Остров первостихий

Глава 1. Логи деривации

Морская медитация и костыли визуализации

Медилан дышал лениво и ровно. Длинные, пологие волны, лишенные пенистых гребней, плавно подкатывали под центральный поплавок тримарана, приподнимали обитаемый кубрик и уходили дальше на запад. В этом движении масс чувствовалась чуждая, почти океаническая глубина. Василий чуть довернул румпель, компенсируя левый дрейф. Настил судна отозвался едва заметной вибрацией — реактивные водяные триггеры, установленные под килем, работали в режиме малого холостого хода, выдавая лишь легкое шипение на выходе из сопел.

Инженер поднял глаза к небу. Оно здесь было чистым, но вместо привычной земной лазури отливало едва заметной, глубокой фиолетовой дымкой. Василий уже ловил себя на мысли, что этот оттенок напрямую связан с местным фоном. Здесь, на просторах Викоирра, сама атмосфера казалась насыщенной тончайшей взвесью энергии. Любое сильное магическое воздействие, которое ему доводилось видеть на материке, оставляло в воздухе именно такой фиолетовый след — будто ионизированный газ после высоковольтного разряда.

После яростного, изнурительного рывка из бухты Туелода, когда за кормой осталась ошеломленная эльфийская погоня, на палубе наконец воцарилась тишина. Наступила та самая передышка, которая бывает необходима после долгого времени в режиме цейтнота.

В тени небольшого навеса, сооруженного из кусков плотной парусины, на боку лежал Борис. Бывший племенной хряк из Распотякино, растерявший в ходе последних событий три четверти своего сала, выглядел поджарым и опасным боевым рейнджером. Его обновленная шкура отливала здоровой щетиной, копыта, подпитываемые железными шариками из гвоздей матово поблескивали на солнце, а правое заднее лениво почесывало доски палубы, оставляя на них неглубокие сухие царапины. Рядом с ним, закрепившись тонкими нитями верхних корешков за деревянный леер, расположился Лютеус. Нарцисс, ставший бортовым вычислителем отряда, полностью развернул свои сочные зеленые листья к солнцу, впитывая фотоны и, кажется, искренне наслаждаясь отсутствием необходимости куда-то бежать.

У самого носа правого поплавка, забавно надув щеки, сидела пятилетняя Ани. Девочка изо всех сил концентрировалась, выставив маленькие ладошки в сторону обвисшего грота. Она пыталась «дуть» магией, создавая локальные воздушные завихрения. Парус изредка дергался, хлопал тяжелой тканью, но тримаран шел в основном за счет водяного потока Василия. Ани сердито сопела. Морская качка ей явно надоела, и девчушка всем своим видом показывала, что хочет оказаться на твердой земле как можно скорее.

— Дядя Вася, а почему у нее поток рассыпается? — звонко спросил Норк, сидевший на свернутом канате возле рулевого места. Мальчик держал в руках кусок старой дощечки, на которой угольком были набросаны несколько пересекающихся линий. — Учителя в Туелоде говорили, что для Первой ступени Воздуха нужно жестко держать в уме треугольник основания.

Василий скосил глаза на рисунок юного эльфийского аристократа. За последние дни Норк сильно изменился. Исчезла та первоначальная спесь высокородного юнги, которую из него быстро выбила Даша регулярными трудовыми поручениями. Мальчик похудел, его уши больше не топорщились высокомерно, а на ладонях от плотницкого инструмента появились первые честные мозоли.

— Плывет, потому что он пытается вспомнить картинку, а не физический смысл, — ответил Василий, слегка шевельнув пальцами левой руки. Внутренний ментальный интерфейс его бионейросети тут же отозвался привычным каскадом зеленых строчек. Система послушно выдала параметры: скорость тримарана, плотность забортной воды, вектор тяги. — Расскажи-ка мне лучше еще раз, как ваши школьные маги описывают обычный огненный шар или воздушный толчок. В деталях.

Норк оживился, подтянул колени к подбородку и начал увлеченно рассказывать:

— Ну, мастер Плетений учил, что мы должны вознести хвалу стихии, затем представить внутренний контур из семи узлов, пропустить через них силу рода и завязать три концевые петли. Если петли завязаны верно, структура стабилизируется и получается заклинание «Малое дыхание ветра». Его все подмастерья учат. Даже нас учили этому, хотя мы еще не инициированы.

Мальчик покосился на сестру, которая этот барьер уже преодолела и расстроенно насупился. Слушая мальчика, Василий мысленно переводил этот архаичный бред на понятный ему язык низкоуровневых формул. В его сознании вместо «семи узлов» и «концевых петель» выстраивалась стандартная кинетическая задача: масса воздушного объема, вектор скорости и плотность среды. Местные маги, сами того не понимая, пытались через плетения управлять обычными физическими константами, используя такую визуализацию как некие костыли.

Эмулятор Древних и модераторский доступ

Василий глубже погрузился в созерцание своего интерфейса, переведя управление румпелем в полуавтоматический режим поддержки курса. Его инженерный и программистский разум, сформированный годами работы с логическими структурами на Земле, требовал системности. Он не мог принимать местную магию как чудо или мистику. Это была система. Причем система явно искусственная.

«Это же эмулятор, — окончательно сформулировал для себя Василий, глядя на то, как зеленые строки логов его биосети фильтруют входящие потоки энергии. — Высокоуровневый, тяжелый, написанный Древними эмулятор для тех, кто не имеет прямого доступа к ядру операционной системы планеты».

Обычные маги Викоирра были похожи на плохих пользователей персонального компьютера, которые умеют только нажимать иконки на рабочем столе. Их «плетения» — это готовые, скомпилированные библиотеки кода, созданные Предтечами тысячи лет назад. И за использование этих библиотек планетарный Искин, скрытый где-то в недрах ноосферы, исправно взимал колоссальный налог. Ровно половина вложенной магом энергии уходила в никуда — на поддержание самого эмулятора и обработку громоздких «интерфейсных» запросов.

Василий же, благодаря аномалии с квантовым изделием «Н-083» в Распотякино, получил то, что на Земле назвали бы доступом модератора. Приобретенная в результате вмешательства коммутатора Древних биосеть давала доступ в структуру планетарного контура на уровне явно выше, чем у местных магов. Он мог игнорировать готовые «плагины» местных академий. Ему не нужно было славить стихии или завязывать петли в уме. Когда Василий хотел создать холод, он просто отдавал команду на снижение кинетической энергии молекул в определенном объеме пространства, напрямую меняя параметры плотности и массы. Без посредников. Без пятидесятипроцентного налога богов.

— Слушай меня внимательно, Норк, — прервал Василий замолчавшего мальчика. — И Ани тоже послушай, перестань дуть в пустоту. То, чему вас учили ваши учителя — это как пытаться построить дом из готовых кубиков, которые вам выдает чужой дядя. Шаг влево, шаг вправо — и кубик рассыпается.

Мальчик удивленно моргнул, переводя взгляд с дощечки на инженера. Из кубрика в этот момент показалась голова Даши, которая тоже прислушалась к разговору.

— Вам обоим придется переучиваться, — продолжил Василий, твердо удерживая румпель. — Магия — это не стихии и не хвала богам. Это строгая логика. Программа. Вместо того чтобы заучивать готовое заклинание, ты должен научиться прописывать в голове жесткие логические конструкции. Ограничения. Условия. Циклы, ну, или повторы, если хочешь. Нам нужно задать массу объекта, определить его вектор движения, задать условие, при котором этот вектор изменится. Понимаешь? Условие, действие, альтернатива. Если вы поймете этот принцип, вам не нужны будут мастера плетений. Вы сможете менять параметры мира сами.

Норк нахмурился, его мировоззрение, еще не сформированное, но уже подпорченное местными «учителями», отчаянно сопротивлялось земным терминам и понятиям, но в глазах подростка зажегся искренний, исследовательский интерес.

Остатки периферии и ловушка лени

«Ты снова пытаешься изобрести колесо, админ, причем квадратное», — раздался в голове Василия знакомый, сочный ментальный голос Лютеуса. Нарцисс даже не пошевелил листьями, продолжая греться на солнце, но его трансляция в общую сеть отряда была кристально четкой. «Учить этих круглоухих детей низкоуровневому программированию без компилятора — это все равно что забивать микросхемы обухом твоего топора».

«Лютик, не нуди, — мысленно отозвался Василий, настроив приватный канал. — У них мозги чистые, не забитые местными догмами до конца. Если они поймут логику условий и циклов сейчас, потом им будет проще».

«Ох уж этот земной оптимизм», — Лютеус мысленно вздохнул, и в этой трансляции передалось ощущение шелеста сухой травы. «Ты до сих пор не понял, почему местные чародеи так ограничены? Я покопался в слоях ноосферы, пока мы шли вдоль побережья. Ситуация гораздо прозаичнее, чем тебе кажется».

Растение активировало режим передачи данных, и Василий почувствовал, как перед его внутренним взором разворачивается масштабная аналитическая справка. Лютеус сравнивал устройство магов Викоирра с техническими стандартами нейросетей Содружества, о которых он черпал обрывочные сведения из планетарных архивов Предтеч.

