Остров Согласия

Глава 1

Мечты, звездой на дне колодца,

Напомнят, что вода — святая.

Любовь?

Отдать нельзя бороться.

И знать бы, где здесь запятая.

Неждана Юрьева.

Глава 1

Акулья пасть! Айю сбежала и прячется от разговора. Это начинает здорово раздражать. Что за детское поведение? Кстати, как раз в детстве, Наследница никогда не позволяла себе такого. Решила наверстать? Очень вовремя!

Вчера, когда будущая чета Хранителей прибыла на Остров Согласия, их встретил сухонький, невысокий дайн[1] с глубокими морщинами на абсолютно невозмутимом лице, и коротко, по-монашески остриженный. Представился Смотрителем и вызвался проводить в какой-то «Приют», где им предстояло жить. Торжественно и неторопливо он шёл ровно посредине лестницы, позволяя приезжим вертеть головами, рассматривая красоты Острова.

Любоваться, и впрямь, было на что. Вся земля Острова, начиная от огромных валунов, вальяжно разлёгшихся у кромки воды, до самой макушки с круглой мраморной площадкой, облеплена цветущими растениями. В ярких лучах утреннего солнца перемешались, плавно перетекая один в другой, все оттенки радуги. Словно искусная ткачиха расстелила к празднику узорные покрывала, тщательно насытив каждое своим ароматом — нежно-сладковатым, волнующе-терпким, или щекочуще-свежим. Причём, после каждого поворота дороги цветущие узоры складывались в новый орнамент, добавлялись новые краски.

Беломраморная лестница, спиралью опоясывающая Остров, ведущая от единственной пристани, удивительный сад из волшебных деревьев, ветви которых украшают цветы и плоды на любой вкус, клумбы, переполненные распустившимися бутонами или гроздьями соцветий, да и само здание, где им предстояло жить, своими резными арками и узорчатыми колоннами создавало предвкушение праздника.

Айю была настолько очарована Островом, что Кан не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться восторженным сиянием её медовых глаз. Смотритель Острова, к большому сожалению Кана, никак не отреагировал на сопровождавших их телохранителей, хотя — Кан узнавал, — обычно на Остров допускают только будущие пары. Впрочем, надо отдать должное, охрана сумела раствориться среди деревьев и совершенно не мозолила глаза.

Старичок Смотритель ввёл будущую пару в большой круглый зал, удивительно уютный, несмотря на форму, и остановился в центре, у высокого круглого столика из белого мрамора. Кан обвёл глазами зал. Помимо арки входной двери, ещё четыре арки поменьше, на равном расстоянии друг от друга. А между ними — три круглые зоны, обозначенные разноцветной мозаикой пола.

Жёлтый круг — столовая зона с кухонной плитой и посудными полками, мойкой, обеденным столом и четырьмя стульями. Синий круг — четыре низких, но, похоже, очень уютных кресла с мягкими пуфиками и низкими столиками, приглашают к приятной беседе. Последний круг очерчен ковром из длинного бурого меха, разложенным у высокого камина и разбросанными на нем плоскими цветными подушками. Похоже, не одним заморским зверем пришлось пожертвовать для такого большого ковра, но четыре взрослых человека вполне вольготно могли расположиться на нём. Вся обстановка Приюта располагает к приятному отдыху и долгим беседам.

Дав гостям осмотреться, Смотритель торжественно объявил:

— В этом доме четыре спальни, вы можете выбрать себе любые. Ваши вещи скоро принесут. Остров в полном вашем распоряжении, есть только одно условие: ровно в полдень вы оба должны быть здесь, чтобы принять Чашу Согласия. За четверть асура до этого, вы услышите звон колокола. Где бы вы ни были, поспешите вернуться — ваши десять чаш обязательно должны быть выпиты.

— Десять чаш? Мы здесь будем десять дней? — Айю, похоже, ещё не решила — радоваться этому или огорчаться.

— Почему десять? Я узнавал: церемония длится от трёх до семи дней, — удивился и Кан.

— У Хранителей свой путь.

Невозмутимый старичок торжественно удалился, а Кан с Айю переглянулись и дружно прыснули от смеха — уж очень его церемонное поведение не вяжется с остальной обстановкой.

До полудня они успели осмотреть весь дом, полюбоваться видами из каждого окна, выбрать себе по комнате и пообедать переданными дворцовым поваром закусками.

Если точнее — это Айю оббегала весь дом, ахая и попискивая от восторга, долго выбирала себе комнату, много раз меняя решение, пока голод не заставил её сунуть любопытный носик в одну из корзин, доставленных охраной. Кан просто ходил за девушкой по пятам, наслаждаясь её радостным восторгом, комнату занял соседнюю с Айю, и аккуратно порезал и разложил по тарелкам приготовленные яства, не давая Айю запустить тонкие пальчики прямо в горшочки и свёртки.

Когда зазвонил колокол, они как раз допивали чай. Быстро убрали за собой и опустили оставшиеся продукты в холодный подпол. Старичка Смотрителя встречали у церемониального столика, плечом к плечу и стараясь не засмеяться, чтобы не испортить торжественность момента.

Смотритель церемонно прошествовал к центру зала, держа в руках небольшой серебряный поднос с широкой круглой чашей из белого агата ровно посредине. Аккуратно поставил поднос с чашей точно в центр столика, опустил руки и замер, чего-то ожидая.

Хранители переглянулись, и Кан успел ухватить Айю за запястье, остановить, не дав задать вопрос. Откуда-то из-под потолка на чашу опустился яркий солнечный луч, отразился от бортиков стоящего на столике подноса, образуя мерцающую полусферу. Всего пол даваты[2] длилось это волшебство, затем луч исчез, и служитель сделал шаг назад.

— Вода из этой чаши поможет пробудить в вас собственную Силу, раскроет таланты и укрепит разум. А ещё подарит умение принимать правильные решения. Здесь ровно два глотка. Пейте.

Кан бережно поднял чашу, сделал глоток и передал её Айю. Вода как вода. Холодная. Родниковая. Когда Айю возвратила пустую чашу на поднос, Смотритель унёс его так же торжественно, как и принёс. Хранители опять переглянулись и Айю, наклонив к плечу голову, заканючила, как в детстве:

— Кан, пойдём в сад! Там так… так восхитительно! Пожааалуйста, Кааан!

Кан улыбнулся.

— Иди пока одна. Но только в сад! Захочешь уйти дальше — зови меня. Пойдём вместе.

Айю мгновенно исчезла, а Кан попытался распознать, что за магия окружает его, отзываясь лёгким покалыванием между лопаток, на оттиске Печати[3]. Набросив охранные решётки на каждое окно в Приюте, Кан откинулся на спинку мягкого кресла в зоне отдыха, и попытался разумом соприкоснуться с окружающей его магией.

То, что Остров был сотворён с помощью волшебства, изначально не вызывало сомнений, но магия Острова была живой! Она будто сама изучала способности Кана, играла с ним, забавлялась его растерянностью. При этом, Кан чувствовал твёрдую уверенность, что никакая опасность находящимся на Острове не грозит, сам Остров не допустит сюда людей со злыми намерениями.

Хм, и насколько можно этому довериться?

«Хочешь проверить? Интересно, как ты это сделаешь?» — раздался в голове лёгкий серебряный смешок.

— Кто ты? — от неожиданности, Кан заговорил вслух.

«Не узнаёшь? Магия Первых Хранителей Саккара[4]. Тех, кто создал Печать и дал вам законы».

— Но… Я слышал Печать… Во время обряда …

«О, мой брат, по-прежнему, нетерпелив…»

«А ты, по-прежнему, легкомысленна, сестра!» — добавился новый голос, похожий на звон медного колокольчика.

От непривычного общения у Кана закружилась голова, пришлось крепко ухватиться за подлокотники кресла.

— И вы со всеми на острове так беседуете? — чтобы прийти в себя, спросил первое, что пришло в голову, почти уверенный в отрицательном ответе.

«У Хранителей свой путь», — снисходительно напомнил медный голос.

«Раньше нас слышали только Смотрители Острова, — пояснил серебряный голос. — Но теперь…»

«Пришло время исполнения пророчества. Вы должны быть готовы».

— К чему именно готовы? Хоть вы объясните толком!

Ветерок от печального вздоха пошевелил волосы на голове. Кан резко обернулся, но никого рядом не увидел.

«Кшуазронг[5] уже проснулся. Мы чувствуем его драконью кровь. Он набирает Силу».

«Мы отдали всю свою магию, чтобы замуровать его в пещере на тысячу лет, — серебряный голос полон печали. — Но из-за этого, теперь именно Саккару придётся бороться с его злобой».

«Если вы выстоите — Астрея[6] будет жить. Не устоите — он ввергнет планету в хаос, разрушит весь мир».

«Он уже дважды разрушал установленные порядки, сея ненависть в человеческих сердцах, вызывая Создателя на битву, — серебряный голос звенит от волнения. — Для него люди — лишь игрушки, подпитывающие его своими слабостями».

— Если вы, Великие, погибли, сражаясь с ним, то как его остановят смертные?

«Мы не погибли!» — зазвенел от возмущения серебряный голос.

«Мы замуровали его в пещере, — примирительно пояснил медный. — Но были изнурены прошедшей битвой. Сила покидала нас, и мы вложили всю свою магию, чтобы создать землю, на которой воплотятся наши мечты о мире людей. Теперь мы, наша магия, и Саккар — одно целое».

«Как и мы, Кшуазронг чувствует нашу магию. Вы должны остановить его, пока он не восстановил свою Силу полностью. Пора действовать».

В серебряном голосе сквозит обида. Кто бы мог подумать, что Давно Ушедшие ощущают эмоции?

— И что же я могу сделать? Как его остановить? — в горле пересохло, а пальцы, сжимающие подлокотники, побелели от напряжения.

Молчание заставило сердце почти остановиться — какой жертвы от него сейчас потребуют? Сможет ли он справиться?

«Не ты. Хранительница».

— Айю? — от удивления воскликнул Кан. — Она же… слабая, нежная, — последние два слова остались в уме.

«Я тоже не была воительницей», — вздохнул серебряный голос.

— Но у неё даже нет магии!

«Всему своё время... Она принесёт жертву».

— Что именно она должна пожертвовать?

Молчание.

— Кого? — тихо, почти шёпотом произнёс Кан. Молчание только подтвердило его догадку.

— Хотите сказать, она должна погибнуть?! — в негодовании вскочил Кан.

От нового, более продолжительного молчания, кровь начинает закипать, и Кан сдерживает себя с огромным трудом.

«Пророчества никогда не бывают прямолинейными и чёткими, — наконец, отозвался серебряный голос. — Будущее складывается из человеческих поступков, из каждого их выбора. Было много разных видений… Даже избранником Айю мог стать не ты… Но последнюю жертву всегда приносила именно она».

— А потом?

«…Если ей хватит твёрдости, она исполнит своё предназначение».

— Если?

«Пророчества никогда не бывают прямолинейными и чёткими, — серебряный голос полон сожаления, — у неё просто больше, чем у других, шансов сделать это».

— Тогда зачем вы дали Силу мне? Зачем оттиск Печати на моей спине?

«Ты можешь помочь ей стать сильной, — поясняет медный голос. — Подготовить армию. Найти надёжных союзников. Собрать магов…»

— И отойти в сторону?

«Мы не можем оставить Саккар совсем без Хранителей. У людей начнётся паника, в стране воцарится хаос, который возродит Кшуазронга. Ваши смерти станут напрасными… Для спасения Саккара, ты должен выжить».

Набежавшая туча закрыла солнце, и в комнате потемнело, Кан почувствовал озноб. Или это от жестоких слов серебряной магини?

— Тогда, почему не она?

«У тебя больше шансов восстановить Саккар» — медный и серебряный голоса чередуются, дополняя друг друга.

«Пророчество говорит, что она пройдёт через боль и ненависть, но сумеет их преодолеть. Не знаю как, но она победит его своей жалостью».

— Разве можно убить жалостью?

«Зло убить невозможно. Оно — обратная сторона добра. Если люди не будут видеть разницу, то само добро обернётся злом. Можно лишь обезоружить главного носителя и подстрекателя… на какое-то время».

— Я не позволю Айю рисковать собой. Я буду её защищать, — упрямо заявляет Кан, уставившись в пол.

Ветерок, коснувшийся его лица, в этот раз оказался холодным.

«Думаешь, тебе это по силам? Посмотрим, как ты справишься со своими страстями здесь, на Острове» — непонятно, чего сейчас больше в серебряном голосе — сомнения или высокомерия.

«Есть только один шанс спасти Хранительницу, — медный голос не торопится, не похоже, что он верит в такую возможность. — Вы должны объединить души, стать, словно одно целое. Как мы с сестрой. Тогда магия каждого из вас удвоится, а вместе — станет неиссякаемой».

— Разве не для этого мы прибыли на Остров?

«Нет. Здесь мы объединяем Доли. Скрепляем договора. Доверие друг друга вы должны заслужить сами», — сожалеет медный голос.

«А ты думал — всё так просто? Понадеялся на девчачью влюблённость? Слишком тонкая это ткань, чтобы растянуть её на всю жизнь… Я не верю, что у вас получится — вы слишком разные».

«Попробуй, я на твоей стороне…» — медный голос прозвучал после долгой паузы и издалека.

Кан опять вернулся в кресло и прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе привычное хладнокровие.

Айю прибежала, когда почти совсем стемнело, принесла полный подол сюрко[7] спелых фруктов, высыпала их в рукомойник, вымыла, сложила на блюдо и поставила на низкий столик перед Каном. Сама уселась напротив него прямо на пол, нетерпеливо покусывая нижнюю губу, чтобы немедленно не засыпать Кана своими вопросами. Кан открыл глаза, оценил подношение и, излучающее любопытство, девичье личико.

— Я бы предпочёл на ужин что-нибудь посущественнее.

Чуть улыбнулся, проследив, как на лице Айю быстро сменились растерянность, огорчение и разочарование.

— Ты будешь?

— Нет. Я налопалась фруктов по самую макушку.

«Налопалась»! Неожиданно, одно простое слово наполнило грудь теплом и надеждой. Потому что, мягкая и сдержанная Айю никогда так не сказала бы! А вот Ани, со своей непосредственностью, может выдать и не такое[8]. Прежнее, покровительственное отношение к Айю уже невозможно, а новые отношения у них ещё не сложились. Собственно, поэтому Кан и поторопился на Остров, надеясь на помощь его магии. И если Айю отбросит дворцовую сдержанность и покажет себя настоящую, у них есть возможность быстро прийти к согласию. Что бы ни говорила серебряная магиня.

Кан нарочно неторопливо ел, со счастливым ехидством наблюдая, как, пытаясь изобразить вежливое ожидание, Айю полирует попой соседний стул. Наконец, сжалившись, а возможно, не удержавшись от банального хвастовства, Кан щёлкнул пальцами и послал крохотный шарик огня в высокий камин, зажёг заранее сложенные дрова.

Удивление и восторг, вспыхнувшие в янтарных глазах, заполнили Кана такой верой в собственное великолепие, что если бы Айю не умчалась устраиваться на ковре возле камина, Кан, наверное, не удержался бы и закатил бы для неё магическое представление, как уличный факир. Крепко ухватив руками чашку с чаем, он отчаянно собирал ошмётки растерянного хладнокровия.

Ани, милая, что же ты делаешь со мной? Я настолько счастлив быть рядом с тобой, и настолько боюсь тебя огорчить, что совсем не знаю, где мне взять силы, чтобы рассказать тебе, какие трудности ожидают нас в скором будущем. Иногда мне даже кажется, что не стоит ничего тебе рассказывать, не стоит пугать тебя возможными бедами. Но разум упорно твердит мне, что я обязан подготовить тебя, дать время собрать свою решимость и стойкость. И что обидно, я даже не знаю, что этой стране поможет больше — мягкая стойкость Айю или отважная дерзость Ани?

Едва пустая чашка Кана опустилась на стол, Айю выстрелила в него вопросами:

— Кан, ты уже видел такой сад? Где? Можешь мне рассказать?

Кан мягко опустился на толстый меховой ковёр рядом с ней.

— Видел. В Обители Старейших. Если бы ты поехала туда с бабушкой, ты увидела бы ещё много чудесного.

Айю опустила глаза и покачала головой.

— Нет, Кан. Для Ина[9] это очень важно. Она слишком много для меня сделала, и я лучше проглочу своё любопытство, чтобы отплатить ей хоть такой малостью.

— Слишком много? — Кан иронично приподнял уголок губ. — И что именно?

Айю сверкнула задорной улыбкой.

— Она всегда была рядом. Всегда, понимаешь? Что бы со мной не происходило.

Кан кивнул, горько упрекнув себя, что о нём такого не скажешь. Удобно устроившись на мягком ковре, Хранитель стал рассказывать обо всем, что видел в Обители Старейших. Но, наверное, его рассказ был слишком неспешен и подробен, или Айю получила чересчур много впечатлений за сегодняшний день, а скорее всего, всё вместе, — голова девушки стала клониться всё ниже, а усталые глаза открываться всё реже.

Кан решил перенести свой рассказ на следующее утро. Он осторожно поднял Айю на руки и перенёс её в постель, вдохнул тёплый запах пропахшего цветами тела, едва не задохнулся от нежности, когда она горячо задышала ему в плечо и обхватила рукой за шею, устраиваясь поудобнее в колыбели сильных мужских рук.

[1] Дайн, дайна – вежливое обращение в Саккаре.

[2] Давата - мера времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних = сутки.

[3] См «Чужеродцы», часть 1.

[4] Легенду о создании Саккара см в «Чужеродцы», часть 1.

[5] см. «Чужеродцы», часть 2.

[6] Астрея – планета, на которой всё происходит.

[7] сюрко – часть национальной одежды саккарцев. Прямое полотно с вырезом для головы, застёжкой на плече и шнуровкой по бокам.

[8]Айю и Ани – два имени одной девушки. Подробности см. «Перевёртыши», части 2 и 3.

[9] См. «Перевёртыши», части 2 и 3.

Глава 2

А на следующее утро Айю сбежала. Кан уходил на тренировку — она спала. Он почувствовал через дверь эмоции её тягостного, не дающего отдыха, сна. А когда вернулся — Айю не было ни в доме, ни в саду. Трусливо сбежала, не посмотрев в глаза, ничего не объяснив, даже не позавтракав. Предоставив Кану самому ворочать тяжёлые, как валуны, мысли.

О нашей помолвке Верховная объявила, не дав Айю возможности выбора… И голоса говорили, что не только я мог стать её избранником… Не похоже, что её радует наше предстоящее супружество. А что, если… она уже кого-то любит? Она много лет была затворницей во дворце, и кто знает, кого она могла повстречать во время своих тайных побегов[1]... Но, у меня как Хранителя, больше шансов её защитить… Нужно лишь, вернуть её былое доверие ко мне... Всего-то?!

Несколько асур Кан ломал голову, вспоминая всё, что слышал в гостинице Бина об Ани. Женщины называли её «нашим колокольчиком», парни часто заигрывали с сёстрами, но Кан ни разу не слышал, чтобы имя хоть одной сестры связали с каким-то парнем.

Нет, если Айю и любит кого-то, то тайно, и умело это скрывая... А может быть, дело в чем-то другом? И как, скажите, налаживать отношения и восстанавливать доверие? В таких условиях?

Кан вышел в сад, оглядел пустые дорожки.

— Ну и где её теперь искать? — от раздражения, слишком громко проговорил вслух.

— Господин Хранитель? Вам нужна помощь? — раздалось над его головой.

Один из охранников Хранителя быстро спустился с дерева по прибитым к стволу перекладинам. Дворцовая охрана часто устраивает такие наблюдательные площадки в кроне деревьев. Их полно в лесу, где для Хранителей устраивают охоты. А возможно, и не только в лесу. Но чем ему может помочь этот охранник? Что он мог увидеть со своего насеста?

— Вас что-то беспокоит?

— Я не знаю, где сейчас Айю…

— Подождите. Сейчас узнаем.

Охранник вытащил из внутреннего кармана сюрко огромную, серебристо-серую жемчужину, диаметром в три пальца, сжал её в кулаке. Заговорил тихо, прислушиваясь к своим мыслям:

— Внимание, охрана! Здесь Вун. Хранитель ищет дайну[2] Айю. Ребята, кто рядом с Наследницей? Где она?

Вот это да! Связь через магический жемчуг? Ментальная связь вне Приюта не действует, иначе Кан не искал бы сейчас Айю, он просто почувствовал бы её. Но для охраны магия Острова, похоже, не помеха. Кан протянул руку, и охранник послушно вложил ему в ладонь свою жемчужину. И тотчас в голове Кана раздался чей-то голос:

— … южнее, вдоль берега. Всё в порядке, она плавает. Но купальный костюм у неё… Я бы свою жену в таком из дома не выпустил!

— Что?!! — Кан резко сжал кулаки, чувствуя, как в глазах темнеет от гнева. — Да как он смеет пялиться на мою Айю?!! Она что, раздета?!!

— Кто здесь? Тревога!!! Код один!!! — завопил голос в голове Кана, — связь в чужих руках! Хранитель в опасности!!!

— Отставить тревогу! — новый голос спокоен и чуть насмешлив. — Наблюдаю Хранителя. Всё в порядке, жемчуг в его руке… Дак, поосторожней со словами, мы молодожёнов охраняем!

— Повторите, где Айю? — Кан скрипнул зубами, представляя, с каким удовольствием он подбил бы оба глаза этому непрошеному наблюдателю.

— Метров пятьдесят к югу от пристани. Там ступеньки к воде и небольшая площадка для отдыха.

