Остров Жым: Меня сослали на необитаемый остров, и я основал там своё королевство

Том 1, глава 1: Изгнание Айна Кремлиха

Летом 966 года от Катаклизма отец и мать уважаемого лорда Айна Кремлиха сочетались браком у багровых пульсирующих корней гигантского Древа Древних в присутствии свидетелей, среди которых был Ван Кремлих, будущий таксиарх королевства Жым. Такой обряд уже не мог оспорить ни один король Эры, и всё же в тот момент никто даже не догадывался, что здание под названием "старый миропорядок" обрело в самом своём фундаменте трещину, что однажды разрушит его до основания.

Гарадок Кремлих-шамаа, "Житие Государя" (1023 г. от К.)

Здравствуй, уважаемый читатель. Меня зовут Айн Кремлих, и я хочу рассказать тебе свою длинную и, надеюсь, небезынтересную историю о возвышении одного островного королевства, которого ещё сто лет назад не существовало на картах планеты Эра.

Должен сразу извиниться перед тобой, читатель, за то, что это вступление стирает главную интригу повествования: да, я - главный герой этой истории, и я выживу. Но пусть это будет единственным её недостатком, в остальном перед тобой биография молодого, зрелого и, в конце концов, пожилого правителя, прошедшего путь от изгоя до одного из самых заметных монархов северных королевств. Конечно, я бы не справился со всем этим в одиночку, поэтому в самом начале я хотел бы поблагодарить всех, с кем мне посчастливилось пройти этот путь, мои товарищи и верные подданные всегда помогали в любом, даже самом безумном начинании. Кого-то из них уже нет с нами, кто-то доживает свой век в личных наделах, а кто-то, таковых, увы, меньшинство, всё ещё здесь со мной, и когда я буду зачитывать этот труд, если мне, конечно, удастся закончить его при жизни, они будут сидеть в нашей главной гостиной и с интересом, а может и возмущением внимать моему повествованию.

Каждый из них – свидетель дивных дел, участник больших строительств, герой ратных полей и мой близкий друг. Поэтому, чтобы пощадить их уже пожилые организмы, позволь мне, читатель, сразу перейти к моей истории. Вступление на этом заканчивается, но, если мне придётся делать какие-то отступления для прояснения тех или иных обстоятельств, прошу простить моё многословие и с пониманием отнестись к желанию старика припомнить как можно больше деталей его юности и зрелости.

***

Итак, я Айн Кремлих, восьмой наследник престола королевства Мариолла и двенадцатый наследник престола королевства Рвачей. Как так получилось, спросишь ты? Всё очень просто: мои родители происходили из разных королевств, принц и принцесса, которые не являлись наследниками первых очередей, они однажды влюбились друг в друга, и хоть это было строжайше запрещено, обвенчались у Древа Древних, что не требовало ни благословения родителей, ни соблюдения юридических формальностей. С этого момента их брак, заключённый на глазах божественных предков, вступил в силу и никакие разлучники, как бы они того ни хотели, не смогли бы их разделить.

Скандал тогда случился, мама не горюй. Дошло чуть ли не до войны, однако и королевский двор Мариоллы, и королевский двор Рвачей быстро поняли, что разруха, вызываемая обыкновенно войной и экономическими препирательствами, им совершенно не нужна, поэтому, обменявшись подарками и обещаниями вечной дружбы и сотрудничества, поспешили замять дело. Однако когда моя мать забеременела мною, у правителей сразу двух королевств возникла новая проблема, если хочешь – юридический казус. Являясь наследником престолов обоих государств, пусть и настолько далёкой очереди, что до меня дело просто физически не могло дойти, я стал серьёзной помехой для многих политических процессов, и сообща короли с советниками приняли сложное, но весьма нестандартное решение: по достижению совершеннолетия, то есть возраста шестнадцати вёсен, меня было установлено отправить на остров Жым.

Позволь мне, читатель, вкратце прояснить суть этого на первый взгляд неадекватного решения. Дело в том, что граница между Рвачей и Мариоллой проходит по руслу широкой реки Мрага. Не пугайся такого большого количества географических названий, дальше оно будет только сокращаться. В общем, ширина реки в некоторых местах доходит до сотни лиг, и потому ничего удивительного в том, что в русле можно обнаружить несколько десятков островов, среди которых самым большим является как раз Жым. В былые времена его занимало то одно, то другое королевство, но в связи с тем, что ширина реки в этом месте огромна, и построить какой-то мост попросту невозможно, пару сотен лет назад королевства решили считать эту территорию нейтральной – был заключён соответствующий пакт с пролонгированным действием. Сложность снабжения и отсутствие полезных ископаемых сделали остров не такой уж желанной добычей, так что на нём так никто никогда и не основал поселения.

Это был необитаемый островок размером меньше одного уезда Мариоллы. Домчать на хорошем скакуне от одного берега до другого, с учётом того, что ты будешь ехать по самой широкой части острова, можно за два-три часа, в зависимости от выносливости жеребца. С любой точки береговой линии открывается вид на реку, и противоположных её берегов не видно, разве что один небольшого размера и один совсем крошечный острова оказываются в поле зрения, если подняться на безымянный на момент начала этой истории утёс в восточной части Жыма.

Что ещё можно рассказать о моём будущем месте ссылки? На острове довольно большое количество растительности. Прямо над травянистым берегом возвышается густой лесной массив, в котором лиственные преобладают над хвойными. Где-то на территории острова есть холм, у подножья которого, по слухам, расположено небольшое озерцо абсолютно круглой формы. Говорят, что возникло оно после того, как с неба прямо к подножью холма рухнула звезда. Нужно поблагодарить эту звезду за такой дорогой подарок, пресное озеро – отличный источник питьевой воды даже на острове посреди реки, ведь тут она должна быть значительно чище.

То, что я называю ссылкой, было официально оформлено как два равноправных эрец-поручения - так в те далёкие времена назывались официальные бумаги о даровании земли. Постараюсь припомнить, что конкретно содержалось в этих указах.

Королевство Мариолла отдавало внуку действующего короля Торка Семипядного в собственность южную часть нейтрального острова Жым с целью основания там торгового речного порта и гостиницы для команд кораблей, идущих через русло реки в открытое море на востоке. В целях выполнения этого поручения королевство выделяло достопочтенному Айну Кремлиху (то есть, мне) одну лошадь, одного буйвола и две повозки – одну пассажирскую, вторую – грузовую.

Королевство Рвачей поручало внуку действующего короля Гро Лансело основать на северной стороне острова поселение, которое будет обслуживать деревообрабатывающий комбинат, его тоже поручено было построить мне. Для реализации этих амбициозных планов мне были предоставлены инструменты для деревообработки в количестве двух ящиков, весьма большой красный шатёр, как временное жилище, а также одна джангада – большой, управляемый потесью прямоугольный плот, на который легко поместится всё, что мне выдали обе стороны.

Вне официальных постановлений мне, когда я пришёл за причитающимся, было озвучено, что я не обязан торопиться, и что эти поручения являются простой формальностью, главное же, чтобы я оживил этот никому не нужный, поросший лесом кусок камня. В общем, как я уже и говорил, от меня попросту отделались. Что самое неприятное, короли не выдали мне ни одного помощника, по их мнению, я должен был самостоятельно нанять их, используя неизвестно откуда полученные собственные деньги, или купить рабов, что в наших краях – не редкость.

Однако к моменту, когда мне исполнилось шестнадцать*, денег у нашей семьи уже почти не было. Мой отец погиб в очередной авантюре на самом севере, где Рвачей воевали с дикими кочевниками Пустошей и загадочной сектой Пожирателя, мать же хоть и была до сих пор жива, как-то очень быстро постарела и перестала выходить из своей комнаты, то ли держа траур, то ли просто потеряв волю к жизни. Последние годы жизни с ней были омрачены редкими и практически безэмоциональными встречами и постепенно ветшающими стенами нашего небольшого поместья.

Ах, да, надо же рассказать немного и о слугах. Когда я родился, в поместье нашей семьи было девятнадцать слуг, однако к моему совершеннолетию их осталось всего трое: моя горничная Арфа, пожилой, а потому до гроба преданный нашему дому дворецкий Фётр и старушка Мава, которая обслуживала мою мать, пытаясь хоть немного её расшевелить. Старшее поколение, конечно, я решил оставить дома, а вот насчёт Арфы долго сомневался. Она была слишком молода, ей шёл всего лишь девятнадцатый год, но она была единственным моим подчинённым, которого я мог взять с собой на остров Жым. И всё же меня смущало то, что я буквально тащу её жить на лесной опушке с отовсюду изгнанным дворянином.

На следующий день после моего шестнадцатого дня рождения, в конце второго месяца лета 983 года от Катаклизма, я вызвал свою служанку для серьёзного разговора, позвонив в небольшой колокол, стоящий посреди моей опочивальни. Арфа появилась в дверях через пару минут, и у неё были абсолютно красные глаза, кажется, она плакала всю ночь.

- Скажи мне, Арфа, что ты хочешь делать дальше со своей жизнью? – Кажется, я задал ей вот такой вопрос, зашёл, так сказать, издалека.

- Если это возможно. – Сказала Арфа, покраснев. – Я бы хотела остаться с вами, милорд.

- Ты ведь знаешь, что в течение десяти дней мне положено отплыть на Жым, и я вряд ли смогу оттуда вернуться? У нас будет ровно два варианта: либо я смогу каким-то образом построить нам хотя бы деревянный домик, в котором мы, вероятнее всего, встретим старость, либо вообще до неё не доживу, и тебе придётся меня хоронить. Ты понимаешь это?

- Я понимаю. – Сказала Арфа и снова расплакалась. – Я понимаю, и хотела бы сопровождать вас.

Я смотрел на неё, и сердце моё сжималось. Этот разговор не убедил меня в том, что именно мне необходимо сделать, и, хотя я и понимал, что как её «милорд» я имел право просто отдать ей распоряжение отправиться со мной, настаивать мне не хотелось.

Арфа была из народа Болот, их называли у нас болотниками. Они были уже не совсем людьми, с давних времён населяя заболоченные берега Мраги и Горностайки (река в северном регионе Рвачей), а также топи Мариоллы, эти двуногие вступили в какие-то противоестественные отношения с местом своего обитания – у них был собственный уклад жизни, свои боги и свои представления о добре и зле. На их теле то тут то там прорастали чешуйки, которые Арфа постоянно выдёргивала, из-за чего вынуждена была увлажнять кожу хотя бы раз в день и постоянно дезинфицировать раны. Она изо всех сил старалась выглядеть как все люди в окрестностях нашего родового поместья, но местные обитатели отлично помнили, как её принёс сюда тогда ещё не старый Фётр: завёрнутую в одеяльце страшненькую девочку он подобрал на пороге церкви Древних, куда её подкинули добрые местные жители. Впрочем, сегодня в Арфе сложно узнать то существо: она выросла в высокую красивую девушку с прекрасной фигурой, и только зеленоватые волосы и эти самые чешуйки выдавали в ней болотницу.

Дворецкий поселил девочку в своём доме, примыкавшем задней частью к стене поместья, а когда она научилась чтению, письму и базовым манерам, пристроил её помогать на кухне. Так постепенно она вошла в наш дом и в результате, когда мне исполнилось пять и я активно углубился в изучение различных наук, стала моей гувернанткой. Скорее горничной, конечно, потому что несмотря на разницу в возрасте, я всё равно был образован куда лучше неё. Но она всеми силами старалась передать мне даже те минимальные знания этикета и норм поведения, которые ей успели преподать в детстве. Рассказывала она мне и про свой народ, скорее досужие слухи, чем собственные воспоминания, которых у неё совсем не осталось.

Кстати, насчёт наук. Зная заранее о своей миссии, я обучался до неприличного жадно, к десяти годам я перечитал все книги, что были в доме – это были книги о географии Северных королевств, исторические трактаты, легенды о Древних, литература о ратном деле, которому я так и не смог полноценно обучиться, ибо отец мой скончался слишком рано. Когда книги в домашней библиотеке закончились, мне наняли пару учителей из столиц обоих королевств, и они предоставили мне некоторые специфические сведения – благодаря им я изучал инженерное дело, сравнительно простую физику, ознакомился и с магическим ремеслом, слава Древним, таланта к нему у меня не обнаружилось, да и Обруча поблизости не оказалось. Говорят, чтобы творить волшбу, магу нужно принести в жертву часть собственной плоти или энергии, я бы не хотел участвовать в таком неравном обмене.

Как бы то ни было, к шестнадцати годам я уже неплохо владел некоторыми инструментами, умел рисовать чертежи, представлял, сколько и какие материалы нужны для строительства тех или иных сооружений. Всё это должно было мне помочь в моей нелёгкой и никому не нужной миссии.

***

Что ж, думаю, я и так слишком много вывалил на тебя информации, мой любезный читатель. Прости за все эти географические названия и описания, которые, вероятно, были лишними, давай поговорим о том дне, когда я отправился в путь. На пятый день моего семнадцатого года жизни я погрузил свою нехитрую поклажу на маленького ослика породы Марута, которого взял в аренду, чтобы добраться до джангады, и попрощался с матерью. Точнее, попытался попрощаться, но она уже совсем ничего не понимала: обняв меня костлявой рукой, она произнесла только имя моего отца, которое эта рукопись не сохранит, да легонько погладила по голове. Кажется, она даже не поняла, что происходит. Старые слуги прослезились, когда я попросил их ухаживать за матерью до самого конца, и не в силах наблюдать их плач я покинул особняк.

Арфа пошла со мной. После того памятного разговора (и после того, как она несколько раз умылась, чтобы смыть с себя следы своей слабости) она всеми силами старалась показывать мне, что её решительность непоколебима. Признаться честно, я был рад этому. Если у меня будет человек, о котором я должен буду заботиться, это точно придаст мне сил: уж как минимум построить нам дом, который станет, вероятнее всего, нашим последним пристанищем, я смогу.

- Милорд, не переживайте ни о чём. Я уверена, что вы справитесь с поручением, и эти напыщенные корольки сами будут умолять вас вернуться в родные земли! – Сказала она мне, когда я последний раз прошёл сквозь дверь поместья по направлению к своей новой жизни.

- О нет, Арфа, я совершенно не переживаю. Если что-то и терзает меня, так это то, что я тащу тебя с собой в столь отдалённые от цивилизации места. Ты должна была бы выйти замуж, нарожать детишек и жить спокойной жизнью, а не скитаться с изгоем.

- Вы слишком заботитесь обо мне, милорд. Это наполняет меня счастьем. – Она сделала почтительный реверанс, хотя сейчас, в походной одежде, она совершенно не походила на служанку. – Но не думаю, что болотница вроде меня найдёт себе мужа на землях Рвачей или Мариоллы. Да и мои собратья меня уже вряд ли примут.

У Арфы были длинные вьющиеся волосы с зелёным отливом, к ним отлично подошла чёрная кожаная куртка, подарок Фётра на совершеннолетие, под которую она нацепила длинную ночную рубаху, та, в свою очередь, была заправлена в мужские штаны из кожи дикого кабана, и повязана толстой верёвкой по типу бельевой. На ногах у неё были ботиночки с меховой оборкой – последний подарок слугам от моего почившего отца. Вся поклажа Арфы – мешок со сменным бельём, простенький кинжал для ежедневного использования и немного еды – болталась на спине у нашего ослика.

Я же подготовился значительно лучше. Во-первых, я перерисовал из книги примерную карту острова Жым. Примерную – потому что последний раз на его берег высаживались торговцы из Мариоллы почти сто лет назад, с тех пор, думаю, остров мог заметно измениться. Да и карта эта была, скажем так, не слишком детальной – помимо одного пляжа, на который всё же ступила их нога, торговцы разве что оплыли остров на ботике и зарисовали его береговую линию, что же таили в себе местные леса – было неведомо. Где-то посередине карты пунктиром было отмечено то самое мифическое круглое озеро у холма.

Во-вторых, я прихватил из отцовского крыла поместья пару мощных зубатых капканов, которые призваны были защищать нас с Арфой от нападения диких зверей по крайней мере первое время. Далее: моток бечевы, очень надёжной, так что пригодится обязательно, пару кило довольно убогих и ржавых гвоздей (можно было, конечно, и сруб построить, но я не настолько был уверен в своём мастерстве), хорошо иллюстрированная ботаническая энциклопедия Кисяна Зелина, посвящённая растениям севера Мариоллы и юга Рвачей, так сказать, здешнего фронтира, а также набор необходимых лекарств и белья.

Было ещё кое-что, о чём мне и вспоминать не хотелось, но этот предмет ещё появится в повествовании, поэтому придётся: немного поразмыслив, я снял со стены и упаковал в ножны старый меч, доставшийся отцу от каких-то дядьёв. Это оружие не было ни драгоценным, ни каким-то особенно легендарным, просто старый семейный меч невысокой цены, но важный для фамилии – именно с ним в руках один из наших дальних родственников присягал на верность и получал титул графа от тогдашней правящей династии. Такие вещи не выбрасывают. Оставлять его явно сдающей матери и двум старым слугам тоже не имело никакого смысла, хотя сам я фехтование освоил лишь в самой малой степени. Но это же мир оружия, никогда не знаешь, когда меч может пригодиться, пусть это даже и меч без имени, то есть, без истории.

В результате наша поклажа упокоилась на горбу ослика, и тому даже не было тяжело. Вот так бедно началось наше путешествие.

Мы поднялись на борт джангады под вечер, всё, что обещали нам дворяне Рвачей, уже дожидалось нас на ней. На берегу была и небольшая горстка провожающих, в основном родня.

- Что же, дорогой бин Айн. – Сказал мне один дальний родственник со стороны королевской четы Рвачей, имя которого сразу же выветрилось у меня из головы. В этот пропитанный ядовитым официозом момент он вынужден был использовать некоторые слова Древних в своей речи и, как мне показалось, немного стеснялся этого. – Баррак-иш. Желаю тебе удачи. Если когда-то надумаешь сойти на наши берега, найди меня – я подыщу для тебя и место для сна, и пищу для трапезы. Только не попадайся никому на глаза, по крайней мере, пока не выполнишь поручения королей.

Я пожал протянутую руку и усмехнулся. Учитывая, чего требуют от меня короли, повидаться нам точно не светит. Один мужчина, пусть даже с горничной в кожаных штанах, не сможет построить порт, гостиницу и целый населённый пункт, не говоря уже о полноценной фабрике. Мы прощались навсегда.

Ладно, унынием делу не поможешь. Тем паче, что, честно говоря, стоявшая у берега джангада меня очень заинтриговала. Мне дали вовсе не самое дешёвое плавательное средство, нет, это был приличных размеров плот с огромным плавником-потесью, править которым можно было прямо из каюты – небольшой, размером с подсобку деревянной постройки, расположенной в самом центре плавательного средства.

Вокруг импровизированного домика расположилось несколько тяжёлых сундуков для наших пожитков, среди которых мною были обнаружены два с обещанными инструментами – недорогими, но новыми и очень надёжными пилами, топорами, лопатами, рубанком, а также с одним тяжёлым молотком и клещами. В соседнем сундуке хранился котелок для готовки на костре. Всё это богатство делало мою задачу выжить на необитаемом острове капельку более выполнимой.

Понятное дело, нормально перемещаться на плоту можно было только по течению, но это не было проблемой, ибо маршрут был заранее продуман и расчерчен. Наоборот, если бы пришлось лечь на боковые вёсла, то даже нас с Арфой не хватило бы, чтобы заставить джангаду плыть, куда нужно, слишком уж тяжёлым был плот, и слишком мало мускульной силы было у нас, хрупких двуногих.

Из порта Рвачей мы вышли, когда было уже темно, благо, перед самой входной дверью строения, а также на длинной жёрдочке у «носа» плота горели масляные лампы. Первый отрезок пути мы покрыли без каких-либо проблем за ночь, всё это время развлекаясь разговорами и, в основном, воспоминаниями. Оказалось, что Арфа отлично помнила чуть ли не каждый прожитый в поместье Кремлихов день, вплоть до как обычно странных для несмышлёныша детских обещаний, которые я когда-то озвучивал. Страшно сказать, я даже обещал ей, что возьму её в жёны! Пусть мне и было лет пять, но, кажется, Арфа очень гордилась этим воспоминанием.

- Вы были абсолютно очаровательным ребёнком. – Сказала Арфа и улыбнулась самой открытой и искренней своей улыбкой. Что ж, может, моё обещание было и не таким уж глупым. Мы проживём всю жизнь на острове вдвоём, может, нам действительно стоит пожениться?

Озвучивать эту мысль Арфе я, понятное дело, не стал. Отложил на потом.

Я был в состоянии править джангадой, сверяясь со звёздами, ибо учебник по астрономии входил в число тех особенных книг, которые я перечитывал десятки раз. Прибыв в порт Мариоллы под утро, когда уже забрезжил над гладью речной воды местный приглушённый рассвет, пережив ещё одну встречу теперь уже с родственниками по другой линии и пожав всем руки, я погрузил животных и повозки на джангаду, из-за чего она заметно просела, и мы отправились к побережью Жыма, рассчитывая пристать к его западной оконечности ещё до обеда.

________________________________________________________________

* На планете Эра, на которой происходит действие данного произведения, в неделе десять дней, в каждом сезоне по три месяца. Любой месяц состоит в среднем из четырёх недель, поэтому один год тут равен примерно 480 дням. Это означает, что в момент своего шестнадцатилетия Айн прожил на свете 7680 дней, что по земным меркам равняется двадцати одному году. Аналогично, Арфе на момент начала их путешествия чуть меньше 24 лет по земным меркам, а пятнадцатилетней Петре, с которой вы пока что не знакомы, почти 20.

Том 1, глава 2: Остров Жым

Саблезубый кролик - пожалуй, самый отвратительный вид мутантов, встречающийся повсеместно в лесных массивах Эры. Эти существа разрушают пищевые цепочки, уничтожают целые виды и наносят огромный урон сельскому хозяйству, особенно в малых населённых пунктах северных королевств. Есть у них и ещё более мерзкий подвид - вертикальноротые саблезубые кролики. Эти твари...

Из ежемесячной газетты "От пшеницы до капоты" (980 г. от К.)

Остров Жым оказался ровно таким, каким я его себе и представлял - огромным лесным массивом прямо посреди могучей реки Мраги. Песчаный пляж, на который мы, спасибо течению, запрыгнули безо всяких проблем (разве что длинноволосый буйвол был немного напуган, но нам быстро удалось его успокоить при помощи лишней порции еды и мягких поглаживаний Арфы), плавно переходил в полосу плодородной земли, заросшую сочной рыжеватой травой, а далее уже стеной стояли деревья с густой цветастой кроной. Некоторые из них были удивительно высокими, в моих родных краях таких точно не водилось. В общем и целом, интерес к местной древесине мне стал понятен. Среди лиственных я не без удивления обнаружил прочное стальное дерево, а молодую поросль составляли красные клёны – хорошо гнущиеся растения, из упругих ветвей которых делали лучшие в королевствах луки общего пользования.

Думал ли я тогда о том, что действительно смогу выполнить поручение королей? Конечно, нет. Я считал, что меня сюда сослали просто чтобы избавиться от бедового ребёнка, и всё написанное в указах воспринимал как формальность – бессмысленные отписки бюрократов из двух столиц.

Мы потратили почти час на то, чтобы доставить наши пожитки на твёрдую землю: сказался недостаток рабочих рук, тем более что мне совсем не хотелось заставлять Арфу носить тяжести. Поэтому, чтобы перенести сундуки, я пошёл на искусственное растягивание времени, вынимал их них всё содержимое и перетаскивал их пустыми, и даже так к концу процесса я уже выбился из сил. Возможно, ты, уважаемый читатель, спросишь, почему я не поместил всё это добро на повозки. Что ж, проблема повозок заключалась в том, что как только мы выкатили их на пляж, они тут же утонули в песке, и нам вместе с нашим буйволом пришлось потратить кучу времени на то лишь, чтобы вытащить их на траву. Поэтому мы решили больше не рисковать.

Мы выстроили импровизированный склад полукругом на узком травянистом плато, получилось нечто вроде лагеря. Ближе к лесу мы разместили две повозки, к ним со стороны лагеря привязали животных, чтобы они, во-первых, не убежали, а во-вторых, не стали жертвами нападения диких зверей, если таковые тут водились. В центре мы поставили оказавшийся действительно огромным шатёр, на его сборку ушло ещё часа два. К концу этого мероприятия мы уже были совершенно измучены и голодны до безобразия, благо, у Арфы была с собой пусть и холодная, но всё-таки еда.

Вооружившись топором и последними, оставшимися у меня в сочленениях рук и ног силами, я срубил пару совсем молоденьких деревьев и через какое-то время нам удалось соорудить костёр. Я окружил шалашик из нарубленных веток камнями, благо на прибрежной полосе их было в избытке, в качестве трута отлично подошла сухая кора, а для высечения искр я использовал тот же самый топор. В общем, подготовка мне сильно помогла, я смог развести костёр за какие-то полчаса! Знаю, знаю, ты скажешь, что это очень долго, но не забывай, что я был дворянином, мой дорогой читатель, для меня и такая скорость – причина для гордости.

От костра мы зажгли одну масляную лампу, после чего она оказалась в самом центре шатра на заботливо свисающем из-под его купола крюке. Кажется, в одном из сундуков я видел небольшую бутыль с маслом, но его там было презрительно мало, что внезапно вызвало во мне грусть. Я понял: когда оно закончится, наша последняя связь с домом оборвётся. Прожевав и выплюнув эту мысль на пол, я решил всё же достать и установить капканы. Скот, как мне казалось, был в безопасности, но в данном случае любой риск смертельно опасен, так что в тех местах, где лес был особенно разрежен, я установил жестокие стальные ловушки и присыпал их листьями. Один такой капкан мог оторвать лапу медведю, а зверька поменьше просто располовинить зубастыми челюстями. Надеюсь, нам удастся избежать случайных жертв среди мирного населения этого острова.

Когда я закончил маскировать средства защиты, на берег уже сошла ночь. Арфа сидела на сундучке и поддерживала огонь, животные улеглись на траву, изредка погружая в неё морду и что-то там пережёвывая, да и на меня, признаться честно, напала ожидаемая сонливость. После трудного дня, на всём протяжении которого я старался вообще ни о чём не думать, а только работать руками, в голове моей гулял разве что ветер, все мысли держались от неё на почтительном расстоянии. Вероятно, так было даже лучше – я не страдал и не грустил, лишь трудился и уставал.

Возможно, тебе кажется, что я слишком усердно погоняю повествование вперёд, но поверь, мой дражайший друг, я делаю это лишь потому, что помимо самого факта нашего прибытия ничего экстраординарного в первый день не произошло. Даже как-то неловко, что моё изгнание, к которому я готовился шестнадцать лет, прошло так буднично и деловито: мы всего-то поработали несколько часов кряду, перекусили и стали готовиться ко сну. Однако выяснилось, что основные проблемы ожидали впереди: ночью произошло много самых неожиданных событий.

Началось всё с того, что Арфа решила переодеться в костюм горничной. Признаться честно, на отдалённом от цивилизации острове, на котором никого кроме нас не было, одежда, что девушка сжимала в руках, смотрелась максимально гротескно.

- Арфа, тебе не кажется, что это слишком? Мы же больше не в поместье. – Постарался образумить её изгнанный лорд, в смысле, ваш покорный слуга.

- Мы под крышей, милорд, это наш дом. Пусть походный, пусть временный, но я все ещё ваша горничная, а вы всё ещё мой хозяин, и в жилом помещении я обязана выглядеть соответствующе. А теперь извольте выйти, чтобы я могла переодеться.

Она разгладила свою форму на коленях и взглядом указала мне на выход, чего, вероятно, не должно происходить в благородных домах. Я хмыкнул, потому что мне понравился этот её напор, и покорно поплелся наружу.

Небо, помнится мне, той ночью было испещрено звёздами, их было так много, что у меня даже закружилась голова. Я долго вглядывался в лишённый облаков небосвод, моргающие звёзды пялились на меня в ответ, и только одна медленно скользила с востока на запад с ненормально стабильной скоростью. Мне сразу вспомнились легенды о небесных кораблях кайкабах: говорят, что носовые огни их можно видеть в такие вот безоблачные ночи. На этих кораблях, как сказывают старики, наши вовсе не вымершие Древние предки бороздят просторы космических аямов, пытаясь найти новое место для жизни.

В нашем походном доме мы сконструировали две кровати из четырёх сундуков и пары досок с джангады, там они выполняли роль напольного покрытия. Но с этими спальными местами тут же возникли проблемы, которые я совершенно не мог предугадать, а потому не был к ним готов. Выяснилось, что Арфа не может спать со мной в одной комнате.

— Вы мой молодой хозяин, а я ваша служанка. Это непозволительно! — Вот так она сформулировала эту неожиданную мысль.

— Послушай, Арфа, у нас нет других шатров. Ты хочешь, чтобы я ночевал на улице?

— Нет, это я пойду на улицу. - Сказала она и даже встала во весь рост, собираясь покинуть нашу временную опочивальню.

— Нет, не пойдёшь. - На этот раз возмутился уже я. - Позволь напомнить тебе, что я твой хозяин, и я приказываю тебе спать здесь.

— Вот уж не знала, что вы такой развратник. - Пробубнила Арфа и, опустившись на импровизированную кровать, демонстративно отвернулась к стене. Боюсь, её опрятная одежда могла сильно помяться от такого, ибо раздеваться она, конечно, не стала.

Что ж, меня это не раздражало. Хотелось лишь устроиться поудобнее, насколько позволяли обстоятельства, и как следует подумать о том, что мы будем делать дальше, а не препираться с этой вздорной девчонкой.

По идее, первым шагом должно бы было стать строительство деревянного дома для нас двоих; судя по текущему провалившемуся эксперименту, нам потребуется как минимум две спальни и, возможно, подсобка для личных вещей. Построить такое здание должно быть достаточно легко. Если вдруг поселение по какой-то непонятной причине разрастётся, то выстроим ещё один дом, потом ещё и ещё – стандартные срубы прямоугольной формы с покатыми крышами возводить довольно просто и быстро, пусть даже я тут единственный строитель. Где ставить первый дом, какой технологией воспользоваться, как обработать материалы, чем проложить щели меж брёвнами — всё это вопросы, которые только предстояло решить.

С другой стороны, куда логичнее было бы сперва разведать территорию, возможно удастся найти хорошее место для строительства. К примеру, на берегу этого мифического озера, о котором я порою даже мечтал, грезя на своей мягкой кровати в поместье моих несчастных родителей.

В шатре было темно, и я только издали видел очертания Арфы в паре метров от себя. Она провела где-то полчаса совершенно неподвижно, и я было понадеялся, что хотя бы ей сегодня удастся отдохнуть, однако, как выяснилось, она так и не заснула.

- Милорд, простите, но я не могу уснуть.

- Хочешь, выйдем на улицу и посмотрим на небо?

Она ответила каким-то непонятным утвердительным мычанием, и мы выбрались из шатра на свежий воздух. Возле входа стоял длинный сундук с инструментами, мы вдвоём уселись на него и вперили взгляды в тёмное марево перед нами, в котором журчала река, плескались пока что неизвестные нам рыбы, шумел ветер устья, разнося печальные известия и болотистые запахи.

Речная вода, повинуясь течению набегала на пляж и на заднюю часть кормы севшей на мель джангады, а со стороны леса доносилось похрапывание наших животных, и по небу словно расплескалось молоко - бледные бессчётные звёзды слегка дрожали, глядя на нас с немыслимых высот. Той медленно плывущей по небосводу звезды уже не было видно, вероятно она, прорвав пространство, неслась к своей цели уже в других краях, надеясь нагнать уходящее прошлое.

- Милорд, могу я задать вам вопрос? – Прервав тишину прошептала Арфа и, кажется, покраснела.

- Конечно, мы же теперь в одной лодке.

- Как вы справились? Я не представляю себе, что делала бы, если бы мне сказали, что меня сошлют в дикие места в возрасте шестнадцати лет. – Я ничего не видел в сгустившейся тьме, но был абсолютно уверен, слыша её дрожащий голос, что в её красивых зелёного цвета глазах стоят слёзы.

- Однако ты тоже тут со мной.

- Но это был мой выбор. Вы ведь предлагали мне остаться, я решила всё сама и счастлива, что вы дали мне такую возможность. А вас силой заставили, это так несправедливо! - Её голос похолодел. Кажется, её глаза сузились. Так она выглядела, когда смертельно на что-то обижалась. Взгляд человека, который обдумывает месть, я бы так его назвал.

- Послушай, я понимаю о чём ты, но, знаешь, альтернативы были не лучше, как мне теперь кажется. Предположим, мне бы разрешили остаться в родовом поместье без права выхода за его пределы. Ты же видела, во что оно превратилось? Это самая настоящая могила, а не жилой дом. Какая жизнь меня бы там ждала? А здесь, здесь даже немного интересно. Разве ты не любила в детстве книжки про приключения всяких изгнанных принцев? Я помню, как ты читала мне их на ночь.

Арфа недоверчиво посмотрела на меня.

- Ну что ты, дурочка? Ты спрашиваешь, грустно ли мне? Грустно, но я готовился к этому. Тем более, что я тут не один, со мной любимая горничная, это уже намного лучше, чем я изначально себе представлял.

Она было отшатнулась, но я, возможно излишне сильно, притянул её к себе. Думал, что она попробует вырваться, и тогда я, конечно, свёл бы всё к шутке и позволил ей уйти, но Арфа вдруг вся как-то обмякла и прижалась виском к моему плечу. Её зеленоватые волосы уткнулись мне прямо в нос, и я ощутил лёгкий запах недорогих духов, которыми она чуть ли не обливалась каждый день. Интересно, взяла ли она их с собой и на остров Жым? Раньше я даже как-то не задумывался о причинах этого её ежедневного ритуала.

- Вы действительно рады, что я с вами?

- Да, Арфа, честное дворянское. Это лучший подарок на моё совершеннолетие из возможных.

- Спасибо вам, милорд. - Она так и не подняла головы, но её рука неуверенно коснулась моей. - Я счастлива, что могу хоть чем-то облегчить вашу участь. Только я надеюсь, вы не захотите сейчас сделать со мной всякое? Я ещё не готова к такому.

- Всякое? Без твоего желания - точно нет. Не могу позволить себе излишние вольности, иначе я покрою свой род позором.

- Без моего желания, да?

Она как-то слегка отстранилась, но не слишком сильно. А потом вдруг резко отвернулась, я было подумал, что разговор её смутил, но причина была куда прозаичнее: Арфа обнаружила на руке очередную чешуйку и сразу же кинулась её отдирать. Поначалу я не хотел ничего с этим делать, но, когда в очередной раз увидел гримасу страдания на её лице после краткого мгновения резкой боли, передумал.

- Послушай, Арфа. Зачем ты это делаешь? – Я постарался сделать голос настолько мягким и проникновенным, насколько мне позволяли это сделать мои не до конца взрослые голосовые связки.

- Что? - Кажется она не поняла.

- Ну, зачем ты их постоянно отдираешь? У тебя сотня шрамов на коже из-за этого.

- Милорд, а что делать? – Она посмотрела на меня непонимающе. Кажется, сама постановка вопроса была ей совершенно чужда.

- Не отдирать.

- Но на мне же будет чешуя! – Вскрикнула девушка.

- Арфа, мне доводилось видеть Болотников, и они не выглядят как рыбы. Редкие чешуйки на теле не делают их страшными или мерзкими, в отличие, если уж честно, от их нарядов. Зачем же ты мучаешь себя?

- Вы действительно думаете, что сможете смотреть на меня, если на моей коже будет чешуя? Это непозволительно! – Она покраснела так сильно, что я увидел это даже без света.

- Кто сказал тебе такую глупость?

- Ну, все… отец, например.

- Твой отец - увалень дворецкий, о чём он только думал, внушая тебе такую чушь! – Я искренне возмутился.

- Не говорите так о моём отце! - Она словно готова была расплакаться. - Он так много сделал для меня.

- Да, прости, Арфа, но именно вот это - чересчур. Скажи, если я прикажу тебе прекратить себя истязать, ты послушаешься?

Она замолчала, видимо, обдумывая ситуацию. Хоть ей и было почти девятнадцать лет, некоторая изоляция сделала Арфу очень закрытой девушкой, чёрт его знает, какие мысли сейчас фейерверком взрывались в её милой головке. Но всё же, это та самая горничная, которая сидела со мной, когда я болел, а болел я довольно часто, которая бранила меня за то, что я снова забыл помыть шею, которая чистила мне уши и читала книжки на ночь. Арфа была прелестна, и никогда не вызывала у меня никакого раздражения.

- Возможно, я послушаю вас. – Сказала она наконец, и голос у неё был очень тихим и несмелым. - Но прошу, не приказывайте. Давайте попробуем справиться с этим без давления.

- Хорошо, как скажешь.

Я снова притянул её к себе, и мы просидели так почти до рассвета. Мне приходилось периодически занимать чем-то её правую руку, чтобы она не расковыривала себе ранку от вырванной чешуйки. Кажется, Арфа была не против.

***

Нам удалось поспать часа три, потом над островом Жым окончательно взошло и засветило во всю свою мощь бледное солнце, и даже просто расслабленно дремать стало практически невозможно. Полупрозрачные стенки нашего шатра отлично пропускали свет, в воздухе были видны не то частички пыли, не то пыльца каких-то растений, эти маленькие зыбкие пятнышки перемещались меж тканевыми стенками вальяжно и хаотично.

Арфа так и проспала на своей кровати, отвернувшись от меня, и даже ночные объятия не помогли ей расслабиться, я же обнаружил себя на утро в позе, вряд ли подобающей молодому человеку дворянских кровей. Свернувшись эмбрионом, я лежал у стены, и мой бок задеревенел из-за твёрдости доски, которую нечем было покрыть, кроме моей собственной куртки.

Но утренние новости полностью изгнали все иные думы: оказалось, что сработал один из капканов. Странно, что мы не проснулись от лязга, вероятно, предыдущий день всё-таки умотал нас обоих.

Существо, пойманное, а точнее буквально уничтоженное сталью этого злого орудия, оказалось саблезубым кроликом. Признаться честно, не ожидал встретить одного из проклятых мутантов в границах моих владений, так что утреннее открытие меня опечалило.

Несмотря на принадлежность к грызунам, плотоядные кролики были весьма опасны, их высота составляет почти метр в холке, а мускульная сила позволяет им нападать на существ значительно большего размера, чем они сами. Если бы не в нужном месте взведенный капкан, наши животные могли бы и не пережить ночь. Да и мы вряд ли были бы в безопасности. Радует только то, что саблезубые кролики не стайные, так что нападение одного вовсе не означает, что кто-то придет мстить за погибшего в неравном бою собрата.

Какое-то время мы с Арфой потратили на обсуждение того, что нам делать с останками, и в итоге пришли к следующему: я выломал кролику зубы и закинул их в один из ящиков, чтобы позднее научиться резьбе по кости, мясо мы внимательно осмотрели, очистили от костного крошева и положили к костру, чтобы оно не столько поджарилось, сколько законсервировалось. Разрезанную надвое шкурку пришлось долго очищать от нутряных веществ, после чего мы повесили её сушиться на джангаде, с самого края, чтобы не привлекать хищников. Забегая вперёд, скажу, что шкурка в итоге протухла и пришлось выкинуть её вслед за потрохами, костями и прочими отходами - прямо в реку, на радость местным хищным рыбёшкам. В общем, мне не удалось эффективно использовать первый полученный на острове ресурс, да и в качестве еды кролик оказался хуже, чем ожидалось. Жёсткое и невкусное мясо сошло разве что для восполнения баланса питательных веществ, но никакого удовольствия не доставило.

В любом случае, сегодня нам предстояло отправиться на разведку, ибо больше всего меня интересовал один конкретный объект, который, согласно легендам, должен был находиться где-то в центральной части острова: красивое круглое озеро у холма.

Сейчас как раз самый лучший момент, чтобы попробовать восстановить ход моих тогдашних мыслей. Конечно, прошло очень много лет, и я могу всё напутать, но позволь мне такую вольность, дорогой читатель, ибо я хочу ответить на вопросы, которые наверняка у тебя возникли.

Первое: почему я не описываю страданий изгоя, панику, отчаяние, желание отомстить и так далее? Дело в том, что я всю свою жизнь готовился ко дню своего изгнания на остров Жым. Конечно, у меня не было никакого энтузиазма, скорее, я был обижен и зол, но я давным-давно принял реальность и не паниковал. Более того, тот факт, что Арфа была со мной, делал ситуацию даже лучше, чем я ожидал, ибо она была всё-таки близким мне человеком, которого я знал чуть ли ни с рождения, но была она и парой крепких рук, способных помочь во многих моих начинаниях.

Второе: уже очищая кролика от внутренностей, я вдруг ощутил что-то вроде озарения. Опять же, благодаря Арфе у меня появилась некая цель: раз нас двое, нам нужен как минимум дом, желательно, в спокойном и защищённом в том числе от этих саблезубых тварей месте. Озеро у холма, как мне представлялось, должно было подойти как нельзя лучше. Мы будем находиться там вдвоём, проводить время за готовкой, охотой, стиркой, в общем, будем просто жить, как два взрослых человека живут под одной крышей и не воспринимают это как чудовищную трагедию.

Чтобы иметь пищу, потребуется не только заниматься собирательством и охотой, но и что-то выращивать, тут пригодится «Ботанический атлас Зелина», который я умыкнул из поместья. Джангаду же я решил использовать в качестве причала для рыбной ловли, только надо было найти место поближе к озеру, чтобы не таскаться к берегу и обратно часами.

Впрочем, на тот момент я ещё даже не особо представлял, где это самое озеро находится.

План по перемещению наших пожитков у меня также был (если уж честно, я придумал его за много лет до того дня), однако он был очень условным, так как я понятия не имел, есть ли тут в округе звериные тропы достаточной ширины, чтобы по ним прошла грузовая повозка. Мысль о том, что мы не сможем доставить скарб к предполагаемому месту нашего обитания, не давала мне покоя, пока мы не вышли на берег озера, и я мысленно не осознал длину и сложность маршрута от точки нашей высадки.

В общем и целом, путь оказался не столь сложен, он занял два часа на своих двоих, и пользовались мы только максимально широкими тропами, а точнее – просеками шириной в пару метров, лишенными крупной растительности. Складывалось впечатление, что эти разрывы между деревьями словно были сделаны специально для нас и нашего буйвола, но ничего подозрительного нами замечено не было, так что какой-то умысел мы опрометчиво отмели.

Но это я забегаю вперёд, хотя на самом деле, целью этой главы было прежде всего описание леса острова Жым и нашего пути по нему к Холмовому озеру, как я решил называть потаённый водоём с того дня.

Позволь представить тебе, о читатель, местный лесной массив. Пройдя пару десятков метров ты уже не видишь берег реки, деревья словно смыкаются за твоей спиной. Стволы в основном довольно тонкие, как будто большая часть деревьев тут - молодая поросль, но непроходимыми делают эти чащи высокие, метра два ростом кусты, чаще безвредные, но иногда и шипастые, которые запросто могут порвать куртку или штаны, если зазеваешься. Их иглы, как я про себя отметил, можно было бы использовать для шитья, если они, конечно, не становятся хрупкими после отстранения от веток и ствола.

Я постоянно сверялся с ботаническим атласом, а потому без каких-либо сложностей смог понять, что буйная растительность этого леса не представляет никакого кулинарного интереса, к тому же часть растений могла вызвать у попробовавшего их гурмана как минимум отравление, а как максимум - паралич с летальным исходом. Да уж, местная флора, как, впрочем, и фауна, оказалась, если можно так выразиться, безжалостной.

Арфа в своих кожаных сапожках на небольшом каблуке испытывала определённые трудности в пути, однако мои тяжёлые ботинки, которые я нашел у отца в шкафу, неплохо справлялись с травой и павшими ветками, так что мы по ходу движения ещё и понемногу вытаптывали тропу, чтобы впоследствии проехать тут на телеге. За все время пути я лишь с десяток раз натыкался на крупные деревья, которые явно помешали бы движению транспорта, остальные же проблемы были связаны скорее с рельефом местности и буйно растущей травой.

Бедность леса на полезные ресурсы расстроила меня пуще прежнего. Агрессивные животные, очень невкусные, и отсутствие привычных ягод и грибов делали нашу задачу по выживанию куда более сложной, чем я предполагал. Знаешь, как говорили у меня в семье, пока моя семья ещё существовала? Лес сам кормит путника. Так вот, данный конкретный лес вряд ли можно было назвать хлебосольным.

Впрочем, нельзя по одному только региону судить о разнообразии местных видов, так что надежда на другую оконечность острова и какие-нибудь богатые на ресурсы полянки и буреломы оставалась.

Пока мы шли, а путь занял у нас два с небольшим часа, мы с Арфой общались, в основном обменивались планами и идеями. Моя милейшая горничная болтала без умолку, может, она так скрывала своё смущение, хотя я клянусь, что наши объятия прошлой ночью были более чем целомудренными, а может просто не хотела молчать, чтобы не создавать ту особую тяжёлую тишину, которая возникает в трудных ситуациях в небольших группках людей.

Арфа, как и я ранее, додумалась до того, чтобы превратить нашу джангаду в причал рыбака. Точнее, как она выразилась – в рыбацкую постройку, что, если так подумать, соответствует одному из пунктов плана, выданного нам добрыми королями, моими дедами. Вряд ли они примут такой причал, это немного по-детски, но то, что девушка так глубоко погрузилась в раздумья о нашем положении, меня радовало и смущало одновременно.

Были разговоры о семье, о её переживаниях и слезах, которые она пролила, когда погиб мой отец, мысли о состоянии матери. Слушая болтовню Арфы, я вдруг понял, что без неё тут стало бы совсем уж тоскливо, не с кем было бы поделиться своими страхами, а она мои понимала отлично, ибо всем событиям, их породившим, она была единственным свидетелем.

Как бы то ни было, мы шли через лес, который на практике оказался не таким уж и густым. Густота его была отдана на откуп огромным кустам и высоким кронам, внизу же вполне могла проехать повозка. Хоть в чём-то нам сегодня повезло.

То тут, то там между деревьями я замечал какие-то слишком яркие, чтобы быть съедобными грибы, иногда раздавалось птичье пение и шорохи в непроглядной зелени, хотя я бы назвал атмосферу в лесу скорее умиротворяющей, сонной.

Скоро я собственноручно разнесу в щепу здешнюю тишину, буду рубить деревья, охотиться, в общем, вести себя как настоящий варвар, но чем глубже в лес мы заходили, чем больше я слушал мечтаний и откровенно фантастических планов Арфы, тем приятнее было для меня это ожидание скорой тяжёлой работы.

В таком вот настроении мы и выбрались на берег Холмового озера, но удивиться его красоте не успели, ибо произошёл этот инцидент с матуи, девушкой-кошкой.

Том 1, глава 3: Сломанная рука девушки-кошки

Народы Эры говорят на разных языках. Народы Эры говорят на одном языке. После Катаклизма настали Тёмные времена, выжившие разбились на небольшие группы и жили в изоляции, создавая собственные диалекты некогда единого языка Древних. Только к пятому веку окрепшая королевская власть смогла объединить разрозненные поселения и начала творить новый общий диалект. В нём уже не было ничего от языка Древних предков, разве что отдельные слова, наполненные силой и властью, ещё использовались в официальных документах и на переговорах. И всё же, даже после объединения диалекты не вымерли полностью: до наших времён дожили малые языки матуи и болотников, твёрдый горянский приступ, специфический говор матросов шагающего града Парфенона и терминологичный язык Международного университета. Но самым далёким от общего, если не считать проклятых ехидн, был рычащий и клокочущий диалект матуи, народа людей с кошачьими ушами.

Гарадок Кремлих-шамаа, "Житие Государя" (1023 г. от К.)

Мы вышли на берег Холмового озера примерно в полдень, если верить тому огрызку солнца, который удавалось разглядеть сквозь густые кроны красных клёнов. Вообще, должен признаться тебе, читатель мой, что к тому моменту я сильно пожалел, что не захватил из дома две вещи – мой милейший компас, что подарили мне на двенадцатилетие представители королевской четы Рвачей (о нём я просто забыл впопыхах), и хитроумные механические часы, которые произвели горяне из далёких колоний на самом юге материка. Это чудо технической мысли требовалось заводить каждое утро, но всё равно пользоваться им было куда удобнее, чем постоянно сверяться с нашим ненадёжным тусклым светилом.

Озеро располагалось на обширной поляне размером с неплохое такое пастбище, вокруг круглого водоёма дышал летним зноем красивый луг с высокой травой, а позади возвышался небольшой, но практически отвесный холм, на который взбирались, едва крепясь к поверхности, карликовые, похожие на яблони деревца. На вершине холма же росли какие-то гиганты, причём в отличие от окружающей растительности – хвойные. Вероятнее всего, это была какая-то разновидность сосны, впрочем, сосен такого роста мне раньше встречать не доводилось.

- Вот бы однажды построить замок, примыкающий к этому холму. – Сказал вдруг я, и это признание оказалось сюрпризом для меня самого. - А через озеро перекинуть мост к воротам – оригинально, не правда ли?

- Давайте будем к этому стремиться, милорд! – Моментально отреагировала Арфа, хотя мы оба понимали глупость этих мечтаний. Вдвоём замок не построить и за сотню лет.

Именно в этот момент произошёл тот инцидент.

Уверен, кое-кто будет против того, что я о нём вспоминаю, но раз уж я решил сделать первую в нашем королевстве летопись, позволь мне, читатель, описать всё достаточно подробно.

Итак, мы вышли на берег озера из-под лесного навеса, обменялись парой фраз, и в этот момент на нас налетело какое-то живое существо. Поначалу, я даже не разобрал, что это было, но Арфа бросилась вперёд и закрыла меня от атаки. Просто выставила руку и не дрогнув выдержала удар – такой вот силищей обладала моя хрупкая горничная. Так мне стало понятно, что болотники отличаются от простых людей больше, чем я думал, но ещё – что мы на этом острове не единственные обладатели столь переоценённой человечеством штуки, как интеллект, ибо атаковавшее нас существо на проверку оказалось матуи, представительницей народа людей с кошачьими признаками типа ушей, хвостов и когтей.

Существо, а точнее – юная девушка-кошка, было проворным, но истощённым. Я сразу понял это, стоило лишь увидеть её хвостик, вся шерсть на котором свалялась и поросла колтунами, и хлипкое тельце, которому явно недоставало традиционной для матуи грации.

- Не сметь трогать милорда. – Грозно произнесла Арфа и встала в незнакомую мне боевую стойку. Я же, находясь у неё за спиной, положил руку на рукоять меча, который я на всякий случай прихватил в поход, и застыл, напустив на себя величественный вид. В конце концов, я ведь властитель этих земель, мне не подобает бояться, хотя на самом деле мне было очень страшно, и терять лицо, хотя я его буквально только что чуть не потерял.

Кошка прорычала что-то нечленораздельно, мне показалось, наш язык вызывал у неё ужасную неприязнь, что, как я сообразил позднее, было вполне обоснованно. Она вскинула когтистую руку и бросилась вперёд, на этот раз слишком прямолинейно и предсказуемо, хотя и неимоверно быстро. Арфа встретила выпад буквально грудью и в момент, когда когти матуи дотронулись до её куртки, резко свела две согнутые в локтях руки, ломая нападающей кости.

Раздался громкий треск, а следом за ним и какой-то совершенно чудовищный крик, на этот раз куда более человеческий, чем хищное рычание до того. Девушка-кошка рухнула на колени и второй рукой попытался бережно приподнять переломанную конечность. По её щекам покатились слёзы, она перешла с крика на стон.

- Стой на месте. – Арфа гордо воздела голову и обратилась к матуи. – Принеси извинения, и мы поможем тебе.

Но кошка не собиралась сдаваться нам на милость. Покачиваясь, она поднялась, и, хотя Арфа снова приняла свою гротескную боевую стойку, рванула в противоположную сторону, прижимая к груди начинающую уже заливаться фиолетовым руку.

- Арфа. – Пробормотал я. – Я даже не представлял, что ты настолько сильна.

- Вы мне льстите, милорд. Я немного занималась в свободное время, но если у меня что-то и получается в борьбе, то только благодаря генам. Болотники, всё-таки, сильнее обычного человека. Впрочем, уверена, если бы вы достали меч, ей бы не поздоровилось.

- Да нет, Арфа, это ты мне льстишь. Я никогда не дрался по-настоящему и практически не практиковался в фехтовании, не думаю, что я успел бы даже среагировать. И всё же, что это было?

- Это матуи.

- Нет, я не о том. Я вижу, что это матуи, но что это было за сумасшедшее нападение ни с чего.

- Милорд, я не могу сказать, что оно было необоснованным. – Внезапно голос Арфы смягчился. – Вы так надолго углубились в книги, что пропустили много бедствий, что происходили за время вашего взросления во внешнем мире. Знаете ли вы, что пятая принцесса Рвачей Типа была убита матуи, её горничной, во сне? Эта сумасшедшая тварь ходила с трупиком девочки в руках по особняку, пока её не схватили и не обезглавили безо всякой жалости.

- Какой кошмар!

- Именно, милорд. – Арфа вдруг остановила рассказ, её глаза округлились. – Значит ли это, что принцесса - ваша сестра? А я так мерзко описала происшествие!

- Арфа, перестань, я ни с кем из них всё равно не знаком. Рассказывай дальше.

- Об этом писали все газетты, я удивлена, что вы ничего не знаете.

- Я не читал газетты. – Раздражённо ответил я. Арфа была права, как я мог так глубоко зарыться в библиотечные книжки, что совсем перестал следить за новостями извне?

- Простите, милорд. В общем, на следующий день сначала Рвачей, а потом и Мариолла объявили матуи вне закона. Согласно их заявлению, среди мутантов распространяется некий вирус или какое-то заболевание, которое пробуждает в них зашкаливающий уровень агрессии. Их начали изолировать, а потом и продавать в рабство. В результате, на землях Северных Королевств не осталось ни одного свободного матуи: либо рабы, либо мертвецы.

- Да, у этой девчонки явно есть причины нас ненавидеть.

- Да. И всё же, она просто не знает вас. Если бы она знала, какой вы человек – не посмела бы поднять на вас руку.

- Что ты думаешь про эту историю с болезнью, Арфа?

- Не знаю, милорд. Но думаю, что, если бы королям пришло в голову оправдать ксенофобскую политику, они бы воспользовались предлогом, подобным этому.

- Такого ты мнения о моей семье, да?

- Простите, милорд! – Закричала покрасневшая Арфа, словно действительно поверила, что я спрашиваю серьёзно.

- Ладно-ладно, не пугайся, я шучу. Я тоже о них не лучшего мнения. Что ж, теперь придётся быть настороже. Она может вернуться в любой момент, всё-таки, берега этого озера – отличное место для жизни. Впрочем, и я отказываться от него не собираюсь. Думаю, мы скоро встретимся.

***

Как ни странно, встретились мы совсем не скоро. И мне, хоть и интересно было бы описать подробности нашего настоящего знакомства с матуи по имени Петра, придётся сперва рассказать о том, как мы обосновались на берегу озера, ибо история не терпит временных скачков и надо доносить информацию последовательно. Постараюсь опустить все наименее интересные и занудные фрагменты, чтобы больше рассказать о действительно важном. Чтобы ты, мой любимый читатель, не заскучал.

Забавный факт: чтобы начать строить наш первый дом мы с Арфой не сговариваясь прочертили линию дороги от озера до леса – мы выбирали место её начала исходя из того, откуда должен был начинаться замковый мост, хотя никакого замка строить никто не собирался. Дом я в уме располагал главным входом на эту дорогу, и по нему планировал размечать дальнейшие постройки, а в планах они были, чему я постоянно исподволь удивлялся, сравнивая свой невесть откуда взявшийся энтузиазм с подавленным изначальным состоянием. Я хотел построить склад по соседству, запланировал и строительство конюшни, в надежде, что когда-нибудь у нас появится ещё одна лошадь.

Для длинноволосого буйвола я решил ничего не строить, пусть просто пасётся на лугу за домом.

Большая стройка началась с перевозки вещей с берега реки. Сложно припомнить, чего нам стоило это предприятие – по дороге мы встретили с добрый десяток мешающих деревьев, было решено спилить те, которые никак не получилось бы обогнуть. В первый день мы ещё раз сходили к берегу, забрали шатёр и перетащили его к озеру. В нём и заночевали, потому что совершенно выбились из сил. В ту ночь Арфа спала на спине, что я счёл признаком того, что она стала чуть больше мне доверять. Оказалось, что у неё была странная привычка спать в ночной рубашке, сжимая в руках свою форму горничной, уже испачканную золой костра.

На утро я отправился рубить деревья и к полудню смог совладать лишь с двумя. Несмотря на то, что стволы их были не такими уж и толстыми, небольшой топорик плохо подходил для этой работы, я уж не говорю о том, что после устранения верхней части преграды нужно было что-то сделать с нижней. Я подогнал к останкам первого дерева буйвола и привязал его верёвкой к корням, после чего мы с ним на пару смогли уничтожить один пень. Этот процесс занял настолько много времени, что я едва успел отвести буйвола обратно на пляж, под защиту стальных капканов.

К слову, буйвола, у которого раньше не было имени, мы с Арфой решили назвать Быком. Странное имя, конечно, но его произнесение вызывало у нас обоих улыбку.

Буйвол по имени Бык работал, не покладая копыт, ещё несколько дней, до тех пор, пока путь от лагеря к озеру не был зачищен от серьёзных препятствий. Только после этого, то есть, к концу недели, нам удалось начать процесс переноса вещей. В нём участвовали уже мы оба, Арфа запрягла в легковую повозку лошадь (имени пока нет), я же впряг в грузовичок Быка, и мы повезли к озеру сундуки с инструментами и нашими пожитками. По пути никаких происшествий не было, хотя пару раз повозки застревали в корнях, притаившихся в глубокой траве. Конец первой недели был ознаменован заготовкой дров – я разрубил и отвёз к месту нашего проживания все те стволы, которые валялись по дороге, не только те, что я самолично уронил, но и некоторое количество бурелома. Всё это добро в итоге сгодилось для костра, но в качестве строительных материалов было бесполезным.

И только после этого, через одну стандартную десятидневную неделю я принялся за планирование нашей первой постройки.

Всё это время мы жили в шатре на самом берегу озера, которое предоставляло нам защиту от нападения хотя бы с одной стороны. Опытным путём мы выяснили, что глубина его огромна, так что версия с упавшей звездой, кажется, подтверждалась. В паре метров от берега дно резко уходило вниз, и я так и не смог до него достать даже самой длинной палкой. Складывалось впечатление, что бездна может быть действительно бездонной.

Арфа в основном готовила; после того, как закончилась привезённая с собой еда, она стала ходить в лес и собирать очень редкие ингредиенты, которые всё же можно было употреблять – съедобная кора, коренья и некоторые ягоды годились в пищу, хоть наесться от пуза ими было совершенно невозможно. Моя горничная даже смогла соорудить силки, так что теперь она раз в день ловила местных пташек, употреблять которых в пищу было сложно из-за их небольших габаритов.

Таким образом наш рацион превратился в ежедневное ассорти из побегов, коры, жареного мяса местных пичужек, а на десерт шли ягоды, из которых мы делали джем и даже что-то вроде компота: ягоды варились на костре в большом количестве воды, пока она не приобретала терпкий лесной аромат. На самом деле, получалось весьма неплохо. Мы даже обдумывали возможность делать из всего этого великолепия вино или варенье, но не были уверены в технологии приготовления.

Я же начал с того, что нарисовал небольшую схему будущего дома, очистил участок земли от всего, что могло помешать строительству, перелопатив его за пару часов, из-за чего в густой траве образовалась огромная проплешина. После этого мы с Арфой на двоих занялись созданием фундамента. Уж не знаю, сколько времени я бы потратил на это, работай я в одиночку, но нечеловеческая сила девушки была неимоверно полезна.

Я ничего не знал о глубине, на которую промерзает земля на острове Жым зимой, поэтому даже не пытался рассуждать в эту сторону, а просто решил выкопать большую яму, укрепить стенки и сделать подвал или погреб для хранения продуктов.

Выкопав прямоугольную яму примерно пять на восемь метров, я вогнал в землю по углам четыре крупных древесных ствола, заострённых книзу. Пришлось сперва вырыть под них углубления, а потом заталкивать в них обратно землю и древесную стружку, чтобы мои импровизированные сваи не раскачивались.

Пол я засыпал песком, пришлось возить его в сундуках от самого берега реки, в них же доставлялись мелкие и иногда очень острые камешки, которые толстым слоем улеглись на песок. Всё это дело нужно было позже ещё и спрессовать. И уже на эти слои я выложил довольно убогие, плохо обработанные рубанком доски, которыми я, несмотря ни на что, гордился как первым своим сложным деревянным изделием. Стены подвала я собрал из брёвен меньшего диаметра, чем «сваи», а посередине установил стенку-распорку, чтобы исключить движения в основании будущего дома.

Получилось вполне неплохо, хотя чуть позже, смотря на эти кривые стены, я начал понимать всю сложность строительства в непредсказуемых условиях. Я не знал ничего о том, бывают ли тут потопы, какие холода лютуют на острове Жым, может быть, тут даже можно столкнуться с землетрясением или сверхбыстрым распространением какой-нибудь особенно токсичной плесени? Как бы то ни было, ещё через неделю фундамент и подвал были готовы, стены этой пока что землянки были промазаны глиной с берега и запечатаны тонкой доской, которую мы с Арфой строгали добрых двое суток практически без остановки.

На двадцать второй день нашего пребывания на острове, мы взялись за стены. Сваи, которые я изначально ввернул в землю по углам, длиной были метров пять, но почти на два ушли под землю, так что высота жилых помещений определялась скорее их длиной, нежели моим желанием. В брёвнах, из которых я сделал стены, я научился выдалбливать полукруглые выемки, чтобы подогнать их к сваям, и тут в ход пошли те самые длинные гвозди, что я безо всякой меры набрал с собой в поездку. Не зная, какие ресурсы у меня есть в наличии, я не смог сделать в доме печь, поэтому тепло предполагалось поддерживать с помощью самого дерева: все щели были аккуратно забиты глиной, стены изнутри снова были покрыты тонкими досками, а прямо посреди главного помещения располагался солидный люк в подвал, куда Арфа сразу же стала доставлять тушки птиц, пойманных в силки. Они висели головами вниз в нашем подполье и напоминали летучих мышей, ждущих ночи, чтобы взмыть в тёмные небеса.

В здании не было окон, но был квадратный проём, который открывался и закрывался с помощью примитивных ставней. Точнее, это был просто квадратный кусок дерева, который днём вынимался из проёма в стене как пробка из бутылки, а ночью вставлялся обратно. К зиме я планировал научиться делать стекло из песка и уничтожить это недоразумение, но не был уверен в своих силах.

Под потолком мы повесили крюк из шатра, так у нас появилось место для масляной лампы, которая стала нашим вечерним и ночным освещением.

Что же касается крыши – мы сделали её из тонких брёвен, расстояние между которыми промазали глиной, а сверху набросали мха, благо во мхе недостатка не было. Он, кстати, рос в лесу очень странным образом: со всех сторон, словно север тут был вообще везде. Какое-то безумие, полностью противоречившее полученным мною из книг научным знаниям. Под крышей расположился небольшой склад, доступ к которому можно было получить только изъяв часть стены снаружи. Туда мы закинули сложенный и уже сильно усечённый шатёр. Арфа в последнее время принялась по вечерам шить, сделав иглы из колючек с местных кустов, так что ткань шатра понемногу заканчивалась.

Внутренние стены я сделал максимально тонкими, и было их ровно три – одна отделяла зону спален от гостиной (мы договорились называть комнату с большим столом так), и две стали другими стенами этих самых спален, у каждой был свой дверной проём, правда, вместо дверей там висели аккуратно вырезанные и подшитые Арфой на манер шторок куски гофрированной ткани.

До нашей первой Бури, пугающего природного явления, которое случается в русле реки примерно раз в год, и о котором мы в те приснопамятные времена ничегошеньки не знали, мы успели ещё сделать немного мебели: две кровати с матрасами из мешковины, набитыми сухой травой (ими занималась Арфа), пару табуреток для гостиной, большой и максимально простой в архитектуре своей стол. Кроме того, я, решив протестировать другие свойства дерева и свои медленно растущие навыки, выдолбив из целого ствола некое подобие дивана. На него Арфа также поместила подушки, изготовленные по тому же принципу, что и матрасы. Одну из подушек она даже расшила, а я и не догадывался, что она умеет делать такую красивую вышивку.

- Я много чего умею. – Радостно заявила она. – Вы ещё гордиться мною будете.

И это правда, я очень гордился и дорожил Арфой. Уверен, что один я бы не справился с этим чудовищным объёмом работы, которую, к тому же, я бы не стал делать только лишь ради себя одного. Арфа была не только помощницей, но и причиной этого огромного строительства, но ей об этом знать необязательно. Боюсь, когда я буду читать этот труд во всеуслышание, мне прилетит кое от кого за то, что я скрывал такие непозволительные для лорда и наследника королевских кровей мысли.

Теперь мы проводили вечера в работе: Арфа увлечённо занималась шитьём, помимо подушек для дивана и матрасов, она сшила также подушки для стульев, ибо сидеть на дереве довольно неудобно, а потом, совсем уж разойдясь, смастерила и скатерть на стол. Я же применял обретённые навыки для создания деревянной утвари: глубокие тарелки, кружки и даже ложки – мои первые поделки из дерева не отличались изяществом, но свои основные функции выполняли уверенно.

Должен признаться, дорогой читатель, что руки мои меня совершенно не слушались. Сам дом, моя мебель, мои деревянные столовые приборы выглядели отвратительно, и я постоянно ходил понурый, испытывая ужасный стыд за свои творения, но Арфа каждый раз находила нужные слова, чтобы вывести меня из этого ужасного состояния. Она, кажется совершенно искренне, радовалась любой мелочи, которая мне удавалась. Вспомнить только, с каким восторгом она встретила известие о том, что я смог сделать настоящую дверь, использовав фурнитуру одного из сундуков. Изначально я постановил себе тратить её с умом, ибо сундуки в нашем доме были невосполнимым ресурсом, и любое использование их стальных частей должно было считаться из ряда вон выходящим событием. У меня получилась неплохая распашная дверь, которую мы укрепили изнутри запором, чтобы никакие враги, если они объявятся, не смогли её открыть, пока мы внутри. Да, открывалась она вовнутрь, что в итоге чуть нас не убило, но об этом позже.

Когда мы уже переселились в дом, я выяснил новую подробность об Арфе: оказалось, что она ужасно боится грозы. В первый же день, как только небо разразилось злым раскатом, она ворвалась в мою спальню и молча, скрывая лицо, улеглась рядом. Я обнял её и почувствовал, что её тонкое тельце дрожит, словно у неё сильный жар, но комментировать это я не стал.

- Это только сегодня, милорд. Простите мне эту вольность.

Мы уснули под тяжёлый гул дождя, барабанящего по крыше и пытающегося содрать с неё мшистое покрытие. Покрытие, впрочем, выдержало напор стихии, хотя намокший мох стал значительно тяжелее, из-за чего увеличилось давление и на стены здания. Оно, однако, также не высказывало никаких признаков усталости. Решение использовать целиковые брёвна вполне себя оправдало.

Последним моим строительным достижением оказалось крыльцо.

Дело в том, что фундамент поднимался над уровнем земли где-то на полметра, что позволило мне приделать к дому полтора метра древесного покрытия, на котором, как я предполагал, мы сможем сидеть по вечерам и смотреть на звёзды. Крыльцо вышло уже значительно лучше, чем пол внутри самого дома, но что самое главное, от него до «дороги» простиралось пространство, достаточное для небольшого садика. Я постановил себе сделать невысокий забор, чтобы Арфа могла реализовать свои амбиции садовода, о чём она напоминала мне с завидным постоянством, но забор я сделать, слава Древним, не успел, так как в тот момент, когда мы уже полностью обжили наш сруб, перенесли все вещи, расставили по гостиной сундуки и разложили всю нашу утварь, на остров Жым обрушилась Буря.

Впрочем, ещё до её прибытия, которое, буду честен, совершенно никак заранее не ощущалось, произошло одно событие, к которому никто из нас не был готов.

***

В один погожий денёк к нам на крыльцо пожаловал незваный и нежданный гость. Это был хохлатый голубь, птица крайне редкая для дикой местности, но помимо того, голубь этот был непростой: его использовали для доставки корреспонденции. На груди птицы красовались два маленьких изящных колокольчика, которые издавали радостный звон при любом движении.

- Это же королевская почта! – Воскликнула Арфа, увидев птицу, и вдруг натянула на себя какую-то не то грустную, не то озлобленную гримасу.

- Погоди, давай посмотрим, что принёс нам этот гордый королевский голубь.

Я протянул к нему руку, и тот, к моему удивлению, спокойно позволил себя поднять и осмотреть. Сказывалась выучка почтовых голубей – при воспитании этих белокрылых действует очень жестокая системы выбраковки, так что до получения первого боевого задания дотягивают единицы, остальные же птицы стареют и оканчивают свою жизнь в королевских голубятнях.

В небольшом кармашке на груди у голубя хранилось письмо и маленький мешочек, перевязанный красивой красной ниточкой. Сперва я открыл письмо и вслух зачитал.

«Дражайший милорд Айн Кремлих.

Сообщаю вам, что вдоль устья Мраги, сметая всё на своём пути, в вашу сторону движется Буря. Прошу вас по возможности укрыться и переждать её в надёжном месте.

Зная ваши обстоятельства, передаю вам также мешочек с семенами семиглавки. Её питательные плоды помогут вам пережить зиму. У вас ещё есть время вырастить её впрок.

Преданный вам анонимный доброжелатель.»

Тон этого напыщенного письма показался мне очень смешным, хотя я и предположить не смел, кто мог его написать. Почерк казался мне немного детским, неуверенным, хотя как знать, далеко не все даже во дворце в совершенстве владеют великим искусством письма.

А вот Арфа наоборот была в ярости.

- Что за анонимность? Если ты хочешь помочь, так будь добр представиться!

- Ладно тебе, Арфа. Судя по бумаге и этому красавцу, - Я указал на голубя. – Это кто-то из дворца, того или этого. Но, конечно, не деды. Возможно, кто-то знает о нашей ситуации и решил помочь. Спасибо ему за это. Я подумываю серьёзно прислушаться к совету.

- Вы слишком добры и наивны, милорд. – Покачала головой Арфа и посмотрела на меня с сомнением, сквозь которое сквозила чуть ли не материнская нежность. – Как бы то ни было, мы вполне можем укрыться в нашем доме. Но что насчёт наших животных?

Действительно, проблема была скорее в животных, нежели в нас. Если буря была так опасна, что её требовалось писать с большой буквы, буйвола и коня, который, кстати, обзавёлся за это время именем Рой, требовалось спрятать, и ничего, кроме нашей гостиной, куда они вдвоём могли и не поместиться, мне в голову не приходило.

Сперва я написал ответное письмо, в котором поблагодарил анонимного доброжелателя за его анонимную доброжелательность и предложил в следующий раз представиться (очень мягко, чтобы не вызвать у корреспондента неприязнь к себе), после чего мы стали готовиться к Буре.

Все сундуки, а также диван и стол мы перетащили в спальни, максимально очистив гостиную от всего, что можно разгромить и растоптать копытами, после чего попробовали загнать в неё буйвола. К сожалению, Бык никак не хотел заходить внутрь, но по измерениям на глаз мне показалось, что оба наших могучих тяжеловеса средних лет смогут разместиться в доме. Да, им придётся стоять и не двигаться, но, как говорится, хочешь жить – умей не вертеться.

На следующее утро я сходил на берег и проверил, можно ли загнать джангаду на песок ещё дальше, и мне даже удалось сдвинуть её где-то на полметра. Теперь никакой ветер не должен был утащить её из наших с Арфой владений. Стоя на мысе у западной оконечности острова, я вдруг своими собственными глазами увидел вдали чудовищные мрачные тучи. Они сливались с рекой воедино где-то на горизонте, и их слипшаяся с отражением синева с жёлтыми прожилками выглядела действительно устрашающе. Я поспешил к дому, и дошёл до него в тот момент, когда небо уже потемнело.

Поднялся ветер, и в его гуле отчётливо читалась вся природная злость самого настоящего урагана. Нет, мне уже доводилось переживать сильные бури, но тогда я жил в каменном строении, толщина стен которого составляла добрых полтора метра. Оно было неподвластно никаким стихиям, но вот наш бревенчатый дом в моих глазах начинал терять очки защиты.

Я видел, как Арфа пытается эвакуировать сохнущую на земле траву, которой она всегда набивала подушки, а Бык и Рой стояли возле крыльца и нервно жевали сочные побеги. Они явно что-то чувствовали, какую-то разлитую в грозовом воздухе опасность. Я же вдруг поймал себя на том, что думаю о судьбе несчастной матуи. Где-то на острове, со сломанной и уже, наверное, неправильно сросшейся рукой, она ожидает прихода чудовищной Бури, изгнанная с берегов прекрасного озера у холма. Мне почему-то было стыдно за своё поведение, но что я мог предпринять, я не знал. Искать её по всему острову, который мы даже больше не изучали с тех пор, как принялись за строительство, было чистым самоубийством.

На этот раз и буйвол, и конь безрадостно, но уверенно втиснулись в гостиную. Я отметил про себя, что их разумность прямо пропорциональна уровню страха, хотя и сам, признаться честно, начинал сильно нервничать. Арфа уже отказывалась выходить на улицу, когда я под усиливающимся дождём последний раз обходил наши владения, проверяя, не забыли ли мы что-то спрятать впопыхах. Кстати, дорогой читатель, если тебя интересует, как я защитил повозки, то вот тебе ответ: я оттащил их поглубже в лес, туда, где ветер не должен был их повредить.

Проверив территорию и убедившись в том, что всё в порядке, я вернулся в дом и заблокировал дверь, после чего протиснулся между крупами животных и стеной и вернулся в свою спальню.

Арфа, конечно, была уже там. Несмотря на то, что наши отношения никак не сдвинулись с той точки, на которой они остановились в прошлый раз, девушка лежала у меня в кровати, накрывшись одеялом с головой и совершенно бесстыдно дрожала от страха. Когда раздался первый удар грома, похожий на взрыв больше, чем на обыденное природное явление, дрожь, которая пробирала её до костей, в разы усилилась. Следом за громом пришёл и ветер, не такой как раньше, этот был похож скорее на ударную волну. Он разбился о стену нашего дома, и дом затрещал, заходили ходуном сваи, которые я так старательно вкапывал в землю на двухметровой глубине.

Я понятия не имел, сможем ли мы выстоять против такой стихии, но сейчас мой мозг сконцентрировался на том, чтобы не дать Арфе упасть в обморок от ужаса. Я лёг рядом и обнял её, давая ей возможность ощутить моё тело своим, конечно, через одеяло, прижал к себе, как прижимают испуганного ребёнка, и какое-то время мы оба не издавали ни звука, прислушиваясь к грохоту и скрежету за стенами и нервному фырканью из гостиной.

А потом Арфа вдруг вздрогнула. Я чувствовал, что она вслушивается во что-то ещё, помимо угрожающего буйства природы.

- Милорд. – Произнесла она севшим голосом. – Кто-то скребётся в нашу дверь.

Том 1, глава 4: Пережить Бурю

Что вообще есть Буря? Алеф Мраги, монструозный смерч, что проходит по всей акватории и тонет в Море Павшей Флотилии раз в год, вот что такое Буря. В научном сообществе долгое время даже бытовала точка зрения, что смерч этот рукотворный, как иначе объяснить, что он рождается у истоков Мраги в один и тот же день год за годом? Что ж, это предположение, как выяснилось, было вполне оправданным.

Гарадок Кремлих-шамаа, "Житие Государя" (1023 г. от К.)

Не знаю уж, как Арфа услышала этот тихий звук, может, у болотников и слух лучше нашего, но я не мог различить ничего в том чудовищном гуле, которым говорила Буря. Дом скрипел и трещал, стонало прибитое гвоздями дерево, громко дышали и фыркали напуганные животные в гостиной, окружающий мир превратился в мешанину оглушительных звуков. И всё же, у меня не было никаких оснований не верить моей любимой служанке, с которой я прожил всю свою жизнь и которая так храбро ринулась со мной на этот Древними забытый остров, так что я поднялся и направился к двери.

- Ты справишься? – Спросил я у Арфы перед уходом.

- Идите. Когда кому-то нужна помощь, будь это хоть дикий зверь, грешно отказывать.

Я удивился столь странной формулировке, но решил подумать о ней как-нибудь потом, так что заспешил к выходу, в очередной раз еле протиснувшись промеж наших четвероногих постояльцев, занявших всю гостиную комнату.

Когда я снял запор, убогая деревянная дверь буквально выстрелила мне в лицо. Пара сантиметров отделяла мой нос от перелома, но последствия моего безрассудного поступка были куда хуже: чудовищный ветер проник в дом и завихрился в нём. Рой испуганно заржал, а буйвол Бык, кажется, впал в кататоническое состояние, только глаза его стали ещё более круглыми, чем раньше. Он всё ещё старательно сносил давление воздушной массы, а заодно и прикрывал от неё коня, но по выражению морды животного было понятно, что оно готово прийти в неистовство в любой момент.

Я собственными ушами слышал, как Буря ломает деревья Жыма, они трещали и стенали повсюду и повсеместно, пригибаясь кронами к земле, но на таком расстоянии я мог наблюдать лишь хаотичную пляску неразборчивых силуэтов вдали.

Через силу преодолевая давление воздушного потока, я выбрался на крыльцо, непослушными пальцами хватаясь за косяки дверного проёма, и тут же слева от себя увидел тело, которое ветер буквально размазывал по стене моего дома. Теперь я понял, что имела в виду Арфа: передо мной была наша старая знакомая матуи собственной персоной, но похожа она была скорее на кусок окровавленного мяса, чем на существо, сходное по внешнему облику своему с человеком.

Не раздумывая и не пытаясь бороться с подступающим к горлу страхом, я бросился вперёд, и мне даже удалось добраться до матуи по доскам крыльца за несколько широких отчаянных шагов, но, ухватив девушку за талию и приподняв её, приведя в вертикальное положение её обмякшее и не подающее признаков жизни тело, я понял, что здесь, видимо, и останусь. Дорога обратно, какие-то жалкие полтора метра, показалась мне в тот момент неодолимым препятствием. Сила ветра была такой, что меня впечатало в стену, а матуи стала прокладкой между мной и насквозь сырым деревом, ещё немного, и я бы сам стал причиной новых переломов в её и без того переломанном теле. Глина, которой я промазывал щели меж брёвнами, размокла, мои пальцы бесполезно скользили по стене, ни капли не помогая мне передвигаться.

Если мне и удавалось сдвинуться, то максимум на полшага, и на такое же расстояние я перетаскивал тело девушки-кошки, с ужасом видя, что этим я ещё больше размазываю по стене её кровь. Я даже не понимал, откуда она идёт, матуи была изранена с ног до головы, и уже всё крыльцо было окрашено в ярко алый, вперемешку с грязью и каким-то принесённым издалека мусором. На ней не было одежды, её мех в тех местах, где он когда-то рос, кажется, был выдран с корнем, а длинные волосы намотало на шею, из-за чего у неё в любой момент могла начаться асфиксия, если, конечно, она вообще ещё была жива.

В какой-то момент я осознал, что мне ни за что не добраться до двери. Между тем, ветер уже начал разрушать наше окно, грозясь выдавить деревянную пластину изнутри, несмотря на то что она физически не могла пролезть через подготовленное для неё отверстие, сужающееся к внешней стороне.

В ту минуту я подумал, что нет ничего глупее, чем умереть в первый же месяц пребывания на острове не от когтей хищника и не в пылу сражения с бандитами, а от непогоды, в попытке спасти дикую и агрессивную матуи, которая к тому же меня ненавидела. Впрочем, с моей стороны это было некрасиво, ведь даже дикий зверь нуждается в спасении, как выразилась моя прекрасная горничная.

А что будет с ней? Если меня сейчас тут раздавит, пока она, дрожа, сжимает одеяло своими тонкими красивыми пальчиками, как она сможет выжить одна на этом Древними забытом острове?

И вот, в момент, когда я уже попрощался с жизнью, слева от меня вдруг появилась Арфа. Преодолевая чудовищный ветер, она каким-то чудом умудрилась почти на полкорпуса вылезти на крыльцо и схватить меня за руку, все мы вместе застыли, переживая очередной удар стихии. В тот момент, когда ветер слегка стих, если эти чудовищные порывы можно назвать затишьем, она вдруг напряглась и резким движением подтащила меня и окровавленную матуи к дверному проёму.

Что было потом – сложно сказать, кажется, я пару раз отключился, так что мои показания могут быть неточны. Помню, что я буквально закинул девушку-кошку внутрь гостиной, она ударилась о бок длинношёрстного буйвола, который вышел из оцепенения и истошно вопил на всю округу, потом провал, потом я вроде держусь за дверь, и снова провал, потому что мне прямо в лицо прилетел сильнейший порыв ветра, лишивший меня дыхания. Потом Арфа затащила меня за угол, и уже тут мы вдвоём смогли кое-как закрыть дверь, пережидая самые сильные удары стихии слипшись в объятиях. Только когда деревянный запор толщиной с хорошее такое полено был установлен в полагающееся ему место, мы смогли выдохнуть. В прямом и переносном смысле.

Ветер продолжал наносить удары наотмашь по нашей входной двери и стенам, но запор оказался неожиданно крепок, так что наше жилище, к огромному моему счастью и даже некой гордости архитектора, в ту ночь устояло.

- Великие Древние, это какой-то кошмар. – Прокомментировала Арфа. Она была бледнее смерти, кажется, её страх перед стихией только усилился. Я не мог даже представить, через что ей пришлось пройти психологически, когда она рискнула высунуться наружу.

Мы подошли к матуи, валявшейся возле Быка, как мешок с мясными отходами, и осмотрели её. Животные, благо, немного успокоились и, несмотря на удары чего-то тяжёлого о стены, хотя бы не стали мешать нам. Девушке-кошке очень повезло, что буйвол её не затоптал, учитывая, в какое замешательство привёл его ветер, ворвавшийся в распахнутую дверь. Впрочем, можно ли назвать везением её состояние – вопрос спорный.

От кожи девушки-кошки, кажется, ничего не осталось. Вся измазанная в крови, со сломанными костями, она представляла собой настолько жалкое зрелище, что даже Арфа, относившаяся к ней с неприязнью, прослезилась.

- Я не думаю, что она выживет. – Наконец выдала она. - Бедная девочка.

- Предлагаю всё же дать ей шанс. – Я выдавил из себя максимально добрую улыбку, и Арфа поддержала меня, улыбнувшись в ответ сквозь слёзы.

Мы отнесли девушку-кошку в спальню Арфы и провели первичный осмотр. Как я и говорил, на бедняжке не было живого места, вся израненная, если не сказать изодранная, она явно сколько могла боролась с чудовищным ветром, а потом и с деревьями, хлеставшими её тело, как заправские бичи погонщиков.

Её сломанная рука была совершенно синей, я бы сказал, что это подступала гангрена, наложившаяся на закрытый перелом, кость, лишь по чистой случайности не прорвавшая кожу и едва начавшая срастаться под неправильным углом, от удара о стену нашей избы сломалась ещё раз, и теперь, вероятно, превратилась в крошево.

Судя по взгляду Арфы, можно было предположить, что она думает о необходимости ампутации конечности здесь и сейчас.

Кошачий хвостик матуи выглядел совсем плачевно – он будто бы был переломан в бесконечном количестве мест, шерсть вырвана целыми клоками, облысевшие участки кровоточили, так что на матрасе Арфы тут же появились алые разводы, и я, будучи лишь человеком, мог только гадать, как это скажется на состоянии девушки, когда она проснётся. Говорят, для кошек хвост – это очень важная часть тела, смею предположить, что это правило действует и на матуи.

Довершали всю эту ужасную картину пальцы. Вывернутые под ненормальными углами, переломанные, с выдранными по самые кутикулы когтями, они представляли столь страшное зрелище, что я почувствовал ком, подбиравшийся к горлу откуда-то из желудка.

- Не знаю, что можно с этим сделать. Вся надежда разве что на их мощную природную регенерацию. Но с такой рукой охотиться на крупных хищников она уже не сможет никогда. - Вынесла вердикт Арфа.

Я согласно кивнул и пошёл в подпол, в который уже не пойми откуда натекло воды, чтобы взять аптечку, после чего начал раскладывать перед своей горничной бинты, шины, спирт, несколько бутылочек с обезболивающими и прочие лекарства. Арфа с сомнением посмотрела на всё это дело, а потом громко вздохнула.

- Бедная девочка. - Снова сказала она, а потом начала ломать ей пальцы с чудовищным хрустом. Точнее, не ломать - вправлять, складывать обратно пазл раскуроченного тела девушки-кошки. Кажется, ещё несколько ночей после того мне снился этот звук, он пришёл откуда-то из кошмаров и в кошмары в итоге и превратился.

Как все слуги в нашем поместье, Арфа прошла хорошую школу анатомии и медицины, так что сейчас вынуждена была вспоминать и применять на практике те знания, которые до этого пылились в самых отдаленных уголках её памяти. Делала она это сосредоточено и уверенно, но, когда матуи была омыта и перевязана, да так, что стала похожей на мумию, Арфа вдруг поплыла, зашаталась и рухнула на пол.

Как она призналась мне на утро, когда проснулась в моей постели в той же одежде, в которой упала в обморок, ей было ужасно страшно, но пока она пыталась помочь девушке, даже признаваться в этом страхе самой себе было нельзя, нельзя было признаваться в том, что дрожь в её руках – результат абсолютного ужаса, обуявшего её, а не усталости. Но как только она закончила, отвращение к этому страшному хрусту, отчаяние и откровенный страх накатили на неё с новой силой, и с этим её организм уже не смог совладать.

Тащить Арфу до кровати было совсем не легко. Когда человек лишается сознания, его тело становится удивительно тяжёлым, и я выбился из сил, устраивая мою прекрасную горничную на мягком матрасе, ею же и сшитом. Сам я, не раздеваясь, лёг рядом с ней, обнял её за плечи и провалился в какой-то болезненный сон, мне снились кровавые разводы на стене нашей избушки и красные глаза, следящие за нами из обступивших её со всех сторон лесов таинственного острова Жым.

Как бы то ни было, проснулся я первым, ещё на рассвете. До пробуждения Арфы я успел обойти наши владения и понять, что дело - дрянь. Лес острова Жым лежал плашмя, некоторые деревья сложились пополам, другие просто сломало неистовыми порывами ветра, а те, что росли у границы луга, вырвало с корнем, да так далеко унесло, что одно из них касалось кроной нашего дома с торца.

На лес словно наступил великан. Трава расстелилась, как только что проглаженная простыня, отчего наши животные, едва пережившие ночь, вынуждены были буквально слизывать её с земли.

Всё это было ужасно, я никогда прежде даже не слышал о таком буйстве стихии, а если бы услышал – списал бы на стандартное преувеличение не слишком трезвого рассказчика. С другой стороны, нельзя отрицать и того факта, что каким-то чудом мы спаслись, спасли и нашего замечательного Быка, и нашего замечательного Роя, и даже мой архитектурный шедевр – деревянный дом с фундаментом – умудрился не разрушиться под натиском ураганного ветра. Кроме того, мы смогли подобрать девушку-кошку, которая без моей и особенно без помощи Арфы точно не пережила бы эту ночь.

Что занимало мои мысли ещё больше, так это то, что матуи не случайно оказалась здесь. Она бежала к нам в надежде спастись, ломая пальцы, она ползла к своим врагам. Насколько же сильная воля к жизни должна быть у живого существа, что оно прошло через такие физические и моральные муки ради своего спасения. Моё сердце обливалось кровью от одной мысли о том, как она, придавленная к дверному проёму сильнейшим ветром из всех, что я когда-либо ощущал на себе, царапала дерево, выламывая когти, в надежде, что кто-то придёт ей на помощь. Если бы Арфа не услышала, если бы она была простой сельской девчонкой, а не болотницей, если бы я не ломанулся на помощь «дикому зверю», матуи умерла бы прямо под дверью.

Думал ли я когда-нибудь, что моя жизнь настолько ценна? Вряд ли. Мне кажется, я бы задолго до того, как наш дом показался вдали, сложил лапки на груди и добровольно принял бы свою злую смерть.

Обуреваемый этими грустными мыслями, я прибрался в гостиной, вернул туда мебель, за исключением сундуков, которые я не способен таскать один, и пришёл будить Арфу.

Проснувшись, она первым делом отправилась к нашей гостье, та лежала на кровати всё ещё без сознания. Тогда мы вышли на улицу, и я не без толики злорадства увидел на лице Арфы то выражение, которое очевидно было и у меня пару часов тому назад – смесь удивления и испуга.

- Остров разрушен! - Воскликнула она.

- Ничего страшного. Деревья распрямятся, травы восстанут. И только мы не возродились бы, если бы погибли этой ночью.

Арфа бросилась в мои объятья и расплакалась.

- Я так боялась за вас, милорд. Мне было настолько страшно, что даже ужас перед бурей отошёл на второй план. Не знаю, что бы я делала, если бы вы не вернулись.

- Спасибо тебе, Арфа. Сегодня ночью ты спасла две жизни.

Она резко выпрямилась и впечаталась губами мне в щёку. Это был такой радостный поцелуй, такой во всех смыслах милый и невинный, что даже я засмущался. Губы Арфы оказались очень мягкими и тёплыми, не могу скрыть от тебя, мой любимый читатель, того, что моё сердце в этот момент вдруг забилось быстрее.

Потом мы готовили на костре птичьи яйца, что Арфа обнаружила в кустах пару дней назад – крупные, покрытые серыми пятнами, но на удивление увесистые. К сожалению, у нас не было ни хлеба, ни масла, а вместо соли имелась разве что зола, но даже так завтрак обещал быть грандиозным – после бесконечных кореньев и небольшого количества ягод яйца должны были показаться нам настоящей роскошью. Пока девушка раскладывала еду в миски, которые я сваял своими непослушными пальцами, я прислушивался к звукам из её спальни. Как я и ожидал, пробуждение кошки было ознаменовано громким криком и звуком падения.

- Какая же идиотка. - Выплюнула реплику Арфа, и мы, внезапно осознавшие реальное положение дел, поплелись смотреть, что там учудила перевязанная матуи.

Как я и думал, она, проснувшись в совершенно незнакомом месте, решила, что её связали и рухнула на пол при обречённой на провал попытке побега. Когда мы вошли, она зашипела и начала извиваться дурной змеёй, но это продолжалось недолго, в какой-то момент она вдруг почувствовала свои распухшие пальцы, которые готовы были снова сломаться, и закричала.

На лице у Арфы снова появилось то самое выражение: словно она тут лекарь высшей категории, которому попался строптивый больной со всеми признаками потенциального самоубийцы. Она указала мне на матуи, и я без слов понял, что мне нужно делать. Мы подняли её изувеченное тельце, Арфа - за руки, я - за ноги, и вернули обратно на кровать. Наша пациентка была удивительно лёгкой, видимо, найти еду на этом пропащем острове даже для неё оказалось непосильной задачей, и она перебивалась случайными трапезами, ела падаль или что похуже.

Девушка-кошка пыталась слабо брыкаться, но никто не обратил на это внимания.

- Лежи. Сейчас принесу поесть. - Строго сказала Арфа, и я удивился, что эта весёлая девчонка может быть такой суровой. Возможно, я не настолько хорошо знал свою горничную, как мне ранее представлялось, хотя она росла на моих глазах, а я – на её. Когда требовалось собраться и действовать, она проявляла неожиданную силу воли, которой я, признаюсь честно, завидовал.

Мы отошли от больной и отправились в гостиную за яйцами. Матуи больше не пыталась улизнуть, но, когда мы вернулись, смотрела на нас исподлобья, забившись в угол. Грязные волосы и кровавые разводы по всему телу, пропитавшиеся телесными жидкостями бинты, всё это рисовало такую удручающую картину, что впору было содрогнуться от одной мысли о том, что нам предстояло дать этому худющему существу какую-то возможность для реабилитации. Что ещё хуже, по выражению лица матуи сложно было понять, насколько она осознаёт своё положение, какие воспоминания о вчерашнем дне у неё сохранились. Вполне вероятно, что она совершенно ничего не понимает, а это значит – боится любого шороха и любого нашего жеста.

- Ешь. - Сказала Арфа, протягивая ей миску, в которой лежал пяток варёных яиц. Размером яйца были с утиные, крупные, горячие – отличный завтрак даже для заправского работяги, и уж тем более для истощённой матуи, которая сегодня ночью едва не погибла.

Девушки смотрели друг другу в глаза, между ними словно готовы были рассыпаться искры. Неприязнь, страх, ощущение, что находишься в ловушке – лицо девушки-кошки выражало все эти эмоции одновременно, и скрывать их она не собиралась или просто не могла, учитывая её состояние.

Наконец, Арфа подалась вперёд и протянула блюдо прямо к лицу матуи. Та ответила резким выпадом, из-за чего миска вылетела у Арфы из рук.

В следующий момент раздался звук пощёчины, хотя куда больше он был похож на шлепок, с которым тело падает с высокой башни на каменную мостовую. Матуи зашипела, схватившись сломанными пальцами за тут же налившуюся кровью щёку, а потом вдруг заплакала. В ней больше не осталось той звериной ярости, которую мы наблюдали при прошлой нашей встрече, по её заплывшим от ударов судьбы щекам текли невиннейшие слёзы совсем ещё молодой девчушки, которая страдала больше, чем должны страдать за всю свою жизнь даже самые отвратительные люди.

Арфа молча собрала с пола яйца, по поверхности скорлупы которых разбежались во все стороны глубокие трещинки, вернула их в миску и водрузила на матрас перед девушкой-кошкой.

- Вчера ты бежала к нам, чтобы мы помогли тебе. Мой хозяин рисковал жизнью, чтобы дотащить тебя до двери, мы чуть не погибли из-за тебя. Всю ночь я собирала тебя по частям, хотя не была уверена, что ты вообще выживешь. Я не потерплю от тебя неблагодарности. Ешь и набирайся сил, потом, если захочешь, уйдёшь отсюда. Но если уйдёшь, не возвращайся, поняла?

Выражение лица Арфы было сосредоточенным и злым, но, зная её достаточно давно, я понимал, что жестокость её была напускной, на самом деле, ей, как и мне, было ужасно жаль девушку-кошку, и стремление помочь полностью перекрывало неприязнь, возникшую почти месяц назад. Сложно представить, какая сильная боль мучила сейчас тело бедняжки, даже с её ускоренной регенерацией выздоровление займёт не одну неделю, а полностью поправиться ей, вероятно, уже не светило.

Матуи плакала, но по движениям её ушей я понял, что она услышала всё, что ей сказали. Наконец, когда высохли её слёзы, девушка протянула дрожащую руку и достала яйцо из миски. Мучительно долго она одной рукой пыталась его очистить, я было подался вперёд чтобы помочь, но Арфа меня остановила.

- Не нужно, милорд. Она не оценит. Она слишком привыкла ненавидеть всех и полагаться только на себя.

- Но я ведь это делаю не для того, чтобы она оценила.

- Знаю, за это я вас и люблю, милорд. - Кажется, она даже не поняла, что сейчас сказала. - Но дайте ей возможность принять решение самостоятельно.

Наконец, матуи смогла решить сложную задачу и накинулась на яйцо как настоящая хищница. Первым укусом она едва добралась до желтка, но вторым проглотила всё, что осталось. Очищая второе яйцо тем же непростым способом, пользуясь всего тремя пальцами, потому что остальные два не работали, она смотрела на нас, внимательно и серьёзно. Изучала наши фигуры, наши лица, всматривалась в глаза так сосредоточенно, что я ощутил себя на операционном столе где-нибудь в столичном медицинском университете. Когда она чистила третье яйцо, её глаза уже слипались, и она ела ничего не видя, веки её словно налились свинцом и совершенно не слушались приказов встревоженного сознания.

Прижав четвертое яйцо к груди, так и не очистив его до конца, матуи заснула мертвецким сном.

Мы тихо вышли из комнаты и задёрнули шторку.

- Мне жаль её. - Сказал я, пытаясь изучить странное чувство, вызревшее в груди.

- Мне тоже. Но это её жизнь, она сама должна решить, что с ней делать. Если решит сбежать, пусть понимает, что это будет только её выбор.

- Почему ты считаешь, что она в принципе не должна этого делать? Мы – незнакомцы, а учитывая ситуацию, можем представлять для неё серьёзную угрозу.

- Потому что вы - король этих земель, остров Жым ждёт вашего управления. И вам нужны подданные. Разве я не права?

- Да нет, не в этом дело. Я просто никогда на полном серьёзе не считал, что это возможно.

- Вероятно, - Сказала на это Арфа. - Иногда нужно верить в будущее, даже если оно кажется безнадёжным. Впрочем, что я могу знать в свои неполные девятнадцать лет?

Я промолчал. Манера общения Арфы строилась на взрослых суждениях и детских страхах, они так глубоко переплелись, что уже невозможно было распутать этот задубевший узел. Она может вести себя, как моя учительница, а в следующий момент возмущённо кричать от щекотки или смеяться над глупой мордой собаки в поместье. Или смущаться от моих объятий, или бояться грозы, или трогать с упоением свою рабочую форму, когда думает, что её никто не видит.

Чем больше я думал об этом, тем лучше понимал своё поведение, которое, как мне ранее казалось, я оставил в пубертате вместе со всеми прочими странными привычками. Не хочу использовать громкие слова, но, выражаясь простым языком, я следил за Арфой не как за своей служанкой, которая должна исполнять данные ей нанимателем обязанности, а как за девушкой, красивой и способной, которую мне хочется защищать и беречь, даром что она была сильнее и проворнее меня в разы. Возможно даже, что она была объектом моей детской влюблённости, и её согласие отправиться со мной на остров Жым без тени сомнений грело мне сердце ещё и поэтому.

Я не хотел слишком уж сильно углубляться в дела сердечные, лишь ещё раз поблагодарил судьбу, богов, Древних предков или что там есть за то, что Арфа сейчас здесь со мной.

***

Вечером следующего дня, когда я выстругивал очередную деревянную тарелку, уже шестую в моей быстро развивающейся карьере ремесленника, Арфа, сидящая напротив с иглой и куском ткани в руках вдруг вскочила прямо передо мной и напряжённо застыла, глядя в дверной проём. Оттуда, как выяснилось, покачиваясь вышла девушка-кошка. Я повернулся к ней, сжимая в руке небольшое долото, единственное оружие, которое было поблизости, но матуи явно не собиралась нападать.

Вместо этого она рухнула передо мной на колени и уткнулась лбом в неровный деревянный пол. Её перевязанный чуть ли не по всей длине хвост слегка извивался, но эмоции её, высказанные таким образом, я вряд ли мог понять.

Не знаю, сколько это продолжалось, но через какое-то время я встал, поднял её на ноги и усадил на диван. Сам я сел напротив, приложил свою руку к груди и медленно произнёс:

- Я - Айн. А ты?

Матуи смотрела на меня стеклянными глазами, словно ничего не слышала и не видела. Арфа лишь покачала головой, намекая на то, что пациентка ничего не понимает и вряд ли ответит что-то членораздельное. Я только сейчас обратил внимание на то, что моя служанка немного приодела девушку-кошку, не то санитарии ради, не то чтобы сберечь моё всё ещё довольно подростковое мужское естество. На хвостатой красовались простые белые трусики из тех, что продавали на рынках в палатках сменного белья, а не слишком объёмная грудь была перевязана бинтом, хотя ранений в этой области у девушки не было.

Прошло невыносимо много времени до того момента, как когтистая жертва Бури повторила мой жест: приложила руку к груди, но не чтобы представиться, а просто так, словно профессиональный мим, передразнивающий людей на площади.

- Петра любит пить чай. - Выдавила она из себя сразу четыре слова подряд. Так мы с Арфой узнали, что кошку звали Петрой. - Есть чай?

- Так тебя зовут Петра? - Переспросил я. - Прости, чая нет. И я думаю, что здесь его не достать.

Петра помолчала немного, словно пытаясь постичь смысл услышанных звуков. Не знаю, связано это было с повреждениями головы, или она в принципе не очень хорошо понимала человеческую речь, или же она чисто принципиально давным-давно выбросила её из памяти и из сердца, но на перевод моих слов ей потребовалось довольно продолжительное время.

- Петра покажет, где чай. Сделаешь Петре чай?

- Конечно. Но ты уверена, что можешь идти?

- Чай недалеко. - Сказала на это несчастная девушка-кошка, недавно чуть не погибшая и заново собранная по частям сильными руками болотницы Арфы.

Том 1, глава 4.1 Происхождение уважаемого лорда Айна, писаное главой Научного университета Жыма Гарадком (Интерлюдия)

Приветствуем уважаемых читателей газетты «Вестник Жыма». В честь выхода первого номера нашего печатного издания редколлегия Научного университета королевства Жым решила опубликовать сокращённую версию исследований ректора Гарадка о происхождении лорда Айна. Мы полагаем, что понимание изложенных ниже фактов поможет гражданам королевства лучше ориентироваться в политических, социальных и экономических реалиях нашего времени.

Дорогие жители острова Жым.

Позвольте мне сперва поздравить всех нас с выходом первого королевского печатного издания. Долгое время мы вынуждены были распространять информацию глашатаями и информационными листками на уличных стендах, поэтому, как мне кажется, газетта, что вы держите в руках, имеет огромное значение для интеллектуального развития нашего общества.

В честь этого знаменательного события я подготовил для вас сокращённую версию своего исследования, проливающего свет на загадку сложной системы власти в северных королевствах, а также на происхождение нашего уважаемого лорда Айна, в молодости – Кремлиха.

Но прежде, чем мы начнём разбираться в родственных связях уважаемого лорда, нам надо будет сделать небольшое историческое отступление и рассмотреть всю схему престолонаследования в королевствах Мариолла и Рвачей.

Параграф 1. Устройство Определения Соответствия

В Международном Научном Университете, членом-корреспондентом которого является и ваш покорный слуга, хранится редчайшее всё ещё функционирующее устройство Древних, называемое Устройством Определения Соответствия. Мне довелось однажды присутствовать на церемонии, в ходе которой определялось соответствие одного из отпрысков королевской фамилии, так что я могу описать его на основе личного опыта.

Устройство представляет собой чёрный планшет из неизвестного нам материала, на горизонтальной крышке которого расположены два блока: один из них называется Датчиком и представляет собой небольшое углубление, в которое тестируемый погружает указательный палец правой руки, другой – Динамиком, это большой барабан с множеством отверстий, откуда механических голос произносит результат тестирования. Значение слов Датчик и Динамик нам неизвестно.

Сотни лет отпрыски королевских родов прибывают в Университет, или представители Университета прибывают к ним в родовые поместья, чтобы провести тест соответствия. Конечно, учёные мужи испытывали устройство на множестве подопытных, и обычно показатель не превышал 50-60%, после такого теста из Динамика доносится стандартная фраза: «Уровень соответствия составляет N%, доступ запрещён».

Но в редких случаях устройство определяет соответствие на уровне 95% и выше, после чего звучит иная формулировка: «Уровень соответствия составляет N%, доступ разрешён». Именно эта фраза означает, что тестируемый является потенциальным наследником королевской власти и может быть коронован в любой момент.

По традиции, все дети действующего короля любого королевства обязаны пройти тест соответствия, те из них, кто успешно его проходят, признаются наследниками. Те, кто не смог набрать необходимый уровень, обычно становятся простыми аристократами или военными, навсегда теряя право престолонаследования.

Именно поэтому, когда мы вспоминаем, что наш уважаемый лорд Айн является восьмым наследником престола Мариоллы и двенадцатым наследником Рвачей, мы должны осознавать, что количество детей и внуков у королей того времени было неизмеримо больше, но лишь восемь отпрысков мариолльской династии смогли пройти тест, а в династии Рвачей с этим справилось двенадцать человек.

Параграф 2. Право наследования

Каждое королевство Эры имеет свои собственные традиции сохранения и передачи власти внутри правящих династий. В королевстве Рвачей действует так называемое правило трёх родов: чтобы сохранить высокий процент соответствия, представители трёх знатных семей – Кремлих, Спруд и Лансело – обязательно заключают браки между собой в каждом поколении. Есть в Рвачей ещё один род с высоким уровнем соответствия - Вархнов, однако его потомки не участвуют в спорах за престол, ибо выбрали путь хранителей традиций Древних.

Понятное дело, что король Рвачей имеет возможность завести много жён и наложниц, и все его отпрыски будут проходить тестирование, однако только брак с представительницей другого знатного рода может обеспечить короля наследником с высоким уровнем соответствия. Причины этого неизвестны.

В соседней Мариолле ситуация хуже, чем в Рвачей. За столетия, прошедшие с коронации первого правителя, его род регулярно скрещивался с другими, не всегда знатными, из-за чего уровень соответствия с каждым поколением падал. Теперь лишь каждый восемнадцатый отпрыск королевского рода способен пройти тест, так что можете себе представить, сколько детей и внуков было у деда уважаемого лорда Айна, если сам лорд был аж восьмым в очереди.

Нам доподлинно неизвестно ни об одном случае, когда высокий уровень соответствия имели дети, рождённые в межрасовых браках, поэтому таковые чаще всего запрещены в королевских семьях северных королевств, хотя иметь наложниц других видов обычно не возбраняется.

Теперь вы, дорогие читатели, можете понять, почему рождение уважаемого лорда Айна вызвало в королевствах переполох. Он не просто стал первым в истории наследником сразу двух королевских династий, но и имел высочайший уровень соответствия, равный 99%. Даже у его дедов, королей Рвачей и Мариоллы этот показатель равнялся лишь 97 и 98% соответственно.

Впрочем, в правилах передачи власти сам показатель не играет никакой роли, власть наследуется по старшинству, но представить, какие возможности для политических инсинуаций открываются, когда под рукой есть наследник двух королевств с таким высоким уровнем соответствия, не сложно.

Параграф 3. Генеалогия уважаемого лорда Айна. Королевство Рвачей

В данном труде, чтобы не мучить читателя многочисленными именами и фамилиями, мы будем рассматривать генеалогическое древо уважаемого лорда лишь в контексте конкуренции за престол, так что перечислим только тех его родственников, которые прошли тест соответствия и были признаны наследниками.

Начнём с королевства Рвачей, ибо политическая система этого государства значительно сложнее и запутаннее, чем в Мариолле.

Принято считать, что род Кремлих, как и роды Спруд, Лансело и Вархнов, был известен ещё до Катаклизма, предками этих почтенных семейств были учёные мужи и правители Древних. Именно этим традиционно объясняется высокий уровень соответствия.

На момент становления уважаемого лорда правителем острова Жым, самым старшим представителем рода со стороны династии Рвачей был король Гро, он же Гро Лансело. У него было около пятидесяти отпрысков, из которых только семеро смогли пройти тест на соответствие. Шестеро из них получили в свои руки огромные наделы, и лишь отец уважаемого лорда Айна за свой строптивый характер и неприемлемый брак был лишён такой милости и получил одно лишь поместье на окраине королевства Рвачей.

Позвольте представить вам список наследников престола Рвачей первой очереди (обычно мы называем их "Поколением детей").

1. Тринидад Лансело – наместник центрального региона, взял в жёны Арму Кремлих, старшую сестру отца уважаемого лорда Айна.

2. Ипиод Лансело – наместник Западных территорий, отделённых от основных земель государства горным хребтом.

3. Симпатия Спруд – вышла замуж за Мора Спруда и получила в общее с ним пользование северный надел, находящийся на границе с Пустошами. Мать Кира Спруда, большого друга острова Жым.

4. Ирод Лансело – наместник торгового восточного побережья, филантроп и любитель высокого искусства.

5. Амалия Кремлих – наместница юго-западной провинции, мать безвременно ушедшей от нас принцессы Типы и принца-отшельника Макса. Её муж – Стейн Кремлих - младший брат отца уважаемого лорда Айна.

6. Антипод Лансело – наместник побережья Мраги, отец принцессы Элли, большого друга острова Жым.

Седьмым наследником первой очереди должен был стать Эод Лансело, однако после отстранения его от наследования, он вернул себе фамилию матери и стал Эодом Кремлихом. Известен нам, как отец уважаемого лорда Айна.

Что касается наследников второй очереди ("Поколение внуков"), то вот их список:

1. Курт Лансело – старший сын Тринидада Лансело, некогда самый молодой король Рвачей. Земля ему пухом.

2. Кир Спруд – наследник северного удела, пришедший к власти после самоотречения Симпатии и болезни его отца, лишившей того функциональности.

3. Макс Кремлих – некогда загадочный принц-отшельник, ни разу не показавшийся на людях, старший сын Амалии Кремлих и Стейна Кремлиха.

4. Принцесса Элли Лансело – наследница наместника прибрежной провинции Мраги Антипода Лансело, погибшего при невыясненных обстоятельствах, когда его дочери было четырнадцать лет.

5. Принцесса Типа Кремлих – младшая дочь Амалии Кремлих, убитая сошедшей с ума матуи.

6. Уважаемый лорд Айн Кремлих – хотя его отец и был лишён права преемственности, уважаемого лорда никто этого права официально не лишал. Ему была дарована северная часть пограничного острова Жым.

Параграф 4. Генеалогия уважаемого лорда Айна. Королевство Мариолла

В отличие от королевства Рвачей, в Мариолле не сложилось института наместничества. Вся королевская семья обитает в столичном дворце, конечно, когда не разъезжает по стране с официальными визитами – для таких случаев в разных частях королевства предусмотрены путевые дворцы разной степени шикарности.

Королём Мариоллы в момент изгнания уважаемого лорда был Торк Семипядный. У него было двенадцать жён и почти полсотни наложниц, но детей, что смогли пройти тест соответствия, набралось лишь трое, два сына и одна дочь. Перечислим представителей первого поколения наследников.

1. Ирон Семипядный – старший сын короля, предполагаемый наследник престола Мариоллы.

2. Аирон Семипядный (Семицвет) – младший сын короля.

Эофиллия Кремлих – дочь короля, лишена права наследования за вступление в брак с отцом уважаемого лорда Айна Эодом Лансело (Кремлихом).

Почему-то издревле в роду королей Мариоллы среди детей, способных пройти тест соответствия, преобладают сыновья, из пятерых младших наследников четверо – мальчики, и только одна девочка. Перечислим же и их.

1. Синэтип Семипядный – старший внук короля Торка.

2. Местик Семипядный.

3. Кристиан Семипядный.

4. Лилия Семипядная – младшая внучка короля Торка, друг (?) королевства Жым.

5. Уважаемый лорд Айн Кремлих – как и в случае с очередью наследования королевства Рвачей, в Мариолле уважаемого лорда так же официально не лишали права наследования.

Система управления в королевстве Мариолла устроена таким образом, что все наследники занимают руководящие позиции в различных министерствах и государственных институтах иного рода, на этих позициях они ожидают момента выбора нового короля, чаще всего им становится старший сын предыдущего правителя.

Заключение

Как вы можете видеть, в обоих королевствах есть достаточно большое количество наследников и определённая логика передачи власти, однако, есть и проблемы, связанные прежде всего с амбициями детей и внуков королей.

Как показала история, логика наместничества, прижившаяся в королевстве Рвачей, представляет собой самую настоящую пороховую бочку, ибо после смерти короля его дети и внуки так или иначе переходят к территориальным спорам и большой внутрисемейной сваре. Но и род Семипядных, что правит Мариоллой, пойдя другим путём, тоже оказался заложником семейственности: пусть дети и внуки короля и не начинают делить страну сразу по его уходу, но все они оседают в различных министерствах, что несомненно в будущем приведёт к борьбе башен, как называли в старину внутриэлитные конфликты.

Нам пока доподлинно неизвестно, какую схему передачи власти изберёт уважаемый лорд Айн, но будем надеяться, что имея перед глазами сразу два крайне неудачных примера, он придумает что-то новое. Научное сообщество королевства Жым готово в любой момент протянуть уважаемому королю руку помощи.

Засим прощаюсь с вами, уважаемые читатели, и напоследок ещё раз поздравляю нас с вами с выходом первого номера государственной газетты. Уверен, в будущем она станет настоящим рупором перемен.

Ректор Научного университета королевства Жым, член-корреспондент Международного Научного Университета Гарадок.

Том 1, глава 5: Трава Муркока и фиолетоволистная мята

Фиолетоволистная мята - растение, овеянное большим количеством слухов. Однако алхимические исследования не выявили каких-либо экстраординарных свойств соков этого растения, так что мы подвергаем народные домыслы вполне обоснованным сомнениям.

Кисян Зелин, "Ботанический атлас северных королевств" (965 г. от К.)

Найти на необитаемом острове чай было бы небывалым везением. Будучи отпрыском королевской семьи, в детстве я ежедневно участвовал в длительных чаепитиях, сопровождавшихся несколькими сменами закусок: сперва солёные - колбасы, сыры, хлеб со сливочным маслом, потом сладкие - пирожные, рассыпчатое печенье, фрукты и лукошки с ягодами, за несколько часов чай заваривали и разливали три-четыре раза. Я помню, как мне нравились эти традиционные трапезы, та наивная торжественность, с которой слуги выносили чайники с длинными, почти метровыми слегка изогнутыми носиками и чашки с изящной гравировкой. Особенно красива была Арфа в накрахмаленной рубашке с передничком, которая обслуживала исключительно меня, она научилась идеально держать в двух пальцах эти красивые чашки и ставить их на блюдца без единого звука.

Отец обыкновенно сидел во главе стола и пересказывал последние новости, которые стекались к нему со всех концов двух королевств через широкую сеть корреспондентов. Сам он, удалённый от всех политических процессов из-за своего романтического демарша, никакого влияния на ситуацию оказывать не мог, но быть в курсе – это была его прямая обязанность как члена королевской семьи, и он никогда ею не пренебрегал. Даже сейчас, отказавшись от своей фамилии, я всё равно сохраняю внутри себя уважение к его ответственности и, вероятно, исподволь пытаюсь быть похожим на него хотя бы в плане осведомлённости. Если бы этот человек не погиб так рано, он многому мог бы меня научить, я совершенно в этом уверен.

Присылали письма голубями, специально обученными для доставки почты: интересно то, что эти умные птицы могли легко найти адресата, если им давали понюхать какую-то вещь с запахом человека, существовали даже запаховые базы данных, откуда в случае необходимости доставали, скажем, платок, некогда принадлежавший корреспонденту. Однажды мне довелось видеть такой банк: это были огромные, во всю стену, шкафы с квадратными ячейками, в которых хранились небольшие предметы, становившиеся чем-то вроде запаховой визитной карточки.

Арфе, наверное, не нужно было знать об этом, но раз почтовый голубь нашёл меня на острове Жым, значит, у его анонимного заказчика была на руках какая-то моя вещь. Достать её, конечно, было несложно, нужно было лишь посетить наше поместье и покопаться в моей комнате, полной запахов, но событие сие означало, что кто-то действительно совершил весьма долгое путешествие, так как наше поместье находилось в отдалении от цивилизации, а это, в свою очередь, означало, что интерес к моей судьбе у анонимного доброжелателя был более чем серьёзным.

Прости мне, мой любимый читатель, что я так скачу с темы на тему, память пожилого человека – странная штука, она не прямолинейна, а совершенно хаотична. Если бы я мог рассказать тебе всю свою жизнь в подробностях, я бы сделал это более изящно, но, во-первых, ты и сам устал бы читать сей бесконечный текст, а во-вторых, мы тут пишем летопись основания и развития островного королевства Жым, которое однажды сменит название, а не мою биографию.

Возвращаясь к теме главы, позволь сказать тебе, мой любимый читатель, что я сразу же засомневался в словах Петры о том, что на острове есть чай.

Я прекрасно знал, и мой ботанический атлас был со мной согласен, что это вечнозелёное растение не обитает в северных широтах, его доставляют по длинному торговому тракту из южных королевств, и платят за него приличные деньги серебром. Но девушка-кошка была уверена в том, что говорит, да и состояние её было столь жалким, если было хоть что-то, что могло поднять ей настроение, я был не против выйти на небольшую прогулку по разворошенной долине у Холмового озера.

Конечно, наша первая прогулка втроём заслуживает отдельного описания.

Я прихватил с собой ботанический атлас Зелина и небольшой мешок для сбора трав. Арфа, поддерживая Петру, медленно плелась за мной, постоянно останавливаясь и давая девушке-кошке возможность перевести дух. Она, кажется, не думала ни о чём важном, лишь изредка глубоко вдыхала аромат мокрой земли и соков повреждённых растений. Наша пациентка уткнулась взглядом в пол и ни разу не подняла головы, возможно, у неё просто не было сил, но может статься, что она боялась нас и всё ещё не была уверена, как ей следует себя вести.

Я же, шагая по мокрой траве, не мог перестать думать вот о чём: Петра сказала, что любит пить чай, но чай – дорогой ресурс, доступный разве что дворянам северных королевств. Самого понятия чаепития у простого люда не существует, они, конечно, пьют разные горячие напитки, но в обед, или, скажем, на ужин, в качестве финального аккорда нехитрой трапезы. Это означает, что раньше девушка-кошка жила в богатом доме или была как-то связана с сильными мира сего. Конечно, мне всё это было очень любопытно, но и нервничать я не мог перестать. Однажды мы узнаем историю жизни Петры, но до тех пор мне надлежало держать язык за зубами и пытаться не разбередить старые раны нашей новой сожительницы.

Мы обогнули озеро с севера, там, на склоне огромного холма Петра обнаружила травы, напомнившие ей чай.

Как я и думал, это было совсем другое растение – трава Муркока, ботанический атлас предоставил мне всю необходимую информацию о ней за считанные минуты. Выяснилось, что эту траву действительно можно заваривать: должен был получиться терпкий и горьковатый пряный напиток, который горячим употребляют северяне, особенно в зимний период, ибо он отлично прогревает и обладает какими-то лекарственными свойствами.

Петра плюхнулась на траву и вытянула руку.

- Чай. – Мечтательно произнесла она. Я не стал с ней спорить.

- Тут ещё мята! – Крикнула издалека Арфа, указывая на несколько размазанных по холму кустиков фиолетового цвета.

Я сверился с ботаническим атласом и убедился, что это была чрезвычайно редкая фиолетоволистная мята, которую практически под корень уничтожили на большой земле, но которая ещё встречалась в труднодоступных местах королевских фронтиров типа острова Жым.

В моей голове зародилось несколько грандиозных идей. Одна была рассчитана на обеспечение внутренних потребностей, вторая же касалась организации торговли редким видом мяты с северным или южным берегом реки. Конечно, мне, да и Петре тоже, если она решит остаться с нами, ход на большую землю был заказан, но вот Арфа могла бы вести торговые дела с близлежащими поселениями. Проблема лишь в том, что никто из нас не был экспертом в аграрном деле.

Пока Арфа под тихое, но радостное мурлыканье Петры собирала листья мяты и травы Муркока, я углубился в чтение атласа, потому что меня крайне интересовал способ разведения этих трав. Согласно справочнику, мяту можно было пересадить, если выкопать её вместе с корнями и поместить в горшок, засыпав в него до десяти сантиметров земли. Надо было как следует продумать эту невероятно ответственную операцию, ибо никаких горшков у нас пока не было, но я решил, что можно вырезать ёмкость прямо в стволе дерева. Благо, упавших деревьев вокруг нас теперь было больше, чем нужно. Если рассада переживёт зиму, по весне можно было бы подумать и о том, чтобы высадить её в землю в садике, который я и так планировал разбить перед крыльцом.

С травой Муркока дело обстояло чуть сложнее. Она обладала очевидной сезонностью, предполагается, что высаживать её нужно ранней весной, сразу после того, как сойдёт снег, до тех пор можно в домашних условиях (если обеспечить достаточно высокую температуру и влажность) проращивать её из семян до состояния жидковатых бледных побегов.

Я внимательно осмотрел траву, и пришёл к выводу, что семена должны находиться в небольших коробочках на кончиках листьев, где до этого, согласно информации из ботанического атласа, цвели микроскопические суховатые цветы. Учитывая, что на дворе у нас был почти конец лета, получалось, что травам как раз самое время было созреть, так что семена уже ожидали алчного до посадок фермера.

Срывать траву Муркока в большем количестве, чем нужно было для заваривания «чая» и выкапывать мяту я пока не стал, нам нужно было подготовиться к этой операции со всей ответственностью и пониманием того, что неудача в этом деле грозила фатальной потерей ресурсов и потенциального дохода.

Набив мешочек пряными и очень сильно пахнущими листьями, мы отправились в обратный путь.

На этот раз я поддерживал Петру, девушка-кошка еле перебирала ногами, но не жаловалась и старалась всеми силами показать, что готова на эти муки ради вкусного горячего напитка. Не могу сказать, что понимал тогда, что творилось у неё в голове, и даже пытаться представить это было бессмысленным делом. Долго живя в диких лесах в одиночестве, она однажды встретила опасных людей, которые сломали ей руку (не будем говорить, по какой причине), потом оказалась в оке Бури и в попытке выжить сама прибежала к этим опасным людям, получила чудовищные повреждения, потеряла сознание, а очнулась в кровати у незнакомцев. Она была совершенно дезориентирована, напугана, сломлена, и почему-то только мысль о чае смогла хоть немного привести её в чувство.

Думаю, и мы, и она решили присмотреться друг к другу, потому что никто из нас больше ничего сделать прямо сейчас попросту не мог.

Боковым зрением я видел, как она искоса посматривает то на меня, то на Арфу, в ней не было той враждебности, но то, что она очень нервничала, было очевидно даже мне, несмотря на мою врождённую глухоту к чувствам других людей. И всё же, когда она опиралась на мою руку всем своим весом, я вдруг ощущал какой-то прилив сил и даже, страшно сказать, нежности к этой тощей хвостатой девчонке.

Мы добрались до дома без приключений, и Петра попыталась сразу же отправиться к костру, над которым призывно раскачивался убогий железный котелок, обнаруженный мною в одном из сундуков. Однако Арфа была непреклонна, она подхватила девушку-кошку под мышку и, невзирая на громкие протесты, повела в дом на осмотр и перевязку.

Именно в тот момент я почувствовал, что Петра никуда не уйдёт. Сложно сказать, почему, но её протесты сейчас не выглядели агрессивно или вызывающе, это уже было то, чего мы с Арфой не сговариваясь ожидали от девушки-кошки – это было общение. Полагаю, что общение является самым важным фактором успеха любого предприятия, пока вы общаетесь – вы не дерётесь, а решаете какую-то проблему сообща, как и должно быть.

Я, поняв, что в данном процессе от меня толку мало, отправился к ближайшему рухнувшему дереву, благо, валялось оно в паре десятков метров от дома, чтобы заняться тем, что в дальнейшем назовут сельским хозяйством. Представьте себе, начиналось оно вот так: в кадушках и ящиках, которые я, криво и косо, сделал самостоятельно от и до.

Потратив некоторое время на работу пилой, я получил приличной длины полено, из которого принялся выдалбливать сердцевину. Сперва пришлось изрядно поработать топором, разбросав вокруг себя мокрую щепу, потом настала очередь более тонких инструментов. К тому моменту, я уже довольно уверенно чувствовал себя со стандартным набором деревообрабатывающих орудий, так что мог выполнять ряд простых операций с высокой скоростью. Это придавало мне сил и даже, страшно сказать, уверенности в себе.

Немного расстраивало лишь то, что руки мои за прошедший месяц покрылись мозолями, которые имели обыкновение периодически лопаться. Арфа, конечно, обрабатывала мне их какой-то вонючей, но вроде бы очень полезной целебной жижей, но приятного в этой процедуре было мало.

В результате, у меня получился вытянутый деревянный ящик, тара, сосуд, называй как хочешь, из цельного ствола длиной почти два метра, в него я собирался высадить фиолетоволистную мяту для создания одомашненной популяции. Перевязав ящик верёвкой и перекинув её через плечо, я потащил тяжёлый груз к дому, где меня уже дожидались две прекрасные дамы, одна со следами кровоподтёков по всему телу, сидящие у костра.

***

В котелке бурлил наш терпкий чай, в воздухе витал запах не только травы Муркока, но и мяты, потому что Арфа совместила эти два растения и, судя по всему, такое смешение пошло напитку на пользу. Поверхность воды в котелке бурлила и переливалась разными красками, что напомнило мне о покупных холодных чаях в фарфоровых крынках, которые иногда привозили с собой теперь уже забытые папины гости из двух столиц.

Петра явно предвкушала питие, она не могла усидеть на месте и постоянно наклонялась над котелком, чтобы вдохнуть аромат трав. Арфе приходилось поддерживать её, чтобы наша кошка не ухнула в котелок лицом.

Разливать кипяток доверили мне, хотя мои руки всё ещё дрожали от усердной работы. Как только я наполнил одну чашу и передал её Петре, она буквально вцепилась в податливое дерево и коснулась разбитыми губами её бортика. Чай был столь горяч, что она безумно шумно выдохнула и сделала какой-то жест рукой – словно махала себе в рот.

- Эй, ещё очень горячий, аккуратно. – Сказал я и положил руку ей на голову. Только через мгновение я осознал, насколько опасным был этот поступок. Искалеченная Петра, ненавидевшая людей, уверен, в любой другой ситуации не вытерпела бы такой наглости, так что я тут же убрал руку и прошёл мимо, усердно делая вид, что ничего не случилось.

Однако, обойдя девушку-кошку и подсев к обмершей от удивления и испуга Арфе, я увидел, что Петра сидела с закрытыми глазами и вдыхала аромат трав, удерживая сосуд всеми работающими пальцами двух рук. На её губах застыла такая умиротворённая улыбка, что я перестал беспокоиться.

Я налил из котелка порцию варева своей милой горничной, а потом и себе, правда, чашек у нас больше не было, и мне пришлось пить из глубокой миски.

- Честно говоря, милорд, когда вы это сделали, я очень испугалась. – Шепнула мне между делом Арфа. – Матуи очень сильны и опасны. А учитывая, насколько она ненавидит людей…

- Знаю, Арфа. Прости. Я сделал это не задумываясь. Она просто так мило хотела выпить чаю, это так не соответствует её внешнему виду и обычному поведению, что я размяк.

- Я понимаю вас, милорд. – Отозвалась Арфа и принялась что-то очень внимательно изучать на своих коленях, щёки её залило алым цветом.

Так мы и провели этот день, а потом и вечер, разве что перед сном, пока Арфа в очередной раз омывала изуродованное тело Петры и дезинфицировала её ранения, впрочем, уже заживающие, спасибо легендарной регенерации матуи, я дотащил полое бревно до места его будущей дислокации возле крыльца. Направив его перпендикулярно дороге, я прикинул, что после строительства забора эта кадушка окажется лежащей прямо вдоль него, что меня совершенно устраивало. Да, я начал с конца, ну и что?

Внутрь опустевшего ствола я засыпал земли, как раз на десять сантиметров, как следует её разрыхлил и на всякий случай дополнительно полил водой. Получилась готовая к посадкам грядка. На следующий день мне предстояло заняться значительно более трудным делом – доставкой и укоренением десятка кустиков фиолетоволистной мяты. Я уже предвкушал неудачу, но сдаваться был не намерен, раз мои прекрасные спутницы не сдаются и до последнего сражаются, даже когда на кону их жизни.

На протяжении всего дня Петра вела себя на удивление хорошо. Она много улыбалась, словно с неё спали какие-то оковы, но из-за неумения нормально говорить она почти не принимала участия в беседе. На всякий случай, мы с Арфой ещё раз представились ей, как подобает, она ткнула пальчиком в каждого из нас и повторила имена – Айн, Арфа. Ткнула пальцем себе в грудь. Петра.

На ужин мы доедали яйца, девушка-кошка съела их с огромным удовольствием, последнее яйцо она прижала к груди и улыбнулась сначала Арфе, потом мне. Это, видимо, означало благодарность. Я не ожидал подробного ответа, но на всякий случай спросил:

- Петра, а чем ты питалась, пока жила тут одна?

- Рыба! – Она указала пальчиком туда, где должно было находиться Холмовое озеро.

- Там есть рыба? – Я аж вскрикнул от удивления.

- Рыба. – Утвердительно кивнула девушка-кошка.

Так в моём списке дел появилась и организация рыбной ловли, сперва в озере, а потом, возможно, и в реке.

***

На следующее утро, которое наступило позже обычного, так как Арфе требовался почти час, чтобы провести все медицинские манипуляции над единственным пациентом нашей импровизированной больницы, мы отправились выкапывать фиолетоволистную мяту. Петра шла уже куда бодрее и всю дорогу смотрела на свои пальцы. Если вчера она могла управлять лишь четырьмя из них, то сегодня уже шестью, впрочем, это приносило ей боль, но она не сдавалась.

- Пальчики! – Она радостно показала нам, как сгибается её указательный на сломанной Арфой руке. Сама рука стала значительно более светлой, отёк постепенно начал спадать, а самодельная шина, которую смастерила моя горничная ещё прошлой ночью, помогла направить кости на правильную траекторию сращивания.

Никто из нас не верил, что кость восстановится полностью, но это было и не нужно, достаточно, если она просто не будет болеть, и рука будет работоспособна. Расчувствовавшаяся Арфа накинулась на Петру с объятьями, и та, совершенно ничего не понимая, во все глаза смотрела на меня, пытаясь понять, что происходит.

- Она рада. – Сказал я ей. – И я рад, что ты поправляешься.

- Рады? – Спросила она, словно не поняла смысла этого выражения.

- Мы волновались за тебя.

Петра недоверчиво перевела взгляд на Арфу, которая так и не расцепила своих объятий, а потом обхватила её руками за плечи и носом закопалась в копну зелёных волос.

- Рада. – Подтвердила она. – Петра рада.

Наши коммуникации всегда были краткими, потому что Петра говорила очень плохо. Версия с ненавистью к человеческому языку оказалась нежизнеспособной, поэтому на первый план выходили: теория 1 – Петра разучилась говорить, пока была в бегах, теория 2 – она никогда хорошо не говорила по-человечески, и тот минимальный вокабуляр, который она воспроизводила, являл собственно все её познания.

Меня всё ещё волновало, что же происходит в голове у девушки-кошки. Признаться честно, я думал, что она не сможет так быстро принять нас, но от ненависти до некого подобия дружбы она дошла за пару суток. Забегая вперёд, скажу, что настоящая дружба и взаимная привязанность ждали нас буквально за поворотом, оставалось лишь наладить коммуникации и объяснить друг другу, кто мы и как мы планируем дальше существовать в этом жестоком мире.

Но пока что мы просто вышли на очередную прогулку, к которой, однако, я подготовился тщательнее чем в прошлый раз. Ещё дома я соорудил из остатков шатра несколько небольших мешочков, воспользовавшись иглами Арфы. Количество мешочков – десять, именно такую популяцию фиолетоволистной мяты я хотел высадить в кадушку у дома. Предстояло ещё продумать вопрос зимовки, ибо растения, только что посаженные в новую землю, куда чувствительнее к низким температурам, а зимой, по слухам, в этих широтах должно быть довольно холодно. Просторы Жыма будут засыпаны снегом по колено, и так будут существовать долгие четыре-пять месяцев, без дополнительного утепления наша рассада попросту погибнет.

Ещё один мешочек, на который Арфа сегодня ночью нанесла простенький узор – россыпь звёзд – предназначался для хранения семян травы Муркока, её мы высадим открытым способом весной следующего года. Я уже прикинул, где должны быть грядки: где-то десять квадратов под пряные травы и десять квадратов под семиглавку – сытное и вкусное клубневое растение, способное вырасти до нужного для еды размера за два-три месяца. Важнейшей задачей становилось собрать урожай до снега, тогда мы будем обеспечены крахмальными клубнями хотя бы на несколько месяцев, а если не увлекаться – и на всю зиму.

Девчонки пока и не догадывались, какие планы у меня были на их рабочие руки. Конечно, Петре сперва нужно поправиться, и я всё ещё не был уверен, что она решит остаться с нами, но перезимовать ей почти наверняка придётся в нашем доме, так что я планировал отправить её на охоту с целью запастись мясом саблезубых кроликов, если её рука сможет срастись до кондиции, позволяющей охотиться. Да, мясо у них отвратительное, но, если готовить его с большим количеством трав, привкус падальщика можно будет перебить. Кроме того, мясо стоит вымочить, чтобы оно стало более нежным и не травмировало наши дёсны. С моей стороны, конечно, было некрасиво надеяться на бедняжку, которую мы только что спасли от смерти, но зима – такая штука, она требует решимости от управляющего землями, даже если на землях этих обитает три человека.

В планах было и создание запасов рыбы и птицы, первое также было на Петре, ибо у неё уже был опыт ловли, второе же – зона ответственности Арфы.

Надеялся я и на грибы. Понятное дело, что летом их не было, но по осени, если я правильно понимаю, они должны были появиться где-то в лесных чащах, грибы эти я рассчитывал высушить и развесить под потолком нашего погреба. Если пожарить их вместе с семиглавкой, должно было получиться прекрасное и очень калорийное блюдо, которое может обогатить наш рацион и дать энергии не меньше, чем добрый кусок мяса.

- Чай! – Воскликнула Петра, когда мы дошли до уже знакомого нам склона холма.

- Да, и сейчас мы будем его собирать. – Отозвался я и подозвал девчонок к тому месту, где особенно концентрированно росла трава Муркока. – Видите вот эти коробочки на кончиках листьев? Внутри них находятся семена. Вот вам мешочек, соберите как можно больше. Сразу очищайте, чтобы у нас были только семена без перегородок и внешних стенок.

Арфа и Петра с энтузиазмом накинулись на траву, я же вернулся к небольшому яркому кругу с мятой. Лопата, которую я взял с собой, была очень большой, выкапывать ею маленькие кустики было весьма сложной задачей, но я довольно быстро научился очищать ростки от излишков земли. Хуже всего обстояли дела с оценкой того, где находятся корни: каждый раз вгоняя лопату в поверхность неподалёку от своей жертвы, я переживал, не перерублю ли их, но в итоге мне всё удалось. К сожалению, один росток пал жертвой моего необдуманного удара лопатой в землю, но в остальном всё прошло гладко, десять кустиков мяты заняли свои места в приготовленных для них мешочках. Я перевязал их длинной верёвкой и закинул почти невесомый груз на плечо. После этого я вернулся к девушкам и убедился, что они туго набили свой мешок семенами травы Муркока, а по карманам Арфы распихали свежие листья – наш запас «чая» на ближайшие месяцы. Я планировал порубить их на небольшие кусочки и высушить на пока что жарком солнце.

Уже дома, после очередного сеанса перевязки Петры и долгого чаепития, в ходе которого мы сидели на траве вокруг костра и перебрасывались какими-то ничего не значащими фразами, я принялся пересаживать мяту в кадушку. Рассказать об этом можно было бы и одним предложением, но произошло кое-что важное.

Когда я утрамбовывал в землю третий или четвёртый куст (между ними я оставил зазоры, чтобы мята распределилась по кадушке равномерно), я услышал какой-то шорох за спиной. Это была Петра. Даже в своём состоянии она вполне могла ходить бесшумно, как все матуи, поэтому я интерпретировал это шарканье, как её попытку не напугать меня внезапным появлением.

- Поговорить. – Пролепетала она неуверенным голосом. – Петра хочет поговорить.

Я указал рукой на кадушку, и она не без проблем опустилась на её бортик. Я сел прямо на землю возле её ноги, наполовину обёрнутой бинтами, и принялся терпеливо ждать, когда она сформулирует свои мысли.

- Петра благодарна. – Сказала наконец она. – Без Айна и Арфы Петра была бы мертва.

Я кивнул.

- У Петры нет дома. – Произнесла она следующую фразу, и я напрягся. Возможно, разговор, самый важный разговор, который должен был рано или поздно состояться, случится сейчас? – Петре некуда идти.

- Где ты жила раньше, Петра? – Спросил я.

- Петра жила в большом доме. – Отозвалась она. – Играла с подругой, стелила кровати.

- Ты была горничной? Как Арфа?

- Петра не знает слова горничная. Петра стелила кровати и играла с подругой. Потом приехали злые люди в форме. Кухарка спрятала Петру и сказала бежать.

- Хреново. – Прокомментировал я.

- Петра бежала, её догоняли. Сломали несколько рёбер. Удалось улизнуть.

- Как ты оказалась на острове?

- Петра смогла сбежать, прыгнув в реку. Думала, утонет. Уцепилась за бревно, вынесло на остров. С тех пор жила здесь. Ела рыбу, дралась с кроликами.

- Ты сражалась с саблезубыми кроликами?

- Дралась. С ними легко справиться, они медленные.

Вот уж не подумал бы, что кто-то может назвать саблезубого кролика медленным. В отличие от вертикальноротого собрата, обычные кролики крайне проворны и в каком-то смысле хитры. Сражаться даже с одним таким – непростая задача, требующая определённого боевого опыта.

- У Петры нет дома. – Повторила девушка. – Петре страшно. Петре больно. Петра не хотела на вас нападать, просит прощения.

- Прости и ты. Мы защищали себя, не хотели причинить тебе такую боль.

- Петра понимает. Можно… - Она замолчала, словно обдумывая, стоит ли это говорить. Её лицо, совершенно бесхитростное, выражало в тот момент так много эмоций, что я даже смутился. Она краснела, бледнела, прикусывала заживающие, слава Древним, губы. Наконец, она опустил взгляд в пол и договорила. – Можно Петра останется тут?

- Петра. – Я встал и положил руку ей на голову, как в тот раз, когда сделал это машинально. – Я надеялся, что ты спросишь это. Мы с радостью примем тебя. Теперь это твой дом.

Я указал на уродливую постройку моего производства и испытал чувство стыда. Плохонький же дом я предлагаю этой матуи. Впрочем, однажды он будет больше и красивее, будем считать, что это лишь временное решение.

- Петра счастлива. – Сказала девушка-кошка, не поднимая головы. Она провела негнущимися пальцами по моей руке. – Петра будет хорошо себя вести и никогда не обидит Айна и Арфу. Будет защищать.

Я, наконец, убрал руку и услышал за своей спиной тихий вздох. Арфа наблюдала за разговором с почтительного расстояния, и лишь сейчас обозначила своё присутствие. Петра подняла голову и посмотрела на неё.

- Я рада, что ты с нами. – Сказала моя прекрасная служанка и улыбнулась широкой искренней улыбкой.

Потом было какое-то милование, в котором я не принимал участия, кажется, Арфа вымаливала у оробевшей Петры прощение за перелом руки («ручки», как она её называла).

Я решил оставить их наедине, ибо мне сегодня ещё предстояло разметить два небольших поля, чтобы назавтра мы могли приступить к засеванию одного из них и консервации второго. На повестке всё ещё стояли заборы у дома и вокруг наших грядок, калитка, неплохо было бы построить отдельный туалет, потому что мне порядком надоело каждый раз бегать в лес…

В общем, работы впереди было немыслимое количество, хорошо, что рабочих рук прибавилось.

Том 1, глава 6: Торговец на паровом судне

В мире есть всего три международных организации, обладающих властью большей, чем многие короли: Гильдия торговцев, Международный Университет и Гильдия алхимиков. Из них невероятной мобильностью и безукоризненной защитой от любых нападений обладает только Гильдия торговцев.

Гарадок Кремлих-шамаа, "Житие Государя" (1023 г. от К.)

Начался второй месяц нашей жизни на острове Жым. Друзья подсказывают мне, что первые шаги на пути становления местным лордом стоило бы описывать подробнее, и я полностью с ними согласен, ибо тяготы, пережитые и прожитые нами, важны для истории, однако мне хотелось бы сперва сообщить тебе, дорогой читатель, что именно второй месяц был ознаменован первым контактом нас, островитян, с внешним миром. Если точнее, мы первый раз торговали!

Для нас тогда это событие имело чрезвычайное значение, и коль уж я о нём сразу оповестил, позволь всё же сперва ознакомить тебя с хронологией менее важных, но всё равно требующих упоминания событий.

На следующий день после того разговора с Петрой я разметил участок за домом под поля. Никаких способов взрыхлить ровный квадрат десять на десять у меня на тот момент не было, поэтому я ориентировался на свой глазомер и шаги, как меру измерения длины. Вкопав небольшой сучок в землю, я отмерил десять шагов вдоль стены нашего кособокого дома, и установил второй "колышек", потом третий, потом четвертый, после чего соединил их верёвкой и принялся возделывать землю внутри получившегося прямоугольника. С помощью тяпки мне удалось довольно быстро покончить с этой непростой работой, а ещё через час я создал и вторую грядку почти правильной квадратной формы - под будущие посевы.

Когда приготовления были завершены, я позвал девчонок символически разделить со мной радость первых посадок, и мы быстренько израсходовали весь мешочек семян семиглавки. Арфа на радостях принесла в котелке воды из озера, и мы обильно полили наш будущий ценнейший продукт питания, после чего сели к костру и за чашкой чая постановили, что первые сельскохозяйственные работы прошли успешно.

Кстати, я не упоминал, что Петра так и продолжала спать в комнате у Арфы? Да, это означало, что мы с моей милой служанкой всё ещё ночевали в одной кровати. Но я клянусь, что никаких действий, могущих запятнать её честь и достоинство, ваш покорный слуга не предпринимал, хотя порой пошлые мысли и закрадывалась в его молодецкую голову.

Зато Арфа совсем расслабилась и больше не смущалась спать со мной в одном помещении, что я счёл добрым знаком. Однако было кое-что, чего нам сильно недоставало: мы всё ещё возлежали в одежде, из-за чего мыться в соседнем озере приходилось чуть ли не ежедневно. Пока лето ещё не до конца покинуло остров Жым, в доме было откровенно жарко, так что мы регулярно просыпались, чтобы выйти на улицу и хоть немного охладиться. И всё же, зима стремительно приближалась, и к ней нам необходимо было готовиться: как минимум, сшить одеяла, а как максимум - придумать какой-то капитальный способ обогрева.

Ах, если бы можно было создать очаг прямо в доме! Увы, любая искра имела потенцию спалить нашу на сто процентов деревянную избу к чертям собачьим, а строительство печи было для меня пока что непосильной задачей.

Но вот одеяла сшить было в принципе возможно. Ткань шатра, конечно, мало подходила для такого производства, она была слишком жёсткой, но если не придираться - то и сойдёт. Охотясь на местных мелких пичуг, Арфа теперь собирала и их перья, они промывались руками нашей молчаливой девушки-кошки, которая всё ещё была слишком слаба, чтобы охотиться, сохли на траве у дома и ждали своего часа в подвале, сложенные в сундук. Учитывая размеры птиц, на набивку даже одного одеяла требовалось очень много времени, но до зимы ещё оставалась пара месяцев, так что мы надеялись на лучшее. Уж хотя бы два одеяла мы должны были успеть соорудить (что означало также, что Арфа будет спать со мной и зимой, когда Петра уже полностью поправится).

Семиглавка проросла на третий день: из земли полезли карликовые зелёные побеги пока что непонятной формы, но мы приветствовали их, как самого важного гостя. Не знаю уж, что за волшебные семена прислал нам наш анонимный доброжелатель, но скорость роста этих растений поражала.

Кстати, о доброжелателе. Через пару недель после Бури рядовой голубь королевской почты благополучно вернулся с новым посланием:

«Уважаемый Айн Кремлих!

Прошу простить меня за то, что пока не раскрываю своего имени, уверяю вас, что на то есть причины. Однажды мы с вами познакомимся, пока же примите мои искренние уверения в том, что никаких чёрных мыслей по отношению к вам у меня нет, и я только лишь хочу помочь на начальных этапах вашего становления правителем.

Сообщаю вам, что в скором времени на остров Жым прибудет один очень интересный странствующий торговец. Полагаю, что продавать вам пока нечего, но оказать ему соответствующий приём стоит, в виду того, что в дальнейшем он будет выступать вашим посредником в торговле с внешним миром и сможет доставлять много дефицитных товаров. Для того, чтобы встретить торговца, вам потребуется организовать какой-то причал на берегу реки, он будет искать его, когда подойдёт к берегу на своей шхуне.

Я совру, если скажу, что не переживала о том, как вы переживёте Бурю. Надеюсь, у вас всё в порядке.

С наилучшими пожеланиями,

ваш анонимный доброжелатель.»

Вот такое вот письмо. Я обратил внимание на то, что Арфа слегка улыбнулась, когда я дочитывал его вслух, а потом как-то даже игриво прокомментировала:

- Я так и знала, милорд, что вы обязательно привлечёте внимание какой-нибудь высокосветской особы женского пола. Девушки как мотыльки, так и летят на огонь нашего хозяина. – Последнюю фразу она произнесла смеясь, повернувшись к Петре, которая с интересом, надеюсь, не кулинарным, разглядывала почтового голубя.

Я написал ответ, в котором рассыпался в благодарностях за предупреждение о наступлении Бури и за семена семиглавки, конечно, тоже, но мысленно я уже был на встрече с торговцем.

Ах, дорогой мой читатель, уже по настроению этой главы ты мог понять, насколько я был заинтригован этой новостью. Странствующий торговец на острове Жым!

С самого детства, когда ещё был жив отец, а мать была в здравом уме, я обожал прибытие таких странных, таких нездешних людей, повидавших половину света и способных достать словно из воздуха какие-нибудь загадочные диковинки.

Знаешь, многие мои сверстники восторгались странствующими рыцарями, их манил дух приключений, лязг мечей и запах крупномасштабных сражений, им хотелось убивать монстров и красть (спасать, конечно, спасать!) прекрасных дам и так далее и тому подобное. Многие, но только не я. С самого детства без конца читая книги, я уже годам к семи прекрасно понимал ситуацию: рыцари давно никому не были нужны.

Мужичок, обвешанный металлическими пластинами, на поле боя только командовал, находясь в арьергарде, ибо достаточно ему было выйти вперёд, как он становился отличной мишенью для кремниевых ружей, недавно введённых в обиход во всех сколько-нибудь значимых армиях мира, а уж если у противника был хотя бы один маг, рыцаря можно было даже не выводить. Кроме того, титул, боевой конь, доспехи – всё это было привилегией высокородных дворян, а они, знаешь ли, не спешили рисковать своими жизнями, прячась за спинами безродной пехоты и могучей наполовину механизированной артиллерии. И уж точно, никому из них не хотелось бы отправляться в странствие из своего прекрасного поместья с центральным отоплением и водопроводом. Если совсем грубо, мало кому хочется неделю потеть, сидя на лошади, срать в кустах и подтираться придорожным лопухом. Когда миром правит большая политика, приключенцы-одиночки превращаются в маргиналов и бродяг, склонных к злоупотреблению алкоголем и нарушению законов королевств.

Совершенно другое дело – странствующие торговцы. Важность коммерческих связей возрастала с каждым днём, и торговцы-путешественники были не столько службой доставки ресурсов, сколько послами, уполномоченными заключать договоры, посредничать в крупных сделках, обеспечивать пути снабжения. Были специалисты по редким материалам и артефактам, были оптовики, у которых имелся, скажем, целый флот или табун грузовых лошадей-тяжеловесов, но всех их объединяло кое-что важное: членство в Гильдии торговцев, которая была организацией наднациональной и независимой.

Поговаривали, что Гильдия освоила какие-то технологии Древних, из-за чего их способ связи был самым быстрым и надёжным во всех королевствах. Горе тому, кто отважится напасть или попытаться обокрасть торговца. Об этом деянии в тот же день будут знать все члены гильдии по всему свету, и вас, каким бы значительным правителем вы бы ни были, ждало только забвение, ибо алчное государство тут же отрезалось от всей глобальной торговой сети. Нет, настоящие бандиты с большой дороги могли ограбить караван – это неизбежно, и если у торговца не было надёжной охраны, то он мог лишиться ресурсов, но это – часть романтики странствий, а не политическое дело. Хотя и тут были варианты: некоторые правители компенсировали гильдии потери, если сие прискорбное событие произошло на их территории, иные предлагали помощь в охране обозов, в общем, отношение к простому человеку в фуре было более чем серьёзным.

Прибытие к нам торговца было увлекательнейшим событием начала нашей жизни на Жыме, так что мы тут же бросились готовиться к его появлению. Первым делом, мы, конечно, решили организовать причал. Единственным способом это сделать было использование джангады, о которой я в пылу сельскохозяйственных работ совершенно забыл.

Уже через час после получения письма и отправки ответа на него мы втроём чуть ли не побежали к берегу, где должно было покоиться наше массивное судно. Ураган был благосклонен к джангаде, хоть ей и оторвало крышу (она валялась неподалёку, всего лишь в лиге от пляжа), сам по себе плот почти не пострадал, так что я наспех прибил крышу на место, и мы втроём, хотя Петра и не могла особо помочь, вытолкали судно на воду.

Пока мы обходили остров с юга, девушка-кошка сидела в домике посреди плота и боялась высунуть нос наружу.

- Петре страшно. Петра боится воды. – Сказала она, когда Арфа пришла её проведать. – Петра уже тонула однажды.

Что ж, мы справились и сами. Примерно через пару лиг от места первоначальной стоянки обнаружился симпатичный затон, в который мы завели джангаду. Она вошла как влитая – затон словно создан был для того, чтобы стать доком для нашего массивного плота. Привязав его к толстому дереву, склонившемуся над водой, мы перевели плот в режим причала и отправились по звериным тропам вглубь острова. По моим расчётам, мы были примерно на одном уровне с озером, но южнее, так что должны были добраться до дома максимум за час. В результате примерно так и вышло, но пока мы тащились через незнакомую часть леса, произошло ещё одно важное событие.

Мы шли примерно полчаса, когда Петра, наша славная молчаливая Петра, начала уставать.

Она уже неплохо себя чувствовала и в целом восстановилась, но сил и энергии на длительные переходы ей всё ещё не хватало. Кстати, рука её срослась, но регулярные осмотры, а точнее – ощупывания – позволили Арфе понять, что кость всё же не смогла прийти в изначальное состояние. Место перелома было неровным, кости налезли друг на друга, и, хотя рука восстановила свою функциональность, любая даже самая незначительная травма могла сместить их снова, что привело бы как минимум к болевому шоку, а как максимум – к необходимости отъять когтистую руку. В этот раз пронесло, гангрена не развилась и под воздействием действительно волшебных препаратов Арфы воспаление было побеждено, но вечно так везти не может.

- Петра устала. Простите. – Девушка-кошка сильно побледнела, и я действительно забеспокоился.

Мы решили устроить привал, благо, напомню, лес сильно пострадал во время Бури и лежащих на земле деревьев было много, садись не хочу. Я устроился рядом с Петрой и, поддерживая её за плечи, замер, давая ей возможность отдышаться без опасений упасть спиной на валяющиеся повсеместно несчастные ветки красных клёнов. Она неуклюже положила голову мне на плечо и замерла в этой не слишком удобной позе, не издавая ни звука.

Арфа тем временем пропала где-то между деревьев, отлучившись не то в туалет, не то на разведку. Но через несколько минут она вдруг громко вскрикнула.

- Милорд, я нашла! Нашла! – Она вылетела из чащи, сжимая в руках что-то серое и сильно деформированное. Присмотревшись, я понял, что это был гриб размером с ладонь, и гриб, очень вероятно, съедобный. Если мои подозрения окажутся верны, а проверить это можно будет только дома с помощью нашего великолепного ботанического атласа, мы сможем обеспечить себя запасом белка на всю зиму, что позволит пережить даже самые крепкие морозы.

В результате, Арфа, сжимающая в руках гриб, и я, несущий неожиданно уснувшую Петру на руках, быстро вернулись домой в приподнятом настроении. Пришлось, правда, несколько раз остановиться по пути, ибо для меня, не наделённого какими-то выдающимися физическими способностями, нести боевую подругу было тяжеловато. Странно, но Арфа ни разу не предложила помощь. И всё же, когда мы добрались до избушки, девушка-кошка была аккуратно уложена на кровать, где тут же свернулась калачиком и засопела, а мы принялись изучать энциклопедию местных растений. Странно, конечно, что грибы, не относящиеся к ним, были описаны в ботаническом атласе, но, думаю, их просто больше некуда было добавить, и это сыграло нам на руку.

Найденный Арфой гриб оказался ведовиком, действительно съедобным и весьма питательным, так что моя прекрасная служанка сразу же решила организовать с утра пораньше рейд в южную часть островного леса. По её словам, грибов там было много, и наша потребность в них могла быть удовлетворена за одно-два путешествия. Простенький, но неизменно острый кинжал моей служанки жаждал вонзиться в податливую грибную плоть, так что уже на следующее утро мы с Петрой занялись созданием импровизированной сушилки в подвале, а Арфа, одевшись в походное, убежала в лес.

На протяжении всего времени совместной работы девушка-кошка вела себя как-то странно. Она постоянно смущалась, практически не смотрела мне в глаза, а если оказывалась рядом со мной или даже случайно касалась меня, пока привязывала к забитым мною гвоздям толстую тугую верёвку, краснела и опускала взгляд. Наверное, именно в тот момент я вдруг обнаружил, что Петра – не просто потерявшаяся матуи, у которой в большинстве случаев инстинкты доминируют над разумом, но ещё и молодая девушка, вообще-то очень привлекательная и даже милая, особенно когда смущается.

Закончилось всё тем, что, когда мы завершили натягивание верёвок по всей площади подвала под потолком, Петра вдруг прильнула ко мне и сжала в пальцах ткань моей домашней рубашки. Она не пыталась ничего сделать, просто стояла в этой позе какое-то время, а когда я попробовал её обнять – отстранилась и не оглядываясь вылетела из подвала.

Должен признаться тебе, дорогой читатель, что в том раннем возрасте я был ещё крайне неопытен в общении с девушками, и при этом не особо эмоционален, так что, как следует обдумав ситуацию, решил просто продолжить вести себя как раньше, не заостряя внимания на этом событии.

И всё же, пусть я и не понимал такой важный в высшем свете язык намёков и полунамёков, я довольно быстро утвердился во мнении, что Арфа запланировала это всё с самого начала. Её поспешный побег в лес, настоятельная рекомендация не идти с ней, потому что Петра ещё слаба, и то, насколько долго длился её поход, заставило меня подозревать её в не слишком изящной манипуляции, и той же ночью Арфа подтвердила мои домыслы.

Когда мы как обычно легли спать, она внезапно, впервые, кажется, за всю историю наших отношений, повернулась ко мне лицом и поинтересовалась:

- Как вы провели время, милорд? – Даже в кромешной темноте я будто видел этот её хитрый болотнический прищур.

- Я так и знал, что это изначально был твой план.

- А как иначе? Я ведь ваша служанка, хозяин, я должна брать на себя то, что вы не можете сделать сами. Вы ещё так молоды, так невинны. – В её голосе послышалась лёгкая насмешка, но я проглотил её. – Думаю, что в возрасте милорда юношам стоит общаться с противоположным полом, влюбляться, расходиться, страдать и радоваться. Это позволяет им расти над собой. Пока есть возможность.

- Что ты имеешь в виду, Арфа?

- Вы ведь отпрыск королевских кровей, хозяин. Однажды вам, вероятно, придётся жениться на ком-нибудь таком же благородном, и тогда все эти забавы или даже серьёзные подростковые влюблённости останутся для вас в прошлом. Мне бы хотелось, чтобы к тому моменту вы успели накопить достаточно приятных романтических переживаний.

- Не хочу разрушать твою картину мира, Арфа, но боюсь, что никакой свадьбы с высокородной дамой в моей жизни не будет, я ведь изгой, хуже бастарда. Скорее всего, мы с вами втроём тут и состаримся, и, если тебе хочется побывать на какой-то брачной церемонии, максимум, что я могу предложить тебе, это провести её тут.

- Вам понравилась Петра? – Излишне прямолинейно на мой взгляд спросила игривая Арфа. С такой стороны я её ещё не знал.

- Вы обе мне нравитесь. – Так же в лоб ответил я. Мне было интересно, как отреагирует моя всегда такая преданная любительница нравоучений на прямой выпад.

- Что ж, - Рассмеялась Арфа. – Вы тут король, мой любимый хозяин, так что можете делать всё, что вашей душе угодно. Но если вы хотите гарем, надеюсь, вы позволите мне быть в нём девушкой номер один. Буду наставлять юных наложниц на путь истинный, следить за перинами и бухгалтерией.

Я протянул к ней руки.

- Можно обнять?

- Конечно, повелитель. – Арфа всё ещё смеялась надо мной. Я дотронулся до её рёбер пальцами и ощутил, что девушка подалась вперёд, чтобы мне было удобнее. Кажется, все печати были сняты, и моя служанка действительно готова была стать девушкой номер один во всех смыслах этого двоякого выражения.

К слову, ты ведь помнишь, мой читатель, что я просил Арфу больше не выдирать чешуйки, периодически появляющиеся на её прекрасном молодом теле? Так вот, несмотря на то что она продолжала иногда срываться, чаще всего она действительно держалась, так что то тут, то там на коже у неё проявлялась печать болотницы, и выглядело это вполне невинно. Не знаю уж, чем так напугал её приёмный отец, может, он сам считал их уродливыми, или полагал, что дворяне не оценят такого проявления природных свойств, но лично меня всё это дело совершенно не коробило.

И ещё, прежде чем опустить на ту нашу первую ночь завесу тайны, я всё же позволю себе редкое признание: мой первый поцелуй и первые прикосновения к женщине были воистину приятны, я зря боялся разочарования, которое в мужских компаниях обычно обсуждают ненавистники неопытных партнёрш с любителями городских борделей. Наоборот, в неумелых и несмелых движениях и порывах Арфы мне почудился фантом наивысших человеческих наслаждений, и цветку наших отношений оставалось совсем немного до того, чтобы полностью распуститься во всём своём великолепии.

***

Что-то я заболтался. А между тем, с тех пор каждый день мы втроём ходили на берег реки встречать торговца, хотя я и наказывал Петре ждать нас в тени деревьев на случай, если прибывший к нам гость будет нервничать. Положение матуи в соседних королевствах, как ты помнишь, мой друг, было тяжёлым, если не сказать, чудовищным, и наличие на острове Жым одной из представительниц вида могло вспугнуть потенциального бизнес-партнёра.

И говоря про бизнес, я имею в виду именно деловые отношения, а не встречу знакомства ради. Конечно, как и сказал наш безымянный друг, а точнее подруга, торговать нам было особо нечем, но не настолько уж: у нас была, во-первых, фиолетоволистная мята, товар редкий, пусть даже мы и смогли надёргать лишь небольшой мешочек листьев этого замечательного тонизирующего растения. Во-вторых, я опробовал долото на клыках саблезубого кролика, и у меня получились очень примитивные, почти дикарские украшения. Я надеялся выменять их на что-то небольшое, но полезное, например на горстку соли. Зола – это, конечно, хорошо, но лучше поваренной соли ничего нет.

Наконец, на четвёртый или пятый день после получения письма от нашего анонимного корреспондента, когда мы с Арфой загорали на нашей джангаде, а Петра в кустах охотилась на каких-то более проворных чем она птичек, выше по течению показалось необычное судно.

Я, как книжный червь, сразу понял, что это, но Арфа, а из кустов и Петра, уверен, во все глаза пялилась на чудо техники: из огромной, в половину рубки трубы корабля валил чёрный угольный дым. Приводимое в движение двигателем внешнего сгорания лопастное колесо мерно шлёпало по поверхности воды, из-за чего та бурлила и пенилась вокруг судна, казалось, что миллион речных рыб тащили его на своих спинах. Это изобретение принадлежало мастерам малочисленного народа горян – низкорослых и коренастых работяг, обладающих выдающимися и всеми другими расами признанными инженерными способностями. Удивительно было видеть, что среди торговцев есть и они, мне как-то даже в голову не приходило, что я когда-то встречу горянина, торгующего тканью или продуктами. Но всё, как говорится, бывает в первый раз.

Когда корабль поравнялся с нашей джангадой, нам удалось разглядеть его во всей его красе и стати: обитый листами железа нос, толстые изогнутые брусья бортов, крепкого телосложения позолоченная гальюнная фигура, этот монстр не боялся никаких штормов, хотя какие на реке штормы? Судно сбросило тяжеленный якорь, остановилось колесо и дым, чёрный как ночь, перестал выходить из закопчённой трубы, после чего часть борта ровно посередине отворилась и вниз спустилась длинная верёвочная лестница.

Сам торговец сходил на наш плот медленно, отдуваясь и ругаясь про себя, но, повернувшись к нам, он озарил нас своей не вызывающей сомнений в его искренности улыбкой. Действительно, это был горянин, рост его был столь мал, что даже Петра казалась по сравнению с ним гигантом. При этом, это был широкий в плечах массивный мужчина в простой по форме, но явно из дорогих материалов одежде. На необъятной груди у него болтался странный цилиндрический артефакт, показывающий принадлежность к гильдии Торговцев.

- Приветствую вас, молодой лорд острова Жым Айн Кремлих! – Провозгласил гость неожиданно высоким голосом. – Меня зовут Эйзенкурт, и я – почётный член гильдии Торговцев, купец-мореход с тридцатилетним опытом ведения бизнеса на реке Мрага. Я прибыл к вам сегодня ради того, чтобы познакомиться и предложить любую помощь, которая может быть в моих силах.

- Приветствую вас, милорд Эйзенкурт! – Отозвался я, но торговец замахал руками.

- Нет-нет, я вовсе не милорд. Только лишь купец.

- Для меня честь быть знакомым с купцом, а уж с купцом на паровом судне по имени Эйзенкурт – тем паче.

- Вы очень добры, юный лорд. – Эйзенкурт церемониально поклонился. – Ваш пока что анонимный друг с континента просил меня навестить вас и узнать, какие потребности есть у острова Жым в настоящий момент. Я готов преподнести вам какой-то подарок, можете считать это инвестицией в будущую торговую площадку. У гильдии большие надежды на вас, если хотите знать.

- Вообще-то, друг мой, несмотря на то что нам действительно особо нечем пока торговать, мы тоже пришли не с пустыми руками.

- Вот оно как! – Удивлённо присвистнул купец. – Что же у вас есть на продажу? В данном случае я готов взять даже не очень ценные вещи, если их качество меня устроит.

- Благодарю. – Я подал знак Арфе, и она пошла в строение посреди джангады за нашими товарами.

- Позвольте полюбопытствовать, молодой лорд, почему ещё один житель острова прячется в кустах и не выходит? – Задал вопрос Эйзенкурт.

- Дело в расе этого человека. – Ответил я. – Не хотелось ставить вас в неловкое положение, учитывая ситуацию на континенте.

- О, вы имеете в виду тот ужасный случай с сошедшей с ума матуи?

- Да, именно его. Надеюсь, состав населения острова Жым останется между нами?

- Дорогой лорд! Вы взрослее, чем я думал поначалу. Но всё же, вы ещё недостаточно политически подкованы. Этот остров не принадлежит ни империи Рвачей, ни Мариолле, законы здесь, согласно распоряжению соседних государств, а точнее – согласно юридическому казусу вашей родословной и положения острова Жым во фронтирной зоне, устанавливаете вы. И вы сами решаете, кому дозволено здесь жить как свободному человеку, а кому нет. Даже несмотря на то, что любое королевство может попытаться оспорить ваш суверенитет в любой момент, оно вряд ли это сделает, так как сразу же вызовет недовольство крупного и опасного соседа, тем более что на острове правителем выступает родственник обеих правящих династий. Вам совершенно не о чем волноваться, по крайней мере, пока живы ваши славные деды.

Я немного подумал и махнул рукой Петре. Она с опаской взошла на борт джангады и встала у меня за спиной, опустив от смущения голову.

- Прекрасная леди. – Обратился к ней Эйзенкурт. – Не беспокойтесь, я не обижу вас и никогда не предам вашего доверия.

Петра кивнула ему, как бы подтверждая, что поняла его слова, а тем временем из каморки выбралась Арфа, неся перед собой, как на подносе чай, мешочек с мятой и мои украшения из зубов кролика.

- Опаньки. – Громко выдохнул торговец. – А вы не преувеличивали, молодой лорд, когда говорили, что вам есть что предложить. Неужели, это настоящая фиолетоволистная мята? О-хо-хо.

- Да, самая что ни на есть. Мы все втроём уже попробовали её, и можем сказать, что она действительно бодрящая и полна витаминов.

- Бодрящая? – Правая бровь Эйзенкурта взлетела до небес. – Неужели вы не знаете о свойствах фиолетоволистной мяты, мой лорд?

- У меня есть ботанический атлас, я там всё про неё прочитал.

- Атлас? Это профессора Кисяна Зелина что ли? Ой, я этого хмыря знаю, он дальше своего носа не видит. – Расхохотался Эйзенкурт. – О-хо-хо. Могу я задать вам несколько наглый вопрос?

- Да, конечно. – Собственно, отвечать на наглые вопросы я, как и любой дворянин северных королевств, умел.

- Молодая леди ведь недавно сильно пострадала? – Он указал рукой на Петру, и та вздрогнула.

- Да, молодая леди попала в Бурю. – Вздохнул я. Про перелом руки решил умолчать, мне даже как-то стыдно стало за него и его последствия.

- И вы не заметили слишком быстрой регенерации? – Уточнил торговец.

- Ну, мы списали это на её видовые особенности. – Ответил я.

- Ну так вы ошиблись. Какой бы регенерацией не обладала леди, излечиться от таких страшных ран за неделю она бы не смогла. Нет, мой юный лорд, без действия фиолетоволистной мяты тут не обошлось. Полагаю, она выпила много отвара, правда?

- Да уж, немало.

- Ну и хорошо. Для меня – это ещё и подтверждение того, что мята чистая, без скрещиваний. Вот это вы меня обрадовали.

Эйзенкурт сунул два пальца в рот и громко свистнул. Я увидел, как на борту зашевелились, на мгновение показалась небольшая русая голова, принадлежавшая, кажется, ребёнку, после чего сверху начал спускаться целый стол на коротких ножках, на котором сгрудились товары.

- Я обещал сделать вам подарок в честь начала сотрудничества, и я не отказываюсь от своих слов. Но раз у вас есть товар, у нас есть купец! – Он указал рукой на свои пожитки. – Вы можете выбрать один предмет отсюда в качестве подарка, и, если что-то вам понравится, можем также договориться об обмене на мяту. Больше того, я выгодно продам её вашему безымянному пока что другу. Уверен, она с радостью купит фиолетоволистную мяту.

- Она больна? – Поинтересовался я. Эйзенкурт стрельнул в меня взглядом, но не попал.

- Не могу вам пока сказать. Точнее, нет, она – не больна, но это не значит, что у неё нет больных родственников, друзей, знакомых. Большего сказать не отважусь.

- Я понял, понял. – Я засмеялся. – Тайны за семью печатями.

- Простите. – Тоже улыбнулся торговец. – У меня чёткие инструкции. Так что, поторгуем?

Мы с Арфой и несмело примкнувшей к нам Петрой подошли поближе и уставились на предлагаемый ассортимент товаров. Глядя на него, я понял одну важную вещь: настоящие торговцы точно знают, что нужно их клиенту. Перед тем, как показывать свой груз, Эйзенкурт явно провёл исследования, просчитал, что может заинтересовать островитян вроде нас, и даже, по всей видимости, заподозрил нас в наличии товаров для обмена, ибо добрая половина его скарба вряд ли перешла бы к нам бесплатно.

Не помню точно, что у него там было, но, как говорится, чего только не было.

- Позволите порекомендовать вам бесплатный предмет? – Поинтересовался Эйзенкурт.

- Да, я так понимаю, вы хорошо подготовились. – Отозвался я, с интересом осматривая стол.

- О, благодарю, это моя работа. – Гордо заявил купец. – Так вот, я предполагал, что вот это может понадобиться вам в первую очередь.

Он указал на какой-то металлический ящик, и я не без радости узнал в нём небольшую пожаробезопасную печь. Фактически, она представляла собой железный куб с клапаном основного отсека и поддувалом, на длинных изогнутых ножках, к кубу прилагалась труба с одним изгибом. Если прислонить печь к стене, то трубу можно будет вывести наружу сквозь бревно – очень предусмотрительно, если не хочешь однажды ночью задохнуться, забыв погасить огонь. Кажется, в моих глазах загорелся считываемый интерес, потому что Эйзенкурт оценил мою реакцию, похлопав меня по рёбрам. Наверное, предполагалось похлопывание по плечу, но куда достал, там и похлопал.

- Берём. – Кивнул я. – Благодарю тебя, милорд Эйзенкурт.

- Ой, пожалуйста, мой юный лорд, не преувеличивайте мои заслуги. - Спорить на этот раз он не стал, вместо этого бородатый купец потёр руки и продолжил. - Что ж, теперь давайте поговорим о мяте. Сколько вы мне можете продать?

- Всё, что я держу в руках. – Отозвалась Арфа, которая действительно всё ещё держала все наши товары. – Один мешок, здесь примерно две сотни листьев.

- Две сотни! – Ахнул Эйзенкурт. – О-хо-хо, какое большое количество. Что ж, давайте сделаем так: вы набираете товары из того, что видите, а я остановлю вас, когда будет достигнута нужная сумма. Вам подходит такой вариант?

- Да! – Воскликнули мы все вместе, даже Петра. В этот момент я подумал о том, что обеим моим спутницам нужно обязательно выбрать по подарку, причём желательно, чтобы они были равноценными. Предстоял сложный квест.

Мы с девчонками обсудили нашу покупательскую стратегию. Сошлись на том, что я, как лорд, буду представлять островные интересы и собственноручно выберу товары, но каждая из моих спутниц выскажет мне свои соображения. Арфа рекомендовала посмотреть ткани – это значительно упростило бы нам зимовку, Петра же дрожащим голоском прошептала, что было бы неплохо, если это, конечно, возможно, если лорд не против, и Арфа не возражает, заиметь удочку, потому что с её переломанной и неправильно сросшейся рукой охота за увёртливыми рыбками превращалась в муку. На этом соображения девушек заканчивались, а значит, остальное оставалось на моё усмотрение.

Эйзенкурт молча наблюдал за нашей дискуссией и хитро ухмылялся в бороду. Он-то уже в голове подсчитал свою прибыль, и, видимо, имел какие-то соображения насчёт наших покупательских способностей.

- Кстати. – Хмыкнул он, когда я подошёл к прилавку. – Эти серьги. Кто их сделал?

- Я. – Просто ответил я.

- О-хо-хо. Их тоже добавим в сделку?

- Конечно. Но они же убогие. – Я был удивлён.

- Вы всё же слишком молоды. – Хохотнул Эйзенкурт. – Не всегда важен внешний вид. Иногда важно, чьими руками сделан предмет. Ладно, приступим?