«Смотри сюда, инженер», — транслировал Лютеус. — «В головах у здешних магов, в отличие от остальных обывателей этого отсталого мирка, сохранились биологические зачатки древних нейросетей. Настоящих, полноценных интерфейсов Древних. Но эти структуры деградировали до неузнаваемости. Это не полноценные процессоры, как у тебя, а жалкие остатки периферийных плат. И именно через эти обрубки они получают доступ к жестко прописанным "плагинам"-плетениям, которые заложены… ну, пусть будет Архитектором планеты. Про Создателя всего этого, к сожалению, катастрофически мало информации. Как будто ее кто-то намеренно подчистил».

Василий внимательно изучал схемы, которые Лютеус транслировал в его сознание. Все эти «ранги» магов — от слабых учеников до великих магистров — на самом деле были лишь показателем целостности деградировавшей ДНК. У кого-то от древней биосети осталось два процента выживших узлов, у кого-то — пять. Чем больше этих биологических маркеров передавалось по наследству, тем выше был ранг мага, тем больше «плагинов» он мог активировать одновременно. Но развиваться эта система не могла. Она была заперта в жесткие рамки чужих готовых кодов. Через века ДНК смогла передать местным только эти жалкие остатки сети, лишенные функции модернизации.

«И учти, админ», — голос Лютеуса стал непривычно серьезным, даже строгим. — «Твой путь тоже опасен. Ты сейчас слишком увлекся оптимизацией и снижением работы с чистой пси-энергией. Ты постоянно используешь уже заготовленные коды из своего Проектировщика, чтобы не напрягать свои человеческие мозги. Если ты будешь лениться и дальше, если перестанешь нагружать свою бионейросеть прямыми, сырыми вычислениями без шаблонов — твоя сеть начнет деградацию. Лень и использование готовых плагинов — вот что погубило цивилизацию местных магов. Они просто перестали думать на низком уровне. Не повторяй их ошибок».

Василий промолчал, принимая этот лог к сведению. Доля истины в словах нарцисса была. Прямая работа с полем вызывала жуткие мигрени, и инженер подсознательно искал способы упростить себе задачу, создавая мысленные шаблоны-скрипты. Теперь он понял: эта боль была признаком роста и адаптации его мозга, а попытка уйти в комфортные «шаблоны» могла остановить развитие биосети.

Орнаменты выживания и скалы Оскора

Тяжелая дверь кубрика на этот раз с грохотом распахнулась, и на палубу снова вышла Даша. Ее появление мгновенно оборвало все ментальные споры и техномагические лекции.

Василий невольно залюбовался женой. За время их вынужденного похода Даша разительно изменилась. Местный фон, чистый воздух и постоянная активность пошли ей на пользу. Она заметно постройнела, ушла былая деревенская грузность, осанка стала гордой, а в движениях появилась уверенная, плавная грация. Темные волосы были аккуратно перехвачены кожаным шнурком, а на смуглых щеках играл здоровый румянец.

Даша была одета в сарафан из плотной, сероватой местной ткани, купленной еще у караванщиков, который она сама выкроила и сшила, да еще и раскрасила его соком местных ягод красивыми орнаментами, заправленные в мягкие кожаные сапоги, и приталенная куртка. Вся остальная команда тоже обновила гардероб: Норк и Ани носили свои темно бордовые одежды, но уже приспособленные Дашей под корабельный быт – исчезли ненужные рюши, сузились рукава и появились карманы. Которыми местная аристократия явно пренебрегала. Сам Василий щеголял в сшитых ему Дашей холщовой рубахе с закатанными рукавами и похожих на карго штанах.

Даша держала в руках глиняную кружку с прохладной пресной водой. Она подошла к Василию, протянула ему питье и строгим, хозяйским взглядом окинула палубу. Качнувшийся интерфейс ее собственной биоросети, ориентированной на снабжение и учет, заставил ее поджать губы.

— Нашлись мне, программисты, — сурово произнесла она, упирая руки в бока и возвращая мужчин с небес на землю. — Василий, ты румпель держи прямо, а то нас опять на какие-нибудь рифы вынесет. У него там Искины, понимаешь, плагины в голове! А то, что у нас три мешка зерна, выменянных у Хорса, в трюме могут от сырости попреть — об этом великий админ подумал?

Василий виновато отхлебнул воды, не решаясь спорить. С Дашей в режиме «Великого Интенданта» спорить было бесполезно и опасно.

— Нам землю открывать надо, огород разбивать, — продолжала Даша, поправляя парусиновый навес над Борисом. — Семена пшеницы и овощей ждать не будут. Пресной воды на тримаране осталось на два дня от силы, если экономить. Вы тут деривацию своей энергии обсуждаете, а я уже по узлам всю нашу провизию распределила. Если на этом вашем Оскоре не окажется нормальной земли и ручья — я вас троих, включая этот говорящий сорняк, заставлю палубу зубами грызть.

«Какая некультурная, приземленная женщина», — тихонько проворчал Лютеус в приватном канале Василия так, чтобы Даша не услышала.

В этот момент Борис, доселе мирно спавший, резко поднял свою массивную голову. Его пятачок задвигался, ловя запахи, а маленькие глазки уставились прямо по курсу. Кабан издал короткое, требовательное хрюканье и поднялся на ноги, глухо стукнув стальным копытом по настилу.

— Что там, Боря? — Василий подобрался, всматриваясь вперед через фиолетовую дымку горизонта.

Дымка медленно рассеивалась под лучами полуденного солнца. Прямо по курсу тримарана из темной морской воды начали подниматься очертания острова Оскор.

Берег выглядел величественно и дико. Нижняя его часть, подступающая к самой воде, была изрезана уютными, глубокими бухтами и покрыта густой, сочной зеленью местных лесов — этот пейзаж отдаленно напоминал Василию крымский берег, каким он его помнил по фильмам из телевизора. Но вот за полосой зелени, уходя вглубь острова, вздымались суровые, серые скалистые горы. Они были значительно выше, круче и монументальнее, чем любые холмы на материке, словно древние каменные стражи, охраняющие свои тайны от чужаков.

Василий увеличил поток маны в водометные двигатели и тримаран, уверенно пошел на сближение с новой землей. Вынужденное путешествие подходило к концу, впереди отряд ждал Остров Первостихий.

Глава 2. Гавань Архитектора

Скалистый прижим и работа триггеров

Мирное покачивание Медилана закончилось внезапно, едва тримаран обогнул вытянутую, похожую на палец каменную косу. Южная оконечность острова Оскор встретила беглецов неприветливым глухим гулом. Здесь море уже не дышало ровно — оно разбивалось о вертикальные серые кручи, уходившие монолитными стенами прямо в темную пучину. Подводный рельеф, судя по бешеной пляске бурунов, представлял собой хаотичный лабиринт из каменных зубьев и скрытых мелей.

— Василий, принимай влево! — крикнула Даша, перекрывая шум прибоя. Она намертво вцепилась одной рукой в деревянный леер, а второй придерживала Норка, который пытался разглядеть проход среди пенных валов.

У самого носа правого поплавка, забившись в узкое пространство между мачтой и парусиновым навесом, сидела маленькая Ани. Девочка от страха зажмурилась и буквально зарылась лицом в жесткую щетину Бориса. Кабан стоял на палубе уверенно, расставив свои сильные ноги. Его стальные копыта словно примагничивались к мокрому настилу, а саблезубые клыки матово поблескивали каждый раз, когда судно взлетало на очередной волне. Борис глухо и недовольно урчал, транслируя в общую ментальную сеть ощущение глухого раздражения против водной стихии.

— Вижу! Держитесь! — отозвался я, сильнее сжимая румпель.

Ситуация стремительно становилась критической. Мощное прибой тащил тримаран прямо на торчащий из воды гранитный обломок, вокруг которого закручивался тугой, яростный водоворот. Обычный судно в таких условиях был бы обречено на циркуляцию — его просто развернуло бы лагом к волне и швырнуло на скалы. Но у меня были свои козыри в исходном коде этого мира.

Обычные маги Туелода сейчас начали бы плести сложные, громоздкие структуры школы Воздуха или Воды, теряя драгоценные секунды и отдавая половину энергии планетарному Искину в качестве налога. Я же привычно действовал на низком уровне.

«Смена состояния зоны один и зоны два, — мысленно скомандовал я, мысленно выделяя гранитные участки под килем центрального поплавка. Максимальная мощность. Активация немедленно.»

Под кормой глухо заревело. Реактивные водяные триггеры перешли из крейсерского режима ожидания форсаж. Мана прямо рекой потекла к ним, а направленный водяной импульс огромной силы толкнул тримаран вперед, но этого было мало — инерция все еще тащила судно на скальный прижим. Я задействовал боковой воздушный триггер, которые локально уплотняли воздушную массу и выдавали резкий, направленный воздушный толчок.

Раздался резкий, шипящий хлопок. Левый боковой триггер сработал мгновенно, выдав мощную струю сжатого воздуха. Тримаран буквально крутанулся на месте, резко уменьшив радиус циркуляции и довернув нос в узкую щель между двумя полузатопленными каменными зубьями. Волна с грохотом разбилась о гранит в полуметре от борта, обдав команду холодными солеными брызгами, но «Спасательный Ковчег» уже проскочил опасную зону, выравнивая ход.

Бухта у подножия

Стоило тримарану миновать каменистые тиски, как рев прибоя резко отступил, сменившись ровным, ленивым плеском. Судно зашло в глубокую, естественную бухту, надежно укрытую от яростных морских ветров монументальным горным отрогом. Вода здесь была настолько прозрачной, что сквозь нее на глубине нескольких метров отчетливо просматривалось каменистое дно, покрытое редкими фиолетовыми водорослями.