— Идём! — не поблагодарив за ответ, Кан возвратил жемчужину владельцу и направился к пристани. — Как давно эти жемчужины служат вам для связи?

— Ммм, не знаю. Дворцовая охрана всегда ими пользовалась. Каждая смена передаёт их друг другу.

— С кем ещё есть связь?

— Со Старшим дворцовой охраны. У него своя личная жемчужина.

— Как далеко действует эта связь?

— Ммм, в любой точке Саккара. Даже чуть дальше, до ближайших островков.

— В Саккаре есть ещё такие жемчужины?

— Не знаю. Спросите Старшего.

Кан легко нашёл ступеньки, ведущие к воде, быстро спустился. Охранник, наблюдающий за Айю, взобрался на высокий валун у края небольшой ровной площадки. Вопреки ожиданиям, он вовсе не пялится непрерывно на купальщицу, а внимательно осматривает воду вокруг неё. И лишь изредка, мельком, бросает на охраняемую взгляд, чтобы убедиться, что она в порядке.

Увидев Кана, охранник спрыгнул с валуна, повернулся боком к воде, продолжая присматривать за Айю. Кан колючим, недобрым взглядом осмотрел его и повернулся к своему спутнику. Этот охранник показался ему старше и хладнокровней.

— С сегодняшнего дня, ты будешь оберегать Наследницу.

— Да, Господин Хранитель.

— А я?

Лицо второго охранника невозмутимо, но Кан почувствовал подвох в его словах и взорвался:

— Дома, на жену будешь пялиться!

— Как скажете, Господин Хранитель! — и взгляд — честный и преданный. Но стоило Кану отвернуться, оба охранника ухмыляются ему в спину.

Кан быстро сбросил туфли, сюрко и тунику. Немного подумав, снял и бриджи, подошёл к воде в одном нижнем белье. Айю лежала на спине, засмотрелась на облака, всё ещё не замечая его. Быстрой иглой, почти без брызг Кан вошёл в воду, до предела задерживая дыхание, вынырнул возле девушки.

— Кан!!! — от неожиданности, девушка с головой ушла под воду, но быстро вынырнула, — сумасшедший! Напугал ведь! Ты что творишь?

— Возвращаю беглянку под крышу Приюта. Тебе не кажется, что вода ещё не достаточно прогрелась для длительных заплывов? Хочешь с русалками встретиться?[3] Марш на берег!

Сердито буркнув что-то, Айю всё же направилась к берегу. Чтобы остудить неожиданно вспыхнувший гнев, Кан несколько раз занырнул поглубже, где вода из прохладной становилась совсем холодной, а затем, быстрыми гребками догнал Айю.

Гм, охранник был прав, не одобрив купальный костюм Наследницы. Как и Кан, Айю плавала в нижнем белье, совсем не предназначенном для морских купаний. Льняные короткие шортики, с тугой шнуровкой на бёдрах, намокнув, прилипли к телу, чётко обозначив всё, что должны были спрятать. Да и нагрудная повязка, плотно облепив тугие полушария, лишь подчеркнула, выделила острые вершинки сосков.

Когда Кан выскочил на берег, оба охранника благоразумно и очень внимательно осматривали мраморные перила и каменную стену. Кан поднял свою тунику и протянул её Айю.

— Надень. А то простудишься!

— Перестань, Кан! Зачем мне твоя туника? Отвернись, я надену свою одежду. Что на тебя нашло?

И впрямь, что нашло на меня? С чего вдруг эти неконтролируемые вспышки гнева?

Так глупо Кан не чувствовал себя с детского возраста. Будто кто-то толкает его в спину, заставляя отбросить привычную сдержанность.

Гм, в спину? Туда, где остался оттиск Печати? Странно. До сих пор Печать делала меня сильнее, что же случилось теперь? Или это… Вот коза! Решила, хоть так своего добиться?

У левого уха тут же презрительно хмыкнул серебряный голосок: «Я предупреждала… Ты не справишься».

Кан оглянулся на Айю. Она тоже слышала? Не похоже. Только выглядит очень усталой.

— Погоди, Кан. Присядь вот сюда, на камень. Нужно высушить твои волосы.

Кан послушно сел, чтобы Айю было удобней промокать полотенцем, протирать его длинные, тёмно-медные волосы, прядку за прядкой. Размеренные движения и ласковые руки Айю заставили его вспомнить детство. Когда-то, очень давно, отец вот так же сушил полотенцем его волосы, прядку за прядкой. А потом он погиб. На глазах семилетнего мальчишки, впервые в этот день попавшего во Дворец.

Пока отец с Хранителем играли в мяч, Кан бродил вокруг площадки, с любопытством разглядывая прислугу, озеро и деревянный мостик с резными перилами. Услышав громкий треск и встревоженные крики взрослых, мальчик обернулся. Как раз для того, чтобы увидеть, как тяжёлый ствол дерева опускается на голову его отца[4].

Кан сцепил зубы и закрыл глаза. Зачем? Зачем эти воспоминания вернулись ко мне? Я так старательно запихивал их подальше в подсознание. Чтобы ни вспоминать, ни думать, оставить эту боль в прошлом. И теперь мне, так неожиданно, её вернули. Зачем? ...Кажется, поездка на Остров будет вовсе не такой простой и приятной, как казалось раньше.

И похоже, не только для него. Айю с явной неохотой возвращается в Приют. Опять прячет глаза. И лицо её растеряло весь тот задор, с которым она бегала по Острову ещё вчера.

[1]Подробности см в «Перевёртыши», часть 3.

[2] Дайн, дайна – вежливое обращение в Саккаре.

[3] В Саккаре мёртвых или сжигают, или хоронят в океане. По преданию, русалки встречают умерших, чтобы проводить в Долину Мёртвых.

[4]Подробности см «Перевёртыши», часть 2.

Глава 3

Колокольный звон раздался, когда Кан, переодевшись в сухое, вышел из комнаты. Решив, что у них ещё есть время для быстрого перекуса, он поставил на огонь чайник и занялся бутербродами. Строго сдвинув брови, указал Айю на обеденный стол. Та не стала спорить, хотя и выглядела подавленной, даже взяла в руки бутерброд.

Идиллия разрушилась, как только Кан разлил по чашкам чай. В спальне Айю зазвенела маго-сигналка на окне. Мгновенно подобравшись, Кан сухо бросил девушке:

— Сиди здесь! Замри!

Открыл ящик кухонного стола, ухватил за лезвия сразу несколько ножей. Прижал руку к боку, стараясь не показать их Айю, чтобы не напугать. Тихими шагами направился к её комнате. Прислушался. Кто-то пробрался в комнату Айю через окно, и сейчас осматривается посреди комнаты. Один.

Странно, но в чувствах визитёра не ощущается агрессии, скорей, предвкушение радости. Кан резко распахнул дверь и отклонился в сторону. Ошеломлённо замер. Рыжий телохранитель Айю, резко присел, опустив на пол большую корзину, готовясь перекатом спрятаться за кроватью. Увидев Кана, смущённо поднялся, поклонился.

— Доброго дня, Господин Хранитель Печати.

— Как ты здесь очутился?

Парень неопределённо пошевелил бровями, поднял с пола корзину.

— Гостинцы от Верховной.

Айю прибежала на знакомый голос, выглянула из-за спины Кана.

— Рин! Привет! Ты откуда?!!

И засветилась от счастья, больно кольнув ревностью в самое сердце. Рыжий тоже растянул улыбку от уха до уха.

— Верховная передала вкусняшки для тебя, — мельком взглянул на Кана, поправился, — для будущей Госпожи Хранительницы Мудрости.

Айю тоже покосилась на Кана. Он только скрипнул зубами, прекрасно чувствуя, что, если бы не его, слишком явное, недовольство, девушка устроила бы обнимашки с парнем прямо у него на глазах.

Ножи. Надо убрать ножи, пока Айю не увидела. Вряд ли её обрадует опасность, угрожавшая названному брату. Кан подошёл к кухонному столу, уложил ножи и обернулся ко входной двери. Рыжий вошёл в общий зал с корзиной в руках, чинно поклонился.

— Доброго д…ня, — слегка запнулся, увидев какой-то знак Айю, и молча прошёл на кухню, поставил на стол корзину.

Кан напрягся — что-то в их поведении показалось странным, неправильным. Что? Айю закрыла дверь в свою комнату, прислонилась к ней спиной. Глаза по-прежнему светятся радостью, но прыгать на шею парню она, похоже, передумала. Что за знак она подала своему телохранителю? Рин поставил корзину на стул и отошёл на несколько шагов, скромно опустив глаза.

Странно, судя по скорости, с которой парень оббежал здание, он должен был изрядно запыхаться, а не стоять совершенно спокойно в ожидании приказания. Кан прислушался к своим ощущениям — его не покидало чувство, что в спальне девушки кто-то затаился. Окно больше никто не трогал, значит, рыжий был в комнате один. Стоп! Окно! Как он смог снять сигналку? Разве у него есть Сила?

Кан вышел в сад, предоставив Айю с её названным братцем[1] разбирать корзину с продуктами. Махнул рукой, подзывая к себе охранника.

— Да, Господин Хранитель.

— Телохранитель Айю?

— По приказу Верховной, Господин Хранитель.

— Но разве это возможно? Я слышал, что никто посторонний не сможет проникнуть на Остров, пока пара находится здесь.

Охранник смущённо отвёл глаза.

— Завтра третий день…

— И что?

— По традиции, в третий день, происходит встреча с будущими друзьями семьи[2]... Гм, если они есть.

— Что за глупости! Он всего лишь телохранитель! — небрежно отмахнулся Кан.

Охранник, похоже, смутился ещё больше.

— Такова традиция… И... бирка Верховной.

— Что за чушь!

Бабушка прислала для Айю друга семьи? Бред какой-то! Но бирка Верховной?... Не украл же он её?... Что за чушь лезет мне в голову? Бабушка просто прислала Айю близкого ей человека. Проверенного и знакомого с детства. Чтобы поддержать и успокоить. В последнее время Айю слишком нервничает.

Заметив старичка-Смотрителя, Кан вернулся в Приют, остановился у церемониального столика рядом с повеселевшей, не в пример ему, Айю.

Сегодня Смотритель подал им чашу из лимонно-жёлтого цитрина.

— Вода из этой чаши поможет вам приобрести мудрость и спокойствие, научит находить взаимопонимание с людьми. А ещё подарит умение принимать правильные решения. Здесь ровно два глотка. Пейте.

Когда вода была выпита, а чаша вернулась на место, Смотритель повернулся к Рину, скромно застывшему у стены.

— Вы можете занять оставшиеся комнаты. Завтрашний день отведён для знакомства, а затем вы тоже примете участие в церемонии.

— Дайн Смотритель! Он телохранитель, а не «друг семьи»! — холодно бросил Кан в спину чинно удаляющегося смотрителя.

— Доля покажет! — старичок не обернулся и даже не замедлил шаг.

Кан раздражённо пожал плечами. Стоит ли тратить своё время на спор с чужой глупостью?

Кан повернулся к Айю, чтобы пригласить её на прогулку, но тут же проглотил не успевшие слететь с губ слова. Счастливо улыбаясь телохранителю, Айю ничего не замечала вокруг. Она легко качнула головой в сторону кресел, приглашая его к долгому разговору. Только его!

Рыжий парень чуть мотнул головой, указав бровями на Кана. Айю нерешительно посмотрела на дверь своей комнаты, и Кан не выдержал:

— Я пойду, прогуляюсь по Острову. Ты со мной?

Не хватало ещё, чтобы она впустила мужчину в свою спальню! Брат-то он только названный!

Щёки Айю покрылись лёгким румянцем. Она прикусила губу и повернулась к Кану, не сразу подняв глаза.

— Нет, Кан. Я хочу поговорить с Рином. — Виновато поспешила объяснить: — мне интересно, как там матушка, что пишет Ина...

Кан молча кивнул и вышел.

Прохладный океанский бриз легко коснулся лица, пригладил волосы, приглашая на смотровую площадку. Оттуда, в какую сторону ни глянь, взгляд скользил по укутанным в цветастое облако склонам их небольшого Острова, окружённого океанской лазурью. Белые треугольники рыбачьих судёнышек, неравномерно разбросанных вокруг Саккара и их Острова, лениво покачивались на водной глади, навевая сон. Солёный ветерок, ласково заглядывая в лицо то с одной, то с другой стороны, словно старался успокоить.

Но досада никак не хотела расставаться с Каном. Он прекрасно помнил, что именно эта семья подобрала малышку Айю, потерявшую мать, окружила любовью и заботой. Благодаря их присмотру, Ани выросла весёлой и искренней, заботливой и дерзкой — той девушкой, которую он полюбил. Конечно же, она имела право на радость встречи и небольшие секретики с названным братом.

И всё же... Словно крабья клешня, вцепилось в сердце тревожное ожидание предстоящей неприятности, связанной с этим парнем. Как-то подозрительно все носятся с этим рыжим. То охранник посчитал его «другом семьи», то Смотритель предложил занять обе пустые комнаты... Кстати, надо спросить у Айю, какое из его имён настоящее.

Когда дневная жара спала и стало вечереть, Кан решил вернуться в Приют. Спускаясь по лестнице, он заметил в ажурной беседке Айю с телохранителем. Эти двое уселись на деревянные перила беседки, ели фрукты и весело болтали. Рин пересказывал новости и сплетни Дворца и Работной улицы, а Айю весело их комментировала.

Кан чуть притормозил и прислушался к их эмоциям. Обычная беседа очень хороших друзей после небольшой разлуки. И чего я так завёлся? Нужно срочно брать себя в руки… Пока эта коза не добилась своего. Он так и не смог побороть неприязнь к серебряной магине, так легко согласившейся на смерть Айю.

Кан вошёл в Приют и застыл на пороге.

Рин, рыжий телохранитель Айю, жарит у плиты сырники, что-то мурлыча себе под нос.

Рин? Здесь? Как?!!

Кан даже отступил на шаг, присмотрелся к эмоциям парня. Он сейчас очень доволен, рад встрече с Айю. Ужасно скучал по ней. И сырники готовит, чтобы порадовать её, она их любит, с абрикосовым вареньем вместо сметаны. Вспоминает её сияющие янтарные глаза, восхитительную улыбку.

Почувствовав, как дракон ревности начинает ворочаться и порыкивать в душе, Кан сжал кулаки и изо всех сил наступил ему на хвост. Ещё раз присмотрелся к парню. Может, это морок? Хотя, сырники выглядят вполне реально. Тогда морок — тот парень, что сидит с Айю в беседке? И вполне натурально грызёт грушу?

Нет уж, хватит. Надоело чувствовать себя дураком.

Вспомнив уроки Эрима, Кан быстро сплёл узор заклинания и бросил его в рыжего. Рин как раз почувствовал что-то, поднял голову, когда стазис накрыл его. Кан потянул за нить заклинания, развернув парня лицом в комнату, погасил под сковородкой огонь — вряд ли Айю понравятся горелые сырники, и вышел в сад.

— Айю! Рин! Подойдите сюда! Вы мне нужны.

Девушка и телохранитель послушно спрыгнули с перил беседки, направились к нему. Парень спокойно сосредоточен, а Айю слегка встревожилась. Когда до порога им оставалось всего пара шагов, Кан бросил в парня заранее приготовленное заклинание, приподнял над землёй и втянул в комнату, установил, словно статую, рядом с застывшим двойником.

— Ах! — теперь и Айю застыла на пороге комнаты.

— Надо же, как интересно!

Кан присел у стола, побарабанил пальцами по дереву, внимательно разглядывая застывших близнецов. Затем подошёл к ним, расстегнул сюрко, безжалостно дёрнул, отрывая пуговицы, тунику на груди. Одному, второму. Так и есть! Грудь одного из телохранителей девственно чиста, а у второго, через всю грудь тянется, не так давно заживший, шрам[3]. Кан опять уселся на стул, постучал по столу пальцами, повернулся к Айю.

— А что? Очень удобно! Пока горничная, с одним близнецом, старательно изображают наследницу во Дворце, ты, вместе со вторым, свободно разгуливаешь по городу… Пожалуй, это даже разумно! Хоть кто-то за тобой приглядывал... Это было дядюшкино условие?

Айю, покаянно опустив голову, кивает.

— Я не от тебя их прятала! Точнее, не именно от тебя. Это… случайно получилось. И да, оказалось удобным.

— Рин и Дин? Представь мне их, пожалуйста.

— Рин справа. Дин со шрамом.

— Кто ещё, кроме дядюшки, знал о них?

— Старший дворцовой охраны, и…

— И?

— Матушка Юла и дядюшка Сак. Теперь вот, наша охрана.

— Разумно.

Кан поднялся и пошёл в свою комнату.

— Кан! Отпусти их! — жалобно просит Айю.

Кан щёлкнул пальцами и закрыл за собой дверь. Парни отмерли и одинаково смущённо зачесали затылки.

Ужинать Кану пришлось в одиночестве. Чтобы не провоцировать новую вспышку гнева, Айю с близнецами улизнули в сад и не появлялись до темноты.

Теперь стало понятным, почему смотритель предложил нам познакомиться. Я-то думал, что давно знаю старшего брата Ани. А оказалось, считал близнецов одним человеком! Вообще-то в гостинице, Дин, старший братец Ани, хоть и увлекался иногда насмешками, но обычно был ко мне доброжелателен. Хотя… ведь этот хитрец всегда знал, кто прячется под именем Нака[4]. С другой стороны… Телохранители проходят особую проверку. И как теперь верить этим обманщикам? И ведь не придерёшься — сам окунулся в ту же лужу.

Кан долил себе чая в чашку, совершенно позабыв о надкусанном бутерброде в руке.

Ну и как нам устанавливать доверие? Не скажешь ведь Айю — от нашей близости зависит твоя жизнь! Любовь не включишь щелчком пальцев, даже если это пальцы мага… А если рассказать близнецам, какая опасность нависла над будущей Хранительницей?... Нет, не стоит. Они тогда, из чувства долга, присосутся к ней, как прилипалы[5], и об единении душ можно будет сразу забыть… Осталось придумать, как сплавить этих рыжих, подальше от Айю.

[1] См «Перевёртыши», часть 3.

[2] Договорные браки в Саккаре допускают факт «друзей семьи». Условия сожительства оговариваются на Острове Согласия и не могут быть нарушены никем.

[3] См «Перевёртыши», часть 3.

[4] См. «Перевёртышы», часть 3.

[5] Рыба-прилипала, вырастает до метра в длину, и до 2 кило в весе. Для передвижения использует крупные подвижные подводные объекты: днища морских судов, китов, акул, скатов, черепах, а для этого прикрепляется к их телам с помощью присоски на голове. Она не доставляет никаких неудобств своим покровителям, питается тем, что остаётся от их застолья.

Глава 4

— Наплескалась? Дай глянуть — хвост рыбий ещё не вырос? — Дин подал Айю руку, помогая ей выбраться на берег.

Сегодня Айю отправилась купаться в совсем не предназначенное для этого место. Обрывистый берег, мокрые острые камни — если самостоятельно спуститься к воде, хоть и с трудом, но можно было, то выбраться на берег — очень затруднительно. Если бы не близнецы, вряд ли она рискнула бы здесь поплавать. Быстро стянув с себя мокрый сюрко Рина, Айю сунула его в руки Дина — выкрутить, и закуталась в полотенце. Пока Дин развешивал на куст сюрко брата, Айю вытерлась и накинула на себя сухой сюрко, теперь уже Дина. Всё, приличия соблюдены. Айю уселась на циновку, принесённую парнями, взялась за бутерброд.

— Ммм! Как вкусно!

Рин, с закрытыми глазами и переплетёнными ногами застыл на краешке циновки, наслаждаясь солнцем и тёплым, ароматным ветерком. Дин улёгся рядом, достал из корзины бутерброд себе. Затем покосился на Айю, набивающую рот огурцом, в дополнение к бутерброду, отодвинулся подальше.

— Тебя что тут, совсем не кормили?

— Мня-мо-мы-ма.

— Похоже, что нет, — не открывая глаз, прокомментировал Рин.

— Я просто забыла! Забыла о еде. Как-то не до этого было.

Дин вытащил зубами пробку из бутылки, налил в чашку воду, подал девушке.

— Признавайся, что ты у него спёрла?

Айю едва не захлебнулась от возмущения.

— Я? Спёрла? Ты о чём вообще?

— Ну, не знаю, улепётывала ты сегодня, как мелкий воришка с места преступления, — Дин жуёт бутерброд, не отводя насмешливого взгляда.

— Я просто… решила искупаться! — упрямо поджала губы Айю, и отвела глаза.

— А почему именно здесь? Вон там, я видел вполне удобные ступеньки, прямо к воде. А ты пришла сюда.

Неохотно, Айю призналась:

— Там он меня вчера нашёл.

— Похоже, всё-таки, спёрла! — прокомментировал Рин, не открывая глаз.

— Да не трогала я его! И вообще к нему не подходила!

— Надо же, какая насыщенная у вас здесь жизнь! Надеюсь, мы не сильно вам помешали? — ехидно сощурился Дин.

— Ты даже не представляешь, насколько вы вовремя!

Спохватившись, что сказала лишнее, Айю схватила второй бутерброд, торопливо откусила, но жевала очень медленно и старательно, явно оттягивая время.

Рин открыл глаза, бросил взгляд на нахмурившегося брата, затем, чуть наклонив голову, на Айю.

— Мы же всё равно докопаемся. Быстрее и проще будет рассказать самой.

Девушка вздохнула, признавая его правоту, быстро дожевала и запила, виновато посмотрела на братьев.