Сперва я решил заняться выданными мне поручениями. Ткани у торговца водились, не в изобилии, но и не в малом количестве. Несколько рулонов, два чисто декоративных, красного и зелёного цветов, неплохо подошли бы для создания одеял, подушек и прочего, один посерьёзнее – ткань непромокаемая, тяжёлая, может быть полезной в строительном деле. Последний рулон меня особенно заинтересовал – это была отлично пропускающая свет плотная ткань, похожая больше на жидкое стекло.

- О, глаз у вас намётан. – Похвалил меня торговец. - Это особый восточный шёлк. Там живут такие злобные жёлтенькие червячки, которые производят его прямо килограммами. Основное свойство этой ткани – прозрачность, у неё вообще нет цвета, так что её можно использовать для создания парников, если, конечно, не жаль переводить такую дорогую продукцию на сельскохозяйственные нужды.

- Так, если я её возьму… - Начал было я.

- Не переживайте, можете взять все ткани, и всё равно у вас ещё останутся деньги.

- Тогда беру все.

Эйзенкурт свистнул ещё раз, и обладатель русых волос, мальчишка лет пяти, спрыгнул с палубы прямо на борт джангады. Плот слегка покачнулся, но устоял. Пацан оказался горянином, и уже носил жидкое подобие бородки, шириной плеч он сильно напоминал торговца, так что я решил, что они отец и сын.

Ребёнок деловито подошёл к столу, подхватил деревянный ящик с тканями и потащил на берег. Силёнок ему, как выяснилось, было не занимать.

- Продолжим? – Ухмыляясь предложил Эйзенкурт.

И мы продолжили.

На очереди были рыболовные снасти, которые предусмотрительный торговец тоже прихватил. Три удочки: две тростниковые и одна с катушкой. Их мы взяли сразу, как и километр запасной лески, вероятно, сделанной из того же прозрачного шёлка. Петра бережно приняла из рук мальчишки это богатство и расплылась в улыбке, кажется, она уже представляла вкус рыбы во рту, и это приводило её в восторг.

- У вас всё ещё достаточно денег, чтобы продолжать покупки. – Смеясь прокомментировал Эйзенкурт.

Сколько же стоят эти листья, хотел было спросить я, но понял, что сейчас не стоит. Хоть торговец и казался дружелюбным и, в целом, достойным доверия, вопрос о продолжительных деловых отношениях стоило поднимать по прошествии какого-то времени и на энный его приезд. Да и мяту в ближайшее время лучше не продавать, чтобы не уронить её ценность в глазах аристократии двух соседних королевств. Надеюсь, наш анонимный доброжелатель тоже будет достаточно умён, чтобы не показывать её болтливым посторонним.

Прилавок Эйзенкурта, лишившись целого ящика с тканями и рыболовецких снастей, заметно опустел, но теперь уже к покупкам переходил я. И вот, смотря на весь этот кладезь товаров, я вдруг осознал, что совершенно не знаю, чего мне хочется. Каких-то важных предметов, которые могли бы заметно облегчить нашу жизнь, я в его ассортименте больше не наблюдал, всё, что было выставлено – факультативные товары для удобства или домашнего уюта. Кроме соли, небольшой мешочек которой я сразу же кинул к ногам восторженных дам.

Посередине стола расположилась огромная сковорода, на которой удобно можно готовить большие составные блюда, к примеру мясо с овощами и грибами или что-то в этом роде. Я ткнул в неё пальцем, и мальчишка живо подхватил её, поставил себе на голову и понёс на берег.

- Продолжайте. – Эйзенкурт закурил трубку, откуда он её только достал, и выдул в небо огромное бело-розовое дымное кольцо. Его расшитый кафтан, в котором он щеголял по моей джангаде, скрывал уйму потайных карманов, в которых, вероятно, могло находиться что-то очень ценное.

Я продолжил. К этому моменту на столе осталась коробка с украшениями, большой ящик с тем, что называют хламом – в нём была свалена куча непонятных предметов, в которых нужно было прямо копаться, чтобы найти что-то интересное, а также пяток книг, которые привлекли моё внимание. Сзади, за всем этим великолепием, лежало копьё, которое я решил рассмотреть чуть позже, уже понимая, что Эйзенкурт, кажется, собирается мне впихнуть весь свой груз.

Книги, на которые я положил глаз, были в идеальном состоянии. Это в каком-то смысле было странно, ведь они перевозились в трюме корабля, чихающего копотью и плавающего исключительно по заболоченным берегам реки. Влажность и пыль, однако, не тронули страниц, не покорёжили их и не испачкали, книги были словно только со станка.

Среди них две были мне давно знакомы: «История Мира» Адама фок Хупера, скорее псевдонаука, нежели летопись, и «Речная флотилия» пирата, который жил почти двести лет назад, Авы Огуджа – эта книга представляла собой сборник стихов, которые на самом деле изначально исполнялись под аккомпанемент, а потому лучше слушались, чем читались.

А вот другие три книги были уже поинтереснее. Первая – «Голос глины» - иллюстрированный трактат о секретах работы с глиной, гончарном деле и особенностях обжига в печах разного типа. Эту я взял сразу. Вторая – «История Секты Пожирателя», бесполезная в нашей ситуации, но интересная как минимум потому, что я никогда её не читал, хотя про эту влиятельную секту слышал много плохого. Ну и третья книга: «Сказания об островах». В принципе, это был просто набор сказок, но дело в том, что касался он непосредственно речного архипелага, в который входит и Жым. Помимо него в списке – десяток островов мал мала меньше, часть из которых уже находится в открытом море, а другая часть разбросана по устью реки на значительном расстоянии друг от друга. Возможно, я включу какие-то отрывки из этой книжки в финальное издание моей летописи.

В результате, я взял все книжки сразу. Раз уж я лорд этого острова, почему бы не устроить небольшую библиотеку, не правда ли?

После этого, под одобрительное кивание Эйзенкурта я перешёл к финальной точке своего путешествия у прилавка: к украшениям. Хорошо, что мои прекрасные спутницы стояли на отдалении и не видели, какое беспомощное лицо было у меня в момент, когда я осматривал эти совершенно мне непонятные предметы роскоши. Да, я был дворянином и вырос среди красивых вещей, но вот украшения и духи были мне совершенно непонятны. Я не умел их выбирать, не понимал, что можно подарить девушке, даже не смог бы ответить на вопрос, нравится ли мне та или иная серёжка, браслетик или ожерелье. Я просто был абсолютным дубом в подобного рода материях.

Ещё я поймал себя на мысли, что большинство товаров, привезённых Эйзенкуртом, были, что называется к месту и ко времени, но вот зачем он захватил с собой украшения – загадка. В теории, я должен был жить на этом острове в гордом одиночестве, кого же, по его мнению, я должен был одаривать этими произведениями ювелирного искусства?

- Позвольте проконсультировать вас. – Сказал тихо торговец, подойдя ко мне поближе и тихо хмыкнув. Я буквально почувствовал на своей спине два заинтересованных взгляда, но девчонки не стали подходить, и я решил не обращать на них внимания. – Здесь представлена моя малая коллекция украшений. Мужских тут нет, хотя я пойму, если какая-то вещь заинтересует лорда настолько, что он захочет лично её примерить.

- Не издевайтесь надо мной, Эйзенкурт. Я ни черта не понимаю в украшениях, но мне хотелось бы порадовать дам.

- Что ж, предлагаю вам начать с чего-то попроще, но изящного и сравнительно недорогого. Тут есть очень симпатичные штучки, не требующие серьёзных затрат. К примеру, вот эти серебряные серьги. – Он указал на два набора серёжек из грубого, но всё равно симпатичного серебра. Один набор был инкрустирован маленькими зелёными камешками, возможно, миниатюрными изумрудами, второй – жёлтыми бериллами. Как, чёрт возьми, торговец это делал? Зелёный отлично подходил Арфе под цвет глаз и волос, жёлтый – Петре, радужки её зорких кошачьих глаз отливали желтизной.

Задавать торговцу подобный вопрос было бы непочтительно, поэтому я просто взял оба этих набора и сунул в карман. Проходя мимо ящика с хламом, я обратил внимание на то, что в нём лежали в основном детали каких-то механизмов, среди которых я нашёл одну дверную щеколду. Торговец выдал своё классическое «о-хо-хо», и я запихнул эту щеколду в тот же карман своих простеньких штанов.

Оставалось лишь копьё. Штука полезная, но точно ли она мне была нужна – вопрос. Никто из нас троих не умел им пользоваться, а охотиться с копьём – мудрёная наука, с другой же стороны, оружие лишним не бывает.

- Берите, берите. – Отреагировал Эйзенкурт на мои сомнения. - Стоимость переданных вами мне товаров всё равно ещё не покрыта.

Я забрал копьё, торговец свистнул, и его сын, а я решил считать, что это всё же именно его сын, взлетел прямо по борту корабля на палубу и втянул стол наверх. Арфа и Петра, обложенные покупками со всех сторон, округлив глаза смотрели на меня. Я подмигнул им обеим, призывая успокоиться.

- Что ж. – Сказал Эйзенкурт. – На сегодня это всё, чем я могу вас порадовать. И всё же, я так и не смог купить все листья фиолетоволистной мяты. Согласитесь ли вы, юный лорд, принять от меня вексель на сумму триста серебряных? В следующий раз, вы сможете выбрать для себя что-то из нашего ассортимента на эту сумму.

- Эйзенкурт, сегодня я стал обладателем кучи прекрасных вещей. Если ты считаешь, что остался мне должен, я готов принять от тебя всё что угодно, хоть вексель. Но не думай, что я вспомню о нём при нашей следующей встрече.

- О-хо-хо, это не проблема. У меня отличная память. Компания «Эйзенкурт и сын» всегда возвращает долги, не переживайте. Что ж, юный господин, нам уже пора, нас ждут в одном очень неприметном месте. Позвольте сказать вам на прощание вот что: я надеюсь на то, что вот этот белобрысый ребёнок однажды приедет сюда и возглавит здесь отделение торговой Гильдии. Вы уж порадуйте старика, сделайте так, чтобы она открылась поскорее.

- Мы сделаем всё, что можем. – Отозвался я и улыбнулся.

- К слову, вам пока что явно не хватает населения. Но вы не волнуйтесь, на эту тему у меня тоже есть некоторые соображения. Ждите вестей. – Добавил купец и начал подниматься на борт по верёвочной лестнице, тяжело вздыхая и что-то бубня себе под нос.

Вот так Эйзенкурт с сыном, своим паровым кораблём и всем, что осталось от его товаров, отправился в обратный путь, показав перед уходом чудесный разворот парохода на месте. Мы все втроём были восхищены этим чудом инженерной мысли, а потому долго ещё махали вслед торговому судну, пока оно не скрылось в неизвестно откуда пришедшем в устье реки тумане.

Том 1, глава 7: Осенняя рутина

Как ни странно, основной проблемой того дня стала вовсе не доставка купленных товаров домой, нет, с этим мы расправились быстро, подогнав повозку, запряжённую нашим конём Роем, и погрузив всё добро в неё. Наоборот, мы даже в коем-то веке ехали по звериной тропе с комфортом, и девчонки счастливо смеялись, разглядывая наши неожиданные приобретения.

- Торговать понравилось. – Говорила Петра. – Я счастлива.

Древние, как же она любила говорить, что счастлива, и почему только ей было так важно подчёркивать это каждый раз? Иногда я совершенно её не понимал.

Главной моей проблемой тогда были украшения: когда, в какой момент и каким образом уместно будет преподнести их моим спутницам? Я, напомню, тогда ещё был полным дубом в подобных вещах и даже примерно не понимал, как происходит процесс одаривания красивых девушек ювелирными украшениями.

И если отвлечься от мажорных интонаций, стоит признать, что именно тогда у меня появилась ещё одна причина для беспокойства и того, что мудрецы-книжники называют рефлексией. Я вдруг понял, что мои чувства и эмоции не соответствуют тому, что я читал в романах об известных людях, совершенно не важно, были ли это биографии королей или баллады об эксцентричных разбойниках, харизматичных ловеласах и прочих литературных героях. Тогда я впервые осознал, что со мною что-то не так.

Всё ладилось и всё спорилось, осень начиналась многообещающе. Наша маленькая колония смогла обеспечить себе выживание как минимум на одну зиму, семиглавка росла как бешеная, мы получили бесплатно печку, и кров наш был крепок, а будущее обещало быть светлым. И всё же, я ощущал свою радость как-то приглушённо, словно она была написана на лице у незнакомца, а я лишь наблюдал за его гримасами счастья со стороны.

Почему я с таким трудом смог подарить своим девушкам серьги? Может, потому что у меня в принципе не было того ощущения момента, которое есть у чувствительных людей? За последние два месяца я пару раз испытывал жалость, пару раз - нежность, один раз - возбуждение и даже восхищение женским телом и его теплом, но большую часть дней, проведённых на острове Жым, я чувствовал себя просто нормально: был собранным, решительным и безэмоциональным. В моём сознании эмоции были подозрительно редким гостем, и меня вдруг осенило, что так быть не должно. Впрочем, не могу вспомнить момента, когда было иначе, с самого раннего детства я лишь читал книги, учился чему-то и совершенно потерял из виду чувственное развитие, а теперь, как мне тогда казалось, уже было поздно исправлять итоги многолетнего игнорирования проблемы.

Серьги я подарил так. По приезду мы рассовали покупки куда только смогли, ткань отправилась на чердак, соль в подвал, миниатюрная печь осталась стоять в гостиной, удочки улеглись под кровать Арфы, на которой пока спала Петра, а копьё я повесил над окном, вогнав в бревно и загнув кверху пару гвоздей. После этого мы по традиции отправились разогревать и пить чай, который всё ещё приводил Петру в тот же восторг, что и раньше.

Традиционное чаепитие в тот день началось позже, так что заканчивали мы третью или четвертую чашку уже в сумерках. Начало холодать, и мы оказались вплотную друг к другу, греясь соседским теплом.

- У меня для вас кое-что есть. - Сказал я девчонкам и полез в карман. Оттуда я выудил два комплекта серёжек, завёрнутых в рваные листы жёлтой бумаги, и протянул их Арфе и Петре.

После этого я стал с удвоенным вниманием следить за их лицами. Сначала за Арфой: она раскрыла рот от изумления, а потом с широчайшей улыбкой бросилась мне на шею. Через секунду она вытащила гвоздики, которые у неё всегда были в ушах, и которые я никогда не замечал, и установила новое украшение на полагающееся ему место.

Петра открывала подарок второй. Она уже видела, что получила Арфа, и теперь, сравнив подарки, посмотрела на меня с изумлением. В её глазах стояли слёзы.

- Петре никогда не дарили таких подарков. Петра счастлива. – Снова счастлива, подумал я.

- Смотри, Петра! - Воскликнула Арфа. - Они того же цвета, что и наши глаза! У меня зелёные, у тебя жёлтые! Хозяин, вы гений.

- И вовсе нет. - Сказал я. - Это этот торгаш - гений. Как так получилось, что у него были в наличии столь подходящие товары?

- Вы скромничаете. - Рассмеялась Арфа.

- Можно… можно я спрячу их? Это такой дорогой подарок. - Прошептала Петра. Она была вся красная, словно только что зашла с мороза в парилку.

- Как хочешь. - Ответил я. - Это твоё, делай что пожелаешь.

- Моё. - Прошептала она. - У меня никогда не было своего.

Сказав эту показавшуюся мне очень тоскливой фразу, Петра убежала в дом. Я слышал её быстро удаляющиеся шаги по доскам.

- Милорд, вы удивительно хороши в общении с девушками. Не было ли у вас тайной связи, на которой вы отточили навыки? - Засмеялась Арфа.

- На самом деле, я хотел спросить тебя совсем об обратном. Тебе не кажется, что у меня проблемы с эмоциями?

- Знаете, мой любимый лорд, мой отец однажды сказал мне: все, кому суждено иметь в руках большую власть, всегда немного психопаты. Ваш отец был таким психопатом, ваши деды - совершенно точно такие же, достаточно посмотреть, как они решили проблему с неудобным внуком. И ваши дяди с тётями, и ваши троюродные братья и сёстры, уверена, точно такие же. Но знаете, лично я люблю в вас даже это отстранённое выражение лица. Более того, оно мне нравилось с самого детства.

- Даже не знаю, как на это реагировать.

- Поцелуйте меня, хозяин мой.

И мы поцеловались.

- А ещё, милорд, не знаю, заметили ли вы, - Сказала Арфа, с усилием отстраняясь от моих губ. - Но у Петры не проколоты уши. Думаю, это одна из причин, почему она решила спрятать серьги.

- Я же сказал, у меня проблемы с пониманием других людей.

- Не загоняйтесь слишком сильно. Петра была так тронута, и, как мне кажется, не придала значения характеру украшений. Да, если она до сих пор не проколола уши, возможно, она просто всегда боялась это делать. Но это ведь не главное. Вы подобрали подарки, которые, с одной стороны уникальны, а с другой - равноценны. Видите, даже тут вы выступили как прирожденный политик.

- Не звучит как комплимент.

- Хватит с вас комплиментов, милорд. Их сегодня уже было слишком много. - Арфа весело засмеялась и поцеловала меня ещё раз.

А что же Петра? До глубокой ночи я гадал, как девушка-кошка восприняла мой не самый удачный подарок. Я даже примерно не мог представить её чувства, а спросить напрямую было и некультурно, и невозможно, Петра не смогла бы объяснить чувства, используя свой небогатый словарный запас. Однако она заперлась в комнате и долго не выходила оттуда.

Но ночью всё вскрылось само: девушка пришла в мою комнату, где мы с Арфой уже собирались ложиться спать. В одной руке она сжимала серёжки, подаренные мною, а в другой - масляную лампу.

- Петра хочет надеть.

- У тебя ведь не проколоты ушки, да? - Поинтересовалась Арфа.

- Петре не прокалывали. - Отозвалась девушка-кошка и потупила взор.

- Хочешь, чтобы мы тебе прокололи? - Спросила Арфа.

Петра лишь кивнула. Она забралась с ногами на нашу постель и уткнулась лбом мне в грудь, на этот раз позволив себя обнять. Я всем телом ощущал, что она дрожит. Арфа сходила за своими иглами-шипами и бутылкой со спиртом, протёрла будущее орудие истязания и подошла к Петре. Повелительно, что иногда с ней случается, она указала мне жестом на нашу прекрасную пациентку, и единственное, что я смог придумать, это положить свою руку ей на щеку и поцеловать. Сквозь приоткрытые веки я видел, как округляются глаза Петры, она почти готова была отстраниться, как вдруг стремительные пальчики Арфы пробили ей её кошачье ушко иглой.

Петра застонала и снова зажмурилась. Я поцеловал её ещё раз, и ещё, с каждым разом она отвечала всё активнее. Когда я убрал руку, давая Арфе подойти с другой стороны, Петра уже сама обхватила моё лицо пальцами, спрятав свои немаленькие острые когти, и даже не заметила, как и её второе ухо было пробито.

Арфа профессионально продела серьги, обработала повреждённые участки кожи спиртом и, наконец, довольно вздохнула.

- Ну ладно уже, любовнички. Дело сделано.

Петра наконец оторвалась от моих губ и дотронулась руками до серёжек.

- Петра красивая? - Спросила она с непередаваемо лучезарной улыбкой.

- О да! - Воскликнули мы с Арфой абсолютно синхронно.

- Петра красивая. - Подтвердил я и улыбнулся в ответ.

В общем, Петра переехала к нам. Точнее, мы с трудом разместились втроём на моей маленькой кровати, а на следующий день я снёс к чертям лишнюю стену и сдвинул два спальных места, а Арфа сшила два матраса воедино таким образом, чтобы лежащий в центре случайно не провалился вниз.

Некоторое время назад я размышлял на тему того, чтобы увеличить дом, сделав для Петры собственную комнату, но выяснилось, что это уже не требуется. Как и много одеял, как и много матрасов, как и много лишних слов, если это не слова о любви.

Следующим утром, едва Арфа продрала глаза, она посмотрела на притихшую и прикрывшую глаза руками, но уже не спящую Петру, потом на меня и выдала:

- Милорд, в гареме пополнение!

Я кинул в свою любимую горничную подушку, а Петра зарделась, но против обыкновения не отстранялась, позволяя мне и Арфе погладить её по голове. Я понял, что она осваивается.

***

Ладно, раз уж следующее крупное событие, которому я планирую посвятить целую главу моего труда, произойдёт не скоро, позволь рассказать тебе, мой искушённый читатель, о нашей рутине накануне зимы.

У нас всё ещё оставалась целая прорва работы, которую мы начали выполнять на следующий же день после создания общей спальни (в тот день мы по некоторым причинам выходили из дома только чтобы поставить чай и ополоснуться в Холмовом озере).

Первым делом, я взялся за строительство такого необычного объекта, как мост, но не в замок, а лишь к озёрной бездне, поближе к источнику свежей и вкусной рыбы. Постройка была довольно спорной с точки зрения практического применения, ибо зимой озеро наверняка замерзает, и логичнее было бы ходить рыбачить на реку, но позволь мне, читатель, привести несколько аргументов в поддержку этой идеи.

Во-первых, мы понятия не имели до какого уровня опускается температура зимой на Жыме. Могло статься, что часовое путешествие к берегу реки, кстати, продуваемому сильнейшим ветром, было бы невыполнимой задачей.

Во-вторых, Петра, наш главный рыболов, не носила ни обуви, ни перчаток, а значит, могла насмерть замёрзнуть, сидя на берегу. И никакой чай, который к тому же невозможно было сохранить горячим надолго в связи с отсутствием термосов, не помог бы несчастной девушке-кошке.

Ну и в-третьих, подумай сам, читатель мой, как я ощущал себя, будучи лордом, с одним единственным строением в моём «поселении». Мне хотелось строить и развивать больше, чем выживать и приспосабливаться, необходимость покоряться всем причудам природы приводила меня в бешенство.

В общем, мост я соорудил без проблем, а вот с постройкой для рыбной ловли возникли некие сложности. Я исходил из того, что к концу моста будет пристроен стационарный понтон, так как вогнать сваи в дно было невозможно – дна там уже не было. Однако, первый вариант такого плота, с зимним домиком рыбака сверху, попросту перевернулся – я не учёл, что основание должно значительно превосходить площадь укрытия, чтобы обеспечить устойчивость. В конце концов, в моей тетради со схемами ничего подобного не было. Как мы на пару с Быком доставали неудавшуюся версию постройки из озера – отдельная история. Пришлось спешно переделывать основание, увеличив его в два с половиной, а то и в три раза.

В середине домика я выпилил в полу отверстие где-то метр на метр: когда озеро замёрзнет, в этом отверстии мы высверлим лунку, и можно будет заниматься зимней рыбалкой не выходя наружу.

Вторая версия сооружения получилась весьма убедительной, и, если лёд не поломает сам плот, план должен был сработать как нужно. Я также установил дверь, сняв петли с ещё одного сундука, и пришёл к выводу, что всё готово. Петра даже протестировала этот способ рыбной ловли, и он ей понравился, хотя, возможно, ей понравилось то, что через пару часов её затворничества мы с Арфой вторглись в рыболовецкий домик и опробовали на прочность установленные мною там скамейки. Скамейки оказались весьма прочны, я мог гордиться ими.

Потратив на всё это дело почти полторы недели, я перешёл к сооружению зимнего помещения для наших животных, оно стало следующим зданием на пока что безымянной улице. Отмечу ещё специально для тебя, любимый мой читатель, что мы изначально косили и сушили довольно много травы, чтобы наши звери не голодали. Это на случай, если тебе было интересно, чем же мы планировали кормить их зимой.

Строительство большого амбара, хлева, или как назвать эту штуку, растянулось на долгое время, потому что мне пришлось сперва срубить много высоких мощных деревьев. Я даже подумал было, что такими темпами скоро превращусь в настоящего качка, но мышцы мои особо не изменились, разве что задеревенели и отказывались выполнять свои прямые обязанности. В любом случае, согласно схеме мне необходимо было возвести просто большое квадратное здание с массивными воротами, выходящими на ту же сторону, что дверь нашего домика. Открываться ворота должны были наружу, поэтому запорный механизм я собирался разместить там же.

Пол в хлеву я выложил тонкими досками, площадку перед воротами на всякий случай тоже, просто чтобы трава не мешала их открывать. Стены сделал из вертикально воткнутых в землю брёвен, а щели между ними снова забил глиной и мхом. Никакого отопления в хлеву не предполагалось, я сделал лишь небольшое окошко под потолком, чтобы животные не задохнулись тем, что сами надышат, а бревенчатую крышу собрал под небольшим уклоном, чтобы с неё стекала дождевая вода и без проблем соскальзывал снег по весне. В один из дней пошёл дождь, самый настоящий ливень, и мы час просидели вместе с животными в хлеву, проверяя крышу на прочность. Она идеально справилась с поставленной задачей.

У стены я поставил кадушку для воды и отвёл место для сена, там наши буйвол с конём будут трапезничать длинными морозными вечерами.

Так прошёл первый месяц осени.

Понятное дело, помимо моего строительства в нашем поселении происходило ещё много чего. Арфа набрала тонну грибов и несколько дней потратила только на их промывку и засушивание, теперь грибы висели под потолком подвала, каждый был привязан за отдельную лесочку, продетую сквозь толстую мясистую ножку. То, что по причине размеров или плотности повесить не удалось, сразу отправилось в похлёбку, которую мы радостно ели пару недель. Жаль, что у нас пока не было возможности каким-либо образом изготовить сметану, с ней грибной суп был бы ещё вкуснее.

По вечерам она шила: одеяла, новые наволочки для подушек, она так мастерски научилась творить подобные вещи, что, получив в свои руки действительно качественную ткань, создала настоящие произведения искусства и даже потратила время на золотистого цвета вышивку. Как она сказала, в доме лорда обязательно должны быть хорошо украшенные подушки – без них какой ты лорд?

После того, как она дошила всё, что можно было, она озаботилась моим внешним видом. Увы, никаких материалов под стать лорду не обнаружилось, и мы решили подождать Эйзенкурта с его товарами, вдруг в следующий раз он догадается привезти что-то стоящее. Специально под это дело мы набрали ещё мешочек трав и, не без радости, констатировали, что фиолетоволистная мята и не думала заканчиваться, на склоне холма её было предостаточно, да и мои посадки не увядали, что я трактовал как успех нашего рискованного предприятия. Да-да, не указывай мне, пожалуйста, сметливый мой читатель, на то, что ранее я планировал прекратить продажу мяты хотя бы до весны: у нас было много важных потребностей, которые мы не имели никакой возможности удовлетворить каким-то иным способом.

Теперь наше поселение уже больше походило на место, пригодное для жизни: у нас был и дом с печкой, и милое крыльцо, на котором мы теперь отдыхали после трудов, и хлев, в котором и Рою и Быку было комфортно, и даже мостик с рыболовецким домиком, а за нашими хоромами расположилось небольшое поле, на котором изо всех сил стремилась взрасти вкуснейшая семиглавка. К концу первого месяца осени она уже вымахала на полметра, тяжёлые мясистые стволы начали закручиваться и стелиться по земле, что означало обилие питательных веществ и, потенциально, отличный урожай.

В общем, как я и сказал выше, будущее казалось нам светлым.

Вечерами, когда темнота уже не давала работать на улице, мы сидели возле печки, которую я наконец установил в гостиной, пили горячий чай и лениво разговаривали о том о сём. Иногда Арфа возвращалась к своему рукоделию, которому она в моменте почему-то готова была посвящать всю себя, и тогда мы с Петрой садились к столу, она – у меня на коленях, и я учил её читать. Нашим учебником стали «Сказания об островах» Огуджа – на проверку они оказались практически сборником народных легенд, записанных со слов болотников и людей Мраги, речных народов, что издревле жили на этих территориях. Их специфическое мировоззрение вызывало непонимание и у Петры, которая ненавидела воду и любила рыбу, и у меня, потому что оно отличалось каким-то упорным стремлением к полудикому существованию. Местные верования и обычаи, уверен, покажутся тебе, мой дорогой читатель, слишком допоптопными и варварскими, но главное, что таила в себе книга – красивые, щемяще тоскливые местные легенды о столкновении земных и водных миров.

В связи с тем, что занятия Петра начала с легенды о безымянном пирате Мраги, который всю свою жизнь стремился вернуться в родное племя, изгнавшее его когда-то и даже пригрозившее повешением в случае его возвращения, её лексикон пополнился большим количеством неприменимых в жизни слов: она выучила термин такелаж (и даже научилась его писать, хотя её способ захвата карандаша вызывал у меня приступы хохота, естественно, подавляемого), интересовалась, где у нашей джангады бушприт, и почему не бывает заднего и переднего галсов. Я как-то в шутку ей сказал:

- Давай оденем тебя, как пирата? Сошьём повязку на глаз, будешь ходить как морской волк.

- Петре пойдёт повязка? – Задумчиво спросила девушка-кошка.

- Петре пойдёт всё, что угодно. – Отозвалась Арфа, и я подтверждающе кивнул. Девушка-кошка расплылась в улыбке.

Ночи мы теперь проводили под одним большим и тёплым одеялом, набитым перьями. Арфа смогла набрать нужное количество птичьих тушек, так что мы также смогли закоптить приличное количество мяса, оно складировалось в подвале и периодически проверялось на предмет ухудшения состояния. Судя по тому, что мы наблюдали, мясо вполне способно было пережить зиму, а наше замечательное одеяло само по себе стоило всех затраченных усилий.

Смотря на спящих девчонок, я вдруг начал замечать вещи, которые раньше подметить физически не мог: например, выражение лица Арфы, что во сне было блаженно спокойным, она спала как убитая, и это был тот самый сон, который лекари обычно называют целебным. Такого открытого и не омрачённого никакими тёмными думами выражения я у неё никогда раньше не видел, потому что, будучи служанкой, Арфа всегда должна была быть на шаг впереди, предугадывать желания своего молодого господина, а потому постоянно хмурилась, ночью же она превращалась в милую девчонку с постоянно слегка приоткрытым ртом.

Петра наоборот спала беспокойно. Видимо, месяцы, проведённые ею в одиночестве и в дикости, наложили на её сон отпечаток нервозности, а может, матуи в принципе такие, но вертелась она во сне как юла, постоянно меняя позу и вытягивая свои когтистые руки во все стороны. И всё же, стоило лишь коснуться её тела пальцами, как она обхватывала меня и затихала, хотя бы на полчаса. Словно ей постоянно нужно было подтверждать реальность её новой жизни, знать, что кто-то, а конкретно – мы с Арфой - был рядом. Но несмотря на всю ту нежность, которая в такие моменты просыпалась во мне, я уже начал замечать, как некогда измождённая Петра, которую хотелось лелеять и защищать, начинала приходить в норму, отъедалась, восстанавливала мех, она уже выглядела скорее как сильное и опасное существо, способное разорвать противника на части парой движений своих цепких рук, чем как наша переломанная пациентка. Неужели ей суждено провести всю свою жизнь на этом Древними забытом острове?

Я всё чаще бодрствовал ночами, а когда две красавицы засыпали глубоким сном, вставал, отходил от них к противоположной стене и погружался в нервные думы о них, и о себе, и о нашем завтра. Иногда я думал, достоин ли я, ненужный, отторгнутый от цивилизации внук двух королевских фамилий, таких благ, достоин ли являться объектом любви моих прекрасных молодых подруг, или это просто страх одиночества так влияет на них. Во мне не было ничего особенного, ни каких-то особых талантов, ни физической силы, ни ума, и даже чувственная моя сторона ещё только просыпалась, и совершенно неизвестно, какой она станет, когда проснётся полностью. Может, всё это лишь иллюзия, и я на самом деле, как справедливо отметила Арфа, психопат, не способный к настоящим эмоциям?

Мне было обидно за Арфу и за Петру, казалось, что держать их при себе, пусть я даже был правителем этих земель, жестоко. Но и, честно признаюсь, отпускать их от себя мне тоже не хотелось. В общем, думы мои были темны, но я всеми силами старался сделать так, чтобы девчонки не видели этого моего обеспокоенного лица, его видела только кромешная мгла помещения, лишённого окон.

На второй месяц осени мы получили новое письмо от нашего доброго друга анонима. В нём было написано следующее:

«Уважаемый лорд Айн Кремлих!

Рада была получить от вас весточку, но ещё больше была рада фиолетовой мяте, которую доставил мне теперь уже наш общий друг Эйзенкурт. Вот уж не думала, что у вас под боком есть что-то настолько ценное. Не переживайте, я никому не скажу о вашей находке.

Сообщаю вам, что торговец прибудет к вам на третий день недели после осеннего солнцестояния, он привезёт новые товары и кое-что от меня лично, что может пойти в зачёт его перед вами долга.

Надеюсь, что мы сможем встретиться с вами в скором времени и поговорить обо всём.

Неизменно ваш анонимный друг.»

Петра на этот раз осмелилась дотронуться до почтового голубя.

- Птичка. – Сказала она таким тоном, что я начал переживать за жизнь и здоровье нашего смелого почтальона. Голубь, однако, не проявлял никаких признаков страха, а девушка-кошка вовсе не пыталась как-то его напугать. Наоборот, она втянула когти и нежно погладила крылатое создание по белоснежной головке. – Милая птичка.

Думаю, что мы все одинаково обрадовались вестям о прибытии парохода Эйзенкурта, потому что у каждого на уме было что-то своё. Арфа надеялась на дорогие ткани, Петра, я знал это уже давно, мечтала о сахаре, который можно было бы церемониально добавлять ложечкой в чай и помешивать его с приятным звоном (впрочем, и чашки, и ложки у нас были деревянными, так что это будет скорее стук), ну а я мечтал о чём-то, что сможет заменить нам озеро в качестве места для мытья.

Уже похолодало, и мыться было сложно, приходилось очень быстро бежать домой после купания и отогреваться у печи. Зимой же данный способ смыть с себя грязь и пот вообще будет недоступен.

Поэтому каждый из нас, островитян Жыма, ждал торговую миссию со своими особыми надеждами.

Том 1, глава 8: Новые островитяне в количестве четырёх человек

В день, когда должен был прибыть купец Эйзенкурт, мы с самого утра пошли купаться в озере (нельзя же встречать гостя с сальными волосами!), и именно тогда, можешь считать это совпадением, мой любимый читатель, или даже литературным допущением, я осознал, что от холода сводит мои уставшие от строительных работ ноги. Сколько ещё мы могли пользоваться таким способом мытья – неизвестно, но, думаю, уже в течение пары недель всё это закончится, и нам придётся прозябать в грязи до весны.

С тех пор, как мы съехались, мы втроём ходили в рыбацкий домик мыться, никакого стеснения уже не осталось. На пустынном острове посреди самой широкой реки северных королевств смущение как-то притупилось, нам даже думать не хотелось о каком-то там стыде. Периодически девчонки обнажёнными радостно плескались в озере, даже Петра перестала бояться воды и, если только не заплывала случайно на глубину, не испытывала никакого дискомфорта. Я предпочитал просто постоять на расстоянии пары метров от берега, где вода уже доходила мне до подбородка, периодически отбиваясь от налетавшей Арфы, пытающейся заставить меня плавать. Должен признаться, что и в этом я плох, причём плох до сих самых пор, отсутствие водоёмов на территории поместья, где я провёл своё детство, предопределило моё неумение держаться на воде дольше пары минут.

Как бы то ни было, чаще мы использовали для мытья рыбацкую постройку и её, назовём это так, «прорубь» посреди пола. После купания мы насухо вытирались и бежали домой, где поспешно чаёвничали. Таким образом, в банный день мы освобождались для работы только к полудню, и тот день не был исключением.

Поэтому, когда мы, чистые и облитые духами Арфы, прибыли на телеге на берег реки, корабль Эйзенкурта уже приближался к нашей пристани на всех парах (очень подходящее выражение). Он был всё такой же внушительный, хотя, как я читал в немногочисленных книгах по мореходству, что обнаружились у меня дома, корабли, бороздящие внешние воды, были в разы крупнее, но и их подводная часть была внушительнее, такое судно вряд ли могло пройти по фарватеру Мраги.

Сам торговец очутился на борту джангады практически через секунду после швартовки, и вид у него был донельзя самодовольный.

- Дорогие друзья! Мой любезный молодой лорд! – Провозгласил он. – Я так рад видеть вас троих в добром здравии!

Мы, понятное дело, также заверили его, что счастливы приветствовать его на нашем острове в любое время дня и ночи, а Арфа соблазнительно помахала у него перед лицом мешочком с мятой.

- О-хо-хо, я так никогда не расплачусь с вами, дорогие мои покупатели! – Воскликнул он и свистнул. В тот же момент сверху соскользнул русоволосый Эйзенкурт-младший, и в руках он держал, что бы ты думал, не менее дорогой читатель мой, банный таз. Я прямо глазам не поверил.

Таз был невелик, но сделан на совесть, и я было решил, что мне сказочно повезло, но Эйзенкурт не дал мне прокомментировать это знаковое событие.

- Услышав о количестве населения острова Жым, наша общая всё ещё анонимная подруга посчитала, что вам жизненно необходим банный набор. Не буду дословно воспроизводить её доводы. – Эйзенкурт рассмеялся себе в усы. – В набор входит этот чудесный таз, красивый графин для горячей воды, а также набор мочалок и одно полотенце, добытое прямо в родовом поместье сударыни.

Мальчишка, пока торговец вёл беседу, за пару итераций доставил всё описанное на телегу. Сказать, что я был безмерно счастлив – ничего не сказать. Исподволь я обратил внимание на то, что махровое полотенце было лишено герба, что показалось мне заслуживающим внимания фактом.

Позволь, я объясню тебе, что это значит: в поместьях дворян принято украшать полотенца и халаты гербом владельца, не знаю уж, почему это стало нормой, возможно, что-то связанное с гордыней высокородных. Здесь же гербы были срезаны, на полотенце остались следы вышивки – торчащие нитки, но что за буквы украшали его когда-то, узнать не было никакой возможности. Думаю, это было продолжением политики нашей анонимной помощницы по сокрытию своей личности.

- Надеюсь, на этом выданный мною вам вексель теряет силу, и мы можем начать торговлю, что называется, в дебет! – Провозгласил купец. – Однако есть ещё одно важное дело, которое не терпит отлагательств.

- Ещё одно? – Удивился я. – Эйзенкурт, а вы уверены, что я в итоге смогу с вами расплатиться?

- О, не беспокойтесь, молодой лорд, это дело не связано напрямую с финансами. Нет, тут речь о населении острова.

- О населении? – Удивилась Арфа.

- Да, госпожа.

- Никакая я вам не госпожа! – Обиженно проговорила она, хотя я приметил, как на бледных щеках Арфы проступает лёгкий румянец. – Я всего лишь служанка.

- Что-то мне подсказывает, что теперь ваш статус совсем иной. – Эйзенкурт опять расхохотался. Я заметил, что горянин вообще был довольно смешливым, и даже если это был такой психологический приём ушлого торгаша, настроение он поднимал на раз. – В любом случае, давайте перейдём к делу. Если помните, я обещал вам подумать о том, что я могу предложить на тему роста количества подданных. Понимаю, что увеличивать популяцию прямо накануне первого снега – опасная затея, однако в нашей работе всегда есть некий фактор непредсказуемости, да и вы проявили себя как ответственный и эффективный лидер. По крайней мере, именно так описывает мне вас наша общая знакомая.

Он свистнул снова, и мальчишка спустил сверху совершенно иную по своей конструкции верёвочную лестницу. По сравнению со старой, эта оказалась куда более удобной и безопасной, рассчитанной на человеческие руки, а не на горянские огромные лапы. Мы с девчонками замерли в ожидании.

Тяжело перевалившись через борт, по лестнице начала спускаться старуха, замотанная в черную вязаную шаль, следом ползли, удерживая подмышками небольшие тюки двое детей, и замкнул процессию высокий худощавый мужчина, на спине которого разместился огромный походный рюкзак.

Мы молча ждали, когда все четверо спустятся на борт джангады и предстанут перед нами. Петра спряталась за меня и робко, но с любопытством выглядывала оттуда, Арфа же стояла, уперев руки в бока и сохраняя совершенно невозмутимый вид. Глядя на неё, можно было подумать, что она готовится принимать прошения. Вероятно, на неё так подействовали слова Эйзенкурта о её очевидном новом статусе. Впрочем, мы никогда не поднимали тему каких-то социальных ролей в нашей компании, ибо в сообществе, состоящем из трёх человек, это не имело ни малейшего смысла.

Старуха была действительно пожилой, даже древней, ей было лет семьдесят, и каждый день каждого года оставил свою печать на её сморщенном лице. Учитывая её состояние, никаких вещей ей не доверили, только кривая деревянная клюка сопровождала её по всей видимости уже не первый год.

Детишки, наоборот, были полны сил, румяны и круглы, по ним нельзя было сказать, что они как-то физически страдали, однако взгляды у них были грустные, взрослые. Мальчик и девочка лет пяти, пока такого описания достаточно, но позже я обязательно посвящу им какое-то количество страниц. Мужчина же, вероятно отец, ибо схожесть была на лицо, был бледен и растерян. Никаких иных эпитетов подобрать я не могу, разве что ещё раз обращаю твоё внимание, читатель, на то, что он был худ и высок, выше меня на голову.

- Позвольте приветствовать лорда острова Жым, достопочтенного Айна Кремлиха. - Тихим почтительным голосом сказала старуха и слегка склонила голову. Я сразу узнал её повадки: она точно была прислугой в каком-то богатом доме, явно не самой низкой в звании, ибо наклон головы её свидетельствовал о достаточно высоком статусе среди слуг и близости к хозяйской семье. - Мне невыразимо приятно видеть перед собой славного потомка двух королевских родов. Вы так похожи на вашу се…

- Позвольте мне вас перебить. - Внезапно прервал её приветствие Эйзенкурт. - Давайте лучше я объясню ситуацию, так сказать, не отходя от кассы. Молодой лорд, эту женщину зовут Присцилла, она - бывшая старшая служанка в доме вашей ныне покойной троюродной сестры, принцессы Рвачей Типы.

Краем глаза я видел, как вздрогнула Арфа, а затем перевела взгляд на Петру. Та вжалась в меня и потупила взор. Кажется, моя служанка рассказывала мне что-то о Типе, о том, что её убила сошедшая с ума матуи, после чего на народ людей-кошек начались настоящие гонения – действительно трагичная история, которая должна была бы волновать меня куда больше, если бы я хотя бы раз в жизни видел хоть кого-то из своей родни. Я почувствовал, как пальчики Петры с острыми как бритва когтями сжали мою правую руку.

- Ах, не пугайтесь! - Заговорил, наконец, мужчина, до этого молчавший. - У нас нет никаких предубеждений против матуи. Наоборот, мы полагаем, что служанку принцессы и нашу хорошую подругу подставили. Все в поместье любили её, и никто не мог допустить и мысли, что она убийца. До того кровавого вечера она всегда проявляла заботу и любовь по отношению к принцессе Типе, они вместе читали книжки, устраивали чаепития в саду и просто хорошо проводили время.

Когда в своём перечислении мужчина дошёл до чаепитий в саду, Петра сжала мою руку ещё сильнее, я буквально чувствовал, хотя и не видел, как к её глазам подступают слёзы.

- Собственно, это причина, почему они здесь. Присцилла и Копа, её сын, работали вместе с матуи, имя которой не принято более называть, в поместье принцессы Типы, и свидетельствовали в защиту женщины-кошки. Они всеми силами пытались обелить её репутацию хотя бы посмертно, но только навлекли на себя беду. Тогда им пришлось бежать, их приютила наша общая знакомая, пожелавшая пока остаться безымянной. - Эти слова Эйзенкурт произнёс особенно громко, и гости закивали головами в такт, подтверждая, что даже под страхом смерти не назовут имя нашей благодетельницы. - А позже предложила им начать новую жизнь у вас на острове Жым, потому что и ей стало немножко опасно прятать беглецов у себя.

- Милорд. - Вклинилась в разговор Присцилла. - Нам некуда идти, негде укрыться, вы - наша последняя надежда. Вероятно, мы не сможем быть особенно полезны, но мы приносим вам клятву верности на весь срок, что отпущен нам. Хотя бы ради этих детей.

- Если честно, не вижу ни единой причины для отказа. - Ответил я. - Мы действительно обсуждали возможность увеличения поселения, и, если вы готовы жить на острове Жым и вносить посильный вклад в его развитие, я не против.

Пока я пытался поздороваться с Копой за руку, чего он старательно избегал и краснел, объясняя свою реакцию разницей наших происхождений, Арфа подошла к детишкам и села перед ними на колени.

Я видел, что она пытается их разговорить, но, судя по всему, не слишком удачно: мальчик и девочка уткнули взоры в деревянный настил, и если и отвечали на её вопросы, то только да или нет. С другой стороны за моей спиной Присцилла устремилась к Петре и встала рядом с ней так, чтобы и я мог слышать её негромкий голос.

- Ты так похожа на неё. Удивительно.

- Простите. - Петра потупила взор. Я всё никак не мог понять, как девушка-кошка относится к произошедшему – винит ли она во всём людей, винит ли несчастную, сошедшую с ума матуи, или думает только о своей потере и страдает из-за неё.

- Глупости. Это я должна просить прощения. Наших слов не хватило, чтобы спасти ваш народ. Мне очень жаль, нам всем больно было видеть тот беспредел, который начался после подписания указа о преследовании матуи.

- Бабушка. - Замотала головой из стороны в сторону Петра. - Было страшно и одиноко, но ведь в итоге Петра встретила Айна и Арфу. Петра благодарна.

Она развела руками, пытаясь жестами показать, кому именно она благодарна, но выразить трансцендентное движениями конечностей не смогла.

- Ты называешь лорда просто Айном, дитя? – Внезапно хитро улыбнулась Присцилла. - Может ли быть, что ты одна из его наложниц?

- Наложниц? - Петра удивилась, кажется, она не знала такого слова. Она повернулась ко мне и вопросительно посмотрела в глаза. - Петра наложница?

- Думаю, мы ещё не определили статусы друг друга. - Засмеялась Арфа, поднимаясь с колен.

- Не думаю, что Петра - наложница. - Сказал я, заставив всё-таки Копу пожать мне руку. – Не думаю, что это слово вообще будет в ходу на острове Жым, потому что я и сам не до конца понимаю его смысла.

- Я поняла. - Тихо, одними губами засмеялась Присцилла, и я лишний раз убедился в её идеальной выучке и старческой мудрости.

- Вы знаете наши обстоятельства? - На всякий случай уточнил я у Копы. - Дом придется строить самим, на острове больше нет ни души, если не считать саблезубых кроликов, природа вокруг дикая и даже опасная. У нас есть средства защиты, но всё же, мы тут можем надеяться исключительно на себя.

- Да, наша спасительница всё объяснила. Поверьте, мой лорд, мы сбежали сюда ото зла столь страшного, что любой съедобный корень будет нам благодатным пиром.

- Ну, корень обещать не могу, надо проверить запасы, но мясо, яйца, грибы и чай могу предложить. А ещё компот из лесных ягод. - Улыбнулся я, и вдруг осознал, что с точки зрения питания мы достигли больших успехов, чем я мог мечтать, отправляясь сюда в изгнание.

- Это прекрасно. – Пробормотала, смотря в далёкое никуда Присцилла. Я уже понял, что она всегда выглядела и будет выглядеть как умный человек, который многое понимает, но не спешит об этом болтать. Мне нравился такой подход. - На старости лет стать островитянкой - замечательное приключение, правда?

Она тяжело взгромоздилась на повозку, Копа закинул к ней детей и, вернувшись к месту проведения товарно-рыночных операций, встал за моей спиной. В глазах его светилось что-то, сильно напоминающее щенячью преданность.

- Думаю, не ошибусь, если скажу, что семья Присциллы никогда не видела такого простого в общении дворянина. - Рассмеялся Эйзенкурт, и Копа смущённо кивнул. - Что ж, поговорим о торговле, молодой лорд?

- Да, лорд купец, я готов.

Копа, кажется, не понял такого обращения, зато торговец прыснул. Сложив пальцы свистком, он снова призвал мальчишку, который резво спустил стол с товарами сверху, а потом приземлился рядом с ним и, сцепив руки за спиной, уставился на меня. Я подумал, помнится, что за все время нашего знакомства пацан не произнёс ни слова, и вообще был крайне покладист, чего не ожидаешь от таких маленьких сорванцов, пусть даже и бородатых.

Ну да не важно. Передо мной снова был битком набитый прилавок, и я снова не знал точно чего хочу, впрочем, в этот раз купец прихватил всего понемногу, видимо, давая мне возможность выбирать из большего количества предметов. Так сказать, решил показать разноплановость своего ассортимента, что можно считать довольно умелым способом ведения торговли.

Я повернулся к Эйзенкурту, но он в это время любовался на девчонок, которые дразнили его своими ушами с новыми серёжками.

- Я так понимаю, ваш подарок произвёл фурор. - Разулыбался торговец. - О-хо-хо, вы проявили невероятную проницательность в момент выбора, даже я взял на вооружение этот ваш метод. Уверен, вы были вознаграждены.

Он состроил какую-то заговорщицкую гримасу, но я сделал вид, что ничего не понял.

Среди товаров на этот раз практически не было ткани, только длинный рулон чёрного немного волосатого материала. Я решил взять его на всякий случай, хотя не мог даже представить, куда бы он мог пойти. Зато под этим рулоном обнаружилось то, чего я и ожидать не мог: на дне ящика лежал квадратный брусок мыла, наверное, килограмма два. Естественно, я его забрал.

Что ещё?

В глубине бездны товаров мною был обнаружен очень примитивный гончарный круг.

- Купил его у болотников буквально позавчера. - Похвастался купец. - Простой, но рабочий.

Учитывая книгу по гончарному делу, которую я приобрёл у Эйзенкурта в прошлый раз, я решил взять и круг, пусть он и очень уж простенький, побитый жизнью. Взял также единственную книгу - "Сказки сестёр Тенебрарум", время выпуска - прошлый век, тогда ещё печатные книги иллюстрировали вручную, типографские печатные платы годились только для текста. Почитаем с Петрой и, видимо, с детьми, хотя сказки у двух совершенно сумасшедших сестёр были страшноватые.

- Обратите внимание вот на эту коробочку. - Уже привычным заговорщицким тоном сказал мне Эйзенкурт. - Это одежда, но непростая.

Я приподнял крышку, и понял, что торговец, как всегда, прихватил то, что могло меня заинтересовать: в деревянном ящичке с красивым орнаментом на крышке лежали чулки, подвязки и прочие фривольные аксессуары для будуара. Не то, чтобы меня не устраивало, как выглядели мои подруги, мне всё нравилось, но почему бы не предложить им иметь какой-то комплект одежды только для меня? Возможно, это эгоистично, но, в конце концов, могу я хоть немного проявить свой врождённый дворянский эгоизм?

- Вам придется продать мне это вместе с коробкой, Эйзенкурт. Это нельзя показывать детям.

- О-хо-хо. - Смеётся пройдоха. - Коробочка, согласитесь, тоже прехорошенькая, юный лорд.

Я взял с девчонок обещание не открывать шкатулку и передал её им. Кажется, они были заинтригованы, но я был совершенно уверен, что они не станут подсматривать, пока я не разрешу.

- Что ж, раз с товарами для души разобрались, давайте перейдём к полезному в хозяйстве. - Эйзенкурт сделал вид, что стал серьёзнее. - Позвольте продемонстрировать вам новую коллекцию товаров из линейки "Аграрии Эйзенкурта".

Он указал толстым пальцем на мешочки, лежащие в серой бумажной таре. Тут имелись семена в том числе знаменитой северной фиолетовой пшеницы (впору было задать вопрос учёным Международного института естественных наук, почему у нас в северных королевствах так много фиолетовых растений), мешок с семенами подсолнуха остролистного - отличного источника растительного масла, добыть которое весьма и весьма сложно, несколько мешочков с семиглавкой и один - с волшебным удобрением из костной муки редких речных рыб, как назвал его Эйзенкурт. По его словам, оно позволяет увеличить скорость роста любых сельскохозяйственных культур чуть ли ни вдвое.

Отказываться не было никакого смысла, так что я попросил Копу отнести покупки в телегу, однако мальчишка его опередил.

Заметил я также ручную дрель, этот простой в использовании, но почти всемогущий инструмент был мне страсть как необходим. Вспоминая, как я вырубал дырку для трубы нашей печки, я сильно пожалел, что торговец не привёз её раньше, так что и её я взял.

- Предполагаю, что обновлять коллекцию украшений пока рано? - Задал мне ещё один вопрос на ухо купец.

- Вообще-то, лорд Эйзенкурт, - Я подольше протянул его имя, чтобы он насладился звучанием не принадлежащего ему титула. - Есть кое-что, о чем я думаю.

Глаза торговца загорелись, но тут я вынужден прервать рассказ о покупках, так как, являясь автором сего труда, я бы хотел устроить тебе, читатель мой, небольшой сюрприз.

В любом случае, последней покупкой стало животное, а точнее птица.

Было так: бродя у стола взад-вперед, я всё думал, что ещё можно приобрести, ибо остальные товары купца были хоть и полезными, но вовсе не необходимыми, что-то вроде приятных излишеств: небольшие предметы мебели, различные шкатулки и тары для сыпучих материалов, была карта острова, точно такая же, как та, что я перерисовал ещё будучи обитателем родового поместья, имелась пара курительных трубок, попроще, чем у самого торговца, и мешочек с табаком, но я пока не планировал становиться курильщиком.

Что меня действительно интересовало, так это полукруглый предмет, накрытый простой чёрной тряпкой. Я прошел мимо него раз, прошёл второй, уже в обратную сторону, наконец, Эйзенкурт, почувствовав мой возрастающий интерес, сдёрнул покров, и я увидел его - прекрасного почтового голубя, совершенно белого, с длинным торжественным хвостом.

- Хочу предупредить вас, молодой лорд, что на этого красавца вы потратите последние листья мяты.

Но меня уже было не остановить. Обладать собственной почтовой птицей означало выйти в мир большой корреспонденции, а где письма - там новости, договоры, секреты. Я уже говорил тебе, любезный читатель, что мой рано погибший отец смог каким-то образом внушить мне уважение к осведомленности, и эта птаха буквально выводила меня, по крайней мере в моей голове это было так, в другую лигу, как правителя, как дворянина и как интеллектуала, коим я по молодецкой глупости ещё рассчитывал стать.

На этом, как и сказал торговец, мои деньги кончились. Самый прозорливый читатель, вероятно, поинтересуется: уверен ли я, что коварный Эйзенкурт меня не обманывал? Подозреваю, что примерно об этом же думала Арфа, принимая птицу и отдавая целый мешок драгоценной мяты за в разы меньшее чем в прошлый раз количество качественных товаров. Можно было даже не спрашивать, что случилось, эмоции отражались у неё на лице.

Что ж, если даже у меня и проскальзывали подобные мысли, нужно было понимать, что вариантов у меня не было. Портить отношения с торговцем было совсем не с руки, да и до весны я не планировал больше продавать листья фиолетового растения, чтобы не уронить спрос. Так что, я не стал выяснять подробности.

Под конец встречи Эйзенкурт сказал:

- Дорогой молодой лорд. Это моя запаховая визитка, не стесняйтесь отправлять старику сообщения, когда вам потребуется помощь, поставки или просто добрый совет. - Он протянул мне небольшую квадратную тряпочку с выгравированной на ней буквой Э. - Теперь мы с вами всегда на связи, так что хоть мы и расстаёмся, скорее всего, до весны, в любой момент сможем пообщаться. Я всё ещё надеюсь, что однажды именно мой сын возглавит представительство торговой Гильдии на Жыме.

- Для вас так важно, чтобы он остался тут? Это ведь пустой остров с несколькими жителями в полудиких условиях.

- Молодой лорд, поверьте моему жизненному опыту. Любой клочок земли в правильных руках может стать раем. А ваши руки, судя по этим благородным мозолям, достаточно надежны. Впрочем, есть ещё кое-что, что я хочу вам сказать.

Он взял меня за рукав и отвёл подальше от толпы заинтересованных подданных.

- Увидев ваш интерес к почтовому голубю, я понял, что вы заинтересованы в информации. Могу ли я рассказать вам о том, что творится в Мариолле и Рвачей? Возможно, вам будет небезынтересно послушать.

- Конечно, Эйзенкурт, рассказывай.

И торговец начал свой неспешный монолог. Краем глаза я видел, что на повозке мои подданные начали весело болтать друг с другом, поняв, видимо, что меня сейчас лучше не отвлекать.

- Позвольте мне, юный лорд, напомнить вам, что в королевстве Мариолла – семь прямых наследников престола, трое из них – дети нынешнего короля и пятеро – внуки. Матушка ваша лишена права наследования, так что из детей остаётся двое, оба – принцы. У Рвачей ситуация сложнее, детей у короля было семеро, от трёх его жён, доброго им здоровья. – Я про себя поблагодарил Эйзенкурта за такт, выказанный им словами о том, что наследником было семеро, ибо двое из них, к сожалению, уже скончались. Впрочем, в любом случае моего отца ещё при жизни отлучили от права наследования.

- Я так понимаю, начинается перетягивание одеяла? – Поинтересовался я.

- Да, начинается. После смерти принцессы Типы, во втором поколении династии Рвачей осталось всего пять претендентов на престол включая вас, первое же поколение стремительно стареет, а король и не думает слагать с себя полномочия. В народе ходят слухи, что пятеро сыновей и дочерей его давно уже ждут плохих новостей от придворных лекарей, но те ежегодно выносят вердикт, что король обладает стальным здоровьем. При этом, внуки его, скажем так, сплошь эксцентричные личности, которых, судя по всему, престол совершенно не интересует, так что Рвачей медленно подходит к ситуации, когда пятеро детей подерутся между собой. Все они сейчас ищут себе больше жён или мужей, чтобы родить более сговорчивых наследников и использовать их как козырную карту при дележе трона. Вы понимаете, к чему я клоню?

- Нет, Эйзенкурт, признаться, я слишком молод, чтобы понимать такие намёки.

- Хорошо, я объясню, юный лорд. Не стесняйтесь чего-то не знать, стесняйтесь делать вид, что знаете, когда это не так. – Важно заметил Эйзенкурт. – В общем, в обоих королевствах рано или поздно начнётся делёж имущества, и победителем в нём выйдет тот, кто сможет предложить знати что-то незаменимое. И, даже если сейчас остров Жым не представляет особого интереса, в будущем, когда под вашим руководством он начнёт расцветать, а он начнёт, не спорьте, взгляды претендентов обратятся к нему.

- Да. – Сказал я. – Это может вызвать серьёзные проблемы.

- Да, юный лорд, может. По счастью, в первом поколении наследников нет женщин, способных предложить вам скрепить дружбу узами брака, но вот во втором они есть. Мужчины же готовы будут предлагать вам альянсы и военные союзы, что приведёт к ухудшению отношений с противостоящей королевской династией. Вам придётся лавировать между двумя северными королевствами, и только от вашего стратегического мышления будет зависеть суверенитет острова Жым. Надеюсь, к тому моменту вы уже будете готовы проявить чутьё настоящего правителя.

- Что ж, Эйзенкурт, спасибо за твою заботу. – Я посмотрел на его сморщившееся лицо. – Нет-нет, это не сарказм, я действительно благодарен. Новости не очень хорошие, но лучше, чтобы я их знал.

- Молодой лорд. Я не зря сказал о том, что второе поколение отличается от первого. Там много эксцентричных личностей, которые могут стать вам добрыми друзьями, и связи с ними могут дать вам в руки необходимые козыри. Пока что на этом всё, но подумайте об этом до весны. Уверен, как только сойдёт снег, многое изменится.

Выдав под конец это загадочное пророчество, Эйзенкурт засобирался в дорогу.

Лишь подъезжая к нашему дому, я понял, что имел в виду Эйзенкурт. На самом деле, в тот момент я уже не был так негативно настроен: относительные успехи нашего строительства, наша мини-ферма, рыбацкий домик на озере, всё это заставляло меня считать, что у нас всё же есть шанс на достойную жизнь.

Смотря на то, как Присцилла общается с Петрой и детьми, как Арфа умиротворенно правит Роем, а Копа сопит простуженным носом подле меня, я вдруг поймал себя на том, что составляю список дел, которые необходимо сделать до первого снега, и делал я это уже не как подросток, изгнанный на далёкий необитаемый остров, а как правитель, заботящийся о своём населении. Наверное, именно это и придало мне сил. А ещё те особые украшения, которые я сжимал в руках на всём протяжении поездки.

Том 1, глава 9: Первая зима на острове Жым

Первый том воспоминаний Айна с острова Жым медленно, как пьяная змея в высокой густой траве, ползёт к своему завершению. Я рассчитывал окончить его на одном очень важном событии, которое произошло в самом начале весны следующего года. Однако перед этим мне нужно спокойно, насколько это возможно, и подробно, насколько способна моя старческая память, описать все те подготовительные работы, которые мы каким-то чудом успели провести до того, как выпал первый, совершенный в своём великолепии дикий снег.

Прежде всего: семья Присциллы, а это была вне всяких сомнений именно её семья, она в ней играла роль матриарха, временно поселилась у нас в гостиной. Места нам, конечно, не хватало, да и семейство оказалось буйным, по крайней мере в фанатичном стремлении покидать жилище молодого лорда как можно раньше и возвращаться как можно позже, очевидно, чтобы не мешать моему распутству. Но несмотря на это, они показались мне хорошими и честными людьми, а уж работать они все, включая детей, умели.

Молодняк мы отрядили на конюшни, ибо они очень любили животных, а за нашими лошадьми (Бык тоже исполнял в основном роль лошади, даром что был мощным длинноволосым буйволом) нужен был глаз да глаз. Еда, питьевая вода, да и просто составить компанию, Ева и Авен, так звали близнецов, отлично подошли на роль защитников зверей от всех возможных жизненных невзгод. Ева своими собственными руками соорудила нечто вроде щётки из доски и расчёсывала Быку шерсть, а Рою даже заплетала косички. Авен, хоть за месяц не произнёс и пяти слов, отлично выполнял работы по транспортировке питья и еды, так что животные привязались к детям достаточно быстро.

Я обещал рассказать о детишках чуть больше, поэтому почему бы не сделать это сейчас? Близнецы были замкнуты и нелюдимы, полагаю, они пережили очень серьезный стресс. Я думал, что это может быть связано с отсутствием матери, но не посмел спросить Копу о том, что с ней случилось, предчувствуя очень тяжёлый разговор. В любом случае, в каждодневном общении дети были почтительны и незаметны: Авен, появляясь перед нами, слегка наклонял голову, подсмотрев этот жест у бабули, и только когда он выводил Роя на работы, он выглядел чрезвычайно довольным собой. Возиться с конём ему явно нравилось больше всего на свете. При этом, Авену было свойственно постоянно оберегать сестру, если она ошибалась или нервничала, он сразу же пытался взять на себя все детские невзгоды, с которыми она могла столкнуться.

Ева же была более открытой и общительной. Пусть и не сразу, но она хорошо сошлась с Арфой, иногда они вместе читали, или девочка сидела с моей служанкой во время большого шитья, а оно действительно было большим, пришлось, преодолевая противодействие семьи Присциллы, делать им одеяла, простыни и подушки. Согласились они в итоге лишь после того, как Арфа убедила их, что не будет тратить на них дорогие перья, а набьет одеяла и подушки сеном. Это примирило их с текущим положением дел.

Ева была немного неуклюжа и периодически падала, из-за чего её недорогой костюмчик, такой же как у брата - рубашка, парчовые штанишки и тканевая безрукавка, постепенно приходил в негодность. Авен бранил сестру, но ничего поделать с этим не мог, так что на собрании первопроходцев мною было высказано предложение пошить для обитателей острова Жым зимние одежды из меха саблезубых кроликов. Те уже переоделись в белые шубы, так что у нас как бы получилась местная рабочая форма - кофты из белого как снег меха. Эти работы, конечно же, тоже взяла на себя Арфа. Добывали кроликов мы с Петрой, она выслеживала хищников, точнее - всеядных мутантов, а я протыкал их купленным у Эйзенкурта копьём. Не привыкшие к методам охоты разумных существ, животные не слишком успешно противостояли моему напору, так что основная сложность заключалась не в сражении с ними, а в их выслеживании, но с удивительно хорошим нюхом Петры даже их хитрости по запутыванию следов тягаться не могли.

Мы с Копой и периодически помогающей нам Арфой принялись строить дом нашим новым согражданам. С этой стройкой было связано много проблем. Сначала Копа пытался отбирать у Арфы тяжести, полагая, что хрупкая любимица лорда не должна утруждаться, и прекратил эти попытки только тогда, когда увидел, как она тащит огромное бревно на одном плече безо всякой посторонней помощи. Далее - была проблема со схемой здания. В отличие от нашего дома, в котором была спальня и гостиная, в доме у семьи Присциллы предполагалось аж четыре комнаты, одна под хозяйственные нужды и кухню, одна под детскую и две взрослые. Построить это по той же технологии было не сложно, но вот как обогревать такое количество небольших помещений - загадка.

Копа в этом отношении был совершенно бесполезен, он никогда ничего не знал о строительстве и умел только выполнять команды. И всё же, работа в шесть рук пошла бойчее, чем в прошлый раз, и за полторы недели мы закончили. Для обогрева я решил смастерить что-то вроде печи, правда без вытяжки, потому что заменить трубу было нечем.

Для реализации этого амбициозного проекта, мы набрали на берегу реки максимально ровных камней и пару вёдер глины, построили из них на первый взгляд безопасную печь, монструозный каменный мешок, к сожалению, неудобный для кулинарии, но способный обогреть как минимум половину дома.

Я долго думал, как нам обеспечить новых жителей нормальным местом для приготовления еды, но у Присциллы были на сей счёт свои соображения, которыми я просто обязан поделиться, ибо подобного рода идеи лично мне в голову не приходили.

Но для начала, позволь мне, любимый читатель, рассказать тебе об анекдотичной ситуации с нашей большой стройкой.

Изначально предполагалось, что дом семьи Присциллы и Копы будет стоять ровно напротив нашего, так же будет обладать садиком и забором (хотя мы себе его ещё и не установили). Но это моё предложение было неприлично поспешно отвергнуто. Выяснилось, что по мнению наших новых жителей они ничем не заслужили чести жить с лордом дверь в дверь, а потому буквально требовали от меня построить им дом напротив конюшни.

Долго препираться я не стал, хотя это решение показалось мне глупым. Ну, хотя бы детишкам недалеко будет бегать на работу, это очень хорошо, учитывая приближающиеся морозы и отсутствие нормальной зимней обуви у всех без исключения островитян.

Таким образом, через улицу от нас всё ещё как плешь торчал скучный пустырь. Вот тогда-то Присцилла и вынесла на обсуждение совершенно гениальное предложение: построить напротив дома лорда кухню. Идея была отличной, да и слово кухня не описывает всего великолепия постройки. Отработав метод создания пожаробезопасных каменных коробов на доме наших соседей, мы смогли реализовать что-то вроде огромного мангала внутри просторного квадратного строения кухни. Построили мы и рабочую зону для поваров, и место для хранения семиглавки, которая вот-вот уже должна была поспеть, и сушилку для грибов, всё это было сделано из дерева при помощи моих растущих навыков, удобного рубанка, о котором я ранее, кажется, не упоминал, и дополнительных рук, пусть и неумелых, но могущих хотя бы подержать заготовки, пока я их обрабатываю.

По ходу дела выяснилось, что Присцилла к своей высокой должности среди слуг пришла как раз через кухню, так что теперь в основном она отвечала за готовку, хотя и Арфа рвалась в бой. Никто из нас, даже любопытная Петра, больше не пытались влезть с советами или комментариями, ибо две умелые хозяйки справлялись с кулинарным ремеслом самостоятельно.

За два дня до первого снега мы начали и сразу закончили строительство дровяного склада за амбаром — это были просто два вкопанных в землю столба, на которых разместилась покатая крыша, покрытая сухой травой, под неё улеглись нарубленные под один размер дрова. На всю зиму этого запаса не хватит, но уж древесину-то мы в лесу как-нибудь раздобудем.

В тот же день, уже вечером, мы выкопали наконец созревшую семиглавку. Крупные крахмальные клубни были аккуратно очищены от земли, после чего отправлены на склад кухни и немного нам в подпол. При этом Петра, добровольно вызвавшаяся на эту работу, успела ещё и посадить глазки, срезанные с особо цветущих клубней. На следующий день мы с Копой вскопали ещё пару квадратов десять на десять шагов и засадили их семиглавкой, купленной у Эйзенкурта. Удобрениями пока решили не пользоваться, отложив их до весны. Таким образом, полей под вкусные крахмальные клубни стало уже три.

У семиглавки, если верить ботаническому атласу, была чудесная способность прорастать из глазков даже если их посадят прямо перед снегом: когда температура опускается ниже определенного уровня, ростки впадают в спячку и успешно выходят из неё в первый же месяц весны. Этим и определяется то место, которое занимает эта культура в аграрной политике всех северных королевств, без неё тут же разразился бы тотальный голод.

Всё это я описываю не просто так.

Мы подготовились к зиме по полной: Арфа с детьми, с которыми они почти всегда молчали, но везде таскались вместе, успели собрать чуть ли не тонну грибов, они сохли и у нас в подвале, и у Присциллы, и на кухне, мы обобрали все ягодные кусты в округе и сделали из добычи компот и охлаждённые запасы (они бы наверняка испортились, если бы через несколько дней мы не закопали их в ближайшем сугробе), я с копьём ходил охотиться на саблезубых кроликов, каждый раз успешно.

В общем, едой мы были обеспечены. А вот кореньев, которыми собирался питаться Копа, почти не осталось, добывать их поздней осенью стало слишком сложно. Но мы ждали прилёта зимних птиц, в это время на реку приходят крупные и очень вкусные, если их приготовить в собственном соку и жиру тунки, которые ко всему прочему откладывают яйца в заснеженных кустах у берега. Эти птицы летом обитают в Пустошах на самом севере, так что их появление на острове Жым можно считать результатом миграции на юг. Я читал орнитологические энциклопедии ещё находясь в поместье, так что планы на добычу тунок у меня были изначально.

Надо упомянуть и о рыбе. Петра всё ещё не могла вносить посильный вклад в общее дело, если речь шла о выполнении физически тяжёлой работы, но зато отлично справлялась с рыбной ловлей. И чем больше она сидела с удочкой в домике посреди озера, тем более странные вещи вытаскивала из воды.

Однажды произошёл такой случай. Я пришёл к Петре в обед, принёс еды, которую любовно обернула в свой чистый платок сердобольная Арфа. Петра, как всегда, закинула в отверстие в полу сразу три лески, и если две удочки с обычной длиной лески были рассчитаны на рыбу у поверхности, то удочка с катушкой призывала полакомиться рыбу на глубине тридцати или даже тридцати пяти метров.

Пока мы ели и болтали, а потом и сидели обнявшись, как всегда молча, лески не шелохнулись, но стоило мне поцеловать Петру в ухо, из-за чего она игриво потёрлась о меня щекой, как та самая глубоководная удочка буквально согнулась пополам.

Девушка-кошка вскрикнула и бросилась спасать собиравшееся треснуть удилище, я кинулся ей на помощь, уже понимая, что её сломанной руке угрожает опасность. Мы явно поймали что-то очень большое и тяжёлое, так нам казалось в тот момент. Однако, через десять минут сражения, когда мы с триумфом подняли улов, выяснилось, что попалась совсем небольшая слепая рыбка с прозрачным телом. От неё исходил странный едва различимый свет.

- Рыба. - Не слишком уверенно произнесла Петра.

- Рыба. - Не слишком уверенно согласился я.

- Может, выкинуть?

- Нет, давай заберём с собой. Надо изучить. – Я действительно полагал, что столь редкий экземпляр нуждается в описании и изучении.

Пока Петра насаживала на крючок новую наживку и заново устанавливала удочку, я думал о загадке этого озера, созданного упавшей звездой. Что ещё таит оно в своей бездонной глубине? Я обнял Петру сзади, и она застыла, словно ожидая, что я буду делать дальше.

- У Петры грязные руки. - Сообщила она несколько озабоченно.

- А у меня грязные мысли.

Петра тихонько засмеялась. Но на самом деле я соврал. Мне скорее стало вдруг очень одиноко, осознание того, что некая звезда летела сквозь тьму так долго, наверное, тысячи лет, и окончила свой путь здесь, у холма, почему-то вызвало у меня приступ атипичной меланхолии. Что видела она, космическая странница, какие миры пролетала, чьи пути пересекала, прежде чем так бесславно упокоиться на дне?

Петра развернулась и всмотрелась в мои глаза.

- Петра понимает. - Сказала она наконец, и, не дав мне задать вопрос о том, что же она понимает, приникла к губам. Действительно, иногда слова не нужны, осознанию этого мне тоже следовало научиться. – Петра любит Айна. Айн не один.

Придя в тот вечер домой, я под свет масляной лампы записал все параметры странной рыбы, нарисовал её как смог, и отправил на кухню.

Приготовление этой малявки, которое было объявлено кулинарным экспериментом, стало для всех волнующим событием. Мы слегка обжарили её прозрачное мясо, из-за чего оно приобрело желтоватый оттенок, после чего стали решать, кто будет пробовать. Проблема со столь экзотичной рыбой заключается в том, что она вполне может оказаться ядовитой, хоть мы все и сомневались, что яд может быть бесцветным, как все ткани в организме этого загадочного существа.

Пробовали в итоге мы с Копой, он, потому что вызвался первым, я - потому что я так сказал, хотя все пытались меня отговорить. Как бы то ни было, рыба не содержала яда. Однако на вкус она была не слишком хороша, её жидкое мясо вызывало неприятные ассоциации с птичьей кожей или свиным жиром, пусть даже и то и то - отличный источник энергии.

Зато какое-то время я слепо полагал, что открыл новый вид, что доставляло мне несказанное удовольствие. К сожалению, потом выяснилось, что это не так: белая маска (такое уж у неё было название) уже попадалась на удочки рыбаков в разных регионах северных королевств, в основном горных, и наш экземпляр даже был меньше среднего размера. Но из ситуации этой я вынес несколько вещей: во-первых, я ощущал себя первооткрывателем и это мне нравилось, во-вторых, Холмовое озеро таило в глубинах своих много загадок, которые нам ещё только предстояло разгадать.

***

Снег лёг ночью, совершенно незаметно, он словно поставил всех жителей Жыма перед фактом того, что началась новая жизнь. Рано утром мы открыли дверь и убедились, что белая крупа уже рассыпалась по земле, сразу в очень большом количестве, соорудив некое подобие сугробов вокруг нашего поселения. Первым делом мы закопали ягоды, чтобы они как следует промёрзли, проверили животных – в деревянном дворце было достаточно тепло, так что за их здоровье можно было не переживать.

Потом мы расчистили тропинки от дверей к центральной улице, к кухне и амбару, к поленнице и полям. К тому моменту, как мы закончили вытаптывание дорожек, Присцилла уже приготовила большой праздничный обед, праздничный, потому что первый снег привёл всех, в особенности детей и моих девчонок, в состояние крайнего возбуждения. По такому случаю мы прямо перед кухней устроили большой костёр и пообедали на свежем, очень свежем воздухе.

Никаких больше строительных работ до самой весны – земля промёрзла сантиметров на десять за несколько недель, хотя по ощущениям температура не была очень уж низкой, и озеро, как я и ожидал, покрылось лишь тонким, очень ненадёжным слоем льда. Домик рыбака доказал свою эффективность, выдержав его давление, так что за поставки рыбы можно было не волноваться, хотя в них и не было необходимости, ибо рыбы было навалом. Её даже удалось засолить и поместить на хранение в кухню, где Присцилла пять раз в неделю изготавливала шикарный рыбный суп с семиглавкой. К слову, для жарки она использовала огромную сковороду, которую мы приобрели у лорда торговца Эйзенкурта, спасибо ему за неё огромное.

Наше существование зимой было размеренным и даже скучным.

По утрам мы долго мылись в тазу, массируя друг другу уставшие спины, после чего одевались, передавали таз семье Присциллы, а сами садились за какие-нибудь мелкие работы. Арфа продолжала шить, правда, в основном чинила одежду, ибо всё уже было сшито, мы с Петрой занимались учёбой, благодаря чему уже к концу зимы её словарный запас значительно увеличился. Впрочем, она продолжала говорить о себе в третьем лице, как я понял, эта привычка была неискоренима.

Иногда мы читали книжки расширенным составом – с Евой и Авеном вечера коротать было ещё приятнее, они вносили оживление в сонную атмосферу моего дома. Кажется, им надоело стесняться, и они постепенно открывались нам с новой стороны, как весёлые и даже беззаботные дети, любознательные и живые, хотя те или иные сюжетные повороты в сказках порой возвращали на их лица грустную взрослую задумчивость.

Иногда мы выводили на прогулку наших животных, и тогда Ева с Авеном веселились пуще прежнего, играли в снежки и даже лепили снеговиков. Смотря, как они оживают, даже я испытал какое-то приятное тёплое чувство, но решил его не анализировать, чтобы не спугнуть.

***

Однажды после обеда, когда мы с Копой мыли посуду в озере, так как был наш черёд, состоялся тяжёлый разговор, который всё-таки должен был однажды случиться.

- Молодой лорд. – Сказал он после примерно пятнадцати минут неудобной тишины. – Я понимаю, что у вас есть ко мне вопросы об истории нашей семьи. И я ценю, что вы не начинали этот разговор самостоятельно, благодарю вас от всей души.

- Копа. – Отозвался я. - Если тебе неприятно, не стоит раскрывать мне душу. Я вовсе не настаиваю.

- Понимаю. Но мне хотелось бы не иметь от вас секретов.

- Тогда расскажи, где их мать, Копа.

- Дело в том, что моя жена, у неё было прекрасное имя Сирень, мертва. – Он грустно посмотрел на деревянную миску, которую мыл в проруби в этот момент, а потом поднял глаза на меня. – Это случилось через неделю после убийства Типы. Моя Сирень была уверена, что матуи опоили каким-то туманящим отваром, она даже видела, как та регулярно пила странную жидкость, называя её лекарством, хотя кто ей его выписал, мы не знали. Но когда указ о преследовании матуи вступил в силу, слова моей жены стали неприемлемы для властей, а молчать она не умела. Её забрали королевские стражники и сопроводили в тюрьму в городе Пиро, не знаю, слышали ли вы когда-нибудь о таком.

- Слышал. Город лоз?

- Да, город лоз. Там делают чудесное вино, но там же находится Пиросоль, древняя каменная тюрьма. Мы навещали Сирень несколько раз, она выглядела здоровой и бодрой, намеревалась писать письма в какие-то инстанции, чтобы помочь матуи. А потом…

Он замолчал, отложил миску в снег и взял следующую.

- А потом нам сообщили, что она покончила с собой в камере. Мой юный лорд, я ни на секунду не поверю в то, что это возможно. Наша Сирень так любила Еву и Авена, она бы ни за что не совершила подобного.

- Я верю тебе, Копа. Судя по тому, что мне рассказал Эйзенкурт, можно предположить, что твоя жена попала меж двух огней. Оказалась вовлечена в какие-то разборки между наследниками.

- Я тоже, тоже так подумал, мой лорд! – Копа аж прослезился, кажется, он хотел поблагодарить меня за мою веру, но я жестом остановил его поток славословий.

- Послушай, Копа. Вам очень повезло, что вы смогли спастись, и мне жаль, что место вашего спасения, остров Жым, не может предложить вам лучших условий для жизни. Ты не должен слишком сильно благодарить меня, ведь вы оказались здесь не благодаря мне.

- Но вы могли нас и не принять. Я – бывший младший дворецкий, моя мать, хоть и была старшей среди слуг, давно уже слишком стара, мы не можем принести много пользы молодому лорду. Можем только помогать в мелочах. Вы помогли нам построить дом, да что там, вы лично этим занимались, я не могу не ценить этого. Мы не можем.

- Копа, я делал это не из благородных побуждений. Я просто увидел задачу, требующую решения, и решил её. Это своего рода моё жизненное кредо, видеть проблему и устранять, не более. Да, я воспринимаю вас, как своих подданных, и поэтому ваши проблемы становятся моими, но в этом отношении нет ничего личного или эмоционального.

- Ох, юный лорд. Вы слишком много думаете о таких вещах. У моих детей и у моей матери есть крыша над головой, есть еда, у Евы и Авена, в конце концов, есть возможность слушать сказки на ночь и ухаживать за животными. Там, где мы жили до этого, нас могла ждать смерть, а детей – приют. Вы думаете, мне не всё равно, сколь благородными были ваши помыслы? Простите за дерзость. – Он чинно поклонился.

- Я понял тебя, Копа. То есть, если мои действия во благо, вам всё равно, какие у меня были мотивы?

- Абсолютно, мой лорд. Даже если вы не считаете, что проявили доброту, у нас появилось будущее, и за это мы все вам благодарны по гроб жизни.

Так и закончился этот разговор. Он, однако, повлиял на меня не лучшим образом.

Я начал лучше понимать слова, сказанные Эйзенкуртом: в столицах и родовых имениях моих родственников по обеим линиям началось брожение, можно было ожидать заговоров, интриг, и рано или поздно меня тоже могут в них втянуть, особенно если нам удастся превратить остров Жым в заметную силу. Конечно, пока мы сидим в своих убогих срубах, мы вряд ли представляем какой-то интерес для правящих элит, но ведь и я останавливаться на достигнутом не собирался. Это даже если забыть о том, что я не просто нарушил законы соседних королевств тем, что завёл себе любовницу матуи, но и укрывал опальных слуг, которые, даже если сами того не осознавали, могли стать невольными свидетелями брато-, а точнее сестроубийства.

Ситуация становилась напряжённой.

Чтобы не думать о таких вещах, я установил посреди нашей гостиной гончарный круг и принялся изучать непростое ремесло обращения с глиной, благо, делать нам всё равно было нечего большую часть дня. Добывать ресурсы стало очень сложно, поэтому, пару раз съездив вместе с Быком на берег и набрав задубевшей глины, я прекратил эти попытки, удовольствовавшись тем скромным количеством серой, похожей на грязь субстанции, которую смог выковырять стальной лопатой.

Первые мои поделки мало того, что имели вид жалкий и убогий, так ещё и обладали большим количеством дефектов, из-за чего чашки выходили худыми, а тарелки опасно острыми. Мои непослушные пальцы ничего не чувствовали, и результат работы превращался в мусор, который я поспешно выкидывал, чтобы никто не увидел.

Когда мне удалось создать первую простую чашку для питья, которая не пропускала воду, я радовался, как младенец материнской груди. Радость эта, однако, была недолгой, ибо, не умея обжигать глину, я перегрел её, и чашка попросту треснула в нашем домашнем очаге.

Лишь к середине зимы у меня начало хоть что-то получаться: в результате, мы заменили всю деревянную посуду на глиняную, которая не отличалась красотой, но по крайней мере не так боялась кипятка и перепадов температуры. К концу зимы я уже мог отзываться о себе, как об уверенном ученике, так что была надежда на то, что однажды мы будем пользоваться красивой и надёжной утварью. Впрочем, пока что эти мечты так и оставались мечтами.

***

Что ещё рассказать тебе, мой дорогой читатель, о нашей первой зиме на Жыме?

Не имея большого количества дел, мы в основном предавались праздности, и уже скучающая Арфа всё чаще начинала выдумывать себе какие-то совершенно бессмысленные занятия вроде изучения окрестных лесов (это в буран-то!), совместной с Петрой рыбной ловли, во время которой они просто болтали, сидя обнявшись в холодном домике рыбака, или, скажем, обсуждения с Присциллой одежды, которая подошла бы по статусу молодому лорду острова Жым.

Идея, которая уже давно терзала душу Арфы, никак не могла быть осуществлена, потому что у нас просто не было материалов, но потом произошло событие, которое вошло в историю острова под названием «нападение медведя-шатуна».

Собственно, в названии сказано всё, разве что нападением это событие назвать можно только ради красного словца. Напомню тебе, мой друг, что мы до сих пор выставляли на ночь капканы на звериных тропах вокруг нашего поселения, эти два стальных монстра охраняли скорее наше спокойствие, потому что за почти полгода нашего тут нахождения они ни разу не пригодились.

Но однажды ночью мы услышали страшный рёв со стороны леса. Похватав вещи, мы с Петрой и Арфой ринулись туда, вооружённые копьём и кинжалом, и на месте увидели пугающую картину: прямо перед нами на окровавленном снегу лежал, страдая, почти трёхметровый медведь. Его чудовищные клыки вгрызались в наст, а в капкане была зажата оторванная задняя лапа. Как я и говорил, это механическое чудище спокойно могло перебить конечность медведя, страшно подумать, что могло бы произойти, если бы в него наступил человек.

Медведя, конечно, пришлось добить, как бы ни было за него обидно. В отличие от своей родни я никогда не интересовался охотой, истинно дворянским развлечением, поэтому убийства пусть даже таких грозных животных меня совершенно не радовали. Впрочем, поблагодарив нашего хищного оппонента, который просто неудачно проснулся посреди зимы, мы приняли его последние дары – мясо, шкуру, крепкие кости, из которых можно было сделать украшения, всё это пошло в дело.

Мы даже церемониально поклонились грозе лесов перед тем, как начать его разделывать. Повторюсь, я не слишком люблю охоту и всё, что с ней связано, так что описывать тебе подробно разделку туши не стану.

Но зато у Арфы, кажется, появился тот самый нужный ей материал.

Она принялась за работу, и за неделю сшила из шкуры совершенно прекрасный меховой жилет. Остальные части меха пошли на утепление обуви и одежды островитян, и её, к нашему удивлению, хватило на всех и даже немножко осталось.

В результате, я теперь щеголял по поселению в меховом жилете и с мечом на поясе, который я бы не стал носить с собой ни при каких обстоятельствах, если бы Арфа с Петрой не требовали от меня, чтобы я выглядел как настоящий лорд. Я исполнял их прихоть скорее от скуки, ибо они получили огромное количество причин подтрунивать надо мной («лорд-медведь», «дикий лорд», «ненасытное животное», но это в особых случаях), и это им доставляло удовольствие, а мне ничего не стоило.

Странно, но именно зима принесла мне если не счастье, то по крайней мере спокойствие. Остров Жым укрыло снегом так красиво, что мне захотелось рисовать пейзажи, мои подданные были довольны, их сытость и теплота их домов вселяли в меня веру в будущее, а ночи в обнимку с моими подругами давали ощущение уюта и умиротворения.

Но всё же мне не хватало одного завершающего штриха, чтобы признать эту пастораль шедевром. И штрих этот был нанесён в канун того, что мы назвали Праздником смены года – по традиции некоторых южных народов мы решили отпраздновать его не в первый день весны, как здесь принято, а прямо посередине зимы, просто чтобы повеселиться и повеселить детей.

Том 1, глава 9.1: Праздник смены года на острове Жым

Праздник смены года – далеко не самое главное событие в жизни населения северных королевств. Так уж получилось, что к тому моменту, как весна впервые заявляет о своём приближении, природа становится совсем безжалостной, и холода не дают людям надолго покидать тёплые жилища, так что никаких уличных празднований в это время не проводится. И да, как я говорил выше, мой внимательный читатель, этот праздник традиционно отмечают весной. Представь, какие в таком случае погоды стоят в конце первого месяца зимы!

Я посчитал более правильным приурочить его к самой длинной в году ночи, мне показалось это очень символичным. Уже следующий день будет чуточку длиннее, а потом ещё и ещё, до тех пор пока солнце не станет частым гостем на небосводе. Я подсмотрел эту традицию у южных народов, и, давай начистоту, решил, что какие-то развлечения нам, изнывающим от скуки, просто необходимы.

Объявление о празднике я обставил торжественно: за завтраком в один из самых тёмных дней в году я приподнялся и сказал:

- Дорогие жители острова Жым! Я хотел бы предложить вам отпраздновать Праздник смены года через неделю.

Все посмотрели на меня непонимающе.

- Мой лорд, но ведь смена года происходит в первый день весны. – Озвучил всеобщие сомнения Копа.

- Да, я подглядел иную традицию у южан. И думаю, что нам сейчас просто необходим праздник. Или вы не согласны? – Уточнил я, выдав ужасающую ухмылку.

- Согласны, согласны! – Радостно ответили все.

Девчонки начали наперебой накидывать варианты проведения мероприятия, Присцилла сидела и загадочно улыбалась, а дети, ничего не понимая, переглядывались, ощущая приятный предпраздничный трепет.

Мы договорились поступить следующим образом: Присцилла и Арфа должны были организовать угощения и привести кухню в презентабельный вид, для чего моя прекрасная служанка планировала пошить красивые красные скатерти из остатков ткани, мы с Петрой должны были пойти в лес и поискать дичи, чтобы на столе было и мясо, и грибы, дети собирались разукрасить наших животных, а Копа обещал придумать какие-то украшения, вполне логично полагая, что нашему пусть даже совсем небольшому государству требуются собственные традиции.

Все вдруг словно вывалились из своей летаргии и принялись за работу с неожиданным энтузиазмом. Вообще, должен сказать тебе, читатель мой, что зимы в северных королевствах страшнее чумы – бесконечная тьма, в которую солнце снисходит на несколько минут раз в сутки, может пошатнуть здоровье любого, даже самого психически крепкого человека. Поэтому любой способ разнообразить быт вызывал у местных восторг.

Следующие несколько дней прошли в радостных хлопотах, и я принимал в них участие, но на самом деле мысли мои были далеко. Никто и не догадывался, что у меня был ещё и секретный план на праздничный вечер, и эта секретность, признаюсь честно, очень меня веселила.

За два дня до назначенного срока мы с Петрой отправились в лес. Выбрали северное направление: тут мы ни разу не были, и можно было ожидать, что дикая природа не была готова к появлению охотников с копьём и кинжалом.

Девушка-кошка на охоте всегда была крайне напряжённой. Нет, она всё ещё смотрела на меня влюблёнными глазами, взгляд, который так сильно мне нравился, но одновременно с тем принюхивалась, осматривалась, я видел, как постоянно двигались её уши, вычленяя отдельные отдалённые звуки. Ступала она совершенно бесшумно, что не имело ни малейшего смысла, потому что лично я рядом топал как пьяный кабан. И всё равно, она делала это, неосознанно, как и полагается настоящей чистокровной матуи.

Петра была удивительно красива сейчас, присыпанная снегом и порозовевшая от мороза. Её несколько иное строение тела и внутренних органов позволяло ей ходить по снегу босиком, но при этом от бёдер до плеч она была укутана в ткани и шкуры, потому что никто из нас не хотел, чтобы красавица-кошка простыла. Её сосредоточенный взгляд, подвижная мимика, всё выдавало в ней фаната охоты, так что я тут был, что называется, лишним, мне оставалось лишь добить жертву, которую она приметит и выследит.

- Петра сделала что-то не то? – Спросила она, заметив мой взгляд.

- Нет, Петра сейчас так красива, что я засмотрелся. – Отозвался я. Не думал, что она может покраснеть ещё сильнее, но она смогла.

- Петра смущается.

- Прости.

- Ничего. В лесу есть живность, пятьсот шагов направо – толстые птицы, слева есть кролик, прямо, вон за теми деревьями притаился какой-то зверь, не знаю, кто это.

- Пойдём за толстыми птицами? – Поинтересовался я. – Неизвестный зверь может быть опасен, а мяса кроликов у нас и так полно.

- Чур Петра ведёт! – Заявила Петра и повела меня направо.

Мы шли на удивление долго, пятьсот шагов по такому глубокому снегу – то ещё приключение. Наконец, Петра показала мне рукой, что нужно пригнуться, и я плюхнулся в сугроб, она приземлилась рядом. На прогалине в десятке метров от нас кто-то был.

Сперва я увидел небольшую голову, которая высунулась из-за лысого куста, она была очень уж маленькой, так что я на мгновение даже пожалел о том, что выбрал именно охоту на птиц, но в следующий момент существо неуклюже вспорхнуло, и обнаружилось, что его тело было непропорционально громоздким, больше, чем у утки или гуся. Перо птицы было абсолютно белым, она вполне успешно могла укрыться от любого хищника в снегу, но толщина и очень плохие лётные качества говорили о том, что мимикрия была её единственным эволюционным преимуществом.

Я собирался было нападать, но Петра остановила меня.

Сперва она проверила ветер, лизнув свой пальчик и подставив его под поток воздуха, чтобы убедиться, что мы подкрадываемся к добыче не с подветренной стороны. Потом она ткнула, по-моему, тем же самым пальцем чуть в сторону, и я увидел там ещё нескольких птиц, точнее – только их головы. Они нашли в снегу какие-то синие ягоды и уминали их за обе щеки, если у них вообще были щеки.

Поняв, что птиц много, и взглядов, соответственно, тоже, мы медленно поползли вперёд, стараясь не издавать звуков и не двигаться, если птицы проявляли к нам повышенный интерес.

Ну а потом, с расстояния пары-тройки шагов мы нанесли удар.

Я атаковал копьём первую птицу, предполагая, что она – дозорный, её нужно было накрыть одним ударом, иначе она подняла бы крик, и мы бы остались без праздничного ужина. Петра по правую руку двигалась настолько быстро, что её образ смазался, и я не успел понять, где она и что делает.

Что ж, мне повезло – это то самое везение новичка, я умудрился пронзить птице шею, и она повалилась на землю, придавленная весом копья. Я поднял добычу и издал пронзительный клич, потому что видел, что Петра тоже закончила. Но когда я повернулся к ней, я не поверил своим глазам: там, где я обрадовался одной полученной туше, девушка-кошка умудрилась поймать три. Подойдя ко мне, она радостно показала улов и улыбнулась своей дивной улыбкой.

- Петра тоже поймала! – Сказала она.

Я не мог стерпеть и поцеловал её в раскрасневшийся нос. Она, как обычно, смутилась.

В этот момент мне следовало бы написать, дорогой читатель, о том, что, обеспечив себе ужин, мы пошли посмотреть на загадочного зверя дальше по тропе, но, если честно, мы просто вернулись домой. Возможно, это странно, но я считаю, что риск, тем более в предпраздничный день должен быть оправдан, а мы сделали всё, что хотели.

Много позже у нас возникло подозрение, что мы зря упустили такой шанс, ибо к следующей зиме имели бы больше животных на нашей ферме (мы подозревали, что это была дикая свинья), но на тот момент нам было совершенно, абсолютно, тотально наплевать. Мы извозились в снегу, подмёрзли, но было очень весело, и мы вернулись с добычей на кухню, где передали птиц кухарке Присцилле.

Мне бы пригодился орнитологический атлас, тогда я бы понял, что за птиц мы ели на Празднике смены года, но такой книги у меня, увы, не было, так что мы так и не узнали, что это был зимний кукун, птица неповоротливая и жирная, но очень вкусная, к сожалению, не поддающаяся домашнему разведению.

***

К празднику было всё готово.

Ева и Авен постарались на славу, Рой, наш прекрасный крепкий конь, теперь ходил с красивейшей шевелюрой, которой позавидовали бы столичные модницы, не без помощи Арфы для него была изготовлена красивая зимняя попона с вышивкой. Так как у нас не было герба, на ней была изображена гора, она же холм, и озеро под ней, и лес вокруг, не знаю уж, когда Арфа успела вышить всё это, но выглядело просто потрясающе. Быку не досталось попоны, однако он был вычесан, вымыт, на его рога Ева нацепила красивые ленточки, так что он горделиво прохаживался по центральной улице и выступал как бы главным экспонатом шумной ярмарки.

Копа украсил стены поселения симпатичными веточками, на которых вырезал очень абстрактные, но всё же фигурки, а на праздничный стол поставил приведшие меня в восторг украшения из костей с изящной резьбой.

Весь день мы лепили снеговиков и играли в снежки, и даже я, лорд острова Жым, самолично засветил Петре в глаз, а она изваляла меня за это в сугробе, чему я по многим причинам не мог сопротивляться. Мы так потешно катались по насту, что в итоге и Арфа плюхнулась сверху, делая мои шансы на выживание равными нулю.

Почти весь день старушка Присцилла просидела на кухне, но когда я подходил к ней, чтобы позвать на улицу, она всячески отнекивалась, ссылаясь то на старые кости, которые не готовы к холодам, то на необходимость срочно проверить, как там наша птица. Она выбрала какой-то очень сложный рецепт приготовления, но, как выяснилось, это было не зря. Мясо получилось сочным и очень мягким, а запах незнакомых мне трав раззадоривал аппетит.

Когда на улице окончательно стемнело, мы, все в снегу, ввалились в кухню, где Присцилла вместе с пропавшей из виду чуть ранее Арфой уже расставляли на стол съестное.

Как бы тебе объяснить это, мой любимый читатель. В почти диких условиях сложно придумать какие-то особые блюда на стол, и я даже подумать не мог, что островитянки умудрятся изобрести что-то необычное. Но они всех нас удивили.

Итак, на столе лежали лодочки из семиглавки – клубни, разделённые пополам: каждый кусочек, запечённый в золе, был многократно разрезан поперёк, в образовавшихся расщелинах томились свёрнутые тоненькие кусочки вяленого мяса, это был, я уверен, саблезубый кролик. Над лодочками поднимался красивый белый пар. Вымоченные в ягодном соке коренья были нарезаны на тонкие кругляшки, и выглядели эти кругляшки, как какое-то дорогое блюдо из лучших ресторанов двух столиц.

Из грибов с семиглавкой соорудили похлёбку, но не совсем обычную, на этот раз она была на жирном бульоне из птицы, той самой, что, как выяснилось впоследствии, носила гордое название зимний кукун. К супу прилагались варёные яйца, чтобы было посытнее.

Запивать всё это великолепие предлагалось ягодными напитками, их существовало два вида. Первый – для детей, компот, в котором прямо на поверхности сосуда плавали свеженькие, разве что размороженные ягодки. Второй – для взрослых, из перебродивших ягод: это Копа подключил свои старые навыки самогонщика и даже в отсутствие дрожжей или чего-то подобного умудрился создать довольно крепкий алкогольный напиток.

Ну и главным блюдом были жареные в собственном соку кукуны с травами, их Арфа вынесла прямо на огромной сковороде и поставила в центр стола. Птица была изящно освежёвана, перед жаркой она долго томилась в соусе, а на теле каждой особи красовались разрезы, чтобы оторвать себе крыло или ногу могли даже детишки, и аромат от этих тушек, из этих разрезов валил божественный. Мы расселись по местам, я уж было собирался начинать трапезу, как вдруг Присцилла, которая сидел через Петру от меня, тихо подсказала, что неплохо было бы сказать речь.

Я повиновался. Подняв свой неказистый стакан, наполненный крепким ягодным духом, я призвал собравшихся к порядку, ибо они громко разговаривали, разбившись на группы.

- Я бы хотел сказать тост. – Произнёс я, хотя понятия не имел, что буду говорить дальше. – Предполагалось, что остров Жым – место моей ссылки. Уходя из дома, я думал, что никому не буду нужен, и что всё закончилось – моя жизнь, мои достижения, коих и раньше много не было, я думал, что ухожу в дикую пустошь, чтобы встретить старость в простенькой деревянной хижине посреди пустоты. Всё, что случилось потом, постепенно, шаг за шагом убеждало меня, что какое-то будущее всё-таки есть. Я не знаю, к чему нас приведёт наше отшельничество, но я могу и собираюсь пообещать вам, что буду делать всё от меня зависящее, чтобы население острова, сколько бы нас ни было, обрело тут в конце концов достойную жизнь и место, которое можно называть домом. Поздравляю вас с праздником и с нетерпением жду, что же принесёт нам второй год жизни на этом отдалённом кусочке суши.

- Ох, лорд, вы прирождённый оратор. – Сказала Присцилла и смахнула слезу.

Мы чокнулись по старой традиции Рвачей и выпили. Потом выпили ещё, уже в процессе сметания со стола всех тех вкусностей, которые на нём стояли. Игравшие весь день дети, Ева с Авеном, накинулись на блюда, коих никогда раньше не пробовали, с таким рвением, что наелись за считанные минуты, чуть не пропустив по причине наполненности животов вкусных кукунов, взрослые же были слегка предусмотрительнее, хотя алкогольные пары уже ударили в голову всем собравшимся.

За столом воцарилась атмосфера, которую я уже почти не помнил. Это был семейный праздник. Мы не пировали, как повелитель и его слуги, что принято в некоторых регионах Мариоллы и Рвачей, нет, мы отмечали важную дату как того требуют обычаи – в тесном семейном кругу.

Понятное дело, когда и если население нашего острова кратно возрастёт, уже не будет такой душевной атмосферы, но пока что об этом можно было не волноваться. Мы как-то очень быстро сошлись, и семья Присциллы, и моя семья, а я считал Арфу и Петру именно семьёй, что собирался лишний раз подтвердить сегодня вечером.

В какой-то момент, занятый этими мыслями, я совершенно выпал из общего веселья, до меня долетали лишь обрывки отдельных разговоров. Ева рассказывала о том, как они готовили наших скакунов к празднику, и Авен порой даже вставлял какие-то отдельные слова, продолжая за сбивающейся с темы сестрой незаконченные предложения, Копа с Присциллой и Петрой обсуждали дальнейшие планы по поимке этих вкусных безымянных птиц (кукунов, кукунов, чёрт, как досадно!), раз уж они тут водились в изобилии, Арфа просто пьянела, слушая болтовню детей и задавая им каверзные вопросы. И только я не участвовал в разговорах, потому что, как говорила моя мать, когда ещё не сошла с ума, опять витал в облаках.

Не помню, с чего всё началось, но, когда все уже порядком объелись, Присцилла сперва тихо, но с каждой секундой всё увеличивая громкость запела лично мне незнакомую песню, и дети, а следом за ними и все остальные кроме меня, пустились в пляс. Копа отстукивал ритм, чтобы всем было удобно максимально синхронно совершать какие-то странные на мой вкус движения. Ранее я не понимал ценности танцев, отдавая предпочтение литературному творчеству, но видя Арфу и Петру, которые не то плясали, не то устраивали шоу пантомим, я не смог сдержать улыбки. Они обе были очень красивы, особенно когда беззаботное настроение вечера стирало с их лиц печать тягот и невзгод.

Вдоволь наплясавшись, островитяне вернулись за стол, и пока разговоры не возобновились, я решил сделать ещё одно объявление. Я поднял руку, и все моментально замолчали. Я даже смутился, мне показалось, что я веду себя как какой-то тиран вроде моих дедов. Надо будет последить за собой.

- Друзья, я бы хотел привлечь ещё немного вашего внимания.

- Наконец-то. – Чуть слышно прошептала Присцилла и улыбнулась мне. Я ей подмигнул.

- Сегодня мы начинаем новый год нашей жизни на острове Жым, это словно и есть маленькая новая жизнь. Искренне заявляю, что рад буду войти в эту новую жизнь вместе с вами со всеми, но мне бы хотелось внести небольшие коррективы в наши отношения.

Я ощущал, что глаза всех, кто сидел за столом, уставились на меня.

- Первые месяцы мы выживали тут сначала вдвоём с Арфой, потом втроём с Петрой, всё это время я думал о том, что мне несказанно повезло, и что, если я проведу всю свою жизнь здесь, то я хотел бы, простите мне мой эгоизм, чтобы они провели её здесь со мной. Поднимитесь, пожалуйста.

Арфа и Петра, красные как раки, встали со своих мест справа и слева от меня.

- Ты нас ужасно смущаешь. – Сказала Арфа, и Петра подтвердила это кивком.

- Сейчас смущу ещё больше. Мне бы хотелось, чтобы сегодня вы стали моими жёнами.

Повисла пауза.

- Милорд, вы с ума сошли? – Вскрикнула Арфа, но её чуть не сбил с ног поток ветра, созданный всеобщими овациями.

Я достал из кармана три кольца, положил их на ладонь и протянул перед собой. Одно надел на свой безымянный, к остальным пригласил девчонок. Первой к моей ладони потянулась Арфа, она дрожащими пальцами взяла колечко и сжала в кулачке. Второй была Петра, она словно специально дождалась момента, когда жена номер один заберёт своё, чтобы тут же, стремительно, пока я не сжал руку, получить то, что ей причитается. Мне кажется, в отличие от Арфы, Петра не сомневалась ни секунды.

- Вы сумасшедший. – Пролепетала Арфа. – Сумасшедший. Где это видано, чтобы лорд женился на служанке?

- Ну так ты больше не служанка, девочка моя. – Прыснула Присцилла со своего места.

- И не была ею с самой высадки на Жыме. - Подтвердил я.

Арфа подошла ко мне и обхватила мою руку так сильно, что я на мгновение подумал, что кость моя сейчас треснет. Петра легко убрала свои внушительные когти и нацепила колечко на безымянный палец правой руки. Пока Арфа молчала, уткнувшись в меня лбом, девушка-кошка провела когтем левой руки по моей щеке, аккуратно, чтобы не оставить царапин, от виска до подбородка. Я почему-то был уверен, что сейчас я должен стоять как влитой и даже не думать отшатываться. Когда её коготь соскользнул с моей кожи, она подошла вплотную, прикоснулась к моему уху губами и прошептала:

- Петра всегда будет на стороне Айна. Всегда.

Девчонки переглянулись и вдруг рассмеялись, разрушая магическое очарование этой сцены, но возвращая праздник на повестку дня.

- Древние, как давно я ждала этого момента. – Смеялась чуть позже Присцилла. – Вы всё ходили вокруг да около, мой юный несмелый лорд.

- Айн смелый. – Не согласилась Петра. – Айн спас Петру, чуть не умерев.

- Да-да, - Продолжала смеяться Присцилла. – Айн смелый, но не когда дело касается женских сердец. Поднимем же бокалы за молодожёнов! Перед лицами Древних и всех здесь присутствующих случилось заключение великого брачного союза!

Поднимая очередной стакан, уж точно не бокал, я осознавал, что сильно пьян. Более того, если раньше мы просто сидели за столом, то теперь меня с двух сторон обнимали мои жёны, от тепла их тел сознание ещё больше плыло.

Дети уже спали, заметил я вдруг. Под общее веселье, тосты и запах вкусной еды их сморило, и они, опершись друг о друга головами, мерно посапывали на скамье.

- Мой любимый лорд, муж мой, позвольте и мне сказать тост. - Заявила вдруг Арфа. - Когда-то давно, много лет назад один очень высокородный мальчик предложил одной девочке сиротке руку и сердце, конечно, когда подрастёт. И сегодня он исполнил обещание, данное в том нежном возрасте, когда дети ещё не знают ни про какое социальное расслоение. Видите, какие умные слова я знаю?

Пока Арфа говорила это, Петра сидела по левую руку от меня и с улыбкой смотрела на неё. Мне кажется, что даже любовалась.

- Так вот, мой лорд. Позвольте мне признаться вам в любви. Я люблю вас таким смурным и занудным, какой вы есть. Постарайтесь никогда не меняться. И когда вы найдёте новую пассию для своего гарема, имейте в виду, что сначала ей придется пройти собеседование у нас с Петрой. Договорились?

- Договорились. - Арфе удалось меня смутить.

Мы чокнулись, и Арфа впечаталась в мои губы. Следующей была Петра, которая, несмотря на смущение, встала во весь рост. Её речь была куда короче.

- Петра не умеет говорить речи. - Сказала она. - Айн и Арфа спасли Петру, они окружили Петру лаской и заботой, но это не причина любви. Причина любви Петры тут, в груди. Что-то здесь сильнее стучит каждый раз, когда Айн смотрит на Петру. Петре кажется, что она родилась для того, чтобы ловить собой этот взгляд. Петра любит Айна.

Она тоже поцеловала меня, и мы уселись наконец обратно на скамью. Как выяснилось, Копе тоже было что сказать.

- Сынок, уверена, что молодожёны уже хотели бы покинуть мероприятие. Давай покороче. - Мягко сказала сыну Присцилла, видя, что Копа сильно перебрал.

Однако бывший дворецкий всё ещё был горазд толкать речи, язык у него не заплетался.

- Мой юный лорд. - Провозгласил он. - Позвольте мне от лица всей семьи поздравить вас сразу с двумя праздниками. Во-первых, с наступлением нового года, первого, который мы приветствуем на прекрасном острове Жым! Во-вторых, поздравляем вас с женитьбой. Мы все знаем, любим и ценим ваших милейших жён, и уверены в том, что вы будете счастливы вместе. Но я бы хотел пожелать вам и нам, в принципе, чтобы в следующем году вы, мой юный лорд, стали настоящим королём. Королём острова Жым!

Все, кто ещё не спал, начали аплодировать, дети проснулись и тоже присоединились ко всеобщей радости, хотя и не поняли, что произошло. Судя по взглядам окружающих меня девушек, мне сегодня сон не светил. Впрочем, неизвестно ещё, что случится с ними после следующего бокала.

Как бы в подтверждение моих мыслей, Арфа вдруг сказала:

- Ну что, мой юный лорд. Спать вам сегодня не придется.

- Петра согласна. - Согласилась Петра и ухмыльнулась неожиданно развязной улыбкой.

И вдруг Арфа закричала, я бы даже сказал - завизжала. Присутствующие пооткрывали рты от удивления, а она вдруг выпалила:

- Подождите, если лорд Айн станет королём, то мы с Петрой - королевами, так что ли?

Островитяне покатились со смеху, и никто не понял, насколько Арфа была близка к истине.

Том 1, глава 9.2: Воспоминания Арфы

Мой любимый король попросил меня записать свои воспоминания о жизни до того момента, как мы переехали на остров, называвшийся в тот момент Жымом. Его дотошность в том, что касается воспоминаний не может не вызывать уважения, но, если честно, мне особо нечего рассказать. Я была обычной служанкой в поместье Кремлих, куда меня устроил мой приёмный отец Фётр. Воспоминаний до его появления в моей жизни у меня, к сожалению, не осталось.

Фётр говорил, что нашёл меня на пороге церкви Древних, очень странного культа, который действует на территории северных королевств. Кто и почему принёс маленького ребёнка именно туда – нам не дано узнать, но отец мой, дворецкий в поместье Кремлих, посчитал, что доверять ребёнка сектантам – плохая идея, так что в тот же день я оказалась у него дома, в небольшой тёплой лачуге, примыкавшей задней стеной к стене дома лорда.

На протяжении нескольких лет в свободное от работы время Фётр занимался со мной правописанием, чтением и немного математикой, насколько сам в ней разбирался, так что к шести годам я уже была готова помогать ему в его рутине. К тому моменту маленький лорд Айн уже и сам уверенно читал и писал, но меня всё равно определили не столько его служанкой, сколько его гувернанткой, я должна была помогать ему в изучении тех премудростей, которые помогут ему справиться с возложенной на него ответственностью. Если вы замечаете схожесть наших литературных слогов, то это оттого лишь, что несколько лет мы постигали в том числе и азы прозаического мастерства вместе.

Я совру, если скажу, что в те беззаботные годы мы действительно серьёзно занимались науками. Куда чаще мы играли на улице, устраивали походы в господский лесок за рекой, выдумывали себе приключения, и лорд Айн постоянно норовил представить меня принцессой, которую нужно спасти.

Я же в тот момент была по-детски увлечена его отцом, чьё имя, по желанию моего короля, не будет фигурировать в этом труде. Он казался мне чуть ли не великим мужчиной, настоящим рыцарем, который не боялся никаких опасностей и правил какой-то страной, которой я никогда не видела, так как не выходила за территорию поместья. Лишь после его смерти слуги рассказали мне, что Кремлихи-старшие лишились права наследования и какого-либо влияния, их буквально заперли вдали от столиц, чтобы они лишний раз не показывались на людях.

Маменька лорда Айна была, в отличие от мужа, сама утончённость, её абсолютно белая кожа и длинные тонкие волосы, бывшие болезненно редкими ещё до всех бед, обрушившихся на семью, выдавали в ней настоящую принцессу, с детства готовившуюся стать разменной монетой в каком-нибудь политическом браке. И восставшей против этого, что достойно было лишь всяческих похвал, даже несмотря на то, что я, будучи девчонкой, страстно ей завидовала.

Поэтому, когда будущий король Айн, играя, но не играя предложил мне стать его женой, я посмеялась, но даже не подумала, что он может быть серьёзен. В тот раз он «спасал» меня от живого дерева в глубине местного леса, а я, конечно же с огромной благодарностью, осыпала его комплиментами за храбрость и героизм. Он, как требует обычай, встал на колено и произнёс речь, но я просила его подождать до совершеннолетия, ведь мы ещё слишком юны и невинны. Надо же, как в итоге всё обернулось.

В любом случае, родители моего лорда Айна быстро поняли, что гувернантка из меня никудышная, а ребёнок взрослеет стремительно, так что теперь я оказалась просто его горничной, и всё стало куда проще. Мы могли проводить вместе много времени, и не нужно было отчитываться относительно того, что мы изучили за сегодня.

Тяга к приключениям у милорда сошла на нет за один вечер, тот самый, когда мать сообщила ему о гибели отца. Тогда мой король словно закрылся, и только мне порой удавалось прорваться сквозь возведённые им заслоны, например, во время чаепития вдвоём или во время конной прогулки, на которых я неизменно его сопровождала.

В тот момент я впервые увидела, как этот мальчик похож на своего отца, его взгляд стал жёстким и безэмоциональным, а его увлечённость начала граничить с помешательством. Он читал днями напролёт, делал записи, перерисовывал какие-то карты и схемы, что, впрочем, ему совсем не давалось, в общем, старательно готовился к отъезду на остров Жым. Я облегчала его жизнь как могла: незаметно приносила и подкладывала ему буквально под руку еду и чай, по утрам отпаивала кофе, следила за тем, чтобы он вообще ложился спать, и взбивала подушки, чтобы его отдых был как можно более эффективным. Где-то в процессе этого, я вдруг поняла, что дни, когда мой будущий король не выходил из библиотеки, были серыми и тоскливыми, но как только мне удавалось отвлечь его от его занятий, как только он поднимал на меня свои светлые глаза, моё сердце начинало стучать быстрее.

И тут же я чувствовала ужасный стыд, что на моей коже в каком-то самом заметном месте выросла чешуйка, или остались следы от её удаления, что в моих волосах ярко зелёные пряди, которые не берёт никакая краска, а от кожи исходит едва заметный, но тогда казавшийся мне ужасно сильным и даже отвратительным запах речной воды. Я не знала, что значит быть болотницей, но то, что это отдаляло меня от моего лорда, я знала точно, расстояние между нами было больше, чем социальное расслоение, в конце концов, как писали в многочисленных женских романах, высокородным свойственно делать любовниц из своих служанок, но вот чтобы кто-то захотел взять в любовницы болотницу – такого я нигде не читала.

Да, уважаемый читатель, ты всё понял верно. Я готова была на роль любовницы, и не видела в этом ничего зазорного. Лорд должен жениться на благородной даме, но какое это имеет отношение к любви? Уже к тринадцати или четырнадцати годам я красилась, укладывала волосы, следила за своей одеждой и кожей, особенно - кожей, а каждый редкий комплимент милорда запоминала, благо хоть не записывала. Мой будущий король так и продолжал расти хмурым и холодным, но порой я замечала, что он отрывался от своих книг и бумаг и, полагая, что я не вижу, разглядывал меня. На его губах в эти моменты, клянусь, играла лёгкая и такая прекрасная улыбка, что я неизменно краснела. И даже сейчас, когда я вспоминаю эту бесшумную одностороннюю, как казалось милорду, игру, мне становится жарко.

Помню, как на следующий же день после своего шестнадцатого дня рождения, на сорок первый день второго месяца лета, он позвал меня, чтобы начать тот разговор о своём отъезде. Я знаю, что он боялся брать меня с собой, а я, стоя перед ним, боялась того, что он меня не возьмёт, и жизнь моя будет кончена. Тогда я уже не могла без него, и плакала ночами от одной мысли, что останусь одна в этом умирающем поместье, в котором медленно сходила с ума мать моего возлюбленного. И потом, уже на острове, в первую нашу ночь в шатре я так холодно, так высокомерно говорила моему лорду о том, что нам не должно спать в одном помещении, но внутри у меня всё содрогалось от одной лишь мысли о том, что мы одни на всём острове, словно на всём белом свете.

Когда я лежала спиной к нему, я могла думать только об одном: смотрит ли он на меня сейчас, о чём он думает, смотря на меня? Ах, если бы он тогда подошёл ко мне и лёг рядом, моя лживая маска тут же растворилась бы, и я бы уже не смогла сдержаться. Но, конечно, он не сделал ничего предосудительного, ведь он благороден и добр, пусть сам в это не верит.

Я знаю, что главным своим недостатком мой король считает холодность и отстранённость, но я была свидетельницей его взросления, и я знаю, чего ему стоило стать таким. Пусть он никогда не был пылким любовником, поэтом-романтиком или дамским угодником, как эти многочисленные герои женских романов, именно таким, каков он есть, мой любимый лорд нравится мне сильнее, чем кто-либо мог бы понравиться.

Только такой правитель, как мой король Айн, может создать сильное государство на небольшом клочке земли, нарушить все законы соседних королевств, и при этом остаться человеком слова и дела.

Перечитав то, что я сейчас написала, я пришла к выводу, что вместо автобиографической справки, которую ждал от меня мой лорд, я написала любовное письмо. Что ж, я ни о чём не жалею.

Том 1, глава 9.3: Воспоминания Петры

Любимый муж король Айн попросил Петру написать о её жизни. Петра плохо пишет, но Петра постарается.

Петра родилась на выселках Пеньки у слияния Мраги и Сонны. Мама и папа – охотники матуи, рано погибли на охоте, встретившись зимой с диким медведем-шатуном. Петра воспитывалась шаманкой матуи, научилась читать на человеческом по буквам в возрасте восьми лет. Всё детство ухаживала за стариками.

Когда пришёл голод и Пеньки начали вымирать, перебралась со старой Выхрой в город. Жили в пансионе, работали собирателями грибов и кореньев в лесу у Злого утёса. Люди родителей принцессы Элли искали наёмных работников для замка, Петра решила попытать счастье и в результате устроилась служанкой.

Родители Элли, старший принц и графиня, нанимали зверолюдей, желая, как объяснила Петре Элли когда повзрослела, привить дочери широту взглядов.

Петра стала служанкой Элли. Принцесса была милой девочкой, старше Петры, относилась к матуи как к подруге.

Любимое развлечение Петры и Элли: пить вкусный чай в компании красивых фарфоровых куколок. Потом Элли стала пираткой, Петра не понимает, как это произошло. Маленькая принцесса не хотела грабить и торговать, она хотела семью и друзей, потому что родители были слишком заняты важными делами.

Элли научила Петру читать поэзию, играть в разные игры и рисовать. Потом Элли выросла, и разговоры с Петрой превратились в обсуждение мальчиков и оружия, в принцессе проснулась страсть к металлу.

Когда произошёл тот ужасный случай с сестрой любимого мужа принцессой Типой, Элли позвала Петру в свою комнату и уговорила её бежать. Петра поверила и сбежала. После погони по окрестностям Злого утёса Петра вынуждена была прыгнуть в воды Мраги и схватиться за ствол проплывающего дерева. Повезло, что за день до того был сильный шторм, и река была полна брёвен и коряг. Петра плыла несколько дней, ничего не ела, пила грязную речную воду. Наконец Петре повезло увидеть остров, добралась до него и уснула на пляже без сил. Только на четвёртый день Петра смогла поесть, поймала мелкую пичужку. Съела сырой.

Так Петра стала первой островитянкой на Жыме.

Петра прожила на Жыме одна четыре месяца, потом встретила своего возлюбленного лорда Айна и свою подругу Арфу. Петра испугалась, Петре очень жаль, она думала, что за ней пришли. Петра напала на них, но Арфа защитила Айна и сломала Петре руку.

Было больно. Но ещё больнее Петре слышать извинения Арфы, ведь Арфа ни в чём не виновата.

Петра убежала, пальчики Петры не работали, она скиталась по острову, пока не началась страшная Буря. Тогда Петра почувствовала, что ветер убьёт её. Она не знала, что делать. Петра побежала к Айну и Арфе, но ветер догнал. Петра потеряла сознание, а очнулась в деревянном доме.

Петре было стыдно и страшно. Она не знала, обижаются ли Айн и Арфа на неё. Арфа дала Петре пощёчину, но в ней не было зла, после неё Петра пришла в себя. Айн и Арфа рисковали жизнью ради Петры. Петра полюбила их сразу.

Пить чай с новыми друзьями было приятно. Петра больше не была одна.

Иногда Арфа и Петра разговаривают на девчачьи темы. Арфа много раз спрашивала, за что Петра любит Айна, и Петра никогда не могла ответить, хоть и училась грамоте столько лет.

Любимый муж - истинный правитель, матуи уважают таких. Настоящий вождь всегда сомневается в себе, в своих мыслях, но когда дело доходит до важных решений, принимает их уверенно и берёт на себя всю ответственность. За это Петра любит Айна.

Любимый муж видел в Петре только человека. Ему даже в голову не приходит судить других по ушам и хвостам, муж судит по поступкам и доверяет интуиции. За это Петра любит Айна.

Любимый муж часто грустит. Муж думает, что слишком холоден и лишён эмоций, и в такие моменты он весь на эмоциях. Но стоит ему вечером лечь в постель с Арфой и Петрой, как его лицо смягчается. За это Петра любит Айна.

Любимый муж - белый лист. Ни один прорицатель не сможет сказать, что ждёт его впереди, но он решил идти туда без страха и взять с собой болотницу и матуи. Айн нарушает любые законы ради неизвестного будущего. За это Петра любит Айна.

На ресницах любимого мужа повисла пара снежинок. За это Петра любит Айна.

Петра должна была записать воспоминания, но написала любовное письмо. Надеюсь, любимый муж не обидится.

За это Петра любит Айна.

Том 1, глава 10: Явление Элли, принцессы-пиратки

Если бы я был последним человеком на планете Эра, я бы сел на завалинку и просидел бы, смотря на огромные звёзды Жыма, пока не сдох. Прости меня, мой любезный читатель, за такое мрачное начало последней главы тома, но сейчас, оглядываясь назад, многое я вижу совсем в ином свете, и это вызывает у меня разочарование. Никто, и, конечно, я в том числе не может записать правдивые воспоминания, ибо невозможно вернуться в однажды прожитые моменты. Как говорит речной народ, дважды в одну реку не войти.

Перечитывая свой текст, я лишь подмечаю какие-то места, которые хотелось бы дополнить, ибо я написал непростительно мало. Иные заставляют меня сопереживать тем читателям, что хотели бы больше узнать о технологиях строительства и производства, которые мы применяли в самом начале нашей дикой жизни. В других я начинаю сомневаться: не являются ли записанные мною мысли и чувства поздним вымыслом, а вовсе не попыткой максимально объективной исторической реконструкции? И в какой момент сегодняшнее моё я, заметно постаревшие и осунувшееся, стало подменять воспоминания фантазиями?

В том Айне, о котором я сейчас читаю, почти ничего нет от подростка, хотя на момент событий первого тома мне было всего шестнадцать. Я действительно был таким, или это мой сегодняшний мозг меня подводит - вот он, великий вопрос бытия, на который некому ответить.

Одно я знаю точно: остров Жым стал таким, каким ты можешь его увидеть сегодня, только благодаря тому, что я изначально оказался на нём не в гордом одиночестве. А будь я один…

Прости меня, читатель, сегодня вечером я поглощён сомнениями, ведь уже завтра я буду зачитывать историю Жыма в нашей главной гостиной тем, кто всё помнит и может поймать меня на выдумке, но также и тем, кто в те времена даже не родился. И как они воспримут мои байки?

Как же болезненно велико расстояние между подростком и стариком, даже когда они стоят друг напротив друга.

Ладно, я обещал тебе, читатель мой, что расскажу про начало весны и про то, как всё изменилось в один момент. Это непростой, но увлекательный рассказ, ибо всё пошло совсем не так, как было задумано, и на втором месяце весны мы уже строили большой ремонтный док на реке. А это, согласись, не шутка.

В начале весны стояли как обычно дико низкие температуры, это у нас называют последним зимним пока. Мы планировали как следует заняться полями, как только оттает земля: нужно было посадить подсолнух, пшеницу, хотя я и не знал, что потом делать с урожаем, траву Муркока. Фиолетоволистную мяту тоже нужно было отпустить гулять в свободную землю. В общем, аграрные работы обещали быть крупными и разнообразными.

Кроме того, мы настреляли много безымянных толстых птиц, и стал вопрос о максимально эффективном их использовании и хранении. В одном из имеющихся погребов пришлось провести дополнительные работы, мы буквально вырыли подвал под подвалом и набили его под самый потолок снегом. Пока что он не таял, но летом, уверен, поддерживать столь низкую температуру мы в нём не сможем.

В общем, было много мелких рутинных дел, но я уже мечтал о новых свершениях, о торговле, амбициозных проектах и прочих радостях землевладельца. Вот только мечтал ли, или это снова поздняя придумка?

Ладно, нет смысла отвлекаться.

С первым проявлением весны в воздухе мы стали чаще выползать на улицу, просто подышать этим прелым приятным запахом. В один из дней, когда Ева с Авеном как обычно игрались в снегу, а мы, взрослые, выгуливали наших трудолюбивых животных, произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее.

- Эй, братец! - Этот крик раздался в лесу острова Жым, и поначалу показался нам таким нездешним, что мы даже не поняли, откуда он взялся.

Но потом мы увидели небольшую компанию людей, пять человек, что шли к нашему поселению со стороны вмёрзшей в лёд у берега джангады. Возглавляла процессию тёмненькая с копной кудрявых волос на голове девушка моего возраста или, может быть, старше меня на год-полтора. Мы с ней выглядели похоже - примерно моего роста, примерно такой же комплекции, но с небольшой грудью и крепкими спортивными бёдрами, незнакомка улыбалась, но лишь губами. За её невыразительным взглядом таилось знакомое мне нервное напряжение. За ней тащились четверо в тёмных плащах, похожие не то на телохранителей, не то на ассасинов – все выше девушки на голову, широкоплечие, очевидно опасные, если заставить их сражаться. Население острова Жым зашепталось, я слышал, как один за другим мои подданные узнают идущих, и только я и Арфа были в полном недоумении.

- А вот и я, твоя анонимная благодетельница. - Провозгласила девчонка. Слава Древним, что я не установил капкан со строны джангады, подумал в тот момент ваш покорный слуга. А то в северных королевствах могло стать ещё на одного наследника меньше. Да, её лицо и одежда сразу же объяснили мне всё о её происхождении и степени родства со мной.

Собственно, чего тянуть дольше необходимого. Сейчас ко мне по прогорклому снегу чинно шла моя троюродная сестра, наследница трона империи Рвачей. Жаль, что я никогда даже не пытался запомнить, как кого зовут, так что имя этой конкретной принцессы мне было неизвестно, я знал только количество и половой состав своей родни.

- Элли. Меня зовут Элли. Не переживай так, лорд Айн, я лишь на поговорить. - Пришла мне на помощь моя сестрица.

Я ещё раз окинул её взглядом и приметил несколько необычных вещей. Начнём с того, что на Элли была полноценная боевая кираса, с которой сорваны были все знаки отличия. За поясом у нее красовался тесак непонятной формы, а из-за спины торчал кремниевый мушкет явно не работы королевского оружейника. Это показалось мне довольно странным. Из-под кирасы выглядывала смешная красная юбка, настолько не подходящая ко всему остальному костюму, что и говорить страшно. На ногах у принцессы красовались кожаные сапоги почти до колен.

Одежды спутников принцессы тоже не выглядели по-дворянски, хоть под плащами сложно было что-то разглядеть.

- Ну что, понял уже? Я не просто принцесса, я - принцесса пиратов Мраги Элли!

Все собравшиеся, похоже, не слишком удивились, а вот я и, может, ещё Арфа, был ошарашен. Принцесса пиратов? Девчонка не наигралась в детстве, что ли? Но глаза Элли горели настоящим азартом, и я не рискнул выказывать сомнения. В конце концов, я просто изгой из проклятого королями рода Кремлих.

- Приветствую, я - Айн, лорд этого острова. Что привело вас сюда, принцесса?

- О, Петра, привет! - Элли проигнорировала моё приветствие и помахала девушке-кошке. - Я так и знала, что это ты охомутала моего братца.

- Значит, Петра работала у тебя. - Вслух подумал я.

- Ну конечно. Откуда ещё можно вплавь добраться до Жыма, как не от моего замка? Он тут на утёсе прямо над Мрагой в двух сотнях лиг вверх по течению.

- Ты проплыла двести лиг? - Удивлённо спросил я Петру.

- Петра не знает. - Отозвалась Петра и засмущалась прямо как в старые-добрые времена. - Долго тащило по течению, держалась за бревно.

- Я рада, что ты жива. - Рассмеялась Элли. - Ладно, Айн, что ты там сказал? Что рад меня видеть и приглашаешь зайти на кухню? Я бы перекусила чего-нибудь. Присцилла, организуешь?

Конечно, совершенно логично, что именно у Элли они и прятались, пока и там не начали искать. Только после этого Эйзенкурт перевёз семью Присциллы ко мне, он сам мне это рассказывал, просто я слишком медленно соображаю. Вот почему никто не смутился так, как я – почти все островитяне были уже знакомы с Элли.

Не знаю, имею ли я сегодняшний право описывать свои тогдашние эмоции, но я должен признаться тебе, читатель мой, что я испытал что-то вроде ревности. Всё население моего острова так или иначе было обязано этой шебутной мелкой принцессе (а ей, судя по виду, было не больше семнадцати лет). Одна только Арфа ничего о ней не знала, а потому с интересом изучала нового для неё отпрыска королевской фамилии. Большинству жителей северных королевств за всю жизнь не удается увидеть даже одного дальнего родственника правящей семьи, а Арфа смотрит уже на четвертого наследника престола, если считать ещё моих отца и мать.

Мы пошли в кухню, где Элли, кивнув своему сопровождению, уселась во главу стола и сложила руки в замочек перед губами. Очень взрослый жест. Её телохранители, будем называть их так, выстроились вдоль стены и замерли.

Я приземлился напротив Элли. Мои жёны уселись подле.

- Всё-таки, ты это сделал. Завёл гарем. Какие вы мужчины предсказуемые. И Петру мою не пожалел.

- Элли, я благодарен тебе за помощь, но я совершенно уверен, что ты пришла не о личной жизни своего непутёвого брата разговаривать. Если мы закончили с приличиями, давай поговорим о цели твоего визита.

- Какой ты ску-учный. - Протянула она и положила подбородок на руки. - Я ведь действительно волновалась за тебя. История твоей жизни и жизни твоих родителей у нас у всех на языке, знаешь ли. Влюблённость, побег, ребёнок, рушащий планы старых королей и сосланный на отдаленный остров, это всё так романтично.

- Боюсь, я не способен это оценить, ибо нахожусь, если хочешь, в оке урагана.

- Понимаю. - Элли укусила принесенную Присциллой ножку толстой птицы и расплылась от удовольствия. - Боги, Присцилла, что это за вкуснота? Не хочешь вернуться ко мне поварихой? Я тебя от любых злодеев защищу.

- Не стоит, госпожа. Я теперь островитянка, и это уже навсегда.

- Ого. - Элли уважительно кивнула. - А ты не промах, братец. Такое отношение от подданных дорогого стоит. А ты что скажешь, Петра?

Я чувствовал себя словно на экзамене, и мне это не слишком нравилось. Манера общения Элли меня раздражала, тем более что она в жизни сильно отличалась от того, как она представлялась в письмах.

- Этот человек - любимый муж Петры. Петра будет с ним до конца. - Без тени сомнений отозвалась девушка-кошка.

Элли перевела взгляд на меня.

- Может, ты пока не успел построить собственную страну, но люди уже говорят о верности до конца своих дней, мой братец-лорд. Я уважаю это. - Она схватила зубами остатки мяса и за пару секунд обглодала кость. - Тогда поговорим о деле?

- Давай поговорим. - Ухмыльнулся я в ответ.

- Тогда давай начнём с главного. У меня есть мечта, мой дорогой брат, и мечта эта – контроль над всем бассейном реки Мрага.

Я присвистнул. Меня удивила не столько амбициозность этого плана, сколько его наглость, при живых-то королях. Конечно, Эйзенкурт предупреждал меня о том, что начались брожения, но чтобы одна из самых младших наследниц спокойно заявляла такое – это просто чудо из чудес.

- Только не считай меня фантазёркой, братик. Для начала меня устроит контроль над частью акватории, от моего замка до выхода в море. Тот, кто контролирует устье, контролирует всю торговлю в регионе, и именно это меня интересует в первую очередь.

- Ну, я не считаю тебя фантазёркой, просто я удивлён. Кроме того, насколько это соответствует моим интересам, сестра? У меня тут остров, и получается, что он попадает в сферу твоего будущего влияния.

- Знаю, Айн. Поэтому я пришла к тебе лично. Это знак моего глубочайшего расположения.

- Эйзенкурт был прав, младшенькие в империи Рвачей те ещё эксцентричные личности. – Рассмеялся я.

- Ой, братик, это ты просто не видел нашего деда. – Рассмеялась и Элли. – Он сам тот ещё эксцентричный засранец.

Присутствующие, кажется, все как один потупили взоры, вряд ли хоть кому-то дозволялось говорить о королях такие вещи, и мало кто хотел слышать нечто подобное. Особенно сжались под давлением слов Элли её же сопровождающие. В отличие от нас, островитян, они всё ещё были гражданами Рвачей.

- Ладно, Элли. Ты не развеяла мои сомнения, позволь вернуть тебя в русло нашей беседы.

- Да, братец, я понимаю, что вопрос касается тебя и твоего будущего королевства. – Элли резко сняла с лица улыбку и стала неожиданно серьёзной. Ещё серьёзнее, чем раньше. – С моей стороны будут все гарантии безопасности для тебя и твоего народа, а также право прохода по Мраге в любое время и в любом направлении. Но и ты должен будешь мне пообещать, в письменной форме, конечно, что никакие твои действия не будут носить откровенно враждебный характер. К примеру, что ты не подтянешь какой-нибудь дредноут к моему замку, пользуясь свободой.

- Какой дредноут, Элли, оглянись вокруг.

- Кажется ты, мой юный брат, всё ещё не веришь в себя и в своё будущее. Лично я в него верю. Этот остров – жемчужина реки Мраги, как ты думаешь, почему я не просто позволила тебе тут поселиться, но и помогала чем могла? Не отвечай, твои версии могут ранить моё девичье сердце. Я не хочу делать из тебя своего подчинённого, я хочу равноправного партнёрства. Верю, что у тебя прекрасное будущее, и я хочу видеть тебя в списке своих друзей, а не врагов.

- Это звучит как признание.

- Это и есть признание. Я признаю тебя, как полноправного повелителя острова Жым. Если хочешь, всего архипелага, хотя остальные мелкие островки совершенно бесполезны. И прошу о долгосрочном сотрудничестве.

- Ты хочешь победить в грядущей междоусобице?

- Нет, я хочу отгрызть себе кусок. Эти их каменные троны, равнины и пашни, всё это мне ни к чему, совсем другой вопрос – Мрага. Чем больше я сейчас загребу под свой контроль, тем лучше. Когда начнётся грызня, у меня будут земли и люди, я буду контролировать торговлю в устье и смогу диктовать свои условия.

- Я понял тебя, Элли. И каков твой план? Не отдалённые перспективы, а вот прямо сейчас? Предполагаю, что ты приехала не просто познакомиться и поделиться мечтами, а с конкретными предложениями.

- Позволь я сперва объясню тебе, братец Айн, всё про реку Мрага, чтобы ты понимал мои планы. Для начала позволь указать тебе на то, что от острова Жым до устья и выхода в море всего восемьдесят лиг. Проще нарисовать. – Элли подняла руку, один из её телохранителей бросился к ней с листом бумаги и карандашом. Я обратил внимание на то, что мои друзья следили за этим действом с каким-то неожиданным воодушевлением, словно учились правильному поведению с наследником королевской крови. – Вот это устье, тут несколько мелких островов, а вот это – остров Жым.

Она нарисовала берега реки, устье и море, недалеко от устья расположился наш прелестный островок. Потом Элли продолжила линии берегов, и на северном в итоге нарисовала небольшой замок.

- А это мой замок. Отсюда – где-то двести лиг вверх по течению. – Она положила карандаш на стол. – Так вот, фарватер реки в моих краях не позволит заходить морским кораблям. Для их огромного водоизмещения и осадки у меня просто не найдётся подходящего залива, понимаешь? Другое дело остров Жым, он находится прямо посреди реки, в самом глубоком месте. Практически любое судно может пришвартоваться, а потенциально – получить ремонт, провизию, или, скажем, поторговать с тобой, мой дорогой братец.

- Ты хочешь сделать у нас перевалочный пункт? – Догадался я.

- Бинго! Но не только. Я хочу построить у тебя ремонтную верфь для морских судов. Конечно, я предоставлю специалистов и буду ежегодно платить тебе некую сумму в золотых монетах Рвачей в качестве арендной платы. Ты же сможешь пользоваться доком и пристанью по своему усмотрению. Надеюсь только, что мои корабли будут получать приоритетную заботу.

- В целом звучит неплохо. – Сказал я. – Но нас тут раз два и обчёлся, как я, по-твоему, сдюжу?

- Как я уже сказала, я приведу людей. Тебе нужно будет построить что-то вроде гостиницы на берегу, а мои ребята уже сделают всё остальное, построят пристань и верфь. Если кто-то захочет стать твоим подданным, я не буду против.

Я задумался. Морская верфь на острове обеспечит нас отличной транспортной доступностью, что поможет и торговле, но на тот момент нам больше всего нужно было население. Всё это не имеет никакого смысла, если островитян всего семь человек.

- Тебе было проще доверять мне, пока я была анонимным доброжелателем, правда? – Улыбнулась Элли.

- Пожалуй, дело не совсем в этом. Просто тогда речь шла о простых вещах – семена семиглавки, кстати, угощайся, торговля, лепестки мяты, а сейчас мы перешли к флоту и строительству кораблей. Очень разные масштабы. Элли, мне всего шестнадцать лет, я правитель земель, на которых живёт семь человек. Всё очень неожиданно.

- Понимаю. – Ответила она. – Я не планирую давить на тебя. Если тебе нужно время подумать – пожалуйста. И в любом случае, я не буду относиться к тебе хуже или что-то типа того.

Она вдруг замолчала и уставилась на блюдо, стоявшее перед нею – пюре из семиглавки и птичью ножку, обжаренную до хрустящей корочки. Одна из лучших кулинарных диковинок острова Жым.

- Знаешь, я думаю, нам надо поговорить наедине. Надеюсь, вы все простите нас? – Она подняла голову и посмотрела на всех собравшихся, но в особенности на моих жён. – Не волнуйтесь, я не сделаю ничего плохого вашему мужу. Пойдём, Айн, покажешь ваше любовное гнёздышко.

Она кивнула своим спутникам, и те молча уселись за стол. Присцилла подала еды и им. Тем временем мы с Элли вышли из кухни и моментально оказались в нашем с Арфой и Петрой деревянном срубе.

- Значит, тут вы проводите ваши ночные оргии. – Рассмеялась Элли и плюхнулась на нашу большую кровать. - Всегда поражалась мужскому либидо.

- Никогда прежде даже не думал о либидо. Я вообще скорее плыву по течению, нежели что-то предпринимаю.

- Тут не соглашусь. – Покачала головой Элли. – Ты ведь позвал их замуж, правда? Прямо сделал предложение как полагается. И ты первый из нашего рода, что браком скрепил отношения с болотницей и матуи. Ни один король или даже принц не посмел бы сделать что-то подобное, хотя загуливали, уверена, не раз и не два. Ты уникум, Айн.

- И всё же.

- Мы с тобой похожи, братец, больше, чем ты думаешь. Мои цели такие же сказочные, как твои, просто твоим пока не хватает масштаба. Но даже не чувствуя потребности в великих делах, ты нарушаешь закон за законом, пока, как ты выразился, плывёшь по течению. Я ведь тоже не хочу стать владычицей речной просто ради того, чтобы ею стать. Я чувствую, что должна это сделать, это моё предназначение, если тебе будет угодно. И я шла к нему очень долго, не понимая, что и зачем делаю. Когда в шестнадцать лет я купила первый корабль – не понимала, потом наняла спецов, построила верфи, всё ещё не понимая, мне просто нравился сам процесс. Но теперь, обладая неплохим флотом, я начинаю искать следующую цель, если я её достигну – будут новые. И так, пока бьётся моё сердце.

Я молча наблюдал, как разгорается огонь в её глазах.

- Позволь, раз мы тут одни, я буду честна с тобой. Я знала твоего отца. Конечно, я была маленькой девочкой, а он уже взрослым принцем, но я уже тогда видела в нём эту нашу фамильную черту. Даже когда нет осознанного веления сердца, мы идём через препятствия, проламываем стены и достигаем того, чего нам нужно достичь. Он первым запустил этот маховик вольнодумства, когда сошёлся с твоей матерью, но было понятно, что на этом всё не закончится – сработал тот же рефлекс. И сейчас ты, такой же отступник, как и он, продолжаешь смуту, которую он посеял.

- Я не хотел этого и не выбирал.

- Знаю, именно это тебя волнует. Но в нашем роду никто не выбирал своей судьбы, она как остров посередине реки, по которой тебя несёт на неуправляемом плоту. Тебя поставили перед фактом, но дальше всё в твоих руках: причалить ли, а если причалить – остаться ли на нём, или продолжать путь. Всё в твоих руках. Я хочу, чтобы ты присоединился ко мне, я в страшном сне не хотела бы видеть, как мы с тобой ссоримся и враждуем. С кем угодно, но не с тобой.

- Почему ты так меня выделяешь из общего списка?

- Потому что ты сам по себе – необычен. И твоя жизненная ситуация, и твои собственные действия, всё это мне нравится, ты мой любимый герой семейной саги, и я с огромным удовольствием слежу за твоей судьбой. Все эти в задницы целованные принцы не годятся тебе в подмётки, и если ты не разочаруешь меня и создашь действительно сильное государство на острове Жым, я буду воистину счастлива. Переходить тебе дорогу не в моих интересах. Давай сделаем вот что.

Она вытащила из-за пояса свой странный тесак и вдруг резким движением, скорчив лицо, разрезала себе ладонь.

- Этим своим действием я клянусь, брат мой Айн Кремлих, что никогда не пойду против тебя, и в мыслях, и в поступках буду уважать твои интересы как свои. Готов ли ты заключить кровный пакт?

Я шумно выдохнул, забрал у неё из руки короткий меч и взрезал себе ладонь. Мы пожали руки.

- Вот и ладненько. – Засмеялась она. – Я полностью удовлетворена. Сейчас мы уйдём, но жди, как только полностью сойдёт снег, мои специалисты приедут строить то, о чём мы говорили. Постарайся к тому моменту подготовить для них кров. И ещё кое-что.

Она полезла не разрезанной рукой в карман и вытащила оттуда что-то похожее на носовой платок.

- Это моя запаховая визитка. Знаю, что у тебя теперь есть свой почтовый голубь, о лорд Жыма, так что нечестно с моей стороны всегда писать тебе письма, не давая возможности поддаться порыву. Если тебе будет грустно и одиноко, если потребуется совет старшей сестры, пиши мне в любое время. А теперь пойдём к остальным. Представляю, как они удивятся, увидев капающую с наших ладоней кровь.

Эли рассмеялась громче обычного, и мы вернулись к ожидающим нас людям.

***

Ближе к вечеру мы проводили Элли и её подчинённых обратно на их корабль, он стоял на якоре возле нашей поникшей джангады, и на борту у него отдыхали и болтали между собой члены экипажа. Это была небольшая речная ладья на двенадцать вёсел, по шесть с каждой стороны, для такого размера у неё были просто огромные паруса, но даже на них невозможно было преодолеть двести лиг против течения, тут-то, по всей видимости, и подключались гребцы.

Судно действительно не годилось для моря, ни один крупный шторм оно бы не пережило. Зато, благодаря небольшому весу и сразу двум способам перемещения, на парусах и на вёслах, оно должно было быть достаточно манёвренным, чтобы вытащить принцессу-пиратку из любой передряги, в которую она могла попасть на Мраге.

- Что ж, мой добрый братец Айн, пришла пора прощаться. – Сказала принцесса и протянула мне руку. Я смело пожал её. – Я многого жду от нашего партнёрства. Примерно через месяц прибудут мои инженеры, ты уж постарайся их не обижать. Построй гостиницу, пусть даже совсем простенькую, остальное мы берём на себя. С меня – подарки, как обычно.

Элли по очереди обняла сначала всех, кого лично знала, потом Арфу и, наконец, меня. Держа меня за плечи, она какое-то время смотрела мне в глаза, словно в поисках каких-то тёмных незаметных глубин, а потом сказала:

- Ты именно такой, каким я тебя представляла. С радостью буду наблюдать за твоим ростом.

Она поднялась на борт, и через пять минут ладья, развернувшись, вступила в бой с речным течением, надулись паруса, пустились в свой тяжёлый пляс вёсла, тело корабля медленно поплыло на запад, к далёкому замку на утёсе.

Население острова Жым стояло и смотрело вслед уходящему судну. В тот момент, кажется, все думали о том, что период нашего выживания закончился, началось что-то новое, более масштабное и яркое, но, возможно, и более опасное, ведь мы скоро влезем по самые уши в то, что зовётся обычно политикой, хотя в периоды смуты - скорее естественным отбором.

- Элли хорошая. – Шепнула мне в ухо Петра. – Элли можно верить. Клянусь тебе, Айн. Не думай о плохом.

- Я не думаю. – Успокоил я её. – Но даже если не будет злого умысла, мы подвергаем себя опасности, идя на это. Надеюсь, всё сложится хорошо. Ладно, островитяне, возвращаемся домой? Нам предстоит много работы.

На этом моменте я позволю себе оборвать первый том моих воспоминаний.

Возможно, ты не согласишься со мной, мой любимый читатель, но именно в тот момент для меня начался новый этап жизни, несколько лет, в течение которых я осознавал себя правителем, принимал в себе новый образ мышления, этому времени больших строительств, первых торговых контрактов и приключений, представь себе, самых настоящих приключений, я посвящу второй том.

Уже сегодня вечером я зачитаю написанное своим старым и новым друзьям, будет интересно узнать, что они думаю о нашей летописи. Если вдруг ты обнаружишь в следующем томе какие-то комментарии от героев моего повествования, знай, что даны они были сегодня, в день, когда я закончил прочитанный тобою текст.

До встречи, читатель мой, до, надеюсь, очень скорой встречи.

Том 1, глава 10.1: От автора (послесловие к 1 тому)

Привет тебе, читатель. Мой Айн постоянно зовёт тебя любознательным, любезным, искушённым и так далее, ума не приложу, откуда он так много о тебе знает. Лично я не столь прозорлив, так что обойдёмся без эпитетов.

Только что ты дочитал первый том истории острова Жым, и у тебя, уверен, уже есть целый ряд вопросов, ответы на которые я постараюсь дать в этом небольшом авторском послесловии. Не переживай, это не займёт много времени, а второй том уже написан и ждёт своего часа.

В принципе, ты можешь просто пропустить этот текст и совершенно ничего не потеряешь с точки зрения основного сюжета, он рассчитан на того, кто хочет ближе познакомиться с планетой Эра, на которой разворачиваются события цикла, а также с тем, что я теперь могу во всеуслышание назвать "Миром Котлов". Этот мир намного больше, чем может себе вообразить бедный, изгнанный из северных королевств Айн Кремлих, больше, чем мозг даже самого развитого обитателя Эры способен воспринять, это целая вселенная, чьё естество подчинено одновременно и знакомым нам физическим законам, и ещё одному непреложному закону бытия: в ходе своего развития любая цивилизация создаёт свой Котёл.

Котёл может быть устройством, может быть философской концепцией или даже внезапным эволюционным скачком, но суть всегда одна и та же: любая разумная жизнь во вселенной рано или поздно задумывается о переходе на новую ступень и, конечно, спешит воплотить мечты в жизнь (особо интересующимся концепцией космической эволюции рекомендую ознакомиться с трудами Олафа Стэплдона, чей «Творец звёзд» оказал сильное влияние в том числе и на Мир Котлов). Иногда - слишком спешит, именно это произошло с Древними, которых постоянно вспоминают Айн и его окружение. Как ты уже мог заметить, годы на планете Эра отсчитываются "от Катаклизма", то есть как раз с того момента, как попытка Древних запустить собственный Котёл обернулась катастрофой.

Кстати, о Древних. Пока ты читал воспоминания короля Жыма, у тебя могли появиться вполне закономерные вопросы: почему в этом мире люди считают большие расстояния в лигах, малые - в метрах, почему в году у них двенадцать месяцев, почему их традиции кажутся нам такими знакомыми? Все эти праздники смены года, гальюнные фигуры на носах кораблей, логика стихосложения (ты ещё, впрочем, не знаком с местным фольклором, но скоро мы это исправим). У тебя даже, страшно сказать, могла закрасться мысль, что Эра - это Земля будущего, на которой случился локальный апокалипсис. Спешу тебя огорчить: Эра - это Эра, планета на десять процентов большей массы чем наша, находится она в галактике "Шесть яиц", которую на Земле знают под именем "Печь".

Местные даже не догадываются, что живут не на своей настоящей родине, а в миллионах миллионов лиг от дома, и не нам с тобой открывать им на это глаза. Впрочем, даже древние предки их уже не помнили о данном факте, так что вряд ли эту информацию можно счесть полезной. Куда интереснее то, что несмотря на закрытость Эры, она не совсем отрезана от огромной вселенной. Вот, к примеру, секта Пожирателя, что буйствует на самом севере и доставляет массу проблем принцу Киру, с которым ты познакомишься во втором томе: откуда-то они узнали о существовании Пожирателя Миров, этого галактического монстра, существа третьего уровня по межгалактической классификации! Или Холмовое озеро абсолютно круглой формы, кто-то или что-то сделало его для неизвестных пока что целей, и это совершенно точно не результат падения какой-то там звезды, как кажется нашему молодому лорду. Все эти загадки рано или поздно разрешатся, правда не может замалчиваться вечно, как бы того ни хотелось определённым силам.

Жизнь на острове Жым пока что куда приземлённее: во втором томе лорд Айн расскажет тебе о том, как пара домов посреди дикой местности превратилась в немаленькое поселение, как на контакт с ним стали выходить различные игроки Эры, и перед островитянами распахнули свои двери дворцы политических процессов и торговых предприятий, а потом, как это обычно бывает, начали слышаться отдалённые звуки сечи.

История лорда Айна напрямую связана со всеми важными событиями, что происходят в Мире Котлов. Впереди у него масса открытий, младшему Кремлиху ещё предстоит укрепить свои позиции, познакомиться с эхом Древних и получить доступ к огромной библиотеке их научных изысканий, поучаствовать в дележе земель, расширить владения и даже познакомиться с теми, кого жители Эры могли бы назвать инопланетянами. На его долгий век придётся масса событий колоссального масштаба, и мы с тобой тоже сможем стать их свидетелями.

Если тебя, читатель, интересуют любовные похождения нашего лорда, то обрадую тебя. Как у любого другого правителя, у Айна будет много жён, как минимум одна из них появится во втором томе (а на самом деле больше, но это пока секрет). В данный момент, то есть в начале весны 984 года от Катаклизма, эта девушка находится в кандалах в столице королевства Рвачей, что носит гордое название Градок.

Если ты спросишь меня, по какой причине в этом мире столь простые и бесхитростные названия, я отвечу лишь, что местное солнце светит как-то не так уже 983 года. Надеюсь, ты сможешь самостоятельно сделать выводы из этого расхожего выражения.

Но давай поговорим о том, какое будущее ждёт историю острова Жым.

Сейчас, когда повествование оформилось, а текст льётся рекой, самое время провести некоторую ревизию. Поэтому я хочу сделать небольшое объявление: в ближайшее время первый том, писанный лордом Айном Кремлихом, появится во всех популярных книжных сервисах, в [вымарано], [вымарано] и конечно же в [вымарано]. В общем, ты сможешь найти его в своём любимом книжном сервисе и прочитать там от корки до корки.

Понятное дело, не было бы никакого смысла делать это, если бы книга состояла только лишь из прочитанных тобою десяти глав, поэтому для всех книжных червей я решил немного раздвинуть границы: в первом томе (аналогично и в последующих томах) помимо основного сюжета будут присутствовать десять микро-историй, так или иначе связанных с Жымом и его обитателями. Я называю их «страничками», потому что в рукописи каждая их них занимает примерно одну страницу. Будут опубликованы тексты, написанные Айном, местный фольклор, приключения второстепенных героев и многое другое. Размер каждой из этих десяти историй составляет примерно один разворот, то есть, они действительно небольшие и будут интересны тем, кому хотелось бы узнать больше о том, как живёт планета Эра за пределами монументального труда Айна Кремлиха.

К примеру, в первом томе в дополнительных историях ты сможешь прочитать о том, как же Айн сотоварищи решили туалетный вопрос, об эксцентричной жене торговца Эйзенкурта, тебе станут доступны выдержи из переписки принцессы Элли, произведение Авы Огуджа о покинувшем родной дом пирате Мраги, кроме того, будут две странички о персонаже, который, а точнее которая, появится в следующем томе.

А потом…

Во втором и дальнейших томах ты сможешь прочитать о различных исторических событиях, забавных ситуациях на острове Жым, ознакомишься с местной поэзией, песнями и зловещими сказками сестёр Тенебрарум, второстепенные персонажи будут рассказывать тебе свои истории, которым не нашлось места в тексте Айна. В общем, всё это, уверен, будет интересно тем, кому нравится планета Эра, и кто хотел бы узнать о ней побольше.

Помимо этого, в книгах будут иллюстрации, чтобы ты мог себе представлять, как выглядят те или иные персонажи.

На этом пока что закругляюсь. Уверен, у вдумчивого читателя всё ещё остались вопросы, не стесняйся задавать их. На те, на которые возможно, я дам ответы в эпилоге ко второму тому. А пока, прощаюсь.

Спасибо, что проявляешь интерес к труду лорда Айна Кремлиха, надеюсь, что дальнейший текст только укрепит его, и ты проведёшь ещё не один вечер, читая о том, как остров Жым превращается в настоящее королевство.

Том 2, глава 11: Кролы и большая стройка

Как ты, дорогой мой читатель, представляешь себе увеличение численности населения на небольшом острове посреди широкой полноводной реки? Конечно, первое и самое глупое, что приходит в голову, это кораблекрушение. Какой причудой судьбы можно описать такое удивительное совпадение, что впервые за сотню лет кто-то разбился о берег забытого Древними острова именно тогда, когда на нём зародилось новое сообщество, пока что совсем бессильное и незаметное для глаз крупных игроков?

Что ж, можешь смеяться, но именно это и произошло.

В конце первого месяца весны 984 года от Катаклизма население острова Жым работало над возведением гостиницы на берегу, готовясь принять специалистов по строительству судоремонтной верфи, когда вдруг все услышали ужасающий крик многих ртов. Мы высыпали на берег, чтобы проверить, что там происходит, и увидели, как мимо нас на всех парах мчится разбитый в щепу плот. Верёвки, скреплявшие брёвна этого чуда инженерной мысли, разорвались, так что и плотом это назвать было уже нельзя, больше похоже на лесосплав, практикуемый речным народом в период осенних лесозаготовок.

Держась за брёвна, мимо нас проплывало человек пятнадцать кролов – представителей ещё одной малой народности, что традиционно обитала севернее, на границах с Пустошью. Позволю себе небольшой комментарий: хоть раса эта и впрямь обладала внешними признаками, схожими с кроликами, я имею в виду крупные покрытые мехом уши, вертикально торчавшие из таких же как у людей голов, схожесть эта была скорее формальной. Никаких научных доказательств того, что кролы имели какую-то связь с реальными дикими кроликами, не существовало. Просто такая причуда эволюции, не более того, так что и название народности вполне можно было счесть шовинистическим, тем паче, что придумали его именно люди.

Островитяне бросились в воду, похватав весь подручный инвентарь, они кидали верёвки и протягивали длинные доски, заготовленные под строительство, чтобы спасти как можно больше терпящих бедствие. В результате, спасибо моим друзьям, спасти удалось всех.

Я ошибся в оценке количества пострадавших на единицу: кролов было четырнадцать, среди них – пятеро детей, один старик, две старушки, трое мужчин и три женщины средних лет. Все усталые, ободранные, с порезами и даже переломами, они предстали перед нами.

- Спасибо! – Вскричал пожилой крол. – Спасибо вам за спасение, добрые люди.

- Милорд, это же кролы! – Восхитилась Арфа, пожалуй, слишком громко. – Впервые вижу кролов!

- Лорд? – Преувеличенно громко вскрикнул старый крол. – Простите, что посмел обращаться к вам без должного уважения!

Он плюхнулся на колени прямо передо мной, и прочие его соплеменники последовали его примеру.

- Ну же, встаньте. – Сказал я достаточно громко, чтобы было слышно всему пляжу. – Я – лорд острова Жым, Айн Кремлих. Население острова – семь человек, так что нет никаких причин в столь преувеличенном поклонении.

- Лорд – всегда лорд, мой господин. – Отозвался крол.

- Что произошло с вами, друзья? – Поинтересовался я, и пожилой крол, удостоверившись, что я задал вопрос именно потому, что хочу услышать подробный ответ, начал свой рассказ.

- Мы - кролы из деревушки Горная, что у самого истока реки Мраги. – Сказал он. Я видел, как глаза его соплеменников наполнились грустью. – К сожалению, мы вынуждены были покинуть её, так как у нас не осталось средств для существования и еды.

- Как так получилось? – Удивился я. – Налоги?

- Нет, что вы, не в этом дело. Мы исправно платили все подати и питались зимой тем, что собрали за год, никогда не опускались до воровства и прочих незаконных вещей. У нас были плодородные земли на склонах горы, а мясо мы добывали на охоте в большом количестве. Нет, мы бежали, потому что нас ограбили. Неподалёку от нас жило большое количество речных людей, целое племя, зима в этом году была жестокой, и они, видимо, были голодны. Однажды один речной человек пришёл в деревню, он был болен и слаб. Мы угостили его чем могли, вылечили его раны отварами горных трав, но этот человек воспользовался нашей добротой, разведал, сколько человек в селе, понял, что мы не сможем дать отпор, и вернулся через неделю уже с вооружёнными соплеменниками.

- Они отняли у вас запасы?

- Да, милорд. Еду, деньги, мех на одежды, всё. Но что ещё хуже, мы поняли, что теперь они будут приходить регулярно. Они и не скрывали этого, забрав всю нашу провизию они пообещали, что теперь мы должны будем отдавать им половину того, что добываем. Мы кое-как дотянули до весны, кормясь подстреленной зимней дичью, а как только снег начал сходить, соорудили плот и отправились в путь.

- Куда же вы плыли? – Удивился я.

- Мы надеялись добраться до какого-нибудь отдалённого островка в море, и там поселиться, чтобы никто не знал, где мы. Уверены, что речные люди захотели бы нас эксплуатировать, если бы нашли, так что секретность была задачей первостепенной важности. Возможно, с этим мы немного переборщили. Да и корабельщики из нас не очень, как вы могли заметить.

- Что ж, остров вы нашли. – Ухмыльнулся я. – Если захотите остаться, мы примем вас.

- Правда? – Воскликнул старый крол. – Чего греха таить, милорд, мы уже были под защитой аристократки, я имею в виду принцессу Типу, и прожили бы и дальше, если бы не такое поганое соседство. Правда, в последние полгода к нам никто не приходил от принцессы, мы терялись в догадках, почему. Если бы были какие-то связи с замком, мы бы пожаловались на речных людей, и их, возможно, приструнили бы, а так мы оказались брошены на произвол судьбы.

- Я могу объяснить. – Ответил я. Арфа и Петра заботливо посмотрели на меня, эти два взгляда я буквально физически почувствовал. – Моя сестра, принцесса Типа мертва.

- Сестра? – Глаза крола округлились.

- Да, я же сказал, что я лорд острова. Я из королевской семьи.

- Принцесса Типа была вашей сестрой? И она мертва? – Крол ошарашенно смотрел на меня. Потом его взгляд уткнулся в пол. – Что ж, это многое объясняет. Пока власть в регионе была сильна, речные люди не трогали нас, но теперь внимание к окраинам ослабло. Всё ясно. Значит, мы вовремя удрали. Но простите меня, милорд, то, что я говорил о вашей сестре, так непочтительно!

- Ничего страшного, мы не были знакомы. Так что вы скажете? Хотите стать островитянами? Обещаю вам еду, труд и награду за труд. Работы у нас полно, отношения почти семейные, честным людям мы всегда рады.

- Мне нужно посоветоваться с моими людьми, мой лорд. Позволите?

- Конечно.

Кролы сбились в кучку и начали что-то обсуждать. Я видел, что некоторые из них напуганы сильнее других, возможно, они боялись любой власти и рассчитывали жить в диких условиях самостоятельно. Другие, наоборот указывали на нас пальцем и что-то вещали, видимо предлагая пойти под власть местного лорда, который работает на стройке вместе с подчинёнными. Это явно лучше, чем погибнуть в открытом море.

Мы же тем временем вернулись к работе над гостиницей. Элли дала нам очень мало времени, всего два месяца, из которых один уже прошёл, так что медлить было нельзя.

Кролы совещались очень долго, уверен, они составляли список требований для того, чтобы остаться. Рациональная часть моего сознания, как обычно неприступная и безэмоциональная, отметила, что требования с их стороны – это слишком большая наглость, ибо у них в данный момент нет ни плота, ни иного средства передвижения. Фактически, они никак не смогут выбраться с острова без нашей помощи, а с чего бы мы стали помогать тем, кто не хочет к нам присоединиться? Это было вполне справедливо, но я также прекрасно осознавал, что, если они попросят моей помощи, я построю для них плот. Не потому, что я такой добрый правитель, но потому что их история меня всё-таки зацепила. Она чем-то напоминала мне моё собственное изгнание.

- Странное дело. – Сказал я, дотронувшись до ушек Петры в то время, как мы, строители острова Жым, решили сделать обеденный перерыв. – У нас всех такая слабая фантазия. Люди увидели у кого-то уши, похожие на кроличьи, и дали им имя – кролы. Обладателей таких как у тебя ушек назвали людьми-кошками, и, кажется, только вам удалось отстоять своё самоназвание – матуи. Мы живём в Северных королевствах, мы осели на реке Мраге, что с языка речного народа переводится просто как река. Что-то сломалось в мозгах людей, что они не способны проявить ни грамма фантазии.

- Муж мой Айн. – Отозвалась Петра и улыбнулась своей очаровательной улыбкой. – С языка Петры матуи тоже переводится на язык Айна как кошка.

- То есть, это касается всех народов Эры. Какая жалость.

- Солнце греет иначе. – Отозвалась она и обняла меня. – Так говорили старики в доме маленькой Петры.

- Не понимаю.

- Петра тоже не понимает.

Подошла Арфа, и мы сели обедать. Присцилла, единственная островитянка, которая не пошла с нами в зону строительства, приготовила и дала с собой много варёной семиглавки в мундире, а к ней рыбные тонкие чипсы, посыпанные золой. Простое, но очень вкусное после нескольких часов трудной работы блюдо.

Ева и Авен, которые присутствовали на стройке разве что для того, чтобы подносить инструмент, улеглись на молодую траву и принялись смотреть на облака, угадывая в них какие-то очертания, в основном овнов и домики. Одно облачко, вызвавшее у них особое воодушевление, было похоже на доброго саблезубого кролика. Это забавно, никогда не видел добрых саблезубых кроликов.

В этот момент я понял, что в стане кролов случилось затишье. Я повернул голову и убедился, что потерпевшие крушение у наших берегов люди молча смотрели на нас. Тогда я взял в руку немного тонких кусочков рыбы и молча вытянул руку. От группы кролов отделилась компания детей, они осторожно приблизились, выхватили у меня протянутое угощение и быстро вернулись к своим взрослым.

Пока они кусали сухую рыбу, старик крол вышел вперёд и сел передо мной на колени, почтительно склонив голову.

- Мой лорд. Мы не в том положении, чтобы требовать от вас чего-то, но у моего народа есть просьба. Если вы дадите нам своё слово, слово правителя, мы поклянёмся в верности до конца наших жизней.

- Я слушаю вас. – Я напустил на себя вид, что назвал бы королевским. Не знаю уж, что получилось, но Арфа прыснула в кулачок.

- Мы долго совещались, все просили заключить договор, предлагали пункты, и пунктов стало так много, что на оглашение всего списка ушла бы неделя. Мы поняли, что все эти требования, простите за то, что использую такое слово по отношению к вам, милорд, есть лишь составные части одной большой мечты.

- Не тяни, я понял тебя. Говори, как есть, вам ничего не угрожает, даже если мне что-то не понравится. В крайнем случае я просто вам откажу.

- Хорошо, юный господин. – Крол на всякий случай поклонился ещё раз. – Мы просим вас, милорд, взять наш народ под опеку, но не как кролов, а как жителей острова Жым. Не выделять нас из прочих, а считать ровней всем и каждому, конечно, кроме вас, милорд, и ваших прекрасных жён. Если вы сможете закрыть глаза на наш внешний вид, на наши особенности и будете относиться к нам, как к людям, мы готовы будем мириться с любыми вашими приказами.

- Я не очень понимаю твои слова. – Отозвался я. Но мне на помощь пришла Петра.

- Муж мой Айн, Петра попробует объяснить. Айн рос затворником, Айн чист и добр, он не знает нравов королевств. – Пока Петра говорила, кролы почему-то опустились на колени, но головы не склонили, двадцать восемь глаз смотрели на меня безотрывно. – Не совсем люди, как Петра, как Арфа, всегда привлекают внимание. Люди боятся, люди не любят таких, как они. Люди выделяют своих и иногда притесняют других. Петра знает: это потому, что человек боится всего отличного от него. Но Петре больно, как и Арфе, и этим кролам. Они хотят быть как все.

- Она права, мой любимый лорд. – Подключилась Арфа и поцеловала меня в щёку. – Рано или поздно мы должны были это обсудить. То, что вы немножко тепличный лорд, конечно, сделало нашу жизнь проще, но чем больше будет население острова, тем важнее издать какой-то указ о равноправии. Простите меня за наглость, муж мой, мы с Петрой тоже не совсем люди, и мы понимаем страхи кролов. Это вовсе не значит, что мы ненавидим людей, в конце концов, мой любимый муж и мои драгоценные друзья – люди, и я не прошу ввести закон, дискриминирующий людей. Кролы просят вас пообещать, что все на острове всегда будут равны перед вашим справедливым судом.

- Откуда ты вообще узнала такие слова, как дискриминирующий? – Удивился я.

- Почему нет? Я дочитывала за вами книги в вашей семейной библиотеке. – Улыбнулась Арфа.

- Что ж, это всё? – Задал я вопрос кролам. Те закивали головами, но не издали ни звука. – Тогда сделаем так. Я, правитель острова Жым, представитель двух королевских родов в изгнании гарантирую, что пока я жив, отношение ко всем подданным будет одинаковым. В данный момент у нас нет никаких документов, но как только у нас появится хотя бы зачаток бюрократии, будет издан главный закон острова, и этот пункт, гарантирую, в нём будет.

После того, как я закончил эту маленькую и излишне пафосную речь (мне было неловко её произносить, но, кажется, кролы ждали от меня именно этого), все несчастные беженцы, что только сегодня ступили на земли острова Жым, опустили голову.

- Мы передаём наши жизни и наше будущее в руки лорда Айна Кремлиха и обязуемся служить ему и ставить интересы острова выше всех прочих.

- Остров Жым приветствует вас. – Громко сказал я, и слова мои потонули во всеобщих овациях.

***

В связи с тем, что население острова Жым за один день выросло аж на четырнадцать человек, встал вопрос об экстренном строительстве новых домов. Кролы, поражённые данным мною обещанием, видимо считали своим долгом отказываться от любой помощи, пришлось начинать раздавать приказы, чего раньше я никогда не делал. Пробиться сквозь их броню оказалось довольно сложно, и я бы соврал, если бы сказал, что мне лично удалось её преодолеть. Нет, это, как всегда, сделали дети.

Я уже говорил, что в списке спасённых значились пятеро детей? Так вот, они моментально нашли общий язык с Евой и Авеном. Уже через пару дней они вместе ели, вместе спали рядом с животными, потому что домов для кролов ещё не было, и даже начали помогать близнецам в уходе за четвероногими. Всё чаще детей можно было застать за играми на свежем воздухе, они прятались друг от друга по углам поселения, носились друг за другом с целью осалить и забирались на ближайшие деревья, мечтая о домиках в их кронах. Мне пришлось ввести всех новых жителей в курс дела относительно капканов, каждый островитянин должен был чётко знать их расположение, иначе всё это грозило окончиться трагедией.

Через детскую, быстро зародившуюся дружбу мы проложили тропинки и к сердцам старшего поколения.

Предлагаю тебе, мой любимый читатель, краткое описание новых граждан острова Жым. Две старушки, матроны Гру и Ама, сразу же присоединились к Присцилле на кухне, взяли на себя разделывание туш, с чем, кстати, они справлялись значительно лучше нас. Теперь-то шкуры саблезубых кроликов не будут гнить, как случилось с самой первой нашей добычей.

В кухне временно соорудили три кровати для стариков, они с комфортом разместились недалеко от печи, так что за их здоровье я не переживал.

Всех трудоспособных кролов я распорядился подлатать, ибо травмы у них были пусть и не так серьёзны, но и не просто царапины, после чего мы с радостью приветствовали их на нашей большой стройке. Решено было сделать следующим образом: женщины Кролов - Гру-младшая, Сия и Ка (кролы очень любили короткие звучные имена) отправились вместе с Копой готовить место для строительства домов – им нужно было очистить участки от травы и выкопать ямы под фундаменты, мужчины же переместились на стройку гостиницы, которой руководил я.

Понятное дело, что никто не собирался нагружать женщин слишком уж тяжёлой работой, им разрешено было трудиться медленнее, меньше часов в день и с большими перерывами, мы же вчетвером, плюс Арфа и иногда Петра, начали, наоборот, ускоряться, да так, что гостиница была готова буквально через неделю.

Мужчины кролы были не столь сильны, как люди, скорее они были очень проворными и быстрыми. Среди них выделялся слишком уж любопытный мужчина по имени Фрейних, он буквально совал нос во все технологические процессы, интересовался каждым моим решением и иногда, очень редко и только в преувеличенно вежливой форме, предлагал какие-то идеи. Благодаря ему мы перешли на новый способ углового крепления пазами и шипами, это несколько замедляло строительство, но делало здание более надёжным.

Остальные двое были молчаливы, но трудолюбивы, их звали Инго и Пари. Они отлично справлялись с такими задачами, как строгание досок, разметка стен под вырезание окон, вдвоём они неплохо справлялись с перетаскиванием крупных брёвен, но проходящая мимо них Арфа с точно таким же бревном на плече их сильно демотивировала.

Что касается домов, нужно заметить, что расселение кролов было настоящей головной болью.