Каменистый берег плавно поднимался вверх, переходя в плотную полосу густого, сочного лесного массива. Деревья с крупными, мясистыми листьями стояли плотной стеной, преграждая путь вглубь острова. Я постепенно снижал частоту импульсов биосети, переводя водяные триггеры в режим деактивации. Скорость водометов упала, и тримаран, потеряв инерцию, мягко, со шуршанием уткнулся носом в мелкую прибрежную гальку.

— Приплыли, — Я выдохнул, отпуская румпель. Ладони после жесткого маневрирования слегка подрагивали — сказывалась ментальная нагрузка на нейроны и нервное напряжение. — Всем сойти на берег. Борис, проверь периметр.

Борис не заставил себя ждать дважды. Тяжелая туша кабана перемахнула через низкий борт правого поплавка еще до того, как судно окончательно остановилось. Стальные копыта с сухим хрустом вдавились в гальку. Хряк замер на секунду, шумно втягивая пятаком незнакомые запахи Оскора, пробежал вдоль края леса влево, вправо, а затем издал довольное, победное хрюканье и начал активно рыть землю, наслаждаясь осязанием твердого грунта.

Даша немедленно взяла управление береговым бытом в свои руки. Интерфейс ее биосети снабжения уже выдавал ей списки первоочередных задач.

— Норк, хватай веревку, живо! — скомандовала она, подбирая подол своего серого сарафана и легко спрыгивая на мелководье. — Вон к тем валунам привязывай, да покрепче, как Василий учил. Не хватало еще, чтобы наш единственный транспорт приливом унесло. Ани, руку давай, не бойся. Здесь сухо.

— Не веревка – а швартов! – буркнул мальчик, но послушно подхватил тяжелую пеньковую веревку и бросился к прибрежным камням, усердно затягивая петли. Его пальцы действовали уже очень уверенно.

- Моряк растёт, - довольно произнесла Даша и, ехидно покосившись на меня, добавила: - И такой же зануда как ты!

Я хмыкнул и занялся проверкой состояние корпусов тримарана после такой активной парковки. Даша, взяв с собой маленькую Ани, отправилась вдоль кромки леса на разведку. Ее практичный земной ум требовал одного — пресной воды. Без нее лагерь долго не протянет, какими бы техномагическими секретами ни владел ее муж. Прошло совсем немного времени, прежде чем из-за густых зарослей чужеродного кустарника раздался ее довольный голос:

— Василий, идите сюда! Нашла! Здесь речушка горная в море впадает. Вода чистая, холодная, на вкус — отличная, без этой вашей маго-химии!

Я улыбнулся. Наличие постоянного источника пресной воды закрывало главную критическую уязвимость их текущего положения.

Монолит Древних

Оставив Дашу с детьми обустраивать временную стоянку у кромки воды, я закинул за плечо тяжелый плотницкий топор. Лютеус к этому времени уже перекочевал в холщовый походный мешок, который я закрепил на груди так, чтобы нарцисс мог свободно выставлять свои сочные зеленые листья наружу и обозревать окрестности.

— Ну что, Боря, пошли посмотрим, куда нас занесло, — сказал, кивая кабану.

Мы начали подъем по пологому склону на противоположной стороне бухты, как раз в том месте, где небольшая горная речушка, шумя на каменных перекатах, впадала в Медилан. Прорубаться сквозь местную флору было тяжело — кустарник рос плотно, его ветви переплетались в сложные узлы, словно намеренно пытаясь удержать чужаков. Борис шел впереди, работая как живой таран. Его поджарая туша легко раздвигала заросли, а стальные копыта и прочные клыки с легкостью перерубали толстые корни.

Миновав очередную полосу густого подлеска, наш мини-отряд поднялся на небольшое, скрытое от моря скальное плато. И здесь я резко остановился, опустив топор. Борис тоже замер, настороженно зашевелив ушами.

Среди векового мха, корней и ползучих растений четко проступали контуры циклопического искусственного сооружения. Это были руины, но руины совершенно особого рода. Здесь не было привычной для этого мира каменной кладки, скрепленной раствором. Перед нами раскинулся гигантский, монолитный фундамент идеальной шестиугольной формы, выполненный из темно-серого, словно сплавленного высокотемпературным полем камня. Поверхность плиты, несмотря на прошедшие тысячелетия, оставалась идеально ровной по горизонту.

«Шестиугольник,» — невольно произнес Василий, обходя край платформы и счищая носком сапога слой сухого мха. — «Опять та же геометрия. Лютик, а ведь у хижины мага тоже в основе был правильный шестигранник.»

«У Древних была явная, непреодолимая страсть к правильным сотовым структурам, админ», — раздался в голове ленивый ментальный голос Лютеуса. Нарцисс шевельнул верхним листом, настраивая канал связи с ноосферой планеты. «И это не вопрос эстетики. Шестиугольник — это идеальная геометрическая форма для минимизации периметра при максимальной площади, идеальная топология для распределения силовых полей и энергетических потоков в контуре. Архитектор явно не любил тратить ресурсы впустую».

Я присел на корточки и зачем-то прижал ладонь к гладкой, прохладной поверхности сплавленного камня. В тот же миг его биосеть отзывалась глубокой, едва заметной пульсацией. На периферии мысленного интерфейса вспыхнули какие-то блеклые, полузабытые маркеры системных логов.

«Я пеленгую остаточные сигнатуры древних аппаратных интерфейсов», — продолжил Лютеус, и в его голосе проскользнули аналитические нотки бортового компьютера. — «Этот монолит был отлит многие тысячи лет назад, во времена создания первичной сборки планетарного контура. Скорее всего, это был один из опорных технологических узлов Предтеч. Конструкция мертва, системные шины перебиты временем, но сама платформа сохранила идеальную стабильность. На ней даже этот ваш навязчивый местный мох толком расти не может — структура материала отталкивает органику. Это идеальная, готовая аппаратная площадка для будущей Базы. Лучше мы здесь не найдем, даже если обыщем весь остров».

Я поднялся, удовлетворенно похлопав по топорищу. Место было стратегическим: ровное, прочное основание, защищенное скалами, с отличным обзором бухты и гарантированным доступом к пресной воде ручья прямо под боком.

Проект «Крепость»

Спуск к морю занял гораздо меньше времени — Борис уже проложил отличную широкую просеку в кустарнике. Мы вернулись к тримарану и перевел всю команду на обнаруженное плато.

Даша, поднявшись на шестиугольный монолит, первым делом сбросила с плеч тяжелый узел с вещами и начала методично обходить территорию. Ее практичный, хозяйственный взгляд оценивал площадку совсем не так, как я или аналитические Лютеус.

— Так, — Даша остановилась в центре плиты, задумчиво глядя на скальные выступы, прикрывавшие плато с севера. — От морских соленых ветров эти скалы нас закроют, это хорошо. Ручей совсем рядом, метров тридцать вниз по склону — далеко за водой ходить не придется. А вон там, чуть левее, где монолит заканчивается, земля жирная, черная, кусты вон какие сочные росли. Там мы огород и разобьем. Под грядки место идеальное, солнце будет весь день припекать.

Норк и Ани с искренним детским любопытством изучали гладкую серую поверхность древней платформы. Мальчик опустился на колени, пытаясь расковырять ногтем стык между монолитом и скалой, но сплавленный камень казался единым целым со всем островом.

— Дядя Вася, а почему здесь трава не растет? — удивленно спросила Ани, переводя взгляд на меня. — На материке даже на старых стенах замков всегда кусты торчат, а тут чисто, как на кухонном столе у Даши.

— Потому что этот стол сделали очень хорошие мастера, Ани, — улыбнулся я, оборачиваясь к команде. Вонзил топор в старый поваленный ствол у края площадки и твердо произнес: — Ну что, команда. Поиски окончены. Приплыли. Лагерь разворачиваем прямо здесь. На этом фундаменте мы построим наш новый дом. И стены у него будут такие, чтобы ни один эльфийский или орочий дозор не смог нам их испортить. Проект «Крепость» объявляю запущенным.

«Ох, админ, чувствую я, что твоя инженерная гордость снова заведет нас в технологические дебри», — ехидно вставил Лютеус в общую ментальную сеть, заставив Бориса понимающе хрюкнуть. «Построить полноценную Крепость на базе древнего монолита — это тебе не сарай для дров кодить. Твоя биосеть сейчас находится в режиме опасной стагнации. Ты слишком часто пользуешься заготовленными шаблонами и кодами из Проектировщика, чтобы не утруждать свои человеческие синапсы. Если продолжишь лениться и не начнешь прописывать новые, уникальные строительные скрипты на низком уровне — твоя сеть просто деградирует до уровня местных магов со временем. Так что готовься потеть, инженер. Твой мозг ждет серьезный оверклокинг».

Я лишь усмехнулся, глядя на то, как Даша уже начинает распределять задачи между детьми, заставляя Норка таскать первые плоские камни для обустройства кострища.

— Даша! Сколько у тебя сейчас прогресс синхронизации? — Спросил я у нее.

— 39 процентов! А у тебя?

— А у меня 53! – я гордо задрал нос и показал ей язык.

Даша засмеялась и кинула в меня сухой веткой:

— Давай, мусор убирай, герой!

Впереди отряд ждала долгая, тяжелая работа по укрощению дикой энергии Острова Первостихий.

Глава 3. Каменный каркас.