— Вообще... мне и пожаловаться-то не на что. Просто, здесь очень неуютно.

Близнецы быстро окинули взглядами залитый солнцем цветник вокруг них, безмятежную синь океана, и внимательно уставились на Айю.

— Ну да, здесь очень красиво. Мне хорошо и спокойно на Острове, как... как в детстве, когда мы играли во дворе дядюшки Сака. Везде, где я была, кроме... Кроме самого Приюта... Такое тёплое и обнадёживающее название — Приют. Но, как только я переступаю его порог... А вы что-нибудь почувствовали?

Близнецы синхронно мотнули головами, продолжая внимательно слушать.

— Когда я захожу в Приют, — медленно продолжила Айю, вспоминая свои ощущения, — на меня будто обрушивается... Как будто меня изучает тысяча глаз. Отовсюду. Изучает не только лицо, фигуру, но и каждое слово, каждый жест. Даже, как я думаю. И именно не что, а как!

Айю поёжилась.

— Я чувствую себя товаром на рынке... Если бы вы не приехали, я, наверное, с ума бы здесь сошла!

— А Кан? — уточняет Рин.

— Не знаю. Мы почти не разговариваем.

— Почему? — вскинул брови Дин.

— Так получилось, — пожимает плечами Айю.

Близнецы задумались, а Айю беспечно подставила ладонь кружащимся вокруг пёстрым бабочкам, ожидая, что теперь все её проблемы решатся сами собой. Дин отставил корзину в сторону, уселся на циновку напротив Айю.

— Мелкая, вот объясни мне, — хмуро начал Дин, — ты два года мусорила нам мозги своими вздохами о прекрасном и недоступном старшем брате. А теперь, когда Кан оказался не братом, а женихом, ты перестала с ним разговаривать. Как так-то?

Айю прислонилась к плечу Рина, и тот послушно развернулся, подставляя спину, чтоб ей было удобнее.

— Матушка Юла говорила, что все подростки влюбляются, прежде чем встретят свою настоящую любовь. Это помогает им повзрослеть.

— О как! — не удержался Рин. — Неужели и мы дождались этого счастья?

Но Дин по-прежнему смотрит сурово.

— И что? Ты больше не любишь Кана?

— Люблю... наверное, — неуверенно ответила Айю, и сердито добавила: — Но замуж не хочу!

— Почему?

Айю спиной почувствовала, как напрягся Рин. А Дин, кажется, и дышать перестал.

— Вы же знаете, насколько Кан правильный. А мне придётся ему соответствовать. Это же скучно!

— А если бы... тебе предложили другую судьбу... на выбор?

У Дина сейчас настолько непривычно-серьёзное лицо, что Айю теряется.

— Другую?

— Помнишь, ты говорила — выйдешь замуж за одного из телохранителей и уедешь жить в деревню? Что бы ты выбрала?

Айю облегчённо выдохнула.

— Ты же сам над этим смеялся. Как я могу выбирать, если о нашей свадьбе уже объявили?

Невидимый колокол загорланил, будто прятался в соседних кустах.

— Нужно идти, — Айю потянулась за своей одеждой, но Дин больно сжал её плечо.

— Мелкая, запомни: именно здесь, на Острове, у тебя есть право выбора. Потом будет поздно.

Уже поднимаясь по ступеням, Айю услышала шёпот Рина:

— Перестань, брат. Пустые надежды только добавляют боли.

В Приюте близнецы, быстро проверив остатки продуктов в корзинах, заявили, что питаться одними бутербродами они не собираются, а полноценного обеда придётся ждать не так уж долго. Кан, разбирающий почту из Саккара, молча кивнул, а Айю, беспечно пожав плечами, ушла переодеваться.

Когда вошёл Смотритель, Кан и Айю уже стояли у церемониального стола, настолько занятые размышлениями, что оба чуть вздрогнули, когда поднос с полосатой, зелёно-оранжево-серой чашей из оникса опустился между ними. Близнецы, ловко работая руками, поглядывали на них через плечи, стараясь не пропустить ничего из волшебного действа.

— Вода из этой чаши добавит вам смелости и уверенности в себе. Увеличит внутреннюю силу и энергию для достижения цели. Поможет вести за собой людей и выбирать верное решение, — торжественно провозгласил Смотритель. — Здесь ровно два глотка. Пейте.

Айю слегка растерялась от такого пафосного обещания, но Кан решительно поднял чашу и, сделав глоток, передал ей. Нехотя — она совсем не претендовала на лидерство, Айю сделала глоток и вернула чашу на место, под одобрительным взглядом Смотрителя.

Обед оказался без изысков, но вкусным. Недовольной осталась только Айю, у которой Дин, щёлкнув по лбу, отобрал вторую плюшку, пообещав, взамен, нарвать самых спелых ягод в саду. Кан опять занялся бумагами, а счастливая троица, быстро перемыв посуду, отправились гулять по Острову.

Разобравшись с докладами, передав охране распоряжения для отправки в Саккар, Кан потянулся к стопке с письмами. Это от Эрима. От Раса одно для Айю, и сразу четыре для меня. Не похоже, что Рас там скучает.

Сложив письма по датам, Кан откинулся на спинку кресла и стал читать. Ожидаемого удовольствия новости не принесли, только усилили тревожное ожидание беды. Разве что, Рас, как всегда, позабавил лёгкостью перескакивания с сухого канцелярского языка воинских докладов на разговорный, щедро пересыпанный уличными словечками простолюдинов.

Положив письмо для Айю в карман сюрко, Кан задумался.

Время бежит, а я так и не продвинулся в отношениях с Айю, ни на шаг. А теперь ещё и близнецы переключили на себя её внимание. Конечно, они с детства привыкли всё время быть вместе, но ради Саккара, ради спасения Айю, я должен их оттеснить. Но как это сделать, и не вызвать неудовольствия Айю? Иначе, ни о каком единении душ и речи не будет... Надо получше присмотреться к её телохранителям. Не зря же, сегодняшний день назван «днём знакомства».

Закадычная троица развлекалась на тренировочной площадке. Рыжие телохранители устроили из подручного оборудования полосу препятствий, и теперь изощрялись в остроумии, поддразнивая и подгоняя девушку. Та не слишком торопилась, но, похоже, ей самой интересно было пройти устроенный лабиринт. А вот силы ей явно недостаёт. Потянувшись к очередному кольцу каната, Айю сорвалась, и тут же оказалась на руках одного из близнецов.

Кан сбился с шага и остановился. Внутри похолодело. То, что вспыхнуло в эмоциях парня совсем не похоже на братскую любовь. Для второго — Айю всего лишь младшая сестрёнка. Упрямая и неуклюжая, требующая постоянного присмотра. А этот...

Кан заставил себя всмотреться в ауру парня, несущего Айю на руках. В давние, хорошо спрятанные чувства, неприкрытую нежность.

Бабушка... Сила Верховной позволяет видеть суть поступков любого человека. И она прислала его сюда... Чтобы у Айю был выбор?

Кан резко развернулся и ушёл, оставив в недоумении непоседливую троицу, только сейчас заметившую его.

Кто назвал Силу Хранителя — Даром? Это что, насмешка? Скорей, это похоже на проклятие. Видеть чувства других людей, даже давно и глубоко спрятанные — это Дар? И при этом, совершенно не видеть чувств Айю — самого дорогого для меня человека! Зачем? Почему?

Зачем мне знать будущее, в котором Айю предсказано ценой своей жизни спасти страну? Почему я ничем не могу помочь ей? Ведь я готов заменить её! Я готов десять раз умереть за неё! Зачем мне эта Сила, если она не может спасти любимую?!

Остаток ночи Кан крутился в жаркой постели, примеряя на себя чувства Дина. Он всегда старался поступать правильно, быть безупречным, а теперь простолюдин оказался выше и достойнее его по силе духа.

Разве смог бы я теперь отказаться от своей любви? Разве нашёл бы я сейчас силы жить дальше, если бы услышал от неё: «Я люблю другого»? Как получилось, что я оказался настолько слабым? Однажды у меня хватило сил запереть своё сердце — когда понял, что люблю Ани.

Вот только думал ли я о девушке, когда запрещал себе любить? Или просто защищал от разочарования самого себя? Почему теперь, от одной мысли, что Айю может быть не со мной, из меня наружу рвутся такие чёрные и низкие чувства, которых я никогда и не подозревал в себе?

Глава 5

В это утро Кан не пошёл на тренировку, долго не выходил из комнаты, и близнецы воспользовались этим, утащив Айю из Приюта.

Неутомимая троица с самого утра обосновалась на тренировочной площадке. Свободные от дежурства охранники не прохлаждались, а доработали их самодельный лабиринт, превратив площадку в настоящий полигон, только очень компактный. Братья азартно соревновались в прохождении новых препятствий, а успевшая выдохнуться Айю плелась позади на одном упрямстве.

Кан нашёл место, откуда хорошо виден весь лабиринт и хорошенько растёр кисти рук. Ну что ж, займёмся воспитанием строптивцев. А заодно, потренирую концентрацию и управление стихиями.

Каково было удивления Айю, когда она почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, обвил мягким коконом, и стал подталкивать вперёд. Она быстро пробежалась по бревну, едва касаясь его ногами, подпрыгнула, чуть оттолкнувшись носком ноги, и оказалась сразу на середине лестницы. Быстро перебралась по кольцам каната, с которых раньше постоянно падала, перешагнула яму с песком, перемахнула через деревянную стенку. Словно юркая ласка, прошмыгнула между веток и раскачивающихся мешков с песком, проскользнула по шатающейся платформе. Ухватилась за канат и пронеслась над искусственной лужей, оказавшись на финише раньше всех. Кан поманил её рукой, и Айю весело рассмеялась, когда тёплый сгусток воздуха заботливо перенёс её к нему.

А вот близнецам эта тренировка не пришлась по вкусу. Несколько воздушных смерчей, подхватив песок и мелкую гальку, носились вокруг них, толкая, сбивая с ног, бросая мусор в глаза. Кольца каната раскачивались, как во время шторма, лестница и стенка оказались мокрыми и скользкими, края ямы, в которую их сбросил воздушный вихрь, осыпались, обволакивая ноги и не давая выбраться. Мешки с песком словно взбесились, раскачиваясь со страшной силой и скоростью, хаотично, не давая подстроиться. Раскачивающаяся платформа, казалось, решила взлететь, а канаты вдруг оборвались, приземлив братьев в центре, вдруг ставшей глубокой и грязной, лужи.

Когда парни, тяжело дыша и с трудом переставляя ноги, добрели до финиша и недобро уставились на Кана, Айю не выдержала и захихикала.

— Как-то не пошла у вас сегодня тренировка, да? Не похоже, что вы очень старались.

— Мелкая, твоя идея? — перевёл на неё усталый взгляд Дин.

— О чём ты? — округлила глаза Айю. — Это же вы построили лабиринт!

— Неплохая идея, — одобрительно отозвался Кан, — только исполнение немного подкачало. Ничего, натренируетесь. Вот завтра с утра и начнёте.

Подхватив Айю за руку, Кан направился к Приюту, спиной ощущая все «добрые» пожелания близнецов в его честь.

Смотритель вошёл, как всегда, излишне торжественно. Но на полпути остановился, строго посмотрел на близнецов, замерших у обеденного стола. Освободив одну руку, старичок резко указал телохранителям на церемониальный столик. При этом выглядел настолько сурово, что близнецы бегом бросились выполнять, даже не подумав возражать или задавать вопросы. Но столкнувшись с не менее суровым взглядом Кана, растерянно замерли в паре шагов от центра, не смея выдохнуть.

Кан следил за Смотрителем исподлобья, сжав, почти до нитки, губы.

— Мы будем пить из одной чаши? — медленно процедил он. — Основания?

— Доля связала ваши жизни в один узел. Будет разумно, если ваши телохранители получат такую же магическую подпитку, — Смотритель невозмутимо замер перед столиком.

— Они не маги.

— Всему своё время.

— У. Моей. Жены. Не. Будет. Друга. Семьи.

Кан тяжело выталкивает из себя слова, воздух вокруг него сгущается и вот-вот начнёт потрескивать от грозовых разрядов.

— Время выбора ещё не пришло, — всё так же невозмутимо отвечает Смотритель.

Кан зажмурился и вцепился пальцами во мрамор столешницы.

Да чтоб тебя! Старый бздушник! Червяк замшелый! Пень трухлявый! Да чтоб тебе минога к заднице присосалась и пукан порвала! Чтоб тебе…

— Кан! КАН!!!

В широко распахнутых глазах Айю полощется страх. Она крепко вцепилась в локоть Кана, с трудом удерживается на ногах, чтобы не быть снесённой чёрным вихрем, закружившим вокруг него. Удивительно, но воздушный поток не задел ни ритуальный столик, ни самого Смотрителя, невозмутимо держащего свой поднос с чашей.

А телохранители Айю отлетели к стене, придавлены воздушным потоком и кухонным столом; в воздухе носятся тарелки и подушки, фрукты и чашки, скачут по полу стулья. Кан до крови прикусил губу, заставляя себя остановится, побороть внезапный гнев.

— Что с тобой, Кан? — медовые глаза Айю полны не страха, а сочувствия.

Ветер в комнате утих, живописно разбросав осколки посуды, еду и подушки. Близнецы, наконец, получили возможность вдохнуть полной грудью.

— Извини, не хотел тебя напугать. Мне нужно… на воздух, — горло пересохло до скрипа, тело пошатывает от напряжения.

— Сначала — чаша, — строго проговорил Смотритель, и опустил на столик поднос с чашей из зелёного кварца. Махнул рукой близнецам, приказывая подойти. Те, напряжённо поглядывая на Кана, осторожно приблизились.

Опять из-под потолка на чашу опустился яркий солнечный луч, отразился от бортиков стоящего на столике подноса, образуя мерцающую полусферу. Когда луч исчез, служитель сделал шаг назад.

— Вода из этой чаши поможет вам сохранять ясность сознания и уверенность в себе в сложных и рискованных ситуациях. Придаст убедительности вашим словам. Поможет принимать правильные решения. Здесь ровно четыре глотка. Пейте.

Три пары глаз с вопросом уставились на Кана, но в последних читалась ещё и снисходительная насмешка.

Тяжело дыша, Кан уставился на Смотрителя. Он же не сказал ни слова о друзьях семьи ли супружестве вообще. Только магическая подпитка телохранителей. Так почему меня так встряхнуло?... Нет, без помощи серебряной магини здесь не обошлось.

Кан помедлил, и поднял чашу. Сделал глоток и передал её Айю, та — Рину, а Дин, не спеша, поставил пустую чашу на место.

Медленно, на ватных ногах, Кан вышел вслед за Смотрителем в сад.

Да что же это со мной? Никогда в жизни не испытывал настолько сильного и неконтролируемого гнева. Если так будет продолжаться, я стану опасен, даже… для Айю.

Полностью поглощённый своими мрачными мыслями, Кан не заметил, как оказался в самой высокой части Острова.

Уж лучше-бы совсем лишиться этого Дара! Странно, раньше мне всегда удавалось справляться и со своими эмоциями, и с Даром. Может, потому, что рядом был Эрим? Наверно, Эрим больше подходит на роль Хранителя. Почему же Верховная выбрала в Хранители именно меня, а не Эрима? Пожалела неродного внука? Не родного, но выросшего рядом? И что мне теперь делать? Как жить, помня, что занял место более достойного? … И эти рыжие. Зачем бабушка их прислала?... Чтобы Айю сделала выбор? ... Не верит, что я смогу защитить её?

Нерастраченная Сила клокотала, рвалась наружу, и Кан протянул руку к небу, стянул к Острову все облака, какие смог почувствовать, и до самой ночи сминал, бросал их друг в друга, вызывая молнию и громовые раскаты. По широкой дуге, от одного берега Саккара, вокруг Острова Согласия, до другого берега.

Когда, наконец, отгремел, затих, последний раскат, Кан втянул в себя энергию воздушного купола и медленно повернулся. За его спиной, на квадратном основании мраморных перил, под небольшим, янтарного цвета, куполом сидел рыжий телохранитель Айю. Тот самый, что так раздражал своей заинтересованностью в его девушке. Сумевший загнать собственные отчаяние и ревность очень глубоко внутрь. И гораздо лучше Кана держащий себя в руках. Самостоятельно поставивший над собой магический купол. Хотя, в его ауре совсем не отражается наличие Силы.

Дин помахал рукой, развеивая свой купол в воздухе и хмуро уставился на Кана.

— Так это ты напугал мелкую? Этим?

— Мелкую? Что за бесцеремонное обращение!

Телохранитель небрежно дёрнул плечом.

— Я знаю её с трёх лет.

— Я тоже!

— Вот видишь, и в этом мы с тобой похожи… — горько усмехнулся рыжий, испытывающе глядя на Кана.

— И в этом? — поднял бровь Кан, и застыл от внезапно возникшего понимания.

Конечно! Он тоже знал Айю ещё малышкой. Его, как и меня, она считала старшим братом. Уважала и обожала. Привыкла слушаться и доверять… И будь я, и вправду, братом Айю, он стал бы первым кандидатом…

Как хорошо, что он выпустил навеянный магией гнев! И теперь может думать более-менее здраво.

В отличие от меня, он всегда был рядом с Айю. И всегда знал, что Ани и Айю — один человек… Да, у него больше шансов объединить с Айю души. Но сможет ли он её защитить? …Мою Айю?!

Кан согнал воду, высушил соседний пролёт перил, уселся, подобрав ноги, напротив рыжего.

— Моя Доля — защищать её, и моя магия никогда не навредит ей, — обычная сдержанность, наконец, вернулась, и Кан говорил ровно, внешне спокойно. — Даже если отбросить мои пожелания… Ей предназначено стать Хранительницей. Это лучший выбор для Саккара.

— И это слова любящего мужчины? — злой сарказм искривил губы Дина. — Будет ли это лучшим выбором для неё?

— Увы. Я теперь Хранитель Саккара, и обязан думать обо всём сразу.

Телохранитель опустил глаза на сжатые кулаки, несколько раз порывался что-то сказать, но прикусывал губу. Наконец, поднял голову, твёрдо посмотрел в глаза и честно предупредил:

— Для неё Остров — единственный шанс изменить предсказанную Долю. И я постараюсь ей помочь.

— Ты знаешь? — нахмурился Кан.

— Да уж, просветила одна... — зло выплюнул слова Дин.

— Серебряная?

— Не знаю, я только голос слышал. Хотя... похоже.

Помолчали.

— Я найду выход, — Кан опустил глаза. — Не дам ей погибнуть.

Рыжий недоверчиво фыркнул и спрыгнул на землю, направился в сторону Приюта.

— Постой!

— Ну? — подчёркнуто неохотно полуобернулся Дин.

— Как давно проснулась твоя Сила?

— Что проснулось?… Ты об этом? — Дин раскрыл ладонь, на которой закрутился, заискрился прозрачный янтарный октаэдр, с локоть в основании[1]. — Вот как ты начал швыряться тучами, так и проснулось.

— Как же ты поставил купол над собой?

Дин неопределённо пожал плечами.

— Видел немного, как тебя принц заморский натаскивал. А теперь мокнуть не хотелось, вот и попробовал.

— Как думаешь, брат твой…

— Тоже получил. Сейчас вон, мебель в Приюте двигает — забавляется.

— Ты слышишь его?

— Мы всегда чувствовали друг друга. А в последнее время, можем даже говорить друг с другом на расстоянии. И родных можем чувствовать — где они, что с ними.

— В последнее время? После того как я получил Печать? А эмоции других людей можете слышать? Тех, что рядом?

— Да, после. Можем.

— Отлично! Завтра приходите с братом на тренировку, — решительно заявил Кан.

— Хм, это приказ, или мы можем подумать? — подчиняться Дин и не собирался.

— Думать всегда полезно. Но разве у вас есть выбор? Раз у вас проснулся Дар, нужно научиться им управлять, — сухо пояснил Кан, поворачиваясь спиной к рыжему телохранителю.

И опять Кан крутится в постели, не может заснуть.

Когда его Доля совершила невообразимый кульбит, Айю-Ани стала тем самым якорем, который помог ему прийти в себя. Сначала ему казалось счастьем то, что теперь нет необходимости отказываться от своей любви, а теперь…. Получается, счастье сделало меня таким слабым? Хранитель, Хранитель… Рас, Эрим — вовремя сообразили, что несёт за собой этот титул. Похоже, из нашей троицы, я оказался самым глупым, согласившись на эту ношу…

Но разве, отказавшись, он получил бы больше? Допустим, нашёлся бы четвёртый глупец, согласившийся на венец Хранителя. Разве смог бы Кан отойти в сторону, остаться равнодушным к будущему своей страны? Нет. Не так его воспитывали. Да и Айю он тогда потерял бы, однозначно.

Так что, хватит крутиться, Кан. Быть Хранителем — твой долг. А совершенствоваться никогда не поздно.

С этой мыслью он, наконец, заснул.

[1] Окта́эдр — многогранник с восемью гранями. Двойная пирамида — его грани — восемь равносторонних треугольников.

Глава 6

Дин появился утром на завтраке, такой же улыбчивый, как всегда, лишь тени вокруг глаз выдавали не слишком спокойную ночь. Айю попыталась пристать с вопросами, но получила щелчок в лоб и шутливые отговорки. Из-за продолжающихся ночных кошмаров, Айю опять проснулась поздно, да и вылезать из постели не торопилась, чтобы не встретиться с Каном. Поэтому, завтрак у троицы получился поздновато, но никто не возражал.