Ни у одного из пятерых детей не было обоих родителей, две из трёх женщин не имели детей и выступали скорее в роли нянек для троих из них. Жизнь в деревне, о которой так тепло отзывался старый крол, как выяснилось была далеко не сахар, и члены коммуны мёрли как мухи.

Отдельный дом сразу же отвели для Ка и её детей – малышки Ма-Ка и мальчика четырёх лет Хина, там мы решили сделать большую комнату, совмещённую с кухней, и детскую на две кровати. Гру-младшая и Сия попросили сделать для них совместное жильё, двухкомнатную избу. С оставшимися взрослыми мужчинами кролами и детьми вышло проще, каждый из них был отцом одного ребёнка, и на каждого пришлось по одному дому. Ещё один дом побольше мы заложили для пожилых кролов, причём на этот раз я, осмелев, решил реализовать особую задумку: дом состоял как бы из двух строений, объединённых коридором, к которому примыкала кладовка. Из каждого строения был свой выход на улицу, но у них была только одна кухня. Предполагалось, что одно крыло, что побольше, займут две старушки, а второе, поменьше, старый крол-переговорщик, имя которого, кстати, звучало как Гирхард. Его соплеменники утверждали, что он был из некогда знатного, но разорившегося рода кролов с берегов Горностайки.

Все жилые дома имели подвалы для хранения, а также грубые каменные печи для обогрева.

В результате, наша первая улица буквально упёрлась в лес, так что в дальнейшем строительство необходимо было продолжать на параллельных улицах, и я решил, что дома или иные сооружения будут стоять спиной друг к другу в два ряда.

В любом случае, женщины и Копа были очень заняты всю неделю, все десять дней, хотя я и пытался дать им хотя бы два-три дня выходных. И только после того, как мы закончили работу над гостиницей, к распилу деревьев на доски и строительству домов подключились мужчины, я же позволил себе немного отдохнуть, воспользовавшись привилегиями местного лорда.

***

Расскажу немного о гостинице, ибо это здание потребовало от меня всех моих познаний в строительном ремесле и изрядной доли фантазии.

Я изначально решил, что гостиница будет высокой, в три этажа, проблема только в том, что ранее мне никогда не доводилось строить многоэтажные дома. Не совру, если скажу, что помог нам исключительно метод проб и ошибок, мы учились буквально по ходу строительства, и даже мускульная сила кролов не особо помогала, для них многоэтажный дом сам по себе был чем-то вроде диковинки из легенд. Несмотря на энтузиазм Фрейниха, продумывать строение перекрытий и на ходу изучать свойства используемых нами материалов пришлось именно мне.

Ты спросишь, возможно, что сложного построить точно такое же здание, как предыдущие, просто налепив один этаж на другой? А я отвечу тебе: сложность в несущих конструкциях и лестницах. На текущий момент всё, что мы строили, отличалось очень большой толщиной стен. Основным строительным материалом выступали целиковые брёвна, а основным способом крепления были пазы, в которые туго вставлялись шипы подходящего размера.

Попытки сделать таким же образом лестницы неизбежно вели к провалу, ибо лестницы получались огромными и занимали большую часть помещения. Я пытался поначалу в качестве эксперимента сооружать небольшие лесенки чисто из досок, но они совершенно не соответствовали ожидаемому качеству постройки, ходить по ним было просто опасно. Был даже вариант с винтовой конструкцией, но я, едва нарисовав её, осознал, что люди переломают себе ноги, пытаясь по ней забраться.

Кроме того, не скрою, я старался смотреть в будущее, мне хотелось сделать что-то чуть более удобное, чем наши дома, ведь тут будут селиться люди, пусть и не дворянских кровей, но всё же свободные и обеспеченные. Поэтому родился совершенно новый для меня проект: здание, по форме представляющее собой прямоугольник с пустотой в середине, там я планировал разбить небольшой парк для отдыха и в самый центр поставить кадушки с фиолетоволистной мятой, чтобы приезжающие видели наше несуществующее могущество.

Никаких лестниц и сопутствующих пространств внутри помещений, все лестницы и площадка, на которую выходят двери номеров, должны были расположиться снаружи, но оставаться под крышей на случай дождя. От падения с этих площадок постояльцев будут оберегать деревянные перила, на которые в итоге ушли почти все привезённые мною из дома гвозди.

На первом этаже я рассчитывал сделать столовую, склады, какое-то пространство для администратора, если он нам когда-нибудь потребуется, на втором и третьем - одинаковые комнаты небольшого размера, чтобы в них поместилась кровать, крошечная печь для поддержания температуры, стол со стульями и некое подобие шкафа для личных вещей. Должна была получиться немного экзотическая, но всё же гостиница. Мы решили считать это особым островным стилем, хотя, понятное дело, причиной всему была наша бедность.

На третьем этаже мы также разместили два больших номера, которые предполагалось украсить шкурами и фигурками из костей работы мастера резьбы Копы. Это были привилегированные комнаты для особо уважаемых гостей.

***

Самым сложным вопросом на повестке дня был, конечно, вопрос производства стёкол. До того момента мы строили все дома и прочие здания без окон, потому что главной нашей задачей было выживание. Однако теперь, при строительстве гостиницы и далее – новых домов, имело смысл сделать следующий шаг.

Вся хитрость создания стекла заключается в том, что его производят из песка, но при чудовищных температурах. Их можно снизить, если добавить в песок щёлочь. Если в песке, как и в извести, недостатка не было, то вот щёлочь или, скажем, соду достать было проблематично, так что единственное, что я смог придумать – использовать золу от сжигания трав и опасных колючих кустов. В трёх точках на берегу были выкопаны ямки, в которых день и ночь мы жгли растения для получения золы, кролы следили за огнём, а мы с Арфой и Петрой периодически забирали золу и складировали её на большой кусок ткани шатра для дальнейшего использования.

Печь для плавки мы соорудили прямо на берегу Мраги, чтобы далеко не таскать сырьё и получившиеся стёкла. Я решил использовать метод фриттования, который изучал ещё в поместье довольно усердно (правда лишь в теории): у печи было две полые области, в одной «выпекалась» стеклянная масса, довольно грязная из-за многочисленных примесей в береговом песке, во второй же проводилась плавка круглых тонких стёкол из этой массы. Их приходилось буквально силой отдирать от камня, на котором они застывали, так было испорчено несколько почти готовых изделий.

Забегая вперёд, скажу, что печь эта не прожила и один сезон, уже к лету температуры уничтожили её полностью, но мы успели в срок создать необходимое количество стёкол для гостиницы и для всех домов, включая старые, которые также было решено доработать. Не успели мы, разве что, сделать окна в кухне и стойлах, но это решили оставить на более поздние времена, когда наши навыки улучшатся.

До сих пор помню момент, когда мотыгой и киркой мы достали первую фритту, круглый кусок раскатанного стекла нужной нам толщины, и я вырезал из неё прямоугольник. Острым кинжалом Арфы я наметил линию реза, а потом, собрав вокруг себя кролов, чтобы показать им это священнодействие, ударом сломал заготовку, на выходе получив прямую линию.

Один любопытный крол тут же кинулся потрогать срез, и, конечно, же, сразу поранился.

- Фрейних! – Крикнул я ему. – Осторожнее, края очень острые. Что б тебя!

Но было уже поздно, несчастного Фрейниха пришлось экстренно отправлять в поселение, чтобы ему там сделали перевязку и вывели из шокового состояния.

Даже несмотря на этот случай, кролы, участвовавшие в работе, прониклись ко мне каким-то особым и совершенно мне непонятным уважением, хотя сам я был сильно расстроен – и некачественной печью, и грязным, неровным, мутным стеклом, которое у меня получилось. Но, как выяснилось позднее, восторг новых островитян был связан с тем, что они прежде вообще не видели стекла, в поселении кролов его никто не умел изготавливать. Да и Арфа с Петрой, жившие когда-то в домах дворян, были восхищены тем, что безрукий шестнадцатилетний лорд самолично смог произвести нечто столь сложное.

Смотря на это их восхищение, я и сам ощутил душевный подъём, и решил, что когда закончится вся эта история с заказом Элли, я поглубже закопаюсь в вопросы производства стекла и стеклянных изделий, и, может быть, даже смогу сделать фужеры и бокалы для нашей общей кухни.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа и Петра Кремлих

Первые поселенцы: Присцилла, Копа, Ева, Авен.

Кролы: старейшина Гирхард, матроны Гру и Ама, Гру-младшая, Сия, Ка, Фрейних, Инго, Пари, дети - Ма-Ка, Хин, Альт, Ма-Гу и Ника.

Численность населения: 21 человек.

Том 2, глава 12: Аукцион в Тенистом Бору

- Дорогой братец! Вот твоя арендная плата! - Воскликнула Элли, закончив официальную часть нашей встречи, включающую в себя осмотр гостиницы и раздачу указаний инженерной службе.

Специалисты принцессы-пиратки совершенно безэмоционально осмотрели нашу архитектурную гордость, выбрали себе комнаты и за пару минут сложили пожитки в шкафы, после чего проследовали в столовую, где Арфа с Присциллой уже накрыли приветственные столы.

Инженеры моей сестрицы не были грубыми или высокомерными, скорее, их словно вообще не интересовали земные блага, они не участвовали в праздничном обеде, а лишь терпели его согласно протоколу.

Это, конечно, было немного обидно, ибо на кухне работали не покладая рук ради этого дня, но за них старалась Элли. Она восторженно встречала каждое новое блюдо, пела дифирамбы кулинарным способностям поварих и особенно выделила помощь старушек кролов. Что мне нравилось в моей сестрице, так это широта её взглядов, для неё словно не существовало законов, предубеждений и прочих примет феодального общества.

- В мешочке пятьдесят золотых монет Рвачей.

- Если честно, я даже не знаю, много это или мало, но спасибо. - Отозвался я.

- Братец, а у меня как раз есть к тебе одно интересное предложение. - Элли обвела заговорщицким взглядом присутствующих. - Как насчёт того, чтобы посетить один аукцион? Заодно и узнаешь цену деньгам. Уверена, там будет много того, что тебя заинтересует. И там есть кое-что, что очень интересует меня, кое-какие военно-морские разработки.

- Не знаю, может ты забыла, сестрёнка, но мне запрещено появляться на землях обоих королевств.

- Ах да, как же я могла забыть. - Она сделала вид, что смутилась, а потом вскочила из-за стола. - Ты за кого меня принимаешь, братец?

- Чего?

- Того! Думаешь, я об этом не подумала? Аукцион будет проходить в городе Тенистый Бор. Слыхал о таком?

- Ни разу в жизни.

- То-то и оно. Это город на берегу Мраги, в лесу, на полпути между моим замком и Жымом. Там я - закон. Да, в Бору проворачивают много тёмных делишек, потому что он как бы оторван от королевства Рвачей, но моё имя там кое-чего стоит. Но дело даже не в том. Как ты думаешь, многие ли вообще знают тебя в лицо? Выдадим тебя за купца с архипелага Гуян. Учитывая то, что обо мне думают эти невежи, все поверят, что ты торговец, водить шашни с такими - мой конёк.

- Так уж и поверят.

- Поверят, конечно. Ну, мы тебя немного приоденем. Будешь вылитый купец.

Элли сделала знак рукой, и один из пятерых её охранников выскочил из столовой и скрылся вдали.

- Что думаете, девочки, мы хотим побывать на аукционе?

- Мой любимый лорд. - Сказала Арфа. - Я думаю, вам нужно съездить. Купите какой-нибудь дорогой ткани, я хочу сшить вам королевский наряд.

- Петра согласна. Айн должен ехать.

- Нет. - Ответил я. - Мы поедем вместе.

- Вы сошли с ума. - Рассмеялась Арфа. - Болотница и матуи - очень плохой выбор спутников на подобное мероприятие.

Элли выжидательно смотрела на меня, на её губах застыла коварная ухмылка. Я прекрасно знал, о чём она думает, но она ждала, пока я это озвучу. В такие минуты Элли действительно походила на пиратку из каких-то детских сказок, в которых нетерпеливые смутьяны корсары завоёвывают богатства, дальние порты и принцесс, хотя в данном случае у них у самих уже была одна принцесса.

- Есть один способ. - Начал я. - Он может быть вам неприятен, я не стану настаивать, если вы откажетесь. Запомните, выбор только за вами.

- Ой, ну не тяни уже. - Буркнула Элли.

- Как насчёт того, чтобы сыграть роль моих рабынь?

Повисла пауза. Мне показалось, что даже воздух в помещении сгустился до консистенции каши. Девчонки непонимающе смотрели на меня, переглядывались, снова смотрели. И потом Арфа вдруг выдала:

- Древние, муж мой, это великолепная идея!

- Петра хочет сыграть рабыню мужа Айна! - Подтвердила Петра.

- Девочки, вы понимаете, что это может быть психологически тяжело? Люди будут смотреть на вас, как на моих домашних животных, могут сказать что-то плохое.

- Любимый мой лорд, отнеситесь к этому, как к ролевой игре. Мы с радостью будем твоими рабынями. А там, глядишь, и понравится. - Арфа состроила Петре рожицу, и та лучезарно улыбнулась.

- Элли, у тебя есть то, о чём я думаю? - Спросил я.

- За кого ты меня принимаешь? Я хорошо подготовилась.

Как раз вернулся телохранитель Элли, в руках он нёс большой мешок из парчи, серый, как почва после рыхления, и достаточно плотно набитый содержимым. Принцесса нетерпеливо выхватила из рук подчинённого мешок и зарылась в нём, цокая языком.

- Так, братец, я не знала твоих размеров, так что привезла только материалы. Вот это - отличный восточный шёлк, я потратила на него в свое время почти целый золотой, так что цени. Арфа, сделаешь из него рубашку, ладно? С таким свободным воротничком, ну, ты знаешь. - Кивок. - А это кожа благородного порала, четырёхрогого оленя. Подстрелили в моих лесах, голова украшает стену гостиной, а шкура вот тебе, это на штаны. Эй, болотница, успеешь за три дня?

- За кого вы меня принимаете, ваше высочество? - Передразнила принцессу-пиратку Арфа. Та заулыбалась пуще прежнего.

- Отлично. Теперь для девочек. Самый главный аксессуар! - Она запустила руку в мешок и вытащила оттуда две тонкие цепи, каждая метра два в длину. С одной стороны цепи заканчивались кожаной ручкой, а с другой - меховым ошейником. Девчонки округлили глаза. - Ну а что, кто-то поверит, что такие красотки были куплены "купцом", чтобы на полях работать? Это последний писк моды среди мужчин с определенными наклонностями. Поверьте, я изучила вопрос. Ну и вот, пара костюмчиков.

- Мне кажется, нам нужно примерить это сегодня ночью. - Шепнула Арфа, смотря на них, а Петра залилась краской. Костюмы действительно были что-то с чем-то, фактически это были просто полоски ткани и кожи, скрывающие разве что самые интимные части тел.

- Сегодня ночью ты будешь шить. - Надула губы Элли. - Аукцион через три дня.

- Слушаюсь, ваше высочество.

Забавный факт: во время этого разговора, все собравшиеся хранили гробовое молчание, только старая Присцилла посмеивалась в ладонь.

- Да, в мои времена костюмчики были посимпатичнее. Там были такие рюшечки, кружева. Но тем я и отличаюсь от молодёжи, помню слишком давние деньки. - Сказала она, когда мы разобрались с планом операции.

Действительно, костюмы были не только откровенными, но и какими-то брутальными: много кожи, меха, шлеек и перетяжек. В общем, немного дурновкусно, хотя и вкусно, простите за каламбур.

Элли и её свита откланялись ближе к сумеркам, Арфа убежала шить, инженеры, расположившись в гостиной, обсуждали план работ, а остальные островитяне, наевшись на приветственной церемонии, разошлись по домам, и только мы с Петрой остались сидеть на крыльце. Я гладил её уши, а она млела с полузакрытыми глазами.

- С тобой всё будет в порядке? - Спросил я её. - Учитывая, что люди сделали с матуи.

- Айну не о чем волноваться. - Сказала она и заглянула мне в глаза. - Если Айн захочет, Петра будет его рабыней в любой момент.

Она игриво потёрлась об меня щекой.

- Петра хочет посмотреть мир. Тёмный город, корабли, аукцион, купцы из стран за морем. Петре всё интересно.

Петре действительно всё было интересно. Именно интереса ради мы надели на неё предназначенный ей наряд и убедились, что она в нём великолепна. Арфа недовольно бурчала, что мы начали веселье без неё, но в итоге уснула у нас в объятьях, не доделав рубашку.

***

Вот так и получилось, что мы с девчонками и моей троюродной сестрицей, пираткой, принцессой оказались на борту корабля, идущего в скрытую от глаз гавань Тенистого Бора. На этот раз Элли подобрала судно под стать своему статусу: красивую выходную яхту на шикарных, словно шёлковых парусах ярко красного цвета. Когда мы проходили под ветками огромного дерева, что скрывало специальный канал для гостей города от посторонних глаз, я подивился тому, как мало места осталось справа и слева от бортов, мы буквально проползли в тонкую щель.

Гребцам пришлось втянуть их огромные вёсла внутрь, и по тонкому проливу мы тащились только на парусах, которые едва шевелились от слабого ветра. Кто-то даже помогал кораблю двигаться голыми руками.

- Я же говорила тебе, братец. - Элли была явно в восторге. - Это тайное место, тут - зона анархии.

- И правда. - Буркнул я.

В тот момент я чувствовал себя довольно странно. На мне была шёлковая рубашка легче пуха, туго облегающие кожаные брюки, которые аж хрустели при ходьбе, а поверх рубашки Элли заставила меня нацепить мой медвежий жилет, который пришлось предварительно отстирывать от следов моего участия в строительных работах. На поясе у меня болтался кинжал Арфы в красивых ножнах, инкрустированных какими-то дорогими минералами, а с другой стороны - кошель с пятьюдесятью золотыми. Мы даже придумали один фокус для пущей убедительности моего образа: уже в аукционном зале я подозвал официантку и попросил налить мне чаю, но только с фиолетоволистной мятой, которую я привёз с собой. Привёз значительно больше, чем было нужно, глаза бедной официантки округлились донельзя. Когда я протянул ей драгоценную траву, она убежала на кухню на дрожащих ногах.

Так мы убедили устроителей, что я богат.

Город Тенистый Бор был очень необычным. Гостевой канал прорезал его буквально насквозь, всё время мы шли в плену высоких стен, но даже так мне удалось увидеть, что вокруг растут огромные деревья, и небольшого размера белые дома со стенами из известняка окружают их, из-за чего кварталы города выглядят как расходящиеся круги. В городе всегда был полумрак, кроны этих монстров уже во второй месяц весны были столь густы, что полностью заслоняли солнечный свет. Вот уж, действительно, город вечной тени.

Тенистый Бор специализировался исключительно на торговле, к нему со всех концов северных королевств и не только стекались купцы и те представители знати, что не боялись запачкать репутацию участием в не облагаемых налогами аукционах. Как дворяне отбивались от королевских подданных – загадка, но как намекнула мне сестрица, между прочим, наместница этого региона, у скрытого рынка были покровители в верхах, возможно, даже сам король Рвачей посылал сюда соглядатаев, чтобы прикупить какую-нибудь диковинку.

В Боре было крупное отделение торговой Гильдии, увидеть которое мы, к сожалению, не смогли, и даже наш старый друг Эйзенкурт регулярно заходил сюда на своём пароходе, чтобы пополнить запасы.

Канал в итоге вывел нас на центральную площадь, или, правильнее было бы сказать, центральную запруду, где располагалась целая куча причалов для судов и широкая лестница, по которой участники аукциона поднимались в специально отведённый для этого мероприятия каменный дворец. Выглядел он непривычно, несмотря на то что здание имело форму огромного приплюснутого куба, посередине торчала высокая башня, заканчивающаяся острым шпилем, на котором развевался флаг королевства Рвачей. Сложно было разобрать, но мне показалось, что на башне находятся какие-то мощные орудия, необходимые в большей степени для устрашения, нежели для реальной защиты населения от нападения извне.

Едва мы ступили на первую ступень, как к нам уже подбежал распорядитель. Он мельком взглянул на меня, но тут же повернулся к Элли.

- Приветствуем благородную пиратку Элли! - Провозгласил он и жестом указал наверх, куда мы должны были подняться.

Я в это время обхватил покрепче цепи и дёрнул, показывая свою власть над двумя прекрасными рабынями. Арфа и Петра поплелись за мной по лестнице, опустив головы. Думаю, они играли роли, по крайней мере, надеюсь на это.

- Это мой близкий друг. - Сказала Элли, проигнорировав приветствие распорядителя. На лице у неё застыло очень высокомерное выражение. - Он купец с Гуяна и, как вы можете заметить, большой любитель местного колорита. Я приехала показать ему ваше богатство, надеюсь, вы будете относиться к нему, как ко мне, ибо в чём в чём, но в имеющимся при себе капитале он мне не уступает.

Распорядитель снова повернулся ко мне и расплылся в улыбке.

- Приветствую вас. Друзья принцессы - наши друзья. Прошу, ваш стол - номер восемнадцать.

Поначалу, идя по богато обставленным коридорам аукционного дома, я переживал за то, что одежды девчонок слишком уж дурновкусные, но войдя в зал и усевшись на отведенное мне место, я осознал, что многие пришли с рабами, и не только девушками. Были тут и рабы мужчины, чьи костюмы были ещё более, скажем так, экстравагантными.

Девчонки, хоть и смотрели на это всё с неприязнью, из ролей не выходили, а вскоре их внимание и вовсе привлекли интерьер зала, картины на стенах, искусная мебель, в общем, я смог хотя бы на время выдохнуть.

Стол, что нам отвели, хоть и имел порядковый номер восемнадцать, но располагался почти по центру, что выдавало социальное положение клиента, а именно Элли. Всё-таки, она была принцессой и наместницей прибрежного региона Рвачей, а это что-то да значит.

Элли сделала очередной непонятный жест рукой, и один из четырёх взятых ею с собой телохранителей достал из объемного рюкзака две красные подушки с вышивкой. Я кивнул, взял их из его рук и кинул на пол, Арфа и Петра взяли себе по штуке и сели на них, я же полулёг в массивном кресле, ожидая, когда начнётся само мероприятие.

- Простите, дорогой. - Обратилась ко мне пожилая женщина справа, она сидела за столом вдвоём с такой же немолодой подругой и откровенно скучала. - Где это вы ухватили рабыню болотницу? Разве они есть на рынке?

- О, - Отозвался я. - Мне просто повезло. Её продали за долги, так что я урвал по бросовой цене такую красотку.

Арфа зарделась, хотя головы не подняла. Дама раскрыла веер и интимно засмеялась в него.

- Я вижу, вы нездешний, но хорошо разбираетесь в вопросе. Только будьте аккуратнее с матуи, они очень опасны.

- Я тоже. - Хмыкнул я. Девчонки не подавали виду, что им тут совсем не нравится, так что всё шло хорошо.

На стол начали ставить закуски, я обратил внимание, что с моей стороны помимо каких-то сложных блюд разместили ещё и мелкие снеки, которые можно есть с рук, это, вероятно, было угощение для моих рабынь. Эксперимента ради я понюхал что-то темно-серое, жёсткое и не слишком вкусно выглядящее, а потом протянул это Петре. Она, не поднимая глаз, взяла снек, сунула его в рот и незаметно для окружающих улыбнулась.

- Рыба. - Прошептала она.

Я протянул ещё один кусочек ей, а Арфе дал небольшую рыбную котлетку в панировке. Элли следила за этими махинациями с интересом, но как только на сцену поднялся ведущий аукциона, сразу же перевела взгляд на него.

- Приветствую вас, дамы и господа. - Сказал ведущий. Он был одет в странную ливрею с вышитыми на ней гербами, но ни один герб не был мне знаком. - Сегодня мы проводим первый крупный аукцион нового года, так что в продаже будет большое количество очень занимательных вещиц. Позвольте заметить также, что сегодня в зале присутствует королевская особа, наша любимая принцесса Элли.

Раздались аплодисменты, Элли встала и приложила руку к груди в знак благодарности.

- И мы даже знаем, за чем конкретно она пришла. - Продолжил ведущий. - Однако сегодня у нас будет много лотов, каждый найдёт что-то на свой вкус. Как обычно, угощения и напитки бесплатны, но можете поблагодарить официанток чаевыми.

Снова раздались аплодисменты, на этот раз в честь старта аукциона. Зимой торги не проводятся, так что это первый раз, когда торговцы могут выставить что-то, что они приобрели за зиму, именно это имел в виду ведущий. Что ж. Я взвесил в руке свой кошель.

Понятия не имея, много это или мало, пятьдесят золотых, и что за сколько стоит брать, я чувствовал себя тут довольно глупо, как ребёнок на заседании совета. Но виду подавать было нельзя, так что я сидел, ел и пил, подкармливал девчонок и иногда чесал им за ушком, прямо как домашним питомцам.

Торги начались с произведений искусства, и здесь мне особо ничего не приглянулось, но я смог прикинуть, что стартовая цена картины вроде бы известного мастера составляла порядка двухсот серебряных, то есть, пятую часть золотого. Это было меньше, чем я ожидал, тем более что ставки делались с шагом в десять монет, и картины в итоге уходили по цене в триста или триста пятьдесят серебряных.

Я полагал, что такая вещь, как картина нам пока не нужна, мы буквально вчера только научились делать стекло, и к тому же деревянные избы были худшим местом из возможных для хранения произведений искусства. Высокая влажность могла уничтожить предмет, в который было вложено столько труда, а я, рисуя свои кривые чертежи, уже понимал, насколько это непростая штука – живопись.

Пару раз на сцену выносили наборы серебряных столовых приборов, их быстро скупали, а Элли, что сидела по левую руку от меня, в это время скучала, и от скуки взбалтывала в руке бокал с вином. Она явно ждала каких-то особых артефактов, которые, зная её увлеченность, хитрые организаторы наверняка приберегли на конец вечера.

Ложки и вилки меня тоже не заинтересовали, хотя Арфа исподтишка смотрела на меня с плохо скрываемым интересом. Уверен, ей уже давно надоело есть деревянными столовыми приборами из деревянной посуды.

Однако первым расчехлить кошель пришлось именно мне, а не Элли, потому что на сцену вынесли огромный рулон кашемира, и тут уж Арфа не выдержала. Видя её заинтересованность и удивившись реакции пожилых дам справа, которые смотрели на болотницу неодобрительно, я поднял руку, хотя прослушал изначальную стоимость Лота.

- Девяносто! - Крикнул ведущий. Серьёзно, так мало? Этой ткани хватило бы на то, чтобы обеспечить небольшую швейную мастерскую на месяц. В конце концов, кашемир - это подшерсток черного овна, редчайшего зверя родом с самого севера, его даже толком разводить не научились. Почему так дёшево?

В общем, я забрал весь рулон за сто двадцать серебряных монет, благо, платить нужно было в конце секции А, а то сотрудники устали бы считать сдачу с моих золотых.

Элли, скорее чтобы не заснуть, купила ящик вина из Города Лоз за двести серебряных и распорядилась сразу открыть и поднести к столу одну бутылку. Обычно, до оплаты такие вещи строго запрещены, но Элли всё же была принцессой.

В следующий раз я поднял руку, когда ведущий презентовал целое стадо золотых овнов. Чтобы проиллюстрировать лот, на сцену вытащили целого живого барана, и все присутствующие смогли убедиться в том, что цвет его шерсти соответствует названию. Совершенные животные, иначе и не скажешь. В отличие от чёрных сородичей, эти ребята отлично приручались, так что стоимость была невелика, десять голов я взял всего за триста серебряных, а начинались торги вообще с двухсот.

Я совершенно перестал понимать логику ценообразования. Элли жестами показала мне, что я настоящий молодец, прямо купец, хотя она прекрасно видела, что бороться за стадо овнов я начал из-за Петры, которая пусть и шёпотом, но очень громким объявила мне, что видит овечку. Если бы не это, я вполне мог бы и пропустить лот, даже целый живой овен на сцене не спас бы ситуацию.

Проблема в том, что никогда в жизни я не видел столько людей в одном помещении. Столько аристократов, торгашей и рабов, если быть точным. Разглядывая их, я совсем забыл о цели нашего визита.

Вино, что купила Элли, кстати, оказалось действительно потрясающим, помимо винограда в нём ощущался привкус каких-то злаков и шоколада, привкус, конечно, мнимый, но откуда он там взялся - лучше объяснят сомелье, точно не я.

Собственно говоря, потратив меньше одного золотого, я пришёл к выводу, что напокупался всласть. Тем более, что после того, как я купил целое стадо овнов, Элли наклонилась ко мне и шепнула:

- Слушай, Айн, а у меня корабля-то хватит на твои покупки? - Увидев моё смущённое лицо, она расхохоталась. - Ладно, ладно, не куксись, я шучу. Корабль на этот раз у нас вместительный, покупай всё, что нравится.

Между тем, ведущий объявил небольшой перерыв перед тем, как открыть вторую часть торгов под названием Секция Р. Элли поёжилась.

- В чем дело? - Спросил я её.

- Секция Р. - Ответила она. - Это рабы.

- Принцессу смущает рабство? – Удивился я.

- Принцессу многое смущает. - Отозвалась она неопределенно.

За время перерыва мы успели съесть горячее, небольшие сочные отбивные с макаронами из муки грубого помола. Блюдо было украшено свежими ягодами, откуда они их только взяли по весне, и парой веточек неизвестного мне хвойного растения. Я бы сказал больше, если бы взял с собой ботанический атлас.

К тому моменту, как ведущий объявился на сцене, мы все, включая моих рабынь, наелись от пуза. Девчонкам, правда, пришлось довольствоваться снеками, ибо безопасности ради рабам тут не давали в руки вилок и ножей, но даже снеки могут показаться очень вкусными, если полгода есть плюс-минус одно и то же каждый день.

Первого раба забрала Элли. Это был мускулистый юноша из речного народа, проданный за преступление против собственности, то есть, за кражу. Я сразу понял причину интереса моей сестрицы, парень был типичным матросом, знал, как укладывать такелаж и прочие премудрости мореходства. Ушел он за шестьдесят серебряных монет, это даже меньше, чем стоил купленный мною в секции А рулон ткани.

Юношу вывели в зал, поставили возле новой владелицы, она что-то шепнула ему, после чего сопровождающие Элли накинули на него плащ и остались стоять все вместе за спиной своей принцессы.

Следующим рабом был ребенок, но какой-то странный. Точнее говоря, не странный, а скорее, необычный. Это был маленький хмырь (да, это снова название, придуманное человеком, ибо самоназвание народа хмырей невозможно выговорить с тем устройством глотки, которым обладаем мы), звероподобный и широкоплечий, крупный во всех сочленениях организма. Его, видимо для повышения стоимости, нарядили в дорогой детский костюм, в составе которого имелся даже шейный платок. Я поначалу не понял, кому и зачем может понадобиться ребёнок хмырь, но тут ведущий попросил его представиться, и я был просто ошеломлён.

- Здравствуйте, дамы и господа. Меня зовут Гарадок, и я - учёный хмырь. - Ребенок поклонился и тем самым сорвал овации.

Как я понял из объяснения ведущего торгов, Гарадок - редчайший ребёнок интеллектуал (немыслимая редкость для хмырей), которому не повезло с родителями - они пили и продали мальчишку за бочку портвейна. Отлично сгодится для цирка или, скажем, в роли дворецкого для какого-нибудь эксцентричного дворянина, заявил ведущий. Что ж, вот он я, эксцентричный дворянин, точнее, купец, конечно же, купец.

Владельцев цирков в зале, видимо, не оказалось, и хмыря себе никто не хотел, так что я приобрел беднягу за триста серебряных монет, то есть, за первоначальную стоимость. Судя по лицу ведущего, он и не предполагал, что за мальчишку будет ожесточенный торг.

Элли смотрела на меня с лёгкой и доброй на этот раз улыбкой. Она уже, кажется, предсказала дальнейшее развитие событий: популяция населения острова Жым сегодня значительно вырастет. Любимый мой читатель, давай признаем, что главной потребностью острова Жым было именно население, и раз уж я был тут, и был при деньгах, то решил не экономить.

Ты, вероятно, спросишь меня, не хотелось ли мне освободить мальчика и прочих прямо в зале аукционного дома? Отвечу кратко: нет, не хотелось, ибо привлекать внимание к своей персоне подобными выходками было смерти подобно. А что я в итоге предпринял, чтобы облегчить свои муки совести, ты узнаешь чуть позже.

Мальчика Гарадка подвели ко мне, я заглянул ему в глаза, а потом, чтобы никто не увидел, подмигнул ему. Он удивился. Я жестом отправил его к Арфе, та обняла ребенка за плечи и начала что-то ему шептать на ухо. Иногда он разворачивался ко мне и с интересом разглядывал. Мне даже стало любопытно, что же такое говорила бедному хмырю моя сердобольная жена.

Следующий лот особенно зацепил Петру. До этого она следила за мероприятием не слишком внимательно, с удовольствием заталкивая в себя рыбные крекеры, которые я для неё раздобыл. Но тут она буквально замерла на месте и опустила взгляд в пол, на этот раз это была не игра.

На сцену вывели трёх матуи, если точнее - двух разнополых взрослых и одного ребенка, девочку лет трёх. Непонимающий ничего взгляд дитя и загнанный - у взрослых, все трое выглядели жалко, а уж их цена - три сотни за всех - говорила, видимо, о том, что это продажа неликвида.

Я слегка натянул рукой поводок Петры, она скосила на меня свой взгляд, но поднимать голову не стала. Тогда я протянул руку, и дотронулся до её шеи, Петра прикрыла глаза.

Я поднял руку, три сотни - так три сотни. Но тут внезапно начался торг: мужчине в богато расшитой одежде, видимо, приглянулась женщина матуи, она в самом деле была очень хороша собой, разве что немного худовата, ещё кто-то оценил девочку, предполагая, что из неё вырастет красотка, которую одну можно будет продать за половину золотого, не слышал я разве что, чтобы кому-то понравился отец семейства, он действительно был некрасив, но не из-за своей непосредственно внешности, а из-за изуродованного лица. Огромные, расходящиеся как трещины во все стороны шрамы явно останутся с ним на всю жизнь, а один абсолютно белый глаз говорил о том, что со зрением у него тоже всегда будут серьёзные проблемы.

Сошлись аж на сумме в 560 серебряных монет. На свирепый взгляд мужчины матуи я не ответил, решив его пока проигнорировать, но, когда всю троицу подвели к нам и приказали встать за нашими спинами, я видел, как Элли кивнула своим телохранителям, чтобы они взяли под охрану и меня.

Ведущий объявил, что в сегменте Р осталось всего два Лота, один из которых он назвал особым предложением в честь первого аукциона года.

Но сначала на сцену вывели горянина, да непростого, а преступника. В пояснительной речи описывалось его злодеяние: в ходе какого-то эксперимента со сплавами, он умудрился буквально подорвать собственную лабораторию, взрыв был такой силы, что унёс жизни пяти человек. Горянину предложили либо пожизненное заключение, либо рабство, и он, кажется, первым из своего вида выбрал рабство в надежде, что его купит какой-нибудь фанат науки.

- Оставь-ка этого парня мне. - Произнесла Элли и подмигнула. Я повиновался.

Элли сторговалась на пяти сотнях серебра, что было очень высокой ценой за раба по меркам этого аукциона. В итоге, горянина подвели к его новой владелице, и охрана принцессы одела его в такой же плащ, что и будущего гребца. Элли перекинулась с низкорослым мужчиной парой слов, и я заметил, как глаза его расширились, видимо, принцесса сделала ему какое-то очень выгодное предложение.

А потом объявили тот самый специальный лот.

Эпитеты, которыми награждал ведущий эту особу, резко перестали казаться мне чересчур вызывающими, как только её вывели на сцену. Имя девушки было Дария, и была она совершенно очаровательной танцовщицей пятнадцати лет от роду, то есть, ровесница Петры.

У Дарии были длинные волосы почти синего цвета, как у большинства женщин речного народа, короткая рубашка, открывающая пупок, ещё более короткая юбка, почему-то с карманами снаружи, а её руки и ноги украшали стальные обручи искусной работы.

- Здравствуйте. - Сказала она и смело посмотрела в зал. Точнее, смотрела она в основном на меня и на сестрицу, потому что мы с Элли скупили всех рабов, что были у аукционного дома. - Меня зовут Дария, последний год я работала в Варьете в столице Рвачей.

Как объяснил ведущий, в рабство Дария попала из-за жадности, согласившись на аферу, предложенную её агентом – что-то про платное обещание отдать первую ночь любви богатым наследникам дворянских родов. Если честно, я особо не слушал. Агента, кстати, посадили в каменный мешок на долгие годы.

Если честно, я не собирался покупать Дарию. В отличие от прочих, она не выглядела полезной для Жыма, да и была аферисткой, если верить ведущему на слово. Я спокойно сидел, выдерживая её взгляд, который постепенно из холодного и отстраненного превращался в просительный и даже испуганный.

Между тем, ставки возрастали. С огромных семисот серебряных, они поднялись уже до девяти сотен, а большое количество мужчин, толстых купцов, распалившихся дворян, продолжало поднимать градус торга.

В определенный момент вперёд выбился купец из Мариоллы, пухлый и проливший ещё в начале вечера себе на живот подливку. Дария закатила глаза. Один золотой и сто серебряных, такова была ставка этого не слишком приятного человека, облизывающего внезапно пересохшие губы острым языком.

Когда ведущий начал обратный отсчёт, я вдруг почувствовал, что Петра трогает меня за ногу, а потом и Арфа обняла другую мою ногу и застыла, не в силах поднять голову. Элли смотрела на эту пантомиму с интересом, да и многие в зале перевели взгляд на меня. Даже ведущий стал, кажется, медленнее считать.

Я выдохнул.

- Один золотой, двести серебряных. - Сказал я. Купец ещё раз облизал губы и сдался. Видимо, он не ожидал, что после такого резкого подъёма ставок кто-то ещё осмелится с ним бороться.

- Я уж испугалась, что пойду на корм этой жабе. - Сообщила Дария шёпотом, когда её подвели к нашему столу, и села на пол к моим жёнам.

- Может, я ещё хуже? - Хмыкнул я.

- Сомневаюсь. - Дария указала взглядом на Арфу и Петру, и я вдруг понял, что забыл снять с их пальцев кольца.

***

Перед финальной частью аукциона, в которой на сцену выносятся редкие артефакты и самые дорогие предметы, нас попросили рассчитаться за секцию Р. Мой кошель даже почти не опустел, хотя мне пришлось отдать несколько золотых монет. И всё же, оставалась ещё уйма денег, что меня несказанно радовало.

Элли явно ждала именно финальную часть. Здесь было что-то, что её очень интересовало, и я тоже был заинтригован, но не товарами, а интересами моей сестрички. Может, она хочет новый корабль, или какие-нибудь абордажные орудия?

В перерыве к нам неожиданно подошёл мужчина с длинными горизонтальными усами и в вороном плаще.

- Древние, кого я вижу. Это же принцесса Элли! – Преувеличенно вежливо воскликнул он, хотя о присутствии тут представительницы королевской фамилии ещё в самом начале объявили во всеуслышание. – Кого это вы с собой привели? Надеюсь, это не ваш жених.

- А даже если жених? – Спросила Элли в ответ, и я увидел, что в глазах у неё не было ни капли добродушия, исключительно неприязнь.

- Я буду ужасно опечален. – Хохотнул незнакомец. – Особенно учитывая наше с вами прошлое.

- За наше с вами прошлое, граф, я рассчиталась сполна. – Холодно ответила Элли. – Надеюсь, вы не совершите классическую ошибку шантажиста, которому всегда мало.

- Что вы, что вы. – Замахал руками граф. – Та история закончилась и больше никогда не всплывёт. Вы же знаете, как я люблю вас, принцесса.

- А я вас нет, дорогой граф. И это вы тоже знаете.

- Знаю. – Он преклонил голову и искоса посмотрел на меня. – Не смею больше отвлекать. Напишу вам полное восторгов письмо на следующей неделе. Надеюсь, вы наградите меня ответом на него.

Мужчина удалился, а Элли перевела взгляд на меня. Я молчал, ибо посчитал, что спрашивать о чём-то в данной ситуации некрасиво.

- Эх, Айн, ты не представляешь себе, как я ненавижу всё это. Этот сморчок – граф Мику, его замок находится ровно напротив моего, через реку. Он из Мариоллы, и по идее, ему тут вообще не место, но он один из меценатов этого аукционного дома. Конечно, деньги он передаёт через местных, его самого на связях с домом не поймать. Как-то я переписывалась с мастерскими горян Мариоллы, и он перехватил пару конфиденциальных писем. Как он убеждал меня, он помог от чистого сердца, потому что письма чуть не заполучила контрразведка Мариоллы, что могло вызвать международный скандал.

- Элли, ты не обязана объясняться.

- Не обязана, но хочу. Чтобы ты не думал даже, что я могу выйти замуж за этого засранца.

- Полагаешь, что я переживаю за твою личную жизнь? – Удивился я.

- А стоило бы. Я всё-таки твоя родственница. – Элли надула губы и отвернулась. Кажется, она была смущена и немножко разочарована.

Стол номер восемнадцать в данный момент привлекал очень много людского внимания, ибо вокруг него буквально толпились люди. Кто-то подходил приветствовать Элли, кто-то даже перекинулся со мной парой слов, интересуясь торговлей, таким я показывал пару листиков мяты и намекал, что в моих краях её выращивают в довольно больших количествах. Купцы отходили от меня поражёнными тем, что кто-то завладел таким редким ресурсом.

Но и без посторонних наша компания выглядела необычно. Прекрасная принцесса-пиратка, за спиной которой стояли шестеро в серых плащах, двое из них, как все понимали, были купленными только что рабами. У моих ног же на красных подушках восседали две прекрасные рабыни, одна возилась с ребёнком хмырём, вторая помогала совсем поникшей Дарии не лишиться остатков самообладания. За моей спиной горестно возвышалась семья матуи, девочка их уже сильно устала, а потому плюхнулась на пол, родители же изо всех сил поддерживали вертикальное положение.

- Эй, Элли, у тебя нет ещё подушек? – Шепнул я сестрице, пока возле неё не было очередных знакомых.

- Только одна, к сожалению. Дать?

- Давай.

Она сделала знак рукой, и серая фигура моментально очутилась возле меня, вынимая из рюкзака последнюю красную подушку. Я видел просительный взгляд Дарии, но проигнорировал его. Развернувшись, я протянул подушку девочке матуи, и та радостно выхватила её из моих рук. Движение маленькой кошки было столь быстрым, что родители её испугались гнева нового хозяина, но я лишь утвердительно кивнул и вернулся к изначальной позе, давая девочке возможность усесться на мягкое.

Я понимал, что Петре хотелось бы поговорить с сородичами, приласкать ребёнка, но пока что я не мог себе позволить излишне либеральничать на глазах подозрительной публики. Подушки уже было более чем достаточно.

***

Секция Я началась через пятнадцать минут, и на этот раз ведущий переоделся в другую ливрею, поверх которой нацепил что-то наподобие фартука, так, видимо, аукционный дом показывал редкость самых дорогих товаров и своё особое к ним отношение.

Что это были за товары, я понял сразу же, как только на сцену вынесли первый лот: набор золотых яиц, украшенных драгоценными камнями. Стоимость его равнялась двум золотым, но по ходу торгов увеличилась почти до четырёх.

- За эти деньги можно купить два корабля. – Шепнула мне Элли. – Эти люди больны.

- Не всем нужны корабли. – Улыбнулся я.

- А тебе, братец?

- Мне бы, пожалуй, пригодилась парочка.

- Что ж, подождём.

Элли открыла вторую бутылку купленного на аукционе вина и принялась изучать рукописную этикетку. Там, вероятно, был написан год урожая и даны краткие сведения о бодеге, в которой разливали вкусную терпкую жидкость.

Далее на сцене появились какие-то артефакты былых времён – перчатки короля-воина, выкупленные у королевской семьи Мариоллы пару сотен лет назад, ручной работы шубы из меха чёрного овна, запонки с изумрудами, чья стоимость превысила все мои представления об адекватности. Товары эти не нашли никакого интереса со стороны сестрицы Элли, да и я уже, честно признаюсь, устал. Девчонки почти клевали носами, а наш новый маленький друг хмырь вообще уснул. В тот момент я решил, что для меня аукцион закончился, оставалось лишь дождаться Элли, и можно будет покинуть площадку. Предстоял ещё двухчасовой путь домой с нашими новыми поселенцами, стадом овнов и рулоном восхитительной ткани, которая сразу же уйдёт Арфе.

Краем глаза я увидел, как Элли чуть ли не встала с места, и понял, что сейчас будет её выход. На сцену вынесли картину в дорогой раме, но, как выяснилось, товаром была не она, это лишь иллюстрация, товаром был самый настоящий пароход. Кажется, теперь я понял столь сильный интерес принцессы к этому аукциону: горянский пароход купить было почти невозможно, даже Эйзенкурт никогда не продал бы свой прекрасный корабль.

Как сказала мне потом Элли, не так важен сам корабль, важнее то, что это единственная возможность изучить строение двигателя внешнего сгорания. Некая горянская транспортная компания настолько глубоко погрузилась в пучину долгов, что решила продать самое ценное своё сокровище – технологии. И, конечно, благородная пиратка не могла не воспользоваться этим.

Элли потратила на пароход тридцать золотых. Я даже подумать не мог, что на аукционе может быть товар, чья стоимость настолько сильно превышает все разумные лимиты. Правда, и торговались долго, почти полчаса. Но принцесса была непреклонна, она отбивала любые сторонние ставки и в итоге заполучила в свои руки диковинный транспорт.

Она удовлетворённо откинулась на кресло и обняла изображение парохода.

- Поздравляем принцессу Элли со столь ожидаемой покупкой! – Провозгласил ведущий торгов. Сестрица помахала залу рукой, на её лице расплылась счастливая улыбка.

Потом Элли взяла ещё несколько схем продвинутых парусов и что-то связанное с такелажем, она вслух восхищалась важностью этих чертежей, но, кажется, никто в зале ими не заинтересовался, и мне даже пришло в голову, что эти товары выставили на аукцион только ради неё.

В результате я тоже окунулся в морскую тему: одним из последних лотов была симпатичная баржа-плоскодонка для перевозки сыпучих материалов, и я решил, что полторы золотые монеты – адекватная цена за грузовое судно, хотя, судя по лицу Элли, я по глупости переплатил.

- Это же просто баржа на вёслах, братец. – Шепнула она. – Зачем ты её вообще купил?

- Что ж, острову Жым нужен флот, пусть он начнётся со страшненькой баржи. – Улыбнулся я.

Элли только махнула рукой. Конечно, лучше бы было купить рыбацких лодок, но такие дешёвые суда вряд ли продавались на аукционах. А вот как использовать баржу, я придумал сразу: на ней мы обойдём остров и уточним его географию перед тем, как начнём изучать его на своих двоих. Я решил, что пришло время лучше узнать о том, что за просторы попали мне в руки.

Так торги подошли к концу. Напоследок, на сцену вытащили один очень странный объект, который вызвал волну перешёптываний в зале.

- Дорогие гости, под занавес торгов позвольте представить вам этот удивительный предмет! – Выкрикнул ведущий. – Его доставил анонимный продавец, что, как вы знаете, для нас редкость. Это – реликвия Древних, редчайшая находка в идеальном состоянии! Продавец снабдил предмет запиской, которую я хочу вам зачитать. «Этот предмет достался нам от Древних, и только тот, кто рождён править холмами и озёрами, сможет найти ему достойное применение».

Я вздрогнул. Холмы и озёра, говорите? У меня возле дома как раз есть один холм, и есть одно озеро. Совпадение?

Я поднял руку, и моя ставка в два золотых была засчитана. Элли смотрела на меня непонимающими глазами. Как бы описать тебе, мой любимый читатель, то, за что мы боролись в тот момент. Это было стекло, прозрачное, с голубым отливом, стоящее на абсолютно чёрной подставке из неизвестного мне материала. Никогда прежде я не видел такого идеального чёрного цвета и такой идеальной прямоугольной формы.

Почему-то внутри меня зародилось странное чувство, что я обязан получить этот лот, так что под вздохи непонимания от Элли я поднимал и поднимал цену, пока любители древностей не сдались. Три с половиной золотые монеты – таков был итог противостояния, и вот теперь я ощутил, что моя сумочка с деньгами заметно опустела.

Когда предмет поднесли мне, я взял его в руки и убедился, что, несмотря на небольшие размеры, он весил килограммов десять. Подставка была сделана из очень тяжёлого камня, а может и металла, ничего подобного держать в руках мне не приходилось.

Конечно, в поместье, где я рос, были реликвии Древних, они регулярно появляются на рынке, и всегда это совершенно бесполезные предметы, которые ставят в шкаф на всеобщее обозрение. Я был уверен, что и это стекло, чем бы оно ни было, ждёт та же участь.

Уже направляясь к кораблю, а точнее – кораблям, я почувствовал, что кто-то следует за нашей процессией. Я специально немного замедлил шаг, и на подходе к пантону, у которого были припаркованы наши суда, этот кто-то поравнялся со мной. Я услышал тихий шёпот:

- Берегите это зеркальце, лорд Айн. Однажды вы поймёте его ценность.

Я развернулся, чтобы посмотреть на говорящую, а судя по голосу, это была женщина, но её уже и след простыл. Я видел лишь удаляющуюся фигуру в чёрной накидке в толпе, фигуру человека, который меня узнал.

- Братец! – Элли, кажется, даже не заметила того, что только что произошло некое подобие разговора с незнакомкой. – Как насчёт того, чтобы добраться до Жыма на этом красавце?

Сестрица показала на своё приобретение, воистину огромный паровой корабль горян. Я, само собой, согласился, да и девчонки обрадовались, что смогут прокатиться на таком то чуде техники. Элли раздала своим людям указания: доставить мою баржу к острову, завести купленных рабов и стадо овнов на борт парохода, отвести её собственный корабль к замку. Когда роли были расписаны и планы составлены, мы вышли из скрытого канала в Мрагу и направились в сторону острова Жым.

Слова незнакомки не выходили у меня из головы всё время нашего путешествия, то есть, двадцать минут. Пароход был действительно очень быстрым.

Том 2, глава 12.1 Тенистый Бор

Дописав предыдущую главу, я поймал себя на мысли, что преступно мало уделил внимания воистину удивительному городу Тенистый Бор. Позволь же мне, мой любознательный читатель, исправить свою оплошность.

Начнём с того, что правит в этих землях знакомая тебе уже сестрица Элли, чья фамилия звучит как Лансело. Как ты можешь понять, она является прямым потомком правящей династии и носит ту же королевскую фамилию – ответственность высочайшего уровня, тем паче, что она с четырнадцати лет действительно управляет своим наделом, а не играет в куклы под присмотром гувернанток.

Её отец, Антипод Лансело, погиб при невыясненных обстоятельствах, отправившись самолично собирать налоги с окрестных хуторов. Он сгинул в пути так и не добравшись до пункта назначения, и в тот день принцесса-пиратка неожиданно обрела власть.

Земли принцессы Элли – это сплошной лес, имя которому – Мражие Буреломы. Данный регион по праву может считаться самым непроходимым в королевстве Рвачей, что выгодно выделяет его среди прочих: если предположить, что корона захотела бы стянуть войска к Чёрному Утёсу, её план невозможно было бы привести в исполнение, ибо за исключением нескольких нешироких дорог, сквозь Буреломы никак не пробраться. Это вполне оправдывает дерзость и даже откровенную наглость молодой пиратки.

Однако, это же является главным недостатком территории: за исключением столицы региона – Чёрного Утёса, где находится замок Элли, торгового города Тенистый Бор и бывшей военной крепости Лесная, что воздвигнута прямо посреди леса на севере региона, тут больше нет крупных городов. Стало быть, население Южной провинции чрезвычайно мало, меньше, чем у любой другой.

Основным типом населённых пунктов тут является лесной хутор – двор на десять-пятнадцать домов, обычно огороженный высоким частоколом, в домах живут лесорубы или охотники со своими семьями. Каждый хутор специализируется на собственном типе производства, и объединяет их сеть даже не дорог, а тропинок. Процветает естественный обмен и обмен невестами, таким образом хутора практически никогда не вымирают.

На побережье Мраги же распространены так называемые рыбацкие посёлки. Их население обычно невелико, человек сто, часто из речного народа, они поставляют рыбу ко двору и активно ведут торговлю на реке.

Впрочем, в тот момент, как Элли пришла к власти, на берегу активно укреплялись пираты, они-то и стали первыми жертвами новой политики, проводимой принцессой.

Никто не ожидал, что совсем ещё молоденькая девчонка настолько быстро сможет справиться с намечающимися трудностями: сперва она купила в Тенистом Бору пятерых особых рабов – бывших ассасинов, ветеранов боевых действий, способных малой группой менять даже политический баланс в государстве. Сказать, что это приобретение было полезным – ничего не сказать. Пятёрка телохранителей Элли смогла, не прибегая к посторонней помощи, быстро прижать все пиратские поселения на побережье, и уже через полгода после вступления в должность принцессе-пиратке принесли клятву верности почти все местные ватаги. Те же, кто сопротивлялся, были либо безжалостно уничтожены, либо бежали на другой берег, в соседнюю Мариоллу.

Так титул принцессы-пиратки стал не фантазией, но реальностью.

И вот, полностью окружённый лесом, Тенистый Бор начал стремительно развиваться в тени огромных местных деревьев. Мэр города, старый проныра Иофан, быстро понял, что с принцессой лучше дружить, ведь в случае конфронтации подмоги из центра не будет. Королевская власть, конечно, сильна, но она далеко, а Элли совсем рядом, вооружена до зубов и совершенно непредсказуема.

Договорились следующим образом: принцесса разрешила Бору проводить несколько свободных от налогов аукционов в год, также часть кварталов была превращена в зоны беспошлинной торговли, что сразу же спровоцировало коммерческий бум. Всё, что просила пиратка в ответ – корабли и технологии. Причём, она даже готова была их покупать, лишь бы Иофан обеспечивал её самыми интересными товарами и не пытался сбыть их налево.

Мэру предложение показалось весьма заманчивым, особенно после того, как самые непримиримые враги принцессы из числа пиратов были развешаны вдоль гостевого канала в Тенистый Бор. За всю свою жизнь Иофан ни разу не нарушил договор, все технологии, плавательные средства и даже рабы, имеющие какие-то навыки, полезные для кораблестроения и мореходства, придерживались до тех пор, пока Элли лично не осмотрит и не выкупит, или же откажется выкупать их.

Но не только торговлей славен Тенистый Бор! Этот город сам по себе является одним из многочисленных чудес Эры.

Основали его, как это ни странно, виноградари в середине тысячелетия. Их привлекли пять великих столбовых пихт – это огромные хвойные деревья, живущие немыслимые сотни лет и все эти годы не прекращающие расти. Высота самой выдающейся пихты, Городского Древа, как называют её здесь, составляет почти четверть лиги, а размах ветвей её столь велик, что они защищают от дождя четвёртую часть города.

В коре этих монстров на высоте в пару десятков метров древние виноградари вырубили сравнительно небольшие площадки, которые были засажены паразитическим виноградом. Растение, считавшееся когда-то злым сорняком, пускает корни в мякоть деревьев и питается их соками, лишь на десятый год давая первый урожай маленьких, остро пахнущих ягод. Из них местные жители уже почти пятьсот лет делают вино марки «Тенистый город». Могу сказать тебе честно, дорогой читатель, что это далеко не лучший выбор для тех, кто решил посвятить себя работе профессионального сомелье: в аромате данного отнюдь не дешёвого вина отчётливо читается хвоя, что делает его, скажем так, рассчитанным на любителей. К слову, на некоторых балконах стоят баллисты – Тенистый Бор вооружён очень хорошо, за счёт чего всегда может отстоять свои с трудом приобретённые свободы.

От виноградных балконов вниз тянутся многочисленные лестницы, а в корнях расположились местные бодеги. Вокруг каждой из пяти пихт проложены так называемые малые кольцевые дороги, по ним постоянно курсируют повозки, гружёные бочками. От кольцевых дорог во все стороны лучами отходят улицы, на которых располагаются невысокие двухэтажные дома красивого белого цвета. Учитывая то, что дождей здесь практически не бывает, на крышах этих простеньких кубических строений обычно устраивают открытые площадки для отдыха, так что город со стороны кажется на удивление мирным и беззаботным, хоть он и погружён в сумрак большую часть дня.

В самом центре, как и подобает торговому городу, расположился Аукционный дом – практически замок, чей фасад выходит на пристань, а оборотная сторона – к широкой пешеходной аллее, ведущей как раз к Городскому Древу. На аллее, носящей имя Гро Лансело, уютно устроились административные постройки – дом мэра, отделение торговой гильдии, несколько банков и коммерческих предприятий. Здесь же находится особый орган управления – Суд рабов, его солдаты (да, они так и называются) изучают законность каждого случая завоза рабов в город. За время существования Суда были выявлены и пресечены сотни случаев незаконного лишения свободы. Путём создания подобной инстанции достаточно либеральный король Гро пытался решить проблемы, связанные с вольной интерпретацией законов о рабстве в королевстве Рвачей.

Пожалуй, город Тенистый Бор можно назвать жемчужиной Южной провинции, и лично я полагаю, что сестрице с ним несказанно повезло. С другой же стороны, если идти в северном направлении по аллее Гро Лансело, обогнуть Городское Древо и продолжить движение в ту же сторону, можно упереться в сплошную стену деревьев; далее на сотни лиг раскинулись Мражие Буреломы, дикие обитатели которых порой нападают на город и окрестные хутора. Для защиты северная часть Тенистого Бора укреплена трёхметровой стеной, на которой и день и ночь дежурят стражники. Одинокая вертлявая дорога, по которой едва может проехать торговая повозка, упирается прямо в единственные ворота этой мощной стены.

Поэтому большая часть бойкой торговли тут ведётся, что называется, с борта корабля. Возможно, это и неплохо, учитывая то, как неспокойно стало в королевстве в последнее время.

На этом, любимый мой читатель, позволь мне закончить это небольшое лирическое отступление. Надеюсь, тебе теперь проще представить ту картину, что мы наблюдали в Тенистом Бору, когда прибыли туда на первый аукцион 984 года от Катаклизма.

Том 2, глава 13: Большое собрание на острове Жым

Принцесса Элли, устав от такого насыщенного времяпрепровождения, сошла с нами на берег Жыма и попросила (принцесса просит!) предоставить ей номер в гостинице. Хорошо, что у нас была заготовлена пара комнат высокого класса – просторных, украшенных кроличьими шкурами и резными фигурками из кости работы Копы. Там Элли и провела ночь, а потом присоединилась к нам в столовой, где с минуты на минуту должно было начаться большое собрание островитян.

Принцесса заняла место в самом углу зала, возле неё выстроились в ряд её телохранители, которые, кажется, вообще не спали, лица у них были осунувшиеся и усталые.

Мы с Арфой и Петрой вытащили в центр помещения три стула, на среднем сел я, мои жёны устроились подле меня. Вообще, мы сделали это неосознанно, и лишь когда все расселись, я вдруг понял, что выгляжу как самый настоящий король в окружении своих женщин, что гордыми глазами озирали собравшихся. Перед нами же разместились на стульях и скамьях все жители острова, включая купленных мною вчера рабов. Кролы тихо перешёптывались, Присцилла посмеивалась, словно точно знала, что я сейчас намерен сказать и сделать, её сын и внуки в совершенно расслабленных позах рассматривали незнакомцев со слабым интересом.

Элли смотрела мне прямо в глаза и ждала от меня чего-то.

- Друзья. – Сказал я, призывая к порядку. Все замолчали. – Прежде всего, хочу сказать вам, что новые лица, которые вы здесь видите, это купленные мною вчера рабы.

Я сказал это и замолчал, ожидая реакции. Больше всего меня удивило то, что её вообще не последовало. Кролы как смотрели на меня, так и продолжили смотреть, ожидая, что я скажу дальше, семья Присциллы тоже не проявила никакого беспокойства. Петра чистила коготь и ухом не повела, Арфа лишь повернулась ко мне в ожидании. Но что ещё удивительнее, сами рабы не выказали никаких эмоций. Малыш Гарадок с нескрываемым любопытством изучал зал гостиницы, его геометрию, устройство перекрытий и прочие изыски, что мы тут натворили, Дария скучала в углу и игралась с завитками своих ярко голубых волос, и только семья матуи, за исключением, может быть, маленькой девочки, выглядела подавленной. Взгляды отца и матери были устремлены в пол, но я видел, как дрожали губы у женщины и играли желваки под кожей мужчины.

Элли грустно улыбнулась, глядя на мои попытки найти хоть какой-то отклик в островитянах. В нашем мире, понял я, рабство было нормой настолько, что никто даже не усомнился в том, что я могу купить несколько человек. Они ведь не знают, что в поместье, в котором я рос, рабов не держали, ограничившись лишь прислугой, что работала за деньги и, может быть, немножко гордыни ради. Скорее, они недоумевали, зачем я вообще завёл этот разговор. Даже кролы, просившие равноправия для себя, не высказали никакого недовольства.

- Хорошо, если вопросов по этому пункту нет, я хочу сделать заявление. У нас всё ещё нет свода законов, но один закон о запрете дискриминации я уже вам обещал, хочу озвучить второй. На территории острова Жым рабства не будет.

И вот тут по залу прокатилась волна удивлённых возгласов. И, как обычно, лишь старая Присцилла продолжала улыбаться. Я поднял руку, успокаивая население.

- Я хочу объяснить вам свою точку зрения. Дело не в том, что я считаю эту практику порочной или неэтичной, я не сошёл с ума, чтобы идти против законов нашего мира, и менять их на чужой территории не намерен. Однако я считаю рабство неэффективным и опасным. Пережив зиму на острове Жым, мы, я уверен, все осознали, что без взаимопомощи и желания работать на всеобщее благо в столь суровом месте не выжить. Раб может выполнять указания, но делает он это из-под палки, а потому будет работать по минимуму, выполняя ровно столько, сколько от него требуют, не говоря уже о том, что однажды он может набраться смелости и всадить тебе нож в спину.

Я видел, как приобретённая мною семья матуи почти одновременно вздрогнула. Уверен, за их несчастную жизнь их уже не раз посещали такие мысли.

- Поэтому я отказываюсь от рабства на острове Жым. Возможно, я буду и дальше покупать рабов, но прибыв на остров они становятся свободными, равными всем вам. Мы будем давать таким людям время и выбор. Каждый, кто пришёл сюда рабом, может уйти отсюда по собственному желанию. Конечно, выбираться с острова такие люди будут только с помощью кого-то, у кого есть корабль, если вы решаете покинуть Жым, то ваша дальнейшая судьба и жизнь больше не будет находиться в сфере моих интересов и перестанет меня волновать. Вам самим придётся договариваться с торговцами или, скажем, с моей любимой сестрой, чтобы они доставили вас на большую землю.

- Вот ещё, делать мне нечего, мигрантов возить. – Запротестовала Элли.

- Что ж, пароход сестрицы исключаем из списка возможных способов отъезда. Я требую от всех жителей острова по мере сил и возможностей участвовать в его жизни и развитии, со своей стороны я гарантирую ваши права и то, что вы не умрёте с голоду. Впрочем, тут есть ещё кое-что, что я хотел бы обсудить, а именно судьбу Гарадка.

- Слушаю вас, милорд. У вас есть какие-то вопросы? – Парень оскалил зубы как ни в чём не бывало. Размеру его клыков можно было позавидовать.

- Скажи мне, у тебя есть родственники, которые могут тебя принять и вырастить?

- Нет, милорд, единственные мои родственники – мои родители, которые меня продали. Был хмырь, который заботился обо мне, наш шаман и старейшина, это он учил меня правописанию, естествознанию и математике, но как только он скончался, меня сразу же отослали. Я понимаю, к чему вы клоните, милорд Айн, и прошу предоставить мне возможность жить на острове Жым. Мне кажется, здесь сейчас происходят самые интересные события, и я хочу быть их частью.

- Хорошо, умница Гарадок остаётся. Копа, прошу тебя проработать проект веранды к нашему с жёнами дому, пока что мальчик будет жить с нами. Как только подрастёт, построим ему отдельный дом.

- Ура! – Захлопала в ладоши Арфа, а Петра присоединилась к ней, сразу после того, как закончила чистить очередной коготь.

- Спасибо, милорд. Можете рассчитывать на меня. – Почтенно преклонил голову Гарадок. – Ещё я красиво рисую карты и схемы.

- Тебя к нам Древние послали. – Рассмеялся я. – У нас как раз есть потребности в этой сфере.

Участь Гарадка, то, что волновало меня больше всего, была решена ко всеобщему удовольствию. Этот парень, даром что был хмырём, обладал отличными способностями и общался действительно по-взрослому, почтительно, но без лизоблюдства. И самое главное, ему всё было интересно, всё вызывало настоящие приступы любопытства, иначе не назвать.

- Теперь вы. – Я перевёл взгляд на матуи и всё ещё игравшую со своими волосами Дарию. – К вам относится всё, что я сказал ранее. Я дам вам месяц, чтобы вы могли посмотреть на то, как живёт остров, и если вы будете готовы присоединиться к нам, то сможете остаться. Если нет – я позволю вам уйти.

- Куда нам идти? – Злобно прорычал отец семейства матуи. – Вы даёте нам выбор, лорд острова Жым, но это выбор без хороших вариантов.

Я видел, как женщина матуи панически вцепилась в край его бесформенной одёжи, кажется, она испугалась, что я разозлюсь. Возможно, она посчитала, что меч, который я ношу на поясе, у меня вовсе не для красоты, и я могу пустить его в ход в столовой собственной гостиницы.

- Послушай, ты больше не раб. Ты волен делать что хочешь. Разве я не снял с тебя кандалы ещё на борту парохода? Но на этом я считаю своё дело выполненным, дальше ты принимаешь на себя ответственность за свою судьбу и судьбу твоей семьи. Как только кто-то покидает остров Жым, его судьба меня перестаёт волновать. – Возможно, я сказал это слишком жёстко, но мне очень хотелось, чтобы между нами не было фальши. Жалко ли мне рабов матуи? Да. Собираюсь ли я помогать им? Конечно, но только в пределах моих владений. Остальное уже – их дело, я не собираюсь мучить себя чувством вины до старости за то, что находится вне моей компетенции. – Посмотри, по правую руку от меня сидит Петра. Она не моя рабыня, и даже не моя подданная, она – моя жена.

Матуи неверяще смотрели на Петру, а та, словно очнувшись ото сна, помахала им ручкой, вытянула безымянный палец и улыбнулась.

- Но это же незаконно! – Воскликнул мужчина.

- Здесь я закон. – Холодно ответил я. Островитяне посмотрели на меня уважительно, а Элли хохотнула.

- Братец, мне та-ак понравилось, как ты это произнёс. Я здесь закон – отлично звучит.

- В общем, думайте. Я даю вам месяц на раздумья. Копа, запомни, пожалуйста, для матуи нужно построить отдельный дом. И для тебя. – Я перевёл взгляд на Дарию. – У тебя тоже будет месяц.

- Ох, лорд, давайте без этого. Мне, как и прочим, некуда идти, надеюсь, мне не нужно убеждать вас, рассказав какую-нибудь слезливую историю о том, что меня везде будут узнавать и унижать.

- Если честно, Дария, я вообще не знаю, что с тобой делать. В отличие от прочих, у тебя в жизни было всё, но тебе захотелось ещё больше. Это не лучшая характеристика.

- Мой лорд, в данный момент я действительно не могу уехать, меня знает каждая собака – это чистая правда.

- А я не хочу, Дария, чтобы остров Жым прославился как место, где преступники залегают на дно.

- А какая вам разница, хозяин мой? – Она кокетливо накрутила локон на палец. – Даже если я когда-нибудь уйду, это произойдёт не раньше, чем обо мне забудут. Вы же сами сказали, что я теперь свободный человек. Как свободный человек, я хочу побыть здесь, всё очень просто. Не волнуйтесь, любые блага, коими я тут воспользуюсь, я отработаю. Я много что умею, между прочим.

- Догадываюсь. – Отозвался я.

- Эй, братец, а может, мне прихватить её с собой и продать на каком-нибудь перекрёстке? Это ты обещал не брать рабов, но я ничего подобного никому не гарантировала. – С ухмылкой, сладким ядовитым голосом прокомментировала Элли.

Я видел, как Дария вдруг потеряла ту самоуверенность, которая у неё была. Вообще, она была действительно очень красивой девушкой, казалась взрослой, уверенной в себе, немножко наглой, но от неё не исходило ненависти или презрения, скорее – усталость от постоянной необходимости играть какие-то роли. Не утверждаю, что Дария – хороший человек, но и откровенной мошенницей она была вряд ли. Вероятно, это был тот самый случай, который в народе зовётся термином «оступилась», что, впрочем, совершенно невозможно было проверить. Только время покажет, как говорится.

- У тебя тоже есть месяц. – В итоге повторил я. – Если по прошествии этого месяца ты решишь остаться, будь добра стать достойным членом общества. Если же нет, скатертью дорога. Копа, уж прости, сегодня ты мой секретарь. Запомни: ещё один дом для Дарии.

- Мы что же, не будем жить вместе? – Капризно спросила танцовщица.

- Думаю, откажусь. – Огрызнулся я. Мои жёны одобрительно хмыкнули рядом, но глаза их смеялись.

***

На этом первая часть собрания была завершена. Нет, нам надо было ещё много чего обсудить, но я вынес предложение сперва позавтракать и немного отдохнуть, потому что дальше речь пойдёт о серьёзных вещах: наших планах на жизнь и распределении работы, ибо с появлением у нас стада овнов, баржи и новых граждан, дел заметно прибавилось.

Присцилла, Арфа и примкнувшие к ним пожилые кролы вынесли из кухни еду, много еды, ибо островитян стало на порядок больше, мы заняли сразу несколько столов, а позже присоединились и инженеры Элли, которые до этого производили топографические измерения для грядущей постройки верфи. Они вели себя делово и невозмутимо, и никакие окружающие разговоры их словно не интересовали.

Мы с сестричкой, а также Арфой, Петрой, самой Присциллой с сыном и внуками, Гарадком и невесть как пролезшей сюда Дарией оказались за одним столом, так что могли вести высокосветские разговоры, остальные же расселись таким образом: добрая половина кролов заняла большой круглый стол, вторая половина разделила вытянутый прямоугольный с матуи и телохранителями Элли, которым в этот раз тоже досталось угощение. Я только сейчас обратил внимание на то, что горянина принцесса отослала к себе домой ещё вчера вечером, можно предположить, что ему там сейчас показывают какие-нибудь мастерские. Надеюсь, там-то он хотя бы ничего не взорвёт.

- Я здесь закон. – Продолжала передразнивать меня Элли. – Это так круто звучит.

- Принцесса, хватит издеваться над нашим мужем! – Обиженно сказала Арфа.

- Я не издеваюсь. Просто вспомнила, каким он был при нашей первой встрече, и каков он сейчас. – Элли вгрызлась в ножку безымянной толстой птицы и прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом. Петра, смотря на неё, копировала её жесты и не особо следила за разговором.

Краем глаза я видел, как Гарадок разглядывает ножку, а потом легко слизывает с неё мясо и разгрызает хрящи. Всё-таки, сила челюстей у этих ребят невероятная, прямо с рождения. Мальчик поймал мой взгляд и улыбнулся.

- Простите, мой лорд, я знаю правила этикета, просто за последние месяцы они мне ни разу не пригодились, и я отвык.

- Ешь, как тебе удобнее.

- Прости, а кто ты? – Поинтересовалась Ева, сидевшая рядом с Гарадком.

- Я – хмырь, так вы называете мой народ.

- Ого, хмырь! Никогда не видела никого из ваших.

- Я рад, что стал первым представителем своего народа, кому посчастливилось с вами познакомиться, леди. – Гарадок чинно склонил голову.

- Никакая я не леди! – Ева покраснела, а её брат вдруг рассмеялся. Гарадок улыбнулся тоже.

В этот момент я расслабился. Оказалось, что несмотря на весь его интеллект, он был обычным ребёнком и легко сходился со сверстниками. Однако, Гарадок и не предполагал, что у лорда острова Жым на него есть далеко идущие планы.

- Что планируешь делать дальше? - Поинтересовалась между делом Элли. - Лично я собираюсь засесть за исследования и испытания, так что какое-то время мы точно не увидимся.

- Сейчас как раз будем это обсуждать. Работы море, пора бы браться за сельское хозяйство, да и остров надо всё-таки изучить, а то мы ни разу так и не исследовали его нормально.

- Да, тяжело тебе придется.

- В смысле?

- У тебя нет камня и нет руды, а значит нет металла для оружия и инструментов. Думаю, это серьезная проблема для развития.

- Согласен, сестрица. Поэтому я и хочу изучить территорию. Если на Жыме нет руды, придётся искать её где-то ещё или покупать, а у меня из ценных ресурсов только мята. К тому же, покупка ресурсов поставит нас в зависимость от внешних поставок, что мне совершенно не нравится.

Элли покачала головой в знак согласия и просто вернулась к поеданию птицы. Кажется, она не собиралась высказывать свои соображения относительно того, что стоит делать лорду Жыма в сложившейся ситуации.

В любом случае, дел было очень много, и начинать нужно было с домов и сельского хозяйства. Об этом речь зашла во второй части островного собрания.

Когда все, включая подавленных и всё ещё нелюдимых матуи, доели, мы вернули столы и стулья на место и продолжили нашу беседу.

- Пришло время обсудить наши дальнейшие планы. – Объявил я. – И начнём мы, как ни странно, с детей.

Я видел, как дети сразу же притихли, маленькие кролы, а заодно и Ева с Авеном, напустили на себя важный вид, а Лю-Мяо, девочка-матуи, прижалась к родителям. Они мне совершенно не доверяли, понял я, впрочем, безо всякого удивления. Ситуация с народом людей-кошек была столь плачевной, что ничего иного и ожидать было нельзя.

- Конечно, мы не будем давать детям никакой сложной и изматывающей работы. Я предполагаю, что для нас всех будет полезно, если дети возьмут на себя уход за нашими животными. Теперь у нас есть небольшая отара овнов, которые в данный момент выедают траву за гостиницей, за ними нужно будет присматривать, плюс Бык с Роем. На текущий момент ими и так занимаются Ева с Авеном, назначаю вас на правах старожилов старшими животноводами. Принимайте под своё руководство всех прочих детей.

- Будет исполнено, лорд Айн. – Громко сказала Ева и, встав, поклонилась. Брат последовал её примеру.

- Мы будем ухаживать за зверюшками? – Внезапно заинтересованно спросила Лю-Мяо.

- Да. Мы тебе всё покажем, не переживай. – Чуть тише ответила Ева. – Бык и Рой – чудесные звери. Ну и с овнами как-нибудь совладаем.

Несмотря на нервное напряжение родителей, маленькая матуи вдруг расплылась в улыбке.

- Я люблю зверюшек. – Сказала она.

- Это ещё не всё. – Я прервал их беседу. – Как правитель острова Жым, я считаю своим долгом дать моим подданным образование. Гарадок, ты сможешь на первых порах быть учителем для детей?

- Конечно, уважаемый лорд. Я поделюсь с ними всеми знаниями, что успел получить сам. – Гарадок склонил голову, просидел в таком состоянии пару секунд и поднял взгляд.

- Тогда так и порешим. Позже надо будет построить школу, но пока будете заниматься в кухне. Присцилла, обеспечишь школьников обедами?

- Конечно, мой лорд. – Присцилла как всегда хитро улыбалась.

- Мы будем учиться? – Неверяще спросила Лю-Мяло. – Я научусь читать?

- Читать, писать, считать, кроме того, мы будем проходить естественные науки. Скажите, уважаемый лорд, есть ли у нас возможность купить какие-то учебники или энциклопедии? – Поинтересовался Гарадок.

- Да, обсудим это с Эйзенкуртом, когда он посетит остров в следующий раз. Из того, что есть у нас – имеется один ботанический атлас.

- Тогда начнём с ботаники. – Оскалился мальчик.

- Ура! – Закричали дети.

- Тогда давайте перейдём к более сложным вопросам. Копа, раз уж ты сегодня мой секретарь, изволь запомнить всё, что я сейчас скажу. – Я убедился, что Копа внимательно слушает и, кажется, даже радуется выпавшей чести. – Помимо домов, строительство которых мы уже обсудили, нам потребуется загон для овнов. Предлагаю построить его на дороге, ведущей от поселения к гостинице. Там есть вполне ровные участки земли и даже небольшие опушки, которые можно быстро превратить в пастбище, нужно будет обнести забором участок и завести туда наше стадо. Также предлагаю укрепить дорогу песком, уверен, что инженеры Элли всё равно будут копать на берегу, излишки песка мы будем использовать для создания дорожного полотна. Если песка хватит, то и внутри поселения предлагаю сделать так же.

- Как конкретно мы будем строить дороги? – Поинтересовался Копа. – Просто закидаем землю песком?

- Нет, давайте немного усложним процесс. Для начала – на всей протяжённости нужно снять грунт и разровнять поверхность. Выделим человека три-четыре на эту работу, думаю, за неделю её можно закончить. С двух сторон от дороги сделаем небольшие канавы для отвода дождевой воды, иначе она размоет песок. Потом уплотним покрытие, прокатим по нему пару толстых брёвен. Ну и нужно будет дождаться дождя, он превратит песок в плотный материал, по которому будет удобно ездить на телегах.

- Очень серьёзный подход, уважаемый лорд. – Прокомментировал Гарадок. – Таким образом можно получить качественное дорожное покрытие.

- Будем надеяться, что так и произойдёт. – Отозвался я и улыбнулся. – Значит, на повестке дня у нас строительство пары домов, веранды, загона для стада и дорог. Но это ещё не всё.

- Милорд, хватит ли у нас людей и ресурсов? – Поинтересовался Копа.

- Не волнуйся, ничто из перечисленного не требуется сделать сию секунду. Впереди лето, времени будет достаточно. Теперь поговорим о сельском хозяйстве.

На самом деле, возделывание земли и выращивание урожая было серьёзнейшей проблемой. В нашем поселении буквально не было никого, у кого был бы опыт работы на земле: кролы по природе своей охотники, они никогда не занимались выращиванием злаков, семья Присциллы работала в поместье, а матуи и, конечно, Дария совершенно ничего в этом не понимали.

- Думаю, уважаемый лорд, у меня есть способ решения проблемы. – Сказал вдруг Гарадок.

- Неужели? – Удивился я.

- Конечно, у меня никогда не было опыта работы в поле, но хмыри ведь выращивают злаки, не только чтобы делать муку, но и чтобы производить алкоголь. – Он скривился, но моментально вернулся в норму. – Я знаю азы аграрного ремесла, думаю, что пусть и методом проб и ошибок, мы справимся с выращиванием, если будем делать всё по науке.

- Что ж, я доверяю тебе обучение наших аграриев. Копа, надо будет определить несколько человек на эту работу. Сперва, давайте устроим поля под фиолетовую пшеницу. Предлагаю вспахать их неподалёку от загона для скота, надо будет только выкорчевать там деревья. То есть, если мы очистим площадку, потом используем вырубленные деревья для строительства загона и домов, мы убьём сразу двух саблезубых кроликов одним выстрелом. Кроме того, нам потребуется увеличить поля для производства семиглавки, травы Муркока и мяты, а ту область на северном склоне, где мята растёт сама, предлагаю обнести лёгким забором и сделать неприкосновенной. Если наш урожай погибнет, то хотя бы место её дикого произрастания сохранит для нас потенциальную прибыль.

- А ты хорош. – Шепнула Элли, и, несмотря на огромное расстояние, я почему-то её услышал.

- Кроме того, у нас есть ещё семена. – Продолжил я. – У нас есть подсолнухи, предлагаю засадить их на внутреннем поле за нашим домом. Увеличим его размеры, будем выращивать там четыре культуры: семиглавку, подсолнух, траву Муркока и мяту. Можно будет попробовать те удобрения из костной муки, которые я купил у Эйзенкурта. После того, как поля будут вспаханы и засеяны, нужно будет определить кого-то из островитян на постоянную с ними работу, посмотрим, у кого выше склонность к земледелию. Нужно будет обеспечить уход, своевременный полив, удаление сорняков и так далее. В общем, работа будет.

Я видел, как кролы шептались между собой. Кажется, в их стане были те, кого заинтересовало земледелие, и они хотели попробовать свои силы.

- Есть ещё пара вещей, которые мне хотелось бы обсудить. Скажите, пожалуйста, если среди вас кто-то, кто умеет обращаться с глиной и гончарным кругом?

В зале воцарилась тишина. Кажется, никто не умел работать с такими материалами, чему я был искренне удивлён, ведь племя кролов наверняка имело глиняную посуду. Впрочем, учитывая, сколько их собратьев погибло за последнее время, ничего странного. С чего я решил, что именно ремесленник обязательно должен был выжить? Вслух высказывать эти мысли я, конечно, не стал.

- Я работала гончаром. – Вдруг несмело, дрожащим голосом произнесла женщина матуи. Её, кажется, звали просто Мяо. Её муж по имени Каринго смотрел на неё обеспокоенно, но из былого панического состояния он, кажется, вышел. – Если я могу принести пользу хозяину, я буду рада.

Мне подумалось, что последнее предложение было лишним, но сам факт того, что Мяо, кажется, впервые заговорила с кем-то кроме Каринго, меня очевидно порадовал.

- Не называй меня хозяином. – Сказал я. – Зови лордом. Я уже сказал, вы не рабы больше, но мои подданные.

- Как скажете, лорд. – Она наклонила голову.

- Хорошо. – Отозвался я. – У нас есть небольшой, старый и довольно убогий гончарный круг. Мне бы хотелось, чтобы кто-то занялся производством посуды для поселения и гостиницы. Буду благодарен, если ты сможешь взять это на себя.

- Я сделаю всё возможное, лорд. – Мяо подняла голову, и смущённо улыбнулась. Я повернулся к Копе.

- Копа. Надо будет сделать навес для ремесленника, установить гончарный круг и обеспечить поставки глины. На первых порах обжигать будем в печах в кухне, потом построим отдельную печь.

- Понял вас, мой лорд, всё запомнил.

- Тогда с этим разобрались. Итак, у нас впереди стройка, работа с полями и животными. Как думаете, справимся?

- Да! – Громко ответили мне мои подданные, и даже матуи, кажется, присоединились к громкому сонму голосов.

- Хорошо. Но перед тем, как мы с вами займёмся всеми этими делами, нам предстоит ещё кое-что. Завтра мы взойдём на борт баржи и оплывём остров. К сожалению, у нашего судна есть только вёсла, так что придётся нам стать гребцами. Присцилла, приготовите с бабушками нам провиант в дорогу?

- Конечно, лорд Айн, утром всё будет готово.

- Мы обойдём остров с юга, Гарадок, я рассчитываю на твои навыки картографа, надо будет уточнить береговую линию. Заодно посмотрим, что у нас есть по ресурсам, возможно что-то мы сможем засечь с борта баржи.

- Я в вашем распоряжении, уважаемый лорд. – Снова слегка склонил голову мальчишка.

- Я предполагаю, что детей мы оставим следить за животными, старшее поколение тоже пусть остаётся, возьмите на себя бытовые вопросы, пока нас не будет. Со мной пойдут кролы, Копа, Каринго, Дария и, конечно, Арфа с Петрой.

- Простите, лорд. – Подала голос Мяо. – Могу я тоже сопровождать вас? Уверена, так Каринго будет проще.

Каринго стрельнул глазами, но промолчал.

- Хорошо, поедешь с нами. Тогда решено. Завтра с рассветом выдвигаемся.

На этом собрание закончилось. Какое-то время мы ещё пообщались друг с другом, потом все вместе пошли провожать Элли.

- Я попрошу Эйзенкурта прибыть к вам на следующей неделе. – Сказала мне на прощание сестрица. – Уверена, вам потребуется много ресурсов, которые он может продать. Мои ребята пока будут строить верфь, они всему обучены, справятся. Дашь им право рубить деревья и добывать известняк?

- Конечно, все ресурсы острова в их распоряжении. – Ответил я.

- Спасибо, братец. Я послушала то, что вы говорили на собрании, и, честно говоря, полна энтузиазма. Мне очень нравится, как ты управляешь островом Жым. Жду от тебя многого. – Элли протянула руку в перчатке, и я пожал её. Она застыла на секунду, посмотрела мне в глаза и улыбнулась. – Это была интересная вылазка. Думаю, нам нужно её как-нибудь повторить.

- Обязательно. – Я отпустил её руку.

- До встречи, братец Айн. И удачи тебе во всех начинаниях.

Элли поднялась на борт своего парового монстра, и он, развернувшись на месте, отправился вверх по течению. Островитяне махали руками, провожая эксцентричную принцессу-пиратку, а я про себя лишь удивлялся тому, какая необычная у меня родня. Возможно, и другие отроки королевских кровей могут оказаться интересными личностями?

Раньше я никогда не задумывался о том, сколько у меня родственников, и какие они, но Элли смогла пробудить во мне интерес. Думаю, однажды мне доведётся познакомиться с кем-нибудь ещё, но до тех пор стоит заняться собственным наделом и превратить остров Жым в настоящее поселение. В место, где приятно и вольготно жить.

С этими мыслями я отправился в путь к нашему деревянному дому.

Мы распределили только что прибывших по уже построенным домам, Дарию всё-таки пришлось временно поселить у нас в гостиной вместе с Гарадком. Петра, кажется, на это никак не отреагировала, а вот Арфа той же ночью стала намекать на мою распущенность, впрочем, беззлобно. Я давно заметил, что ей нравилось вгонять меня в краску, но у меня были способы сделать так, чтобы ей пришлось замолчать, и я применил их тут же, невзирая на наличие новых соседей за стенкой.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа и Петра Кремлих

Первые поселенцы: Присцилла, Копа, Ева, Авен.

Кролы: старейшина Гирхард, матроны Гру и Ама, Гру-младшая, Сия, Ка, Фрейних, Инго, Пари, дети - Ма-Ка, Хин, Альт, Ма-Гу и Ника.

Новые граждане Жыма: Дария из речного народа, матуи Каринго и Мяо, дети – хмырь Гарадок, матуи Лю-Мяо.

Численность населения: 26 человек.

Том 2, глава 14: Речной круиз на барже-плоскодонке

Купленная мною на аукционе баржа, как и намекала мне опытная мореплавательница Элли, была далеко не лучшим судном в истории. У неё не было паруса или двигателя внешнего сгорания, был лишь один уровень внутренних помещений, в котором должны были ютиться несчастные гребцы, но зато имелся неплохой руль, так что хотя бы половину пути можно было пройти по течению, не привлекая моих подданных к тяжёлому труду на вёслах. Передняя часть баржи представляла собой ровную деревянную поверхность, куда предполагалось помещать сыпучий груз – песок, известняк или, скажем, руду.

Не скрою, именно необходимость перевозки руд вызвала у меня такой сильный интерес к покупке баржи. Не важно, где я планировал приобретать ресурсы, транспортировать их каким-либо иным способом было бы просто невозможно, так что без данного судна мой план точно провалился бы.

- Петра плывёт на корабле! – Прокомментировала происходящее наблюдательная девушка-кошка.

- Мы же уже плавали. – Засмеялась Арфа, и пощекотала Петру. Та весело засмеялась.

- Но то был корабль принцессы Элли. А это корабль любимого мужа!

Было приятно смотреть, в каком приподнятом настроении девчонки, да и остальные островитяне, включая даже бывших рабов матуи, взошли на борт баржи.

Буквально с первым лучом рассвета, мы уже подняли якорь и отошли от берега, направляясь на восток вдоль берега. Гарадок сидел на носу судна и быстрыми выверенными движениями зарисовывал его извилистые очертания, остальная команда в основном рассредоточилась по бортам и вглядывалась в речную гладь. Периодически до меня доносились какие-то отдельные реплики: кролы обсуждали богатства острова, кажется, они были довольны новым местом жительства. Девчонки шёпотом, чтобы я не слышал (но я всё равно слышал) говорили о той «будуарной» одежде, что я купил когда-то, кажется, у Петры были небольшие проблемы с постоянно норовящими порваться чулками, хотя я, привыкший разве что их с неё снимать, вряд ли мог понять всю её боль.

По правую руку от нас сколько хватало зрения тянулась водная гладь. Я обратил внимание на то, что довольно сильное течение Мраги выглядело при всём при этом очень спокойно, не было ни водоворотов, ни как таковых волн, ничто не мешало движению чудовищного объёма воды по титанической ширины руслу. Иногда на поверхности воды показывались водоросли, и каждый раз я опасался, что это означало близость дна, но наша плоскодонка шла уверенно и ни за что не цеплялась даже рулём. В общем, картина была умиротворяющей, и я немного поплыл.

Пока я стоял, уперевшись локтями в борт баржи, ко мне тихо подошли Арфа с Петрой, они положили головы мне на плечи и вместе со мной вперили взгляды вдаль.

- Кто бы мог подумать, милорд, что пройдёт так мало времени, а мы уже будем исследовать акваторию на собственном судне. – Игриво прошептала Арфа.

В её глазах застыли шальные огоньки, она дотронулась рукой до деревянного борта, провела по нему пальцами, словно стараясь убедиться в реальности происходящего.

- Судно, прямо скажем, не самое комфортабельное. – Кокетливо заметил я.

- Зато наше. Точнее, ваше, мой любимый лорд.

- Наше – значит наше. Не надо этого расшаркивания.

- Петра счастлива. – Сказала вроде бы не в тему Петра и немного покраснела. Её короткие волосы развевались на слабом ветру и постоянно норовили попасть ей в глаза, но она небрежно смахивала их, не отстраняясь от меня. – Петра хочет увидеть, что будет дальше.

- Мы все хотим увидеть, каким вы станете. – Подтвердила шёпотом Арфа и поцеловала меня в ухо. – Я уверена, будет и судно побогаче, и население больше, просто нужно двигаться вперёд с тем темпом, который вам подходит. Не нужно спешить, у нас есть всё время мира.

Мы постояли ещё, потом развернулись и стали наблюдать за маленьким Гарадком, который ни на секунду не отвлекаясь рисовал карту. На его стороне вместо бесконечной речной глади в области видимости располагался огромный лесной массив и побережье у ног. Некое подобие пляжа тянулось вдоль всего острова, иногда на него вылезал тростник, но даже в таких заросших местах нормальная лодка спокойно смогла бы запрыгнуть на берег.

С другого конца палубы вдруг раздалось мелодичное пение, я поначалу даже не понял, что происходит, и только вслушавшись, опознал низкий и действительно приятный на слух голос Дарии. Кажется, она посчитала, что её задачей в этом путешествии является подъём боевого духа членов экипажа.

Как истинная дочь речного народа, она затянула старую лирическую песню о Мраге:

Воды цвета кобальта,

Неба окоём,

И волна расколота

Грузным кораблём.

На борту, на бортике,

Смерти вопреки

Наточивши кортики

Шутят моряки.

Песни их солёные,

С хрипом голоса,

Капитан холёный им

Сказку рассказал

О речных красавицах,

В белых жемчугах,

О речных красавицах

С глиной на губах,

О красотках в платьицах

В цвет болотных трав,

О красотках, что имеют

Непокорный нрав.

Последние строчки, несколько выбивавшиеся из схемы рифмовки, являлись как бы припевом этой милейшей песенки, Дария повторила их несколько раз, почему-то издалека глядя на нас с Арфой и Петрой. Даже я, уж на что я был тугодумом в данный вопросах, опознал в этих стихах какой-то намёк, но, к жалости Дарии, даже не попытался его расшифровать.

- Может, она и неплохая. – Шепнула мне в ухо Арфа. – По крайней мере, поёт она хорошо.

- Петре нравится, как поёт Дария. – Поддержала Петра. – У матуи нет таких песен, есть только танцы. Матуи танцуют на свадьбах, похоронах и праздниках равноденствий. Петре нравятся песни.

Девчонки прижались ко мне, и мы вместе дослушали рассказ про непокорных речных красоток и бесстрашных моряков, что невесть как забрели в устье реки и пытались добиться расположения местных жительниц.

В конце песни бородатые и просоленные матросы выбирают спокойную жизнь на берегу Мраги.

Заканчивалась песенка так:

Пусть поёт, старается,

Средь прозрачных вод,

О речных красавицах

Весь честной народ.

Если честно, уже к середине песни я начал думать, что нашим кролам, изгнанным с родных мест представителями речного народа, не слишком понравится эта история, но они, по всей видимости, не придали ей никакого значения. Пока равноправие всех народов было гарантировано самим лордом этих земель, они, кажется, не задумывались об этническом составе населения Жыма.

Ровно в тот момент, когда отзвучали последние слова песни, Гарадок громко вскрикнул:

- Мой лорд! Смотрите! – Он отчаянно показывал в сторону острова пальцем, так что мы с девчонками в пару прыжков оказались возле него и вгляделись в ту же сторону. Оказалось, что мальчик указывал на сравнительно большую бухту, полностью заросшую тростником.

Я скомандовал бросить якорь, раздался громкий всплеск, после чего баржа, дёрнувшись, остановилась. Тогда мы с Петрой и Арфой перемахнули через борт и по пояс в воде добрались до залива в форме серпа. Следом за нами выпрыгнул крол Фрейних, он нёс на руках Гарадка, на лице которого отражался целый спектр однозначно позитивных эмоций.

- Смотрите, смотрите, уважаемый лорд! Это же сахарный тростник бель.

Я подошёл к торчащим из воды сухим стеблям, оканчивающимся толстыми сочными листьями, к сожалению, бесполезными, и дотронулся до них. Действительно, у этого растения была толстая жёсткая шкура, но внутри, если Гарадок был прав, скрывалась сладкая крахмальная масса, из которой можно было получить самый настоящий сахар.

Процесс его производства выглядит примерно следующим образом: стволы беля рубятся на части, давятся и протираются в жерновах для получения сока. Потом жмых отправляется на топливо, а получившаяся сладкая жидкость, после её очистки от всякого мусора с помощью извести, выпаривается до консистенции густого пюре. Собственно говоря, это уже сахарный сироп, и его можно использовать для готовки, но для полноты картины следовало бы сварить его и кристаллизовать. Не факт, что мы сможем повторить этот процесс на острове Жым, но даже сиропа или патоки достаточно, чтобы разнообразить нашу пока что всё ещё пресную жизнь.

В связи с этим, было решено нагрузить баржу парой сотен стеблей, что мы вместе с островитянами и принялись претворять в жизнь. Гарадок ходил по берегу возле зарослей и раздавал указания, он явно гордился своей ролью и желал наблюдать за всем, что мы делаем. Кролы между тем быстро похватали срубленные стволы и разместили их на борту так, чтобы получившаяся кучка не рассыпалась.

Мальчишка нарисовал бухту с тростником на карте, а я про себя отметил, что неплохо было бы провести сюда дорогу прямо от поселения. Тогда можно будет поставить добычу сахарного тростника на поток.

Удовлетворённые, мы с островитянами вернулись на баржу и продолжили свой путь.

Восточной оконечности острова мы достигли за пару часов и больше ничего столь же интересного не обнаружили. Несколько раз мы видели впечатляющий рыбий гребень, торчащий из воды, что намекало на наличие в Мраге крупной и, вполне вероятно, хищной рыбы, а в зарослях вдоль берега порой мелькали какие-то похожие на змей твари сравнительно небольшого размера, Гарадок, увидев их, бросился ко мне и отчитался, что это, во-первых, ни разу не змеи, а амфибии «острогалины вульгарис» с длинными тонкими шеями, а во-вторых, что они не ядовиты. Понятное дело, это была важная информация, и я в очередной раз похвалил мальчишку за то, что он предоставляет данные именно о том, что меня больше всего волнует в данный момент. Он словно читал мои мысли и действовал на опережение.

На всём протяжении пути до восточной оконечности острова и внушительного утёса на самой его кромке мы ни разу не смогли разглядеть даже самую вершину нашего родного холма, даже сосны на нём, лес Жыма был настолько густым, что надёжно скрывал его от глаз проплывающих мимо путешественников. Зато на этой стороне обнаружилось большое количество хвойных, что говорило о разнообразии видов растений в здешних широтах. Мы с Гарадком кратко обсудили возможность добычи смолы: мы оба помнили, что смола обладает лечебными свойствами, а также может применяться в качестве клея и в корабельном деле, и в строительстве.

Увы, разговор быстро сошёл на нет, потому что прямо по курсу показались ещё два острова куда меньше Жыма.

По левому борту на расстоянии примерно половины лиги от нас был замечен заболоченный, окружённый густой стеной из тростника островок. Впрочем, наличие там земли нужно было ещё проверить, возможно, это были только лишь заросли, которые порой вырастают в руслах рек на малых глубинах.

По правому же борту на значительно большем расстоянии мы смогли разглядеть большой, покрытый деревьями остров, но идти к нему я не решился. День был наполовину прожит, и, если мы хотели осмотреть как можно больше, стоило уже разворачиваться в обратную сторону, чтобы пройти по северному берегу до места нашей изначальной высадки.

И всё же, ближайшие заросли по какой-то непонятной причине манили меня, так что я отдал приказ править в их сторону. Когда мы подошли на расстояние в один корпус нашей баржи, выяснилось, что остров, окружённый тростником, имел овальную форму, а земля в самом центре почему-то была грязно жёлтого цвета.

- Уважаемый лорд. – Обратился ко мне Гарадок, когда мы встали на якорь. – Позвольте мне изучить эту землю?

- Хорошо, только поспеши, нам ещё обратно тащиться несколько часов.

Фрейних, держа на руках Гарадка, резво выпрыгнул наружу и в два счёта добрался до твёрдой поверхности. Там он отпустил мальчика и сам уселся на землю. Гарадок же внимательно осмотрел чуть ли не весь островок, потрогал странного цвета почву, даже лизнул её на всякий случай. Он долго ходил туда-сюда, так что я уже начал беспокоиться, но, когда моё терпение начало заканчиваться, он подошёл к Фрейниху, что-то ему сказал, и тот за пару прыжков вернул парня на борт баржи.

- Уважаемый лорд. – Торжественно провозгласил Гарадок и улыбнулся до ушей, обнажив свои хмыриные клыки. – Я хочу искренне поздравить вас с этой находкой. Вы даже не представляете, какие перспективы она открывает перед островом Жым.

- Не тяни, Гарадок. – Притворно нахмурился я.

- Конечно, уважаемый лорд. Позвольте мне сказать это громко и чётко. – Он поднял голос. – Остров Жым вступает в железный век.

- Да ладно? – Крикнул я, и мои жёны повторили этот выкрик за мной.

- Да. – Гарадок был доволен произведённым эффектом. – Это болотная руда. Металл, самый настоящий металл. Конечно, он куда грязнее, чем другие виды руды, но и из него можно получить неплохое количество материала для плавки.

- Так. – Я задумался. – Это, безусловно, хорошие новости. Вот только, умеет ли кто-нибудь плавить металл? Я представляю себе строение примитивных печей, но даже не уверен, что смогу их построить, не говоря о самом производственном процессе.

Я обвёл взглядом собравшихся, но никто на корабле не был знаком ни с плавильным, ни с кузнечным делом. Никто из оставшихся на острове так же не мог быть связан с подобного рода производством.

- Уважаемый лорд. – Шепнул мне Гарадок. – Думаю, нам потребуются специалисты, которые хотя бы смогут помочь в создании печей и обучат нас производству. Быть может, вам стоит отправить кому-нибудь письмо? Уверен, принцесса Элли или, скажем, торговец Эйзенкурт смогут что-то подсказать.

- Отличная идея, парень. – В очередной, уже, наверное, сотый раз похвалил я Гарадка, и тот довольно улыбнулся. – Что ж, давайте пока что пройдём по северному берегу, а завтра с утра я свяжусь с друзьями и спрошу совета.

Пока мы, уже на вёслах, возвращались обратно к Жыму, я про себя рассуждал о том, как проще и быстрее добывать руду на этом отдалённом островке. Во-первых, вероятнее всего, запасы её были далеко не бесконечными, по мнению Гарадка, залежи уходили вглубь пласта на несколько десятков метров, так что если мы сильно увлечёмся производством железных предметов, то быстро истощим жилу. Во-вторых, пока что единственным вариантом доставки руды могла служить наша баржа, но использовать вёсла для каждой поставки проблематично – для этого пришлось бы снимать с работы почти всех физически развитых жителей Жыма.

Сама собой у меня зародилась мысль о создании грузового плота. Что если натянуть длинные тугие канаты между утёсом Жыма и заболоченным клочком земли, и с помощью ворота сделать некое подобие лифта, перемещающегося не по вертикали, а по поверхности воды? Мне приходилось видеть в книгах схемы создания лифтов на ручной тяге, обычно к ним привязывали волов, чтобы те прокручивали шестерни и обеспечивали плавный подъём господ на верхние этажи замков.

Если механизм удастся реализовать, благо, для этого потребуется лишь дерево и точные расчёты, управлять плотом сможет два-три человека, что сделает доставку руды значительно менее затратным предприятием. Надо будет обсудить это с Гарадком при случае, решил я.

Обратный путь не был отмечен какими-то выдающимися открытиями. Северный берег, который снова старательно зарисовывал Гарадок, был как две капли воды похож на южный. Местами заросший, местами – каменистый, он не представлял никакого интереса, и даже удобных бухт нами замечено не было. В паре особо заросших мест мы видели длинноногих птиц породы цага, как называют их речные люди, они высокомерно осматривали окрестности и казались королевского рода существами, озирающими свои владения. Острые чёрные хохолки на их небольших розовых головах, периодически вставали дыбом, так цага показывали, что никому не стоит даже пытаться ступать на их территорию. Ростом эти птицы были со взрослого мужчину, так что встреча с ними действительно могла доставить проблем путешественнику.

Насколько я помнил, этих птиц не едят, их трубчатые лёгкие кости не подходят даже для производства поделок, в общем, если что и можно было получить с них, то разве что перья для письма, но никакой потребности в них у нас не было.

Дорога до нашего самого первого пристанища на берегу Мраги заняла почти шесть часов, так что в знакомых местах мы оказались затемно.

Мяо и Каринго, сильно выкладывавшийся на вёслах, к тому моменту заснули в обнимку в углу каюты, Дария, которая всё путешествие развлекала гребцов своими речными песнями, совсем охрипла и была подавлена, хотя когда мы с девчонками проходили мимо неё, она старалась нам улыбнуться, ну а кролы были как всегда абсолютно спокойны, они уже обсуждали поздний ужин, ведь Присцилла наверняка сделала его для нас из остатков мяса зимней жирной птицы, добыча которой прекратилась ещё пару недель назад.

Арфа взяла меня за руку и вытащила на палубу, где по левому борту мимо баржи проплывало место нашей с ней первой ночёвки на острове Жым. Я обнял свою бывшую служанку, а ныне жену, и зарылся в её приятно пахнущие волосы носом, подошедшая Петра тихо уселась на бортик возле нас и улыбалась, смотря на берег.

- Айн и Арфа приплыли сюда, да? – Спросила она.

- Да, дорогая. – Отозвалась Арфа. – Здесь мы впервые ночевали под открытым небом.

- Ну, справедливости ради, спали мы в шатре. – Хмыкнул я.

- Милорд, вы иногда такой зануда. – Болотница развернулась ко мне и звонко поцеловала. – Но я всё равно вас люблю.

- Петра никогда этого не говорила, но Петра счастлива, что вы приплыли. Петре было так одиноко и так грустно, Петре было страшно. Если бы не вы, Петра бы не пережила Бурю или умерла просто от одиночества.

- Иди ко мне. – Арфа раскинула объятья, и Петра рухнула в них с борта. Я обнял их обеих, и мы проводили место первого ночлега благодарными взглядами.

До джангады и нашего пока что совершенно неприспособленного к цивилизованному портовому обслуживанию пирса оставалось меньше часа пути, когда Дария, собрав остатки расколотого от усердия голоса, снова запела:

Маленькой девочке

Хочется звёздочку

С неба достать рукой.

Маленькой девочке

Грустно и боязно

В этом чужом краю

Одной.

Маленькой девочке

Грустно и боязно

В этом чужом краю

Одной.

- Дорогой мой лорд. – Шепнула мне на ухо Арфа. – Если вы сейчас не окажете нашей певице знаки внимания, она сломается. Дария уже на пределе.

- Полагаешь, мне стоит это сделать?

- Полагаю, она неплохая девчонка, которая запуталась и от страха наломала дров.

- Что ж, пойдём.

Мы прошли обратно в каюту, и я огляделся, оценивая ситуацию. Все, кто сидел сейчас на скамьях для гребцов, притихли, в помещении буквально стояла абсолютная тишина, если не считать гипнотизирующего пения Дарии. Парочка матуи сидела у стены, по лицу Мяо стекали крупные тяжёлые слёзы, кролы все как один уставились в стену и думали, вероятно, о покинутой деревне на горе, а сама певица дрожала, обхватив свои плечи длинными тонкими пальцами.

Петра подошла к ней первой, она уселась прямо на пол каюты и положила свою голову Дарии на колено. Я хорошо понимал, что из нас всех эта песня больше всего отзывалась именно у неё в душе, ведь ей довелось почти полгода прожить с бесконечным страхом и обидой, в одиночестве посреди дикого неизведанного острова. Певица, кажется, тоже поняла это, она опустила одну руку Петре на голову и зарылась пальцами в её чёрные волосы. Арфа села по левую сторону, лицом к речной девице, а я приземлился по правую и застыл на скамье, стараясь не напугать молодую островитянку.

- Спасибо за тяжёлую работу. – Шепнул я ей прямо на ухо.

Дария не прекратила петь, но я видел, как она скосила на меня взгляд и едва заметно покраснела. Сейчас, в полутьме освещаемой одной масляной лампой каюты её синие волосы и вздёрнутый нос казались трогательными, а красные от слёз глаза – невероятно красивыми.

После того, как песня про маленькую и напуганную девочку отзвучала, повисла напряжённая пауза.

- Спасибо вам. – Крикнула со своего места Мяо. – Ваше пение напомнило мне о доме.

- И мне. – Крикнул кто-то из кролов.

- И Петре. – Подтвердила Петра. – Времена, когда всё было хорошо. Вот только сейчас Петра счастлива так, как не могла бы быть счастлива тогда. Петра многое потеряла, но так много обрела. Петра надеется, что и другие что-то обретут.

- Мы уже обрели. – Сказала кролица Сия, что сидела ближе всех к нам. – Не бойтесь, грусть пройдёт, в этом сила наших сердец.

- Слыхала? – Спросил я у Дарии. – Говорят, грусть пройдёт.

- Я надеюсь на это. – Шепнула она и улыбнулась. Лишённая непомерной гордыни, которую она демонстрировала ещё вчера, Дария превратилась в очень простую милую девушку с синими, как небо волосами.

***

Мы подошли к джангаде почти в полночь. Поднялся прохладный ветер, так что все члены экспедиции со стволами сахарного тростника наперевес сразу же зашагали в сторону селения, не заходя в гостиницу. Я бросил взгляд на стройплощадку и убедился, что инженеры Элли успели практически полностью расчистить территорию, совсем скоро они будут устанавливать несущие конструкции и готовить мощный фундамент для главного ангара дока, а чуть позже прямо рядом с ним появится и удобный пирс – подарок принцессы-пиратки своему непутёвому братцу.

Впрочем, это было выгодное всем и каждому сотрудничество, так что нет причин комплексовать.

Шагая по тропинке, которая скоро станет надёжной песчаной дорогой, мы все заметно повеселели, Дария, которая шла прямо за нами, насвистывала какую-то весёлую мелодию, Петра рядом со мной игралась с толстым листком, а Арфа даже начала пританцовывать, как делала в те далёкие времена, когда мы были детьми.

Пожилые кролы, что ждали нашего возвращения, отчитались о том, что дети уже спят, а они разогрели нам угощения. Мы передали им сахарный тростник, а я сообщил, что теперь именно они отвечают за производство сахара под контролем обладающего всей необходимой информацией Гарадка. Сам маленький хмырь отправился спать, мы же расселись за столами, кто-то – чтобы просто пообщаться перед сном, я – чтобы написать письмо Эйзенкурту.

«Дорогой лорд торговец.

В связи с неожиданно возникшей потребностью, прошу вашего совета относительно того, где я могу получить консультацию и непосредственную помощь по созданию печей для работ по металлу.

Строго секретно: на Жыме найдено месторождение железа, хотим построить производственные помещения и заиметь оборудование.

С неизменным уважением,

Лорд острова Жым Айн»

Дав своему прекрасному белому почтовому голубю понюхать запаховую визитку Эйзенкурта, я привязал к нему письмо и отправил в дорогу. Конечно, отсылать птаху посреди ночи было рискованно, но в обоих королевствах существовали законы о неприкосновенности этих созданий, а хищных птиц в окрестностях вроде бы не водилось.

Разделавшись с этим делом, мы доели, поблагодарили наших поваров и отправились по домам. Впрочем, перед тем как лечь спать, нам пришлось выгнать Дарию из кровати, ибо она решила, что теперь может спать с нами. Пришлось в жёсткой форме развеять её заблуждения.

На утро пришёл, а точнее – прилетел ответ от Эйзенкурта, я прочитал его ещё до завтрака, так как голубь настойчиво стучал клювом в окно.

«Уважаемый лорд Айн,

Мой любимый покупатель!

Сообщаю вам, что на третий день следующей недели в одном небольшом городке Ронда Парадж, что расположен в Мариолле, от вас в сорока лигах к востоку, пройдёт так называемая ярмарка ремесленников. Там вы сможете нанять интересующих вас специалистов. Рекомендую, однако, не выбирать первую попавшуюся артель, а походить, посмотреть, никогда не знаешь, где найдёшь новых друзей, не правда ли?

Кроме того, если вы решитесь посетить сие мероприятие, у вас будет возможность встретиться с одним очень интересным человеком. Коли встретитесь – напишите мне, что беседа состоялась, я имею в ней некий собственный интерес.

С ещё более неизменным уважением,

Ваш друг торговец Эйзенкурт»

Вот такое письмо принесла мне почта на утро дня, следующего за днём нашей большой речной прогулки. Что ж, до следующей недели ещё была уйма времени, так что передо мной буквально расстелилась карта возможностей, как провести это время. Угадай, любимый мой читатель, что я выбрал?

Том 2, глава 15: Пикник на вершине холма

Тот день начался с нескольких незначительных событий, которые в итоге запустили цепь событий уже куда более значимых. Кто мог ожидать, что так случится? Да даже Древним предкам такое не пришло бы в головы, потому что день, начавшийся со свидания на троих, окончился прикосновением к тайнам вселенной.

Ещё на борту баржи три дня тому назад мы с Арфой и Петрой договорились, что обязательно проведём какой-нибудь день, желательно в обозримом будущем, только втроём.

В отличие от нормальных парочек (троечек?) наши отношения как-то очень быстро перескочили к свадьбе, из-за чего мы практически не уделили внимания романтике, в которой ни я, высокородный книжный червь, ни служанка Арфа, ни опять же служанка Петра, прожившая большую часть жизни в окружении женщин, ничего не понимали.

Через несколько дней после триумфального возвращения из путешествия выкристаллизовалась идея пикника на вершине нашего единственного на весь остров холма. Мы всё равно хотели его исследовать, так почему бы не сделать это сообща, так сказать, старой командой? Такова была версия для всех.

Я заказал у Присциллы вкусных блюд для этого нашего импровизированного пикника на свежем воздухе, сделал из остатков тростника кривую корзинку, раздал указания островитянам, а на следующее утро постарался улизнуть с ланчем и жёнами так, чтобы никто за нами не увязался. Увы, прямо на выходе из дома мы сразу же наткнулись на Гарадка, который сидел в задумчивости на крыльце и очень обрадовался, увидев нас.

Я было испугался, что он захочет пойти с нами, ведь изучение чего-либо всегда доставляло удовольствие любознательному пареньку, но он удивил меня совсем иным вопросом:

- Уважаемый лорд. - Сказал он. - Я бы хотел согласовать с вами одно исследование.

- Какое? - Признаться, меня удивил этот его преувеличенно серьезный тон.

- Я бы хотел осмотреть наших овнов. Мне нужно разрешение на их изучение. Меня интересует их шерсть, половой состав, возможность дойки самок и объём молока, в общем, вещи крайне важные для нашей колонии.

Я выдохнул с плохо скрываемым облегчением и, конечно, сразу же всё согласовал.

- Кстати. - Сказал вдруг Гарадок. - У меня есть одно предположение, не могли бы вы, уважаемый лорд, помочь мне его проверить?

- Сейчас? - Спросил я.

- Не волнуйтесь, это минутное дело. Я просто очень давно интересуюсь этим артефактом Древних, что вы купили вместе со мной. - Он произнёс это так легко, словно для него факт его продажи как вещи был незначительнее самого незначительного. - Не могли бы вы захватить его с собой на холм и установить куда-нибудь, где нет тени? Отсюда хорошо видно вон ту лысую часть, она была бы идеальным местом для этого стёклышка.

- Хорошо, но не мог бы ты пояснить свою просьбу? - Краем глаза я видел, как нетерпеливо переминаются с ноги на ногу Арфа с Петрой.

- Я долго разглядывал подставку, и пришёл к некоторым выводам, точнее, отсутствию выводов, что в каком-то смысле тоже есть вывод. Во-первых, мне кажется, что материал, из которого изготовлена подставка, вообще не знаком нашим современникам, я даже представить себе не могу, что это такое. А во-вторых, его глубокий чёрный цвет просто поражает, это идеально чёрный предмет.

- Ага, и ты думаешь, что его окрас нужен, чтобы лучше нагреваться на солнце?

- Нет, вряд ли ему нужен именно нагрев, но ловить солнечные лучи он явно способен. Восхищаюсь вашим умом, уважаемый лорд.

- Что ж, Гарадок, должен признать, что идея интересная. Хорошо, беру артефакт с собой, поставлю на лысом холме. - Я улыбнулся.

- Хорошего вам пикника, уважаемый лорд, уважаемые жёны лорда. - Гарадок с понимающей улыбкой чинно поклонился, а потом легко спрыгнул с крыльца и умчался к стойлам, где его уже дожидались прочие дети.

Несмотря на весь его мощный интеллект и роль учителя, с которой он, кстати, отлично справлялся, Гарадок оставался ребёнком, и с другими детьми за пределами школы тире столовой ладил отлично.

- Петра считает, что Гарадок очень хороший мальчик. - Поделилась со мной Петра.

- Да, замечательный малец. - Подтвердила Арфа. - Умненький, интеллигентный, просто золото. Какими же ублюдками были его родители, что пропили его без зазрения совести.

- Наш мир полон ублюдков. - Глубокомысленно заметил я. - Боюсь, чем больше будет население нашего острова, тем выше шансы, что такие индивиды проникнут и к нам.

- Петра разберётся с ними. - Уверенно погрозила рукой Петра, для усиления эффекта выпустив на секунду когти.

- Я помогу. - Рассмеялась Арфа.

- Да и я без дела стоять не буду. Но не за всем можно уследить. - Я действительно чуть было не задумался на эту тему, но потом прогнал тёмные мысли из головы, ведь мне предстояло свидание, чего тратить нервы на то, что ещё даже не случилось?

Мы вышли из поселения на юг, решив подняться на холм с той стороны, которую мы ещё даже ни разу не видели. Вокруг был наш старый знакомый лес, никаких особых отличий от западной части острова не наблюдалось, зато в воздухе во всю резвилась весна.

Что вообще такое весна, когда ты молод, мой дорогой читатель?

Когда заканчиваются сушёные грибы и замороженные ягоды в подвалах — это весна?

Когда вкус воды в озере вдруг меняется, и от него трепетом заходится сердце — это весна?

А может быть, весна — это тёплое солнце на коже, которое вызывает на щеках Арфы нечто похожее на веснушки, а Петру заставляет постоянно щуриться?

В преддверии лета сильно пахли первые цветы, белые с розовой каймой, они покрывали поляны и лесные залысины волнующимся под дуновениями ветерка ковром. Будь у меня с собой ботанический атлас, я бы мог узнать, что называются они розовый статис, произрастают в центральной части северных королевств и зацветают, когда полностью сходит снег, а значит сейчас они были на излёте своего цветения и щедро одаривали нас поздними, перебродившими уже запахами.

Но атласа не было, потому что, когда я заявил в поселении о том, что мы идём на разведку, я откровенно соврал, что, впрочем, наверняка поняли все, особенно мудрая Присцилла.

Мне просто хотелось побыть наедине с двумя красавицами, которые тоже по весне преобразились.

Петра пошила себе, не без помощи Арфы, игривую набедренную повязку, похожую не то на юбку, не то на шарф, под ней она скрывала тонкие кружевные трусики из того самого запретного сундучка, а её объёмную грудь прикрывал теперь топик из зимнего белого меха саблезубого кролика. Её движения потеряли ту скованность, что помогала ей не замёрзнуть зимой, она размахивала руками, делала широкие, не свойственные матуи шаги, а периодически вообще шла спиной вперёд, заглядывая мне в глаза со сладкой улыбкой на лице.

Арфа не отставала, она заметно повеселела, а её голос, обычно довольно высокий, вдруг стал каким-то хрипловатым, грудным, говорят, что именно в этой смене тембра можно безошибочно узнать влюблённость. Она сняла свои походные сапожки и теперь чаще ходила босиком, подвернув брюки, рубашку же она повадилась завязывать на талии узлом, открывая, прежде всего для моего взора, живот и спину. На пояснице у неё красовалось несколько чешуек, которые она изо всех сил старалась не выдирать.

Как я уже говорил, на лице у Арфы проступила какая-то пигментация, похожая внешне на веснушки, а губы почему-то стали толще, словно слегка припухли. В волосах появилось больше откровенно зелёных прядей.

Болотница и матуи, которые и раньше были прекрасны, теперь словно излучали уверенность, а потому казались ещё краше и желаннее.

Наблюдая за ними, я не сразу заметил, что восточный склон холма был более пологим, чем наш западный, а потому располагал к тому, чтобы исследователи в нашем лице забирались наверх именно по нему. Можно сказать, что наши надежды на удобный путь наверх оправдались, хотя даже пологий склон никак не помогал продираться сквозь остролистные кусты и буреломы, оставленные на память острову прошлогодней Бурей.

И всё же, идти втроём тут было достаточно легко. Поддерживая друг друга и помогая друг другу, мы быстро миновали сложный участок и выбрались на самую вершину, где в вечном покое застыли огромные мощные сосны, сломать которые не смог даже ураганный ветер. По пути нам не попалось практически ничего ценного, разве что сами эти хвойные гиганты по очевидным причинам казались привлекательными для добычи – из их первосортной древесины можно было бы сделать идеальные брёвна для строительства и корабельного дела. Однако срубать такую красоту лично мне не хотелось, так что я решил про себя, что оставлю их в качестве неприкосновенного запаса, и только если прижмёт – пущу в ход.

Добравшись до вершины, мы расстелили походное одеяло, заботливо выстиранное и просушенное Арфой, поставили корзинку с едой на него, после чего я занялся установкой артефакта Древних. Больше всего это напоминало возведение миниатюрного храма: я притащил достаточно плоский булыжник, поставил его на краю утёса и поместил зеркало, или что это вообще было, сверху. Ни одна тень от ближайших деревьев не добралась бы до этой точки, так что вещица теперь была на солнце весь день, и, если Гарадок прав, должна была напитаться лучами до отвала.

- Давно мы так не проводили время, только втроём, правда? – Арфа намазала паштет из птичьей печени (наше новое гастрономическое изобретение) на колечко семиглавки и передала Петре, а сама взяла следующее. – Мне нравится наш остров и его народ, но я с удовольствием вспоминаю времена, когда нас было только трое.

- Петра тоже соскучилась по этому. – Шепнула матуи и запихнула в рот получившийся бутерброд. – Петра очень довольна.

Я сидел, подогнув под себя ноги, и не без удовольствия ловил кожей солнечные лучи. Поздняя весна в этом регионе была совершенно волшебной, буйство запахов, птичий щебет, откуда-то снизу раздавались звуки стройки – это островитяне возводили новые дома. Мне даже стало немного совестно, но, в конце концов, я – лорд этого острова, и рано или поздно я полностью отдам физический труд на откуп своим подчинённым. В целом, я никогда не был особо силён, так что логично, чтобы работали с деревом и камнем те, кто способнее меня.

Арфа намазала очередной бутерброд и на коленях подползла ко мне, но вместо того, чтобы отдать его мне, поднесла его к моему рту. Я укусил колечко семиглавки за бок и одобрительно хмыкнул: блюдо было выше всяких похвал. Не понимаю, как Присцилла смогла, не имея сливочного масла, сделать такой нежный и жирный паштет. К слову, сливочное масло мы теперь сможем получить, если, конечно, в стаде овнов достаточно самок.

- Посмотри-ка, Петра. Наш дорогой муж снова думает о Жыме, а не о нас. – Хмыкнула Арфа. Я склонил голову в извинениях.

- Любимый муж заботится обо всех. – Отозвалась Петра, и даже её улыбка не смогла скрыть лёгкого раздражения.

- Простите меня. – Извинился я ещё раз. – Обещаю, что с этого момента я буду думать только о вас.

- Хорошо. – Рассмеялась Арфа. – Хотя бы несколько часов, мой лорд, потерпите своих жён несколько часов.

- Ты не права, Арфа. – Сказал я. – Я не терплю вас, я наслаждаюсь вами.

Петра подползла ко мне, как и Арфа минуту назад, и положила руку мне на щеку. Потом она смахнула пару прядей с моего лба и улыбнулась.

Мы доели принесённые продукты уже сидя в обнимку. Арфа, освободив руки, игралась с пуговицами моей рубашки, а Петра вся извертелась, пытаясь найти удобное положение, она и правда была похожа на кошку, и даже хвостик её, кстати, выглядящий теперь так, что и не скажешь, что он был переломан в нескольких местах, периодически пролетал у меня прямо перед глазами.

Наконец она поняла, что самым удобным будет просто лечь на спину, так что она пристроила свою голову мне на колени. Я наклонился и поцеловал её, и Петра, та самая сумасбродная и смелая Петра вдруг смутилась, словно мы не были мужем и женой. Кажется, я начал понимать, что означает слово романтика, потому что поцелуй этот действительно был необычным. Это был поцелуй на свидании, словно на пикнике в столичном парке.

- Вы чувствуете это, милорд? – Спросила Арфа. – Магию романтики?

- Арфа. – Сказал я. – Может, мы перейдём просто на имена? Я ведь твой муж, а ты продолжаешь звать меня милордом.

- Ни в коем случае. – Рассмеялась она. – Это непозволительно! А даже если бы мы так и сделали, то мне было бы неприятно. Я обожаю звучание этого слова. Милорд, мой лорд, мой любимый лорд – это так возбуждает.

- Я узнаю тебя с новой стороны.

- Петра тоже удивлена. – Девушка-кошка покраснела.

- А вот не удивляйтесь. – Арфа сунула в рот какую-то травку и задумалась. – Скажи, Петра, почему ты влюбилась в милорда?

- Эй! Как Арфа может задавать такие вопросы? – Вскрикнула Петра. – Петра смущается.

- Да ладно тебе. – Арфа наклонилась и травинкой пощекотала Петре носик. – Мы спали вместе столько раз, что я уже сбилась со счёта, так чего ты стесняешься?

- Кровать – это одно. Но чувства Петры – совсем другое.

- А ведь и правда. – Задумалась Арфа. – Мы никогда не говорили о чувствах. Я знаю каждый сантиметр твоего тела, Петра, но совсем не понимаю, что творится в твоей голове.

- Петра… Петра попробует объяснить. – Отозвалась матуи.

Я лениво следил за их диалогом. Не то что бы мне не было интересно, я тоже никогда не понимал, что творится в голове у Петры и почему она так резко прониклась ко мне тёплыми чувствами полгода назад, но спрашивать у неё напрямую я бы не стал, да и не уверен я был, что она сможет это описать. Как мне казалось, она скорее начнёт злиться, разнервничается и в итоге ничего не прояснит.

Ну, на этот раз она меня удивила.

- Матуи любят в основном силу. – Сказала она. – Лорд Айн силён. Петра не говорит о физической силе, любимый Айн силён как настоящий правитель. Он ничего не боится, он готов действовать даже когда ему угрожает опасность. Но это не всё. Петра любит холодность мужа. Петра любит то, как даже в трудной ситуации муж не ожесточается. Когда он думает о серьёзных вещах, когда он холоден как лёд, его прикосновения всё такие же нежные. Петра любит то, как Айн выбирает слова, чтобы не обидеть Петру. Петра любит его взгляд. Айн смотрит на Петру, как на сокровище, у Петры перехватывает дыхание от этого.

- А ведь правда. – Задумалась Арфа. – Милорд, вы удивительно нежны с нами.

- Мне кажется, вы преувеличиваете. – Отозвался я.

- Сердце девушки не умеет преувеличивать. – Отбила мой выпад Арфа. – Мы чувствуем то, что вы даже не замечаете. Когда вы смотрите на нас, ваш холодный взгляд теплеет.

- Ты права, я этого не понимаю. – Настала моя очередь глубоко задуматься. – Я давно уже заметил, что мои чувства очень приглушённые по сравнению с чувствами окружающих. Недавно я наблюдал за детьми, за тем, как они себя ведут – такого шквала эмоций я никогда не ощущал внутри себя.

- Я уже говорила вам. – Отозвалась Арфа, приблизившись к моему уху. – Все сильные люди немного психопаты. Но вы – психопат, который становится нежным и ласковым рядом с нами. За это мы вас любим.

- Петра очень завидует Арфе. – Сказала вдруг Петра. – Арфа знала Айна маленьким. Каким он был?

- О, это был милейший ребёнок. Впрочем, как только он засел за книги, он стал собранным, ответственным и уже тогда – холодным.

- Звучит жестоко. – Рассмеялся я.

- Это правда. Вы были холодны и собраны, мой любимый лорд. Именно тогда впервые я признала в вас мужчину. И мне захотелось растопить этот лёд.

- Тебе удалось.

- Да, удалось. И мне, и Петре. Наверное, в этом и есть вся суть. Мы любим вас, милорд, за то, что когда мы вместе, ваша ледяная корка трескается. Вы никогда не замечали, как вы дотрагиваетесь до нас? Осторожно, словно не хотите повредить. И это при том, что и я, и Петра намного сильнее вас.

- Арфа, не говори таких вещей о нашем муже! – Запротестовала Петра.

- Петра, перестань. Мы обе – мутантки, как называют нас учёные мужи, мы сильнее людей. Именно поэтому, когда муж обращается с нами так нежно, мы смущаемся, краснеем, и внизу живота разливается тепло. Разве ты не согласна?

- Петра согласна. – Петра прикрыла глаза, её лицо было совершенно красным.

Я не удержался и поцеловал сначала Арфу, потом Петру. На знаю, почему, но в груди у меня вдруг словно загорелся костёр, мне стало по-настоящему тепло.

- Милорд. – Вдруг излишне вежливо сказала Арфа. – Может и вы расскажете о своих чувствах? Понимаю, это будет сложно для вас, но иногда выражать эмоции полезно, даже для правителя.

- А если я разочарую тебя? – Поинтересовался я.

- Что ж, я приму это. Мы уже женаты, с этим ничего не поделать. – Отозвалась болотница.

- Хорошо. Я думаю, что мне хочется вас защищать. Не так, как других, их, конечно, тоже, но там я чувствую себя ответственным за население правителем, это мой долг и мои интересы. Когда я смотрю на вас, мне хочется защитить вас от всего на свете безо всякой причины. Просто я не хочу, чтобы ваши улыбки померкли, и чтобы тепло ваших рук и ваших тел иссякло раньше, чем моё.

- Какая странная формулировка. – Рассмеялась Арфа.

- Петра, кажется, понимает. Петра тоже хочет защитить это тепло, которым делится с ней и Арфой любимый муж. Петра готова пожертвовать всем, чтобы оно не исчезло.

- И Арфа тоже. – Сказала моя бывшая служанка. – Я тоже готова пожертвовать всем ради вас, милорд.

Арфа встала, обошла меня и опустилась на землю за моей спиной. Она обхватила меня руками и зарылась носом в волосы на моём затылке, что-то шепча о том, что мне нужно постричься и, кстати, побриться, потому что за зиму я зарос острой щетиной, которая царапает её нежную кожу.

- Мой любимый лорд. – Прошептала она мне в ухо. – Когда мы только втроём, я часто не могу смотреть вам в глаза. Мне постоянно кажется, что вы способны увидеть в моём взгляде всё то, что мне хотелось бы с вами сделать, мне почему-то грезится, что вы способны прочитать мои мысли, и от этого мне становится стыдно.

Её руки заскользили по моей коже, по моему лицу, и я прикрыл глаза, чтобы вслушаться в реакцию своего тела на эти прикосновения.

Петра тоже села на колени прямо передо мной, приблизилась и поцеловала меня. Губы, нос, щёки, пальцы Арфы, она коснулась своими губами всего, до чего могла дотянуться.

- Петра любит Айна. Петра любит Арфу. Петра любит общую спальню и общую кровать, Петра любит наше поселение и наш остров. В тот день, когда Петра поняла, что больше не одинока, она снова полюбила жизнь. Петре хочется не только принимать от неё подарки, но и отдавать. Петра хочет подарить Айну и Арфе себя всю.

- У тебя милейший хвостик. – Рассмеялась вдруг Арфа у меня над ухом. – Я готова его принять.

- Арфе придётся принять всю Петру. Хвостик входит в комплект.

Петра обняла нас обоих и застыла в этом положении. Сейчас она словно старалась каждой клеткой своего тела запомнить эти объятья, а я ощущал, что внутри меня кипит неописуемый горячий коктейль из возбуждения, нежности, благодарности, каких только эмоций, редких, малознакомых, а потому пугающих меня, в нём не было.

Я позволю себе скрыть дальнейшее от тебя, любимый мой читатель, думаю, что ты и сам понимаешь, что всё это – секреты любящих друг друга людей. Скажу лишь, что с того самого дня и на всю жизнь я очень полюбил пикники.

***

Единственный недостаток, обнаруженный нами в таком варианте досуга, заключался в том, что поблизости совсем не было никакой воды, так что смыть с себя пот и следы нашей любви было нечем. В корзинке у нас было несколько деревянных ёмкостей с водой, её хватило лишь на то, чтобы слегка ополоснуться, так что мы договорились принять ванну сразу как вернёмся домой. Ванна – это громко сказано, тазик, в котором мы мылись был так мал, что я не смог бы в нём даже сесть, но мыться в нём с двумя красотками, уж поверь мне, любезный мой читатель, само по себе было преинтереснейшим занятием. Возможно, я как-нибудь расскажу о нём подробнее.

В любом случае, усталые и снова голодные, мы решили сворачиваться. День клонился к вечеру, вдали над верхушками деревьев ужа начали собираться сумерки, ибо солнце почти закатилось за горизонт. Это был тот самый удивительный момент, когда свет и тьма находятся практически в равновесии.

Мы с девчонками поднялись на самую кромку утёса, возвышавшегося над поселением, и смотрели, как разбредаются по домам мои поданные. Уставшие от работы, голодные, но довольные, пока что довольные своей жизнью, они выглядели отсюда трудолюбивыми муравьями, спешащими забраться в муравейник с последними лучами солнца. И я, честное слово, не вижу в этом сравнении ничего оскорбительного.

Возле стойла кучковались детишки, кажется, я даже видел Гарадка, который вернулся из своего исследовательского похода, у кухни сидели на траве старушки племени кролов, островитяне проходили внутрь, чтобы набить животы пюре из семиглавки.

Арфа и Петра обнимали меня с двух сторон и жадно озирали окрестности.

- Скажите, лорд. – Вдруг тихим голосом поинтересовалась Арфа. – Вы хотите иметь детей?

- Если честно, я боюсь отцовства. – Отозвался я. – С ужасом думаю о том, что могу произвести на свет ещё одного безэмоционального Кремлиха. Почему ты спрашиваешь?

- Вы ведь знаете, мой любимый лорд, что ни у Петры, ни у меня, скорее всего, не получится родить от вас ребёнка? Наши народы практически не скрещиваются, вероятность зачать дитя настолько мала, что можно назвать её нулевой.

- Я как-то не задумывался об этом. – Сказал я. – Я прошу у вас прощения. Получается, что я из-за своего эгоизма оставлю вас бездетными?

- Лорд, поверьте, мы для себя всё решили давно. Самое важное для нас – это вы.

- Петра согласна. Петра вообще не очень любит детей, они пугают. В любом случае, любимый муж не должен переживать об этом.

- Я, собственно, это сказала не для того, чтобы вы пожалели нас, милорд. Вы теперь настоящий король, и пусть ваше королевство невелико, его расположение сделает его очень важным для северных королевств. Если начнётся смута, на что намекала Элли, интерес к нам возрастёт. Королю Жыма нужны потомки, вам так не кажется? Кому-то нужно будет передавать трон.

- Какой трон? – Рассмеялся я. – У нас дома разве что три деревянных стульчика с подушками для пятой точки.

- Это не значит, что так будет всегда. – Нежно ответила Арфа. – Я просто хочу, чтобы вы понимали, что рано или поздно придётся подумать о наследнике. Мне кажется, нам придётся увеличивать нашу семью. Что думаешь, Петра?

- Пока любимый муж смотрит на Петру таким тёплым взглядом, Петра не против. Сильный правитель должен иметь много детей. Если Петра не может дать мужу ребёнка, пусть его дадут другие. Главное, чтобы любимый муж продолжал так же смотреть на Петру.

- Что скажете, любимый муж? – Ухмыльнулась Арфа.

- Пока ничего не скажу. Если когда-то появится женщина, которую мне захочется защищать как вас, возможно, наша семья увеличится. Но специально делать что-то в этом направлении я не планирую. Я люблю вас и не вижу смысла стремиться к большему.

- Люди очень плохо скрещиваются с другими видами. С матуи – вероятность почти нулевая. Матуи в принципе плодятся очень плохо, на сто женщин племени детных наберётся с десяток. Фертильность у них ужасная. С болотницами и речным народом вероятность зачатия чуть выше, но это всё равно проценты на уровне погрешности. Лучшая совместимость у людей с горянами. – Не знаю уж, почему Арфу так увлёк этот разговор, но она вывалила на меня всё, что знала о разных видах и возможности их скрещивания. – Если у нас в семье будет горянка, то, возможно, у вас будет очень забавный ребёнок. Низкорослый Кремлих – очень милое зрелище должно получиться, не находите? А хуже всего скрещиваются люди и хмыри…

- Есть ещё сами люди. – Напомнил я.

- Согласна. Пока что из всех кандидаток мне на ум приходит только принцесса Элли.

- Вообще-то, она моя сестра.

- Ну и что? Вы, короли, регулярно вступаете в браки с роднёй. К тому же, вы всего лишь троюродные брат с сестрой.

- Нет, я не о биологии, я скорее о эмоциях. – Отозвался я. – Элли кажется мне хорошим другом и партнёром, но я совершенно не питаю к ней романтических чувств. И она ко мне, кажется, тоже.

- Знаете, любимый мой лорд, люди меняются. Сейчас, может, и не питает, а пройдёт пара лет, начнётся смута и хаос, и тогда…

- Политический брак? – Поинтересовался я.

- Почему бы и нет? – Рассмеялась Арфа.

- Петра была бы рада принять в семью Элли. – Покраснела Петра. – Элли замечательная, Элли была милым ребёнком. Петра любит Элли.

- Ой, ладно, размечтались. – Рассмеялся я. – Пока что наши уровни несравнимы. Элли – принцесса-пиратка с огромным замком и флотом. А мы с вами – изгои на маленьком острове. Так что поговорим об этом, когда станем заметной силой в регионе. Если вообще когда-нибудь станем.

Арфа посмотрела на меня как-то странно, словно ей было жаль, что я настолько не понимаю жизни. Возможно, так оно и было.

Когда последний луч солнца отзвучал, мы собрали наши пожитки и собрались возвращаться домой. Арфа с Петрой ещё раз осмотрели место нашего пикника, обе они улыбались самыми искренними улыбками, на их милых щёчках проступил неприличный румянец.

Попрощавшись с чудесным утёсом, мы развернулись и собрались было спускаться вниз, как вдруг над холмом разнёсся странный тонкий писк. Этот неестественный звук был столь громким, что я на секунду испугался за свои барабанные перепонки, не говоря уже об ушах Петры, обладательницы тонкого слуха.

А в следующий момент раздался странный нечеловеческий голос:

- Батареи заполнены. Загрузка операционной системы.

Мы завертели головами, пытаясь определить место, откуда исходил звук. Думаю, ты, дорогой мой читатель, уже понял, что было его источником. Артефакт Древних, о котором я совершенно забыл за время нашего маленького пикника, пришёл в движение. На поверхности прозрачного голубого стекла вдруг стали проявляться узоры, словно кто-то рисовал светом угловатые картины.

- Система загружена. Производится подготовка к аутентификации пользователя.

***

Тем вечером Гарадок вернулся в поселение с подробным докладом. Из десяти овнов аж восемь оказались самками, одна из них была беременна. Мальчишка назвал не родившегося ещё ягнёнка акционным овном, эта шутка понравилась ему самому и прочим детям.

Гарадок смог нацедить почти два литра молока, из которых один стакан он забрал для исследования, а остальное передал Присцилле на кухню, чтобы та могла приготовить творог – отличный вариант расширения нашего островного меню, особенно учитывая то, что у нас не было кофе, так что и молоко как таковое было нам не особо нужно. Впрочем, если его будет много, мы сможем поить им детей, чтобы они лучше росли. Для этого Мяо уже подготовила пару больших глиняных кувшинов, очень красивых, хоть и лишённых каких-либо украшений.

Также маленький хмырь состриг немного шерсти, чтобы изучить её свойства и возможность пошива из неё качественной одежды для островитян. В общем, парень поработал на славу, за что был вознаграждён благодарностью всех жителей Жыма и поглаживанием головы от Арфы и Петры. Кажется, ему всё это очень нравилось.

Том 2, глава 15.1 Логи терминала Эл 561в0.01

[Эл 561в0.01, дата неизвестна]: Пользователь?

[Промпт, дата неизвестна]: Айн Кремлих.

[Эл 561в0.01, дата неизвестна]: Приложите большой палец правой руки к панели авторизации для подтверждения.

…

[Запуск процедуры авторизации]

…

[Ожидаются результаты анализа ДНК]

…

[Ожидание сопоставления]

…

[Эл 561в0.01, дата неизвестна]: Соответствие - 99%. Подтверждаю. Пользователь является прямым потомком Георга Кремлиха. Авторизация прошла успешно. Сканирую доступные серверы сети.

[Айн Кремлих, дата неизвестна]: Что такое серверы? И вообще, кто ты такая?

[Эл 561в0.01, дата неизвестна]: Ответ номер один: сервер - хранилище данных. Результаты сканирования: обнаружен один сервер, скорость соединения - 1 килобит в атомную секунду. Связь нестабильна. Ответ номер два: относительное местоимение «кто» неприменимо. Данный интерфейс принадлежит терминалу Эл 561в0.01. Какой сейчас год?

[Айн Кремлих, дата неизвестна]: Год? 894 год от Катаклизма.

[Эл 561в0.01, дата неизвестна]: Временной указатель неясен. Произвожу анализ входящей информации.

…

[Эл 561в0.01, дата неизвестна]: Гипотеза. Эксперимент ЯК-56 прошёл с отклонениями от ожидаемых показателей. Временной отсчёт ведётся с даты эксперимента. Какой сейчас день и месяц?

[Айн Кремлих, дата неизвестна]: Четвёртый месяц, двадцатое число.

…

[Установка системного времени]

…

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Сканирую окружение.

…

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Сканирование завершено. Анализирую результаты сканирования. Статус: упадок цивилизации. Интеллектуальный потенциал цивилизации: низкий.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Ну, спасибо.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Фиксирую сарказм. Ответ системы: всегда пожалуйста. Сканирование биологических видов.

…

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Обнаружены многочисленные высокоуровневые мутации. Гипотеза: побочное действие провала эксперимента ЯК-56.

[Неизвестный голос 1, 20.04.984]: Это она про нас?

[Неизвестный голос 2, 20.04.984]: Петре тоже интересно.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Почему ты вдруг заговорила? До этого ты не проронила ни звука.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Сканирование завершено. Промпт получен. Анализирую вопрос, готовлю ответ. На расстоянии четырёхсот метров от терминала обнаружен хаб сети. Наличие хаба и энергии позволило запустить основные функции терминала.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Не очень понял.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Подтверждаю, интеллектуальные возможности современных хомо ограничены.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Сделаю вид, что не слышал этого. Что ты умеешь, терминал? И, кстати, как мне тебя называть? Твоё официальное название для меня набор букв и цифр.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Подключаю модуль абстрактных концепций. Разработчики называли систему Клото. Пользователь может использовать этот термин в качестве имени, если без него ему некомфортно.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Хорошо, Клото. Скажи, что ты умеешь?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Функции данного терминала – архив, личный секретарь. Вывожу схему строения системы на экран. Терминалы Клото бывают трёх видов: архивные, аналитические и коммуникационные. В данном терминале есть базовые функции всех трёх видов, однако основными являются архивная функция и планировщик. Моя задача - фиксировать рабочий процесс в научном учреждении, архивировать и упорядочивать информацию, генерировать справочные материалы в ЕРИ, аббревиатура от наименования «единый реестр информации», поддерживать исследовательскую деятельность на уровне информационной насыщенности.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: То есть, ты - хранитель информации?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Подтверждаю.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Какая информация у тебя есть?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Уточнение: постоянная память этого терминала пуста, данные хранятся на внешнем сервере. Терминал служит для анализа и вывода, по умолчанию используются внешние хранилища. Подключение к внешнему серверу: ограничено. Желаете запустить загрузку содержимого?

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Погоди. Расскажи, что за информация может быть в тебе?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Полная база открытых данных сети Клото. Содержит информацию, удобно сгруппированную по разделам. Перечисляю разделы: медицина, химия, прикладная физика, биология, история оружия, базовая инженерия, продвинутая механика, теоретическая модель котла...

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Не понимаю, откуда такой разброс? Неужели разделы не могут быть упорядочены по алфавиту?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Ответ: упорядочивание не производилось, разделы перечисляются в порядке, обусловленном внутренним идентификатором. Требуется произвести сортировку по наименованию?

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Погоди ты. Я половину слов не понимаю. Но я понял, что ты можешь получить данные на различные темы? Сколько времени это займёт?

…

[Ведётся подсчёт]

…

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Учитывая текущую скорость подключения и регулярные разрывы связи, на закачивание всех данных Клото потребуется 73 стандартных эрианских года.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Настолько медленно?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: На сервере находится массив информации, накопленный человечеством за тысячу лет. Однако, если будет обнаружен ретранслятор в рабочем состоянии, расчётный срок может сократиться. Желаете начать загрузку?

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Могу ли я расставить приоритеты?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Подтверждаю. Пользователь также может использовать функции системы одновременно. Коммуникационный модуль, модуль базы данных и планировщик задач способны работать параллельно. Требуется установка ограничений по уровню развития. Запрашиваю интервью с Пользователем.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Попробую ответить.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Уровень развития технологий металлургии?

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Насколько мне известно, на текущий момент самым современным вариантом являются доменные и пудлинговочные печи. Но мои данные могли устареть.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Самый современный вид двигателей?

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Двигатель внешнего сгорания на угле.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Определение уровня развития гуманитарной мысли. Какова преобладающая религия?

[Айн Кремлих, 20.04.984]: У нас нет как таковой религии, разве что культ Древних… В смысле, вас.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Я – лишь терминал, пользователь. Какова основная система правления?

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Различные вариации монархии. Были попытки создания государства аристократии, но они провалились.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Информация принята. Обнаружены аномалии в последовательности этапов развития. Гипотеза: часть технологий и научных знаний сохранилась после провала эксперимента ЯК-56. Укажите интересующие разделы базы данных.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Клото, я хотел бы попросить тебя для начала закачать информацию из разделов инженерное дело, градостроительные технологии и, пожалуй, разработка вооружения. Это возможно?

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Промпт получен, приступаю к анализу. Ответ: загрузка возможна. Запрос: ВЫБРАТЬ всё ИЗ основной базы ГДЕ категории в массиве (Инженерное дело, Градостроительные технологии, Разработка вооружения, История оружия) И уровень технологий НЕ ПРЕВЫШАЕТ паровой век. Подтвердите старт загрузки.

[Айн Кремлих, 20.04.984]: Подтверждаю.

[Эл 561в0.01, 20.04.984]: Терминал начинает загрузку внешнего содержимого. Пользователь Айн Кремлих, подождите, пожалуйста.

***

[Айн Кремлих, 26.04.984]: Клото, позволь тебе представить, это Гарадок, мой научный консультант. Можешь назначить его вторым пользователем?

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Пользователь 2, приложите большой палец правой руки к панели авторизации для подтверждения.

…

[Запуск процедуры авторизации]

…

[Ожидаются результаты анализа ДНК]

…

[Ожидание сопоставления]

…

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Соответствие - 22%. Пользователь 2 не может быть зарегистрирован. Желаете назначить Лаборанта?

[Айн Кремлих, 26.04.984]: Что это значит?

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Лаборант не является авторизованным пользователем, но может работать с системой в объёме, обозначенном Основным пользователем под его полную ответственность.

[Айн Кремлих, 26.04.984]: Подтверждаю. Почему я говорю таким же машинным голосом? В общем, Клото, зарегистрируй Гарадка лаборантом.

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Лаборант Гарадок зарегистрирован. Каковы права лаборанта?

[Айн Кремлих, 26.04.984]: Получение и анализ информации.

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Права уровня 600 подтверждены. Лаборант не может менять настройки системы и заносить в неё новые данные, однако имеет доступ ко всей информации в памяти терминала. Лаборант, к какой информации вам нужен доступ сегодня?

[Лаборант, 26.04.984]: Мисс Клото, что вам уже удалось загрузить?

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Ответ: я – терминал системы Клото, а не мисс. На текущий момент загружено 32 статьи из раздела Градостроительных технологий, 2 статьи из раздела Разработка вооружения, 1 статья из раздела История оружия, 2 статьи из раздела Инженерное дело.

[Лаборант, 26.04.984]: Покажите, пожалуйста, статью из раздела История оружия.

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Запрос обрабатывается. Открываю статью. Бомбарда – артиллерийское дульнозарядное гладкоствольное орудие, способное стрелять как по навесной, так и по настильной траектории. Вывожу на экран схемы и данные о применяемых материалах и оптимальных технологиях изготовления. Вариант использования с учётом ограничений доступных технологий: чугунный или каменный снаряд. Вывожу таблицу зависимости размеров орудия и размеров снарядов, таблицу ориентировочных затрат материалов. Вывожу схему лафета. Возможно использование на борту плавательного средства. Вывожу схему крепления.

[Лаборант, 26.04.984]: Подождите, подождите, дайте мне зарисовать!

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Запрос получен. Вывожу первое изображение. Сообщите, когда потребуется показать следующее.

[Айн Кремлих, 26.04.984]: Что ж, Гарадок, я так думаю, у тебя будет много работы в ближайшее время. Сохраняй всё, пусть даже данные кажутся тебе устаревшими.

[Лаборант, 26.04.984]: Конечно, уважаемый лорд! Всё будет записано, каталогизировано и передано в городскую библиотеку, когда она у нас появится.

[Айн Кремлих, 26.04.984]: Ну, желаю тебе удачи. Девчонки, пойдёмте, нас ждёт Ронда Парадж.

[Лаборант, 26.04.984]: До свидания, уважаемый лорд, жёны лорда. Мисс Клото, покажите следующее изображение.

[Эл 561в0.01, 26.04.984]: Ответ: я – терминал системы Клото, а не мисс. Прошу вас относиться к интерфейсу серьёзнее, лаборант Гарадок. Вывожу второе изображение.

***

[Лаборант, 36.04.984]: Сегодня я бы хотел продолжить просмотр категории Градостроительные технологии.

[Эл 561в0.01, 36.04.984]: Открываю следующую статью из категории Градостроительные технологии. Брусчатка – дорожное покрытие, в основе которого – плоские бруски одинакового размера, уложенные на песчаную подушку.

[Лаборант, 36.04.984]: Мисс Клото, в принципе, мы знаем, что такое брусчатка.

[Эл 561в0.01, 36.04.984]: Расширенная информация для нетерпеливого лаборанта: вывожу схему и характеристики дренажа. Вывожу оптимальные размеры и способ обработки брусков, методику подготовки и замощения дорожного полотна. Снижение шума при проезде гружёной повозки по сравнению с обычной брусчаткой: ~21%. Перестаньте называть меня мисс, лаборант.

[Лаборант, 36.04.984]: Спасибо! Это действительно важные знания! Позвольте мне перерисовать схемы, я сегодня же доставлю их лорду. Уверен, хорошие дороги нам пригодятся в самом скором времени!

[Эл 561в0.01, 36.04.984]: Вывожу первое изображение статьи. Обращаю внимание лаборанта на то, что в памяти терминала имеется связанный материал Тротуарная плитка, а также основная статья под названием Обустройство дорог. Основная статья пока не загружена в память, однако ссылка на неё присутствует в тексте.

[Лаборант, 36.04.984]: Хорошо, я сегодня перепишу и статью про Тротуарную плитку. Когда основная будет загружена, сообщите мне, пожалуйста. К слову, у нас есть всего час до того, как стемнеет.

[Эл 561в0.01, 36.04.984]: Информирую лаборанта, что в моей конструкции предусмотрены осветительные элементы.

[Лаборант, 36.04.984]: Мисс Клото, вы великолепны!

[Эл 561в0.01, 36.04.984]: Лаборант, я повторяла уже 121 раз! Не называйте меня мисс!

Том 2, глава 16: Ронда Парадж - город мастеров королевства Мариолла

Мы прибыли в город Ронда Парадж примерно в десять утра.

Подготовка к этой вылазке была куда серьёзнее, чем в прошлый раз, потому что теперь мы были лишены компании моей старшей сестрицы и её телохранителей, а значит, могли рассчитывать лишь на себя. Чтобы скрыть наши личности, Арфа пошила несколько масок, так что на моём лице красовалась чёрная плотная ткань, прикрывающая нижнюю часть лица, а Петра была укутана буквально с головы до пят: ей пришлось надеть обувь Арфы, хвост её был перевязан поддерживающей лентой и крепился к бёдрам, на голове у неё было нечто вроде накидки, скрывающей уши и волосы. Проще было вообще не брать её с собой, но матуи была не просто моей женой, чего уже было достаточно лично для меня, но ещё и охранницей, ибо в силе и ловкости равных ей буквально не было.

По легенде, Петра и Арфа были жёнами богатого аристократа, чей род владел замком на далёком западе. Мы посчитали, что в Ронде Парадж не будет никого, кто смог бы это опровергнуть. А если бы захотел, то ему пришлось бы познакомиться с моим фамильным мечом, когтями Петры и стальными когда нужно пальцами Арфы.

Помимо девчонок, я взял с собой Копу, снова в роли секретаря, Фрейниха и Инга в качестве носильщиков, и, конечно, Гарадка, ему мы никакой роли не придумали, он просто был малышом хмырём с небывало высоким уровнем интеллекта. На барже остались кролы Пари и Гру-младшая, которым надлежало следить за сохранностью корабля. При себе охотники имели надёжные луки и запасы еды на два дня, на всякий случай.

До круглого города, как называли Ронду Парадж в Мариолле, мы добирались на пассажирской повозке, запряжённой Быком. Мне показалось, что он выглядит очень убедительно, и что ценители кустарных производств должны были передвигаться, запрягая мощных мускулистых зверей, а не грациозных лошадей вроде Роя. От берега до города было двадцать лиг по прямой сквозь ничем не отличающийся от нашего островного лес, так что мы потратили пару часов на дорогу, но были вознаграждены удивительно красивым видом. Северные провинции Мариоллы славились крышами цвета грязного золота, известняковыми домами высотой в два-три этажа, что прижимались друг к другу стенами, а также гигантскими окружными дорогами, одна из которых дала название населённому пункту. Фактически, город Ронда Парадж представлял собой несколько контуров правильной круглой формы: внутри внешнего располагались жилые кварталы, внутри среднего – мастерские и производства, а в самом центре была площадь, на которой зимой и летом цвёл гигантский рынок услуг. Раз в месяц здесь проходили и так называемые ярмарки ремесленников.

Если описывать это мероприятие в двух словах, не вдаваясь в запутанные правила участия, получится примерно следующее: в определённый день в Ронду Парадж прибывают готовые к найму артели и ремесленнические коллективы со всех концов Мариоллы, каждой отводится свой квадрат на круглой площади, откуда они зазывают к себе потенциальных нанимателей, презентуют свои изделия, предлагают свои услуги и заключают длительные контракты. Впрочем, примерно половина площади, что раскинулась перед нашим взором в тот день, была заполнена палатками, продающими готовую продукцию и инструменты, ибо какие мастера без инструментов и расходных материалов, правда?

Когда мы прибыли в город, площадь уже была заполнена народом. Потеряться в толпе было проще простого, так что я даже стал чуть меньше нервничать. Стоило держать в уме основную цель нашего визита: нам требовался какой-то рабочий коллектив, специализирующийся на плавке металла и кузнечном деле. Поэтому, спросив у ближайшего стражника, где находятся все кузнецы и металлурги, мы сразу поехали на телеге туда, оставив осмотр товаров и услуг на потом.

В кузнечном секторе, как ни странно, особенного оживления не наблюдалось. Тут было всего пять-шесть артелей. Как объяснили нам позже, Мариолла активно производила и плавила металл, каждый наследный принц решил, что пора вооружаться, так что большая часть специалистов уже была занята. Это позволило тем, кто остался не при делах, сильно задрать цены.

Когда мы с Арфой и Петрой продрались сквозь толпу поближе к палатке одной артели, чьё название на вывеске я не смог прочитать, к нам подошёл грузный горянин, представившийся Доби-каном. Пока мы с ним обсуждали деловые вопросы, я беззастенчиво осматривал его шатёр – большой белый тент, под крышей которого разместились всевозможные горны, наковальни, инструменты, выплавленные явно умелой рукой. Вообще, качество всей продукции было на высоте.

- Здравствуйте, уважаемые. – Обратился Доби-кан к нам, но смотрел он исключительно на меня, видимо, подозревая, что женщинам не слишком интересны все эти кузнечные штучки. Мне показалось, что этим он разозлил моих жён.

- Здравствуйте, мастер. – Отозвался я.

- Вы ищете себе артель? – Поинтересовался горянин. – Артель Доби-ко готова предложить свои услуги.

- Нас интересует создание металлургического производства в моих владениях с нуля. Печи, технологии, обучение моих подданных. Контракт на год. – Я решил умолчать о том, что и добычу руды неплохо было бы наладить приглашённым специалистам.

- Хо-хо. – Рассмеялся Доби-кан. – Это ведь нам не слишком выгодно, не правда ли, уважаемый? Если вы сможете сами всё делать, у вас не будет причин нанимать нас в дальнейшем.

- Вы ведь не захотите остаться навсегда, правда? – Хохотнул я в ответ. – Значит, когда вы уйдёте, мы уже не сможем плавить металл.

- Что ж, я думаю, мы можем построить вам производство. Это будет стоить две золотые монеты за работу, одну – за ресурсы, которые придётся закупить, и ещё две за обучение ваших подчинённых. Время на весь проект – год, как вы и сказали. Подойдёт вам такой расклад?

- Думаю, да. – Я задумался. – Но мы ещё походим, уважаемый мастер. Нужно как следует поразмыслить.

- Конечно, дорогой клиент. – Доби-кан спокойно воспринял эту новость. – Возвращайтесь, как решитесь. Артель Доби-ко к вашим услугам.

- Что-то мне он не слишком понравился. – Пожаловалась Арфа. – Да и ценник бешеный.

- Разве? – Удивился я. – За год работы, технологии и обучение, по-моему, вполне неплохо.

- Мой лорд. – Отозвалась болотница. – Два золотых стоило содержание поместья Кремлих в год, с учётом зарплат всех девятнадцати слуг в лучшие времена, всей еды, уборки, закупки дров и много чего ещё. Это огромные деньги.

- Понял тебя.

Мы прошли ещё немного по кузнечному сектору, высматривая другие артели, две из них сообщили, что в принципе не готовы к такому сложному проекту, а ещё одна выдала нам ценник ещё более зубастый, чем был у Доби-ко. Я уже почти решился возвращаться к ним и раскошеливаться, благо деньги у меня были, как вдруг обнаружил, что на самом краю сектора, у стены некогда белого, а теперь пожелтевшего от времени здания ожидает странная парочка. В позе молящегося монаха на коврике восседал старый горянин с длиннющей седой бородой. Он, кажется, был истощён и грязен, что редкость для этих низкорослых гордецов. За его спиной, прислонившись к стене, стояла молодая горянка с чёрными как смоль волосами. Честно говоря, я впервые видел женщину этого племени, так что остановил повозку и не без интереса оглядел её.

Ростом девушка была ниже полутора метров, но это не делало её миниатюрной, наоборот, она была довольно ладно скроена, с узкой талией, крепкими бёдрами, очевидно сильными руками и большой грудью. На ней красовался рабочий комбез, который был ей явно маловат. Несмотря на очевидную разницу во внешности, наблюдалось в ней и в старике нечто схожее: грустный взгляд, вздёрнутые носы, густые брови и необычной формы вытянутые уши. В результате, я предположил, что старик мог быть её отцом или скорее дедом.

На земле перед их ковриком лежал небольшой самодельный плакат с надписью «Работы по металлу». Я обернулся и убедился, что ни один посетитель ярмарки не заходил в эту её часть, вероятно, немощный старик и курносая девчонка не производили впечатления хороших специалистов.

Я спрыгнул с телеги и подошёл к ним.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте, молодой господин. – Чинно ответил старик, а девчонка за его спиной слегка кивнула.

Меня смутило отсутствие попыток продать свои услуги сразу же. До этого, представители всех артелей активно набивались на работу, по крайней мере до тех пор, пока не узнавали о её сложности, эта же парочка лишь смотрела на нас изучающе. Впрочем, я, лорд изгоев, не из тех, кого можно прельстить сладкими речами.

- Вы ищете работу? – На всякий случай спросил я.

- У вас есть для нас работа? – Поинтересовался в ответ старик.

Не знаю уж, почему, но я рассмеялся. Мои жёны прыснули в кулачки рядом, а Гарадок, только подошедший к нам, удивлённо воззрился на эту странную сцену.

- Ух ты, маленький хмырь! – Вдруг воскликнула горянка и нагнулась к нему, хотя разница в росте между ними была совсем незначительной.

- Меня зовут Гарадок, юная леди. Рад с вами познакомиться. – Гарадок склонил голову и приложил руку к груди.

- Какой милый малыш! – Воскликнула она, а старик заинтересованно посмотрел на мальчишку.

- Умный хмырь, да? – В воздух спросил он. – Удивительно.

Потом он перевёл взгляд на меня и кивнул.

- Вы хотите предложить нам работу?

- На самом деле, у меня есть один большой проект. И я ищу исполнителей. Однако, я не знаю, справятся ли двое с ним. Возможно, лучше было бы нанять артель.

- Эй, вы сомневаетесь в наших с дедушкой силах? – Голос девчонки похолодел.

- Подожди. – Старик поднял руку. – Молодой господин имеет в виду объёмы. Можете поделиться с нами, о чём идёт речь?

- Скажем так, у меня есть некие владения, на которых я обнаружил руду. Однако нет никого, кто разбирался бы в её обработке. Мне бы хотелось построить полный производственный цикл.

- Какого типа руда? – Спросил старик, не давая своей внучке сказать что-то, что она очень хотела сказать. Кажется, сложность задачи подействовала на неё, она была как минимум удивлена. Я прекрасно её понимал: одно дело, скажем, год ковать одинаковые мечи или орала для карманного войска очередного князька, и совсем другое – создать с нуля производство, имея в качестве стартовых ресурсов только чистую руду.

- Болотная руда.

- То есть, максимум пятьдесят процентов железа, остальное мусор. – Покачал головой старик. – Это действительно непростая задача, нужны печи с высокими температурами, люди, которые смогут их обслуживать, потребуются большие меха и, желательно, близость к воде.

- За воду можете не волноваться, река совсем рядом.

- Интересно. – Старик задумался и обхватил свою бороду рукой. Кажется, его волосы были очень жёсткими.

- Я прошу прощения. – Сказала девчушка горянка. – Поспешила с выводами. Это действительно очень объёмная задача, а если нам придётся ещё и обучать ваших людей, то мы просто не потянем. Видите ли, моему дедушке уже очень много лет, он болен и вряд ли сможет выполнить проект такого масштаба.

- Что ж, очень жаль. – Я указал своим друзьям на повозку, и они стали забираться обратно. – Я ещё похожу тут немного, если у вас будут какие-то вопросы или предложения по проекту, дайте мне знать.

- Молодой господин. – Подал голос старик. – Вы ведь не из Мариоллы? Никто из местных никогда не подошёл бы к нам.

- Вы правы. – Я наклонился к нему и почти шёпотом сказал. – Если я скажу вам, что у меня тут неподалёку собственный остров, вы мне поверите?

Старик улыбнулся и едва заметно кивнул, но ничего не сказал.

- Вот, возьмите. – Я не дождался его ответа и решил закончить встречу самостоятельно. В кармане у меня на подобный случай хранилось несколько листочков фиолетоволистной мяты, я достал один и протянул старику.

Глаза горянина расширились, а его внучка вообще, кажется, потеряла дар речи. Дрожащей рукой он взял лист и непонимающе поднял голову, смотря мне в глаза. Я же промолчал, развернулся, запрыгнул на козлы и начал выруливать на заполненные людьми проходы рыночной площади.

За спиной я слышал, как девчонка горянка что-то тихо, но экспрессивно шептала своему дедушке, а он сказал ей лишь одну фразу:

- Если ты хочешь этого, я не против.

Сказал в полный голос, возможно, чтобы и я услышал.

Бык сдвинулся с места, и мы покатили обратно к крупным артелям. Впрочем, далеко я не уехал, молодая горянка догнала меня в несколько прыжков и встала прямо перед лицом нашего волосатого буйвола, чем привела его в удивление.

- Подождите, пожалуйста. Мы можем поговорить?

Я кивком указал ей на козлы, Петра с Арфой пересели назад, и девчонка резво взобралась наверх.

- Ещё раз простите мою реакцию, я ещё молода и не очень хороша в общении с заказчиками.

- Как тебя зовут?

- Меня зовут Диодора, господин.

- Что ты хотела мне сказать, Диодора? – Я постарался смотреть на неё уважительно и даже нежно, чтобы не обижать больше, чем уже обидел, усомнившись в её и её дедушки силах.

- Думаю, вы уже понимаете, дедушке немного осталось. Ничего, кроме работы с металлом ни он, ни я не умеем. У нас в данный момент нет жилья, даже мастерскую пришлось продать, чтобы прокормиться. Там, откуда мы родом, работы давным-давно нет, всё монополизировали крупные артели.

- Но при этом вы ведёте себя так, словно работа вам не слишком нужна.

- Мой дедушка был великим мастером когда-то, у него есть благодарственные письма от всех королей северных королевств за последние пятьдесят лет. А ещё у него есть принципы, и эти принципы, как бы так выразиться, несовместимы с рыночной экономикой. Это то, что меня всегда восхищало, но это и наша беда. Из-за них мы оказались на улице.

- Чего ты хочешь, Диодора? – Спросил я. Понимаю, истории о прошлом вызывают горечь, но упиваться ею мне совершенно не хотелось.

- Вы сказали, что у вас есть остров? Можете ли вы принять нас? Не как работников на проект, но как граждан, ваших подданных, его жителей. Мы сделаем всё, что сможем, чтобы помочь вам с этим колоссальным предприятием, если вы обеспечите дедушку всем необходимым. Мне бы хотелось, чтобы хотя бы старость он провёл в собственном доме, в тепле и уюте. Возможно, мята даже сможет продлить его жизнь хотя бы на год-другой?

- На самом деле, наш остров пока что нельзя назвать особенно комфортабельным, могу предложить деревянный дом и участок под огород. Ну и мяту, да, мы пьём чай с ней регулярно.

- Этого более чем достаточно. Сейчас у нас нет ничего. Но вы первый и, видимо, единственный заказчик тут, который заинтересовал моего дедушку. Он разрешил мне вас догнать, такого ещё ни разу не было.

- Что же это за принципы такие у твоего дедушки, что он отбривает всех потенциальных клиентов?

- Он всегда считал и продолжает считать, что металл – это своего рода ступень развития. На неё должен взбираться достойный. Не раз и не два мне приходилось видеть, как уходили ни с чем толстые холёные купцы, мечтающие о производстве металлических безделушек на продажу, бандиты, желающие купить прочное оружие, всякий сброд, которому подавай кандалы для рабов.

- Я, кажется, уловил суть, но ответь мне, Диодора, чем же я так выделяюсь на их фоне?

Девушка посмотрела на меня удивлённо, а потом наклонилась ближе, стойко выдержав очень заинтересованный взгляд моих жён, и прошептала мне прямо на ухо:

- Вы – совсем другое дело, лорд Айн Кремлих. – Увидев гримасу непонимания на моём лице, она рассмеялась. – Неужели вы полагаете, что поблизости есть ещё какой-то остров, пригодный для проживания, помимо легендарного проклятого Жыма? Вашу историю знают в народе, и поверьте мне, многие испытывают огромный интерес к вам. Если бы вы развесили по городу объявления о том, что вы набираете людей, поверьте, от желающих не было бы отбоя.

Я повернулся к Арфе и Петре.

- Что думаете?

- Я думаю, – Отозвалась Арфа. – Что нам не нужна артель. Этих двоих достаточно. Помните, мой любимый лорд, что я вам говорила? Давайте двигаться в собственном темпе.

- Петра согласна. – Подтвердила девушка-кошка, всё ещё разглядывая горянку не то с ревнивым интересом жены, не то с кулинарным интересом хищницы. Диодора, однако, спокойно выдерживала любой взгляд и только улыбалась в ответ широкой белозубой улыбкой.

- Хорошо, Диодора. Зови дедушку.

Пока горяне собирали свои нехитрые пожитки, я осматривал окрестности, ощущая, что сейчас на нас было направлено слишком много взглядов. Кажется, артельные работники непонимающе наблюдали за тем, как я подбираю бесполезного старика, а посетители радостно выдыхали, видя, как конкурент сходит с дистанции.

- Чего и следовало ожидать от лорда Айна. – Раздался вдруг голос по левую руку.

От неожиданности, я на секунду застыл. А потом перевёл взгляд на говорящего. Прямо возле повозки слева от меня, как выяснилось, находился некто в неприметной серой накидке. Я даже не заметил, как он подошёл, и это мне совершенно не понравилось, незнакомец перемещался как кошка, или как ассасин, что ещё хуже. Девчонки повернулись к нему, но сидели на местах, давая мне возможность самому разобраться.

- Не нужно, не нужно нервничать. Я не хочу вам зла. – Поднял руки в воздух незнакомец. – И не переживайте, ваша личность не рассекречена. Я просто заранее знал, что вы появитесь, и следил за вами от самых пригородов.

- Это о вас меня предупреждали?

- Да, Эйзенкурт, уверен, дал вам понять, что с вами хотели бы пообщаться. Подождёте меня в таверне у въездных ворот на среднем круге? Я буду там ближе к ночи. Если потребуется, я оплачу ваше пребывание в ней, подозреваю, что вы не планировали оставаться на ночь.

- Хорошо, я буду там после захода солнца.

- Благодарю вас, лорд. Тогда до встречи.

Незнакомец исчез в толпе, а я ещё некоторое время смотрел ему вслед. Наконец, Диодора погрузила багаж и своего деда в повозку.

- Кто это был? – Спросила она.

- Не знаю, но у нас будет встреча с этим человеком вечером, придётся пообщаться.

- Вы не боитесь, что это какой-нибудь шпион?

- Что ж, шпион так шпион. Не узнаем, пока не поговорим. Ладно, поехали посмотрим, что тут ещё есть. Вам что-то нужно для работы, мастер?

- Называйте меня Брамир. – Отозвался старик. – Я не мастер, лишь ваш покорный слуга. Я ведь знал вашего папеньку, вы, вероятно, даже не подозреваете об этом.

- Действительно. Но в этом нет ничего удивительного, он был общительным.

- Согласен. – Усмехнулся старик. Он в это время с интересом наблюдал за тем, как Диодора, гордо задрав свой носик садится рядом с Петрой и Арфой, а те пристально изучают каждое её движение. Они очень забавно смотрелись вместе: Арфа была выше горянки головы на три, Петра, может, на две с половиной. – Эх, молодость.

***

Мы покатались по площади ещё пару часов, купив по ходу этого путешествия некоторое количество полезных вещиц, к примеру, мы взяли формы для литья столовых приборов, кухонных ножей, дверных петель и наконечников для стрел. С таким набором можно уже было говорить, что на остров Жым приходит цивилизация.

Мы также понимали, что нам нужно хотя бы одно кайло, чтобы разрабатывать жилу, так что инструментами мы тоже закупились. На этом, собственно говоря, наше посещение ярмарки закончилось. Конечно, здесь было много всего интересного: я долго торчал у прилавков оружейников, так как меня уже некоторое время заботила наша неспособность дать отпор возможным врагам, но я также понимал, что закупка оружия, тем паче в большом количестве, могла привлечь к нам ненужное внимание. Гончары у нас были свои, одна только Мяо обладала всеми необходимыми навыками, и увеличение производительности было нам совсем ни к чему, учитывая всё ещё небольшое количество островитян. Можно было бы ангажировать строителей, ибо наши уродливые домики неплохо было бы снести к чёрту и построить заново, но тут вставал вопрос безопасности: все плотники и столяры наверняка были местными, а значит, место их обитания удалено от острова Жым на полсотни лиг, критически мало, чтобы доверять им свою безопасность. При любом удобном случае они шепнут что-нибудь местным властям, и меня как минимум обвинят в нарушении королевских указаний.

Я отлично отдавал себе отчёт в том, что нанятые специалисты – это почти со стопроцентной вероятностью лишние проблемы. Мало того, что их нужно содержать, они могли ещё и разнести вести об острове Жым на весь мир, что в данный момент было мне совершенно не на руку. Наоборот, мне хотелось развиться до определённого состояния незаметно для окружающих, так что переселение мастеров навсегда, как в случае с Диодорой и Брамиром, было лучшим выходом из ситуации, вот только многие ли согласятся на подобное предложение?

Пока что остров Жым – это пристанище изгоев. Какими бы ни были причины их скитаний, они оставались у нас просто потому, что больше идти им было некуда. Благодаря этому мы не имели проблем с соседними королевствами, ибо не отнимали ни у кого население, не помогали избегать налогов и податей, не укрывали преступников, хотя с Дарией в этом отношении всё было сложно. В общем, нас не существовало на том уровне, на котором летают, расправив свои широкие и дурно пахнущие крылья королевские бюрократы.