Разметка территории и программные сбои

С высоты древнего шестиугольного монолита бухта Оскора открывалась как на ладони, залитая мягким, слегка сиреневым полуденным светом. С этой точки наш тримаран, наш Ковчег казался изящной игрушкой, аккуратно притертой носом к полосе серой прибрежной гальки. Вода в гавани была настолько прозрачной, что тень от корпусов судна отчетливо ложилась на каменистое дно, повторяя каждый изгиб поплавков. Чуть левее, пенясь на каменистых уступах, в Медилан с негромким журчанием впадала горная речушка, разделяя береговую линию на две зоны. Вокруг бухты плотной стеной стоял чужеродный изумрудный лес, а за ним, уходя круто вверх, вздымались суровые, выветренные скалы Оскора, чьи вершины буквально растворялись в фиолетовой дымке неба. Красиво, дико и абсолютно безлюдно — идеальное полотно для того, чтобы начать все с нуля.

Я глубоко вздохнул и развернулся к гладкой поверхности серой плиты. Пора было переходить от созерцания к физическому воплощению планов. Первоочередная задача — построить хотя бы один жилой блок, чтобы укрыть нас от ночной прохлады и возможных визитов местной фауны.

«Чего тут думать, — мысленно рассудил я, вызывая мерцающий интерфейс биосети. — Гранитных валунов по краям плато навалено с избытком. Сейчас подтяну свои готовые библиотеки из Проектировщика плетений, скомпилирую простенький скрипт на сплавление крошки — и получу ровные, монолитные блоки. Делов-то на полчаса».

Я привычно вывел перед глазами виртуальный буфер, вошел в кэш заклинаний и активировал свой стандартный шаблон для изменения плотности и молекулярных связей. Коричневая линия массы и голубая линия скорости послушно сплелись в мысленном конструкторе. Я направил взгляд на ближайший угловой валун, намереваясь намертво привязать его кристаллическую решетку к основанию шестиугольной плиты.

«Выполнить», — прозвучала мысленная команда.

Интерфейс мгновенно моргнул, и вместо ожидаемого теплого сияния плазмы перед моими глазами развернулся сплошной каскад тревожных красных логов:

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СОВМЕСТИМОСТИ]

[Аппаратный сбой: Сигнатура целевого объекта не соответствует базовой матрице]

[Ошибка компиляции: Отсутствует интерфейс для работы со структурой фундаментного базиса]

[Поток прерван. Сброс энергии в накопительный буфер]

В ту же секунду виски словно сжало раскаленными тисками. Дикая, резкая мигрень бахнула по синапсам так, что у меня потемнело в глазах, а в ушах возник резкий пищащий звук. Я покачнулся, хватаясь свободной рукой за воздух. Синяя полоса маны на периферии зрения нервно дернулась, зафиксировав пустой, неэффективный расход энергии, а потом мгновенно вернувшись в изначальное положение.

«Ну что, сисадмин, получил синий экран смерти?» — ехидно раздался в моей голове сочный, ментальный голос Лютеуса. Нарцисс, сидевший в кучке принесенной ему земли в теньке скал, даже не пошевелил листьями, но его ментальная трансляция сочилась чистым сарказмом. «Я же тебя предупреждал: Проектировщик — это ловушка лени. Ты попытался скормить планетарному контуру стандартный пользовательский плагин, подходящий для обычных материалов. А под ногами у тебя — сплавленный фундамент Предтеч. Его плотность и кристаллическая решетка прописаны на таком уровне, который твоим готовым шаблонам даже не снился».

«Лютик, избавь меня от лекций, и так в башке будто серверная стойка рухнула», — мысленно огрызнулся я, медленно выдыхая и массируя пальцами виски.

«И не подумаю», — ворчал нарцисс. — «Хочешь строить на века — отключай кэш. Удаляй свои ленивые заготовки. Бери сырые переменные и прописывай код связи молекул гранита и фундамента вручную, на самом низком уровне. Да, будет больно. Да, мозги закипят. Но зато твоя биосеть наконец получит честный прирост синхронизации, а не эту суррогатную стабильность».

Я зло сплюнул, закрыл мерцающий экран Проектировщика и вернулся к чистым параметрам: масса, скорость и плотность.

Выделив мысленным маркером первый гранитный валун, я начал медленно, строчка за строчкой, разбирать структуру его кристаллической решетки и сопоставлять ее с пограничным слоем древней плиты. Это была нудная, ювелирная работа. Мне приходилось буквально вручную удерживать внимание на миллионах микрочастиц, заставляя их перестраиваться и тоненькими лучиками врастать в вековой серый монолит. Синяя полоса маны на периферии зрения поползла вниз с пугающей скоростью, тая на глазах десятыми долями процента.

Голова раскалывалась, пот заливал глаза, а мышцы сводило от дикого ментального напряжения. Это изматывало физически сильнее, чем если бы я махал кувалдой две смены подряд без обеда. Но когда я наконец отпустил мысленный поток, гранитный валун изменил форму, превратившись в идеальный прямоугольный блок, намертво, без единого шва вросший в основание шестиугольника. Пришло четкое, глубокое понимание того, как именно нужно работать с этими монолитными конструкциями. Да, это требовало колоссальных затрат маны и выжимало все силы, но результат получался надежным, долговременным и способным пережить любые шторма. Первое угловое каменное основание будущего дома было успешно поднято.

Дальше дело пошло лучше – к концу первого ряда, я плюнул на нытьё Лютика и создал шаблон сращивания гранита с материалом монолита. К тому же, болезненные покалывания в голове прекратились, а значит, прогресс сетки снова замедлился и превратившиеся в рутину действия уже не дают ожидаемого эффекта в развитии навыка.

Я сохранил процедуру связки и внезапно увидел маленькое сообщение:

[Добавить в «Быстрый вызов»?]

«Ахренеть!... Иконка?» - я ошалело смотрел на надпись. – «Это что ж теперь… мой интерфейс все больше начинает походить на компьютер?»

«А почему нет?» - тут же отозвался Лютеус. – «Биосеть же в процессе синхронизации. Она адаптируется под твои запросы и привычки.»

«Надо будет заняться этим. Посмотреть какие возможности уже есть.» - у меня аж зазудело в известном месте. – «Но позже – сейчас придется всё-таки закончить сперва с лагерем.»

Квантовый скачок завхоза

Пока я, шатаясь от усталости, возился у края платформы с первыми камнями, на противоположной стороне монолита вовсю кипела другая, не менее драматичная деятельность. Наш отряд перетащил с тримарана абсолютно все припасы, и теперь это имущество представляло собой большую, хаотичную кучу, наваленную прямо на серый камень под открытым небом.

Здесь было всё, что нам удалось спасти и добыть: тяжелые мешки с пшеницей, бережно упакованные кожаные мешочки с семенами овощей от кочевника Хорса, мотки веревок из лиан, плотницкие инструменты, мой верный земной топор, запасы подготовленной еды с южного побережья и кучи разномастных бытовых вещей. Все это богатство, укрытое сверху лишь парой кусков лишней парусины, выглядело крайне уязвимым. На Оскоре в любой момент мог ливануть дождь, и тогда все наши стратегические запасы превратились бы в гнилую кашу.

Даша стояла перед этой горой припасов, уперев руки в бока. Ее Балансовый отчет работал на полную мощность — в голове без всяких амбарных книг крутился точный, оцифрованный реестр каждой вещи, до последнего грамма сушеного мяса и до каждого погонного метра веревки. Но знать объем — это одно, а вот как уберечь всё это от сырости и распределить на крошечном пятачке временного склада под парусиной, места на котором катастрофически не хватало?

Я почувствовал, как по нашей общей ментальной сети прошла волна мощнейшего, почти физического напряжения. Даша испытывала колоссальную ответственность. Она понимала: если сейчас пропадет зерно или сгниют семена — дети, оставшиеся на ее попечении, будут голодать, а то и вовсе могут просто погибнуть от голода на этом диком острове. Ее душа даже представляла это с трудом, а профиль снабженца требовал порядка, структуры и безопасности, и текущий хаос буквально причинял ей ментальную боль.

Она начала жестко, узел за узлом, перебирать вещи, пытаясь мысленно скомпоновать их в уме, найти идеальное логистическое решение для этой неподъемной кучи. Напряжение в сети нарастало, достигая пиковых значений.

И вдруг в правом верхнем углу обзора, где отображался статус отряда, лениво, но отчетливо перещелкнулась строчка синхронизации. Она преодолела сорокапроцентный барьер.

[Синхронизация биосети: 40.01%]

[Профиль: Снабжение и учет (А-ранг)]

[Разблокировано новое расширение: Интендантский буфер]

Даша внезапно замерла на месте, прервав движение руки над очередным мешком. Ее глаза широко распахнулись. В ту же секунду пространство вокруг наваленной кучи вещей визуально подернулось легкой, едва заметной фиолетовой дымкой. Воздух словно уплотнился, а сама реальность в радиусе пары метров вокруг припасов на мгновение пошла рябью, как картинка в старом телевизоре при переключении каналов.

Эффект сжатия и огородный конвейер

Даша моргнула, тряхнула головой, дымка исчезла и девушка осторожно подошла к деревянным ящикам-рундукам, которые мы притащили с тримарана. В этих ящики при обычной укладке едва ли кто смог бы разместить все те вещи так, чтобы ими было удобно пользоваться. Она решительно подтащила к себе тяжелый холщовый тюк с сушеным мясом и уложила его на самое дно.