Кан вернулся в Приют после полуночи, после того, как гроза улеглась, а встал, как всегда, рано и опять ушёл на тренировку. С каждым днём его тренировки затягивались всё дольше, поэтому Айю не стала сегодня сбегать к воде, а устроилась с близнецами в беседке. До полудня осталось не так много времени, да и воздух после грозы похолодал, вряд ли купание сегодня принесёт удовольствие.

— Итак, мелкая, — задумчиво заговорил Дин, сплёвывая косточку лонгана в пустую миску, — что ещё ты нам не рассказала?

— О чём?

— О ваших отношениях с Каном, — пояснил Рин, подав Айю нарезанную половинку манго.

— Да нет у нас никаких отношений! — вдруг рассердилась девушка.

— Ага! И это он от радости устроил смерч в доме и перебил половину посуды! — ехидно поддакнул Дин.

— Да я-то здесь при чём?

— А кто ещё мог довести Кана — КАНА!!! — до такого состояния? — усмехнулся Рин.

— Ребята, честное слово, это не я!

Близнецы недоверчиво хмыкнули, переглянулись, и уселись плечо к плечу, напротив Айю.

— Малая, а что ты вообще знаешь об этом Острове? — в этот раз, начал Рин. — И что пытаешься от нас скрыть?

— Ты же знаешь, для того, чтобы мы помогли, а не напортачили ещё больше, мы должны знать всё, — Дин опять необычно серьёзен.

Айю нехотя кивнула, поёрзала, усаживаясь поудобнее. Взяла из корзинки крупную карамболу и схрумкала её под молчаливое, терпеливое ожидание братьев. Боязливо оглянулась в сторону Приюта, и зябко поёжилась. Затем глубоко и шумно втянула в себя воздух, как перед прыжком в воду.

— Знаете, здесь всё как-то не так, как я ожидала… Хотя, я ведь ничего и не знала об Острове Согласия. Слышала только, что здесь очень красиво, и здесь пары без чужого вмешательства договариваются о правилах дальнейшей жизни. О правилах, которые никто не сможет нарушить, даже если захочет. И всё… Но даже эта малость, оказывается, не касается Хранителей. Оказывается, мы должны пробыть здесь не три и не семь дней, а все десять. И потом, эти чаши. Не знаете, из них всем дают пить?

Парни молча пожали плечами.

— Ладно. Скажите, вы сами ничего не чувствуете? Тревоги? Настороженности? Нет? Ну, может, мне только кажется… — Айю растерянно пожала плечами. — В первый день, когда мы приехали, всё было просто великолепно. Вы же видите этот дивный сад, эти цветы, деревья. Представляете, в каком я была восторге? А ночью… — Айю сглотнула, набираясь сил перед тяжёлым признанием.

— Мне приснилась мама... Я не видела её лица, я ведь её совсем не помню. Но она звала меня, плакала, и я всю ночь бродила в поисках, то по каким-то развалинам, то по обгорелому чёрному лесу, и чувствовала себя одинокой и брошенной, как когда-то в детстве… — Айю опустила голову, чуть сгорбила плечи. — Проснулась вся зарёванная и с тяжёлой головой. Потому и сбежала от Кана, не хотела ему такой показываться.

— Почему? — кажется, Дин готов защищать её от всего мира. Впрочем, она с детства это знала.

— Ну да! Нос распух, глаза заплыли — хороша невеста... Пока купалась, головная боль прошла, но появились новые страхи…

Руки девушки мнут, теребят подол сюрко, но она не замечает этого. Наконец, Айю медленно подняла голову, посмотрела на братьев расширенными зрачками.

— Ребята, мне до жути, до тошноты страшно возвращаться во дворец и надевать венец Хранительницы. А вдруг я не справлюсь? …А вдруг, то предсказание обо мне — правда? Вдруг я только разрушу всё, что до меня хранили правительницы? … Или, если — это не моё место? Если я буду только мешать Кану? … Что если, я разрушу и ваши жизни тоже?

Близнецы, по привычке, переглянулись. Им часто хватало одного взгляда в глаза, чтобы понять мысли друг друга. О предсказании они слышали от Айю, но то были только сомнения, а не теперешний ужас перед будущим. Она знает?

— Думаешь, с Каном то же творится?

— Думаешь, это питье виновато? — они так и не решились спросить.

Айю помотала головой.

— Насчёт питья — не знаю. Старичок Смотритель только хорошее обещает. А Кан… Вы когда-нибудь видели Кана таким разозлённым? Кана, хладнокровие и выдержка которого всегда приводились в пример для подражания в лицее? — уголки губ Айю упрямо тянутся вниз, а голос стал жалобно-писклявым. — Ребята, а что вам сегодня приснилось?

На этот раз близнецы замерли, явно боясь встретиться глазами.

—… Да ничего не снилось… вроде бы… — осторожно выдыхает Рин.

— Врёте!

Дин осклабился:

— Девушки снились, надеюсь, разные. Рассказать?

— Обойдусь, — обиженно надулась Айю. — Ребята, а что вы знаете об Острове?

Дин пожал плечами.

— Любящим парам достаточно трёх дней на Острове. Договорные пары остаются на семь. И да, договор, заключённый на этом Острове, невозможно нарушить. А Хранители никогда не имеют «друзей семьи», хотя и остаются на Острове дольше других.

Рин сжал локоть брата, заставляя того помолчать, и посмотрел в глаза Айю.

— И ещё, Хранители возвращаются отсюда уже супругами.

— Что? Почему? У нас ведь ещё почти полгода до свадьбы! — всполошилась Айю.

— Кан не стал ждать, и сократил время помолвки, — нехотя пояснил Рин.

— Но почему?! — Айю почти сорвалась на крик.

— Об этом тебе лучше у него спросить, — сухо сообщил Дин.

Айю вдруг побледнела и замерла, забыв выдохнуть.

— Эй, малая! Очнись! Что с тобой? — встревоженный Дин потормошил её за плечо.

Девушка медленно выдохнула и с тоской посмотрела на океан.

— Ребята, мне, наверное, легче утопиться, чем заговорить с Каном.

— Ого! Кажется, дедуля перестарался со своим зельем!

Неожиданный шум в ветвях дерева привлёк их внимание и все трое вышли из беседки, посмотреть, что же случилось. Оказалось, что дикая ласка нашла гнездо дрозда с уже оперившимися птенцами, и решила полакомиться. Самочка дрозда, оказавшаяся рядом, подняла шум и безуспешно пыталась отогнать хищника. Она подлетала к гибкому зверьку, пыталась ударить клювом, столкнуть с ветки. Ласка шипела, скалила зубы, отбивалась когтями и медленно приближалась к гнезду. Айю привычно оперлась на плечи Рина, подпрыгнула, обхватила коленями его талию.

— Кыш! Кыш! Пошла отсюда! — замахала руками, пытаясь напугать ласку. — Дин, сделай что-нибудь!

— Убить?

— Нет, конечно! Прогнать!

— Ох уж эти девочки! — Дин наклонился, разыскивая на земле подходящий камешек, — а ты не подумала, что спасая одного зверька, ты обрекаешь на голодную смерть другого?

— Кыш!!! Отпусти, зверюга! Ну, Дин! Быстрее!

Ласка добралась до гнезда, ухватила зубами одного из птенцов, ловко повернулась на ветке и засеменила обратно, отмахиваясь хвостом от нападавшей птицы. Дин запустил камень, чуть задел золотистую спинку. Зверёк лишь присел на время, не выпуская птенца из зубов, затем побежал дальше, ещё быстрее. Дин сердито хмыкнул, и бросил второй камень. На этот раз, камешек сбил хищника с ветки. Ласка упала на купол беседки, сгруппировалась, собираясь бежать, но вдруг закричала, выпуская птенца из пасти, заскребла лапами по своду, оставаясь на месте. Птенец покатился по крыше и упал на карниз, опоясывающий крышу беседки. Растопырил слабые пока крылышки, громко вереща.

— Что это с ней? Почему ласка не убегает? — вытянула шею Айю.

Рин осторожно опустил Айю на землю.

— Похоже, она попала лапой в дыру от выпавшего сучка. Смотри, солнечный лучик внутри беседки исчез.

Парни подошли к беседке, Дин быстро взобрался на плечи Рина, достал птенца.

— Держи, мелкая. И что ты теперь будешь с ним делать?

— Не знаю. А с лаской что делать?

Дин разводит руками.

— Придётся убить, чтоб не мучилась.

— А если снизу протолкнуть её лапку из дырки?

— Высоко, не дотянемся. Да и не понятно, цела ли лапа у неё.

— Маальчикиии! — широко открытые глаза Айю полны вселенской скорби.

Близнецы переглянулись и тяжко вздохнули.

— Ладно, мы пойдём, спросим у Смотрителя лестницу, а ты, — палец Рина ткнулся почти в нос девушке, — стоишь на этом месте и лелеешь птенца.

Девушка с готовностью закивала головой, но Дин с сомнением оглядел её с ног до головы и решил перестраховаться. Он оглядел ближайшие деревья, вычислил охранника и махнул ему рукой.

— Присмотри за ней, мы к Смотрителю.

Ласка продолжала пищать и скрести коготками по куполу беседки и Айю не выдержала. Сунула спасённого птенца в руки охраннику и бросилась к дереву, где находился схрон.

— Дайна Наследница!

— Я сейчас! Я только посмотрю, и всё!

Сбросив туфли и вскарабкавшись по прибитым к стволу планкам, Айю даже не стала забираться в схрон. Довольно толстая ветка росла как раз по направлению к беседке, и Айю пробежалась по ней, придерживаясь за ветви повыше.

А вот и купол. А чуть дальше — испуганный, застрявший зверёк. А что, если… Айю оттолкнулась от ветки и опустилась на купол. Ай-яй!

От резкого толчка старое строение пошатнулось, и девушка не рискнула выпрямиться. Осторожно, на четвереньках, она пробралась поближе к застрявшему зверьку.

От страха и отчаяния, ласка рванулась к ней, зашипев и оскалив зубы. Айю изловчилась и схватила зверька за холку. Поднялась на колени, напряжённо удерживая равновесие, немного повозилась, но все-таки вытащила застрявшую лапку, и наконец-то, отпустила перепуганного зверька. Ласка стрелой прошмыгнула под руками, перепрыгнула на ближайшую ветку и скрылась в листве.

Кажется, с лапкой у неё всё в порядке. Айю растерянно огляделась вокруг. Когда она потянулась к ветке, с которой спрыгнула, крыша ещё раз покачнулась и девушка не стала рисковать, осталась на месте, пытаясь найти новый путь для спуска.

Кажется, я крупно сглупила, запрыгнув на эту крышу. Сейчас вернутся близнецы и устроят мне изрядную трёпку... Хотя, согласна даже на две трёпки, пусть только снимут меня отсюда побыстрей.

— Ани! Ты что творишь? Дура! Слезай немедленно!

Ой, это не мальчишки, это Кан! Кажется, я уже не хочу назад, здесь не так уж и плохо!

— Где рыжие? А ты куда смотрел? — Кан рычит, как разъярённый дракон. — Я вам головы откручу и в задницы затолкаю, отродья бездны!

Вот интересно, он правда думает, что если на меня сейчас накричать как следует, то я сразу спущусь? Да я уже не знаю, где мне страшнее — здесь, или внизу.

— Акулья пасть! Малая!!!

— Мелкая, ты что творишь, идиотка!!!

Ну вот, близнецы вернулись! Пожалуй, я тут передохну чуть-чуть, пусть они там все немного успокоятся. Не так уж тут и высоко, в конце концов. А почему они без лестницы? И как они собираются меня спасать?

Все так же, на четвереньках, Айю взобралась на самую вершину купола, уселась на накренившуюся площадку и перевела дух. Ого! Там не только близнецы и Кан, там вся охрана собралась, окружили беседку. Они что, собираются меня стряхнуть с крыши, как орех с ветки?

Рядом, над самым ухом, вдруг раздался сигнал колокола. Айю испуганно отшатнулась, и это движение разорвало последнюю нить равновесия, удерживающую ветхое строение. Раздался громкий треск и купол, вместе с девушкой, стремительно полетел в роскошную крону растущей рядом сливы. Айю успела только обхватить руками голову, пряча лицо, прокатилась боком по крыше и провалилась в крону, обламывая ветки и разрывая одежду. Ой!

Вместо неизбежного удара о землю, Айю мягко спружинила о две крепкие ветви и вцепилась во что-то руками. Фух! Кажется, не упала! Всё ещё боясь открывать глаза, девушка прислушалась к своим впечатлениям.

Гм! Похоже, спружинила она не на ветках, а… на крепких мужских руках. И то, что она изо всех сил сжимает в кулаках — длинные мужские волосы.

Ой! Что же теперь будет? Медленно, очень аккуратно, Айю разжала кулаки, пошевелила пальцами, высвобождая волосы. Спасибо тебе, мой чудесный спаситель! Теперь бы ещё оказаться подальше от Кана, и можно считать, что собрала всю свою удачу на год вперёд.

Айю открыла один глаз, и едва не застонала, увидев под подбородком медно-красную макушку — Кан! Но парень почему-то не ругается. Осторожно опустив ноги девушки на землю, Кан дрожащими руками бережно обнял её лицо, прижался лбом к её лбу и закрыл глаза.

Создатель! В голове Айю, очень ярко и чётко, вдруг возникло видение — молодой мужчина обхватывает сзади за плечи беременную женщину, стараясь её спрятать, защитить, и в этот момент, на его голову, со страшной скоростью, обрушивается толстый ствол дерева, накрывая их листвой, как штормовой волной[1]. Это же… мама… и отец Кана… Вот так это было? Кан… Он всё видел своими глазами? Создатель, что же я натворила?!!

Теперь уже Айю обхватила ладошками лицо парня, жарко зашептала враз пересохшими губами:

— Кан! Всё хорошо, слышишь? Прости меня, пожалуйста! Всё обошлось, ты слышишь? Ты поймал! Ты успел! Всё хорошо, никто не умер! И не умрёт! Кан, прости меня! Открой глаза! Посмотри на меня! Всё хорошо, ты слышишь?

Кан медленно открыл глаза, в которых столько мучительной боли и страха, что Айю мысленно поклялась сама себе повыдёргивать ноги и открутить голову, если ещё хоть раз посмеет так напугать его. Возможно, Кан сумел прочитать это обещание в её глазах, потому что, он наклонился и накрыл её губы своими.

С такой жадностью припадают к роднику с живой водой смертельно больные. С такой нежностью делятся жизнью с самыми дорогими. Сердца стучат так, будто вот-вот поменяются местами. Руки обнимают так, будто хотят врасти в это тело.

— Кха-кха! Господин Хранитель Печати! Уже почти полдень, Смотритель несёт ваши чаши.

[1] См «Перевёртыши», часть 2.

Глава 7

Проснувшись, Кан, уже привычно, прислушался к эмоциям Айю. Она ещё спит, тяжёлым, беспокойным сном. Близнецы, если и спали ночью, то проснулись ещё раньше него и сейчас о чем-то спорят, в одной из комнат. Почувствовав осторожный поиск Кана, оба дружно сделали вид, что спят.

Ладно, пусть пока порезвятся. К проснувшейся Силе нужно ещё привыкнуть. Если Сила у них одинаковая, они станут очень сильными артефакторами. Только где теперь искать для них Наставника? К тому же, их воинские навыки для меня сейчас ценнее. И обучить проще.

Кан попробовал, как в день приезда, связаться с магией Острова, вызвать её на разговор. Не вышло. Он быстро оделся и поднялся на смотровую площадку. Попробовал ещё. Весь воздух вокруг Острова был пропитан магией, словно лавка, торгующая пряностями — запахами. Но отзываться на его Зов магия не пожелала.

Пожалуйста, ответьте! Серебряная Сестра, ты же видела будущее! Прошу, ответь — Айю выживет, если не станет Хранительницей? И что будет с Саккаром при таком раскладе?...А ты, Брат? Ты поможешь мне своей магией, если я останусь один?

Лёгкий ветерок поднял пыль и песок, закружил их в беспорядочном танце, старательно огибая Кана, не коснувшись его ни одной песчинкой. Тихо растворился среди цветов волшебного сада.

Перед глазами Кана опять встало лицо рыжего телохранителя, с совсем небратской нежностью нёсшего Айю на руках.

... А если... Если Айю выберет его, и не станет Хранительницей? Она останется жива?

... А как же Саккар? У меня хватит сил? Я смогу его спасти?

«Ты — нет, — чуть приметный ветерок похолодил левое ухо. — Это её предназначение».

Кан сжал кулаки. Я не отдам её. Ни ему. Ни вам.

«Тогда у неё не останется даже шанса. Она погибнет вместе с Саккаром. — Серебряный голос помолчал, приблизился к самому уху. — Не думай, что я хочу её смерти. Но если один человек может спасти жизни целой страны, я выберу Саккар».

«— Если для твоей страны понадобится смерть кого-то из твоих близких — что ты сделаешь? Кан? — вспомнился голос Провидицы на обряде Испытания. И свой ответ:

— Я умру вместо него.

— Вместо — не получится. Либо твой близкий, либо страна. Что ты выберешь?

— Я знаю, какой выбор мне до́лжно сделать, но… Я буду искать другой выход.

— А если его нет?

— Есть. Обязательно найдётся, нужно только хорошо подумать».

Строптивые близнецы на тренировку так и не явились, но и Кан не очень-то был к ней готов. Вместо этого, он вызвал отдыхающую пятёрку охранников, устроил с ними бой, пообещав награду тому, кто сумеет найти брешь в его защите. Стрелы и дротики носились вокруг него, затянутые воздушным вихрем, а Кан, войдя в азарт, старался вернуть их к ногам того, кто послал. Вдруг, словно студёный кулак обхватил его сердце — Айю в опасности!

— Стоп! — Кан поднял руку, мгновенно останавливая вихрь. — Где она?

Стрела, выпущенная чуть раньше, чиркнула Хранителя по щеке, оставляя кровавую полосу. Ох! Охранник, в раскаянии, кажется, готов отрубить себе руку, но Кан даже не заметил глубокой царапины. Гораздо больше его волновало, где сейчас Айю. В этот раз, Остров не стал препятствовать ментальному поиску, и Кан почти сразу почувствовал — в саду, совсем рядом с Приютом.

Что с ней? Кан рванул так, что растерянная охрана мгновенно потеряла его из виду.

Вот она. Живая, но…

— …, Ани!!! … !!! Ты что творишь?!! … !!! … !!! Дура!!! … !!! Слезай немедленно! — самые сочные эпитеты, хвала воспитанию, всё-таки удалось проглотить.

Кан рычал и бесновался, как раненный дракон. Отлучившиеся близнецы вернулись с полпути, как и Кан, почувствовав внезапную тревогу, и теперь остолбенело таращились на покосившийся купол беседки, и Айю, невинно изображающую украшение на вершине.

Охрана бестолково суетилась вокруг столбов, пытаясь подпереть их и удержать от падения. Кто-то побежал за одеялом — ловить Наследницу. Только Ани спокойно сидела на крыше, сложив руки на коленях, как примерная ученица. Кажется, пока ей ничего не грозит.

Кан начал понемногу успокаиваться, но внезапно раздался сигнал колокола. Ани вздрогнула, покачнулась, и полетела кубарем, опережая падающий купол. Создатель!!! Одним прыжком Кан оказался у колонны, оттолкнул охранника, безуспешно пытавшегося её удержать, и выловил Ани среди сломанных веток и падающих обломков.

Страх, нет, — ужас — от возможной потери не давал дышать. Тело превратилось в холодный камень. Все чувства собрались вокруг сердца, впились в него колючками, а сердце кричало, молило: «Нет! Не надо!! Пожалуйста!!!».

Только спустя время, сквозь гулкий и липкий туман страха, стал пробиваться такой знакомый и такой родной голос:

— Кан! Всё хорошо, слышишь? Прости меня, пожалуйста! Всё обошлось, ты слышишь? Ты поймал! Ты успел! Всё хорошо, никто не умер! И не умрёт! Кан, прости меня! Открой глаза! Посмотри на меня! Всё хорошо, ты слышишь?

Кан осторожно открыл глаза. Ани. Со всколоченными волосами, в разодранной одежде и расцарапанными руками. Покаянно-встревоженная.

Живая.

Кан выдохнул, наконец, и припал к губам девушки. Родная, спасибо. Спасибо, что осталась жива. Что не оставила меня опять одного. Что тоже любишь, спасибо.

— Кха-кха! Господин Хранитель Печати! Уже почти полдень, Смотритель несёт Ваши чаши.

Глава 8

— Вода из этой чаши поможет вам выявить плохие намерения окружающих вас людей и оценить искренность расположенных к вам, —торжественно возвестил Смотритель, указывая на чашу из чёрного обсидиана, — даст силы сконцентрироваться для преодоления препятствий. А ещё подарит умение принимать правильные решения.

Но никто из четвёрки его не услышал. Автоматически выпили и поставили чаши на место. Только когда Смотритель вышел, дружно выдохнули. Кан отошёл от ритуального столика первым — подошёл к рукомойнику, умыться, стряхнуть нервное напряжение. А братья грозно сдвинув брови, уставились на Айю.

— Кажется, кому-то самое время посыпать голову пеплом, — голос одного из близнецов чуть хрипит от пережитого волнения.

Сейчас Кан не может их различить — и лица, и эмоции у них одинаковые. Братья одинаково скрестили руки на груди, сурово смотрят на свою подопечную. И Кан, почему-то, уверен, что такие сцены уже происходили в их жизни много-много раз.

— Не хочешь ничего нам рассказать?

— И о чем ты вообще думала?

Айю покаянно вздыхает.