Арфа и Петра смотрели на меня вопросительно большую часть пути до таверны, когда мне это надоело, я объяснил им свою мотивацию. Они обе, вероятно, уже нафантазировали, как мы вернёмся на остров с толпой новых рабочих и начнём создавать на Жыме настоящий королевский двор, так что пришлось остудить их пыл.

- Мой лорд. - Сказала Арфа, выслушав мои доводы. - Иногда мне кажется, что вы слишком много думаете. Я согласна с вашими опасениями, но начинает закрадываться мысль, что вы не понимаете сути происходящих событий. Конечно, я всего лишь служанка…

- И моя жена. - Напомнил я.

- Да, и ваша жена. Но всё же, я прежде всего служанка, так что в политике не разбираюсь, зато умею слушать и слышать. Эй, Диодора. - Она повернулась к горянке, и та от неожиданности поперхнулась. - Скажи мне, откуда ты узнала про остров Жым и лорда Айна?

- Да я не знаю. - Диодора задумалась. - Все об этом говорят, от кого конкретно я узнала - уже и не помню, это всё же было ещё прошлой осенью.

- Видите, мой лорд? - Снова повернулась ко мне Арфа. - Об этом все говорят. В обоих королевствах известна ваша судьба, в тавернах, борделях и налоговых палатах обсуждают изгнание самого младшего принца двух королевств на остров Жым. Что конкретно вы пытаетесь скрыть?

- Может, ты и права, Арфа, но тогда возникает другая проблема. Предположим, я скрываю не историю своей бедовой жизни, а уровень нашего развития. Такой вариант тебя устраивает? Если начнётся смута, что остановит кого-нибудь из местных аристократов или лордов нанести мне визит вежливости с парой десятков военных кораблей под мышкой?

- Вы полагаете это возможным? - Поинтересовалась Арфа.

- Очень вероятным, скорее.

Внезапно в разговор вмешался Брамир:

- Госпожа Арфа, возможно, вам кажется, что лорд излишне подвержен паранойе, однако, судя по слухам все сильные мира сего действительно настороже. И поверьте старому кузнецу, они давно подготовили огромные запасы оружия на случай начала дележа земель. Не стоит недооценивать их враждебный потенциал.

Кажется, Арфа не была убеждена, но всё же о чём-то глубоко задумалась. На самом деле пока что единственной защитой для нас является Элли и её мечта подмять под себя половину акватории Мраги. С Элли мы как-нибудь договоримся, но в возможном хаосе всеобщей вражды и её могут смести более могущественные силы вроде старших наследников, которые пока остаются в тени. Я понятия не имею, каковы они, братья и сёстры моих родителей, но я абсолютно уверен, что им давным-давно надоело быть на побегушках у постылых стариков.

Таверна Ронды располагалась ровно на полпути от центра города к внешнему контуру, это было огромное здание, занимающее целый квартал, но имеющее лишь два этажа. На первом располагались такие важные помещения, как огромный обеденный зал, частные кабинки для особых гостей, стойка регистрации, кухня, плясовой зал и зал для игры в осаду башни.

Ох уж, это плебейское развлечение, которое, признаюсь честно, доставляло мне огромное удовольствие в детстве. Суть его в том, что игроки разных команд собирают из специальных толстых миниатюрных брёвнышек белого цвета “башни”. Всего деталей в их арсенале - 14, поэтому иногда игру называют “семь на два”.

Где-то в этой конструкции устанавливается одно чёрное брёвнышко, пятнадцатое, игроки противоположной команды должны сбить его увесистым металлическим шариком, при этом каждое упавшее на пол белое брёвнышко отнимает у них очки. В идеале, шарик должен приземлить только чёрное бревнышко, оставив остальное здание нетронутым. Само собой, это практически невозможно, ведь игроки создают из него чуть ли не несущую конструкцию, однако есть дополнительные ограничения.

К примеру, чёрное брёвнышко может касаться только трёх белых, не более. Это заставляет архитекторов изобретать всё новые и новые варианты зависимостей между перекрытиями “башен”, выпускается даже иллюстрированная газета поклонников игры, в которой эксперты предлагают свои варианты башен и архитектурные задачки для новичков.

Также на поле есть аут, это сделано для того, чтобы игроки не могли пробить башню сильным ударом по прямой, метнув снаряд изо всех своих сил. Попадание в аут означает техническое поражение. Это правило в итоге привело к тому, что в современных командах есть “строители”, а есть “метатели”, и те и другие - узкопрофильные специалисты.

Прости мне, мой любезный читатель, это долгое отступление, просто ностальгия по самому раннему моему детству заставила меня писать абзац за абзацем, и я не заметил, как увлёкся.

О чём я там говорил? Ах, да, про таверну.

На втором этаже этой махины располагались комнаты для гостей. Были тут как общие, похожие на солдатские казармы помещения с двухэтажными кроватями, для самых бедных мастеров, приезжающих в город в поисках контракта, так и гигантские помещения высокого класса, в которых были кровати, столы, шкафы, ванная, которую по вашему желанию могли наполнить водой любой температуры, отдельные помещения для слуг и детей.

В общем, сперва мы арендовали два огромных номера на всю нашу честную компанию, и я попросил администратора отеля, симпатичную кролицу в красном платье по имени Шарли, нагреть в обоих ванны - всем нам нужно было ополоснуться с дороги. Но перед этим мы проследовали в обеденный зал, где было на удивление спокойно, видимо, основная публика всё ещё находилась на площади. Что ж, нам же лучше: мы расселись за огромным прямоугольным столом и за трапезой, да разговором скоротали несколько часов, пока по мою душу не явился тот самый незнакомец.

- Прошу прощения за опоздание. - Произнёс он и снял свой капюшон. Кролица на входе приветствовала его улыбкой, видимо, он был хорошо с ней знаком.

- Вот это да. - Произнесла Арфа, смотря на лицо нашего нового знакомого. - Не думала, что так быстро встречу ещё кого-то из ваших.

Я непонимающе посмотрел на неё.

- Позвольте представиться, лорд Айн Кремлих. Меня зовут Кир Спруд, и я - ваш троюродный брат.

- Глаза, смотрите на его глаза! - Прошептала во всеуслышание Арфа. - Ну точно, такой же психопат, как и вы, мой любимый муж.

Действительно, глаза Кира не выражали вообще ничего. Он явно обдумывал что-то, но взгляд его не метался, не вычленял какие-то детали общей картины, он смотрел прямо мне в душу с холодным безразличием столичного патанатома.

- Не желаете ли уединиться в отдельном кабинете? - Поинтересовался он. - У меня есть для вас предложение, которое мне бы не хотелось озвучивать в этом зале.

- Конечно, пойдёмте. Могу я взять своих жён? - Поинтересовался я.

- Безусловно.

Я быстро объяснил своим подданным, что мне нужно пообщаться с этим загадочным человеком, и мы проследовали в дальнюю часть зала, где была неприметная дверь, ведущая в отдельные звукоизолированные боксы.

- Лорд Айн, позвольте выразить вам своё почтение. Наши семьи, к сожалению, никогда не пересекались, ибо отец мой, а теперь и я всегда обитали на самом севере, на границе с Пустошами и редко покидали фамильные владения. Мы всегда были вдали от политических дел, что куются в центре. Как вы можете понять, путешествие сюда заняло у меня много времени, а ещё больше потребовалось на создание легенды и прикрытия. Хорошо, что Шарли помогла.

- Меня поразило, что управляющая сама стоит за стойкой регистрации.

- Нет-нет, обычно это не так. Просто сегодня у них сразу два важных гостя, так что я попросил её подежурить по старой памяти. Два принца соседних королевств в одном зале - это, знаете ли, попахивает международным инцидентом.

- Зачем вы хотели видеть меня, лорд Кир?

- Как и сказала наша сестрица Элли, вы - человек дела.

- Вы знакомы с Элли?

- Само собой, именно она снабдила меня сведениями о вас. Поверьте, я долго не решался связаться с вами, взвешивал все за и против, ибо дело деликатное.

- Я весь внимание.

Кир замолчал и уставился в стену, настраиваясь на серьёзный разговор. Но начал он с другого.

- Позвольте, я угадаю, вы, должно быть, леди Арфа? - Он повернулся к Арфе и посмотрел ей в глаза.

- Что вы, какая я леди, я же просто прислуга.

- Но теперь вы жена лорда, так что привыкайте к званию леди. А вы, должно быть, матуи Петра?

Я буквально физически ощутил внезапное напряжение девушки-кошки и даже протянул руку, чтобы успокоить её.

- Не волнуйтесь, не волнуйтесь, леди Петра. Смешанные браки и прочие подобные вещи меня совершенно не пугают. У меня две жены, одна из них горянка, а другая - хмырица.

- Хмырица? - Петра не поверила своим ушам.

- Да. Вы, возможно, не знаете, но хмырицы бывают очень красивыми. Моя Грета похожа просто на очень высокую девушку, правда, из нижней губы торчат небольшие клыки. Но в этом нет ничего уродливого, наоборот, мне они нравятся. - Он понимающе улыбнулся. - В общем, меня ваша семейная ситуация не смущает.

- Прав был Эйзенкурт, мои родственнички - чрезвычайно эксцентричные личности. - Пробормотал я.

- Должен вас огорчить. - Взгляд Кира стал серьёзным и сосредоточенным. - Это касается лишь младшего поколения. Большая часть наследников первой очереди - самые настоящие ретрограды, которые ждут не дождутся смерти своих родителей, чтобы перегрызться в борьбе за трон. Собственно, это одна из причин моего сегодняшнего визита.

- Вы хотите заключить союз? - Поинтересовался я.

- В каком-то смысле. - Кир уставился в одну точку, и, к сожалению, эта точка располагалась ровно у меня промеж глаз. Я буквально не знал, куда девать взгляд. - Я буду говорить прямо. В данный момент я нахожусь на стадии заключения крупной сделки. Я покупаю у оружейников Мариоллы партию кремневых ружей.

- Это для защиты от дикарей из Пустошей, да? - Поинтересовалась Арфа, внезапно проявив удивительную глухоту.

- Увы, леди Арфа, это оружие нужно скорее для иных целей.

- Вы хотите влезть в заваруху? - Задал я прямой вопрос и получил на него прямой ответ.

- Если бы была возможность, я бы хотел избежать своего в ней участия. - Кир ответил не задумываясь. - Поверьте, в моих краях есть чем заняться. Северные варвары, культ Пожирателя, активизировавшийся в последние пару лет, проблемы этнического характера у нас тоже имеются. Но если кто-то из стариков припрётся под окна моего замка, мне бы хотелось иметь серьёзные аргументы, которые смогут переубедить его.

- Так, а зачем вам моя помощь? Вы ведь можете просто покидать сундуки с оружием на корабль и отправить их морем, благо, у вас есть широченная Горностайка, куда корабли с востока легко зайдут.

- Вы проницательны, брат мой. Действительно, могу. Проблема лишь в том, что оружие нужно вывезти в определённые сроки, но и принять я смогу его тоже только в определённое время.

- Опасаетесь шпионов, брат мой?

- Ещё как, лорд Айн. Поверьте, я с ними уже встречался и не раз. На моей земле их пасутся целые стада. Поэтому, схема такая: мне нужно вывезти ящики с ружьями в ближайшее время, как-то их замаскировав. Потом весь запас должен где-то отлежаться, после чего я частями доставлю их в устье Горностайки под прикрытием торговой миссии, а оттуда они отправятся по Северному тракту в столицу. Я уже придумал план, мне остались последние штрихи.

- Лорд Кир, я понимаю ваш план, но не кажется ли вам, что вы можете подставить под удар меня, моих жён, моих подданных?

- Безусловно, дорогой брат, я думал об этом. С моей стороны вам будет предоставлена компенсация за этот риск, кроме того, у вас будет справедливое право воспользоваться оружием в случае, если того потребуют обстоятельства. Если есть что-то ещё, что я могу для вас сделать - я весь внимание.

- Что ж, у меня есть пара идей. - Ухмыльнулся я как можно более жуткой ухмылкой, но Кир, кажется, на это не купился. Его ответная улыбка оказалась куда более искренней, чем моя.

- Тогда давайте обсудим, брат мой, лорд Жыма Айн Кремлих.

И мы обсуждали мои условия почти до трёх часов ночи, а когда закончили, выяснилось, что мои жёны давно уже спят в обнимку на мягком пушистом диване. Пришлось растолкать их, отправить сперва в ванную, а потом и в кровать, где они сразу же снова погрузились в мир приятных сновидений.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа и Петра Кремлих

Островитяне: Присцилла, Копа, Ева, Авен, старейшина Гирхард, матроны Гру и Ама, взрослые граждане Гру-младшая, Сия, Ка, Фрейних, Инго, Пари, Дария из речного народа, Каринго и Мяо, дети - Ма-Ка, Хин, Альт, Ма-Гу, Ника, Гарадок, Лю-Мяо.

Новые граждане Жыма: горяне-кузнецы Диодора и Брамир.

Численность населения: 28 человек.

Том 2, глава 17: Петра очень довольна собой

На следующее утро умытые, наевшиеся до отвала пищи, какой нет пока что на острове Жым, закупившиеся целой тележкой хлеба мы отправились обратно к барже. Как обычно, впереди маячила гора работы, на этот раз связанной с теми условиями, что я выставил своему старшему брату Киру.

Впрочем, перед тем, как переходить к нашим планам на будущее, позволь мне отчитаться, любимый мой читатель, о том, какова на острове в целом была обстановка. Как ты помнишь, мы начали строить дополнительные дома для вновьприбывших, и к нашему возвращению из Мариоллы они уже были закончены, хотя и не имели пока никакой мебели. Когда мы с Арфой и Петрой уставшие с дороги ввалились в гостиную нашего дома, Дария сидела на диване и пыталась сшить себе одеяло. Она уже видимо поняла, что ей в любом случае скоро придётся съехать. Кролы в это время неподалёку как раз собирали из досок кровати, шкафы, столы и стулья для неё, для семьи матуи и для Гарадка, чья веранда также была построена.

- Послушай, Дария, а ты не против пожить с нам ещё недельку-другую? – Поинтересовался я.

- Я бы лучше пожила тут ещё годик-другой. – Покраснела певица и почему-то грустно улыбнулась. Её синие волосы слегка колыхнулись от прикосновения сквозняка, это показалось мне красивым.

- Ну, этого я тебе обещать не могу. – Не без труда отозвался я и позвал Копу, чтобы он заселил наших новых жителей из народа горян в дом, который ранее предназначался для Дарии. Для неё я решил построить новый, однако согласование места его строительства я посчитал логичным оставить на потом, так как сегодня в обед нам предстояло согласовать новую градостроительную политику.

Мой ответ, кажется, расстроил Дарию ещё пуще прежнего, хотя я никак не мог понять почему. Вечно вызывающе независимая и горделивая певица сейчас выглядела подавленной и даже разочарованной, да настолько, что мне нестерпимо захотелось как-то её приободрить.

Прочие наши планы были уже осуществлены: все поля возделаны, все растения посажены и удобрены, семиглавка, высаженная не семенами, а глазками, успела прорасти и во всю готовилась напитывать клубни соками и крахмалом, это удивительное растение способно было давать два, а в идеальных условиях и три урожая за год. Куда хуже обстояли дела с фиолетовой пшеницей, она ещё даже не показалась над поверхностью земли, так что собирать урожай и печь хлеб нам предстояло лишь ближе к концу лета.

Загон для овнов был готов ещё неделю назад, так что детишки теперь половину дня занимались нашими старожилами, Быком и Роем, а другую половину – ходили к загону, чтобы надоить молока, расчесать шерсть, обновить запасы свежей воды. На третий день после нашего с жёнами пикника на холме, подоспел первый творог, так что утреннее меню расширилось, сейчас же появился и хлеб, который, впрочем, довольно быстро закончился.

Последнее приобретение Жыма – неполноценная дорожная сеть, связавшая поселение с гостиницей на берегу и будущей верфью, также была готова, особенно отметился в её строительстве матуи Каринго, перетаскавший несколько тонн песка, перепахавший практически в одиночку землю на всём протяжении дороги и в результате свалившийся с лихорадкой от истощения. Впрочем, по какой-то причине именно после этого Каринго стал значительно добрее и веселее. Кажется, его уныние, пусть и не было вылечено до конца, отступило под натиском упорного труда, хорошей по меркам бывшего раба еды и тёплых отношений внутри коллектива.

За обедом, на котором в этот раз присутствовали как все старые, так и двое новых обитателей Жыма, мы решили обсудить дальнейшие планы, и только сейчас мои подданные, включая и проспавших всю встречу жён, узнали о моей договорённости с Киром.

- Дорогие жители острова Жым. – Сказал я, призывая к порядку. – Сегодня у нас на повестке дня новое строительство. Вчера в ходе закрытых переговоров с Киром, моим старшим братом и наместником северных территорий, мы достигли договорённости о строительстве на Жыме торгового представительства.

По столовой пронеслась волна вздохов удивления.

- Понимаю, мы ещё не на том уровне, чтобы серьёзно торговать с кем-то, однако у нас есть как минимум фиолетоволистная мята, ценный ресурс, который многие готовы покупать за хорошие деньги. У самого Кира имеются шкуры чёрного тура, а также различные товары, которые он выменивает у народов Пустоши. Там есть, чем поживиться.

- Удивительно. – Воскликнула Арфа. – Неужели мы переходим к большой торговле?

- Да, переходим. – Подтвердил я. – Однако, нам нужно подготовиться. Во-первых, мы построим здание представительства прямо напротив гостиницы. У Кира есть свои требования: это здание должно иметь несколько уровней подвальных помещений, желательно, со скрытыми проходами.

- Планируется контрабанда? – Поинтересовался Гарадок с саркастичной улыбкой.

- Планируется. – Засмеялся я. – От тебя сложно что-то утаить.

- Что ж, мы ведь находимся в протекторате Её высочества принцессы-пиратки Элли, так что ничего удивительного. – Подтвердила Присцилла.

- С другой стороны. – Задумался я. – Можно ли считать контрабандой товары, которые на территории острова Жым не запрещены? В любом случае, это требование Кира. Более того, после строительства здания мы отправим письмо братцу, и он вышлет к нам корабль с гостинцами и управляющей торговой палаты. Управляющей, кстати, станет его тётка, а значит, и моя дальняя родственница Аделла Спруд. Половину года она будет проводить у нас, другую половину - при дворе Кира, таким образом она будет в курсе всех дел.

- Надо будет проверить, как там дела у специалистов Элли, возможно, к моменту появления уважаемой Аделлы у нас уже будет нормальная пристань. – Снова подал голос Гарадок. Мальчишка действительно был не по годам умён. Я, конечно, это знал уже давно, но каждый раз удивлялся его прозорливости, в которой он не уступал мне самому.

- На самом деле, пристань была одним из условий нашей сделки с Киром, тем самым «во-вторых». И хорошо, что её построят даже без нашего участия. Следующий вопрос: работы по металлу. Брамир, скажи, ты сможешь составить список требований для организации плавильни и кузницы?

- Да, лорд Айн, у меня уже есть некоторые соображения. Я попрошу вас взять на себя вопросы добычи и доставки сырья, а я сегодня же вечером набросаю планы по строительству кузницы и печей. Это будут штукофены, предполагаю. Кроме того, я могу помочь в создании более крепких печей для стекла, слышал, у вас с этим проблемы.

Действительно, наши стекольные печи на берегу Мраги буквально разваливались через месяц использования. Хорошо, что у нас теперь был специалист по высоким температурам.

- Уважаемый лорд. – Подал голос Гарадок. – Могу ли и я выступить на нашем собрании, раз уж оно посвящено вопросам градостроения?

Я заметил, что Гарадок с самого начала встречи сжимал в руках какие-то схемы, свёрнутые в рулон. Конечно, я тут же разрешил мальчику высказаться.

- Дорогие обитатели острова Жым. – Передразнил он меня. – Мы с Копой и Гирхардом в свободное от работы время нарисовали план поселения, который хотим представить вашему вниманию. Выйдите ко мне, друзья.

Копа и старейшина кролов Гирхард вышли вперёд, Гарадок развернул схемы и показал присутствующим.

- Мы подумали, что пришла пора положить конец хаотичному разрастанию нашего поселения. Поэтому, выносим предложение. Во-первых, и это была моя идея, есть смысл построить для нашего лорда нормальное поместье.

- Древние, Гарадок, тебе не кажется, что ты забегаешь вперёд?

- Вовсе нет, уважаемый лорд. Наше поселение уже достаточно разрослось, и я полагаю, что создание большого поместья для вас и ваших жён сейчас имеет смысл. Тем паче, что мы вступаем в эпоху торговли, вам нужно место для работы, для того чтобы принимать иностранные делегации и так далее. Не думаю, что деревянный дом, который у вас сейчас есть, подходит для этих целей. Конечно, мы не будем отнимать у работников время и силы, необходимые сейчас для строительства торгового представительства и металлургического производства, поэтому займёмся этим во второй половине лета. Я предлагаю вынести вашу резиденцию на северную часть плато, вот сюда.

Гарадок ткнул в схему пальцем. Место, которое он выбрал, располагалось на самом севере поляны, даже чуть вглубь леса, то есть, требовалось вырубить некоторое количество красных клёнов. Схемы самого поместья не было, Гарадок предполагал, что я лично приму участие в его проектировании. От резиденции шла дорога к нашей основной улице, причём дорога проходила буквально сквозь мой сегодняшний дом.

- Ваш текущий дом придётся снести, но не волнуйтесь, уважаемый лорд, это произойдёт только после того, как мы закончим строительство и отделку особняка. Наша основная улица и южная улица, согласно нашему плану, будут соединяться в двух местах – один перекрёсток таким образом окажется в самой западной части поселения, возле туалета, и один – у берега озера. На юго-востоке я предлагаю построить металлургический комплекс, а от него протянуть дорогу к восточному утёсу, куда будет прибывать сырьё.

- Очень продуманный план, Гарадок.

- Спасибо, уважаемый лорд. У нас остаётся ещё один вопрос: названия улиц. Я обсудил с островитянами, и у нас есть ряд предложений на эту тему. Первое: мы посчитали логичным назвать нашу центральную улицу улицей Кремлих.

- Нет-нет. – Запротестовал я. – Мне бы не хотелось, чтобы в честь ещё живого меня называли улицы.

- Возможно, у вас есть своё предложение? – Поинтересовался удивлённый Гарадок. Вероятно, он полагал, что любой правитель с радостью согласится на улицу имени себя. Я слыхал, что у хмырей даже название населённых пунктов обычно менялось при смене вожака.

- Пожалуй, на первое время сойдёт название улица Жыма.

- В честь острова? Что ж, давайте сделаем так. Что касается южной улицы, пусть Присцилла представит нашу идею.

Присцилла встала и улыбнулась своей мудрой улыбкой.

- Молодой лорд. – Провозгласила она. – Наша семья хочет попросить вас об одолжении. Нам хотелось бы увековечить память нашей былой хозяйки, принцессы Типы. Можем ли мы просить вас о том, чтобы назвать южную улицу её именем?

- Конечно, Присцилла, это отличная идея. – Поддержал я нашу мастерицу кулинарии. – Пусть будет улица принцессы Типы. Всё-таки, она была моей сестрой, пусть даже мне и не посчастливилось с ней познакомиться.

- Мы благодарим вас, молодой лорд. – Присцилла церемониально склонила голову.

- Также Копа предложил назвать дорогу, ведущую к реке, улицей Мраги. – Сообщил Гарадок.

- Меня полностью устраивает. – Ответил я. - Просто и логично.

- Что ж, если есть вопросы, я готов ответить на них. – Сообщил хмырь, чрезвычайно довольный своим выступлением.

Его действительно тут же окружили островитяне, кто-то высказывал ему своё восхищение, кто-то – предложения и советы, я же тихо исчез из поля зрения и сбежал домой.

К тому моменту я ужасно устал, даже не знаю из-за чего. Может, собрание было в этом виновато, может быть, ночной разговор с братом Киром, а может, я просто осознал, что островитяне начинают проявлять инициативу и способны справиться с подобного рода вопросами без меня. Что ж, это, возможно, немного грустно, но в то же время я был рад.

Первыми моё отсутствие, естественно, заметили Арфа и Петра. Через десять минут они уже были рядом со мной в нашей спальне. Арфа села у изголовья кровати и положила мою голову себе на колени, а Петра вытянулась вдоль, обхватив меня ногами.

- Устали, мой любимый лорд? – Спросила Арфа нежно.

- Да, пожалуй. Когда думаю о том, сколько впереди работы, мне аж страшно становится.

- Это ничего, милорд, островитяне, как вы видите, готовы работать и сами. Задайте им направление, и они перероют весь остров.

- Знаю. Я горжусь ими, и вами, конечно.

- А Петра гордится любимым мужем. – Отозвалась Петра. – Айн великолепен в роли правителя. Петра любит Айна.

- И Арфа любит лорда. – Подтвердила Арфа.

Мы уснули очень рано, буквально во время ужина. Я слышал в полусне, как хлопнула дверь – это Дария вернулась из столовой, а потом, видимо, села шить себе одело и подушки. Иногда я слышал, как она вскрикивала, уколовшись острой иглой - шипом злобного куста, название которого совершенно вылетело у меня из головы.

***

Дальнейшие события я вынужден пересказывать с чужих слов, ибо не был их свидетелем, так что прости меня, любимый мой читатель, что я не могу подтвердить их подлинность. Однако я совершенно убеждён, что нет ни единой причины сомневаться в содержании этого рассказа.

Следующим утром, намного раньше, чем нужно, первой из всех жителей поселения проснулась Петра. По какой-то причине, она ощущала смутное беспокойство, а потому бесшумно, как умеют только самые настоящие кошки, выскользнула из моих объятий, оделась и, миновав уснувшую в гостиной на диване Дарию, выбралась из дома.

Погода стояла прохладная, лето ещё не вступило в свои права, и по ночам порой было достаточно холодно из-за ветра, близости воды и недостатка солнечного света. Ступая по подёрнутой изморосью траве, матуи огляделась. Вроде бы ничего странного не происходило, но её смущал какой-то незнакомый запах со стороны реки, так что она решила пробежаться и проверить, что к чему.

Путешествуя в одиночку, Петра могла отпустить на волю свои кошачьи инстинкты и пронестись сквозь лес на полной скорости, так что дорога, занимавшая у нас обычно не менее часа времени, отняла у неё лишь пятнадцать минут. Добравшись до гостиницы и недостроенного пирса, она осмотрелась и убедилась, что специалисты Элли мирно спали в своих постелях, а на площадке не было ни души. Подозрительный запах исходил откуда-то из зарослей тростника ниже по течению, так что, укрывшись в высокой траве, Петра начала пробираться в сторону его источника, стараясь сделать так, чтобы её никто не заметил. Однако через какое-то время на плечо её опустилась неожиданно сильная рука.

- Леди Петра, это я, тихо, прошу вас. – Раздался голос у неё над ухом. Это был Гарадок. – Простите, что напугал, леди Петра.

- Что здесь делает Гарадок? – Прошептала действительно успевшая испугаться Петра. Она поняла, что чуть было не напала на мальчишку, и от этой мысли ей стало не по себе.

- Посмотрите туда, леди Петра. – Сказал Гарадок и указал пальцем в сторону зарослей у воды.

Петра перевела взгляд туда, куда указывал парень, и обомлела. В зарослях видно было загадочное движение, трепыхались сухие стволы тростника, по воде распространялись круги, там явно что-то происходило. Девушка-кошка всмотрелась в неспокойный пейзаж, и наконец обнаружила источник волнения: над водой то там, то здесь возвышались длинные шеи, увенчанные непропорционально маленькими головами рептилий, коих учёные знают под именем «острогалины вульгарис». Они буквально сливались с тростником, поэтому заметить их сразу же было сложно.

- Это речные змеи, или речные драконы, как зовут их в королевстве Рвачей.

- Змеи так пахнут? – Уточнила Петра.

- Да, пахнут они действительно очень сильно, особенно в период размножения. Удивительные животные, леди Петра. Я наблюдаю за ними по утрам уже почти неделю.

- Они вкусные? – Задала самый животрепещущий вопрос матуи.

- Не знаю, леди Петра. – Отозвался Гарадок. – Не думаю, что хоть кому-то приходило в голову попробовать их на вкус. Но вот их яйца – наверняка питательные. Только речные змеи очень редки, начать охоту на их яйца – это почти наверняка уничтожить популяцию.

- Петра не хотела бы, чтобы змеи все вымерли.

- Леди Петра, в этом как раз проблема. У меня есть ощущение, что кто-то помимо нас охотится на яйца змей.

- Кто-то, кроме Петры и Гарадка?

Петра прислушалась. Действительно, возня в кустах звучала подозрительно, казалось, что речные змеи были напуганы и, вероятно, спешно собирали отложенные яйца, чтобы перенести их в другое место. Но кто или что заставило их так нервничать? Как на зло ветер переменился, теперь он дул с запада, и уже островитяне находились с подветренной стороны, так что получить большее количество информации не представлялось возможным.

Тогда наши отважные исследователи решили медленно продвигаться на восток, скрываясь в траве, чтобы определить источник страха змей.

Долго искать его не пришлось. Ниже по течению Петра обнаружила лагерь, отстроенный, очевидно, людьми. На волнах в нескольких сотнях метров от берега покачивалась небольшая походная ладья под чёрным парусом.

- Леди Петра, это пираты. – Поникшим голосом прокомментировал очевидную находку Гарадок.

- Гарадок остаётся здесь. – Прошептала Петра. – Петра сходит на разведку.

- Может, позвать помощь? – Спросил Гарадок.

- Не нужно. Это слишком долго. Петра как раз давно не разминалась. – Улыбнулась матуи, и в улыбке её Гарадок узрел охотничий оскал хищника.

- Постарайтесь не пострадать, леди Петра. Уважаемый лорд расстроится, если вас ранят.

- Петра будет осторожна. Петра постарается не пораниться и никого не убивать. Вдруг это друзья Элли?

Девушка-кошка двинулась вперёд под прикрытием травы и быстро оказалась на территории лагеря. Вокруг большого костра сидело примерно десять человек, можно было произвести молниеносную атаку и вывести из строя их всех ещё до того, как они сообразят в чём дело, Петра вполне могла осуществить такой прямолинейный замысел, однако она медлила. Среди десяти пиратов не было никого, кто был бы похож на главаря ватаги, зато имелось три установленных шатра, где могли скрываться дружки незваных гостей.

Над огнём жарилась тушка, по всей видимости принадлежавшая саблезубому кролику, она истекала соком, и тот, падая каплями в пламя, издавал аппетитное шипение. Да и запах тут клубился приятный, как на островной кухне в мясные дни. Петра поняла, что неосознанно сглатывает слюну, ведь она даже не позавтракала.

Наконец, из одного из шатров вышел крупный и в меру упитанный пират, Петра предположила, что это и был главарь.

- Братцы. – Тихо сказал он. – Я и не думал, что на этом проклятом острове есть такие угощения. Они ж буквально тут лежали и ждали нас.

- Наберём яиц, будет нам провиант на месяц. – Поддержал его кто-то из рядовых пиратов.

- Ох и попируем.

Тут же нашлась бутыль с горячительным, пираты явно не утруждали себя выставлением караула, предполагая, что остров необитаем. Значит, они не в курсе того, что остров Жым теперь отдельное королевство, поняла матуи. Они настолько расслабились, что даже отложили куда-то своё оружие, вся честная компания торчала у костра с пустыми руками.

Бутыль пошла по кругу, каждый пират приложился к ней уже пару раз, а из шатра достали и второй сосуд браги. Завтрак рисковал перерасти в пьянку.

- После завтрака пойдём, наберём яиц. Речные драконы, уверен, откладывают питательный яйца. – Подытожил вожак, хлебнув из бутылки.

В этот самый момент Петра решила атаковать.

Крепкие взрослые мужчины поначалу даже не поняли, что произошло: смазанная тень с развевающимися чёрными волосами ворвалась в их громкий завтрак и быстро сократила количество боеспособных членов экипажа до семи. Двоих она уложила сразу, стукнув их головами друг о друга, ещё один получил сильнейший удар в челюсть ногой и укатился к шатрам.

- Какого чёрта? – Взревел вожак, а пираты подскочили, но ещё двое в следующий момент рухнули ниц и уткнулись носами в золистый песок у костра.

Петра наносила удары щадяще, не с целью убить, но только лишь с прицелом на выведение из боя. Когда самый быстрый пират умудрился схватить свой клинок, обнаружившийся в траве поблизости, матуи пришлось действовать чуть жёстче, она сходу сломала ему правую руку тем же методом, что когда-то Арфа сломала руку ей самой, после чего ушла с линии поражения и наблюдала, как не успевший ничего понять пират вдруг теряет волю к борьбе и хватается за переломанную кость.

- Пираты вторглись во владения лорда Айна. – Громко, с рыком заявила Петра. – Пираты поплатятся.

- Чего вы встали, дебилы? Хватайте эту кошку драную! – Орал в это время главарь, понимая, что на ногах осталось лишь четверо.

Однако дебилы не спешили в атаку. Видя чудовищные разрушения, причинённые их лагерю одной только матуи, они, кажется, потеряли волю к сражению. Тогда вожак вытащил из-за пояса короткий кинжал, украшенный полудрагоценными камнями, и сам пошёл на Петру, причитая:

- Какой к чёрту лорд Айн? Это наш остров, сучка.

- Больше нет. – Отреагировала Петра и одним ловким ударом ноги выбила у главаря из рук оружие. Он попытался схватить кошку голыми руками, его помощники, чуть придя в себя, кинулись за ним, но Петра обманула всех, двинувшись не вперёд, а по дуге, в результате чего оказалась у нападавших за спинами. Всё-таки никто из собравшихся не мог сравниться с нею в скорости.

Пираты даже не осознали, что бой уже был проигран, матуи легко выбила у них землю из-под ног стремительными ударами в подколенные ямки, после чего нанесла сокрушительный удар толстому главарю локтём в темя.

- Пираты оставляют оружие и убираются отсюда. – Победно зарычала Петра и упёрла в бока свои сильные руки. - Если пираты ещё раз решат высадиться на землях лорда Айна, живыми не уйдут.

Бандиты оказались не так глупы. Пригнувшись, они подобрали снедь и тела обездвиженных товарищей, после чего стремительно покинули остров, добравшись до ладьи по пояс в воде.

- Браво, леди Петра! – Гарадок появился на берегу после того, как пираты ушли. – Это была великолепная битва.

- Пираты слабы. – Отозвалась Петра, и былого задора в голосе не осталось. – Ручка Петры болит. Петра больше не может драться как раньше.

- Я сбегаю за людьми, перевезём всё это добро в поселение, хорошо? – Спросил Гарадок, чтобы сменить тему.

- Хорошо.

Когда мы с транспортом прибыли к месту событий, Петра всё ещё стояла на берегу и смотрела вдаль, а когда мы с Арфой подошли, бросилась к нам в объятья. Я покрыл её лицо поцелуями, а Арфа в очередной раз долго просила прощения у девушки-кошки.

И всё же тем же вечером, когда мы уже готовились ко сну, лёжа втроём в нашей огромной кровати, Петра взахлёб рассказывала, как встретилась с пиратами лицом к лицу, и как точные, выверенные удары её уберегли этих самых пиратов от гибели.

Петра явно была удовлетворена, я же радовался исключительно тому, что она не пострадала.

***

Вечером следующего дня на остров Жым пожаловала сама принцесса-пиратка Элли. Она чинно сошла на борт джангады со своего парового монстра, а следом за ней, опустив головы, покрытые синяками и ссадинами, тащилась члены команды вчерашней ладьи. У одного из них рука была в гипсе, у ещё нескольких головы были перевязаны бинтами, каждый второй хромал. Я подумал про себя, что Петра была действительно безумно сильна, раз смогла вывести из строя аж одиннадцать крепких мужчин на пике физических возможностей.

- Братец, у меня тут к тебе дело. – Крикнула Элли. – Позови девочек.

Мы с Арфой и Петрой, а также с Гарадком и кем-то из кролов, уже не помню, выстроились в ряд и уставились на скорбную процессию. Элли схватила за ворот того самого толстого вожака и отвесила ему пинок, после которого он выкатился на дорогу и рухнул на колени.

- Один мой подчинённый хочет что-то сказать. – Усмехнулась Элли. – Покоя мне не давал, всё умолял привезти его на остров Жым.

- Милостивый лорд Айн. – Залепетал несчастный главарь. – Я хочу принести вам извинения за вчерашний инцидент. Произошло чудовищное недоразумение. Последние полгода мы по приказу её высочества разнюхивали… простите, занимались разведкой в архипелаге в открытом море. Изголодались, увидели остров и решили запастись провизией. Мы не знали, что брат нашей принцессы обосновался здесь, и повели себя непростительно, находясь на вашей земле. От лица экипажа Стремительного я приношу свои глубочайшие извинения и готов искупить вину любым способом по вашему выбору.

Мужчина склонил голову к земле, вид у него был такой несчастный, что мне даже стало его жалко.

- Ты не могла попробовать сперва с ними поговорить? – Шёпотом поинтересовался я у Петры.

- Мой любимый муж, разве пираты стали бы слушать одинокую матуи? – Так же шёпотом ответила мне Петра.

- Встань, отважный пират. – Громко произнёс я, и главарь поднялся с колен. – Я согласен с тобой в оценке этого происшествия, действительно, случилось недоразумение. Извиняться в данном случае не за что. Однако ты позволил себе другое деяние, в котором должен повиниться.

Я положил руку на гарду фамильного меча, и главарь побледнел. Он перевёл взгляд на Петру, и я боковым зрением увидел её неприлично довольную физиономию.

- Я позволил себе обозвать прекрасную жену лорда Айна. Молю вас, леди Петра, и вас, лорд Айн, простить мне сказанные сгоряча слова. Мне очень жаль, что мы познакомились в такой щекотливой ситуации, уверен, если бы это произошло в любой другой момент, я бы не разочаровал вас.

- Спасибо, отважный пират. – Передразнила меня Петра. – Главарь - настоящий мужчина, Петра ценит умение извиняться. Петра принимает извинения.

- Вы слышали мою супругу. Извинения приняты.

- Братец. – Вступила вдруг в беседу Элли. – Как подобает победителю, вы можете забрать всё оружие, что побросали эти увальни, а также придумать им какое-то наказание, я приму любое.

- Все эти следы от побоев, это же не только рук Петры дело, не правда ли? – Усмехнулся я. – Думаю, они получили даже больше, чем заслужили. С моей стороны никаких претензий больше нет.

- Ты слишком добродушен, лорд Айн. – Засмеялась Элли. – Ладно, у меня есть к тебе разговор. Может, пройдём в гостиницу? Я мечтаю снова попробовать стряпни Присциллы, заодно и пообщаемся. А эти увальни отправятся на корабль и будут драить палубу.

- Подожди, сестрица. Пусть они пойдут с нами. Может, наша еда заставит их подумать о своём поведении лучше, чем банальная отработка.

Вся наша многочисленная процессия отправилась в столовую на первом этаже гостиницы, совсем сникшие пираты уселись за один большой стол, мы же устроились за другой. Элли села во главе, ровно напротив меня, а её никогда не спящие телохранители отошли на почтительное расстояние. Кажется, они уже начали мне доверять.

- Значит, предложение Кира ты принял, не так ли? – Констатировала Элли.

- Могла бы и предупредить.

- А ты мог бы и у меня спросить, где достать нужных тебе мастеров. Почему я узнаю о твоих потребностях от Эйзенкурта? Разве мы не семья?

- Ты же знаешь, сестрица, как сложно у нас с семейными узами.

- Знаю, знаю, но ведь мы с тобой другое дело, разве нет?

- Мне тоже не хочется надоедать тебе. У тебя великие планы, а я скорее буду тебе мешать.

- Иногда вы такой дурак, лорд Айн. – Грустно сказала Элли. За столами затихли, кажется, когда ругаются два представителя королевской фамилии, остальным всегда становится неуютно.

- Виноват. – Ответил я и натянул на лицо то, что в моём представлении звалось обезоруживающей улыбкой.

- Не улыбайся так больше, тебе не идёт. – Моментально отреагировала принцесса-пиратка.

- Хорошо.

- Ладно, насчёт Кира. Кто здесь в курсе вашего договора?

- Арфа и Петра. Ещё Гарадок, но его тут нет. В целом, не вижу смысла что-то скрывать, так что говори, как есть.

- Хорошо, братец. – Она, кажется, расслабилась. – Первая партия груза готова к отправке. Я не могу себе позволить засветиться в этом деле, так что буду помогать только информацией. Тебе нужно будет подогнать баржу к утёсу Смерти завтра в ночь. Где-то к часу, тогда хватит времени на погрузку и дорогу до дома.

- Утёс смерти? Звучит паршиво.

- Ой, это всё эти глупые мариолльцы. Есть у них такой национальный спорт, с утёса в море сигать. Особенно он распространён у молоденьких дурочек с разбитыми сердцами. А тут утёс такой красивый, и смерть уже вроде как выглядит романтично. Это тебе не в толчке деревенском топиться.

- Понимаю. Координаты дашь?

- Само собой. Кир передал, что будет у тебя открывать торговую палату, значит, тётя Аделла приедет где-то в середине лета.

- Ты знакома с ней?

- Конечно, знакома, братец. Уверена, она тебе понравится. У неё есть, так сказать, ровно два огромных достоинства. Да и по возрасту она ещё вполне себе ничего. Боюсь, пригласить сюда именно её – это очень хитрый план старшего брата.

- Думаю, мы как-нибудь справимся. – Рассмеялся я, хотя жёны мои посмотрели на меня с плохо скрываемым сомнением.

- Да, возможно. С Дарией же справились. – Хохотнула Элли, кажется, у неё сегодня было хорошее настроение. - Но не об этом речь. Есть у меня ещё одна просьба к тебе.

- Какая?

- Я бы хотела, чтобы ты помог моим людям строить пирс. Они работают по плану, всё в порядке, но возникла потребность ускориться. Примерно через месяц по Мраге должен пройти один очень важный гость, и я бы хотела, чтобы твой причал был готов встретить его корабль, если вдруг он изъявит желание остановиться на Жыме.

- Что за гость?

- Торговец. Очень богат, властен, придёт из-за моря на огромном грузовом корабле, так что пирс должен быть длинным, а то вся эта махина сядет на мель.

- Что ж, я думаю, это возможно. У нас ведь найдутся рабочие руки?

В зале столовой раздался утвердительный крик.

Вот только это значит, что строительство моей резиденции придётся отложить ещё на пару месяцев. Что ж, мне лично нравится и мой дом, но вот Гарадок наверняка расстроится, он так долго занимался этим проектом в перерывах между исследованиями и школой. Надо будет сделать ему какой-нибудь особый подарок в качестве извинений.

***

По дороге домой я заметил, что Петра о чём-то секретничает с Арфой. Каждый раз, когда я подходил к ним ближе, они замолкали, так что я бросил попытки узнать, о чём они говорили.

После вчерашней стычки, поведение моей милой жёнушки изменилось. Она словно очнулась от сна, стала более активной, весёлой и возбуждённой чем обычно, словно вдруг осознала свою колоссальную ценность и обрела уверенность в себе. Мне было немного обидно, признаюсь тебе, мой любимый читатель, ведь я всегда старался окружать её заботой и вниманием, но ей для того, чтобы осмелеть, потребовалось просто подраться. Впрочем, сердце девушки – потёмки.

Я решил понаблюдать за ней, не вмешиваясь и не требуя от неё каких-либо признаний.

Когда той ночью мы легли в нашу огромную постель, Петра ластилась ко мне неожиданно рьяно, а лежащая рядом Арфа лишь загадочно улыбалась. Потом они как по команде поднялись, моя бывшая служанка шепнула мне на ухо:

- Подождите здесь, мой любимый лорд, у нас есть для вас сюрприз.

Они вышли из комнаты, и я принялся ждать. Прошло минут десять, за время которых я несколько раз слышал какую-то возню в гостиной, после чего в дверях показалась Арфа, она как ни в чём не бывало прошла к кровати и легла по левую руку от меня. Следом появилась Петра.

В руках у неё был какой-то предмет, я не сразу узнал в нём рукоять того самого поводка, на котором я ввёл её в зал аукциона города Тенистый бор.

И последней в комнату вошла Дария. На шее певицы красовался меховой ошейник, а из одежды на её прекрасном теле была только кожаная портупея, изящно перетянувшая её в правильных местах.

Петра легко натянула цепь, и Дария уселась на кровать подле моих ног.

- Будьте со мной нежны, хозяин. – Сказала она, потупив взор. – Это всё-таки мой первый раз.

- Твоя идея? – Поинтересовался я у Петры.

- Идея Петры. – Радостно подтвердила она и с размаху плюхнулась на своё место, после чего торжественно передала мне поводок.

Убедившись, что я не стал сразу же отказываться от подарка, Арфа сделала жест рукой, и Дария медленно приблизилась ко мне. Даже в приятной темноте, что обыкновенно обитала в нашей спальне, я видел, что она была красная, как сваренный в специях речной рак. На её губах застыла счастливая улыбка.

Я на секунду бросил взор на Петру и убедился, что она была очень довольна собой.

[ Привет.

Хочу попросить у вас прощения за то, что на общей карте Жыма вместо отдельных домов в селении теперь просто иконка с подписью "Поселение Жыма". К сожалению, количество зданий уже настолько велико, что я не могу на данной карте отрисовывать все.

Однако, не волнуйтесь, в ближайших главах появится подробная схема единственного пока городка.

Буду стараться поддерживать её в актуальном состоянии.

Тем, кто переживал о небольшом количестве жителей: уже в следующей главе их станет прилично больше, а через одну главу их количество возрастёт кратно. Скучно не будет.

А теперь позвольте представить вам новую рубрику: дневники Клото!

До новых скорых встреч! ]

Том 2, глава 18: Воронова дружина

В скором времени мы забрали с земель Мариоллы целую тонну кремниевых ружей, и это была только лишь первая часть купленного Киром товара. Страшно представить, какое количество своих солдат он хотел вооружить. Впрочем, несмотря на чудовищную мощь и точность, огнестрельное оружие обладало одним существенным недостатком - однозарядностью. Можно предположить, что на одного стрелка предполагается три-четыре ствола, это объяснило бы такое их количество уже в первой поставке.

Через неделю после ночной вылазки, может, чуть больше, здание торгового представительства было достроено, и под покровом ночи мы перетащили ружья в нижний подвал, забив его буквально до потолка. Далеко не все жители Жыма были посвящены в тайну нашей поездки, всех же, кто наблюдал доставку оружия, я попросил не распространяться об этом событии. Нет, я вполне доверял своим подданным, просто не хотел их лишний раз волновать.

А потом настало лето.

Выделенные нами специалистам Элли силы, среди которых был и ваш покорный слуга, решивший заняться своим физическим развитием путём транспортировки на плече увесистых досок, помогли в сжатые сроки закончить пирс, так что теперь мы могли принимать большие корабли, не способные подойти к берегу ближе, чем на сорок метров. Часть этой постройки была плавучей, на той глубине уже никакие сваи использовать было невозможно, на мелководье мы вогнали в грунт огромные стволы сосен, что срубили в восточной части острова. Как я себе и обещал, величественные деревья с вершины холма спиливать мы не стали.

Здание торгового представительства получилось не таким большим, как гостиница, зато оно встало прямо напротив неё, создав на острове Жым целую дипломатическую зону.

Всё время пока шла стройка, матуи Мяо занималась выпеканием глиняной плитки для украшения стен, а дети помогали разрисовывать её красивыми узорами с помощью растительных красок, делать их научила старая и опытная в вопросах домоводства Присцилла.

Строительство самого поселения на текущий момент завершилось.

Уверен, тебя, читатель, интересует, что же произошло с нами после той ночи с Дарией. Что ж, ты правильно всё понял, Дария осталась жить с нами, заказанный для неё дом строить так и не начали. Какое-то время я ещё раздумывал о том, как мне поступить с певицей, потому что я не мог не сомневаться в своих чувствах и в её искренности, но в итоге просто плюнул на эти бессмысленные размышления. Дария мне нравилась, особенно её невероятно притягательное пение, а ей хотелось быть с нами, так почему мы должны были длить это странное совместное существование через стенку, доставляющее ей боль?

В тот день, когда я огласил ей свой вердикт, она буквально расцвела, как недавно Петра, и объятиям, и поцелуям, и каким-то дурацким песенкам о любви не было числа.

Мы переделали нашу спальню, теперь в ней вообще не было пола, только одна большая мягкая кровать. Не обошлось без огромного количества шуток о моей распущенности, но я милостиво принимал их, не отвечая. Арфа однажды даже пошутила, что её любимый лорд коллекционирует виды: болотница, матуи и девушка из речного народа уже были в коллекции, остались горянка, хмырица, человек, а говорят, за морем есть и загадочные эбонитовые люди, а ещё говорят…

В общем, Арфе, да и Петре было ужасно весело. Дария вписалась в нашу компашку как нельзя лучше. На людях она продолжала вести себя вызывающе и саркастично, но дома превращалась в послушную и донельзя милую девушку, подарившую всю себя молодому лорду. Она училась у Арфы рукоделию и, кажется, ей это нравилось, вместе с Петрой они тренировались по утрам, а с Гарадком постигали науки, ибо Дария оказалась довольно-таки необразованной. Она хорошо читала ноты, чуть хуже - буквы, а математические символы не понимала совсем.

При этом, если речь шла о физических объектах, например, серебряных монетах, считала она их отлично, да ещё и обладала врождённой хитростью, что делало её отличным управляющим, осталось лишь доверить ей какое-нибудь предприятие. Пара мыслей у меня уже была, но озвучивать их было ещё рано.

Время после работы над пирсом и большой судостроительной верфью я проводил в обсуждении со специалистами, как я назвал различных умельцев, обитающих у меня на острове, наших планов на будущее. К примеру, кролы сформировали два фермерских отряда, им нравилось постигать новое, а работа на земле была для них именно что новым и интересным делом. Руководил отрядами старый Гирхард, с ним вместе в своё время мы нарисовали и реализовали новые поля. На этот раз мы поделили зоны высадки, ещё на бумажном плане заложили тропинки, некое подобие системы ирригации, вокруг основных полей с пшеницей и семиглавкой высадили зелёным ограждением остролистный подсолнух. Эту зону мы назвали сельскохозяйственным сектором номер один, он располагался недалеко от загона для золотистых овнов и оттуда получал удобрения, а небольшие поля за домом остались без названия – это было моё маленькое растительное царство.

Учёному пареньку Гарадку было поручено продумать процесс создания растительного масла, и он с радостью принялся за разработку метода добычи и обработки сырья. Согласно его идеям, по осени, когда мы получим первый урожай семян, необходимо будет подготовить их – снять шелуху, подсушить зёрна, а потом как следует прогреть, добавив немного воды. Разогретые семечки нужно будет сунуть под пресс, чертёж которого паренёк также подготовил, полученное масло требовалось ещё очистить с помощью воды и дополнительной фильтрации.

Мальчик написал от руки большой отчёт о потенциальных мощностях будущего производства. По его прикидкам, из одного килограмма семян (примерно столько способен дать один взрослый цветок остролистного подсолнуха) можно получить около трёхсот грамм масла, а значит, из наших сорока кустов можно добыть не менее десяти литров, с учётом того, что нужно отложить и семена для увеличения площади посадок. Это, конечно, не те объёмы, что позволили бы нам начать торговлю, однако на первом этапе и этого количества было достаточно, чтобы хотя бы зимой обеспечить наши собственные потребности. На следующий год я рассчитывал засадить больший участок земли и начать экспортировать ценный продукт.

Гарадок сделал заказ Мяо на кувшины для хранения масла, а та с радостью взяла это нетривиальное задание. Я вообще заметил, что матуи хорошо обжились в своём новом тёплом доме и по прошествии месяца совершенно забыли о том, что он дан им был на обдумывание их положения и принятие решения об отъезде. Я воспринял это как добрый знак – наша колония действительно увеличилась, и всем, кто жил на острове Жым, я, кажется, мог доверять.

Одновременно с сельскохозяйственными работами я уделял время и беседам с Брамиром и Диодорой, которые активно занялись созданием нашей металлообрабатывающей отрасли. Пару раз мы на весь день уходили на барже к острову с залежами железа, так что на месте, которое Брамир присмотрел под своё ремесло теперь возвышалась неплохая такая горка подходящей для его работы породы.

На южном берегу Холмового озера, мы решили построить полноценный промышленный район. Конечно, поначалу сектор будет бедным на постройки и производства, но важен ведь потенциал, не правда ли? Теперь, когда и я поверил в то, что у Жыма есть какое-то будущее, продумывать такие вещи стало увлекательным способом скрасить досуг: мы рисовали много схем, совещались, планировали постройки на местах, всё это напоминало какую-то детскую игру с той лишь разницей, что на выходе мы получали настоящие изделия, полезные в быту.

В промышленном районе, помимо металлургической зоны, я планировал возвести пресс для масла, деревообрабатывающую фабрику, гончарную мастерскую, чтобы Мяо не работала в холодном шалаше, и, что самое важное, склад. Уже довольно давно мы испытывали трудности с хранением материалов и изделий, наши подвалы были доверху забиты ресурсами и продукцией, так что строительство складских площадей оказалось насущным вопросом.

К сожалению, у нас не было большого количества свободных рук, но все, кто мог, помогали горянам в разметке стройплощадки и создании кузницы и печи. Конечно, это ещё не была настоящая доменная печь, простой штукофен, но какие температуры мог выдерживать этот пятиметровый монстр – страшно сказать. Брамир изготовил для его разогрева пару огромных мехов – красивых и внушительных, в тот момент, когда он впервые использовал их, мы все поняли, что железу на наших складах – быть. А ещё и чугуну, конечно. Несмотря на то, что чугун не поддаётся ковке, его можно использовать для литья пушечных ядер, поэтому я попросил горян сделать отдельный склад, где он будет храниться пока что в своём первозданном виде. Вопросы безопасности острова давно меня волновали, и возможность делать полноценные пушки меня очень сильно обрадовала.

Чуть позже в качестве первого опытного производства Брамир и Диодора реализовали масштабный проект по обеспечению жителей острова столовыми приборами. В результате, каждый островитянин получил по набору, в который входило пять вилок, пять столовых ложек, пять чайных ложек, пять столовых ножей, одна лопатка и один половник. Копа сделал небольшие деревянные ящички, и в торжественной обстановке мы вручили по штуке каждому поселенцу под общий одобрительный гул.

Большая стройка продолжилась, и все в поселении были заняты. Дети ухаживали за животными, учились и раскрашивали произведения Мяо, старики улучшали и оптимизировали кухню, в ней всегда клубился пар и вкусные запахи, кролы разрывались между стройплощадкой у реки и полями, на острове Жым кипела сложная и на первый взгляд хаотичная жизнь.

И именно тогда я вдруг сообразил, что наступившее лето – уже второе, что я провожу на Жыме. Через пару месяцев можно будет отмечать ровно год со дня нашей с Арфой высадки на его берег, но немного раньше будет самый длинный в году световой день – хороший повод для того, чтобы организовать какой-нибудь праздничный банкет.

***

Социальная жизнь наша кипела в не меньшей мере, чем строительство. Прежде всего, это касается неожиданно многочисленных приездов принцессы Элли: она начала посещать нас чуть ли не раз в неделю. Сперва она приехала осмотреть пирс и, кажется, осталась довольна увиденным.

- Выражаю тебе свою искреннюю благодарность, братец! – Впервые ступив на деревянный помост, Элли вскинула руки в победном жесте и улыбнулась так широко, что я на секунду заволновался, не порвёт ли она рот. – Теперь мы можем официально назвать остров Жым – портовым!

В тот день все мы, включая мою сестрицу, население острова и инженеров Элли, праздновали открытие пирса в обеденном зале гостиницы.

- У меня есть для тебя подарочек. – Сказала вдруг принцесса-пиратка, привлекая внимание всех собравшихся.

Она полезла в карман своего камзола и вытащила оттуда свёрнутую в четыре раза бумажку. Как выяснилось, это было письмо человека, которого я как обычно даже не знал, но который поздравлял меня с достигнутыми успехами и желал всяческого благополучия. Вот его текст:

«Здравствуйте, уважаемый брат, лорд острова Жым Айн Кремлих.

Меня зовут Макс Кремлих, в данный момент я исполняю обязанности наместника юго-западной провинции Рвачей. До меня дошли слухи, что вы назвали улицу в своём только что созданном городе в честь моей младшей сестры Типы. Вся наша семья тронута этим, я надеюсь, что вас ждёт большое будущее, а улица имени моей безвременно почившей сестрёнки станет для вас своеобразным оберегом от бед и несчастий.

Позвольте сообщить вам, брат мой, что принцесса Типа была лучиком света в жизни членов нашей семьи, молюсь, чтобы её оптимизм пребывал с вами даже после её смерти.

Я поздравляю вас, брат мой, с вашими достижениями и обещаю следить за ними по мере моих скромных возможностей.

С искренним уважением и благодарностью,

Макс Кремлих»

- Макс всегда такой. – Сказала Элли, когда я дочитал письмо. – Его практически никто не видел, но обозначить своё присутствие, когда происходит нечто подобное, он всегда горазд. Прости, это я рассказала ему про улицу имени Типы.

- Ничего, я даже рад. Правда, не знаю, как он отнесётся к тому, что я женат на матуи.

- Поверь мне, братец, Макс совершенно не таков. Думаю, он и сам подозревает в смерти Типы злой умысел со стороны, по крайней мере, мне так показалось. И что самое главное, он – наместник юго-запада. Так что дружба с ним может тебе пригодиться.

- Если я не ошибаюсь, часть его земель выходит на берег Мраги? То есть, он стоит на пути твоей мечты, Элли?

- Не ошибаешься. – Элли весело улыбнулась. – Но это не значит, что я буду что-то против него затевать. Посмотрим, во что всё это выльется. Пока что мы состоим в переписке, и этот отшельник уже несколько раз приятно меня удивил своей осведомлённостью.

В общем, так я стал ещё и приятелем по переписке моего брата Макса Кремлиха. Фактически, пока не видит старшее поколение, внуки действующего короля начали создавать собственные союзы, и я был уверен, что, когда это всплывёт, мало никому не покажется.

В следующие разы, когда Элли приезжала к нам на Жым, она обязательно привозила с собой какие-нибудь безделушки, это стало чем-то вроде традиции. Впрочем, увозила она от нас мешочки мяты и горы дичи, так что, уверен, мы были в расчёте. К слову, только сейчас я вспомнил и поблагодарил Элли за её старый подарок – набор для мытья, которым мы всё ещё пользовались, теперь уже вчетвером. В тот момент, когда она принимала благодарность, лицо её было таким хитрым, что даже Петра шепнула мне на ухо слово «лиса».

Однако сестрицей моей дело не ограничивалось.

Регулярно стал наведываться и Эйзенкурт. В начале лета он побывал у нас трижды, в конце концов мы вынуждены были купить у него средних размеров колокол, удар в который оповещал о прибытии корабля. Теперь по крайней мере можно было не договариваться заранее о встрече, что требовало отправки как минимум двух, а чаще – трёх-четырёх почтовых голубей.

Эйзенкурт никогда не приезжал с пустыми руками, так что только за первый летний месяц наши склады пополнились следующими приобретениями: мешок соли с купца ростом, лошадь женского пола белая с длинной гривой в пару Рою, большие рыболовные сети - 2 шт., их мы решили зафиксировать между Жымом и островком с железом, чтобы получилась огромная ловушка для рыбы, очень длинный канат, которого как раз хватило бы для создания лифта-плота, примитивный ткацкий станок, а к нему две карликовые прялки. Арфа была в восторге.

Но всё же самым дорогим для меня сокровищем стал пёс Борг, болотная гончая, идеально натренированная и физически развитая. Как ни странно, лучше всего животное поладило с девушкой-кошкой Петрой, теперь они довольно часто выходили ещё до рассвета поохотиться среди тростника на похожих на уток серых жирных птиц, что мы обнаружили совершенно случайно после инцидента с пиратами и речными змеями. Гончая, утки, охотник, что умеет ступать по земле совершенно бесшумно - такова настоящая утренняя идиллия Петры, и я даже мог понять её восторг, хотя сам вставать в такую рань даже не подумал бы.

Однажды, уже на излёте первого месяца лета, Эйзенкурт приехал не один.

Я вообще заметил, что торговец вёл себя, как вершитель судеб – было в его действиях что-то от добровольного помощника, которому не нужны похвалы и славословия, этакого архетипичного персонажа-волшебника, что помогает герою любого литературного произведения просто из расположения к нему. В тот раз, о котором я поведу сейчас речь, он выступил паромщиком для целой группы людей, что в итоге присоединились к населению острова Жым добровольно и без тени сомнений.

Эйзенкурт, прибыв и, обмолвившись со мной парой фраз вежливости, дал рукой сигнал своему сынишке, тот нажал на какой-то рычаг, и в борту корабля образовалась щель - заворочались огромные зубатые шестерни, и целый сегмент обшивки устремился вниз на манер подвесного моста. Кажется, какие-то горянские умельцы как следует поработали над ним совсем недавно.

По пандусу на причал Жыма проследовала необычная процессия. Впереди шли шестеро, в руках у них было оружие, а облачены они были в графитового цвета доспехи. Первым шагал высокий и статный мужчина лет пятидесяти, чьё лицо казалось мне смутно знакомым. За ним - трое людей, мужчин, а рядом с ними горянин, тоже в доспехе. За спиной у него покоилось странное ружьё с слишком длинным посеребренным стволом, возвышающимся над головой владельца на добрый метр. Замыкала процессию женщина, она была немолода, но и не стара, вместо одной руки у неё был непонятный протез, мне пришлось присматриваться к нему достаточно долго, чтобы различить в его очертаниях убранный в ножны небольшой клинок.

За спинами этой во всех смыслах славной шестёрки толпились женщины и дети, видимо, члены их семей. Они в нерешительности застыли у борта корабля, а тем временем первые ступившие на пирс люди уверенными и явно привычными движениями встали в боевой строй, а потом вдруг преклонили колени.

- Молодой лорд. - Провозгласил видимо глава группы. - Мы рады приветствовать лорда Айна Кремлиха! Просим ваше высочество разрешить нам присоединиться к обитателям острова Жым.

- Кто вы, друзья? - Миролюбиво спросил я, продолжая вглядываться в лицо главаря. Я точно его где-то видел, или не его, а кого-то ужасно похожего. Было во взгляде этого сурового мужчины нечто, что преследовало меня буквально всю мою жизнь.

Сейчас, смотря на те события из далёкого будущего, я понимаю, что был прав в оценке. Я действительно видел эти глаза, точнее, это их выражение, эту мимику и какие-то потаённые черты лица, ускользающие даже от профессионального портретиста, многократно. Я видел их в зеркале.

Этот мужчина был моим родственником, близким родственником.

- Позвольте мне представить собравшихся, мой лорд. - Сказал он. - Меня зовут Ван Кремлих, я - брат вашего отца.

Я слышал, как Арфа шумно выдохнула у меня за плечом.

- Неужели предо мной - Воронова Дюжина? - Ошеломлённо спросил я, и в данном случае это не литературное преувеличение. Я был удивлён, ошарашен и даже немного напуган, потому что передо мною стояли легендарные воины самого известного диверсионного отряда Рвачей.

- Всё, что от неё осталось, мой лорд. - Ответил Ван.

- Ну же, поднимитесь, такие люди как вы не должны кланяться изгнанному мальчишке! - Я пытался образумить воронов, но те не сдвинулись ни на йоту.

- Мы сделали свой выбор, милорд. Каждый из нас поклялся служить вам до самой смерти, а с таким человеком грешно панибратствовать. Если вы примете нас, Воронова дружина, все, кто дожил до этого дня, будет защищать лорда Айна до последней капли крови.

Как же так получилось, спросишь возможно ты, мой любознательный читатель, что члены некогда знаменитейшего диверсионного отряда присягнули на верность такому бездарному юнцу, как я? Что ж, объяснить это в паре предложений мне не удастся, но я постараюсь не слишком тебя утомлять.

Миниатюрную дружину отборных бойцов в стародавние времена создали два брата: мой отец и Ван, его старший брат и отличный мечник. Во главе встал, конечно, отец - единственный в их поколении, кто успешно прошел тест на соответствие.

Но кто из них был сильнее - вопрос до сих пор открытый. У меня дома шептались, что, вероятно, Ван чисто физически был мощнее, ибо он на голову выше и заметно шире в плечах, но и отец мой слабаком не был. В отличие от старшего брата, он не дрался, а использовал похожее на танец искусство фехтования, он был быстр, любил исполнять в бою многочисленные пируэты, которым пытался по мере возможностей обучить и маленького меня, конечно, безрезультатно.

На счету воронов в общем счёте было сорок восемь вылазок в Пустоши. Чем они там занимались - доподлинно неизвестно, они доставляли сообщения, связывали нужных людей, зачищали небольшие укрепления культистов Пожирателя и даже сражались с какими-то их монстрами, но подробностей не знал никто. Северные пустоши - это теневая часть мировой политической системы, земля анархии, живущая по своим непонятным законам, туда бежали преступники и смутьяны, уходили странные торговые караваны, члены которых никогда не показывали лиц, хотя и состояли в гильдии, там скрывались от непомерных налогов гонимые крестьяне.

В Пустоши каждый мог найти себе убежище, если был готов защищать его до конца. И в этом пространстве безвластия и хаоса у Рвачей были свои интересы, которые обеспечивали как раз диверсионные отряды - Воронова Дюжина, Кленовый Лист и Дщери.

Больше десяти лет назад вороны ушли в свой последний поход. Дальнейшее я перескажу со слов наших новых островитян, ибо и сам я до того дня не знал подробностей сего трагичного происшествия.

Пока Ван говорил, мои жёны держались рядом со мной, заглядывая мне в глаза, и пытаясь поддержать, я же думал лишь о том, что я подозрительно спокойно реагирую на рассказ дяди. Как я и думал, ни позитивные, ни негативные эмоции меня особо не посещали, и даже когда я стоял над могилой отца, я почти ничего не чувствовал. Разве что, раздражение, ведь на меня с его смертью свалилась целая куча проблем, прежде всего, безутешная вдова - моя мать, а также беднеющее поместье и долги, которые уже некому было выплатить.

А история такая: в окрестностях хутора Вархнов на самом севере однажды заметили отряд секты Пожирателя, настолько мощный, что люди стали шептаться о присутствии в регионе эмиссара. Что это за тварь, никто не знал, сходились лишь во мнении, что он совершенно точно не человек, его сила была велика, да и охрана внушительная. На разведку по просьбе Аида Вархнова, старого друга короля Гро, отправили дружину во главе с моим отцом.

В болотах на территории королевства эмиссар был обнаружен. Проигнорировав приказ в попытке спасти местных несчастных болотников, отряд раскрыл своё присутствие и атаковал неприятеля, но тот был слишком силён. Выжило семь человек.

- Кто же седьмой? - Прервал я рассказ своих новых подданных. Взгляды их посмурнели.

- Он с нами. - Сказал, наконец Ван. - Но мы не знали, захотите ли вы принять его в качестве нового подданного, поэтому он пока на борту.

- Что должно остановить меня?

- Понимаете, мой лорд. - На этот раз заговорила женщина, Сандра. Она подняла свою увенчанную лезвием культю и кончиком ножен потерла нос. - Измаил получил в том бою очень серьезные травмы. Он бесполезен в строительстве и в любом другом физическом труде.

- Измаил был нашим магом, милорд. - Подтвердил Ван. - Именно он до последнего прикрывал моего брата, вашего отца, от атак сектантов. Под конец браслет разъел ему приличную часть внутренностей, и он уже не мог колдовать. Мы едва успели подобрать его, он чуть не захлебнулся в луже собственной крови. Как он до сих пор жив - загадка.

Мало кто знает, но маги фактически пользуются артефактами Древних. Магические браслеты - очень редкая штука, и, как и устройство для проведения теста соответствия, они могут признать или не признать своего хозяина. В 99% случаев браслет молчит и кажется обычной безделушкой с очень модернистским дизайном, но в одном случае из ста он начинает общаться с владельцем и помогать волшбе.

Впрочем, маги долго не живут: браслет не умеет превращать воздух в оружие. Для работы ему нужна жертва, и чем больше атакующее вещество заклинания, тем большая жертва ему требуется. Малые чары творятся обычно за волосы или ногти, это не так страшно. Многие жертвуют кровь, кто-то желудочный сок или слюну, но для мощных боевых заклинаний требуется плоть, много плоти. Целая почка, к примеру, может вызвать мощную молнию или даже стену огня в пару десятков метров в высоту.

Измаил, защищая отряд и моего отца, отдал настолько много, что больше не смог сражаться. Он отдал глаз, много костной ткани, мышцы и сухожилия ног, почку, половину печени, желчный пузырь и ещё что-то по мелочи, оставил лишь жизненно необходимый набор. Отдал бы и больше, но к тому моменту он уже потерял сознание. Спасти отца и других членов отряда ему не удалось.

- Прошу вас принести Измаила сюда. Герою будут оказаны все почести, кои он заслужил.

Когда калеку вынесли на носилках, я церемониально поклонился тому, кто пытался спасти моего отца, и мои жёны, не слишком понимая, что происходит, повторили мой жест.

Возле Измаила шла его жена, лет сорока длинноволосая седая женщина, и двое детей - мальчик и девочка лет пяти.

- Измаил, ты, конечно, можешь жить на острове Жым. Польза не всегда связана с физическим трудом, обузой ты для нас не будешь.

- Спасибо, ваше высочество. - Чинно прохрипел он. Кажется, его гортань тоже пострадала десять лет назад.

Итак, семёрка выживших воронов присоединилась к населению острова.

Главой отряда в отсутствие моего отца был Ван Вархнов, у него было две жены, Ада и Санни, и трое детей.

Трио хмурых мужей, казавшихся немыми, составляли копейщик Хемаль, боец с двумя короткими мечами Славин и инженер отряда Гроси, его профессиональные компетенции заинтересовали меня особенно сильно. У всех трёх было по жене и по паре детей, интересно было то, что женой Гроси была низкорослая раскосая Айа, настоящая аборигенка пустошей. Признаюсь честно, впервые видел кого-то из её народа. Дети у пары получились смешанными, глаза чуть больше, чем у матери, но заметно уже отцовских, черные волосы, низкий рост.

- Моя жена была рабыней у секты. - Сказал мне однажды Гроси. - Мы вытащили её из клетки, а она не захотела от нас уходить. Секта полностью уничтожила их поселение. Ей просто некуда было возвращаться. Потом мы как-то сошлись, вот и всё.

Вот и всё. Действительно, довольно просто. Гроси говорил короткими обрубленными фразами, так что у него всегда получалось передать смысл без лишних слов.

Горянина звали Иефан, он приехал один, ибо жена его бросила несколько лет назад, а дети давно выросли. Он был уже стар, явно самый возрастной член отряда, но зато его мушкет имел женское имя - Снежинка. Уникальная пушка с уникальными же патронами, подача которых осуществляется какой-то рычажной технологией, была рассчитана на пять выстрелов до перезарядки.

Ну и наконец Сандра. Она, как и Ван, была королевских кровей, но по другой ветке - Лансело. Некогда одна из сестёр отца Элли, теперь она была ветераном, чья профессия предполагала работу кинжалами и метательными ножами. Что-то вроде авангарда разведки, тихий убийца на службе королевской власти.

После потери руки в том самом бою, где погиб мой отец, она увлеклась кулинарией, а нож её использовался только для нарезки продуктов, и вкуса человеческой крови так и не узнал.

- Мой лорд, гастрономия - моя страсть. Надеюсь, это лезвие всегда будет применяться именно для готовки. - Сказала она мне и смело окунулась в мир нашей общей кухни, на радость Присцилле и всем обитателям острова. Лучше всего ей удавались бифштексы с кровью, так что она стала практически главной по мясу.

Ещё в первый день я обратил внимание на то, что даже по бревенчатому полу пирса она ходила совершенно бесшумно. Ни мужа, ни детей она с собой не привезла, и я понятия не имел, были ли они у неё вообще.

После смерти моего отца, остатки дружины помотались по стране, нанимались на разовые работы, связанные с охраной конвоев и безопасностью мероприятий, а потом осели у принца Макса, неподалёку от печально известного места гибели Типы, замка Нуми. После того, как мы с Максом вступили в переписку, они узнали о нашем положении и изъявили желание переехать на Жым.

В общем и целом, это было хорошо. Дружина представляла собой боевой отряд с отличным уровнем подготовки, так что первым же моим распоряжением было начать учить и островитян основам рукопашного боя, боя с холодным оружием и, конечно, стрельбе.

Одновременно с этим пришлось пересмотреть и градостроительную политику, которую мы едва согласовали. Семьям ветеранов нужны были дома, и на этот раз, памятуя о будущем строительстве целой усадьбы для меня, я решил начинать превращать наше село в настоящий город. Как раз с домов моих новых подданных.

Идея была весьма смелой, и только подробное обсуждение всех её нюансов со специалистами острова заставило меня поверить в возможный успех предприятия.

Суть в том, что я решил начать на улице имени принцессы Типы строительство настоящих городских домов, а не деревенских изб. В дальнейшем эти строения получили название “узкие дома”, они легли в основу архитектурного стиля нашего острова. Обращаю твоё внимание, мой любопытный читатель, что на сей раз главным материалом для стен должен был стать каменный блок, так что до осени нам пришлось несколько раз смотаться за ним на барже в город мастеров Ронду Парадж.

Таким образом мы как бы символически заложили первый камень в основание будущей столицы Королевства Жым. Кроме того, мы ввели некий стандарт жизни, высокий стандарт, которому позднее должны будут соответствовать и все прочие постройки города.

Узкие дома должны примыкать друг к другу стена к стене без разрыва, образуя буквально каменную стену с дверьми и окнами. Причина того, почему вместо широких квадратных построек я решил возводить довольно высокие, но узкие трехэтажные дома состояла в том, что остров Жым всё же невелик, и экономия пространства пока что была единственной нашей возможностью сберечь непролазные леса его от гибели.

В постройках наличествовал неглубокий погреб, первый этаж с личной кухней, гардеробом и, конечно, прихожей, второй этаж с гостиной и ванной, а также третий этаж с одной или несколькими спальнями. Был, конечно, и чердак для хранения самых ненужных вещей.

Ванна, очевидно, не могла быть такой, как в моём родовом поместье - водонапорных башен на Жыме пока что не было, так что в ванных комнатах предполагалось разместить бочки с водой, из них жители будут брать её черпаками для гигиенических процедур и смыва.

Была у меня идея сделать балконы, но пока что мы решили с ними повременить: технология их проектирования показалась мне довольно сложной с точки зрения расчетов сопротивления материалов и прочих плохо понимаемых мною материй.

В каждом доме должна была быть высокая печь с узкой трубой сквозь все этажи и компактная лестница, схему которой предложил Гроси - это был настоящий прорыв для бедных островитян. То, что глупый принц не смог реализовать, настоящий инженер воплотил в жизнь за считанные часы. Что ж, ничего удивительного.

Итак, на улице Типы мы собирались расположить девять узких домов: четыре - западнее столовой, они упирались в дома кролов с юга, а через дорогу - ещё пять зданий. Сзади у этих строений планировалась дверь во двор, в котором жители могли бы сделать зону отдыха, барбекю или что угодно ещё, размер дворика составлял примерно десять квадратов.

Сама столовая тоже менялась, теперь она становилась настоящим рестораном с подсобными помещениями, отдельной большой кухней, подполом для продуктов, а также огромным обеденным залом с панорамными окнами, выходящими на озеро. В зал ресторана могло поместиться до пятидесяти человек, ибо теперь этот монстр занимал целый квартал, со всех сторон он был окружён мощёной булыжниками с берега дорогой, с юга это была улица Типы, с севера - Жыма, и с обеих сторон были свои двери для гостей. Обустройством кухни занималась, понятное дело, команда Присциллы и примкнувшая к ним Сандра.

Была у строителей и ещё одна задачка, так сказать, культурного характера. Я велел замостить набережную у озера, южнее домика рыболова, и установить там сцену. Предполагалось, что на ней будут озвучиваться новости и выступать Дария, которая давненько не пользовалась своим прелестным голосом по прямому назначению.

Этого списка дел хватило бы на весь оставшийся год, если бы не одно происшествие, о котором я расскажу в следующей главе.

***

История мага Измаила занимала меня особенно сильно. В итоге я принял решение частично рассекретить существование терминала Древних под кодовым названием Эл 561в0.01, которая получила от меня имя Клото. Ну не мог я общаться с говорящей сущностью как с неодушевленным предметом! Надеюсь, ты понимаешь меня, мой продвинутый читатель.

Мы устроили большой поход на холм. Все участвовавшие в нём пообещали, что полученные сведения будут храниться ими в секрете, в результате, я и Арфа с Петрой, несущие Измаила на носилках, поднялись на холм и устроились вокруг Клото, готовясь смотреть на чудеса древних технологий.

- Запрашиваю разговор. - Чинно произнёс я.

- Включаю коммуникационный модуль. Приветствую пользователя Айна Кремлиха. - Своим безэмоциональный голосом отозвалась Клото. Измаил громко ахнул, услышав это: кажется, ещё ни разу в жизни ему не доводилось разговаривать с неодушевлённым предметом.

- Можешь изучить вот этот объект?

- Произвожу сканирование образца. Пожалуйста, подождите.

Клото умолкла, на поверхности экрана бесшумно вращалась белая прямая линия, потом появились непонятные символы, они всё накапливались и накапливались, пока не заполнили весь экран. Да, я запомнил этот новый термин, хотя и не до конца понимал его значение.

- Подключение к устройству. Молекулярный преобразователь второй серии. Получаю доступ к логам.

Мы ждали. Браслет мага лежал у меня на ладони.

- Подтверждаю. Модель второй серии, тестовый образец, согласно логам, находится на балансе Института высшей эволюции. Вывожу на экран спецификацию. Вывожу на экран регистрационный номер прибора.

- Для чего нужно это устройство? – Спросил я, пытаясь опередить уже открывшего рот Измаила.

- Пользователь Айн Кремлих, будет сложно объяснить это знакомыми вам терминами. – Если бы Клото не была прибором, я бы сказал, что в её голосе послышался откровенный сарказм. – Данное устройство является частью инвентаря исследовательских групп Института высшей эволюции. Основное предназначение – оперативное дистанционное преобразование материи и энергии в пределах Физического горизонта. Преобразователь – инструмент участников экспериментов в рамках проекта ЯК-56 и нескольких связанных веток исследований.

- Зачем Древним потребовался инструмент, который пожирает их собственные тела? – Вскричал Измаил, который, кажется, слишком долго ждал своей очереди.

- Получен эмоциональный запрос неизвестного пользователя. Мне ответить, пользователь Айн Кремлих?

- Да, пожалуйста.

- Молекулярный преобразователь работает точно так, как описано в спецификации. Ответственность за нарушение техники безопасности лежит на пользователе.

Мы все ждали, что Клото подробнее раскроет озвученный тезис, но она просто замолчала. Вероятно, она сочла, что ответила на вопрос исчерпывающе.

- Клото, скажи, пожалуйста, почему при использовании преобразователь уничтожает внутренние органы?

- Уточняющий вопрос получен. Анализирую. Нет, не уничтожает, а использует в качестве строительного материала. Пользователь самостоятельно указывает устройству, что именно следует расщепить, чтобы высвободить необходимый объём материи или накопить необходимое количество энергии.

- Проще говоря, Измаил сам скормил браслету свои кишки?

- Но ведь все маги именно так и используют браслеты! – Измаил не верил своим ушам.

- Это не означает, что они делают это правильно. – Клото наконец соизволила отозваться и на слова незнакомого человека. – Управление молекулярным преобразователем происходит посредством нейроимпульса, ответственность за действия прибора лежит на пользователе. Изначальная функция – преобразование участвующих в экспериментах веществ в иные субстанции или виды энергии. Это означает, что для получения водорода или кислорода можно использовать воду, преобразователь расщепляет H2O на молекулы и высвобождает требующиеся химические элементы, после чего преобразует их в запрошенную субстанцию. На этом функции прибора заканчиваются.

- Древние, я даже подумать не мог, что мы неверно используем браслеты. – Измаил совсем сник, и я вполне его понимал. Обидно, что ты так серьёзно пострадал из-за собственных действий, а не из-за злой чужой воли.

- Измаил, не бери в голову. Маги уже почти тысячу лет совершают эту ошибку, не думаю, что хоть кто-то мог знать о ней и о том, как её не допускать.

- Спасибо, мой лорд. Я ценю ваши слова, мне просто нужно подумать об этом пару минут.

- Клото, ты можешь проанализировать физическое состояние человека?

- Произвожу сканирование.

Мы стали терпеливо ждать. Пока синеватый луч света изучал Измаила с ног до головы, бывший маг смотрел в небо пустым взглядом, он казался каким-то отрешённым, хотя ещё минуту назад был в совершенно депрессивном состоянии. Я мысленно похвалил себя за то, что не позволил ему взять с собой жену и детей. В противном случае, ситуация сейчас накалилась бы до предела.

- Сканирование завершено. Обнаружены следы использования молекулярного преобразователя с нарушением техники безопасности.

- Скажи мне, Клото, можно ли его вылечить?

- Заимствованную преобразователем органику можно заместить, но для этого нужно медицинское оборудование. Гипотеза: у вас такого нет.

- А сам этот преобразователь не может её создать?

- Ответ без предварительного анализа: прибор не может создать жизнеспособные органические соединения. В данном случае требуется трёхмерный принтер органической материи, такие приборы были в главном управлении Института высшей эволюции, а также определённые методики, гарантирующие, что выращенные ткани приживутся. По моим оценкам, данный индивид сможет продержаться ещё около десяти стандартный лет, у пользователя Айна Кремлиха есть время найти оборудование.

- Десять лет? – Воскликнул вдруг Измаил.

- Прости, что тебе пришлось услышать это, друг мой. – Я положил руку ему на плечо, но он замотал головой.

- Нет-нет, мой лорд, этот прогноз, наоборот, превосходит мои ожидания! Конечно, я сомневаюсь, что мы сможем найти такое высокотехнологическое оборудование, но даже десять лет с женой и детьми на острове Жым – это огромный подарок.

Измаил расплылся в улыбке.

- Это и правда огромный подарок. – Повторил он. – Я хочу быстрее обрадовать жену и детей. Спасибо вам, мисс Клото!

- Благодарность зафиксирована. Надеюсь, данный индивид не будет постоянно называть меня мисс, как лаборант Гарадок.

- Ладно тебе, Клото. Вон, кстати, и лаборант подходит. Мы пойдём. Спасибо за ответы.

Подошедший Гарадок изогнул бровь в удивлении, я лишь улыбнулся ему и сделал приглашающий жест рукой. У маленького хмыря сегодня будет очередная сессия погружения в технологии древности, а нам пора было возвращаться домой и принять участие в строительных работах, которые уже шли полным ходом.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа и Петра Кремлих

Островитяне: Присцилла, Копа, Ева, Авен, старейшина Гирхард, матроны Гру и Ама, взрослые граждане Гру-младшая, Сия, Ка, Фрейних, Инго, Пари, Дария из речного народа, Каринго и Мяо, дети - Ма-Ка, Хин, Альт, Ма-Гу, Ника, Гарадок, Лю-Мяо, горяне-кузнецы Диодора и Брамир.

Новые жители: Воронова дружина, 24 человека.

Численность населения: 52 человека.

Том 2, глава 19: Цена коварства

Когда увеличивается население, правителя земель обыкновенно волнует два вопроса: как не допустить хаоса и как всех прокормить. Если с первым всё было понятно, ибо Воронова дружина была натренирована выполнять приказы и не спорить, а старые островитяне и так делали всё как нужно, то со вторым требовалось разобраться как можно быстрее. Зима приближалась стремительно, а вместе с ней шествовали холод, невозможность добывать пропитание иначе как охотой и рыбалкой, снижение производительности труда и общего благосостояния. А ещё - обморожения, болезни, недостаток витаминов и дальше по списку.

Поэтому я обратился к Эйзенкурту с просьбой поискать для меня какой-нибудь населённый пункт неподалёку, где растили бы аквакресчерные злаки. Так умники в Университете называют растения, что отлично приживаются в заболоченных землях и там могут выращиваться в промышленных масштабах, что Жыму бы ой как пригодилось. Я планировал засадить ими северное побережье острова, чтобы надолго, если не навсегда, закрыть вопрос с едой. Чтобы возделывать поля такого рода, требовались особые навыки и, конечно, сами побеги, ибо даже у лорда торговца в ассортименте их не было.

Несмотря на то, что подходящий населённый пункт был найден довольно быстро, и первые переговоры с его старостой увенчались успехом, Эйзенкурт совершенно внезапно решил предупредить меня о возможных рисках. Кажется, это был первый случай, когда на его бородатом лице застыла гримаса искреннего беспокойства.

- О-хо-хо, мой юный лорд. Понимаю вашу потребность и всё же хочу попросить вас: будьте осторожны. Я торговал с этим селом пару раз, и мне показалось, что староста его нечист на руку.

- Это ведь речные люди, да, лорд торговец? Может, взять с собой Дарию в качестве переговорщика?

- Что ж, это может сработать, юный лорд. И всё же, не доверяйте незнакомым людям больше, чем они того заслуживают.

- Понял тебя, Эйзенкурт. Спасибо за совет.

Если уж даже торговец советовал быть настороже, значит доверять нашим потенциальным партнёрам действительно не стоило.

Впрочем, я не собирался разнюхивать их секреты и мешать им жить, вместо этого я планировал предложить хорошо оплачиваемую работу: вырастить один урожай, попутно обучая островитян премудростям ухода за болотными злаками. Такую помощь я оценивал примерно в десять золотых монет. Их должно было хватить всему селу на пару лет безбедной жизни. Как по мне, сделка хорошая.

С этими мыслями я, в сопровождении трёх воинов из Вороновой дружины – лично дяди Вана, здоровяка Славина и Иефана с его верной Снежинкой, а также моих жён, Дарии, Гарадка и Копы взошёл на борт баржи. Тяжёлые грузы сегодня везти мы не собирались, так что этого количества гребцов должно было хватить на обратную дорогу. Оставшиеся же на острове Жым должны были заняться строительными работами, благо, к тому моменту фундаменты для «узких домов» и нового ресторана были уже заложены. Старую столовую нам пришлось разобрать, так что обедали и учились островитяне пока что в шатре на улице. Слава Древним, всё ещё длилось тёплое зелёное лето.

Мы довольно быстро покрыли обещанные сорок лиг на восток, в сторону моря, и там обнаружили небольшое убогое село. Впрочем, меня больше заинтересовали посадки, а не его внешний вид.

Вдоль берега тянулись заросли злаков, название которых с языка речных людей можно перевести, как “семена, ждущие зиму”. В ботаническом атласе же это растение проходило под именем каптина или капота, его белые вытянутые зёрна можно было отваривать и есть с каким-то мясом или рыбой, ибо они были сытны, но почти не имели собственного вкуса.

А вот варить их следовало внимательно: только три смены воды гарантировали безопасность, если же не быть столь дотошным, можно легко схватить как минимум расстройство желудка. Спасибо болотным испарениям и илистому дну, на котором произрастала каптина.

Безымянное село речных людей было слегка утоплено вглубь большой земли, на берег выходил лишь маленький дряной пирс, от которого тянулась и скрывалась под сенью клёнов вытоптанная тропинка. Никто не вышел нас встречать, что, впрочем, было вполне ожидаемо, ибо никакого чёткого времени мы нашим будущим партнёрам не сообщали. Стоя на носу баржи в компании своих жён и Дарии, я думал о том, что Жым уже сейчас живёт значительно лучше, чем эти несчастные речные люди, а в скором времени вообще превратится в город с каменными домами и водопроводом.

Пока я витал в облаках, Петра подошла ко мне вплотную, провела рукой по лицу и шепнула:

- Петре надо отойти. Петра оставляет любимого мужа на Арфу и Дарию.

Я кивнул и поцеловал её в лоб.

- Леди Петра не сходит с нами на берег? – Удивлённо спросил Гарадок, только что подошедший, чтобы быть одним из первых ступивших на чужую землю.

- Леди Петра присоединится к нам позже. – Улыбнулся я. Арфа посмотрела непонимающе, а Дария, кажется, наморщила нос, принюхиваясь.

- Нищета. – Сказала она, смотря на меня. – Я чувствую этот запах и меня от него тошнит. Это не село, это трущобы. Люди, которые управляют им, делают это плохо.

Я кивнул, ибо уже и сам почувствовал угнетающий тёплый смрад нищеты. То, чего никогда не должно быть на острове Жым, обречённость и упадок владели этим местом. Вести дела с такими людьми действительно может быть опасно. Теперь я понимал, почему Эйзенкурт так волновался.

Как бы то ни было, а секрет выращивания каптины был нам необходим, так что мы причалили к пирсу и ступили на его дощатую поверхность. Когда все собрались, мы двинулись по тропинке к населённому пункту.

***

Сёла вдоль берегов Мраги, что на юге, что на севере довольно бедны, особенно если судить с точки зрения богатого городского жителя. Связь с внешним миром в таких местах обычно ограничена посещением налоговых агентов государя, да переписчиков из числа местной аристократии, в остальном же населённые пункты находятся на самообеспечении.

И всё же, необходимость выращивать себе еду и шить простую одежду не делает жизнь на Мраге невыносимой. Есть много сёл, что ведут торговлю с соседями и даже поставляют различные товары в Тенистый Бор. В них поют песни за работой, устраивают шумные свадьбы, вместе воспитывают детей и любовно хоронят ушедших в мир иной родственников.

Но село, в которое мы прибыли в тот день, было совсем иным. Когда нас прямо на центральной площади окружили местные, мы увидели измождённых голодных людей: детей со впалыми щеками и взрослыми грустными глазами, женщин с редкими сухими волосами и мужчин, не годных для тяжёлой работы. В их взглядах читалась та самая неприязнь, в которой преобладает стыд: этим человеческим существам было стыдно за то, что пришлые видят их состояние, их грязную кожу, выпирающие кости, чувствуют их запах, но осознание своей неприглядности заставляет их лишь ненавидеть окружающих. Честное слово, я терялся в догадках, как они вообще довели себя до такого, и куда смотрели бравые ватаги Элли, что должны были хоть раз посетить здешнего старосту за прошедшие пару лет.

Староста в окружении пяти крепких мужчин среднего возраста вышел приветствовать гостей лично. Между прочим, он не был таким же тощим и похожим на скелет, как жители села, да и охранники его явно неплохо питались, это были здоровенные детины под два метра ростом с широкими плечами и мощными руками, отлично приспособленными для драки. Староста был одет в длинную робу, сшитую словно на заказ в столичной швейной, дружинники носили лёгкие кожаные доспехи, не особо надёжные, но, по крайней мере, не подёрнутые грязью, что изуродовала одежды сельчан.

Смотря на встречающую нас процессию, никто не смог бы заподозрить, что эти люди были родом из совершенно нищего, разваливающегося селения на заболоченном берегу.

- Приветствуем дорогих гостей! - Преувеличенно восторженно вскричал старик и сурово зыркнул на толпу поодаль. Люди уткнулись взглядами в пол, но остались стоять на месте. - Как вы видите, уважаемые, наше село не очень богато. Но позвольте сопроводить вас на небольшую трапезу. Нет смысла обсуждать дела на голодный желудок.

Староста неприятно улыбнулся, и я увидел кривые жёлтые зубы, которые он скрывал в складках обветренных губ. При всей полноте, которую он безуспешно пытался спрятать за свободными одеждами, его лицо напоминало перевёрнутую масляную лампу: непропорционально большой череп резко переходил в длинный острый подбородок, из-за чего он выглядел, как узник столичной каменной ямы, который после освобождения никак не мог перестать есть всё, до чего дотягивался. Я слышал, что этот синдром даже описали в своей диссертации учёные, работавшие с военнопленными мариолльцами после какой-то очередной заварухи.

Редкие волосы неравномерно покрывали голову старика, и не менее жидкая бородёнка его напоминала скорее бороду Чёрного овна, чем человеческую. В общем, выглядел он одновременно и жалко, и неожиданно богато по местным меркам, чего не скажешь о его спутниках.

Работа нужна была этому селу как воздух, подумал я тогда. Иначе они не переживут зиму. Останутся разве что староста с телохранителями, но даже они вряд ли смогут выжить по весне без поддержки. В конце концов, каким бы властным ты ни был в своём городке, без жителей городка не будет.

Нас проводили в единственный большой дом, торчащий из земли, как гриб на обочине дороги. Вокруг него толпились ветхие округлые лачуги с продуваемыми всеми речными ветрами стенами и крышами, укрытыми соломой. От них исходил достаточно неприятный запах – пыли, гниения, немытых тел. Дария вся съёжилась и озиралась, как загнанный лесной хищник, остальные смотрели с неприязнью. Ван, Славин и Иефан, видавшие даже стоянки аборигенов Пустошей, и те периодически сплёвывали прямо на землю, словно хотели избавиться от застойного воздуха этого села во рту как можно скорее.

Яства на столе тоже не слишком радовали. Даже их внешний вид заставлял усомниться в том, что привыкшие к вкусным блюдам Присциллы островитяне способны будут с благодарностью их вкушать. Однако, мы все ели, по лицам моих друзей я видел, как они страдали в процессе.

- Дорогой гость, торговец Эйзенкурт объяснил мне ваше предложение. Смею уверить вас, что за десять золотых это маленькое село готово предоставить всю рабочую силу, какая только может вам понадобиться. - Сказал староста, когда чудовищную пищу унесли. Краем глаза я увидел, как недоеденные остатки отдают в руки жителей прямо за дверью, и как те, обхватив подарок, стремглав уносятся прочь.

Староста недоброжелательно перехватил мой взгляд.

- Дорогой гость, вы можете заметить, что дела у нас идут не лучшим образом. Но ведь вам это только на руку, не правда ли? Голодный работник - лучший работник.

- Как так вышло? - Холодно поинтересовался я. - У вас есть злаки, плодородные земли, леса, полные дичи. Почему вы голодаете?

- Что ж. - Задумчиво отозвался староста. - Позвольте мне поведать вам историю этого села. Тогда многое станет ясно.

Я кивнул, дозволяя старику начать рассказ. У меня возникло странное ощущение, словно он прекрасно знал, кто я такой. Конечно, не опознать во мне дворянина мог только слепой и глухой, но тут ситуация, кажется, была куда сложнее. Я решил дождаться подходящего момента и поинтересоваться у него, что именно ему известно.

- Наше село находится практически на границе между двумя крупными владениями - южным, которым правит уважаемая принцесса Элли, и восточным, что находится во власти её дяди Ирода. Если говорить честно, из-за этого приграничного статуса мы не особо интересуем ни одну сторону. Слишком далеко от центра с точки зрения принцессы, никакого экономического эффекта с точки зрения Ирода, а он, возможно, вы знаете это, ценит только деньги. Вокруг нас лишь леса, одна единственная тропа уходит на север и теряется в буреломах, мы практически отрезаны от цивилизации. У нас нет порта, мы не ведём торговлю на реке, поэтому и заработок денег для нас - задача сложная. Это село основали ещё наши деды, они надеялись, что берега Мраги смогут накормить всех досыта, но, как выяснилось, желающих тут жить слишком много, а нас – слишком мало.

- Почему вы не связались с представителями власти?

- О, мы связались. - Глаза старосты, которого, кстати, звали Радим, сверкнули. - Но представители власти задали нам вопрос: что вы можете нам предложить?

- При нынешнем короле провинции буквально остались на самообеспечении. – Сказал вдруг Гарадок, которому подали стакан простой воды. Кажется, с момента схода на берег он не проронил ни слова, и только сейчас подал голос.

- Ого, умный хмырь! – Удивился Радим и оскалил свои жёлтые зубы ещё раз. Зрелище на любителя.

- Я понял. - Я кивнул. Что-то странное было в рассказе старика, что не давало мне покоя. Ситуация была ясна, но ведь не единственное село находилось в таких условиях. Почему именно у этого такие серьёзные проблемы? Гарадок смотрел на меня как-то странно, в его глазах не было обычной для него любознательности, только напряжение.

- Что касается вашего дела. - Староста подал знак рукой, и один из его амбалов охранников протянул ему свёрнутый в рулон договор на жёлтой от влажности бумаге. - Прочитайте это. И давайте отведаем вина, у меня припасена единственная бутылка в селе, я хранил её специально для подобного случая.

Мы выпили. Дядя Ван, я видел это по его лицу, презрительно скривил губы, видимо, вино было плохим, Славин же пил спокойно, а Иефан, так и не отложивший в сторону Снежинку, лишь слегка пригубил за всеобщее здоровье. Я же не разбирался в алкоголе, а потому углубился в чтение.

Ничего необычного в договоре не было: я должен был обеспечить работникам транспорт, жильё и пищу, они должны были предоставить урожай аквакресчерных злаков к концу года, а весной научить моих подданных возделывать поля самостоятельно.

- Они действительно так быстро растут? - Поинтересовался я.

- Да, уважаемый гость, очень быстро. В среднем на один урожай уходит три месяца, то есть за год можно собрать два урожая, а если особо изловчиться, то и все три. Позвольте я расскажу вам больше об истории селекции капоты.

И староста начал свой долгий утомительный рассказ.

Если вкратце, каптина или капота, «злак, ждущий зиму», был некогда одомашнен речными людьми, что искали среди зарослей Мраги какое-нибудь съедобное растение. Это было десятилетие Великого голода, снег тогда сходил лишь к самому лету, и никакие иные злаки просто не успевали дать урожай. Были, конечно, в лесах и другие съедобные растения, но капота обладала сумасшедшей живучестью, а также впечатляющей плодовитостью, единственным же недостатком была её токсичность. Крестьяне выяснили, что достичь приемлемого для здоровья уровня вредных веществ в злаке можно только путём вываривания минимум с двумя заменами воды - коричневая пена поднимается к поверхности кастрюли, после чего вода сливается, заливается чистая и варка повторяется. Для полной безопасности лучше было прибегнуть к трём итерациям.

Эта токсичность была прямым следствием быстрого роста - капота впитывала всю грязь и ил, что скапливались у заболоченных берегов Мраги столетиями. И чёрт его знает, что ещё могло находиться на дне самой широкой реки континента.

Пока староста тихим голосом медленно рассказывал о свойствах дивного злака, я всё больше замечал, как начинали клевать носом мои спутники. Это было настолько неестественно, что я занервничал, но вскочить с места у меня уже не получилось.

В глазах поплыло, я почувствовал, что меня охватывает странное забытье, словно на меня опускалась тяжёлая похмельная дрёма. Голова налилась свинцом, а во рту вдруг образовалась сухость, как будто я съел ложку поваренной соли. Из последних сил я произнёс:

- Радим, можешь больше не тянуть время.

- Вы поняли, что произошло? - Староста оскалил свои жёлтые зубы. - А вы сильны, не думал, что снотворное будет усыплять вас настолько долго. Что ж, теперь вы знаете, что можно делать из тех ядовитых соков, что выходят из капоты при кипячении. Простите, лорд Айн, мы - люди подневольные. Приказ из центра.

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но я уже проваливался в тяжёлый, полный макабрических видений сон.

***

— Вот ублюдок. - Ругался дядя Ван в пустоту, когда я пришел в себя. Кажется, делал он это уже довольно давно. Насколько же крепкими были члены Вороновой дружины, что даже мощное снотворное не смогло вывести их из строя надолго. Судя по переговорам в помещении, не только Ван, но и Славин, и Иефан уже очнулись и обсуждали варианты спасения. Делали они это во всеуслышанье, и я понял, что они скорее запугивают подслушивающих охранников, чем действительно готовятся к чему-то. Должны же за дверью быть охранники, правда?

Только Копа громко храпел, Арфы и Дарии слышно не было вовсе. В голове беспрестанно гудело, но в тот момент я беспокоился не о себе, а о девушках и, конечно, о малыше Гарадке, который не подавал никаких признаков жизни.

- Все целы? - Вяло поинтересовался я и наконец открыл глаза. В помещении, в котором нас привязали к столбам поодаль друг от друга, стоял полумрак, кажется, уже наступила ночь, но даже так моя голова чуть не раскололась от боли, стоило мне начать что-то видеть. Так обычно бывает при сильной мигрени, высоколобые учёные из Университета называют это светобоязнью. Снотворное, которым нас опоили, имело слишком неприятные побочные эффекты и для фармацевтических нужд явно не годилось, почему-то подумалось мне.

- Эта тварь обманула нас. - Продолжал реветь Ван. - Дайте мне его сюда, я лично вырву ему кадык. Чёртов старикашка!

- Мой лорд, вы в порядке? – Раздался вдруг голос Арфы откуда-то сзади. Как выяснилось, нас привязали к массивным столбам, что подпирали потолок единственного в селе амбара, в нём, впрочем, не было еды, только немного соломы. Расположение столбов было таким, что я мог видеть только солдат Вороновой дружины, что происходит у меня за спиной я не знал.

- Дайте только выбраться, я перебью вас всех! – Продолжал орать охранникам за дверью Ван. Кажется, в текущий момент он отвечал за психологическое воздействие на наших пленителей.

- Да, Арфа. Я в порядке. Как там Дария? Кто-нибудь видит Гарадка? – Тихо, чтобы не мешать представлению, спросил я.

- Я в порядке, мой лорд. – Прошептала Дария, и я ощутил прикосновение её тонких пальцев на своём запястье, прямо под толстым узлом грубой верёвки из растительного волокна. – Я прямо у вас за спиной. Вижу Гарадка, он в углу. Кажется, ещё спит.

- Он же пил простую воду, они и её отравили? – Арфа была возмущена, это возмущение отчётливо звучало в её голосе.

Что ж, Эйзенкурт был прав. Даже огромная выгода не всегда удерживает людей от глупых поступков. И что там сказал этот мерзкий старикашка? Приказ из центра? Надо будет расспросить его как следует.

Он знал, кто я такой, а значит, план по захвату меня был составлен заранее. Эйзенкурта я пока что не подозревал, хотя совпадение тревожное, скорее я предполагал, что все окрестные сёла получили от кого-то из столицы ориентировку, а значит, некто был уверен, что я рано или поздно сойду на берег в королевстве Рвачей.

Сперва я подумал, что это мог быть король Гро, но потом отверг эту версию. Он был уже слишком стар, и скорее всего давно уже властвовал номинально. Значит, кто-то из наследников.

Эх, сестрица Элли, совсем ты не следила за своими подданными, увлёкшись пиратством.

- Хорошо, что хотя бы Петра спаслась. - Пробормотал вдруг Дария. - Простите меня, мой лорд, это мой народ, и он отнёсся к вам ужасно. Прошу, не судите по этим ублюдкам о нас всех.

- Дария, даже не смей брать на себя вину за их поступки. А вот про Петру ты упомянула своевременно. Не пора ли ей появиться?

Хоть меня никто и не видел, я изобразил во тьму дверного проёма самую жуткую ухмылку, какую только смог.

- Милорд, у вас от нас снова какие-то секреты? - Удивлённо спросила Арфа, но ответить ей я не успел. За дверью послышалась какая-то возня, которая тут же превратилась в густые предсмертные хрипы. Сразу после этого в помещение ввалилась Петра, с её пальцев на дощатый пол сарая стекала вязкая алая кровь.

- Муж мой Айн, я прибыла, как только плохие люди улеглись спать! – Она выкрикнула это громче, чем нужно, и у меня ещё сильнее разболелась голова. Крик разбудил даже Копу.

Моя жена, прекрасная девушка-кошка, которая отлично видела в темноте, быстро разрезала когтями верёвки, что сковывали нас, и церемониально поклонилась.

- Древние, Петра, так вот куда ты ушла! – Арфа бросилась ей на шею. – Я так рада, спасибо!

- Это всё идея любимого мужа. – Петра приобняла жену номер один и рассмеялась.

- Я решил подстраховаться. Очень уж волновался Эйзенкурт. – Я подошёл к лежащему на полу Гарадку и потрепал по плечу. – Гарадок, просыпайся. Эй, дружок?

- Мой лорд, вы не думаете, что Эйзенкурт может быть причастен? - Задал очевидный вопрос Ван.

- Если честно, нет. Мы с ним знакомы давно, не думаю, что он так долго скрывал свои злые намерения. Кроме того, гильдия торговцев никогда бы не поступила столь опрометчиво. Влезать в конкуренцию властьимущих - не в их правилах. – Я говорил максимально спокойно и тихо, во-первых, чтобы не спровоцировать ещё один приступ мигрени, а во-вторых, чтобы не привлекать внимание, хотя после выступления Петры это не имело особого значения. - Меня больше волнует то, что этот урод, местный староста, упоминал про приказ из центра. Надо поболтать об этом с сестрёнкой, когда разберёмся тут со всем. Сколько ещё сёл на побережье вступили в сговор со столицей, как думаете?

- Думаю, довольно много, уважаемый лорд. – Гарадок открыл глаза и уставился на меня. – Рад, что все мы живы.

- Гарадок, чёрт тебя дери, ты меня напугал. – Улыбнулся я и поставил его на ноги. Слегка пошатываясь, мальчишка подошёл к столбу и опёрся об него.

- Простите, уважаемый лорд. Но кто мог подумать, что они отравят даже простую воду.

- Да, хитрые сволочи. Ладно, пойдём, наведём шуму.

Мы собрались у настежь открытой стараниями Петры двери. Быстро проверив, что все уверенно стоят на ногах, я двинулся к проходу, и мой отряд последовал за мной.

Мы не таились. На дворе стояла густая ночь, тёмная в отсутствие фонарей и ламп. Первым делом мы огляделись и обнаружили наши пожитки, аккуратно сложенные у стены амбара. Возле них лежали, запачканные бурым, два мужских тела с разорванными глотками. Их мечи так и покоились ножнах, Петра действовала стремительно и не дала противникам и шанса. Я обратил внимание, что ни одно из тел не принадлежало охранникам старосты. Вероятно, он решил оставить на страже простых крестьян из деревни, выдав им какие-то нелепые доспехи, ни от чего не защищающие.

Через мгновение Воронова дружина была вооружена, и даже Арфа получила назад свой маленький, но острый как бритва кинжал. Я нацепил пояс с мечом и ощутил какую-то доселе не знакомую мне радость от того, что в моих руках оказалось жаждущее вкусить крови стальное оружие.

- Эй, Иефан. Спали к чёрту этот сарай. Даю тебе пятнадцать минут. - Распорядился я.

- С радостью. - Громыхнул горянин и взялся за дело. Хоть мне и было совершенно неинтересно, как он исполнит моё поручение, я отметил, что он использует порох и, кажется, ту самую сухую траву, что единственная соседствовала с нами, когда мы были ещё пленниками.

Амбар зашёлся даже быстрее, чем я рассчитывал, и это было воистину громко. Огромные языки пламени, словно из глотки огнедышащего дракона, взялись стремительно крушить крышу, перекрытия, а потом стали пожирать самую надёжную часть конструкции - толстые стены, собранные из целиковых, очищенных от коры стволов.

Так мы и встретили испуганных заспанных жителей села. Стоя с прямыми спинами и задранными кверху подбородками, мы презрительно, насколько возможно, глядели на собирающуюся толпу. У многих в руках были худые вёдра, люди застывали на месте, видя нас, а вода лилась на утоптанную площадку возле объятого пламенем амбара, так что через пару минут бедняги уже стояли в луже, содрогаясь не то от порывов жестокого ночного ветра с реки, не то от страха.

Ни один житель села не попытался сбежать. Возможно, конечно, вина в том лежала на Иефане, который, закончив своё чёрное дело, встал подле меня и прицелился в сельчан. Снежинка в его руках лежала более чем убедительно: каждый, может, кроме детей, что прятались за спинами родителей, осознавал, что эта малышка не даст осечек.

- Что же вы натворили, лорд Айн? - Воскликнул выбежавший откуда-то староста.

- Радим, у меня нет никакого желания устраивать тут кровавую баню. Я очень надеюсь, что мы расстанемся полюбовно. Видишь этих людей? - Спросил я и кивнул в сторону Вана и остальных вояк. - Это Воронова дружина, боевой отряд, созданный когда-то моим отцом. Слыхал о таких?

Радим сквозь пелену отчаяния всмотрелся в моих спутников.

- Слава Вороновой дружины давно померкла. Сейчас это пожилые ветераны, обрюзгшие и бесполезные, лорд Айн. Куда больше я опасаюсь вашу жену матуи. И всё же, когда я говорил, что вы натворили лишнего, я имел в виду совсем не это. Приказы из столицы следует выполнять, иначе этого села не будет. Своим неповиновением вы выписали нам смертный приговор.

- Как по мне, вашему селу и не нужно существовать. Люди здесь не живут, а гниют. - Я рукой подозвал Радима к себе, он осторожно придвинулся. Пятёрка его охранников шагнула за ним. - Как ты знаешь, я сам королевских кровей, Радим. Если даже один представитель семьи требует от тебя послушания, другой не обязан входить в положение.

- Приказ из столицы. - Пробормотал староста. - Это был наш шанс убраться отсюда. К чёрту это, это был мой шанс, мой личный. Когда ко мне приехал торговец, единственное, о чем я мог думать, что это мой билет в Градок, подальше от всей этой дряни. Но знаете что, лорд Айн. Мне ведь не было приказано доставить вас живым.

У старосты села была примечательная манера вгонять собеседника в транс. Уже второй раз за сутки речами он отвлекал внимание, дожидаясь удобного момента для реализации своих мерзких планов. Но в этот раз я был готов.

Радим бросился на меня на полуслове, даже не закончив фразу. В руках его сверкнуло короткое лезвие кинжала, возможно отравленного.

О, этот пухлый проходимец просчитал всё: зная, что у него лишь один шанс, он сократил расстояние между нами до пары метров, своими речами отвлёк моих друзей, кинжал он прятал в складках своего рубища и достал только когда уже прыгнул в мою сторону, буквально в полёте, если эту медленную и легко считываемую атаку можно назвать полётом.

И всё же, как бы ни был надёжен его план, Радим не учёл, что я, пусть и немного, но успел изучить фехтование. Эта сложная наука, знакомая мне лишь урывками, строится на двух основных правилах: предугадывай движения противника, атакуй без раздумий. Когда враг бежит к тебе, хотя бы на краткий миг он обязательно раскроется. Хороший фехтовальщик не бросается в бой сломя голову, а выжидает. Так говорил мой отец.

Радим не был защищён вовсе, более того, он вложил все свои силы в эту атаку и уже не обращал внимания ни на что другое. Это его и погубило.

Я взмахнул мечом один раз. В учебниках по фехтованию этот удар назывался базовым разрезом. Он не слишком подходит для сражения с людьми, потому что человек даже в самой безнадёжной ситуации инстинктивно прикрывает горло рукой или щитом, но староста был слишком медлителен и уже полностью потерял связь с реальностью.

Кончик меча моего отца, глупого наградного оружия, провисевшего на стене долгие годы, легко вскрыл горло Радиму, моя рука даже не почувствовала сопротивления. Я стремительно сошёл с линии атаки вторым па столичного фехтовальщика (первое па я так и не освоил), и уже мёртвый, но ещё не успевший осознать это староста пролетел мимо, обагряя землю хлынувшей из разреза кровью.

Приземлился он уже как мешок, плюхнувшись всем весом на бессильные руки. Я воздел меч и в полной тишине, нарушаемой лишь треском пламени и бульканьем артерии старосты этого проклятого села, загнал клинок в ножны. Всё было кончено.

Охранники Радима ринулись было вперёд, но Иефан цыкнул языком, переведя прицел на них. Ван и Славин обнажили мечи, а Петра выпустила когти. Угрожающе шипя, она вышла вперёд и встала по правую руку от меня.

- Есть ли здесь ещё кто-то, кто хотел бы проверить свои силы в бою с нами? - Холодно поинтересовался я. Речные люди опустили головы, желающих не оказалось.

Честно говоря, поначалу я вообще не знал, что теперь делать. Во-первых, я только что впервые в жизни убил человека, и это, к моему собственному удивлению, выбило меня из колеи. Во-вторых, вопрос с провиантом необходимо было решить любой ценой, но это племя явно не могло уже принимать никаких решений относительно своей дальнейшей судьбы.

- Сделаем вот что. За попытку покушения на лорда я приговариваю жителей данного села к году принудительных работ в моих владениях. Уверяю вас, принцесса Элли не будет против.

Речные люди молчали.

- Вам будет предоставлена еда, мы поможем вам организовать места проживания и создать необходимые инструменты. Вашей задачей будет за год вырастить минимум два урожая капоты и обучить моих подданных всем хитростям. Через год каждый из вас сможет самостоятельно сделать выбор, оставаться ли ему в моих владениях, или же поискать счастья где-нибудь в другом месте. Есть возражения?

Речные люди продолжали смотреть в пол, никто не произнёс и слова.

- Ваши дети будут ходить в школу вместе с другими малышами.

- Что вы хотите сделать с детьми? - Воскликнула женщина средних лет из толпы. У её ног стояла пятёрка ребятишек мал мала меньше, так что её недоверчивая реплика была мне более чем понятна.

- Ничего страшного. Они научатся писать и считать, только и всего. Послушайте меня, речные люди Мраги. Я гарантирую вам безопасность и достойные условия труда. Но я не потерплю, если вы начнёте испытывать нашу гуманность на прочность. Надеюсь, вы запомните это предупреждение, ибо повторять его я не намерен.

Они снова смолчали. Я уже понял, что никакого опыта совместных действий у них в помине не было. Неужели староста пытался провести такую сложную операцию в одиночку?

- Арфа, отправь записку Элли. Скажи, что я забираю её жителей на год. Объясни, где мы находимся, чтобы больше она не спускала глаз с этого места. – Сказал я. Арфа отправилась на корабль, где в гордом одиночестве ожидал своих корреспондентов прекрасный почтовый голубь Жыма.

Я вышел вперёд в сопровождении своей стражи и заставил себя внимательно, насколько это было возможно в этом полыхающем мире, осмотреть речных людей. Когда я подходил к кому-то из них, бедолаги вжимали головы в плечи и склонялись в некоем подобие поклона.

- Сейчас вы пойдёте и соберёте свои пожитки. – Наконец сказал я, когда ситуация стала мне ясна. Этим людям, перед тем как они смогут нормально трудиться, предстоит долгий курс реабилитации, и физической – им просто необходимо будет отъесться, и психологической, эту их мерзкую робость, за которой вполне может стоять и коварство, надо выбить из них как можно быстрее. Мне совершенно не нравилась перспектива того, что на моём острове могут завестись разбойники, нападающие на случайных людей за кусок хлеба.

Я сделал взмах рукой, и все собравшиеся речные люди разошлись по своим домам, где принялись собирать личные вещи. Остановил я только бывших телохранителей старосты.

- Эй, вы. Для вас у меня отдельное задание. Похороните этих троих. – Я указал на собранные в кучу трупы, что остались после ночного боя, если это вообще можно было назвать боем. – Со всеми полагающимися почестями. У меня нет желания мстить мёртвым.

Амбалы покорно поплелись закапывать павших, а мы с Петрой, оставив Воронову дружину следить за порядком, отправились на корабль готовиться к отплытию и заодно дожидаться ответа от сестрицы Элли.

Уже перед самым отплытием я собрал всех жителей и повёл эту толпу на местное кладбище. Место погребения усопших располагалось в небольшой живописной рощице неподалёку, и я даже подумал, помнится, что это хороший способ почтить память – прийти в уютный лесок и сказать пару тёплых слов тем, кого уже нет. Однажды и на Жыме появится кладбище.

Эта мысль привела меня в непонятное волнение.

- Меня зовут Айн Кремлих. – Сказал я громко, чтобы все слышали. Мы стояли возле трёх новых могил, только что закопанных и огороженных бывшими охранниками местного старосты. – Мой род существует вот уже тысячу лет, а сколько он существовал до Катаклизма, не знает никто. Если бы я был последним в своём роду, и сегодня ваше наглое нападение увенчалось бы успехом, мой род прервался бы. Вдумайтесь, тысяча лет существования фамилии Кремлих угасла бы в одно мгновение. Но вместо этого погибли эти трое. Возможно, их фамилии, которые они уже сами не знали, тоже появились до Катаклизма, и сегодня они перестали существовать. Я не собираюсь воевать с мёртвыми, тем более с теми, кто лишь выполнял приказ местного главаря. Мы с почестями отправляем их в последний путь, и я хочу сделать им и вам один подарок. Я решил считать произошедший инцидент военным столкновением, а раз так, то сейчас мы хороним тех, с кем нам пришлось скрестить мечи, так как мы находились на разных сторонах бранного поля. Во мне нет ненависти или обиды, только грусть от того, что двум молодым парням пришлось погибнуть за амбиции безумного старика, который распоряжался ими как своими рабами.

Я внимательно наблюдал за реакцией речных людей. То, о чём я говорил, было настолько сложным, а я был слишком молод, чтобы хорошо понимать подобного рода материи, поэтому я скорее импровизировал и пытался говорить то, что думал в тот момент. Я видел, что в глазах людей зарождалось какое-то ранее неизвестное им чувство – чувство собственного достоинства.

- А раз я решил считать этот инцидент военным, я признаю вас военнопленными. Все развитые королевства Эры обязаны соблюдать определённые правила в их отношении. Все вы всегда будете накормлены, у вас будет крыша над головой, а после отработки вы сможете свободно покинуть моё королевство. Считайте это моим последним подарком вам и тем, кто погиб в ходе этого ненужного конфликта. Дальнейшее зависит от вас самих.

***

Как это ни смешно, почтовый голубь вернулся с невообразимым комфортом, ибо его доставили к нам на пароходе. Элли не стала ничего отвечать и примчалась к месту событий лично. В это время мы грузили личные вещи сельчан в трюмы корабля: пожитков набралось всего ничего – ветхая одежда, какие-то несчастные остатки съедобных запасов, из которых большую часть составляли коренья из леса, да несколько не совсем худых рыболовных сетей. Отдельная группа речных людей загружала в трюм ростки капоты в деревянных поддонах.

А вот количество жителей было очень даже большим, в селе проживало девяносто два человека, вместе с погибшими – девяносто пять. Уверенности в том, что все они влезут в трюмы да на борт у меня не было, но и иных вариантов их доставки я не видел. Тут-то и пригодилась моя дражайшая сестрица.

Сказать, что она разозлилась – ничего не сказать. По её немому приказу все бывшие жители села выстроились перед ней, ожидая бурю, и буря не замедлила разразиться.

- Подняв руку на лорда Айна, вы подняли руку на меня! – Воскликнула она, и я увидел в её глазах настоящее пламя ярости, чем вообще славились потомки семьи Лансело. – Мой брат очень добр, он предполагает, что труд сделает из вас людей. Но вы – не люди, вы – рептилии. Да речные змеи приятнее вас, чёрт вас дери!

Она сняла с перевязи свой странный бесформенный тесак и подняла над головой.

- Айн простит вас, но я – не прощу. Вы больше не ступите на мои земли, каждый, кто нарушит этот приказ – будет убит и труп его вывесят на всеобщее обозрение. Это мои земли, а не земли столичных шавок. Вы, видимо, этого не поняли. Что ж, я помогу вам запомнить это на всю жизнь. Эй. – Она повернулась к пятёрке своих телохранителей. – Сожгите здесь всё.

Ни секунды не раздумывая фигуры в серых плащах вынесли с борта парохода бочки с чёрной вязкой жидкостью. Это была нефть. Через пару минут всё село полыхало, и жители его ничего не могли с этим поделать, только смотрели, как сгорала в огне их прошлая жизнь.

- Я помогу перевезти на Жым детей и стариков. Остальных ублюдков даже видеть не хочу. На твоём месте, братец, я бы выкинула их за борт на полпути. Эта гниль только испортит тебе жизнь.

- Может, ты и права, сестрица, но я хочу дать им шанс. Поверь, это будет их последний шанс.

Элли поморщилась, но смолчала.

Какое-то время мы вдвоём (даже Арфа отошла на пару шагов, чтобы брат и сестра королевских кровей красиво постояли на фоне горящего села) смотрели в огонь.

- Прости меня. – Тихо пробормотала Элли. – Это моя вина. Я так заигралась в хозяйку Мраги, что всё проморгала.

- Я совсем на тебя не злюсь. У тебя есть мечта, и ты идёшь к ней. Я завидую, сестрица.

- Если моя мечта приводит к тому, что под удар попадают мои близкие, я готова скорректировать эту мечту. Послушай, Айн. Поднимайся на борт, нам надо поговорить.

Она развернулась на месте и двинулась к причалу, я пошёл следом за ней. Мы сразу удалились в капитанскую каюту, где не было никого, даже жёны мои остались снаружи – они следили за размещением военнопленных, как я предложил называть речных людей, на стоящих у жалкого причала судах.

Я не без удивления обратил своё внимание на то, что уровень комфорта парового судна Элли заметно повысился с прошлого раза, теперь это был настоящий королевский дредноут снаружи и жилой дом дамы голубых кровей изнутри. Каюты были украшены памятными вещами, красивыми коврами и изящными подсвечниками со стеклянными набалдашниками. Благодаря им практически до нуля снижалась опасность возгорания на корабле, а сложная система подачи воздуха обеспечивала длительность горения. Надо будет поделиться этой технологией с Брамиром и Диодорой, возможно, они смогут на основе неё сделать нам надёжное уличное освещение?

Снова я, по какой-то причине, думал о Жыме.

Элли сняла свои высокие сапоги и босиком ступила на ковёр с высоченным ворсом, доходившим ей буквально до щиколоток.

- Словно искусственная трава. – Я улыбнулся.

- Да, мне очень нравятся такие ковры. Они мариолльские. – Элли откупорила бутылку чего-то крепкого и протянула мне стакан. – Послушай, Айн. Пока я добиралась, у меня было время подумать. Конечно, я отдала приказ незаметно следить за всеми дорогами на моей земле, и рано или поздно мы схватим того ублюдка, который подстрекает сёла к поимке моего любимого брата. Поверь, он будет умирать долго и мучительно.

- Мне не нужна месть. – Отозвался я и взял стакан.

- Дело не в мести. Любая столичная тварь должна знать, что стоит ей тронуть лорда Айна Кремлиха, и виселица покажется ей милосердием. Но у меня есть к тебе другой вопрос. Кто может так желать от тебя избавиться?

- Я тоже думаю на этот счёт, и пока что не пришёл к какому-либо мнению.

- Подумай сам. Старик Гро вряд ли стал бы действовать так коварно. Он импульсивный, самовлюблённый, развратный старикашка, да, но чтобы убить собственного внука, пусть даже рождённого от запретного союза – это было бы немыслимо для него. Кроме того, как ни странно, у дедушки есть некие представления о чести, он всё-таки застал эпоху рыцарства.

- Я тоже сомневаюсь, что он в курсе ситуации.

- Хорошо, что мы сходимся во мнении. – Элли налила мне в стакан какую-то подозрительную зелёную жидкость, но я не рискнул сразу же пробовать её. Потом она села прямо на пол и наполнила собственный стакан. – Следующий кандидат, который мне пришёл в голову – принц Курт. Не скрою, я ненавижу этого надутого петуха, но я знаю, что именно его прочат в следующие короли. Если дядя Ирод и дядя Ипиод не будут претендовать на престол, то королём будет провозглашён Тринидад Лансело, а он ещё десяток лет назад обещал сразу же отказаться от трона в пользу сына. Тринидад – военный человек, власть ему не нужна, мы все знали это заранее, так что у Курта есть все шансы сменить дедушку на троне в самом ближайшем будущем.

- Звучит логично. – Я всё-таки пригубил из стакана и тут же сморщился, благо, Элли в этот момент отвернулась. Чудовищная крепость, как она вообще так легко пьёт сей чудесный напиток? Фактически, это была какая-то травяная настойка, но как мне показалось, ею можно было разводить костры.

- Действительно. – Элли указала мне рукой на пол, и я сел рядом с ней, практически утонув в высоком ворсе ковра. Она повернулась ко мне и почти в упор стала меня рассматривать.

- Что ты делаешь?

- Пытаюсь понять. – Неопределённо отозвалась она. – Скажи мне, мой любимый брат. Сколько процентов соответствия ты набрал на тесте?

- Неужели ты не знаешь? Я думал, что это ни для кого не секрет.

- Я хочу услышать эту цифру от тебя.

- Я набрал 99 процентов.

- А знаешь, кто ещё в нашем поколении набрал столько?

- Нет.

- Принцесса Типа. Та самая бедная принцесса Типа, которая покоится нынче в своём семейном склепе посреди степей Юго-западной провинции.

- К чему ты это?

- Послушай, Айн. Я думаю, что и Курт не виноват в случившимся. Я почти уверена, что есть ещё кто-то, кому хотелось бы от тебя избавиться. И этот кто-то обретается в столице, но орудует за её пределами. Кто-то влиятельный, но не любящий находиться на виду. И единственная причина для открытого нападения на тебя, которую я могу представить, – твой уровень соответствия.

- Подожди, Элли. Ты полагаешь, что это тот же человек, что убил Типу?

- Подумай сам. Да, возможно, это отчасти конспирологическая теория, но разве она не имеет права на существование? Из всего младшего поколения только у вас двоих столь высокий показатель соответствия, и вот, Типы нет, а на тебя совершают бессмысленное как ни крути покушение.

- Почему бессмысленное?

- Разве ты в данный момент представляешь для кого-то реальную опасность, братец? – Элли привстала на колени и положила мне руки на шею. Было очень сложно определить её намерения, тем более что она, судя по раскрасневшемуся лицу, начала принимать свой жуткий отвар ещё по пути сюда. И всё же, я не стал отшатываться, давая ей полную свободу действий.

Элли зажала в руках мою голову и начала внимательно изучать черты моего лица. Дольше всего она вглядывалась мне в глаза, словно пытаясь обнаружить там подсказку, чем мои 99 процентов соответствия отличаются от её 98.

- Знаешь, как называют обладателей столь высокого уровня соответствия, Айн? – Спросила она наконец, удовлетворив свои исследовательские потребности. – Их зовут набу. Я не знаю, что значит это слово, кажется, оно вообще никак не переводится, но так уже много поколений зовут тех, кто почти набрал сто процентов на тесте соответствия. Принято считать, что все набравшие более 95 процентов равны между собой, но что, если есть что-то выделяющее набу из всех? Просто мы по каким-то причинам об этом не знаем.

- Ты сейчас дала мне пищу для размышлений, сестрица. – Я мягко вывернулся из её объятий, которые потихоньку начали меня душить. – Но пока что я предпочту заняться внутренними вопросами Жыма. Сама видишь, какие проблемы я сам на себя навлёк, теперь мне придётся разбираться с целым лагерем военнопленных. Надеюсь, моё окружение сможет защитить меня в случае реальной угрозы для жизни.

Элли подняла свой стакан и одним махом его осушила.

- Всё так, братец. Будь осторожнее. И помни. – Она вдруг уставилась на меня с совершенно непонятным выражением лица. – Если тебе что-то понадобится, если потребуется помощь, любая помощь, ты можешь обращаться ко мне. Я всегда рядом с тобой. И я всегда на твоей стороне. Конечно, я не могу подтвердить свои слова ничем, кроме клятвы, но, если она тебя устроит – изволь, я клянусь тебе. Не оставайся один на один с вещами, с которыми не можешь справиться. Есть те, кто переживают за тебя.

Она отвернулась, и я понял, что аудиенция окончилась.

***

В северной части острова Жым, куда мы ранее ходили разве что за кукунами, располагался заросший тростником заболоченный участок, идеально подходящий для того, чтобы выращивать аквакресчерные злаки. Длина его составляла чуть больше одной лиги, а ширина – порядка восьми метров. По самым осторожным подсчётам с него можно было собрать больше десяти тонн крупы – достаточно, чтобы продержаться полгода даже таким возросшим числом островитян.

Проблема, с которой я не ожидал столкнуться, заключалась в том, что вместо бравых крестьян, привыкших к трудностям, у меня на острове оказалась толпа обессиленных и подавленных речных людей, которые едва выдерживали даже пять часов работы, не говоря уж о полноценной смене. К тому же, первые две недели (целых двадцать дней!) пришлось потратить на строительство временных домов. Мы возвели их там же, где военнопленным полагалось работать – на северном берегу, в шаговой доступности от будущих полей. Конечно, сами речные люди помогали в строительстве, но даже с хорошим рационом, заботливо заготовленным Присциллой, их работоспособность была крайне ограничена, так что бравым воякам из Вороновой дружины, кролам и твоему покорному слуге, читатель мой, пришлось взять процесс в свои руки.

В результате получился неплохой комплекс срубов, не слишком надёжных и совсем не эстетичных, но достаточно тёплых, чтобы речные люди смогли пережить зиму. К моменту окончания строительства болезненная худоба переселенцев уже не так сильно бросалась в глаза, ибо питаться они начали в кои-то веки каждый день по три раза. О таком распорядке приёма пищи они явно и мечтать не могли на своей родине, а дети, возможно, даже не знали, что так бывает.

Как и в случае с кролами, именно дети стали своеобразным тараном, который помог пробить стену отчуждения между нами. Я поручил Гарадку разработать новую учебную программу, в которую помимо математики и правописания вошли и ежедневные посещения различных мест производства и строительства. Идея моя заключалась в том, чтобы показать, как трудятся островитяне, чтобы обеспечить всем, в том числе и детям, хорошие условия для жизни. Во время таких походов Гарадок рассказывал про протекающие тут процессы, просил мастеров выступить перед детьми и дать им что-нибудь сделать своими руками. Обычно подобные путешествия вызывали у детей бурю эмоций.

За первые две недели, пока взрослые были заняты строительством домов, они посетили ферму золотых овнов, мастерскую Мяо и, конечно, познакомились со штукофеном Брамира и Диодоры. Последняя провела с детишками всё время, развлекая их солёными шутками и какими-то дурацкими горянскими песенками.

Дети ежедневно уходили в школу в районе восьми утра, от лагеря военнопленных до нашей прекрасной столовой их сопровождал кто-нибудь из Вороновой дружины, так как в лесу было совсем небезопасно. В школе малыши проводили большую часть дня, они успевали легко перекусить сразу по прибытию, после занятий у них был обед, а после посещения какого-нибудь интересного места – ещё и ужин. Таким образом, дети практически не обременяли трудящихся на полях родителей, но зато, вернувшись домой под вечер, взахлёб рассказывали им о чудесах науки, производствах, что им удалось увидеть, и, конечно, о великолепной еде Присциллы – старушка разработала для малышни особое, хорошо сбалансированное и очень вкусное меню.

Регулярно посещая лагерь, я видел, как улучшается жизнь речных людей. Сперва забитые и запуганные, они постепенно увлекались романтикой островной жизни, в их селении появились простенькие самодельные украшения, у костра на центральной площади, назовём это так, по вечерам порой вдруг начинали танцевать, чтобы согреться, старики пели какие-то древние песни, которые были похожи на то, что исполняла Дария.

Сейчас стало понятно, что она всё же плоть от плоти речной человек, врождённая хитрость и даже в некоторой степени коварство сочетались у её народа с удивительной душевностью и какой-то первозданной романтичностью. Наблюдая за ними, мне стало многое понятно и про мою третью жену. Впрочем, об этом я расскажу позднее.

Переговорщиком от лица речных людей выступал совсем уж дряхлый старик, которого родители наградили донельзя смешным именем Кайло, с ударением на последнюю букву. Впрочем, имя своё он не оправдывал, был смурным и часто печальным, что вполне можно было объяснить и недавними событиями: у Кайла не было детей, но именно он растил одного из двух охранников, что были убиты Петрой. Во многом, именно его к нам отношение предопределило его роль в переговорном процессе. Мне нужен был человек не лояльный, но пекущийся об интересах сообщества, и он отлично подходил на эту роль, ибо практически никаких личных интересов у него за давностью лет уже не осталось.

- Я не в обиде на вас или на леди Петру. – Сказал он мне как-то в порыве откровенности. – Но я скорблю о приёмном сыне, и скорбь моя уже никогда не утихнет.

Кайло посещал все важные встречи и держал речь от лица военнопленных, стараясь урвать своими цепкими стариковскими пальцами как можно больше прав и благ для своих подопечных. Чаще всего, его аргументы были продуманными и убедительными, а потому новые островитяне получали то, что хотели. Им удалось выбить себе растительное масло и соль, простые комплекты постельного белья (впрочем, несколько женщин из речных людей помогали Арфе в их пошиве), а также одежду для детей. Кроме того, именно стараниями Кайла речные люди оказались гостями на празднике Основания Жыма.

Ещё сильнее сплотила нас Буря. В этом году, в отличие от прошлого, мы были готовы к её приходу. И всё же, наспех возведённые срубы речных людей, стоящие, к тому же, прямо на продуваемом ветром берегу, не казались слишком уж надёжным укрытием, а потому нами было принято решение переждать непогоду в центральной части острова. И вот, когда все жители Жыма сидели в подвалах, надеясь на крепость фундаментов и свай, речные люди впервые в жизни, возможно, осознали, что их не бросят на произвол судьбы.

Впрочем, знаешь, как говорят, мой добрый читатель, ненависть не проходит бесследно. Как и недоверие, как и ощущение, что ты не равен прочим. Я могу понять это и даже войти в положение, но всё же есть вещи, которые с рук спускать нельзя.

Именно такая история приключилась на Жыме, когда мы собрали первый урожай пшеницы.

Сказать, что это было радостное событие – не сказать ничего. Наконец на острове появится самый настоящий хлеб! К тому моменту в промышленном квартале была создана большая каменная мельница, которая работала на мускульной силе нашего длинноволосого буйвола Быка. Ему было совершенно не в тягость ворочать огромную шестерню механизма. Все дети посменно дежурили возле него, чтобы животному не было скучно заниматься своим монотонным трудом, но в целом он отлично справлялся и сам.

Между тем, в мастерской Брамира и примкнувшего к нему Гарадка зрел проект большой водяной мельницы на берегу Мраги, но реализовывать его решили уже весной, так что пока мы наслаждались мукой грубого помола.

Так вот, доставкой зерна на мельницу занимались как раз речные люди. В основном, бывшие охранники старосты – они были физически крепкими юношами, так что пятидесятикилограммовые мешки не были для них такой уж непосильной ношей. Поначалу я отправил их на руду за то, что они безоговорочно слушались этого выжившего из ума старика и угнетали своих же соплеменников, но после двух месяцев тяжёлого труда я позволил им сменить место работы. В результате они стали перевозчиками пшеницы: три раза в сутки в пору урожая они приезжали на двух телегах к полям, собирали мешки и везли их Брамиру.

Первым странности заметил Гарадок. Он вообще был очень щепетильным в вопросах счёта, так что, сравнив количество собранного зерна и полученной муки, он обратил моё внимание на пропажу части урожая. Пропажа была не столь крупной, где-то полторы сотни килограммов, что вполне можно было бы и не заметить, не будь у нас учёного хмыря с задранным до неимоверных высот уровнем ответственности.

Было понятно, что к инциденту имеют отношение именно речные люди, но определить кто конкретно в этом виноват не представлялось возможным, ибо за ними к тому моменту уже никто внимательно не наблюдал.

Тогда я сделал единственное, что смог придумать. Я поехал в лагерь военнопленных после окончания рабочего дня, уже в сумерках. Меня сопровождали все действующие бойцы Вороновой дружины и Петра.

- Я прошу вашего внимания. – Громко и спокойно сказал я, расположившись посреди лагеря. На моём поясе болтался наградной меч моего отца, я снял его с перевязи и вогнал в землю, надеясь, что это произведёт на пленных определённый эффект. Положив руки на гарду, я стал ждать, когда все жители соберутся передо мной.

Вперёд вышел Кайло. Он преклонил голову и спросил:

- В чём дело, лорд Айн? Что-то произошло?

- Произошло. – Отозвался я. – У нас пропали полторы сотни килограммов пшеницы.

В толпе раздалось перешёптывание. Кажется, для многих, если не для большинства, эта новость стала неожиданностью. По всей видимости, злоумышленники действовали самостоятельно, и это было, конечно, хорошо.

- Есть ли здесь тот, кто готов повиниться в содеянном? – Спросил я и подождал для верности с минуту. Никто не сдвинулся с места. – В таком случае, я вынужден буду применить жёсткие меры. Вы всё ещё живёте по логике каждый сам за себя. Однажды она вас погубит.

Жители, кажется, испугались. Они снова сникли, взгляды их опять устремились к долу.

- Я не буду проводить никаких расследований. Знайте, что своими действиями вы подставили сами себя. Я понимаю ваши опасения, вероятно, вы предполагали, что с приходом холодов, когда еды будет не хватать, мы урежем вам поставки продовольствия. И таким низким образом решили подстраховаться. Но я пообещал вам, что у вас всегда будет еда, и я не собирался и до сих пор не собираюсь менять своего решения. Тот, кто украл зерно, поступил отвратительно, и теперь у меня развязаны руки. Поэтому вот моё последнее слово: с сегодняшнего дня вам всем запрещено покидать территорию лагеря. Это не распространяется на Кайло, так как он должен присутствовать на собраниях, но все остальные будут заперты здесь. Срок – два месяца. Зерно можете оставить себе.

По толпе вдруг прокатилась волна ропота.

- А как же школа? – Вдруг крикнула откуда-то с галёрки маленькая девочка Выпь, что по рассказам Гарадка была чуть ли не самой талантливой ученицей из недавно прибывших детей.

- Эти два месяца вы не будете посещать школу. Мне жаль, малышка, это не ваша вина, но взрослые в этом племени слишком давно забыли, что значит гордость. Гарадок и Присцилла будут ждать тебя и других детей через два месяца.

- А как же золотые овны? На этой неделе мы должны были ухаживать за ними три дня! – В голосе девчонки послышалась дрожь, она готова была расплакаться с минуты на минуту.

Я развернулся и зашагал к выходу с территории лагеря. Мои друзья шли за мной.

- Это ответственность ваших взрослых, малышка. – Сказал я девочке. – Возвращайся через два месяца. Овны никуда не уйдут. На этом всё. Я больше приходить к вам не намерен.

Пока мы шли обратно к озеру, все хранили гробовое молчание. И только Петра не постеснялась сказать:

- Петра не понимает, почему любимый Айн поступил так милосердно. Айну стоило обыскать лагерь и найти пшеницу.

- Послушай, Петра. – Я улыбнулся, чувствуя, как меня покидает давно копившееся напряжение. – Поверь, они совсем скоро сами попытаются загладить вину. И тогда мне, как правителю этих земель, придётся рассудить их по справедливости. Не волнуйся, я думаю, что зерно мы вернём и личности конкретных преступников узнаем. Просто подожди.

Что ж, я угадал.

Через полторы недели после начала срока наказания ко мне пришёл Кайло. Он склонил голову ниже, чем обычно, и сказал:

- Лорд Айн, у меня есть прошение от лица племени. Могу ли я привести представителей? Они хотят кое-что вам преподнести.

- Хорошо, Кайло, действуй.

Через два часа передо мной стояли восемь человек. Двое из них были связаны и, кажется, даже избиты. На их побледневших лицах остались отпечатки чего-то тяжёлого. Рядом лежали три мешка пшеницы, наспех зашитые толстыми хлипкими нитками.

- Лорд Айн, эти люди оказались теми, кто обокрал вас.

- Нет, Кайло. Ты так и не понял сути. Они обокрали не меня, а нас всех. Включая и речных людей.

- Как скажете, мой лорд. – С некоторым сомнением ответил Кайло. – В любом случае, мы просим прощения у всех жителей острова Жым. Вы можете сделать с ворами всё, что пожелаете. Также мы возвращаем всё, что они украли. Мы действительно переживали за то, что зимой может стать намного хуже, мы пережили уже много зим на Мраге, и они всегда были воистину страшны. Но подобные преступления – это отвратительный способ помощи селу, никто не оценил стараний этих прохвостов.

Речные люди встали на колени и склонили головы.

- Просим лорда о милосердии.

- Этих двоих на руду на месяц. – Отозвался я, повернувшись к подоспевшему дяде Вану. – Остальные же, слушайте. Я отменяю наказание. Дети могут вернуться в школу, вам же дано разрешение покидать лагерь.

- Спасибо вам, наш лорд! – Сказал кто-то из речных людей, предполагая, что такое обращение польстит мне, но я уже развернулся, чтобы уйти, так что не видел его лица.

Кажется, ни дядя Ван, ни Петра так и не поняли, что произошло, и только я был уверен в одном: запри взрослых, которым нужно ежедневно тяжело работать, с маленькими детьми в тесном пространстве, таком как лагерь военнопленных, и взрослые сойдут с ума.

Всё же, школа – величайшее изобретение человечества.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа, Петра и Дария Кремлих

Островитяне: Присцилла, Копа, Ева, Авен, старейшина Гирхард, матроны Гру и Ама, взрослые граждане Гру-младшая, Сия, Ка, Фрейних, Инго, Пари, Каринго и Мяо, дети - Ма-Ка, Хин, Альт, Ма-Гу, Ника, Гарадок, Лю-Мяо, горяне-кузнецы Диодора и Брамир.

Воронова дружина: 24 человека.

Военнопленные из племени речных людей: 92 человека.

Численность населения: 144 человека.

От автора

Здравствуй, читатель.

Прежде всего, позволь мне извиниться перед тобой за то, что я вдруг пропал, и остров Жым остался без обновлений. Дело в том, что я сначала приболел, а потом приуныл, и никак не мог закончить редактуру этой главы. Глава вышла сложной, я переписывал её несколько раз, пытаясь добиться определённого эффекта. В общем, я закончил чистовик только вчера.

Если меня это хоть немного извинит, имеющихся в загашнике глав хватит теперь до самого лета, так что далее таких гнусных провалов в работе не будет.

Попытаюсь объяснить, в чём сложность 19 главы.

Думаю, ты уже давно понял, что мой лорд Айн – не герой и не злодей. Способ мышления у представителей подобных архетипов достаточно предсказуем, то же можно сказать о классических персонажах современного фэнтези: есть благородные воины, их уже не большинство, так как читатель увлёкся серой моралью, есть всякие хитрые ассасины, эгоистичные маги и прочие выдуманные звери. Писать произведение от лица такого просто. У одних на первый план выходит какой-нибудь кодекс паладинской чести, у других – личная выгода, у третьих – великая миссия.

У лорда Айна нет ничего из этого, ибо его роль совершенно иная. Он – прирождённый государь. Конечно, на текущий момент он ещё совсем молод и зелен, что также влияет на его решения и поступки, но уже ощущается, что любой свой выбор он делает не исходя из каких-то заранее заготовленных моральных идеалистических установок, а анализируя текущий момент. Можно даже заподозрить его в некоем макиавеллизме, ибо Айн, если можно так выразиться, аморален. Или внеморален, если хочешь. И это при том, что высокий уровень соответствия, вероятно, коррелирует с крайне ограниченным эмоциональным диапазоном и практически нулевым уровнем эмпатии, что делает нашего главного героя значительно более сложным и непредсказуемым.

Мне важно было показать, насколько сухо и рационально он подходит ко многим вещам, в том числе к гибели людей. Айн явно не любит убивать и даже видеть, как убивают, это кажется ему нерациональным расходом человеческого потенциала, но в ситуации нападения и попытки его похищения, а в дальнейшем и попытки убийства, он считает совершенно не зазорным пролить кровь, и, поверь мне, совесть его мучить не будет. До сих пор мы наблюдали за Айном только в ситуациях, в которых не было серьёзных конфликтов, всё развивалось очень гладко, так что у тебя могло сложиться обманчивое ощущение, что Жыму, чтобы возвыситься, не придётся чем-то жертвовать. Однако мир, окружающий Айна, на самом деле жесток, и совсем скоро героям придётся столкнуться с этой жестокостью.

А события, описанные в данной главе – первая ласточка грядущих перемен. Ведь в воздухе уже запахло войной.

Кроме того, вероятно, никто из захваченных речных людей не понял, что хотел сказать их новых повелитель в своей речи над свежими могилами. А это важно для понимания сущности лорда Айна. Он действительно преподнёс поселению царский подарок - признал их солдатами противоборствующей стороны, что для него – поступок этический, а не рациональный.

Да, это абсурдно с точки зрения нашего современника. Как можно каких-то сельчан, попытавшихся его фактически продать в столицу, признать солдатами? Но в противном случае они стали бы в глазах Айна бандитами, а бандиты не заслуживают ни уважения, ни жалости. Внимательный читатель, вероятно, вспомнит, что однажды я уже описывал приход к власти принцессы Элли: она просто развесила трупы всех, кто перешёл ей дорогу, на деревьях. Милая и шебутная в присутствии брата девчонка способна проявить жестокость, если ей это будет нужно. Не на эмоциях, а чётко осознавая, что она делает.

Именно так поступают с теми, кого не уважают, поэтому речь Айна перед речными людьми – это милость правителя, а не просто желание поумничать, для него эта речь – программная.

Главный приоритет для Айна, пока только намеченный, это величие Жыма. Момент, когда наш герой до конца поймёт свою роль, станет моментом рождения настоящего Государя.

А теперь, что называется, подарок для тех, кто дочитал до конца моё письмо.

В качестве извинений и презента для тех, кому действительно интересны мир планеты Эра и история острова Жым, я хочу опубликовать одну из десяти микро-историй, написанных для бумажного издания первого тома нашей новеллы. И это не просто случайная история, текст ниже проливает свет на то, какой на самом деле была принцесса Типа, второй наследник королевских кровей в данном поколении, набравший 99% в тесте соответствия. Уверен, это будет любопытно.

На этом прощаюсь с тобой, читатель. Но ненадолго!

Принцесса Типа и её загадочный брат

- Как ты себя чувствуешь сегодня, Макс? – Спросила Типа, зайдя в комнату брата и тихо, чтобы никто не слышал, прикрыв за собой дверь.

- Без особых изменений. – Сварливо, но нежным голосом отозвался тот.

- Думаю, это неплохо. – Улыбнулась для вида Типа и уселась на большую дубовую кровать.

Несмотря на то, что младшая сестрёнка считалась в семье самым солнечным и позитивным человеком, улыбке этой Макс не поверил. И на то у него были свои причины: он, наверное, был единственным, кто знал её секрет. Впрочем, эта тайная ноша была ему не в радость, лучше бы он так и оставался в неведении.

- Я плохо сплю. – Сказала Типа и уставилась в стену. – Мне кажется, происходит что-то плохое.

- Ты опять про тест соответствия?

- Нет, не про него. Хотя и про него тоже. Я всё думала: почему власть в королевстве Рвачей передаётся не по показателю соответствия, а просто по старшинству? Меня удручают загадки, а это как минимум загадочно.

- Послушай, Типа, 99 процентов – это ведь не редкость. В поколении дедули было двое с такими показателями, а в поколении его родителей – аж трое.

- Да, но королём стал Гро. Брат, дело не в этом. Меня волнует совсем другое. Что, если показатель теста соответствия напрямую связан с моим состоянием?

- Насколько я помню, ты не единственная с таким числом?

- Да, есть ещё братец Айн. Ну, от него так или иначе избавились, он теперь будет заперт на острове Жым до самой смерти. Я не утверждаю, что причина именно в показателе, но получилось очень удобно, согласен?

- Ты что-то знаешь? – Максу надоело тянуть кота за его котовьи причиндалы.

- Я отправила Гофмана в Университет. Конечно, инкогнито. Мне хотелось, чтобы он раскопал больше информации о тесте соответствия, возможно, это смогло бы пролить на многое свет.

- И что он говорит?

- Он не вернулся, Макс.

В комнате вдруг стало как-то прохладно. По крайней мере, струйка холодного пота стекла по спине Макса Кремлиха.

- Он не связался со мной, не вернулся в поместье, о нём вообще нет никаких сведений, словно его никогда не существовало. – Типа подняла свой холодный взгляд на брата. – И да, возможно, я часто преувеличиваю, но сейчас мне очень неспокойно.

- Надо думать. – Макс замолчал, старательно преодолевая испуг. – Что будешь делать?

- Думаю, что мне стоит быть очень осторожной. И тебе тоже, Макс. Ты слишком много обо мне знаешь, это может однажды тебе навредить. Так что никогда и никому не раскрывай мой секрет. Может, кроме Айна. Ему было бы полезно знать.

Типа встала, её лицо не выражало никаких эмоций. Это был в худшем смысле слова рыбий взгляд, который сейчас упёрся в противоположную стену и словно заиндевел. Уже возле двери Типа закрыла глаза, мотнула головой, а потом натянула на лицо свою лучшую детскую маску, превратившись из совершенно бесчувственного существа обратно в милую девочку-подростка.

Эта сцена, похожая на сотни других таких же сцен, встала перед глазами Макса, когда ему сообщили о смерти сестры. Точнее, сначала в поместье раздались крики, топот, гомон прислуги, одинокий вопль их матери, что увидела своё обескровленное дитя, и чьи-то предсмертные хрипы (как позже выяснилось, эта была гувернантка Типы, обученная хорошим манерам матуи, нанятая ещё ребёнком в соседнем селе), потом всё смолкло до утра, и к рассвету Макс уже был уверен на сто процентов, что Типы больше нет.

Он всё гадал, во что же ввязалась его сестра, но потом к удивлению своему узнал, что убила её прислуга, и никакого подвоха тут нет. Просто матуи сошла с ума, просто весь их народ – дикие звери, заслуживающие разве что рабского ошейника, просто расследования и тем паче суда не предполагается, лишь обезглавленная гувернантка, лужа крови на полу в коридоре и похороны Типы, отложенные на два дня, чтобы вся родня успела с ней проститься.

Ничего странного, так ведь?

Он, конечно, не вышел из комнаты, так что маленький трупик девочки принесли к нему, чтобы старший брат мог попрощаться со своей милой сестрёнкой. Смотреть на эту картину ему совершенно не хотелось. И всё же, преодолевая отвращение, он взглянул на безжизненное тело Типы и убедился, что после смерти лицо её, бледное и внезапно исхудавшее, наконец стало отражать именно то, что сестра долгое время скрывала ото всех, кроме него: полную пустоту. Словно восковая кукла, выставленная на всеобщее обозрение владельцем мелкого столичного музея, она лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту сквозь потолок так же, как смотрела в неё при жизни, так же как смотрела на своего брата, единственного хранителя её болезненного секрета.

- Я должен признаться тебе, сестрёнка. – Сказал Макс, когда его оставили с трупом наедине. – Я всегда боялся этого твоего взгляда. Мне от него не по себе. Если ты права, неужели и у бедняги Айна такой же взгляд? Холодный, рассудочный, лишённый хоть каких-то человеческих чувств? В таком случае, мне бы не хотелось с ним встречаться.

- Знаешь, Макс. – Сказала Типа как-то раз, в очередное своё пришествие в грустную, окутанную полутьмой обитель брата. – Я ведь люблю тебя. Точнее, я понимаю, что я тебя люблю, но, когда смотрю на тебя, не испытываю ничего. Это тяжёлое бремя – знать, что надо чувствовать, вместо того чтобы чувствовать.

Сейчас же Макс смотрел на её тело, в эти безжизненные глаза, и слёзы душили его, но на одно мгновение, всего лишь в одну злосчастную секунду он вдруг поймал себя на мысли, что это были слёзы облегчения. За эту мысль ему потом будет стыдно, долгие мучительные дни и недели, и почему-то будет немного страшно за незнакомого ему брата Айна.

Том 2, глава 20: Один будний день малышки Лю-Мяо в конце осени

(Записано с её слов спустя четверть века)

Малышка Лю-Мяо в тот день проснулась раньше обычного, так как хотела пожелать папе Каринго хорошего дня. Увы, отец ушёл ещё до рассвета, сегодня он работал на железе, как называли непростой труд рудокопов местные, так что девочка просто не успела застать его дома. Но зато на столе в гостиной, за которым она принимала пищу по утрам, лежал немножко увядший букетик лесных цветов – последний подарок прекрасной осени на острове Жым. Её мать Мяо тоже уже собиралась на работу в свою гончарную мастерскую на южном берегу Холмового озера, так что стремительный завтрак прошёл в тишине, раздавалось только чавканье девчонки, дурная привычка, отучить от которой её пока никому не удалось.

Лю-Мяо расстроилась из-за отсутствия папы, но лишь на минуточку. Завтра уже должны были наступить так называемые выходные, дни, которые большинство взрослых, за исключением тех, кто подвязался на дополнительную работу, имели возможность провести так, как им того хотелось. Конечно, всего три выходных в неделю (Лю-Мяо уже умела без проблем считать и до десяти, и до ста!) – маловато, но их как раз хватало, чтобы соскучиться по одноклассникам и мудрому выражению лица учителя Гарадка.

Девочке все они казались симпатичными: и украшенный, а не изуродованный, как кому-то кажется, шрамами папа, и мама, и клыкастый милейший Гарадок, и, конечно, совершенно обворожительный дядя Айн, первый человек, что отнёсся к ней с добротой ещё в зале аукционного дома. И кролы, и семья Присциллы, и прекрасные жёны лорда, и певица Дария - все они были замечательными, Лю-Мяо давным-давно перестала их бояться и стала даже тихо про себя любить, как членов своей семьи.

Впрочем, были и те, к кому она пока что относилась насторожено. Члены Вороновой дружины, в отличие от их детей, вызывали в ней настоящий трепет, при них она начинала заикаться и становилась ужасно неуклюжей, а речной народ, не считая, опять же, малышей, её одноклассников, совершенно не внушал ей доверия, ибо все эти люди были военнопленными. Пусть она не до конца понимала значение данного термина, но сгущающуюся атмосферу при их появлении считывала отлично.

С появлением племени жизнь вообще стала не такой весёлой. Пусть дядя Айн и обещал, что это изменится уже к следующему лету, девочке казалось, что от присоединения к ним речных людей всё стало сложнее и нервознее. К беззаботному существованию не располагали и патрули, которые организовала Воронова Дюжина в связи с наличием неподалёку лагеря для военнопленных. Впрочем, после того инцидента с зерном больше никаких проблем не наблюдалось, но уверенности в том, что они и дальше не возникнут, у взрослых не было, а это как ни крути отражалось и на детях.

- Сегодня вечером мы с тобой будем варить варенье. - Вдруг сказала молчавшая с самого утра Мяо. - Леди Арфа за эту неделю принесла уже вёдер десять лесных ягод, так что я притащу вечерком сколько смогу. И сахар, конечно. Присцилла обещала мне отложить.

- Ура! Варенье!

- Давай постараемся успеть сварить его до ночи. Тогда с утра можно будет уже его отведать.

- Папа сегодня опять поздно придёт? - Лю-Мяо взгрустнулось.

- Не переживай, впереди три дня, которые мы проведём вместе. Папе нужно как следует поработать, иначе кузница может остаться без материалов зимой. Что будет делать дедушка Брамир, если останется без металла?

- Отдохнёт? - Неуверенно спросила девочка.

- Ох, Лю, ты ещё такая малышка. Посмотри вокруг. Эти люди не хотят отдыхать. Если бы мы всё ещё были рабами, мы бы наверняка работали отведённое время и совершенно не заботились бы о результатах. В конце концов, какой с раба спрос? Но сейчас все мы трудимся ради тебя.

- Ради меня?

- Да, ради тебя. И ради других детей, которые вместе с тобой учатся в школе. Мы трудимся для того, чтобы ваша жизнь была лучше, чем у нас когда-то. Кролы строят дороги, твой папа добывает руду и достаёт рыбу из сетей, это Каринго-то, который воду ненавидел всю свою жизнь! Этой зимой у нас будет рыба, мясо, ягоды и грибы, понимаешь? И никто не побьёт нас, никто не отберёт у нас тебя. Ради этого папа и остальные так усердно работают. Конечно, спасибо лорду Айну за такую возможность, но именно труд этих людей создал Жым, они в не меньшей степени герои истории острова.

- Но всё же, дядя Айн тут главный.

- Главный, и всё равно постоянно занят какой-то работой, как и все прочие. И вообще, малышка, что это за обращение к главному, как ты его назвала? Какой он тебе дядя? Он - лорд.

- Дядя лорд! Дядя сказал, что можно!

- Он слишком добр. - Улыбнулась Мяо. - Я поначалу даже не верила в его искренность. Так, кошечка, время поджимает. Доедаем и выдвигаемся.

Они быстро доели вкуснейшие бутерброды с паштетом из заячьей печени, новое изобретение Присциллы, и вышли на улицу.

К этому часу снаружи было полно народу. Кто-то шёл на работу, кто-то уже работал прямо тут, ибо в самом поселении требовалось до зимы всё-таки воздвигнуть заборы, которые долгое время являлись предметом обсуждения, но каждый раз откладывались на потом. Ева и Авен растворили двери хлева, парочка лошадей с удовольствием выскочила наружу, а вот Бык, словно ничего не случилось, продолжал уминать сено внутри. У близнецов было сосредоточенное выражение лиц, что наблюдалось у них каждый раз, когда они шли на учёбу. Являясь первыми поселенцами Жыма, они чувствовали груз ответственности, а потому старались показать пример другим детям и помогали отстающим.

Сложно, наверное, бедняге Авену, всегда такому молчаливому и загадочному, объяснять речным пацанятам одно и то же, то, что сам он давно изучил и понял. Впрочем, ни одной жалобы от мальчика Лю-Мяо ещё не слышала.

Возле дома дяди Айна было неожиданно оживлённо: сразу трое кролов изучали двор его дома на предмет возможности строительства колодца. Не то чтобы были какие-то проблемы сходить за водой на озеро, однако строительный комитет полагал, что технологию создания собственных источников воды требовалось отточить, так как рано или поздно город разрастётся настолько, что до озера добираться будет проблематично, а с озера домой, с полными вёдрами, тем паче.

Самого дяди Айна не было дома, он вместе с Аделлой Спруд отправился в гостиницу встречать принца Кира, которого Лю-Мяо ещё ни разу не видела. Ходили слухи, что сегодняшний его визит будет важен для будущего всего острова. Впрочем, это никак не относится к колодцу, а вот предупредили ли кролы лорда о своих намерениях, вот это был вопрос. Маленькая матуи даже улыбнулась, представив, что случится, если весь этот строительный ажиотаж - их ни с кем не согласованная импровизация.

Внезапно, кто-то положил руку девочке на голову. Она вздрогнула, обернулась и увидела улыбающуюся тётю Петру, прекрасную матуи и жену дяди Айна. Лю-Мяо в тайне завидовала её красоте и очарованию, но это не вызывало в ней озлобленности, скорее - желание побыстрее вырасти в такую же грациозную девушку-кошку.

- Учись хорошо. - Сказала Петра и подмигнула Мяо. - И тогда вечером познакомишься с принцем Киром. У вас же сегодня практика с овнами, да?

- Да. - Радостно подтвердила Лю-Мяо, а про себя подумала, что чем знакомиться с принцем Киром, она бы лучше провела время с дядей Айном. Загон для прекрасных золотых овнов располагался в южной части острова, так что сегодня полдник должен был состояться в обеденном зале гостиницы, а не в городском ресторане. Прямо в то же время, когда дяди лорды будут там обсуждать свои важные взрослые дела.

На крыльце ресторана девочка попрощалась с мамой, Мяо, преисполненная энтузиазмом после ею же и произнесённой речи, удалилась в промышленный квартал. У неё на очереди был заказ на полсотни кувшинов для речных людей, так что работы было хоть отбавляй, даже Диодора приходила к ней помогать, за что матуи была ей чрезмерно благодарна. Малышка Лю-Мяо же проследовала внутрь, где на самом большом столе, прямо посередине зала, застыл на фоне Холмового озера в ожидании учитель Гарадок.

Девочке, конечно, не с кем было его сравнить, но даже так манера преподавания маленького хмыря казалась ей как минимум эксцентричной. С утра, подготовившись к занятиям, Гарадок забирался на стол и застывал, как каменный горгуйль. В таком виде он ожидал учеников, не двигаясь и даже почти не дыша. Как только все занимали свои места (а Гарадок помнил всех учеников и сразу же видел, что класс собрался), он вдруг слегка вздрагивал, одними плечами, и только тогда здоровался с пришедшими в его обитель знаний и вкусных запахов готовки Присциллы.

Первые два урока он всегда посвящал чистописанию и математике. Как Гарадок любил приговаривать, рано утром мозги наиболее чисты и готовы воспринимать науки, а после обеда в учении уже нет никакого толку. Поэтому на конец дня он всегда оставлял практические занятия или, к примеру, экскурсии на какие-то производства.

Один раз они даже все вместе ходили посмотреть на то, как мама Лю-Мяо работает с глиной, и некоторым речным деткам это очень понравилось.

В тот день на первом уроке они читали очередной отрывок из сборника сказок сестёр Тенебрарум. Жуткие истории, когда они становились частью учебного процесса, теряли все свои пугающие свойства, а потому удивляли учеников скорее выбором слов. Особенно тяжело становилось на письменной части: сперва, пока надо было просто по очереди читать предложения, дети были вполне счастливы, но стоило Гарадку начать диктовать им текст для записи, аудитория сразу грустнела. Лю-Мяо, впрочем, уже навострилась, разве что порой ошибалась в незнакомых словах.

План урока обыкновенно был таким: первую половину занимало чтение. Единственный томик сказок переходил из рук в руки, и каждый ученик зачитывал своё предложение. Если он ошибался, строгий учитель заставлял читать с самого начала, так что все ученики, а особенно новые, боялись ошибиться и часто спорили, пытаясь доказать, что они просто оговорились.

Когда сегодняшний отрывок был прочитан, Гарадок забирал книжку, доставал бумагу, писчие палочки и некое подобие чернил, после чего открывал тот же самый отрывок и начинал читать. Делал он это очень медленно и вдумчиво, получалось что-то вроде этого:

- Она. Занима-алась. Балетом. - Произнёс он и поднял взгляд, чтобы следить за руками маленьких писцов. - Ба-ле-том.

- Что такое балет? - Донеслось из аудитории.

Гарадок подошёл прямо по поверхности стола ближе к вопрошающему и пояснил:

- Балет - это такой особый танец.

- Тогда почему не назвать его танцем? - Поинтересовался ученик.

- Потому что пляски у костра - это тоже танец. А вот балет - это особое пластическое искусство, его танцуют на сцене под сложную оркестровую музыку.

- Вы когда-нибудь видели балет? - Задал вопрос новенький ученик из речного народа, надеясь, что сможет таким образом потянуть время.

- Увы, нет. - Отозвался Гарадок. - Боюсь, даже уважаемый лорд никогда не видел балета.

- Уверена, лорд видел! - Возмутилась Лю-Мяо.

- Что ж, спроси у него при встрече. - Засмеялся в ответ Гарадок. - Ну что, дописали? Продолжаем.

За столом раздался грустный глас учеников, но Гарадок непреклонно продолжил. Что-то про ирисы, ведьм и, конечно, балет. Ох уж, эти сёстры Тенебрарум!

Танец, ради которого старается целый оркестр, ужасно взволновал Лю-Мяо, она сразу же пообещала себе, что расспросит дядю Айна при первом удобном случае.

Может ли она заниматься балетом? Не помешает ли ей хвост? Появятся ли на Жыме сцена и оркестр? Все эти вопросы обязательно нужно было уточнить.

Вторым уроком, как водится, была математика. В ней Гарадок разбирался даже лучше, чем в правописании, а потому первой же задачей, из тех, что он перед собой поставил, стало научить детей считать, не используя никакие морковки, клубни семиглавки и что ещё дети там любят представлять, когда складывают и вычитают. Читать математические примеры, как текст, свободный от оков предметности. Так он это описывал в те моменты, когда его охватывало чувство влюблённости в эту сложную и запутанную науку.

Что ж, с первыми своими учениками он добился результатов довольно быстро. И Ева с Авеном, и Лю-Мяо, и даже кролы были уже далеко не грудничками, так что как только числа стали превышать количество пальцев на руках, а позднее и на всех конечностях сразу, они стали напрягать мозги, чтобы решать примеры без оглядки на них. После этого, им уже не так сложно давалось умножение и даже азы деления.

А вот когда на Жым пожаловали речные люди, Гарадок немного занервничал. Ни один ребёнок в племени не умел считать и до двадцати. Что уж там, даже взрослые обитатели побережья Мраги не способны были перемножить два маленьких числа, скажем, семь и девять.

В общем, сегодня, как и все последние разы, Гарадок настойчиво, но без повышения голоса объяснял ребятишкам саму концепцию умножения и то, что оно является, грубо говоря, кратким способом записи сложения одинаковых чисел. Ребятишки стонали и проклинали свою неудачливую жизнь, но ближе к концу приободрились, потому что в углу напротив Присцилла и старушки кролы уже кашеварили что-то невообразимо вкусное, судя по запаху и гармоничному, почти музыкальному бульканью.

Ради того, чтобы отведать это блюдо, речные детишки были готовы даже немного напрячься. Лю-Мяо, хоть и понимала их мотивацию, всё равно смотрела на это с плохо скрываемой неприязнью. Уж она-то, в отличие от этих наглецов, училась вовсе не для того, чтобы наесться от пуза. Она смотрела вдаль, в прекрасное будущее, в котором она, уже будучи молодой девушкой, такой же красивой, как и её мать, займёт место в ближайшем кругу дяди Айна. Она должна быть умна, быстро считать хоть до ста, хоть до тысячи, а ещё - читать стихи, танцевать балет, красиво одеваться и говорить.

Ну а пока урок был закончен, мало кто научился хоть чему-то, но Гарадок не выглядел расстроенным. Возможно, он полагал, что рано или поздно привычка, возникающая в процессе ежедневных занятий, даст о себе знать. А пока можно и перекусить, благо милейшие бабушки уже несли на стол закуски и, конечно, прекрасную жареную рыбу с травами и пюре из семиглавки.

- Эту рыбу поймал мой папа. - Как бы между делом заявила она Еве и Авену, которые сидели от неё по левую руку.

- Твой папа - мировой мужик! - Отозвался Авен, сегодня неожиданно разговорчивый.

- Точно. - Почему-то вдруг покраснела Лю-Мяо.

- Мы ведь сегодня идём наблюдать за овнами, да? - Тоже как бы между делом задала риторический вопрос Ева. Она, будучи главным животноводом Жыма, и так регулярно посещала загон, но сегодня могла похвастаться перед другими детьми своими обширными знаниями и тем, что овны прекрасно к ней относились буквально с первого дня их знакомства.

- Я смогу потрогать овна? - Заинтересовалась Лю-Мяо. Раньше ей никогда не доводилось до них дотрагиваться: считалось, что домашние животные опасаются матуи, хотя её-то детские коготки совсем не представляли для них никакой угрозы.

- Конечно! - Радостно отозвалась Ева. - Я помогу тебе.

На том и порешили.

После сытного, как всегда, обеда старушки вытащили на стол чан с ягодным морсом. Первым налил себе целый стакан Гарадок, который после того, как оканчивался урок, снова становился таким же ребёнком, как все. К удивлению и даже смущению ребятни из речных.

Лю-Мяо досталась одна из деревянных кружек, совсем уже непрезентабельных, но сама девочка была от неё в восторге. В отличие от прочих детей, она прекрасно понимала, кто изготавливал деревянную посуду, когда на острове было всего ничего обитателей, так что пить из кружки его работы девочке было особенно приятно.

- Что ж, друзья. - Гарадок встал, чинно склонился перед старушками, благодаря за угощения, а потом двинулся к двери. - Время уже позднее, нам надо успеть изучить овнов до темноты, так что поспешим.

В отличие от новичков, Лю-Мяо, прибывшая на остров одновременно с учителем, хорошо знала, что первые недели Гарадок внимательно изучал этих мягких и вальяжный животных. Сколько они дают молока, как быстро растёт остриженная шерсть, сколько травы и сена могут потреблять за сутки овны - в загоне и на вольном выпасе, учёный хмырь записывал всё, что было необходимо для дальнейшей работы. Его расчёты были неизменно точны, а прогнозы сбывались, так что островитянам быстро удалось наладить производство творога и молока, а также шерсти, что в дальнейшем превращалась в приятную на ощупь тёплую ткань.

Сопровождающим сегодня неожиданно оказался Гирхард, так что шла процессия не очень быстро, и всё же, почти тридцать детей - это вам не тихий взрослый поход. Лес на южной стороне острова тут же наполнился смехом и криками, так что всей округе стало известно, куда сегодня направляется школьная экскурсия.

По дороге дети встретили вторую жену дяди Айна Арфу, которая в конце осени любила заделаться грибником. Лю-Мяо слышала невероятные рассказы о грибном кремовом супе, который Присцилла начала делать после того, как из молока овнов удалось получить что-то вроде сливок. К сожалению, летом грибы встречались редко, так что девочке пока не довелось попробовать это блюдо, но она очень рассчитывала на зиму.

- Красавица, идёшь смотреть на овнов? - Поинтересовалась у неё Арфа, видя, что Лю-Мяо встала перед ней как вкопанная и чуть не отстала от своего класса.

- Да, Ева обещала, что я наконец смогу их потрогать!

- Отлично. Слушай, Лю, заходите завтра на обед на кухню, хоть и выходной. Попробуем грибной крем. Смотри, каких красавцев я набрала.

- Они такие красивые! - Воскликнула девочка. - Обязательно придём. Спасибо вам, леди Арфа!

- Ой, какая я тебе леди. Просто Арфа.

- Тётя Арфа?

В глазах болотницы появился грозный огонёк.

- Просто Арфа.

- Хорошо. - Лю-Мяо смутилась. - Простите.

- Не переживай. - Вдруг рассмеялась Арфа. - Просто мне всего девятнадцать лет. До тёти ещё далеко.

Она потрепала Лю-Мяо по голове между её маленьких треугольных ушек и, насвистывая, удалилась вглубь леса, видимо, чтобы набрать ещё одну корзинку. Осенью лес южной части Жыма был необычайно богат грибами.

- Какой сегодня замечательный день! - Вслух произнесла Лю-Мяо. - Какой прекрасный день!

***

Дети добрались до гостиницы, где для них как раз накрывали два больших стола, уже в сумерках. Это ничего, это не страшно. Отсюда их проводят до домов могучие воины Вороновой дружины, дядя Айн всегда внимательно следил за безопасностью малышей. Это значило, что можно подольше посидеть в обеденном зале неподалёку от берега, и самое главное - посмотреть на лорда и его друзей, которых малышка Лю-Мяо ещё не видела.

Это был прекрасный день. Букетик от папы, вкуснейший обед, встречи с леди Петрой и леди Арфой, новости про грибной крем, мягкая, такая приятная на ощупь шерсть золотых овнов и их смешные фиолетовые языки, и, наконец, ожидание встречи с дядей Айном сделали его настолько особенным, что Лю-Мяо, вбежав в зал, сразу же бросилась к лорду и обняла его за ногу.