Произошедшее дальше заставило Норка, стоявшего рядом, удивленно вытаращить глаза. Мешок не уменьшился в размерах физически, не превратился в крошечную игрушку — он остался прежним. Но Даша, подчиняясь новому алгоритму своего Интендантского буфера, начала укладывать вещи с какой-то сверхъестественной, математической эффективностью. Это было похоже на работу профессионального игрока в тетрис, который видит скрытые пазы и микропространства там, где обычный человек видит монолитную стену. Мешки, инструменты и шнуры ложились друг к другу с точностью до миллиметра, задействуя каждый кубический сантиметр объема. В итоге в каждый рундук помещалось в три раза больше припасов, чем раньше, причем всё лежало в идеальном порядке.

Разложив все вещи по рундукам, Даша активировала свой Сканер материальной матрицы на последнем оставшемся мешке, и перед ее глазами тут же развернулся подробный системный лог:

[Анализ объекта: Пшеница семенная]

[Влажность зерна — 12%]

[Консервация — отсутствует]

[Защита от внешней среды — 20%]

[Внимание! Готовность к прорастанию — 95%]

— Так, — Даша резко выпрямилась, и на ее лице появилось выражение суровой озабоченности. — У нас семена от Хорса уже к прорастанию на девяносто пять процентов готовы! Если прямо сейчас их в землю не воткнуть — они в этом мешке и вырастут! Нам срочно нужен огород!

Пораженная обилием полученной информации и неприятно озадаченная такой биологической активностью зерен, Даша быстро накрыла парусиной ровные ряды рундуков. После этого она решительно схватила Норка за плечо.

— Норк, бери во-о-он те лопату с граблями, пошли за мной. Будешь копать грядки.

Мальчик тут же оскорбленно надулся, его аристократические уши покраснели.

— Тёть Даш, но аристократы рода Одо-Келивир никогда не копали землю! — заворчал он, пытаясь отступить. — Меня учили плетениям, танцам, фехтованию и интригам, а Василий учит меня вязать узлы, разбираться в такелаже и готовит к инициации! Я благородный морской волк и будущий великий маг, а не крестьянин!

— Либо ты сегодня копаешь, либо завтра водоплавающий маговолк останется без пайка. Вопросы есть? — спокойно спросила Даша.

Вопросов у Норка не нашлось. Он уныло поплелся следом за Дашей вниз по склону плато, туда, где горная речушка разделяла берег. Лютеус к этому моменту тоже потребовал переезда — на сухом, мертвом монолите Древних ему было физически некомфортно, его корни требовали живой органики. Я перенес его мешок и вывалил его вместе с землей неподалёку от Даши с Норком.

Даша устроила огород на полосе жирной, черной земли у самой воды, где до этого росли сочные зеленые кусты. Она сразу начала разметку, громко комментируя свои действия для всей ментальной сети:

— Значит так, реализуем классическое четырехполье, раз уж этот мир так торопит наши семена. Первую зону — под пшеницу, пусть сразу силу набирает. Вторую — под овощи и корнеплоды от Хорса, здесь полив из речушки ближе всего. Третью зону оставим под пар, земля должна отдыхать и накапливать ману, раз уж мы на таком острове. А четвертую — под местную зелень и травы, которые Лютик одобрит.

Малышка Ани крутилась рядом с братом. Норк, тяжело вздыхая, вонзал инструмент в податливый но тяжелый чернозем, а девочка, искренне пытаясь помочь, выставляла ладошки и точечными, аккуратными воздушными потоками буквально разрыхляла комья земли, превращая их в мягкий, пушистый субстрат.

«Твоя четырехпольная система — это средневековый примитивизм, женщина», — немедленно начал нудеть Лютеус из своего мешка, включаясь в ментальный чат. «В ноосфере есть логистические схемы биопоники Предтеч, которые дают в пятьсот раз больше эффективности без всякого пара!»

— Ты мне еще поучи тут, сорняк говорящий! — вслух отрезала Даша, оборачиваясь к нему со скалкой, которую она уже успела вытащить из рундука. — Если не замолчишь, я попрошу, чтобы Василий сделал мне в новом доме красивое окно с широким каменным подоконником. И я лично запихну тебя туда в самый тесный горшок, будешь у меня там как герань сидеть и молчать!

Лютеус оскорбленно зашуршал листьями и ушел в глухую молчанку.

— Даша! Ты умничка! Я все никак не мог найти способ выключить это радио! – обрадованно заорал я.

— Пхе! – с усмешкой хмыкнула Даша, - обращайся! И вообще – на этом острове главная радиостанция – это я!

Пока они воевали на грядках, я продолжал поднимать стены, постепенно привыкая. Создал еще одну «иконку» для комплексной задачи – преобразование гранитного обломка в прямоугольный блок с заданными размерами, упрочнение его и связывание ранее уже установленными. Работа пошла сильно быстрее.

«Выключенный» Дашей Лютеус долго не продержался и снова начал бухтеть что-то о «ленивых деградантах». Пришлось объяснить ему, что, при использовании быстрого вызова уже проработанной связки команд, синхронизация идет с той же скоростью, что и при оперировании переменными напрямую. Скачки роста наблюдались только на первых двух-трех использованиях новых команд. А вот скорость возведения стен благодаря иконкам увеличилась.

Борис, работая в паре со мной, натаскал мне кучу камней и ушел в лес перекусить, но вскоре вернулся, таща за собой сухой сосновый ствол. Хряк действовал по проверенной схеме — его тяжелое копыто работало не хуже плотничьих клещей и молотка – забив гвоздь в комель и зажав веревку в пасти, он как маленький лохматый трактор тащил бревно за собой. Его дури хватало чтобы не обращать внимания на кусты и неровности. Ну, заодно таким способом избавил бревно большей части веток, да еще и обшкурил немного.

С помощью лезвий я быстро-привычно распустил эти бревна на ровные плахи и прямо у края плато собрал временную зону отдыха: крепкий стол, две длинные скамьи и навес из пальмовых листьев от солнца.

В обед мы все сошлись в этой импровизированной беседке. Норк сел на край скамьи, тяжело отдуваясь. Он был перепачкан в черной земле с ног до головы — нос в грязи, туника в комьях, на лбу темные разводы. Мальчик уныло ковырял пальцем доску стола, явно чувствуя себя униженным.

Я улыбнулся, пододвинул к нему кружку с прохладной водой и похлопал по плечу:

— Ну чего ты скис, морячок? В моем… - поняв, что чуть не спалился я начал по-другому:

Есть такая легенда об одном очень сильном человеке. Звали его Микула Селянович. Так вот, пока всякие знатные рыцари и богатыри в золотых доспехах махали мечами и хвастались происхождением, Микула просто пахал землю. Но сила у него была такая, что он один мог поднять суму со всем земным тяготением, а вся княжеская дружина эту суму даже от земли оторвать не могла. Кто с землей дружит, парень, и кормит свой отряд — тот в итоге оказывается сильнее любого мага и богатыря. Так что ты сейчас не в грязи копаешься, ты силу земли принимаешь.

Норк поднял на меня глаза, разводы грязи на его лице забавно сдвинулись, но парень шмыгнул носом, заметно приободрился и с гордостью принял из рук Даши кусок сушеного мяса.

Первая крыша Оскора

К исходу первого рабочего дня на монолите Древних уже прочно стояло пять массивных, идеально подогнанных каменных стен первого здания. Моя автоматизация давала заметные плоды. Чтобы перекрыть это сооружение, мне пришлось задействовать выделенный мысленный поток.

Одно ядро биосети полностью взяло на себя фоновое удержание и распределение веса тяжелых накатных бревен, которые Борис продолжал таскать из леса. Пространство перед глазами послушно делилось: левый поток контролировал массу древесины, удерживая ее в воздухе над стенами, а правый поток оставался абсолютно свободным — я мог спокойно координировать действия кабана, превращать бревна в брусья, да еще и разговаривать с Дашей.

Вечером, порядком уставшие мы тихо пожевали и вырубились на кроватях в тримаране.

На следующий день, уже окончательно натренировавшись и поймав нужный ритм, я развернулся на полную мощность. К полднику на монолите стоял просторный каменный дом, состоящий из четырех комнат и просторной кухни, полностью накрытый прочной деревянной крышей из сосновых плах. Но останавливаться было нельзя — Дашин интендантский буфер требовал стационарного укрытия для долгосрочного хранения. Я тут же заложил фундамент для амбара. А когда из предгорий поползли сумерки, уже были три стены, зато я сразу, на ходу меняя плотность гранита, вмуровывал в каменную структуру монолитные глубокие стеллажи для рундуков с припасами — теперь никакая сырость не сможет подобраться к нашему имуществу.

Ужинали мы у костра на берегу бухты. От монолита все еще веяло теплом после моих техномагических манипуляций.

Борис уселся у самой кромки воды, недовольно косясь на каменный дом, и выдал в сеть серию требовательных импульсов. Кабан недвусмысленно заявлял, что следующим этапом я просто обязан построить ему личное, просторное логово, желательно с бронированным навесом и мягкой подстилкой. Я успокоил его, сказав, что комната в амбаре под его жилище запланирована

Лютеус с дальней грядки, тоже канючил, требуя выделить ему отдельную крупную грядку прямо в центре будущего двора, поближе к кухне. Пришлось пообещать, что обязательно займусь и этим вопросом. Как только – так сразу. Но придётся – Лютеус вообще сильно терзался своей хрупкостью, однако, что забавно – Цветок хоть и мог свободно перемещаться самостоятельно по любой поверхности, но на монолите он чувствовал себя особо беззащитным.