— Я не собиралась лезть на крышу, просто хотела посмотреть, что со зверьком.

— Да ну? И как же ты там оказалась?

— Ветром сдуло? — картинно удивляются близнецы.

— Он был совсем рядом, и я подумала, что смогу ему помочь.

— Ты подумала?!!

— Ты даже подумала?!! — скептически задирают брови оба брата.

— Я подумала, что я легче всех вас, и мне это будет сделать проще. Ну кто же знал, что беседка окажется такой ветхой? Жалко было зверька.

Айю уткнулась подбородком себе в грудь. Кан усмехнулся — ещё четверть асура назад он готов был собственными руками задушить глупую девчонку. А сейчас ему больше всего хочется закрыть её в своих объятиях от всего мира. Но парни правы — воспитательный момент упускать нельзя.

— Беседка ветхая?

— Зверька жалко?

— А самой руки-ноги переломать — не жалко?

— А нашими нервами поиграть — не жалко?

— Ребята, ну простите! Я совсем не хотела никого пугать! Ни вас, ни, тем более Кана!

Близнецы, всё также сложив руки на груди, и грозно сдвинув брови, переглядываются, и возмущаются:

— Кана пугать она не хотела! А то, что охранник, допустивший увечье Наследницы лишится чести — на это начхать?

— Из-за твоей дури сломать чужую жизнь — начхать?

— Как сломать? Почему лишится? Неправда! — показное покаяние разом слетело с Айю.

— Правда. Тебе стоит подумать и об этом, — Кан подошёл и мягко положил руку на плечо Айю. — Сможешь дойти до моей комнаты, или тебя отнести?

— За-зачем? — медовые глаза почти округлились от испуга.

— Хочу залечить твои ушибы.

Айю посмотрела на близнецов, на Кана. Кажется, сейчас Кан показался ей менее страшным, и она послушно похромала в его комнату.

— Сними рваную одежду и ложись на кровать.

Девушка громко сглотнула, в панике покосившись на оставленную приоткрытой дверь.

— Айю, может, хватит глупостей? Мне самому тебя раздеть? — Кан остановился у окна, разглядывая лестницу, ведущую к домикам Смотрителя и охраны.

Девушка, покряхтывая, завозилась у кровати. Нервное напряжение прошло, и теперь боль от ушибов отзывалась на каждое движение. Когда она затихла, Кан повернулся и не смог удержать улыбку — в его постели лежал кокон из одеяла, плотно обхватывающий девушку до самого подбородка.

— И как, по-твоему, я смогу тебя лечить?

Отыскав угол одеяла, Кан резко выдернул его, раскручивая кокон и переворачивая девушку на живот.

— Ай! Мммм!

— Терпи! Сама виновата.

Кан накинул одеяло на девушку, оставив открытыми ноги до коленей. Присел на кровать рядом, оглядел получившуюся картину. Подъём правой стопы опух и наливается синевой, через левую голень тянется глубокая царапина с широкой полосой начинающей подсыхать крови.

Кан легонько приподнял ногу Айю, осторожно провёл прохладными пальцами по подъёму стопы, вытягивая из неё боль от ушиба. Продолжая поглаживать, с удовольствием наблюдал, как спадает опухоль, уходит синюшность. Затем другая нога — вытянуть боль, снять воспаление, заживить рану. Чтобы проверить свою работу, Кан провёл руками снизу, от стопы, вверх по ножкам, легонько коснулся пальцами сгибов под коленями.

— Аааахх! — совершенно ошеломлённо выдохнула Айю.

Этот полустон-полувдох оказался настолько чувственным, что Кан невольно сглотнул, ощутив внутреннюю дрожь. И непроизвольно покосился на приоткрытую дверь, которую, именно сейчас, чья-то заботливая рука плотно прикрыла.

Что за…! Хотя, почему нет? Разве не для этого мы прибыли на Остров? Правители всегда возвращаются с него супругами…

Закусив губу, Кан, коварно, ещё несколько раз, погладил большими пальцами столь чувствительные места, затем откинул одеяло дальше, открывая бедра девушки. Царапин и ушибов здесь было значительно меньше, но парень старательно провёл всю процедуру заново — вытянуть боль, залечить, ласково погладить, насыщая кожу Айю собственным жаром растущего желания. И впитать наслаждение, растекающееся по телу девушки, напряжённо прислушивающейся к совершенно новым для неё ощущениям.

Осторожно стянув оставшееся одеяло, Кан мягко накрыл ладонями упругие полушария девичьей попки, прикрытой тонким слоем льняного белья, совершенно забыв, по какому поводу его руки были допущены к телу. Впрочем, один взгляд на спину, которой досталось гораздо больше, чем ногам, быстро отрезвил парня.

Ненадолго. Как только боль ушла, девушка стала чувственно вздыхать, отзываясь на каждое прикосновение его пальцев. Кан наклонился, прижал горячие губы к позвоночнику, между лопаток. Нежно целуя каждый позвонок, осторожно продвинулся вверх, к плечам и шее.

— Аааахх!!

Просунув руку под плечи девушки, Кан легко перевернул гибкое тело, приник к губам. Таким сладким, таким зовущим…

Пока его губы ненасытно исследуют лицо, шею, ключицы девушки, неизбежно приближаясь к нагрудной повязке, свободная рука увлечённо изучает стройное и податливое девичье тело, неодолимо притягиваясь к завязке на обтягивающих бедра узких шортиках.

Но едва его рука коснулась ткани, тело девушки напряжённо закаменело, глаза резко распахнулись, а чувственный стон прервался испуганным всхлипом. Кан мгновенно убрал руку на талию, поцеловал шею и осторожно заглянул в глаза, недавно томно прикрытые.

Поздно. В глазах Айю не осталось ничего, кроме напряжения и страха. Девичья ладошка, совсем недавно непроизвольно гладившая его плечи, твёрдо упирается в широкую грудь. Что за…? Бездна! Как же не вовремя!!!

Кан осторожно опустил девичьи плечи на постель, сел на край кровати.

— Ты можешь идти. Кажется, я всю боль забрал? Ничего не болит?

— А? Да! Нет!

Айю ошалело хлопает ресницами, осторожно отодвигаясь к противоположному краю широкой кровати.

— Иди. Закутайся в одеяло, твоя одежда никуда не годится.

Кан потёр ладонями лицо и голову, стараясь побыстрее прогнать чувственный дурман, охвативший разум. Айю тоже никак не может прийти в себя. Она встала с кровати и озадаченно посмотрела на одеяло в своих руках, опустошённо стараясь вспомнить, зачем оно ей сейчас нужно. Кан спиной чувствует каждое её движение, как и её растерянность и томление разгорячённого тела.

А может, это и есть решение? К чему огород городить, если её тело так жарко отзывается на мои ласки?

Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух из лёгких — к боли, что он забрал у девушки, добавилась своя, тянущая и раздражающая. Кан резко встал с кровати, опёрся ладонями о низкий подоконник.

— Айю! Я заберу твоих рыжих. Раз уж от них нельзя избавиться, я должен знать, на что они способны, чего от них ждать.

— Избавиться? — тут же вскинулась Айю. — Кан, они моя семья, и всегда будут рядом со мной!

— Динннь! — за дверью послышался звон хрустального колокольчика.

Кан поморщился:

Ну вот, даже сейчас она готова забыть обо всём, и защищать этих рыжих засранцев.

— Я должен знать, на что они способны, чего от них ждать, — спокойно повторил он. — Мы вернёмся поздно. И очень голодные. Позаботься, пожалуйста, об ужине.

— Да, спасибо! — Айю, наконец, закуталась в одеяло и направилась из комнаты.

Глава 9

Хорошая тренировка, вытягивающая силы, заменяющая нервное напряжение простой физической усталостью — сейчас это «самое то». Да и у близнецов настроение оказалось похожим. Увидев, как подлетел Кан к ветвям дерева, вылавливая падающую девушку, оба прониклись горячим желанием овладеть магией. Сейчас, сцепив зубы, они раз за разом повторяют магические упражнения, испытывая до предела собственную Силу.

Когда солнце начало клониться к закату, Кан остановил тренировку.

— Хватит. Научитесь следить за своим резервом. Всегда оставляйте не меньше четверти от своего магического потенциала. За ночь Сила восстановится, и даже чуть увеличится. Истощите Силу совсем — можно потерять свой Дар. Сейчас идём на берег. Быстро купаемся и отдыхать. Это приказ.

Подготовкой телохранителей Кан остался доволен. Они и по одному неплохо держались, а в паре работали настолько слаженно, что, если ли бы не магическая Сила, ему пришлось бы признать поражение. А так, можно не потеряв лица, остановить тренировку и позвать окунуться в океане.

Когда искупавшись, парни сушили полотенцами длинные волосы, желудок одного из близнецов пропел жалобную серенаду, тут же подхваченную желудком другого.

— Не помнишь, что там осталось из съестного? Что можно по-быстрому приготовить? — кажется, парня со шрамом на груди Айю назвала Дином. Он весь вечер хмурится, ни разу не обратился к Кану, не посмотрел в глаза.

— Хранитель, нужно было сначала ужин приготовить, а потом уж изматывать силы на тренировке. Всё-таки, холодный ужин — лучше, чем никакой, — невесело усмехнулся Рин.

— Будет вам ужин. Айю согласилась сегодня кашеварить.

Братья на мгновение замерли.

— Что? Айю…

— Согласилась кашеварить?

Близнецы переглянулись и, буквально впрыгнув в бриджи, подхватили остальную одежду и обувь, помчались к Приюту, перескакивая через три ступеньки и подгоняя себя криком:

— Бежим!!!

Кан прислушался — Айю совершенно спокойна, даже чем-то увлечена. Кажется, ей ничто не угрожает, но… паранойя, наверное, всё-таки заразна. Подхватив свою одежду, Кан, совершенно не солидно и не достойно правителя, пустился следом, через три ступеньки.

Вбежав в Приют, близнецы притормозили и успокоенно выдохнули — нигде ничего не горит, и похоже, их даже ждёт горячий ужин. А вот Кан, наоборот, сжал кулаки и хмуро сверкнул глазами исподлобья.

Айю сидит за столом в кухонной зоне и увлечённо беседует с охранником Хранителей. Тем самым, что недавно посмел оценивать её купальный наряд. Охранник встал, вежливо и спокойно поклонился Кану. Холодный ветер ворвался в комнату, закружил позёмкой у его ног.

— Вернулись? Привет! А мы здесь рыбу запекаем! Кстати, птенца вернули в гнездо, и он, кажется, не сильно пострадал, — жизнерадостно похвасталась Айю.

Скользнула равнодушным взглядом по голым торсам близнецов — часто видела? Привыкла? Прошлась оценивающим взглядом по полуобнажённой фигуре Кана. Разворот и ширина плеч, выпуклые мышцы груди и крепкие кубики пресса не уступают мускулатуре её телохранителей. Зато Кан почти на пол головы выше и … Ой! Встретившись взглядом с изумрудными глазами Хранителя, девушка зажмурилась и залилась жарким румянцем.

Кан, вполне удовлетворённый произведённым впечатлением, перекинул одежду через спинку стула, отпустил охранника кивком головы и начал неторопливо одеваться. Теперь у меня есть план, как нам строить отношения.

— Так из-за чего была паника? — обратился он к близнецам.

Братья привычно переглянулись и старательно занялись своей одеждой, дружно кусая губы, чтобы не улыбаться во весь рот. Чтобы скрыть смущение, Айю повернулась к ним спиной, решив заняться овощами для салата. Сути вопроса она, похоже, не уловила, или просто не прислушивалась, занятая своими мыслями.

— Я жду ответа, — напомнил о себе Кан.

Близнецы весело переглянулись, и, скорчив скорбные мины, начали дружно ябедничать.

— Я думаю, Хранитель должен об этом знать...

— В целях безопасности, конечно.

— Что касается кухни…

— Точнее, приготовления пищи.

— Если нужно почистить-порезать-красиво разложить…

— То лучше нашей Ани с этим никто не справится.

— А вот если надо что-то сварить…

— Или поджарить…

— В самом лучшем случае вы получите…

— Горелую лепёшку и испорченную кастрюлю!

Бдзиинь! Разлетелась по полу мелкими осколками тарелка для салата.

— Не правда! Это было всего несколько раз! — от возмущения, Айю даже не заметила, как смахнула блюдо со стола.

— Конечно!

— И мы о том же! — злорадно соглашаются близнецы, не сводя скорбных взглядов с разбитой посуды.

— А бить посуду…

— Это у вас семейное?

Увидев осколки, девушка зажмурилась от смущения, а Кан, прикусив губу, чтобы не расхохотаться, в два широких шага оказался возле Айю, обнял её, пряча, наконец, от всех злопыхателей в своих объятиях. Наклонившись, он жарко прошептал в соблазнительное ушко:

— Ты умеешь гораздо больше, чем положено благородной дайне[1]. Но мы же не можем оставить без работы поваров на дворцовой кухне?

На мгновение прижался губами к обиженно надутым губкам и выпрямился, положил подбородок на её макушку. Так и стоял, улыбаясь и вдыхая волнующий запах её золотисто-медовых волос, пока близнецы убирали осколки и накрывали на стол.

Ничего, совсем скоро ты привыкнешь и к моим рукам, и к моим губам. Перестанешь пугаться близости. Потому, что я тебя никому не отдам. Ты всегда будешь рядом. Твоя улыбка — цена моей жизни

После ужина Айю с близнецами устроились возле камина и затеяли игру в карты. Причём вспомнили какую-то совсем детскую игру, с мяуканьем, кукареканьем, свистом и хлопками, и старательно веселились, надеясь обмануть ночные кошмары Айю. Кан придвинул кресло и пуфик поближе, удобно устроился, наблюдая за дурачащейся компанией и пытаясь найти хоть какую-то подсказку или зацепку в своих снах.

Кан уже догадался — каждую ночь Остров показывает ему возможные смерти близких. То, что это не пророчество, а лишь возможные варианты, он понял, когда увидел за одну ночь четыре разные смерти Раса. Всё было настолько реалистично, что каждый раз ему приходилось рвать сердце и проклинать свою беспомощность. Но страшнее всего было то, что каждую ночь он видел разрушенный и сожжённый Саккар, и каждый раз твёрдо знал — он допустил ошибку. Какую? Что я должен сделать, чтобы не допустить подобного?

Но ответа не было.

Похоже, и Айю устала от ночных страхов, поэтому усердно оттягивала отход ко сну, хотя и старалась не показывать этого. Но чем ближе к полночи, тем тяжелее давалось веселье. Головы тяжелели, глаза сонно закрывались даже у близнецов, привыкших к ночным дежурствам. Пришлось всё-таки расходиться по комнатам, чтобы в полночь забыться в тяжёлых, изматывающих кошмарах.

[1] дайн, дайна — вежливое обращение в Саккаре.

Глава 10

Утром Кан решительно настоял на самостоятельной тренировке близнецов, чтобы они осознали возможности внезапно проснувшейся Силы. Дин, ещё вчера растерявший всю свою весёлость, мрачно выслушал все наставления Кана, затем покосился на дверь комнаты Айю, и долго раздумывал, уходить или нет. Рин молча стоял рядом, с совершенно непроницаемым лицом, но Кан чувствовал, что между братьями сейчас идёт горячий ментальный спор. Наконец, Дин зло цыкнул, резко развернулся и вышел. Рин одарил Хранителя недобрым взглядом, и ушёл вслед за братом.

От приезда близнецов появился только один плюс — они полностью взяли на себя кухонные хлопоты. Но сейчас Кан решил устроить завтрак на природе, потому попросил охрану собрать в саду самые спелые фрукты, а сам занялся бутербродами. К тому времени, как Айю вышла из комнаты, всё было готово.

Когда она увидела Кана, глаза девушки вспыхнули искренней радостью, зажигая в сердце надежду на удачное исполнение задуманного.

— А мальчишки где? — растерянно огляделась она.

— Мальчишки?

— Дин, Рин.

— Хм, не думал, что в их возрасте ещё можно называться мальчиками.

— Я привыкла их так называть. Не девочки же.

— Ну, если так… Пойдём, нам много о чем нужно поговорить.

Крепко ухватив девичью ладошку, Кан отвёл её в давно облюбованное место на Острове — небольшую площадку над садом, будто карман у поворота лестницы, ведущей к вершине Острова. Кан перемахнул через перила, расстелил циновку и поставил корзину, подхватил Айю, хотя та была уверена, что и сама справится.

Судя по старательно утоптанной траве, они были далеко не первой парой, облюбовавшей это место для отдыха. Полукруг высокой стены надёжно закрывал площадку от ветра, а перед глазами расстилалась вся изысканная красота Острова — цветущие деревья, плавные линии мраморных лестниц с тонкими резными балясинами, цветы, высаженные затейливыми мозаичными узорами, и всё это в окружении глубокой лазури океана с белыми треугольниками парусов на рыбачьих лодьях.

Айю ахнула. Прекрасная панорама напомнила ей о восторге и безмятежности их первого дня на Острове. Кан уселся, опираясь спиной о стену, притянул к себе Айю. В восхищении от увиденного, девушка сама не заметила, как оказалась в его объятиях, как птичка в уютном гнёздышке. А когда заметила — возмущаться было поздно, уж очень комфортно она расположилась, и отрицать это было совсем глупо. Тем более, что как раз в этот момент Кан протянул ей весьма заманчивый бутерброд.

— Айю, что тебе снится на этом Острове? Тебя тоже каждую ночь мучают кошмары?

На несколько мгновений девушка напряжённо застыла, с надкушенным бутербродом в руке. Но… Весёлое, яркое солнце, цветы, изумляющие красотой и ароматом, нежные руки парня, который давно тебе нравится — кто же станет бояться сейчас ночных страхов? Медленно прожевав, она с неохотой ответила:

— В первую ночь, когда мы приехали, мне приснилась моя мама. Точнее... Я опять почувствовала себя маленькой потерянной девочкой. С тех пор, каждую ночь, в своих снах я теряю кого-нибудь из близких. Я испытываю невыносимый страх и жуткую боль, но проснуться не могу, пока слёзы полностью не опустошат моё сердце… — забывшись, Айю смяла в кулаке бутерброд.

— Этой ночью мне пришлось оплакивать твою смерть… — стыдясь своих снов, она отвернулась, не решаясь посмотреть в лицо. — Знаешь, мне уже страшно подходить к постели, как будто это инструмент для пыток. Но, как бы я не тянула время, в конце концов, сознание затуманивается, и я всё равно оказываюсь в постели, и оплакиваю очередную потерю… Кан, это потому, что я заняла не своё место? Мне нельзя быть Хранительницей? Ты слышал о предсказании?

Кан обнял девушку ещё крепче, коснулся губами её виска.

— Ничего подобного. Тогда я тоже занимаю не своё место. Но Печать приняла меня. И обратной дороги у нас нет.

— Тебе тоже снятся кошмары?

— Каждую ночь. Я теряю близких и проклинаю себя за бессилие… Этот Остров… Он весь залит очень мощной магией. Трудно поверить, но она живая. Остров будто играет с нами. Хочет о чем-то рассказать. Или предупредить.

Кан вытряхнул из ладони Айю раздавленный бутерброд, принялся вытирать салфеткой пальцы, и спокойно, будничным тоном, чтобы не напугать ещё больше, стал рассказывать:

— Мне кажется, магия Острова показывает нам возможные варианты будущего.

— Они все должны погибнуть? — замерла Айю с распахнутыми от ужаса глазами.

— Люди смертны, Айю…

— Но не таким способом! — отчаянно спорит она.

— Конечно! Это лишь возможность, одна из тысячи… А что случается с Саккаром в твоих снах?

— С Саккаром? — Айю слегка смешалась. Руины, среди которых она бродила в своих снах, не казались ей значимыми. — … Я видела чудовищ, нападающих на людей…

— Чудовищ? — нахмурился Кан. — Странно. Мне всегда приходится сражаться с огромной армией…

— Это важно?

— Наверное, нет. Важно то, что мы должны стать хорошими правителями. Доверять друг другу. Чтобы не допустить подобного.

— Для этого вовсе не обязательно каждую ночь пугать меня кошмарами, — горько скривила губы Айю.

— Согласен. Тем более, что днём я совершенно не чувствую никакой опасности. Уверен, что здесь нам с тобой ничего не угрожает. Даже если бы рядом не было охраны. Кстати, об охране…

Кан поднял голову и громко приказал:

— Оставьте нас!

— Не положено, Господин Хранитель... — раздался с лестницы над их головами один голос.

— Молодожёны, Тук, — напомнил ему второй голос.

— Как скажете, Господин Хранитель, — тут же сдался первый.

Это напоминание ввергло девушку в такое смущение, что захотелось зарыться глубоко под землю и просидеть там как можно дольше, пока о её существовании не забудут. Но Кан будто и не услышал ничего. Он подтянул корзину с фруктами поближе к себе, выбрал самые красивые абрикосы, протянул девушке, не убирая второй руки с её плеча.

— В детстве ты всем фруктам предпочитала абрикосы. А сейчас?

Девушка молча разломила абрикос, сунула половинку в рот и жарко заалела, увидев, с какой жадностью Кан следит за её губами. Чтобы как-то отвлечь парня, она попросила его рассказать, что он знает о магии и Печати, охраняющей Саккар.

И Кан стал рассказывать. Не торопливо, заканчивая каждое предложение лёгким поцелуем. Лоб, брови, глаза, виски, щёки, подбородок, и даже кончик носа. Пока не добрался до губ. Лёгкие и нежные поцелуи становились всё хмельнее и сладостнее. Айю даже не заметила, в какой момент она сама потянулась за очередным поцелуем.