- Дядя Айн! Я так рада вас видеть!

Король Жыма уверенным движением подхватил девочку под мышки и усадил к себе на правое колено.

- Правда, малышка? Случилось что-то хорошее?

- Много, так много хорошего!

Айн засмеялся, засмеялись и те, кто сидел с ним за столом. Только сейчас Лю-Мяо поняла, что прервала их беседу, бедняжка покраснела и уткнулась лорду в плечо.

- Простите, пожалуйста.

- Не переживай об этом. - Дядя Айн поставил перед ней тарелку и позвал Копу, тот чинно положил перед малышкой Лю столовые приборы и большой кусок заячьего стейка с ягодами. - Кушай. Наверное, овны вас совсем вымотали?

- Они чудесные. - Шепнула она в ухо правителя Жыма.

- Ах, да, позволь тебе представить. Это лорд Кир, мой брат и правитель северного удела.

- Очень приятно. - Мужчина напротив склонил голову в приветственном жесте.

- Здравствуйте, дядя Кир. - Прошептала девочка. За столом снова рассмеялась.

Лю-Мяо постаралась незаметно оглядеть собравшихся, которые тем временем также принялись за трапезу. Помимо дяди Айна и очень похожего на него дяди Кира за столом сидели ещё трое: слева восседала принцесса Элли, добрая подруга Жыма и совершенно обворожительная леди, по правую руку расположились Аделла Спруд, глава торговой миссии с ненормально большой грудью и красивыми золотистыми волосами, и незнакомый мужчина лет пятидесяти, который улыбался, но молчал, не желая встревать в разговор раньше срока.

- Ах, да, малышка, это Апол Кремлих, специальный посланник принца Макса.

- Он - Кремлих? - Удивлённо прошептала девочка.

- Да. Если быть точнее, он двоюродный брат моего отца и дяди Вана.

Мужчина приложил руку к груди и слегка склонил голову:

- Рад знакомству, мадемуазель. - Сказал он и снова улыбнулся в усы.

По какой-то непонятной причине, эти люди тоже очень понравились Лю-Мяо. Это было удивительно: варвары, что на большой земле заковывали их в цепи и кандалы, охотились за ними, и эти статные мужчины и женщины принадлежали к одному племени, но каким благородством веяло от дяди Айна и его родни, и каким смрадом разило от работорговцев.

Девочка просто не могла понять, как в одном виде уживаются такие крайности. Неужели люди и правда могут быть абсолютно любыми?

Под эти рассуждения Лю-Мяо начала потихоньку проваливаться в сон. Она, конечно, напрягала все свои силы, чтобы удержать норовящие схлопнуться веки, но тёплый воздух обеденного зала гостиницы Жыма, человеческая речь со всех сторон, ритмичное подрагивание пламени в печах и свечах делали своё дело. А у девочки было так много впечатлений, ей так хотелось, чтобы день не заканчивался!

Краем уха она ещё слышала за детскими столами оживлённую болтовню про только что увиденных малышами овнов, Гарадок пересказывал ученикам свои исследования, конечно, понятными словами, а старушки кролы баловали всех собравшихся вкусностями. Но Лю-Мяо ни за что бы не променяла своё место на колене дяди Айна на эту суету.

- Сейчас главный вопрос заключается вот в чем. - Сказала вдруг принцесса Элли, закончив с трапезой. - Что будет делать Ипиод?

- Пока что он сидит на своём западе и носу не кажет. - Отозвался Кир. - Но если что-то изменится, первыми на его пути станут земли Макса. Апол, у лорда есть какие-то соображения на сей счёт?

- Дело в том, что ещё матушка лорда Макса до всех событий начала строительство Гельветия, и мой лорд его завершил. Это огромная бронированная крепость у подножья Стальной горы Архонтопан. Так что, чтобы выйти в русло Мраги, Ипиоду придётся сперва взять её. А это, как бы вам сказать, крайне непросто. Не могу выдавать все секреты, но этот бронированный монстр сдержит их надолго.

- То есть, отсрочка.

- Да. Я не могу гарантировать, что Гельветий в итоге устоит, но поверьте моему опыту, уважаемые лорды, это будет победа, которая измотает их контингент.

- Хорошо. Можем ли мы оставить этот вопрос на Макса, или потребуется наша помощь? - Спросила принцесса. Какой у неё оказывается, бархатный голос, подумала Лю-Мяо.

- Мы ведь сейчас говорим чисто гипотетически, правда? - Поинтересовался Апол. - Пока что неизвестно, будет ли вообще Ипиод идти на восток. Говорят, у него там за горами буквально собственное царство, и коммуницировать с Градком он даже не пытается.

- Не люблю сюрпризы. - Отозвалась принцесса Элли.

Странно, как можно не любить сюрпризы, подумалось Лю-Мяо. Вот сегодня было полно сюрпризов, но это же было здорово! А ещё забавно, что столица королевства Рвачей называется почти так же, как зовут их учителя. Интересно, он не оглядывается, когда кто-то за его спиной произносит слово Градок?

Она с трудом понимала, о чем говорят взрослые, но изо всех сил старалась не уснуть. И всё же, дрёма, кажется, побеждала. Когда Лю-Мяо наконец начала обмякать, дядя Айн переложил её к себе на оба колена, и она свернулась калачиком, продолжая словно издалека слушать неспешную взрослую речь.

В какой-то момент её слегка растормошили, ибо лорду потребовалось чуть повернуться, чтобы кого-то позвать. Ах, подошла Диодора, миленькая горянка из промышленного квартала! Хорошая подруга мамы.

- Дио, что с материалами?

- Мой лорд, снаряды уже готовы, хватило и наших запасов. А вот для начинки придётся много чего закупить. По нашим подсчётам, это обойдётся в пятнадцать золотых, если будем брать в городе мастеров. Сера и известь - дешёвые материалы, а вот нефть - совсем другое дело, её цена может достигать и десяти золотых за тонну.

- Сколько кораблей сможем оснастить в таком случае? - Тихо спросил Айн.

- Три - точно. - Отозвалась Диодора.

- Я не знаю, что вы там такое мастерите, и что за снаряды вы сделали, но с кораблями я могу помочь. - Влезла в беседу принцесса Элли. - В Тенистом Бору есть пяток кораблей на продажу.

- Отлично, сестрица. - Кивнул дядя Айн. - Заглянем на следующей неделе, раз снег ещё не выпал. Пока не буду раскрывать карты, увидите нашу технику в деле. Обещаю, такого шоу вы ещё не видели.

Ух ты, подумала Лю-Мяо, всё глубже проваливаясь в сон. Дядя Айн думает про шоу. Может быть, там будет балет? Эх, а ведь она так и не расспросила дядю о балете!

Присутствующие склонились над картой Мраги, кажется, сейчас Апол рисовал на ней местоположение крепости Гельветий. Слыша, что в разговоре возникла пауза, Лю-Мяо потянулась и тихо произнесла:

- Дядя Айн. Балет? - Она и сама не поняла, что конкретно подразумевала, но лорд, кажется, обо всём догадался.

- Вы сегодня с Гарадком читали про балет, да? У сестёр Тенебрарум?

- Да. - Тихо подтвердила Лю-Мяо.

- Ты поражаешь меня, братец. - Прокомментировала это Элли. - Правитель, ещё и в такое время, знает, что проходят дети в школе. Это удивительно.

- В конце концов, именно я дал им эту книжку. - Задумчиво пробормотал дядя Айн. - Малышка, послушай, всё впереди. У нас однажды будет театр, и будет оркестр, и даже балет. И ты, если захочешь, сможешь его танцевать.

- А как же хвостик? - Прошептала девочка.

- Разве хвостик чему-то мешает? - Удивился Айн. - Петра, хвостик чему-то мешает?

- Вовсе нет. Петре хвостик только помогает. - Отозвалась тётя Петра. Лю-Мяо и не заметила, когда та пришла в гостиницу. - Скоро приедет твой папа, подождёшь его с нами?

- Но как же ребята из школы? - Спросила Лю-Мяо, и вдруг осознала, что за детскими столами уже никого нет.

- Ты так сладко дремала, что я решил тебя не будить. - Засмеялся дядя Айн. - Отряд Каринго скоро будет тут, папа тебя заберёт.

Он вернулся к изучению карты, а Лю-Мяо всё же не устояла на краю дрёмы и ухнула с головой в какой-то сказочный сон, в котором овны в галстуках-бабочках брали в свои копытца музыкальные инструменты - тамбурины, трещотки и тарелки, а девочка готовилась танцевать в красивой белой пачке.

Сон она, однако, не досмотрела, ибо её разбудил голос отца. Он стоял совсем рядом, положив руку на голову Лю-Мяо, и с каменным лицом смотрел на стол, туда, где лежала карта русла их любимой реки Мраги.

- Что ты думаешь, Каринго? - Спокойно поинтересовался у её отца дядя Айн, пытаясь привести того в чувство.

- Могу ли я комментировать такие вещи, мой лорд? - Вышел он из прострации. - Я всего лишь ваш подданный.

- И всё же.

- Неужели, остров Жым готовится к войне, мой лорд?

В помещении повисла тишина. Две старушки из племени кролов, тётя Петра, её смелый отец Каринго, все словно застыли, боясь услышать ответ.

Лю-Мяо вдруг поняла, что слова - это не просто звуки, они имеют вес, и сейчас вес одного лишь слова будто придавил собравшихся к полу.

- Что ж. - Дядя Айн стал серьёзен, в его голосе зазвучала булатная сталь. - Послушай, Каринго. И все, кто здесь сейчас есть. Остров Жым - это воплощение надежды. Надежды Каринго на освобождение от рабства, надежды кролов на равноправие, надежды сестрицы на бойкую торговлю и выход к морю. Это и мои надежды в том числе. Никто не сможет отобрать у нас то, к чему мы стремимся, пока бьётся моё сердце. Те, кто придут сюда врагами, удобрят почву острова.

- Древние, братец, ты снова говоришь так круто, что у меня аж поджилки затряслись. Выпьем?

И все выпили. Включая изуродованного бывшего раба Каринго, который сейчас чокнулся с тремя лордами и одним представителем лорда, о чём на большой земле никто и помыслить бы не мог. Такова была магия Жыма.

- Отвечая на твой вопрос, Каринго. Война - лишь вопрос времени. Как сообщает мой брат Кир, король Гро слёг, и состояние его ухудшается с каждым днём. Дедуля может не пережить зиму, а значит, к весне нам нужно быть готовыми как минимум дать отпор. Но поверь, я никому не позволю отнять у нас то, что мы обрели здесь. Так что не волнуйся лишний раз, но и не расслабляйся. Впереди полно работы, боюсь эта зима не будет такой размеренной и спокойной, как предыдущая.

- Не сомневайтесь, мой лорд. - Сказал в ответ Каринго и внезапно, кажется, впервые в жизни добровольно поклонился человеку. - Мы сделаем всё, чтобы Жым навсегда остался нашим домом и домом для наших детей. Простите, что влез не в своё дело.

- Это наше общее дело, Каринго.

Все присутствующие замолчали, и никому из них не было видно, что в воздухе за пределами стен неизвестно откуда появились первые, ещё совсем робкие карликовые снежинки. Они, конечно, растают, но те, что явятся следом за ними, лягут уже на холодную землю и останутся с островитянами до весны.

До весны, когда всё изменится.

Приписка лорда Айна

Малышка Лю-Мяо не совсем верно воспроизвела наш разговор с моими братом и сестрой, но я, конечно, не могу её за это винить. В остальном текст великолепен, вот на что способны люди искусства! Важнее то, что именно описанная ею встреча стала тем самым событием, которое изменило всё.

Помнишь, любезный читатель, как Арфа рекомендовала мне отпустить ситуацию и развиваться в собственном темпе, ибо у нас было всё время мира? К сожалению, с той зимы времени у нас стало значительно меньше.

Позволь мне вкратце рассказать тебе, что мы успели сделать до того, как с концами лёг снег.

Сперва я отправился на последний в году аукцион в Тенистом Бору. Там мне удалось урвать три небольших корабля по отличной цене в полторы золотые монеты за штуку. Корабли были простенькие - вёсельные бригантины с двумя надёжными мачтами, не оснащённые каким-либо вооружением, но в мои планы всё равно не входило воевать стандартными средствами. К тому моменту Гарадок обнаружил в базе данных Клото некоторые орудия, коими не обладали наши потенциальные противники, так что купленные мною суда должны были стать первыми ласточками новой эры морских сражений.

Кроме того, на том же аукционе мне повезло приобрести ещё одно стадо золотых овнов поголовьем в десять особей, теперь у нас была двадцать одна овца, что увеличивало возможности в производстве молока и шерсти. Впрочем, темпы роста не покрывали наши потребности, ибо новые граждане Жыма, а пока что лишь военнопленные, значительно увеличили потребление. Зиму мы как-нибудь должны были пережить, но потом предстояло кратно увеличивать мощности. Решение этой проблемы мы без зазрения совести отложили до весны.

Интереснее было то, что накануне первого снегопада со мной через брата Кира связалась кролица Шарли из таверны в городе Ронда Парадж. Она сообщила, что к ней иногда заглядывают люди самых разных сословий, которые по тем или иным причинам ищут новые места для жизни и бизнеса. Сначала к ней за советом пожаловал староста одного села на Мариолльских болотах: он жаловался на то, что трясина стремительно разрастается, захватывая всё новые участки леса, из-за чего началось вымирание мелких населённых пунктов. Оплатив налоги в казну, его односельчане обнаружили себя на грани голодной смерти, и теперь им хотелось найти новое место для жизни, однако по каким-то причинам, не названным в письме, они решили не обращаться к королевскому двору, а вместо этого поспрашивать у тех, кто обладает самыми последними сведениями – у работников таверн, не нужны ли где лишние рабочие руки. Шарли тут же вспомнила про остров Жым.

В таком способе увеличения численности населения таилась опасность – если Семипядные прознают, что я ворую у них налогоплательщиков, они будут, мягко говоря, недовольны. Однако просьбу целого селения не удовлетворить я не мог, к тому же, беженцы могли стать и новой рабочей силой, и будущими солдатами, а это мне было ой как на руку.

Помимо этого, Шарли утверждала, что после того, как мы забрали Брамира и Диодору, многие заинтересовались Жымом, как местом, где можно заработать. К ней потянулась вереница ремесленников, среди которых были весьма примечательные личности, а следом за ними по мере разрастания слухов стали появляться и люди более романтического склада ума – те, кого тянуло на приключения, те, кто знал мою историю, и она казалась им привлекательной, те, кто хотел осваивать новые земли в надежде найти там дорогие ресурсы и сколотить себе состояние.

Все эти люди готовы были выдвинуться в наши владения в любой момент, так что мы договорились устроить их перемещение как только растает лёд вдоль берега Мраги. Пока что я выслал ей шесть золотых монет, чтобы она могла помочь жителям погибшего села пережить зиму. Этих денег должно было хватить на семьдесят пять человек.

Потенциальное увеличение населения потребовало от меня выработки новых решений в политической и экономической сфере: во-первых, я планировал составить простенький свод основных законов, чтобы прибывшие не начали творить чёрт-те что на нашей территории, во-вторых, нам стоило подумать о внутренней торговле. До сих самых пор на острове не было денег, за исключением золотых монет от принцессы Элли, что болтались в кошельке у меня на поясе. Что уж греха таить, поначалу мы не столько строили общество, сколько выживали, деньги нас не интересовали. Теперь же, по мере развития Жыма, нам предстояло создать какое-то подобие денежной системы, однако тратить такие важные ресурсы как железо на их чеканку не хотелось. Поэтому мы с Гарадком и Гирхардом засели за обсуждение и несколько раз переругались в пух и прах.

В итоге мы пришли к следующему умозаключению: небольшой размер населения острова Жым пока что не даёт нам возможности создать полноценную финансовую систему, поэтому мы ограничимся дополнительным доходом. Мы запланировали производство тростниковых банкнот с удостоверяющей подписью самого лорда Жыма, из которых будет формироваться заработная плата граждан, но при этом тратить её можно будет только на дополнительные блага.

У каждого жителя будет «базовый набор островитянина», предоставляемый государством: помещение для жизни, функциональный мебельный гарнитур, печь для отопления и готовки, немного простой одежды на каждый день для всех членов семьи (два летних комплекта, два демисезонных, один зимний комплект). Кроме того, первое время гражданам бесплатно будет предоставляться питание, детям – школьное образование, на каждое домохозяйство мы планировали производить один набор столовых приборов и изделий из ткани. В связи с этим, мы попросили наших ремесленников подобрать себе помощников из числа речных людей.

В столице Жыма должны были появиться четыре магазина с расположением на первых этажах узких домов, управляющие лавками же будут жить на втором и третьем этажах. По моему предложению были заложены: магазин одежды и предметов быта из ткани под управлением Арфы, магазин металлических предметов быта с хозяйкой Диодорой, магазин глиняной утвари (мама малышки Лю-Мяо была готова в любой момент расширить модельный ряд своих горшков и кувшинов и заняться административной работой), а также магазин сладостей. После того, как мы получили урожай пшеницы, стало возможным продавать сладкую выпечку, так сказать, ограниченную серию из ресторана Присциллы. Она же становилась администратором.

Объясню нашу логику чуть подробнее.

Всеми предметами первой необходимости мы обеспечивали граждан бесплатно, так будет до тех пор, пока мы не запустим полноценную финансовую систему, для существования которой требуется значительно большее число жителей. В магазинах же будут продавать особые товары – более красивые, чем в стандартном наборе, глиняные и металлические изделия, шторы и скатерти и так далее. Аналогично с едой – помимо десертов, которые подаются рабочим и детям в школе, Присцилла обеспечит поток более изысканных сладостей для магазина, задачу по созданию специального меню уже взяла на себя одна из старших кролиц.

Поначалу размер выплат будет скромным. Все магазины – государственные, так что деньги, которые островитяне потратят, вернутся в бюджет. Мы изначально выпустим столько банкнот, что в банке у нас будет большой запас, часть денег будет возвращаться в бюджет, из них будут формироваться следующие зарплаты и премии. Это, конечно, далеко не реальная валюта, а скорее возможность улучшить жизнь островитян, предоставить им большую свободу выбора. Кроме того, так народ Жыма постепенно привыкнет к тому, что часть товаров нужно покупать за деньги, в дальнейшем им проще будет перейти к новой экономике.

Каждая мастерица, я имею в виду и Арфу, которая тут же бросилась планировать самые разнообразные коллекции штор, скатертей и одеял, и Мяо, и Диодору, должна будет к весне подготовить различные варианты своей продукции: разные расцветки, формы, материалы сделают сам процесс выбора товаров своего рода досугом для скучающих островитян.

Получать зарплату будут все, кто работает. Если совсем утрированно: член шахтёрской команды получает деньги за добычу и транспортировку железной руды, Диодора делает из неё утварь и продаёт в магазине, куда этот человек приходит с полученными за работу деньгами, из прибыли Диодора забирает себе свою собственную зарплату и распределяет зарплаты помощников, а оставшиеся деньги возвращает в банк. Первое время деньги будут именно что способом мотивировать людей, ибо сами материалы всё ещё не обладают конкретной стоимостью, что делает систему неполноценной.

Надеюсь, дорогой читатель, я понятно объяснил наши задумки, так что в следующем томе ты не удивишься, когда я начну описывать, что же из всего этого вышло.

Ну и последний момент, на котором мне бы хотелось заострить внимание: градостроительная политика. Ты, вероятно, помнишь, что Гарадок уже представил свой план некоторое время назад, но ситуация с племенем речных людей и ожидание новых поселенцев внесли в него ощутимые коррективы.

Согласно новому плану, весной мы планировали создать ещё две улицы южнее улицы принцессы Типы. Таким образом у нас получится целый квадратный блок, который мы недолго думая обозвали Первым кварталом. На каждой улице расположится в среднем по шестнадцать домов, восемь с каждой стороны, что в целом покрывает наши потребности даже с учётом запланированного переселения речных людей в центр острова. Однако для будущих поселенцев этого всё ещё будет недостаточно, так что не за горами было и строительство Второго квартала.

Помимо собственно домов, предполагалось строительство одного принципиально нового здания – Островной библиотеки. Заведовать ею должна была Дария. В этом заведении будут храниться все книги, что есть на острове – от школьных учебников за авторством Гарадка, до художественной литературы и исследовательских отчётов. В подвал здания предполагалось поместить печатный станок, впрочем, его ещё нужно было приобрести. У Эйзенкурта в ассортименте такого дорогостоящего товара пока не было.

На первом этаже планировалось оборудовать склад для всего, что связано с культурными мероприятиями – информационные доски, украшения, праздничные костюмы, всё это нужно было создать, каталогизировать и пустить в ход. Дария также занималась организацией нашей культурной жизни, то есть, заведовала сценой на берегу Холмового озера. Впоследствии библиотека превратилась в Министерство культуры, но это я уже слишком забегаю вперёд.

В общем, как ты можешь понять, мой любимый читатель, мы придумали столько нововведений, что своими силами реализовать их не смогли бы и за несколько лет, так что делалось это с расчётом на скорый рост численности населения Жыма.

***

В описанный Лю-Мяо в конце главы момент, когда в помещении гостиницы сгустилась тяжёлая вязкая тишина, все собравшиеся думали вовсе не о строительстве, магазинах, вкусной выпечке и тёплых расшитых Арфой одеялах. Люди думали о том, что им, возможно, доведётся увидеть ужас войны, всеми забытой и проклятой всеми.

Нетерпеливое покусывание губ Элли, непроницаемое лицо Кира, испарина на лбу у Каринго, побледневшая Петра, так выглядит это тягостное ожидание.

В тот момент я пообещал себе, что Жым выйдет из пламени без потерь. Возможно, это очень наивно, полагать, что тебе удастся спасти всех, каким бы достойным правителем ты ни был, и всё же это то, к чему стоит стремиться. Всё что нам нужно – подавляющая мощь, основанная на технологиях, хитрость, стратегическое мышление и, конечно, верные союзники. Но всё это ещё только предстояло реализовать, а между тем жизнь короля Гро капля за каплей выливалась из его разбитого ломотой и иссечённого пролежнями тела.

На этом позволь мне, читатель, закончить второй том моего труда. Сегодня вечером я зачитаю его своим друзьям, надеюсь, они отнесутся к моей работе благосклонно.

Том 2, глава 20.1 Свадебное платье Дарии

В то утро мы с Дарией вдвоём валялись в кровати дольше обычного.

Было это через месяц после возвращения из треклятого села, от которого после нашей там ночёвки остались лишь горы золы посреди вытоптанного пустыря, да три свежие могилы. Речные люди уже обжились на новом месте, посадка аквакресчерных злаков успешно завершилась, и теперь наши пленники занимались уходом за этими весьма прихотливыми растениями, а самые выдающиеся смутьяны ежедневно корпели на железе, получая за это, впрочем, двойную порцию еды.

Петра, взяв с собой пса Борга, с самого утра убежала в лес на охоту, Арфу же в преддверии осени внутренний голос гнал по грибы и ягоды, словно никаких иных дел у неё не было. Потому в нашей огромной кровати тем утром остались лишь мы, я – ибо не видел смысла вставать до того, как Присцилла накроет на стол, а Дария – потому что рабочий день нашей главной по культуре начинался только после обеда. На её изящные острые плечи на этот раз легла организация Дня Основания - нового праздника, который должен был состояться в самом конце лета.

Будь я массивным брутальным воином, картину нашего утра можно было бы поместить на обложку одного из тех дамских романов, что так популярны во Градке, но увы, моя конституция явно недотягивала до рыцарских стандартов. Поэтому мы выглядели скорее как молодые любовники, только открывающие для себя все радости и трудности совместного быта.

Дария лежала, положив голову мне на грудь, и бездумно смотрела в проём двери, в котором застыл в ожидании дня пыльный полумрак. Рукой она периодически поправляла норовившие сползти на глаза синие волосы. Я давно уже заметил за ней привычку понежиться с утра в кровати, но обычно у меня и у самого были дела, так что наша прекрасная певица оставалась наслаждаться пробуждением в гордом одиночестве. Сегодня же, редкий случай, дел у меня никаких не было.

Волосы Дарии жили своей жизнью. Толстые, как у всех речных людей, и синие как небо – они были настолько непослушными, что на них не действовала никакая укладка. Как Арфа и Петра ни старались создать на голове у подруги какое-то подобие причёски, получившаяся конструкция всё равно разваливалась от первого же порыва ветра и снова превращалась в творческий хаос, прекрасный в своём непостоянстве.

- Мой лорд. – Сказала Дария и поцеловала меня в шею, из-за чего её волосы попали мне в рот. – Я слышала, что в прошлый раз вы сделали предложение своим жёнам в праздник. Это правда?

- Правда. – Я погладил её по голове и подумал, что предложение нужно делать совсем не так. – Хочешь стать моей третьей женой?

Дария хмыкнула.

- Знаете, мой любимый лорд, я ведь просто маленькая девочка из села. Я с самого детства хотела выйти замуж за принца, и поверьте, таких как я в каждом селе вдоль Мраги – десятки. Мы все хотим одного и того же. Платья, помпезной церемонии, свадебного танца, и чтобы нас вырвали из той бедности, в которой мы росли.

- Но ты ведь уже взрослая девочка, правда?

- Правда. И я давно думаю о том, что мне несказанно повезло. Я не в праве гневить Древних, ибо уже имею всё, о чём только могла мечтать.

- Да нет, Дария. Платье, танец – не вижу в этом ничего плохого. Тебе нужно подтверждение твоего статуса? Давай сделаем это так, чтобы все видели.

Дария подалась вперёд и лизнула меня в щёку.

- Вы такой милый, мой лорд. Словно мои подростковые сны сбылись. Почему-то, когда я впервые увидела вас в аукционном зале, я сразу решила, что вы принц. И вся моя речь была направлена только на вас.

- А я, помнится, решил, что ты шарлатанка.

- О, мой любимый лорд, я и есть самая настоящая шарлатанка. Только знаете, я врала и притворялась лишь в той же степени, что золотой овен в стае волков, пытаясь сойти за своего.

- Твоя история такая печальная. Мне грустно каждый раз, когда я её слышу.

- А мне больше не грустно. - Дария улыбнулась, обнажив свои неровные зубы. - Тогда, в подвале здания в Тенистом бору я дала себе обещание больше не грустить о прошлом. Его уже нет, всё закончилось.

- Ты бы хотела вернуться в родное село, Дария?

- Нет, мой любимый лорд. - Дария отрицательно покачала головой, что делать лёжа было совсем неудобно. - А вот приехать туда на пару дней и похвастаться вами - очень хотела бы.

- Съездим как-нибудь, я бы хотел познакомиться с твоей роднёй. Ты здесь единственная, у кого остались близкие на большой земле. Хорошо бы засвидетельствовать им своё почтение. - И ведь правда, у Дарии дома осталась пожилая матушка, две сестры, да и прочие жители очередного безымянного села в той или иной мере были её родственниками, такова судьба маленьких населённых пунктов в глуши. - Ты ведь родилась на земле Макса?

- Да, мой лорд. Это было небольшое уютное село сильно западнее Чёрного утёса. Надеюсь, оно до сих пор на месте, и с ним ничего не случилось.

Мы помолчали немного, Дария пребывала в задумчивости какое-то время, а мне не хотелось вырывать её из этого состояния.

- Знаете, мой любимый лорд. Есть у меня одно желание. Пока Арфы и Петры нет, вы ведь только мой, правда? Тогда я собираюсь как следует воспользоваться этим редким моментом.

- Ты выйдешь за меня замуж? - Уточнил я.

- Конечно. Как может быть иначе?

И она успешно воспользовалась таким редким и таким прекрасным моментом.

***

За прошедшее со дня нашего случайного знакомства время певица Дария преобразилась до неузнаваемости. Лучше всего свидетельствовало об этих изменениях её внезапное желание нарядить всех жён лорда в одинаковые платья. Она действительно переживала, что у моих двух первых жён не было такого торжественного внешнего вида полгода назад, так что спорить с ней было решительно невозможно. Арфа едва смогла уговорить будущую невесту, главную звёздочку вечера, надеть хотя бы скромное ожерелье из речного жемчуга, купленное специально для неё у освобождённого ото всех подозрений Эйзенкурта. У него же Арфа взяла два рулона тонкой кружевной ткани белого цвета на платья.

Девчонки погрузились в работу, да так увлеклись, что Петра забросила свою утреннюю охоту к огромному разочарованию болотной гончей по имени Борг, а Арфа перестала собирать грибы и ягоды в лесу. Петра ещё и посмеивалась над остальными за то, что те в сумерках не могут вдеть нитку в иголку - её зрение позволяло ей легко делать это даже в кромешной темноте.

Я с удовольствием наблюдал за тем, как мои возлюбленные совместно работают над таким огромным проектом, как свадьба лорда этих земель. Каждая из них была сложным человеком с кучей собственных тараканов: Арфа всё ещё переживала за свою назло всему прорастающую чешую и предпочитала играть в умудрённую жизнью женщину, не зря же она была старше остальных, Петра отличалась детской непосредственностью, но периодически глубоко задумывалась о чём-то и в такие моменты могла совершенно выпадать из разговора, её мрачные воспоминания часто лишали её сна. Ну а Дария с её не прожитыми до конца мечтами родом из детства и разочарованием в столичном водовороте вообще походила на тростинку, которую мог сломать даже самый слабый ветерок. Но вместе они становились почти всесильны: поддерживая друг друга и порой конкурируя за моё внимание, жёны мои стали одной семьёй.

Впрочем, были у меня тогда и свои заботы, так что, отрывая взгляд от королев острова Жым, я всё чаще натыкался на сновавших туда-сюда чужих, незнакомых. Они заставляли меня нервничать.

Нет, я был уверен в себе, знал, что речные люди уже никуда не денутся, ибо где ещё они смогут так плотно обедать и спокойно пользоваться всеми благами цивилизации, но исподволь я фантазировал об опасностях, что кроются за увеличением числа подданных грядущего королевства. Однажды настанут времена, когда я уже не буду знать всех жителей острова в лицо, и как просто будет тогда затеряться в толпе тем, кто может внести в наш уютный уклад жизни трагические изменения. С севера и с юга нас окружали потенциальные враги, даже если сейчас мы были им совершенно неинтересны, кто сможет гарантировать долговечность такого положения дел?

Именно поэтому мой День Основания начался не с праздничного завтрака, которым насладились в столовой дети после первого урока, и не с поздравительной речи Гирхарда, которую он прочитал кролам и тем, кто был рядом, на стройплощадке южнее нашего маленького деревянного дома. Он также начался не со страстных поцелуев с красавицами, которые с самого утра уже сбежали куда-то готовиться к празднеству.

Тем утром я завтракал с дядей Ваном, который пришёл ко мне в гости с одной из своих жён Адой, и разговор наш, первоначально праздничный, быстро превратился в рабочее совещание.

- Дядя Ван. Будучи членом диверсионного отряда, ты, вероятно, хорош в разведке?

- Что конкретно вы подразумеваете под этим, юный лорд? – Дядя Ван хищно улыбнулся. – Вас интересуют внутренние дела, или внешние?

- Вообще-то и то, и то. Прежде всего, нас очень мало, и мы очень слабы. Если начнётся заварушка, мне бы хотелось знать, какие планы у Градка на Жым. Сейчас мы находимся посередине между королевствами Рвачей и Мариолла, и их интересы гарантируют нашу безопасность, но, если дедушка Гро умрёт, сохранится ли этот баланс при следующем правителе? Я совершенно ничего не знаю о том, как обстоят дела в столице, и какие идеи там зреют.

- Понимаю ваше беспокойство, мой юный лорд. Боюсь, у нас сейчас действительно нет возможности построить нормальную агентурную сеть.

- У тебя не осталось никаких связей в столице, дядя Ван? – Я решил не тянуть и задать вопрос напрямую.

- Что ж, лорд Айн, кое-кто есть. Я попробую восстановить старые контакты, но мне потребуется несколько вещей помимо времени. Во-первых, ваш почтовый голубь, во-вторых, мне придётся отправить кого-то посыльным на север.

- Это обязательно?

- Вы ведь переживаете и за внутренние дела, правда?

- Не то, что переживаю, просто в момент, когда мы приволокли сюда речных людей, я кое-что понял. Совсем скоро я уже не буду знать в лицо всех островитян, дядя Ван. Здесь будет много чужих людей, и как мне обеспечить нашу безопасность в таких условиях?

- То есть, контрразведка.

- Ну, я бы не стал так официально её называть. – Рассмеялся я. – Нас же тут всего ничего. Но как-то выявлять подозрительных людей было бы неплохо.

- Мой лорд, могу я кое-что предложить? – Внезапно промолвила Ада, до того лишь молча накрывавшая на стол.

В отличие от Айи, жены Гроси, Ада Кремлих не была коренной аборигенкой Пустошей, но родилась и выросла она именно там. Её беременную и бежавшую из королевства Рвачей мать тридцать лет назад подобрало неподалёку от Северного перевала одно из кочевых племён, издревле обитавших на этой промёрзлой земле, а потому Ада всегда считала себя уроженкой тех мест и впоследствии плотнее всего общалась именно с Айей. Мир северных королевств для них обеих был неродным и непривычным.

- Конечно, Ада, я с радостью выслушаю тебя. Кажется, это первый раз, когда мы вообще полноценно с тобой разговариваем.

- Что вы знаете о северных Пустошах, мой лорд? – Ада слегка склонила голову в уважительном жесте.

- Если честно, практически ничего. Знаю, что там холодно и пусто, и что там много опасностей.

- О да, холод там зверский. – Поддержал дядя Ван.

- Этого достаточно, чтобы понять мои слова. – Нежно улыбнулась Ада, и её лицо засияло. – Возможно, вы знаете, что племена, обитающие в Пустошах, кочуют по ним, нигде надолго не задерживаясь. Как вы думаете, почему?

- Предположу, что пастбища для скота быстро съедаются.

- Да, это логичное предположение. Но неверное. Наши хати, между прочим, это родственники ваших волосатых буйволов, спокойно растапливают снег своим дыханием и едят даже замёрзшие растения. Нам не пришлось бы таскаться с ними по всем Пустошам, если бы с прочими сложностями удалось безболезненно разобраться. Нет, мой маленький лорд, дело в том, что оседать на одном месте в Пустошах опасно. Поэтому мы все значительно лучше вашего разбираемся в двух вещах: в выживании в холодном климате и в людях.

- Не очень понял.

- Представьте себе, мой лорд, что вы в Пустошах, в краю беззакония и бесконечного белого поля, изредка разрываемого на части небольшими заледенелыми лесными массивами. И вот, посреди этого гигантского пустого пространства, которое, представьте, в сотни раз больше ваших смешных королевств, вы встречаете человека.

Кажется, я что-то начал понимать. В таком суровом краю, в котором нет никакого порядка, действует закон выживания. Доверять нельзя никому.

- Кажется, вы уловили суть. – Ада снова улыбнулась. – Каждый встреченный человек должен пройти проверку. Он может оказаться беглым крестьянином, может оказаться охотником за сокровищами, а может – убийцей, вором, сумасшедшим сектантом или кем похуже. А когда плохой человек узнаёт, где ты обитаешь, ты становишься потенциальной целью. Поэтому мы всегда кочуем, и поэтому же, отлично разбираемся в людях.

- И что ты можешь сказать об окружающих, Ада?

- Могу сказать, что твой дядя Ван глуповат, но очень добр и силён.

- Ну спасибо тебе, жена. – Захохотал Ван Кремлих.

- Санни – милая простушка. – Продолжила Ада.

- У вас какая-то конкуренция за место возле мужа? – Мимоходом поинтересовался я.

- Что вы, мой лорд. Я очень люблю Санни. Она прекрасна во всём, что касается жизни в северных королевствах, но, конечно, в выживании она разбирается не слишком хорошо. А уж в людях – тем паче.

- Кстати, Ада, я всегда хотел спросить, как в Пустошах относятся к многожёнству? Ты ведь – вторая жена, как я понимаю.

- Ох, мой лорд, это непростой разговор. Дело в том, что там вообще нет понятия семьи, есть понятие дома или юрты. Одна огромная юрта – это место, в котором проживают десять-пятнадцать человек, они всё делают сообща – вместе охотятся, вместе работают, вместе отдыхают, вместе растят детей и, конечно, вместе спят. Состав сообщества может быть любым, сколько угодно женщин и мужчин, часто с ними ещё проживает и старшее поколение. Это, наверное, не совсем семья в вашем понимании, но ситуации, когда один мужчина живёт с несколькими женщинами, как и обратный вариант, у нас встречаются регулярно. А чаще всего – несколько мужчин и несколько женщин, ибо юрта, в которой недостаточно мужчин, не сможет обеспечить себя едой и шкурами, а юрта, где недостаточно женщин, не сможет вырастить новое поколение людей Пустошей. Так что, если вы спрашиваете про ревность – жители северных земель к ней не склонны.

- Интересные у вас там обычаи.

- Знаете, мой лорд, когда каждый день вашей жизни – борьба с окружающим миром и чужаками, становится понятна одна вещь: чем больше у вас тех, кому вы можете доверять, тем лучше. К примеру, Санни выхаживала меня, когда я подхватила мражью лихорадку пять лет назад. И никто кроме неё не смог бы меня вылечить.

Я заметил краем глаза, как дядя Айн выразительно кивнул, соглашаясь.

- В общем, я всё это рассказывала вот к чему. – Ада вдруг сделалась серьёзной. – Что, если я займусь внутренней безопасностью? Поверьте, я справлюсь с этим, по крайней мере, на раннем этапе.

- Вот это да! – Восхитился дядя Ван. – Неожиданное предложение.

- Знаешь, Ада. – Я задумался и пропустил момент, когда на стол передо мной приземлилась тарелка с грибным бульоном. – А в этом есть смысл. Если никто не против, я бы с удовольствием назначил дядю Вана – главой внешней разведки, а тебя, Ада, - внутренней. Семья разведчиков, получается.

Ада и Ван весело рассмеялись.

- Практически ничего не изменится, мой лорд. Мы с Ваном всегда были такими. – Ада потрепала меня по голове. Непозволительный жест в дворянском обществе, но на острове Жым – вполне допустимый. – Вас я тоже давно проанализировала. Хотите послушать?

- Только если я не пожалею об этом.

- Я думаю, что вы, юный лорд, очень хороший правитель. И не плохой человек. Но рациональный и в каком-то смысле расчётливый, опасливый. Мне кажется, это важная черта для государя, тем более, когда королевство его столь уязвимо. К тому же, вкусив крови и битвы, вы не попали под влияние этого события, не стали кровожадным, как другие воины, это заслуживает уважения. Надеюсь, так будет и впредь. Мы с мужем постараемся сделать всё, чтобы Жым стал прекрасным королевством с мудрым королём Айном Кремлихом во главе.

Ада снова склонила голову, а дядя Ван, кажется, даже прослезился и радостно закивал головой, подтверждая слова жены. Так был заложен первый камешек в нашу будущую информационную сеть, во главе которой встал Ван Кремлих, брат моего родного отца.

***

Что ж, а теперь настало время рассказать о том, как прошёл День Основания.

Как я уже говорил, первыми праздновать начали дети. Гарадок сжалился над малышнёй, а потому с утра у них был всего лишь один урок, в ходе которого строгий преподаватель рассказал несколько романтизированную версию истории моего прибытия на остров Жым, первых сложностей, с которыми мы столкнулись сначала втроём, а потом и большим числом обитателей, а также поведал об идее всеобщего благоденствия, которая, дескать, зреет в голове у лорда Айна Кремлиха. После этого занятия детям был устроен шикарный пир, за подготовку которого отвечали Присцилла, матроны кролов и главный мясник острова Сандра Лансело.

К полудню островитяне закончили все работы, в том числе на стройке, и даже с железа были отозваны все добытчики, ибо на центральной улице нашего поселения, что носила имя Жыма, уже расставляли палатки с разного рода угощениями. Погода выдалась тёплая, без осадков, так что можно сказать, что нам повезло. Что старые обитатели острова, что речные люди оказались в эпицентре праздника, который для них устроила Дария и её многочисленные помощники. Благодаря Копе центральная улица была великолепно украшена, благодаря Диодоре с Брамиром висящие повсюду металлические конструкции в форме тончайших пластин наполняли воздух приятным мелодичным звоном, а с помощью всей нашей гастрономической бригады удалось накормить ораву народа непривычными и воистину вкусными блюдами, ради которых бедному Эйзенкурту пришлось даже ездить в земли Макса за речными устрицами.

Между прочим, бывшие земли принцессы Типы были чрезвычайно богаты на экзотических речных обитателей: устрицы, раки, огромные камнеголовы – опасные, но считающиеся деликатесом рыбы Мраги, всё это стоило своих денег и обещало вкусившим неведомые прежде наслаждения. Я даже подумал про себя, помнится, что нам жизненно необходимо договориться с загадочным Максом Кремлихом о торговле на взаимовыгодных условиях.

На сооружённой у Холмового озера сцене ближе к вечеру развернулось действо: сперва Дария спела пару популярных в столице песенок, все они были исключительно мажорные, заводные, на этот раз она решила не прибегать к грустным напевам Авы Огуджа и прочих мастеров баллад прошлого.

Потом, к моему несказанному удивлению, на сцену вышел хор речных людей – три старушки, одна другой дряхлее, и пара мужчин преклонного возраста с неожиданно высокими голосами. Они исполнили, наверное, с десяток фольклорных песен родного села.

- Мы поздравляем жителей острова Жым с праздником основания. – Сказал один старик после того, как концерт закончился. – В честь этого события, мы дарим вам всё, что у нас есть – наши песни. Надеемся, что они пришлись вам по вкусу.

Под общие овации хор речных людей удалился.

Потом настало время лорду Айну поздравить островитян с праздником.

- Друзья мои! – Я забрался на сцену как был, в выходной одежде и с мечом на поясе. Призвав собравшихся к порядку, я внимательно осмотрел толпу, что стояла передо мной, и не без удовольствия отметил про себя, что уже даже речные люди не смотрят на меня испуганно или враждебно. Более старые обитатели Жыма глядели во все глаза, и взгляды их были восторженными. – Сегодня мы празднуем День Основания. Теперь это событие станет ежегодным, но так как в нашей жизни это впервые, позвольте мне поблагодарить всех вас за то, что мы сейчас имеем. Не совру, если скажу, что каждый из вас внёс заметный вклад в развитие острова. Надеюсь, что в следующем году мы будем праздновать уже в совершенно новом городе, больше, комфортнее и удобнее для жизни.

Кто-то зааплодировал, но в основном все молчали и ждали, что ещё скажет их молодой лорд.

- Я хотел бы отдельно обратиться к речным людям, что вынуждены жить на острове Жым. – Ответной реакцией была тишина, племя приготовилось слушать. – Как я уже говорил вам, каждый из вас, кто захочет остаться на острове, будет принят как равный. Но сегодня я хочу вам пообещать ещё кое-что. Вы прекрасно знаете, что мы активно строим так называемые узкие дома. Так вот, все, кто останутся на острове, получат такой дом. По одному на семью.

Кажется, кто-то в толпе недоверчиво зашептался. Но всё же, общей реакцией была радость, я видел, как улыбки появились на лицах детей, потом их матерей, а потом и взрослых мужчин, что чаще ходили смурные, озабоченные большим количеством работы.

- И ещё кое-что. Недавно я предложил нашей прекрасной певице Дарии выйти за меня замуж. Она дала мне своё согласие, и я благодарен ей за возможность с этого дня и до самого конца быть рядом с ней. Дария, прошу, выйди на сцену ещё раз.

Дария стремительно взлетела на сцену, тащя за собой Арфу и Петру. В толпе в это время удивлённо перешёптывались о том, что лорд острова взял в жёны девушку из речного народа. Такого, кажется, ещё никогда не случалось.

Я впервые увидел своих жён в новых платьях только сейчас, и, признаться, был потрясён. Девчонки не зря старались день и ночь, сейчас никто не мог оторвать от них взгляд.

В результате, они действительно сшили себе абсолютно одинаковые платья, но, учитывая разницу в объёмах и росте, смотрелись они в них совершенно по-разному. В случае высокой и ладно сложенной Арфы, платье казалось коротким и игривым, отлично подчёркивающим все её привлекательные изгибы. На Петре оно, наоборот, смотрелось скорее строгим, что заметно контрастировало с её хитрейшей ухмылкой. Дарию же платье делало какой-то особенно беззащитной и милой, её тонкие руки и ноги, выпирающие ключицы, небольшая грудь, она словно обратилась в хозяйку столичного литературного салона, скромно улыбающуюся новоявленному поэту-подростку.

По её виду в тот момент невозможно было догадаться, что она весь день провела на ногах, готовя все эти многочисленные мероприятия.

- Можно я тоже кое-что скажу, мой лорд? – Уточнила она, и я кивнул.

Она вышла на край сцены и помахала собравшимся.

- Знаете, каждая девочка в моём селе мечтала выйти замуж за принца. Но недавно я поняла, что это совсем необязательно. Просто находиться рядом с таким человеком, как лорд Айн, уже невероятная удача. Но сегодня я здесь в качестве невесты, и я, конечно, говорю да, и всегда буду говорить ему да. Да, да, да, и так, пока я совсем не надоем нашему лорду. Я также хочу попросить жён Айна о помощи и поддержке, вы знакомы с нашим любимым дольше и можете наставить меня на верный путь, если я собьюсь с него.

Арфа и Петра бросились к Дарии, услышав, что голос её дрожит от подступающих к горлу слёз. Они взяли девушку под руки и проводили ко мне, чтобы мы могли скрепить отношения кольцом, точно таким же, как у моих первых жён, и поцелуем.

А после этого были танцы. И Дария исполнила свою мечту, ибо первый танец был нашим с ней дуэтом.

Не знаю уж, как она это устроила, но за музыку на этот раз отвечали кролы. Конечно, на острове не было ни одного музыкального инструмента, ибо они крайне дороги, да и всё равно никто не умел на них играть. Но ребятам удалось соорудить нечто вроде барабана, он задавал ритм, а весь аккомпанемент был, что называется, а капелла. Оказалось, что кролы неплохие музыканты, их репертуар, конечно, разительно отличался от песен речных людей, он был каким-то первобытным, более ритмичным и даже задорным. Я решил, что в будущем надо бы совместить фольклор разных народов, что проживают на Жыме и, возможно, создать что-то новое. Говорят же высоколобые учёные, что культурная общность связывает людей даже сильнее, чем общие интересы. Впрочем, вероятно, не о королевстве мне следовало думать в тот момент, когда Дария протянула ко мне свою тонкую руку с изящными пальцами, на одном из которых красовалось новенькое кольцо.

Возможно, я удивлю тебя, любезный читатель, но танцевать я умел с детства.

В общем, это обязанность любого дворянина, ибо первые приёмы, которые посещает отпрыск знатного рода, обычно связаны с его собственными днями рождения: на восьмилетие по традиции происходит первый выход в свет, потом он повторяется раз в два года, а после пятнадцатого дня рождения приходится ходить на подобные мероприятия несколько раз в год. В это время принято присматривать себе пару, поэтому балы сразу же превращаются в смотрины.

Более того, в высшем свете существует даже определённая очерёдность знакомства. Первыми обычно заговаривают друг с другом дворяне равные по статусу. Если бы я был обычным ребёнком семьи Кремлих, то в пятнадцать лет моими партнёршами по танцам стали бы сперва сестрица Элли и покойная принцесса Типа. Следом шли бы дочери трёх великих семей, не прошедшие тест соответствия, а уже за ними – претендентки на роли наложниц, многочисленные графские и баронские дочки, мечтающие породниться с отпрыском королевских кровей. При этом, с моими троюродными братьями мы бы были соперниками. Понятно, что, к примеру, лорд Макс не смог бы претендовать на руку и сердце Типы, так как они были единоутробными братом и сестрой, но зато за право стать мужем Элли спорили бы я, Кир, Макс и даже Курт Лансело.

В общем, я успел почти год отзаниматься танцами, хотя никто бы не смог ответить, зачем вообще моему отцу нужно было учить меня, будущего изгнанника, этим премудростям. Как бы то ни было, наука сия давалась мне без особых проблем, ведь одновременно с ней я пытался показать хоть какие-то успехи в фехтовании, а эти вещи, как ни крути, схожи в самой своей основе.

В тот вечер, танцуя с Дарией посреди собственного миниатюрного городка, я вдруг осознал, что всё было не зря. Сама певица даже не танцевала, а давала мне возможность вести, при этом напевая что-то мне на ухо, это было для неё особенно интимным жестом.

- Спасибо вам, мой лорд. – Наконец прошептала она, когда подходил к концу наш с ней первый танец. – Сегодня я стала самой счастливой женщиной на этом острове.

- Но неплохо было бы осчастливить и нас, мой любимый лорд. – Вдруг встряла в эту сцену Арфа, которая буквально лопалась от нетерпения и едва дождалась, пока закончится первая композиция.

- Петра тоже хочет танцевать. – Подтвердила матуи, как всегда неслышно подошедшая со спины.

Дария рассмеялась так звонко и весело, что и все остальные не удержались. Пришлось танцевать со всеми, да не по одному разу, один танец даже был подарен мною маленькой Диодоре, которая непойми как пролезла в эту очередь - мне пришлось сильно постараться, чтобы наши с ней па выглядели естественно, учитывая огромную разницу в росте.

В кровать мы с жёнами завалились в итоге далеко за полночь. Впрочем, и тут мне не дали как следует отдохнуть.

Островитяне разбрелись, побросав все праздничные постройки, они решили, что разбирать их будут уже завтра. Хорошо, что следующий день был выходным, все попадали спать куда придётся, так что утро ожидалось похмельным и болезненным. Но в итоге, кажется, все остались более чем довольны первым в истории Днём Основания.

Что ещё важнее, речные люди запомнили мои слова про то, что им будут подарены собственные дома в центре острова, и это в результате привело к некоторым неприятностям, но о них я расскажу тебе в следующий раз, мой любознательный читатель.

Том 2, глава 20.2 Проблемы с речными людьми

Мы сидели на кухне в моём доме, я, Гарадок, Копа и, конечно, мои дорогие жёны. Не помню уже, чему было посвящено это небольшое собрание в узком кругу, но когда обсуждение закончилось, слово взял Гарадок:

- Уважаемый лорд. Понимаю, что у вас много вопросов, требующих внимания, но я хотел бы, если возможно, обратиться к вам за советом.

- Гарадок, ты можешь обращаться ко мне за советом в любой момент. - Улыбнулся я в ответ. Просящий помощи «лаборант Гарадок» — крайне редкое явление, обычно малыш был уверен в возможностях своего могучего интеллекта, а потому решал проблемы самостоятельно, чем вгонял многих взрослых в ступор.

- Спасибо, уважаемый лорд. - Гарадок чинно привстал на стуле и сказал: - У меня возникли проблемы с учениками из речных людей. Как мы с вами обсуждали, я стараюсь дать им некий образ будущего. Мы сходили на стройплощадку узких домов, осмотрели их, изучили технологии строительства. И мне показалось, что детишкам очень понравилось. Но уже на следующий день они словно сникли, у них совершенно пропал энтузиазм. Я не понимаю, что произошло.

Я задумался. Мы уже давно оповестили речной народ, что строящиеся дома - для них. Но, видимо, слухи о скором наплыве эмигрантов распространяются быстрее, чем мне хотелось бы. Для кого-то увеличение населения - благо, но для кого-то, видимо, лишь повод для беспокойства.

- Гарадок, ты очень умён во всём, что касается наук, но психология взрослых тебе всё ещё не до конца понятна.

- Вы полагаете, что энтузиазм детей убили их родители?

- Именно так оно обычно и бывает. Знаешь, друг мой, есть у меня одна идея. Но мне нужно дня три на подготовку. Копа, - Обратился я к своему секретарю. - Сколько у нас уже построено узких домов?

- Свободных на данный момент три, мой лорд.

- Хорошо. Позови ко мне, пожалуйста, дядю Вана, Диодору и Мяо. Арфа, ты мне тоже нужна, не уходи пока.

- Конечно, мой любимый лорд. – Арфа потянулась и широко беззастенчиво зевнула. Петра в это время помогала Дарии разрисовывать какой-то плакат, один из тех, что должны были украсить город во время праздника в честь первого крупного урожая злаков.

- Гарадок, отправляйся в школу. Я бы хотел, чтобы ещё три дня ты рассказывал детям именно о строительстве. Устройте ещё одну вылазку на стройплощадку, сходите в порт, посмотрите, как выгружают камень, сходите к Мяо, посмотрите, как делают черепицу. Твоя задача - как следует прорекламировать узкие дома.

- Хорошо, уважаемый лорд. - Кажется, Гарадок был заинтригован. Я только порадовался его рвению. Дать детям, а через них и родителям, образ будущего, да? Это хорошая идея, но она нуждается в регулярном подтверждении. Посмотрим, что мы сможем изменить за столь короткий промежуток времени.

***

Через три дня процессия, состоящая из меня, Арфы, Диодоры, Мяо, а также Вана Кремлиха, Копы, Гарадка и Гирхарда проследовала в деревню речных людей.

Я попросил жителей собраться в самом центре, и все обитатели лагеря для военнопленных встали передо мной. В толпе перешёптывались, речные люди, давно не видевшие правителя острова, казались удивлёнными, но былого страха в их глазах я не наблюдал. Было приятно видеть, что они отъелись, казались здоровее и румянее. Они уже не выглядели, как нищие, которым еда доставалась тяжёлым трудом и не каждый день.

- Друзья. - Я поднял руку, призывая к порядку. Шёпот затих. - Я обещал вам, что через год отработки вы будете свободны и сможете покинуть остров Жым. Однако, я также обещал, что каждому, кто останется, будет предоставлен собственный дом в центре и набор необходимых для жизни вещей. В связи с тем, что три дома у нас уже полностью построены, я решил не ждать и сразу же передать их новым владельцам.

В стане речных людей возникло оживление. Удивлённые возгласы раздавались минуты две.

- Сегодня мы предоставим узкие дома тем, кто особенно отличился за последние несколько месяцев. Можете считать это особой благодарностью лично от меня. Остров Жым начинался как место моего изгнания, и первыми его поселенцами были те, кому некуда больше было податься. Мы могли построить здесь скорбную последнюю обитель изгоев или настоящий город, в котором можно комфортно жить, город, у которого есть действительно светлое будущее. Островитяне, что делают жизнь здесь лучше, всегда будут вознаграждены. Дети всегда будут получать образование и горячую калорийную пищу. Мы все будем работать над тем, чтобы делать вашу жизнь комфортнее и безопаснее. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Я обвёл взглядом собравшихся, они неуверенно закивали в ответ на мой пространный вопрос.

- А теперь перейдём к раздаче ключей. Итак, первой мне бы хотелось позвать сюда Агнес. – Я подождал, пока ничего не понимающая женщина из речного народа сделает шаг вперёд, после чего продолжил: - Ты взяла на попечение шестерых детей, чьи родители лишились жизни. У тебя сейчас настоящий детский сад. Я считаю это тяжёлым трудом, и я благодарен тебе за него. Мне бы хотелось, чтобы ты первой получила узкий дом неподалёку от школы. Так и детям будет ближе ходить, и тебе будет проще. Вы согласны с моим решением?

Я задал этот вопрос толпе. Толпа сначала скромно, а потом всё громче одобрительно замычала.

- Агнес заслужила! – Крикнул кто-то с дальних рядов. Я сделал знак своим сопровождающим, и вперёд вышла Диодора.

- Агнес. – Сказала она. – Вот твои ключи от дома, а вот подарок от моего будущего магазина. Это большой набор столовых приборов, такой можно приобрести только за деньги, это самый дорогой товар у меня в лавке. Двадцать восемь предметов, ручки из сосны с восточной оконечности острова, изящная гравировка. Я очень горжусь этим набором и от всей души дарю его тебе. Надеюсь, с ним вам будет уютнее в новом доме.

- Спасибо вам! – На глазах Агнес, женщины лет пятидесяти, давным-давно ставшей вдовой, выступили самые настоящие слёзы. Она рухнула было на колени, но Диодора подхватила её под руку и подняла.

- Здесь больше не кланяются. – Строго сказала горянка. – То, что ты сегодня получила – это не подарок с барского плеча, это награда за твои труды. Прими её достойно.

Я даже удивился такой реакции Диодоры. В этот момент она казалась какой-то очень уж взрослой, чего не ждёшь от молодой дерзкой девчонки вроде неё.

Агнес под аплодисменты и крики из толпы обогнула меня и моих подданных и встала у нас за спинами, её дети бросились к ней, я же продолжил свою речь.

- Как вы все знаете, ещё месяц назад у нас возникла проблема с серпами, что мы использовали для сбора урожая злаков. И тем, кто решил эту проблему, был Антип. Выйди к нам, друг.

Из толпы выбрался на свет Антип, средних лет мужчина в засаленной рубахе. Нет, стирался-то он как все, но почему-то постоянно выглядел грязнее прочих, вероятно, потому что чуть ли не каждый день работал сверхурочно. У Антипа было двое детей, жены не было, она погибла от голода в особо бедный на урожай год. Ему принадлежало самое настоящее открытие: он долго экспериментировал с размерами серпа – с углом разворота лезвия, длиной ручки и прочими параметрами, откровенно достал Диодору своими рационализаторскими предложениями, но в результате благодаря его упёртости наши мастера смогли изготовить действительно удобные серпы, которые сразу же подняли эффективность работы на полях.

- За твой вклад в улучшение условий труда и повышение эффективности я решил подарить тебе и твоим детям узкий дом прямо сейчас. Надеюсь, ты всегда будешь проявлять такое же рвение, но не будешь забывать отдыхать.

Я снова сделал знак рукой, на этот раз вперёд вышла Мяо.

- Лорд Айн распорядился, чтобы к весне мы открыли несколько магазинов на острове. Вы это знаете. – Спокойным голосом сказала она. – Я тоже буду владеть собственным магазином, и сегодня представляю вам мою гордость – это набор для кухни, состоящий из самых красивых горшков и прочих тар для готовки и хранения. Все они украшены росписью и способны выдерживать высокие температуры. Антип, ты станешь первым пользователем этого набора.

Я смотрел на лица собравшихся и видел, как от неверия и подозрительности не осталось и следа.

- Антип молодцом! – Крикнули оттуда. – Он заслужил.

- У меня перестала болеть спина благодаря новому серпу! – Крикнула пожилая женщина с дальнего ряда. – Спасибо, Антип!

- Антип, если захочешь, мы научим тебя готовить! – Крикнули две молоденькие девчонки. Их лица выдавали заинтересованность.

- Что ж, Антип. – Кивнул я. – Я думаю, ты теперь станешь женихом нарасхват. Продолжай в том же духе.

- Спасибо, лорд Айн. – Антип склонил голову, обнимая, словно сокровище, подарок Мяо. По его щекам текли слёзы. Он вместе с двумя своими детьми присоединился к Агнес.

- Ну и последний третий дом. – Я скорчил более суровое лицо, что не укрылось от внимания толпы. Повисла напряжённая пауза. – Неделю назад ночью на деревню было совершено нападение. Несколько ошалевших по осени саблезубых кроликов ворвались в неё и устроили погром.

- Не может быть! – Крикнул кто-то из толпы.

- Да, я говорю о Власе. Сделай шаг вперёд, Влас.

Из толпы вышел парень, тот самый, что несколько месяцев назад был задержан за воровство провизии. Собравшиеся непонимающе смотрели на разворачивающуюся сцену.

- Все здесь собравшиеся знают, что ты был среди тех, кто решил обворовать островитян. Почти два месяца ты каждый день работал на руднике и тем самым искупил свою вину. Когда на деревню напали кролики, ты был тем, кто организовал жителей и дал отпор хищникам. Не думай, что я не заметил этого. Признаюсь, я долго думал, следует ли делать то, что я собираюсь сделать, но остров Жым – это не каторга и не плантации, на которых корпят рабы. Это наш дом, и готовность защищать его – священна. Я знаю, что и раньше ты пошёл на преступление, искренне заботясь о своих. Надеюсь, что теперь ты понимаешь, что свои для меня – все жители острова, и вы в том числе, по крайней мере до тех пор, пока вы не решите уйти отсюда.

- Я понял свою ошибку. – Склонил голову Влас. – Я уже попросил и снова прошу прощения за свои действия. Я благодарю вас за то, что дали мне шанс искупить свой грех, лорд Айн.

- Хорошо. Но сейчас не о том. За проявленный тобой героизм я дарую тебе, твоей жене и твоей дочери дом в городе. Надеюсь, что теперь и ты будешь думать обо всех, кто живёт на Жыме, как о своём народе, вне зависимости от их расы и внешнего вида.

- Конечно, мой лорд. Я прошу вас поверить в меня.

- Арфа, твой выход.

Моя прекрасная Арфа, держа в руках огромный мешок, вышла вперёд и подошла вплотную к Власу, не моргая смотря прямо на него. У моей жены была такая особенность – обезоруживающе и даже немного пугающе смотреть в глаза.

- Ты повёл себя достойно в сложный момент. Мой муж, лорд Айн, даровал тебе прощение и награду. Надеюсь, ты и впредь будешь с честью нести звание островитянина Жыма. И в честь этого, я хочу подарить тебе один из лучших продуктов будущего магазина изделий из ткани. Это красивые, вышитые вручную лично мной шторы для всех окон, что есть в узком доме.

- Спасибо вам, леди Арфа! – Воскликнул Влас и снова склонил голову. Кажется, суровый тон болотницы подействовал на него. Чего греха таить, даже я был удивлён, хотя не раз видел Арфу серьёзной. Кажется, на собравшихся это тоже произвело эффект.

- Встань к остальным, Влас. – Сказал я и, проследив за тем, как он с женой и ребёнком встаёт к другим счастливчикам, продолжил. – Послушайте, друзья. Я знаю, что среди вас есть те, кто распространял слухи про то, что дома предназначены не вам. Не пугайтесь, я не собираюсь выяснять, кто это был и зачем это делал, я знаю, что слухи – вечный спутник любой общественной жизни. Однако, я гарантирую вам, что никакой поток переселенцев не отнимет у вас обещанных мною благ. Все получат по дому, как только те будут достроены. Когда срок вашей отработки истечёт, вы сами сможете решить, хотите ли остаться здесь, в новом тёплом доме, или решите попытать судьбу где-нибудь в другом месте. Но комфортным жильём будут обеспечены все. Это слово лорда этого острова.

- Слава лорду Айну! – Воодушевлённо крикнул кто-то из толпы.

- Слава! – Подхватили прочие.

- Спасибо за ваш труд. Поверьте, я внимательно наблюдаю за вами. Ваши усилия никогда не останутся незамеченными. А теперь приглашаю всех вас сопроводить нас в город и посмотреть, как Агнес, Антип и Влас обустраиваются в новых домах. Пошли!

И мы все вместе двинулись к Холмовому озеру, где гостей уже ждали угощения, а также радостный смех, песни и танцы. И это накануне праздника сбора урожая!

***

Гарадок сидел за столом и уминал бутерброды. Первый хлеб, испечённый на острове, оказался удивительно вкусным, и мальчик, конечно, не смог проигнорировать этот факт, хотя вообще-то он пришёл по делу.

- Уважаемый лорд. – Сказал он, стерев с губ крошки. – Я хочу поблагодарить вас. После вручения ключей от домов, настроение детей заметно улучшилось.

- Конечно, Гарадок. Это было вполне ожидаемо. Мы смогли погасить волнение их родителей. Вообще, друг мой, настроение детей напрямую зависит от настроения их взрослых, даже если напрямую они не разговаривают на какие-то волнующие темы. Но теперь у тебя в классе учатся дети тех речных людей, что уже въехали в новые дома, так что вряд ли данная тема снова будет портить кому-то жизнь.

- Уважаемый лорд, это было отличным решением.

Кажется, учитель Гарадок был очень доволен.

- Да, лорд Айн, вы были великолепны. Кроме того, мы прорекламировали наши будущие магазины. – Вдруг подтвердила Диодора. Арфа согласно хмыкнула с дивана.

- Да, это, конечно, прекрасно. – Отозвался я. – Но, Диодора, что ты вообще тут делаешь?

- Обедаю. – Засмеялась горянка и поднесла к губам толсто намазанный паштетом бутерброд. – Не было никакой причины, мне просто захотелось провести время с вами, мой лорд.

- Диодора - Лиса. – Шепнула ей на ухо как всегда бесшумно подошедшая Петра, а Дария, что убирала со стола, вдруг рассмеялась.

Гарадок посмотрел на всё это и попросил варенья к чаю.

Всем нам было так хорошо, тепло и спокойно, что никому не хотелось нарушать эту идиллическую атмосферу. И всё же, дел впереди было невпроворот. Пока ещё не улёгся на землю толстый слой снега, Дарии нужно было подготовить и провести ещё одно масштабное мероприятие: Праздник урожая. Первый урожай, полученный общими усилиями, первая мука, произведённая из выращенной нами пшеницы, первый хлеб, испечённый нами – вот настоящая причина для гордости. И это нужно было отметить как подобает.

Том 2, глава 20.3 Последняя спокойная зима на острове Жым

Подходил к концу 984 год от Катаклизма, и с ним заканчивалось время благополучного жития островитян Жыма. Старик Гро был при смерти, в королевстве Рвачей начинался разброд, и это не могло не отразиться на нашей жизни. Письма принцессы Элли, которые она отсылала с завидной регулярностью минимум раз в неделю, всё больше походили на короткие точёные реплики профессионального переговорщика, и даже Гарадок, который, согласно нашей договорённости, зачитывал их вслух за семейным обедом, начинал нервничать, когда ему приходилось их озвучивать.

Между тем, до того, как лёг снег, мы успели сделать две важные вещи: во-первых, купить три бригантины, которые теперь необходимо было вооружить, а во-вторых, провести Праздник урожая – шумное мероприятие, на котором и речные люди, и все старые жители как следует отметили тот факт, что их тяжёлый труд сполна окупился. Теперь на острове Жым пекли хлеб – он получался вкусным и питательным, так что меню ресторана стало куда более полноценным.

Благодаря покупке ещё одного стада золотистых овнов увеличилось наше собственное производство шерсти, но Арфа продолжала заказывать у Эйзенкурта в больших количествах ткань, и к моменту, когда торговец прибыл к нам в последний раз перед наступлением зимы, на складе скопилась чуть ли не целая швейная фабрика.

Несмотря на то, что строительство новых узких домов было законсервировано до весны, те из них, что были готовы хотя бы наполовину, доделывались нашими строительными бригадами прямо во время обильных снегопадов первого месяца зимы. Кролы жгли рядом костры, чтобы растопить снег, внутри работали маляры, оконщики, покрывали черепицей крыши временные работники Мяо. Таким образом, ещё пять семей из речных въехали в новые дома, не дожидаясь схода снега. Бывший лагерь военнопленных постепенно пустел.

Вооружением кораблей занялся, конечно, горянин Брамир. Диодора взяла на себя все бытовые заказы, так что старик смог сосредоточиться на производстве корабельных бомбард – их схемы отыскал в базе Клото и перерисовал себе в толстенную «научную» тетрадь старательный лаборант Гарадок. Каждая бригантина по моей задумке оборудовалась одним рядом среднеразмерных пушек, по восемь штук с каждого борта. Это значит, что судно могло вести обстрел со скоростью в шестнадцать выстрелов в минуту, не очень много, если сравнивать с крупными кораблями, но в сочетании с высокой манёвренностью – довольно убедительно. Впрочем, бомбарды были лишь дополнительным видом вооружения, ибо основные орудия располагались на носах кораблей и создавались Брамиром в обстановке строжайшей секретности. Внешне, они напоминали огромные рогатки, приводимые в действие руками – очень сильными руками, стоит заметить. В одиночку пользоваться ими могли разве что матуи Петра и Каринго, да ещё Арфа, которая даже для болотницы была феноменально сильна.

Пока остров был укутан толстым слоем снега, дяде Вану пришлось обучать будущих матросов. Мы набрали их из речных людей и кролов, командовать же каждым экипажем был назначен кто-то из Вороновой дружины, как наиболее опытные в ратном деле солдаты. Головной корабль взял на себя Ван, так что он становился своего рода адмиралом нашей маленькой потешной флотилии.

Тренировались матросы на муляжах – Брамир предоставил для этого несколько тестовых образцов бомбард, которые он забраковал, а понимавшие кое-что в такелаже инженеры Элли помогли создать бутафорские паруса, на которых мои подданные отрабатывали навыки управления кораблём. Заниматься на морозе было совсем непросто, но так как труд был тяжёлым и энергозатратным, все три команды матросов быстро согревались, а под конец занятий даже покрывались крупными каплями пота. Но ни один из них не сдался, так что необходимые навыки были в полном объёме усвоены к концу зимы.

У Дарии тоже образовалась своя школа – школа пения и танца. Ещё в процессе подготовки Праздника урожая она сформировала небольшой островной хор, и теперь вместе с ней речные люди и примкнувшие к ним кролы разучивали новые песенки, в числе которых были как весёлые танцевальные, так и медленные романтичные баллады. У меня под подушкой лежал заказ на покупку музыкальных инструментов, сложная просьба с учётом их стоимости.

Танцами занялись дети, и ярче всего выделялась среди них малышка Лю-Мяо, которая, кажется, словно обрела большую и светлую мечту. Все на острове недоумевали, как так вышло, что маленькая матуи увлеклась танцами, называя их не иначе как балетом, и постоянно тренировалась, не забывая, впрочем, учиться. Успеваемость её не просела, так что и Дария, и Гарадок отзывались о ней, как о великой труженице.

Едва ли не всю зиму мы имели удовольствие почти ежедневно наблюдать Аделлу Спруд собственной персоной. Она приходила в селение прямо с утра в своей непомерно огромной шубе из шкуры огненного овна, самого опасного зверя северного региона. Подле неё постоянно кружили многочисленные почтовые голуби - её и её корреспондентов.

Она занимала столик в ресторане у окна и слушала лекции малыша Гарадка с нескрываемым интересом. Особое удовольствие ей доставляли моменты, когда вместо чтения сказок сестёр Тенебрарум и изучения нового способа деления в столбик умный хмырь пускался в пространные рассуждения о будущем королевства и достоинствах настоящего государя. В конце подобных выступлений Аделла обязательно хлопала, и дети повторяли за ней. Постепенно это вошло в привычку.

Чем Аделла занималась на острове, никто доподлинно не знал. Полномочия, выданные ей принцем Киром, кажется, были безграничными, да и нам она несколько раз сумела помочь, так что никакой настороженности по отношению к ней у меня не было. И всё же я отдавал себе отчёт в том, что тётя Аделла работала не на меня и, кажется, даже не на моего братца, а исключительно на себя.

Однажды я задал ей до неприличия прямой вопрос:

- Аделла, чего же вы всё-таки добиваетесь?

И получил на него не столь прямой, но зато очень многословный ответ.

- Лорд Айн, мой дорогой двоюродный племянник. - Она посмотрела на меня, как старики смотрят на маленьких шкодливых детей. - У любого человека есть свои профессиональные тайны, не правда ли? Но я могу вам сказать вот что: сейчас в королевстве Рвачей есть три фигуры, способные перевернуть его вверх дном. Увы, каждой из этих фигур чего-то недостаёт. Принцесса Элли может быть сильной и властной у себя дома, но стоит ей выйти за порог, как она становится уязвимой. Принц Кир сдерживает агрессию, или по крайней мере, потенциальную агрессию с двух сторон. Принц Макс вообще заперт в своей комнате и в данный момент практически бессилен. В случае чего, их тройной фронт посыплется, как карточный домик. Но вы, юный лорд, являетесь фактором неопределённости. Ваше существование может уравновесить колени весов судьбы. Или они называются локтями?

Аделла многозначительно посмотрела на меня.

- Знаете, что писала о вас принцесса Элли принцу Киру?

- Не уверен, что мне стоит это знать.

- Стоит, мой мальчик. Так вот, она писала ему, что сейчас самое важное - поддержать вас, потому что когда-нибудь вы вырветесь вперёд, и тогда лучше быть вашим другом, а не конкурентом, и уж точно не стоит становиться вашим врагом. Я лично видела это письмо, так что ручаюсь за его подлинность.

- Так вы тоже хотите стать моим другом?

- Разве это уже не так? - Рассмеялась она. - Не волнуйтесь, мой маленький принц. Тётя Аделла не даст вас в обиду.

- В таком случае, Аделла, у меня есть к вам просьба. Не могли бы вы взять с собой одного моего человека, когда отправитесь на север?

- Конечно, юный лорд. С радостью. У него будет какое-то задание? Нужна встреча с Киром?

- Что вы, тётя. - Я состроил какую-то издевательскую гримасу. - Негоже отвлекать правителя северной провинции от тяжёлого труда. Нет, я хочу, чтобы он просто посмотрел большой мир. И, конечно, рассказал мне о том, что увидит. Особенно о том, что касается восточного побережья и Серого архипелага.

- Что ж, когда придёт время, я подготовлю для вашего человечка лучшую каюту на моём корабле. После моей, конечно же.

Аделла приняла из рук Присциллы сладкий до тошноты чай и благосклонно поблагодарила старушку. Умение вести себя с другими людьми вне зависимости от их положения у неё было на высочайшем уровне.

Так, за занятиями, подготовкой к открытию магазинов, беседами с Аделлой, обедами с Гарадком и тремя моими жёнами, вечерами, исполненными вьюг, и ночами, полными любви, я и провёл ту зиму. Меня не отпускало странное, вероятно даже навязчивое ощущение того, что подобная идиллия не может быть вечной, и потому мне хотелось бесконечно длить каждый новый, холодный, как всегда на Мраге, день.

Кажется, многие чувствовали то же самое. К примеру, Каринго теперь посещал занятия по военной подготовке, что проводил Ван каждый будний день ни свет ни заря. Видимо, на него так повлиял тот приснопамятный разговор, который он безо всякого своего на то желания услышал в конце осени. Что ж, стремление защитить свою семью и свой новый дом - как минимум похвально, тем более, для человека, ни разу в жизни не пускавшего чужую, такую тёмную и вязкую кровь.

Явно готовилась к чему-то и загадочная Ада, жена дяди Вана. Я регулярно видел её общающейся с кем-то из островитян, чаще всего - с кролицей Ка и Гирхардом, реже - с Арфой. Порой она заходила перекинуться парой слов и с Аделлой, но это всегда происходило без свидетелей, так что содержания их бесед я не знал. Впрочем, ещё чаще Ада общалась с Айей, но это, вероятнее всего, было связано с тем, что обе они выросли в одних и тех же местах.

В результате, такого безделья, как в прошлом году, нам испытать не довелось, ибо все жители острова были так или иначе заняты. Арфа, Диодора и Мяо активно готовили товары для магазинов, каждая пригласила к себе по две-три помощницы, в основном из речных, так что теперь работа шла ударными темпами. Можно было не переживать за то, что в одном из магазинов будет дефицит товаров.

И только Петра ходила за мной как тень, роль телохранителя ей не просто шла, она ей искренне нравилась. К слову, пёс Борг на зиму переселился поближе к нашему домашнему очагу и выходил на улицу лишь по зову природы. Кажется, собаки этой породы совершенно не любят снег.

В самом конце зимы в загоне у золотистых овнов появилась пара ягнят, что не могло не радовать островитян, в особенности самых маленьких. Ева и Авен ходили с такими довольными лицами, словно у них появились младшие братья и сёстры. А вот лошади так и не сподобились, так что их поголовье за зиму и даже в следующем году не изменилось.

Вообще, последний месяц зимы на Мраге является особенным: свинцовое давящее небо, что нависало над головами островитян почти восемьдесят дней кряду, светлеет и проясняется. Голубое в лёгкой дымке, оно знаменует собой возрождение северной природы. А ночью, если потушить костры и факелы, можно любоваться гигантскими звёздами, что пронзительно смотрят на тебя сверху, собираясь в группы и медленно перемещаясь по небосводу куда-то в неведомые земли за Западным морем.

Примерно через неделю после Праздника смены года на меня внезапно напала бессонница, и к тому моменту, как зима вступила в последнюю свою треть, я уже обрёл привычку выходить ночами на улицу и, сидя на мягкой подушке на крыльце дома, смотреть на это звёздное великолепие, размышляя, а чаще просто ни о чём не думая.

В одну из таких ночей я открыл для себя новое явление – звёздный ливень. Далеко за полночь по небу вдруг заскользили, падая куда-то за горизонт, яркие осколки света, они оставляли за собой красивый призрачный след.

- Эй, Гарадок. Ты спишь? – Крикнул я. Никто не ответил, но через несколько мгновений из пристройки показался юный хмырь, полностью одетый. Это однозначно указывало на то, что малыш опять не спал и работал над очередным научным трудом. Он удивлённо застыл, глядя, как небо разрезают на части линии первозданного звёздного света.

Мой крик, видимо, разбудил и моих жён, так как через несколько минут они присоединились к нам. Накинув покрывала и прочие тряпки на свои выдернутые из тёплой кровати тела, три нимфы Жыма уселись на ступеньки и задрали головы кверху, разглядывая необыкновенное явление. Такие разные, в тот момент они застыли в одинаковых позах, и вдруг обнаружилось меж ними странное сходство. Наверное, оно заключалось в отражении этого бездонного неба, что сейчас поселилось в их красивых глазах.

- Как много в этом мире удивительного. – Озвучила Арфа мысль, которая в тот момент завладела умами всех неспящих. – Что он ещё нам покажет?

Вопрос повис в воздухе. Каждый из нас думал о чём-то своём, и вспоминал что-то услышанное в юности, что-то, о чём читали в пыльных старых книгах.

Где-то на севере лежали грозные Пустоши, на востоке за морем жили в своих грандиозных желтоватых домах из песчаника эбонитовые люди, а на Западе, ох уж этот Запад, ревел загадочный водораздел, который мешал исследовать противоположный берег моря, и что там таилось – великая загадка Эры. Иные страны, ни разу никем не посещённые берега, сокровища недр и свежесть горного воздуха, эти образы заставляли воображение работать ещё усерднее.

В какой-то момент мы даже начали играть в игру: куда по вашему мнению упала эта звезда? Вот эта – в пасть к дракону. Та – на борт летающего корабля. Эта – на лысину королю Эпимии. А от жара вон той испарилось болото в Мариолле.

Звёздный дождь продолжался несколько часов, и почему-то никто не выказал желания вернуться в тёплую постель. Арфа и Петра положили головы мне на плечи, матуи, кажется, даже что-то шептала себе под нос, но расслышать конкретные слова я не мог. Возможно, она загадывала желания, но, если так, желаний у неё было до неприличия много.

Дария гладила по голове Гарадка, который почему-то периодически поворачивался ко мне и одаривал меня протяжным взглядом. Вероятно, малыш думал, что я не замечаю этого, поглощённый неслыханным зрелищем, но меня его взгляд удивил и озадачил, хотя подавать виду я не стал. Если он захочет что-то обсудить, он должен набраться храбрости и сказать мне об этом. В конце концов, совсем скоро он станет взрослым.

Но не только он. Я прибыл на остров Жым в возрасте шестнадцати лет, буквально сразу после дня рождения, а через полгода мне уже будет восемнадцать, это возраст, когда советуют выбиваться в люди и задуматься о наследниках. Что принесёт нам новый год, какие открытия мы совершим, и какие трудности нас ждут? Подобные вопросы всё чаще возникали в моей голове, и игнорировать их не было уже никакой возможности.

Через несколько недель кончилась эта волшебная зима, и жители Жыма вступили в новую весну, ещё не зная, что она им готовит.

От автора:

Вот и подошёл к концу второй том Жыма. Благодарю всех читателей за то, что наблюдали историю молодого королевства вместе со мной. Напомню, что вы очень поможете Айну и его друзьям комментариями, лайками, рецензиями, а также размещением ссылок на цикл в соцсетях.

В ближайшие дни я ещё вернусь с послесловием ко второму тому, ибо есть о чём поговорить, но вот вам краткая выжимка: третий том стартует после праздников, он будет отличаться от второго. Во-первых, в нём не будет спешалов. Логика специальных эпизодов показалась мне запутывающей и бессмысленной. В связи с этим, в третьем томе будет не десять глав + сколько-то спешалов, а сразу 20 глав. Они будут немного меньшего размера, от 6 до 10, максимум 12 страниц.

Увеличится количество глав, рассказываемых в третьем лице - теперь у некоторых персонажей появятся свои собственные истории (как у малышки Лю-Мяо в 20 главе). К примеру, вы сможете увидеть мир глазами Гарадка, проследить за работой кролицы Ка в городе Чёрный утёс, отправиться в путешествие в северный регион королевства Рвачей с Копой.

Помимо смены формата, вас ждёт и изменение общего настроения произведения. В изначально уютный мирок острова Жым врывается внешний мир, и с собой он несёт не только хорошее, но и плохое. Жизнь молодого королевства неминуемо станет сложнее.

Самое главное: в третьем томе вы увидите морские сражения!

В общем, скоро встретимся. Ещё раз спасибо вам за интерес к острову Жыму и его обитателям.

Том 2, глава 20.4 От автора (послесловие к 2 тому)

Приветствую тебя, друг острова Жым. На связи автор цикла.

Вот и закончился второй том истории лорда Айна Кремлиха, и мне хотелось бы анонсировать некоторые изменения, с которыми ты столкнёшься в томе номер 3.

Первое и самое главное: я решил отказаться от старой логики специальных эпизодов. Вычленение тех или иных сюжетов в мини-главы стало для меня сложной задачей, и можно смело сказать, что эксперимент скорее неудачный. Вместо этого я решил создать более чёткую структуру разбиения цикла на тома, теперь в каждом томе будет ровно двадцать глав (против 10 глав + сколько-то спешалов, как раньше), каждая размером 7-10 страниц. Это позволит мне ввести в повествование некоторую интригу: теперь крупные арки будут разбиваться на несколько глав, а основной сюжет будет перемежаться с личными историями отдельных персонажей. Из-за этого Жым станет больше похож на роман в привычном смысле слова.

О персонажах: начиная с третьего тома многие персонажи, ранее находившиеся на периферии повествования, получат собственные сюжетные линии – небольшие, но, надеюсь, интересные. Лорд Айн начнёт подробно фиксировать их достижения как бы со стороны, так что количество глав, написанных в третьем лице, значительно возрастёт. Пример подобной главы ты мог прочитать и в конце второго тома, я имею в виду описание одного дня малышки Лю-Мяо. Частично под это определение попадает и славная драка Петры с пиратами.

Среди таких сайдовых сюжетных линий в третьем томе могу анонсировать:

а) приключения кролицы Ка (помните ещё про неё?) в городе Чёрный утёс, где она будет заведовать магазином «Мануфактуры Жыма»;

б) путешествие Копы в северный регион, что находится под властью лорда Кира Спруда;

в) взросление малыша Гарадка (пока без подробностей, сюрприз будет);

г) разгадка тайны рождения Арфы (как ты помнишь, её нашли на пороге храма, и никто точно не знает, откуда она родом).

Обязательно будут отдельные главы, посвящённые магазинам острова Жым. Таким образом я надеюсь лучше раскрыть характеры Арфы, Диодоры и Мяо.

Но не мирными деньками едиными. Третий том – это переломный момент истории острова Жым. Бывший изначально пристанищем изгоев, он постепенно становится настоящим королевством, и совсем скоро ему придётся столкнуться с внешним миром, а это не всегда приносит только благо.

Хотя я и обещал, что это будет медленная уютная история, совсем без трудностей существовать невозможно. В грядущем томе ты увидишь одну военную операцию по захвату некоего острова, а также большую морскую баталию, к которой лорд Айн, как ты мог заметить, стал готовиться загодя. Наконец мы получим ответ на вопрос, что же за оружие отыскал Гарадок в базе данных Клото, и как его применение может сказаться на славе лорда Айна и всего острова Жым. Или правильнее будет говорить, королевства Жым?

Будет и очередная большая стройка. Ты ещё помнишь, что Гарадок давно уже разрабатывал план строительства дворца для уважаемого лорда? Пора бы уже заняться этим вопросом. А ещё вопросом создания водопровода, без него такая огромная толпа народа точно зарастёт вшами.

Но есть и ещё кое-что. Лорд Айн начинает медленно, но верно приходить к идее о том, что река Мрага сама по себе отлично подходит для размещения прямо на воде важных для жизни острова инфраструктурных объектов. Да, королевство Жым, имея ограниченные запасы земли, начнёт разрастаться за счёт реки.

Что ж, я сказал всё, что мог, подробности же ты сможешь прочесть в третьем томе. Старт публикации – уже на этой неделе, написанных глав хватит до середины лета, но я активно пишу наперёд, так что график у нас с тобой плотный, расслабляться некогда.

Ещё один момент: в связи со сложностями, связанными с иллюстрированием, я всё ещё не закончил подготовку к изданию первого тома на бумаге / в онлайн-магазинах. Но это обязательно произойдёт, и, конечно, ты узнаешь о выходе книжки первым.

На всякий случай напомню, что остров Жым всегда рад новым поселенцам, так что если тебе нравится то, что ты читаешь (а если нет, как ты вообще добрался до 20 главы?), приглашай друзей, маму с папой, случайных мимопроходилов в социальных сетях присоединяться к нашему маленькому сообществу. Глядишь, однажды оно перестанет быть маленьким.

Том 3, глава 21: Начало весны. Гарадок

Наступила весна, и Гарадок одним из первых почувствовал её тяжёлую талую поступь на ещё совсем недавно покрытом жёсткой коркой льда снегу. Даже он в своём малом возрасте осознавал, как влияет на организм это время года – мальчишка потерял сон, его часто мучил голод, а только что ушедшие зимние месяцы унесли с собой и весь запас витаминов, из-за чего у него регулярно возникало ощущение, что его знобит.

И всё же, жизнь на острове Жым была не в пример проще и уютнее, чем на его родине. Мальчик спал в тёплом деревянном доме, много и разнообразно питался, грелся у печи в любое время дня и ночи, и в итоге так и не слёг с простудой, хотя раньше болел каждую весну, что ему довелось узреть.

Бессонница внесла коррективы в его распорядок дня. Теперь он просыпался затемно, проспав каких-нибудь три-четыре часа, и от нечего делать шёл на берег Мраги, туда, где в прошлом году им были обнаружены речные драконы «острогалины вульгарис». Ещё до первого снега они в один день словно испарились без следа, и теперь Гарадок ожидал их возвращения, надеясь подробнее описать образ жизни и привычки этих симпатичных рептилий.

У Гарадка был совершенно особый мозг: его способ мышления был заточен на описание неизвестных доселе явлений. Проще говоря, он не только постоянно узнавал что-то новое, но и исписывал лист за листом, превращая свои наблюдения в научные труды, адаптированные им под возможности среднего уровня интеллекта, чем делал всё богаче друга острова Жым торговца Эйзенкурта, поставлявшего малышу дорогую писчую бумагу. Всё это - чрезвычайно полезные для Жыма, но не имевшие никакого смысла в его родном племени навыки, кои он ещё и активно развивал, полагая себя лишь начинающим учёным.

Поначалу, когда парень вставал, поселение Жыма окутывала сладостная дремота, но в ту весну уже невозможно было улизнуть незамеченным. Ещё не светлело серое холодное небо, а на улицах уже было полно народу: строили узкие дома во втором квартале, чтобы переселить в них бывших военнопленных из речного народа, а также принять новых поселенцев, которых обещала прислать милая тётя кролица из гостиницы Ронды Парадж. Работы начались, как только земля немножко оттаяла, и вот теперь с десяток зданий обзавелись первыми этажами, а одно даже уже покрывали черепичной крышей.

На горизонте замаячила необходимость как-то обозвать эти две новые улицы, и пока что у Гарадка не было ни единой идеи. Всякие улицы Согласия и Независимости совершенно не прельщали парнишку. Вот если бы можно было назвать улицу именем «острогалины вульгарис», вот это было бы ему интересно и приятно, Гарадок уже относился к этим тварям, как к объекту своей будущей диссертации.

Увы, сегодня речные драконы снова не явились. Сидя в кустах, примерно на том же месте, где когда-то леди Петра мужественно дала отпор заблудившимся пиратам принцессы Элли, Гарадок всматривался вдаль в тщетной попытке разглядеть берег королевства Мариолла. А ведь ему уже удалось там побывать, как довелось ему посетить и Тенистый Бор, впрочем, не в самой приятной роли, и острова архипелага Мраги, он забирался на холм у озера, общался с артефактом Древних, вёл уроки у детей, некоторые из которых были старше его самого.

Пару лет назад Гарадок, расскажи ему кто, что его ждёт в будущем, в жизни бы не поверил в это, но вот как всё обернулось. В его стальной сердечной мышце, что, как считается, бьётся в теле каждого хмыря планеты Эра, давно уже зародилось странное чувство невыразимой благодарности лорду Айну, и многих на этом острове он готов был считать своей семьёй, настоящей, а не той, что когда-то продала его странствующему работорговцу за бочку портвейна.

Вдоволь насытившись утренним морозным воздухом, Гарадок отправился к гостинице, в кухне которой намеревался разжиться простеньким завтраком, но, к своему удивлению, обнаружил на месте толпу народа. Если бы он не решил срезать путь через лес, а прошёл бы вдоль берега, он бы увидел, как швартуется огромный паровой корабль принцессы Элли. Странное дело, вроде бы о её сегодняшнем визите не сообщалось.

Гарадок всё же прошмыгнул на кухню, и даже успел съесть пару птичьих яиц из погреба, как вдруг в обеденный зал зашли сперва все инженеры Элли, а за ними и она сама в сопровождении пятёрки своих верных телохранителей.

- Никак сам господин учитель! - С улыбкой окликнула принцесса маленького хмыря. - Здравствуй, малыш.

- Здравствуйте, лорд Элли. - Чинно поклонился Гарадок.

- Ну-ну, не нужно так официально. - Принцесса подошла к парню и потрепала его волосы, в очередной раз удивляясь их толщине. - Ты после трапезы пойдёшь в школу? Может, составишь мне компанию в пути?

Вот так просто бывший раб из породы хмырей Гарадок стал временным сопровождающим самой принцессы-пиратки Элли Лансело, что приехала на остров Жым вообще никого не предупредив.

- Ничего страшного. – Сказала она маленькому хмырю, когда они уже двигались в сторону селения. Пятеро в серых плащах шагали чуть поодаль, прислушиваясь к звукам в оживающем после зимней смерти лесу. – Будет для братца сюрприз. Кстати, Гарадок, что ты думаешь о старом короле Гро?

- Простите, принцесса. – Гарадок опешил от этого внезапно заданного вопроса. – Боюсь, моя точка зрения о вашем дедушке может вам не понравиться.

- Гарадок, прекрати додумывать за меня мои реакции. Поверь, я тоже не питаю к старику особой любви.

- Тогда я скажу, как есть: король Гро построил такую систему, в которой родители могут продать своего ребёнка первому встречному, и это очень плохо. Более того, бастионы у перевала, стальные зубы севера, считавшиеся главным достижением его правления, давно затупились, даже ближайшие рубежи Пустошей - снова небезопасны. А уж то, как он поступил со своим внуком, я имею в виду нашего уважаемого лорда Айна, вообще за гранью добра и зла. В общем, мне не нравится этот король.

- Понимаю, малыш. Я тоже долго об этом думала. Кстати, Гро помер две недели назад.

- Что? – Гарадок вздрогнул, неверяще посмотрел на принцессу и споткнулся о какой-то камешек.

- Аккуратнее, Гарадок. – Элли расхохоталась, подхватив маленького хмыря под мышки, чтобы тот не грохнулся на землю. – Мы все ждали этого уже не первый месяц. Гро был слишком стар и давным-давно болен. Так что ничего удивительного.

- Простите меня, принцесса Элли, я не знаю, как реагировать на эту новость. – Гарадок склонил голову в сызмальства заученном уважительном жесте. – Я приношу вам свои соболезнования.

- Ох, перестань. Ну помер дед, и помер. Важнее другое. Чёртов Курт уже разослал всем наместникам письма с требованием признать его в качестве нового короля. Насколько мне известно, дядя Ирод тут же ответил ему согласием. Одновременно с тем, Кир и я послали его куда подальше, а Макс Кремлих, кажется, просто проигнорировал сообщение будущего короля. Представляешь себе расклад?

- Принцесса, о чём вы на самом деле говорите?

- Проницательный. Братцу повезло с такими подданными. Или правильнее сказать, с такими членами семьи? – Она хитро улыбнулась, глядя в глаза маленькому хмырю. – Я знаю, что Курт отправил сообщение и лорду Айну. Думаю, содержание его было примерно следующим: не лезь, и тогда сохранишь независимость. Перед Айном сейчас возникла неприятная дилемма, и я не собираюсь винить его ни в чём, если он решит воздержаться от конфронтации. Но мне нужно точно знать его планы.

- Ох, принцесса, не уверен, что именно я являюсь тем, кто должен вам это говорить.

- Что такое, Гарадок? Если хочешь, я поклянусь, что никому ничего не разболтаю.

- Не в этом дело. – Маленький хмырь глубоко задумался, пытаясь в уме построить возможные схемы дальнейшего разговора. – В общем, скажу, как есть. Перед нашим уважаемым лордом действительно возникла дилемма, но совершенно иного характера. Дело в том, что, как вы знаете, в базе данных Древних мне удалось найти один вид вооружения, которого в нашем мире сегодня не существует. Он не просто древний, он считался древним у Древних. Понимаете, к чему я?

- Нет, пока не очень. Неужели, он настолько полезен в войне?

- Не совсем. Лорд Айн находится в некоторой растерянности, потому что если он использует это оружие, то мы все, включая далёких от войн и насилия обитателей Жыма, рискуем прослыть на весь мир чуть ли не демонами.

Элли вдруг застыла как вкопанная и, положив руку на плечо Гарадка, заставила того остановиться.

- Ты хочешь сказать, существует оружие, чья разрушительная мощь столь велика, что вас проклянут в народе?

- Нет, снова не совсем так. – Гарадок сжал когтистыми пальцами свою голову, так он делал в моменты наивысшего умственного напряжения. – Как бы объяснить, не рассказывая подробно о его принципе работы. Скажем так, это оружие может причинить противнику чудовищные мучения. Именно поэтому, вероятно, оно перестало использоваться в войнах когда-то давно. А ещё, потому что риск взаимодействия с ним очень велик и для того, кто его использует.

- Вы можете пострадать?

- Не думаю. Всё-таки, у нас теперь есть гениальный кузнец, один из лучших инженеров своего поколения и знания более продвинутой расы, чем те, кто создал это оружие тысячи лет назад.

- Ничего не понимаю. Разве это не технологии Древних?

- Это технологии Древних, когда они сами находились на раннем этапе развития. Представляете, принцесса, насколько старыми они на самом деле являются?

- Что ж, Гарадок. Кажется, я начала понимать суть проблемы. – Элли выглядела задумчивой, но по линии её бровей, вернувшихся туда, где им положено быть, Гарадок понял, что её только что отпустило какое-то очень мрачное переживание. – Что ж, это действительно серьёзная моральная дилемма, но я верю в братца. Я боялась худшего, малыш. Ты меня действительно успокоил, хоть новости и не слишком хорошие.

- Принцесса Элли, я просто хочу быть честным с вами. Вряд ли лорд Айн когда-нибудь решит пожертвовать вами. Его главное правило – не жертвовать людьми, которых он считает своими. Конечно, к ним относятся все его подданные, но и вы, принцесса, тоже попадаете под это определение.

- Интересно. – Элли посмотрела на Гарадка и вдруг рассмеялась. – Откуда ты такой умный взялся, а?

- Мне просто очень повезло.

Какое-то время они все шли молча сквозь просыпающийся лес, и каждый думал о чём-то своём. Гарадок в уме прокручивал всё, что сказал ранее, пытаясь сообразить, не нарушил ли он в какой-то момент просьбу уважаемого лорда Айна держать принцип работы древнего оружия в секрете. Принцесса Элли, вероятно, анализировала полученную информацию, пытаясь придумать какой-то новый план действий.

- Кстати, Гарадок, Дария ведь теперь тоже жена братца?

- Да, третья жена. Впрочем, я бы не сказал, что что-то сильно изменилось, они все и ранее жили вместе под одной крышей.

- Что думаешь о ней?

- Думаю, что Дария заслужила уважение. Наверное, никто кроме неё на острове Жым не понимает настоящей ценности культуры.

- Когда она только вышла на сцену на аукционе, мне она ужасно не понравилась.

- Это потому, принцесса, что вы не видели её вне сцены. Мы провели вместе в подвале аукционного дома почти две недели. И там она рассказывала нам с Лю-Мяо сказки, пела песенки, убеждала нас снова и снова, что всё будет хорошо, что нас купят добрые люди, и мы не будем знать бед. Я прекрасно понимаю, что прошлое Дарии несколько сомнительно, но, простите меня за эти слова, она не отняла ничью жизнь и не совершила ничего, за что заслужила бы ещё более страшное наказание, чем рабство.

- Да, это ты хорошо сказал, малыш. – Принцесса Элли задумчиво подняла свои руки. – Представь себе, этими руками я убила много людей. Настолько много, что даже не помню их точного числа. Поверь, Гарадок, ни один нормальный человек не выдержал бы груза этих убийств. Хорошо, что представители трёх великих семей Рвачей могут быть кем угодно, но только не нормальными людьми. А знаешь, что ещё можно сделать этими руками?

- Простите, принцесса, не понимаю, какого ответа вы от меня ждёте.

- Этими руками можно сделать так. – Она вдруг опустилась на колени и обняла Гарадка к огромному удивлению собственных телохранителей. Мальчик остолбенел. – Приласкать ребёнка, обнять мужчину, приготовить вкусный пирог с грибами. Этими руками можно делать всё, что угодно. Главное, никогда не врать себе – если делаешь что-то, делай до конца, или не берись. Мой братец Айн ещё не понял, что его ждёт. Надеюсь, ты, Дария и другие будете с ним рядом, когда он прозреет.

- Конечно, я сделаю всё, что в моих силах, принцесса. - Гарадок ощутил, что сейчас произошло нечто очень важное, но, будучи, в сущности, всё ещё обычным ребёнком, он никак не мог уловить сути. Только много позже, смотря на сияющее лицо Элли, увидевшей вдали дым из труб островного поселения, он вдруг осознал, что это его слова так подействовали на жестокую принцессу-пиратку. Она просто была очень рада тому, что является своим человеком для лорда Айна Кремлиха.

***

- Эй, братец, выходи! – Крикнула принцесса Элли заранее, подходя к двери моего небольшого деревянного домика. – Сестра пришла.

Я, кажется, в тот момент составлял перечень товаров, которые можно было бы экспортировать с учётом текущего уровня производства, и почему-то даже не удивился появлению Элли. Если честно, я знал, что она примчится, когда как следует обдумает моё предложение.

Я открыл ей дверь и проводил в столовую.

- Гарадок, подожди. – Сказал я, видя, что маленький хмырь пытается сбежать. По его виду было понятно, что между ним и принцессой Чёрного утёса произошёл какой-то смущающий разговор, который ему ещё только предстояло осмыслить в спокойной обстановке. – Посиди с нами пять минут. Я хочу, чтобы ты был в курсе моих планов.

- Как скажете, уважаемый лорд. – Отозвался Гарадок.

Я проводил его за стол и попросил Арфу, которая как раз выбралась из спальни, налить ему терпкого ягодного морса и дать сладкую булку. Сегодня почему-то именно Арфа осталась со мной, Петра сбежала выгуливать по лесам Борга, а Дария пошла к речным людям договариваться о небольшом вечернем концерте на сцене. Ей казалось, что после зимы островитянам не хватает впечатлений. По всей видимости, девчонки как-то договорились, что каждое утро со мной остаётся одна из них. Интересно, какую последовательность они установили.

Маленький хмырь уселся на высокий стул, сделанный специально для него, чтобы он дотягивался до стола и находился со всеми на одном уровне, и сунул булку в рот.

- Я как следует поразмыслила над твоим предложением, братец. – Сказала Элли, послав Арфе тёплую улыбку. – Я согласна. Мои ребята присмотрели для вашего магазина милое местечко на центральной улице.

- Элли, я знаю, о чём ты думаешь и что тебя смущает. Я не могу избавить тебя от сомнений, но могу сказать лишь, что данное мною тебе обещание в силе. – Сказал я, заглядывая ей прямо в глаза. Почему-то, грозная принцесса-пиратка смутилась от моего взгляда. – Ничто из того, что я делаю и планирую делать, не будет направлено против тебя и твоего народа.

- Простите, уважаемые лорды. А что происходит? – Гарадок спешно проглотил большой кусок булки, чтобы задать этот вопрос.

- Гарадок, помнишь, я часто говорил с тобой о внешней торговле? О том, что хотел бы однажды открыть что-то вроде сети магазинов «Мануфактуры Жыма» в крупных городах? Неделю назад я отправил сестре письмо с предложением об открытии одного такого в Чёрном утёсе. Думаю, ты понимаешь, какие подозрения мучили принцессу всё это время.

- Если честно, не до конца, уважаемый лорд.

- Проще говоря, сестрица размышляла, не является ли магазин прикрытием для разведывательной деятельности.

- Ну, это самый очевидный вариант. – Рассмеялась Элли.

- Скажу тебе по секрету, Гарадок. – Я сдвинул брови. – Принцесса Элли Лансело абсолютно права. Своим согласием на сдачу в аренду магазина на территории Чёрного утёса она буквально разрешает Жыму вести разведывательную деятельность на своей территории. А это, как ты понимаешь, штука непростая. Нужен высокий уровень доверия и взаимные обещания, которые будут строго соблюдаться.

- Ничего себе, уважаемый лорд! Я даже не подозревал. – Гарадок, кажется, действительно был ошарашен.

- Со своей стороны, я обещал сестре, что Жым поддержит её в любой ситуации, связанной с противостоянием с Градком. Ресурсами, рабочей силой, даже военной силой. Поэтому мы занялись тем оружием, и поэтому я не буду сомневаться, если потребуется пустить его в ход. Вы ведь об этом говорили по дороге от порта?

- Как вы узнали, уважаемый лорд?

- Просто мы с Элли мыслим одинаково.

- Не уверена в этом. – Элли разулась, поставила свои высокие сапоги в угол комнаты, а потом растянулась на диване и закинула на него ноги. Сейчас она казалась какой-то древней статуей, застывшей в расслабленной позе на многие века. – Но имей в виду, братец, стоимость аренды будет вычитаться из тех денег, что я плачу тебе за верфь и обеспечение моих инженеров.

- Думаю, мы справимся с этим. – Я рассмеялся. – Что ж, малыш, теперь ты понимаешь ситуацию?

- Да, уважаемый лорд. – Он снова слегка склонил голову.

- Кстати, а ты уже выбрал администратора магазина?

- Да, им станет кролица Ка. Ты, вероятно, с ней ещё не знакома. – Ответил я. – Её порекомендовала Ада Кремлих, и я проверил её навыки. Действительно, очень подходящая на эту роль женщина. Хочешь с ней пообщаться?

- Нет. – Протянула Элли. – Это было бы слишком просто. Лучше я внезапно нагряну в магазин через пару-тройку недель после того, как она вступит в должность. Получится небольшой стресс-тест. Малыш, это не слишком жестоко?

- Я не вправе обсуждать решения лордов, принцесса. – Отозвался Гарадок, в очередной раз смутившись.

- Он такой милый. – Подытожила сестрица и приняла из рук Арфы чашку чая. – Спасибо, леди Арфа. Ваш чай наполняет меня энергией.

- Гарадок, у тебя ведь сейчас занятия? – Я повернулся к маленькому хмырю. - Тогда допивай морс и можешь идти.

- Да, но, думаю, сегодня я изменю тему утренней лекции. Мне нужно о многом подумать. – Скромно отозвался Гарадок. – К тому же, я обещал детям, что покажу им как обустраиваются первые магазины на острове. Эх, было бы интересно свозить их и на экскурсию в Чёрный утёс.

- Однажды и это станет возможным. – Ободряюще сказала ему принцесса Элли. – Но сперва надо как-то пережить эти бурные времена.

- Переживём, сестра. – Со всей серьёзностью заверил её я.

- Хорошего дня, малыш! – Крикнула принцесса Элли маленькому учителю, собравшемуся уже уходить к своим ученикам, а Арфа подошла к нему и поцеловала в макушку.

Так изначально казавшийся Гарадку обычным день вдруг обернулся днём, наполненным волнующими событиями.

***

В то утро, неожиданно для себя самого, Гарадок стал рассказывать своим ученикам про торговлю. Несмотря на то, что речные люди, обитающие вдоль побережья Мраги, издревле занимались продажей и покупкой товаров в близлежащих сёлах и городах, представление об экономике у них было весьма посредственное, а у детей – тем паче.

Проблема даже не в том, что жители отдалённых районов не особо понимали, что такое деньги и зачем они нужны, а в том, что в их жизни преобладал натуральный обмен. Даже когда торговцы из какого-то села прибывали в город и продавали там свои злаки, они тут же бежали с вырученными деньгами на рынок и закупались всем необходимым, из-за чего ученики Гарадка полагали, что их родители просто меняли одно на другое. Ему стоило немало усилий объяснить им, как это работает на самом деле.

Поэтому, после сытного мясного обеда, который ребятам сегодня обеспечивала Сандра, маленький хмырь повёл детей не на строительную площадку, как хотел ранее, а в магазин одной из будущих властительниц рынка острова Жым – Диодоры. Он точно знал, что сегодня та занимается обустройством своей лавки, но всё равно немного переживал, что притащил с собой такую толпу народа, не спросив девушку.

Впрочем, Диодора встретила детей радушно, а выслушав просьбу Гарадка, даже обрадовалась, ибо ей не терпелось показать, что же они с Брамиром успели создать за зиму.

- Знаете ли вы что-нибудь о кооперации, малышня? - Поинтересовалась она. Дети посмотрели на неё с некоторым сомнением.

- Кооперация - это, наверное, когда люди делают что-то сообща? - Скорее вопросительно, чем утвердительно заявила малышка Лю-Мяо.

- Справедливо. Так вот, по приказу лорда, мы занялись производством товаров для магазина и на экспорт. Сейчас я покажу вам пример истинной кооперации. - Диодора вытащила из-под рабочего стола по центру торгового помещения её магазина какой-то плоский сундучок или скорее кейс и поставила перед учениками. Тем, однако, потребовалось немного времени, ибо их внимание привлекли многочисленные товары, уже расставленные по полкам: наборы домашней утвари, скобяные изделия, удочки с тонкими и острыми железными крючками, металлические сковородки и казаны. Всё это богатство выглядело совсем новеньким и буквально блистало чистотой.

В качестве учебного пособия же она решила использовать набор столовых приборов, так сказать, экстра-класса. Упаковкой выступал изящный деревянный ящичек, крышка которого была украшена чем-то вроде герба.

- То, что вы видите на крышке, это мой вариант герба острова Жым: круглое озеро и схематически изображённый холм над ним. Резьбу выполнил Копа, само собой, таких наборов было сделано восемь. Четыре - для магазина и четыре на экспорт. Довольно сложно обеспечить крупную партию, так как это штучное изделие. Но самое интересное внутри.

Для эффекта Диодора потрясла кейс, и все дети с удивлением отметили, что набор не издаёт ни звука, словно столовые приборы внутри что-то держит.

В сущности, так и было.

- Смотрите. - Прошептала горянка, открывая сундучок, и Гарадок заметил, что в глазах её полыхает пламя. Диодора обожала свою работу и становилась фанатичной, когда презентовала то, чем действительно гордилась. - Эту конструкцию мы придумали с леди Арфой.

Стало понятно, почему набор не издаёт звуков, если его трясти. К крышке и дну кейса были приделаны небольшие и очень тугие держатели, по два на каждый прибор, но чтобы они не портили внешний вид, поверх них была натянута ткань, что-то вроде чёрного бархата. Конечно, имела место и вышивка, явно работы профессионала, тут-то и пригодилась помощь первой жены лорда.

- Эй, Гарадок. - Обратилась вдруг к маленькому учителю Диодора. - Хочешь, возьми один прибор и расскажи, что видишь.

Гарадок благодарно кивнул и взял в руки одну из вилок.

- Интересный выбор. - Прокомментировала Диодора. - Что же ты можешь сказать?

Гарадок пристально осмотрел вилку со всех сторон, даже понюхал, чем развеселил детей.

- Что ж. Это железная вилка с деревянной ручкой. Скорее всего, из сосны, дорогое удовольствие. Углы обработаны очень аккуратно, ручке придали такую форму, что она идеально ляжет в руку как взрослого человека, так и ребёнка. Три зубца, железо кажется мне необычным.

- Всё верно, в производстве мы использовали сплав, а не чистое железо. Дедушка Брамир нашёл способ обработать хромистый железняк даже в штукофене, что вообще-то считалось невозможным. Спасибо Эйзенкурту за доставку. Здесь его примерно восемнадцать процентов.

- Что это значит? - Заинтересованно спросил Гарадок. Кажется, он забыл, что идёт урок.

- Это значит, что эти столовые приборы практически не ржавеют. - Гордо воскликнула Диодора. - А ещё, посмотрите на этот вырезанный Копой на ручке герб.

Дети как зачарованные уставились на вилки и ложки из набора. Несмотря на то, что каждый предмет был небольшим, ощущалось, как много труда было вложено в производство и отделку. Труда не одного и даже не двух человек.

Ручки были плотно подогнаны по размеру и скреплялись маленькими болтиками филигранной работы. Дерево - покрыто каким-то маслом, из-за чего чуть потемнело, зато на его поверхности ярче проступили витиеватые волокна. Изящный изгиб металлической части, кажется, был утверждён только после десятков, если не сотен экспериментов. Такой дотошностью, конечно, могли похвастаться только горяне.

- И всё же, самое важное тут - хромистый железняк. Это же гениально. - Задумчиво подытожил Гарадок.

- О, нет, дорогой учитель. - Отозвалась Диодора. - Посмотри на своих учеников, им интересно совсем другое.

Гарадок непонимающе посмотрел на детей.

- Эй, ребятня. - Задорно сказала Диодора. - А у меня есть для вас ещё кое-что. Хотите увидеть нашу детскую коллекцию?

- Хотим! - Хором отозвались ребята.

Диодора полезла в какой-то ящик, что стоял у стола, и достала оттуда несколько предметов, по размеру и даже по форме напоминавших куриные яйца.

- Это наши птенчики. Смотрите.

Она выбрала пару металлических фигурок и покрутила какую-то лопатку, что располагалась у “птенчиков” сбоку. После этого Диодора поставила фигурки на пол и отпустила. Дети издали протяжный возглас удивления.

Железные фигурки маленьких птичек вдруг пошли вперёд, издавая странное тиканье. Прежде дети никогда не слышали, чтобы механизмы издавали такой приятный звук, сейчас у них на глазах мир буквально перевернулся.

- Это механические птичи. Название придумал дедушка, меня не вините.

Эти слова Диодоры утонули в абсолютной тишине, ибо дети завороженно следили за тем, как симпатичные полукруглые птенцы медленно вышагивают по полу, цокая жестяными лапками и поднимая и опуская коротенькие тонкие крылышки.

Кажется, это были первые на острове Жым детские игрушки. Более того, механические игрушки, которые могли создать лишь горяне.

Когда через десять дней магазин Диодоры открылся, перед его дверью выстроилась очередь из жаждущих получить свою птичку детей. Деньги, сделанные из стволов тростника с южного берега острова Жым, потекли рекой.

***

Перед ужином Гарадок отправился на холм поговорить с мисс Клото. С собой он как обычно взял стопку бумаги и писчую палочку, ведь он всегда конспектировал то, что находила машина в неизвестном хмырю месте под названием База данных. Впрочем, эта неизвестность даже радовала мальчишку: по какой-то неясной причине долго заниматься поисками, внимательно проверять полученные результаты и вычленять из них нечто полезное для лорда Айна и острова Жым нравилось ему куда больше, чем получать специально собранные и уже обработанные данные от других людей. Вероятно, он просто был азартен.

Он находил успокоение в кропотливой работе.

- Здравствуйте, мисс Клото. - Как обычно сказал он перед тем, как сесть прямо на недавно пробившуюся траву у подножья каменного пьедестала, на котором была установлена табличка Древних.

- Лаборант Гарадок, в этот прекрасный солнечный день давайте не будем портить наше общение этим неприемлемым обращением? - Машина произнесла свою реплику медленно, настолько, что будь она человеком, слова сии можно было счесть доказательством его усталости. - Продолжим на том, на чем остановились в прошлый раз?

- Да, пожалуйста. - Гарадок открыл последний конспект и внимательно перечитал написанное. В прошлый раз они изучали раздел бытовых технологий, так как военные лорд Айн поручил пока отложить. Так был найден шадоф, довольно простой способ подъёма воды, суть которого сводилась к строительству нескольких колодцев типа журавль в непосредственной близости друг от друга. Переливая по одному ведру из нижнего колодца в верхний, можно было доставить воду куда угодно, но требовалось слишком много рабочих рук. Гарадка интересовали способы, могущие, наоборот, освободить островитян от необходимости целый день орудовать двадцатилитровыми вёдрами.

Сегодня первой записью стала инструкция по созданию водостока. Учитывая то, что на острове Жым по примерным подсчётам Гарадка, дождь шел сорок или пятьдесят дней в году, штука показалась ему полезной. Он быстро перерисовал несколько схем, в том числе схему водоотводного канала, и попросил мисс Клото перейти к следующему материалу.

Следующей статьёй стала запись о водяных часах под названием клепсидра, но её, после тщательного обсуждения, Гарадок решил даже не переписывать. Во-первых, давно уже существовали часы механические, которые были удобнее и надёжнее, а во-вторых, кажется, нет более бессмысленного способа использования воды, чем замер времени.

Прочитав ещё пяток статей, содержащих информацию средней полезности, к примеру, способы опреснения и ирригационные схемы, подходящие для засушливых пустынных районов, маленький учёный хмырь совсем было заскучал, когда вдруг наткнулся на нечто столь великолепное, что сразу же бросился зарисовывать это во всех подробностях.

В этот момент словно небо рухнуло на землю. Это было именно то, что он так долго искал, идеальный способ добычи воды без использования тяжёлого ручного труда.

Речь шла о водяном колесе. В приложенных документах имелись подробные схемы особой лопасти, которая не просто крутит жернова, но и зачерпывает воду из реки, поднимая её тем самым на самый верх. Благодаря форме черпака, как только лопасть начинала двигаться вниз, она сливала набранную воду вбок. Оставалось лишь поставить туда какой-то сосуд, и вот она, живительная влага.

План созрел ещё до того, как радостный Гарадок закончил перерисовывать схему лопастей. План настолько же простой, насколько и гениальный. Гарадок проклинал себя за глупость из-за того, что не додумался до этого сам: он ведь уже работал с Брамиром над проектом водяной мельницы, и как он, чёрт возьми, не понял, что к лопастям можно прикрепить черпаки? Вероятно, причина крылась в том, что маленький хмырь решал конкретную проблему, и даже не думал, что колесо мельницы можно использовать каким-то иным способом.

Теперь он ясно видел, что колесо способно поднимать воду, скажем, в водонапорную башню, снабжённую сверху отверстием и каким-то фильтром, чтобы внутрь не попадали водоросли, опадающая листва и прочая грязь. От этой башни под уклоном надо будет провести трубу до другой башни пониже, уже на краю селения. Конечно, скорость заполнения системы будет небольшой, и напор тоже окажется довольно слабым, но ведь и этого уже достаточно для того, чтобы все жители Жыма получили воду с доставкой до самого дома.

Дальнейшее распределение воды по домам - дело техники. Система труб, опускающихся сквозь крышу точно в ванную комнату, и какие-то заслонки, гарантирующие, что вода из крана не будет выливаться зазря, вот и всё, что потребуется смастерить. Диодора точно справится с этим за день.

Гарадок был так возбуждён, что даже не попрощался с мисс Клотой должным образом. Закончив работу, он извинился и сорвался с места, попутно отмечая, что его состояние несколько непривычно для него самого.

И всё же, впереди у него был ужин с лордом Айном и его жёнами, и они будут сидеть в общей гостиной, есть вкуснейшие блюда Присциллы и беседовать о том, кто как провёл день. Тут-то он, маленький учёный хмырь Гарадок и поделится своим планом, который навсегда изменит жизнь островитян.

И тогда уважаемый лорд отметит его заслуги, и жёны лорда, красивейшая леди Арфа, могучая леди Петра, утончённая леди Дария, обнимут его и скажут, что он молодец.

Неужели мне надо именно это, думал про себя Гарадок на бегу. Чтобы меня похвалили? Чтобы заметили?

Маленький мальчик из дурного села, воспитанный старым фантазёром-шаманом, что пытался общаться с древесными грибами и грезил о полях, лопающихся от еды, может оказаться полезным?

Это открытие потрясло его ещё больше, чем схема зачерпывающей воду лопасти. Он осознал, что всё это время искал семью. Как странно, что именно сейчас он понял, что нашёл её. Он даже готов был поблагодарить своих родителей за то, что они его продали, иначе он никогда не оказался бы в месте, подобном прекрасному дикому острову Жым. И тогда он вдруг заплакал, принимая эти новые для него эмоции, и так, в слезах, вернулся туда, откуда ушёл рано утром.

В итоге, всё было точно так, как он себе и представлял. Был тёплый вечер, было восхищение людей, с которыми он живёт практически под одной крышей, и вкуснейший ужин, и похлопывания по плечу, и поцелуи в щёку.

Поздно ночью они с лордом Айном вышли на крыльцо дома подышать свежим воздухом. Стрекотали какие-то пока ещё неизвестные Гарадку насекомые, сверху беззастенчиво глазели на людей громоздкие звёздные скопления. В селении перед ними гасли огни в окнах домов, подданные лорда ложились спать в свои тёплые удобные кровати, под свои мягкие одеяла.

Гарадок практически не дыша следил за этими гаснущими пятнами тёплого масляного света, осознавая, что близок к тому, чтобы понять нечто взрослое, важное.

- Эй, Гарадок. - Сказал вдруг лорд Айн.

- Да, уважаемый лорд? - Отозвался маленький хмырь.

- Ты слишком глубоко погрузился в себя, малыш. Мне кажется, тебе стоит перестать об этом думать.

- О чём, уважаемый лорд?

- О своей полезности. Послушай, Гарадок. Человек не измеряется той пользой, что он принёс. Хотя с тобой мало кто может в этом конкурировать, но это не столь важно. - Лорд Айн посмотрел на маленького хмыря и как обычно едва заметно улыбнулся одними губами. - Я не смогу заменить тебе отца в силу возраста, но если хочешь, можешь считать меня своим старшим братом. Или дядей.

- Простите, мой лорд, я не совсем понимаю.

- А мне кажется, ты уже отлично всё понял. Ты потерял дом, а теперь нашёл. И тебя душат сомнения, не закончится ли это однажды. Или я не прав?

- Наверное, правы.

- Ну вот и послушай своего уважаемого лорда. Это не закончится. И не важно, принесёшь ты нам ещё сто полезных открытий, или не принесёшь ни одного. Это твой дом, Гарадок. И таковым он останется.

- Можно, я скажу это вслух, уважаемый лорд? - В этот момент голос Гарадка дрогнул.

- Давай. - Лорд Айн вздохнул и вперил взгляд в исполненные звёздным светом небеса.

- Я дома. - Тихо прошептал маленький мальчик, проданный когда-то родителями за бочку дрянного пойла.

- Добро пожаловать домой, малыш. - Лорд Айн опустил взгляд и потрепал Гарадка по голове. - Рад тебя видеть.

Том 3, глава 22: Загадочный торговец из-за моря

К началу второго месяца весны стало понятно, что наличных денег на руках у моих подданных скопилось слишком много. К слову, сделали банкноты мы из спрессованного листа тростника с южного берега, на каждый экземпляр была нанесена печать Жыма, разработанная Диодорой, единственный оттиск этой печати хранился у меня дома.

Обеспеченные всем необходимым для жизни, островитяне начали откладывать свой небольшой заработок, в надежде дождаться новых товаров и приобрести что-то более ценное. Я, конечно, предвидел подобную ситуацию, но даже предположить не мог, что она наступит так быстро, ведь произошло всего три выплаты, а казна уже изрядно опустела, и поступления из магазинов не могли нивелировать разницу.

После первой выплаты граждане ломанулись в магазины и скупили половину ассортимента Мяо, Арфы и Диодоры. После второй – лишь четверть, ибо покупать две недели подряд чайные сервизы могли только увлечённые коллекционеры. После третьей – единицы купили что-то новенькое, разве что магазин сладостей не испытывал никаких проблем с клиентами.

Пришло время как следует обдумать следующий шаг. Прежде всего, я созвал совещание с Дарией и Копой, который всё ещё исполнял роль моего секретаря. Темой совещания стала культурная жизнь острова. Почти две сотни человек вкалывали семь дней в неделю, а оставшиеся три маялись от скуки. Кто-то ходил рыбачить, кто-то - по грибы да ягоды, а кто-то от нечего делать даже шёл на работу.

- Почему бы нам не создать на острове музей? - Спросила Дария. - Музей Жыма. Можно выставить какие-то вещи нашего лорда, получится отличная экспозиция в его честь.

- Нет-нет, не надо выставлять мои вещи. - Засмеялся я. - Но идея хорошая. Спасибо, дорогая. Копа, что думаешь?

- Но что вы тогда хотите показать? – Удивился Копа. – Все короли на второй или третий год правления обязательно устраивают выставку имени себя, это же древняя традиция! Я, кстати, согласен, что было бы неплохо показать какие-нибудь символы вашей власти, к примеру, ваш медвежий жилет. Вы всё равно в нём не ходите. Ваши подданные будут с радостью и гордостью смотреть на него!

- Копа, и ты туда же? Я совершенно уверен, что подобные выставки и в других королевствах никто не посещает. Кому вообще интересны мои личные вещи? – Я задумался. - Нет, я думаю о музее достижений, а не о музее имени меня. Разве нам нечего показать? Давайте попросим каждую мануфактуру произвести особенно красивые и дорогие предметы, так мы покажем, на что способны наши мастера. И ещё: сам по себе платный вход не много нам даст, вряд ли люди будут ходить в музей каждую неделю. Дополним его небольшим магазинчиком с товарами, которые можно купить только там. Резные фигурки Копы, ограниченные серии кувшинов и прочей утвари от Мяо, какие-нибудь особенно красивые наборы столовых приборов и механические игрушки Диодоры. И, конечно, учебники Гарадка.

- А учебники зачем? – Ахнула Дария. – Они же не имеют никакого отношения к нашим достижениям.

- А вот и нет, имеют и самое прямое. Его учебные программы удивительно хороши, я считаю, что многие захотели бы их приобрести. Но я имею в виду не наших граждан.

- Ничего не понимаю. – Дария скорчила недовольное личико, но даже с ним выглядела очень мило.

- Объясняю. Я хочу открыть музей на первом этаже гостиницы. – Я обратил внимание на то, что мои друзья открыли рты от удивления. – Да, у нас там всё равно несколько невостребованных помещений, пусть в двух-трёх будут экспозиции, в одном – магазин. И музей, и магазин будут принимать в качестве платы как наши банкноты, так и деньги других королевств, надо будет только рассчитать, что там по курсу. Бюджет будем формировать в нескольких валютах. Также надо будет прямо в магазинчике устроить обменный пункт. Попрошу Гарадка посчитать курс максимально честно, чтобы не было сложностей.

Как ты помнишь, мой любезный читатель, мы ожидали наплыва новых жителей и туристов. Под туристами я подразумеваю прежде всего тех, кто пока не принял для себя решения о переезде на остров Жым и хотел сперва посмотреть, что тут к чему. Эти люди будут приезжать с собственными накоплениями, и мы могли бы заработать какие-то деньги других королевств, которые потом потратили бы на собственные нужды.

- А ведь это неплохая идея! – Вдруг пробормотала Дария. – Я бы отвела хотя бы одно помещение музея нашим узким домам. Сделать физическую модель, выставить предметы обихода, которые используют жители. Выставка достижений не только станет способом скрасить досуг, но и расскажет прибывшим об истории острова, о том, как живут ваши подданные, а заодно прорекламирует наши товары, которые можно будет купить прямо в соседнем помещении.

- А заодно прорекламирует и магазины в городе. – Поддакнул я. - Товары в музее должны быть достаточно дороги, тогда потенциальный покупатель может решить сперва сходить в другие магазины. А для этого нужны местные деньги, а чтобы их получить, надо воспользоваться обменным пунктом, в общем, выстраивается целая цепочка действий, что приближает нас к созданию собственной валюты. Копа, сообщи, пожалуйста, нашим мастерицам, что им нужно озаботиться вопросом. Для экспозиции от них потребуются самые настоящие шедевры, для магазинчика – дорогие товары, каких ещё нет в основной их лавке. Но пусть помнят, что и наши собственные граждане, у которых появились лишние деньги, не отказались бы приобрести какую-нибудь новинку.

- И тогда надо сделать дополнения в меню ресторана. – Подала идею Дария. – К примеру, за покупку билета в музей – выдавать какие-нибудь булочки или напитки.

- Да, подобные вещи я оставляю на тебя, Дария. Заведование музеем будет частью работы Библиотеки.

- Я могу поискать помощников, мой лорд? – Растянулась в улыбке певица.

- Конечно.

- Тогда я побежала. – Дария вскочила и бросилась наружу. Вероятно, у неё уже были подходящие кандидатуры, и она только ждала моего указания. Ведь теперь любая работа на острове оплачивалась, нанимать людей без согласования было довольно опасно.

- А ты, Копа, - Я повернулся к своему секретарю. – Садись-ка делать свои резные фигурки.

- Что вы, мой лорд, это же просто хобби! Как я могу соревноваться с Мяо и леди Арфой?

- Можешь, Копа, можешь. Фигурки из кости саблезубого кролика – это изюминка нашего острова. Так что, будь добр наполнить своими изделиями и музейную экспозицию, и магазинчик при музее. Я думаю, тебе стоит поискать подмастерьев среди речных детишек, там есть уже довольно взрослые ребята, умеющие работать руками.

- Но мой лорд!

- Прекрати спорить. Верь в себя, я же верю.

- Спасибо, милорд. – Копа склонил голову, мне показалось, что он чуть не расплакался.

Решив данный вопрос, я поспешил на следующее совещание. А потом на следующее, и ещё, и ещё на одно за обедом.

Всё-таки, работать правителем очень сложно. Не понимаю, почему все так жаждут занять трон.

***

В двух сотнях лиг к востоку от острова Жым великая река Мрага впадает в Море павшей флотилии, так называют сравнительно небольшую акваторию, относящуюся на самом деле к Восточному морю и зажатую между северными королевствами и землями могучего государства Эпимия (ударение на вторую «и»).

Ширина этого с позволения сказать пролива всего около пятисот лиг, лишь в пять раз больше ширины самой Мраги, но это вовсе не означает, что Море павшей флотилии - просто жалкая лужица для больших кораблей. Несмотря на карликовые размеры, этот водоём отличается чудовищной глубиной и бурным норовом, даже самые надёжные суда тонули тут издревле и тонут по сей день, пойманные в пути злым ветром, что продувает пролив насквозь с севера на юг, и могучим течением Эонитом.

И всё же, контроль над морем, равно как и контроль над Серым архипелагом, многим был бы крайне полезен, но тут уже сталкиваются интересы даже не двух, а трёх государств, так что судьба здешних небольших островов незавидна: не два и не три раза их буквально сносили подчистую в ходе военных авантюр, и каждый раз из обожжённой лысины почвы взрастал густой несгибаемый лес, чтобы ещё через пару десятилетий снова сгореть в пушечном угаре.

Возможно, тебе будет интересно узнать о происхождении столь красивого, я бы даже назвал его поэтическим, названия, любознательный мой читатель. Здесь действительно однажды погибли несколько флотов, было это в краткий век единения, когда Мариолла и Рвачей слились воедино ради отражения атаки королевства Эпимия, коварно расположившегося прямо за морем.

Совместный флот северных королевств насчитывал две сотни судов, из них только линейных кораблей имелось два десятка, в боевом построении они держались в центре фигуры, обеспечивая основную ударную мощь, а было ещё полсотни фрегатов, столько же юрких корветов и много мелких шнеков, оправдывающих своё названия, шныряя промеж гигантов как мошкара вокруг длинноволосого буйвола.

Двухмачтовые галеры Эпимии тоже были достаточно многочисленными, вооружёнными до зубов судами, но и их постигла та же судьба, что и объединённый флот северян - буря пожрала их всех, вызвав в королевствах ужасный переполох.

Тогда был подписан вынужденный мир, ибо все три государства, так и не встретившись на поле битвы, потеряли большую часть своих флотов, а пролив был назван Морем павшей флотилии. С тех самых пор любые перемещения по нему строго фиксируются, требуют серьёзной подготовки и изучения погодных карт, ибо нет ничего хуже, чем попасть под удар стихии в этом неспокойном бассейне.

Вероятно, всё это является причиной того, что я никогда не ожидал гостей с востока в своём порту. Какой безумец, кроме, разве что каких-нибудь чиновников Ирода Лансело, могущих аккуратно и сравнительно безопасно пройти вдоль берега, будет штурмовать Море павшей флотилии, чтобы добраться до русла Мраги? И всё же, реальность умеет удивлять. О, это у неё получается лучше всего, и история острова Жым тому подтверждение.

В день, когда мы помогали Дарии организовывать музей, а именно – носили экспонаты, распределяли их по помещениям, наполняли магазинчик товарами, раздался звон портового колокола. Не ожидая гостей, я вышел на пирс и стал всматриваться в западную даль, пытаясь увидеть корабль, но там никого не было. И тогда один из кролов, не помню уже кто именно, предложил мне развернуться, ибо огромная двухмачтовая галера шла вдоль берега острова прямо к нам с востока. Это не было боевое судно, наоборот, оно было расписано какой-то загадочной несмываемой краской, ярко алые паруса гордо вздувались под ветром, гальюнная фигура, прекрасная женщина с пухлыми губами и выдающейся грудью, выглядела так, словно сошла со страниц художественного альбома, а уж резные поручни бортов корабля вызывали восхищение сложностью своих форм.

Какое-то время я стоял, поражённый этой картиной. Потом мне пришло в голову, что Элли не так давно обещала мне, что мимо острова будет проходить торговое судно из Эпимии. Правда, событие это должно было случиться ещё в прошлом году, так что купец, если это был он, явно сильно задержался.

- Эй, Гарадок! - Крикнул я, и маленький хмырь поспешно подбежал ко мне.

- Слушаю, уважаемый лорд. Древние, что это за громадина? - Воскликнул малыш, указывая когтистым пальцем на судно, что быстро приближалось к нам.

- Хочешь сыграть в игру?

- В игру? Что-то, связанное с этим кораблём?

- Точно. Что ты можешь о нём сказать?

Гарадок глубоко задумался. Теперь он смотрел на галеру взглядом учёного, а не восторженного ребёнка.

- Это бирема, довольно большая. Думаю, метров пятьдесят, если не больше. Двадцать вёсел в одном ряду, значит, там, вероятно, сто шестьдесят гребцов. Огромный экипаж, если так подумать. Два больших паруса, они могут обеспечить высокую манёвренность. У судна нет тарана и корвуса, так что смею предположить, что оно не военное. - Гарадок закончил доклад и посмотрел на меня, ожидая моих комментариев.

- Молодец, малыш. Я не сомневался в твоих способностях. Но я вижу ещё кое-что. Если ты помнишь легенды о гибели флотилии в нашем буйном море, то помнишь и то, что биремы не имели полноценных кают, это боевые суда, не предназначенные для отдыха и длительных путешествий. Здесь же созданы поистине монументальные каюты, что значительно утяжеляет корабль. Так что, смею предположить, тут даже не сто шестьдесят, а все двести сорок гребцов. Вероятно, рабы. У этого судна должен быть гигантский подводный руль, так что накинь ещё несколько человек. Над ходовым парусом развевается флаг Эпимии, но на второй мачте - международный символ торговли, Неиссякаемый кошель. Ну и само собой, вся эта резьба.

- Владелец, вероятно, влиятельный торговец?

- Или хочет таковым казаться. - Пробормотал я. Конечно, бирема внушала настоящий трепет, ведь на борту этого гиганта было больше людей, чем на всём острове Жым. Всё же, слишком большое число деталей, свидетельствующих о статусе торговца, меня очень сильно смущало. И это в водах принцессы-пиратки Элли, где ватаг, жадных до денег любого купца, кроме членов Торговой гильдии, которые пользовались полной неприкосновенностью, не сосчитать.

Впрочем, не было никакого смысла гадать, что же скрывает судно такого колоссального размера. Оставалось лишь дожидаться момента, когда оно причалит к пирсу и что-то произойдёт.

К моменту, когда бирема, наконец, бросила якорь, в нашем маленьком порту уже собралось некоторое количество зевак: пара кролов, инженеры Элли, которые только достроили док и теперь отдыхали, ожидая следующего приказа, Петра, бросившая работу ради обеспечения моей безопасности, и даже пёс Борг, которого взяли с собой просто чтобы он не скучал. Все они удивлённо взирали на громадину и не знали, что делать.

После того, как швартовка была завершена, на палубу из кают поднялся мужчина лет тридцати пяти, в нём невозможно было не узнать представителя племени эбонитовых людей. Кожа его была красивого тёмно-коричневого цвета, что-то вроде кофе с небольшим добавлением молока. Оттенок изящно подчёркивали его нарядные одежды - красный расписной халат с удлинёнными рукавами, золотая вышивка, на голове торговца разместилась ярко алая шапочка, плотно облегающая его массивный бритый череп.

- Приветствуем жителей острова Жым. - Громким и уверенным голосом произнёс мужчина и внимательно осмотрел присутствующих. - Не соблаговолите ли сказать мне, имеется ли среди вас лорд Айн Кремлих?

- Это я. - Крикнул я, и поднял руку.

- Очень рад. Возможно, ваша сестра предупреждала о моём появлении?

- Предупреждала. Но в прошлом году.

- Прошу простить. С тех пор многое произошло. Не могли бы вы подняться на борт? Мне хотелось бы пообщаться с вами, если это возможно.

Я кивнул и, взяв с собой очень настороженную Петру и очень заинтригованного Гарадка, взошёл по трапу на бирему из Эпимии.

Как я и думал, корабль с таким водоизмещением обслуживался просто огромным количеством человек, большая часть из них была прикована к вёслам цепями. Меж рядами гребцов прохаживались люди со стеками в руках, но за то короткое время, что у меня было, я не смог заметить на обнаженных спинах и плечах несчастных никаких кровоподтёков. Кажется, условия работы на судне были сносными.

- Лорд Айн, вы именно такой, каким описывала вас принцесса Элли. - Произнёс торговец и расплылся в лучезарной улыбке. - Я специально провёл вас через помещения гребцов верхнего яруса, чтобы вы посмотрели на моих рабов. Позвольте вам сообщить, что эти люди получают хорошее питание, богатое витаминами, ибо цинга в море - худший, коварнейший враг. Кроме того, все эти рабы будут отпущены по истечении срока действия контракта, он составляет всего пять лет. Учитывая то, что большая часть из них - преступники, чей срок заключения должен был составлять не одно десятилетие, это для них отличная возможность стать свободными людьми.

- Неужели в Эпимии торговцам разрешено менять преступникам вынесенное им наказание? - Как бы между делом поинтересовался я.

- Обычно нет. - Отозвался владелец судна. - Но я - очень статусный торговец.

Мы, наконец, дошли до смотровой площадки судна, здесь торговец сделал небрежный жест рукой и к нам бросились его слуги с красивыми лёгкими креслами в руках. Мы с Гарадком, а также наш безымянный пока что визави тут же уселись на них, и только Петра осталась стоять.

- Полагаю, вы - леди Петра? - Вежливо уточнил торговец.

- Петра. - Кивнула матуи и слегка склонила голову, подтверждая это.

- Петра, садись. - Сказал я. Девушка-кошка, изобразив недовольную гримасу, всё же опустилась в мягкое кресло и застыла.

Я обратил внимание на то, что осталось ещё одно свободное место со стороны торговца, вероятно, кто-то должен присоединиться к беседе чуть позже.

- Леди Петра, прошу вас не переживать. У меня нет злых намерений, я здесь лишь для того, чтобы поговорить о торговле. Кстати, и о вас я слышал от принцессы Элли много хорошего.

- Как вас зовут, господин торговец? - Поинтересовался я.

- О, действительно, нехорошо, когда гости не знают имени пригласившего их. Меня называют Жеромом, фамилия Оторта. Впрочем, это не полное моё имя, но для знакомства сойдёт.

- Что же, Жером. Какие дела вы ведёте в наших краях? - Поинтересовался я, заметив, что торговец пристально смотрит на Гарадка. Допускаю, что хмырей он раньше не видел, кажется, в Эпимии они не водятся. Малыш под его взглядом словно уменьшился в размерах, и я прекрасно его понимал: взгляд Жерома был очень тяжёлым, совсем не купеческим.

- Вы, вероятно, маленький Гарадок? В последнем письме принцесса Элли назвала вас своим другом.

- Очень приятно познакомиться с вами, господин Жером. - Отозвался Гарадок.

Торговец вдруг рассмеялся и снова взмахнул рукой, его слуги тут же вынесли чай, каждый из нас взял по чашке, а одна осталась стоять на горизонтальной поверхности ближайшего борта.

- Вы и правда учёный хмырь. Простите, никогда такого не видел. Вероятно, это было неучтиво с моей стороны. Между тем, я здесь по важному делу, но перед тем, как озвучивать информацию о нём, могу я поинтересоваться вашими успехами? Я знаю, что вы провели на острове всего два года, но вижу надёжные капитальные строения и неплохо одетых людей. - Жером показал пальцем в ту сторону, где располагались гостиница и торговое представительство. - Кроме того, по пути сюда я видел несколько кораблей, стоящих на рейде у восточной оконечности острова. Кажется, они были неплохо вооружены.

- Ничего особенного. - Сказал я. - Среднеразмерные бомбарды, скорость стрельбы - порядка одного выстрела в минуту. Учитывая размер кораблей, на каждом - всего шестнадцать пушек.

- Знаете, лорд Айн, в морском сражении часто побеждает не тот, кто лучше вооружён, а тот, кто может быстро разворачиваться и лавировать между кораблями врага. Ваши бригантины явно манёвренные. Очень неудобный противник для любого вражеского флота.

- Вы неплохо разбираетесь, для торговца. - Улыбнулся я.

- Я кое-что смыслю в торговле оружием. - Отозвался Жером и рассмеялся. - Я предлагаю закончить с этим смущающим способом общения. Понимаю, у вас нет никакой причины мне доверять, но поверьте, я не замышляю против вас ничего такого, что можно было бы счесть нападением. К тому же, что-то мне подсказывает, что установленные в передней части кораблей конструкции там не для вида. Но я не собираюсь интересоваться секретами вашего вооружения. На самом деле, я здесь по совершенно иной причине.

- По какой же? - Поинтересовался я.

- Я слышал, что вы продали своей сестре кое-какой ресурс, который я очень хочу получить. И поверьте, я смогу за него заплатить. - Он в третий раз взмахнул рукой, и на сцену наконец поднялся последний участник переговоров. - Это моя дочь Ирени.

На палубу вышла высокая девушка, также принадлежавшая к народу эбонитовых людей, но если у её отца кожа была скорее коричневого цвета, то у неё - совершенно чёрная. Она выглядела элегантно и грациозно, к тому же из одежды на ней были лишь набедренная повязка из заморского шёлка, да меховой лиф. Впрочем, нижнюю половину её лица закрывала странная маска, представлявшая собой нанизанные на нитки небольшие металлические пластины со скруглёнными углами. При ходьбе они бились друг о друга, издавая музыкальный звон.

Девушка села в приготовленное для неё кресло, закинула ногу на ногу и взяла чашку с чаем в правую руку.

Её движения были плавными и даже, можно так сказать, надменными, но что-то в них казалось мне странным, словно она постоянно вынуждена была преодолевать сопротивление воздуха. Как человек, идущий против ураганного ветра по колено в снегу.

- Самое время начать переговоры. - Заключил Жером и громко отхлебнул из своей чашки. - Лорд Айн, позвольте мне рассказать вам истинную причину моего появления в ваших краях. Надеюсь, то, что я вам поведаю, останется между нами.

- За это можете не переживать.

- Что ж. - Жером посмотрел на свою дочь. Какое-то время она спокойно пила чай, словно не замечая направленного на неё взгляда отца. - Я очень люблю свою дочь. Больше жизни, если столь поэтическая формулировка вас устроит. Я пожертвовал многим и пустился в путь лишь по одной причине. Дело в том, что Ирени неизлечимо больна.

Том 3, глава 23: Дебют кролицы Ка в городе Чёрный утёс

Кролица по имени Ка, о которой мой прозорливый читатель возможно уже и забыл, так редко она появлялась на страницах этого труда, отличалась от прочих обитательниц Жыма одной на первый взгляд неприглядной чертой характера. Говоря прямо, она была прирождённой сплетницей. Казалось бы, ничего хорошего в этом нет, но она не просто слушала и распускала слухи, сидя с другими матерями на кухне и заливая в себя чай стакан за стаканом, а делала это очень продуманно, грамотно взвешивая свои слова и пользуясь действенными психологическими манипуляциями, пусть даже термина такого в её ограниченном словаре сельского жителя отродясь не было.

К примеру, когда на остров пожаловали речные люди, именно Ка первая начала распускать слухи о том, какой ужасной жизнью жили чужаки раньше и насколько они заслуживают жалости, а не презрения. Она же взяла за правило хотя бы раз в неделю пить чай со старушками племени, и в процессе ничем не обязывающей болтовни постепенно продавливала мысль о том, что Жым - единственное место на свете, где могут жить те, кому больше некуда податься. Вкрадчиво советуя, тактично поправляя, мягко настаивая на своём, она довольно быстро склонила пожилых женщин из племени речных людей на свою сторону, и через несколько месяцев те уже совершенно точно не собирались покидать Жым до самой смерти.

Именно это деяние Ка позволило ей легко пройти собеседование на должность торгового представителя в городе Чёрный утёс – в новое предприятие, учреждённое лично государем. Как выяснилось, жена Вана Кремлиха Ада давно заприметила кролицу и некоторое время незаметно наблюдала за ней, а потом порекомендовала лорду Айну, как заслуживающую доверия и умелую торговку.

Хоть Ка не была столь умна, чтобы понять, какие именно планы были у правителя острова на эту торговую миссию, ей было в целом всё равно, главное, что у неё появлялось личное задание от лорда, так она и её дети могли рассчитывать на ещё более светлое будущее. Грубо говоря, кролица зарабатывала для своей семьи некие баллы, которые, правда, существовали только у неё в голове.

Как бы то ни было, собранная Жымом экспедиция во главе с Ваном, отправилась в город Чёрный утёс в начале второго месяца весны в следующем составе: Ван Кремлих, глава миссии и главный переговорщик, трое мужчин из племени кролов – Фрейних, Инго и Пари, они отвечали за разгрузку товаров и доставку их в здание арендованного руководством миссии магазинчика, Ка со своими двумя детьми в роли администратора, и леди Арфа, которая должна была помочь с оформлением витрин.

Находиться рядом со столь влиятельными людьми, коими в глазах Ка были дядя лорда Айна Ван и жена лорда Айна Арфа, было для девушки настоящим счастьем, ей казалось, что её отметили и одобрили, а значит, признали.

Сойдя на берег, участники миссии разделились. Ван отправился обсуждать насущные вопросы с представителем принцессы Элли, одним из пятерых её телохранителей, который, застыв как каменный истукан, возвышался над толпой и ожидал, когда с корабля к нему выйдет переговорщик. Кролы тут же бросились вытаскивать сундуки и мешки с товарами на каменный пирс, а леди Арфа подошла к Ка и её детям и положила руку кролице на плечо.

- Волнуешься, Ка?

- Не особо, леди Арфа. – С такими людьми, как жена лорда Айна, Ка всегда вела себя максимально почтительно и даже не думала врать или преувеличивать. Она действительно особо не волновалась, скорее её захлёстывало радостное возбуждение. Благодаря указу лорда, она могла проявить себя, в её голове роился уже не один десяток планов, которые можно было бы реализовать для увеличения прибыли и продвижения товаров мануфактур Жыма. – Единственное, о чём я хотела бы вас попросить – не могли бы вы сопроводить Ма-Ка и Хина в магазин? Мне нужно заглянуть в местную таверну.

- Отличная идея. – Раздался вдруг бас Вана прямо у неё над головой. Ка вздрогнула, но, повернувшись, увидела оскаленное в весёлой ухмылке лицо ворона. Кажется, он уже обо всём договорился, и теперь островитянам нужно было идти за представителем принцессы Элли в арендованное здание. – Надо послушать, что тут думают о нашем лорде и наших товарах.

Ка склонила голову в почтительном жесте.

- Ну-ну, не надо так официально. – Рассмеялась Арфа, а Ван утвердительно кивнул. Первая жена лорда Айна вытащила из кармана небольшой мешочек, в котором звенели серебряные монетки, и протянула его кролице. – Ты будешь здесь хозяйкой, а хозяйке не нужно кланяться.

- Спасибо вам. Тогда я пойду?

- Конечно, иди. Возвращайся к кораблю через четыре часа. Я встречу тебя и провожу к магазину.

- Леди не пойдёт с нами? – Уточнил охранник Элли, когда Ка проходила мимо него.

- Я присоединюсь к вам чуть позже. – Отозвалась кролица и в очередной раз слегка склонила голову. Телохранитель принцессы никак не прокомментировал её реплику, так что Ка просто двинулась дальше и очень скоро покинула портовую зону.

Так, предоставленная сама себе Ка, одетая сегодня в костюм путешественницы из дальних земель, отправилась на первую прогулку по городу Чёрный утёс. Она не спросила дороги, потому что предпочитала самостоятельно изучать местность – это давало ей причину заговаривать с людьми на улице, слушать, о чём говорят местные, и даже, возможно, самостоятельно распространять слухи, которые сыграют на руку ей и всему острову Жым.

Ка было за тридцать, она была достаточно красивой женщиной, и её расстёгнутая чуть больше, чем дозволяли правила приличия блузка, конечно же привлекала мужское внимание. Однако на поясе кролицы болтался недорогой, но очень длинный и хорошо заточенный кинжал, один из ранних образцов, выкованных из болотной руды Диодорой в первые недели после её переезда на Жым. Благодаря этим деталям, Ка удавалось располагать к себе, держа плохих людей на почтительном расстоянии, ибо, как известно, в городских проулках нет оружия опаснее обоюдоострого кинжала.

Что ж, Чёрный утёс полностью оправдывал своё название: гигантская каменная скала, коронованная мощным зубатым замком принцессы Элли, являлась самой южной оконечностью города, от её подножья начиналась центральная улица, что уходила куда-то вглубь материка и терялась в густом лесу. Всего в этом месте проживало порядка пяти тысяч человек, довольно много, но всё же меньше, чем в Тенистом бору – столицы регионов обычно не являются самыми крупными городами, зато в них обитают представители власти и, конечно, солдаты регулярной армии. Это стоило учесть, в Чёрном утёсе наверняка много военных или даже пиратов Элли. Всегда есть вероятность, что мужчина, с которым ты дегустируешь местное пиво в таверне, может оказаться капитаном небольшой ватаги принцессы. Стоит последить за словами.

Больше хитрости, Ка, осторожнее. Эта задачка прямо для тебя!

Идя по улицам, забитым торговыми палатками, в которых продавались в основном фрукты и овощи, Ка с сомнением осматривала ассортимент каждого ларька. Несмотря на многообразие товаров, продукты выглядели не слишком свежими, вероятно, сказывалось время года. По весне вряд ли можно было рассчитывать на поставки свежей еды прямо с грядок, скорее всё, чем были богаты лавочники – замороженные в начале зимы остатки прошлогоднего урожая.

То там, то тут кролица останавливалась, чтобы перекинуться парой слов с очередным продавцом. Иногда покупала какое-нибудь яблоко, уверенным жестом протирала его о рукав, чтобы показать, что путешествует уже давно и не боится есть немытое, а потом вгрызалась в его слегка сморщенный бок, чувствуя, как по губам стекает на подбородок сладкий фруктовый сок. Конечно, вкус этих фруктов не шёл ни в какое сравнение с нежным ароматом варенья острова Жым, но зато давал повод поговорить с лавочником о жизни, об урожае, а между делом вкинуть мысль о том, что скоро в городке должен открыться магазинчик лорда Айна Кремлиха. Оставив с десяток продавцов заинтригованными этим фактом, Ка расспросила проходившего мимо стражника о местонахождении ближайшей таверны и уверенным шагом отправилась туда.

Таверна носила забавное название «Под скалой и градусом», и располагалась в узком переулке, отходящем от центральной улицы, как выяснила Ка, носящей имя Лансело. Что ж, землями вдоль побережья Мраги уже много лет управляли именно выходцы из славного королевского рода, так что ничего удивительного.

В обеденном зале таверны было довольно тихо, вероятно, сейчас ещё было не время для обеда, так что и посетителей было по пальцам пересчитать. У дальней стены сидела небольшая группка наёмников, чей брутальный вид не позволял прочим гостям садиться рядом, близ барной стойки расположилась, вот это везение, троица кролов, судя по расцветке ушей – из разных племён. Два парня и одна девушка, лучшей комбинации не сыскать. Впрочем, они были моложе Ка лет на десять, так что общение с ними могло и не задаться, но зато хозяйка таверны, пожилая горянка за барной стойкой, была поблизости и точно услышала бы весь разговор, если бы кролица завязала его в этом месте.

В дальней части полутёмного зала за небольшими столами сидели мужчины, скорее всего, торговцы, они ни о чём не разговаривали, что наглядно показывало: пришли они сюда поодиночке.

В итоге, Ка решила присесть возле кролов, ведь свояк свояка, как говорили у них в селе, видит издалека. Как и ожидалось, парни повернулись к ней и первыми пригласили присоединиться к их трапезе. Один из них быстро переключил внимание обратно на свою подругу, второй же решил поговорить с незнакомкой.

Разговор завязался быстро. Ка выдала легенду о том, что приехала сюда с запада, из владений Макса Кремлиха, так как услышала, что в Чёрном утёсе должен открыться магазин мануфактур Жыма.

- Вы ведь слышали историю про лорда Айна? – Уточнила она у кролов достаточно громким голосом, чтобы услышали все, кто находился поблизости.

- Это ты про того принца изгоя?

- Не смей называть его изгоем! – Воскликнула Ка, притворившись смертельно обиженной. – Это же лорд Айн!

- Но я тоже слышала, что он просто несчастный мальчишка, которого выкинули на необитаемый остров. – Тихо подтвердила кролица, которую парни называли Саррой. – Между прочим, он до изгнания жил тут совсем неподалёку. В любом случае, какие же товары может предложить его пустынный остров?

- Не знаю, но обязательно пойду посмотреть. – Отозвалась Ка. – Я хочу знать всё о лорде и его королевстве.

- Погоди. – Девушка напротив вдруг заулыбалась. – Неужели ты влюбилась в лорда Айна? Всего лишь по рассказам?

- А что такого? – Наигранно удивилась Ка. – Вы же слышали историю его жизни? Я уверена, что он, как и прочие Кремлихи, настоящий красавец, к тому же молод, и теперь у него есть свои владения.

- Так, это интересно. – Хохотнул один из парней кролов. – И что ты планируешь делать?

- Как что, разве непонятно? Хочу устроиться в его магазин продавщицей! Я проделала весь этот путь не для того, чтобы посмотреть на витрину и вернуться домой.

- Ну хорошо, предположим, ты даже устроишься туда. Но ведь сам лорд не сможет приехать в Чёрный утёс.

- И что? Поработаю немного, принесу магазинчику прибыль, уверена, мне позволят самой съездить на остров Жым. А там и с лордом Айном встречусь. Кстати, вы слышали, говорят он большой любитель женщин?

- Мне кажется, ты старше его лет на десять. – Рассмеялась Сарра. – Не великовата ли разница?

- Возраст – любви не помеха. – Обиженным голосом пробормотала Ка, а про себя отметила, что на самом деле эта мелочь сейчас сделала ей комплимент. Разница в возрасте между ней и лордом Айном составляла как минимум пятнадцать лет.

- Ну прости, прости. – Примирительно воздела руки к потолку Сарра. – Я не вправе смеяться над чужой мечтой, ведь мои мечты тоже совсем непросты. Получается, хочешь стать принцессой?

- Бери выше, королевой! В конце концов, если у лорда Айна будет с десяток жён, я хочу быть в их числе. Или считаешь, что мне нечем его покорить? – Поинтересовалась Ка и на всякий случай расстегнула ещё одну пуговку на блузке. Взгляды парней тут же устремились в глубины образовавшегося декольте. Про себя кролица поблагодарила неизвестно кого, вероятно, саму себя, за то, что успела родить двух детей и за счёт этого обзавестись очень внушительной грудью.

- Эй, я ревную. – Захохотала Сарра. – Мальчики, фу.

- Прости, дорогая Сарра, но боюсь, что это соревнование тебе не выиграть. – Засмеялся крол, что изначально явно ухаживал за ней со вполне серьёзными намерениями.

- Это уж точно. – Сарра кивнула и громкой выдохнула. – Да уж, дорогуша, тебе явно есть чем привлечь юного лорда.

- Я буду очень стараться. – Отозвалась Ка и на всякий случай слегка покраснела, прикрывая декольте рукой. – В конце концов, это моя мечта.

Они поболтали ещё немного, в основном, про остров Жым и слухи, что ходят о нём в народе. Совместными усилиями они выяснили, что у лорда Айна не то две, не то даже три жены, и что на открытие представительства мануфактур Жыма приехала сама леди Арфа, первая жена правителя.

- Сегодня утром я была в порту и издалека видела леди Арфу. – Подтвердила Ка.

- Ты что же, следила за ними? – Поинтересовалась Сарра.

- Конечно! Я же хочу устроиться к ним на работу. Мне нельзя ничего упускать. Пусть они разберут вещи, отоспятся, а завтра я пойду к ним и буду ждать у порога, когда мне выдастся шанс просить о найме на работу.

- Настоящая фанатка. – Сарра расхохоталась, а вместе с ней и парни, и хозяйка заведения, и сама Ка. – Что ж, желаю удачи. Пожалуй, мы заглянем в магазинчик через недельку, я хочу удостовериться, что у тебя всё получилось.

- Поверь мне, всё получится! – Убеждённо отозвалась Ка. – Я стану одной из жён лорда, чего бы мне это ни стоило.

Четвёрка допила своё светлое утёсное пиво, после чего ребята отправились куда-то по своим молодёжным делам, а Ка осталась единственным человеком за барной стойкой.

От владелицы таверны она узнала многое. Во-первых, выяснилось, что конкуренция в городе довольно высока, и продать товары Жыма будет сложно, если только не воспользоваться прямой рекламой.

- Я как раз этим и занимаюсь. – Рассмеялась Ка. – Надеюсь, что леди Арфа оценит мои усилия и возьмёт на работу.

- Да, лихо провернула. – Засмеялась и горянка. – Эх, я так тебе завидую. Я ведь тоже когда-то приехала сюда в погоне за мечтой. А теперь, погляди, сама как маленький босс.

- По-моему, вы отлично справляетесь. Сейчас ведь даже не время обеда, а люди всё равно сидят.

— Это потому, что мы в центре, дорогуша. – Скромно ответила горянка.

Ещё одна весть, что показалась Ка интересной, была связана со смертью старика Гро. Оказывается, в городок давно уже приходят люди, что бегут из столицы на юг в поисках места, где можно укрыться. За время своей бытности принцем, Курт Лансело, которому его отец Тринидад передал трон по праву наследования, успел наворотить дел и обзавестись большим количеством недоброжелателей. Сейчас они, поняв, что могут лишиться многого, в том числе голов, разбежались по всему королевству Рвачей, и южная провинция показалась им особенно привлекательной, так как принцесса Элли очевидно не собиралась идти на поводу у старшего брата.

Из-за того, что в воздухе повис неприятный смрад приближающейся войны, в Чёрном утёсе было шумно и неспокойно. Идеальное время и место для сбора информации. Именно в этот момент Ка осознала, почему так поспешно была организована торговая миссия, и почему Элли не просто не воспрепятствовала ей, но сотрудничала с самого начала и до самого конца.

Вот она, настоящая сестра лорда Айна во всей красе. Она как бы показала брату, что ей нечего скрывать, и что он может совершенно легально шпионить в пользу Жыма на её территории. Это же великолепно.

- Вы так увлечены лордом Айном, юная леди? – Раздался вдруг голос над ухом Ка. Она резко обернулась и увидела одного из наёмников, немного смазливого, но ощутимо сильного мужчину лет сорока с длинными сальными волосами и небольшой щетиной.

- Простите, я говорила слишком громко? – Ответила вопросом на вопрос кролица.

- Нет, что вы. Просто у меня своеобразная профессиональная деформация, я очень хорошо слышу.

- Что ж, отвечая на ваш вопрос: да, я очень увлечена лордом Айном. А вы разве нет? Мне кажется, что все, кто по воле рока испытывает судьбу на прочность, считают историю его изгнания крайне романтичной.

- Романтичной – возможно. Но вы словно влюблены именно в него.

- Конечно, я в него влюблена. Я завтра с самого утра буду дежурить у дверей его магазина, чтобы меня заметили.

- Да, я слышал ваш план во всех подробностях. – Рассмеялся наёмник. – Меня, кстати, зовут Рамир. Приятно познакомиться, юная леди.

- Не такая уж и юная. – Отозвалась Ка. – Меня зовут Ка, я из западного племени кролов. Приехала сюда, чтобы соблазнить лорда Айна.

- Очень прямолинейно.

- А какой смысл скрывать, если вы и так всё слышали?

Рамир присел на соседний стул и заказал ещё пива, хотя, как показалось Ка, которая исподволь следила за наёмниками всё это время, в нём уже плескалась пара, а скорее тройка литров пенного напитка. И всё же, против всех ожиданий, Рамир не выглядел пьяным, его разум был всё так же чист, а глаза видели больше, чем должны бы были. Опасный человек, вот что подумала о нём Ка. Опасный и очень подозрительный. От его присутствия становится не по себе.

- Что ж, молодая леди. Мне кажется, что вы очень невовремя решили испытать судьбу.

- Почему же? – Удивилась Ка.

- Вы ведь слышали, что происходит во Градке? Скоро земли принцессы Элли, доброго ей здравия и долгих лет, могут погрузиться в хаос.

- Вы полагаете, что здесь скоро будет небезопасно?

- Полагаю. – Рамир задумчиво упёрся взглядом в бочки по ту сторону барной стойки.

- И зачем ты пугаешь девушку, воин? – Поинтересовалась горянка, протирающая бокалы.

- Что вы, хозяйка, я не пугаю её. Предостерегаю.

- Ты думаешь, что столичные шалопаи смогут прорваться сквозь лес? – Удивилась она.

- Есть много путей, чтобы захватить Чёрный утёс, хозяйка. И проще всего это сделать со стороны реки. На днях я слышал, что Курт Лансело уже получил клятву верности от наследного принца Ирода с восточного побережья. А это значит, что в ближайшее время у короля появится личный флот. – Он неожиданно повернулся к Ка. – Если вы сможете добраться до лорда Айна и заслужить его доверие, постарайтесь уговорить его сидеть тихо и не рыпаться. Не спорю, возможно, ваши девичьи представления о нём и верны, но против флота Курта ему не выстоять.

- Ваши слова несколько обгоняют события. – Поспешно засмеялась Ка. – Пока что мне нужно хотя бы устроиться работать в магазин.

- Давайте, я помогу вам ещё одним бесплатным советом. Следующие советы уже будут за деньги, имейте в виду. Я, всё-таки, наёмник.

- Я вас слушаю.

- Если вам повезёт устроиться в магазин Жыма, постарайтесь закрепиться в нём. Если начнётся резня, лорд Айн, насколько я знаю его по слухам, обязательно эвакуирует работников на остров. И вот тогда у вас появится шанс его очаровать. Кстати, вы застегнулись, жаль.

- Это потому что вас я соблазнять не планирую. – Слишком нервно отозвалась Ка.

- Я так и понял. – Кажется, Рамиру доставляло удовольствие смеяться над бедной девушкой из глубинки, которая приехала в крупный город ради мечты о принце.

Если бы не нужда, я бы отрезала тебе яйца этим самым кинжалом, подумала про себя кролица Ка и так же про себя улыбнулась. Как же тебе повезло, малыш.

- Что ж, мне уже пора. – Она поднялась со стула, Рамир поднялся следом, но не для того, чтобы её проводить, а лишь чтобы выказать галантность.

- Я тоже, пожалуй, загляну к вам через недельку. Интересно будет посмотреть на вас в одежде продавщицы.

- Тогда вам придётся что-нибудь купить.

- Будет зависеть от ассортимента. До встречи, кролица Ка.

- До встречи, наёмник Рамир.

Ка покинула таверну и вернулась в порт. На этот раз она целенаправленно петляла по узким переулкам, чтобы сбросить хвост, если он вообще существует. Наконец, изрядно поплутав по улочками города, она выбралась на берег неподалёку от пирса и, никем не замеченная, добралась до порта, где встретилась с Арфой и Ваном, который тоже изъявил желание проводить администратора магазина до места его работы.

- Понятно. – Ван выслушал доклад Ка, после чего погладил свою колючую белую щетину. – Интересный персонаж. Спасибо за информацию.

Он посмотрел на Арфу, та лишь тихо кивнула.

- Я думаю, что тебе стоит продолжить существовать в рамках этой легенды. Что ты приехала ради лорда Айна и нанялась тут на работу. Очень хорошее прикрытие, пусть только твои дети тоже сыграют в эту игру. Знаю, это некрасиво с нашей стороны, но пусть они притворятся детьми Пари, я оставлю его с тобой присматривать за магазином.

- Кстати, а что ты на самом деле скажешь о жёнах лорда? – Ехидно поинтересовалась Арфа. – Хотела бы стать одной из них?

- Что вы, леди Арфа! – Возмущённо воскликнула Ка. – Я же на пятнадцать лет старше лорда.

- Но ведь возраст любви не помеха, правда?

- Да на что вы намекаете? – Ка готова была расплакаться.

- Ладно, ладно, прости, Ка. Я просто шучу. Мне ужасно понравилась твоя актёрская игра. Жаль, я не присутствовала при этой сцене.

В общем, вот так и получилось, что Ка осела в городе Чёрный утёс, по крайней мере до тех пор, пока все товары не будут распроданы.

А товаров было много: по несколько комплектов из каждого магазина Жыма, целая батарея банок с джемами и вареньем, резные фигурки за авторством Копы, а также целых десять мешочков с листками фиолетоволистной мяты, по пять в каждом. К ним было особое требование: продавать мешочки можно было только в рамках аукциона, который должен длиться целую неделю. Любой горожанин и даже гость города мог поучаствовать в нём, даже не доказывая платёжеспособность, поэтому-то магазину и нужна была охрана.

Открытие было запланировано уже на следующий день, так что в тот вечер все разошлись спать в отведённые им свободные комнаты на втором этаже, прямо над магазином. При этом, Ка провели в дом через чёрный ход, Ван сперва удостоверился, что за ними никто не следил, так как созданную кролицей легенду необходимо было как можно дольше сохранять в целости.

- Какая же леди Арфа жестокая. – Сказала сама себе Ка, лёжа в удобной кровати в своей комнате. – Говорить при мне такие вещи. Лорд Айн ведь ещё такой маленький. Хотя, уже мужчина, с этим трудно спорить.

Она надела на себя ночнушку, которую когда-то самостоятельно сшила из остатков ткани, подаренных ей леди Арфой.

- Впрочем, может и правда попробовать? – Спросила она себя словно другим голосом. – Да нет, глупости. Куда мне в моём возрасте? Мне ведь уже тридцать один год.

И она уснула, но в ночи её посетили очень откровенные весенние сны.

Том 3, глава 24: Больная дочь загадочного торговца

В те далёкие времена, когда каждый мальчик с самого раннего возраста мечтал стать рыцарем, а каждая девочка - хозяйкой замка, на планете Эра существовали две силы, что вечно находились в незаметном для простых смертных противостоянии. Одной стороной этого тайного конфликта являлся спонсируемый всеми без исключения королевствами Международный университет, который занимался фундаментальной наукой и был единственной организацией, имеющей право изучать технологии Древних. Учёные называли себя преемниками Новокарфагенского университета, что бы это ни значило, и крайне успешно лавировали между интересами великих держав, получая финансирование, но не подчиняясь никому напрямую. Другой же стороной конфликта была Гильдия алхимиков.

В тёмные века люди, не имеющие возможности получить квалифицированную медицинскую помощь, готовы были обращаться к кому угодно, чтобы им дали хотя бы надежду на выздоровление, поэтому отбоя от желающих оплатить шарлатанам их вольготную жизнь не было.

В итоге, в противостоянии победил Университет. Если так подумать, это логично, ведь теории учёных всегда были открыты для сторонней проверки, их успешные эксперименты - повторяемы, с предсказуемым результатом, а все наблюдения всегда подробно документировались. Алхимики же не могли похвастать хоть какими-то доказательствами и предлагали людям, и без того несчастным, верить им на слово.

Однако, в седьмом веке от Катаклизма произошло то, чего никто не мог ожидать: пока мэтры почивали на лаврах, молодые члены гильдии тайно отправились на переговоры с Университетом, и переговоры эти увенчались оглушительным успехом. Дальше дело техники - старые алхимики были смещены со своих позиций и изгнаны взашей, их учения оказались скомпрометированы, а новая верхушка гильдии, та самая молодая кровь, начала крупномасштабную реформу, пытаясь поставить деятельность организации на строго научные рельсы.

За каких-то тридцать лет им это удалось.

Ты спросишь меня, каким образом, мой любознательный читатель? Всё очень просто: молодняк надавил верхушке Университета на больную мозоль.

Дело в том, что учёных очень тяготила необходимость производить сложносоставные лекарства, но так как они были единственными, кто был на это способен, выбора у них особенно не было - рисковать деньгами не хотелось. Теперь же за дело взялись познавшие основы химии и физики алхимики, а университетские профессора могли сосредоточиться на своих фундаментальных исследованиях. Раз в год две организации устраивали встречи по обмену опытом, одни рассказывали о новых открытых соединениях и действующих веществах, а другие делились самыми современными технологиями: так алхимики освоили центрифугу, процесс кристаллизации, и даже антибиоз - благодаря этому колоссальному открытию, совершённому случайно во время исследования лесных грибов, удалось победить чуму.

Сегодня в каждом аптечном пункте обязательно сидит хотя бы один алхимик, целые отделы находятся на балансе городских больниц, есть и придворные алхимики, обычно обладающие собственными лабораториями. Существуют даже странствующие члены гильдии, они, словно торговцы, посещают труднодоступные районы, помогая местным жителям лечить те или иные заболевания, конечно, не бесплатно. Деньги текли в Гильдию рекой уже пару веков, и вряд ли кто-то сможет точно сказать, каковы её богатства на сегодняшний день.

Жаль, но изгоям острова Жым до подобных благ цивилизации пока что было далеко. Но у кого точно были собственные алхимики, так это у купца с подозрительно знакомой фамилией Оторта.

- На этом корабле находится один очень талантливый юноша. - Сказал Жером и указал рукой куда-то в сторону носа биремы. - Его зовут Парацельс, назван в честь того самого мифического алхимика, который, дескать, основал их гильдию. Вся его семья - большие поклонники медицинских наук. В общем, я нанял его несколько лет назад для того, чтобы он разработал лекарство для Ирени. Поймите меня правильно, она - звёздный свет в моей тёмной жизни, так что я готов пойти на всё, что угодно, чтобы помочь ей.

Последнее предложение он произнёс особенно холодным голосом. Его дочь, прекрасная Ирени, перевела на отца свой томный взгляд, но тут же снова уставилась в своё отражение в чашке чая. Теперь я был совершенно уверен в том, что её движения словно сковывает какая-то невидимая сила.

- У Ирени - синдром Гарпократа. - Сказал наконец Жером, вернув себе самообладание. - Это редкая форма малокровия, вызванная неизвестным науке возбудителем. Согласно исследованиям Парацельса, вероятность того, что болезнь врождённая и вызвана каким-то мизерным организмом, что гнездится в её теле, крайне высока. Вы ведь знаете, что в наших телах с самого рождения живут сонмы этих маленьких уродцев?

- Да, я читал более-менее современные брошюры Университета.

- Большая их часть безобидна и для чего-то нам даже полезна, но некоторые организмы могут мутировать, прямо как чёртовы саблезубые кролики, и тогда появляется риск развития патологий вроде синдрома Гарпократа - неизлечимых заболеваний, так как выследить и уничтожить конкретный вид организмов практически невозможно. Что ещё хуже, те, кто болеют этой заразой, не доживают и до двадцати.

- Я пока не понимаю, какое отношение это имеет к нам. У нас на острове не то что алхимика, даже простого лекаря нет. Надеюсь, мы исправим это упущение в скором времени.

- Я понимаю вашу ситуацию. Надеюсь вы простите меня за дерзость, но мне очень повезло: я с вашей сестрой принцессой Элли общаюсь довольно давно, так что мне удалось завладеть небольшим количеством листьев фиолетоволистной мяты.

- Уважаемый лорд. - Гарадок коснулся моей руки. Я увидел, как напряглись мышцы на теле Петры, кажется, она готова была ринуться в бой.

- Всё в порядке, Гарадок. Петра, успокойся. Прошу вас, продолжайте, Жером. Надеюсь, мне удастся узнать больше о ваших отношениях с моей сестрой.

- О, не переживайте, лорд Айн. У нас исключительно взаимовыгодные торговые отношения. Кроме того, это действительно была очень маленькая партия, всего три листочка. Но эти три листочка изменили наши жизни. Парацельсу удалось выделить из сока этого растения активное вещество, которое мы назвали в его честь - парацельситом. По правде говоря, это яд. Но опасен он только для организмов группы, в которую входят возбудители синдрома Гарпократа. Простите меня, лорд Айн, если мой рассказ покажется вам слишком запутанным, я ничего не понимаю в алхимии и просто повторяю, как дурак, то, что было мне сказано.

- Я примерно понимаю, о чём вы. Но как вы смогли установить взаимосвязь?

- Это было несложно. Парацельс смог выделить всего одну каплю сока фиолетоволистной мяты, но даже её хватило на то, чтобы Ирени почти на неделю забыла о синдроме. Так что, думаю, вы понимаете, к чему я клоню.

- Хорошо, вашу потребность я понимаю. И, конечно, уважаю. - Я произнёс это максимально спокойно, но твёрдо. - Однако, помимо очевидной отцовской любви, я пока не вижу причин рисковать и отдавать вам то, что может перевернуть вверх дном мировой рынок. В конце концов, это одно из главных богатств острова Жым. И мы пытаемся хранить данные о его запасах в секрете.