Я сидел, прислонившись спиной к валуну, чувствуя свинцовую усталость. В голове стоял легкий, ровный шум, мысли и планы вяло ворочались.

«Оверклокинг прошел успешно, админ», — удовлетворенно резюмировал Лютеус, на мгновение переключив голос на серьезный тон бортового компьютера. — «Твои синапсы адаптируются. Стабильность контура биосети выросла. Продолжай в том же духе, и деградация нам не грозит».

Спать мы в тот вечер мы снова ушли на тримаран — в новом доме пока не было ни одного предмета мебели, просто голые каменные полы. Каюта встретила нас привычной, родной теснотой.

Ночью на Оскоре воцарилась особая, дикая «тишина». Сквозь деревянную обшивку отчетливо слышалось ленивое, мерное хлюпанье прибрежных волн Медилана. Из глубины густого лесного массива доносились странные, ни на что не похожие крики ночных зверей и резкие взмахи крыльев крупных птиц. Но внутри каюты, несмотря на тесноту, было невероятно уютно. Мы лежали плечом к плечу, чувствуя тепло друг друга, и понимали, что у нас скоро снова будет своя твердыня.

С самого утра работа закипела с новой силой. Я вернулся к амбару, Даша с головой ушла в посадочные работы на огородных зонах, а Ани, Норк и Борис в меру сил помогали ей, хотя дети периодически отвлекались, балуясь у ручья и брызгаясь холодной водой. Лютеус, как обычно, нудил со своих дальних грядок — пусть на мертвом камне монолита ему было некомфортно, но и находиться слишком далеко от нашего центрального узла ему тоже явно не нравилось, вот он и ворчал на повышенных частотах.

Ужинать нам снова пришлось на берегу, причем в этот раз все были уставшие и грязные. После целого дня земельных и строительных работ одежда и тела требовали капитальной помывки.

Я набрал в большую деревянную бадью речной воды, подозвал притихшую Ани и подмигнул ей:

— Ну что, маленькая волшебница, давай объединять технологии. Помнишь, как мы поток воздуха закручивали? А теперь попробуй направить его прямо внутрь бадьи, но не резко, а по кругу. Сделай так, чтобы вода закрутилась, как маленький водоворот. Будем делать сти… бочку-прачку.

Девочка восторженно пискнула, выставила ручки, и вода в бадье, повинуясь её воздушному импульсу, бешено закрутилась, вспенивая мыльный корень, который Даша по подсказками Лютеуса нашла в лесу. Грязные вещи весело вращаясь в потоке.

Даша, развешивавшая мокрые вещи на веревке, внимательно посмотрела на это техномагическое шоу, удовлетворенно хмыкнула и заявила, упирая руки в бока:

— Так, Василий. Задумка отличная. Требую, чтобы в ближайшем будущем, в довесок к твоему обещанному магохолодильнику и магомикроволновой печи, ты собрал мне полноценную магостиральную машину. И чтобы с отжимом! Слышал?

— Сделаем, интендант, — хмыкнул я, выжимая холщовую рубаху.

Спать мы снова отправились в тесную каюту тримарана. Дом стоял готовым, но спать на гранитных плитах без кроватей было выше нашего земного понятия об уюте.

Дом, милый дом

На исходе следующего рабочего дня я наконец полностью закончил амбар, заполнив все стены стеллажами и полками и навесил прочные сосновые двери. Даша с детьми к этому моменту триумфально завершила посевную кампанию — все зоны были засеяны, политы и взяты под строгий учет ее биосети.

Наступило время для внутренней отделки. Я переключился на создание мебели. Борис бесперебойно таскал из леса ровные сосновые стволы, а я с помощью воздушных лезвий распускал их на гладкие доски. Из этой древесины я начал собирать кровати, столы, прочные рамы для окон и массивные двери для комнат. Даша в это время буквально летала по территории, перемещая вещи из временных рундуков в готовый амбар и искренне радуясь абсолютной организованности размещения каждого инструмента и мешка. Очистив внешнюю площадку, она с яростным энтузиазмом перешла к организации уюта и удобств на нашей новой кухне.

А я заинтересовался тем, где Борис нашел столько поваленных деревьев. Все оказалось просто – из-за близости скальных пород, слой земли был достаточно тонким, и Борис, подрыв и перекусив основные корни разгонялся и ударом валил свтолы. Разгоняясь, он использовал свою фишку с накоплением кинетической энергии, а перед ударом резко сбрасывал ее в виде удара – мы совсем забыли об этой его плюшки от коммутатора Древних.

Детям мы наконец объявили заслуженный перерыв. За эти дни они отработали как полноценные взрослые члены отряда. Чтобы разгрузить их головы, я за пару часов соорудил прочные качели, закрепив их на мощном суку прибрежного дерева. А из тонких упругих веток и остатков лески я скрафтил два легких волана и ракетки для игры в бадминтон.

— Василий, — Даша зашла в нашу просторную спальню, критически осматривая только что собранный мной массивный деревянный каркас кровати. — Сработано прочно, не спорю. Но можно как-то побольше изящества для мебели? Мы все-таки не в казарме живем, добавь хоть какие-нибудь фаски или узоры на спинках, ты же модератор этого мира!

— Слушаюсь, моя королева, — рассмеялся я, покумекав немного пристроил воздушные лезвия и начал аккуратно скруглять острые углы сосновой древесины. В перерывах я попутно дорабатывал каркас уличной беседки, превращая наше временное парусиновое укрытие в постоянную деревянную конструкцию с резными столбами.

На полянке у ручья в это время стоял сплошной детский визг и хохот. Мы с Дашей вышли на крыльцо, наблюдая, как Норк и Ани весело учатся играть в совершенно новую для этого мира игру. Норк скакал по траве, отчаянно махая самодельной ракеткой и пытаясь поймать летящий волан, а Ани прыгала от радости каждый раз, когда брату удавалось отбить подачу.

— Дядя Вася, это круче, чем уроки этикета! — крикнул запыхавшийся Норк, утирая лоб рукавом. — А какие еще игры ты знаешь? Научи нас еще чему-нибудь новому!

Даша ехидно улыбнулась, шагнула к крыльцу и громко произнесла, хитро прищурившись:

— Новым играм, говорите? Дети, у меня для вас как раз есть две потрясающие новые игрушки. Называются «веник» и «тяпки». Тут зелень растет с какой-то бешеной скоростью. На моих грядках у ручья уже первые ростки сорняков полезли, а в доме после Василия горы опилок и щепок! Так что марш на прополку, это отличная игра на развитие ловкости пальцев!

Норк и Ани испуганно переглянулись, похватали свои ракетки и с веселым визгом умчались прятаться за тримаран, прекрасно понимая, что Даша шутит... хотя в каждой шутке интенданта всегда есть доля обязательного трудового наряда.

В последний вечер этой затяжной строительной эпопеи мы наконец-то спали не на тримаране.

Наше новое жилище выглядело солидно и одновременно уютно. В основе здания лежал всё тот же каноничный шестиугольный контур, но по объему этот дом был примерно в полтора раза больше той заброшенной хижины мага, которую мы оставили на другом берегу Медилана. Центральную часть занимал огромный зал с просторным каменным камином, который я вырезал прямо в скальной породе. Из зала двери вели в две уютные детские комнаты для Норка и Ани, в нашу с Дашей просторную спальню с той самой доработанной «изящной» кроватью, и в большую, функциональную кухню, где Даша уже расставила, развесила, разложила свою кухонную утварь и разместила холодильник с микроволновкой. Мы лежали с Дашей на широкой кровати, укрывшись мягким одеялом. Сквозь открытое окно в комнату проникал свежий ночной воздух Оскора, пахнущий хвоей и морем. Слышно было, как в своей комнате спокойно посапывает Норк, как ворочается во сне Ани. Из амбара доносилось мерное, довольное похрапывание Бориса, получившего свой личный бронированный угол. Мы снова были дома.

Глава 4. Рабочие будни

Каменный резец для юного аристократа

Просыпаться на широкой деревянной кровати в сухом каменном доме оказалось непривычно хорошо. За окном шумел утренний бриз с Медилана, в зале потрескивали остывающие угли в камине, а воздух пах свежей сосновой стружкой, а не прелой парусиной. После плотного завтрака из горячей похлебки и свежих лепешек я собрал весь отряд за новым столом в беседке на короткую планерку.

— Значит так, команда, — сказал я, потирая ладони. — Дом и амбар у нас есть, но расслабляться рано. Первое: мне нужно поставить забор вокруг зданий и оградить грядки у ручья. Утром я уже видел у кромки леса пару ушастых зверьков — они похожи и на ежа и на зайца одновременно, да и местные птицы больно активно присматриваются к твоим всходам, Даш. Придется еще и пугало смастерить.

— Правильно, — одобрительно кивнула Даша, протирая глиняную миску. — А я с Лютеусом пока в ближайший лесок наведаюсь. Надо решить, какими местными травами четвертую делянку засадить, да набрать чего-нибудь к столу. Борис с нами пойдет для охраны. Ани пусть на грядках остается, магию свою потихоньку тренирует, да за посевами приглядывает.

Норк, сидевший на краю скамьи, удивленно приподнял бровь и покосился на меня:

— Иглоухов, что ли? Дядя Вася, а у вас на востоке таких разве нет? У нас их полно, они вечно по ночам крестьянские огороды разоряют, если плетень низкий.