А потом мир закружился цветным водоворотом. Когда стук сердца один на двоих. Жаркий вдох — один на двоих. Когда его нежность можно пить и одаривать в ответ своей. Когда каждая клеточка кожи жаждет прикосновения. Когда высочайшее наслаждение — ощутить руками его гладкую кожу. Когда кажется, что жизнь возможна только вот так, тесно прижавшись друг к другу. Когда… раздавшийся колокольный звон отдаётся в головах гулким набатом...

Колокол? Кажется, это что-то обозначает. Что-то очень важное, о чем сейчас так трудно вспомнить.

На полуденное водопитие оба явились с совершенно осоловевшими глазами и припухшими губами. Близнецы только хмыкнули, услышав, что сегодняшняя вода из авантюрина, синего, как вечернее небо, усыпанное яркими звёздами, обещает всей четвёрке «ускорить реакции, расширить кругозор и легко усваивать новые знания». Плюс умение принимать правильные решения.

— Кажется, кое-кто уже начал расширять свой кругозор, — хмуро бросил Дин.

— И усваивать новые знания, — привычно подхватил Рин.

Глава 11

Но во время обеда, опять, что-то пошло не так. Айю, нахмурившись, сосредоточенно разглядывала свою тарелку, забывая, зачем её перед ней поставили. Дину пришлось несколько раз окликать её, напоминая, зачем она здесь. Кое-как доев, Айю осталась сидеть за столом, задумчиво водя пальцем по столешнице.

Пока Дин мыл посуду, Кан, искоса поглядывая на Айю, вполголоса расспрашивал Рина об их тренировках, и уже начал планировать следующее занятие — ведь им нужно учиться противостоять магии, но Дин неожиданно воспротивился.

— Это конечно, интересно, Хранитель, но придётся отложить до утра. Айю совсем забросила свои тренировки, а мы дали слово предыдущему Хранителю.

Кан сразу же нахмурился, вспомнив, с какой нежностью этот парень нёс Айю на руках. Всё-таки, решил действовать? Думаешь, сможешь отнять её у меня?

— Зачем Хранительнице тренировки? Разве у неё мало охраны? — сквозь лёгкий прищур, глаза сверкнули холодом изумруда.

— Хранительнице они, может, и не нужны, но для Ани навыки самообороны необходимы, — уверенно заявил Дин.

— Я думаю, ей стоит забыть о прошлой жизни, — недовольно поджал губы Кан. — Наследница и Хранительница — это разные статусы. Вряд ли ей придётся теперь покидать стены дворца.

— А ты у неё спросил, Хранитель? — Дин готов защищать её даже от Кана, совершенно позабыв о разнице в их статусах. — Или тебе не интересно, что она думает по этому поводу?

— Что? Вы о чём сейчас? — очень вовремя очнулась от своих мыслей Айю.

— Ты совсем запустила свои тренировки. Может, стоит продолжить? — голос Дина звучит почти равнодушно, а вот глаза…

Айю бросила на Кана чуть смущённый взгляд, но ответила Дину.

— Ты прав, конечно, я слишком расслабилась.

— Айю, зачем тебе это? — сердито вмешался Кан, — девушке не приличествует такое поведение.

— Извини, Кан, я обещала папе.

— Что именно?

— Что никогда не выйду из Дворца без, хотя бы, одного телохранителя, и буду постоянно улучшать навыки самообороны.

— Когда мы вернёмся с Острова, твой статус изменится. Теперь я отвечаю за твою безопасность, и я не вижу необходимости в твоих тайных прогулках.

— Кан? Разве я вещь? — Айю удивлённо подняла брови, но говорила холодно и спокойно. — Я не хрупкая ваза, которую передают из рук в руки для украшения комнаты. И мои новые обязанности не означают, что я должна забыть своих родных и друзей. И давай договоримся сразу: вопросы, касающиеся лично меня, я буду решать сама, по своему усмотрению.

— Динннь! — словно хрустальный колокольчик звякнул у обрядового столика.

Все повернули головы, но успели заметить лишь золотую искорку, опустившуюся на мрамор столешницы. И всё. Больше ничего не происходило. Первым отмер Дин.

— Вот только не надо трагедии, мелкая! — сразу повеселен он. — Идём жирок растрясать, а то, с твоей любовью к сладкому, ты скоро в колобка превратишься.

— Я не мелкая! Ина моложе меня на год! — привычно огрызнулась Айю, поднимаясь из-за стола.

— Ага! И выше на пол головы, — так же привычно подначил Дин.

— Какие пол головы? Всего на три пальца! Ты сам мерял!

— Кто же виноват, что твои пол головы укладываются в мои три пальца!

Айю с телохранителями направились к выходу, но у самых дверей девушка обернулась к Кану, старательно давящему ревнивого огнедышащего дракона у себя в душе.

— Кстати, Кан, я должна передать матушке Юла, что дайн Нак больше не появится у неё в гостинице? Пусть скажет людям, чтобы не ждали больше помощника судьи[1]?

— Я… Мне нужно подумать об этом.

Это всего лишь тренировка. Такая же, как множество других... Он ничего не сможет сделать. У него просто не будет возможности… И я не пойду следить за ними. У меня есть другие дела... Например, подумать о нашей двойной жизни с Айю.

Когда-то давно, не без помощи любимой сестрёнки, он очень легко уговорил себя, что его переодевания и прогулки под чужим именем необходимы ему для изучения людей, которыми ему когда-то придётся управлять. Он так старательно убеждал себя, что накопленный опыт поможет ему в принятии решений и, став Хранителем, он будет безупречно соблюдать все приписанные правителям правила, что и сам поверил, но…

Самые яркие, самые живые его воспоминания связаны с Музыкантом и их прогулками по вечернему городу. А самое большое удовлетворение от сделанного он получал именно в гостинице Бина, когда слышал искренние благодарности за свою помощь. И второе «но».

Кан устало опустился в кресло, чувствуя себя последним болваном.

В дядюшкином кабинете, переданном ему с нескрываемой радостью, он легко нашёл потайную комнату, с полной коллекцией одежды Клана Законников. Сначала Кан подумал, что это дядюшкина шутка, признание, что он знает о переодеваниях Кана. И только теперь Кан подумал, что двое детей и жена за стенами Дворца появились у бывшего Хранителя не вчера.

А ведь мы с дядюшкой одного роста, и плечи схожего размера… Потому-то и для Айю так легко нашлась лазейка, да и меня дядюшка частенько прикрывал перед матушкой. Кстати, надо бы повнимательней присмотреться и к самой комнате.

Кан вышел из Приюта и подозвал к себе охранника.

— Мне нужно поговорить со Старшим дворцовой охраны.

Тот достал из кармана свою жемчужину.

— Внимание, охрана, код три!

Затем вручил жемчужину Кану и отошёл на несколько шагов. Кан сжал в ладони жемчужину, представляя лицо Старшего охраны. И тут же «услышал» его голос.

— Здесь Старший дворцовой охраны. Слушаю, Господин Хранитель.

— Дайн Мид, скажите, вы знали о… моих прогулках вне Дворца?

— Да, Господин Хранитель.

— Как давно?

— Всегда. Начиная с того дня, когда вы перемахнули через забор лицея.

— За мной так тщательно следили? — он ведь даже не заметил этого!

— Нет, Господин Хранитель. Это… магия Саккара. Человек, занимающий мою должность, всегда чувствует, где находится каждый его подопечный, и грозит ли ему опасность.

— А дядюшка знал?

— В общих чертах. Я обязан докладывать о таких вещах.

— И… он не возражал?

Старший охраны ответил не сразу, и начал, кажется, о другом.

— Господин Хранитель, как долго вам пришлось уговаривать Наставника выдать вам бирку помощника судьи?

— Хм, правду сказать — гораздо меньше, чем я рассчитывал. Надеюсь, вы не станете призывать его к ответу, спустя столько времени? — Создатель свидетель, насколько эта бирка облегчила совесть Кана.

— Если бы вы не попросили бирку сами, вам бы выдали её для выполнения секретной миссии, обязали бы собрать какие-нибудь данные для правителей. Все наследники Хранителей непременно проходят проверку, живя инкогнито вне Дворца.

— Все наследники? Я никогда не слышал о таком.

— Такова магия Саккара. Если кому-то не положено знать о чём-то до поры, до времени, он никогда не услышит об этом, даже случайно.

— Погодите! Вы говорите — магия Саккара. Получается, вступив в должность, вы получили и магические способности?

— Тогда — только безошибочное умение чувствовать нахождение каждого члена семьи правителей.

— А сейчас?

— Совет Старейшин дал разрешение — жрицы ездят по стране, собирают людей с проснувшейся Силой, для обучения. Сейчас я, и шестнадцать человек из дворцовой охраны находимся в Храме. Но к вашему возвращению мы тоже вернёмся.

— Почему я ничего не знал об этом? Разве меня это не касается?

— Ничто не должно отвлекать Хранителей от ваших испытаний на Острове.

— Испытаний? То есть, моя охрана опять знает больше, чем я? — досадливо поморщился Кан.

— Таковы условия, Господин Хранитель. Желаю удачи.

— Спасибо. Надеюсь, это искреннее пожелание, — недовольно буркнул Кан.

— Абсолютно, — уверил начальник охраны.

Кан вернул жемчужину охраннику. Магия Саккара. Странно, но теперь он вспомнил — о новой жене и детях дядюшки ему никто не говорил, но он чувствует, знает о них. Просто посмотрел в глаза вернувшегося из отлучки дяди, и понял, что тот прекрасно провёл время с женой и сыновьями.

Выходит, то, что ты должен знать, узнаешь и не прилагая усилий, а чего знать не положено — не узнаешь, как ни старайся. Так и будешь ходить олухом среди всё знающей и хихикающей за твоей спиной охраны.

Кстати, а куда подевалась Айю? Ни в саду, ни на тренировочной площадке её нет…

[1] См. «Перевёртыши», часть 2.

Глава 12

На тренировочную площадку Айю с близнецами не пошли. Просто устроили догонялки между деревьев в саду. Как обычно, один брат догонял и нападал, второй был рядом и подстраховывал. Вот только тренировка получалась не очень удачной. Когда Айю пропустила очередной удар, и Дину опять пришлось его блокировать вместо неё, парень не выдержал.

— Айю! Ты спишь, что ли, на ходу? Где все твои мысли?

— В борделе, — машинально призналась девушка и тут же прикусила себе язык.

— Где?

— Где?

Близнецы переглянулись, задав друг другу один и тот же вопрос:

— Я правильно услышал?

Увидев их ошеломлённые лица, Айю вздохнула — теперь не отвертеться, придётся рассказывать до конца. Она заглянула на минутку в Приют, вынесла скрученную циновку, бросила её на руки одному из братьев и направилась к мраморным ступеням, ведущим на пляжик.

Озадаченные доне́льзя близнецы послушно поплелись следом. Бросив циновку на горячую гальку, парни плюхнулись на неё плечо к плечу и приоткрыв рты в ожидании удивительнейшего повествования. Айю осторожно присела напротив них с таким видом, будто собирается каяться во всех смертных грехах одновременно. Но каяться девушка не стала. Вместо этого задушевно спросила:

— Мальчики, а вы много раз бывали в Домах Веселья?

Клацнули челюстями и закашлялись близнецы, как всегда, одновременно. Хорошо, что в последнее время они умеют полноценно общаться мысленно.

— «Если скажем не много?»

— «То она спросит: сколько? И только мешкорот[1] знает, что для неё много, а что нет!»

— «А если совсем отпереться?»

— «Не поверит! Особенно тебе!»

— Когда Наставник водил пятый курс лицеистов в Весёлый Квартал, вы меня не пустили, — обиженно припомнила Айю.

— Неправда! Тебя не пустила Верховная! — Дин нацепил на лицо самое честное выражение, из всех возможных.

— Угу, после того, как вы ей наябедничали о предстоящей экскурсии.

— Клянусь зубами мешкорота! Ябедничал Старший охраны!

— «А мы просто стояли рядом!» — мысленно добавил Рин.

— И что вам там показывали?

— Ничего! — абсолютно искренне поклялись близнецы, мысленно добавляя: «В тот раз».

— Немного рассказали об особенностях женской физиологии. Тебе было бы не интересно, — Рин попытался мягко уйти от разговора.

— А что случилось, мелкая? С чего вдруг такой интерес? — не менее задушевно, чем Айю, спросил Дин.

Но Айю, похоже, настроена очень решительно.

— Я хочу поговорить с вами об интимных отношениях между мужчиной и женщиной, — неожиданно заявила она.

— Э? А почему с нами? — близнецы дружно оглянулись, в поисках путей отступления.

— Вы сами сказали, что по традиции, с этого Острова Хранители возвращаются супругами.

— Ммм… И ты решила нарушить эту традицию? — вдруг заинтересовался Дин.

— Мне… Мне не хватает знаний.

— Может, стоит отложить всё до вашего возвращения? — осторожно предложил телохранитель.

— Точно! Поговоришь с матушкой, она чего-нибудь посоветует, — радостно согласился с ним Рин.

— Нет! С матушкой Юла мы уже давно обговорили это.

— Давно? — опять растерянно зависли парни. — А от нас-то ты что хочешь?

— Расскажите, чем женщины в «домах веселья» привлекают мужчин?

— Эмм…

— Что?

Близнецы ошеломлённо переглядываются.

— Что за бред, Айю? Откуда такие идиотские мысли? — отбросил шутки Рин.

— Это Кан? Он обидел тебя? — скрипнул зубами Дин. — Только скажи — сейчас же набьём морду засранцу! Не посмотрим ни на титул, ни на Остров!

— Нет! Он не обидел, просто… Даже наоборот, но я….

— Рассказывай! — два требования слились в один голос.

— Кан сегодня был очень… заботливый…

— Руки распускал?

— Нет, что вы! Только… — Айю залилась краской.

— Губы, — подсказал Дин. — Что он говорил?

— Рассказывал о магии, о Печати, о Храме…

— А бордель здесь причём?

— Я же должна понравиться Кану… Я подумала…

— А с какой стати, ты вдруг оказалась что-то ему должна? — неожиданно для неё, разозлился Дин.

— Ты же знаешь, что меня выбрали в супруги Хранителю, а значит…

— Напомни мне, кто совсем недавно рыдал в гостинице, уткнувшись в матушкин подол, жалуясь, что не хочет замуж и не хочет в правительницы? — Дин прищурил глаза и поджал губы, зло выплёвывая слова.

— Я тогда просто растерялась… Всё так неожиданно случилось…

Айю, в недоумении, посмотрела на Рина. Что происходит? Дин всегда был более мягким, более снисходительным из близнецов. Почему он так сердится? Но второй брат тоже напряжённо застыл, беспокойно глядя на Дина. Айю решила его успокоить.

— Не сердись, Дин. Я знаю, что ты меня любишь. И я тебя очень люблю. Поэтому, я и должна поскорее решиться!

— Что?!! — Дин отшатнулся, словно Айю плеснула в него кипятком.

— Однажды, я уже изменила ваши жизни. И теперь я так же в ответе за вас, как и вы за меня.

— Ты сейчас о чём? — непонимающе нахмурил брови Рин.

— Если бы тогда, в детстве, вы не встретили меня во дворце, вам бы не пришлось принимать присягу телохранителя.

— Ну да. Подстригали бы сейчас кусты, или пололи клумбы. Интересное занятие! — голос Дина полон злого сарказма.

— У вас был бы выбор, — Айю упрямо сдвинула брови, — а я его отняла. Став Хранительницей я смогу лучше позаботиться о вас.

Дин коротко и зло хохотнул, повернулся к Рину.

— Ты слышал? Чтобы позаботиться обо мне, она должна запрыгнуть в койку Хранителя! А чтобы понравиться ему, хочет уподобиться...

— Заткнись!!!

Коротким резким толчком Рин повалил брата, замер над ним с занесённым для удара кулаком, зашипел сквозь зубы:

— Возьми себя в руки, или... Или я выбью эту дурь из твоей башки!

— А справишься? — так же зло шипит Дин.

— Мальчики! Перестаньте! Пожалуйста! — в голосе Айю отчаяние и ужас — никогда она не видела, чтобы близнецы дрались всерьёз.

Парни нехотя разжали кулаки. Сели, угрюмо уставившись под ноги. Дин повернулся к брату спиной, а к Айю боком, уткнулся подбородком в колени. Рин несколько раз тряхнул пальцами, сбрасывая напряжение, посмотрел исподлобья.

— Вот что, малая. Забудь, это плохая идея. Поверь мне, Кан не оценит такие старания... Разве матушка тебе такое советовала?

— Она сказала, что лучше всего будет просто довериться любимому, — Айю осторожно переводит взгляд с одного брата на другого, не понимая причин вспыхнувшей ссоры. — Умный мужчина постарается максимально сгладить боль первой близости, а замужество с глупым мужчиной Наследнице не грозит.

— Так ты этого боишься? Боли? — Рин даже обрадовался.

Айю замотала головой.

— Я доверяю Кану и верю в его разум. Я просто хочу, чтобы ему тоже со мной было... весело.

Рин замешкался, подбирая ответ, а Дин, не поворачивая головы, с горечью сообщил:

— Знаешь, мелкая, нас предупреждали, что на Острове Согласия у всех Хранителей едет крыша, но о том, что ты совсем с мозгами рассоришься, никто не говорил.

— А вот с этого момента, давай-ка со всеми подробностями! — Кан удобно устроился на широких перилах, сложив руки на груди. Никто не заметил, как давно он здесь появился

Но Дин не повернул головы. Ответил подчёркнуто дерзко.

— Все знают… Кроме Хранителей, — едко усмехнулся он, — что Остров Согласия вытягивает наружу все страхи и негативные эмоции у Хранителей и усиливает их раз в десять. Даже те, о которых они сами в себе не подозревали.

— Все знают?

— Охрану, которая отправляется с вами на Остров, предупреждают особо, — угрюмо пояснил Рин.

— Вытягивает и усиливает в десять раз, говоришь? Похоже на правду... А что насчёт снов?

Оба парня пожали плечами.

— Приблизительно в десять.

— Про сны мы ничего не знаем.

— Ладно. Сделаю вид, что поверил.

Кан спрыгнул с перил, подошёл к Айю, протянул ей ладонь.

— Идём, Айю. Вечерами на берегу становится прохладно, не хочу, чтоб ты простудилась.

Уже поднимаясь по ступеням, Айю оглянулась. Рин, как обычно, рядом с ней, а вот Дин остался сидеть на циновке. Отсюда видно только его напряжённую спину.

Что случилось? Почему он сегодня на себя не похож? Рин тоже хмурится и отводит глаза... Хотя... разве остался кто-то, кому весело на этом Острове?

До самого Приюта никто не проронил ни слова, а в общем холле, Кан осторожно развернул Айю за плечи, заглянул в глаза.

— Айю, тебе не нужно меня бояться. Обещаю, я буду ждать, когда ты сама придёшь. Сколько бы ни ушло на это времени.

— Динннь! — словно хрустальный колокольчик звякнул у обрядового столика. Ещё одна золотая искорка опустилась на мрамор столешницы.

Будто получив толчок в спину, Кан заговорил быстро, пока не рассеялась магия.

— Но и ты пообещай мне, что не станешь сближаться с близнецами ещё больше.

— Кто же может быть ещё ближе, чем брат? — удивилась Айю.

— Возлюбленный... Муж... — затаив дыхание, пояснил Кан.

— Хорошо, — легко пожала плечами Айю.

— Динннь! — опустилась очередная искорка.

Айю ушла в свою комнату, а Кан задержался, чувствуя, как закипает гневом телохранитель наследницы.

— Хранитель, тебе не кажется, что ты поступил подло? — презрительно бросил в спину Рин.

Кан медленно повернулся. Ответил спокойно и холодно.

— Нет. Я взял Долю в свои руки. А не стал, как твой брат, ждать удобного случая... Который я, кстати, ему не обещал.

[1] мешкорот — глубоководная рыба с узким длинным телом и огромной пастью, полной острых, загнутых внутрь, зубов. Особое строение черепа позволяет рыбе разевать пасть почти на 180о и заглатывать пищу больше собственного веса и размера.

Глава 13

В эту ночь Кану приснилась Айю. Босая, исцарапанная и бесконечно уставшая, она пряталась среди развалин дворца, обречённо наблюдая за колышущейся тенью, стелющейся по земле. Посреди выжженного сада Верховной тяжело ворочался огромный чёрный кокон, состоящий из непроглядной тьмы, пожирающей жизненную силу вокруг себя. Толстые щупальца расползлись вокруг, выискивая добычу, и вот-вот подберутся к Айю.

Внезапно перед живым коконом появился молодой мужчина с иссиня-черными волосами, в тёмно-синих, развевающихся одеждах. Плечи и голова его опущены, как у человека, сломленного горем. Он устало опустился на землю, у основания кокона и отчаянно взмолил надтреснутым от бессилия голосом:

— Остановись, хватит! Сколько можно? Прекрати!

Чёрная дыра зашевелила щупальцами ещё активнее, задребезжала сухим старческим голосом.

— Уйди, мальчишшшка. Я ещщще голоднннааа… Урррмм!!

Услышав довольное урчание, мужчина обернулся, и Кан увидел вместе с ним — мохнатые щупальца спеленали Айю, подняли её над землёй. Чем больше сопротивлялась девушка, тем сильнее обхватывали её гибкие щупальца. Вскоре Айю оказалась полностью скручена и не могла пошевелиться, она побледнела, и как будто начала таять.