- Я понимаю ваши опасения. Готов заключить с вами договор, в котором будет отдельный пункт о неразглашении. Ни один листок не попадёт на рынок, все будут использоваться только в наших личных интересах. И, конечно, любое количество мяты будет оплачено по очень высокой цене. - Жером произнёс эту фразу особенно громко, и я оценил его готовность заплатить всем, что у него есть.

- Гарадок. - Я повернулся к маленькому хмырю, которому здесь явно было очень неуютно. - Принеси мешочек мяты. Номер два.

- Хорошо, уважаемый лорд. - Гарадок медленно слез со стула, но, коснувшись ногами твёрдого деревянного пола, сорвался с места и убежал в сторону трапа.

- Вы готовы вот так без промедления предоставить товар? - Удивился Жером.

- Просто я понял вашу ситуацию. И я полагаю, что коли мята может помочь вашей дочери, было бы некрасиво с моей стороны отказывать вам в этом. Однако, я бы на вашем месте не слишком надеялся. Мы пьём чай с ней уже почти два года, и я бы не назвал её настолько уж чудодейственным средством.

- Это потому что в чае содержание парацельсита очень мало. Но хороший алхимик вполне может создать из сока концентрат, и его действенность будет куда выше. И всё же, я не до конца понимаю, почему вы так быстро приняли решение? А что если бы я решил, что могу силой забрать у вас такой ценный ресурс?

- Об этом не переживайте. - Я холодно посмотрел на купца и его дочь. Та поставила чашку на борт корабля и потупила взор. - Если бы вы решились на грабёж, я бы вас просто уничтожил.

Повисла напряжённая пауза. Я отхлебнул чай, громко втянув вместе с ним воздух.

Наконец, Жером рассмеялся.

- А вы действительно такой же, как и ваша сестра. Уверен, я бы не ушёл отсюда живым, покусись я на остров Жым и его обитателей.

- Совершенно верно. Не ушли бы.

Когда эта напряжённая беседа сама собой закончилась, вернулся Гарадок. Он нёс в руках мешочек номер два - пятьдесят листков высокой степени свежести, которые стоили целое состояние.

- Посмотрите, Жером. Этого хватит?

- Думаю, да. Теперь мы сможем создать лекарство, благодарю вас, лорд Айн.

- Что вы можете мне предложить взамен? - Поинтересовался я, приняв из рук Гарадка драгоценный груз.

- На самом деле, трюмы этого корабля завалены самыми разными вещами, которые, по моему мнению, могли бы представлять интерес для совсем ещё юного островного королевства. Однако вооружение ваших судов заставляет меня усомниться в том, что я правильно оценил ваше положение.

- Жером, вы ведь не глупый человек и должны понимать, что жизнь на острове вне юрисдикции крупных королевств - это всегда нужда. Даже если мы в чём-то преуспеем, в других сферах жизни обязательно обнаружится неудовлетворенная потребность. Надеюсь, что ваш комментарий был озвучен просто ради того, чтобы выбить скидку. - Я хищно улыбнулся. - Так что, пойдёмте посмотрим на ваши товары.

- Видите меня насквозь, юный лорд. - Оскалился Оторта. - Всё же вы очень похожи на сестру.

- Кстати, какой у вас уровень соответствия? - Задал я ему каверзный вопрос.

- Простите, не понимаю, о чём вы говорите.

- Ах, не обращайте внимания. Я люблю иногда почудить.

Я поднялся и проследовал за торговцем. Петра пошла за мной, держась на расстоянии вытянутой руки, а Гарадок бесшумно ступал поодаль. Прекрасная Ирени, грустная королева этого гигантского корабля, осталась одна под тентом, что уберегал её от дождя и сильного ветра, дующего с запада. Правда, я совсем не уверен в том, что она это заметила.

Мы спустились в грузовой отсек размером с сельский амбар, и первое, что я там увидел - клетку с неизвестными мне птицами. Размер клетки впечатлял, только в длину она была метров восемь, а крышей своей утыкалась в потолок. Белые с позолотой птицы ростом выше Гарадка вальяжно прохаживались туда-сюда, периодически смотря на нас и издавая неприятный горловой скрежет, похожий на скрип несмазанной двери. У них были объёмные цветастые хвосты, и каждое перо в них было длиной с мою руку.

- Это сипухи. - Шепнул мне Гарадок так, чтобы только я слышал его подсказку, однако Жером явно обладал удивительно хорошим слухом.

- Всё верно, юный лорд. Это сипухи. В моих краях это главная сельскохозяйственная птица.

- Жером. - Я посмотрел на него удивлённо, и, надеюсь, мой любезный читатель это моё удивление со мной разделит. - Вы собирались купить у меня бесценную фиолетоволистную мяту для лечения вашей дочери за выводок птиц?

Оторта только пожал плечами.

- Поверьте, юный лорд, здесь много что есть.

- Гарадок, краткую справку, пожалуйста.

- Сипуха - популярная птица в сельской местности Эпимии и Мариоллы. - Гарадок надел на лицо маску учителя, лучший свой образ, и заговорил увлечённо и мудро. - Несёт крупные яйца с ладонь размером, они богаты полезными веществами и сытны. Птица размером со взрослого горянина, весит порядка сорока килограмм, летает плохо, её хвостовое перо можно использовать для производства стрел. Хорошо размножается в неволе, не требует больших пространств для жизни. В Мариолле в сёлах эти птицы просто ходят по улицам.

- Она съедобна?

- Да, вполне, у неё мягкое и нежное мясо. Однако использовать этих птиц таким образом нерационально.

- Почему?

- Позвольте мне ответить на этот вопрос, юный учёный. - Перебил вдруг Гарадка Жером. - Эти птахи - настоящие долгожители. Некоторые особи доживают и до двадцати, и даже до двадцати пяти лет. Представляете, сколько яиц за это время она может снести? Несколько тысяч. К слову, в клетке четыре самца, они отличаются рыжим гребнем на голове, и двадцать одна самка.

- Хорошо, хорошо. - Рассмеялся я. - Берём. Пойдёмте дальше.

За клеткой были аккуратно расставлены различные предметы мебели и быта - все явно не из бедных домов, украшенные позолотой и изысканной резьбой. Были тут столы, кресла, один большой секретер, сундуки и пуфы с потайными отделениями, и даже угловатый трельяж, явно рассчитанный на женский будуар. Вероятно, взято всё это было на случай, если изгнанный принц скучает по былой роскоши.

- Уважаемый лорд, возможно, эта мебель будет полезна в вашем будущем поместье? - Вежливо поинтересовался Гарадок.

- Нет, малыш. У нас на острове достаточно мастеров, которые способны делать и более удивительные вещи. Нет смысла менять мяту на подобное.

- Возможно, лорд заинтересуется военным ремеслом? - Спросил Жером, указывая рукой на большое количество оружия, складированное у стены. Тут было много луков, в основных, обычных, но были и длинные луки ростом с человека и даже выше. Также имелись мечи, двуручные секиры и несколько алебард, правда, довольно топорных, уж прости меня, читатель, за этот нечаянный каламбур.

- Жером, у меня на острове живёт один из лучших кузнецов северных королевств, также у нас есть собственное месторождение болотной руды. Оружие я могу производить сам. Хотя вот эта штучка меня заинтересовала. - Я указал на совсем маленький пистолетик, что лежал на одиноком табурете в центре всей этой кучи металлолома.

Это был крошечный экземпляр карманного огнестрельного орудия, но заинтересовал он меня не украшениями, хотя они присутствовали, и не гербом королевской семьи Эпимии, что красовался на рукояти, а барабаном. Система подачи снаряда, требовавшая виртуозного владения большим пальцем, значительно уступала результату применения технического гения горян, я имею в виду Снежинку, однако и в простоте производства должна была выигрывать.

- Вы хотите себе этого малыша? Что ж, украшения достойны правителя, молодой лорд.

- Плевать мне на эти побрякушки, Жером. Меня интересует барабан.

- Ого, хотите сами производить многозарядные пистолеты?

- Вы против?

- Я уже говорил вам, юный лорд. - Жером подошёл почти вплотную и вперил в меня прямой обезоруживающий взгляд. - Ради Ирени я пойду на всё. Так что, забирайте. Буду рад помочь вам укрепить обороноспособность острова Жым.

- Спасибо, Жером. Кстати, а что вот это за махина? - Я указал большим пальцем за спину, где на сравнительно небольшом участке пола сгрудилась целая куча деталей разных форм и размеров.

- О, изначально я взял эту машину на всякий случай, в качестве перестраховки. Как я уже говорил, я не знал, каков на сегодняшний день ваш уровень развития.

- Это же оно, да? - С горящими глазами обратился к торговцу Гарадок. Петра, стоявшая подле малыша, удивилась его реакции, но промолчала. - Это машина для производства бумаги?

- Древние, вы не перестаёте меня удивлять, господин Гарадок.

- У нас есть проблема с бумагой. - Подтвердил я. - Нам приходится покупать её у Эйзенкурта по высокой цене.

- Старый пройдоха Эйзенкурт всё ещё лично торгует на Мраге? - Удивился в свою очередь Жером. - Я уж думал, его сынишка теперь всем управляет. Такой бойкий пацанёнок.

- Всё же, он ещё маловат для ведения бизнеса в одиночку. - Пробормотал я. - Как работает эта штука?

- Смотрите. - Жером подозвал какого-то матроса, и тот бросился разгребать кучу деталей механизма. - Вот это отсек для сырья. Есть много способов создания бумаги, зависит от того, какие у вас есть ресурсы и какого качества листы вы хотите получить. Предположу, что самый простой состав - это древесная стружка и тростниковые волокна. Они помещаются в контейнер и разводятся водой. Как вы видите, контейнер оснащён шарнирным механизмом, с его помощью массу можно встряхивать в процессе просушивания, чтобы растительные волокна как следует перемешались. Потом получившаяся масса придавливается вот этим прессом.

Пока он объяснял, безымянный матрос доставал каждую описываемую торговцем деталь и демонстрировал нам.

- Далее вот в этой рамке лист можно вытащить на солнце, тогда он побледнеет и писать на нём станет проще. Как только лист покидает один контейнер, в него можно подавать следующий. То есть, это практически промышленный станок.

- Уважаемый лорд. - Подал голос Гарадок и посмотрел на меня умоляющим взором.

- Мы берём этот агрегат, птиц и пистолет, Жером. - Пробормотал я, уже представляя, каким образом мы сможем наладить производство бумаги. Кажется, в промышленном районе скоро появится новое здание. Более того, я разделял энтузиазм Гарадка, это было чрезвычайно полезное приобретение, если, конечно, нам удастся найти нужное соотношение исходных материалов.

Я последний раз осмотрел помещение, проверяя, всё ли интересное увидел и изучил. И вдруг в самом углу заприметил кусок толстой ткани, скатанный в рулон. До этого, почему-то, он не бросался мне в глаза.

- Простите, Жером, а что это такое?

- О, это сущая безделица, лорд Айн. - Жером сделал неопределённый жест рукой, и тот же матрос, что минуту назад показывал нам устройство бумажного пресса, бросился разворачивать перед нами рулон, стараясь не возить его по полу. Такая осторожность заставила меня полагать, что предмет этот по какой-то причине был весьма ценен.

Как выяснилось, это был гобелен, довольно небольшой по меркам дворянской усадьбы, украшенный золотой нитью. Но это не имело значения, важнее было то, что именно на нём было изображено: на просторах светло-коричневого полотна располагался остров неопределённой формы, а посреди него стоял, сжимая рукоять меча, маленький и худенький принц со строгой северной короной на голове. В правом нижнем углу шпалеры был нарисован корабль, вероятно тот, на борту которого мы сейчас находились. Слева сверху, чтобы удержать композицию в равновесии, были мелкими вкраплениями отличных по цвету нитей вытканы маленькие птички, стайкой летящие на север.

Я стоял и смотрел на гобелен, словно заворожённый. Конечно, я понимал, кто был на нём изображён. Жаль, что на самом деле, у меня никогда не было своей собственной короны.

- Ирени выткала этот гобелен, точнее ту часть, что с рисунком, когда болезнь отступила, после приёма капли парацельсита. Я рассказал ей в общих чертах вашу историю, и она захотела однажды посетить остров Жым. Поэтому она сегодня на борту. Вы оказались довольно жёстким правителем, так что я посчитал, что подобные вещи вас не заинтересуют, простите, если ошибся.

- Могу я ещё раз подняться на палубу? - Спросил я.

- Конечно, юный лорд.

Я молча передал ему мешочек с фиолетоволистной мятой, подозвал Гарадка и отдал указание позвать ребят и забрать наши покупки, включая, конечно, гобелен. Почему-то Жером не проронил ни слова ни в тот момент, ни по пути на палубу.

Когда мы поднялись на смотровую площадку, Ирени всё так же сидела одна, смотря куда-то вдаль сквозь все стены и преграды на пути её взгляда.

Если как следует присмотреться, можно было увидеть, что девушка, несмотря на очень тёмный оттенок кожи, на самом деле была болезненно бледна: её дрожащие губы были скорее розовыми, бледность была хорошо заметна в носогубных складках и под бровями. Белки глаз же были крапчатыми, небольшие красные точки - следы от разрывов мельчайших капилляров - делали её взгляд пугающим и оттого каким-то нездешним.

Я подошёл к ней, наклонился и тихо, чтобы не напугать, сказал:

- Ирени. Выздоравливай и приезжай к нам. Я покажу тебе самый живописный в мире остров, мой остров Жым.

Ирени перевела на меня подёрнутый поволокой взгляд. Кажется, она хотела что-то сказать, но сил на разговор у неё уже не было, эта встреча, вероятно, лишила её последних запасов энергии. Так она и смотрела на меня, немая, слабая, словно страдающая от сильнейшего жара, при котором человека посещают галлюцинации.

- Ваш лорд странный. - Пробормотал в этот момент Жером у меня за спиной, не слишком заботясь о том, что я могу услышать его слова. - То он кажется совершенно бесчувственным, а то поддаётся эмоциям, как подросток.

- Любимый муж Петры - сильный мужчина. Король Айн равнодушен к чужакам, но сразу видит своих людей. - Отозвалась Петра. - И уже не бросает их.

Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела на Жерома взглядом, полным понимания и гордости. Тот лишь усмехнулся.

- По всей видимости, пришла пора передавать этот мир молодым. - Буркнул Оторта.

- Не переживайте, Жером. Мы заберём его сами. - Я подарил торговцу улыбку, которую сам счёл максимально вежливой и даже добродушной.

Склонив напоследок голову перед Ирени, я развернулся и, уже не оглядываясь, зашагал к выходу. Петра, насвистывая какую-то мелодию из репертуара нашего недавно созданного островного хора, двинулась за мной.

***

С того дня у Гарадка стало ещё больше работы. Почти неделю он собирал машину для производства бумаги, а эксперименты с её составом заняли у малыша больше месяца. В результате, остров Жым перестал испытывать нужду в писчих принадлежностях и расходных материалах, но теперь я начал волноваться о сохранности наших густых лесов.

Одновременно с этим маленький хмырь в компании Евы, Авена и неожиданно примкнувшей к ним малышки Лю-Мяо, которая была свободна каждый день после окончания танцевальных классов, занялся изучением повадок сипух. Для них был наспех оборудован собственный загон по соседству с местом обитания золотистых овнов, и птицы тут же ринулись нести яйца. Кухня в лице наших главных поварих осталась довольна увеличением ассортимента продуктов. Из этих сытных яиц получались хорошие омлеты, их также можно было добавлять в тесто и использовать при приготовлении сладостей.

Первой книгой, написанной на бумаге собственного производства, стало масштабное исследование Гарадка, посвящённое золотистым овнам. Незадолго до того одна овца, к нашему всеобщему сожалению, погибла во время нападения ошалевшего саблезубого кролика, так что маленькому учёному удалось изучить и внутреннее строение этого сельскохозяйственного животного. Кстати, погиб овен не от клыков кролика, тварь тут же оглушила и добила случайно оказавшаяся поблизости Петра, а от страха: увидев хищника, он рванул, не разбирая дороги, и расшибся о дерево. После внимательного препарирования, в котором принимал участие не только Гарадок, но и Сандра Лансело, останки несчастного животного были доставлены на кухню, и некоторым островитянам повезло отведать баранины. Результаты кулинарного испытания также были занесены в книгу, просто на всякий случай. Разводить овнов на мясо мы всё равно не планировали.

В общем, исследование было закончено за месяц, и Гарадок в торжественной обстановке поместил получившийся томик на самое видное место в Библиотеке. Дария, присутствовавшая на этом мероприятии, аплодировала малышу так, что чуть не стёрла ладони.

Посетив принцессу Элли, которой я всё же отправил суровое письмо о том, что не стоит рассказывать про фиолетоволистную мяту кому ни попадая, Жером Оторта направился домой через Море павшей флотилии. По пути он ещё раз остановился у нас на пару часов, мы пообедали с ним на первом этаже гостиницы, где он поделился со мной некоторыми своими наблюдениями.

Во-первых, он рассказал, что молодой алхимик Парацельс уже приступил к созданию запаса чистого парацельсита.

Во-вторых, Жером рассказал, что ещё проходя мимо Серого архипелага на входе в устье реки Мраги, заметил активность на южном острове. Он не смог определить принадлежность окопавшихся там людей, но с высокой вероятностью мог констатировать, что это были военные.

Наконец, в-третьих, Оторта поделился со мной увиденным в Чёрном утёсе, а именно тем, что принцесса Элли активно взялась за модернизацию флота, что могло означать только одно: моя сестра готовилась к войне.

Настала и для меня пора решать, какими будут мои дальнейшие шаги. И главной моей целью стал Серый архипелаг. Эта, в сущности, ничейная земля представляла для меня особый интерес, так как два его островка были буквально воротами в мои владения, а ворота, как говорит нам старая военная мудрость, надобно защищать особенно рьяно.

Том 3, глава 25: Копа в северных землях

Несмотря на то, что Копа отправился в свою первую заграничную поездку преисполненный энтузиазма, с каждым днём пути он почему-то всё больше и больше нервничал. Он не боялся за детей и не слишком переживал за то, что без него на острове Жым может что-то произойти (вряд ли от его присутствия что-то могло измениться), но он так давно не был один, и тем более, так давно не уезжал далеко от дома, что дурные мысли сами собой прокрадывались в его голову. В конце концов, он не просто путешествовал, он был полноценным представителем нового королевства на большой земле, буквально – первым, если не считать кролицу Ка и её карликовую свиту, что сейчас оборудовали магазин в городе Чёрный утёс.

В первый день в обед ужасно презентабельное судно Аделлы Спруд вышло в море и к позднему вечеру без происшествий добралось до Серого архипелага. Здесь, у северного островка меньше половины квадратной лиги в поперечнике корабль бросил якорь, команда начала готовиться к ужину, кто-то сошёл на землю размять ноги, а Копа, вооружившись на время переданной ему хозяйкой подзорной трубой, укрылся за расписным бортом и оттуда стал осматривать большой южный остров, до которого отсюда было не более лиги по прямой.

Было уже темно, не настолько, чтобы видимости не было вовсе, но достаточно, чтобы не разглядеть другую оконечность маленького лысого островка, у которого остановился корабль. Но на юге было светло – там неизвестные люди жгли большие факелы для освещения строительной площадки. Строили что-то очень низкое, Копа мог рассмотреть длинную стену метровой высоты, и людей, что прохаживаются подле неё, не то в карауле, не то в праздности. Однако, как только кто-то из них заходил внутрь строения, он словно погружался в зыбучий песок, почти скрываясь из виду. Копа пришёл к выводу, что за стеной было вырыто углубление, таким образом миниатюрный форт был куда больше, чем казалось со стороны. Если неизвестные забросают стену камнями, песком и ветками, то получится неприметный опорный пункт, вероятно, таков и был план захватчиков острова.

Копа насчитал пятнадцать человек, среди которых некоторые были одеты в кирасы без знаков отличия, другие же носили рабочую одежду, видимо, именно они занимались тяжёлым физическим трудом. Не факт, что бывшему дворецкому удалось увидеть всех, кто был на южном острове, но примерное представление о численности он составить уже мог.

Увиденное он описал в короткой записке, потом пару предложений туда дописала и Аделла, но Копа не рискнул читать, что пишет дворянка его лорду, так что просто свернул бумажку в трубочку, поместил в нагрудный мешочек почтового голубя и отправил птицу домой. Вылетев в половине двенадцатого, пернатый почтальон прибыл к лорду Айну за полночь, так что наутро король острова Жым уже должен был начать действовать.

Копа же с утра обнаружил себя посреди моря, и понял, что в ближайшие пару недель ему будет совершенно нечего делать.

По левую руку тянулись одинаковые виды побережья Восточного моря – невысокие лески, заболоченные заливы, небольшие острозубые фьорды. Земли принцессы Элли остались далеко позади, а всё это богатство принадлежало двоюродному дяде лорда Айна, которого звали Ирод Лансело. Восточная провинция отвечала практически за всю внешнюю торговлю королевства Рвачей, так что пару раз в день на горизонте показывался, а потом быстро проплывал мимо и терялся в тумане позади корабля очередной грузовой порт, крупный ли, мелкий ли – не суть важно. Через три дня пути на парусах мимо проплыл и торговый град Бродарь, гигантская каменная крепь, занимавшая целый фьорд и выглядевшая, как настоящий военный форт. Впрочем, за каменным оскалом морских ворот скрывался крупнейший центр торговли северных королевств, на зависть Мариолле и другим странам поменьше.

В Бродаре жило целых восемьдесят тысяч человек, он являлся вторым по численности населения городом Рвачей. Зрелище, конечно, чарующее. Копа даже попытался изобразить огромные врата портовой зоны в своей записной книжке, но получилось что-то невразумительное.

Вообще, порт города Бродарь был сравнительно небольшим, все торговые операции обычно переводили в многочисленные отгрузочные порты, раскиданные по побережью, здесь же располагалась скорее представительская часть. Через оскаленные врата во фьорд въезжали те, кто собирался заключать договоры, поэтому огромная стена, что возвышалась над водой на полсотни метров, призвана была внушить торговцам трепет. Из защитных механизмов в этих водах имелись только толстые цепи, в случае опасности они поднимались со дна с помощью титанических воротов, что расположились по обе стороны залива.

В общем, Бродарь было практически невозможно захватить с моря, что не исключало его слабости с тыла. Кто как не Ирод должен был понимать, что наибольшую опасность для бизнеса представлял не столько внешний, сколько внутренний враг: насыпи и стены не спасут от большого войска, если оно подойдёт со стороны равнины из глубин континента. Вероятно, именно это стало основной причиной его скорейшего перехода под знамёна Курта Лансело, который, к тому же, был его родным племянником.

Возле фьорда сновали многочисленные мелкие лодочки, что вели торговлю прямо с борта. У владельца одной из таких Аделла купила несколько газет под названием «Восточные врата Рвачей», одну отдала Копе, чтобы ему не было так скучно коротать дни в своей каюте. Кроме того, оказавшемуся в большом мире бывшему дворецкому неплохо было бы знать, что в этом мире творится, так рассудила тётя лорда Айна и не прогадала.

Пока они жили на острове Жым, никакие новости не могли достичь их ушей и сердец, только сейчас, выйдя в море, Копа понял, что королевство бурлит и шатается: материалы газеты были наполнены новостями о грядущей коронации Курта Лансело, пропагандой и политическими памфлетами, в которых высмеивалась девочка Элли, что не наигралась в пиратов в детстве, и мальчик Кир, который, по мнению местных писак, слишком возгордился своей ролью, забыв, кто именно воздвиг неприступные клыки северного региона.

- Братец Кир очень любит читать такие газеты. Он даже хвастается, что проезжая где-то, обязательно заходит купить газету с его именем на первой полосе. Дескать, лавочники даже не догадываются, кому они только что продали эту мерзость. – Сказала Аделла как-то за вечерним чаем.

Она имела обыкновение вызывать Копу на чай каждый день с заходом солнца, в это время она обсуждала с ним, не обсуждала даже, а скорее вслух формулировала для самой себя, последние новости, слухи и домыслы. Несмотря на длинную дорогу, она всегда была в курсе всего, почтовые птицы слетались к судну целыми стаями, и такими же стаями разлетались по свету в поисках корреспондентов. Больше всего эта женщина напоминала Копе паука, раскинувшего свои сети по всему свету. Большегрудого и обворожительного, но очень хитрого и изворотливого паука. Да.

Впрочем, по какой-то неясной причине, Аделла очень тепло относилась к лорду Айну, и Копе потребовалось несколько недель, чтобы понять: его государь незаметно, но уверенно меняет баланс сил в северных королевствах, а у Аделлы Спруд, в силу её совершенно интриганского склада ума, от этого впервые за долгие годы бурлила кровь. Но главное, что она действовала только в интересах двух своих племянников, и больше никого, а значит, остров Жым обрёл в этой статной светской даме верного союзника.

Так, в ежевечерних встречах с Аделлой, наблюдениях за не слишком заметно меняющимся пейзажем и морскими птицами, что нагло садились на борт корабля, Копа и провёл это время. К тому моменту, как корабль вошёл в устье реки Горностайки и бросил якорь у небольшого, но богатого речного порта Зга, бывший дворецкий уже примерно представлял, какова ситуация в королевстве Рвачей, и какое будущее ждёт всех его обитателей. Это нервировало, но и интриговало.

Возле порта Зга располагался сравнительно небольшой путевой дворец, где Аделла и Копа последний раз вместе пообедали, после чего красивая иссиня чёрная карета пустилась в путь по торговому тракту на юг и на следующее утро прибыла в город Пестол, столицу северного региона и место, где правил суровый наследник королевской крови Кир Спруд.

Там Аделла попрощалась с Копой, порекомендовав ему перед этим хорошую гостиницу и напомнив, что через два дня она пришлёт за ним карету. Это “время для себя”, перепавшее Копе, стоило потратить максимально продуктивно, так что ещё до того, как заселиться в номер и позавтракать, бывший дворецкий, а ныне личный секретарь лорда Айна Кремлиха выбрался на центральную площадь Пестола и, раскрыв рот, застыл перед богатым домом наместника.

В отличие от принцессы Элли, что жила в родовом замке, и принца Макса Кремлиха, чья усадьба больше напоминала крепость с узкими бойницами и толстыми стенами, принц Кир облюбовал себе совершенно обыкновенный городской дворец в старом стиле. Это был внушительного размера дом с несколькими флигелями и небольшим парком перед колоннадой входной группы. В правой и левой сторонах участка имелись широкие ворота, одни, вероятно, для въезда карет, другие – для выезда. Изгибающаяся полукругом дорога, выложенная мраморными блоками, задевала массивное крыльцо, украшенное статуями и лепниной, выше в небо уходили четыре этажа, явно с очень высокими потолками, на каждом этаже были помещения с балконами. Особенно Копе понравились изящные симметричные перила, похожие на бронзовые корни паразитического винограда. Воистину изысканная работа, даже странно было видеть нечто подобное в северном регионе королевства, считающемся самым суровым с точки зрения климата и опасности, исходящей от Пустошей.

На высоком флигеле справа от центрального входа красовались новенькие механические часы, минутная стрелка которых, кажется, имела длину больше, чем рост почти двухметрового Копы. Этот флигель внушал особый трепет своими размерами и странной шестиугольной формой.

Вдоволь налюбовавшись поместьем лорда Кира, Копа отправился в гостиницу, по пути выискивая книжную лавку и прочие интересующие его магазины. Заказов ему выдали немало, так что стоило начинать поиски уже сейчас.

Встретить по пути книжный ему так и не довелось, зато за углом на центральной улице, что носила гордое имя Валака, был обнаружен и тут же осмотрен швейный магазин. Сюда Копу отправила прекрасная леди Арфа, первая жена лорда и большая мастерица по части пошива одежды и постельного белья. Сам бывший дворецкий в данный момент щеголял по столице северной провинции в костюме её работы.

Покупая огромный запас нитей разного цвета и толщины, Копа обнаружил, что владеет большой суммой денег, порядка пятисот серебряных монет. На неё можно было купить огромное стадо коров или даже флигель в пригороде Пестола. Всё, что он смог вынести из этого - доверие со стороны лорда Айна было всамделишным, так что нужно было стараться ещё сильнее и привезти островитянами как можно больше всего полезного.

Нагруженный катушками с нитками и пуговицами, которые тоже были в списке покупок, Копа всё-таки зашёл в рекомендованную ему Аделлой гостиницу, сбросил вещи в комнате и вышел на поиски места, где можно было сытно и недорого отобедать. Номер, который он безо всякого зазрения совести оплатил деньгами лорда Айна, оказался небольшим, но богато обставленным: имелись столы с вензелями, полупустой книжный шкаф, большая деревянная кровать со свежим бельём, в номере была даже небольшая личная ванная. В этом помещении находилась гигантская бочка, из которой моющийся вынужден был брать воду, рядом на гвозде висел объемный ковш для зачерпывания.

Плутая по переулкам Пестола, а в этом городе была всего одна прямая улица, все остальные извивались, как змеи в брачный период, Копа вдруг обнаружил небольшой магазинчик с книгами. Пришлось проигнорировать громкое урчание в брюхе и зайти, ибо книгам лорд Айн по какой-то причине родом из детства уделял особое внимание.

- Приветствую вас, покупатель. - С порога поприветствовала бывшего дворецкого молодая девушка из племени горян и одарила гостя лучезарной улыбкой. - Чем могу помочь?

- Я ищу книги, у меня есть список. Могу я сперва сам осмотреться? - Поинтересовался обомлевший на мгновение от такого энтузиазма Копа.

- Конечно, уважаемый покупатель. - Утвердительно кивнула продавщица и вернулась к своим делам. Если точнее, к своему безделью, так как занималась она игрой в строительство моста сама с собой.

Древняя игра “Мост” была довольно популярным способом скоротать время ещё когда Копа был маленьким мальчиком. Суть её сводилась к тому, что два игрока, обладающих на момент старта равным количеством палочек разной длины, должны были строить мост на специально разлинованном бумажном поле. Каждый начинал со своей стороны, и тот игрок, что соединял две его оконечности, побеждал по факту завершения раунда. Однако потом подсчитывались очки - у кого осталось меньше деталей. За соединение половин их начислялось аж десять, в то время как за каждую оставшуюся в руке деталь отнимались два очка. Побеждал в итоге тот, кто имел больше очков, и достичь этого можно было разными способами. К примеру, мост можно было завернуть, чтобы не дать сопернику возможности закончить стройку в выгодный для него момент.

Впрочем, в чём прелесть игры в одиночку, Копа так и не понял, а потому сконцентрировался на своей непосредственной задаче: принялся искать книги, которые попросили купить лорд Айн и малыш Гарадок.

Первой его находкой стал большой, богато украшенный сборник сказок народов планеты Эра в кожаном переплёте, к которому золотыми нитями было пришито ляссе. Описать этот фолиант иначе как словом “великолепный” было невозможно: он был издан в те далёкие и жестокие времена, когда наборную печать, то есть набор текста литерами, которые потом обмакивают в краску и прикладывают к листу, ещё не изобрели. На страницах книги можно было даже увидеть плохо стёртые вспомогательные линии, их рисовали тонким карандашом, намечая строчки для мастера, прозванного в народе буквоедом. Все буквы были нарисованы вручную, так же и иллюстрации, а в этом томе было много иллюстраций. И пусть в книжных мануфактурах работали десятки человек одновременно, это всё равно был чудовищный и очень плохо оплачиваемый труд.

Что касается содержания, в книге присутствовали сказки практически всех народов, что населяли Эру. Было много фольклора речных людей, страшные ночные сказания болотников, комедийные скетчи кролов, легенды про Великую охоту матуи, экзотические истории эбонитовых людей из королевства Эпимия и южных королевств, авантюрные рассказы горян и даже три маленьких произведения хмырей, каждое занимало не более одной страницы.

“Шаман был стар. Когда он собрался отходить, стеклянный волк вошёл в его дом и предложил помощь в последнем пути. Но волк обманул шамана”.

Так начиналась одна из их сказок. Копа про себя восхитился сложности построения предложений: очень необычно для хмырей, возможно, писал один из редких учёных представителей этого дикого и сильного народа. Кто-то вроде Гарадка.

Были в книге, конечно, и сказки людей, много, штук пятнадцать, они составляли чуть ли не половину всего текста. Тут было два произведения уже знакомых Копе сестёр Тенебрарум, один текст за авторством короля Замага, что правил сотню лет назад и был охоч до прекрасных дам, а потому россказни его следовало выдавать детям дозированно, остальные же не были подписаны и считались предположительно народными.

Но самое интересное ждало Копу в конце. Последние пять страниц были выделены под фольклор аборигенов Пустошей, и он был чрезвычайно зловещим, настолько, что бывший дворецкий решил ознакомиться с ним в более подходящей обстановке. К примеру, рано утром на залитой солнцем палубе корабля.

Второй книгой, приобретённой Копой, стала легендарная поэма шестого века о покорении Пустошей - “Легенда о поисках светлого града Картажа”. Этот стих на двести с лишним страниц уже сотни лет считался классическим, по нему во многих школах северных королевств изучали старый язык с его непростой грамматикой и пунктуацией. Запятые и точки в те времена выглядели, как небольшие отростки на концах слов, их местоположение - над буквой или под буквой - определяло длительность дальнейшей паузы. Хорошо, что издание было современным, отпечатанным на типографском станке, и эти приметы старины в нём отсутствовали.

Копа, закончивший школу почти двадцать лет назад, до сих пор помнил некоторые отрывки из поэмы, которые строгие учителя заставляли детей заучивать наизусть.

“Как всходил государь на отвесный кряж,

Как искал вдали светлый град Картаж,

Как терял надежду и день за днём

Всё взирал часами за окоём.

А народ роптал, точно снег скрипел,

То им свет не мил, то им снег не бел,

То им в вое стеклянных волков в ночи

Чудится, будто король почил”.

Помнится, лорд Айн на пару с Ваном Кремлихом убеждали Копу, что это произведение хотя бы в одном экземпляре обязательно должно храниться в библиотеке острова Жым. Что ж, бывший дворецкий с радостью исполнил просьбу молодого короля.

Но не сказками да поэзией одними мог похвастать небольшой книжный за углом. Выходил из него Копа с сумой, набитой покупками: он приобрёл “Большой ботанический атлас” за авторством Юфо, учебник по базовой механике, его очень просил учитель Гарадок, для Арфы был приобретён модный журнал “Даже королева”, который выходил раз в год последние сорок лет. В списке покупок также значились несколько руководств по выращиванию сельскохозяйственных растений и медицинский справочник Гильдии алхимиков, который в народе прозвали “Помоги себе сам”.

Через пару кварталов прямо на улице Валака Копа наткнулся на мастерскую музыкальных инструментов и обеспокоенно проверил кошель. Деньги были на месте, впрочем, вес сумочки заметно уменьшился.

В мастерской царил полумрак. Против ожиданий Копы, за стойкой стоял седобородый мужчина, а не очередная маленькая горянка, так что покупателям тут никто обольстительно не улыбался.

- Чего угодно? - Грубым голосом поинтересовался бородатый продавец шире бывшего дворецкого раза в три, но на всякий случай изобразил на лице некое подобие добродушной усмешки. Только сейчас Копа заметил, что за его спиной на стуле у входа сидел охранник с мечом в ножнах. Стоимость местной продукции действительно была очень велика.

Копа внимательно осмотрел ассортимент, словно хоть что-то понимал в музыке, и наконец выбрал большую, со всю свою грудную клетку виуэлу. Выбор был обусловлен очень глупой причиной: у этой виолы было целых одиннадцать струн. Больше струн - больше песен, так считал бывший дворецкий. К инструменту прилагался очень сложно устроенный смычок, что в глазах Копы прибавляло ему солидности. В общем, оставив в магазине сотню серебряных монет, он даже не почувствовал, что заметно обеднел.

Далее наш смелый путешественник пошел на рынок, что круглогодично располагался на одной из торговых площадей этой крупнейшей городской транспортной артерии, и там как следует закупился всякими мелочами, фигурировавшими в выданном ему списке.

Как ни странно, в первую очередь на рынке Копу интересовали бактерии, прежде всего, кефирный гриб, который был найден и приобретён в количестве трёх пузатых банок довольно быстро. Теперь ресторан мог обеспечивать детей вкусным кислым напитком хоть каждый день, ибо при должном уходе кефирный гриб можно использовать и даже растить бесконечно.

В одной неприметной палатке Копа обнаружил и вторую необходимую ему субстанцию: зелёную сырную плесень. Стоила она каких-то баснословных денег, но, согласно предсказанию Присциллы, должна была феноменально обогатить рацион островитян. Брать пришлось с запасом, Гарадок также был заинтересован в получении плесени в исследовательских целях.

Ко всему перечисленному выше добавились дрожжи, продаваемые тут крупными серыми брусками.

Далее Копа отправился в тот сегмент рынка, где продавали семена, и сразу же наткнулся на мясные жёлуди. Они получили своё название, понятное дело, за то, что после обжаривания становились очень даже съедобными, а по вкусу отдалённо напоминали говядину. Островитяне предполагали, что смогут вырастить небольшую дубовую рощу, чтобы в дальнейшем ежегодно получать урожай мясных желудей, но этот план был, конечно же, рассчитан на длительную перспективу, так как растение вырастало до плодоносного состояния минимум за десять лет. Да и неизвестно, сколько дубов сможет уродиться из небольшого мешка мясных желудей.

У Копы оставалось где-то двести монет, когда он понял, что почти дошёл до конца списка. Последней в списке была бочка типографской краски. В состав этой жидкости входил очень редкий растительный экстракт, который, проникая в волокна листа бумаги, закреплялся там намертво. В дальнейшем его можно было сколь угодно долго тереть тёплыми влажными пальцами - краска сидела как влитая.

На самом деле, эта покупка была очень важна: больше всех на острове в настоящее время писали дети. Ученики корпели на уроках, Гарадок стремительно строчил свои исследовательские работы. Из-за малой длины конечностей, ребятня постоянно смазывала целые абзацы текста, и даже самому учителю приходилось периодически выкидывать по несколько страниц и начинать их заново из-за неудачного взмаха рукой. К слову, для Гарадка Копа прихватил в той же палатке красивое перо для письма.

Таким образом денег стало ещё меньше, оставалось что-то около ста семидесяти монет.

И надо же было такому случиться, что именно в этот момент, когда желудок бедного Копы уже лез на стенку от голода, а богатства его резко сошли на нет (особенно после того, как он, уже не в силах унести все свои покупки, нанял мальчишку с телегой), ноги бывшего дворецкого сами вывели его на широкий плац, на котором располагался рынок рабов.

Собственно говоря, никого покупать Копа не собирался. Но раз уж пришёл, надо было посмотреть для вида и перекинуться парой слов с заправилами сомнительного бизнеса так сказать, послушать, что говорят. Он прошёлся меж рядов, а несчастный парень с телегой едва протискивался сквозь толпу следом, вполне вероятно, жалея о своём предложении.

В отличие от подобных рынков в других частях королевства, здесь, в самой северной провинции, преобладали рабы из аборигенов Пустошей, а также немало простых людей, скорее всего, беглых, но позднее схваченных стражниками крестьян. В одном ларьке старый и, видимо, не такой уж глупый хмырь торговал своими соплеменниками: три огромных детины в кандалах выглядели сильно подавленными, но капающая из их пастей слюна выдавала в их состоянии обычный голод.

Копа важно прохаживался меж рядами, когда вдруг в одном неприметном тупичке увидел клетку, в которой сидела сильно измождённая матуи. Вообще, большая часть рабов на площади была прикована к столбам простыми цепями, но люди-кошки, как известно, считались крайне опасными, а потому клетку для одной представительницы их вида сделали из железа. Продавец и его товар сидели в тени от других, куда более крупных лавок, и никто не проявлял к ним обоим никакого интереса.

Это и понятно, подумал Копа. Кому охота брать себе в услужение существо, которое вполне может вскрыть тебе горло, если зазеваешься?

И всё же, даже несмотря на степень истощения, девушка выглядела так, что у Копы сжалось сердце. Есть что-то противное в подобном изломе психики, подумал про себя бывший дворецкий принцессы Типы Кремлих. Он совершенно хладнокровно прошёл мимо рабов людей, даже мимо сильных хмырей, но стоило ему увидеть хорошенькую девушку, как он поплыл.

А матуи и впрямь была страсть как хороша. Ей было около тридцати вёсен, но гладкая кожа и огромные выразительные глаза делали её моложе и симпатичнее. Впрочем, эти прекрасные очи были подёрнуты пеленой безразличия, она смотрела на проходящих мимо людей пустым потерянным взглядом. Но кто в здравом уме будет укорять раба за нечто подобное?

И всё же, когда девушка-кошка наконец обратила на него своё внимание, Копа почувствовал, как холодный пот заструился по его спине. Эти глаза были прекрасны, настолько, что он мог потерять самообладание, а следом за ним, неминуемо, и жизнь.

- Сколько она стоит? - Каким-то сиплым голосом поинтересовался он у продавца, неприметного мужчины, чьё лицо было скрыто за огромным наёмническим капюшоном.

- Двести двадцать. - Холодно отозвался тот.

- Торг уместен?

- Если заберёшь сейчас, можешь оставить себе клетку. - Продавец словно не стремился сбыть товар и равнодушно взирал на Копу.

- У меня есть только сто семьдесят серебром. - На всякий случай сказал Копа. - И я не вижу тут очереди.

- Что ж. - Продавец слегка откинул капюшон, и бывший дворецкий увидел янтарные глаза работорговца. - Покупатель обязательно появится. Ты, видимо, не местный, не знаешь, как тут делаются дела. Покупатели на матуи всегда приходят по ночам. Никто в здравом уме не купит дикую кошку посреди дня.

- Но я готов взять прямо сейчас.

Копа храбрился, хотя на самом деле у него тряслись поджилки. Впервые он говорил с торговцем людьми, да ещё и находился в невыгодном положении из-за ограниченности в средствах. Но эти глаза уже как стрелы прошили ему грудь, и предпринять ещё хотя бы одну попытку он уже был попросту обязан.

- Ничем не могу помочь. - Голос продавца не изменился ни на йоту, но Копа понял, что разговаривать им не о чем.

- Что, если за эту продажу ваше маленькое рабовладельческое предприятие получит налоговые льготы? - Поинтересовался бесшумно возникший за спиной у Копы незнакомец в плаще, полностью скрывающим его личность.

- Какого размера? - Скучающим голосом отозвался продавец.

- Скажем, в сто тысяч серебром. - Незнакомец откинул свой объёмный капюшон, и Копа увидел знакомое лицо - лицо лорда Кира Спруда, хозяина этих мест.

Бывший дворецкий ощутил, что у него подкашиваются ноги, но принц вдруг обратился к нему спокойным голосом:

- Привет, Копа. Некрасиво с твоей стороны приехать в гости и даже не зайти на чай. С Аделлой вон, почти две недели беседовал по вечерам, а я чем хуже?

Копа нервно сглотнул. Рабыня из племени матуи непонимающе смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену.

Том 3, глава 26: Захват Серого архипелага

Благополучно отправив Копу на разведку в компании большегрудой тёти Аделлы и увесистого мешочка серебряных монет, я взялся за организацию встречи переселенцев. Дело это было хлопотное, а секретаря у меня теперь не было, так что, откровенно говоря, я в первый же день выбился из сил. Арфа в это время занималась магазином, Дария - своими культурными делами, и только Петра следовала за мной хвостом, со всей своей кошачьей страстью отдаваясь работе моего телохранителя. Не буду врать, когда она шла на расстоянии в полшага от меня, мне действительно было спокойно, девушка-кошка была надёжна, как каменная стена, и быстра, словно охотящаяся на море чайка, заметившая жирную вкусную рыбу. Иногда я пользовался острым умом малыша Гарадка, но и у него была куча занятий, так что прибегать к его помощи я старался только в экстренных случаях.

К середине второго месяца весны все речные люди переселились в центральную часть острова, так что бывший лагерь для военнопленных пустовал, пустовали и три узких дома, на которые не хватило жильцов, но это был наш запас на случай набега иноземцев.

Огромный по островным меркам жилой район заставлял забыть о том, что на берегу круглого озера когда-то росла гордая синеватая трава и свистел задорный дикий ветер. Теперь здесь были широкие дороги, мощёные плоским камнем, дренажные канавы, куда стекала вода с острых крыш, туда-сюда сновали повозки, которые, правда, в основном приводились в движение мускульной силой местных жителей – двух лошадей было явно недостаточно, и пора бы было уже подумать о закупке тягловых животных.

Как только прибыл первый корабль из Мариоллы, отправленный с причала близ города Ронда Парадж кролицей Шарли, я осознал, что масштаб переселения, к которому мы вроде как готовились загодя, оказался катастрофическим.

Как ты помнишь, мой любезный читатель, я отправил некоторую сумму денег Шарли, чтобы она устроила бывших жителей болотного села на зимовку. Те вынуждены были сняться с места из-за стремительного разрастания мариолльских топей и не только, потому операция была практически секретной. По наивности своей я предполагал, что имея на руках деньги, хотя бы часть племени всё же осядет где-то поблизости и не отважится покидать родную страну. Давненько я так сильно не ошибался.

Будучи дворянином, а эта прослойка всегда ассоциирует себя с определённым государством и даже гордится своей родословной, я совсем забыл о том, что простой люд, живущий в болотах, лесах и на побережье, совершенно не интересуется тем, на чьей конкретно территории он обитает. Во всех северных королевствах, включая малые на юге, один язык, примерно один состав населения и даже культура у нас у всех схожая, так что границы существовали лишь в глазах правителей и высшего света. Для обычных жителей они были просто бюрократическими препонами на пути к счастью. Не лучшая характеристика для будущих граждан, но и житие Жыма сильно отличалось от нормальной жизни на севере.

Отсутствие привычной бюрократии и налогов, лёгкий флёр романтики дикой жизни, слухи о вкусной еде и наличии на острове знаменитого кузнеца прошлого сделали своё дело. За зиму количество желающих отправиться на остров Жым только увеличилось. За первое же плавание нашей баржи-плоскодонки на остров были перевезены восемьдесят два мигранта, из которых болотников было около шестидесяти. В списке значились также три горянина, что не нашли себе подходящей артели, а потому искали хоть какую-то работу, несколько обычных крестьян, бежавших от не менее агрессивно расползающихся болот у южной границы королевства, а также двое кролов, что некогда трудились на большой мариолльской ферме. Их прошлый хозяин, как они звали своего работодателя, пустил под откос не одно предприятие, пытаясь в суровых условиях северных королевств вырастить оливы. Он пробовал согревать дорогущие растения зимой, строил парники и сложные системы орошения, но ничего не помогло, и ему пришлось продать остатки былой роскоши, а всех работников отправить по домам.

Одно только расселение новых островитян заняло у меня неприлично много времени. Сперва их всех проверила Ада, жена дяди Вана и главный специалист по чтению людей. Потом я отправил новичков в бывший лагерь военнопленных, это было единственное место, где могла осесть такая прорва народу. И то пришлось достраивать с пяток деревянных домов, а потом выдумывать каждому рабочее место и оплату, благо, идея Гарадка провести воду в дома требовала большого количества рабочих рук, да и строительство усадьбы лорда всё ещё не началось. Брамир с радостью взял себе с десяток подмастерьев, дополнительными помощниками обзавелась Арфа, а ещё Мяо и даже Присцилла.

Особо преуспевших в труде я планировал наградить передачей в собственность узких домов. Этот символический жест должен был показать новичкам, что на Жыме никакие благие дела не остаются незамеченными, и что правитель ценит своих подданных.

Ко всему прочему, так как население острова увеличилось, потребовалось больше еды и базовых благ. Мануфактуры Жыма нарастили мощности, в том числе с помощью самих мигрантов.

Я же между тем занялся острым вопросом, который опасно повис в воздухе прямо над нашими беззащитными шеями. Я говорю, конечно, о Сером архипелаге, на котором, по словам Копы, осели неизвестные вооружённые люди. Можно было особо не гадать, никем, кроме как солдатами будущего короля Рвачей Курта Лансело эти загадочные ребята быть не могли. Выходило так, что молодой правитель готовил в зоне будущего морского сражения небольшой, но очень опасный капкан для нашей общей сестрицы принцессы Элли.

Несколько дней я ничего не предпринимал, давая врагу возможность построить всё, что он хотел. В конце концов наполовину утопленный в грунт форт и нам мог пригодиться, так почему бы не использовать чужую рабочую силу? Брать укрепление в лоб я всё равно не собирался.

Только на четвёртый день после получения сообщения от моего секретаря я начал действовать, предварительно обсудив детали операции со всеми её участниками. К тому же, мне нужно было дождаться старого пройдохи Эйзенкурта, у которого я по случаю взял за сущий бесценок три рыболовные лодки, больше похожие на вёсельные плотики для детского досуга. Такие обыкновенно катались по озёрам в королевских парках – одна серебряная монета, и дружелюбный гребец из придворных слуг с радостью прокатит любопытного ребёнка или даже его родителей по сети каналов вокруг дворца.

Когда же наш добрый торговец наконец доставил мои покупки, я созвал совещание, чтобы в последний раз обсудить со своими подданными план действий. Выдвинулись мы на следующее утро.

***

Рано утром три маленькие рыбацкие лодки, похожие на мариолльские, проследовали мимо южного острова Серого архипелага к месту, как считается, богатому морской рыбой с податливой белой плотью. Все знают, что Море Павшей Флотилии - буйное и непредсказуемое, а потому и его обитатели не будь дурнями ютятся в основном в спокойных прибрежных водах на радость гурманам северных королевств.

Рыбалка, по всей видимости, продолжалась весь день, так как обратно лодки возвращались затемно. Прямо на борту рыбаки сушили на лесках свой выдающийся улов и вели себя очень спокойно, словно всё, что запланировали - удалось. В ночи было слышно лишь, как зачерпывают воду простенькие весла, да скрипят старые ржавые уключины. И никто не слышал, как нырнули с противоположного от острова борта двое из народа матуи.

Первой в воду бесшумно опустилась Петра. Какое-то время она плыла рядом, держась за борт, и только убедившись в том, что всё в порядке, девушка-кошка нырнула и, проплыв под лодкой, двинулась в сторону берега. Следом за ней на отдалении плыл Каринго, чьё выражение лица можно было назвать горестным.

На берег диверсионная группа острова Жым выбиралась ползком, а после, убедившись в отсутствии поблизости каких-либо огней, ринулась вглубь леса и скрылась среди толстых древних стволов.

Лодки рыбаков тем временем развернулись и снова пошли к южной оконечности Серого архипелага, где, отойдя от берега на приличное расстояние, застыли в кромешной темноте в ожидании сигнала.

Петра твёрдо знала, что ей надо делать. Понимая, что основные силы противника сконцентрированы на северном берегу, лорд Айн, любимый муж девушки, отправил её зачистить противоположную часть острова, предполагая, что там должны быть часовые. Так, в общем, и получилось: пробираясь сквозь лес, Петра довольно скоро учуяла двоих, что сидели в тесной землянке и следили, вероятно, за береговой линией.

От них исходил запах пота и немытых ног, а разговаривали они хоть и тихо, но не особо скрываясь. Петра и Каринго переместились наверх, на ветки деревьев, и на расстоянии в пару десятков метров от часовых застыли в ожидании подходящего момента. Наконец, примерно через час, физиологические потребности заставили одного из двух мужчин выбраться из землянки и углубиться в чащу. Петра жестом приказала Каринго следовать за ним, а сама в несколько прыжков добралась до поста по веткам нависающих над ним клёнов и принялась изучать наспех вырытое убежище. Судя по всему, часовые лежали в нём без какой-либо возможности размяться, и это значило лишь, что устранение их было делом нескольких секунд. Однако матуи обратила внимание и на то, что прямо возле головы наблюдателя на земле лежит небольшой витой рог, вероятно, способный гудением своим донести до северной части острова сигнал тревоги.

К счастью, чтобы совсем уж не задубеть лёжа в одной позе, часовой периодически поворачивался на спину и потягивался, давая крови возможность мигрировать внутри его неподвижного тела.

Последний раз он повернулся минут через пять после ухода своего сослуживца. Всё, что он успел разобрать - смазанное движение меж ветвей и стремительно падающую на него Петру, выпустившую свои остро заточенные когти.

Когда пришёл бледный Каринго, впервые встретившийся со смертью лицом к лицу, наблюдательный пункт уже был зачищен. Тело солдата матуи спрятала в землянку, как можно глубже, голову же бывшего противника прихватила с собой - положила в насквозь промокшую сумку, что покоилась у неё на плече.

Всё, что получили охотники - две на первый взгляд бесполезные человеческие головы, сигнальный рог, пару мечей и безопасную пристань. После этого Петра быстро развела огонь близ землянки и сквозь деревья подала сигнал в южном направлении. Через пятнадцать минут к острову пристали три рыбацкие лодки, полные улова.

Мы шли сквозь полный шорохов лес к северной оконечности быстро, но аккуратно. Оставалась вероятность того, что примерно в это время у дозорных могла быть пересменка. Совершенно не хотелось наткнуться на идущих к нам навстречу военных, а в особенности на того, у кого в руках мог находиться ещё один сигнальный рог. Впрочем, как я и предполагал, смена караула тут была редким явлением. Курт отправил на остров не профессионалов, а просто физически сильных новичков, только с плаца. Предполагалось, что никто не нападёт на безлюдный остров, тем более со стороны королевства Мариолла.

Пару раз мне казалось, что в лесу есть что-то, что буквально идёт по нашим следам и следит за каждым диверсантом незаметно и пристально.

- Это кролик, любимый муж. Не нужно обращать внимания. - Шёпотом прокомментировала Петра. - Почти дошли.

- Всё по плану? - Уточнил я.

- Да. Берём луки.

Мы вытащили из нашего багажа два коротких лука, идеально обработанных и сбалансированных. Петра взяла один, Каринго другой, у остальных же в руках были карликовые четырёхзарядные пистолеты, похожие больше на игрушку, чем на оружие. И только Иефан брёл замыкающим, сжимая в руках свою лютую пушку Снежинку. Шесть зарядов, облегчённый механизм перезарядки, дальность стрельбы - до ста пятидесяти метров. Чем не шедевр оружейного искусства?

Держа в руках оружие, мы выбрались из леса и засели в кустах в полусотне метров от укрепления.

Что ж, то, что я увидел, обладало действительно неплохим потенциалом.

Судя по местоположению и форме укрытия, оно строилось с одной лишь целью - расправиться с противником максимально эффективно. По всей видимости, Курт решил заманить сестру к острову, а отсюда уже обстрелять из бомбард. По всему периметру форта были вырублены совершенно незаметные отверстия, к которым уже подвезли толстые пушки на ладно сбитых лафетах – один залп из всех орудий мог спокойно угробить даже большой линейный корабль.

Увы, сегодня я выступал на стороне принцессы Элли, а потому просто обязан был сорвать планы старшего братца.

***

Есть у лучников северных королевств такая хвастливая формулировка - держать стрелы в воздухе. На практике, это значит, что пока летит первая стрела, хвастун, дескать, успевает выстрелить ещё несколько раз. Вот только точность при этом оставляет желать лучшего, если мы, конечно, говорим о прицельной стрельбе на большую дистанцию. То, что подходит для боя грудь в грудь, когда расстояние до противника не превышает десяти шагов, для нашей миссии совершенно не подходило.

Выбравшись из леса, мы спрятались за небольшими остролистными кустами неизвестного мне вида и попытались по мере возможности изучить поле будущего сражения. Приходилось полагаться на ночное зрение матуи. Хоть местные строители и являлись новичками, инструкции у них, видимо, были вполне разумными, так что охрана была подготовлена к внештатным ситуациям.

Дежурили четверо.

На каждом углу квадратного оборонительного сооружения стояло по одному человеку в кирасе, не было никаких факелов, не было горящего костра, так что часовые не слепли в попытках различить что-то в окружавшем их тёмном злом море. И из-за этого, наши атакующие возможности были ограничены. Стрелять в темноту могли только Петра и Каринго. Хоть у последнего и был всего один нормально функционирующий глаз, дядя Ван сказал мне по секрету, что он крайне старательно подходил к тренировкам, и в стрельбе из лука был чуть ли не лучшим, уступая позицию лидера разве что Петре и самому главному ворону. К слову, Ван Кремлих сидел сейчас здесь с нами. В его глазах не было ни капли страха, а руки уверенно сжимали рукоять длинного двуручного меча.

План у нас был, и был он максимально прост. Оставалось только сработать без ошибок, поэтому луки и оказались в руках лучших стрелков, к тому же, прекрасно видящих в темноте. По команде, отданной шёпотом, Петра и Каринго прицелились в двух ближайших постовых. Над фортом нависла тягучая, бесконечно долгая тишина, какая бывает на поле боя за мгновение до первого выстрела. Мы ещё раз осмотрели оборонительное укрепление, каждый в уме просчитывал свою траекторию движения и проверял оружие – будет плохо, если оно подведёт в решающий момент.

У меня возникло ощущение, что все затаили дыхание, настолько неестественной была эта тишина.

И вот, когда напряжение уже невозможно было удерживать в лёгких, я непривычно громко выдохнул. Стрелы, как следует доработанные гением Брамира до состояния идеальных снайперских снарядов, соскользнули с тугой тетивы и устремились к своим жертвам.

Двое в кирасах, что стояли ближе к нам, рухнули, как подкошенные. Стрела Петры, как оказалось впоследствии, пробила стражнику шею под углом, лишив его возможности говорить и дышать, Каринго же попал своей цели прямёхонько в затылок. Но расслабляться было рано. К тому моменту, как тела солдат Курта достигли земли, ещё две стрелы уже неслись, вовсе не бесшумно, а истерично визжа, как рассерженные пчёлы, через всё оборонительное сооружение к охранникам на противоположной стороне.

Стрела Каринго на излёте всё же достала солдата на берегу, клюнув того в шею. Этого хватило, чтобы перебить ему трахею. А вот Петра совершенно внезапно для нас всех промахнулась. Грязно выругавшись (и откуда она узнала такие слова?), она схватила новую стрелу. Ещё никто не успел ничего понять, ещё стражник не заметил, что в метре от него воткнулся в землю смертельный снаряд, а та уже сорвалась с тетивы и улетела в темноту, затем ещё одну страхующую отправил в полёт Каринго.

Последний живой стражник, кажется, увидел падение своего напарника и уже открывал рот для крика, но две стрелы, на этот раз точно, вонзились в его разверзнутую глотку.

- Вперёд! - Громко скомандовал я, поднимаясь во весь рост и доставая из ножен фамильный меч.

Вся группа бросилась к сонному лагерю, в котором мирно дремали всё ещё ничего не подозревающие солдаты Курта Лансело.

Мы быстро преодолели отделявшее нас от укрепления пространство, и к тому моменту, как первые вояки поднялись на ноги, испуганно озираясь, мы уже заняли позиции на низких стенах. Я подал Петре знак рукой, и она сбросила в самый центр форта две уже не кровоточащие головы, добытые матуи на южной оконечности острова. Это привело к панике: не способные спросонья быстро соображать солдаты забегали взад-вперёд, натыкаясь друг на друга в поисках своих мечей и арбалетов, кто-то закричал, кто-то запричитал. Этот хаос нужно было остановить как можно скорее, потому что он мог сильно подпортить нам наши планы.

Все мои подданные достали огнестрельное оружие и направили на солдат в лагере. Я поднял руку.

- Пли!

Они нажали на курки. Громыхнуло так, что у меня заложило уши. Особенно громко пророкотала Снежинка, громоподобный раскат её выстрела рикошетил от стен форта и, кажется, только набирал мощь. Выстрелы ушли в молоко, у нас не было больше необходимости проливать кровь.

- Ищите птиц. – Скомандовал я. – И птичника.

Петра и Каринго спрыгнули в лагерь и, пользуясь неразберихой, бросились к шатрам, что усеивали самую глубокую северную часть форта. Оглушённые большим количеством выстрелов солдаты Курта уже не пытались найти своё оружие, некоторые подняли руки, иные бросились плашмя на землю. Можно считать, что сопротивление было подавлено одним единственным залпом, так что мы встали во весь рост и вошли, а точнее спрыгнули, последовав примеру матуи, в лагерь.

- Меня зовут Айн Кремлих. – Крикнул я во всю глотку, пытаясь заткнуть что-то бормочущих, кричащих и даже плачущих солдат. – Я объявляю Серый архипелаг собственностью королевства Жым. Вы все – военнопленные. Сотрудничайте с нами, это в ваших интересах!

Я кивнул, и вся моя команда бросилась вперёд, собирать в одном месте пленных, успокаивать тех, кто слишком переволновался, обучать особенно строптивых манерам поведения. Я застыл, стоя спиной к единственному полноценному входу в форт со стороны леса, во властной, как мне казалось, позе. Впрочем, всегда оставалась возможность того, что таковой поза кажется лишь мне, а мои друзья и соратники втихаря посмеиваются над своим молодым лордом.

- Любимому мужу очень идёт эта стойка. – Шепнула Петра, подходя ко мне с двумя клетками в руках. Что это за чутьё у матуи такое?

В любом случае, в её руках звенели две небольшие полукруглые клетки. В одной сидел основной почтовый голубь миссии, серенький в небольшую крапинку, во второй – запасной, абсолютно белый. Если такой прилетает к адресату, тот сразу же понимает, что что-то пошло не так, эдакий живой сигнал тревоги.

- А птичник? – Спросил я Петру.

- Вон там. – Она кивнула в сторону, и я увидел, что птичника ведёт под руку Каринго. На его лице отображался пугающий звериный оскал.

- Старик пытался отправить белого голубя. – Сказал он, подведя пленника ко мне. – Я его сцапал в последний момент.

- Вы сегодня молодцы. – Похвалил я матуи, а Петру погладил по голове. Моя любимая жена зарделась и даже зажмурилась, но лишь на мгновение.

Птичник был стар, наверное, лишь слегка моложе Присциллы. На нём красовался древний потёртый мундир, и я понял, что Курт отправил сюда миссию неофициально. Это всё усложняло, ведь военным и старику была оказана честь принять участие в секретной операции молодого короля. Значит, они горды собой, их мотивация выше, чем у невольников или обычных солдат, погрязших в своей солдатской рутине.

- Садись, старик. – Я указал на деревянную колоду поодаль. – Нам есть, что обсудить.

- Понимаю, лорд Айн. – Старик склонил голову в уважительном жесте.

Пока он топал к колоде под пристальными взглядами матуи, я, настолько внимательно, насколько мог, осмотрел форт. Он действительно был куда глубже внутри, чем казался снаружи, вдоль двух его стен тянулись ряды бомбард на деревянных колёсных лафетах – ничего особенного, рядовое вооружение Градка, не удивлюсь, если даже порядковые номера у этих пушек соседние. Их вытащили со склада мануфактуры и погрузили на корабль за один раз, вероятно, даже не проверив в деле.

В северной части форта, той самой, что смотрит прямо на соседний остров архипелага, только что стояли поеденные и загаженные насекомыми походные шатры, но мои подчинённые их уже сломали, ибо те мешали обзору и могли помочь кому-то из пленных бежать. Теперь они выглядели просто как груда тряпок и деревянных дуг, валяющихся на утрамбованной ногами солдат земле.

Пленных собрали у северной стены, где не было доступа к бомбардам и личному оружию, они сидели прямо на земле и ошарашенно переглядывались. Ни на ком не было военной формы – лишь какие-то пыльные куртки и обычные, прямо с рынка штаны.

Я даже испытал какое-то подобие гордости - операция по захвату прошла не просто хорошо, это был стремительный и подавляющий напор островитян, противопоставить которому горе вояки без знаков отличия ничего не смогли. Было их немного больше, чем писал Копа: в тот момент выживших оставалось двадцать два человека, четыре трупа лежали возле самого входа со стороны леса. Плюс – двое на южной оконечности. Получается, отряд состоял из двадцати восьми человек. Такими силами Курт планировал организовать засаду пиратам Элли.

- Что ж, старик. – Я прервал свои размышления и повернулся к севшему на колоду птичнику. – Начнём?

И именно когда я это произнёс, пожилой мужчина вдруг побледнел и необычайно резво вскочил, указывая кривым тонким пальцем в темноту за моей спиной.

Я повернулся и увидел, как через единственный проход в форт, перебирая короткими толстыми лапами с длинными стальными когтями, вползал настоящий хозяин проклятого острова.

Том 3, глава 27: Монстр Серого архипелага

В научном сообществе уже сотни лет не утихают споры о том, как вообще появились саблезубые кролики. Скорее даже не как, а зачем.

Почти тысячу лет назад умники из Университета пришли к выводу, что эти клыкастые твари не являются эндемичным видом ни в одном из известных человечеству биомов, а потому, с высокой долей вероятности, представляют собой мутантов, появившихся в результате каких-то экспериментов Древних. Но что заставило наших мудрых предков создать столь опасных паразитов, остаётся загадкой и предметом жарких дискуссий, порой переходящих в мордобой. Кто-то полагает, что причиной их появления стал комплекс бога у какого-то учёного прошлого, кто-то видит в них способ очистки лесов и полей от надоедливых грызунов и слишком быстро плодящихся птиц, что пожирают посевы, а некие уникумы, чьи фамилии история, к счастью, не сохранила, даже утверждали, что кроликов предполагалось использовать в военных целях.

В общем, в том, что они - мутанты, никто не сомневается. Но даже так остаётся ещё одна загадка: почему в редком случае мутация у кроликов заходит настолько далеко, что на свет появляются невообразимые монстры? Их даже выделили в отдельный подвид вертикальноротых.

В процессе трансформации у этих существ рот принял невероятную форму городских врат - он тянется от почти полностью атрофировавшегося носа до самой земли, по которой волочатся их ороговевшие и утратившие чувствительность подбородки. Мутация заставила несчастных буквально лечь на брюхо, передвигаются животные ползком, и то с трудом. Огромный вес туши со временем искривил позвоночник, укоротил их лапы и внёс вполне предсказуемые изменения в рацион: вертикальноротые кролики, не имея возможности охотиться из-за своей неповоротливости, перешли на падаль. Стали, так сказать, санитарами лесов, в которых обитают.

Гигант, что в ту ночь вполз в укреплённый форт, был особенным. Даже по меркам своего вида.

По всей видимости, он был очень стар. Настолько, что шрамы на его плотной шкуре, как мне тогда подумалось, были намного старше меня, что уж говорить о собственном возрасте животного.

Оно медленно протиснулось сквозь прореху в укреплённых стенах и замерло, смотря на меня немигающим взором лишённых век глаз. Я знакомым уже движением вонзил меч в землю, и принялся играть с мутантом в гляделки.

Интереснейшее занятие, должен тебе сказать, мой смелый читатель. Передо мной возвышался настоящий хозяин этого острова: кролик в холке достигал пары метров, а длина его изуродованного многочисленными мутациями тела превосходила длину рыбацких посудин, на которых мы сюда прибыли. Шерсти у него почти не осталось, голая серая кожа, украшенная вздувшимися толстыми венами, выглядела грязной и болезненно бледной. Больше всего животное напоминало огромного слизня с рудиментарными лапками, что способны были разве что медленно волочить его по земле. И всё же, взгляд твари было достаточно осмысленным.

Учёные считают, что вертикальноротые кролики умнее обычных саблезубых, по уровню интеллекта они даже могут сравниться с собаками. Сейчас, заглядывая в зеленоватую тьму глаз мутанта, я понял, что они не ошибаются. Как я изучал его, так он изучал меня. Кролик воззрился на мой меч, каким-то долгим и грустным взглядом окинул сгрудившихся за моей спиной, а потом со звуком, похожим на протяжный стон, повернул голову в сторону сваленных поблизости трупов. Через несколько мгновений он снова повернулся ко мне, взгляд его показался мне просительным.

- Забирай. - Сказал я ему и для верности кивнул.

Теперь уже стон раздался откуда-то сзади. Солдаты Курта, похоже, были в ужасе от того, что я решил удовлетворить просьбу мутанта. Но я к ним даже не повернулся, как мне тогда казалось, сцена, что разворачивалась перед нами, могла стать для собравшихся отличным наглядным пособием.

Забегая вперёд, должен сказать тебе, друг мой, что это привело к неожиданным последствиям в будущем. Через годы среди жителей королевства Жым появилась мода в завещании указывать вместо способа погребения - передачу их хладных тел нашему другу-кролику. Довольно большое количество людей полагало, что так они смогут практически обрести бессмертие, вклиниться в круговорот питательных веществ Серого архипелага. Что ж, народные верования - штука загадочная.

Я постоял ещё немного, смотря, как зверь накалывает трупы солдат на свои гигантские клыки, что росли горизонтально, словно ветки небольшого дуба. Несмотря на свои габариты, кролик делал это рутинно и уверенно, явно не в первый раз. Схватив всю свою добычу, которая теперь торчала из его пасти конечностями наружу, он ещё раз посмотрел на меня, и вдруг его задняя часть пришла в движение. Он поводил ею вправо и влево несколько раз, и я узнал знакомый жест – с таким наш пёс Борг встречал и провожал друзей. Словно гигантская тварь махала хвостом. Я поднял руку в прощальном жесте, и вертикальноротый кролик, реликт древних времён, отправился обратно в чащу леса.

Проводив нежданного гостя, я вернулся к птичнику и сел перед ним на заботливо поданную мне Петрой колоду, которую тут было принято использовать в качестве стула. Не слишком удобно, но, видимо, новобранцам и участникам секретных операций в войске Курта Лансело удобства не полагались.

Выражение лица старика не изменилось ни на йоту. Он смотрел на меня взглядом, полным одновременно достоинства и мудрости, из чего я сделал вывод, что он порядком насмотрелся на самые разные картины, что обыкновенно приводят юнцов в трепет. Сидевшие у стены за его спиной солдаты же, напротив, глядели на меня неприязненно, лица их посерели, а некоторые горе вояки даже блевали от ужаса. С этими о чём-то договариваться смысла не было.

- Старик, сколько лет ты работаешь птичником в армии? – Поинтересовался я, чтобы завязать разговор.

- Уже почти полвека, юный лорд.

- Тогда, ты, должно быть, уже понял, о чём мы будем говорить? – Я увидел, что он кивнул. - Но позволь мне прояснить нашу текущую ситуацию, чтобы все это услышали и осознали.

Я перевёл холодный взгляд на солдат Курта, те умолкли.

- Я предполагаю, что Курт прислал вас сюда для организации ловушки для нашей общей сестры принцессы Элли. Думаю, все вы понимаете, что морское сражение между ними рано или поздно состоится, и такой вот неприятный подарок для её ватаг – вполне в духе принца. Так получилось, что мы с Элли – друзья, и я с радостью разрушу наивный план Его Величества. Более того, я постараюсь использовать форт против него самого. Вы все солдаты, и должны понимать, что это означает лично для вас. Правда, старик?

- Думаю, все всё понимают. Особенно после такой удивительной, признаюсь честно, демонстрации.

- Хорошо. Тогда давай поговорим без обиняков. Я вижу два варианта развития событий. Первый – мы с тобой заключаем договор.

- Предлагаете мне предать моего короля? – Поинтересовался птичник.

- Не короля, старик. Коронации ещё не было. Это всего лишь малолетний вздорный принц, спешащий как можно быстрее перехватить контроль над регионами страны, которые отказались ему подчиняться. Но, что там говорить, именно это я и предлагаю. Ты останешься на острове, будешь отправлять Курту сообщения о том, что всё идёт по плану. Пусть не волнуется лишний раз.

- Это очень жестокое предложение, молодой лорд.

- Да, но и на кону не игрушки, и даже не какие-то абстрактные богатства. На кону – жизни. Если ты согласишься на моё предложение, все здесь собравшиеся будут временно помещены на остров Жым в качестве пленных. Будут работать на шахте. Не хмурься, условия труда хорошие, будем кормить до отвала, дадим жильё, позволим прогулки по нашим прекрасным лесам, обращаться с пленными будут максимально гуманно. Может, кто из них и уезжать ещё не захочет.

- Собираетесь отправить солдат в рудники? – Удивился старик.

- А что такого? – Я улыбнулся. – Вот, посмотри, этот матуи по имени Каринго, который снял двух ваших часовых, сам добровольно работал там полгода. Видишь, какой крепкий, статный мужчина? Нет ничего зазорного в том, чтобы работать руками. Важно другое. Для меня размещение двух десятков военнопленных на мирном острове – это большой риск. Твои люди обучены воевать и убивать, в любой момент они могут попытаться бежать, или устроить мятеж. Я иду на этот риск только потому, что мне выгодно до последнего обманывать вашего принца. Военная хитрость, ради которой я готов рискнуть. Как только эта глупая заваруха закончится, я переправлю всех пленных на большую землю, и они беспрепятственно смогут вернуться домой, даю слово Кремлиха. Если же ты откажешься, риск станет совершенно неоправданным.

Я взглянул на пленённых солдат, и те под моим взглядом съёжились, как смутившиеся подростки. Повисла тяжёлая холодная тишина.

- Каков второй сценарий развития событий? – На всякий случай спросил птичник.

- Второй сценарий очевиден. Всё ваше потешное войско пополнит рацион хозяина этого острова, который только что радостно удалился в чащу. Видел, как он был счастлив? – Я заметил, что птичник хочет что-то сказать, но не позволил ему сделать это. – Послушай, старик. Я вижу, что ты – тёртый калач, повидал всякого. Но иных вариантов не будет. Я даю тебе выбор, и, поверь, отнесусь к твоему решению с уважением. Если ты откажешься от моего предложения или попробуешь меня обмануть, я быстро и по возможности безболезненно убью вас всех. Потом мы с должными почестями отправим твоему хозяину список павших, я лично напишу письмо, в котором воздам должное мужеству людей, что героически погибли во славу будущего короля Рвачей. Никакой неприязни к вам у меня нет, так что мои комплименты будут искренними и справедливыми. Но вы всего этого уже не увидите. Подумай, птичник. Я даю тебе час на раздумья.

Я поднялся с колоды и удалился, Петра и дядя Ван пошли за мной. Матуи буквально светилась от гордости, кажется, мой монолог ей очень понравился.

Птичник уже не пытался спорить, он погрузился в глубокие и очень мрачные думы. Я и сам понимал, что ситуация у него худшая из всех возможных: мало того, что ему предстоит либо предать своего правителя, либо погибнуть, так на него ещё и свалилась ответственность за весь отряд, состоящий в основном из безусых юнцов, которые пытались справиться с дрожью во всех сочленениях своих молодых организмов. Понимал я и то, что даже если пленникам суждено увидеть родные края, сам старик уже никогда не сможет ступить на землю королевства Рвачей, если только власть там не сменится в самое ближайшее время.

- Дядя Ван. – Обратился я к своему помощнику. – У меня для тебя есть дельце.

- Слушаю, мой лорд. – Ван слегка склонил голову в знак уважения. Кажется, и на него моя речь произвела некоторое впечатление.

- Нужно отправить официальную бумагу в Мариоллу. Лично королевской семье. Есть у тебя такие возможности?

- Полагаю, я справлюсь с этой задачей. Но идти она будет около месяца.

- Так и надо. Полный текст я тебе зачитаю, как разберёмся с этой проблемой. – Я указал на старого птичника и солдат. – Но общий смысл письма будет таким: я, лорд Айн Кремлих, потомок рода Семипядных ровно наполовину, заявляю свои права на все острова в русле Мраги к востоку от города Тенистый Бор, а также на Серый архипелаг и все территориальные воды. Рассчитываю на то, что мои предки оценят амбиции потомка и не будут чинить преград. Надо будет написать письмо официальным языком, надеюсь, ты мне в этом поможешь, дядя Ван?

- По-моему, и так хорошо звучит. – Громыхнул он. – Но на всякий случай ввернём пару канцеляризмов.

- Славно. – Кивнул я. – Пока что давайте осмотрим нашу добычу, надо сделать опись всего, что мы тут обнаружили. И, думаю, пора вызывать корабль. Дядя Ван, вызови баржу, думаю, боевые суда пока никому показывать не будем.

Дядя Ван отправился к клетке с нашим почтовым голубем, который уже совсем было заскучал. Птице предстояло быстро слетать на Жым и вызвать баржу с десятью гребцами, по моим подсчётам, к утру она уже должна была прибыть. Впрочем, до утра ещё было много времени, а у нас – много работы.

Примерно через час я вернулся к птичнику за ответом. В это время мои подданные осматривали и переписывали находки. Помимо новеньких бомбард и запаса чугунных ядер на десять выстрелов для каждой, в лагере обнаружилось с десяток стандартных армейский полуторников, пара ружей, довольно много потрёпанных, но всё ещё крепких строительных инструментов, убогая провизия и запас пресной воды. Мне даже стало жалко бедных солдат, они вынуждены были сидеть на крайне скромной диете, занимаясь при этом тяжёлым физическим трудом. Курт Лансело в моих глазах падал всё ниже и ниже.

За прошедший час лицо птичника, кажется, ещё сильнее посерело и заморщинилось, словно его реальный возраст наконец его догнал. Измождённый и дёрганный, он болезненно восседал на убогой колоде и выглядел совершенно несчастным. Пленники неподалёку сидели, обхватив колени, и стеклянными глазами пялились ему в спину, понимая, что именно от этого сгорбленного и сломленного человека сейчас зависели их жизни.

- Что ж, старик. Время озвучить своё решение. – На этот раз я использовал голос помягче, понимая, сколь трудно это решение должно было ему даться.

- У меня есть к вам вопрос, юный лорд Айн. – Пробормотал птичник.

- Я готов ответить. – Сказал я.

- Вы примете меня, если я соглашусь на ваши требования? Вернуться в королевство Рвачей я уже не смогу.

- Конечно, старик. И под словом «принять» я имею в виду нормальную жизнь и полное отсутствие предубеждения против тебя. Ни я, ни кто-либо ещё не считает и не будет считать тебя предателем, если ты волнуешься об этом. Я хорошо понимаю, что ты делаешь трудный выбор и, очевидно, не ради себя, а ради этих мальчишек. Уверен, что и они будут благодарны тебе за свои спасённые жизни.

***

Так и закончилась стычка за Серый архипелаг. После того, как обеими сторонами были озвучены необходимые обещания – согласие мирно прожить несколько месяцев на острове Жым со стороны солдат Курта Лансело и обещание правителя Жыма предоставить адекватные условия жизни и труда – мы собрали трофеи, подготовили швартовку для баржи плоскодонки и быстренько перекусили небольшим количеством имевшихся на острове припасов. Как я и предполагал, на вкус они были отвратительны, но я всё равно разделил трапезу как со своими подданными, так и с пленными, что, кажется, несколько примирило их с действительностью.

По крайней мере, к концу запоздалого ужина, переходящего в ранний завтрак, они уже не смотрели на меня с той прожигающей насквозь ненавистью, что в самом начале. Естественно, я понимал, что их неприязнь, вызванная гибелью товарищей, просто так не пройдёт, но они были захвачены нами и выбора у них уже не было. Хорошо бы, чтобы они спокойно отработали положенное время и так же спокойно отправились по домам на радость своим близким.

Когда на горизонте едва забрезжил рассвет, в море на северо-западе обнаружилась баржа, она на всех парах шла к Серому архипелагу, так что оставалось лишь набраться терпения. Я распорядился оборудовать ближе к лесу несколько небольших домов для птичника и охраны из трёх человек, а сам в сопровождении Петры отправился позаботиться о наших рыбацких лодках, которые мы бросили у южной оконечности острова. Дядя Ван было пошёл за нами, но по известной лишь самой хитрой кошке причине Петра остановила его, сказав, что и одна справится с любой опасностью. Ворон лишь осклабился, и ничего не ответил.

План состоял в том, чтобы, во-первых, сложить наш улов в огромный мешок (не пропадать же отличной морской рыбе!), а во-вторых, подготовить судёнышки к размещению на борту баржи. После того, как та будет загружена трофеями и пленными, гребцы дотащат её до южной части острова, и там мы закинем на палубу рыбацкие лодки. Ничто не должно пропадать понапрасну, так я думал тогда, так же полагаю и сейчас, много лет спустя. Позднее с помощью этих лодок мы сможем обеспечить себе поставки рыбы, очень вкусной и богатой витаминами, прямо из Моря Павшей Флотилии.

Утро в тот день казалось каким-то ослепительно ярким и наполненным крикливой, копошащейся, громкой жизнью. Наверное, именно так ощущали свои победы полководцы прошлого – как выход в блистающий мир, в новый день, который наступил несмотря ни на что.

В небольшом лесу острова было на удивление шумно: пели сотни птиц, мелкие зверьки и крупные насекомые дружно шуршали в траве, шелестела под лёгким ветерком листва. Только сейчас я понял, что морская вода и морской бриз сильно отличаются от речных. Солёный свежий воздух наполнял грудь, им хотелось дышать и не получалось надышаться. Размеренный гул волн, что был слышен на всём острове, успокаивал нервы и давал возможность подумать о будущем.

Пора было уже выходить в море, Жыму кровь из носу нужны были пространства, нужно было такое же яркое и светлое бытие, наполненное движением, приятными заботами, постоянным развитием. В пристанище изгоев нужно было вдохнуть дух настоящей жизни.

Я уже представлял в фантазиях своих, как прямо на воде между Жымом и островом Кролика, как мы решили назвать южный остров Серого архипелага, появляются многочисленные строения, плоты и дебаркадеры, искусственные острова и мостки, как снуют туда-сюда рыболовецкие судёнышки, грузовые корабли, а потом, глядишь, и огромные стальные пароходы.

Из этих благостных мечтаний меня вывела Петра. Она указала своим когтистым пальцем на приближающиеся лодки, а потом шепнула мне на ухо:

- Любимый муж сегодня был бесподобен. Петра восхищена.

Я сначала и не сообразил, почему она вдруг наградила меня комплиментом, но, как оказалось, у хитрой матуи были далеко идущие планы.

Когда мы подошли к самому берегу, она легко сняла с себя все тряпки, в которых ходила целые сутки, бросила их на песок и ухнула в морскую воду. Я разделся, и погрузился вслед за ней. Пару раз она с визгом окунулась с головой, так, что её толстые чёрные волосы потом пришлось буквально выжимать, после чего мы оба вернулись на берег и, уперев руки в бока, стали ловить кожей первые утренние солнечные лучи. Кожа матуи, познакомившись с солёной морской водой, вдруг порозовела и посвежела.

Когда мы оба высохли, Петра, вообще ничего не объясняя, подняла из вороха своей одежды какую-то тряпку и улеглась, подложив её под себя. Удостоверившись, что песок не попадёт туда, где ему не место, она требовательно протянула ко мне руки:

- Петра хочет мужа. Прямо сейчас.

Что ж, не буду врать, это было взаимно. Её крепкая хватка, пылающая в такие моменты смуглая кожа и непослушные волосы всегда умудрялись погасить любые мои тревоги и заботы. Я совсем забыл о том, что именно спровоцировало столь сильное желание у моей жены, зато запомнил, что сегодня она не прикрывала глаза и даже почти не моргала, смотря на меня в упор восторженным взглядом.

К тому моменту, как за нами наконец явилась баржа, в моей голове вообще не осталось никаких мыслей, только приятная слабость и ожидаемая после суток на ногах сонливость.

Мы с Петрой, усталые, но счастливые, помогли моим подданным и уже взятым в оборот пленным затащить на борт три рыбацкие лодки и наш огромный улов, после чего солдаты Курта, сменившие усталых гребцов, налегли на вёсла и все мы отправились домой, на милый зелёный Жым, ждущий хороших вестей.

Когда мы шли мимо леса острова Кролика, я вдруг заметил, что из кустов за нами следит самый большой и, как мне тогда показалось, самый одинокий его обитатель.

Я задрал руку к небу и прошептал одними губами, всё ещё хранящими солёный поцелуй Моря Павшей Флотилии:

- До встречи, приятель.

Мне привиделось, что он снова слегка протанцевал своим неказистым монструозный телом, я воспринял это как пожелание доброго пути и скорейшего возвращения.

- Кролик интересный. - Шепнула Петра и обняла меня за талию. - Петре понравился.

- Да, удивительное существо.

Мы помолчали несколько минут, глядя на то, как наш новый приятель грузно разворачивается и, пыхтя, уползает вглубь своего игрушечного леса.

- Любимый муж. - Неожиданно произнесла Петра и беспардонно заглянула мне в глаза. - Арфа в последнее время много работает. Редко бывает дома. Может ли Айн уделить ей время? Наедине, как сегодня с Петрой.

Петра была права, Арфа стала слишком много работать. Была у болотницы такая дурная привычка - погружаться с головой в какой-то новый проект и совершенно забывать обо всём остальном. Я замечал за ней это ещё в детстве, а вот сейчас не заметил, потому что и сам был слишком увлечён масштабными проектами.

Я тотчас пообещал и себе, и Петре, что озабочусь этим вопросом в самое ближайшее время.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа, Петра и Дария Кремлих

Жители острова Жым: 140 человек.

Мигранты: 82 человека.

1 старый птичник.

Численность постоянного населения: 227 человек.

Пленные: 21 человек.

Том 3, глава 28: Гражданские процедуры

Мой отец называл это гражданскими процедурами. Почему-то, из всего, чему он успел обучить меня, данный раздел знаний рода человеческого запомнился мне меньше всего. Вероятно, причиной тому была оторванность от общества – в нашем поместье все ритуалы, принятые у людей за его пределами, теряли всякий смысл - я жил по собственному расписанию, а флаги вообще видел только на картинках. Гости посещали нас нечасто, и всегда без парадной процессии, какие уж тут знамёна. И всё же, наследник великого рода не должен был игнорировать гражданские науки. Быть подданным королевства – сложное искусство, если ты, конечно, не простолюдин, работающий на земле и в землю же в итоге уходящий. Поэтому я вынужден был изучить и основы геральдики, и гимны двух королевств, и даже типы солдатской формы, чей внешний вид зависел не только от звания, но и от заслуг на поле брани и вне его.

Я вспомнил об этом лишь тогда, когда принимал клятву у солдат Курта. Наш с ними договор нельзя было назвать равноправным или даже справедливым, но основной моей задачей было обеспечение безопасности Жыма и его обитателей, так что я готов был к решительным действиям. И в то же время, я осознавал, что сейчас пленные под страхом смерти клянутся не королевству Жым, и даже не его королю, а маленькому лорду Айну, показавшему свою силу, но не более того. Им обустроили казармы на Древними забытом островке, они таскались на лодке туда и обратно дважды в день, чтобы добывать болотную руду, и никто из них не осознавал, что находится на территории другой страны. Да даже сами островитяне этого не понимали, им казалось, что они просто живут в гостях у изгнанного принца Айна Кремлиха.

О какой преданности, о какой иерархии может идти речь, если мы словно дети играем в пиратов, найдя посреди реки бесхозный островок? Если бы это было описано где-то в детской книжке, она, уверен, стала бы хитом столичных продаж. На одном уровне с приключенческим романом о детях, что в пещере строят своё царство по примеру древних горян.

Нужно было разобраться с этими вопросами как можно быстрее, пока прибывшие недавно мигранты не разрушили наш общественный уклад, возникший скорее в силу обстоятельств, нежели по указанию властей в моём лице.

Поэтому я созвал небольшое собрание. На нём присутствовала Арфа, не в качестве моей первой жены, а как главная портниха Жыма, Диодора – как кузнец и без пяти минут лидер ремесленнического квартала, а также Дария – она тут была в качестве главной по культурной работе. Петра тоже, конечно, была рядом, но она просто стояла у меня за спиной, иногда дотрагиваясь до моей головы когтистой рукой, так она проявляла нежность.

Помимо перечисленных, в качестве первого советника был призван лаборант Гарадок, вторым советником стал старейшина Гирхард, а роль секретаря в отсутствие Копы играл дядя Ван. Всё равно он нужен был ради комментариев относительно того, как устроена армия во взрослом мире.

- Друзья. – Начал я. – Довольно давно я думаю о том, что нам не хватает признаков полноценного королевства. Не хотелось бы сильно усложнять нашу жизнь, но мне кажется, что настал момент чётко определить роль гражданина королевства Жым. Что думаете?

- Удивлён, что вы, мой юный лорд, вдруг обратились к столь сложной теме. – Прокомментировал дядя Ван. – Безусловно, гражданские процедуры, как называл такие вещи ваш покойный отец, важны, и, если у нас будет возможность их ввести, мы сможем изменить отношение наших жителей к острову, и лично к вам.

- Что ж, насчёт отношения ко мне у меня пока нет никаких идей, меня больше волнует, что наши жители живут буквально на безымянной земле. Нам не хватает ощущения того, что мы здесь – народ отдельного государства, соседствующего с королевствами Рвачей и Мариоллы.

- Что ж, тогда перво-наперво нам нужны символы. – Сказал дядя Ван. – Флаг, гимн, герб, подобные вещи. Они сильно поднимают народный дух, особенно в трудные моменты.

- Да, поэтому я пригласил сюда Диодору и Арфу. Дио, покажи свой макет герба. Ты ведь прихватила его с собой?

- Конечно, мой лорд Айн. – Диодора радостно улыбнулась и достала из небольшой серой сумки на булавках большой лист, свёрнутый в рулон.

Горянка развернула его прямо на обеденном столе. Для этого ей пришлось забраться на стул, но все уже давно привыкли к столь эксцентричным её выходкам.

Мы увидели эскиз герба. Стоит сказать, что работу Диодора проделала хорошую. Она смогла изобразить, не без помощи, конечно, небольшой пологий холм и круглое озеро у его подножия. На первый взгляд, было похоже на нос лежащего человека, но в рисунок было вложено столько любви, что я не решился комментировать её работу.

Вместо этого я решил прочитать друзьям небольшую лекцию по геральдике.

- Как вы знаете, геральдические системы свои у каждого королевства, так что мы можем без оглядки на других рисовать что угодно. Но имейте в виду: герб, а за ним и флаг - это прежде всего символ, все его элементы имеют значение. Причем, любой житель Жыма должен без проблем объяснить смысл изображения иностранцу. Диодора, в чём смысл этого герба?

- Если честно, я об этом не задумывалась, мой лорд. - Дио грустно склонила голову. - Я просто люблю наше озеро и наш холм, вот и всё.

- И это прекрасно. - Сказал я. - Но давай немного доработаем, чтобы система символов была связной и объяснимой.

Я взял лист у Гарадка и палочкой, увенчанной вязкой шапкой чернил, принялся чертить.

- Прежде всего, давайте расположим объекты на определённой линии. Предлагаю выстроить композицию вокруг идеи роста, подъёма. Нижний левый угол у нас будет занимать озеро. Вот оно. - Я нарисовал круглое озеро в левом нижнем углу страницы. - Далее - холм. Он встанет по центру. Мне бы хотелось его немножко заострить, чтобы он выглядел более суровым.

Я нарисовал примерный контур воображаемого холма.

- Мой лорд. - Смеясь, сказала Диодора. - Вы совершенно не умеете рисовать.

- Конечно. Поэтому, рисовать будете вы. А я потом проверю. - Ухмыльнулся я.

- А что будет в правом верхнем углу? - Поинтересовался Гарадок, указывая когтистым пальцем в пустоту.

- А тут мы нарисуем звёздочки. Пять штук. Одну большую, вот так, смотрите. И вокруг четыре маленькие.

- Что они символизируют? - Спросила Дио. Они с Гарадком на пару увлечённо елозили по столу и в результате зажали меня с двух сторон. Пришлось пересаживать Гарадка на колено, а Диодора буквально улеглась на мою руку своей внушительной грудью. Тяжело в этом мире живётся маленьким людям, подумал я.

- Большая звезда - это Жым. Маленькие - прочие острова, которые нам принадлежат в данный момент.

- А если их количество увеличится? - Игриво осведомилась Арфа, из-за чего Диодора почему-то покраснела и чуть передвинулась.

- Перерисуем герб. И в честь этого устроим большое празднество. - Ответил я. - Но это не всё. Если мы разрабатываем не только герб, но и флаг, нам нужна более сложная геометрия. Предлагаю вот что: давайте этот рисунок поместим в контур щита. Вообще, без щита никак нельзя, но мы могли бы пойти против всех геральдических норм, было бы желание. У меня желания нет, мне кажется, что щит будет символизировать желание островитян в любой ситуации защищать Жым. Что думаете, дядя Ван?

- Думаю, что ты слишком умный для своего возраста, лорд племянник.

- И всё же.

- Простите, мой лорд. - Ван Кремлих спрятал улыбку в усы и изобразил серьёзный голос. - Если у нас будет какое-то подобие регулярной армии, то щит станет своего рода наглядным пособием. Внутри - то, что мы защищаем, снаружи - нерушимый щит. Великолепно, как мне думается.

- Спасибо. Нам осталось только определиться с цветом самого флага.

- Я бы предложила зелёный. - Сказала молчавшая до этого Дария. Все собравшиеся посмотрели на неё с удивлением. - Простите, я сказала что-то глупое?

- Нет, Дария. Просто никто из нас ни разу не видел зелёного флага.

- Но почему? У нас ведь так много деревьев, мне кажется, нет более подходящего цвета.

- Леди Дария. - Вмешался дядя Ван. - Дело не совсем в этом. Я согласен с вами, что зелёный цвет отлично подчёркивает прелести нашего острова. Однако, этот цвет…

- Этот цвет считается травоядным. - Сказал я. - Его не используют, потому что он слишком мирный.

- Простите. - Смущённо сказала певица и потупила взор.

- Нет, ты права. Жым - Зелёный остров, и было бы грешно не подчеркнуть это. Дядя Ван, что думаешь? Может, просто возьмём тёмно-зелёный? Не как трава, а скорее, как иглы сосен в конце осени?

- Идея неплохая. - Задумчиво пробормотал ворон и пару раз прошёлся рукой по своей импозантной бородке. - Да, мне нравится. Тёмно-зелёный - благородный цвет.

- Тогда так и порешим. - Я положил палочку на стол. - Дио, Арфа, флаги на вас. Мне бы хотелось, чтобы они украшали ресторан, библиотеку, сцену и плац.

- Плац, мой лорд? - Глаза дяди Вана округлились.

- Да, это второй пункт программы. Я думаю создать место для тренировки солдат. Не как раньше - на случайных полянах. Я бы хотел, чтобы ты сделал один постоянный военный отряд. Человек тридцать вместе с новичками наберётся. Пусть каждый будний день они до обеда занимаются тренировками. Обязательно начинайте с подъёма флага, хочу, чтобы это была именно церемония. Дария?

- Да, мой лорд? - Дария была явно подавлена.

- Перестань грустить. У меня для тебя важная задача. Нам необходимо подготовить мероприятие, связанное с первым в истории подъёмом флага. Сделаем это на площади перед сценой. Я скажу небольшую речь, и мы все дадим клятву верности. Это мероприятие должно запомниться островитянам.

- Хорошо, муж мой! - Дария снова порозовела. Кажется, она уже просчитывал про себя варианты проведения столь ответственного празднества.

- И на тебе будет ещё одно. Гимн королевства.

- Мой лорд! - Вскричала она. - Вы уверены, что я подхожу на эту роль?

- Несомненно. И постарайся сделать так, чтобы в нём был чёткий ритм. Неплохо было бы использовать барабаны.

- Молодой лорд. - Подал голос Гирхард. - У нас есть отличная группа барабанщиков-кролов. Они с радостью будут участвовать.

- Надеюсь на это. - Я кивнул. - Мне бы хотелось, чтобы в дальнейшем все новые жители острова проходили через процедуру чтения клятвы верности перед флагом. И перед ним же военнопленные будут зачитывать свои обещания. Предательство флага станет тяжёлым преступлением.

В нашей гостиной повисла тишина. Кто-то был впечатлён моими идеями, кто-то уже думал о предстоящей работе. Но безразличных не было, это меня очень обрадовало.

- Возвращаясь к армии, дядя Ван, у тебя уже есть какие-то идеи?

- Да, юный лорд. Однако, могу ли я сперва спросить: есть ли у меня право увеличить контингент до тридцати трёх человек?

- Зачем?

- Я бы хотел сделать три десятки, тогда мне нужны три командира, по штуке на каждую. - Дядя Ван говорил чётко, словно в его голове уже был подробный план. - Есть также мысль, что огнестрельное оружие необходимо дать всем, и всех научить им пользоваться. Пистолеты хорошо показали себя на последнем задании.

- Согласен. У тебя уже есть идеи, как разделить роли в группах?

- Само собой. - Ван улыбнулся обезоруживающей улыбкой. - Я предлагаю делать хорошо защищённые отряды: три щитовика спереди, каждый с большим щитом и длинным копьём, в центре будут четыре мечника, а замыкающими - трое лучников или, если повезёт купить столько ружей, трое с многозарядным огнестрельным оружием. Но я подчеркну, что это теория. На практике, я буду учить их владеть всеми видами вооружения, ибо тридцать человек много на настоящем поле боя не навоюют. Вероятнее всего, большая часть их миссий будет носить диверсионный характер.

- По крайней мере, пока численность армии не возрастёт. Я также хотел бы тебя попросить продолжить занятия по улучшению навыков морских сражений. Уверен, в скором времени они пригодятся.

- Хорошо, юный лорд.

- Арфа, на тебе будет форма. Одна для солдат, посовещайся с дядей Ваном, пусть расскажет, как сделать удобную и при этом заметную форму. Другая - для глав десяток. Привлекли всех своих швей, форму надо закончить к мероприятию. - Я задумался. - Кстати, дядя Ван, как мы назовём солдат и командиров?

- Думаю, сойдёт и старое название - капитан. Рядовой, капитан и я, таксиарх. С детства люблю это слово.

- Не могу отказать тебе в этом удовольствии. - Рассмеялся я. - С почином, таксиарх Ван.

- Спасибо, стратег лорд Айн.

- Уверен в этом?

- Конечно. Вы тут главный, юный лорд, вам и носить звание стратега.

Стратег - это слово вошло в моду несколько сотен лет назад, и с тех пор в армии это самое желанное звание. Однако простых людей, получивших его, можно пересчитать по пальцам: короли не будь дурнями обычно дарят его сами себе на какое-нибудь десятилетие правления, так что в реестре мировых стратегов большая часть носит подозрительно знакомые фамилии.

А вот звание таксиарха - ненастоящее. Мне не известно ни об одном случае, когда кого-то в армии именовали бы столь странным термином. Зато знаю детскую книжку “Похождения таксиарха” - она рассказывает о мальчике из бедной семьи, что, переживая трудности и лишения, дослужился до этого звания. Всё, как всегда, он спас королевство и принцессу, но принцессу ему, конечно, никто не отдал (какой принц из простолюдина с показателем соответствия ниже двадцати?), зато позволили выбрать себе любой ранг. И тогда герой, бывший мальчик из села, почему-то попросил звать его таксиархом. Потом он ещё участвовал в куче войн, собирал коварные летучие отряды, устраивал обманные манёвры и нападал на тылы противника, за что заслужил почёт и уважение. Интересно, что именно хитрость была его главным достоинством. Видать, даже во времена рыцарства смелость бегущих в первых рядах, и первыми же умирающих никого не восхищала.

***

Народ Жыма собрался на площади перед сценой. Кажется, это был первый раз, когда я видел всех жителей в одном месте - так я впервые осознал, как сильно выросло наше игрушечное королевство. Места перед сценой не хватило, и часть жителей толкалась на улице Жыма и улице принцессы Типы.

Чуть левее сцены ровными рядами по пятеро стояла армия острова. Тридцать человек, все в форме, плюс капитаны отрядов на метр впереди.

Форма, над которой буквально без сна трудились Арфа, Диодора и шестеро их помощников, удалась на славу, от солдат веяло силой и гордостью. На каждом, включая капитанов, были чёрные плотные штаны с металлическими наколенниками и тяжёлыми сапогами на толстой дублёной подошве. Пояса перетягивали ремни, к которым крепились малые кобуры и перевязи мечей работы самого великого мастера Брамира. У тех, кому согласно их роли в десятке меч не полагался, на этом месте висел короткий кинжал - последнее средство обороны на крайний случай. В штаны каждого воина была заправлена рубаха, а поверх неё - серый жилет. И, наконец, картину довершали плотные кожаные куртки, в которые были вшиты металлические пластины.

Чем-то форма солдат острова Жым походила на ту, что носил когда-то мой отец - не столько форма пехотинца, сколько форма летучих диверсионных отрядов, что вполне предсказуемо - консультантом выступал дядя Ван, а он терпеть не мог, когда практичность подменяли бессмысленными красотами. Единственное, на что он согласился - красивые эполеты у капитанов, они имели овальную форму, а корневая часть - прямоугольную. Дополняла картину аккуратная и довольно минималистичная канительная бахрома из нержавеющего железа.

Сам же дядя Ван сегодня красовался в своей форме члена Вороновой дружины - его длинный чёрный плащ производил ошеломляющее впечатление, так что я даже начал волноваться, не догонит ли он меня уже завтра по числу жён. Впрочем, он был героем, так что почему бы и нет.

Он отобрал лучших капитанов, я в этом и не сомневался, но лишний раз получил подтверждение того, что сделал верный выбор. Первую десятку возглавил Каринго. С одной стороны, одноглазый матуи только недавно впервые участвовал в военной операции, но проявил он себя задолго до того, сперва, вкалывая с пленными на железе, а потом всю зиму тренируясь в адской школе дяди Вана. Тот не щадил никого, и всё же Каринго удивил его своей выносливостью и целеустремленностью. После основных занятий вороны ещё и помогали Каринго выработать свой собственный стиль боя с учётом его огромной слепой зоны.

Вторым капитаном, к удивлению островитян, стал Влас из речных, тот самый, который когда-то украл у нас пшеницу. Он был силён как вол, с честью выдержал все испытания ворона и не сдался даже когда на импровизированной полосе препятствий чуть не сломал спину, поскользнувшись на размокшем мху. Кроме того, с того дня, как его наградили узким домом, он подвязывался на все самые сложные работы, пытаясь заслужить доверие и уважение.

Третьим же капитаном, на этот раз к моему личному удивлению, был выбран крол Инго. Пари, его ближайший друг, теперь работал в городе Чёрный утёс, Фрейних явно тяготел к исследовательской деятельности и постоянно околачивался в промышленном районе, так что Инго тоже сделал свой выбор. Он был достаточно крепок, но основной его характеристикой была не сила, а ловкость. В тренировочных поединках, которые регулярно устраивал дядя Ван, никто, кроме разве что Каринго, не мог нанести ему ни одного удара.

Впрочем, крол с эполетами выглядел довольно забавно, однако, не стоило огорчать Инго. Его уши сейчас гордо вздымались над нашей маленькой армией. Ну очень торжественно.

Когда толпа наконец успокоилась, настало время для речи правителя острова.

Не могу сказать, что я как-то долго готовился к этому моменту. И всё же, мандража не было: если чему и научило меня моё изгнание, так это тому, что нет никакого смысла переживать, надо просто говорить то, что думаешь и чувствуешь. Толпу легко обмануть, но этот обман она тебе потом припомнит, причём в самый неудачный момент.

Я поднялся на сцену по приглашению моей прекрасной супруги Дарии. Здесь уже находились Арфа с Петрой, дядя Ван, Гарадок, а также старейшины племён - Гирхард, Минка - пожилая женщина из речных людей, Игги - староста племени болотников, малочисленных пока что горян представлял Брамир, а людей - Присцилла. На правом краю сцены застыли в молчании оставшиеся вороны.

Я вышел вперёд в тот момент, когда солнце уже клонилось к горизонту, и на моё лицо лёг его красный закатный луч. Сотни глаз смотрели на меня, люди не понимали ещё, что они сейчас услышат, но я чувствовал их нетерпение.

- Меня зовут Айн Кремлих. - Сказал я. - Я - тот самый мальчик, которого изгнали из северных королевств. Когда я только причалил к этому берегу, я боялся любого шороха. Но сейчас я стою перед вами, и не боюсь ничего. Ни бешеных кроликов, ни Бури, ни солдат моего старшего брата Курта. Ещё я не боюсь голода, работорговцев, сильных морозов. Знаете, почему?

Толпа молчала, кажется, островитяне восприняли вопрос как риторический.

- Всё потому, что мы построили тёплые дома, вырастили злаки, это мы теперь охотимся на саблезубых кроликов, а не они на нас. А солдаты, что недавно пытались захватить Серый архипелаг, ковыряются в земле, добывая для нас железную руду.

Толпа радостно загудела. Но я ещё не договорил.

- Сегодня мы сделаем ещё один шаг к тому, чтобы избавиться от страха. - Я достал фамильный меч из ножен, понимая, какой эффект подобные жесты оказывают на людей. - Сегодня я во всеуслышание именую остров Жым - королевством. А себя - его государем.

Раздались аплодисменты.

- Вы все больше не будете изгоями, беглецами, искателями лучшей доли в этом злом мире. Теперь вы - подданные королевства Жым. Мои подданные. Теперь я несу за вас ответственность, и я горжусь этим. Но и вы больше не сами по себе. Я хочу, чтобы сейчас, когда мы поднимем флаг, вы погрузились в себя и задумались о том, что для вас лично означает быть гражданином королевства. Потом, когда стемнеет, мы раздадим вам значки - небольшие кусочки металла, которые вы прикрепите на свою одежду. Но это не просто символический жест. Каждый, кто с честью носит этот значок гражданина, будет знать, что если к нему пришла беда, если с ним обошлись несправедливо, если он в тупике и не знает, как из него выбраться, подданные королевства и лично его правитель придут на помощь.

Люди на площади и на улицах зашумели. Кто-то хлопал, кто-то нечленораздельно кричал, кто-то благодарил. Думаю, никто даже не понимал, почему мои слова так отзываются в их сердцах.

- Мы выходим в большой мир, но не трусливыми изгоями, а гордыми гражданами Жыма. Здесь, или на чужой земле, на суше и в море ваш значок будет говорить каждому встречному, что вы - тот, за кем стоит народ королевства и лорд Айн Кремлих. И тот, кто поступит с вами не по совести, станет моим личным врагом. А с врагами я церемониться не буду. - Толпа, кажется, начинала сходить с ума, так что я решил сбавить градус. - И всё же, мы не будем агрессивными, пока нас не трогают. Наше будущее - благоденствие, жизнь, в которой нет места нищете, рабству, произволу. Мы стремимся к тому, чтобы Жым прославился не как военная крепость посреди Мраги, а как место, где вольготно и приятно жить.

- Мы любим вас, лорд Айн. - Крикнули откуда-то издалека молодые девчонки из речных. Толпа яростно поддержала это признание.

- Сейчас мы поднимем флаг. - Пора было заканчивать речь. - И вы увидите, что он полностью отражает то, что я сейчас описал. Развитие, устремлённость в будущее, защиту для каждого, сколь плачевной ни была бы его судьба до того, как он попал на остров Жым. Защищать друг друга, защищать королевство, идти вперёд и не отступать перед трудностями - для этого была создана наша армия, ради этого трудятся крестьяне, ремесленники, для этого мы занимаемся наукой и искусством. Каждый гражданин Жыма может выбрать себе работу по вкусу и в ней преуспеть. Так давайте же впервые гордо заявим о себе, как о жителях королевства!

То, что происходило далее, сложно описать словами. В громогласном рёве почти двухсот глоток зазвучали барабаны - это кролы начали играть гимн молодого государства. Под этот бой и стихающие крики на сцену поднялись капитаны десяток, Каринго, как самый старый житель острова, благоговейно нёс на вытянутых руках свёрнутый тёмно-зелёный флаг. Перед флагштоком он стал на одно колено и, затратив довольно много времени, прикрепил флаг к тросу. Влас и Инго встали по обе стороны от конструкции, а Каринго потянул трос, начав подъём.

И в этот момент запела Дария. Она приняла верное решение, создав гимн без слов. Любые слова сейчас были бы лишними, ибо у королевства Жым не было какой-то глобальной идеи. Здесь собрались люди, хотевшие жить, свободно, безбедно, видя перед глазами какое-то будущее, которого можно достичь, если трудиться и преодолевать трудности сообща. Сейчас им важнее было погрузиться в пучины собственной памяти, понять, за что они благодарны этому острову и друг другу, а не пытаться разобрать какой-то пафосный текст.

Я видел, что к тому моменту, как флаг поднялся до середины флагштока, у многих на глазах были слёзы. Я лишь порадовался, что мои подданные, кажется, нашли ответы на давно тревожившие их вопросы.

Каринго старался поднимать флаг медленно, чтобы в итоге навершия он достиг ближе к моменту завершения гимна. И ему это удалось. На несколько мгновений на поляне близ Холмового озера установилась звенящая тишина. Ветер развевал флаг молодого королевства, люди завороженно следили за этим, а Дария молчала, давая всем присутствующим возможность разобраться в своих чувствах.

Я поднял меч высоко в воздух и прокричал в этой оглушительной тишине:

- Пусть королевство Жым будет счастливым местом! Слава Жыму!

И толпа подхватила мой крик. Смотря на радостные лица моих подданных, я понял, что гражданские процедуры действительно так важны, как говорил мне когда-то мой ныне покойный отец.

Том 3, глава 29: Копа в гостях у лорда Кира Спруда

Лорд Кир, наместник северного региона и представитель великой семьи Спруд, собственной персоной стоял за спиной Копы и ждал от него ответа.

В отличие от своего троюродного брата, он внушал трепет и грозной манерой речи, и каменным выражением лица, и даже тем, как он спокойно застывал на месте, скрестив руки на груди, когда ожидал от других какой-то реакции. Кажется, это могло продолжаться бесконечно. Он словно олицетворял то, что простые люди привыкли называть властью – уверенный в себе, хладнокровный и безжалостный, как все Спруды, чьи имена остались в истории королевства Рвачей. Даже несмотря на то, что Копа был выше лорда Кира, сейчас ему хотелось втянуть голову в плечи и сгорбиться до земли, чтобы его не заметили.

Впрочем, было уже поздно.

- Простите меня, лорд Кир. – Копа склонился чуть ли не до земли. – Я не смел и подумать о том, чтобы отвлекать вас от работы и требовать к себе внимания.

Кир Спруд посмотрел на ничего не понимающую матуи, всё ещё сидящую в клетке, потом перевёл взгляд на бывшего дворецкого.

- Почему вы, жымовцы, все такие добрые? Пожалел бедную девчушку, да, Копа?

- Лорд Кир. – Вмешался в разговор работорговец. – Простите, не признал. Ваше предложение в силе?

- Ты сомневаешься в моих словах? – Кир задрал кверху одну бровь, видя этот жест, торговец склонил голову.

- Нет, мой лорд.

- Зайдёшь за бумагой о налоговой льготе в мэрию завтра с утра.

- Лорд Кир, могу ли я вот так пользоваться вашей благосклонностью? – Смущённо пролепетал Копа, не разгибаясь.

- Я сам предложил. Тем более, остров Жым недавно мне очень помог, и мне совершенно нечем было вас отблагодарить. – Отозвался наместник.

Копа был уверен, что Кир прекрасно знал, сколько сделала для Жыма Аделла, так что никакого долга перед островом у семьи Спруд явно не было. И всё же, что-то заставило его лишь благодарно посмотреть на своего благодетеля и промолчать. Вероятно, он понимал, что без помощи Кира ему не удастся вытащить отсюда бедную девушку-кошку.

- Эй, матуи. – Сказал вдруг Кир, пока работорговец составлял договор и усиленно делал вид, что ничего не слышит. – Слушай меня внимательно. Этот мужчина отвезёт тебя туда, где нет рабства. Остров Жым, слыхала о таком?

- Только болтовню среди таких же как я. – Отозвалась рабыня. Она явно не представляла, как себя вести в присутствии местного правителя, а потому тушевалась и краснела, как пятнадцатилетняя.

- Ну так вот, это не болтовня. Сейчас откроют решётку, и ты выйдешь из клетки. Веди себя нормально, и через пару недель прибудешь на остров, где сможешь освободиться от рабского ошейника. Но если ты начнёшь бедокурить, ты умрёшь здесь же, и даже слёзы Копы меня не остановят. Поняла?

- Поняла. – Отозвалась матуи. Копа видел по её глазам, что она впервые столкнулась с таким властным человеком. Работорговцы, конечно, тоже шпыняют рабов как им заблагорассудится, однако они – лишь мелкие людишки, что шантажом и вымогательством пленяют других, а потом перепродают их власть имущим. Лорд Кир был совсем не таким, он действительно был холоден как лёд, и его угрозы не были пустым звуком, все присутствующие хорошо понимали, что он способен моментально достать меч и обезглавить человека прямо посреди улицы, если тому будут причины.

Наконец, деньги были уплачены, Копа остался с двадцатью серебряными монетами и поводком в руках. Рабыня матуи выползла из клетки и молча встала у него за спиной.

- Я благодарю вас, лорд Кир. – Сказал Копа. – Если я могу что-то для вас сделать, только скажите.

- Поговорим об этом позже. – Правитель северного региона посмотрел на бывшего дворецкого ничего не выражающим взглядом. – Я хотел бы, чтобы ты сейчас отправил мальчишку с покупками в отель, а вы с твоей новой подругой пошли со мной. Хотелось бы немного побеседовать. Согласен?

- Лорд Кир, я не в праве противиться вашей воле. Но ничего, что я приведу в ваш дворец матуи? Как минимум, ей нужно помыться и одеться. Она явно долго сидела в клетке.

- За это не волнуйся. Мои слуги позаботятся о ней. Если честно, это Грета и Герта отправили меня в город, чтобы я тебя нашёл и привёл к нам. Они очень хотят послушать новые истории о жизни Жыма и лорда Айна. Я даже немного ревную, они с таким интересом следят за тем, как вы развиваетесь.

- Грета и Герта – это ваши жёны, лорд Кир?

- Да, мои прекрасные жёны. Ладно, Копа, пойдём?

Копа бросил взгляд на матуи. Та стояла, склонив голову и не выражала никаких эмоций. Словно пыталась слиться с пейзажем.

Они проследовали по улице Валака к городскому имению лорда, а мальчишка с телегой отправился в отель – разгружать покупки Копы. Кажется, он был до смерти напуган неожиданным явлением правителя, но это даже к лучшему. Теперь ему точно не придёт в голову стащить что-то из драгоценного груза, который ему доверили.

Возле восточных ворот дворца лорда Кира встретила вооружённая до зубов охрана. Перед ним и его гостями тут же отворили створки, никто из присутствующих даже косым взглядом не задел купленную на рынке рабыню, хотя выглядела она плачевно и оттого примечательно. Кажется, свою работу стражники знали, впрочем, когда-то и Копа был таким же. Первая заповедь прислуги – ничем, ни словом, ни взором, нельзя выражать своего мнения, пока его не спросили. Хороший слуга знает, когда нужно подавать хозяину сигналы, а когда стоит молчать с каменным лицом.

- Как тебя зовут? – Шепнул Копа матуи, пока охранники раскрывали ворота перед гостями.

- Можете называть меня Магдой, хозяин. Или дать новое имя.

- Я не твой хозяин, Магда. – Отозвался Копа. – Ты станешь свободной, как только мы доберёмся до Жыма.

- И правда, для хозяина вы слишком мягкосердечны. – Матуи произнесла это более мягким тоном, но безо всякой улыбки. – Надеюсь, вы сможете оправдать перед своим лордом трату таких больших денег на бесполезную матуи.

Копа хотел было ответить, что лорд Айн – не такой человек, чтобы отвергать другого по факту его принадлежности к какому-то определённому народу, но в этот момент Кир махнул рукой, и вся честная компания вместе со стражниками отправилась вглубь территории, туда, где на крыльце городской усадьбы уже в нетерпении застыли Грета и Герта, жёны лорда и просто писаные красавицы. Слухи не врали, правитель северного региона Кир имел весьма специфические вкусы.

Грета была хмырицей. Кажется, Копа впервые видел женщину этого племени, а потому удивлённо осмотрел её, стараясь не привлекать внимания, но спрятать свой интерес от неё не смог. Грета одарила бывшего дворецкого сияющей улыбкой, как бы намекая на то, что он не должен стесняться подобных порывов. Она действительно была красива: мягкая и округлая где надо, с длинными светлыми волосами и красивыми тонкими пальцами, она совершенно не походила на огромных бугаёв, что глушат алкоголь десять дней в неделю и обыкновенно подрабатывают у людей в портах грузчиками. С другой стороны, рост Греты составлял почти два метра, как у самого Копы, и по сравнению с мужем она казалась просто гиганткой. Единственное, что выдавало в ней хмырицу – небольшие милые клыки, растущие из нижней челюсти, да может быть излишне выдающиеся надбровные дуги.

- Правда ли, уважаемый Копа, что у вас на острове живёт маленький учёный хмырь? – Таков был первый вопрос от старшей жены лорда Кира.

Герта, вторая его жена, была из горян, так что контраст между высокой первой женой и ею поражал воображение. Рост красотки составлял без малого полтора метра, зато у неё были настолько длинные вьющиеся волосы, что они буквально волочились по полу. Что ещё смешнее, поведение жён лорда Кира было совершенно обратным ожидаемому: высокая хмырица Грета была энергичной, любопытной и очень общительной, в то время как горянка была из тех девушек, что смотрят на мир глазами с поволокой и никогда ни на какой вопрос не отвечают прямо и сию же секунду. Впрочем, сей факт не заставлял окружающих относиться к ней хуже, скорее подданные Кира воспринимали это как одну из милых странностей жены их повелителя.

Таковы были возлюбленные лорда - высокая взбалмошная хмырица и меланхоличная горянка, чьи длинные волосы невозможно было ни заколоть, ни собрать в пучок.

Лорд Кир тут же распорядился, чтобы рабыню матуи забрали служанки. На всякий случай он выразительно посмотрел в глаза девушки-кошки, и та кивнула, словно между ними произошёл какой-то немой разговор. Копу же взяли в оборот Грета и Герта, так что через пять минут он уже сидел в большой гостиной Спрудов, в которой пару сотен лет пили чай наместники северных земель, с чашкой горячего напитка и рассыпчатым печеньем в руках.

В гостиной, что не слишком удивило Копу, присутствовала и Аделла, снова поглощающая наверняка приторно сладкий травяной чай.

- Копа, тебя невозможно оставить даже на день. Я буквально на мгновение отвернулась, и ты тут же купил рабыню. - Рассмеялась она, и Копа по привычке опустил голову. - Эх, какой ты скромный мужчина. Ну, не надо так краснеть.

- Леди Аделла, я извиняюсь за доставленные неудобства.

- Неудобства? - Раздался за спиной голос лорда Кира. - Какие неудобства? Ты про матуи? Её там сейчас как следует намоют, приоденут и надушат так, что она превратится в настоящую леди. И лично мне от этого ни холодно, ни жарко. Так что никаких неудобств.

Грета и Герта устроились с ногами на большом диване напротив Копы, который занял место в самом маленьком и неприметном кресле в комнате.

- Ну, рассказывай. Как дела у душки Айна? - Сразу же спросила Грета.

- Я же говорил, они только о братце и думают. - Посетовал лорд Кир и уселся в ещё одно, очень красиво расшитое золотом кресло родом из позапрошлого века.

- А как о нём не думать? - Медленно проговорила Герта. - Маленький мальчик, изгнанный из королевства, строит страну мечты на отдалённом острове. Ничего романтичнее этого никто из нас не слышал. Копа, расскажи, пожалуйста, обо всём.

И Копа начал рассказывать. Он говорил вообще обо всём, что только приходило ему в голову. Про узкие дома, отношения с речными, про уроки Гарадка, которые он и сам иногда посещал, и про магазины трёх мастериц, а ещё про милейших золотистых овнов с фиолетовыми языками, про страшные набеги саблезубых кроликов и жирных, неимоверно вкусных кукунов, которые прилетают на остров Жым только в середине зимы. Ближе к концу повествования ему даже взгрустнулось: он понял, что его тянет домой.

В какой-то момент Копе показалось, что он повествует аристократам о вещах, которые их совершенно не интересуют, но обе жены лорда Кира слушали его, раскрыв рты, и даже не дышали, чтобы не сбивать рассказчика. Аделла за столом посмеивалась в кулачок, и была на удивление мила в эти моменты. Принц Кир же, хоть вещи, о которых поведал Копа, и не касались никаких серьёзных материй, кажется, выглядел достаточно заинтересованным.

- К слову, хочу тебе кое-что поведать. - Сказал он, когда Копе потребовалась передышка. - Мне недавно пришло письмо с юга. Айн смог захватить Серый архипелаг, так что теперь Жым - это не просто остров, а целая страна.

- Древние, и как всё прошло? - Взволновался Копа.

- Жертв со стороны островитян не было. - Кир уверенно кивнул сам себе. - Это очень мудрое решение - действовать всегда исходя из расчёта на то, что твои потери должны быть минимальными. В идеале - нулевыми. Если бы подобную операцию проводил этот дурак Курт, он бы атаковал остров в лоб и даже не стал бы считать трупы своих солдат. Айн же действует осторожно и наверняка.

- Вероятно, поэтому подданные его повествуют о свершениях своего лорда так страстно. - Прокомментировала Аделла. - Эй, девочка, ты давно тут стоишь?

Копа обернулся и обнаружил Магду, застывшую в дверном проёме, как статуя. Слуги поместья постарались на славу: с матуи сошла вся грязь, обнажив гладкую белую кожу, её волосы стали словно в два раза объёмнее и забавно завились, кошачьи ушки оказались не серыми, а красивого кораллового цвета с тёмными пятнышками. Одежду подобрали под стать - лёгкое, но достаточно длинное платье в цветочек и туфли без каблука, чтобы девушка могла без проблем передвигаться по брусчатке Пестола. Впервые Копа поймал себя на мысли, что любуется Магдой.

- Несколько минут, леди. - Отозвалась рабыня.

- Видишь, в какое хорошее место тебя отвезут? - Спросила Аделла и, конечно, ответа не дождалась. - В любом случае, Копа, ты всё больше рассказывал о делах Жыма, и почти ничего не поведал о своём лорде.

- Что ты, Аделла. - Перебила её Грета. - Это же потрясающие истории. Молодой лорд Айн так успешно правит своим маленьким королевством, что не восхищаться этим просто невозможно.

- Может быть. И всё же, Копа, что ты думаешь о своём лорде? Можешь не отвечать, если тебе неудобно.

- Нет, почему же. - Копа задумался. Он уже понял, что аристократы хотят больше знать о брате Кира, он лишь сомневался в целях этой беседы. - Лорд Айн, как бы это сказать, растёт настоящим государем. Я впервые встречаю человека, который так непринуждённо выстраивает отношения со всеми, кто оказывается поблизости. На острове живут кролы, которых прогнали из родных мест речные люди, и целое племя речных людей, но до сих пор не возникло ни единого конфликта. В каждом он отыскал какие-то таланты и позволил им раскрыться. Моя мать управляет рестораном, мои дети возятся с животными, умный хмырёнок Гарадок учит других детей, члены Вороновой дружины обеспечивают безопасность. Дело нашлось даже жене Вана Кремлиха Аде, хотя она вполне могла бы просто вести домашнее хозяйство.

- О, я помню хитрую бестию Аду. - Сказал вдруг лорд Кир. - Хоть в те времена правил мой отец, я хорошо запомнил всех, кто вернулся из того похода одиннадцать лет назад.

- Все, кто вернулся, теперь подданные лорда Айна.

- Что ж, это лучший исход. Эти люди присягали на верность отцу, а теперь служат сыну. Кажется, они нашли своё призвание. - Пробормотала Аделла.

- Послушай, Копа. Я хочу рассказать тебе ещё кое-что. - Сказал вдруг лорд Кир и серьезный тон его речи погасил огонь в глазах собравшихся на приятную беседу с чаем и печеньем. - Несколько дней назад к нам прибыл представитель центра. Он очень активно расспрашивал о моих отношениях с лордом Айном. Но одет он был в гражданское, так что к какому ведомству он принадлежал и на кого работал, осталось загадкой.

- И что вы сделали с ним, лорд Кир? - Спросил Копа, заикаясь от страха.

- А что я мог с ним сделать? - Удивился правитель северного региона. - Повесил, конечно. Он, вероятно, до сих пор болтается на перекладине южных ворот Пестола. Если его ещё вороны не сожрали. Только не пойми чьих лазутчиков нам тут не хватало, в такой-то ситуации.

- Лорд Кир. Простите за мою прямолинейность, но позвольте узнать у вас: что именно вы хотите от меня услышать?

- Сущий пустяк, Копа. - Моментально отозвался тот. - Просто выскажи своё мнение. Лорд Айн мог бы стать хорошим королём?

- Однозначно. - Горячо подтвердил Копа, не раздумывая ни секунды.

- Хорошие у братца подчинённые, правда? - Рассмеялся лорд Кир Спруд, и все присутствующие рассмеялись вслед за ним. Только матуи Магда не смеялась, ибо так и не смогла до сих пор понять, что к чему. Она, вероятно, тоже чувствовала, что за простецким на первый взгляд разговором скрывается нечто большее, но кроме того, что её новый хозяин нервничает, ничего подозрительного не заметила.

Когда Копа и Магда покинули особняк лорда Кира и снаружи взглянули на часы, выяснилось, что они провели в гостях не один час - настолько длительной получилась беседа. Большую часть времени Копа рассказывал о своём короле и делах, что творились на острове Жым, ему постоянно приходилось следить за языком, чтобы не сболтнуть лишнего, но вроде всё обошлось.

Грета и Герта решили проводить островитян до ворот и уже прощаясь Грета вдруг сказала:

- Эх, Магда, как же я тебе завидую. Я тоже хотела бы побывать на острове Жым.

- Простите меня, леди Грета, но как вы можете завидовать рабыне? - Резковато отозвалась матуи.

- Магда, прости, если обидела тебя. - Быстро исправилась старшая жена лорда Кира. - Не пойми меня неправильно, я сама была когда-то рабыней.

- Вы? - Обомлела от неожиданности Магда.

- Да, а что? Мои соплеменники очень плохо относятся к тем хмырям, что с рождения умнее их. Будешь на острове, спроси малыша Гарадка, он тебе расскажет, как поступают с такими как мы.

- Простите меня, леди Грета. - Магда склонила голову. - Я сделала нечто непозволительное.

- Пустяки. Лучше насладись своим новым домом. И пиши письма! Я буду надеяться, что теперь у тебя всё сложится хорошо.

Расчувствовавшись, жёны лорда Кира набросились на Магду с объятиями, почему-то досталось и Копе.

Уже затемно человек и матуи дошли до гостиницы, где наспех перекусили холодными остатками ужина и завалились спать.

Ситуация, в которой они оказались, могла бы стать достаточно пикантной, если бы обоим не было далеко за тридцать. Хоть кровать в номере и была всего одна, Копа, как настоящий джентльмен, лёг от Магды на почтительном расстоянии и даже не подумал хоть раз посмотреть на девушку. Матуи тоже особо не стеснялась, кажется, она начала понимать, что ей очень повезло с новым хозяином. Единственное, что она спросила у Копы перед сном, было следующее:

- Вы ведь рассказали им правду, хозяин?

- Не называй меня хозяином, прошу. Да, это всё правда. Остров Жым - лучшее место на Эре. Я, конечно, не везде бывал и далеко не всё видел, но сейчас, находясь в Пестоле, я скучаю по дому. Надеюсь, что тебе там понравится.

Магда пробормотала что-то нечленораздельное и тут же уснула. Этот день окончательно её вымотал.

***

Копа вернулся на остров Жым на торговом судне Пантократор. Этот огромный корабль-склад из личного флота принца Кира, несмотря на призвание возить крупные и тяжёлые грузы, имел на борту и весьма комфортабельные каюты, так что мореплавателям не пришлось особо страдать в пути.

Все эти дни Копа и Магда спали в одной, довольно широкой койке, ели за общим столом с матросами и иногда приходили потрогать шкуры чёрных овнов, которые отправил лорд Кир лорду Айну в качестве оплаты за ружья. Шкуры эти были выложены одна на одну, и получившаяся башня достигала потолка грузового трюма, настолько много их было.

Как оказалось, шерсть чёрных овнов, или огненных овнов, как их называли в Пустошах, была довольно жёсткой, а волос - толстым и совсем не таким податливым, как у их золотистых собратьев.

В сравнении с предыдущими неделями и месяцами, жизнь Магды стала куда вольготнее. Никто на корабле не показывал на неё пальцем, больше ей никто не угрожал расправой, она стала лучше спать и вкуснее есть. Смотря на окружающих людей, она вдруг отчётливо поняла, почему именно этот вид, не самый сильный и не самый ловкий, доминирует в мире: они непредсказуемы, их поведение не зависит от видовых особенностей, а только от них самих и их воли. Люди могут быть хорошими, а могут и плохими, чаще всего они слабы, но в кооперации обретают невероятную мощь.

Магда отлично знала, как бесхвостые загоняют рабов: большая группа людей на лошадях входит в район, где скрываются, например, беглые матуи, в арсенале у людей - ружья и огромные, выведенные работорговцами фиолетово-чёрные псы, чьи челюсти способны перегрызть ногу буйволу.

Окружив охотничьи угодья, люди поднимают в воздух свои ружья и производят один общий залп. Звук чудовищной громкости буквально парализует матуи, их чуткие уши часто начинают кровоточить, потому что барабанные перепонки попросту не выдерживают. Далее люди спускают собак, что движутся по заранее намеченной траектории и гонят добычу к ловцам. А там уже в ход идут ловушки и сети.

Дураку понятно, что человек один на один проиграет бой с любым представителем племени матуи, но в кооперации охота на людей с кошачьими ушами даётся работорговцам очень легко. В конце концов, даже силы и ловкости матуи недостаточно, чтобы уклониться или отбить заряд из огнестрельного оружия. А в стрельбе бесхвостые натренировались.

В то же время, среди этих существ встречаются и такие как Копа, слабые, доверчивые и жалостливые, готовые протянуть руку помощи даже рабыне, что чисто физически может сломать человеку шею не особо напрягаясь.

А ещё есть такие как лорд Айн. Конечно, Магда пока не видела правителя Жыма и не склонна была верить малознакомым людям на слово, но если хотя бы часть рассказов бывшего дворецкого – правда, то этот бесхвостый ещё более удивительный, чем Копа. Молодой, физически слабый, но способный создать общество, в котором все довольны жизнью – с таким в конец запутавшаяся девушка-кошка ещё не сталкивалась, и ей даже было самую малость интересно увидеть всё это собственными глазами. К тому же, говорят, что у лорда Айна жена – матуи, а это, в свете событий последних лет, совсем уж невероятно и подозрительно.

В день прибытия Пантократора в пункт назначения Магда и Копа загодя вышли на палубу и стали молча наблюдать за тем, как по правую руку изгибается береговая линия континента. Устье реки Мраги было каменистым и неприветливым, но чем ближе корабль подходил к острову Жым, тем больше вдоль берега было лесов, а у их подножия – пляжей и красивых, поросших тростником отмелей.

Потом корабль повернул к югу, и берег пропал из виду. Какая широкая река, удивилась про себя Магда. Она перевела взгляд на Копу и увидела, что он улыбается – для него это было возвращением домой из дальнего плавания, отнюдь не рутинным мероприятием. Матуи только тяжело вздохнула. Может, она просто завидовала бывшему дворецкому, совершенно случайно ставшему секретарём молодого лорда. А может, в её голове вдруг зародился образ её собственного будущего, далеко не такого мрачного, как она себе представляла.

Если Аделла Спруд проводила Копу и Магду из Пестола буквально до самого трапа на своей чёрной лощёной карете, то на острове их прямо на пирсе встречал лично лорд Айн Кремлих – получилось так, что простого бывшего дворецкого и рабыню из племени людей-кошек сопровождали чуть ли не самые властные люди своих регионов.

Судя по тому, что на лице правителя Жыма не было ни грамма удивления, он уже был в курсе ситуации. Наверняка постарались почтовые голубы Аделлы. Копа был уверен, что она в тот же вечер отправила сообщению юному лорду и во всех подробностях описала их длительную беседу, а заодно и предупредила про Магду. Как выяснилось, дедушка Брамир уже подготовил инструменты для того, чтобы снять с матуи её рабский ошейник.

Пока кролы и несколько мужчин из племени речных людей перетаскивали груз с корабля, лорд Айн отвёл Копу и Магду в столовую на первом этаже гостиницы, и бывший дворецкий приготовился давать отчёт о своём путешествии. Он ещё не знал, что именно будет говорить, но список покупок уже был в его руке, смятый и намокший от пота.

Однако лорд не потребовал отчёта. Вместо этого он с улыбкой спросил:

- Что ж, Копа. Братец Кир устроил тебе настоящий допрос, да?

- Да, мой лорд, можно сказать и так.

- Ты отлично держался, друг мой. Спасибо за старания. - Лорд Айн перевёл взгляд на Магду, что сидела на соседнем с бывшим дворецким стуле, потупив взор. Она совершенно не представляла, как заговорить с правителем острова Жым.

- А тебя, Магда, я приветствую на острове Жым. Надеюсь, тебе здесь понравится.

- Спасибо, лорд Айн. – Произнесла девушка дрожащим голосом.

Через пару минут принесли горячее, и вместо отчёта Копа проболтал со своим лордом несколько часов уже безо всякого смущения.

- Не сомневайся в своих действиях, Копа. – Обозначил своё отношение к произошедшему лорд Айн. – Я дал тебе денег с запасом, чтобы ты сам придумал, как ими распорядиться. Как мне кажется, ты распорядился ими наилучшим образом.

- Спасибо, мой лорд. Я переживал.

- Глупости. Выкупить человека из рабства – это всегда благо.

Копа покраснел. Он-то прекрасно знал, что двигало им, когда он это делал. Наоборот, ему было противно от того, что он хладнокровно прошёл мимо многих мужчин, стариков и даже детей, томившихся в неволе, а остановился возле обладательницы симпатичной мордашки и привлекательной фигуры.

- Эй, Копа. – Айн перешёл на шёпот, убедившись, что его милейшие жёны взяли Магду в оборот и увели на другой конец зала. – Не думай об этом слишком много. Я знаю, что ты выкупил её, потому что она тебе понравилась. И что с того? Мы не можем изменить мир и выкупить вообще всех рабов в северных королевствах тоже. Разве не лучше освободить хоть кого-то? И плевать на то, какие у тебя были мотивы. Ей – уж точно плевать. Давай сделаем вот что. Поедем с тобой на следующий аукцион в Тенистый бор, я дам тебе золотой, себе возьму золотой, и мы выкупим тех рабов, что нам по какой-то причине понравятся, но никому эти причины объяснять не будем. Это будет нашей маленькой тайной.

- Мой лорд, неужели ваши мотивы тоже…

- Не были чисты? – Закончил лорд Айн за него. – Конечно, нет. Ты меня за святого принимаешь? Я выкупал людей, думая о благе Жыма и о том, какую пользу острову эти бывшие рабы могут принести.

Он вдруг поднял голос.

- Дария, можешь подойти?

Дария в пару грациозных прыжков оказалась подле них и обняла своего мужа за плечи.

- Скажи, Дария, тебе важно, по какой причине я тебя выкупил на аукционе?

- Мой любимый лорд. – Ответила Дария и залилась краской. – Мне всё равно о чём вы думали в тот момент. Какими бы ни были причины, тот вечер изменил мою жизнь к лучшему и теперь я счастлива.

Лорд Айн перевёл взгляд на Копу. Тот, кажется, снова очень глубоко задумался, но на сей раз никто не стал прерывать его размышлений.

Через несколько минут в гостиницу к радостному отцу пришли с дневного обхода вольеров Ева и Авен, потом освободилась от кухонных дел Присцилла, и когда вся родня была в сборе, Копа с каким-то незнакомым ему прежде щемящим чувством в груди осознал, что наконец вернулся домой.

Том 3, глава 30: Тартюф и чёрные свиньи с рыжей холкой

На этот раз сестрица Элли долго не появлялась, хотя, как мне думалось, ей стоило бы сделать это в день нашего триумфального возвращения с острова Кролика. Возможно, она просто не хотела выглядеть суетливой или даже напуганной в моих глазах, такое поведение было вполне в её духе.

Когда же она всё-таки соблаговолила появиться в ресторане при гостинице, как всегда, при своём мощном тесаке и в окружении охранников, она начала разговор вовсе не с обсуждения нашего ночного сражения, а с почти искреннего удивления: в туристическом квартале Жыма кипела жизнь. Там, где ещё вчера можно было за час не встретить ни души, сейчас толпились как местные жители, так и разномастные иностранцы.

Второй корабль из Мариоллы не привёз новых поселенцев, вместо них на остров прибыли десятки торговцев. Не членов Гильдии, конечно, но к нам пожаловали деятельные и очень возбуждённые ребята: они быстро поняли правила игры, в обменном пункте накупили местной валюты и сразу же, минуя магазин при музее, бросились вглубь леса к недавно отстроенной столице. Вероятно, так они хотели оценить потенциал молодого королевства. Что ж, все магазины функционировали, полки ломились от диковинок, Диодора и Арфа едва успевали отпускать товар.

К обеду обе, взмыленные, но счастливые прибыли в гостиницу, оставив разбираться с наплывом клиентов своих помощников. Одна лишь Мяо не собиралась сдаваться и даже принимать пищу решила за прилавком, заранее заказав обед из трёх блюд у не менее занятой Присциллы. В ресторане было не протолкнуться, а сладости нашего производства вообще разлетались за считанные минуты.

Часть торговцев запросила разрешение посетить наш промышленный квартал, и, получив его, бросилась изучать расположившиеся там производства на предмет увеличения поставок. В среде купцов перешёптывались о возможности, пока производства ещё небольшие, заключить с островом Жым эксклюзивные договоры, что обещало огромную выгоду самым предприимчивым. В любом случае, решение по таким особым отношениям мог принять только король, так что все их предложения в конце дня стопкой легли мне на стол.

Обсудив с сестрицей Элли весь этот ажиотаж, мы принялись набивать животы вкуснейшими стейками (в тот день за угощения в гостинице отвечала однорукая Сандра), и во время ничего не значащей болтовни принцесса вдруг решила поинтересоваться происхождением Арфы.

- К сожалению, не думаю, что хоть кто-то в этом мире знает, где я родилась. Меня нашли на пороге храма Древних неподалёку от поместья отца моего любимого лорда. - Арфа не выглядела сильно расстроенной, однако я хорошо слышал грустные нотки в её идеально поставленном голосе профессиональной гувернантки.

- Подожди. - Элли озадаченно посмотрела на неё, а потом и на меня. - Поместье ведь находится на моей земле, правда?

- И что с того? - Поинтересовался я.

- Вы очень странные люди. - Буркнула принцесса и, видя, что мы так ничего и не поняли, продолжила. - На моей земле на сегодняшний день есть только одно племя болотников, остальные живут на территории Макса. Представить, что кто-то повезёт ребёнка через Мражие Буреломы я не могу, так что, мне кажется, загадка разгадана.

- Принцесса! А где находится это село? - Громче, чем требовалось воскликнула Арфа, внезапно потерявшая самообладание. Давненько я не видел мою первую жену такой оживлённой. Сидевшие неподалёку Петра и Дария, а вместе с ними и уплетающая обед за обе щеки Диодора, удивлённо воззрились на неё.

- Да лигах в двадцати на запад от поместья Кремлихов. Там как раз река заболоченная, плодородная. Весьма богатый населённый пункт, хорошие налоги. Вы правда не знали?

Арфа опустила взор и прикусила нижнюю губу, так она делала каждый раз, когда о чём-то глубоко задумывалась, я же жаждал продолжения разговора, но, как на зло, именно в этот момент в обеденный зал ворвался Иго, один из солдат Курта, ныне трудящийся на железе.

Он явно бежал издалека и совершенно выбился из сил, а потому брякнулся оземь прямо перед нашим столом.

Несмотря на положение и тяжёлый труд столичных воинов, никто из них не выглядел измождённым или несчастным, я полагал и полагаю до сих пор, что так и нужно обращаться с пленными. Сытый и отдохнувший мужчина способен принести больше пользы острову, нежели едва передвигающий ноги батрак.

- Лорд Айн, мы нашли! Нашли! – Вскричал Иго и попытался описать, что же конкретно они нашли, но его голос дрожал, а дыхания не хватало даже на то, чтобы произнести нужные слова. Понадобилось минут десять и литр ягодной воды, чтобы он наконец отдышался и смог членораздельно разговаривать.

Так все присутствующие узнали потрясающую новость.

Прогуливаясь по лесу в восточной части острова Жым под надзором Вороновой дружины, пленники совершенно случайно наткнулись на грибы. Но это были не те красавцы, которыми баловала нас Арфа после вылазок в буреломы, нет, это были самые настоящие тартюфы!

Если ты, мой любознательный читатель, родом не из наших широт, а, например, с юга, или наоборот из Пустошей, то ты можешь прожить всю жизнь, так ни разу и не услышав это название. Тартюф - особый гриб, хоть его вкус, если есть его в сыром виде, и неказист, ибо слишком силён в нём запах мокрой земли, в качестве ингредиента он чрезвычайно хорош. Особой популярностью в северных королевствах пользуется тартюфное масло и тартюфная соль, в процессе их приготовления гриб отдаёт настоящий свой аромат, за который люди готовы платить баснословные деньги. Как всё прекрасное, тартюф - редок, именно поэтому ценность его столь велика.

Принцесса Элли смотрела на меня с широкой саркастичной усмешкой.

- Что такое, сестрица?

- Я всё пытаюсь понять, почему этот остров оказался местом скопления редких видов, братец? И почему раньше о них никто не знал?

Я обратил внимание на то, что, даже увидев одного из солдат Курта, Элли ни словом, ни жестом не показала своего настоящего к нему отношения. Что ни говори, а выдержка у сестрицы была превосходная.

- Может, потому что эти старые дурни никак не могли поделить наш прекрасный остров? - Спросил я в ответ.

- Что ж, справедливо. - Расхохоталась Элли. - Ну, мои жалкие пятьдесят золотых в год за аренду у тебя пирса теперь, кажется, тебе попросту не нужны.

- Возможно. Но давай лучше сохраним наш договор. Вдруг завтра я разорюсь?

- Чтобы разориться, буквально сидя на золотой горе, нужны особые таланты, которых у тебя по счастью нет, дорогой братец. Кстати, не хочешь купить пару небольших островков?

Мы перешучивались какое-то время, а радостный и, конечно, награждённый мешком деликатесов Иго отправился к прочим пленным наслаждаться уловом. Сестрица проводила его оценивающим взглядом, но снова не сказала ни слова.

После того, как новость про редкие грибы была осознана собравшимися и подробно обсуждена, мы начали снаряжать в дорогу нашу баржу-плоскодонку: чтобы вести тартюфный бизнес на должном уровне, требовалось произвести некоторые закупки. Кое-что, по стечению обстоятельств, у нас уже было – я имею в виду мясные жёлуди, которые Копа притащил с севера. Сразу же возникла идея высадить дубы неподалёку от будущего королевского дворца, оградить забором и, через десяток лет, когда дубы укоренятся и наберутся земных соков, подселить к ним тартюфы. Таким образом, одно предприятие будет производить сразу два типа продуктов: мясные жёлуди разнообразят островное меню, а тартюфы принесут Жыму неплохую прибыль.

В моей голове тем временем разрастался план большого путешествия. Во-первых, нам необходимо было попасть в Тенистый Бор: там несколько раз в год, только летом, на аукционе появлялись тартюфные свиньи - милейшие животные, помогающие охотникам за грибами обнаруживать их не способную улизнуть добычу. Эти существа отличались небольшим весом, что делало их непригодными для разведения на мясо, лопатоподобными клыками и высочайшим уровнем интеллекта, цвет их жёсткой короткой шерсти обыкновенно был чёрным, иногда крапчатым, а на холке росли длинные огненно-рыжие волосы. В общем, я нисколько не сомневался в том, что наши дети, присматривающие за животными, будут в восторге, а малыш Гарадок напишет новый научный труд для островной библиотеки.

Впрочем, отсутствие на острове Жым мясной промышленности вызывало у меня смутное беспокойство. Уже сейчас мы не могли прокормить жителей одной лишь пойманной дичью и потихоньку начинали закупать мясо у торговцев из Мариоллы. С другой стороны, у нас не было и плодородной земли, на которой можно было бы пасти стада, в текущей ситуации наш остров мог быть ими сожран целиком за пару месяцев. Способов решения данной проблемы я пока не видел. Но полно о грустном.

Там же на аукционе можно было исполнить обещание, данное мною Копе. Два золотых на покупку и освобождение рабов были аккуратно упакованы и переданы в руки моего секретаря, только недавно вернувшегося к исполнению своих обязанностей.

Дядя Ван попросил закинуть его в Чёрный утёс, ему и его жене Аде нужно было навестить кролицу Ка и её команду. В результате мы решили, что и мне стоит посмотреть на наш магазин на большой земле, к тому же, мы сможем поставить на его полки первые махонькие партии тартюфной соли и масла. Их Присцилле удалось соорудить из того количества грибов, что были обнаружены пленными солдатами в восточном лесу. Продукт получился грубоватым, с пропорциями ещё нужно было поработать, но заявить своё право на торговлю тартюфами с его помощью мы вполне могли.

Потом я планировал отправиться дальше на запад, туда, где предположительно находилось большое богатое село болотников, родина моей прекрасной первой жены. Учитывая эти планы, Петра ехать отказалась, передав роль телохранительницы самой леди Арфе, а Дария, которая собралась было отправиться с нами, была остановлена девушкой-кошкой на подлёте. Матуи что-то шепнула певице на ухо, и та широко улыбнулась, отступая.

Так был собран состав нашей делегации для поездки в Тенистый Бор и дальше на запад вдоль северного берега Мраги. С нами отправились дядя Ван с женой, Копа, Гарадок, носильщики - они же гребцы - из речных, а сопровождала эту процессию, по крайней мере до Чёрного утёса, лично принцесса Элли Лансело.

Утром, на восьмой день после оглашения новости об открытии в нашем лесу тартюфного месторождения, мы вышли из порта Жыма и двинулись вверх по течению, к знакомому уже укреплённому каналу Тенистого Бора. За нами, громко пыхтя, полз стальной корабль сестрицы, выбрасывающий в небо тревожные чёрные клубы дыма.

***

- Значит, вы всё же захватили тот остров? - Спросил Копа, когда мы уже подходили к Тенистому Бору с востока. Я прекрасно понимал, что он давно хотел завести этот разговор, но почему-то опасался - всё ходил отрешённый, с гримасой задумчивости на лице.

Пока Магда осваивалась на новом месте, Копа старался меньше времени проводить дома, чтобы её не смущать. Ей постелили в гостиной, так что она теперь всегда была в центре всех событий, происходивших в семье первых островитян. Мы пообещали ей, что первый же построенный новый узкий дом она сможет забрать себе, если у неё возникнет такое желание, но на текущий момент она его так и не выказала. На третий день своего пребывания на острове Магда устроилась помощницей Мяо, не в производстве, но в торговле - она подменяла за прилавком матуи, когда той нужно было вернуться к своему гончарному кругу, в остальное же время расставляла товары и стирала пыль с прекрасных горшков и ваз.

В общем, бывшая рабыня осваивалась, и никто не решался слишком сильно на неё давить, требуя определиться с планами на жизнь.

- Да, Копа. Нам очень повезло, что удалось избежать жертв с нашей стороны. Но не с их.

- Надо же, насколько коварен будущий король. - Пробормотал бывший дворецкий.

Я посмотрел на него. У меня возникло ощущение, что Копа всеми силами старается заставить себя ненавидеть принца Курта. Вероятно, эти эмоции он полагал правильными и необходимыми в сложившейся ситуации.

- Послушай, Копа. - Я заглянул ему в глаза, в них читалось смятение. - Курт не коварен. Более того, я не могу даже назвать его нашим врагом. Да простит мне сестрица это изречение.

- Прощу, если как следует объяснишь. - Рассмеялась бесшумно возникшая у меня за спиной Элли.

- Думаю, тебе ничего объяснять и не надо. Копа, подумай сам. Курт - молодой король, пришедший к власти с помощью трансфера. Понятное дело, что многие остались недовольны этим, старая аристократия, что была близка к дедушке Гро, те, кто окучивали его сына, а не внука - они поставили на определённую лошадь, и та сошла с дистанции. Атмосфера недоверия, необходимость срочно доказать свою силу и, как это ни печально, не допустить развала страны. Если так посмотреть, Копа, Курт - настоящий патриот Рвачей.

- Патриот, как же. - Усмехнулась Элли. - Он просто хочет власти.

- Как и моя любимая сестрица. - Я повернулся к ней. - Как и братец Кир. Как и я. Но разве власть нужна тебе просто ради самой власти? Каждый из нас считает, что знает, как сделать свой надел краше, богаче, попросту лучше. И Курт такой же. Всё-таки, мы все родственники, нет никакого смысла считать его хуже. К сожалению, наши интересы вступили в противоречие.

- Странные речи ты ведёшь, братец. - Отозвалась принцесса Элли. Теперь она выглядела задумчивой и почему-то более беззащитной, чем когда-либо.

- Это лишь текущая ситуация. Я буду с тобой на поле боя, сестра, но это не значит, что я буду врать себе и считать Курта негодяем. Он тоже, вероятно, стремится к процветанию королевства, просто ещё не понимает, каким образом его достичь.

Мы немного помолчали, смотря как проплывают мимо высокие стены канала Тенистого Бора, собранные из больших каменных блоков и покрытые песчаником вперемешку с желтоватой речной глиной. Канал был создан несколько сотен лет назад, поэтому местами успел порасти травой, из щелей меж кирпичами выглядывали фиолетовые головки неизвестных мне цветов, а кое-где на каменную поверхность взбирались хищные речные водоросли. Чтобы идти по нему с нормальной скоростью, приходилось отталкиваться от стен вёслами, поэтому на их поверхности со временем образовались углубления, которые городские власти решили не замазывать.

Непомерно огромные кроны столбовых пихт уже нависли над нами, даря приятную прохладную тень, в их ветвях причудливо гоготали неизвестные мне птицы, чьи размеры вызывали у меня серьезные опасения.

- Это каролины. - Шепнула мне в ухо сестрица Элли. - Не бойся, птицы не хищные. Они вымахали до таких размеров на пихтовых орехах, а не на мясе.

- Ух ты! - Чтобы не нарушать атмосферу, едва слышно проговорил Гарадок. - Какой же у них размах крыльев?

- Метров пять. - Улыбнулась принцесса. - Одна из наших диковинок.

Гарадок погрузился в подсчёты, шепча что-то себе под нос, а Элли посмотрела на меня с горделивой улыбкой. Удивить мальчишку было не так легко, так что это была однозначная победа принцессы-пиратки.

Когда мы наконец выбрались в искусственное озерцо в центре города, нас уже дожидались городские портовые рабочие. Им предстояло пришвартовать потешную, богато украшенную баржу, с такой задачей они вряд ли ранее сталкивались. Следом за нами к порту подполз и пароход принцессы, что всю дорогу грубо коптил бледное летнее небо.

В первый раз, когда мы, уставшие, но довольные покидали аукцион самого таинственного города побережья Мраги, именно у этого пирса произошёл тот самый случай. Незнакомый человек, судя по голосу, женщина, обратил моё внимание на артефакт Древних, который я по стечению обстоятельств приобрёл. До сих пор я терялся в догадках, зачем это было нужно.

Само собой, Клото оказалась незаменимым помощником, благодаря её данным нам удалось хотя бы чуть-чуть приоткрыть дверь в кладовую потерянных знаний человечества. Но вместе с тем, явление продавца, а я не сомневался, что этот силуэт принадлежал той, кто продала нам терминал, казалось ненужным и показным.

Оставалось лишь задаваться банальными вопросами: зачем был необходим сей выход в свет, какие цели преследовала продавец, выставив столь дорогую штуку на заштатном аукционе, и откуда она вообще узнала, кто я.

Увы, окружавшие нас виды быстро отвлекли меня от раздумий, ибо город Тенистый Бор действительно был жемчужиной русла Мраги, у соседней Мариоллы не было ничего столь же диковинного и любопытного. Конечно, львиную долю своего великолепия он обрёл за счёт гигантских деревьев, облепленных зданиями, балконами и садами на добрые полсотни метров от земли, и теперь я знал, что на некоторых уступах даже располагались дорогие отели с потрясающим видом из окон. Понятное дело, мне очень хотелось опробовать на себе уровень сервиса в одном из них, но я сдержался, хорошо осознавая, что первым делом нам необходимо посетить аукцион.

Тот же распорядитель, что и в прошлый раз, уже встречал нас близ пирса. Наделённый полномочиями встречать гостей города лично мэром Иофаном, этот жилистый старик всегда достойно выполнял свои обязанности, запоминал сразу и навсегда почти всех посетителей и умел к каждому найти подход. Кажется, он ещё сильнее поседел с момента нашей первой встречи, но остался бодр и энергичен.

- О, лорд Айн! - Воскликнул он. - Рад, что вы больше не скрываетесь под маской заморского купца.

- Как вы узнали? - На всякий случай поинтересовался я.

- Информация — это тоже товар, и многие им торгуют. Успешнее, чем вещами, должен сказать. Кстати, у нас сегодня много интересных лотов. Уверен, вы не будете разочарованы. - Он перевёл взгляд куда-то влево и вниз, и я заметил, как подошёл и встал необычно близко ко мне Гарадок. - Маленький джентльмен, рад видеть вас в новом статусе.

- Спасибо, господин распорядитель. - Гарадок слегка склонил голову, но это был жест, исполненный гордости.

- Я всегда радуюсь, когда вчерашние рабы становятся свободными. Это как будто у кого-то из твоих близких появился ребёнок. - Заявил распорядитель и манерно произвёл ещё один взмах рукой, указывая направление. Вслед за ним мы снова прошли по коридору, увешанному портретами незнакомых мне дворян, к главному залу, в котором уже было весьма и весьма многолюдно.

На этот раз стульев за огромными круглыми столами семнадцать и восемнадцать, лучшими в аукционном доме, было много: я, Арфа, Копа, Гарадок, дядя Ван с Адой и Элли вольготно расселись по местам, охранники принцессы как обычно заняли свои позиции у неё за спиной.

Только после этого аукцион стартовал. Очевидно, все ждали именно владычицу региона и её гостей.

Первая часть мероприятия была посвящена ресурсам, то есть тому, что меня сильнее всего интересовало. Я подался вперёд и перестал следить за интереснейшей беседой моих подданных. Кажется, они обсуждали убранство зала. Гарадок уже прикидывал, чем можно украсить дворец короля Жыма, и местные росписи, портреты и лепнина послужили для него источником вдохновения. Арфа иногда заливисто смеялась, можно было предположить, что не все предложения маленького умного хмыря были реалистичны.

Между тем, на сцену под уздцы вывели красивого чёрного жеребца породы “лошадь Шохтенгауза”. Лот номер один насчитывал всего двух таких коней, и покупать их было очень опрометчиво, но я ничего не смог с собой поделать: пусть всего две особи, но мы должны были их заполучить!

Дело даже не в том, что Жыму не хватало транспорта. Конечно, нам пригодились бы тяжеловозы, таскающие плуги пару раз в год, а в остальное время перевозящие товары и ресурсы, спору нет. Но интерес к данным конкретным лошадям был вызван совсем иными причинами, и, кажется, начавший заикаться от восторга Гарадок был со мною солидарен.

У лошадей Шохтенгауза было по шесть ног. Много ли на Эре млекопитающих с количеством конечностей, отличных от четырёх? То-то же. Эти коренастые мускулистые кони были воистину невероятной загадкой природы, причудой многовековой селекции, но проблема заключалась в том, что оба были жеребцами, а значит, не смогли бы принести потомство. Будет ли у нас возможность в ближайшие годы достать им подруг - большой вопрос, вид редкий и всегда нарасхват. А век их недолог, всего за восемь лет лошади Шохтенгауза проживают все циклы жизни, в том числе немощную старость, что длится около года. Продают их тоже не новорожденными, то есть, у нас в запасе было максимум лет шесть. А это очень маленький срок для создания собственного табуна.

И всё же, вопреки здравому смыслу и говорящему взгляду принцессы Элли, я сделал ставку, потом ещё одну, и ещё, и, наконец, победил всех своих оппонентов, отдав за пару несчастных коней почти пятьсот серебряных монет королевства Рвачей.

Гарадок не смог сдержать возглас восхищения, когда распорядитель аукциона указал на наш столик. Вероятно, в ближайшие недели он будет очень занят изучением наших новых шестиногих друзей. Сестрица же лишь с сомнением цокнула языком и шепнула что-то ближайшему к ней охраннику.

Некоторое время продолжалась животная тема: распорядитель объявлял состав лота, выводил на сцену одну особь и почему-то особенно внимательно смотрел именно на меня. Могу предположить, что он полагал остров Жым не слишком богатым на мясо. Что ж, старик был очевидно прав. Одним из предложений, к примеру, было целое стадо мускусных яков. Дальние родственники нашего Быка, эти мохнатые красавцы являлись основным источником мяса в северных королевствах, кроме того, из их длинной мягкой шерсти получались лучшие одеяла и зимние одежды.

Гарадок вопросительно посмотрел на меня, я ощутил множество взглядов со всех сторон, но только отрицательно покачал головой.

- Но почему, уважаемый лорд? - Удивился малыш.

- Гарадок, ты представляешь, какого размера пастбища нужны стаду яков из двадцати особей? У нас просто нет столько травы. Даже если, предположим, мы вырубим большой сектор леса, эти звери сожрут всю растительность за пару месяцев. Содержать их очень накладно. Если же перевести их на сено и сухой корм, мясо станет жёстким и невкусным, вместо улучшения рациона мы получим множество недовольных жителей. К тому же, животными у нас сейчас занимаются дети.

- И что? - Не понял Гарадок. Арфа, сидевшая рядом с малышом, посмотрела на него с мягкой улыбкой и погладила по голове.

- Скажем так, мне бы пока не хотелось открывать на острове скотобойню. Помнишь, как рыдала Лю Мяо, когда погиб один золотистый овен?

Гарадок задумался.

- Не переживай, малыш. Когда-нибудь у нас будут и луга, и сельскохозяйственные животные, но в данный момент, как мне кажется, мясо лучше закупать в готовом виде.

- Я понял, уважаемый лорд. - Гарадок почтительно склонил голову, а потом вернулся к своей тарелке, в которой остывал местный деликатес - рулет из речной рыбы.

Следом на сцену вывели ещё нескольких животных, все они были в основном представителями мясных видов, и все отличались удивительной прожорливостью. Обычная корова, стадо в пятьдесят голов, лягушка-бык из далёкого села болотников с земель принца Кира - около сотни голов. Двухметровые нелетающие птицы Комо, поголовье в тридцать особей. Каждый раз я отрицательно качал головой к ощутимой досаде распорядителя. В итоге, эти лоты уходили за деньги, едва превышавшие первоначальную цену.

И только когда эта часть аукциона подходила к концу, я вмешался в борьбу. После первой же моей ставки глаза распорядителя сверкнули алчным блеском – он было уже совсем списал меня со счетов и был очень рад ошибиться. Впрочем, внешне он остался почти невозмутим.

Конечно, речь шла о тартюфных свиньях, за которыми мы и прибыли в Тенистый Бор тем вечером. Анонимный торговец из Мариоллы продавал небольшую бригаду четвероногих ищеек, всего пяток, причём одна особь была совершенно лишена необходимых способностей. Ею был двадцатикилограммовый самец-производитель, которому недавно исполнилось два года. Как известно, у чёрных свиней самцы не умели буквально ничего, кроме как производить потомство, за поиски тартюфов отвечали исключительно самки. Они были чуть меньше, наряднее, но отличались острым нюхом, а их тела, похожие на маленькие бочонки, обладали отличной аэродинамикой. Заводчики потратили много лет, возможно даже сотни, чтобы вывести идеальных животных для охоты на тартюфы, и сейчас пара как раз-таки идеальных свиней стояла на сцене, совершенно не понимая, что происходит вокруг.

Свин-вожак отличался обилием складок - он весь был будто бы мятый, как упавшее на пол одеяло, у значительно более симпатичной самки же на голове, прямо промеж глаз, имелось белое пятнышко в форме пятиконечной звезды. Разумеется, звали её Звёздочкой, кавалера же - просто Трутнем, хотя он стоял с таким горделивым видом, что приходилось признать его превосходство над всеми собравшимися в зале в тот вечер.

Я был первым, кто вскинул руку, когда торги начались, и я же был последним. Уже весь зал смотрел на меня подозрительно, ведь если я так бьюсь за чёрных свиней, значит, у меня есть тартюфы, а раз так - я сейчас, буквально у всех на глазах, собирался менять устаканившийся рынок, на котором и сама королевская семья удерживала высокие позиции уже несколько поколений. Впрочем, цена в один золотой была и правда слишком высокой, можно было купить такое же стадо на юге за цену в два раза ниже. Но транспортировка чудо-свиней в атмосфере секретности грозила мне ещё большими расходами, так что я был крайне доволен покупкой.

Помощники распорядителя повели отряд умных свиней с огненно-рыжими чёлками к барже, а мы тем временем откупорили бутылку вина «Мезон Арбр» - аукционный дом объявил перерыв.

В какой-то момент, не знаю уж, как так получилось, я буквально остался один в бесконечном водовороте людей, ведущих светские беседы. Многие искоса посматривали на меня, но никто не подходил близко. Их можно было понять: принц Айн всё ещё считался человеком, которому сходить на берег королевства Рвачей было запрещено самим королём. И то, что дедуля Гро скончался, не могло быстро изменить ситуацию. Требовалось время, чтобы дворяне и купцы перестали сторониться обитателей маленького островка Жым.

Элли со своими охранниками отправилась в турне по залу, даря постоянным посетителям аукциона улыбки и рукопожатия, Гарадок и Арфа ушли изучать барельефы и портреты, я видел, как они общались с сотрудниками дома на тему тех или иных украшений, дядя Ван со своей женой и Копа, хоть и не отходили от меня далеко, охотились на проходивших мимо официантов, стараясь попробовать как можно больше разных закусок. Удивительно, насколько детским развлечениям предавался глава одного из самых известных и почитаемых диверсионных отрядов страны.

Именно в тот момент я заметил, как разрезая толпу ко мне двигалась женщина в огромной и наверняка очень неудобной для ношения маске с коротким совиным клювом. Люди перед ней не расступались, поэтому она изящно лавировала между ними, чем всё-таки привлекла внимание дяди Вана. Но я поднял указательный палец, и он остался на отдалении, хотя и приготовился в случае чего бежать мне на выручку.

- Лорд Айн, позвольте мне поприветствовать вас. - Сказала дама в маске и излишне сильно поклонилась, одарив меня видом своего ничего не скрывающего декольте.

Я тотчас же узнал этот голос. Он принадлежал той самой женщине, что когда-то предупредила меня о важности Клото. Впрочем, озвучивать свои мысли на сей счёт я не стал.

- Здравствуйте. - Я тоже уважительно кивнул, как того требовали правила приличия. - Вы искали меня?

- Да, молодой лорд. Или теперь правильнее говорить «молодой король»?

- Говорите, как вам нравится. - Я оглядел зал, пытаясь прикинуть, что буду делать, если она решит на меня напасть.

- У вас хорошие друзья. - Внезапно произнесла незнакомка. - Принцесса-пиратка Элли Лансело, опытный герой Ван Кремлих, легендарный кузнец Брамир, конечно же оставшийся на острове Жым. Вы буквально обзаводитесь самыми лучшими связями в этом бренном мире.

- Я тронут вашими словами. Но могу я узнать, с кем имею честь?

- Безусловно, молодой король. Но не сейчас. Пока что я уполномочена лишь передать вам маленький презент. От друзей. Не переживайте, он совершенно безопасен.

- Когда я смогу узнать больше о своих новых друзьях? - Поинтересовался я, принимая из её рук небольшую коробочку, перевязанную лентой цвета мариолльского флага – жёлтой, как яичница. Дядя Ван, мне это было отлично видно, направился всё-таки в сторону нашего стола, посчитав передачу загадочного предмета из рук такой же загадочной незнакомки в руки юного короля – опасным событием.

- Однажды. - Отозвалась она неопределённо. - Не удивлюсь, если вы сами всё поймёте совсем скоро. Как бы то ни было, одно я вам гарантирую: я действую из лучших побуждений. Наш подарок совершенно безопасен, не переживайте так, воин Ван.

Она повернула голову и посмотрела на ворона в упор. Я так и не понял, как она заметила, что дядя Ван приблизился к ней, в этом шуме и суете обнаружить его передвижения было практически невозможно. Глава Вороновой дружины, судя по выражению его лица, удивился не меньше.

- Мне уже пора, король Айн Кремлих. Желаю вам хорошего вечера и ценных приобретений. Рекомендую обратить внимание на первый лот после перерыва. - Незнакомка снова склонила голову, а потом развернулась и направилась прямо сквозь толпу к выходу из зала.

Через мгновение она словно растворилась в воздухе. Вот её изящный стан ещё мелькал промеж хаотично перемещающихся гостей аукциона, а вот её не стало. Остался лишь едва уловимый запах духов с лимонным ароматом, такие были особенно популярны в малых королевствах на юге.

Я не без интереса развязал коробку с подарком и уставился на её содержимое.

- Что это такое? - Удивлённо спросил дядя Ван.

- Не могу сказать. Но думаю, что это что-то для Клото. - Отозвался я, ставя на стол содержимое коробки.

Оно представляло собой довольно толстую пластину из того же незнакомого никому из нас чёрного металла. К ней крепились восемь жутковатых, будто бы паучьих лап, они гнулись и, вероятно, могли работать как полноценная человеческая рука. Это точно была какая-то игрушка Древних, на её крышке даже было углубление - такие наши предки зачем-то часто размещали в важных для них местах. Теперь я понимаю, что это, вероятно, были крепежи для интерфейсов – если предположить, что с помощью Клото можно отдавать команды машинам, то логично и то, что пазы для установки устройств должны были быть повсеместным явлением.

Пока я рассматривал своё приобретение, вернулись мои пропащие подданные, они во все глаза смотрели на диковинное устройство, и мне даже стало боязно, что я привлёк излишнее внимание.

Конечно, самым любопытным был Гарадок, но я так и не успел поделиться с ним своими мыслями, ибо вторая часть летнего аукциона уже началась. Мои руки практически на автомате запаковали подарок обратно в коробку, после чего упокоились на поверхности дубового стола, на котором вдруг с неимоверной быстротой стали появляться закуски – солёные и сладкие сыры, орехи и фрукты, копчёное мясо и так далее.

Зал приготовили ко второй части аукциона где-то за десять минут.

Первым лотом совершенно неожиданно оказался старый морской маяк. Он был построен в Море Павшей Флотилии всего в десяти лигах к востоку от острова Кролика несколько сотен лет назад.

Приобретение довольно затратное, не столько по цене, сколько в плане стоимости реконструкции, но этот артефакт былых времён отлично мог указывать путникам, где находится королевство Жым и все блага его цивилизации. Кроме того, я не мог позволить кому бы то ни было обосноваться в непосредственной близости к нашим владениям.

Поэтому я выбросил из головы воспоминания об очередной странной встрече в городе Тенистый Бор и собрался с духом. Судя по всему, бои за хорошие лоты сегодня предстояли кровавые.

- Маяк Пуритога! - Радостно объявил распорядитель аукциона, и в небо взлетел целый лес рук. - Первоначальная ставка - две золотые монеты. Кто больше?

Зал взревел.

Том 3, глава 31: Вид с балкона гостиницы в Тенистом Бору

Пока находившиеся в зале богачи яростно тянули руки, пытаясь урвать маяк, не маяк даже, а скалу под ним, распорядитель взялся рассказывать историю его строительства. Несколько сотен лет назад Международный Университет начал масштабный проект, целью которого было как следует изучить зону постоянных штормов, что бушуют в Море Павшей Флотилии. Учёные надеялись, что смогут научиться прогнозировать бури. Если бы им это удалось, сей смертельно опасный водоём, глядишь, и не приобрёл бы столь грозное прозвище.

Для целей исследования было решено построить протяжённую цепь маяков – два в территориальных водах королевства Рвачей, четыре – у берегов Мариоллы, восемь – у побережья Эпимии и один – неподалёку от самого Университета, в водах Станской конфедерации. Таким образом территорию возникновения бурь как бы взяли в кольцо.

Увы, проект не увенчался успехом. Штормы Моря Павшей Флотилии были в итоге признаны хаотичными, а прогнозирование их поведения – невозможным. В скором времени маяки оказались никому не нужны, и Университет долгие годы даже не пытался от них избавиться, так они и торчали посреди морской глади, заброшенные и ветшающие день ото дня, как напоминание о том, что спонсируемый всеми без исключений государствами Эры Университет обладал немыслимыми богатствами и мог легко перестать ухаживать даже за такими дорогостоящими научными объектами.

Почему именно сейчас учёные решили избавиться от одного из маяков, никто не знал, представители кафедр на аукцион не явились и действовали через анонимного продавца, так что допытываться смысла не было.

Данный конкретный маяк носил громкое имя Пуритога. Можно было бы подумать, что это снова была какая-то отсылка к языку Древних, но на самом деле это слово использовалось для обозначения должности декана кафедры Древней истории. Действующий декан, таким образом, был известен в научном сообществе как пуритога Архипп Гносий – этой важнейшей информацией тоже поделился с аудиторией распорядитель аукциона. Прочие строения цепи были названы по тому же принципу, каждой из пятнадцати кафедр досталось по одному маяку.

К тому моменту, как наш добродушный ведущий закончил свой рассказ, стоимость жалкой скалы с возвышавшейся на ней ветхой постройкой превысила невероятные восемь золотых монет. Это навело меня на мысль, что люди в зале были далеко не так просты, как мне казалось изначально. Зачем бы обычному торговцу понадобился маяк в самом злосчастном море планеты? Тем более за такие деньжищи.

Из этого можно было сделать один очевидный вывод: в аукционном доме присутствовали представители заинтересованных в покупке лиц самого высокого пошиба. Помимо старины Курта, семейства Семипядных и, может быть, короля Эпимии, никто мне на ум не приходил, стало быть, в зале находились люди, которые уже вечером постараются отправить своим высокопоставленным нанимателям сообщение о том, что недавно изгнанный лорд Айн вопреки запрету всё-таки сошёл на берег.

Впрочем, сестрица Элли, кажется, вообще не была удивлена, и уж точно ни капли не нервничала. Она веселилась, наблюдая за тем, как я готовился растратить выплаченные ею деньги на бесполезный кусок камня.

В результате, этот ажиотаж меня порядком достал. Мне хотелось, чтобы мероприятие продвинулось хотя бы на один лот, так что я поднял руку, сложенную в кулак, и громко крикнул:

- Десять золотых!

- Волшебная десятка! - Не менее громко, но куда более восторженно закричал распорядитель. - Как вы знаете, наш аукцион - древняя традиция королевства Рвачей. За века его существования, у нас появились многочисленные ритуалы, и достижение первой за вечер Волшебной десятки требует проведения одного из них. Но сперва давайте закончим с маяком.