Я мысленно чертыхнулся, поймав себя на оговорке, но виду не подал, лишь невозмутимо пожал плечами:

— У нас там климат другой, моряк, больше лесной. Своей живности хватает, а таких колючих ушастиков не водится. Вот и запомню теперь, как их звать. Иглоухи, значит.

Тут я увидел, что Норк, сидевший на краю скамьи, заметно сник. Глядя на то, как его пятилетняя сестра деловито расправляет плечи, готовясь к «магической» работе, парень явно чувствовал себя лишним. Он покосился на свои руки, где еще не сошли первые мозоли, и тяжело вздохнул.

Я перехватил его взгляд и усмехнулся:

— А у тебя, моряк, сегодня задача стратегическая. Спускаться с нашего монолита к ручью и огороду по крутому склону неудобно — после первого же дождя ноги переломаем. Будем вырубать в скальной породе ступени. Работа ответственная и важная. Пойдешь со мной – ты будешь там главным.

Глаза парня сразу заблестели. После нашей беседы о Микуле Селяновиче физический труд перестал казаться ему чем-то унизительным для отпрыска благородного рода, а работа с камнем звучала куда солиднее, чем прополка сорняков.

Я заглянул в амбар и выгреб из деревянного ящика последние остатки богатства с южного побережья — горсть крупных кованых гвоздей, которые чудом остались после постройки тримарана. Переведя биосеть в режим ручной компиляции, я аккуратно вытянул и уплотнил металл, сформировав для Норка небольшой, но прочный набор каменотеса: легкую кирку, увесистый молоток и короткое зубило-скарпель. Металл получился плотным, темным, без лишнего блеска.

Мы вышли к южному краю плато. Сначала я выбрал мартшрут – он получился не прямой, но зато требовал минимум выборки скального грунта. Потом показал мальчишке где начинать и присел на корточки, внимательно вглядываясь в серый слоистый гранит.

— Смотри сюда, Норк, — позвал я парня, постукивая скарпелем по камню. — Работать надо не грубой силой, иначе только руки отобьешь, сам устанешь, инструмент попортишь и результат будет так себе. У любого камня есть своя структура, естественные трещины и слои. Ставишь зубило вот сюда, вдоль шва, и бьешь коротким, хлестким ударом. Считай, что ты не ломаешь скалу, а просто помогаешь ей разделиться там, где она сама уже готова треснуть.

Парень с энтузиазмом ухватился за молоток. Первый удар вышел косым, выбив лишь пару серых искр, но уже на третий раз кусок породы откололся с сухим, чистым щелчком. Норк победно ухмыльнулся и принялся за дело с таким усердием, будто от этих ступеней зависела судьба всего острова.

Я же отошел чуть в сторону, глядя на пустую холщовую тряпицу, в которой еще минуту назад лежали гвозди. На душе стало тревожно. Металл закончился. Совсем. Ни одного запасного лезвия, ни одной заклепки, ни единого гвоздя больше не было. Если сломается топор или понадобится новые шарики Борису — Брать железо будет негде.

«Чего приуныл, админ? Лицо такое, будто у тебя сервер упал без бэкапа», — раздался в голове ленивый ментальный голос Лютеуса, который все еще ждал переезда на новую грядку.

«Железо кончилось, Лютик. В ноль. Как дальше хозяйство вести без металла — ума не приложу», — мысленно ответил я.

«Тоже мне проблема», — хмыкнуло растение. — «Оскор — остров вулканического и тектонического происхождения. В местных скалах полно выходов руды. Пройдись вдоль горного хребта, поищи бурые потеки или тяжелые камни. Модераторского доступа твоей биосети вполне хватит, чтобы вытянуть металл из породы, если не будешь лениться».

Воздушная тренировка и железный вопрос

Совет Лютеуса был дельным, но сначала нужно было закрыть вопрос с его собственным «жильем». На мертвом, отталкивающем органику монолите Древних нарцисс чувствовал себя неуютно. Я выбрал место недалеко от беседки, вручную прописал скрипт на разрушение молекулярных связей в верхнем слое серой плиты и с заметным усилием выгрыз в камне глубокое квадратное углубление, огородив его невысоким каменным бортиком. Ани с радостью притащила с берега ручья пару ведер жирного чернозема, и Лютеус наконец-то с блаженным ментальным вздохом погрузил свои корни в настоящую землю.

Но ненадолго – Даша, вооружившись корзиной, собралась в ближайший лесок вместе с Лютеусом, которого категорично выдернула из только что обретенного жилища, и Борисом в качестве тяжелого телохранителя. Они отправились искать дикие съедобные травы и корешки для четвертой делянки.

Я же подошел к огороду, где осталась пятилетняя Ани. Девочка стояла между грядками и изо всех сил старалась помочь. Выставив маленькие ладошки к земле, она запускала точечные воздушные потоки, пытаясь рыхлить почву вокруг нежных зеленых ростков. А в перерывах, забавно надув щеки, девочка пыталась сформировать и удержать в воздухе плотный невидимый шар, вычерпывая свой крошечный резерв энергии почти до дна.

— Стой, маленькая, не спеши, — мягко остановил я ее, присаживаясь рядом на корточки. — Ты сейчас ветер в разные стороны распыляешь, как воду из дырявого ведра. Мана уходит, а толку мало. Попробуй представить не просто ветер, а четкую коробку. Стенки из воздуха. Задай ей границы: вот отсюда и досюда. Закрути воздух внутри, а снаружи оставь спокойным.

Ани нахмурила лобик, закусила губу и снова вытянула ручки. На этот раз воздушный вихрь не разбросал землю по всей грядке, а аккуратно, словно невидимыми граблями, взрыхлил комья строго в пределах отмеченного участка. Девочка радостно захлопала в ладоши, но тут же покачнулась, потерев глазки.

В этот самый момент из леса вышла Даша с полной корзиной какой-то душистой зелени. Увидев бледную, зевающую Ани, она мгновенно перешла в режим суровой матери-интенданта.

— Так я и знала! — возмутилась Даша, ставя корзину на траву и упирая руки в бока. — Оставила ребенка на пять минут, а он ее уже до полусмерти затренировал! Ани, иди сюда, солнышко. Вот тебе отвар мятный и сушеные ягодки, садись в тенек и отдыхай! А ты, Василий, чем детей гонять, лучше бы делом занялся!

«Правильно, женщина, задай этому бездушному технократу!» — немедленно вставил свои пять копеек Лютеус, которого уже успели вернуть на его новую грядку у беседки. — «Никакой педагогической тактики, сплошная эксплуатация детского труда».

Я виновато поднял руки, признавая поражение, и отправился вдоль каменного гребня плато выполнять совет нарцисса — искать железную руду. Задачка оказалась непростой. Я метр за метром простукивал скальные выступы, вглядываясь в цвет породы. Мне казалось, что я не смогу отличить нужную мне руду от других камней. Но, через пару часов, ближе к северному отрогу, я заметил характерные ржаво-бурые разводы на сером граните. Сконцентрировавшись на структуре я понял, что эта порода здесь была заметно тяжелее соседней.

Отколов пару увесистых кусков, я вернулся на плато и попробовал применить низкоуровневое оперирование. Я выделял в камне частицы железа, задавая им иной вектор движения, чтобы отделить металл от пустой породы. Работа шла туго — руда оказалась бедной, а на разделение уходила куча маны. В итоге на моей ладони осталась лишь небольшая горстка темного, тяжелого железного порошка. Немного, на целый топор не хватит, но начало положено — технология работала

Норк тем временем уже уверенно выбил четвертую ступеньку в скальном спуске, о чем радостно доложил. Я осмотрел результат и похвалил – ступени получились ровными.

Рейд стального разведчика

После сытного обеда, когда Даша и Лютеус рассортировали собранные в лесу травы и высадили их на четвертую делянку, мы собрались в беседке на короткий совет.

— В ближнем лесу тихо, — сказала Даша, поправляя выбившуюся прядь темных волос. — Никого крупнее тех ушастых зверьков мы не видели. Но лес глубокий, уходит далеко к горам. Нам бы понимать, кто там еще водится, чтобы не нарваться на неприятности.

Борис, лежавший у входа в беседку, тяжело поднял голову и издал короткое, утвердительное хрюканье. По нашей общей ментальной сети прокатилась четкая, уверенная волна — кабан сам считал, что периметр нужно расширить, и вызывался в разведку.

— Добро, Борька, — кивнул я, потрепав его по жесткой загривку. — Только на рожон не лезь. Пройдись челоноком до подножия гор, понюхай, посмотри, что к чему, и к вечеру назад.

Боевой хряк поднялся, лениво потянулся, звякнув стальными копытами о камень, и бесшумной серой тенью скользнул в густой подлесок.

Для Бориса этот чужой, дикий лес Оскора был открытой книгой. Потеряв на материке лишний жир и обретя обновленную, невероятно чувствительную нервную систему, он двигался почти беззвучно, легко обходя сухие ветки. Его пятачок непрерывно ловил сотни запахов: прелую листву, терпкую смолу незнакомых хвойных деревьев, влажный мох и далекие следы лесных обитателей.