Норуландский принц — Кан, наконец, узнал его, — медленно втянул в себя воздух, будто собирая все последние силы. Он выпрямился и повернулся к порождению бездны. Максимально собранный и абсолютно спокойный, как воин, идущий в последнюю битву. Джунки протянул руку и прямо из воздуха в его ладонь лёг тот самый клинок, выкованный по заказу Раса и подаренный принцу. Два резких взмаха крест-накрест и… Кан проснулся.

Резко сев на кровати, он попытался успокоить бешено колотящееся сердце, и вдруг понял, что причина его тревоги — вовсе не сон. Айю. Айю сейчас очень плохо. Быстрыми шагами Кан подошёл к двери, но затем вернулся, чтобы в спешке натянуть бриджи. Только после этого он оказался у комнаты девушки. Постучал и сразу же открыл дверь.

Айю металась по постели, тяжело, со стонами, дыша. От порога, Кан отправил маленького светлячка, осветившего бледное, до синевы, лицо девушки.

— Айю, проснись! Айю!

Кан топчется на пороге комнаты, проклиная въевшееся с детства правило: мужчина не может войти в спальню девушки без её разрешения. Кан закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь ментально прервать сон Айю.

— Отойди, Хранитель!

Одновременно со словами, его сильно толкнули в спину, продавливая в комнату. Близнецы ворвались в спальню Айю, не ожидая приглашения и не заморачиваясь на приличия. Оба в коротких исподних шортах, лишь всколоченные рыжие жгуты болтаются по спинам. Решительно уселись на постель, в четыре руки тормошат девушку.

— Айю, проснись! Проснись, Айю!

Один из близнецов потянулся к стакану с водой на прикроватном столике, набрал в рот воды и прыснул ею в лицо Айю. Девушка всхлипнула и распахнула глаза, в которых полоскался неимоверный ужас.

— Это сон! Всего лишь сон! Все в порядке!

Айю резко села на кровати, прижалась к плечу одного из парней.

— Рин! Ты жив! И Дин тоже! — разрыдалась она.

— Конечно! Это только сон! Всё хорошо, малышка!

— Помнишь, как матушка говорила — пройдёт ночь, пройдёт и сон. Всё хорошо, мелкая.

Парни поглаживают плачущую Айю по голове, по спине, шепчут успокаивающие слова, а в глазах Кана темнеет от гнева — двое почти голых парней прижимаются к его девушке. Только эта картина стоит перед глазами. В сердце полыхает огонь, а голову окутывает чёрный смерч.

Только увидев в своих ладонях огненный шар и клубок ветроворота, Кан заставил себя остановиться. Огромным усилием воли, он втянул в себя искрящуюся вокруг него разрушительную магию, понимая, что сейчас он был всего лишь в полушаге от убийства. Беспощадного, подлого и безумного.

Вот только магия всё ещё кипит в венах, и так просто её не успокоить.

— Прочь! Руки убрали, охальники! Совсем берега потеряли, наглецы!

Голос Кана низкий и рокочущий от едва сдерживаемого гнева, и парни растерянно оглянулись, только сейчас вспомнив о его присутствии. Кан протянул вперёд ладони, и тёплый поток плотного воздуха приподнял Айю и перенёс её прямо в руки Кана.

— Кан? Прости, кажется, я всех сегодня перебудила.

Кажется, только в своей умывальне Кан начал приходить в себя. Постоял немного, прижимая к себе девушку и вспоминая, зачем он здесь. Затем осторожно опустил ноги Айю на пол.

— Тебе нужно умыться. Если хочешь принять душ — я согрею воду.

— Не нужно, пусть будет прохладная. Чтобы поскорее забыть… освободить голову.

Кан оставил её одну и лёг на кровать. Но стоило ему закрыть глаза, как перед ними всплыла картинка, где два полуголых парня обнимают, поглаживают голые плечи и спину Айю, прикрытую лишь тонким топиком на узких бретелях.

Рыкнув, Кан вскочил с кровати, нервно прошёлся по комнате. Почти механически, уселся за туалетный столик, стал расчёсывать длинные распущенные волосы, уговаривая себя: «они выросли вместе, и были друг другу гораздо ближе, чем мы во Дворце… Они её телохранители, поэтому привыкли заходить в её комнату, проверять безопасность… Она считает их братьями, поэтому иногда позволяет больше допустимого…»

Гм, меня она тоже считала братом, но обнимать перестала давно, когда стала взрослеть... Года три назад... А сейчас, когда нас объявили женихом и невестой, вообще стала ужасно нервничать в моем присутствии…

Кан прислушался. Айю перекрыла воду и притихла в умывальне. Наверное, стесняется выходить.Чтобы облегчить ей задачу, он лёг в постель, как был, в бриджах, закрыл глаза, притворяясь спящим. Спустя минуту, Айю вышла из умывальни. Немного потопталась на пороге. И вдруг забралась под его одеяло. Сжалась в комочек и отбросила ему на лицо холодные мокрые волосы.

— Обними меня, пожалуйста.

— ?!!… Хорошо... Только, можно, я сначала просушу твои волосы?

Айю то ли покивала, то ли почесала нос о его подушку и не сдвинулась с места. Пришлось самому укладывать её голову себе на плечо и поглаживать, сушить волосы одной рукой, пока второй крепко прижимал девушку к себе.

Самым наглым образом, Айю почти мгновенно заснула, и сладко посапывала на плече до самого утра. А вот Кану заснуть так и не удалось.

Сначала мешала радость. Айю пришла сама, пришла именно к нему, не испугалась и не закрылась, не спряталась за смущением.

Потом пришло наслаждение. От запаха волос, пахнущих летним солнцем и морским простором, от доверчивого тепла и близости гибкого и крепкого тела.

Следующим было желание. До боли в челюсти, до зуда в ладонях, хотелось стиснуть, прижать к себе, зацеловать всю, от корней волос до ноготков на маленьких ножках. Безумно хотелось услышать ответный вздох наслаждения, почувствовать кожей хмельное упоение взаимной близостью, раскрыться, раствориться друг в друге.

Но стоило ему приподняться и потянуться губами к нежной шее, как в голове зазвенел серебряный колокольчик и вспомнились собственные слова:

— Тебе не нужно меня бояться. Обещаю, я буду ждать, когда ты сама придёшь. Сколько бы ни ушло на это времени.

Тело застыло, словно судорогой прошитое. Кан откинулся на подушку, и почувствовал расплату. Сердце билось в ребра, по венам бежал чистый огонь, а мышцы выворачивала тупая, тянущая боль. Создатель, и за что мне все эти испытания?!

С первым птичьим щебетом, Айю поморщилась и перевернулась на другой бок, уперевшись упругой круглой попкой в бедро Кана. Тот только зубами скрипнул. Осторожно вытащил руку из-под шеи девушки, выполз из постели. Подхватил полотенце и сбежал. До самого океана.

Глава 14

Впервые на Острове Айю спала без снов. И впервые, проснувшись, сладко потянулась и понежилась в постели, прежде чем открыть глаза. Сначала её насторожил солнечный свет, падающий совсем с другой стороны, чем она привыкла. Затем, открыв глаза, удивилась жёлтому цвету стен, а не бледно-голубому, как в её комнате. И только потом вспомнила — она не в своей комнате, а в постели Кана. Прислушалась. Судя по тишине, Кан, как всегда ушёл на раннюю тренировку и утащил с собой близнецов.

Отлично! Нужно быстро перебраться в свою комнату, а потом просто вести себя как обычно. И никто не догадается, где она провела ночь. Гм, кроме Кана. Но он не выдаст. Он никогда её не выдаст.

Айю широко распахнула дверь и застыла на пороге.

Кана, и правда, не было. Зато близнецы подтянули два кресла к дверям комнаты Кана и восседали, как благодарные театральные зрители в ожидании примы. И она появилась. В короткой ситцевой пижамке на бретелях, со всколоченными волосами и следом от примятой подушки на щеке. Застыла на пороге и была встречена бурными аплодисментами.

Правда, лица у братьев не выражали никакой радости, скорей наоборот. Но Айю этого не заметила. Она отступила в комнату и захлопнула дверь. Потопала пятками, сердясь на Долю и вредных мальчишек, постоянно высмеивающих её слабости. Тяжело вздохнула и потянулась к тунике Кана, небрежно брошенной на спинку стула. Конечно, выглядеть в ней она будет нелепо, но всё же лучше, чем в короткой пижаме.

Широкая и длинная туника повисла на ней балахоном, но одарила девушку запахом кожи Кана, запахом сильного и уверенного в себе мужчины. Как будто сам Кан легонько приобнял её и предложил свою защиту. Айю вздёрнула носик. Ну и пусть смеются. Смеются, и мучаются каждую ночь кошмарами. А я буду спать там, куда страшные сны не приходят. Айю прыснула в кулачок, представив, как близнецы, узнав её тайну, вслед за ней крадутся в постель к Кану. Сюрприз!

Когда Айю во второй раз решилась выйти из комнаты, кресла уже были убраны на место, а близнецы, будто ничего не случилось, звенели посудой в кухонной зоне.

— Айю, ну где ты там?

— Мы голодные!

— Сейчас! — Девушка быстро прошмыгнула в свою комнату, напевая, приняла душ, застелила постель, спрятав бережно сложенную тунику Кана под подушку, и гордо вздёрнув нос, предстала перед братьями.

Те только дружно хмыкнули, оценив её демонстративную независимость, и старательно заработали вилками и челюстями. И не задали ни одного вопроса!

Айю немного поковырялась вилкой в тарелке, и решительно подняла голову.

— Мальчики, мы с Каном...

— Давай без подробностей, — поморщился Дин, поднимаясь за чайником.

— Но мы с ним только спали, честное слово!

— Видишь ли, Айю, — Рин отставил пустую тарелку в сторону, — по какой-то злой шутке, мы прекрасно чувствуем эмоции всех, кто находится с нами в Приюте. Даже прислушиваться не надо.

— Скорей наоборот, не получается спрятаться, - хмуро подтвердил Дин, разливая чай.

— Поэтому, мы очень рады, что ты наконец-то выспалась, впервые на этом Острове. Чего не скажешь о Кане, так что, с честным словом ты поторопилась.

— А что с Каном? — встрепенулась Айю.

Рин с сомнением покосился на брата.

— Бдил! — невозмутимо пояснил Дин.

— Получил хороший урок о необдуманных и поспешных обещаниях, — ехидно сообщил Рин.

— Каких обещаниях? – удивилась Айю, но парни не стали отвечать.

— Собирайся!

— Куда?

— Мы — на тренировку…

— А тебя одну не оставим!

— Ибо чревато! – привычно, дополняя друг друга, пояснили близнецы.

Быстро вымыли-вытерли посуду и отправились на тренировочную площадку. Первым делом близнецы соорудили совместный защитный кокон над Айю. Затем, подумав, добавили ещё по одному.

Сначала Айю смотрела с детским восторгом, как близнецы бросали в мишени огненными шарами и тут же заливали их водяными. Затем, воздушной плетью подхватывали рассыпанные по площадке мелкие камни и тоже отправляли их в центр мишеней. Этой же воздушной плетью Рин ухитрился выхватить стрелу из колчана охранника, прогуливающегося по периметру тренировочной площадки. Стрела направилась к Дину, размножившись во время полёта в целый рой, застрявший в невидимом щите, мгновенно окружившим парня. Дин легонько топнул ногой, и старательно утоптанная трава под ногами Рина вдруг резко выпрямилась, приобретя прочность и остроту стальных лезвий. Рин подпрыгнул и завис над землёй, бросив под ноги воздушную подушку. Отправил в брата полосу ветра, вихрем завертевшуюся вокруг его щита, сжимая его всё уже и уже. Дин расставил руки, сопротивляясь смерчу, затем ударом молнии разрубил воздушный поток и отправил в Рина сноп искр, едва не подпалив тому волосы.

Братья азартно соревновались, а Айю напряжённо следила за поединком. Почему-то она совсем не чувствовала в действиях близнецов привычной бесшабашной удали. Они как будто спорили, пытались что-то доказать друг другу. А Дин, обычно заводила в их паре, только защищается, будто не уверен в своей правоте.

Айю вздохнула, вспомнив, каким измученным вернулся Кан из Храма, когда получил Печать Хранителя. Не похоже, что магия приносит радость своим носителям. Если так — то не надо мне никакого Дара, без него спокойнее живётся.

Незадолго до полудня, троица ввалилась в Приют и братья тут же приложили пальцы к губам, поворачиваясь к Айю.

— Тсс! Кан заснул.

— Кое-кто ночью совсем замучил парня, — ехидно добавил Дин.

— Я?! Как ты…

— Тсс! Дай поспать парню, раз сама выспалась. Мы в душ, а ты достань продукты для обеда.

Обед приготовили очень споро, в три пары рук. Когда раздался сигнал колокола, оставалось только накрыть на стол.

— Наверно, нужно разбудить Кана? — неуверенно начала Айю.

— Не нужно. Он услышал сигнал и проснулся.

— Откуда ты знаешь?

— Я же говорил, в Приюте мы всегда чувствуем эмоции каждого из нас. А ты не чувствуешь?

— Нет. Совсем ничего. Хотя, мне бы тоже хотелось.

Айю украдкой оглянулась на комнату Кана и юркнула в свою комнату, к зеркалу. Причесалась, заколола волосы в высокий хвост. Здесь, на Острове, Айю не стала каждую ночь накручивать волосы[1] и они уже не вились мелкими кудряшками, как у Ина, а спадали на плечи крупными медовыми волнами. Айю почему-то жаль было остригать волосы, хотя они давно переросли привычную для женщин длину[2]. Конечно, длинные волосы, до пояса, как у парней, ей было бы тяжело носить, но вот такая длина — до лопаток, её вполне устраивала.

Ещё раз осмотрев себя в зеркало, Айю собралась выйти из комнаты, но взгляд упал на прикроватный столик. Карминно-красная ветка коралла, украшенная несколькими крохотными жемчужинками, привлекала внимание своей изысканной и, одновременно, естественной красотой. Совсем небольшая веточка, чуть больше её ладони, казалась сорванной в волшебном саду, с переливающимися капельками росы на разветвлениях.

Айю улыбнулась. Этот простенький и бесхитростный подарок зарождал в душе надежду, почти уверенность, что, в конечном счёте, всё сложится хорошо. Близнецы часто так делали, ещё в детстве. Когда она, или Ина, бывали чем-то расстроены, кто-нибудь из братьев приносил яркую бабочку, красивый цветок или просто конфетку в кулаке. И протягивал со словами: «Я загадал на будущее — если тебе понравится, значит, скоро всё будет замечательно!».

Когда вдохновлённая Айю вышла из комнаты, парни уже стояли в центре зала, в ожидании её и Смотрителя с напитками.

— Мальчишки, спасибо! Это так здорово!

— Ты о чем? — Рин осторожно покосился на Кана.

— О вашем подарке. Он просто замечательный!

— Тебе понравилось? — засиял улыбкой Дин, — мы так рады!

Вот только ехидства в его голосе слышалось намного больше, чем радости. Вошедший Смотритель внёс на своём подносе чашу из красного коралла, и брови Кана и Айю синхронно поползли вверх. После традиционного ритуала с солнечным лучом, наполнившим чашу своей энергией, Смотритель сделал шаг назад.

— Вода из этой чаши поможет пробудить в вас интуицию и развить логику, защитит от обмана и поможет справиться с искушениями. А ещё подарит умение принимать правильные решения. Здесь ровно четыре глотка. Пейте.

Когда старичок ушёл, Дин, ехидно улыбнувшись, подмигнул Айю.

— Кстати, мелкая, мы сегодня все утро с тобой, и сделать тайный подарок просто физически не могли. Так что там у тебя?

— Эээ… коралл. Ветка коралла, — Айю растерянно подняла глаза на Кана. — Очень красивая.

Кан кивнул с совершенно серьёзным лицом.

[1] См «Перевёртыши», часть 3.

[2] в Саккаре женатые мужчины заплетают свои длинные волосы в косу, холостые – завязывают в высокий хвост. А Саккарские женщины носят короткие стрижки.

Глава 15

После обеда близнецы подкинули монетку — кому из них быть нападающим. Выпало Дину, и Кан демонстративно потёр руки, обещая взглядом страшную месть парню. И тот немедленно потребовал изменить правила, предложив Айю противостоять сразу двум братьям. Кан лишь пожал плечами и отправился на облюбованную раньше площадку у поворота лестницы, открывающую прекрасный вид на весь сад.

Айю эта тренировка очень понравилась. Каждый её прыжок неожиданно оказывался гораздо выше, сильнее и точнее, чем позволяли её силы. На каждый её кувырок трава поднималась выше, стелясь под спину мягким ковром. Поначалу она ещё пыталась блокировать удары братьев, но потом перестала, только наблюдала, хихикая, как отбрасывает близнецов от невидимого кокона, которым окружил её Кан.

Впрочем, близнецы-то кокон прекрасно видели, и это только добавляло им азарта — неужели, даже вдвоём они не смогут одолеть Кана? Без магии-то они бы быстро его уделали. А вот с магией…

Каждая ветка в саду норовила хлестнуть посильнее, каждый камень в земле норовил высунуться под ногу или под спину каким-нибудь острым углом, плюс воздушная подушка, которой Кан окружил Айю, билась грозовым разрядом при каждом прикосновении. Короче, к ужину близнецы умаялись настолько, что сил не хватило даже на традиционную игру в карты перед сном.

После душа Кан немного задержался за туалетным столиком, втирая в волосы бальзам и прокручивая заново в уме вечернюю тренировку. Похоже, магия легко даётся близнецам, сегодня они не только применили выученные формулы, но и придумали на ходу несколько новых сплетений. Хорошо, что у них всё получилось, но Эрим не зря предупреждал об опасности непроверенных заклинаний. А ведь рядом с ними была Айю и охранники. Слишком уж увлекаются близнецы, не самая лучшая черта характера для телохранителя.

Кан насторожился — Айю слишком беспокойна, почти в панике, мечется по комнате. Хотя уходила спать в хорошем настроении. Неужели собственная постель настолько пугает её? Кан вышел из комнаты, прислонился спиной к стене, сложил руки на груди, ожидая, к какому решению придёт девушка. Айю ещё немного походила по комнате, уселась на краешек кровати, но лечь так и не решилась. Посидела немного, поджав ноги, затем вскочила, подбежала к двери, рывком распахнула.

— Кан! — и облегчённо вздохнула, увидев, что её уже ожидают.

Тёплый поток воздуха подхватил девушку и перенёс сразу в постель Кана. Он вошёл следом, прикрыл дверь и осторожно лёг рядом, поверх покрывала. И не произнёс ни слова.

Пожалуй, так даже лучше. Айю покрутилась немного, устраиваясь поудобней и блаженно заснула. Проснулась среди ночи и обнаружила свою руку на груди спящего Кана. Хотела осторожно убрать, но… Лунный свет заливал комнату, мягко освещая упругие мышцы на груди парня, оттеняя, делая их ещё более объёмными.

Не удержавшись, Айю провела подушечками пальцев по гладкой коже. Ммм, как приятно! Легонько положила ладонь на грудь парня и стала поглаживать открытый торс Кана, наблюдая, как его кожа покрывается мелкими мурашками вслед за её рукой. Увлеклась настолько, что не сразу заметила, как замерла, перестала мерно вздыматься грудная клетка, как напряглась рука парня, согревающая её спину. А когда поняла, что натворила, испуганно замерла, непонятно на что надеясь.

Но теперь уже Кан не захотел останавливаться. Повернувшись, он приподнялся на локте, уложив Айю на спину. Осторожным и очень нежным движением убрал с лица волосы, погладил висок, щеку, шею, заглянул в глаза. Его взгляд, такой серьёзный, такой зовущий… Его губы, такие нежные и требовательные… Его руки, такие ласковые и горячие…

Глава 16

Утром Кан встал немного позже обычного, близнецы уже нетерпеливо сучили ногами, ожидая его пробуждения. И с ходу предложили продолжить вчерашний эксперимент. Кан только благодушно улыбнулся.

Близнецы разошлись не на шутку, устраивая засады по всему Острову, задействуя охрану и тренировочное оружие. Но Кан сегодня был снисходителен и непобедим. Как и следовало ожидать, все увлеклись настолько, что остановились, лишь услышав сигнал колокола.

Поспешно приведя себя в порядок, парни послушно выстроились у ритуального стола. Сегодняшний напиток, в чашах из перламутрово-сиреневого чароита, пообещал им ясность мышления, рассудительность и выдержанность. Ну и, разумеется, умение принимать правильные решения.

Философская выдержка им пригодилась сразу. Пока они, с относительным успехом, осваивали боевую магию, Айю пришлось стряпать самостоятельно. А потому, обедать сегодня пришлось только супом и салатом, потому что кашу и лангеты Айю благополучно сожгла. Да и суп был излишне густой, так как почти наполовину выкипел. Но близнецы уминали всё с таким аппетитом, будто и не едали ничего лучше.

Кан, внешне спокойный, мысленно негодовал от такого лицемерия. Он прекрасно знал, что во дворце никогда не подали бы телохранителям подгоревшую еду. И в том, что матушка Юла готовит не хуже дворцового повара, он сам убеждался не раз. А эти двое, чуть не причмокивают!

Может, ещё и добавки попросят? Я бы посмотрел.

Айю, сама ограничившаяся только салатом, виновато вздохнула и подняла на братцев глаза.

— Мальчики... А давайте не будем сегодня тренироваться? Давайте пойдём на пляж? Там сегодня погода такая замечательная... Когда ещё мы на берег океана выберемся...