Заканчивать было не с чем, никто больше не поднял руки. Десять золотых и так были гигантской суммой за эту рухлядь, которая могла похвастаться исключительно своим расположением. Так остров Жым стал обладателем собственного маяка в Море Павшей Флотилии.

Пока сотрудники аукционного дома готовились к своему ритуальному действу, я взвесил кошель с монетами и подивился тому, насколько он стал легче. С другой стороны, основная задача была выполнена - тартюфные свиньи уже ждали на борту баржи вместе с двумя случайно прихваченными мною конями, к тому же территория нашего государства увеличилась примерно на тридцать лиг всего-навсего за десять золотых. Если повернуть вопрос таким образом, то и покупка переставала казаться безумной.

Что касается ритуала, речь шла о танце рабов. Как выяснилось, перед каждым мероприятием, если количество невольников позволяло, балетмейстеры аукционного дома готовили особое представление. В момент, когда кто-то тратил десять золотых монет или больше, аукцион прерывался, и рабы из заключительного блока выходили в зал, чтобы показать, чему выучились за прошедшие пару недель.

Танец был прост, но изящен. Пары девушек и парней, размахивая чёрными лентами в цвет пиратского флага принцессы Элли, закладывали круги по залу, веселя местную публику. В это время небольшой струнный ансамбль исполнял кароль, не слишком выдающийся, но всё равно довольно величественный и медленный. Говорят, что его написал в подарок прекрасному городу Тенистый Бор один прославленный композитор, чья фамилия тут же выветрилась из моей головы. Должен признать, что мои познания в музыке на тот момент были крайне ограничены.

Однако моё внимание привлекло нечто иное. Я даже толкнул локтем дядю Вана и указал на пару танцоров, движения которых показались мне странными.

- Всё верно, юный лорд. - Дядя Ван улыбнулся широчайшей своей улыбкой, больше похожей на волчий оскал. - Эти мужчины не созданы для танцев. Они созданы для плаца. Думаю, это боевые рабы.

- Ого, есть и такие? - Заинтересовался Гарадок.

- Да, малыш. - Дядя Ван погладил маленького хмыря по голове. - Иногда какой-то воинский отряд проваливает миссию, по трусости ли, или по скудоумию командира, и, если миссия была важна для власть имущих, этот отряд целиком превращают в рабов. Обычно, провинившимся даётся выбор - в рабство, в мясные полки на передовую или в Пустоши. Как человек, который бывал на севере не раз, должен сказать, что рабство вполне может быть более желанной долей.

Гарадок, кажется, не понял этого замечания, но спорить на всякий случай не стал. Жена дяди Вана, до чёртиков умная и проницательная Ада, хитро улыбнулась, смотря на своего мужа. Уж она-то хорошо представляла себе все опасности Пустошей.

Я же продолжил наблюдать за танцем, попутно фиксируя опасные взгляды окружающих. В сонме танцующих наблюдалось несколько совсем молоденьких болотниц, и среди гостей нашлось довольно много тех, кто явно был не прочь приобрести их ради плотских утех. Смотря на их раскрасневшиеся лица, я уже мог предсказать, как поведёт себя Копа, когда дело дойдёт до части Р. Всё-таки, он был очень мягок и податлив, как забытое на солнце сливочное масло. Оставалось лишь надеяться на благоразумие Магды.

Когда танцоры закончили выступление и сорвали полагающиеся им овации, распорядитель аукциона вновь поднялся на сцену. Следующие лоты не показались мне какими-то особенно интересными, разве что Элли удалось ухватить явно доставленные именно ради неё четыре морских корвета. Не обладая нужными познаниями, я не мог по достоинству оценить это приобретение, но счастливая принцесса-пиратка прочитала мне целую лекцию о том, что корветы водоизмещением почти в полтысячи тонн - самые мобильные и опасные трехмачтовые корабли Эры.

Я решил безусловно поверить профессионалу, тем паче что больше ничего связанного с речным и морским транспортом на аукцион выставлено не было.

Какое-то время с молотка уходила ветхая и заложенная недвижимость: дворяне продавали усадьбы и крупные фермы в Тенистом Бору и Чёрном утёсе. Одна городская вилла показалась мне довольно привлекательной, ведь мы могли переселить в неё работников магазина, но Элли остановила меня.

- Я знаю этот дом. Его разве что сносить и строить новый. Позже я подберу тебе что-нибудь получше, братец.

На том и порешили.

Мои спутники уже начали скучать, когда на сцену занесли несколько быстрых скетчей, которые меня заинтересовали.

На них были изображены строения небольшого заброшенного шахтерского городка в землях Макса Кремлиха. Шахта давно была опустошена, и городок, что совершенно логично, быстро пришёл в упадок, а позднее и вовсе вымер.

Загадкой для меня было то, что его решили выставить на торги. Во-первых, купить его мог кто угодно, скажем, братец Курт. Сюда можно было завести небольшую армию на случай, если старший брат Типы решит проказничать. Во-вторых, даже несмотря на то, что городок этот располагался на побережье, отторгать от своего надела кусок земли было не в духе представителей трёх великих семей.

- Не понимаю, как можно продавать кусок своей земли. Тем более за бесценок. - Пробормотал я. Действительно, первоначальная цена лота составляла всего три золотые монеты - намного меньше, чем даже стоимость дряхлого маяка посреди смертельно опасного моря.

- Не скажи. - Элли задумалась. - Этот городок когда-то назывался Сарабанда, он находится на границе с мои лесом, я кое-что о нём знаю. В него невозможно попасть с суши, там такая здоровенная гора, что не пробурить и за десятилетие. В ней и выкопали шахту. С точки зрения организации поставок - расположение идиотское. Кроме шахты в той маленькой долине буквально ничего нет.

- А ещё, это место опасно. - Вдруг сказал Копа, и только в этот момент я вспомнил, что семейство Присциллы жило при дворе Типы и Макса как раз в том регионе.

- Что ты имеешь в виду, Копа?

- Лорд Айн, неужели вы не слышали эти истории?

- Как я мог их слышать? - Удивился я в ответ.

- Простите, мой лорд. - Копа склонил голову. - Если коротко, в Сарабанде десятки лет происходила какая-то жуть. Люди, которые там долго жили, заболевали неизвестными болезнями, их тела жутко деформировались, и даже столичные медики лишь разводили руками. Особенно плохо пребывание там сказывалось на матуи. Через несколько месяцев, как говорят в народе, у них начинали стремительно расти когти и шерсть, они теряли всякую связь с реальностью, попросту сходили с ума.

- Интересно. - Протянул я.

- Не думаете ли вы, молодой лорд, что это как-то связано с убийством принцессы? - С сомнением поинтересовался дядя Ван.

- Этого не может быть. Гувернантка матуи никогда не покидала дворец, и точно не могла жить в тех местах сколь-нибудь долго.

- И правда. - Кивнул я. - Но вообще, интересно.

- Опять собираешься тратить деньги на хлам? - Весело уточнила Элли. Кажется, она была довольна тем, как я безалаберно транжирю в том числе и её деньги.

- Не понимаю, почему, но мне кажется, что это важно. - Просто ответил я и поднял руку.

Не знаю, было ли проклятие Сарабанды подлинным или нет, но за этот лот никакой особой борьбы не было. Пару ставок сделал один подозрительный дворянин, я ещё с момента битвы за маяк заподозрил в нём глаза и руки братца Курта, но на отметке в три с половиной монеты он сдался.

Сарабанда досталась мне. Впрочем, посещать её я пока не собирался. Другой вопрос, что к ней прилагалась грамота, подписанная самим принцем Максом, содержание которой сводилось к тому, что обладатель сей бумаги имеет право прохода по принадлежащим Кремлихам прибрежным водам. И вот это уже было кое-что, в каком-то смысле чисто одно это письмо могло стоить пару золотых монет.

Больше ничего интересного в блоке не было, и как только он закончился, мы с Арфой отправились размять ноги. На сцену снова поднялся струнный ансамбль, и мы, насколько позволяли наши умения, закружились в очень близком медленном танце.

Кажется, Арфе нравилось это мероприятие. Когда-то в этом зале она играла роль рабыни, теперь же танцевала с королём Жыма и сама была похожа на королеву.

- Я люблю вас, мой милый лорд. - Шепнула она мне на ухо, когда отгремел последний аккорд. Не знаю, почему, но именно в этой обстановке признание Арфы звучало как-то особенно торжественно.

Третья часть летнего аукциона была посвящена предметам искусства, и я было собрался заскучать, но тут в дело вступили Арфа и Гарадок. Не зря весь прошлый перерыв они ходили по залу и рассматривали достопримечательности, теперь они горели желанием скупить все лоты на этом аукционе.

Я выставил им условие: стоимость одной покупки не должна была превышать трёх сотен серебряных монет, а общая стоимость всех купленных предметов - пяти золотых. Этого уже было слишком много, но мне хотелось, чтобы моя прекрасная жена и малыш Гарадок хоть немного повеселились.

Ещё одним условием, кстати, было то, что бороться за лоты они должны были самостоятельно. Я собирался распить с сестрицей вторую бутылку древесного вина, а постоянная необходимость поднимать руку помешала бы этому приятному процессу.

Как и ожидалось от этой парочки, они активно включились в борьбу, и уже на втором лоте Гарадку удалось в нелёгком спарринге с каким-то потомственным дворянином из Чёрного утёса выиграть красивый парадный доспех. Выяснилось, что после прихода к власти Курта, многие столичные богачи двинулись на юг, где, чтобы обеспечить себе хорошую жизнь, вынуждены были торговать семейными реликвиями. Этот доспех был как раз из их числа.

Он почти полностью состоял из тяжёлых округлых пластин золотого цвета, с гравировкой и множеством мелких декоративных деталей. К доспеху прилагался также довольно забавный бацинет, который делал рыцаря похожим на большую золотую крысу. Вытянутое до умопомрачения забрало этого хундсгугеля было усеяно отверстиями для дыхания и одним разрезом для обзора.

Когда нашу покупку поднесли к столу и поставили рядом, Гарадок бросился проверять ярлычок, привязанный к рукаву на простую белую нить, и, не в силах прочитать надпись, сделанную отвратительным почерком, попросил у меня помощи.

- Работа знаменитого мастера Брамира. - Прочитал я в гробовой тишине. Через мгновение сидящие за обоими столами покатились со смеху. Я тоже засмеялся. - Интересно, как отреагирует Брамир, когда узнает, что мы купили его произведение почти за триста монет?

Дальше - больше.

Славному доспеху не хватало оружия, но так как мечи в тот вечер не продавались, Гарадок счёл необходимым приобрести хотя бы большое рыцарское копьё, которое, по уверению распорядителя, когда-то принадлежало Луи Мастодону, известному в основном по детским книжкам о странствующих рыцарях и прекрасных принцессах, нуждающихся в спасении. Книжки книжками, но Луи действительно существовал и погиб на севере, защищая деревушку на границе от стеклянных волков.

Впрочем, от этого его трёхметровый лэнс не становился менее бесполезным. Это оружие подходило только для турниров по правилам, а в реальном бою скорее помешало бы рыцарю благополучно дожить до следующего утра. Зато оно было красивым, разноцветным и я бы даже сказал, торжественным. Вполне подходящим для оформления дворца.

Далее на аукционе были проданы несколько портретов, но так как все они были сравнительно новыми, а изображённых на них людей ни Арфа, ни Гарадок не знали, покупать их мы не стали. Впору было задуматься о том, чтобы заказать у какого-нибудь художника наши портреты и развесить их по коридорам поместья, как это сделали в самом аукционном доме.

Зато потом Арфа с Гарадком подняли руки одновременно, ибо со сцены в зал смотрел портрет сестёр Тенебрарум. Увы, не прижизненный, но благодарных читателей это не смутило. Тем паче, стоимость в сотню серебряных монет показалась моей команде охотников за диковинками вполне оправданной.

Помимо этого, Арфе приглянулась пара южных ваз из глины цвета нефти, расписанных золотом, а Гарадок за сущие копейки приобрёл красивую рукотворную карту-картуш, украшенную растительным орнаментом. На ней была изображена буквально вся Эра, известная человечеству, и только на севере, там, где предполагались Пустоши, было написано сакраментальное “Там лишь дикие звери”. Картографы пару сотен лет назад любили использовать эту фразу, хотя первоисточник её неизвестен.

На этом третья часть аукциона закончилась, и мы стали ждать заключительную, под кодовым названием Р.

Я заметил, что молчавший весь вечер Копа нервно сжимал свёрток с двумя золотыми монетами, что я отдал ему на хранение. Как я и думал, бывший дворецкий вознамерился спасти от незавидной участи несчастных девчонок из племени болотников, так что он очень придирчиво рассматривал живые лоты и не спешил расставаться с деньгами, понимая, что молодняк вероятнее всего приберегли напоследок. Вообще-то, Копа был совсем не глуп, даже наоборот. Всю свою жизнь находясь неподалёку от правителей региона, он против собственной воли научился мыслить рационально, если только эмоции в моменте не брали над разумом верх.

Однако меня интересовал совсем другой товар.

Лот под номером один – пятёрка военных. Им всем явно было за тридцать. Они не походили на сильных и умелых воинов Вороновой дружины, скорее это были простые пехотинцы. Но возглавлял их человек, чьё имя дядя Ван повторил с особенным напором – рыцарь Герхард Бомант. Вынужден признаться, что я о нём никогда не слышал, но, судя по реакции старшего ворона, он был достаточно известен в северных королевствах.

На сцену боевые рабы поднялись без тени смущения. Пятеро мужчин и лысый старик с длинной бородой и выпирающими скулами, они не производили какого-то особенно сильного впечатления, и всё же показались мне интересными. У них за плечами явно был весьма обширный боевой опыт, но любопытно было узнать, за что их продали в рабство.

- Отряд бывшего рыцаря Герхарда Боманта был передан в наш аукционный дом совсем недавно. – Сказал распорядитель. – Мы не обладаем подробной информацией о том, какой проступок совершили эти храбрые воины, однако убеждены, что они станут отличным приобретением для любой частной армии. Не смотрите на то, что Бомант уже в возрасте, его тактические способности всё ещё при нём.

Герхард Бомант поклонился и, кажется, даже сделал ногами какое-то па, похожее на танцевальное. В его движениях я с первого взгляда различил ту же школу, которую прошёл и мой отец: бывший рыцарь когда-то явно был фехтовальщиком. В отличие от дяди Вана, который пользовался тяжёлым оружием как молотом и попросту крушил головы врагов, фехтовальщики были очень подвижными воинами, которые скорее жалили, нежели били. Судя по всему, Бомант использовал в бою рапиру, возможно, покрытую ядом.

Ещё пару сотен лет назад такой стиль ведения боя считался подлым, свойственным лишь людям низкого происхождения, но времена изменились. В мире, в котором активно использовалось огнестрельное оружие, уже не осталось недопустимого на поле боя. Если ты можешь убить противника с расстояния в сто метров, не смотря ему в глаза и ничем не рискуя, то и отравить его тоже имеешь полное право. Никто и слова не скажет.

- Скажи, что думаешь? – Обратился я к дяде Вану, пока стоимость боевых рабов медленно увеличивалась и уже приближалась к одному золотому.

- Молодой лорд, рыцарь Бомант действительно хороший стратег, и я думаю, он мог бы нам пригодиться. Плюс пятеро сильных пехотинцев лишними не будут. Решение, конечно, за вами, но я бы рекомендовал присмотреться к этому лоту. – Ответил ворон.

Я поднял руку. Один золотой и сотня серебряных монет – такова была финальная стоимость отряда Боманта. Не так уж и дорого. Думаю, причиной столь низкой цены стало то, что проступок боевых рабов не раскрывался, и многих покупателей это отпугнуло. Кроме того, сам бывший рыцарь был уже достаточно стар, что лишало его преимуществ молодости – скорости и силы.

Отряд Боманта подвели к нам, и вояки встали у меня за спиной. Я слышал, как дядя Ван, сразу же подошедший к ним, обратился к бывшему рыцарю:

- Рыцарь Герхард Бомант, я рад приветствовать вас. – Чинно произнёс он.

- К сожалению, я больше не рыцарь. – Бомант склонил голову. – Теперь я лишь верный раб своего господина.

- Мой господин не признаёт рабства. Когда вы прибудете на остров Жым, с вас снимут ошейники, и вы вольны будете жить, как хотите. Впрочем, если вы вступите в нашу армию, мы будем рады.

- Вы кажетесь мне знакомым, сэр. – Вдруг сказал Бомант, проигнорировавший столь хорошие вести. Кажется, свобода его не сильно интересовала. – Не мог ли я вас видеть где-то ранее?

- Меня зовут Ван Кремлих, сэр рыцарь.

- Неужели? – Голос Боманта несколько смягчился. – В таком случае, это я должен приветствовать вас, господин Ван. Даже не верится, что я вижу перед собой главу легендарной Вороновой дружины.

- Вороновой дружины в том виде, в котором она существовала десять лет назад, больше нет. Сейчас мы являемся подданными лорда Айна Кремлиха.

- Молодой лорд – сын Эода?

- Вы знали моего отца? – Поинтересовался я, даже не пытаясь скрыть тот факт, что слушал их разговор.

- Было дело. – Усмехнулся Бомант. – Пару раз мы даже устраивали небольшие спарринги. Ох, и гонял он меня в те времена. Я рад знакомству, молодой лорд. Простите, что мало знаю о вас, последние годы у меня не было возможности следить за тем, что происходит в мире.

- Добро пожаловать, сэр Герхард. Надеюсь, мы подружимся. – Сказал я.

- Рад буду служить вам, милорд. – Герхард Бомант склонил голову, и больше не произнёс ни слова.

Дядя Ван вернулся на своё место, и мы с Копой принялись дальше следить за ходом аукциона.

Следующим лотом была целая бригада хмырей. Как сообщил распорядитель, их поймали за разбоем в северных землях, и принц Кир, недолго думая, сдал их первому попавшемуся работорговцу. Зная моего грозного братца, думаю, хмырям очень повезло, что он не казнил их на месте. В отличие от меня, Кир полагал себя правителем военного времени (а на границе с Пустошами иначе и быть не может), потому жестоко карал всех, кто мешает ему удерживать север в равновесии.

Возможно, он смягчился исключительно из-за того, что эти бугаи принадлежали к тому же самому племени, что и одна из его жён.

Поначалу мне показалось, что малыш Гарадок занервничал. Я решил было, что он хотел бы освободить своих собратьев из плена, но всё оказалось совсем иначе.

- Уважаемый лорд, могу ли я попросить вас не покупать этих рабов? – Спросил он, заметив, как я на него смотрю.

- Конечно, малыш. Но почему?

- Я, конечно, хмырь, но, признаться, ненавижу это чёртово племя. Как они обращаются с теми, кто умнее них – это непростительно. Омерзительные алкаши и тупицы. Надеюсь, их купит какой-нибудь торговец, и они до конца своих дней проработают грузчиками в задрипанном порту.

Сидевшая рядом с Гарадком Арфа обняла малыша за плечи, и тот постепенно успокоился, хотя во время произнесения этой тирады его буквально трясло. Даже обычно не обращающая ни на что внимание принцесса Элли с тревогой посмотрела на маленького хмыря. Кажется, никто не хотел, чтобы он так волновался.

Получилось так, как и хотел Гарадок. Банду тупоголовых разбойников купил один из торговцев Тенистого Бора за несколько сотен серебряных монет. О вольготной жизни они теперь могли и не мечтать.

Предпоследним лотом были четыре маленькие болотницы. Самой младшей недавно исполнилось двенадцать, старшая же едва достигла возраста пятнадцати лет. Как они попали в рабство, никто точно не знал, но судя по намёкам ведущего, их сдали работорговцам собственные родители.

Я сразу заподозрил, что тут что-то нечисто. Конечно, задолжавшие родители порой продают детей, наш мир достаточно суров и несправедлив, так что это довольно распространённая ситуация. Но в данном случае, учитывая поведение девочек и то, как скромно они обратились к залу, приветствуя собравшихся, казалось, что они буквально сами напросились в рабство.

Как выяснилось впоследствии, село, в котором они росли, находилось у самых истоков Мраги, на пограничной территории между юго-западным и западным регионами Рвачей. Отдалённое от обеих столиц, оно всегда было довольно бедным, но в последние годы из-за сильных паводков, уничтожавших урожаи, ситуация стала настолько плачевной, что сельчанам попросту нечего было есть. Чтобы спасти родителей от голодной смерти, девчушки сами вызвались быть проданными в рабство за внушительную сумму денег, и родители не смогли, а может и не захотели их остановить.

Не буду подробно пересказывать всю ту драматическую картину, которая имела место во время борьбы за этот лот, я во всём этом участия не принимал. Скажу лишь, что Копа, которого я заставил действовать самостоятельно, бился как лев, не давая оппонентам и шанса перебить его ставку. В итоге, болотницы были куплены бывшим дворецким за девятьсот восемьдесят серебряных монет, он едва уложился в отпущенную ему сумму. Кажется, он совершенно не жалел.

Я же свой единственный золотой так и не потратил. Покупку миниатюрного войска рыцаря Боманта я рассматривал, как взвешенную политику Жыма, так что относил на счёт государственного бюджета. В связи с тем, что оставался всего-навсего один лот, я решил, что пущу этот золотой в ход для покупки любого, кто выйдет сейчас на сцену.

Что ж, это было отличным решением, ибо последним пунктом программы стал достаточно молодой горянин в чудных очках и удивительно качественном костюме-тройке. Горянина звали Патермонт, он представился ремесленником, но больше ничего не сказал, так что собравшимся пришлось самим додумывать подробности.

- Вы ведь видите это, уважаемый лорд? – Спросил меня Гарадок.

- Очки? – Уточнил я.

- Да, очки. Это удивительно тонкая работа. А посмотрите на эти стёкла. Они толстые, но аккуратные, явно сделаны профессионалом.

- Думаешь, что он стеклодув?

- Почти уверен, уважаемый лорд. – Гарадок убеждённо кивнул.

Я поднял руку, ставка в три сотни серебряных монет оказалась единственной. То, на что обратил внимание Гарадок, кажется, осталось незамеченным всеми остальными участниками аукциона. Это помогло нам сэкономить деньги.

Как бы то ни было, Патермонт присоединился к нам. Это был очень любознательный и воспитанный парнишка примерно моего возраста, так что мы решили отправить его в промышленный квартал, где Диодора обучит его премудростям работы с большим количеством заказчиков.

Когда я оповестил всех собравшихся об этом, Арфа шепнула мне на ухо:

- Не боитесь, что этот юноша отобьет у нас Дио?

- У нас? - Переспросил я на всякий случай. Арфа только звонко рассмеялась.

Итак, мы вернулись в порт, где уже загружались наши корабли. Все мои покупки без особых проблем поместились на борту баржи, Элли же отправила своего помощника - того самого горянина, которого она купила на первом нашем совместном аукционе - проверить купленные корветы.

Пока он был занят этим важным делом, я раздал своим подданным указания.

Во-первых, Гарадок и Копа должны были отправиться с нашими покупками домой. Воины переходили под командование дяди Вана, болотниц я повелел отправить к сородичам в бывший лагерь военнопленных - на то время, пока не построим им всем отдельный большой квартал, Патермонт же должен был присоединиться к горянам в кузнице. Обряд принятия ими гражданства решили отложить до моего возвращения.

Копе я предложил, пока меня не будет на острове, заняться давно витавшей в воздухе идеей: в новом квартале мы хотели сделать парк, возможно, с какой-то игровой площадкой. Пока что островитяне только работали, а отдыхали разве что в ресторане. Между тем, организация досуга – это тоже зона ответственности правителя, и я пока что в ней не преуспел.

Гружёная баржа должна была доставить всех на Жым и вернуться за нами с Арфой, дядей Ваном и Адой уже к утру, так что эту ночь предполагалось провести в одном из шикарных отелей Тенистого Бора. Принцесса Элли лично посоветовала нам конкретный древесный отель и даже конкретные номера - с лучшим видом на реку.

Когда все приготовления были произведены, и баржа-плоскодонка вышла в городской канал, к сестрице Элли подбежал вернувшийся с проверки горянин, он что-то нашептал на ухо принцессе, и благостное выражение её лица моментально изменилось. Если честно, мне даже понравилось, как она грозно сдвинула брови и поджала губы, но причина этого события, вероятно, была более чем серьёзной.

- Они гнилые. - Произнесла наконец она, смотря на меня. - Четыре гнилых корвета. Эй, притащи сюда этого старого идиота!

Она сделала жест рукой, и один из её помощников сорвался с места.

- Постой. - Успел крикнуть я. Помощник принцессы застыл на месте, не понимая, что ему делать, ибо мои приказы он исполнять не был обязан, а Элли удивлённо посмотрела на меня. Потом, явно нехотя, она кивнула, и одна из её вездесущих теней вернулась на своё место.

- В чём дело, братец? Надеюсь, не очередной припадок жымовского человеколюбия?

- Давайте поднимемся на борт парохода. - Ответил я. - И никому не слова об этом открытии.

Я внимательно оглядел всех собравшихся, они лишь молча кивнули. Даже Арфа, едва скрывавшая удивление, смолчала.

- Повтори, что сказал мне. - Попросила Элли горянина, когда мы прибыли в красивую, хотя и излишне брутально на мой вкус обставленную рубку корабля принцессы.

- Слушаюсь, принцесса. - Горянин не поднимал голову, но смущённым при этом не выглядел, он явно гордился своим открытием. - Суда недавно были окрашены, все щели скрыли от глаз, но доски, из которых сделаны борта, явно гнилые. Эти посудины, конечно, ещё могут плавать, но одного попадания из бомбарды им хватит, чтобы затонуть.

- По словам старого идиота, суда были проданы одним из бежавших от Курта дворян Градка. Вроде как, он хотел получить денег на безбедную жизнь в Бору. - Элли задумчиво ухватила один свой локон и стала накручивать его на палец.

- Подставной дворянин. - Улыбнулся я. - Очевидно, что эти суда - часть плана Курта.

- Тебе весело, братец? Мне вот совсем не весело. Если бы не Карл, я бы не подумала проверить древесину. Кроме того, я потратила на эту рухлядь довольно много золотых монет.

- Послушай, сестрица, а не могла бы ты отдать их мне?

- У тебя есть идея, как можно использовать этот мусор?

- Да, идея есть. Пока что не до конца оформившаяся, но я в процессе. - Я посмотрел Элли в глаза. - Сестрица, ты ведь понимаешь, что всё это значит?

- Лучше тебя. - Отозвалась принцесса и замолчала, погрузившись в думы. Я ощущал на себе с десяток вопросительных взглядов, но решил выдержать паузу.

- Древние. - Элли обвела собравшихся взглядом. - Неужели нужно объяснять такие простые вещи?

- Мы не так умны, как потомки королевских кровей, принцесса. - Сказала Арфа, примирительно улыбаясь. - Нам нужна подсказка.

- Эх, ладно. Эти суда - явно одна из ловушек Курта. Но их техническое состояние настолько плохое, что, если битва состоится, скажем, по весне, они уже совсем сгниют.

- А до того момента, как берега Мраги покроются льдом, осталось от силы месяца четыре. - Поддакнул я.

- Значит, принц Курт хочет разобраться с Чёрным утёсом до зимы. - Озвучила очевидный вывод моя любимая первая жена.

- Точнее и не скажешь. - Отозвалась Элли. - Так что, у тебя есть план, братец?

- Я уже сказал, что есть.

- Можно ли восстановить корабли, Карл?

- Нет, принцесса, они уже никогда не будут пригодны для боя. - Отозвался горянин, что так и не поднял головы.

- Хорошо, тогда забирай это дерьмо. - Элли повернулась ко мне. - Теперь я жду от тебя сразу два сюрприза. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

Пришлось спешно отправлять почтового голубя на Жым, чтобы на барже прибыло как можно больше матросов - подгнившие корабли нужно было аккуратно доставить в заводь к трём моим ранее купленным боевым судам.

После того, как расстроенная Элли отдала полагающиеся распоряжения, мы всей компанией отправились в отель.

***

Было уже совсем темно, а на небе во всю резвились падающие звёзды - предвестники осени, когда мы смогли, наконец, остаться с Арфой наедине в собственном номере с гигантским балконом.

Отель оказался воистину великолепным. Сначала нас подняли наверх в богато украшенном росписью лифте, что приводил в движение огромный ворот у подножья дерева. Сразу четыре мускулистых буйвола тащили свой неимоверно тяжёлый груз только для того, чтобы десяток властных людей смог подняться в комфортные номера на высоте почти пятидесяти метров.

Там, в лобби отеля, пришлось ещё пройти регистрацию, хотя наличие в компании самой принцессы Элли сделало эту процедуру в разы короче. Ей и мне выдали по номеру с лучшим видом, дядя Ван с Адой устроились чуть хуже, их балкон выходил не в сторону реки, он нависал над той частью города, где располагался знаменитый центральный рынок Тенистого Бора. Но высота была столь велика, что даже городской пейзаж захватывал дух. Маленькие, похожие на муравьёв человечки суетились далеко внизу, спеша жить свои маленькие жизни даже ночью.

Быстро смыв с себя пыль этого бесконечного дня, мы с Арфой устроились на балконе, я сел в мягкое и явно старое кресло, моя прекрасная жена устроилась на моих коленях. В таком положении мы и встретили поздний ужин: два сотрудника отеля в шикарных нарядах быстро и профессионально накрыли на стол, а потом, пожелав нам приятного аппетита, испарились, никак не комментируя пикантную ситуацию.

Арфа проводила их взглядом и усмехнулась.

- Это был долгий день, мой любимый лорд. - Сказала она и одним глотком осушила бокал вина. - Но и такие бесконечно долгие дни рано или поздно подходят к концу.

- Ты волнуешься, Арфа? Когда ты выглядишь такой оживлённой, ты всегда скрываешь нервное напряжение.

- Меня так легко прочитать? - Надула губки болотница и заглянула мне в глаза. - Поставьте себя на моё место, милорд. Совсем скоро я увижу место, где родилась. А что, если моя мать всё ещё живёт там? А что, если мой отец на самом деле какой-нибудь насильник из пришлых? Уверена, должны быть причины тому, что от меня избавились, тем более что село богатое, явно не голодает.

- Арфа, ты ведь мне врёшь, да?

- Вру. - Рассмеялась она. - Но о чём я вру - я скажу позже.

Она повернула голову к реке и всмотрелась в тёмное далёкое небо. Её красивый профиль вызвал у меня ассоциации с южной росписью. Художники из Станской конфедерации и королевства Фавор почему-то любили изображать людей именно боком, их головы всегда были слегка высокомерно приподняты, а бронзовая кожа ненормально сияла из-за используемых авторами красок на основе морских грязей с останками водорослей.

На Арфе был красивый пеньюар кораллового цвета, а одну ногу украшал тоненький серебряный браслетик. Откуда она его взяла - ума не приложу, зато её полупрозрачное одеяние было мне хорошо знакомо. Когда-то давно я купил его у весело подмигивающего Эйзенкурта. Нечто подобное было и у Петры, но именно на моей бывшей служанке эта изысканная вещица смотрелась особенно грандиозно.

- Может быть, перейдём уже на ты, королева Жыма? - Поинтересовался я.

- Что вы, милорд. Это непозволительно. - Она смотрела на меня, и в её глазах мелькали шальные огоньки. - Впрочем, если только на этот вечер, то я согласна.

- Тогда обратись ко мне по имени.

- Мой любимый Айн. Не мог бы ты снять с меня эту тряпку? Кажется, мне в ней жарковато. - Она потянула пальчиком лямку на плече, на котором вольготно разместились две или три чешуйки, и пеньюар красиво приспустился, открывая волнующие виды её прекрасного тела.

В ту ночь Арфа обратилась ко мне на ты много, очень много раз. Но поблизости не было никого, кроме этих бледных звёзд на чёрном далёком небе, кто мог бы засвидетельствовать столь непочтительное обращение к молодому королю.

Том 3, глава 32: Тем временем на острове Жым

Пока лорд Айн со своей первой женой совершал вояж на запад, на острове Жым жизнь, конечно, не останавливалась. Правитель перед отъездом раздал указания, и во всех районах кипела работа, подстёгиваемая наплывом туристов и появлением на острове торговцев из соседних королевств.

Капитан десятки Каринго же в отсутствие короля Айна и таксиарха Вана Кремлиха совсем заскучал. Каждое утро его солдаты и он сам проходили обычные тренировки, но во второй половине дня делать было совершенно нечего. Прочие безусые вояки из его отряда чем только ни занимались - кто-то подвязывался на дополнительные работы в городе, кто-то играл в осаду башни на самодельном поле за объездной дорогой, а кто-то рыскал по улицам в поисках будущей жены, а то и не одной.

Капитан же не мог позволить себе наниматься разнорабочим, во-первых, он и так хорошо зарабатывал, во-вторых, это могло уронить престиж его звания, а за такими вещами старый ворон Ван следил во все глаза.

В связи с наплывом туристов Мяо постоянно была занята в лавке, а выходные проводила в мастерской. Видя, какое удовольствие ей доставляет работа, матуи и подумать не смел о том, чтобы требовать время для себя. Лю-Мяо тоже погрузилась в свою мечту о балете, к тому же у неё было множество друзей, включая умнейшего Гарадка, беседа с которым была явно куда более интересным способом скоротать время, нежели папина компания.

В общем, насколько Каринго гордился своим званием, настолько же нелепым он себя чувствовал за пределами плаца.

И всё же, была у него одна страсть, которую он открыл в себе совсем недавно: он оказался до одури любопытен. Каждый раз проплывая мимо южного острова архипелага Жым, он мечтал о том, чтобы высадиться на его берег с исследовательской миссией. И вот, когда все начальники разъехались, у него появилась возможность немножко посвоевольничать, к тому же, солдаты его десятки тоже воспылали идеей отправиться на южный остров. Может, капитан хорошо умел убеждать, а может, они тоже немного заскучали в отсутствие строгого Вана Кремлиха, кто знает.

Для верности Каринго сходил к леди Петре и леди Дарии, которые, кажется, ещё сильнее чем он изнемогали от тоски. Обе жены короля с радостью дали своё согласие и взяли с Каринго честное слово, что он поделится с ними найденными сокровищами.

Вот так и получилось, что на утро восьмого дня недели, когда лорд Айн с леди Арфой и прочими отправился в свой вояж, отряд Каринго взошёл на борт мариолльской рыбацкой лодки и двинулся от восточного утёса на юг.

Когда они пришли за своей нехитрой посудиной, Каринго, бросив взгляд на пленных, что как раз завтракали перед сменой, заметил, что те смотрят на него неприязненно. Их можно было понять, в конце концов, матуи убил трёх их товарищей, но всё равно эти взгляды вызвали у него внутри бурю уже знакомых ему эмоций - вины и бессильной злобы.

Проигнорировав солдат Курта, Каринго запрыгнул в лодку и взялся за весло. Отряд двинулся на юг, отважно сражаясь с могучим течением Мраги.

Они прибыли к южному острову архипелага менее чем через полчаса. Конечно, с точки зрения исследователя это как выйти за водой к ближайшему колодцу, но Каринго разбирал энтузиазм.

Что же увидели солдаты на южном острове? Да ничего нового. На нём рос лес, поменьше и пожиже, в сравнении с лесом Жыма, тут не было хвойных деревьев, зато по берегам росли изящные рыжие ивы, что своими длинными волосами будто бы гладили поверхность речной воды. Пока временный картограф десятки - лучник Филипп наносил на лист очертания острова, Каринго осмотрел окрестности и убедился в том, что их шансы совершить какое-то громкое открытие тают на глазах. Возможно, это почувствовали и члены десятки, они разбрелись на добрые двести метров во все стороны, осматривая каждое дерево и каждый куст, словно специально для того, чтобы капитан не видел их разочарованных лиц.

И всё же, через пару минут молодой мечник Мокка из болотников подбежал к Каринго и сказал:

- Разрешите доложить о находке!

Каринго кивнул, и Мокка вытянул руку в сторону небольшого бора к востоку от лодки.

- В том направлении я обнаружил пробковое дерево, капитан! - Несмотря на то, что Каринго понятия не имел, что это за растение, он слегка улыбнулся, из-за чего болотник побледнел. Матуи совсем забыл, что улыбка на его изуродованном лице выглядит пугающе. - Это очень полезная находка, капитан, честное слово! Чаще всего из него делают пробки для бутылок, но у меня на родине пробковое дерево использовали для изготовления подошв для обуви.

- Что ж, это интересно. – Будто бы сам себе пробубнил Каринго.

- Ещё я слышал, что пробковый материал используют для обёртывания труб, чтобы вода не стыла. – Добавил Мокка. – Но это, конечно, в столице.

- Пересчитать. – Скомандовал Каринго. Весть про трубы его вдохновила. – Потом предоставим результаты подсчётов малышу Гарадку.

Несмотря на полезную находку, некоторое разочарование не покидало матуи. Всё-таки, он просто нашел в лесу дерево – не самое серьёзное достижение. А вот следующей находкой оказалась речка. Речка на острове, который сам по себе находится в реке. Странное явление.

- Капитан, посмотрите, какая прекрасная долина! - Прокомментировал находку обыкновенно молчаливый щитовик Влад из речных. - Если перенести сюда производство каптины, можно будет собирать огромный урожай. Возить её отсюда, конечно, не так удобно, но всё же.

Найденная речушка разрезала остров на две части, причём южная имела вытянутую форму, будто бы указывающую на незнакомую капитану страну Мариоллу. Вдоль её берегов активно цвели болотные травы, запах стоял неприятный, гнилостный. К сожалению, это и было лучшей средой для роста аквакресчерных злаков вроде каптины, о чем было известно даже Каринго.

Пока Филипп зарисовывал и речушку, и расположение заболоченных участков, капитан всмотрелся в пейзаж на другой стороне. Лес там был ещё более бедным и разреженным, но что-то показалось Каринго странным. Ему потребовалось какое-то время, чтобы обнаружить небольшое строение, похожее на пару корабельных досок, прислонённых к дереву. Каринго указал на него пальцем, но быстро понял, что глаза его подчинённых не позволяли им увидеть объект его исследовательского интереса. Солдаты воззрились на своего капитана с уважением. Всё-таки, зрение матуи куда острее человеческого.

После того, как все подробности местности были отображены на карте, они взялись строить простенький мост и через пару часов перебрались на другой берег. Хватило длины одного срубленного дерева, ширина протоки составляла метров шесть.

Открывшаяся солдатам картина не потрясла их, но странная, невесть откуда взявшаяся грусть обуяла исследователей. Перед ними догнивал неуютный лагерь потерпевшего кораблекрушение. Сам его владелец покоился под навесом, его тело обглодали дикие звери, а кости отбелили речные ветры. Скелет, лишенный одной ноги, безучастно пялился в небо тьмой глазниц, одинокий и безымянный. Неподалёку когда-то располагалось кострище, нехитрая утварь валялась в полном беспорядке и давно уже покрылась ржой.

По правую руку от трупа обнаружился сундучок, от силы сантиметров двадцать в ширину. Он не был испорчен ни ржавчиной, ни гниением, и явно когда-то принадлежал дворянину: его родословную выдавала богатая роспись на крышке и изысканная замочная скважина. Ключ же висел на шее неудачливого путешественника.

Каринго уважительно склонил голову, а затем разорвал тонкую верёвочку, стараясь не повредить хрупкие человеческие позвонки. В пару движений он открыл ключом сундучок, мимоходом удивившись, что никакие дожди не смогли испортить дивный механизм затвора, и исследователи увидели содержимое - стопку пожелтевших от времени бумаг, сложенных пополам.

На самом верху лежал дневник, его Каринго отложил в сторону, ниже - смятый ваучер на две сотни серебряных монет Мариоллы с размашистой подписью одного из Семипядных, такой можно было обменять на живые деньги в любом банке северных королевств. Ещё ниже лежали три описи – инвентарная опись фрегата Кампанелла, состав экипажа и список продуктов на борту. Судя по всему, путешественник, что покоился здесь, планировал пройти на судне вдоль границ всего исследованного мира и проложить новый морской путь где-то севернее Пустошей. Впрочем, никто не знал, насколько эти самые Пустоши велики, и существует ли там вообще незамерзающий проток. Есть вероятность, что северное море круглогодично покрыто льдом.

Изучив все эти документы, Каринго достал желтоватый конверт с крупной восковой печатью. Судя по почерку, написавшая письмо женщина была дворянкой, а если посмотреть на сложную подпись в самом низу – близкой к королевской семье. Возможно, кто-то из боковой ветви.

Это был не то крик отчаяния, не то свидетельство ужасной обиды, женщина по имени Анна попеременно то сыпала проклятиями на голову юноши по имени Валентин, то умоляла его никуда не плыть. Под конец, видимо, справившись с эмоциями она написала следующее:

«Если нам когда-то суждено встретиться, молю вас, Валентин, постарайтесь остаться со мной навсегда. Если же вы вновь собираетесь путешествовать, лучше не попадайтесь мне на глаза.

С любовью, обидой и раскаянием, ваша Анна».

Каринго задумался. Получалось, что путешественник по имени Валентин Финнавар настолько жаждал исполнить свою мечту и совершить кругосветное путешествие, что бросил на родине влюблённую в него женщину. Это можно было бы счесть преступлением, но и обратный вариант – смиренно остаться дома – был бы преступлением не меньшего калибра, предательством своей мечты. Такие маленькие трагедии встречаются сплошь и рядом, но Каринго стало очень грустно, и, кажется, члены его десятки тоже едва сдерживали гулкое клокотание в гортанях.

- Давайте захороним этого путешественника. – Сказал, наконец, Каринго, собравшись с мыслями. – Соберите кости. Уважительно.

После того, как останки амбициозного путешественника были собраны, отряд Каринго двинулся дальше на юг, но ничего особо интересного больше найти не удалось. Пока Филипп уточнял очертания южной части острова, а солдаты исследовали окрестности, капитан сжимал в руке дневник – последнее свидетельство чьей-то жизни. Он ещё не понимал, что ему делать со всем этим, но что-то подсказывало ему не игнорировать находку.

Тем же вечером Каринго доставил жёнам лорда Айна сундучок с бумагами, отдал Гарадку образцы пробкового дерева, а также попросил отправить весточку королю Жыма. В ней он просил разрешения захоронить останки путешественника Валентина Финнавара на самой вершине восточного мыса острова и назвать мыс в его честь.

К следующему утру от Айна прилетел ответ:

«Мне кажется, это хорошая идея. Каринго, ты молодец. Я рад, что ты проявил инициативу и исследовал южный остров. Предлагаю обдумать вопрос перемещения туда нашего сельскохозяйственного сектора, а также построить плавучий элеватор поблизости.

Не скучай. И передавай привет своей десятке от короля и таксиарха».

Каринго даже рассмеялся, получив это сообщение. Несмотря на свой высокий статус, король Айн часто общался с другими скорее как приятель. В этом, возможно, заключалась приличная часть его обаяния.

***

Малыш Гарадок, вернувшись с аукциона в Тенистом Бору, сразу же стал очень занятым маленьким хмырём: сперва он сопроводил стеклодува Патермонта к Брамиру и Диодоре, потом погрузился в изучение тартюфных свиней и двух величественных коней Шохтенгауза, а ещё чуть позже – в обучение Евы и Авена.

Девочка вымахала так, что из их дружной четвёрки, включавшей также балетную диву Лю-Мяо, сильнее всех выделялась ростом и телосложением. Ещё год, и она догонит самого лорда Жыма - так шутили её друзья и братик. Впрочем, эта шутка была недалека от истины - папаня-то у них с Авеном был под два метра ростом.

После того, как тартюфные свиньи радостно вышли на работу в леса, малыш переключился на постройку дворца для лорда Айна, его прекрасных жён, а также королевской канцелярии. Предполагалось, что чиновники в рабочее время будут заседать на втором этаже, на третьем должны были располагаться покои для гостей, а для лорда Гарадок собирался построить личную башню с панорамным видом на город. Очевидно, что до зимы невозможно было достроить столь грандиозное сооружение, но хотя бы все подземные работы, фундамент и подвалы Гарадок собирался завершить до первого снега.

И вот именно посреди этого, прямо скажем, нелёгкого для маленького инженера процесса Гарадка поймали три очень весёлые и настойчивые дамы: Дария, которой нечем было заняться, Петра, ужасно скучавшая без лорда и развлекавшаяся разве что охотой на пару с болотной гончей Боргом, и Диодора, чьё поведение вообще всегда казалось мальчику максимально загадочным. Она не просто сдружилась с первыми леди, но практически чувствовала себя одной из них, совершенно беззаботно вламываясь в дом уважаемого лорда под любым предлогом, а жёны короля ей в этом всячески потворствовали.

Это маленькое, но очень громкое тайное общество решило, что для укрепления связи между видами стоит провести что-то вроде пикника. Конечно, всех жителей острова созвать на него было уже физически невозможно, но Гирхард, Минка и Игги, а также Брамир и Присцилла, как старейшины своих племён, просто обязаны были присутствовать.

Вообще-то с тех пор, как на острове Жым было провозглашено равноправие, необходимость в старейшинах отпала. И всё же, считалось, что именно пожилые люди должны представлять интересы каждого отдельного племени. Со временем эта традиция уйдёт в небытие, народы начнут смешиваться и гражданство будет важнее видовых особенностей, но пока лорд Айн использовал любую возможность, чтобы привлечь стариков к решению важных для страны вопросов. Пользоваться их мудростью было полезно, да и сам король был ещё очень молод и многого в жизни не понимал.

Первыми поселенцами острова были члены семьи Присциллы, с тех пор главная кухарка Жыма всегда сидела за общим столом с сильными мира сего, лорд Айн ценил её бесконечную мудрость.

Потом прибыли кролы, бежавшие с земель у истоков Мраги в поисках лучшей жизни. Их интересы представлял Гирхард, разумный человек, всегда готовый к компромиссам ради общего блага.

Следующим племенем, переселившимся на остров Жым целиком, было племя речных людей. Синеволосых представляла Минка - пожилая, но очень элегантная женщина, ставшая старейшиной после того, как предыдущего казнил за вероломство молодой король. Ей пришлось много работать, чтобы примирить сельчан с прошлым и подтолкнуть их к труду на благо Жыма.

Ну и Игги, чей говор всегда казался Гарадку очень странным. Именно он принял решение о том, что болотники из центральной части Мариоллы мигрируют на север. Ему было уже до чёрта лет, но он всё ещё был очень энергичен и любую работу делал с удовольствием, словно и не было этих десятилетий размеренной жизни на болотах.

Стоит упомянуть и дедушку Брамира. Легендарный кузнец представлял горян, коих на острове теперь было аж трое, включая Патермонта. Но даже эту свою роль Брамир чаще передавал внучке, предпочитая проводить время с любимыми штукофенами и разнокалиберными наковальнями.

Старейшин не было разве что у хмырей, ибо Гарадок был единственным на острове представителем своего вида, и матуи, потому что среди людей-кошек не было ни одного старика.

Говоря честно, Гарадок поначалу не был в восторге от предстоящего события. Даже умнейшие из детей относятся к пожилым людям предвзято, они почему-то полагают, что те сразу кинутся обсуждать больную спину и выпадающие зубы, что, безусловно, очень скучно. Однако маленький хмырь ошибся. Именно в тот прекрасный вечер на берегу Мраги, в месте, где когда-то так неудачно высадилась ватага принцессы Элли, он понял смысл строчки одной очень старой поэмы из Мариоллы: “пожилые люди — это живые машины времени”.

Крол Гирхард взял на себя организацию костра, и действовал он на удивление умело. Буквально через пятнадцать минут веточки, которые он собрал в неописуемое архитектурное чудо, уже полыхали, стремительно превращаясь в отличные горячие угли.

- Где ты этому научился, старик? - Поинтересовалась Диодора. Гирхард расплылся в улыбке.

- Молодой мастерице интересны истории старого крола? - Любезно отозвался он.

- Да! - В один голос ответили Диодора и Дария, что стояла неподалёку.

- Что ж, я не всегда был старостой села. Когда-то я довольно много путешествовал, как член барабанного шоу кролов. Это было, наверное, лет сорок назад, наша труппа была очень популярна.

Оказалось, что старик исколесил всё королевство Рвачей, бывал в Мариолле и даже в южных странах. Гастроли труппы, перемещавшейся аж на пяти больших телегах, вызывали ажиотаж в городах и сёлах, люди готовы были хорошо платить за вдохновляющие шоу и танцы. Кролы выступали в тавернах и на площадях, на кладбищах и даже однажды - в столичном театре.

- В Мариолле я познакомился со своей Крушиной. Это моя жена. Увы, она давно уже не с нами, но именно после знакомства с ней я решил осесть в какой-нибудь деревушке. - Гирхард рассказывал это спокойно, лишь с малой толикой ностальгии. - Так я и оказался во владениях принцессы Типы.

Старики дружно кивнули первому рассказчику, а потом выяснилось, что подобные истории есть у всех. Как же они оказались в этих издыхающих сёлах, недоумевал Гарадок. Эмоции мальчика буквально отображались на его лице, Брамир, смотря на это, усмехнулся в усы, а болотник Игги, сооружавший некое подобие мангала из стальных спиц, потрепал его по голове.

- Когда-то мы все тяжили иные жизни, малышок. - Сказал он. – Я вот был матрос. Диво, да? Ходить морем, а потом ни тпру ни ну захряснуть в топи в глуби страны.

- На каком корабле вы ходили, уважаемый Игги? - Поинтересовался Гарадок.

- Ох, сие был не вполне корабь. - Игги обвёл взглядом собравшихся. - Когда мне минуло шестнадцать, я подрядился матросом в Парфенон.

Брамир присвистнул, а Минка, Присцилла и Гирхард посмотрели на болотника с уважением.

- Парфенон - шагающий град, так его кликали. Сказывают, ныне он не в соку, но вёсен сорок взад это был исполинский чудищ. - Игги погрустнел. - Цельный белый град на мхом устланном каменном остове. Там было всё - чуточный лес, озерцо, чудные улочки, магазины со сластями.

- Почему же его назвали шагающим? - Не удержался Гарадок.

- Парфенон - машин, скроенный Древними. - Объяснил Игги. – Будто бы тысячу вёсен взад на него наткнулся перший капитан, тот таскался праздно по Восточному морю. Капитан взялся ладить на нём домишки. Шли вёсны и веки, званье капитана передавалось по наследству, и ныне это уже как король. Увы, вслед за градами материковыми и Парфенон стал хиреть. Многие пытались огрести его, иные капитаны алкали пиратства, но, когда я был там матрос, дела града будто шли в гору. Он шастал меж континентов, капитан Шум торгашествовал, авантюрил, и люди на борту жили ладно. Да и бытовать в блуждающей крепости - само по себе безмерное счастие.

- Почему же ты ушёл оттуда, Игги? - Поинтересовалась Минка сочувственно.

- Ох, однажды я загубил сухожилу на ноге. Безмерно, провалялся в госпиталии что ли с весны до осени. И потом сталось, что труд матроса я уж не тяну. Меня списали, я спрыгнул в порту Мариоллы и пустился скитаться по королевству. Так и угодил в ту злополучную топь. Засим пошли жёны, мальцы, внучата. Я обветшал. - Игги совсем было приуныл, но вдруг тряхнул головой и словно ожил. - Всяко здесь на Жыме я чую себя сызнова младым. Разве что остров не шастает.

- Я один раз видела Парфенон издалека. - Сказала вдруг Минка.

- Да? Любо! - Игги посмотрел на неё с уважением. – А где?

- Торговый град Бродарь. Знаешь такой?

- Разумеется, я в оны дни заходил в него что ли раз пять.

- Вот бы увидеть Парфенон своими глазами. - Мечтательно прошептала Дария.

- А что ж, может и увидишь, красавица. - Ответила на её мечту Минка. - Парфенон - огромный торговый порт, раз уж в регионе появилось новое королевство, однажды он непременно объявится. Только имей в виду, эти ребята очень странно заключают договоры. Скажем, на пятьдесят лет, как тебе такое? Через полвека Парфенон снова причапает, чтобы его продлить или разорвать.

- Честно говоря, я думал, что вы всегда жили в том селе. - Севшим голосом пробормотал Гарадок. Старики рассмеялась.

- Конечно, всё это было задолго до вашего рождения, милый Гарадок. - Минка помешала угли палочкой, а Игги начал размещать сочные куски мяса и тонкие колбаски над огнём.

- Что ж, позвольте и я расскажу вам историю, молодые люди. – Сказала наконец старушка. – Когда-то я служила в фортах на севере полевой медсестрой. Я в Пустошах была три вахты по году, каждый раз в новом «клыке». Когда мне стукнуло двадцать пять, меня выслали домой, тогда считалось, что в Пустошах дольше трёх лет жить опасно для здоровья. После этого ещё несколько лет я провела в городе Бродарь, там я работала помощником алхимика в аптеке. Ну и увидела Парфенон в первый и последний раз.

Старушка подняла аппетитно капающую жиром на землю колбаску и, громко вздохнув, укусила её в бок.

- Э-хе-хе, то-то, я думаю, манера речи знакомая. - Хохотнул Брамир. - И обеденные привычки.

- А как иначе, господин кузнец? - Усмехнулась Минка. - За перевалом едят быстро, без тарелок и вилок. Обед - десять минут, пять - санитарка, и снова в лагерь.

- Да, я тоже бывал на севере. - Вздохнул горянин.

- Дедушка, ты был в Пустошах? - Удивлённо воскликнула Диодора.

- Бывал, конечно. Но, в основном, я гостевал у местных лордов. Кстати, господин Гарадок, это же вы купили те мои доспехи, да?

- Да, уважаемый кузнец. - Гарадок застыл в ожидании новой удивительной истории.

- Я выковал их как раз в землях, где нынче правит принц Кир. Собственно, заказчиком был брат его отца Пир Спруд. Настоящий рыцарь, жаль только к эпохе турниров за честь прекрасной дамы опоздал. У этого мальца была очень смешная мечта - восстановить институт странствующих рыцарей. Вот я и выковал ему доспех для сражения на конях.

- Тогда ещё проводились турниры? - Удивилась Диодора.

- Сколько, ты думаешь, мне лет? - Хохотнул дедуля в усы. – Э-хе-хе, конечно, они были лишь традиционным действом, никто к ним серьёзно не относился. Кроме Пира. В общем, выковал я ему доспех турнирного типа. Если вы, малыш Гарадок, внимательно посмотрите на него, увидите, что доспех округлый везде, нет ни одного плоского участка. Это для того, чтобы ленс соскальзывал. Больше шансов остаться в седле.

- И как они себя показали? - Спросил Гарадок.

- Ну, на единственном турнире, где участвовал Пир, они показали себя неплохо. Три боя, три победы. Увы, потом рыцарь погиб.

- Как же так?

- Был там один взбалмошный дворянин, оскорбивший молодую жену лорда, мать принца Кира. Пир вступился за неё, вызвал мерзавца на дуэль. Вот только времена изменились, тот просто разрядил ему в грудь кремниевое ружьё. Доспех такой выстрел не остановит.

- И что же случилось потом?

- Отец Кира по чистой случайности оказался рядом и одним ударом обезглавил мерзавца. Всё-таки у ружья есть один важный недостаток - оно однозарядное. Но Пира было уже не спасти. По просьбе лорда я починил любимый доспех его брата, и он был выставлен на торги в первозданном виде. И вот, поменяв несколько владельцев, он оказался на острове Жым.

- Очень красивое возвращение. - Сказала Минка, остальные как по команде одновременно кивнули.

Над поляной внезапно нависла тишина. Старики молча ели, каждый думал о чём-то своём, Присцилла занималась посудой, а молодёжь что-то тихо обсуждала поодаль.

- Как бы мне хотелось всё это записать. - Вдруг задумчиво произнёс Гарадок.

- Маленький учёный, вы можете приходить к нам в любое время. Уж что-нибудь мы вам всегда расскажем. - Уверенно сказала Минка.

- Я приду завтра же! - Восторженно отреагировал на эту весть маленький хмырь.

Вся компания весело рассмеялась.

Они проболтали до самой ночи, а потом разбрелись по своим домам в городе, которого ещё несколько лет назад не существовало на картах. До утра Гарадку снились удивительные вещи: огромная шагающая крепость Парфенон, барабанное шоу кролов, коронация старика Гро, бастионы в северных Пустошах. Проснулся на следующее утро паренёк ещё более активным и деятельным, чем обычно.

***

В отличие от Гарадка, который сразу по прибытию с ожидаемым энтузиазмом вернулся к своим обязанностям, Копа ещё какое-то время маялся бездельем, а может, так сильно страдал от душевных ран, что пользы от него что в быту, что в жизни острова не было никакой.

Копа ожидал, что, когда он вернётся домой в окружении молодых болотниц, Магда устроит ему допрос с пристрастием, однако та никак не прокомментировала его покупку. Более того, она посматривала на него с непонятным выражением лица – не то с жалостью, не то с благодарностью. В какой-то момент ему даже подумалось, что так смотрят на маленького ребёнка, который отдаёт последнюю конфетку маме.

Что ж, Копа никогда не был особо мужественным, он и сам это прекрасно знал. Только его покойная жена считала, что в этом заключается его достоинство, да может ещё Присцилла была довольна тем, как воспитала сына, остальные же в лучшем случае посмеивались.

Между тем пришло время заняться поручениями лорда. Одним из них была организация спортивной площадки посреди парка в новом квартале. Домов ещё не было, но король спешил, ибо на Жыме практически отсутствовали развлечения. Как он однажды сказал, люди, что имеют крышу над головой, еду и работу, начинают скучать. Абсурдная мысль, ведь по логике вещей, это безработные весь день проводят в праздности. Но понаблюдав за жизнью островитян, Копа понял, что имел в виду лорд Айн: заканчивая последний рабочий день, трудолюбивые жители Жыма сталкивались с тремя днями выходных. Кто-то нанимался на сверхурочную работу, кто-то просиживал в ресторане день деньской, а кто-то раздражённо шатался по улицам, надеясь наткнуться на что-то интересное.

Копа получил указание организовать в парке в новом квартале поле для игры в осаду башни. Для этого необходимо было приобрести соответствующий инвентарь и подготовить площадку. В основном травянистая, с невысоким ровным покровом, она оканчивалась каменным квадратом три на три метра, в пределах которого игроки организуют свою башню. А за ним необходимо было засыпать аут – песочную ловушку, чтобы тяжёлые снаряды не покидали поле. Таким образом длина площадки составляла внушительные десять метров, а ширина – минимум три плюс трибуны.

Брёвнышки и чугунные ядрица Копе предстояло приобрести у мастеров Мариоллы через кролицу Шарли - на острове никто не знал в подробностях правил игры на профессиональном уровне, так что решили довериться специалистам. В общем, Копа отправил письмо и некую сумму денег на юг и решил, что пора бы уже заняться вторым, куда более значительным вопросом.

Лорду Айну требовался подробный отчёт обо всех производствах, что имелись на острове Жым. Молодой король попросил Копу лично проведать существующие предприятия, нужно было в том числе пообщаться с людьми и записать, с какими проблемами они сталкиваются.

Когда Копа поделился своими планами на день с Магдой, та внезапно изъявила желание отправиться с ним.

- Послушайте, Копа. - Сказала она. - Я живу тут уже некоторое время, но мне так никто и не устроил экскурсии по острову. Может, это мой шанс узнать о нём побольше?

Копа не придумал, что ответить. Более того, он вдруг поймал себя на мысли, что рад компании в этом длительном, чисто рабочем путешествии.

Магда успела получить одну зарплату от Мяо, так что помимо базового набора горожанина приобрела в магазине леди Арфы симпатичную стеганую юбку цвета осенней листвы и рубашку с коротким рукавом. Никогда прежде она не носила такие красивые вещи. Возможно, свободные люди и не сочли бы их элегантными, но для бывшей рабыни они будто бы служили доказательством того, что жизнь меняется в лучшую сторону. На ноги Магда нацепила новые сапоги, благодаря которым могла не бояться острых камней или веток. Опять же, до недавнего времени она ходила исключительно босой, так что теперь она получала удовольствие даже от обычных прогулок.

Сперва Копа отправился на север, где располагалось бывшее поселение военнопленных. Сейчас тут обитали болотники, их достаточно скучный быт за короткое время успел претерпеть серьёзные изменения. Дети играли в приключения Вороновой дружины, взрослые же пробовали себя в разного рода ремёслах, с коими раньше даже не сталкивались. Копа обратил внимание на то, что взрослые болотницы под руководством одной бабули из речных учились плести корзины. Незначительная деталь, которую можно было бы проигнорировать, но бывший дворецкий был дотошен, когда речь касалась работы.

Северная часть острова Жым была болотистой, запах тут стоял аховый, но ревизор лорда обязан был осмотреть всё своими глазами, даже если нос его при этом пострадает.

- О, господин Копа! - Помахал ему рукой Сумс из речных, что регулярно трудился на поле и был кем-то вроде главы смены. - Какими судьбами?

- Лорд Айн просил меня посетить производства, спросить, не нужно ли чего?

- Что вы, лорд и так сделал для нас слишком много. Как видите, новый урожай уже на подходе, через пару дней будем собирать. А до заморозков успеем и ещё один вырастить.

- И всё же, может, вы в чём-то нуждаетесь? - Мягко повторил свой вопрос Копа.

- Что ж. - Сельчанин прижал руку к подбородку, где должна была бы расти борода, но почему-то не росла. - На самом деле, нам не хватает плодородной земли. Будь тут болото побольше, мы бы такой урожай дали, что продавать можно было бы. А так только на местных и хватит.

- Что ж, это полезные сведения. Значит, нужно больше земли. А сил хватит?

- Хватит, господин Копа. Мы же с болотными ребятами вместе работаем, сил с избытком.

Людей на поле было, пожалуй, и правда слишком много для такого небольшого участка болота.

После осмотра полей, Копа и Магда осмотрели также внушительный железный котёл, который использовали для проваривания аквакресчерных злаков.

- Какой огромный! - Сказала вдруг Магда, ни к кому конкретно не обращаясь.

- А то. - Осклабился Сумс. - Этот горянин Брамир - настоящий гений. Он даже кран сделал с одного боку, чтобы воду сливать. Знаете ведь, каптину трижды сливают, а лучше и четырежды, чтобы всякая дрянь в ней не осталась. Незаменимый инструмент выходит.

Крестьянин любовно погладил прохладный бок котла, а Копа тем временем зафиксировал наличие огромного инструмента и то, что работники были им очень довольны.

Более в северной части острова смотреть было не на что, так что наши путешественники отправились к южному берегу. Промышленный квартал Копа решил оставить напоследок, так как от него можно было быстро добраться до дома.

Двигаясь на юг, они свернули в старый хлев, в котором обнаружилась свободная лошадь, а именно - первопроходец Жыма Рой, а также дети Копы - Ева и Авен. У них явно был перерыв, так что они помогли отцу впрячь коня в повозку.

- Эй, дети. - Обратилась Магда к ребятам. - Много наработали сегодня?

- Тётя Магда, у вас свидание с папой? - Поинтересовалась Ева с едва заметной усмешкой всё понимающего ребёнка вместо того, чтобы отвечать на вопрос.

- Нет-нет. - Начал отнекивается Копа. - Мы выполняем задание лорда Айна!

- Ну а почему нет? - Вдруг перебила его матуи. - Или тебе бы это не понравилось?

- Почему же? - Вдруг ответил вместо сестры Авен. - Думаю, мы были бы рады.

Ева согласно кивнула.

- Всё, пошли, нам ещё пол острова надо обойти. - Заспешил Копа. Магда уже с повозки помахала детишкам, а Ева в ответ состроила смешную рожицу и подмигнула бывшей рабыне.

- Эй, Копа. - Сказала Магда, когда они уже ехали в повозке по очень ровной дороге к полям. - У вас прекрасные дети.

- Спасибо, конечно, но, боюсь, моей заслуги в этом нет.

- А мне кажется, что есть. - Хмыкнула матуи, и больше не сказала ни слова, пока они не добрались до поля, засеянного фиолетовой пшеницей и семиглавкой. Пшеница как раз заколосилась, близился сбор урожая, так что здесь было многолюдно.

Копа тут же заприметил Гирхарда, который прохаживался поблизости. Заметив секретаря лорда, пожилой крол приветливо помахал ему рукой.

- Здравствуйте, уважаемый Копа. Вы по поручению лорда Айна?

- Да, Гирхард. Расскажешь, как у вас дела? Какие проблемы, что можно улучшить?

- Что ж, господин Копа, дела у нас неплохо. Смотрите. – Гирхард указал рукой на колосящуюся ниву. - Судя по моим примерным подсчётам, мы сможем обеспечить порядка тридцати тонн зерна и пять-шесть скирд соломы. Это всё уже с учётом запаса под следующие посадки.

Последнюю фразу он произнес с особой гордостью.

- Всё-таки эти удобрения господина Эйзенкурта из рыбьих костей и правда невероятно хороши. А вот тут у нас поле семиглавки. – Гирхард провёл гостей чуть южнее и показал на второе, куда менее цветастое поле. Между ними росли настоящие живые изгороди из остролистного подсолнуха. – Семиглавка на этом поле даёт урожай дважды в год, мы рассчитываем собрать около пятидесяти тонн. Тоже с учётом посадочного фонда. Ну и, наконец, подсолнух.

Копа и не знал, что Гирхард может так хитро и самодовольно улыбаться.

- Благодаря удобрениям и ежедневному уходу нам удалось преумножить урожай. По приблизительным расчётам, у нас будет порядка двухсот литров масла.

- Невероятно! – В один голос воскликнули Копа и Магда.

- Да, господин Копа, насчёт вашего вопроса. Если у нас и есть какие-то проблемы, то они связаны исключительно с транспортировкой и хранением. В пору урожая нам будет сильно не хватать телег, да и тот сарай, в котором сейчас хранятся наши ресурсы, не совсем соответствует их ожидаемому количеству. Будет хорошо, если молодой король узнает об этом от вас.

Копа подробно записал всё, что сказал Гирхард, и они с Магдой отправились дальше, в вотчину Евы и Авена – мир сельскохозяйственных животных.

- Лорд Айн обещал в следующем году заняться производством овощей. - Сказал Копа, почувствовав, что тишина, установившаяся между ним и Магдой, затянулась.

- Вы явно любите своего короля. - Улыбнулась матуи и потянулась, чтобы разогнать застоявшуюся в теле кровь.

- Я не сказал бы, что это любовь. Скорее, безмерное уважение. Он был тем, кто принял нас, когда нам некуда было идти, подарил остаткам моей семьи надежду на будущее.

- Расскажите про свою жену, Копа. - Вдруг попросила Магда. Бывший дворецкий аж подпрыгнул, но взгляд матуи был тёплым и понимающим. Тогда Копа рассказал ей про их совместную жизнь, про появление детей, про убийство принцессы Типы, наконец, он рассказал о смерти Сирени, вывалил на спутницу всё, что скопилось внутри, что невозможно было высказать вслух. Тем более при детях.

- Я тоже хочу рассказать вам кое-что, Копа. - Магда дотронулась пальцем до уголка своего правого глаза. - Вы, возможно, думаете, что я - одна из тех рабынь, что были пойманы после смерти принцессы Типы. Боюсь, в этом причина вашей ко мне доброты. Но на самом деле я стала рабыней, когда мне ещё не было двадцати, очень много лет назад.

И Магда рассказала Копе историю своей жизни.

Близ загонов с животными никого не было. Пока Магда миловалась с самым общительным золотистым овном, который без тени сомнений приблизился к ней, вытянув свой фиолетовый язык, Копа записал размеры поголовья. Овнов, которых, кстати, недавно подстригли, было девятнадцать голов, огромных сипух, главных производителей яиц для ресторана, - двадцать пять, неподалёку в загоне резвилась пятёрка тартюфных свиней.

- С одного овна в месяц можно получить до двадцати кило шерсти, значит, со всего стада – минимум триста шестьдесят. - Копа записывал и проговаривал цифры вслух, так он лучше их запоминал. - Что касается яиц: двадцать пять сипух дают около сорока яиц в день. Удивительные птицы, правда, Магда?

- Никогда бы не подумала, что птица может нести больше одного яйца в сутки.

- Да, я, признаться, раньше тоже о таком не слышал. Получается, мы имеем более полутора тысяч яиц в месяц. Большая часть идёт в ресторан, но что-то попадает и в продажу. Вывод: нам явно нужно больше сипух, но сможем ли мы их прокормить?

После осмотра животных, трудолюбивые исследователи отправились в ресторан при гостинице, где пообедали, предавшись неожиданно воодушевленной беседе. Если в начале путешествия Магда больше молчала, то теперь в ней проснулось нестерпимое желание поболтать. Было похоже на то, что она только сейчас по-настоящему скинула с себя рабские кандалы.

После обеда парочка ненадолго заехала в порт и убедилась, что в нём было очень много людей. С севера пришёл очередной грузовой корабль принца Кира, он снова привёз шкуры чёрных овнов. Из их шерсти островитяне делали прочные канаты для кораблей, так что Копа записал в свою тетрадь и этот чисто покупной ресурс.

От порта они направились вдоль берега на восток. Передвигаться на повозке тут было тяжело, дорогу ещё не проложили, но и ехать далеко не пришлось. Сперва Копа посетил глиняный карьер: отсюда материал поступал на производство Мяо и к строителям.

Карьер был весьма велик, но всё же Копа отметил, что надолго его не хватит. Конечно, на острове была ещё глина, так что они были обеспечены ею по крайней мере лет на пять, но что потом? Свои тревоги он изложил в тетради.

Именно конечность ресурсов тревожила секретаря короля больше всего. Остров Жым, хоть и был гигантом среди речных островов, по меркам королевств был совсем невелик. Если население будет расти, а это очевидно будет происходить, островитяне быстро добудут всё, что можно здесь добыть. Совсем скоро королю придётся столкнуться с дефицитом самых основных материалов, и как выйти из этой ситуации, Копа не знал.

Следующим пунктом программы были заросли сахарного тростника, называемого в королевстве Рвачей белем. Бель рос с неимоверной быстротой, вот уж за чью сохранность можно было не переживать. Он представлял собой растение-паразит, способное за считанные месяцы пожрать километры береговой линии. Но, учитывая то, что его стволы использовались для производства сладкого коричневого сахара, а листья отправлялись под бумажный пресс, островитянам его скорость роста была только на руку.

От зарослей на север вела узкая вытоптанная тропинка, которая в итоге вливалась прямо в промышленный квартал. Копа заранее озаботился тем, чтобы им не пришлось идти в обход, и построил оптимальный маршрут, вот только одного он не учёл: повозку подбрасывало на каждой кочке и ветке, что они встречали.

Надо бы провести сюда нормальную дорогу, подумал Копа.

Радовался этой тряске, кажется, только Рой. Благородный конь шёл по пересечённой местности уверенно и легко, словно и не тащил за собой здоровую телегу. Впрочем, груза на ней не было, только немощное тело Копы, да красавица матуи. Бывший дворецкий краем глаза видел, как Магда старательно держала руками норовящую совсем развалиться причёску. Он даже улыбнулся, когда понял, что в данный момент лошадь ехала совсем налегке.

- Чему это вы улыбайтесь, Копа? - Кажется, Магда умела замечать даже самые мелкие изменения мимики. Тон её голоса показался Копе необычным, кажется, она заигрывала с ним

- Просто радуюсь тому, в какой хорошей компании я сегодня работаю. Слушай, Магда, может перейдём на ты?

- Посмотрим по вашему поведению, господин секретарь короля. - Девушка кокетливо поправила причёску, но через секунду её разметало порывом ветра во все стороны. Против ожиданий бывшего дворецкого, она весело рассмеялась, предоставив своим волосам полную свободу действий.

Переписать все производства в промышленном районе оказалось куда сложнее, чем Копа мог представить. Тут было всего несколько зданий, штукофены, в которых плавили руду и добывали чугун для ядер бомбард, стояли прямо на улице, станок для изготовления бумаги - под лёгким навесом, а маслобойка, к примеру, вообще представляла собой огромную бочку посреди двора.

Тогда Копа решил зайти с другого конца - составить список продуктов, которые здесь производились.

Итак, предприятие Брамира и Диодоры потребляло болотную руду и дерево, а производило любые изделия из железа - от бытовых инструментов и кухонных принадлежностей до оружия и труб для водопровода малыша Гарадка. Всем было понятно, что месторождение руды не бесконечное, поэтому для крупных проектов руду приходилось закупать, опять же через кролицу Шарли, которая стала буквально связным острова Жым в королевстве Мариолла.

Рядом со штукофенами только что была построена печь для производства стекла: горянин Патермонт принялся за производство новых окон, посуды, а также очков. Его мастерская потребляла песок, а также золу некоторых растений, из которой добывалась достаточно качественная сода. Патермонт усложнил процесс, но и качество резко улучшилось, теперь и жители старых домов хотели обновить свои далеко не идеальные окна.

Далее - мастерская Мяо. Потребляла в основном глину из карьера, а также воду. Много воды. Требуется подвести водопровод, отметил в тетради Копа. На выходе у Мяо получались лучшие в округе гончарные изделия.

Леди Арфа также развернула в промышленном квартале большое производство. Здесь обрабатывалась шерсть золотистых и чёрных овнов, первая шла на одежду, вторая - на канаты и верёвки для нужд флота и армии. В соседнем шатре был большой швейный цех на пять мастериц. Копа подивился тому, как грамотно первая жена лорда распорядилась пространством и ресурсом, но отметил, что покупные ткани, используемые для пошива одежды, постельного белья и штор, сильно бьют по карману.

Особняком под огромной деревянной крышей располагались производства, связанные с рестораном Присциллы. Здесь делали подсолнечное и сливочное масла, варили сахар из тростника, а в отдельном закрытом помещении делали особые продукты из тартюфа. Таким образом, пищевое производство поглощало больше всего ресурсов: молоко, семена остролистного подсолнуха, тростник, ягоды для вина, здесь же уже активно работали кефирный гриб и сырные бактерии. И, конечно, всё это требовало воды и топлива для поддержания огня.

Наконец, довольно большую площадь занимало производство бумаги. То, что оставалось от тростника после добычи сахара, измельчалось здесь в кашицу, к ней добавлялись другие растительные волокна и древесная стружка. Неподалёку на солнце листы сохли и принимали свою конечную форму.

Если так подумать, всё это было удивительным. За столь короткий срок создать множество производств, обеспечить островитян всем необходимым для жизни и даже сплотить общество, искоренив рабство и неприязнь разных видов друг к другу мог только настоящий государь. Но равенство не накормит голодных, истощение жилы убьёт производство, недостаток денег поставит крест на закупке ресурсов. Кажется, впервые Копа усомнился в том, что остров Жым ожидает такое уж безоблачное будущее.

Всё то время, что он предавался этим грустным мыслям, Магда смотрела на него с тревогой.

- Эй, Копа. - Сказала она, когда бывший дворецкий наконец вышел из анабиоза. - Неужели вы засомневались в собственном правителе?

- Боюсь, что я снова смалодушничал, Магда.

- Что ж, это похвально, Копа, что вы так переживаете за будущее всех этих людей, но мне кажется, что вы не видите одну очевидную даже мне, пришлой, истину.

- Какую?

- Вы не видите, что ваш лорд ещё даже не взялся за дело всерьёз. Пока он решал лишь насущные проблемы, и, даю вам честное слово, мне безумно интересно, на что же он способен, если приложит больше усилий. А я почему-то уверена, что так и будет.

- Спасибо тебе за эти слова, Магда. - Прошептал Копа. Он вдруг осознал, что чуть было не совершил, пусть даже только в мыслях своих, нечто непоправимое. Хорошо, что рядом с ним оказался человек, который смог остановить надвигающийся шторм.

Они переглянулись и не сговариваясь двинулись домой. Завтра нужно было встать пораньше - место добычи болотной руды всё ещё не было изучено, да и провести опрос работников промышленного района они за сегодня не успели.

***

Вечером накануне предполагаемого дня возвращения лорда Айна Каринго с солдатами десятки снова прибыл к восточному утёсу. На этот раз он не спешил и не обращал внимания на взгляды пленных, у него была миссия, важная по какой-то причине.

Солдаты разбили лагерь у подножья утёса, а их капитан больше часа с непонятным ему самому рвением махал лопатой, и наконец вырыл яму метра полтора глубиной. К тому моменту уже настали самые настоящие сумерки, зрение затуманилось, и одинокая фигура Каринго, который хоронил несчастного путешественника, привлекла внимание собравшихся.

Закопав скелет, матуи спустился с холма и встал перед своими воинами, а заодно и примкнувшими к ним военнопленными. Он аккуратно достал из кармана дневник Валентина Финнавара и начал читать.

"Дорогая Анна. Невозможно передать словами, как горько мне было читать твоё письмо. Я знаю, что поступок мой не заслуживает прощения, но позволь мне в последний раз объясниться с тобой. Внутри меня, в самом моём сердце, есть одна неправильная деталь. Я стремлюсь к теплу и уюту, но она мешает мне наслаждаться им. Сей неведомый механизм взывает ко мне скрежетом шестерней, он требует гнаться за своей мечтой, лишает меня сна и спокойствия.

Невозможно навсегда расстаться с тобой, любезная моя Анна, но и игнорировать этот порыв невозможно тоже. Я знаю, что если предам свою мечту, то умру самой жестокой и бессмысленной смертью.

Как жаль, дорогая моя, что то, о чём я мечтаю, несовместимо с теплом родного поместья, яблоневым садом под окнами и старым, пахнущим летами пледом у камина. Как же мне хочется, чтобы люди научились совмещать свои мечты и будущее их семей.

Надеюсь, однажды они все смогут жить счастливо. Даже такие как я.

Поздняя приписка: дорогая Анна. Кажется, моё путешествие подошло к концу. Выходи замуж, рожай детей, люби, люби так, как никто другой никого другого не любил. Молю лишь, чтобы моё имя хоть изредка, хоть пару раз за вечность прозвучало в этом мире. Я пустился в погоню за своей мечтой, но не смог её нагнать.

На веки твой и при этом ничей, Валентин Финнавар".

Последние строчки Каринго дочитывал уже через силу. В горле трепетал нерв, как китовый ус в руках ремесленника, его кошачьи глаза заволакивало тяжёлыми слезами, а руки начали предательски дрожать.

Каково же было его удивление, когда сквозь пелену он вдруг увидел своих солдат и солдат их главного врага - будущего короля Рвачей Курта Лансело, которые смотрели на него во все глаза. И глаза эти были красными. Кто-то плакал в открытую, кто-то сдерживался, но тайком вытирал слёзы, словно прятал их в кулак, чтобы потом доплакать без свидетелей.

- Властью, данной мне лордом Айном Кремлихом, государем Жыма, я утверждаю новое название этого утёса. С сегодняшнего дня и до скончания веков он будет носить имя Утёс Финнавара.

Небольшая толпа его благодарных слушателей всплеснула руками, послышались крики одобрения. Потом на поляну у утёса выкатили бочку ягодного вина, по такому случаю его разрешалось испить и военнопленным.

Глубоко за полночь, когда Каринго поднял солдат десятки и готовился отправиться в столицу, к нему подошёл один из пленников, матуи понятия не имел как его зовут.

- Эй, Каринго. Ты - хороший мужик. Спасибо тебе.

- Я был уверен, что вы меня ненавидите. Всё же я убил ваших товарищей, это естественно.

- Что ж, дело житейское. Мы солдаты. Конечно, мы тебя не простили и не простим так просто, но это не делает тебя в наших глазах зверем. Война - штука тонкая.

- Так а чего ж вы пялились на меня так злобно всё это время?

- Ах, это. - Военнопленный рассмеялся. - Это не злоба была, друг мой. Просто шрамы твои эти. Страшный ты, в общем, как залупа конская. Уж не серчай.

- И в этом вся причина? - Удивился Каринго.

- Ну да, именно так.

Услышав эти слова капитан десятки воинства острова Жым матуи Каринго, бывший раб, муж прекрасной женщины и отец прекрасной дочери, рассмеялся так, что даже пленные удивились. Кажется, он ещё ни разу в жизни так не хохотал.

Все, кто собрались в тот вечер у Утёса Финнавара, пожали друг другу руки и разошлись по домам.

***

Численность армии острова Жым, опись за авторством таксиарха Вана Кремлиха

Таксиарх Ван Кремлих,Десятка Каринго, стандартный состав,Десятка Власа, стандартный состав,Десятка Инго, стандартный состав,Пехотная десятка рыцаря Герхарда Боманта (5 бывших боевых рабов, 5 добровольцев из речных и болотников),Бывшие члены Вороновой дружины (3 человека, основная функция - охрана).Итого: 48 человек.

Для сравнения:

Армия Макса Кремлиха: 10 000 человек + 5 000 человек в воинском контингенте Гельветия,Армия принцессы Элли Лансело: 40 000 человек (33 000 человек - военно-морской флот),Армия принца Кира Спруда: 42 000 человек (пехота, артиллерия, кавалерия, северные гарнизоны),Армия будущего короля Рвачей Курта Лансело: 45 000 человек (из них 3 000 - военно-морской флот) + 12 000 солдат Ирода Лансело,Армия Мариоллы: 80 000 человек (военно-морской флот - 20 000 человек, элитные отряды Семипядных - 5 000 человек).

Том 3, глава 33: Магазин в Чёрном утёсе и тартюфная лихорадка

Всё дело в том, что дядя Ван, как ласково называл своего родственника лорд Айн, и его кровный брат, отец короля Жыма Эод были не просто солдатами, они были героями. Вечно находившиеся в крайне напряжённых отношениях, в которых каждый из них мог в любой момент отнять у второго титул сильнейшего, они искренне любили друг друга, и это братское чувство в итоге перекинулось и на Айна, ребёнка безвременно почившего старшего брата.

Для Вана Кремлиха никогда не стоял вопрос, кому именно он присягнёт на верность, важно было только когда это случится. Всё решилось в тот день, когда он и прочие члены Вороновой дружины сошли на берег острова Жым, что стал для Айна местом пожизненного изгнания. Если бы молодой лорд так и не обзавёлся землёй, Ван, вероятно, закончил бы свою жизнь в каком-нибудь кабаке, и наличие двух прекрасных жён его бы не уберегло.

Но ведь важна не только преданность. Умения и навыки — вот, что ценится правителями превыше всего, и сложно найти в северных королевствах кого-то столь же одарённого, как дядя Ван.

Сейчас не слишком удачливый наёмник Рамир, что просто из любопытства зашёл посмотреть, как обустроилась на новом месте кролица Ка, ощутил на себе, сколь прочна сталь гигантского двуручного меча главного ворона. Не самое острое, но прочное и многократно обагрённое кровью врагов лезвие упиралось ему в кадык, а в поясницу, ровно промеж позвонков, смотрел небольшой кинжал работы горянского кузнеца Брамира.

Рамир понял, что из этой передряги ему с достоинством не выйти. Стальную хватку Вана он оценил как несокрушимую, а быстроту его движений, даже с тяжёлым оружием в руке, как нечто невероятное.

Медленно, чтобы не спровоцировать главаря Вороновой дружины, он отстегнул свой короткий меч, а затем и кинжал, два клинка брякнулись оземь с оглушительным в этой тишине грохотом. Со стороны за разворачивающейся сценой следили глаза молодого короля Айна Кремлиха, принцессы-пиратки Элли Лансело, а также десятка других людей и нелюдей, которых наёмник даже не знал.

Но вернёмся к началу этого дня и узнаем, как же оно всё так обернулось.

***

В то утро кролицу Ка разбудили раньше обычного. Ещё не взошла на небо тёплая летняя звезда, ещё не подул мягкий речной ветер, когда снаружи донеслось цоканье птичьих лапок по медному подоконнику, а следом и стук в слюдяное стекло - три коротких удара клювом, один длинный и один короткий. Ван Кремлих называл это позывным стуком. Так получатель почты сразу мог понять, от кого сообщение.

Почтовый голубь был воистину самой умной птицей в мире. Мало того, что он находил адресата по запаху, так ещё и запоминал десятки, сотни комбинаций ударов клювом, а новым обучался за считанные минуты. Достаточно было положить запаховую визитку и с пяток раз отстучать нужный ритм, чтобы птица была готова к доставке.

В сообщении от Вана содержалось лишь одно предложение: «Сегодня привезём новый товар, готовь почву». Всё, никаких подробностей. Старый ворон был как всегда немногословен, но обилие слов и не требовалось, ведь Ка считала себя профессионалом. Не зря она так быстро наводнила город слухами о Жыме, оперативно распродала всю мяту анонимным покупателям и почти истощила запас товаров на складе.

Новый товар грозил крупными изменениями, а это возбуждало Ка. Она быстро умылась и оделась, сегодня, ради нового продукта, она нацепила накрахмаленный фартучек поверх привычной рабочей формы и, посмотрев на своё отражение в тёмном окне, пришла к выводу, что замечательно выглядит. Быстро перекусив вчерашним, уже немного зачерствевшим хлебом с вареньем, она отправилась будить детей - тем предстояло нарисовать плакат о завозе, долгожданное для многих обитателей Чёрного утёса объявление.

С самого утра, особенно после того, как красивая надпись о скором обновлении ассортимента была установлена возле входа, в магазин начали стекаться посетители. Не без доли гордости Ка обратила внимание на то, что многие из них уже были постоянными клиентами - они покупали недешёвые товары Жыма по мере того, как получали зарплаты.

Всех гостей хозяйка уговаривала приходить вечером, товары, дескать, ещё в пути, а потом потребуется время на их размещение на прилавках. Кто-то возмущался, кто-то радовался, но никто не оставался равнодушным. Это Ка называла идеальными условиями для старта продаж.

Всего за время пребывания в Чёрном утёсе хозяйке магазина удалось заработать более пятидесяти золотых, конечно, прежде всего за счёт фиолетоволистной мяты. Но и прочие товары Жыма расходились, как горячие пирожки, на радость экономике молодого королевства.

Первой знакомой персоной, что зашла в магазин в тот день, была, конечно же, Сарра - молодая кролица, вечно ходившая везде с двумя своими не менее молодыми кавалерами. Она была частым гостем - с самого начала она искренне поддерживала Ка в её начинаниях и регулярно приходила навестить, порой - с деньгами.

- Милая Ка, как твои дела? Мы увидели плакат о новых товарах и решили заскочить. Ты уже знаешь, что это будет?

- Нет, Сарра. Но я тоже рада тебя видеть. К сожалению, меня пока не ставят в известность о планах лорда Айна, но, надеюсь, скоро всё изменится.

- А какая у тебя сегодня красивая форма! - Продолжала щебетать Сарра. Она явно заботилась об эмоциях своей новой подруги, а потому решила не продолжать тему с доверием. Её кавалеры также утвердительно покивали, намекая на то, что в этой форме Ка выглядит ещё привлекательнее.

- Мне тоже нравится. Хотите что-нибудь купить? Могу продать остатки со скидкой.

- Было бы хорошо. - Рассмеялась Сарра. - Но тогда, боюсь, мне не на что будет приобрести новый товар.

- А как твоя мечта? Ты стала к ней ближе?

- Не могу так сказать. - Сарра изобразила неуверенность. - Как ты знаешь, принцесса Элли постоянно отсутствует, и даже приблизиться к ней мне пока не удалось.

Мечта Сарры на первый взгляд была какой-то странной. Впрочем, Ка держала в уме, что и её легенда кому-то могла показаться, мягко говоря, наивной. Молодая кролица нацелилась на роль предводительницы ватаги, чтобы добиться своей цели, она разработала с десяток планов, но каждый из них стабильно срывался, как показалось Ка, на радость кавалерам неудавшейся пиратки.

Они ещё немного поболтали, по мере возможностей, ибо Ка постоянно отвлекали расспросами относительно грядущих поставок, и всё бы ничего, но в какой-то момент дверь в магазин отворилась и на пороге показался наёмник Рамир. Ранее он заходил однажды, и в тот раз не сказал ничего подозрительного, но Ка на всякий случай отправила всё, что о нём знала, Вану Кремлиху. От присутствия этого мужчины девушке становилось не по себе.

- Здравствуйте, дамы. - Громко, настолько, что некоторые посетители вздрогнули, пророкотал Рамир. - Как идут дела сегодня?

Несмотря на то, что он явно пришёл ради того, чтобы почесать языком, далеко внутрь он не заходил, держался у двери.

- Сегодня приезжает новый продукт. Хотите его приобрести, юный воитель? - Поинтересовалась Ка излишне формально.

- Какой-то он мутный. - Грубо выдала Сарра, смотря на то, как Рамир поправляет пояс, на котором висели одноручный меч и большой охотничий нож.

- Мне больно это слышать, прекрасная мадам. - Моментально отреагировал он. - Я ведь пришёл из лучших побуждений. Помните, дорогая Ка, что я вам говорил в нашу первую встречу?

- Я не очень хорошо запоминаю досужие разговоры, Рамир. - Ка была слегка раздражена. - А что?

- До меня дошли слухи, что ваш лорд покинул остров Жым и сошёл на берег в городе Тенистый Бор.

Ка, к своему собственному удивлению, ощутила, как быстро у неё забилось сердце.

- И что? Он ведь король, идёт куда хочет.

- Так-то оно так, да вот только делает он это очень зря. Я ведь говорил, ему просто нужно немного переждать. Надеюсь, на этот раз вы передадите ему наше послание. - Иногда Рамир говорил о себе во множественном числе. Вероятно, это значило, что он выражал не своё мнение, а мнение какой-то группы людей. - Раз уж вы сегодня получаете новый товар, возможно, вам известно, куда направился ваш лорд? Надеюсь, ему не взбредёт в голову приплыть сюда.

Рамир разговаривал очень громко, он не только озвучивал свои (да и свои ли?) мысли, но ещё и старался произвести эффект на посетителей магазина. Это его и подвело: стальной и, признаться честно, довольно мужественный голос наёмника заглушил едва различимый скрип двери.

В следующий момент произошло то, что было описано выше: лезвие колуна Вана Кремлиха упёрлось Рамиру в кадык, а тонкий острый кинжал приник к его пояснице.

- Вы слишком любопытны, сударь. - Раздалось у него над ухом рычание старого ворона. - Иногда стоит проявить хоть немного такта и не досаждать даме.

- Мой король! - Воскликнула Ка и резво приземлилась на одно колено, смотря куда-то за спину Рамира круглыми глазами. В полуоткрытую дверь вошёл молодой лорд Айн Кремлих со своей женой Арфой, следом за ними, вытесняя посетителей из магазина протиснулись охранники принцессы Элли, Ада Кремлих, а потом и сама повелительница южных земель с внушительным пиратским тесаком на поясе. Это, пожалуй, можно было назвать самой странной встречей в истории: в небольшом зале магазина собрались два правителя, глава одного из трёх известнейших диверсионных отрядов северных королевств, а также он - несчастный наёмник Рамир, который уже чуял, что живым отсюда не выберется.

- Успокойся, не нужно формальностей. - Сказал лорд Айн, обращаясь к Ка, и зачем-то подмигнул ей правым глазом. Он протянул девушке руку и та, так красиво, как только могла, поднялась на ноги.

Потом правитель острова Жым вернулся к своей жене и обнял её за талию, на самом деле доставая из скрытых ножен у неё за спиной старый кинжал, который сопровождал их с самого начала.

- Итак, наёмник Рамир. - Король с клинком в руке подошёл к несчастному и быстрым движением руки отрезал у того от куртки небольшой клочок ткани. - Что же побудило наёмника твоего класса взять задание, сопровождаемое этим?

Он поднял отрезанный клочок, и все собравшиеся узрели маленькую белую таблетку.

- Я наслышан о смертельно опасной профессии наёмников, но это уже какие-то шпионские игры. С чего бы тебе в них играть?

- У меня особо не было выбора. - Пробормотал Рамир, которому клинок Вана мешал не только говорить, но и дышать.

- Послушай, Рамир. - Голос лорда Айна стал ледяным, как ветер в зимнюю ночь на Мраге. Это заставляло нервничать всех собравшихся, пусть даже обращался он не к ним. - Давай всесторонне изучим сложившуюся ситуацию. Тебя наняли для того, чтобы ты следил за нашим магазином. Я понял это по отчётам дяди Вана, он видел тебя трижды, каждый раз - в дни очередных поставок товаров. Стало быть, очень маловероятно, что ты убийца, скорее, информатор. Твоя легенда, этакий плохой парень, который даёт хорошие советы, неплоха, ты намекнул Ка, намекнул, не спорь, что работаешь на кого-то из центра, может, на самого принца Курта, и вроде бы всё встало на свои места. Эту легенду я уже слышал.

Лорд Айн заглянул Рамиру в глаза своим холодным взглядом.

- Вот только не будет Курт за мной следить, тем более, так топорно. Знаешь, Рамир, за последние годы многие представлялись посланниками Градка. И никто из них не смог это подтвердить. Но ты, конечно, не расскажешь мне, кто на самом деле тебя нанял. Не переживай, я не жду от тебя имён или названий организаций.

Айн легонько подкинул кинжал в воздух, Рамир завороженно следил за тем, как маленький клинок, вращаясь, взмыл в воздух. Через мгновение остриё кинжала уткнулось в его мягкое нёбо.

- Я буду задавать тебе вопросы, стараясь не спрашивать о вещах, которые ты не можешь рассказывать. Постарайся оценить моё благородство и не смей врать. Тётя Ада, поможешь мне разок?

- Конечно, молодой король. - Ада склонила голову и приблизилась к Рамиру. Тот ощутил, как напряглись мускулы в руке Вана Кремлиха. Кажется, он очень любил свою супругу.

- Для начала, скажи, когда тебя наняли? - Спросил лорд Айн.

- Больше года назад. - Прохрипел Рамир, стараясь не смыкать челюстей.

- Давненько ты тут сидишь. - Молодой король задумчиво покачал головой. - Хорошо, второй вопрос. Ваш связной в этом городе?

- Нет. - Максимально кратко ответил наёмник.

- Голуби? - Уточнил лорд.

- Да. - Рамир осторожно кивнул.

- Хорошо, Рамир, есть один очень сильно волнующий меня вопрос. Чтобы сохранить себе жизнь, тебе нужно ответить на него по возможности подробно, при этом не говоря напрямик. Ты готов?

Рамир ничего не ответил. В это время он думал о том, готов ли он на самом деле к смерти.

- Итак, тебя наняли власти какого-то королевства?

Рамир весь съежился.

- Нет. - Наконец прохрипел он, чувствуя, как молодой лорд хладнокровно усиливает напор. Лезвие кинжала уже прогрызало себе путь вглубь его черепа. - Они больше любого королевства.

- Интересно. - Неожиданно улыбнулся Айн Кремлих. Почти обворожительно, почти нежно. Что за ядовитая порода, подумал про себя Рамир. Как человек может быть столь спокойным в такой-то ситуации?

- Не врёт. - Подтвердила Ада.

- Не сомневаюсь. Что ж, мой друг Рамир. Наше с тобой знакомство, боюсь, подошло к концу. Как бы зло ни смотрела на меня сестрица Элли, я не убью тебя. По крайней мере сейчас. Но бойся попасться мне на глаза второй раз.

- А у него и не будет возможности. - Влезла в разговор принцесса-пиратка. - С сегодняшнего дня ты объявляешься персоной нон-грата в моих землях. Рекомендую бежать так быстро, как только можешь.

- Понял, Рамир? И если отважишься общаться со своим хозяином, передай, что однажды я сам приду к нему. Пусть готовится. Дядя Ван, выкинь его отсюда.

Ван Кремлих словно только того и ждал, он схватил маленького и щуплого по сравнению с ним наёмника и поволок к выходу. Послышался скрип двери, шлепок, это тело Рамира рухнуло на каменную мостовую, а следом - глухой звук удара. Кажется, дядя Ван сопроводил-таки изгнание наёмника увесистым пинком под зад.

- Ну и зачем ты его отпустил? - Поинтересовалась Элли, сложив руки на груди.

- Скажем так, мне стало интересно, что теперь будет делать его наниматель. Мы многое о нём узнали, теперь ему придётся пересмотреть стратегию.

- И что думаешь? - Уточнила принцесса.

- О нанимателе? Думаю, это какая-то международная организация. Ума не приложу, чем я мог её заинтересовать, но этим коротким интервью мы неплохо так подсократили количество возможных вариантов.

- Международная организация — это не шутка. - Подал голос дядя Ван. - Впрочем, этот термин может иметь разные значения. Скажем, какая-нибудь крупная шайка шарлатанов тоже может считаться международной организацией.

- Но ведь он сказал не это. Он сказал - больше любого королевства. Это не случайная фраза. - Молодой король задумался. - Из тех, кто сразу приходит мне на ум, я бы отметил Гильдию торговцев. Они никому не подчиняются, у них есть свои интересы, которые не всегда очевидны людям. Ещё - Международный Университет, в академической среде какие только движения ни зарождаются. Есть ещё алхимики. Может, что-то связанное с мятой?

- Не думаю, что мята могла стать причиной. - Вдруг выдала Ка и сама подивилась тому, как осмелела.

- Ладно, чего гадать, нужно навести справки. - Вклинилась в разговор принцесса Элли. - У меня другой вопрос. Это кто такие?

Она указала пальцем на Сарру и двоих её молодых людей, что забились в угол, как зашуганные крысы. Сама кролица, впрочем, не выглядела напуганной, наоборот, она пялилась на принцессу-пиратку с нескрываемым обожанием.

- Принцесса Элли. - Ка снова склонила голову, на этот раз перед грозной правительницей юга Рвачей. - Я совсем забыла представить мою подругу, её зовут Сарра. Она помогла мне, когда я только приехала в Чёрный утёс. И ещё, она очень давно хотела встретиться с вами. Может, вы могли бы уделить ей пять минут своего драгоценного времени?

Элли смерила Сарру слегка заинтересованным взглядом.

- Что ж, пять минут у меня есть. Ничего, если для этого разговора мы временно займём ваш склад?

- Как вам будет угодно, принцесса. - Ка протянула Элли ключ. - Там всё равно сейчас пусто.

Принцесса Элли кивнула Сарре, и они прошли мимо всех магазинных полок к двери в задней части зала.

- Зачем ты хотела встретиться со мной? - Спросила повелительница Мраги.

- Я хотела бы возглавить одну из ваших ватаг, принцесса. - Ответила Сарра, не задумываясь ни на секунду.

Элли удивлённо хмыкнула. Такой неожиданный порыв слабой на вид кролицы вызвал у неё непонимание. Более того, на мгновение ей подумалось, что эта девушка сошла с ума.

- С чего ты решила, что сможешь стать капитаном корабля? - Уточнила принцесса, когда они, пройдя две двери и узкий чёрный коридор, вошли в довольно большой, но совершенно пустой склад с отдельным выходом на задний двор.

- Я дочь Хруза Гарда. - Просто ответила Сарра и выжидательно посмотрела на принцессу Элли. Та лишь присвистнула. - Мой отец был великим флибустьером, он пропал больше десяти лет назад под градом Бродарь.

- Так что, ты хочешь отомстить Ироду? В этом твоя цель? - Уточнила Элли.

- Я знаю, что принцесса-пиратка Элли больше всего ненавидит ложь. Постараюсь быть абсолютно откровенной. Я - младшая дочь, мои братья всегда воспринимали меня, как прислугу. Так что, да, наполовину это месть, но на другую половину - желание доказать отцу, что я достойна нашей фамилии. Я усердно изучала навигацию, стратегию ведения морского боя, могу с закрытыми глазами перечислить все снасти на корабле.

- Что ж, это всё похвально. Однако, чтобы возглавить ватагу - этого мало. Что насчёт навыков боя? - Принцесса Элли едва успела закончить предложение, как Сарра безо всякого предупреждения бросилась вперёд. За то мгновение, пока она летела к принцессе через всё помещение склада, она успела вытащить из-за пояса два коротких кинжала, но и Элли достала свой увесистый тесак, более того, она даже умудрилась подать сигнал своим охранникам, чтобы те не вмешивались.

Вечные тени принцессы отошли к стене, давая сражающимся пространство для боя.

Элли приняла удар двух малых клинков на лезвие меча и даже не пошатнулась. В её глазах зажёгся огонёк азарта – давненько ей не доводилось лично сражаться с сильным противником. Да и вообще в последнее время её жизнь была достаточно мирной, она всё больше времени проводила со своим братцем Айном, наблюдая за тем, как он застраивает остров, ведёт торговлю, изобретает какие-то совершенно безумные законы. Элли никогда не надоедало удивляться решениям юного Кремлиха, остров Жым был чем-то вроде выставки диковинок, которую она имела возможность посещать чуть ли не раз в неделю. Как тут устоять?

- Что ж, девочка, покажи, на что способна кровь знаменитого Гарда. – Громко произнесла принцесса-пиратка и смачно, как подобает пиратам, сплюнула на пол. Она взмахнула клинком с такой силой, что Сарру отбросило назад, но боевая девушка-крол тут же вернулась на свою позицию.

Единственной её надеждой в бою с тяжёлым и длинным мечом было сокращение дистанции. Вплотную к противнику она могла блокировать размашистые выпады, при этом высматривая бреши в защите. Кролица сыпала ударами со всех сторон, но не на поражение, а лишь прощупывая оппонента, её тонкие ручки вдруг словно налились сталью, и Элли поняла, что Сарра тренировалась до изнеможения большую часть своей жизни.

И всё же, каким бы талантливым фехтовальщиком ни была девушка из племени кролов, навыки семьи Лансело нельзя было назвать ординарными. Элли без особых проблем отбивала атаки Сарры, она оказалась настолько сильна, что тяжёлый колун в её руках казался лёгким, как пушинка. Когда Сарра наконец углядела брешь в защите принцессы и нанесла удар, пытаясь выбить меч, раздался мерзкий скрежещущий звук. Под тканью рукава у Элли обнаружился стальной наруч.

- Неужели ты думала, что я настолько беззащитна? - Рассмеялась Элли. - На меня покушались столько раз, что я даже сплю в броне.

Принцесса не уточнила, что иногда всё же снимает свои латы. Последнее время она делала это непривычно часто, и каждый раз - на острове Жым. Иногда в гостинице, иногда дома у братца Айна и его прекрасных жён. Почему-то только там она могла расслабиться, это, конечно, что-то да значило, но сейчас не стоило об этом задумываться.

Если бы принцессу Элли попросили оценить боевой потенциал Сарры, она бы сказала, что он куда выше, чем можно было ожидать от девушки из племени кролов, самой слабой расы на планете Эра. Братец Айн, вероятно, не выстоял бы против неё и минуты, но он-то и не был бойцом. А вот братец Кир наверняка снёс бы ей голову одним ударом, у этой нордической семейки все мужчины вырастали какими-то машинами для убийства.

Сейчас в здании находилось как минимум три человека, которых Сарре не дано было победить в бою. Как ни смешно, одной из них была бывшая служанка Арфа. Хоть она и не умела драться, но была быстра и невероятно сильна от природы, сильнее даже своих сородичей, о чём, кажется, никто кроме Элли не задумывался. Айн и его жёны вообще иногда были до крайности беспечны и не замечали очевидных вещей, как тогда с племенем болотников.

Вторым таким противником был Ван Кремлих, тут даже объяснения ни к чему. Ну а третьей была сама принцесса-пиратка.

- Пора заканчивать. - Весело крикнула она прямо в лицо летящей на неё Сарре. Та, кажется, начала понимать разницу в силе и скорости, и вложила всю себя в эту финальную атаку.

На этот раз она не выставила кинжалы перед собой, а держала их у живота. Так она надеялась помешать Элли определить, откуда будет нанесён удар. Эта хитрость могла бы сработать, планируй Элли сражаться с противником в ближнем бою, но вместо этого принцесса осуществила какой-то невообразимый пируэт. Буквально в последний момент она вальяжно сошла с линии атаки, развернулась вокруг своей оси, а потом пропала из поля зрения Сарры. В тот момент дочь великого пирата поняла, что бой окончен.

Следом за исчезновением принцессы раздался какой-то громкий треск, и уже падая на пол Сарра поняла, что так звучит удар меча плашмя об её череп. В глазах потемнело. Она брякнулась на землю, как мешок с семиглавкой и ощутила, как внутри что-то взбурлило. Её начало тошнить, не в силах подняться, Сарра уткнулась носом в деревянную поверхность пола и всхлипнула.

Принцесса Элли тем временем приняла из рук одного из своих телохранителей красный плащ и встала перед Саррой.

- Что ж, это было неплохо. Ты молода, ещё сможешь наверстать упущенное. Я даю тебе десять секунд. Если ты сможешь встать – я отдам тебе одну ватагу. Думаю, пока что это будет небольшой корвет. Готова? Начинаю считать. Один. Два. Три.

Сарра всеми силами пыталась хотя бы пошевелиться, но тело не слушалось. Ни единая мышца не собиралась откликаться на её зов.

- Четыре. Пять. Шесть.

Звуки окружающего мира слились для Сарры в непонятную болезненную мешанину. Внутри бурлило, щёлкало, словно весь её организм вдруг сломался. Удар, нанесённый Элли, был столь силён, что кожа на черепе девушки буквально лопнула, и по её лицу, заливая глаза, стекало что-то горячее и вязкое.

- Семь. Восемь. Жаль, я ожидала от тебя большего. – Пробормотала вдруг принцесса Элли и развернулась, собираясь покинуть помещение. – Девять. Десять.

- Стойте. – Прохрипела Сарра. Элли обернулась и увидела, что девушка из племени кролов стоит на ногах. Она шаталась, по лицу струилась кровь, много крови, она стекала на её симпатичную белую блузку, светлые кожаные штаны, собиралась в лужицу у её ног.

- Приведи себя в порядок и приходи в замок сегодня до конца дня. – Улыбнулась принцесса. – Приятно познакомиться, пиратка Сарра. Ну и мальчишек своих прихвати, даже если помощи от них не будет никакой, хотя бы не соскучишься в море.

Аудиенция была окончена, принцесса Элли в сопровождении своих верных телохранителей покинула помещение. Сарра громко вздохнула и плюхнулась на пол с высоты своего роста. Но если бы кто-то сейчас находился поблизости, он бы с удивлением обнаружил, что на залитом кровью лице дочери самого Хруза Гарда сияла счастливая улыбка.

***

Следующие три дня король Айн Кремлих, его первая жена Арфа и Ван с женой Адой провели в Чёрном утёсе. Естественно, они везде таскали с собой и кролицу Ка, потому что она должна была привлекать к их процессии повышенное внимание.

Вся эта ситуация так веселила леди Арфу, что она постоянно отпускала пошлые шуточки. К примеру, однажды прямо посреди самой оживлённой улицы города она отвесила Ка звучный шлепок по тому месту, где, как говорится, спина называется уже совсем иначе. Владелица магазина порозовела от лба до хвоста, но, к её удивлению, в толпе зашептались. Таким образом, легенда Ка получила неожиданное и довольно постыдное подтверждение.

Но ещё сильнее первая леди Жыма веселилась в королевских банях. На второй день их пребывания в Чёрном утёсе принцесса Элли пригласила братца и его свиту в термы Аорта - так назывался огромный купальный комплекс, построенный на горячих источниках на западном склоне. Сюда вёл охраняемый коридор прямо из замка, специальная служба доставляла изысканные деликатесы, а за качеством воды следили дорогостоящие алхимики прямиком из гильдии.

Подвох же состоял в том, что термы были совместными. Для Ка это означало окончательное поражение, ибо ей предстояло увидеть короля обнажённым, а он, в свою очередь, получит возможность изучить во всех деталях её тело.

Всю ночь перед походом в термы она не могла заснуть. Дошло до того, что посреди ночи Ка бросилась брить всё, что вообще возможно было побрить, стричь ногти и мыть мылом с душистыми травами маленький аккуратный хвостик, который женщины из племени кролов обыкновенно показывают разве что своим мужьям.

На утро она ощущала себя конченой дурой, потому что в очередной раз осознала гигантскую разницу в возрасте между нею и королём Айном. Вряд ли он вообще взглянет в сторону такой старухи, как она, так успокаивала себя кролица ровно до того момента, как они переступили порог терм Аорта. Внутри обнаружилось огромное, покрытое мрамором помещение, которое в честь явления властных особ закрылось для прочих посетителей. В этом гигантском зале были только они: старший Кремлих с женой, лорд Айн с леди Арфой, принцесса Элли и несчастная Сарра, вся в синяках после того боя и с перевязанной головой. Для чего сестра короля Жыма притащила бедняжку сюда, было ведомо только ей самой.

Вездесущие тени принцессы Элли оцепили помещение и не проявляли никакой заинтересованности в гостях мероприятия.

Когда в зал доставили вино и закуски, выяснилось, что только Ка всё ещё была в одежде. Лорд Айн уже отмокал в бассейне, леди Арфа, сияющая обнажённой кожей с редкими милыми чешуйками, причёсывала непослушные волосы, Сарра мочила ножки, а Ван с Адой, являясь самыми старшими посетителями, осторожно заходили в воду, по-стариковски медленно привыкая к её температуре. И только владелица магазина торчала как перст посреди мраморного зала при полном параде.

Тогда, пока никто не указал ей на это, она незаметно скинула с себя одежду и уселась на бортик возле Сарры, ища у неё какой-то поддержки, но не тут-то было. Кролица ведь до сих пор была уверена в легенде Ка, а потому просто спихнула её в воду и крикнула что-то вроде:

- Желаю удачи!

Так Ка оказалась посреди бассейна буквально на линии огня между принцессой Элли и королём Айном, что обменивались тяжёлыми многозначительными взглядами.

Никогда прежде она не чувствовала себя настолько неуютно. И именно тут включилась леди Арфа. Она рыбкой сиганула в воду, и стремительно выплыла неподалёку от своего мужа, после чего прижалась к нему и поманила кролицу пальцем. Та, смущаясь, приблизилась к ним.

- Ну вот, ты вся расклеилась. - Лучезарно улыбаясь, сказала Арфа. - А не ты ли хотела познакомиться с королём Жыма поближе. Смотри, вот он.

Она ткнула пальцем в щёку лорда Айна, тот рассмеялся.

- Не обращай внимания, Ка. Арфа очень любит такие шутки.

- Шутки? - Надула губки болотница. - Посмотрите в эти глаза, милорд. Эта девчонка сгорает от нетерпения.

- Леди Арфа, что вы такое говорите? Какая я вам девчонка, мне тридцать два года. Я вам в матери гожусь. - Ка осеклась, понимая, что взгляд короля вдруг упал на неё. Она почти физически ощутила, как он спокойно и деловито исследовал её тело, после чего заключил:

- По-моему, ты отлично выглядишь. Не бери в голову. - Лорд Айн сделал в воздухе какое-то сложное движение рукой, которое, видимо, означало что-то вроде:

- Почему ты сидишь там? - Реплика была обращена к принцессе Элли.

Та, в свою очередь, молча кивнула в сторону Сарры, что можно было перевести как:

- Помогаю этой девчонке адаптироваться.

Лорд Айн махнул рукой и снова посмотрел на Ка, но на этот раз исключительно в глаза.

- Послушай, Ка, прекрати переживать. На острове Жым никто и никогда не сделает с другим того, чего тот не хочет. У нас больше нет рабства и угнетения, если, конечно, ты соблюдаешь законы. Ты ведь соблюдаешь законы, Ка?

- По-моему, она нарушает главный закон - закон природы. Ну как можно быть такой красоткой в таком возрасте? А посмотрите на этот хвостик, милорд, он прямо сияет. - Снова вклинилась в разговор леди Арфа.

Ка совершенно запуталась. С одной стороны, слова леди Арфы заставляли её краснеть, с другой же, чего греха таить, приятно было знать, что она всё ещё достаточно хороша собой. Даже после рождения двух детей, смерти мужа и многих лет жизни впроголодь, её тело умудрилось сохранить упругость и молодость.

- Леди Арфа, объясните мне, почему вы так себя со мной ведёте? - Она постаралась изобразить суровый обиженный голос, но прямо посреди фразы дала петуха. Этот изъян голосовых связок не в первый раз сыграл с ней злую шутку. Боковым зрением она заметила, что в этот момент даже обычно отстранённый лорд Айн улыбнулся. Захотелось провалится под землю или уйти под воду.

- Хорошо, я отвечу тебе. - Неожиданно серьёзно сказала Арфа. - Но тебе придётся подплыть поближе к нам.

Ка недоверчиво приблизилась, Арфа взяла её за плечи и прижала к себе, а заодно и к своему королю. Кролица пыталась было сопротивляться, но вдруг ощутила, что сила рук первой жены короля была совершенно ненормальной. Из капкана на медведя было проще вырваться, чем из этой хватки.

- Ка, всё очень просто. Дело в том, что милорд - моя жизнь. Когда ему хорошо, я чувствую такое счастье, что у меня начинает кружиться голова. Если он хмур с утра, мне хочется удавиться шарфом. Если вдруг однажды он скажет, что хочет вот эту кролицу, я доставлю тебя к нему во что бы то ни стало. Конечно, я сделаю это нежно, к примеру, принесу тебе все цветы из леса Жыма, сочиню слезливую песню и буду читать тебе стихи до утра, пока ты не сдашься. Это я называю любовью. И знаешь, он ведь даже не узнает о том, как я добилась своего.

Лорд Айн посмотрел на Арфу, в его глазах застыло странное выражение, которое Ка не смогла идентифицировать, но Арфа расплылась в улыбке. Она тут же отпустила кролицу, но та против ожиданий не отстранилась.

- Я побуду с вами немного? - Спросила она, когда больше молчать было нельзя.

- Ты вольна делать, что захочешь. - Ответил Айн Кремлих и слегка раскрыл объятья. Ка юркнула ему под мышку и застыла, боясь пошевелиться.

Вопреки ожиданиям, это была история без продолжения. В очень удобной позе, наслаждаясь тёплой водой из источника, они просидели с четверть часа, наблюдая за тем, как принцесса Элли выполняет в воде какие-то упражнения. Она плавала на огромной скорости, отталкиваясь своими длинными красивыми ногами от бортиков, потом долго распутывала волосы, после чего выпрыгнула на берег и принялась втирать в кожу какие-то масла, что моментально поднёс ей один из её телохранителей.

- Вам так идёт эта лёгкая небритость. - Сказала Арфа, обращаясь к лорду Айну. - Что думаешь, Ка?

- Я думаю, что король молод и прекрасен.

- Это точно, молод и прекрасен. - Улыбнулась Арфа. Лорд Айн недовольно заворчал. Кажется, он не любил подобного рода комплименты.

Ка слегка сдвинула руку и вдруг поняла, что чувствует пальцами биение сердца молодого мужчины. Этот мощный насос внутри тела короля работал размеренно и спокойно, вероятно, именно это в народе называли хладнокровием государя. Ка погрузилась было в пространные размышления о том, что вообще такое хладнокровие, но вдруг поняла, что и Айн, и Арфа с интересом смотрят на неё.

- Тебе нравится этот ритм? - Поинтересовалась Арфа. - Представь себе, ни разу в жизни я не слышала, чтобы сердце милорда билось быстрее. Вероятно, это и есть проклятие 99 процентов соответствия. А может, не проклятие, а дар.

Лорд Айн опустил руку на голову Ка и взъерошил ей волосы, из-за чего она тут же забыла о том, что намного старше него. Она ощутила себя молоденькой девчонкой близ мудрого старца. Полностью расслабившись, Ка положила голову на плечо лорда Айна и погрузилась в лёгкую дрёму. За все время, что они лежали так плотно обнявшись, слывший в народе большим любителем женщин король так и не сделал ничего предосудительного, хотя Ка с той минуты, как полностью успокоилась, была готова на всё ради него, а может, и ради себя самой.

Когда компания выходила из терм, леди Арфа чуть придержала Ка за руку и шепнула:

- Если захочешь ещё раз послушать ритм его сердца, можешь приходить к нам домой в любое время.

Странно, но на этот раз Ка совершенно не смутилась.

- Я воспользуюсь вашим предложением, первая леди Арфа Кремлих.

- Буду рада, управляющая первого фирменного магазина Жыма леди Ка.

- О чём шепчетесь? - Издалека поинтересовался молодой король.

- Ох, ни о чём, милорд. Девичьи секреты.

- Пойдёмте уже на рынок. У нас ещё есть дела до отъезда. - Одевшись и взяв в руки большую амбарную книгу, лорд Айн тут же снова превратился в того лорда Айна, которого знали все островитяне - деятельного, активного и требовательного. Вот только половина тела кролицы Ка буквально горела от длительного прикосновения к его коже. Было о чём подумать ближайшей ночью.

Путешествие всей процессии во главе с лордом этих земель принцессой Элли на рынок само по себе было очень странным. Вероятно, эта площадь никогда прежде не слышала поступи кованых сапогов принцессы-пиратки, что бы ей тут было делать, но лорд Айн целенаправленно шёл именно сюда.

Довольно скоро стало ясно, что он изучает цены. Ход мыслей молодого короля всегда ускользал от Ка, но сейчас она с интересом следила за тем, как он записывает стоимость тех или иных продуктов.

Он подходил к палатке со скобяными изделиями или профессиональным инструментом, изучал ассортимент и записывал стоимость некоторых позиций, совершенно не заботясь о реакции продавцов. Впрочем, те сразу исчезали из виду, достаточно было появиться на горизонте принцессе Элли. У неё же была иная проблема: дети, особенно девочки, сбегались к ней и умоляли дать им автограф. Жизнь правителей, всё же, тяжела.

Где-то лорда Айна интересовали подковы, наборы по четыре штуки с гвоздиками, названия которых Ка не знала, где-то - большие наборы инструментов плотника, рыбаря, каретника, в общем, король потратил немыслимые три часа на изучение обычных бытовых товаров города Чёрный утёс.

К слову, если уж говорить о нестандартных решениях, именно лорд придумал, как привлечь внимание к новой линейке продуктов и буквально продал их все за те три дня, что провёл в столице региона.

Сперва он предложил организовать дегустацию. Король Айн самолично купил в булочной неподалёку свежего хлеба, нарезал его на небольшие куски и сделал карликовые бутербродики: треть кусков была пропитана тартюфным маслом, треть - посыпана тартюфной солью, а ещё треть он использовал чтобы презентовать сыр из молока овнов с благородной плесенью.

В первый день пребывания лорда Айна в магазине, десятки посетителей отведали угощения и некоторые из них даже приобрели сами продукты. А вот на следующий день в магазин пожаловали те, кто не готов был ничего покупать, и пришёл просто бесплатно поесть деликатесов. Ка собиралась было прервать пиршество, но лорд Айн её остановил.

- Пусть едят. Мы всё равно привезли не готовый продукт, а скорее экспериментальную партию. Только запиши, что они скажут о вкусе и качестве. Потом обмозгуем.

Ка была возмущена, но против воли короля идти не стала. Как ни странно, она и правда переживала совершенно зря. Вечером, под покровом темноты, в магазин пожаловали местные дворяне и скупили добрую половину товаров. А на следующий день в городе началась настоящая тартюфная лихорадка.

С самого утра у магазина столпились все хоть сколько-то обеспеченные жители города, в том числе владельцы ресторанов и таверн, они буквально дрались за право первыми добраться до заветных припасов, ибо все уже знали, что завоз был крайне ограничен.

Потом некоторые пытались взять на абордаж комнату лорда с целью заключения договоров, но он легко переключил их на Ка, назвав её официальным представителем мануфактур Жыма. Предстояло отсеять невыгодные предложения, так что впереди кролицу ожидало много работы, но работа эта была ей только в радость.

В итоге, ушло всё: и масло, и соль, и даже сыры ушли за компанию за круглую сумму. Так Ка, что гордилась своей прибылью в пятьдесят золотых, поняла, что добрую половину выручки такого размера можно сделать всего за три дня.

Наконец, в последний вечер пребывания лорда Айна в городе, они втроём зашли поужинать в большой ресторан у самого подножья утёса. Там-то молодой король и поведал Ка свои планы.

- Я думаю закрыть магазин на зиму. Как ты к этому относишься? Снабжать его будет почти невозможно, да и твои ребята уже учебный год пропустили, им многое придётся нагонять.

- Я полностью согласна с вами, милорд. - Ка склонила голову.

- Тогда у меня будет к тебе ряд поручений. Вернёшься - отчитаешься. Во-первых, я попрошу тебя зайти на местный рынок рабов. Нам не хватает рук, было бы неплохо пополнить ряды. Только выбирай тех, кто оказался в рабстве не за убийство или насилие. Освобождать преступников мне не хочется. Идеальный вариант - рабство за долги, желательно, целыми семьями или даже сёлами.

- Хорошо, мой лорд.

- Деньги возьмёшь из выручки магазина. Насчёт твоей легенды…

- Ох, не напоминайте, мой король. - Ка снова покраснела.

- Нет-нет, наоборот, у неё появилось логическое развитие. Но суть в другом. Мне кажется, что с тобой будут пытаться связаться по многим вопросам. Люди получили подтверждение, что мы знакомы, так что через тебя теперь пойдёт поток сообщений – как мусорных, так и вполне интересных. Пересылай. Если что, попроси помощи Вана и Ады, они примчатся к тебе, когда потребуется. Кстати, они уже должны были добраться до Жыма. Надеюсь, баржа вернётся в срок.

Они помолчали, наслаждаясь вкусом отличного вина какой-то местной бодеги. В ресторане был прекрасный выбор напитков.

- И вот ещё что. - Сказал лорд Айн. - Сестрица Элли обещала порекомендовать нам особнячок в черте города. Я отказываться не планирую, так что, если она объявится, займись. Негоже торговому представителю острова Жым ютиться на втором этаже магазина.

- Торговому представителю? - Не поверила своим ушам Ка.

- Ну да. Или ты хотела вечно быть простой продавщицей?

- Нет, мой лорд. Я безмерно счастлива, приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие.

Она легко соскочила со стула, бросилась к молодому королю и запечатлела на его щеке свой самый невинный и звонкий поцелуй. Арфа рассмеялась, а лорд Айн ещё раз мягко дотронулся до её волос.

- Я тебе доверяю, Ка. Скоро домой, уверен, многие на острове ждут тебя с нетерпением.

- Надеюсь на это. - Ка покраснела, как маленькая влюблённая девочка.

Так и закончилось пребывание короля Жыма в городе Чёрный утёс. А вот для Ка всё, фактически, только начиналось.

Том 3, глава 34: Родословная Арфы

Проведя сутки в Тенистом Бору и три шебутных дня в Чёрном утёсе, наша поредевшая команда, состоявшая теперь из меня, Арфы и наших бравых гребцов, отправилась дальше на запад, туда, где по словам сестрицы Элли жило припеваючи единственное племя болотников в южной части королевства Рвачей. Когда мы отошли на приличное расстояние от столицы, пейзажи побережья Мраги изменились: здесь прямо на отмель выходил и неплохо себя чувствовал плотный лиственный лес. Нигде не было и следа цивилизации, и я отметил про себя, что владения сестрицы по большей части состояли из диких зарослей, в глубине которых изредка можно было встретить разве что небольшой лесной хутор, поставляющий ко двору древесину и коренья с грибами.

С одной стороны, это было неплохо – природа чувствовала себя здесь вольготнее, чем человек. С другой же, свидетельствовало о низком уровне развития региона, в котором не было фабрик, крупного строительства и дорожной сети. Возможно, лес представлял для Элли природную стену, защищавшую её владения от врагов, но как можно стремиться хоть к какому-то будущему, сидя в землянке, я хоть убей не мог понять.

- Если бы с нами была Дария, то, глядя на эти пейзажи, она бы точно затянула какую-нибудь очередную грустную песенку. – Улыбнулась Арфа. – А Петра бы вся извелась от безделья. Эх, я скучаю по девчонкам. Интересно, как они там?

- Давай сыграем в предсказателей. Я думаю, что они там от скуки пристают к Дио.

- О, это наверняка. Я бы и сама к ней поприставала. – Арфа была в своём репертуаре, но я заметил, как она постоянно косилась в сторону берега, ожидая или боясь, что вот-вот покажется вдалеке небольшой скрытый пирс поселения болотников.

Само село располагалось в половине лиги от берега, но так как оно было достаточно богатым, у жителей имелся собственный маленький пирс и даже потешный кораблик. Небольшая яхта для перевозки дерева и болотной руды, которая добывалась практически в черте населённого пункта, должна была стоять в ближайших к пирсу зарослях.

Именно болотная руда стала источником богатства для этого села: принцесса Элли с самого начала правления скупала всё железо, до которого только могла дотянуться, а тут его было немало. Война – прибыльное дело, но, к сожалению, очень опасное.

Через час пути мы, наконец, увидели вдалеке небольшие деревянные мостки, а подойдя ближе, обнаружили и кораблик, укрытый ветками. Заметить его издалека было бы невозможно, таким образом, вероятно, жители села защищали его от залётных пиратов. Впрочем, все пираты Мраги давно уже присягнули принцессе Элли, так что предосторожность казалась излишней.

Я отдал указание швартоваться, и наша гигантская по сравнению с местным пирсом баржа встала на якорь у берега.

Арфа выглядела невозмутимой, но я видел, как подрагивает жилка под её нижней губой. Пытаясь её успокоить, болотница закусывала губу, оставляя на ней следы от своих красивых ровных зубов.

Никто нас не ждал, так что, сойдя на берег и прихватив подарки - немного свежего хлеба, вина из Тенистого Бора и сладости, мы двинулись по единственной тропе на север и через полчаса достигли околицы села.

Наша группа насчитывала десять человек, среди них - восемь гребцов, все из речных. На всякий случай я решил не брать с собой болотников во избежание каких-либо инцидентов. Мы с Арфой шли первыми, мы же первыми и узрели весьма симпатичные домики из известняка, обмазанные тёмной болотной глиной. Соломенные крыши казались вполне надёжными и крепкими, вряд ли ветра или грозы смогли бы их испортить. В крайнем случае, жители имели возможность за считанные часы восстановить герметичность, так что и переживать было особо не о чем.

Мы прибыли в обеденное время, на улице, на первый взгляд, было очень мало людей, может, человек пять. Остальные, вероятно, ели в своих домах. На нас прохожие смотрели с интересом, но без смущения или страха, контакты с внешним миром здесь явно были обычным делом.

Село имело форму полумесяца, и внутренней его стороной примыкало к огромному карьеру. В нём добывали болотную руду: то там, то здесь можно было углядеть разбросанные кирки и носилки, используемые болотниками для транспортировки ценных ресурсов. На противоположной стороне карьера расположились три низких домика, похожих скорее на бобровые хатки. В них жгли уголь, который позднее использовали для осушения болот и приготовления пищи. Стоило внимательнее ознакомиться с этой технологией, но сперва я решил закрыть вопрос с родословной Арфы.

Пока мы стояли над карьером и любовались видом, из дальней хаты к нам выдвинулась небольшая процессия в лице донельзя морщинистой старой женщины, очевидно, главной здесь, какой-то мелкой и очень активной девчонки и пары молчаливых мужчин среднего возраста.

Если прочие выглядели вполне обыкновенно, то вот старуха встретила нас в ритуальной раскраске. Всё её лицо было вымазано белой глиной, а поверх, глиной уже более тёмного оттенка, были начертаны многочисленные линии. Направление этих линий, по всей вероятности, имело какое-то важное значение, как и то, что с подбородка старухи свисали глиняные сталактиты.

Процессия остановилась метрах в пяти от нас, но какое-то время все они стояли и молча пялились на незваных гостей. Они не проявляли ни агрессии, ни радушия, просто изучали нас, пристально и холодно. Только девчонка никак не могла устоять на месте и слегка пританцовывала под слышимый только ей ритм.

- Смотри-ка. - Проворчала старуха, вдоволь насмотревшись. - Дочка Бесплодной вернулась.

- Простите? - Переспросила Арфа.

- Что тут прощать? Дочка, говорю, Бесплодной Армы вернулась. Ты, сталбыть.

Арфа непонимающе посмотрела на женщину, а после перевела взгляд на её спутников. Они, кажется, поняли всё и тут же потеряли к пришельцам интерес. Только девчонка продолжала прыгать вокруг старухи, остальные разбрелись по делам или, что скорее, отдыхать дальше.

- Пойдём со мной. - Распорядилась женщина с глиной на лице.

Мы двинулись следом за ней по единственной крупной улице села. Арфа явно о чём-то глубоко задумалась, я же с интересом изучал жизнь болотников. Хоть на острове Жым и обитало целое племя родом с мариолльских топей, у нас они были оторваны от корней и жили в большей степени как прочие островитяне, здесь же можно было увидеть их настоящий быт во всех подробностях.

Основными ресурсами, вокруг которых болотники обустроили свой закрытый социум, были белая и серая глины. Их обжигали, чтобы сделать посуду, ими покрывали стены домов и укрепляли соломенные крыши, их наносила на лицо старейшина в качестве ритуальной раскраски. Более того, болотники даже употребляли глину в пищу, правда, лишь как лекарство - считалось, что глина могла уберечь гурмана от язвы желудка и подобных ей болезней.

У некоторых домов стояли длинные ходули специфической формы, их использовали при работе со скотом, а именно - со стадами лягушек-быков, огромных земноводных тварей, что составляли основу рациона болотников. Более короткие ходули цеплялись металлическими скобами к сапогам, те, что длиннее, крестьяне брали в руки, чтобы опираться при ходьбе. Глубина трясины в некоторых местах могла достигать трёх метров, так что и средства передвижения были под стать, длинные и тяжёлые.

Несмотря на то, что жители села либо день деньской возились с лягушками на болоте, либо работали в карьере, все они выглядели чистыми и опрятными. Спасибо той же самой глине, она идеально очищала кожу от любой грязи, достаточно было нанести её на пятнадцать-двадцать минут, а потом смыть холодной водой.

В общем, у этих ребят было чему поучиться, но, к сожалению или к счастью, времени на близкое знакомство у нас не было.

- Садитесь. - Сказала старуха, когда мы вошли в её домишко на краю села.

Гребцы баржи сложили подарки у входа и вышли наружу, где, в ожидании короля, принялись перекусывать снедью, купленной на этот случай в Чёрном утёсе. Мы с Арфой уселись на длинную скамью за большой деревянный стол.

Старуха достала из подпола сперва кувшин молока, очень жирного и желтоватого. Как выяснилось, в паре лиг к северу от села болотники держали небольшое стадо корнаков, невысоких тонконогих животных с короткими хоботами и атрофированным хвостами. Как выглядели дикие предки этих существ, нам неведомо, но, подозреваю, они были куда величественнее своих выродившиеся потомков.

Позже к молоку она подала хлеб и ужасно солёный сыр местного производства. На подарки даже не посмотрела, но я решил, что она оставила это развлечение на потом.

- Чего припёрлись-то? - Поинтересовалась наконец старуха, смотря на нас водянистыми глазами.

- Я так понимаю, вы меня знаете. - Ответила Арфа.

- А чего же не знать? Сталбыть, ты - дочь Бесплодной, здесь родилась. Бабка хорошо это помнит.

- Бесплодная - это моя мать? Что с ней сейчас? - Арфа сохраняла самообладание, хотя я понимал, чего ей это стоило.

- Померла она. Вот тебя родила, сталбыть, и померла. Здоровая ты больно уродилась, она не сдюжила.

- Умерла при родах. - Повторила основную мысль Арфа, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Ну да, бабка так и сказала. - Старуха укусила кусок хлеба с сыром и начала медленно, едва ворочая беззубыми челюстями, его пережёвывать.

- Так а почему Бесплодная? - Уточнила моя прекрасная первая жена.

- Да не могла никак понести. Чего только не пробовала, ничего не помогало. У них вся семья, и Арма, и сестра её старшая, все такими были. Поздние девки, сталбыть, проблемные.

- Ладно. Умерла, значит. Так чего ж вы меня выкинули-то?

- Да кто ж тебя выкидывал, дурная? - Захохотала старуха, скрежеща оставшимися зубами. - Папаня тебя забрал. Пришёл, главное, и говорит: всё, забираю, не могу, говорит, с собой справиться. Долг, дескать. Ну, долг платежом страшен, как моя мать говорила.

- Странно. Почему ж меня к храму Древних в итоге подкинули. Не так долг тяготил, что ли?

- Не ведаю. Но только ты пойми, девчонка, будь ты чисто нашей, мы б не отдали тебя никому. А полукровок у нас не шибко жалуют.

- Так, подожди, старуха. Я ещё и полукровка?

- Ну конечно, а ты как думала? Хоть раз такого сильного болотника как ты встречала? Нет, я ж помню, как ты в пару месяцев палки сырые голыми руками ломала. Сталбыть, мутантка ты ещё хлеще нашего. Полукровка. Отец-то твой обычным человеком был. И, главное, мать - рахитная, отец - соплёй перешибить можно, а гляди ж ты, в дитё вся сила ухнулась.

Почему-то, услышав именно эти вести Арфа занервничала. Или просто перестала скрывать напряжение.

- Так что за человек мой отец?

- А, да обычный слуга. Работал тут неподалёку дворецким, или как там это у вас называется? - Она переключила своё внимание на меня. - Сталбыть, женились на дочке Бесплодной, милсдарь? А ты смелый.

- Бабка, а ты имя отца Арфы не помнишь, часом?

- Отчего ж, помню, он у нас много гостил. Всё к Арме яички подкатывал, а мож и к обеим сёстрам, кто его поймёт. Фётром его звали.

Арфа вдруг рассмеялась. Сложно было сказать, чего в этом смехе было больше - разочарования или освобождения.

- О, девчонка, теперь бабке всё ясно стало. Он тебя вырастил и даже не удосужился правду рассказать, да? Сталбыть, каким был трусом, таким и остался.

- Да, ну и родословная у меня. - Арфа всё ещё смеялась, но уже не как служанка, а как истинная первая леди. Она явно вернулась к своему обычному состоянию.

- Что, ещё хочешь чего узнать? Не торопись, у бабки времени много. Спрашивай.

- Что стало с моей тёткой? Она-то ни при каких родах не околела? - Поинтересовалась Арфа.

- Это как сказать. В общем, она тоже мертва, хотя погибла не при родах. Её роды в итоге мягко прошли, без сучка. А вот потом она укололась каким-то медным обломком, что нашла в болоте. А там, сталбыть, и заражение пошло, и гной проступил. Не успели мы её спасти. Она ещё и скрывала рану несколько дней. Безнадёжная тупица, сталбыть. Но чего языком трепать. Пойдём, покажу.

Старуха вывела нас с Арфой на улицу, после чего наклонилась к девчонке, что продолжала крутиться возле неё, и что-то нашептала ей на ухо. Та убежала, сверкая пятками, а мы втроём направились куда-то на север, ступая по сочной траве, что росла по краю болотной топи. Подозреваю, что сами мы тут не прошли бы. Даже бабка, что называла себя исключительно бабкой, шла осторожно, изучая пространство перед собой кривой тростью.

Интересно, сколько же лет было старейшине этого села? На вид она была явно старше Присциллы, сухая и жилистая, ей могло быть и под сотню лет, говорят, болотники живут настолько долго. Игги по сравнению с ней казался ребёнком.

- Куда ты нас ведёшь? - Уточнила Арфа. Моя прекрасная жена настойчиво держала меня за руку с того момента, как мы выбрались из дома старухи.

- Бабка же сказала, на мать посмотреть. На погост мы идём, девчонка, куда ж ещё.

- Но на что там смотреть? - Я почувствовал, как рука Арфы сжала мою с каким-то ожесточением. Мне стало больно. - С могилкой пообщаться?

- Это у таких, как твой женишок, могилки. У нас погосты совсем другие. Бабка вечно забывает, что ты выросла среди этих вот, традиций не знаешь, сталбыть.

И действительно, у Болотников оказался очень специфический погост. Я вообще не уверен, что это название действительно отражает саму суть последнего пристанища жителей села.

Ещё на подходе к погосту я ощутил в воздухе странный запах. Почему-то он показался мне совершенно незнакомым, словно никогда прежде я с таким не сталкивался и более того, не мог столкнуться. Что-то инородное, словно не из этого мира.

Потом мы увидели это: круглый, метров сорок в диаметре водоём, на поверхности которого не было видно ни единого растения. Вода казалась ненормально чистой, такой просто не может быть в густом заболоченном лесу. Это было что-то вроде торфяника, но совершенно лишённого жизни, зрелище, по правде говоря, пугающее.

Старуха взяла Арфу за руку и подвела к краю.

- Ну, общайтесь. А я пойду с муженьком твоим погутарю.

Я видел, как Арфа, моя смелая и сильная Арфа, застыла, глядя не то в своё отражение, не то в самую глубь этого проклятого водоёма. Там внизу, в темноте, в которой вязнут солнечные лучи, застыли, словно в полёте, человеческие тела.

- Традиция у нас такая. - Сказала бабка мне на ухо. - Так мёртвые словно рядом с нами. В любой момент приходи, пообщайся.

- Но как это вообще возможно? - Шепнул я ей.

- Ох, милок, кто ж знает? Вода такая, особая. Я знаю, что мест вроде этого в мире мало. Вода тут мёртвая, в ней ни жучки не живут, ни растения не растут. И люди не гниют, сталбыть. Поэтому мы его как погост и используем. Ты умный малыш, глядишь, разберёшься когда-нибудь. Может, отойдёшь с бабкой на пять минут? Жёнушке твоей нужно с глазу на глаз с мамкой пообщаться, а у меня к тебе разговорчик есть.

Мы отошли шагов на десять. Будь тут, например, Петра, она бы легко смогла подслушать наш разговор, но слух Арфы был не столь хорош.

- Тебя ж Айном кличут, зятёк? - Поинтересовалась бабка.

- Да, всё верно.

- Интересовались тут некоторые тобой. Хрен какой-то из столицы приходил, всё уговаривал, что как появишься тут - схватить тебя надо, и сразу ему птичку отправить.

Я положил руку на рукоять меча, но постарался казаться невозмутимым, лишь слегка раздражённым.

- Ну-ну, не хватайся за свой нож. Ты не боец, а бабка вообще на ладан дышит, это зрелище было бы совсем комичным. Никто с ним дружить не захотел, сечёшь? Мы прекрасно знаем, что ты любимчиком у нашей принцессы ходишь, супротив пиратки никто в здравом уме не пойдёт. Но имей в виду, маленький король, люди видать упорные.

- Что-то мне подсказывает, что не из центра они.

- Да это и так ясно. Впрочем, мне что центр, что Епимия какая-нибудь, всё одно. На болоте родилась, на болоте и помрёт бабка, такая жизнь суждена была. В той луже, знаешь ли, вся семья моя. - Она указала кривым пальцем на Арфу и водоём перед ней. Моя первая жена опустилась на одно колено и, кажется, действительно разговаривала с матерью. - Что там говорить, там и дети мои, и даже внуки.

- Сочувствую тебе, старуха.

- А чего сочувствовать? - Не поняла она. - Бабка с ними тоже скоро вариться будет, в бульоне этом. Ты лучше сам будь настороже. Всё ж ты дочку Бесплодной захомутал, теперь, сталбыть, отвечаешь за неё. Перед племенем, перед вон теми, что там в воде купаются.

- Буду стараться, бабка. Изо всех сил.

- Вот и славно. Ладно, девчонка вроде закончила. Пора нам обратно выдвигаться. Уж ночь скоро.

Арфа действительно встала и двинулась в нашу сторону.

- И знаешь ещё что, милок. Мужик этот, из центра, который, дескать. У него зубы антиресные. Вроде как, ненастоящие, но не медные, не золотые даже, а какие-то стальные. Не знаю, важная ли информация для тебя.

- Спасибо тебе. Любая информация важна, особенно, если ты пока не видишь полной картины.

- Это верно ты говоришь. Ну как, деваха, пообщалась с матерью?

- Да, спасибо, бабуль.

- Ничего себе, прямо сразу и бабуль?

- Ты мне вот что скажи. Если тётка моя тоже родила, куда её ребёнок делся?

- А вот это, сталбыть, нам и надо обмозговать.

Где-то на полпути назад нас встретила девчонка, что жила со старухой. Правнучка, как подсказала бабуля, последняя из рода. С ней шёл, не слишком понимая, зачем и куда, мальчик лет шести.

Я тут же узнал в нём племянника Арфы. Тот же цвет волос, то же малость лисье очертание лица, такой же нос - прямой, с острой переносицей. Как ни крути, а ответ на вопрос моей супруги стоял прямо перед нами. Малец был молчалив и на фоне девочки егозы казался каким-то заторможенным.

- Мальчонку кличут Лиром. Лир, сталбыть. Сын Ионы, сестры Бесплодной. Кто отец - неведомо. Говоря начистоту, делать ему тут нечего. Родни не осталось, дом развалился, сейчас живёт в хлеву с лягушками.

Бабка многозначительно кивнула в северном направлении, намекая на то, что парень живёт один на отшибе, и это не лучшее для ребёнка место.

- Он хороший. - Прогнусавила вдруг девчонка и почему-то повернулась вокруг своей оси. - Добрый, просто пугливый.

Она положила руку на плечо Лира, и тот вздрогнул, словно вышел из дрёмы. Мальчик слегка склонил голову, не понимая, что происходит, но потом уставился на Арфу, как будто начал что-то понимать.

- Эй, мальчик, поедешь с нами?

- Вы дочка тёти, леди? - Аккуратно уточнил он. Его речь, как и он сам, была заторможенной, будто он сейчас старательно вспоминал, как это - говорить на человеческом наречии.

- Дочка, да. Ты - мой двоюродный братик, выходит.

- А дядя?

- Это мой муж, король Айн.

- Король? - Лир удивлённо уставился на меня.

- Не очень похож, да? - Ухмыльнулась бабуля. - Ну ничего, я эту породу знаю. Принцесса вон тоже первое время была простой девчонкой, а потом берега Мраги кровушкой залила. Говорят, и на севере такие же. Крутой норов у них у всех в жилах заместо крови текёт.

- Король. - Повторил Лир и зачем-то плюхнулся передо мной на одно колено.

- Ну-ну, малыш, встань. Пока что от короля во мне одно название. Да и королевство немногим больше вашего села. Думаю, ты скоро его увидишь.

- Вы возьмёте меня с собой?

- Возьмём, чего не взять. Вы ведь этого хотели, бабуль? - Я повернулся к старухе.

- И этого, и другого. Вот это правнучка моя, Жизель. Дурное имя ей внучка моя дала, ну, что уж теперь. В общем, я полагаю, что ей тут тоже делать неча. Бабка уж в могиле одной ногой, род весь перемёр, чего тут на болотах сидеть? А ей всегда хотелось мир посмотреть. Пусть сопроводит Лира, сталбыть.

- Что ж, Жизель, пойдёшь с нами? - Поинтересовалась Арфа.

- Пойду, пойду! - Радостно запрыгала девчушка. - Бабуль, а ты что ж?

- А что бабка? Посижу тут, пока не помру. Мне, коль одну зиму ещё встречу - уже подарок будет. Уйти не могу, молодёжь без меня не справится.

- Так как ты тогда помирать собралась? - С иронией поинтересовался я. Бабка расхохоталась.

- А это уже их проблемы будут, милок. Мне, как помру, на всё начхать уж будет.

К тому моменту, как мы доковыляли до её хаты, бабка и впрямь уже еле передвигала ногами. Всё же, я не ошибся, когда говорил, что она старше Присциллы, возможно даже намного.

- Ну, показывай, милок, что в подарок-то нам привёз, сталбыть. - Сказала старуха, увидев на полу тару с принесёнными нами дарами. Мы начали спешно раскрывать корзины и мешки, пока она устраивала свои старые кости на ладной деревянной скамье.

***

Обратно шли на барже уже в темноте. День пролетел совершенно незаметно, но всех вымотал. Дети спали, Лир положил голову Арфе на колени, Жизель свернулась калачиком и уткнулась макушкой мне в бедро. Арфа не спала, но словно пребывала в какой-то прострации.

Ещё когда мы оба были маленькими, на мою гувернантку, тогда ещё гувернантку, порой нападало это непонятное оцепенение, в такие моменты с ней можно было делать что угодно, она всё равно ничего не замечала. Однажды я даже постриг её, просто чтобы проверить, насколько глубока дрёма. Дрёма оказалась бездонной.

- Как вы думаете, милорд. - Вдруг проговорила она, негромко, чтобы не разбудить детей. - У господина Вана две жены, но Ада всегда при нём, всегда активна и энергична, а второй почти не видно. Может ли быть так, что Аду он любит больше?

Этот вопрос застал меня врасплох. Вот уж не думал, что это вызывает у неё интерес.

- Слушай, Арфа, я тебе кое-что расскажу. Помнишь момент, когда вы занимались своими магазинчиками?

- Да, я тогда очень за вас переживала, мой любимый лорд. Вы вдруг остались наедине с Петрой, остальным было не до вас.

- Опустим эту грустную историю, я о другом. Однажды Ван и Ада меня затащили к себе. Петру я, кажется, отослал с каким-то поручением, так что дома у них был только я. Так вот, на стол накрывала Санни.

- Она у них главная хозяйка? - Заинтересованно спросила Арфа.

- Нет, не совсем. Давай я расскажу тебе то, что они мне поведали. В общем, Воронова дружина - это не только бойцы из известного всем списка. И Ада, и Санни также являются членами отряда, но это не афишируется, потому что их область деятельности не предполагает известность. Про Аду, уверен, ты и так всё уже поняла, она специалист по чтению людей. В её силах определить, врёт ли человек, каковы его намерения и так далее. Но бывают ситуации, когда кто-то просто отказывается отвечать на вопросы.

- Подождите, мой лорд. - Глаза Арфы округлились.

- Да, ты всё верно поняла. Санни - специалист по пыткам.

- Ужас! А ничего, что она вечно возится с детьми?

- На этот вопрос так просто не ответишь. Давай расскажу всю историю в подробностях.

И так я рассказал Арфе о том, что узнал в тот день. Ада и Санни росли вместе, Ада была пришлой, Санни - коренная жительница пустошей. Но если с первой всё было физически и ментально в порядке, то вторая родилась с отклонением - она совершенно ничего не чувствовала. Полное отсутствие каких-либо эмоций делало её настоящим пугалом в глазах соседей, её боялись и дети, и взрослые, и только Ада защищала. Это вовсе не значит, что Санни была психопатом, она не испытывала ничего, но и удовольствия от чужих страданий не получала, скорее, ей всё и все были безразличны. Уже в шесть лет она помогала охотникам убивать и разделывать добычу, когда пришла пора хоронить мать, она самолично занялась всеми обрядовыми вопросами и, конечно, не проронила ни слезинки.

- Возможно, сейчас вы считаете меня чудовищем, молодой король. - Сказала в тот вечер Санни, усаживаясь на стул во главе стола. Дядя Ван и Ада напряжённо смотрели на меня, чтобы понять, как я отреагирую. - Думаю, вы теперь понимаете, что я не люблю Вана. Я так же не могу испытывать любовь к городу или стране, её населению, вообще ни к чему. И детей я тоже не люблю, если честно.

- Слушай, Санни. - Сказал я ей. - Я, возможно, не могу понять, как это, вообще ничего не чувствовать, но и моя проклятая кровь ненормальна. Все мои эмоции сильно приглушены, они блёклые, как это весеннее небо. Когда я недавно впервые убил человека, я не испытал ничего похожего на угрызения совести. Скорее, я чувствовал себя раздражённым тем фактом, что носитель такого огромного потенциала умирает, а значит, и потенциал гибнет с ним.

- Это у того старосты-то был потенциал? - Расхохотался дядя Ван. - Да он прогнил насквозь.

- Неважно. - Я не сводил взгляд с Санни. - Люди рождаются с потенциалом. Кто-то может стать великим ремесленником, знаменитым мореплавателем, успешным торговцем, поэтом или музыкантом, кто-то мог бы окончить Университет и стать учёным. Во время войн они мрут как мухи, и это огромная потеря для будущего Эры. Вот о чём я думаю в таких ситуациях. И мне жаль, что так получилось. Но не более того.

- Возможно, в моём отношении к детям есть что-то схожее. - Отозвалась Санни. - Сами по себе они мне совсем не нравятся, они глупые, громкие и наглые, но потенциал их, что однажды сможет раскрыться миру, чарует. Знаете, молодой лорд, когда Ван пришел к нам с Адой в дом и предложил стать его жёнами, он сказал: мне всё равно, сможешь ли ты меня полюбить, пока ты на моей стороне, я буду поддерживать тебя изо всех сил. Все эти годы я была на его стороне, и он ни разу меня не подвёл. Но теперь мне хотелось бы попросить и вас, лорд Айн, принять меня на тех же условиях. Я буду на стороне Жыма, а вы позаботитесь обо мне. Вам подходит это?

- Однозначно. - Я кивнул. - Слепой патриотизм, слепая преданность - всё это совершенно нерабочие концепции. Договорённости и личная выгода от того, что ты являешься частью большого коллектива - вот во что я верю. Я рад, что вы мне всё рассказали. Это большая честь, заслужить доверие старших товарищей.

К слову, в тот день Ада сказала мне ещё кое-что, что я долго не мог забыть.

- Молодой лорд, я ведь была знакома с вашими родителями, позвольте мне поделиться своими наблюдениями. - Она сосредоточенно посмотрела на меня. - Ваш отец отчасти был как Санни. У него тоже отсутствовало нечто, что обыкновенно считают частью человеческой природы. У него полностью отсутствовал страх смерти. Он не был безрассуден или самоуверен, просто действительно не принимал смерть в расчёт. А ваша матушка унаследовала от Семипядных другую родовую травму. Она была человеком, который всё просчитывал. Как вы думаете, откуда в библиотеке поместья Кремлихов были все те книги, что помогли вам справиться с буйным норовом острова? Она начала готовиться к вашему изгнанию ещё когда была на сносях. А потом, когда появилась леди Арфа, она подкорректировала свои планы. Думаю, она сделала всё, чтобы вы сблизились, ведь столь сильная спутница могла спасти вам жизнь. Так что тот факт, что вы за неделю смогли построить ваш первый дом и обеспечить себя едой - это во многом её заслуга.

Этим открытием теперь мне пришлось поделиться с Арфой.

- Что ж, у вашей матушки воистину талант. - Тихонько рассмеялась она. - Позволите ли вы, мой любимый лорд, наконец рассказать вам, что именно я хотела получить от этой поездки?

- Ты получила это? - Уточнил я заранее.

- Даже больше того. - Арфа посмотрела мне в глаза. Она медленно, чтобы не задеть племянника, подняла руку и провела мне по щеке. - Я узнала, что рождена от союза болотницы и человека. Значит, у нас может родиться ребёнок. Мой любимый, милый лорд, каким бы вы ни хотели стать правителем, но правителю нужны наследники, и мне хотелось быть первой, кто подарит вам его. Это не соревнование, я не буду меньше любить ваших детей от других жён, это что-то вроде ощущения своего предназначения. К тому же, раз я наполовину человек, вероятность забеременеть выше, чем была у моей матери. И эта новость сделала меня счастливой, сейчас я так счастлива, что готова обнять весь мир.

- А если родится девочка? - Уточнил я.

- Что? - Опешила Арфа.

- Ну, посередине своей пламенной речи ты сказала, что хочешь подарить мне наследника. А если родится девочка?

- Тогда у Жыма будет принцесса, за которую будут воевать великие королевства. Настоящая наследница, она будет смотреть на всех этих принцев, что сражаются за неё, как на мусор. - Глаза Арфы потемнели. - Она будет прекрасна, сильна и независима, мой любимый лорд.

- Что ж, меня всё устраивает. - Рассмеялся я.

Под утро, когда дети проснулись, мы вчетвером вышли на борт баржи и вдалеке увидели приближающийся остров Жым. В моём мозгу перепуталось множество мыслей, но одно я знал точно: пришло время браться за работу. Впереди нас ждал совершенно новый мир, и нужно было приложить неимоверные усилия, чтобы он смог состояться.

- Кстати, возвращаясь к Диодоре. - Шепнула мне Арфа, обняв за плечи. - Помните, я говорила про совместимость людей и горян?

- Арфа, отстань. Я тут о будущем размышляю, а ты всё про то же.

- Обижаете, мой любимый король. Это тоже часть будущего. Нашего общего будущего и будущего острова Жым.

Она прильнула к моей шее и поцеловала.

- Спасибо за эту поездку, мой король. Впереди у нас много работы, не правда ли?

Я даже не стал отвечать, всё и так было ясно.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа, Петра и Дария Кремлих

Подданные короля: 224 человека.

Купленные на аукционе и освобождённые рабы: Герхард Бомант и его пехотинцы - 6 человек, болотницы - 4 человека, горянин Патермонт.

Дети племени болотников - 2 человека (Лир и Жизель).

Население острова: 241 человек.

Пленные: 21 человек.

Том 3, глава 35: Строительная лихорадка на острове Жым и не только

Мы вернулись на остров Жым рано утром в последний выходной на неделе, так что в порту буквально не было ни души. На рейде стоял маленький транспортник из Мариоллы, но все его пассажиры в тот час спали в своих номерах в гостинице и грезили, вероятно, диковинными товарами, которые можно привезти в родные края и заработать себе на счастливую старость.

Чем активнее распространялся миф о принце-изгнаннике и его маленьком королевстве, тем дороже становились на самом деле простенькие товары островных мануфактур. Это играло нам на руку, но уж точно не могло обеспечить в долгосрочной перспективе.

Побывав на центральном рынке Чёрного утёса и изучив товары на аукционе в Тенистом Бору, я уже понимал, что долго эксплуатировать собственную романтическую историю не смогу. Пора было браться за молот и гвозди, запускать полноценную индустрию, строить фабрики и заключать крупные ресурсные соглашения с соседями.

За спиной прочих игроков был большой опыт и связи, но и у нас имелся свой козырь - Клото, с её бесконечной базой знаний погибшей цивилизации. Кроме того, на острове жил гениальный кузнец, умнейший маленький хмырь, необычайно талантливый стеклодув, легендарный воин, а некоторые направления курировали мои чрезвычайно исполнительные жёны, которые учились новому быстрее, чем студенты Международного Университета. Нельзя забывать и о наших старейшинах - каждый из них был мудр и многое повидал, так что к ним, конечно, следовало прислушиваться.

Когда гребцы вытащили на берег покупки, я попросил одного из них сбегать в столицу и привести старейшин, дядю Вана с Адой, а также Копу и Дарию с Петрой. На первом этаже гостиницы мы заняли огромный стол в обеденном зале и приготовились к большому совещанию, посвящённому будущему острова Жым. Детей из племени болотников, непоседу Жизель и племянника Арфы Лира, мы пока отправили к Присцилле на кухню, помогать и подъедать местные лакомства.

Впрочем, когда все гости прибыли в сопровождении пары грузовых телег, какое-то время ушло на приветствия: исстрадавшиеся Петра и Дария буквально повисли на мне и минут пять попросту не выпускали из объятий. Я заметил, что с ними прибыла и Диодора. Она тоже явно соскучилась, но набрасываться на короля постеснялась. Я кивнул ей, тихонько, чтобы не привлекать внимания, но она, получив разрешение, кинулась ко мне и обхватила за талию. Её голова оказалась на уровне моего желудка. Вот, ведь, малявка.

Когда с приветствиями было покончено, мы расселись за столом и начали совещание.

Не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять: Копа был расстроен. Я дал ему простое, но ответственное задание - предоставить отчёт о наших производствах, но вместо того, чтобы его зачитать, мой секретарь краснел и мялся, боясь начать. Магда, которую он притащил с собой завтрака ради, понуро сидела рядом с ним и косилась на жареную птицу, которую никак не могла съесть в связи со сложившейся ситуацией.

- Давай я начну вместо тебя. - Предложил я и подмигнул матуи. - Итак, ты проинспектировал наши производства и пришёл к выводу, что нам едва хватает ресурсов на самих себя, а торговать и вовсе нечем. Я прав?

- А ещё он очень переживает за то, что руда скоро кончится. - Поддакнула Магда и всё-таки ухватила жареную ножку. Ножка тут же исчезла у неё во рту. В это время Дария с Петрой развлекались тем, что пытались защекотать Диодору до смерти - она сидела прямо на столе и тихо хихикала, стараясь при этом не мешать окружающим. Арфа смотрела на них с какой-то очень тёплой улыбкой старшей жены. В общем, атмосфера была до обидного несерьёзной.

- Да, мой лорд. Я полагаю, что ситуация с рудой совсем плачевная. - Сказал, наконец, Копа. - Простите меня за то, что принёс дурные вести.

Я кивнул Арфе, и той пришлось оторваться от потешного зрелища, чтобы достать большую амбарную книгу, которую я заполнял на досуге во время нашего путешествия на запад.

- Что ж, Копа. Перед тем, как ты всё-таки зачитаешь мне свой доклад, позволь я познакомлю тебя с некоторыми цифрами. Как ты думаешь, по какой цене дедушка Брамир сейчас закупает железную руду для трубопровода?

- Не знаю, мой лорд.

- А я скажу. Тонна болотной руды стоит в Мариолле сорок серебряных монет. Если заказывать более десяти тонн за раз, доставку продавец производит бесплатно. Топей в Мариолле много, так что и продавцов куча, дефицита нет, а конкуренция держит цены в узде. Итак, мы потратили сорок монет и получили металлический лист весом примерно четыреста кило. Дедушка Брамир, я прав?

- Да, молодой король. - Брамир благосклонно кивнул. Кажется, его больше интересовало поведение внучки, хотя и моя осведомлённость его порадовала. - В некоторых случаях даже ближе к пяти сотням.

- Конечно, есть ещё и чугун, но для простоты подсчётов забудем пока о нём. Так вот, такой лист можно продать на внешнем рынке за сорок пять серебряных монет без торга.

Я проследил за реакцией Копы, он, как я и ожидал, всё ещё был подавлен.

- Маловата маржа, да? - Усмехнулся я.

- Простите, мой лорд.

- Ничего. Давай считать дальше. Брамир, сколько стоит тонна хромистого железняка?

- Тонна стоит пятьдесят монет, но на одну тонну обычного железа его нужно всего сто сорок кило.

- То есть, всего несколько монет. Так вот, Копа, лист нержавеющего железа стоит на рынке уже около восьмидесяти серебром.

- Подождите, мой лорд. Это уже кое-что! - Обрадовался Копа.

- Мало же тебе надо для счастья. Копа, это далеко не всё. Мы сейчас говорим лишь о переработке ресурса, но дороже всего на рынке стоят не материалы, а конечные изделия, понимаешь?

- Давайте посчитаем дальше? - Взмолилась Магда. - Это становится всё интереснее и интереснее.

- Дама знает толк. - Рассмеялся Брамир. - Продолжайте, молодой король. Удивите нас.

- Прежде чем я расскажу тебе, Копа, сколько можно выручить с тонны руды, позволь я задам тебе ещё один вопрос: как ты думаешь, в чём состоит главная проблема острова Жым?

- До того, как вы начали сыпать цифрами, мой лорд, я думал, что главная наша проблема - ресурсы.

- Нет, Копа. Сильнее всего нас сдерживает недостаток людей.

- Да как же так? - Взорвался бывший дворецкий. - Мы же этих едва можем прокормить!

- Давай вернёмся к обсуждаемой теме. Начнем с чего-то попроще. Итак, мы имеем четыреста кило железа. Предположим, мы будем продавать наборы подков: в одном наборе - четыре подковы и ухнали. Из имеющейся у нас массы железа можно изготовить, внимание, двести наборов. Так вот, один набор можно продать за двадцать серебряных монет, если, конечно, он качественный. Если же это нержавеющий материал, то и все тридцать. Сколько мы заработаем?

Помещение ресторана при гостинице погрузилось в молчание, все собравшиеся напряжённо считали в уме. Даже мои очень активные жёны затихли. Один Брамир посмеивался в усы, ибо уже знал ответ.

- Четыре золотые монеты. - Ошарашенно прошептал Копа.

- Ты начинаешь понимать суть. Но теперь давай возьмём что-то более существенное. Набор инструментов каретника будет отличной иллюстрацией - с их помощью производят колёса, спицы и обода. То есть, ремесленник за счёт этого набора может кормить себя и свою семью три-четыре года, пока они не затупятся и не сломаются. Понятно, что инструмент должен быть прочным и, желательно, нержавеющим. Так вот, на рынке в Чёрном утёсе, куда мы зашли с Ка пару дней назад, такой набор продаётся в среднем за двести серебряных монет. И знаешь, сколько он весит, Копа?

- Не знаю, мой лорд.

- Он весит восемь кило. Всего-навсего. То есть, мы можем произвести пятьдесят наборов. Правда, там потребуется ещё и дерево, но его у нас много. А это десять золотых монет, понимаешь?

- Это какая-то фантастика.

- А теперь давай возьмём самый спорный пример - меч. Сложность торговли оружием в том, что однажды оно может ударить по продавцу, нужно крепко подумать, стоит ли овнинка выделки. Но чисто ради подсчётов, давай предположим, что мы ведём и такой бизнес. Итак, одноручный меч в оружейном магазине средней руки стоит около ста пятидесяти серебряных монет. Это не именное оружие, обычный пехотный клинок. Его максимальный вес - два килограмма, значит, мы можем произвести около двухсот единиц. А продать их получится за немыслимые тридцать золотых.

Копа ахнул, Брамир зычно расхохотался, а Магда, пользуясь случаем, сунула в рот ещё одну ножку.

- Я понимаю тебя, Копа. - Я постарался сделать голос настолько мягким, насколько это было возможно. - Любому правителю хотелось бы, чтобы на его земле всякое производство не зависело от внешних рынков. Самим добывать ресурсы, самим их обрабатывать, а в идеале ещё и продавать внутри государства, и чтобы при этом баланс сходился. Увы, мало у кого есть такие возможности. Но это вовсе не означает, что народ вымрет от голода. Просто цепочки будут длиннее, а договоров - больше, вот и всё. Ты успокоил свои нервы?

- Да, мой лорд. - Копа выразительно поклонился.

- Тогда зачитывай уже доклад, а то Магда сейчас съест всю птицу, и нам ничего не достанется.

Сперва Копа рассказал о том, что на полях капоты он заметил слишком большое количество работников, в этом мой секретарь видел проблему, однако, к тому времени я уже наметил переезд трудоёмкого производства на южный остров архипелага Жыма. Уж там беднягам точно будет не до скуки, размер полей увеличится почти в четыре раза, если оценки Каринго и его картографа Филиппа точны.

Там же, на южном острове, я планировал создать теплицы для овощей. Сколь бы питательными ни были злаки, мясо и рыба, зелень людям была необходима. Впрочем, легко сказать, что мы создадим теплицы, но что они вообще собой представляют, не знал никто. Гарадок обнаружил этот термин в базе Клото, этот объект напоминал высокий парник, но материал, который она рекомендовала использовать в качестве покрытия, был нам неизвестен. Рецепта его создания также пока не было. В итоге было принято решение провести большой эксперимент под контролем малыша Гарадка и горянина Патермонта - покрыть теплицу стеклом.

Также мы смогли придумать и систему отопления для наших посадок - тут как раз планировалось использовать трубы и большой котёл для нагрева воды. Замкнутый контур должен был упростить крестьянам работу, а в топливе пока что недостатка не было.

К слову, сам Гарадок на совещании не присутствовал. Я уже был в курсе его занятости: он активно развивал проект большого городского дворца, а также параллельно работал над водопроводом, так что я не стал отрывать его от дел в это прекрасное утро выходного дня.

- Давайте сразу наметим план действий. - Я снова попросил Арфу помочь мне. Та, легко развернувшись на месте, из-за чего её платье волнительно взмыло в воздух под одобрительные вздохи моих жён и Диодоры, бросилась к нашей походной сумке и достала стопку тонких тетрадок. Кажется, все заметили ту трансформацию, что произошла с моей первой женой за время поездки, но причину её им знать было необязательно. - Здесь находится план по застройке южного острова. Сейчас Арфа раздаст его всем, кто будет принимать участие в проекте. У нас есть очень узкое временное окно, мы должны начать перенос полей сразу после сбора третьего урожая, а между ним и началом зимних снегопадов от силы две-три недели. К тому моменту я бы хотел закончить с отстройкой инфраструктуры, чтобы переезд произошёл максимально спокойно и без накладок. К зиме нужно возвести на южном острове небольшой пирс, амбар для временного хранения злаков, три больших котла для вываривания капоты, а также связать всё это с полями сетью дорог. По весне ребята Минки и Игги займутся злаками, а мы тем временем оборудуем теплицы и попробуем построить плавучий элеватор.

- Мой король. - Подал голос Игги. - Как сей корабь будет ходить?

- Это будет большой дебаркадер, так что ему потребуется буксир. Первое время он в любом случае будет находиться у берега южного острова. Однако уже к первому урожаю мы отправим его в путь. Идея в том, чтобы склад зерна сам доставлял его практически к столу. Более того, если у нас возникнут излишки, мы сможем торговать зерном прямо с воды, нам даже не придётся принимать иностранцев на берегу.

Если коротко, в проекте принимали участие почти все промышленные предприятия острова: Брамир должен был обеспечить новую сельскохозяйственную зону инвентарём и тремя котлами, от Мяо требовалось большое количество кувшинов и другой глиняной тары, Патермонта было решено привлечь для производства остекления теплицы.

С очевидной малочисленностью скота всё было и так понятно. Какое-то время нам ещё предстояло закупать ткани в большом количестве, благо, наш добрый друг Эйзенкурт возил их по очень хорошей цене, а вот производство яиц и правда стоило нарастить как можно скорее. Я попросил Копу отметить в отчёте, что острову стоит начать поиски продавцов сипух в ближайших селениях.

Ещё одним материалом, чья конечность нервировала моего секретаря, была глина. На самом деле, мы ещё даже не обследовали всё побережье на предмет новых месторождений, вполне вероятно, за ближайшим изгибом ландшафта скрывалось в два, в три, в десять раз больше глины, чем у нас было сейчас. И всё равно её было бы недостаточно: к сожалению, она активно применялась при строительстве домов и дорог. По сравнению с этими затратами, дело Мяо казалось почти лишённым вложений. Требовались новые технологии, которые позволили бы обойтись без глины, и они, как ни странно, имелись.

В Станской конфедерации строили весьма неплохие дороги особым методом: в качестве связующего материала использовали битум, распространённый природный материал, который надёжно удерживал на одном месте песок, щебень и прочий наполнитель. Торговали им многие страны, но лучше бы было иметь собственный источник битума, а заодно и нефти. В противном случае зависимость от поставок из-за рубежа могла поставить нашу дорожную сеть под удар, а дороги в скором времени нам будут ой как нужны.

Между делом Копа вдруг проговорился о том, что в племенах речных людей и болотников стало набирать популярность новое хобби - плетение корзин. Мой секретарь относил это явление к вещам не слишком важным, и после одного единственного упоминания попытался перевести тему, но я его остановил.

- А вот это, Копа, важная информация.

- Что, неужели нам так нужны корзины? - Удивился он. Кажется, Копа вообще перестал что-либо понимать.

- Нет, сами по себе корзины не так интересны. Куда важнее то, что люди начали самостоятельно, без указания сверху, производить какие-то товары. А раз они что-то производят, им нужна площадка для продажи. Предположу, что сейчас они просто обмениваются вещами друг с другом, как делали, когда были сельчанами. Нам же нужно предложить им какую-то цивилизованную площадку для торговли и, желательно, подтолкнуть их к этому. А посему, давайте обсудим планы в этом направлении.

Арфа уже даже не стала дожидаться моей просьбы, она быстро вытащила из сумки лист, свёрнутый в рулон, и я разместил его в середине стола. Старейшины племён, Копа, Присцилла и мои прекрасные жёны, а также Диодора, взгромоздившаяся прямо на стол поближе к бумаге и заодно ко мне, склонились над листом.

То, что я решил показать своим подданным, было схемой агоры - как я её себе представлял. Глупо даже напоминать, что до недавних времён я ни разу не был в подобном месте, но последняя поездка пробудила во мне большой интерес к уличной торговле.

На схеме я изобразил двадцать отдельных торговых мест, расположенных широкими рядами: у каждого предполагался большой водонепроницаемый навес, скамья для работника и стол для выкладки товаров. В моих фантазиях территория агоры имела фундамент и представляла собой большую каменную площадку с пологим заездом для телег. Вход на территорию рынка был лишь один, с остальных сторон он был огорожен забором.

Люди, которые многажды посещали агоры и ярмарки до переезда на остров Жым, конечно, тут же с удивлением отметили этот факт.

- Я постараюсь объяснить ход своих мыслей. - Начал я, когда все внимательно изучили схему. - Прежде всего, позвольте мне огорошить вас тем, что рынок будет платным для продавцов.

Собравшиеся округлили глаза и непонимающе уставились на меня.

- Простите, мой лорд, но я не понимаю. Разве кто-то будет платить за такие вещи, если он может просто договориться с соседом, и продать товар ему лично?

- Конечно, он может сделать и так. Более того, многие так и будут поступать. Рынок делается не для них, он нужен тем, кто жаждет большего. Давай подумаем: отдельная площадка, куда ведут все дороги города. Ухоженные места для торговли, ремонт и поддержание порядка за счёт государства. Одно бесплатное место будет разыгрываться раз в день в качестве поощрения. Вовсе необязательно сидеть на рынке день деньской, многие, уверен, будут неделю производить товары, и только один день - торговать. Постепенно появится расписание, это первые шаги на пути самоорганизации. Но это всё мелочи, есть меры куда более серьёзные. Мы запретим уличную торговлю.

- Подождите, лорд Айн. Простите, король Айн. Но разве это решение не ударит по вашему авторитету?

- Копа, это вопрос не дворецкого, но государственного деятеля. Впрочем, не нужно переживать, мы предусмотрим меры для снижения недовольства. Во-первых, главным источником проблем с уличными лотками являются торговцы из-за рубежа. Островитяне пока, насколько мне известно, свои палатки на улицах не устанавливают. Так как поток уже довольно большой, есть смысл заставить иностранцев работать на общих условиях: теперь они будут иметь возможность открывать торговые точки только на рынке. Это принесёт нам прибыль, торговцы всегда будут находиться в одном месте, а главное, они больше не будут мешать людям отдыхать. Не буду врать, эта идея пришла мне в голову после того, как сразу три лавочника устроились прямо под нашими окнами. Они шумные, от них много грязи, так что лучше отвести им отдельное место и ухаживать только за ним. Кроме того, один из лотков займёт магазинчик с названием “Товары Жыма”.

- Кажется, у нас снова будет куча работы. - Прокомментировала эту новость Диодора и буквально улеглась своей увесистой грудью на мою левую руку. Молодые королевы все как одна прыснули.

- А вот и нет. - Я решил проигнорировать этот её манёвр и вернулся к теме своего выступления. - Магазинчик будет продавать только базовые товары. Суть в том, что когда у жителей острова разбивается одна из ваз, ломается одна вилка или рвётся одна штора, они вынуждены идти и покупать новые наборы. Это достаточно дорого и неэффективно. Я бы хотел, чтобы у них была возможность в любой момент докупить недостающую часть комплекта - одну ложку, одну подушку или, скажем, один кувшин для воды. Сделать это можно будет только на рынке.

- Э-хе-хе. - Зычно рассмеялся Брамир. - Очень интересный подход.

- Теперь что касается денег. - Я обвёл на листе небольшую таблицу с цифрами. - В среднем житель острова получает за месяц 50-60 жымов. Стоимость аренды лотка на день будет составлять всего один жым - более чем вменяемая плата за возможность, как например в случае с корзинами, заработать десять, а то и пятнадцать банкнот. Кроме того, я предполагаю, что торговцами станут в том числе и те, кто уже не может заниматься тяжёлым трудом - старики, больные и так далее. С зарубежными купцами ещё интереснее: приезжая на остров, они сперва обменивают свои монеты на жымы, и сразу же приносят нам деньги за аренду торгового места. Далее они покупают что-то и что-то продают. Таким образом, они участвуют в процессе циркуляции наличных денег. Уезжая с острова, они будут обменивать жымы на валюту своих стран, так что наши деньги вернутся в банк. В то же время экспорт товаров будет приносить нам иностранную валюту, которую мы будем пускать на обменные операции. Собственно, это и сейчас происходит.

- Мой лорд, а вы умеете удивлять. - Старик Брамир, кажется, был доволен. - Дио, на тебе забор агоры, сделай что-нибудь такое, чтобы лорд остался очень доволен.

Эту фразу он произнёс с неожиданным нажимом, Диодора тут же покраснела и отодвинулась от меня на добрые полметра. Похоже, дедушка читал внучку, как открытую книгу.

- Ладно, Копа, что там у тебя ещё?

- Мой король. - Копа пролистал свой отчёт. - Дела в промышленном квартале идут в целом хорошо. Но на мой взгляд, все предприятия уже достигли пределов роста. У Брамира загруженность штукофена стопроцентная, Мяо даже со всеми помощниками вряд ли сможет увеличить объём продукции, а леди Арфа фактически занимается тем, что снижает наши траты, закупая ткани, а не готовую одежду. Тут тоже взрывного роста ждать не стоит.

- Копа совершенно прав, милорд. - Наклонилась ко мне Арфа. - Боюсь, всё, что мы можем - обеспечивать базовые потребности островитян, постоянно тратя бюджет острова на ткани.

- Да, я понимаю ситуацию. - Я кивнул. - Что ж, до зимы мы ничего не сможем с этим поделать, однако, я могу поделиться с вами планами на следующий год. Надеюсь, они пока что останутся между нами.

Собравшиеся тут же клятвенно пообещали, что ни звука не просочится наружу.

- Хорошо. Скорее всего, до первого снега мы вынуждены будем принять участие в военном столкновении сестрицы Элли и будущего короля Курта. Вы уже знаете это. Я не могу предсказать, чем закончится вся эта авантюра и как изменится наше положение, поэтому такие вопросы, как металлургическая отрасль, ткани и глиняные, а заодно и деревянные изделия, пока откладываются до весны. К тому же, у нас банально нет нужного количества рабочих рук. В мои планы на отдалённую перспективу входит строительство фабрик по каждому направлению. Кроме того, нам нужна лесопилка, хватит уже заниматься обработкой дерева на коленях. А ещё, нам потребуются углежоги - отопление и индустрия не могут работать на свежесрубленном дереве, это просто неэффективно.

Копа ахнул, а Брамир, Минка, Игги и даже на сто процентов лояльная Присцилла, как представители старшего поколения, удовлетворённо кивнули. Уверен, их давно волновал вопрос: куда будет двигаться остров Жым дальше, и такие планы короля порадовали их.

- Теперь я вижу всю вашу серьёзность, молодой король. - Одобрительно сказал старый горянин. - Э-хе-хе, значит, выходим в уголь? Это кажется мне немного подозрительным, мой лорд.

Я лишь улыбнулся ему многообещающей улыбкой, но он решил не заминать тему:

- Неужели, король Айн планирует украсть у моего народа технологию паровых двигателей?

- Украсть? - Будто бы искренне удивился я. - Что ты, у меня никогда и в мыслях такого не было. Мы создадим его с нуля. Благо, Гарадок уже нашёл в базе Клото схемы, которые нам помогут. Пока что он обнаружил строение кривошипного соединения и сложного шатуна, выплавить который сможешь, пожалуй, только ты, Брамир. Представь себе мощные молоты на фабрике металлических изделий. Ужель откажешься от такой помощи?

- Что ж, сам я не владею секретом паровых машин, молодой король. - Отозвался горянин. - Им у нас в народе владеют только представители особой касты. Но если вы мне их предоставите, не откажусь. Сейчас на производство труб тратится большая часть времени, были бы у нас паровые прессы, проект можно было бы сжать до пары месяцев.

- Что ж, всё это планы на следующий год. Пока что нам необходимо сконцентрировать наши усилия на трёх направлениях: рынок, южный остров и новый квартал. Игги, твои люди хотят переселиться в столицу?

- Диво ли не хотеть, младый король?

- Хорошо, потому что у меня большие планы на северное поселение. После того, как оттуда исчезнут поля, мне бы хотелось устроить там второй порт. Чисто для приёма переселенцев. Туда же переместится Ада со своей пыточной. Не смотри на меня так, Ада, я шучу. Мне бы хотелось, чтобы на подходе к острову находился ещё один дебаркадер, сотрудники которого указывали бы направление подходящим кораблям. Купцы и представители других государств должны будут заходить с юга, в то время как мигранты - с севера, где они и будут временно жить, пока не получат свои дома. Мне кажется, так будет рациональнее.

- Вы ожидаете наплыва мигрантов, мой лорд? - Поинтересовался Копа. Его недоверие было объяснимым, текущий поток иссяк, и пока что больше никто не просил принять его под сень королевства Жым.

- Думаю, господин Копа, это во многом будет зависеть от того, как мы покажем себя в предстоящей войне. - Прокомментировал Брамир, а я лишь кивнул. - Другой вопрос, молодой король, в том, что даже эти планы будет сложновато осуществить с той рабочей силой, что у нас есть сейчас. Вы уверены, что мы справимся?

- Нет, Брамир, совсем не уверен. Поэтому инфраструктура южного острова и рынок в приоритете. Рынком я займусь сам. Дядя Ван, армии придётся помочь с островом. Чтобы уложиться в срок, нужно человек сто, у нас едва ли есть столько крепких работоспособных граждан.

- Конечно, мой король. - Ван Кремлих привычным движением склонил голову.

- Немного нивелировать недостаток рабочей силы, вероятно, можно было бы при помощи рынков рабов поблизости. - Продолжил я. - Есть предложение прошерстить их немного. Глядишь, найдём пару десятков сильных людей. Впрочем, нам пока везло, никто, обретя свободу не уходил с острова, потому что у всех свои специфические обстоятельства. Совсем другое дело - массовый рынок, освобождённые должники и воры вполне могут посчитать нашу доброту за индульгенцию.

- Это уже будет зависеть от нас. - Сказала вдруг Арфа. - Надо сразу искать подходящих нам людей и объяснять, зачем мы их покупаем. Всё же мы не благотворители. Конечно, кто-то будет пытаться нас обмануть и давать любые клятвы, лишь бы освободиться от ошейника, этот риск стоит заложить в план.

- Согласен. - Я посмотрел на Арфу и улыбнулся. Она всё чаще мыслила как настоящая королева. - Я проработаю вопрос, отправим две-три экспедиции на ближайшие рынки рабов. Глядишь, и успеем закончить стройку к зиме.

После этого я раздал указания всем присутствующим, и островитяне, преисполненные энтузиазмом, отправились кто куда. Нам с жёнами тоже следовало ехать домой. Больше всего на свете мне хотелось отоспаться в нормальной кровати и, возможно, выпить немного ягодного вина. Мы оседлали повозку и двинулись на север сквозь густой лес.

Я уже даже не удивлялся тому, что Диодора, эта девчонка с душой сорванца, отправилась с нами.

Всю дорогу Петра и Дария буквально не выпускали меня из объятий. Дошло до того, что править Роем, заметно отъевшимся за это лето, пришлось Арфе, потому что у меня были заняты руки. Впрочем, Арфа всё ещё излучала ауру безмятежного счастья и легко согласилась быть кучером.

Маленькая горянка же, оставшись вроде как не у дел, пролезла ко мне по коленям моих жён, уселась прямо на пол и оперлась о мою ногу. Так мы и добрались до дома за час по неплохой дороге, особенно, если сравнивать её с теми звериными тропами, что тут пролегали совсем недавно.

Наверное, именно тогда я понял, что Дио была очень милой девушкой. Даже если забыть о её высочайших навыках и эрудиции, она выделялась жизнерадостностью и обаянием. Её шутки всегда были на грани, но никогда за неё не заступали, а то, как она заботилась о детях островитян и о своём старом дедушке, однозначно говорило о её огромном тёплом сердце. Ну и, в конце концов, она была очень симпатичной. Раньше я не особо обращал на это внимание, но, вернувшись из длительной поездки, словно заново открыл для себя её привлекательность.

- Я тогда пойду, помогу дедуле. - Неуверенно пробормотала она, когда мы спешились и вытаскивали наш скарб из повозки.

- Знаешь, малышка. - Громко сказала ей на это Арфа, улыбаясь во все свои тридцать два зуба. - Думаю, сейчас ты никуда не уйдёшь.

- Ванна! - Сказала Петра, когда мы все впятером ввалились в гостиную нашего старого деревянного дома, которому недолго уже осталось.

Огромная деревянная кадушка тут же была наполнена тёплой водой. Разошедшаяся матуи тут же скинула с себя надоевшие тряпки и плюхнулась в неё, не слишком заботясь о сухости полов. Что ж, она была искренне рада моему возвращению, так что ругать её было бы худшим шагом с моей стороны.

- Петра, я, конечно, всё понимаю, но это мы таскались почти неделю по реке, и это нам здесь в первую очередь нужна ванна. - Засмеялась Арфа. Она вальяжно скинула свои сапожки и босыми ногами потрогала воду. Кажется, температура её устроила. - А теперь мы все будем в твоей шерсти.

Дария, хоть и давно привыкла к нашей компании, раздеваясь с интересом поглядывала на то, как переминалась с ноги на ногу у двери обычно смелая и наглая Диодора. Кажется, само это зрелище вызывало у неё неподдельный интерес. Не могу её за это винить, меня тоже ужасно интриговало поведение горянки. Я мог предположить сотню разных вариантов развития событий. К примеру, можно было представить, как красная от смущения Дио выбегает из нашего дома. Впрочем, ванну я намеревался принять в любом случае.

Я скинул ботинки у входа и начал снимать рубашку.

- Эй, девчонка. - Не выдержала Арфа. - Так и будешь стоять у двери? Тогда хоть щеколду закрой.

- А, да. - Диодора отвернулась. Мы все задержали дыхание, наблюдая за тем, как она запирает её и несколько мгновений в сомнениях стоит к нам спиной.

Я пожал плечами, скинул одежду и забрался в таз. Когда горянка обернулась, я уже вальяжно, как и подобает королю, возлежал по подбородок в тёплой воде.

- Я правда могу принять ванну с вами? - Заикаясь спросила Дио, видя, что все без тени смущения расслаблялись в воде. Петра взялась вычёсывать хвост, выставив его за пределы кадушки, Дария поливала свои синие волосы, которые без воды быстро спутывались так, что не расчешешь, а Арфа, взяв в руки мыло, взбивала на всех пену.

- А ты ожидала чего-то иного? - Удивилась болотница. - Если так, то тебя никто не держит.

- Арфа, ты очень строга. - Засмеялся я и как следует дунул на мыльную пену, та взлетела ввысь и осела на затылке болотницы. Моя первая жена наигранно возмутилась.

- Ну всё, мой король. Готовьтесь плакать от мыла.

Впрочем, устроить мыльные бои нам было не суждено. Ощущая эту расслабляющую атмосферу, Диодора всё же набралась смелости скинуть с себя узкие рабочие штаны и свободную рубаху жёлтого цвета. Когда она приблизилась к нам в одном нижнем белье, все вдруг перестали делать то, что делали и уставились на неё.

- Где Дио раньше скрывала такую фигуру? - Задалась вопросом Петра.

- Да уж. - Дария взглядом искусствоведа, изучающего древнюю статую, окинула горянку с головы до пят. — Вот это красотка.

- Иди сюда. - От былой суровости в речи Арфы не осталось и следа. Она протянула руку, ободряя Дио, и та подошла к краю кадушки.

- Не могли бы вы закрыть глаза, мой лорд? - Спросила горянка. Я повиновался.

Она скинула с себя и нижнее бельё, о чём я, понятное дело, догадался лишь по звуку, а потом как-то очень уж аккуратно ступила в воду. Повисла тишина.

- Можете открывать, наш король. - Рассмеялась Дария.

Диодора погрузилась по самые губы в воду, и выглядела довольно комично, пытаясь скрыть под слоем мыльной пены подробности своей привлекательной анатомии. Она придвинулась ко мне и обхватила мою левую руку. Так и застыла, пытаясь слиться с фоном.

Мои прекрасные жёны вдруг заговорили одновременно, и всё о чём-то отстранённом, таким образом они словно помогали ей адаптироваться.

Постепенно и Дио включилась в эту всеобщую болтовню, я почувствовал, как её напряжение постепенно отступает по ходу того, как горянка привыкает к вопиющей ситуации, в которой оказалась. А потом наступила ночь, и выяснилось, что мы знали о талантах Диодоры далеко не всё.

Интересно, что думал старый Брамир о том, что его внучка не вернулась домой этим вечером? Почему-то мне казалось, что он сидит в своём карликовом горянском кресле, и ухмыляется, потягивая ягодное вино.

Том 3, глава 36: Артель Доби-ко

Мало кто представлял себе ту силу, что окажется в итоге в руках у этих пятерых девочек. Живые счётные машины, гордость королевства и те, на кого замкнулись все информационные и финансовые потоки, вот что говорили о них впоследствии. Впрочем, когда я увидел их впервые, я и сам не смог предсказать их будущее.

Гарадок Кремлих-шамаа, "Житие Государя" (1023 г. от К.)

На следующее утро я проснулся с ужасной ломотой во всём теле. Отдохнуть после долгого путешествия мне очевидно не удалось, но эта утренняя боль была скорее приятной, чем раздражающей. Я приоткрыл один глаз и увидел, как Диодора, совершенно обнажённая, крутится по комнате, пытаясь отыскать в ворохе тряпок на полу своё бельё и верхнюю одежду. Она снова краснела и периодически оборачивалась на спящих, боясь, что кто-то из нас может проснуться и застать её в интересной позе. Ей потребовалось минут пятнадцать, чтобы найти и надеть на себя все предметы одежды.

В какой-то момент она даже чуть не рухнула, пытаясь быстро натянуть очень неподатливые рабочие штаны. Кажется, кто-то носил не совсем свой размерчик. Я едва удержался от того, чтобы не засмеяться.

Когда маленькая горянка была готова к выходу, она нерешительно подошла ко мне. Её смущение казалось мне удивительным, учитывая то, что она делала исключительно по собственной инициативе этой ночью. Я выждал, чтобы она наклонилась над моим лицом, и раскрыл глаза.

- Мой король, неужели вы за мной подглядывали всё это время? - Шёпотом возмутилась она.

- Что ты, я не подглядывал. Я любовался.

Она впилась мне в губы долгим сладким поцелуем, потом наклонилось над ухом.

- А я так и думала. - Она тихо хихикнула.

- Диодора - лиса. - Сквозь сон прыснула Петра и снова засопела.

- Да-а, пригрели лису. - Арфа, как выяснилось, тоже не спала.

- Просто кошмар какой-то. - Поддержала девчонок Дария. В общем, рано утром в доме, к вящему разочарованию Диодоры, не спал никто, и все всё рассмотрели во всех подробностях.

Дио изобразила на своём милом личике обиженную гримасу, показала всем язык и быстро убежала, оставив нашу честную компанию восстанавливаться. После этого мы ещё на часок погрузились в сладкую дрёму, а потом как по команде вскочили и бросились завтракать, после чего принялись за работу.

Как и было условлено, дядя Ван взял большую часть солдат и отправился покорять южный остров. Он также зафрахтовал на время баржу-плоскодонку, с её помощью он буквально за три дня переместил все необходимые для строительства материалы и инструменты.

Я же занялся агорой. Ада начала распространять слухи о её скором открытии, так что островитяне были крайне воодушевлены, некоторые из них уже заготавливали поделки, чтобы попытать счастья в предпринимательском деле. Никто не был возмущён тем, что рынок будет платным, думаю, это было связано с тем, что островитяне ранее не торговали с лотка и в принципе не догадывались, как оно там всё устроено. Что ж, это избавило меня от лишних трудностей.

Я точно знал, что кто-то из моих подданных делал украшения из речных ракушек, кто-то плёл корзины, были даже такие, кто сушил грибы к зиме. Грибы были нашим общим достоянием, так что государство в моём лице смотрело на это занятие сквозь пальцы, если речь, конечно, не шла про тартюфы.

Первым делом мы всей гурьбой отправились на строительную площадку королевского дворца, где встретились с Гарадком. Он уже пару часов как проснулся, но из дома сбежал, никого не разбудив, так что мы с ним встретились впервые с того момента, как он отправился домой из Тенистого Бора. Маленький хмырь прохаживался над огромным котлованом и раздавал указания десятку рабочих, что укрепляли яму под фундамент блоками абсолютно правильной формы. Они были зажаты со всех сторон опалубкой, а между булыжниками был пролит раствор, состоящий из извести с песком и керамическим крошевом.

Выглядел Гарадок в тот момент на удивление взрослым, но, увидев нас, выронил свои чертежи на примятую телегами траву и бросился вперёд со всех ног. Я раскрыл объятья, и он влетел в них, как скаковая лошадь в финишные ворота.

- Уважаемый лорд! Я так рад, что вы вернулись! - Воскликнул Гарадок. Арфа в это время опустилась на колени и тоже обняла малыша. - И леди Арфа тоже!

Дария и Петра, хоть никуда и не уезжали, присоединились ко всеобщим объятьям.

Какое-то время мы потратили на болтовню и обмен новостями, а потом перешли к серьёзным делам. Выслушав мои пожелания, Гарадок повёл нас к площадке, на которой были свалены закупленные в Ронде Парадж каменные блоки. Их малыш приобрёл с запасом, так что мы смогли позаимствовать часть материалов для агоры.

Рабочих рук не хватало, посему островитяне, проходившие мимо нашей стройплощадки, могли видеть удивительную картину: король, а также две его жены - леди Арфа и леди Петра - самолично рыли неглубокий фундамент и выкладывали тяжеленные каменные глыбы таким образом, чтобы в результате получилась большая ровная площадка. Леди Дария, будучи не в силах таскать такие тяжести, в основном замешивала связующее вещество и развлекала отчаянных строителей милыми речными песенками.

Иногда к нам подходили предложить помощь отдыхающие от своей основной работы островитяне, и во многом благодаря им нам удалось закончить площадку в срок.

К тому моменту, как она была завершена и верхний слой бетона сох под прямыми солнечными лучами, был закончен и забор. Лихая Диодора, закрывшаяся в кузнице на целую неделю, вкатила телегу с сегментами ограждения прямо на площадь агоры и принялась деловито размещать их по периметру, пользуясь нашими и без того усталыми руками и спинами.

На самом деле, агора состояла не только из площадки и забора. Деревянные скамьи, столы и каркасы навесов были произведены болотниками на севере острова, товары для нашего собственного магазинчика собрали подчинённые Дио, Арфы и Мяо, а Присцилла расстаралась и создала возле входа на рынок небольшую палатку с вафлями, заведовать которой должна была одна из матрон кролов.

Меню у неё было уникальным. Вафли, свёрнутые в симпатичные кульки, наполнялись различными вкусами: сыр с грибами в сливочном соусе, мелко рубленое мясо с травами, ягодные сиропы, всё это можно было попробовать только на площади у агоры.

Я был совершенно убеждён, что многие горожане будут приходить хотя бы для того, чтобы отведать местные деликатесы, тем паче, что благодаря форме их можно было есть на ходу.

Прозрачный стеклянный барабан для ежедневных лотерей, в которых можно было получить торговое место бесплатно, сделал на досуге Патермонт. Ему, как выяснилось, очень нравились такие нетривиальные задачи, так что и сверхурочная работа его не смутила.

В день открытия агоры на остров пожаловало сравнительно немного иностранных торговцев, так что половина точек была занята гражданами Жыма. Как ни странно, торговать многим понравилось: я заметил на рынке палатку с корзинами, совершенно выдающийся пункт продаж мебели из лозы (как выяснилось, мастер по имени Борк и прежде занимался этим редким ремеслом, так что сейчас просто выволок на рыночную площадь всё, что соорудил за последние полгода), лоток травника из болотников, он продавал отвары собственного производства.

А бесплатный билет, к слову, достался девочке болотнице из тех, что Копа с боем вырвал из лап торговцев людьми две недели назад. Банкноту ей подарил Игги, сама Аиша ещё не успела что-либо заработать, но в итоге ей удалось разместиться бесплатно, а к вечеру она уже была счастливой обладательницей двенадцати жымов. Её ожерелья и браслеты из ракушек стоимостью один жым разлетелись моментально, среди покупателей были и очарованные тонкой кустарной работой купцы из Мариоллы.

Понятное дело, что ажиотаж был связан с тем, что агора впервые открылась на острове, да и молодой король лично встречал гостей и даже прочитал небольшую речь. В дальнейшем ходить на рынок и зарабатывать тут станет рутинным делом, но первое впечатление из памяти уже не сотрёшь.

И всё же, ситуация со строительством рынка выявила настоящие масштабы нехватки рабочих. Тянуть больше было нельзя, так что королевская семья была вынуждена взять решение этой проблемы в свои руки.

Я держал в уме, что какое-то количество рабов купит в Чёрном утёсе Ка, но это произойдёт ближе к зиме. Ждать до первых заморозков было никак нельзя, так что мы запаслись провиантом и запрыгнули на борт как раз вернувшейся к нам баржи-плоскодонки.

Благодаря постоянному общению с Шарли из города Ронда Парадж, мы уже знали, что в круглом граде мастеров рабов не купить. Даже если там и были небольшие магазины, торгующие людьми, масштабы этой торговли были слишком малы, чтобы удовлетворить наш спрос. Зато она порекомендовала нам другой населённый пункт: всего в пятидесяти лигах на запад и, как обычно, в лиге от побережья, расположился ещё один чисто торговый городок Парадж Тис. В нём активно торговали рабами, причём речь шла именно о международной торговле.

Я начал понимать, как устроен север королевства Мариолла. Во-первых, все населенные пункты тут отстояли от реки на некотором расстоянии, таким образом они защищались от пиратов Мраги, которых, впрочем, уже давно прижала к ногтю принцесса Элли. Во-вторых, этот регион отвечал за торговлю с королевством Рвачей. Торговлю не совсем легальную, не зря эти городки прятались в лесах. Но королевская семья Семипядных закрывала глаза на несколько преувеличенную свободу севера, так как за счёт неё им удавалось поддерживать тёплые отношения с торговцами своего заклятого соседа. Это был, в каком-то смысле, ещё один контур безопасности, а соседи, тем временем, постепенно погружались в ресурсную зависимость от Параджей - всего здесь было аж пять городов, в названиях которых фигурировало это слово.

Если так подумать, Параджи были своего рода “клыками Севера”, только защищали они не от зверей-людоедов Пустошей, а от войск семьи Лансело. Что ж, иронию я оценил.

Так вот, Парадж Тис оказался городком значительно менее хлебосольным, чем Ронда. Оно и понятно, торговля людьми всегда соседствовала с криминалом, серыми схемами и превышением полномочий. Скандалы в этой сфере возникали регулярно: то кто-то, пользуясь властью и деньгами, продал конкурента, то где-то на рынке одна из рабынь на проверку оказалась дочерью мстительного аристократа, то кто-нибудь из рабов, наоборот, становился свидетелем того, что дворяне хотели скрыть. Историй масса, и каким из них можно верить, было не совсем понятно.

Парадж Тис был местом чисто деловым - приехал, купил, уехал. Поэтому и домов капитальных тут никто строить не стал, весь населённый пункт был забит под завязку деревянными постройками, самое высокое из которых насчитывало всего три этажа. Город состоял из четырёх районов: в одном из них была большая площадь, на которой выставлялись свободные торговцы, во втором средь узких улочек прятались конторы по продаже дорогих обученных рабов для знатных семей, третий занимала так называемая улица наслаждений с соответствующим названию товаром и, наконец, в четвёртом районе находился подконтрольный государству рынок боевых рабов. Тут и охрана была посерьёзнее, и цены стремились в заоблачные выси. Хороший артиллерист или снайпер мог продаваться за золотой, и даже дороже.

В любом случае, боевые рабы меня сейчас совсем не интересовали. Мне нужны были строители и ремесленники, а учитывая наши требования и то, что им будет дана свобода, необходимо было предложить им что-то, чтобы они остались на Жыме по собственному желанию. Поэтому первым делом мы отправились на площадь.

Делегация острова состояла из меня, Арфы и Дарии, что гордо вышагивали рядом, окутанной с ног до головы Петры с маской на пол лица, а также присоединившейся к нам Диодоры. В охрану мне дядя Ван отправил Славина и Иефана, боец ближнего боя и стрелок в охотку отправились с нами, ибо уже успели соскучиться по большому миру. Я и сам понимал, что людям нужны просторы, нельзя запирать их на маленьком островке надолго, так что старался менять сопровождение от миссии к миссии.

Мы прибыли в Парадж Тис примерно в полдень, к тому моменту торговля на центральной площади шла бойко и хаотично. Повсюду орали зазывалы, где-то торговались, в других местах наоборот было тихо, там в основном торговали матуи и хмырями. В общем, глаза разбегались.

И тут Диодора вдруг воскликнула:

- Мой лорд, посмотрите туда!

Она указала своим коротким пальчиком в толпу, и я увидел там старых знакомых. Если мне не изменяет память, эти горяне называли свою компашку артелью Доби-ко. Во главе стоял бородатый кузнец Доби-кан, впрочем, сейчас он казался не главой крупной мануфактуры, а обычным заключённым в кандалах. Я тут же направился к нему сквозь толпу, мои сопровождающие последовали за мной.

- Здравствуйте, уважаемый кузнец. - Сказал я спокойным голосом. - Вы, вероятно, меня не помните.

- Отчего же? - Доби-кан посмотрел на меня тоскливым взглядом. - Город Ронда Парадж, вы хотели, чтобы кто-то научил вас добывать и обрабатывать руду. А ещё вы в итоге наняли какого-то непонятного старика. И его внучку.

Горянин воззрился на Дио, та показушно сплюнула ему под ноги, но тут же зыркнула в мою сторону, боясь, что мне это не понравится. Я покачал головой.

- Простите меня, мой лорд. - Диодора выразила сожаление. - Больше не повторится.

- Доби-кан, чтоб ты знал, дедушка этой девочки - сам мастер Брамир. Слыхал о таком?

- Хо-хо, ты должно быть шутишь. - Горянин совсем загрустил. - Тогда всё ясно. Что ж, мы получили своё, внучка великого кузнеца. Ты отмщена.

Диодора прикусила нижнюю губу, но ничего не ответила.

- За что вас сюда? - Спросил я Доби-кана.

- А ты как думаешь? Мухлевали мы. Был большой заказ, требовали делать из карьерной руды. А мы закупили горную. Там разница-то всего в четыре процента. Я поздно понял, что расчёт у заказчика грамотный был, впритык. Немножко материалов не хватило.

- Но ведь большая часть получилась? Неужто за это в кандалы?

- В обычной ситуации - нет, смогли бы договориться. Но тут…

- Этот идиот обманул королевских закупщиков, паря. - Влез в разговор торговец рабами. - Семипядные такой мухлёж не прощают.

Я рассмеялся:

- Ну это ты дал, Доби-кан. Короля надуть попытался.

- Что есть, то есть. Хо-хо, ладно хоть живы остались.

- Ладно, горянин. Свободы хочешь? - Я вдруг состроил самое своё серьёзное лицо и услышал, как чуть в стороне от меня Арфа прыснула в кулачок. Диодора смотрела непонимающе.

- Мой лорд, вы уверены? Они же проходимцы.

- Так уж и проходимцы. - Я всё ещё был серьёзен. - Ребята умелые, махинации с сырьём - это, конечно, нехорошо, но и не худший послужной список из тех, что на этой площади представлены.

- Погоди, в смысле - свободы? - Переспросил Доби-кан. - Кто ты вообще такой, и почему внучка самого мастера Брамира называет тебя лордом?

- Моё имя - Айн Кремлих, горянин. Говорит тебе что-то?

- Хо-хо. - Протянул Доби-кан. - Изгнанный принц.

- Уже король. - Весело шепнула кузнецу Дария. У того глаза полезли на лоб.

- Сколько вас здесь?

- Восемнадцать. Из них десять - подмастерья.

- Предлагаю договор. Едете с нами на остров Жым, я вас освобожу от цепей, поработаете в кузнях и на железе несколько лет. Еда, зарплата, все удобства. Как всё уляжется, сами решите, оставаться или попытать судьбу где-то ещё. Что скажешь?

- Простите, лорд Айн. - Пробубнил Доби-кан. - Я больше не могу самолично принимать такие решения. Надо пообщаться с братьями. Дайте нам немного времени.

Я подошёл к продавцу и попросил его пока не продавать горян. Свою просьбу я подкрепил несколькими серебряными монетами, торговец тут же пообещал подождать часок-другой. Доби-кан ушёл обсуждать предложение со своими товарищами, а мы от нечего делать отправились дальше по рядам с рабами.

Диодора была недовольна. Это ощущали все.

- Мой лорд, я уверена, что эти люди и вас постараются облапошить. Если они один раз пожертвовали горянской честью, сделают это снова.

- Что ж, может быть. Надеюсь, вы с дедушкой будете следить за этим, ибо они перейдут в ваше подчинение.

- Да я с них шкуры спущу.

- Ну, не надо так брутально. - Я рассмеялся и положил руку ей на голову. Диодора тут же успокоилась и слегка покраснела. - Эта махинация выглядит довольно невинно по сравнению с тем, что совершили многие на этой площади. Посмотри вокруг.

И правда, на рынке торговали людьми, которые убивали, грабили, насиловали, не было числа мрачным лицам настоящих отбросов общества. Конечно, хорошо, что правосудие их настигло, но кого тут было выбирать? Впускать таких преступников на Жым я не собирался.

Пройдя ещё немного по площади, мы свернули в переулок и вышли на одну из узких улочек другого квартала. Здесь никто под открытым небом не сидел, оформленные в приглушённых тонах вывески обещали покупателям самых умелых, грамотных и умных рабов северных королевств. В целом, сейчас я не искал ни чиновников, ни учёных, однако находиться тут было куда приятнее, так что мы, недолго посовещавшись, решили зайти хотя бы в одно заведение, а заодно перекусить где-то в этой самой презентабельной части городка.

Несмотря на бесконечные намёки Арфы, над которыми хихикали Петра с Дарией и даже Дио, в кварталы наслаждений я решил не идти. Собственно, чего я там не видел?

Мы изучили ближайшие магазины и выбрали один, у которого нам понравилась вывеска: на ней был изображён писчий набор - перо и тушь. У двери стояла табличка, гарантирующая, что торговцы тут выступают за гуманное обращение с рабами. Это означало, что невольники, вероятно, будут не только обучены каким-то наукам, но и здоровы и сыты. Впрочем, это могло означать и то, что нас самих тут ждёт какой-то экзамен.

Симпатичная кролица-секретарь провела нас в комнату переговоров, стены которой были увешаны благодарственными грамотами от аристократов различных королевств, а представитель компании по имени Ларс вышел лично приветствовать нашу делегацию. В результате, мы с Арфой уселись на мягкий тёплый диван, наши сопровождающие остались стоять и с удивлением озирать предметы, выставленные в кабинете словно в музее.

- За какими рабами вы пришли, юный господин? - Поинтересовался представитель компании, усевшись на диван напротив нас и смотря мне в глаза. Он сразу определил, кто тут главный, а потому смотрел исключительно на него, хотя, готов поклясться, наша разношёрстная компашка его ужасно интересовала. Это то, что я назвал бы профессионализмом работорговца.

- Честно говоря, я приехал сюда за рабочей силой. На моей территории сейчас много проектов и ощущается недостаток рабочих рук. Однако, на центральной площади мне как-то не понравилось. Да и, признаюсь честно, образованных людей у меня пока немного, так что я с удовольствием посмотрел бы на то, что вы можете предложить.

- И правда. - Улыбнулся Ларс, мужчина лет пятидесяти в изящном костюме. - На площади нашего городка не слишком безопасно. Что ж, правильно ли я понимаю, что у вас есть своя территория, которую вы развиваете, и я могу порекомендовать вам учёных слуг, способных принести вам пользу?

- Всё верно. И да, территория довольно велика. - Я тоже улыбнулся ему, давая понять, что большего сказать не смогу.

- Что ж, у меня есть кое-кто, кого я мог бы предложить. Для тяжёлой работы они не годятся, но вот взять в свои руки счётные дела вполне смогут. Единственное что, они очень настойчиво просили сделать так, чтобы их купили всех вместе. Я, конечно, мог бы закрыть на их просьбу глаза, но, надеюсь, вы будете иметь в виду, что мне бы этого не хотелось.

- Конечно, господин торговец. Будем исходить из того, что они продаются только вместе.

- Приведи сестёр Бобс. - Сказал торговец своей секретарше. Та тут же убежала исполнять поручение. Тем временем, торговец повернулся ко мне: - Это пять сестёр по фамилии Бобс. Когда-то они считались подающими надежды леди из обедневшей, но всё же дворянской семьи. Они легко сдали экзамены в специальную школу при Международном Университете и считались отличницами, особенно в естественных науках. Увы, им не повезло связаться с дурной компанией. Пытаясь заработать денег, они нанялись счетоводами в, скажем так, одну сомнительную компанию. К тому моменту, как гвардия разгромила этот теневой бизнес, они уже увязли с головами в разных серых и откровенно чёрных схемах. Девочки очень хорошие, юный господин. Просто им не очень повезло.

- Хорошо, я понял вас, господин торговец. Дадите мне поговорить с ними наедине?

Представитель компании едва заметно улыбнулся и кивнул.

- Конечно, общайтесь. Прикажу подать чай.

Он вышел из комнаты, а в это время кролица ввела в помещение пятерых девочек. Возраст младшей составлял лет восемь, это была бойкая малявка по имени Вырка, она носила платьице в цветочек и была обладательницей тонкого, но до одури громкого голоса. Следующими по старшинству были Эмилия и Амалия Бобс. Странная привычка давать близнецам схожие имена в данном случае сыграла с девчонками злую шутку. Эмилии и Амалии было примерно по двенадцать лет, одеты они были сдержанно, в форму секретарей - прямые юбки, красивые накрахмаленные сорочки и жилеты с крупными карманами. В руках каждая держала по карандашу и большой амбарной книге.

Средняя сестра Кайя была, вероятно, главным переговорщиком семейки. Ей было, наверное, около четырнадцати лет, на её лягушачьем тельце красовался мужской костюм, а на голове застыла словно вылепленная из глины причёска в стиле боб - очень подходящая ей по названию.

Ну и, наконец, старшая сестра Арайя Бобс. Это была очень странная девушка, по возрасту она едва ли была намного моложе Дарии или Диодоры, ростом едва уступала Арфе, при этом носила длинное платье в пол и имела такие же длинные прямые волосы, закрывавшие ей левую половину лица. Она смотрела на меня ничего не выражающим взглядом, не моргая и не отводя его, и казалась похожей на манекен из модного столичного магазина.

- Итак, что у вас за надел? Животные, сколько голов? Есть ли полезные ископаемые? Сколько людей? Кто ведёт бухгалтерию? - Тут же набросилась на нас Вырка, её энтузиазм чуть не снёс нас с дивана, как ураганный порыв.

Кайя смотрела на меня пристально, кажется, ей нужно было время, чтобы составить своё мнение о потенциальном владельце. Пока я отвечал на вопросы Вырки, она изучала меня, всех моих сопровождающих, казалось, она даже принюхивалась, пытаясь и из запаха вытащить какую-то полезную информацию. Почему-то мне показалось, что она сегодня ещё себя покажет.

- Итак, надел у меня большой, а вот живности пока очень мало. - Я перечислил всех наших животных. - Людей - под триста человек, рабов нет, из ресурсов - дерево, много-много дерева, болотная руда, рыба, всякие дары леса. И вот это.

Я достал из кармана мешочек фиолетоволистной мяты и аккуратно положил в каждую чашку по листочку.

- Попробуйте.

Вырка даже не дождалась приглашения, она схватила горячую чашку и за одну секунду её опустошила. Потом достала пальцем листок и сунула в рот. Медленно прожевав его, выдавив из него весь сок, какой только возможно, она вернула несчастное измочаленное растение обратно и пробормотала:

- Это совершенно не то, чего мы могли ожидать от потенциального покупателя.

Я наслаждался произведённым эффектом. Все девочки по очереди попробовали мяту, после чего недоуменно воззрились на меня. И только Кайя смотрела так, словно сейчас лопнет, если что-то не скажет.

- Я жду. - Сказал я, смотря на неё.

- Чёрт, да сколько вы будете нас обманывать? - Воскликнула она. - Надел, ресурсы, всё это глупости. Я знаю, что у вас за надел. Это остров Жым!

Даже у флегматичный Арайи одна бровь изогнулись под немыслимым углом, что, должно быть, означало крайнюю степень удивления. Близняшки за её спиной охнули.

- И в чём же состоит моя ложь? - Спокойно спросил я. - Разве остров Жым - не надел? Всё, что я перечислил, у нас есть.

- Всё равно. Вы принц! Принц.

- Вообще-то, король. - Шепнула ей Арфа и рассмеялась.

- Я так и знала! - Кайя бросилась тыкать в нас пальцем. - Вы - лорд Айн. Это - ваша жена Арфа. Это - Дария, певица. А это… это…

Она указывала пальцем на замотанную в тряпки Петру, но та даже не пошевелилась.

- Хватит, Кайя. - Кажется, Арайя поняла, что сейчас может произойти непоправимое. Средняя сестра тут же замолчала и опустила голову.

- Собственный дом, питание, базовый набор островитянина и зарплата для всех пятерых. И, конечно, никаких браслетов и слежки, если однажды захотите уйти - уйдёте. Интересует такое предложение? - Уточнил я, хотя по глазам девчонок было всё понятно.

- Да! - Хором воскликнули они.

- Ларс, мы готовы. - Тихо произнёс я. Ларс объявился тут же.

Я был уверен, что в здании есть какие-то устройства, которые позволяют владельцу слышать все разговоры, что ведутся в этом кабинете. Свобода свободой, но столь сложный бизнес не может обойтись без средств обеспечения безопасности.

- Надеюсь, сказанное здесь останется между нами. - Строго сказал я вошедшему Ларсу и указал за спину. - Вот эти двое господ - члены Вороновой дружины. Надеюсь, вы понимаете, господин торговец, что никакие границы и даже городская стража от них не защитят.

- Что вы, лорд Айн. Уважение к чужим секретам - основа нашего семейного бизнеса.

Я улыбнулся.

- Мы берём счетоводок. Может, у вас есть ещё кто-то, кто может меня заинтересовать?

- Вообще-то, есть у меня одна идея, но я не знаю, как вы отнесётесь к такому предложению. Надеюсь, вы не будете гневаться. Дело в том, что у меня в подвале находятся, скажем так, испорченные товары. Это рабы, которые по тем или иным причинам не пригодны к серьёзной работе. Калеки, мутанты, несговорчивые. Но дело в том, что в наших правилах - гуманное отношение к рабам, мы держим их на случай, если кто-то готов будет взять их к себе и обеспечить хоть сколько-нибудь достойные условия для жизни. Конечно, на них действует весьма внушительная скидка.

- Ларс, я ведь не благотворитель. - Пробормотал я. И всё же, по какой-то причине, мне стало интересно, какие же изъяны могут настолько снизить стоимость раба. - Впрочем, у меня есть лишнее время. Давай посмотрим, что там у тебя за бракованный товар.

Владелец компании провёл нас по узкой винтовой лестнице в подвальные помещения. Наверное, я ожидал увидеть там что-то вроде темницы, а потому был приятно удивлён тем, что на деле подвалы магазина рабов оказались светлыми и просторными. Тут не было клеток и орудий пыток, только небольшие комнаты на две-три койки.

Сюда доставляли только что прибывших, позднее их мыли, одевали, обучали и переводили в комнаты на верхнем этаже, где они заново учились жить в обществе - в качестве слуг, секретарей и помощников по хозяйству.

За самой дальней дверью, однако, всё было несколько иначе. Там обнаружилась просторная общая комната, в которой жили бракованные рабы.

- Сейчас здесь содержится пятеро. Можете не сомневаться, молодой лорд, их кормят, проводят медицинские процедуры, стригут и моют. Но не более того.

- Но при этом за бесплатно ты мне их не отдашь, правда? - Рассмеялся я.

- Простите меня, господин Айн, но настолько пренебречь семейными правилами я не готов даже ради вас.

Я зашёл в комнату и убедился, что в ней находилось пять человек. Время начинало поджимать, так что я выволок на середину помещения стул, сел, а потом попросил Ларса подводить ко мне рабов по одному. Мои верные подданные заняли место у меня за спиной. Порой мне казалось, что все мои поступки они воспринимают примерно как восприняли бы барабанное шоу кролов - как занимательное экзотическое развлечение.

- Меня зовут Тома. - Первым рабом оказался крупный мужчина сорока лет, на его глазах была повязка грязно жёлтого цвета. - Как вы можете заметить, господин, я слеп.

- Как так получилось, Тома? - Уточнил я.

- Увидел то, что не должен был. - Просто ответил он. - Я был картографом, служил в Университете, что называется, полевым работником. Нас отправляли с экспедициями, зарисовывать рельеф плохо изученных районов.

- Слепой картограф. - Пробормотал я себе под нос, однако он услышал.

- Понимаю ваше разочарование, господин.

- Что ж, Тома. Предложение моё такое же, как и для всех других. Жильё, еда, предметы первой необходимости, зарплата. И свобода.

- Какую зарплату может иметь слепой картограф? - Мягко улыбнулся Тома.

- А почему нет? Будешь учить детишек. Уверен, с этой работой ты справишься. Приставляю к тебе кого-нибудь, кто будет при тебе писарем. Кругозор у тебя, уверен, очень широкий.

- Что ж, в таком случае я с радостью пойду с вами.

Я кивнул Ларсу, и он отвёл слепого картографа к выходу. Следом под руки ко мне подвели совсем обессилевшего старика. Тут уже никаких сомнений относительно причин предоставления скидки не оставалось.

- Как тебя зовут, старик?

- Карандой кличут. - Громко крикнул он. Голос, при всей слабости его тела, у старика был что надо.

- Кем работал раньше?

- Капитаном, молодой господин.

- А это интересно. - Я слышал, как одобрительно хмыкнул справа от меня Иефан. - И на каком корабле ты ходил?

- Что? - Переспросил капитан Каранда, но тут же сам себе ответил: - Ни на каком корабле я не ходил. Я был капитаном Парфенона. С десяток лет назад мои гадские слуги устроили мятеж и скинули меня в море. Вот и вся история. Ну а потом по накатанной - алкоголь, бордели, и вот я уже в долгах по самое не балуй.

- Что ж, старик, хочешь пожить у меня на острове?

- А что за остров, молодой господин?

- Жым. Слыхал про такой?

- Доводилось. Интересно. Что ж, если этот дряхлый старик сможет скрасить ваш досуг хотя бы антиресными историями, то он согласен.

- Ладно тебе. Есть у меня средство от старости, глядишь к весне ещё и побегать сможешь. Не панацея, конечно, но действует неплохо.

Старика увели, и привели двух новых рабов. Звали этих широкоплечих мужчин Петром и Карном, до того, как попасть в рабство, они были загонщиками у королевской семьи Семипядных. Обоим не повезло, не знаю, что за чудище им попалось на охоте, но один лишился руки, а второй - ноги. В результате, один теперь хромал на грубо сделанном не сгибающемся протезе, а однорукому уже никогда не светило писать любовные письма, ибо лишился он правой руки.

Недолго побеседовав с ними, я решил прихватить и их. В конце концов, у всех этих людей, пусть они и были физически слабы, были специфические знания, которые вполне могли мне пригодиться. А даже если нет - стоили они всё равно сущую безделицу, так почему бы не помочь людям?

А вот с пятой рабыней всё было не так просто. У неё не было никаких физических недостатков, наоборот, это была взрослая и сильная женщина за тридцать.

Никто толком не знал, как её зовут, потому что за всё время, проведённое в рабском ошейнике, она не сказала ни слова. На меня она смотрела настолько отстранённо, словно меня тут и вовсе не было. Спутники мои её также не заинтересовали.

- Как и прочим, я расскажу тебе немного о месте, куда я отвезу купленных рабов. - Сказал я ей. - Меня зовут Айном, я живу на острове Жым. Там нет рабства, все купленные мною рабы будут освобождены, как только ступят на берег острова. Дальнейшее уже их дело. Я могу лишь предложить работу с неплохой оплатой, еду, кров, прочие удобства.

Рабыня не шелохнулась.

- Кроме того, у нас нет предубеждений относительно представителей любых рас. - Тишина. - У нас на острове даже живёт умный хмырь. Отличный парень, он мне почти как сын.

Снова мимо, мои речи, кажется, до неё вообще не долетали.

- Что ж. - Я поднялся. - Ларс, эту я не возьму. Она совершенно не идёт на контакт, я не могу понять, опасна ли она, и может ли быть чем-то полезна. К сожалению, я спешу, так что пойдём рассчитаемся.

Мы вышли из комнаты, оставив безымянную рабыню пялиться в стену. Пока мы поднимались по винтовой лестнице, мои милые жёны во всю обсуждали предстоящий обед, ведь мы договорились, что после того, как уладим все дела, пойдём пробовать местную кухню. Никакого эффекта вся эта история с рабами ни на кого не оказала, даже Дария, прошедшая когда-то через то же самое, была весела и как всегда мила.

Я выплатил Ларсу причитающиеся три золотые монеты, что, в общем-то, было довольно дорого, но мы изначально представляли цены в заведении подобного уровня. В конце концов, население острова Жым одним махом увеличилось на девять человек! Весьма недурно. Кроме того, мы обменялись запаховыми визитками на случай, если у торговца появится ещё кто-то интересный.

И вот, когда я уже собрался уходить, к Ларсу подбежала его помощница и что-то шепнула на ухо. Он расплылся в улыбке.

- Последняя рабыня только что заговорила. Она попросила узнать у вас, лорд Айн, нужны ли вам на острове лучницы?

Обедать мы уже шли все вместе. Старый капитан вместе с двумя загонщиками-инвалидами отдыхал на повозке, слепого вели под руки зрячие, девчонки Бобс скакали вокруг нас, как заведённые, и только Кара, что представилась лучницей, тащилась поодаль в абсолютной тишине. Когда её вывели к нам из подвала, она лишь тихо представилась и парой предложений объяснила, что когда-то была снайпером в одной частной дружине. Её объяснения были крайне размытыми, в прошлом лучницы стоило покопаться, но я решил отложить это до лучших времён.

Перекусив весьма неплохими речными раками с цитрусовым соусом и изрядно удивив гостей ресторана тем, что рабы обедают вместе с господами (впрочем, вслух никто ничего по этому поводу не сказал), мы вернулись на центральную площадь, чтобы узнать, что надумали горяне из артели Доби-ко.

Как я и рассчитывал, все работники высказались за отбытие на остров Жым, так что я потратил ещё пять золотых и прибрал к рукам весьма неплохих специалистов, пусть и любящих лёгкие деньги.

Диодора, которая из-за вкусной еды разомлела до неприличия, на этот раз отнеслась к нашим новым подданным более милосердно.

- Ничего, думаю, мы с вами сработаемся. Вот откроем весной фабрику, будете там пахать.

- Фабрику? - Заинтересовался молодой горянин из числа подмастерьев. - Это же огромный проект.

- А я что говорил? - Тут же взвился Доби-кан. - У лорда Айна большие планы! Сколько, вы говорите, там будет штукофенов?

- Три. - Гордо провозгласила Дио.

- Это же почти как одна доменная печь по производительности! - Снова воскликнул молодой кузнец.

- Но и планы большие. - Сказал я. - Придётся много работать.

- Работы мы никогда не боялись, юный лорд. Что хитрили - это правда, но чтобы отказываться от работы - такого не бывало.

- Будем надеяться. - Улыбнулся я. - В следующем году обязательно напишу Семипядным, расскажу о ваших успехах.

- Хо-хо, а вы жестоки, юный лорд.

- Юный король. - Поправила Арфа.

- Юный лорд король. - Рассмеялся Доби-кан. - Не переживайте, вам будет чем похвастаться.

Так, перешучиваясь и перекидываясь остротами, мы добрались до Жыма ближе к вечеру того же дня.

После прибытия и сытного ужина, я взялся распределять новых жителей. Сёстрам Бобс достался один из двух узких домов, что я держал в запасе на всякий случай. Так уж получилось, что окна этого дома выходили ровнёхонько на агору, так что Вырка прямо-таки лопалась от восторга.

- Дядя король, вы просто нечто. - Подытожила она, немного успокоившись. Впрочем, может статься, что она просто устала за день. Я и сам уже валился с ног.

Капитана Каранду тут же забрал к себе Игги. Выяснилось, что они уже были знакомы, и болотник когда-то служил под началом этого интересного человека.

Слепого Тому приютила Присцилла, в их новом узком доме была одна лишняя койка. Охотники и Кара пока что отправились в бывший лагерь военнопленных, что, на самом деле, было весьма неплохим вариантом - болотники постарались на славу, и все деревянные дома там были утеплены и благоустроены. Вполне хорошее жильё, тем паче, что раньше эти люди вообще прозябали в подвале.

Что же касается Доби-ко, горяне тут же бросились сооружать себе артельный дом. Это специфическое строение считалось у их народа традиционным: под огромной плоской крышей располагались жилые помещения, мастерские, склады и даже больше того. Маленький городок вырос прямо возле промышленного квартала за каких-то две недели, и восемнадцать отборных умельцев принялись за работу. Их миссией на ближайшие несколько месяцев стала заготовка труб для водопровода и южного острова.

В вечер приезда, подхватив начавшую было снова смущаться Диодору, мы ринулись домой, чтобы наконец отдохнуть и прийти в себя, но, к моему огромному сожалению, там нас уже ждал почтовый голубь.

Не нужно было гадать, кто был отправителем этого тоскливого сообщения. Принцесса Элли писала мне своим некрасивым почерком о том, что Курт Лансело прислал свои требования. Она назвала их наглыми и оскорбительными.

Флот принцессы-пиратки принялся готовиться к полномасштабной войне.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа, Петра и Дария Кремлих

Подданные короля: 237 человека.

Купленные и освобождённые рабы: сёстры Бобс – 5 человек, артель Доби-ко – 18 человек, «бракованные» рабы – 5 человек.

Население острова: 269 человек.

Пленные: 21 человек.

Том 3, глава 37: В Море Павшей Флотилии неспокойно

Вы когда-нибудь видели, как горит море? Мне довелось наблюдать это однажды, и знаете, зрелище сие запоминается на всю жизнь. Языки пламени и чёрный дым над поверхностью вод Моря Павшей Флотилии...

Гарадок Кремлих-шамаа, "Житие Государя" (1023 г. от К.)

В тот день, когда господин Копа вернулся из путешествия на север, малышка Лю-Мяо практически потеряла сон. Она даже с друзьями теперь общалась лишь изредка, благо, Гарадок с головой ушёл в работу, а Ева и Авен обучали прочих детей премудростям ухода за животными, так что никаких обид. Причиной бессонницы будущей балерины не был, понятное дело, личный секретарь лорда Айна, вернувшийся, к тому же, с тётей матуи по имени Магда, ею была виуэла, что Копа приобрёл в музыкальном магазине города Пестол.

Инструмент, вместе с прочими ценностями, был отдан на хранение леди Дарии, а точнее - Библиотеке Жыма, любой житель острова мог прийти сюда, чтобы полюбоваться виуэлой или доспехом работы мастера Брамира, портретом сестёр Тенебрарум или, например, турнирным копьём, реликтом былых веков.

Здесь же каждый день Лю-Мяо занималась балетом. Пока что в зале главного книгохранилища острова было более чем просторно, к тому же довольно много времени здесь проводила сама леди Дария, утончённая, красивая, как самая настоящая принцесса. Порой малышка матуи искоса любовалась синими волосами певицы, её тонкими руками, а уж слышать её восхитительный голос было просто неземным наслаждением.

Вместе с женой дяди Айна Лю-Мяо начала изучать заморский инструмент. Он обладал одиннадцатью струнами, первая струна, настроенная значительно выше, чем остальные, отличалась тем, что к ней не было пары. Первые лады были сделаны из кости, за два века, что на этой виуэле играли неизвестные нашей балерине музыканты, они слегка стёрлись, из-за чего добавляли приятное шуршание нотам, за которые отвечали.

Остальные лады представляли собой повязанные на гриф жилы, которые так и норовили сместиться.

К сожалению, леди Дария не умела играть на виуэле, но подобрать знакомые мелодии на паре струн могла. Так в репертуар их маленького оркестра попали грустные песенки речных людей. И всё же даже маленькой матуи было понятно, что они не используют и десятую часть возможностей инструмента. Обидно, что на острове Жым не было ни одного музыканта.

Однажды Лю-Мяо заигралась с Евой и Авеном, которые в тот день рано встали и решили не спешить на работу, в прятки. Территория, на которой они играли, была так велика, а погода так хороша, что несколько часов пролетели незаметно, и ближе к обеду матуи поняла, что пропустила встречу с леди Дарией. Она тут же бросилась бегом в Библиотеку, чуть не плача от досады и стыда, но на подходе застыла как вкопанная. Из большого каменного здания лилась музыка, чарующая, нежная, но торжественная, сложная, как сама кипучая и непредсказуемая жизнь.

Малышка Лю-Мяо остолбенела. Ещё никогда она не слышала ничего подобного: все одиннадцать струн виуэлы пели одновременно, и от пения их девочке хотелось танцевать, плакать и смеяться, обнимать друзей и гладить мягких золотистых овнов.

Она несмело переступила порог Библиотеки и увидела, как красивая молодая девушка сидит на стульчике, на котором обыкновенно занималась она сама, и тонкими пальцами перебирает струны. Если игра леди Дарии или Лю-Мяо была лишь интерпретацией голосовых мелодий, то то, что делала незнакомка, можно было назвать многоголосьем самых разных звуков, из которых далеко не все пересказывали мелодическую линию.

Лю-Мяо подошла ближе, потом ещё ближе, застыла в метре от девушки и сжала ладошки в некое подобие замка. Она даже не заметила, как к ней подошла леди Дария и приобняла за плечи. Так они и стояли вдвоём, наблюдая это магическое действо.

- Ты и есть Лю-Мяо? - Поинтересовалась девушка, завершив композицию.

- Да, госпожа.

- Почему госпожа? - Опешила та.

- Кто ещё может так играть? - Спросила Лю-Мяо и увидела, как девушка заторможено улыбнулась. Половина её лица была скрыта волосами, что добавляло её образу некоторой загадочности.

- Если хочешь, я научу тебя, малышка. Меня зовут Арайя, а тебя?

Маленькая матуи заикаясь представилась, тогда девушка с виуэлой подозвала её к себе, усадила на колени и начала деловито объяснять, как на самом деле нужно извлекать звуки из этого волшебного инструмента.

Несколько раз, почему-то испытывая трепет, малышка Лю-Мяо поворачивалась и смотрела в глаза новой наставнице, и однажды всё-таки увидела то, что Арайя старательно скрывала. Левая половина её лица была обожжена, словно девушка побывала в страшном пожаре.

Матуи тут же отвернулась и сделала вид, что ничего не заметила.

Вечером Лю-Мяо и её новая знакомая отправились ужинать в гостиницу, в тот день там подавали огромные блины с джемом, а девочка очень хотела дать Арайе попробовать как можно больше вкусностей из местного меню.

Она выяснила, что у девушки было четыре сестры, всех их мудрый дядя лорд отправил помогать Гарадку. Сама же Арайя когда-то училась музыке у настоящего композитора, пока не случилось что-то плохое. Девушка не стала рассказывать, а малышка матуи не любила выпытывать ответы на свои вопросы.

Весь ужин Арайя красиво улыбалась, изредка смотря вдаль прямо сквозь толстые стены обеденного зала гостиницы острова Жым.

А потом, когда они вышли на улицу, в сумерках того памятного дня две в сущности девочки увидели, как в нескольких сотнях метров от берега идёт куда-то на восток огромная флотилия военных кораблей.

- Принцесса Элли начала действовать. - Спокойно сказала Арайя. - Скоро и наш король сделает свой ход. Ты веришь в лорда Айна, кроха?

- Конечно! Дядя Айн самый-самый лучший! Я люблю его! - Сказала Лю-Мяо и осеклась.

Арайа рассмеялась, кажется, впервые за этот день. Смех её тоже казался замедленным, но и элегантным.

- Тогда пожелаем дяде Айну удачи. Она ему скоро понадобится.

***

После возвращения из очередного путешествия, мы с моими подданными рьяно взялись за работу. Первым делом, я отправил сестричек Бобс помогать малышу Гарадку - в текущих условиях это показалось мне наилучшим решением. Поначалу они относились к нему с подозрением, но это длилось минут десять. Первая же беседа с маленьким хмырём убедила их в том, что интеллект их нового босса невероятен, и даже флегматичная Арайя одобрила это назначение. Оба проекта молодого инженера требовали огромного количества расчётов, так что сестрички получили желаемое: целую гору ответственной работы.

Горяне из артели Доби-ко, параллельно со строительством своего гигантского дома, взялись помогать Брамиру в производстве труб для водопровода и свай для дворца. Это была новая идея Гарадка: укрепить дворец мощным скелетом из сплава железа и хромистого железняка. Сваи планировалось врыть глубоко в землю, а уже на них насадить каменные стены толщиной в руку учёного хмыря. Несмотря на то, что работа шла медленно, однозначно ощущался прогресс: яма под фундамент была вырыта, колодцы для свай готовы, теперь, как только одна свая сходила с конвейера, Гарадок сразу же забирал её и устанавливал в нужное место. Потом колодец заливался жидкой бетонной смесью, и строители переходили к следующему объекту.

В начале осени я отправил две экспедиции на рынок рабов в город Тенистый Бор. На сей раз покупкой руководил Копа, на всякий случай я отослал с ним Аду, чтобы та помогла ему в определении истинных мотивов приобретаемых работяг.

После этого ситуация с рабочей силой начала выправляться: в первую же поездку мои подданные умудрились приобрести двадцать одного крепкого мужчину родом из северных земель. Попали в рабство эти люди, прямо скажем, по собственной дурости — когда-то они были распорядителями и ближайшими слугами беглых аристократов. Предыдущие наниматели просто бросили их впопыхах, как только запахло жареным. Беднягам пришлось удирать от солдат Курта самостоятельно, а так как политический момент умели читать далеко не все, многие попадались и, конечно, тут же становились рабами. Будущий король, видимо, решил разорвать все старые звенья пищевой цепи, так что избавлялся от потенциальных вредителей массово и не особо разбираясь.

Что ж, ход был мудрым, хотя и несколько жестоким. Мне же это было только на руку: купленные мужчины были молоды и достаточно сильны, а стоило нам снять с них рабские оковы, как они воспылали любовью к молодому королю, и ни один из них не захотел уезжать. Впрочем, и уезжать им было особо некуда.

Вторая поездка Копы и Ады в Тенистый Бор закончилась тем, что на остров Жым прибыло ещё тридцать четыре человека. На этот раз подключился мировой рынок: все эти рабы когда-то были беженцами из королевства Фавор.

Я довольно долго беседовал с ними и узнал много нового. Оказывается, на самом севере Фавора, что граничит с южной частью Мариоллы, пытались обосноваться бывшие горожане, которым не хватало денег на оплату налогов. Они жили подножным кормом и какое-то время королевская фамилия даже закрывала на это глаза, но с недавних пор вдруг решила взяться за вопрос всерьёз. Причиной стало то, что в тех местах пропало несколько чиновников невысокого, но всё же заметного уровня. Их исчезновение связали с нелегальными поселенцами.

В результате, гвардейцам удалось схватить какое-то количество беглецов, среди них были не только мужчины, но и женщины, и дети. Не придумав ничего лучше, государственные мужи просто сбагрили несчастных торговцам рабами, и так эти тридцать четыре человека оказались сначала в Тенистом Бору, а потом и на острове Жым.

Среди них были в основном рабочие, пара кузнецов, один гончар, тут же захваченный предприимчивой Мяо, и пятеро детей. Почти все - люди, три болотника и самый удивительный индивид - хмырь. Увы, он не был особо умён, но выглядел настолько несчастным, что даже Гарадок решил не добивать беднягу открытым выражением своей неприязни.

Оказавшись далеко от знакомых мест, хмырь Гурн, кажется, совсем потерял желание жить, так что мы, как могли, успокаивали его. Довольно скоро он всё же оклемался и вышел на работу на строительство дворца. По меркам их вздорного племени Гурн мог считаться достаточно добродушным и миролюбивым. Несмотря на его рост в два с лишним метра, поведение его напоминало скорее поведение застенчивого юнца, коим он глубоко внутри и являлся.

С этим составом островитян мы провели очередной ритуал вхождения во гражданство. Клятву верности флагу Жыма зачитывали Копа с Магдой, которые отсутствовали в прошлый раз, Герхард Бомант и его бойцы, Патермонт, все приобретённые нами за последнее время и отпущенные на свободу рабы. Торжественное мероприятие снова произвело фурор, кажется, наблюдать за ритуалом для жителей острова было чем-то вроде развлечения.

К концу первого месяца осени уже заметно продвинулся вперёд проект водопровода. На него сейчас работали почти все кузнецы Жыма, так что трубы выпускались быстро. Гарадку уже даже не приходилось контролировать ход строительства, он радостно передал проект в руки Брамира, а сам с головой ушёл в постройку дворца.

Между тем, стоит отдать малышу должное, водопровод оказался ещё более грандиозным проектом, чем я изначально предполагал.

Начался он с мельничного колеса. Сама идея снабдить колесо лопастями сложной формы, способными поднимать наверх до десяти литров речной воды, была совершенно гениальной. База знаний Клото сыграла здесь решающую роль, даже великий мастер Брамир никогда ранее не видел столь хитроумных, и при этом очень простых в изготовлении приспособлений.

В верхней точке черпаки оказывались в таком положении, что вода из них сливалась вбок, где уже стояла наготове водонапорная башня. И колесо, и башню пришлось делать очень большими, порядка двадцати метров, ибо доставка воды в город должна была осуществляться за счёт перепада высот. Гарадок даже придумал своеобразный способ очистки - тканевый фильтр, позволявший избавиться от мелких речных растений и грязи. Впрочем, фильтр требовал ухода, так что в скором времени на острове появилась новая профессия.

Вторая башня была возведена уже в городе, неподалёку от ресторана Присциллы. Её высота составляла всего десять метров, помимо трубы, через которую внутрь поступала речная вода, эта башня имела объёмную воронку на крыше для сбора воды дождевой, а также собственный фильтр для её очистки. Из нижней части этой, в сущности, огромной бочки торчали пока что перекрытые короткие трубы, к которым в следующем году должны были подключиться жилые дома. Чтобы не расходовать дождевую воду почём зря, одна из труб работала как кран - жители города могли набирать из башни воду для готовки или мытья. Мы сразу же объяснили островитянам, что без термической обработки употреблять её нельзя ни в коем случае: не хватало ещё увидеть на острове волну отравлений.

Последней частью этой титанической системы должен был стать трубопровод, соединяющий две башни. И вот его как раз мы даже не рассчитывали закончить до зимы. На то, чтобы построить опоры и провести его на столь большое расстояние, требовались месяцы работы, которых у нас в запасе не было, так что помыться речной водицей в своих ванных мои подданные в этом году уже не смогут.

Наконец, чтобы реализовать весь потенциал сестричек Бобс, я решил выдать близнецам Эмилии и Амалии права лаборантов, чтобы они могли подменять ужасно занятого Гарадка и выискивать в базе Клото полезные острову чертежи.

Первая встреча с Клото посеяла в девчонках какой-то религиозный ужас. Естественно, они впервые смогли пообщаться с артефактом Древних, но в нагрузку к этому шёл и небольшой эксперимент: установка Клото на самоходную платформу.

Площадка с паучьими лапами, как пояснил интерфейс, настроив связь и проанализировав журнал, предназначалась для того, чтобы учёные Древних могли брать терминалы с собой в самые труднодоступные места планеты Эра. Цепкие пальцы устройства могли транспортировать Клото на любые расстояния по любым поверхностям, кроме разве что вертикальных.

Мы в почти торжественной обстановке установили наш интерфейс в специальный паз, после чего не смогли найти пустот - детали словно срослись. Страшно представить, что за технологии были у Древних, если они смогли создать настолько идеальные геометрические формы.

Какое-то время Клото задумчиво молчала, или, как она это назвала, устанавливала драйверы. Прошло где-то две минуты, прежде чем она аккуратно пошевелила одной конечностью, потом другой, а потом, неуклюже заваливаясь на бок, вознесла себя на прежде недостижимую для неё высоту.

Сёстры Бобс взвизгнули и схватились друг за друга.

- Я поняла ваше желание, пользователь Айн Кремлих. - Своим механическим голосом произнесла Клото. - Я зарегистрирую двух новых лаборантов при одном условии: они не должны называть меня так, как называл лаборант Гарадок. Подтверждаете?

- Конечно. - Усмехнулся я.

- Принято. Произвожу авторизацию. Лаборант Эмилия, лаборант Амалия - авторизованы. Настройки поиска сохранены. Подключаюсь к сети. Лаборанты, сообщите дату и время ближайшей сессии.

- Завтра. - Неуверенно прошептала Амалия, ну или Эмилия.

- Мы придём после завтрака. - Подтвердила Эмилия, а может и Амалия.

- Пользователь. Означает ли моя мобильность то, что я теперь могу перемещаться по местности?

- Конечно, Клото.

- Запускаю алгоритм следования. Теперь я буду сопровождать вас, пользователь Айн Кремлих.

Вот так и получилось, что Клото теперь регулярно следовала за мной, куда бы я ни пошёл. Проводить поиск в базе Эмилии и Амалии приходилось в гостиной моего дома, из-за чего их постоянно подкармливали мои любимые жёны. Девчонки быстро пристрастились к сладкому и к чаю с фиолетоволистной мятой и травой Муркока в придачу.

У самоходной платформы Клото было довольно много интересных функций. К примеру, в неё были встроены какие-то устройства для усиления звука, а также то, что интерфейс назвала проектором - из нижней части платформы мог выходить тонкий синий луч, который показывал картины, чаще - схемы, на любой вертикальной поверхности. Это значительно облегчило работу с чертежами, и теперь уже даже мне стало интересно наблюдать за деятельностью Клото.

Первое время островитяне нервничали, видя, как за королём бегает небольшое абсолютно чёрное устройство на паучьих лапках. Гарадок, впервые узрев эту картину, вообще испугался, дети носились вокруг, восторженно визжа, а взрослые застывали, раскрыв рты. Но через пару недель все привыкли, и наше появление где-либо перестало вызывать такой ажиотаж.

Какое-то время в королевстве сохранялась благостная атмосфера перемен, и только я понимал, что времени у нас оставалось всё меньше. Неумолимо приближалось первое сражение, в котором карликовая армия острова вынуждена была принять участие. Поэтому, получив посреди ночи весточку от дяди Вана, я вдруг почувствовал, как внутри у меня что-то оборвалось. Пришло время показать будущему королю Рвачей, на что способен его небольшой, но целеустремлённый южный сосед.

***

Капитан Франческо Грюмбольд имел за плечами тридцать лет опыта и славу одного из самых профессиональных навигаторов града Бродарь. Именно это позволило ему получить назначение на громадный, увешанный оружием линейный корабль Понтико, что стал настоящей жемчужиной обновлённого военно-морского флота королевства Рвачей. Больше по водоизмещению был разве что основной линкор Кампо, но он был и старше, а если говорить о маневрировании, только что построенный корабль был шустрее, если это слово, конечно, вообще имеет смысл в контексте гигантских судов подобного класса.

Первый боевой поход Понтико, как предполагалось, должен был стать лёгкой прогулкой, во время которой команде удастся протестировать возможности нового судна. Ватаги принцессы Элли вряд ли могли нанести грозному гиганту длиной более семидесяти метров какой-то серьёзный урон, к тому же, вокруг каждого из трёх линкоров постоянно шныряла целая стайка лёгких и быстрых корветов, тактика комариной стаи издревле считалась одной из самых смертоносных. Тем паче, что будущий король оказался ещё и неплохим стратегом: он разработал несколько ловушек, довольно примитивных, но, если хотя бы одна или две из них сработают, флоту принцессы-пиратки будет нанесён весьма серьёзный урон.

Вызывал некоторые опасения разве что горянский пароход, на котором перемещалась сама принцесса, он был быстр, не зависел от направления и скорости ветра, а ещё был обшит тонкими стальными листами, пробить которые и залпом было проблематично. Но такой паровой монстр был лишь один, остальные пиратские судёнышки потопить было несложно.

Понтико с несколькими кораблями сопровождения шёл от места грядущего сражения на юг. Ему было приказано обойти Серый архипелаг, дождаться сигнала и в результате выйти противнику в тыл. Опять же, не самая изобретательная ловушка, но, чёрт возьми, очень действенная, если всё сработает как нужно.

Проходя на полной скорости мимо южного острова Серого архипелага, Франческо с помощью бинокля изучал береговую линию. Отстроенный королевскими войсками земляной форт казался каким-то притихшим, лишь по снующим туда-сюда людям в шлемах можно было понять, что внутри ведутся последние приготовления. На стене капитан увидел старого птичника Навоха. Тот махал рукой линкору Рвачей с довольно-таки грустным видом, что, впрочем, не удивило Франческо. С этим вздорным стариком они были знакомы уже сто лет, и Грюмбольд знал: Навох ненавидел войну. Если молодняк радостно рвался на передовую, учуяв запах крови, то птичник всегда избегал таких вещей, испытывая к ним отвращение.

Его уделом была связь, он умел выстраивать систему передачи информации таким образом, что даже лёгкое отклонение от изначального плана тут же становилось известным властьимущим. За это его и держали в чине, который ему совершенно не подходил по возрасту и состоянию здоровья.

Грюмбольд помахал зануде в ответ и увидел, как тот показал ему некий жест, который капитан не смог перевести на человеческий язык. Птичник поднял руки вертикально вверх, а потом опустил их резким движением.

Ах, если бы Франческо слушал преподавателей на уроках жестового языка, он бы смог усмотреть в этом злое предзнаменование, потому что Навох в тот момент будто бы говорил ему: мне жаль, очень-очень жаль. Но Грюмбольд, конечно же, ничего не понял. Он уже и не смотрел на старика, его подгонял вперёд азарт будущего сражения, и он изо всех сил подбадривал матросов, среди которых, стоит отметить, было многовато совсем зелёных мальчишек из мореходки.

Обогнув южный остров Серого архипелага, линкор и сопровождающие его суда встали на якорь, невидимые из устья Мраги. После ужина, команда улеглась спать, громко обсуждая завтрашний день.

На утро, едва продрав глаза, капитан Франческо увидел птицу с письмом прямо над своей постелью. Будущий король Курт призывал отряд Понтико незамедлительно отправляться на поле сражения.

Дул ост, что в целом устраивало Грюмбольда, с этим можно было работать. Отклонение в двадцать градусов он нивелировал переходом на гребной ход и небольшим забором в восточном направлении, после чего расправил паруса и приказал идти по кратчайшему маршруту на северо-запад. Задолго до того, как корабли достигли нужной точки, он осознал, что изящная в своей простоте ловушка принца Курта захлопнулась с тем самым звуком, что все моряки жаждали услышать.

Орда галер и лёгких бригов принцессы Элли уже приближалась к месту сражения, и у Грюмбольда были все шансы спокойненько зайти им в тыл, став, если можно так выразиться, той дверцей, что перекрывает загнанному зверю пути к отступлению.

Хоть судов и было много, по-настоящему опасными были разве что три-четыре корабля. Пара сотен малышей вряд ли могла тягаться с тяжело вооружёнными линкорами короны, так что Франческо даже успел расстроиться, понимая: вероятность того, что ему не доведётся вступать в бой, оказалась весьма высокой.

Кажется, впереди шли какие-то переговоры. Пароход принцессы и старый линкор Кампо застыли бочина к бочине, обе флотилии напряжённо роились, как птицы во время чудного природного явления под названием мурмурация. Наконец, стальной гигант развернулся и направился в гущу пиратских судов, аналогично дал задний ход Кампо. Франческо понял, что переговоры завершились ничем. Оба воинства готовили орудия. Капитан неторопливо изучил собственную стайку кораблей, отметив, что все моряки с энтузиазмом всматриваются вдаль, ожидая приказа.

И в этот момент с реи подал голос молодой юнга, для которого этот выход был первым.

- Капитан, корабли на шесть часов!

Грюмбольд аж подпрыгнул. Он бросился к борту, на ходу поднимая свой бинокль. С той стороны не должно было остаться ни единого корабля, только если принцесса Элли не разгадала план короля и не решила его буквально скопировать.

Но нет, три бригантины среднего размера, вышедшие из устья Мраги, шли не под пиратскими флагами Элли. Их красивые красные паруса были украшены незнакомыми Франческо гербами, но ещё больше его взволновали непонятные конструкции на носах судов. Похожие на огромные рогатки, они выглядели неопрятно и попросту громоздко. Таким оружием, если это вообще было оружием, не пользовались ни в одном известном Грюмбольду королевстве, а сюрпризы старый капитан не любил.

Была жалкая надежда на то, что корабли шли вообще не к месту сражения, такие совпадения пусть редко, но случаются, но надежда эта тут же погибла: бригантины держали курс строго на застывший в нерешительности линкор Понтико.

А потом матросы военно-морского флота королевства Рвачей, обновлённого и модернизированного флота победителей, услышали громовой голос, что эхом разнёсся на многие лиги вокруг.

- Принц Курт Лансело! Я - король Жыма Айн Кремлих. Мне жаль, что наша первая встреча происходит при таких обстоятельствах, брат мой, но я здесь для того, чтобы оказать помощь союзнику. Если ты не хочешь кровопролития, отступи. Сядем и поговорим, как и положено родственникам. Если же ты решишь сражаться, запомни, что дальнейшее будет на твоей совести.

Голос смолк. Грюмбольд понимал, что сейчас взгляды капитанов всех королевских судов были наполнены непониманием. Этот голос не просто принадлежал королю ранее неизвестного им королевства, он был ещё и презентацией того, что у маленького вражеского флота были какие-то никому не известные технологии. Как вообще возможно было достичь такой громкости? Это было чем-то сродни магии.

Корабли флота королевства Рвачей застыли в нерешительности. Никто не понимал, как относиться к появлению на поле боя третьей силы. Пока в верхах, видимо, обдумывали новые вводные, суда Айна Кремлиха приближались к линкору Понтико и его кораблям сопровождения. Франческо уже отлично видел носовые орудия, и, конечно, всё больше нервничал. Теперь он мог рассмотреть, что каждая рогатка, или что это вообще такое, была уже приведена в боевое положение, и была заряжена странными снарядами в форме увесистых круглых сосудов. И смотрели они прямо линкору в корму.

Принц Курт принимал решение долго, прошло минут десять, прежде чем он проявил себя. Как и думал Грюмбольд, три бригантины вряд ли могли заставить будущего короля изменить своё решение. Корабль Кампо, видимо, затрубил сигнал к атаке, армада королевства Рвачей выпустила в сторону ватаг принцессы Элли первый залп.

Франческо, как только увидел в отдалении суда Жыма, потребовал развернуть корабль в сторону внезапно появившегося неприятеля, так что теперь ему пришлось скомандовать выходить в оверштаг, чтобы привести в действие бомбарды правого борта, но в ту же секунду в небо взмыли смешные круглые снаряды флота королевства Жым. Они летели недолго, не по прямой, но навесом: два - прямёхонько в Понтико, один – в ближайший к нему корвет, что уже пытался уклониться от прямого попадания в корму и принять вражеский удар в наиболее защищённую бортовую пластину.

Стоит сказать, что, столкнувшись с незнакомым ему вооружением, Грюмбольд прежде всего хотел увидеть, на что оно способно. Он не допускал и мысли, что этот шарик может уничтожить огромный линкор, зато все капитаны вокруг получат представление о том, с чем они имеют дело. Разведка боем, в реальном мире такое бывает излишне часто.

Увы, второй раз за день всё пошло не по плану.

Когда снаряды ударились о массивные тела своих целей, они тут же разбились на множество осколков и из них хлынула какая-то мерзкая тёмная жидкость. А следом за этим на борту самого современного линейного корабля военно-морского флота королевства Рвачей под славным названием Понтико разверзлись врата огненного ада.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа, Петра и Дария Кремлих

Подданные короля: 265 человек.

Купленные и отпущенные на свободу рабы: 55 человек.

Население острова: 324 человека.

Пленные: 21 человек.

Том 3, глава 38: Негасимый огонь

Франческо Грюмбольд, один из лучших навигаторов Эры и первый капитан линкора Понтико, гордости военно-морского флота королевства Рвачей, непонимающе смотрел на то, что происходило на борту. За свою долгую жизнь он видел немало орудий и пожаров, учинённых ими: на его глазах взлетали на воздух нашпигованные взрывчаткой бриги, превращались в решето попавшие под картечь корветы, он даже наблюдал однажды, как вспыхивает смола в судоремонтном доке. Но такой скорости и злобы, какими дышало это пламя, он ещё не встречал.

За несколько секунд, что прошли с момента приземления снаряда с чёрной вязкой жидкостью на борт и встречи её с запалом, огонь пожрал чуть ли не половину кормы. Горело всё, на что попало это адское вещество: горела древесина, чернели стеньги, по которым пламя карабкалось к обречённым парусам, с громким стоном лопались снасти, горели и люди, которым не повезло оказаться в зоне поражения.

Моряки всеми силами пытались стряхнуть с себя это неестественное пламя, они скидывали одежду, кто-то прыгал в воду, но, ко всеобщему ужасу, продолжал гореть и в воде. В нос капитана закрался запах горящей плоти, столь мерзкий, что мужчину начало тошнить. В яростном треске гигантского факела были слышны крики — животные, ужасающие. Поблизости кто-то рыдал. Франческо повернулся и увидел молоденького юнгу, что смотрел на то, что осталось от его ног — угольки, уголья, чёртовы поджарки там, где ещё несколько секунд назад была молодая и сильная плоть.

Тем временем снаряды продолжали сыпаться на борт Понтико один за одним.

Грюмбольд взвыл, не в силах что-то изменить, ибо все, кто мог исполнить его последние приказы, уже были за бортом — они изо всех сил рвались к снующим вокруг в панике корветам. Меньше всего повезло тем, кто стремился добраться до корабля слева по борту. Хоть тому и удалось, благодаря неуклюжему манёвру, встретить снаряд врага бортом, чёрная жижа расплескалась на десятки метров вокруг, сжигая всё, кроме самого гневного моря: и носовые паруса корвета, и дерево кормы, и людей, барахтавшихся в воде поблизости. Они так и опускались на дно, крича, а над их головами огонь распространялся по водной глади, нарушая все мыслимые законы мироздания.

Из последних сил Франческо бросился к борту, точнее, к тому, что от него осталось, и вперился вдаль сквозь окуляр чьей-то подзорной трубы.

На борту атаковавшего Понтико корабля стояли люди. Лица их были мрачны, и только одна хрупкая фурия бесновалась возле смертоносного орудия. Она была из народа матуи. Франческо сразу узнал эти кошачьи уши и хвост. Она словно плясала, плясала на обгоревших костях его команды, и в её поведении не было ничего человеческого, только животное. Радость от победы, злая радость хищника, который не дал своей жертве и шанса ускользнуть от его острых когтей.

Вот так Грюмбольд увидел то самое бешенство матуи, о котором шептались в кулуарах после трагической гибели принцессы Типы.

Рядом с беснующейся девушкой-кошкой стоял совсем ещё молодой мужчина.

— Это и есть король Айн? — вслух удивился теперь уже бывший капитан, не замечая даже, как трещит тело Понтико, стремясь расколоться. — Этот мальчишка?

Этот мальчишка смотрел прямо сквозь линзы в единственный открытый глаз капитана Франческо Грюмбольда. Его взгляд был холоден и спокоен. Кажется, на всём корабле он единственный не выказывал никаких эмоций, просто наблюдал за крахом самого современного линкора королевства Рвачей.

И тогда Франческо понял, что за страшная кровь течёт в жилах молодых королей, принцев и принцесс истлевающей Эры. Наступила совсем иная эпоха, в которой уже не было места знакомому и любимому капитаном джентльменству, отваге и верности присяге. Увы, было уже слишком поздно постигать новые правила этой старой как мир игры. Его руки бессильно опустились, и подзорная труба выпала на пол.

Он слышал, как бурлила в трюмах злая морская вода. Линкор просел кормой на несколько метров, нос задрался, трещали доски, в этой какофонии звуков уже невозможно было ориентироваться.

Франческо начал задыхаться от чёрного дыма, что охватил весь линкор Понтико, но даже не думал о том, чтобы попытаться спастись — из огненного ада не было выхода, а если и был, то обессиленному капитану не суждено было им воспользоваться. Так думал Франческо.

Он принял свою судьбу, готовился собрать остатки смелости, чтобы встретить смерть лицом к лицу, хотя бы без слёз и мольбы. Не унизить гордое звание моряка града Бродарь, вот о чём ему мечталось в тот треклятый момент.

Но умереть сегодня Франческо Грюмбольду было не суждено. Чьи-то дрожащие, но ещё крепкие руки схватили его, оттащили к противоположному борту и начали переваливать через него.

— Доложите молодому королю, — раздался голос у него над ухом. — Доложите королю. Это не люди, это демоны!

В следующую секунду Франческо услышал плеск и запоздало сообразил, что это его тело плюхнулось в воду. Ему обожгло лицо ударом о поверхность, уши тут же залило, и он не услышал, как прямо рядом с ним разломился казавшийся нерушимым остов могучего Понтико. Всё, что он видел сейчас, зажмурившийся и робкий, — это лицо матуи, отражающее лишь злобную хищную радость.

***

— Это что вообще такое? — излишне громко поинтересовался Иефан, стоящий возле меня со своей Снежинкой наготове. — Никогда такого не видел.

— Древние называли это греческим огнём.

Я следил за тем, как беснуется у носового орудия моя прекрасная, милая, нежная жена. Петра изрыгала проклятия, кричала что-то донельзя обидное для павших прямо вглубь поля битвы, но вряд ли кто-то смог бы её понять, ибо язык матуи никто не знал.

Сейчас, на фоне чёрного дыма, что столбом стоял над расчленённым трупом павшего королевского линкора, она казалась настоящей богиней битвы, сумасшедшей валькирией, упивающейся своим всемогуществом. Её жестокое выражение лица было прекрасно: холодное, хищное, лишённое всего человеческого, но исполненное сладостного упоения.

Наверное, мне следовало бы волноваться о том, какого монстра я взял в жёны, но почему-то злиться на её неуместную радость у меня не получалось. Впрочем, и разделить с ней эти эмоции я тоже не мог.

Остальные члены экипажа стояли понурые, жестокость сражения их по-настоящему напугала. Что ж, стоило ожидать. Бывшие крестьяне, собиратели, ремесленники едва держались, чтобы не грохнуться в обморок от ужаса: вооружённые силы королевства Жым не были готовы к реальному бою и тем более к работе тяжёлой безжалостной артиллерии.

— Не знаю уж, каким человеком был этот Греч, но такое злое орудие мог придумать только настоящий маньяк, — подумав, заявил Иефан и вздохнул, прогоняя хандру. Снежинка на его плече недовольно дёрнулась, но тут же прыгнула ему в руки — по правому борту обнаружился нахальный корвет, пытавшийся подкрасться боком.

— А применять? — поинтересовался я, когда стих рокот бомбард.

— По ситуации, — проворчал Иефан. — Что делаем дальше, мой король?

— Отходим, — ответил я. — Здесь мы сделали достаточно. Дальше пусть действует Элли.

Ситуация на поле сражения действительно изменилась. Орда мелких корабликов Рвачей стесала себя о наши бригантины, и теперь Элли имела все возможности выбраться из так и не захлопнувшейся до конца ловушки. Надеюсь, она будет очень благодарна.

Потерь из числа островитян, насколько я смог понять, не было, хотя некоторых покарябало стрелами. Всё-таки фактор внезапности — дивная штука, помогающая выигрывать не то что отдельные битвы, но и целые войны.

Гребцы навалились на вёсла, и мы пошли на юг, уводя за собой остатки загонщиков. Их нещадно поливали огнём изо всех стволов, рокотали бомбарды, и изредка жестоко и страшно хлопали смертоносные пращи, так что, когда на горизонте показался Серый архипелаг, от преследователей не осталось и следа.

Точнее, следы как раз остались: обломки, полыхающее море, маленькие на отдалении трупики солдат, не дождавшихся подмоги — вот чем был усеян наш путь отступления.

По серым лицам членов моей команды я понял, что шок от применения греческого огня ещё не скоро пройдёт. Но времени успокаивать людей не было: вдали, там, где происходили основные события этой идиотской войны, началось движение. Крупный флот королевства Рвачей разделился, часть кораблей пошла в обход на зюйд-ост, стремясь отомстить за павших товарищей.

— Ишь, как несутся, — со злой усмешкой прокомментировал Иефан, показывая коротким мясистым пальцем на север. — Ничему жизнь не учит.

— Снарядов осталось мало. — Я задумчиво почесал ухо — почему-то в моменты серьёзного нервного напряжения у меня оно чесалось с ужасной силой. Как ни крути, расклад был не самым благоприятным.

— Однажды я уже бывал в такой передряге, — заявил вдруг горянин и снова закинул Снежинку на плечо. — За мной неслась троица стеклянных волков. Я тогда ещё подумал, что лязг их конечностей до самой смерти буду в ночи вспоминать.

— И как, вспоминаешь? — поинтересовалась подошедшая в этот момент Петра.

Она приобняла меня за талию и уткнулась лбом в плечо, мурча что-то нечленораздельное. От былого ража хищного зверя не осталось и следа, она снова была моей любимой милой, мягкой и немного стеснительной женой.

Иефан посмотрел на матуи долгим взглядом, а потом рассмеялся.

— Ага, как же. Я добежал до ближайшего дерева, засел на ветке и снял всех трёх шавок. Один выстрел — один труп. С тех пор о том случае и не вспоминал почти.

— Фиксирую избыточное самодовольство, — вдруг подала голос Клото. — Докладываю: за нами погоня. Учитывая скорость движения, корабли войдут в зону поражения через двадцать эрианских минут.

Иефан вперил взгляд вдаль, где на всех парах неслись к нам корабли королевства Рвачей.

— Да, один выстрел — один мертвяк, — зачем-то повторил он.

В тот момент, когда корабли уже почти застлали горизонт, с борта бригантины взмыл в небо почтовый голубь, уносящий новое поручение короля Жыма ещё одному отряду воинов, дожидавшемуся нужного момента у далёкого маяка.

***

Их было всего трое, и кораблей было три. Не зная, как убить время, болотник Мокка перегнулся через расписной гакаборт и пялился в морскую глубь, огромный, но очень скромный и тихий хмырь Гурн мурлыкал какую-то простецкую хмырью песенку, а бывший боевой раб Игор из пятёрки рыцаря Боманта пытался разобраться в устройстве того, что маленький гений Гарадок назвал синхронизатором.

В общем и целом, это было устройство для связывания кораблей — чистая механика, ничего более. Три гнилых корвета свели борт к борту и соединили толстыми брусьями, а рули — цепью. За управление этим чудищем отвечали два огромных рычага: один поворачивал рули влево, другой — вправо. С тех же воротов управлялись по сложной канатной системе и паруса. Система была совсем ненадёжной, на один раз, да и чтобы привести её в действие, требовалась недюжинная сила, но с ними был Гурн, так что проблем не должно было возникнуть.

Болтать троице было особо не о чем. Мокка не знал ничего, кроме своих болот, Игор всю сознательную жизнь был оруженосцем рыцаря, а Гурн вообще почти не разговаривал, чаще выражая мысли короткими фразами с большим количеством междометий.

И всё же, они вместе были на задании, а ещё — совсем недавно стали, неожиданно для себя, подданными одного господина. И в целом, считали это везением.

К полудню стало жарковато.

Может, на острове Жым уже и была глубокая осень, но три воина вынуждены были торчать на солнце несколько часов в тёплых туниках с длинными рукавами, так что основательно вспрели. Из-за этого все погрузились в ту всем знакомую прострацию, какая нападает на путника, разомлевшего тёмной ночью у чужого костра. Вывел их из этого состояния внезапный даже для него самого вскрик Мокки. Когда его соратники подбежали к борту, он указал им куда-то вниз, в морскую бездну, но объяснить, на что он, собственно, указывает, не смог, так его переполняли чувства.

Игор и Гурн, перегнувшись через гакаборт, уставились в пучину. Поначалу они ничего не могли разглядеть — волнение на воде мешало обзору. Но иногда, в редкие мгновения полного штиля, рябь успокаивалась, и глазам солдат королевства Жым открывалась удивительная картина. Где-то там, глубоко под толщей вод норовистого моря по дну тянулся какой-то гигантской толщины канат. Сложно было придумать этому иное описание: толщиной с канализационную трубу, это нечто змеилось по песку, и ни начала, ни конца у него не было.

— Вот бы посмотреть поближе, — выдохнул восторженный Мокка. — Вдруг это великое открытие?

— Наследие Древних? — удивился Игор и ещё раз бросил взгляд вниз.

— Вот так вот на! — прогрохотал Гурн.

Они переглянулись, понимая, что испытывают в данный момент схожие эмоции.

— Исследовать это невозможно, — сказал наконец Игор и похлопал Мокку по плечу.

— Но почему? Если уж мы видим эту штуку…

— Забудь. Здесь минимум несколько десятков метров, — вояка покачал головой. — Воздуха не хватит. Но вообще, интересно. Заметил, куда эта штука ведёт?

Мокка покачал головой и ещё раз изучил загадочный канат. К сожалению, чтобы это сделать, пришлось подождать следующего затишья — так они и стояли у борта как дураки несколько долгих безмолвных минут.

— Вроде как со стороны маяка, — неуверенно сказал болотник. — И вроде как на запад.

— Не просто на запад, — Игор хмыкнул. — Если меня не подводит чуйка, ведёт эта штука ровно в устье Мраги. Думаю, там её перехватить будет куда проще.

— Змея! — обезоруживающе улыбнулся Гурн, тыча пальцем за борт.

— Точняк, — рассмеялся Мокка и хлопнул хмыря по руке. — Эх, жаль, жаль. Такое открытие пропадает.

Он, вероятно, сказал бы и ещё что-нибудь, но в этот момент солдаты Жыма услышали хлопанье крыльев. К ним на всех парах нёсся прекрасный хохлатый почтовый голубь с долгожданным приказом короля Айна.

Судя по записке, всё прошло как было запланировано. Впрочем, особой радости в словах их короля не было, и Игор, как бывший солдат, хорошо понимал, почему. Лорд Айн был ещё слишком молод, и первый же его реальный бой оказался вот таким — кровавым, масштабным, накладывающим на него чудовищную ответственность за жизни приближённых и успешное выполнение поставленной им же самим задачи.

Достаточно было одной оплошности, чтобы весь план затрещал по швам, и тогда, конечно, виновным стал бы он один. Никто бы не укорил лорда Айна, никто бы не заставил платить по счетам — обитатели Жыма были не такими людьми, но собственная совесть, как известно, худший обвинитель. С ней так просто не договоришься.

Гарадок Кремлих-шамаа, «Житие Государя» (1023 г. от К.)

<…>

Первое морское сражение флота королевства Жым вошло в историю под названием Лукавая битва. В отличие от старшего поколения правителей, сражавшихся чаще всего честно и прямолинейно, новое поколение делало ставку на ловушки и коварство, не имеющие ничего общего с изжившим себя воинским кодексом прошлого.

Молодые правители хотели победить. У всех были свои причины, и у всех были свои цели, никто из них не считал себя злом, и никто не хотел мириться с притязаниями противоборствующей стороны. В этом, вероятно, заключается главная проблема любой войны. Как было бы прекрасно, если бы на поле брани схлестнулось однозначное зло с однозначным добром! Тогда мы, свидетели этого эпохального сражения, смогли бы вдоволь насладиться зрелищем побивания зла с позиции морального превосходства.

Увы, всё было совсем наоборот. Будущий король Курт Лансело сражался за своё королевство, его целостность и роль на мировой арене, а потому готовился кропотливо и грамотно, советуясь с лучшими стратигами Градка и града Бродарь. Чтобы не рисковать своим мерещившимся ему блистательным будущим, он вложился как в ударную силу своих линейных кораблей, так и в создание эффективных ловушек.

Его план стремительной победы был прост и изящен. Держа в уме наличие у принцессы Элли самого настоящего парохода, он решил взять пиратские ватаги в клещи, предварительно заняв Серый архипелаг и разместив там второй флот, который должен был в нужный момент ударить армаде сестры в тыл. Если бы план сработал и ловушка захлопнулась, потери принцессы-пиратки в том бою были бы катастрофическими.

Однако глупо было полагать, что Элли Лансело, прославленная воительница Мраги, шла напролом, проигнорировав коварство своего братца. Она приготовила сразу два козыря: ею же собственноручно модернизированную тактику насекомого роя и, конечно, неожиданного союзника.

Модернизированная тактика роя заключалась в том, что принцесса Элли вывела в море множество малых судов вместо того, чтобы давить тяжёлыми неуклюжими кораблями на воинство Курта Лансело. Весь год она занималась их переделкой, пытаясь обеспечить не мощь и не крепкую броню, а буквально одну только скорость и манёвренность. В лобовой атаке она бы точно проиграла, но пароход давал ей серьёзное преимущество. С его помощью она раз за разом рассекала передовую, выхватывая из флота брата по паре десятков кораблей за раз. Те, оставшись без прикрытия, тут же облеплялись, словно мошкарой, ватагами принцессы и методично уничтожались. Собственно говоря, капитан Франческо Грюмбольд планировал примерно то же самое, но вот бронированного монстра, способного отсечь часть противников от основной ударной силы, у него в наличии не было.

Ваш покорный слуга вынужден признаться, что не имел удовольствия видеть это своими глазами. С форта Серого архипелага, куда меня поместил наш уважаемый король Айн Кремлих, было видно лишь дым, вздымающийся до самых тёмных осенних небес, да полыхающее море. Море Павшей Флотилии в тот день заволокло чёрным, отовсюду доносился грохот бомбард, треск дерева, крики людей. Подданные королевства, наверное, впервые в жизни столкнулись с подобным ужасом, и многих пришлось успокаивать, чтобы они не поддались панике.

В любом случае, если верить рассказам очевидцев, какое-то время принцессе Элли удавалось успешно использовать свою тактику, отгоняя линкоры Курта мощным артиллерийским огнём.

Что касается второго её козыря, что ж, им был мой уважаемый король Айн Кремлих и карликовый флот королевства Жым. Надежды будущего короля Рвачей на зюйд-капкан не оправдались. Флот загонщиков, во главе которого стоял безусловно заслуживающий почестей капитан Грюмбольд, был полностью уничтожен оружием, которое ранее никому не довелось видеть.

Его название — греческий огонь. А к созданию средства доставки снарядов приложил руку и ваш покорный слуга. Не знаю уж, к сожалению, или к счастью, но мне не довелось увидеть вблизи чёрную жидкость в действии, зато я вынужден был лицезреть результаты её применения: обожжённые тела, крики и стоны, люди, буквально разваливающиеся на куски при каждом движении. Я был ещё молод, друг мой, и я был шокирован, хотя и всеми силами старался этого не показывать — нужно было ободрять моих соотечественников, заверять их, что совсем скоро всё закончится, и мирная жизнь вернётся на Жым. Но глубоко в душе, в те долгие часы на острове Кролика я искренне жалел, что какой-то изъян моей природы сделал меня умнее собратьев, и я не мог укрыться в сладостной тьме врождённой хмыриной глупости.

Но всё же, пусть даже изначальный план удался, и титанического размера линкор Понтико был потоплен, флот будущего короля Курта и не думал рассыпаться. Он был огромен. Армада одного только града Бродарь была больше, чем флоты принцессы Элли и Жыма вместе взятые.

Тут-то и должен был сработать второй этап плана короля Айна. Распугать, дезориентировать врага, сломать его построение — такова была изначальная идея. Всё, однако, пошло совсем не по плану.

Сцепленные в одну гнилую тройку корветы, купленные совсем недавно принцессой Элли на аукционе, выползли на поле боя с юго-востока и пошли, никуда не сворачивая, в самое око бури, туда, где метались малые суда принцессы и громко рокотали бомбарды флота града Бродарь. Ни один наблюдатель не заметил, как троица воинов армии королевства Жым сиганула за борт, где их вскорости подобрала ватага молодой кролицы Сарры, которую, за неимением опыта реальных морских сражений, отрядили охранять дальние рубежи.

Ватаги принцессы Элли тут же бросились врассыпную: они были предупреждены о том, что, когда появится эта монументальная и обречённая конструкция, им нужно уходить как можно быстрее. Этот манёвр не остался незамеченным.

Капитаны кораблей королевства Рвачей тоже почувствовали неладное. Надо отдать должное противнику, во вражеском флоте не было идиотов. Какое-то время наша плавучая бомба шла на всех парусах, не ведая никаких преград. Наконец, вражеское командование пришло к выводу, что безопаснее всего будет расстрелять подозрительное судно издалека, и им бы даже удалось никого не потерять, если бы только не полные трюмы чёрного пороха.

Взрыв корветов привёл к полному уничтожению трёх мелких кораблей-расстрельщиков, их буквально расплавило за несколько страшных секунд, ибо помимо пороха в трюмах оказалось несколько вёдер греческого огня. Поле боя оказалось разрезано, бесновалось ужасающее негасимое пламя.

И тогда будущий король Курт Лансело, самолично и безо всякого зазрения совести, пустил в ход запасной план. Над морем протрубил огромный рог Кампо, флот королевства Рвачей начал стягиваться к нему. Принцесса Элли не атаковала: вокруг неё, что спереди, что сзади, где был уничтожен могучий Понтико, Море Павшей Флотилии полыхало и чадило, сковывая движения, редкие пушечные выстрелы казались уже случайными и бессмысленными.

А потом флот королевства Рвачей молча отступил. Не было никакого признания поражения, не было белых флагов, не было ничего, что можно было бы счесть официальным завершением кровавой бойни. Так закончилась Лукавая битва, в которой не было победителей, но которая полностью остановила боевые действия, по крайней мере, на время. Впереди была зима, лёд на море, невозможность полноценной навигации и передышка перед новыми испытаниями.

Впрочем, это я описываю основной театр военных действий. У нас же на острове Кролика бойня ещё не кончилась.

Каравеллы Рвачей, преследовавшие наши корабли, уже почти нагнали беглецов. Уважаемый король Айн и его бравые капитаны удерживали дистанцию, стараясь привести оппонентов к острову одновременно, и им это удалось.

Сначала перед нами пронеслись на вёслах корабли, победно украшенные флагами королевства Жым, и буквально через несколько минут показались их преследователи. Не догадываясь, что ловушка обезврежена и, так сказать, возведена заново, но уже на них, преследователи шли почти вдоль берега с двух сторон от форта.

Что ж, уважаемый читатель мой, на меня наибольшее впечатление произвёл не казавшийся бесконечным рокот пушек, слившихся в рёв морского чудовища, и не застлавший всё пороховой дым, не треск разбираемого дерева, не крики людей, покидающих, часто не по своей воле, обречённые суда и не волны, жадно пожирающие останки, а то, как в момент, когда раздалась команда «Пли!», закрыл глаза, что-то про себя бормоча, старый птичник. Долгими зимними вечерами я сидел и вспоминал эту сцену снова и снова.

Бастион острова Кролика был вооружён необычными бомбардами. Да это уже были и не бомбарды вовсе, в библиотеке знаний мисс Клото эти чудища были записаны как карронады. Усовершенствованные, с толстыми стенками орудия стреляли не навесом, а по кратчайшей прямой траектории, снарядами же служили небольшие ядра с запалом. Попав в борт вражеского корабля, они взрывались, и сила взрыва была такой, что борт, а заодно и батарею бомбард, и людей, которым не повезло быть рядом, разрывало на части.

Остров Кролика потонул в дыму, как ранее — само Море Павшей Флотилии. И это хоть немного помогло мне продержаться.

Когда дым рассеялся, нам, вчерашним рабам, вчерашним крестьянам, наивным собирателям, непритязательным охотникам, любителям вкусной еды и доброй песни, пришлось лицезреть вещи удручающие и жуткие. Изрешечённые корабли шли на дно, помимо двух каравелл, которые были буквально уничтожены, досталось и паре куттеров, что сопровождали корабль, шедший вдоль западного берега. Прицельный огонь карронад располовинил оба. Один накрыло единственным косым парусом, и он тут же затонул, оставив ткань на поверхности, как метку смерти. Второй превратился в водоворот обломков и щепы, в котором пытались выжить немногочисленные оставшиеся в живых члены экипажа.

Судну, что огибало остров Кролика с востока, повезло ещё меньше. Островная батарея прошила корпус насквозь, в трюмы хлынула морская вода, и каравелла стремительно опускалась на дно, уже не в силах сопротивляться. Но хуже всего было то, что сквозь эти отверстия можно было видеть волны по ту сторону и кровавое месиво внутри. Тут уж дурно сделалось даже видавшим многое на своём веку солдатам.

Краем глаза я видел, как старый птичник Навох щурит свои потускневшие глаза, пытаясь усмотреть выживших. Удивительно, но выживших оказалось немало.

Как мы узнали позднее, сумели выкарабкаться на берег, сами или с чьей-то помощью, восемьдесят три человека. Не все из них дожили до утра, а некоторые сетовали, что дожили, ибо бомбы, выпущенные с такого близкого расстояния из неожиданно мощных карронад, не жалели людской плоти. Множество калек должно было отправиться домой, когда и если уважаемый король Айн захочет их отпустить. У некоторых не хватало конечностей, иные были с ног до головы забрызганы кровью, которую даже море не в силах было смыть, пара человек была в шоковом состоянии и то ли ругалась, то ли молилась Древним предкам в надежде, что те быстрее призовут их к себе.

Там, на небе, когда стемнеет и наступит самая страшная ночь в моей жизни, исполненная криками раненых, агонией умирающих, слезами лишившихся и причитаниями тех, кто отделался малой кровью, заскользят с востока на запад летающие корабли, и многим на острове Кролика хотелось верить, что их души взлетят прямо к ним.

К тому моменту, как уважаемый король Айн сошёл на берег острова Кролика и, в окружении соратников, вошёл в бастион, первая помощь была оказана примерно половине пленников. Женщины из племени кролов сновали туда-сюда с лекарствами, повязками, шинами для переломанных конечностей, у них было так много работы, что они не замечали ничего вокруг. Ближе ко входу в кучу были свалены тела погибших, которые выловили из воды, и тех, кто не дожил до явления государя.

Король Айн Кремлих, мой приёмный отец, кивнул мне и раскрыл объятья, и я, стыдно сказать, бросился к нему и заплакал. Я плакал так долго, что король, наверное, устал гладить меня по голове и плечам, успокаивая. Но я ничего не мог с собой поделать, ибо подобного кошмара мне никогда ранее видеть не доводилось.

Том 3, глава 39: Исход битвы у Серого архипелага

Последствия той однодневной войны были чудовищны, но, видимо, необходимы, чтобы тяжёлые мельничные колёса истории смогли-таки сделать ещё один оборот.

Когда я сошёл на берег острова Кролика и в окружении своих отважных моряков вошёл в форт, я увидел разруху, хаос и страх — то, что происходит со всеми свидетелями любой войны, в особенности с теми, кто в ней не участвовал. Граждане королевства Жым молчали, и в этом молчании звучало всё, о чём они прежде боялись помыслить. Разбойники Мраги, высокие налоги Мариоллы или Фавора, нищета окраин королевств и хищные опасности Пустошей блекли на фоне невероятной трагедии, что разворачивалась сейчас перед их глазами.

Хорошо, что большая часть моих подданных не видела того, что натворил на поле боя греческий огонь. Думаю, они могли бы сойти с ума.

Стонали, рычали и плакали в форте только пленные: обожжённые, рассечённые, истекающие кровью моряки мощнейшего флота северных королевств сейчас походили на побитых собак. Кролицы с повязками санитарок бегали от одного к другому, останавливая кровь, перевязывая обрубки конечностей, штопая раны, которые можно было закрыть, прижигая раны, которые закрыть было нельзя.

Над островом витали запах крови, этот неприятный металлический запах, и агрессивная вонь горящей плоти. Корабли флота Рвачей уже затонули, только паруса погребальным саваном распластались по поверхности Моря Павшей Флотилии.

Пришло время подводить страшные итоги.

Наше изобретение, три загруженных взрывчаткой корвета, сыграло свою роль, но не так, как мы предполагали. В воинстве Курта, как выяснилось, служили опытные и неглупые люди. Три мелких кораблика — не та добыча, на которую я рассчитывал, но всё же именно зрелище воспылавшего моря заставило будущего короля Рвачей отступить.

В битве этой не было победителей. Принцесса Элли добилась успеха, но её армада сильно поредела. Флоту Курта досталось, но он сохранил численное преимущество. Надо отдать брату должное: он не стал до последнего гробить флот и счёл потери превышающими цену победы. Страшно подумать, что было бы, если бы он решил сражаться до конца. У нас сюрпризы закончились (правда, об этом никто не знал), Элли тоже вряд ли смогла бы долго сдерживать натиск королевского флота. Но брат оказался куда рассудительнее, чем мы о нём думали.

Забегая вперёд, скажу тебе, мой любимый читатель, что принцесса своим демаршем смогла-таки выбить своим владениям широкую автономию. Неприступные Мражьи Буреломы надёжно защищали её от значительно превосходящего наземного воинства Градка, а то, что она выстояла на море, прибавило ей очков.

Лорд Макс и лорд Кир официально в восстании участия не принимали, и, хоть всем и было ясно, кого они поддерживали, Курт не стал с ними конфликтовать, по крайней мере, пока. На остров Жым расписной королевский голубь доставил сообщение, содержание которого сводилось к тому, что королевство Рвачей признаёт Жым как отдельное государство, с которым готово заключить натянутые дипломатические отношения.

Но всё это было позже. А в тот момент, на острове Кролика маленький Гарадок рыдал в моих объятиях, и я как мог успокаивал его, хотя понимал, что причиной его слёз был именно я.

Никто не поздравлял нас с победой, никто не радовался тому, что всё закончилось. Некоторые островитяне смотрели на меня как-то заискивающе, более хладнокровные кивали и даже пытались изобразить улыбки на своих застывших лицах. Я хорошо понимал, что моим подданным потребуется много времени, чтобы прийти в себя. А пока следовало заняться неотложными делами.

Живыми нам удалось захватить восемьдесят три человека, сколько из них доживёт до утра, пока было невозможно предсказать. У некоторых были очень уж глубокие раны. Паре человек пришлось экстренно проводить ампутацию по старинке, острым кинжалом Арфы.

Две мои жены помогали: Арфа — медикам, Петра — носильщикам, которые таскали тела, доставали из воды разное добро, прибитое к берегу или потерянное теми, кто пытался выползти на сушу. Дарию я предусмотрительно оставил дома, боясь за её рассудок.

На волнах покачивались трупы тех, кто не доплыл. Старый птичник стоял на возвышении и всматривался в эти тела, как будто пытаясь по спинам опознать старых знакомых.

Я взъерошил волосы на голове Гарадка и присел на колено.

— Всё хорошо, не бойся. Ночь кончится.

— Я знаю, мой король, — всхлипнул маленький хмырь. — Я привыкну. Это ведь не последняя война в нашей истории, правда?

— Что ж, я не буду тебе врать. Вероятно, не последняя.

— Люди воевали всегда, — подал вдруг голос птичник. — Мне уже так много лет, и всё равно я не видел ни одного мирного десятилетия. А так хотелось бы пожить в такое время.

Я присмотрелся к его лицу. Старик не плакал, не злился, не обвинял и не пытался извиниться перед мёртвыми. Его лик выражал только лишь одну усталость.

— Как я и говорил тебе, Навох, с моей стороны никакой лишней жестокости и нарушения обещаний не будет. Предыдущие пленники, твои товарищи, будут отпущены завтра же. Новые, те, кого ты тут видишь, будут отрабатывать полгода. Потом их так же отпустим. Если никто не натворит глупостей, вернутся домой к следующей зиме.

— Спасибо, король Айн, я ценю это.

— А ты сам? — внезапно для него спросил я.

— А что я?

— Ты готов присоединиться к нам? Остров Жым предлагает тебе жизнь, работу, оплату. Я как раз подумывал о расширении нашей корреспондентской сети.

— Неужели вы возьмёте к себе предателя, молодой король?

— Это сложный вопрос, Навох. И не очень честный. Я вывернул тебе руки и заставил выбрать из двух зол. Ты решил запятнать свою честь, чтобы спасти товарищей. Это благородно, это настоящее самопожертвование, хотя формально ты и правда предатель. Но презирать мне тебя не за что, остаётся только жалеть.

Старый птичник посмотрел на меня протяжным взглядом.

— Я никак не могу вас раскусить, король Айн Кремлих. Кажется, вроде нащупал что-то, а потом вы снова меня удивляете. Кто же вы всё же? Герой? Злодей?

— Кто знает? — я ответил не сразу. — Но можешь мне поверить, для Жыма я сделаю всё. Если это потребует от меня злодейства, что ж, это допустимо. Но самому мне больше нравится строить и создавать, а разрушать и убивать — не нравится. Может, ты будешь тем, кто поможет мне пойти по правильному пути?

Петра, проходившая мимо в этот самый момент, непонимающе уставилась на меня. Но я не стал развивать мысль, ибо адресат этого послания, думаю, всё понял и так.

Птичник едва заметно ухмыльнулся и зашагал к пленным. На него смотрели с неприязнью, даже с презрением, совсем не так, как уже на следующее утро будут смотреть те, кого отпускали на свободу. Те-то знали, благодаря кому они остались в живых.

Какое-то время ушло на то, чтобы разобраться в текущей хаотичной ситуации. Здоровых и легкораненых пленных мы сразу отправили на одной бригантине на остров Жым, конечно, под надзором наших регулярных войск. Тяжелораненых было решено латать на месте, чтобы хотя бы стабилизировать их состояние.

Между деревьями я разглядел фигуру нашего молчаливого плотоядного друга, давшего острову Кролика своё название. Он ждал, когда его пригласят на пир, но время ещё не пришло. Я решил доверить павших — живым, пусть они решают, что делать с телами.

А в тёмном углу под импровизированным навесом лежал хладный труп знаменитого капитана, одного из лучших навигаторов Эры, Франческо Грюмбольда. Ему не посчастливилось быть подобранным тем самым кораблём, что теперь покоился у наших берегов. Навох иногда подходил к нему и словно перекидывался с ним парой фраз, как когда-то, когда оба служили в граде Бродарь, наводили шороху в местных кабаках, обнимали самых красивых девиц и влезали в драки ради сомнительной чести прекрасных дам портовых районов.

Франческо в каком-то смысле повезло. Он умер мгновенно, прошитый, как пулей, осколками бомбового заряда насквозь в области груди. Его благородное лицо, украшенное седой бородой и модными в этом сезоне усами, не выражало страха и печали, кажется, он встретил смерть, улыбаясь.

Мне захотелось что-то сделать для этого благородного человека, и я шепнул Арфе, у которой как раз была минутка отдыха, что неплохо было бы поставить на острове небольшой памятник Франческо. Она кивнула и поцеловала меня в ухо. Слышавший всё это Навох был явно доволен и тут же побежал рассказывать своему старому другу, какое уважение он вызывает даже у своих противников.

К утру крики смолкли. Раненые заснули, напившись отвара из фиолетоволистной мяты, которой мы на них не пожалели, семь человек скончались. Старый птичник задремал под навесом близ тела старого друга.

Наши милые санитарки свалились в кучу на грязных матрацах, они безумно устали и были до невозможности истощены, как физически, так и морально. Только взявший себя в руки малыш Гарадок периодически подходил к раненым, проверял перевязи, допаивал страждущих из неказистой глиняной чарки.

Утром, не сказать что очень рано, мы начали доставлять раненых и всякий груз на две оставшиеся бригантины. Из моря удалось выловить бочки, пустые или с уже промокшим, испорченным содержимым, неплохие паруса, носовую фигуру одного из кораблей, изображавшую жену дяди Ирода — Стентану — в свадебном платье. Наверное, корабль был спущен на воду, когда град Бродарь праздновал первую из четырёх свадеб наместника.

На острове Кролика я оставил все наши новые пушки и десяток человек лагерем, они воздвигли палаточный городок и, когда мы уходили, собирались готовить себе обед из мяса саблезубого кролика, семиглавки и ягодного соуса.

Тут впервые прозвучали поздравления.

— До свидания, мой король, — пробасил мне на прощание щитовик Влад из десятки Каринго. Он оставался тут за главного на ближайшую неделю, потом мы обещали солдатам произвести ротацию. — Примите мои поздравления. Мы горды быть частью воинства королевства Жым. Ура!

И десять глоток подхватили победный клич. В тот момент все мы поняли, что война окончена.

Поняли это и солдаты Курта.

Ближе к закату мы вошли в новый лагерь военнопленных, что располагался неподалёку от восточного берега Жыма. Шёл мелкий осенний дождь, холодный и необратимый, как течение реки Мраги. На меня смотрело множество глаз. В них не было ненависти или презрения, они светились чистым страхом.

Они следили, как я со своей свитой приблизился к самому центру лагеря и встал, уперев меч в землю, давая им время присмотреться получше.

Никто не шептался, не сквернословил, не юлил. Все молчали.

Чуть более оживлёнными и чуть менее скованными были наши более опытные временные шахтёры и грузчики, что последние месяцы трудились на железе, но хорошо ели и покойно спали в тёплых постелях.

— Я пообещал Навоху и вам всем, что как только ситуация изменится, я отпущу вас по домам. Что ж, этот момент настал. Прибыли ваши сменщики.

Я указал на новых пленников. Они как один вздрогнули.

— Настал момент, когда вам нужно решать, что делать дальше. Сегодня затемно наша баржа заберёт всех, кто хочет уйти, и отвезёт в Тенистый Бор. Оттуда вы сможете беспрепятственно добраться до крепости Лесная, а оттуда и до владений принца Курта. Если же кто-то из вас изъявит желание остаться, обратитесь к Аде Кремлих. Она проведёт с вами небольшое интервью, после чего мы определим вас в город, в какой-нибудь подходящий дом.

Ада, которую я предусмотрительно взял с собой, вышла вперёд и дружелюбно кивнула. Впрочем, я хорошо понимал, что это дружелюбие — притворство. Она уж точно не будет добренькой, когда потребуется исследовать мотивы потенциальных обитателей королевства. Перебежчики всегда должны доказывать отсутствие злого умысла, с этим ничего не поделать.

Тут же из стана готовящихся к отправке домой пленников вышла троица молодых людей. Одного из них я узнал сразу, это был Иго, что принёс нам весть о нахождении тартюфов. Двое других были его товарищами по открытию.

— Король Айн, позвольте нам с братьями остаться в королевстве Жым.

Я видел, как вновь прибывшие воззрились на него с недоверием, но вся троица была явно уверена в своей просьбе. Иго бросил опасливый взгляд на Аду, но в остальном держался молодцом.

— Я хотел бы признаться вам, мой король, — неожиданно высоким голосом заявил он. — У меня возникли чувства к одной из ваших подданных. Полагаю, это достаточная причина для того, чтобы вы позволили мне остаться тут.

Вероятно, Иго, как и прочие, уже был наслышан о моей любви к женщинам, и решил надавить на больное. Но Ада, конечно, срезала его на взлёте.

— Твои отношения с Гру-младшей для нас не секрет, Иго, — улыбаясь, сказала она. — Но не связано ли ваше решение ещё и с тартюфами, которые вам повезло найти?

— Конечно же! — моментально ответил Иго. — Благодаря этой находке я могу предложить милостивому королю ещё кое-что, помимо моей преданности. Мы с братьями хотели бы заняться этим делом, если у вас пока нет лучших кандидатур. Мы можем быть полезны королевству!

Не знаю уж, были ли они на самом деле братьями, или же это словечко пришло прямиком из казарм, но сразу же после Иго выступила и Гру-младшая, которая, вероятно, специально для этого разговора сопроводила нашу процессию в лагерь для военнопленных.

В целом, я был не против. Кивнув Аде и проследив, что троицу увели на переговоры, а правильнее было бы сказать, на допрос, я повернулся к новым временным жителям Жыма.

— Как вы можете заметить, у нас тут не так плохо. Если вы будете хорошо работать, мы дадим вам кров, еду, небольшую оплату. И, конечно, отпустим домой по истечении полугодичного срока. Я полагаю это справедливым. Раненые сперва получат возможность восстановить здоровье. Что делать с трупами ваших сослуживцев, решите сами и своё решение передайте мне через Навоха. Он будет вашим связным. Имейте в виду, Навох был тем, кто спас жизни вашим предшественникам, и сейчас он же будет представлять ваши интересы на наших регулярных встречах старейшин. Если с ним что-то случится, вы умрёте. Навох теперь гражданин Жыма, покушения на гражданина Жыма я никому не прощу, и даже разбираться не буду. Поверьте, даже будущий король Курт не станет разбираться в причинах вашей смерти.

Навох изящно поклонился.

— На этот раз, я буду беспристрастен, мой король. Вы оказали мне высочайшую честь, позволив спасти жизни моих товарищей ценой всего лишь моей чести.

— Навох, спасибо! — крикнул кто-то из толпы бывших пленников. — Мы благодарны тебе и не держим зла.

Вновь прибывшие непонимающе смотрели на старожилов острова. Кажется, кто-то должен будет провести им ликбез, но лично я этим заниматься не собирался. Я подозвал дядю Вана и распорядился охранять старого птичника. Никто не знает, не придёт ли в голову проигравшим взять реванш, устранив предателя.

После этого короткого разговора мы распределили пленных по домам, я увеличил число охранников, так как и число рабочих заметно возросло.

Я уже собирался уйти отсюда, вернуться домой, окунуться в нашу огромную лохань и наконец смыть с себя следы этих мрачных дней, как вдруг из толпы раздался одинокий скрипучий голос.

— Король Айн, разрешите обратиться к вам.

— Разрешаю, — ответил я.

Вперёд вышел, хромая, мужчина лет сорока. Его нога была в верхней части перевязана тканью, но даже сквозь ткань было видно, что бедро просто разворотило осколками. Бегать этот солдатик вряд ли когда-нибудь сможет.

— Меня зовут Хью, Ваше Величество, — он чинно склонил голову. — Как вы видите, мне в бою досталось, в ноге половина мышц в рванину. Не думаю, что смогу восстановиться за полгода, да и вообще когда-то. Но у меня есть к вам просьба. Дома я был неплохим конюхом. Если есть возможность, я бы хотел просить вас отправить меня на работу с лошадьми. Поверьте, я это умею.

Он ещё раз чинно поклонился. Я слышал, как рядом со мной недовольно запыхтел дядя Ван. И я его понимал: если пленные разбредутся по всему острову, подвязываясь на работы, к которым у них лежит душа, следить за безопасностью будет в разы труднее. Словно в подтверждение этой мысли, в рядах наших гостей началось сумбурное движение. Кто-то шептал, что до армии был кузнецом, кто-то — пекарем, мельником и так далее, и тому подобное. Все вдруг вспомнили, что во времена оны у них были куда более мирные и полезные профессии.

— Я обдумаю твоё предложение. И ваши желания. У меня как раз тут завалялась парочка коней породы Шохтенгауза. Однако это может стать проблемой для нашей армии. Дайте мне время подумать.

С этими словами я развернулся и покинул лагерь, стараясь больше не слушать, что говорят у меня за спиной. Какая-то врождённая жадность правителя уже подталкивала меня к решению проблем пленных, а заодно и нашей проблемы с недостатком рабочих рук. Но в данном случае сиюминутно принятые решения могли нам скорее навредить, нежели помочь.

Домой, впрочем, мне так быстро попасть не удалось. Сперва были проводы бывших военнопленных в гавани. Они поднимались на корабль медленно, оглядываясь. Чутьё подсказывало мне, что гнали их на большую землю скорее нужда, данные кому-то обещания и представление о порядочности, потому что в глазах их не было ожидаемой радости. У кого-то остались на большой земле старые родители, у кого-то избранница, но многие, слишком многие, возвращались в нищие сёла, к голоду, постоянной борьбе за существование.

Конечно, на острове Жым им приходилось тяжело работать, но еда была всегда, и еда разнообразная, питательная, с ними хорошо обращались, у них были вполне уютные жилища. С собой они увозили сувениры, которые смогли приобрести на небольшие, но всё-таки честно заработанные деньги. А ещё — песни островитян, барабанную дробь оркестра кролов, Арфа с работниками пошили им на прощание небольшие нашивки с нашим гербом: круглым озером у подножья высокого одинокого холма.

Это было странное зрелище. Пленники, избавившиеся от оков, покидали свою темницу с грустным видом.

— Эй, — крикнул я им вслед. — Если кто-то из вас захочет вернуться, или вам будет некуда идти, Жым вас примет. Одних, с семьёй, с друзьями. Но, конечно, придётся пройти небольшое интервью.

Ада расхохоталась, кто-то из пленников помахал рукой, и я вдруг понял, что в войне мы всё-таки победили. В войне за умы северян уж точно.

— Мой король, — сунулся в этот момент ко мне дядя Ван. — Насчёт жалоб новичков.

— Знаю, знаю, — ответил я. — Я знаю, что ты скажешь, и я согласен с тобой. Проблема вот в чём: как нам выжать максимум из наших военных побед. Эти люди могли бы принести куда больше пользы, если бы мы их распределили по рабочим местам, отвечающим их квалификации, согласен?

Дядя Ван кивнул.

— Но это опасно. Распределение пленных помешает нам выстроить нормальную защиту от диверсий, верно?

Дядя Ван кивнул снова.

— Это будет сложное решение, не правда ли?

Судя по всему, моя улыбка показалась Вану Кремлиху вымученной. Он опустил глаза.

— Оставь молодого короля в покое, Ван, — сказала вдруг во весь голос его жена Ада. — Он два дня на ногах, пусть себе пленные обживаются. В конце концов, мы можем вводить какие-то изменения постепенно. Пока пусть лечатся раненые, а здоровые покопаются в земле. А дальше посмотрим. Выдернем одного, потом другого. Придумаем что-нибудь. Идите, молодой король, я уверена, вас там уже заждались.

Мы проводили взглядами уходящий вверх по течению корабль, и я, взяв за руки своих таких же усталых, как и я, жён, отправился в город.

***

Кролица Ка вместе с детьми вернулась домой в тот самый момент, когда болотники и речные люди перевозили поля, если можно так выразиться, на южный остров архипелага. Это был сложный процесс, требующий мастерства и изобретательности, так что жители города не спали круглосуточно, но кролице всё же удалось проскочить под покровом ночи никем не замеченной.

Она заранее забежала домой, разместила детей, как следует смыла грязь и пот со своего тела, дотошно, как умеют только дамы её возраста, сбрила ножом волосы на ногах и даже, на всякий случай, в подмышках, и, нисколько не скрываясь, подошла к окну, которое в её узком уютном доме играло роль зеркала в тёмное время суток.

Отражение ей, видимо, весьма понравилось. Поэтому, быстро одевшись в чистое и подвязав волосы изящной красной ленточкой, она схватила в охапку толстую стопку с отчётами, письмами и проектами договоров с континента, и отправилась к северной оконечности городка, где доживал свои последние месяцы маленький деревянный домик молодого короля.

Ка всегда казалось удивительным, что, пока граждане Жыма обретались в уютных капитальных строениях, молодой король продолжал жить со своими жёнами в неказистом срубе, который давно пора было разобрать на дрова. Но он, кажется, не особо стремился к роскоши, а его жёны были счастливы вместе с ним, в каких бы условиях ни приходилось существовать.

Смогла бы когда-нибудь Ка довольствоваться столь малым? Скорее всего, нет, ведь она взрослая женщина, а взрослым женщинам не пристало спать в конуре, если только они не живут в каком-то нищем разваливающимся селе. Там, конечно, вариантов получше просто не найти.

И всё же, чем больше она думала об этом, тем больше её манила огромная, размером с целую комнату, кровать — опочивальня их короля. И всё больше её разум захватывал ритм — ритм бьющегося сердца молодого Кремлиха. В какой-то момент ничего, кроме этого стука, уже не помещалось в хранилище мыслей кролицы, разве что для дерзких шуточек и нежных пальцев леди Арфы ещё нашлось немного места.

Ка сама не понимала, что с ней. Это была любовь? Она долго отвергала саму идею того, что может влюбиться в такого юнца, но сейчас уже начала сомневаться в себе, в своём разуме и в своём сердце.

— Торговый представитель Жыма вернулся в родную гавань! — воскликнула Арфа, оповещая всех, кто в тот момент находился в гостиной маленького деревянного домика, о появлении на пороге Ка.

Та вошла, как и подобает торговому представителю, с гордо поднятой головой. Мы в это время принимали ванну, так что это выглядело несколько комично, но Ка не повела бровью. Она кинула взгляд на наш огромный таз, а потом просто начала раздеваться.

Петра и Дария замерли в удивлении, одна Арфа, как и прежде, только улыбалась, запирая дверь.

Наконец, кролица разделась догола и ступила в воду. Она явно готовилась к этому событию, а потому выглядела великолепно — её кожа блистала белизной и отсутствием волосяного покрова. Стоило бы спросить, зачем ей вообще нужна была ванна, если она только что её приняла у себя дома, но это был, конечно, риторический вопрос. Впрочем, став напротив меня, она вдруг чинно, как подобает верному подданному, опустилась на колено, погрузившись в воду, и излишне формально произнесла:

— Позвольте отчитаться о работе, мой король.

Арфа прыснула, но я только благосклонно кивнул ей, отметив мимоходом красивую алую ленточку в волосах и игриво подвязанные ею волосы, открывающие прекрасный вид на тонкую нежную шею кролицы. Тогда Ка погрузилась по подбородок и схватилась рукой за борт бадьи.

— Как вы и предсказывали, на нас обрушился вал писем. Я разобрала большую их часть, так что остались наиболее интересные предложения, но даже их набралось с пару десятков.

— Рассказывай. Я следил за тем, как Дария и Петра переживают появление ещё одной особы женского пола, и, к моему удивлению, они довольно скоро потеряли к ней интерес. Вероятно, наличие в нашем доме обнажённых дам уже стало для них обыденностью.

— Большая часть адресатов предлагает нам бартер, милорд.

Ка деловито намочила длинные уши и принялась разглаживать шерсть. Структура шерсти у кролов, видимо, отличается от таковой у матуи, потому что ни единого волоска в воду не упало. Предполагаю, что кролы не линяют вовсе.

— Предложения бартера на мяту я сразу уничтожила, — продолжила она. — Но вот тартюфы произвели на рынке фурор, многие хотели бы договориться о регулярных поставках. К примеру, один аристократ из северной провинции предлагает за тартюфное масло нефть.

— Заманчивое предложение, — рассмеялся я. — Это как же нужно любить тартюфы, чтобы отдавать за них такой дорогой ресурс?

Ка лишь пожала плечами, намекая на то, что это не её ума дело.

— Милорд. Арфа уселась на край бадьи возле меня. Я почувствовал, как её нога прижалась к моему правому плечу. Почему-то это успокаивало. — Подумайте сами, что им там на севере делать с этой нефтью? Топлива столько не нужно, производить из нефти оружие они не умеют, а дороги вряд ли строят сотнями лиг в год. Горючая жижа просто булькает без дела.

— Что ж, твоя правда. Ладно, что там ещё?

Ка вопросительно посмотрела на меня, я поднял руку, и она примостилась у меня под мышкой. Арфа тут же запустила руку в копну волос нашего торгового представителя, и та зажмурилась от удовольствия.

— Ещё один торговец, на этот раз из земель принца Макса Кремлиха, ищет поставщика подков. Ой, леди Арфа! Щекотно же! Да, у него огромные пастбища возле горного хребта, лошадей много, а подковы нынче дороги.

— Чем платит?

— Лошадьми, — рассмеялась Ка, не то из-за абсурдности описываемой ситуации, не то из-за того, что Арфа и не думала останавливаться. — Пропорции обмена не указал, но как я понимаю, лошадей у него неимоверно много. Леди Арфа! Щекотно!

— Что ж, это хорошее предложение. Лошади нам пригодятся.

— Мой король, — вдруг вклинилась в разговор Арфа. — Не вы ли говорили, что нам не хватит пастбищ на табуны лошадей?

— А вот тут у меня есть идея. Мы ведь купили целую долину в землях Макса. Как она там называлась? Сарабанда? И как перевалочный пункт она отлично подходит. Надо только разведать, что же там так пугает рудокопов. Запланируем на весну небольшое путешествие? Малым составом.

— Да! — радостно возопили мои милые жёны, и вместе с ними кролица Ка. Никто даже не удивился.

Между делом, Арфа указала кролице на сундучок, который стоял в углу гостиной. В сундучке моими жёнами были аккуратно собраны подарки детишкам Ка — Ма-Ка и Хину. Были там и механические птичи Диодоры, и стеклянные колокольчики Патермонта, и расписные праздничные рубахи, созданные самой первой леди королевства. Ка вдруг осознала, что её появление этой ночью в нашем доме было не таким уж и неожиданным, и почему-то это её успокоило.

Какое-то время мы просто отмокали в воде. Петра и Дария тоже присоединились к нам, и Ка оказалась зажата между мной и девушкой-кошкой, которая зачем-то нюхала её волосы. Надеюсь, её кошачьи гены не начали взывать к охотничьим инстинктам.

— Какое интересное мыло использует Ка, — сказала она наконец. — Что это за мыло?

— Ах, точно!

Кролица вдруг подпрыгнула и бросилась прочь из бадьи, чтобы достать что-то из вороха своих вещей. Мы все вчетвером заворожённо следили за тем, как она, совершенно обнажённая, садится на корточки и копается в тряпках. Зрелище было похлеще, чем одевание Диодоры, которое нам тоже довелось недавно наблюдать. И кто тут настоящая лиса, подумал я.

— Вот оно! — Ка быстро шмыгнула обратно, неся в руках увесистый кусок почти белого мыла.

Обычно мыло в северных королевствах обладает довольно неприятным коричневым цветом. Но аристократия, конечно, не может пользоваться такой неблаговидной субстанцией, а потому специально для высшего света лучшие мыловары Рвачей изобрели окрашенное в белый мыло с сильными цветочными отдушками, перебивающими запах щёлочи. Как раз одно такое мыло захватила с собой Ка из терм Аорта.

— С этого надо было начинать, — елейным голоском прокомментировала Дария. — Неужели ты так спешила под крылышко короля Айна, что забыла о главном?

Ка потупила взор.

— Ладно тебе, — рассмеялась Арфа. — Не пугай девушку. Она спешила, потому что её заворожил ритм сердца нашего короля.

И тут, не сговариваясь, все мои прекрасные жёны повернулись к ней и посмотрели на неё с пониманием, отчего Ка моментально раскраснелась, хотя обещала себе держаться достойно, как должны держаться взрослые опытные женщины. Дария пропустила Ка обратно, я обнял её за плечи.

— Прости, — сказала Дария. — Я прекрасно понимаю тебя.

— Это мыло — тоже товар.

Ка попыталась вернуть себе самообладание. Она, конечно, ожидала чего угодно от хитрой леди Арфы, но то, что остальные жёны короля ничуть ей не уступают, не предполагала.

— В общем, это мыло — товар. Мне его предложил мыловар Аорта. Точнее, не совсем его, а технологию производства.

— Ничего себе, — я присвистнул. — Неужели кто-то добровольно отдаст столь ценный секрет?

— Не совсем добровольно, — ответила Ка, и вдруг ухмыльнулась, как должен ухмыляться настоящий торговец. — Этот мыловар, мой король, по молодости нагулял себе ребёнка. В тайне от своих двух жён. Он обучил его всем премудростям и долго выдавал за своего подмастерье. Но потом секрет перестал быть секретом, и жёны потребовали отослать мальца. В общем, он просит дать ему работу на Жыме, а все секреты, что есть в голове у паренька, предлагает в качестве оплаты за оказанную услугу.

Тут она осеклась, поняв, что “паренёк” вообще-то был мне ровесником.

Я пропустил это мимо ушей, потому что понял, что перспективы у дельца ого-го какие. Качественное мыло под маркой мануфактур Жыма — это отличное предприятие.

— Знаю, знаю, мой король, — прошептала Арфа мне на ухо и легонько укусила за мочку уха. — Давайте отложим до завтра? Не будем же мы прерывать этот трогательный банный вечер ради нового производства? К тому же, думаю, мы сильно расстроим нашу новую женщину.

Но Ка уже ничего не слышала. Обрадованная тем, что её новости понравились королю, она вжалась в меня и погрузилась в полудрёму.

Впрочем, долго дремать ей не пришлось. В дверь постучали.

Арфа, царственная как всегда, открыла дверь, и в нашу маленькую гостиную зашли дядя Ван и Ада.

— Ой, — пролепетала Ка.

— То-то и оно, что ой, — прокомментировала Ада и покачала головой. — И как вы это объясните, торговый представитель? Пока вы тут, значит, отмокаете в ванной с нашим уважаемым королём, мы вынуждены были безо всяких вводных принимать новых граждан в порту Жыма. Вам не кажется, что это как минимум некрасиво?

— Простите, Ада, — пролепетала Ка. — Простите, я…

Она так и не смогла продолжить мысль, поскольку сказать в своё оправдание ей было нечего.

— Целый ханзар аборигенов Пустошей, кролица Ка. Целый, пропади он пропадом, ханзар. Где вы вообще его взяли?

Увы, Ка настолько опешила, что ничего не могла ответить. Дядя Ван расхохотался, кажется, первый раз за последние два дня.

— Кто-то должен мне объяснить, что тут происходит, — серьёзно сказал я. Ка сжала дрожащие пальчики на моей руке.

— Ханзар — это одна большая юрта в Пустошах. Так что, эта взбалмошная кролица притащила нам целую семью, или, если угодно, целое племя. Девятнадцать человек, из них пятеро детей, три старика. И их явно на аукцион привёл не кто иной, как лорд Кир Спруд. Больно уж у них специализация специфическая.

— Какая? — заинтересовался я.

— Такие группы у вас тут называют артелями. Они специализируются на шкурах чёрных овнов. Дубление, обработка шерсти, всё, что касается шкур.

— Очень полезно, — сказал я, попутно погладив Ка ушко. Она опять покраснела.

— Полезно — да. Но процедуры, молодая леди, существуют не просто так.

Ада зыркнула на Ка, потом на меня, как мне показалось, несколько неодобрительно.

— Мой король, — сказала она. — Мне кажется, что перед следующей командировкой вам надо отдать эту пигалицу мне. На обучение.

Ка поёжилась и опустилась в воду настолько глубоко, насколько можно было, чтобы не оказаться в совсем уж смущающем положении.

— Ладно, суть не в этом, — Ада наконец решила перестать давить на Ка и сконцентрировалась на ситуации. — Этот ханзар непрост. Они сами продались в рабство, и у них не обычный, а ограниченный контракт. Сроком на три года.

— Ого, я даже не знал, что такие существуют.

— Да, мой король, на севере существуют. Люди Пустошей иногда оказываются в опасности столь большой, что выбирают унизительную процедуру прохождения пограничной заставы Рвачей и самопродажу в рабство, лишь бы где-то переждать опасность.

— Так, — я начал соображать, что к чему. — И в чём состояла причина их паники?

— В этом и проблема. Мы не знаем, они не хотят признаваться. Можно было бы передать их Санни, но тогда всё могло бы обернуться травмами.

Ада ещё раз зыркнула на Ка, словно обещая ей общение со второй женой Вана в случае, если она ещё раз сделает что-либо настолько же непозволительное.

— Я понял.

Я действительно понял и глубоко задумался. Собственно говоря, в любом случае специалисты по обработке шкур чёрных овнов нам нужны. Даже если через три года они отсюда уйдут, мы в накладе не останемся.

— Молодец, — шепнул я Ка.

— Кроме ханзара, ваша подчинённая… — начала было Ада.

— Выбранная тобой, — с улыбкой напомнил я.

— Ах, молодой король, не напоминайте мне об этой оплошности. В общем, она привезла ещё двадцать человек. В основном, это очередные беглые слуги аристократов. И один ученик мыловара.

— Этого сразу определи в промышленный район. Он нам нужен.

— Обижаете, мой король. Уже всё сделано.

— Славно.

— Надеюсь, вы зададите нашему торговому представителю хорошую трёпку. В назидание.

Ада сурово сдвинула брови, а молчавший всё это время дядя Ван заржал, как заправский конь породы Шохтенгауза.

Что ж, мои жёны проследили, чтобы торговый представитель королевства Жым, взрослая и знающая себе цену женщина по имени Ка этой ночью получила всё, что ей причиталось. Есть такая точка зрения, что ей это даже понравилось.

Перепись населения

Правитель: Айн Кремлих

Жёны правителя: Арфа, Петра и Дария Кремлих

Подданные короля: 320 человек.

Новые поддданые: ханзар в 19 человек, прочие — 20 человек, Иго и двое товарищей.

Население острова: 366 человек.

Отпущенные пленники: 18 человек.

Новые пленные: 76 человек.

Том 3, глава 39.1: Кайя Бобс и жуткая ночь на берегу Мраги

Кайя Бобс, средняя сестра четырёх других сестёр, была в команде главным переговорщиком. Она ещё не утратила детской округлости лица, но уже была достаточно рассудительной, а потому могла по собственному желанию изобразить и искристый восторг, и наивность, и показать свои выдающиеся счётные способности, а также не менее выдающуюся прозорливость. Обычно она была именно тем человеком, который выступал посредником во всех делах сестёр.

Но на острове Жым всё пошло наперекосяк.

Прошло буквально несколько месяцев с их приезда на остров, а Эмилия и Амалия уже с головой погрузились в свою новую работу и всё время пропадали то в доме местного короля, то с учёным хмырём Гарадком, а то и вообще наедине с бездушным артефактом Древних по имени Клото.

Вырка постоянно училась, жадно поглощая новые знания, и налаживала отношения с другими детьми, из-за чего дома её было не застать.

Арайя же, как всегда, пропадала не пойми где и занималась не пойми чем. Её регулярно можно было встретить прогуливающейся с малышкой матуи Лю-Мяо по лесным тропкам, обедающей с самой королевой Дарией или вообще скрытно беседующей с Адой Кремлих, которую, кажется, хоть немного да боялись все островитяне. Складывалось впечатление, что старшая влезла во что-то весьма сомнительное, но Кайе, опасливой с самого рождения, не хотелось знать больше, чем нужно.

Проблема тут была скорее в другом: девочке совершенно нечего было делать на этом проклятущем острове. Да, она весьма вкусно ела, сладко спала, по полдня наблюдала из окна за жизнью агоры, но довольно быстро ей это занятие надоело.

Она убедилась, что король Жыма организовал торговлю не столько ради извлечения прибыли, сколько для того, чтобы граждане молодого королевства не страдали от безделья. А это шло в разрез с идеалами девочки. Торговля — основа основ, священное занятие. А тут её используют как развлечение, и это накануне открытия на острове филиала гильдии Торговцев! Возмущению Кайи не было предела.

В тот день, в самом конце второго месяца осени, девочка занималась в основном тем, что ходила по агоре с вафлей в руке и изучала ассортимент.

В середине осени на рынке было много продуктов: собиратели выставляли на продажу излишки ягод, кто-то уже даже сварил варенье, ещё тут были сушёные грибы, вяленое мясо, поделки из кости, кожи и меха, горяне представили новый предмет обихода – чайник с длинным носом, подходящий для заваривания местного чая с травой Муркока и лесными ягодами. У него была весьма примечательная форма, и Кайя тут же одобрила новый товар. Хотя бы его можно было советовать туристам с большой земли.

Девчонка придирчиво изучала местный рынок и пришла к выводу, что он совершенно незрелый. Надо было что-то делать, но у неё не было ни власти, ни прямого доступа к тем, у кого эта власть была. Можно было попросить Эмилию и Амалию устроить ей рандеву с королём, можно было зайти через королеву Дарию или Аду Кремлих (бр-р-р) благодаря связям Арайи, но всё это исключало из уравнения саму Кайю.

Вряд ли такой заход можно было бы назвать её собственным достижением. А она, как ни странно, хотела добиться чего-то самостоятельно.

В общем, бродя как неприкаянная до позднего вечера, девочка сама не заметила, как оказалась в порту. А потом — в ресторане, благо, старшая сестра подкинула деньжат. А после ужина — на тёмной тропе, что шла от порта к огромному мельничному колесу.

И только услышав скрип этого самого колеса, она вдруг поняла, что ночь уже опустилась на Жым, и дорога обратно в город займёт у неё уйму времени.

Кайя замерла в нерешительности. Идти домой было не с руки, и она на полном серьёзе рассматривала вариант вернуться к гостинице и напроситься на ночь в подсобку. Её фамилия точно помогла бы ей получить какой-нибудь уголок, ведь сёстры были весьма известны на острове. Правда, не она, не она. И это было очень досадно.

Пока она стояла и соображала, до неё донеслись какие-то звуки, помимо скрипа огромного водяного колеса, что никогда не останавливало работу. Кажется, это были голоса.

— Кто это может тут быть в такое время? — прошептала девочка и тут же вспомнила историю о пиратах, по ошибке высадившихся на берег Жыма. Вдруг опять кто-то из лихого братства заплыл во владения короля Айна и сейчас бедокурит на побережье?

Не сказать, что Кайя была очень смелой, как маленькая Вырка, или очень хладнокровной, как старшая сестра Арайя. Был у неё иной изъян: она была чересчур любопытной. Понимая, что не уснёт, если не прояснит ситуацию, она шмыгнула в кусты и начала пробираться на звук через остролистные заросли, рискуя разодрать себе руки.

Небо, исполненное звёзд, обнимало землю мягким холодным светом, и в этом свете даже обитали массивные глубокие тени. Они копошились, шуршали, и воздух словно гудел, осенние насекомые накануне спячки давали последние ночные концерты, деревья шелестели сухой листвой, Мрага, могучая северная река, тяжело несла свои воды, шлёпая волнами о деревянный остов колеса.

Тут Кайю впервые нагнало чувство страха. Она прикинула, сможет ли в случае чего сорваться с места и, крича и привлекая внимание, убежать в сторону порта. По зрелому размышлению, сил добежать до гостиницы ей не хватит. А значит, нужно быть вдвойне, втройне осторожной.

Она стала пробираться медленно и бесшумно, насколько это было возможно. Каждая хрустнувшая под ногами ветка заставляла её застыть на месте и напрячь слух. Убедившись, что опасности нет, она продолжала путь, и так до следующего резкого звука.

Наконец, сквозь ветви кустов она разглядела отблески пламени. Кто-то жёг костёр, трещали в огне дрова, над бухточкой вился сладковатый белый дымок. Кому это пришло в голову делать такие подозрительные вещи прямо посреди холодной осенней ночи на продуваемом всеми речными ветрами берегу?

Кайя двинулась на свет, она уже видела сквозь ветви пламя костра и странные, очень разные, будто бы искривлённые фигуры подле него. Девочка насчитала пятерых: кто-то высокий, непропорционально вытянутый, другой - низкий, жуткий, как цирковой карлик. Ещё – обычные, но в свете дрожащего пламени даже их облик становился зыбким и необъяснимым.

И тут Кайя застыла как вкопанная. Кто-то громко топал совсем рядом с ней.

Да, Кайя не была самой смелой из сестёр. И не была самой хладнокровной. А любопытство вдруг её покинуло, бросило на произвол судьбы, будь оно неладно. Девочка зажмурилась.

— Ребёнок! — взревел вдруг кто-то, и рёв этот был столь громким и страшным, что Кайя завизжала. Пожалуй, ещё ни разу в жизни она не визжала так громко, так безнадёжно.

Сильная когтистая лапа обхватила девочку посередине туловища, и, вместо того, чтобы бороться за свою жизнь, отбиваться от чудовища, стараться ослабить его хватку, Кайя безвольно повисла, так и не раскрыв глаз и не переставая верещать. Видеть монстра ей совершенно не хотелось, как не хотелось и думать о том, какое будущее её ожидает. Но где-то в глубине её напуганного сознания билась птицей страшная мысль, что сейчас её, вероятно, съедят.

Лапа, что держала её, не могла принадлежать человеку, это было какое-то огромное чудище, скорее всего, плотоядное. Когда оно понесло девочку куда-то, возможно, к костру, Кайя уже не сомневалась, что сегодня на вертеле будет жариться именно она.

Её сердце бешено колотилось, наконец, она захлебнулась своим криком, закашлялась, в ушах загомонило невнятно и глухо, как сквозь толщу воды. Она даже не заметила, что уже не находится в чьей-то лапе, а лежит на земле.

— Мисс Кайя, — мягко позвал её вкрадчивый тихий голос, пробившийся сквозь её внезапную глухоту. — Мисс Кайя, вы очнулись?

Маленькая мисс Кайя не могла ответить. И раскрыть глаза тем более, веки словно склеились.

— Мисс Кайя! Вы с нами? — снова раздался тот же приятный голос. Он показался девочке подозрительно знакомым. — Эх, Гурн, бестолочь, ты напугал маленькую мисс до смерти.

— Гурн ничего не делать! — проревело чудище. — Гурну жаль. Гурн извиняться.

— Гурн, да что ж ты… Эй, Гурн? Гурн? Ну не плачь, Гурн, не надо, всё хорошо. Мисс Кайя скоро придёт в себя. Вот, смотри, у неё уже веки дёргаются.

Веки у девочки действительно дёргались, но скорее от шока, нежели от осознания, что она в безопасности. Ей пришлось напрячь всю свою жалкую силу воли, чтобы всё-таки приоткрыть один глаз и посмотреть, кто же с ней сейчас разговаривал.

Голос его не зря показался ей таким знакомым. Перед ней, обеспокоенный и немного напуганный, вероятно, её чудовищно громким криком, стоял учитель Гарадок собственной персоной. Он старался беззаботно улыбаться, видя, что Кайя подглядывает за ним, но за этой улыбкой скрывалось смущение. Сама же Кайя хотела провалиться сквозь землю от стыда. Она раскрыла глаза, шире, чем нужно, и уставилась на схватившее её чудовище.

Чудовище плакало. Да и никакое это было не чудовище, это был Гурн, между прочим, герой недавней битвы и просто хороший человек. Точнее, хороший хмырь.

Кайя протёрла глаза. Смахнула слёзы. Натянула наконец маску детской непосредственности.

— Простите, дядя Гурн, кажется, произошло небольшое недоразумение.

— Очень громкое недоразумение, — рассмеялся кто-то рядом.

Кайя узнала в говорящей кролицу Сию. Кажется, она, а ещё Гру-младшая и Ка, были из первых островитян, так сказать, старожилы.

— Здравствуйте, Сия, — пролепетала девочка.

— Ну, здравствуй, маленькая мисс, — глаза Сии смеялись. Кажется, она очень весело провела этот вечер и сейчас, что называется, выдыхала. — Какими судьбами?

— Я бродила по острову и случайно оказалась тут.

— Случайно оказалась в кустах? — удивилась Сия. — Ладно, если бы мне это сказали вот эти двое, но ты. Впрочем, видела бы ты, что они творили на танцах этим вечером, ты бы лопнула от смущения. Мы вот с Гурном лопнули.

Она указала на парочку, сидящую поодаль. Только сейчас Кайя сообразила, что на поваленном дереве сидят в обнимку Гру-младшая и один из бывших военнопленных, изъявивших желание остаться в королевстве Жым - Иго. Впрочем, они кроме друг друга, кажется, никого не видели.

— Я думала, что тут опять пираты.

— И что бы ты делала, если бы это были пираты? — расхохоталась Сия.

— Не знаю, я об этом не подумала, — грустно сообщила Кайя.

— Мисс Сия, не надо так издеваться над мисс Кайей, она действовала из лучших побуждений, — пришёл девочке на помощь Гарадок.

— Да кто ж издевается? Девочка молодец. А какая лужёная глотка!

— Вот это и называется издевательством.

— Разве? — удивилась Сия. — Я ведь не со зла. Мы с девчонками в детстве как только не визжали. Особенно на берегу. У Мраги такой прекрасный берег, в некоторых заводях тут великолепное эхо.

— С девчонками? — не поняла Кайя.

— Ну да. Вообще, нас было пятеро, но двоих уже нет. Но есть Ка и маленькая Гру. Ты не смотри на то, что она вон там непотребствами всякими занимается. Она тоже была миленькой маленькой девочкой.

— И даже Ка была миленькой и маленькой?

— О, да. Чертовка была милее всех. А что? — вдруг заинтересовалась Сия. — Наша симпатяжка Ка тебе не нравится? Или всё дело в том, что она спит с королём?

— Мисс Сия! — Гарадок будто бы покраснел слегка, хотя прекрасно знал, сколько времени кролица проводила в покоях короля и его молодых жён.

— Простите, учитель Гарадок, из-за вашей огромной учёности я забыла, что вы ещё очень юны. Но я не имела в виду ничего плохого, я рада за мою названную сестру. Ей выпало много испытаний в жизни, и то, что она стала столь близка с королевской семьёй — прекрасно. Это не зависть, молодой человек, это искренняя радость за подругу.

— Расскажите что-нибудь о вашем прошлом, мисс Сия, — неожиданно для самой себя спросила Кайя. — Про вас, про Ка, про ваше племя. И об испытаниях.

Сия посмотрела на неё долгим взглядом.

— Что ж, раз мы у костра, посреди ночи, в конце осени, нужно рассказать что-нибудь страшное, согласны?

— Ты хочешь рассказать про ту ночь? — вдруг оторвалась от своего парня Гру-младшая.

— Что ж, сестричка, мы ведь всё ещё на Мраге. Может, местным тоже полезно будет послушать. Это ведь история не только про нас, но и про реку как таковую.

Гру-младшая отвернулась, и могло показаться, что она просто снова миловалась с Иго, но если бы кто-то присмотрелся к ней, то понял, что она дрожит как осенний лист, а юноша вовсе не лапает её, а пытается успокоить. Он был военным, в конце концов, и эту нервную дрожь он хорошо знал, ею страдали бывалые солдаты в бараке, к которому он был прописан.

— Знаете ли вы что-то о драконах, мисс Кайя? — спросила Сия, и глаза её сделались цвета грязного перламутра.

— Только то, что их не существует.

— Что ж, справедливо. Вот только как минимум один вполне себе есть. Мы его видели. И не просто видели, а пострадали от него. Помните, я говорила, что двух девочек из нашей компании уже нет? Так вот, они погибли от его зубов, или что там у него во рту. Хотя это и ртом-то не назвать, даже не знаю.

— Мисс Сия, расскажите подробнее, — оживился вдруг Гарадок. Ощущалось, что его непомерное любопытство делало его порой немножко чёрствым, хотя он и стремился это скрыть.

— Конечно, расскажу, — улыбнулась Сия. — Первый раз мы видели его, когда нам было лет по восемь.

И кролица начала рассказывать. И рассказ этот, кажется, перевернул устоявшиеся представления о мире всех собравшихся.

Пятеро девочек семи-девяти лет отмечали конец второго месяца осени на берегу Мраги. Такая уж у них была традиция: они жгли костры, бегали наперегонки и посмеивались над пацанятами, которые помогали своим отцам натягивать длинные тяжеленные сети. Ну, как помогали, скорее просто приобщались к занятию, которое вскоре станет и их основным осенним делом. Незадолго до первого снега задача накопления рыбы становилась важнейшей. Помогали всем миром, брали с собой детей, обедали прямо на берегу. В эти дни Горная вымирала, женщины занимались сушкой и засолом по погребам, мужчины добирали дары Мраги, какие ещё не успели собрать.

Гру-младшая, чья мать была знатной поварихой, принесла с собой целую корзинку зирмаги - больших листов съедобного лесного растения зирмы, поверх которых были уложены отбивные из нескольких видов речных птиц. Каждая отбивная посыпалась большим количеством сушёных трав, Сия лишь когда выросла поняла, что вкус у этих птиц был далеко не самым приятным, нужно было чем-то глушить мерзкий дух топлёного жира.

Двое мальчиков, что обычно развлекались на берегу вместе с ними, были в этот момент заняты - они держали колышки на берегу, чтобы какая-то сеть не сорвалась и не отправилась в недолгое путешествие к прибрежному тростнику ниже по течению.

Ка с Сией громко спорили о будущем, они обе уже задумывались о семье, хотя взрослые все как один рекомендовали им не торопиться. Гру-младшая, зажмурившись от удовольствия, ела третью зирмагу и ничего не слышала, а две их подруги, семилетние близняшки Бра и Бралька, купались в реке выше по течению, ибо любили холодную воду и готовы были плавать вдоль берега чуть ли не до первого снега.

Кажется, тогда Ка мечтала об уютной норке, минимум двух детях, желательно, разнополых, и совместной с избранником сердца старости. Её мечты были очень приземлёнными, а вот у Сии – совсем даже наоборот. Ей тогда мечталось, чтобы какой-то сильный и смелый человек (скорее сильный, чем смелый) прибыл в Древними проклятую Горную и забрал её в мир большого народа, как называли кролы обычных людей. Ей хотелось увидеть столицу Рвачей, поглядеть на легендарную крепость Лесную, ей хотелось перенюхать все духи в торговом граде Бродарь, даже если она не сможет их себе позволить.

На почве такого несходства представления о будущем Ка обозвала подругу наивной, а Сия в долгу не осталась и обозвала Ка скучной, как полено.

И перерос бы спор в потасовку, если бы крики молодых кролиц не заглушил незнакомый чудовищный звук. Словно трубил горянский пароход, но куда громче, куда страшнее. Спорящие обернулись к реке, и даже жующая Гру-младшая вздрогнула.

Вдоль самого берега по руслу Мраги двигалось нечто гигантское, что невозможно описать обычными человеческими словами. Огромная голова с раскрытой пастью казалась плоской и испещрённой бороздками и впадинами, мощное, блестящее на солнце тело – невероятно большим, больше любого виденного жителями деревни корабля, длинный извивающийся хвост тащился за непомерным туловищем, срубая тростник у берега. Именно так описывали драконов в старых сказаниях, и девчонки тут же поняли, что стали свидетелями возвращения монструозного создания.

Дракон плыл стремительно. Чуть позже за рёвом пришли и другие звуки, один-другого хуже. Чавканье, шлёпанье, будто кто-то тащился по болоту на старых болотоходах размером с лодку. Потом – всасывание, казалось, что дракон по ходу движения непрерывно втягивал в себя воду.

А потом Ка завизжала. Она бросилась к берегу и стала махать близняшкам руками, призывая срочно двигать к берегу. Бра и Бралька увидели и послушались, хотя совершенно растерялись. Они слышали звук, но практически ничего не видели.

Да, близняшки были отличными пловчихами. Бралька могла посоревноваться со взрослыми в скорости, Бра слегка отставала, но тоже обладала впечатляющими навыками. Увы, им это не помогло.

Дракон не просто плыл вдоль берега, его рот постоянно вбирал в себя воду, создавая течение против течения. В какой-то момент Ка завизжала, потому что близняшки плыли всё медленнее и медленнее. А потом они вовсе остановились, и никакие взмахи руками уже не помогали им двигаться вперёд.

Ка упала на колени и зажмурилась. Зажмурилась и Сия, а Гру-младшая безвольно уронила своё угощение на землю. Раздался визг, едва слышимый за чавканьем, бульканьем, рёвом, каким-то механическим скрежетом и бурлением воды.

Сия слышала, как орали во всю глотку мужчины деревни. Плакали мальчишки, очнулась от шока и заверещала Гру-младшая. А Сия всё сидела зажмурившись, чтобы не видеть, как волны Мраги окрасились в алый, как вырвало рыболовные сети вместе с колышками, как толстые канаты обожгли и разорвали кожу на ладонях пытавшимся спасти сети мужчинам. Один колышек вылетел из земли так стремительно, что проломил череп их маленькому другу, благо, не насмерть.

В тот вечер в Горной был настоящий траур. Деревня не могла осмыслить произошедшее, только плакали взрослые, а дети были необычно тихи.

В тот день Ка изменилась. Почему-то на неё это событие повлияло самым неожиданным образом — она вдруг стала очень заботливой. Она постоянно следила за своими оставшимися в живых подругами, и те постепенно начали её сторониться. Так, через несколько лет, Ка осталась одна. Точнее, не совсем так: она стала тем, что называется сплетницей. Она говорила много и со всеми, говорила почти безостановочно, вероятно, боясь остаться сама с собой наедине. С ней охотно общались, памятуя о шоке, который она пережила, но в близкие отношения с нею никто погружаться не хотел.

Сия же наоборот успокоилась. Все её мечты словно растворились в том потоке, что создал проклятый дракон Мраги в тот самый день.

Как потом выяснили девочки у старожилов, дракона видели и прежде. Раз в восемь лет или около того он выбирался из какого-то своего укрытия и проходил от верховья Мраги до самого моря, а потом обратно. Сменялись поколения, молодёжь не верила в старые байки, проходили десятилетия, пока последняя рыбная ловля года не совпадала со днём его появления и не происходила трагедия.

Сия рассказала всё это буквально на одном дыхании, но потом замолчала. Гурн заботливо подал ей бутыль с лёгким ягодным вином, и она жадно приложилась к горлышку.

— Сегодня можно, — улыбнулась она, ловя взгляд маленькой Кайи.

— Конец второго месяца осени? — уточнила та.

— Так точно. Конец второго месяца. Тот самый день. Ты не обращала внимания, что мы могли бы дать месяцам какие-то названия, чтобы каждый раз не использовать это дурацкое выражение? История, в общем, закончена. Осталось рассказать немного о Ка. Мы с мелкой поступили с ней не лучшим образом. Мы её бросили. Когда ей нужна была забота и внимание, когда она заботилась о нас, мы её бросили. А потом была вторая встреча с драконом.

Тогда кролицам было уже по двадцать четыре года. Они уже были взрослыми, некоторые называли их старыми девами. Ни у одной не было мужа, ни у одной не было детей. Можно было предположить, что всё из-за тех событий шестнадцатилетней давности, но сами девушки об этом не задумывались. Просто как-то жили, иногда просыпаясь в кошмарах посреди ночи.

Осенние дни они, как и прежде, проводили на Мраге. Но весёлым играм уже не было места, казалось, что они просто ждут, когда снова раздастся тот рёв, чтобы ещё раз увидеть их огромного хладнокровного мучителя.

И однажды они его услышали. Сия и Гру–младшая тогда сидели у костра и молча ели очередные зирмаги Гру. Ка, как всегда, сидела поодаль на пеньке и, кажется, что-то вязала. Горная закупала у торговцев Мраги, того же Эйзенкурта, шерсть и сама вязала зимние одежды, Ка, благо она постоянно болтала со старыми женщинами, тоже втянулась в это занятие.

Когда дракон снова показался, в воде вовсю работали мужчины - те самые их друзья детства, подросшие и окрепшие. Ка не стала дожидаться, когда гигантская тварь пожрёт вчерашних пацанов. Она бросилась в воду в тот же миг, как расслышала звук и убедилась, что идёт дракон.

Никто из подруг не знал, что Ка долгое время тренировалась в плавании, но в тот день она показала, что времени зря не теряла. В итоге, ей удалось вытащить, практически из зубов твари, одного паренька, который после стал ей мужем. А потом и отцом её детей.

И он же впоследствии оставил её вдовой, потому что начался стёршийся уже из памяти конфликт с речными, приведший к голоду и жертвам среди населения Горной.

Странное дело. Ведь люди гибли, многие достойные кролы расстались с жизнью, Сия, Ка и Гру-младшая тогда активно помогали деревенским, лечили, штопали, подтирали и, да, иногда хоронили. Но спроси любую из них, каким был самый страшный день их жизни, и они не сговариваясь вспомнят именно тот осенний день пришествия стального бедствия Мраги.

Сия закончила рассказ и пронзительным взглядом посмотрела куда-то за спину Кайе. Девочке не хотелось поворачиваться, потому что мысли её метались и находились в полной неразберихе.

И пока над берегом сгущалась эта трагическая тишина, вдалеке раздался тихий на расстоянии рёв.

Первым его услышал Гурн. Он недовольно сжал зубы, намекая, что ничего хорошего этот звук не предвещает. Скорее всего, хмырь не понял и десятой части истории, но зато он заметил, как оскалилась Сия, и как Гру-младшая шмыгнула носом. Словно они обе были готовы к тому, что сегодня что-то произойдёт.

Огромная туша дракона Мраги стремилась к устью реки мимо острова Жым.

Было темно, звёзды, конечно, не могли осветить кажущуюся бесконечной водную гладь. Ещё и костёр слепил собравшихся в ту ночь у мельничного колеса. Но все, кто услышал историю кролицы, понимали, что это он. Бедствие Мраги, лучшего слова не придумаешь.

Он прошёл мимо, огромный, в десятки раз больше парохода принцессы Элли, а сидящие просто смотрели ему вслед и ничего не произносили. Разве что Гарадок сорвался с места и бросился к самой кромке воды, но дракон шёл слишком далеко от берега и видно было только тяжёлую массивную тьму, плывущую мимо.

Сия была права, эта тварь издавала безумное количество самых разных звуков. Рёв, скрежет, хлюпанье и какой-то нудный гомон.

— Что скажете, учёный Гарадок? — поинтересовалась Сия. Кажется, всё прошло точно по её плану, и иллюстрация к её трагической истории сама заглянула на огонёк. В отличие от Гру-младшей, Сия быстро оправилась от шока.

— Оно не живое, — пробормотал маленький учёный хмырь и глубоко задумался, как умел задумываться только он. — Оно совершенно точно не живое, это какой-то корабль, какая-то машина.

— Кто мог создать такую мерзость? — удивилась кролица.

— Я не знаю, — смущённо развёл руками Гарадок. — Но обещаю, обязательно узнаю однажды. Может, в Университете что-то знают об этом драконе?

— О, эти обязательно что-нибудь да знают, — улыбнулась Сия и погладила Гарадка по голове. Почему-то все, кто его видел, испытывали непреодолимое желание его приласкать.

Она ещё раз, смущённо и настороженно глянула за спину Кайе, но та погрузилась глубоко в свои мысли и снова не среагировала.

— Чем ты занималась сегодня, мисс Кайя? — попыталась вывести девочку из оцепенения кролица.

— Бродила по агоре, — безэмоционально ответила та. — Возмущалась в основном. Вы знаете, мисс Сия, мои переживания и мечты — они теперь мне кажутся такими мелкими по сравнению с тем, что вы рассказали. И по сравнению с этой тварью, что проплыла мимо.

— Ох, мисс Кайя, мне ужасно жаль, если моя история так на тебя повлияла. Согласна, она несколько трагична, но я рассказала её совсем из других соображений. Я наоборот хотела, чтобы ты взбодрилась. Какие бы страшные вещи ни происходили, будущее может многое исправить. Смерть — нет, но пока мы живы, мы можем двигаться вперёд. К примеру, на некий далёкий забытый остров, который вдруг начинает цвести всеми самыми прекрасными цветами.

— Вы хотели меня поддержать?

— Да, пожалуй. И, может, немного оправдать в твоих глазах мою подругу детства. Ка — милая, отзывчивая, добрая, и если в ней и появились какие-то черты, которые кажутся тебе неприглядными, то виноваты в этом мы. Согласна, Гру?

— Да, пожалуй, — Гру-младшая ухватилась за своего солдатика и всхлипнула. — Хочу извиниться перед сестрицей. Мне теперь очень стыдно.

— Извинишься однажды. Так чем тебе не понравилась наша прекрасная агора, мисс Кайя?

— Тем, что это вообще не рынок, — насупилась девочка. — Это просто развлечение для местных.

Она осеклась, заметив, что взгляды всех собравшихся устремились к ней.

— Тебе не нравится, что король сделал агору, чтобы мы не скучали? Ты хотела бы видеть тут настоящий огромный рынок, как в столице? Или в граде Бродарь, где я мечтала нюхать духи?

— Да это вообще не рынок! — повторила Кайя свою мысль. — Это какой-то цирк.

И в этот момент девочка поняла, что взгляды людей у костра обратились к чему-то за её спиной. Она умолкла и, чувствуя дрожь в коленях, повернулась. За её спиной стоял, улыбаясь, король Жыма Айн Кремлих. Возле него сдерживала куда-то рвущуюся собаку по имени Борг вторая жена властителя - леди Петра.

— Король! — Она сглотнула. — Но как вы тут… Почему?

Она не смогла сформулировать, в чём, собственно, заключался её вопрос, и с каждым следующим словом, как ей казалось, закапывала своё будущее всё глубже и глубже в промёрзлую осеннюю землю острова.

— Ну что ты, не смущайся. Продолжай, я хочу послушать, — рассмеялся молодой король и подошёл поближе. Борг недовольно хрюкнул, похоже, эта остановка у костра прервала его охоту на какую-то толстую вкусную птицу в зарослях тростника. Леди Петра тоже, кажется, была не очень довольна, но сохраняла своё ставшее уже легендарным хладнокровие.

— Простите меня, мой король, — Кайя постаралась как-то исправить ситуацию. — Вы давно здесь стоите?

— О, не очень. Но слышал ваши разговоры про дракона, кролицу Ка, и, конечно, про нашу агору, — король Айн словно смеялся над ней, Кайя это понимала, но у неё уже не было сил надеть свою детскую маску наивности, которая в таких ситуациях обычно помогала сгладить недоразумение.

— Простите, уважаемый король. Мы действительно немножко сплетничали, надеюсь, вы не обидитесь на это. Люди всегда болтают, — вместо Кайи отозвалась Сия. — Но если вам это неприятно, мы больше не будем, обещаем.

— Нет, почему. Мне было интересно послушать про детство Ка. Не переживайте, я совершенно не расстроен и не держу на вас никакого зла. Кстати, вы ошиблись, сегодня ночью Ка не была у нас, у Ма-Ка день рождения, так что она дома с детьми. У них там пирог из семиглавки, запеканка с грибами и, конечно, подарки. Даже немного завидно.

Молодой король долго смотрел в тёмную даль, а подданные его не рискнули прерывать его размышления. Наконец, он повернулся к собравшимся.

— А мы с Петрой вышли на ночную охоту. У Арфы и Дарии сегодня много дел, так что мы улизнули на такое вот специфическое свидание. Гарадок, я удивлён, что ты проводишь ночи на берегу Мраги. Опять охотился на рептилий?

— Не охотился, мой уважаемый лорд, изучал. Скоро они залягут в спячку, а потом я уеду, — грустно заметил Гарадок. — Хотелось закончить изучение, пока есть возможность.

— Понимаю тебя. Не расстраивайся, малыш, твоя поездка даст тебе очень многое. И поможет королевству. Мы всегда будем на связи, и если что — примчимся к тебе на помощь.

— Конечно, уважаемый король, я не ропщу. Просто мне немного грустно.

Айн погладил Гарадка по голове, и он зажмурился от удовольствия.

— Вы видели дракона, уважаемый король? — спросил он.

— Да, заметил его. Интересно, что же это за махина.

— Вы думаете, это какое-то устройство Древних?

— Да, почти уверен. Вот только зачем оно? Военное?

— Теперь и не узнаем, — вздохнул Гарадок.

— Через восемь лет разве что, — подала голос Сия.

Все собравшиеся помолчали. Борг в нетерпении громко нюхал воздух, желая продолжить своё ночное развлечение. Однако его владелица, охотница матуи Петра Кремлих, вместо того, чтобы снова пуститься в путь, подошла к малышу Гарадку и поцеловала его в макушку.

— Малышу Гарадку тоже нужно спать, — сказала она. — Гарадок ещё растёт, нужно много спать, чтобы стать большим и сильным хмырём.

Возможно, от кого-то другого Гарадок бы не принял подобного пассажа, но жёны короля относились к нему почти как к сыну, и он знал, что они любят его. Он скосился на всё ещё расстроенного Гурна. Что ж, может, и неплохо было бы немного подрасти.

Он даже подумал, что однажды будет выше и крупнее, чем сам король. Это его смущало, но и немножко, самую капельку, веселило.

— Я постараюсь, леди Петра. Скоро я пущусь в плавание, буду спать круглые сутки напролёт.

— Так, что касается тебя, — король Айн повернулся к Кайе, и она снова уткнулась в землю взглядом.

Вообще, присутствие короля хоть и пугало девочку, но и почему-то успокаивало. Айн Кремлих никогда не гневался, никогда не стыдил других, и даже его саркастические комментарии не были преисполнены злобы. Он общался с подданными мягко и уважительно, а потому никто не воспринимал его присутствие как тяжкий груз.

— Простите меня, мой король, — произнесла Кайя избыточно формально.

— Ну уж нет, — рассмеялся Айн, а вместе с ним вдруг рассмеялась и леди Петра.

— Малышка Кайя думает, что сможет взять свои слова назад? — спросила матуи. — Так не бывает.

Кайя сглотнула дурную слюну.

— Моя жена права, так не бывает, — король задумчиво погладил красавицу-кошку по голове и повернулся к девочке. — Сделаем вот что. Всю зиму ты будешь работать секретарём нашего, назовём его так, комитета по торговле. Это небольшой круг людей, в него входит, кстати, и Гарадок, а ещё — Ка, Брамир, Копа и кое-кто ещё. Так вот, ты будешь вести собрания, у тебя будет право голоса. К началу весны я должен получить от вас предложения по созданию полноценной экономики на острове. Мне нужен план, причём план на несколько лет вперёд. Если плана не будет, отвечать за это будешь ты, так что постарайся.

Кайя неверяще смотрела на короля. Ей вдруг как-то поплохело.

— Мой король, это невероятная ответственность.

— Да, весьма ответственная работа. Разве ты не этого хотела? — король Айн сузил глаза. — Бойся своих желаний, Кайя. Завтра заходи к нам, пообщаешься с другими специалистами по торговле. Этой зимой у вас будет много работы.

Сказав эти слова, молодой король кивнул собравшимся, и вместе со своей женой, а также их охотничьим псом Боргом, который уже весь извёлся, удалился, ибо негоже прерывать свидание даже ради обсуждения таких важных вещей, как торговля.

Так, Кайя Бобс, средняя сестра четырёх других сестёр, стала важным человеком в королевстве Жым.

Бойся своих желаний, Кайя.