Кан даже жевать перестал, наблюдая за представлением, устроенным рыжими пройдохами. Изрядно получив на утренней тренировке, они и сами сейчас с трудом переставляли ноги. Но, вместо того, чтоб сразу согласиться, оба засранца скривились, несколько раз переглянулись, недовольно покачивая головами, затем один пожал плечами и благосклонно изрёк:

— Ладно, пойдём сегодня купаться.

Второй снисходительно добавил:

— Когда ещё ты к океану выберешься.

Вот жулики!

— А ты пойдёшь купаться, Хранитель? — невозмутимо повернулся к нему Дин.

Кан непроизвольно кивнул на вопросительный взгляд Айю, не подозревая, какую подставу приготовили ему телохранители.

Потому что, увидев живописные, стремительно синеющие, разводы на телах близнецов, Айю молча подняла жалобный взгляд на Кана и просяще похлопала ресницами. Кан попробовал невозмутимо пожать плечами, но Айю добавила жалости во взгляд, и Кан сдался.

Объяснять, что это профилактика от излишней наглости, у него просто язык не повернулся. Пришлось самому же и залечивать так старательно наставленные синяки. Рыжие засранцы благоразумно молчали, но улыбки у них были очень красноречивыми.

До вечера всё было мирно и безмятежно. Дин долго нырял, задавшись целью выловить все самые красивые ракушки для Айю, затем оделся и, с загадочным лицом, куда-то пропал.

Айю и Рин, искупавшись, устроились на циновке и болтали о всякой всячине. Перемыли косточки всем соседям на Ремесленной улице, рассказали Кану несколько забавных историй. Даже сумели вытянуть из него пару историй о похождениях Музыканта и Рекрута. Айю восторженно внимала, а Рин лишь насмешливо хмыкал, глядя, как зажигаются тёплым светом глаза Хранителя, стоит ему встретиться взглядом с Айю, или коснуться её руки.

Вернулись в Приют, когда начало темнеть. Кан занялся новыми письмами из Саккара, а Рин и Айю ужином. Внезапно распахнулась дверь, и на пороге остановился сияющий, как начищенная монета, Дин.

— У нас мало времени! — торжественно объявил он. — Сейчас быстро ужинаем, одеваемся потеплей, и на пристань. Через пол асура нас будет ждать рыбачье судно. Поедем на ночную ловлю.

Дождавшись, когда Айю восторженно пискнула, Дин ехидно покосился на Кана и скромно добавил:

— Если, конечно, Хранитель не будет против.

Кан скрипнул зубами. Ну да, конечно! Ты сейчас пообещал конфетку малышу, а я должен отобрать? Манипулятор хренов!

Кан угадал. Айю была совершенно по-детски счастлива, когда оказалась в рыбацком баркасе. А уж когда ей позволили самой крутить катушку спиннинга, подтягивая крупную рыбину к борту судна, радости девушки не было предела. И настолько эта радость оказалась заразительна, что даже рыбали весело посмеивались её непосредственности.

А Дин просто наслаждался радостью Айю. Он жадно ловил каждую каплю её ликования, каждую искорку её восторга. Словно художник, запоминал, коллекционировал её эмоции.

Сам Кан прижался к борту, стараясь меньше мешать, со стороны хмуро наблюдал за ними. Зная о совершенном равнодушии Айю к охоте, он и предположить не мог, что рыбалка настолько вдохновит её. И теперь он, с ревнивой тоской, вспоминал, как доверчиво Айю устраивалась в его постели.

Рыжий сделал свой ход. Остаётся ждать, что выберет Айю — надёжность и спокойствие со мной, или азарт неизведанного с ним.

Краем глаза Кан заметил ещё одну неподвижную тень. Рин, как и он, вжимался в борт, стараясь как можно меньше мешать трудягам. И выглядел он совсем не весело. Кан вслушался в его эмоции. Рину до боли, до отчаяния было жаль брата. Он уверен, что эта любовь ничего хорошего ему не обещает. И никак не мог придумать, чем помочь своей половинке.

Хоть ты на моей стороне. Спасибо. Но, кажется, твой брат, всё же сумел переиграть меня.

Когда небо на востоке начало золотиться, баркас направился к Острову Согласия. Айю, уставшая от работы и переполненная эмоциями, тяжело поднялась на ноги и крепко обняла, горячо поблагодарив, каждого рыбаля. А работяги, которые всю ночь, раз за разом, раздувая мускулы, вытягивали баграми тяжёлый улов на борт, сверкнув улыбками, заявили, что именно она поймала самого большого тунца за сегодняшнюю ночь.

Айю так устала, что едва держалась на ногах. Рин присел, подставляя ей спину, и только подхватив девушку на закорки[1], запоздало покосился на Кана.

Кан утомлённо кивнул, и шагнул к рыбалям, доставая кошель. Те дружно покосились на своего Старшего. Крепкий, морщинистый дайн покачал кудрявой головой.

— Мы получили плату.

Затем, прижав руку к груди, степенно поклонился.

— Да благословит вас Создатель, Хранитель. Берегите её. Она, словно искорка, согревает сердца.

Спать сегодня Кану пришлось одному. Айю, словно ребёнок, заснула ещё на плечах Рина, и тому пришлось самому осторожно укладывать её, разувать и снимать верхнюю одежду.

[1] Закорки – плечи и верхняя часть спины

Глава 17

Проснулась Айю настолько поздно, что, едва она опустила ноги на пол, раздался звон колокола. Наскоро ополоснувшись и причесавшись, Айю осторожно выглянула в общий зал.

— Желаю здравствовать!

— И тебе здравствовать, — отозвались, почти одновременно, Кан, рассеянно просматривающий какие-то документы и Рин, укладывающий на блюдо вымытые фрукты.

Дина почему-то не видно. Хотя, он ведь вчера очень устал, помогая рыбалям. Это от меня больше помехи было, чем пользы.

Открылась дверь и вошли Дин и Смотритель. Бросив взгляд на поднос в руках Смотрителя, Дин вдруг побледнел и, будто, окаменел лицом. Широкими деревянными шагами он прошёл на своё место у стола и замер, ни на кого не глядя.

Кан, подошедший вместе с ним, но с другой стороны, вздрогнул, и Айю, подняв голову, увидела такое же белокаменное лицо. Оглянулась на Рина. Тот, угрюмо уставившись на поднос в руках Смотрителя, гоняет желваки на скулах. Перевела взгляд на Смотрителя.

Сегодня на его подносе две небольшие чаши из полупрозрачного и чистого, как горный туман, лунного камня.

И что всё это значит? Почему они так встревожились?

Смотритель поставил поднос, и уставился на Айю, словно хотел взглядом проткнуть ей затылок. Дождавшись, когда солнечный луч напитает воду своей энергией, Смотритель, как будто для неё одной, объявил:

— Вода из этих чаш помогает раскрыть искренние чувства, укрепить семейные отношения. И не только между супругами. Даст силы для преодоления препятствий. А ещё подарит умение принимать правильные решения. В каждой чаше ровно по два глотка... Пришло время, Наследница.

— Что? — встрепенулась Айю.

— Ты должна выбрать, с кем разделишь свою Долю, — торжественно отчеканил Смотритель.

Айю растерянно оглянулась на застывших парней.

Что же это за выбор, если о помолвке знает весь Саккар? ...Или... Я, правда, могу отказаться? Не стать Хранительницей? А как мне выбрать близнецов, если в чашах по два глотка? Перелить из одной чаши глоток во вторую?

Отчего-то тоскливо заныло сердце.

Оставить один глоток для Кана... Кан останется совсем один... Почему один? Если я уйду из дворца, мальчики останутся с ним.

Опять кольнуло сердце. Айю закрыла глаза, и вдруг, словно во сне, увидела Саккар, но сверху, так, словно она стала лёгким облачком, летающим по воздуху. И вдруг поняла — нет, не останутся близнецы во дворце, если она уйдёт оттуда. Для них останется только одно место — подавальщиками в гостинице. И вслед за этой мыслью, она увидела пустующий гостиничный дворик и близнецов, зевающих от скуки и лениво развалившихся на пустых лавках.

И откуда-то, издалека, почувствовала чью-то звенящую, разрывающую душу, тоску. Полетела вслед за этим зовом, и оказалась над стенами дворца. Увидела сад, лужайки, дорожки в таком запустении, будто люди много лет назад забыли сюда дорогу. Но зов вёл её ещё дальше, ко двору Хранителя, к его кабинету.

Влетев в распахнутые двери, Айю увидела двух человек, прислонившихся к стене, одинаково сложивших на груди руки и угрюмо уставившихся в одно место.

Рас, Эрим[1], — сразу узнала их Айю, — они не оставят Кана... но и помочь ничем не смогут...

Айю-облачко развернулась, и увидела письменный стол, доверху заваленный книгами, свитками и тетрадями. Такие же пыльные кучи возвышались вокруг стола, оставляя только узкую тропу между ними.

Кан, с потускневшими глазами и серой кожей, словно заведённая кукла, брал из одной стопки свиток или тетрадь, раскрывал, пробегал глазами, делал какие-то пометки, и перекладывал в другую стопку.

Айю судорожно выдохнула и распахнула глаза.

Я не могу оставить Кана одного. Он не заслужил... Это будет предательство. А близнецы... Я смогу о них позаботиться, став Хранительницей.

Айю осторожно взяла одну из чаш, сделала глоток и виновато посмотрела на близнецов, хотя они этого не заметили. Протянула чашу Кану. Тот осторожно, словно боясь поверить, обхватил её руки, и выпил воду вот так, из её рук. Айю поставила чашу и взяла вторую, повернулась к близнецам.

— Я всегда буду любить вас, как родных братьев. И постараюсь сделать всё возможное, чтобы вернуть вам ту любовь и заботу, которой вы окружили меня с детства.

— Динннь! — звякнул серебряный колокольчик над их головами, а на мрамор столешницы упала золотая искорка.

Рин взял чашу, выпил свой глоток, протянул остатки брату. Дин долго, целую давату[2], смотрел на воду, затем решительно выпил, и резко, со стуком, поставил чашу на место.

— Да благословит Создатель молодожёнов и их любовь, — коротко кивнул на прощанье Смотритель.

— Айю, там, в саду, — Дин попробовал прокашлять осипшее горло, но не вышло. И он, по-прежнему, не смотрит в глаза, — охранники зажарили на решётке твоего тунца. Нас... вас там уже ждут.

Рин приобнял Айю за плечо, потянул за собой.

— Пойдём, нужно только прихватить посуду.

Кан медленно приходит в себя. Он ведь почти расстался с надеждой, и опять Доля оглушила его своим поворотом.

Сколько раз, за последний год, меня вот так бросало — словно с горной вершины, сразу в океанскую бездну? Первый раз — когда узнал, что девушка, в которую я так безоглядно влюбился — моя сестрёнка Айю. Второй — когда оказалось,что мы совсем не родственники, а Верховная объявила о помолвке. Третий — когда магиня заявила, что Айю предначертано стать жертвой. И вот снова. Я ведь думал, после вчерашнего восторга, она и не вспомнит обо мне.

Кан поднял голову, попробовал встретиться взглядом с Дином.

— Она сделала свой выбор.

Но Дин упорно отводит глаза.

— Дурак ты, Хранитель, — вдруг, с горьким ехидством, заявил он. — Ты же сам подтолкнул её к исполнению пророчества.

— Я? Чем же?

Теперь Дин зло уставился ему прямо в глаза.

— Ты помнишь полный текст пророчества?

— Полный? — растерялся Кан. Да Бездна знает, какой настоящий текст у пророчества!

— Земля наша будет процветать до тех пор, пока не придёт Хранитель, свой и чужой одновременно. Он сломает печать и выпустит Силу в мир, — Дин указал пальцем на Кана, напоминая, кто именно этот Хранитель, и продолжил: — Женщина, которую он возведёт в ранг Верховной Хранительницы, с помощью двух старших братьев разрушит Основы и перевернёт наши Устои. Но именно её жертва очистит Саккар от зла. Стране вновь придётся возрождаться из пепла.

— И что?

— С помощью. Двух. Старших. Братьев, — отчеканил Дин. — А я обещаю, что всегда буду с ней рядом, и поддержу любое её дело. Даже самое безумное.

— Динннь! — звякнул серебряный колокольчик над их головами, и между ними на мрамор столешницы упала золотая искорка.

Парни невольно проследили за ней глазами. Затем Дин пожал плечами и развернулся, чтобы уйти. Но Кан сжал кулак и он не смог стронуться с места.

— А ты уверен, что во дворце я не смогу отомстить тебе за твои пакости?

Дин даже не смутился, глядя прямо в глаза:

— Сможешь, конечно. Но не станешь. Мы ведь не первый день друг друга знаем, Кан. Ты никогда не ударишь в спину, даже если это будет твой единственный шанс выжить. И ты не станешь ослаблять защиту мелкой. Тем более, сейчас.

Кан поморщился на слове «мелкой», но кулак разжал. Он вдруг почувствовал облегчение. Словно огромная скала, много дней давившая на загривок, скатилась на пол, и рассыпалась в труху. Он даже плечами повёл, разминая их. Все сомнения, терзавшие его, как неопытного подростка — привет магии Острова, — словно растворились в воздухе.

Что ж, если выбор сделан, то отступить невозможно. А с пророчеством мы ещё поспорим.

Перед входом в Приют собрались все охранники. Они разделали и пожарили на решётках тунца, принесли немного лёгкого вина и даже музыкальные инструменты. Кан отыскал глазами Айю и решительно направился к ней.

— Кан, попробуй, как вкусно получилось! — Айю рукой, как простолюдинка, вытерла каплю жира с подбородка.

Кан наклонился и, крепко, как давно хотелось, поцеловал её в губы.

— Да, очень вкусно, — улыбнулся он растерянно округлившей глаза Айю.

— Любви и счастья Хранителям! Да благословит их Создатель! — послышалось со всех сторон.

Праздник начался. Айю потанцевала с Каном, охранниками, Каном, близнецами, Каном, остальными охранниками, и опять с Каном. Весело хлопала в ладоши и подпевала, когда Кан играл на свирели популярную песенку. А потом просто вошла вместе с Каном в его комнату и осталась там до утра.

[1] Рас, Эрим – об их приключениях см «Перевёртыши» и «Чужеродцы».

[2] Давата — мера времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних = сутки.

Глава 18

Последнее утро началось для Кана непривычно поздно. Айю всё ещё сладко спала, после… довольно бурной, но не менее сладкой ночи. Выйдя в холл, Кан ментально прислушался. Оказалось, близнецы сегодня в Приюте не ночевали, зря он старался, выстраивая защиту вокруг постели.

Мурлыкая что-то себе под нос, Кан нашёл на верхней полке красивые тарелки, поджарил мясо и овощи, с улыбкой сервировал стол, представляя, как будет угощать Айю. Постоянно прислушиваясь к спящей девушке, Кан заметил, что она проснулась, почувствовал какое-то недовольство в её эмоциях. Которое быстро сменилось на почти блаженство, стоило Айю посетить умывальную комнату. Кан улыбнулся, ещё раз оглядел стол, и отправился пожелать доброго утра своей любимой жене.

Когда Кан вошёл в комнату, Айю уже сидела на кровати и тёрла кулачком глаза. Сонная, растрёпанная, как всколоченный воробушек. Настолько милая и домашняя, что так и хочется растормошить, потискать. И Кан потискал. Потом поцеловал. Потом обнял покрепче, и ещё поцеловал... Прошептал её имя, зарывая пальцы в волнистые волосы... Жарко выдохнул, опуская руку вдоль прогнувшегося навстречу ему позвоночника... И она отвечает такими же жаркими ласками. Так же задыхается от счастья. Так же растворяется в нем, полностью отдавая гулко стучащее сердце. И так же не может насытиться близостью…

Когда разомлевшая Айю задремала, доверчиво уткнувшись носом в его подмышку, Кан тоже прикрыл глаза. Так-то лучше. А то взяла привычку — дрожать от страха при моём приближении. И что за глупости ты там себе напридумала?

Услышав крадущиеся шаги босых ног, Кан открыл глаза. Оказывается, он задремал, и не услышал, ни как Айю встала с постели, ни как принимала душ. Теперь она остановилась посреди комнаты, увидев, что он открыл глаза, и улыбнулась ласково, как рассветное солнце. Умытая и причёсанная, она была настолько красива, что даже мужской хвост из волос не прятал её красоты. Свежий румянец лишь слегка напоминает о горящих щеках, томно пылающих совсем недавно. И эта утренняя бодрость выглядит настолько призывно, что хочется…

Бездна! Есть-то как хочется! Кан вскочил с постели, в последний момент еле успев прикрыть обнажённые бедра покрывалом.

— Я в душ! Я быстро! Ты подождёшь меня?

— Я там подожду, — пряча смех, Айю показала рукой на дверь.

Чмокнув её, куда попал губами, кажется в висок, Кан скрылся в умывальной комнате.

Когда Кан вышел, услышанные эмоции девушки слегка насторожили его. Айю сидела за обеденным столом, низко опустив голову и закрыв лицо руками, плечи мелко подрагивали, как от рыданий. Но в мыслях её было не огорчение, а … смятение?

— Айю… — Кан встревоженно положил руки ей на плечи, и вдруг взгляд его упал на обеденный стол, с такой любовью сервированный им для неё совсем недавно. Сейчас на столе ровной стопкой стояли чисто вымытые тарелки, а поверх лежала записка.

«Господин Хранитель! Мы до глубины души тронуты Вашей заботой о нас. Второй завтрак, приготовленный лично правителем, после усиленной тренировки оказался весьма кстати. Примите наше восхищение Вашей прозорливостью! Особенно восхищает то, с какой любовью и заботой был сервирован стол. Впрочем, вкус блюд так же не уступал своей изысканностью. Примите нашу искреннюю благодарность. Дин. Рин.

Приписка. Айю, клянёмся, все было невероятно вкусно и красиво!»

— Вот же паразиты! — только и смог сказать Кан, а Айю перестала сдерживаться и захохотала в голос, вытирая непроизвольно выступившие слезы.

Неожиданный сигнал колокола заставил их быстро проглотить наскоро приготовленный — завтрак? обед? — и направиться к центру зала. Близнецы появились перед самым носом Смотрителя, будто ожидали его, стоя под дверью. С совершенно невозмутимыми лицами они заняли свои места за ритуальным столиком.

Смотритель вошёл особенно торжественной походкой, хотя, казалось, куда уж больше? В этот раз на подносе стояла всего одна чаша, покрытая перламутром. Когда солнечный луч, питавший чашу своей энергией, схлынул, Смотритель обвёл четвёрку внимательным взглядом и провозгласил:

— До сих пор, вода, которую вы пили, предназначалась для получения или усиления некоторых способностей. В этот раз я предлагаю вам избавиться от одной какой-либо черты характера, которая вам мешает, которую вы считаете лишней. Но учтите — каждое ваше желание будет касаться всех четверых.

— Но мы же не Хранители? — рискнул подать голос Дин.

— Ваши Доли крепко связаны. Вам суждено находиться рядом, помогать и оберегать их, до тех пор, пока они носят титул Хранителей. Так что, подумайте, от чего бы вы хотели избавить вашу четвёрку.

Айю и Кан раздумывать не стали, только согласно переглянулись.

— Глупые страхи, — выпив свою долю, Айю передала чашу Кану.

— Глупая ревность, — Кан сделал глоток и передал чашу Дину.

Тот на какое-то время задумался, затем сделал глоток.

— Напрасные надежды, — и передал чашу брату.

— Гм, тогда и бесплодные сожаления, — закончил эстафету Рин.

Приняв пустую чашу, Смотритель не ушёл, как обычно, а продолжил:

— Думаю, вы заметили, что древние Хранители считали самым важным качеством правителей — умение принимать правильные решения. Вам следует помнить — самое простое и лежащее на поверхности решение — далеко не всегда самое верное. Иногда правильное для одного оборачивается бедой для многих, или правильное сегодня — завтра может принести несчастье. Поэтому, разные камни напитывали воду в чашах своей силой, чтобы вы имели возможность оценивать ситуации с разных сторон, прежде, чем принять решение. Да хранит вас Создатель! Не забудьте забрать ваше Соглашение.

Смотритель забрал поднос с перламутровой чашей и, не торопясь, ушёл. Впервые он позволил себе слегка ссутулиться, будто ему жаль расставаться с ними. Но ведь на посещение Острова заранее составляется очерёдность, которую Кан немилосердно подвинул, ссылаясь на государственные интересы, так что одиночество старичку точно не грозит.

А на мраморном столике остались лежать два золотых браслета с именами Хранителей и тонкая, толщиной с яблочное зёрнышко, пластина. На белой полоске мрамора золотился идеально ровный текст:

«Договор о совместной жизни сорок четвертой пары Хранителей.

Правило 1. Родственники Хранителей всегда будут находиться рядом с ними.

Правило 2. Вопросы, затрагивающие только одного из Хранителей, решаются каждым самостоятельно.

Правило 3. Хранитель не может настаивать на близости, а должен ждать встречного шага.

Правило 4. Хранительница будет заботиться о братьях, но не сможет приблизить их, больше, чем супруга.

Правило 5. Братья Хранительницы будут поддерживать каждое её дело».

— … И это все? — наконец, высказалась Айю. — Это все правила?

Парни дружно уставились на неё.

— А что тебя не устраивает?

Айю неопределённо пожала плечами.

— Дайна Ехо, одна из подруг бабушки, как-то проговорилась, что бабушкин договор состоял из двадцати девяти пунктов. А здесь только пять.

— Поздно, — Кан невесело усмехнулся, — похоже, по остальным вопросам нам придётся договариваться без магии. Пора. Нас ждут.