Углубившись на пару километров в чащу, Борис вышел на небольшую солнечную поляну, окруженную раскидистыми деревьями с широкими глянцевыми листьями. На ветках висели крупные, размером с два кулака, ароматные плоды с плотной фиолетовой кожурой, напоминающие помесь земного манго и переспелой сливы. Несколько штук уже упали в высокую траву. Кабан осторожно обнюхал один плод, прислушался к своей развитой интуиции — опасности не чувствовалось — и аккуратно надкусил. Мякоть оказалась сочной, сладковато-терпкой, с легким, приятным покалыванием на языке как от батарейки. Борис хрюкнул, вновь поражаясь, сколько всевозможной, ранее неизвестной, да и не интересной ему информации забралось к нему в голову.

Подкрепившись, вепрь двинулся дальше и вскоре вышел к небольшому лесному озерцу, служившему местным водопоем. И тут его врожденное чутье сработало мгновенно. Борис замер, втягивая воздух. Сверху, с толстой горизонтальной ветви старого дерева, доносился тяжелый, хищный запах.

Кабан медленно поднял голову. В густой листве затаилась крупная лесная то ли кошка, то ли рысь. Зверь выглядел жутковато: размером с хорошего земного волка, с шестью мускулистыми лапами и странным переливчатым мехом, который буквально сливался с корой и тенями листьев. Хищник явно готовился к прыжку на водопой, но появление поджарого, пахнущего сталью и чужой силой кабана сбило его с толку. Рысь глухо, угрожающе зарычала, прижимая уши и выпуская длинные кривые когти.

Борис не стал лезть в бессмысленную драку первым, но и отступать не собирался. Он расправил плечи, активировал свой ментальный «броенхлев», отсекая давление чужого зверя, и со всей силы ударил передним стальным копытом о каменистый берег. В точку удара хлынула накопленная кинетическая энергия. Земля под лапами хищника глухо ухнула, пошла мелкой дрожью, а вверх взметнулся фонтан мелких камней и пыли. Шестилапая рысь взвизгнула от неожиданности, видимо ощутив всплеск энергии, сорвалась с ветки и, впечатленная демонстрацией, не оглядываясь, пустилась наутек в гущу леса.

Трофеи и оценка рисков

Ближе к вечеру, когда солнце уже начало клониться к западным скалам, окрашивая фиолетовое небо в глубокие багровые тона, Борис триумфально вернулся на плато. Он шел неспешной, важной походкой, удерживая в мощных челюстях аккуратно срезанную клыками толстую ветку, густо увешанную теми самыми фиолетовыми плодами. Подойдя к нашей новой беседке, хряк мотнул головой и с глухим стуком вывалил добычу прямо на деревянный стол.

Попутно по ментальному каналу отряда кабан транслировал нам четкую серию визуальных образов: солнечную поляну, лесной водопой, мелких пугливых зверьков и ту самую шестилапую переливчатую рысь, убегающую в чащу.

— Вот это добытчик! — восхитилась Даша, подходя к столу и с интересом разглядывая экзотические фрукты. Она уже хотела взять один, но я вовремя придержал ее за руку.

— Погоди, Даш. Сначала пусть наш главный ботаник проверит, а то вдруг от них потом всю ночь светиться будем. Лютик, твой выход!

Нарцисс на своей грядке рядом с беседкой важно зашуршал листьями, настраивая сенсоры на стол. Спустя несколько секунд в моей голове прозвучал его авторитетный аналитический вердикт:

«Флора местная, мутировавшая под действием высокого энергетического фона. Токсинов и ядов не обнаружено. Содержание сахаров и витаминов высокое — вполне съедобно. Но учтите: в мякоти повышенная концентрация свободной природной энергии. Взрослым по одному плоду зайдет отлично, а вот детям давать строго по половинке, иначе их от избытка сил до утра по потолку носить будет».

Даша кивнула нашим общим мыслям, ловко разрезала сочный фиолетовый плод ножом и положила на деревянные тарелки Норку и Ани по аккуратной половинке.

— Вот, держите, мелочь. По половинке после ужина. Больше сегодня нельзя.

Норк не притронулся к угощению. Парень нахмурился, перевел тяжелый, изучающий взгляд с тарелки на Дашу, затем на меня, а потом медленно посмотрел на Бориса и качающийся на своей клумбе нарцисс. Ани тоже притихла, прижавшись к брату и с любопытством поглядывая на взрослых. Было видно, что парень давно копил в себе эти вопросы и наконец решился.

— Дядя Вася, тетя Даша… — серьезно, совсем по-взрослому начал Норк. — Я все спросить хотел. Вы ведь не просто так это сейчас сказали, правда? Вы ведь с Борисом и с этим… цветком как-то разговариваете. Без слов.

Мы с Дашей переглянулись. На секунду за столом повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь треском вечернего костра и шумом ручья. Пора было включать режим импровизации на полную мощность.

— С чего ты взял, моряк? — максимально спокойным, даже слегка скучающим тоном поинтересовался я, откидываясь на спинку скамьи. — Просто хорошо дрессированный зверь, а за цветком Даша ухаживать умеет.

— Неправда, — твердо покачал головой Норк, глядя мне прямо в глаза. — Я сын благородного рода Одо-Келивир, меня с детства учили наблюдать и делать выводы. Кабаны не вытаскивают детей из орочьего плена, не перерубают клыками веревки и не ходят в разведку по приказу, чтобы потом принести ветку с фруктами и показать, кто водится в лесу. Вы ведь даже не спросили, что он там видел, а сразу всё поняли! И этот цветок… Вы с ним вечно переглядываетесь, как с советником. Кто они такие? Духи? Демоны?

Ани испуганно ойкнула и покосилась на Лютеуса, который в этот момент в нашем ментальном чате язвительно хмыкнул: «Ну вот, админ, прокололись. Выкручивайся теперь, сказочник».

Даша первой нашлась, мягко улыбнулась и погладила Ани по голове, снимая напряжение:

— Никакие это не демоны, солнышко, не бойся. Просто у нас там, далеко на востоке, откуда мы родом, есть совсем другая магия. Какой нет у вас тут.

— Верно, — подхватил я, быстро сочиняя правдоподобную легенду на ходу. — У вас тут все привыкли плетениями пользоваться, стихиями швыряться. А в наших краях с древних времен сохранился старый способ работать с магией напрямую, а еще есть особый, закрытый раздел магии — магия ментала, или, если проще, родовое умение общения близким лю… с близкими. Оно передается в нашей семье из поколения в поколение.

Норк недоверчиво прищурился, впитывая каждое слово: — Родовое умение? В книгах по магии в нашей библиотеке нет…

— Так потому и нет, что наши земли далеко за морем, ваши маги туда и не плавали никогда, — уверенно соврал я, не моргнув глазом. — Это умение позволяет нам связывать свое сознание с выбранными спутниками. Борис — не простой кабан, он наш родовой зверь-защитник, с детства воспитанный в этой связи. А Лютеус… это достаточно редкий восточный солнечный цветок-аналитик. Он не умеет колдовать огнем или ветром, зато чувствует любую траву, яд или опасность за версту. Мы не говорим с ними вслух, мы просто обмениваемся образами и мыслями.

— Ничего себе… — выдохнул Норк, с новым, почти благоговейным уважением глядя на Бориса, который в этот момент как раз смачно дожевывал свой фиолетовый плод. — Значит, он как фамильяр древних магов из легенд? А меня вы этому научите, когда я пройду инициацию?

— Подрастешь, окрепнешь — там посмотрим, моряк, — уклончиво ответил я, незаметно выдыхая. — Для такой связи нужна очень крепкая голова. А пока ешьте свои половинки, пока не стемнело.

Мы ужинали всей семьей в уютной беседке. Дети с восторгом уплетали экзотические фрукты, которые оказались потрясающими на вкус — освежающими, сладкими, с легкой кислинкой, — и больше не задавали неудобных вопросов, полностью приняв нашу восточную байку.

Но, глядя на довольных детей, я мысленно прокручивал картинки, которые передал Борис. Остров был полон жизни. И если в паре километров от нашего лагеря водятся шестилапые хищники размером с волка, значит, в глубине горного массива могут обитать твари и посерьезнее. Расслабляться нам было категорически нельзя.

Системная диагностика

Когда стемнело и дети разошлись по своим комнатам, мы с Дашей остались в большом зале у камина. Информация о крупной лесной фауне не давала мне покоя. Я сидел в кресле, глядя на пляшущие языки пламени, и крутил в голове одну навязчивую мысль.

«Слушай, Лютик,» — обратился я к нарциссу через ментальный канал. — «В книжках про попаданцев и магов всегда пишут, что чародеи живут долго и редко болеют. А у меня только шкала здоровья. Эта зеленая полоска в углу обзора. Она ведь не просто для красоты там нарисована? Если я могу менять плотность камня и дерева, неужели я не могу применить магию к собственному телу? Подлечить что-нибудь, или укрепить?»

«Наконец-то твой инженерный мозг начал задаваться вопросами, которые не связаны напрямую с потреблением», — отозвался Лютеус. — «Возможно, шкала структуры — это лишь верхний, свернутый индикатор. Попробуй войти в глубокую медитацию, сфокусируйся на ней. Только аккуратно, не дергай параметры бездумно».

Я удобно устроился в кресле, прикрыл глаза, выровнял дыхание и полностью сосредоточился на тонкой зеленой линии в правом верхнем углу обзора. Медитировать я не умел, хотя и слышал, что надо по-особому дышать, удобно сидеть и всё такое. Раньше я безуспешно пробовал если не достичь нирваны, то хотя бы просто отвлечься от окружающей суеты. Но сегодня спустя пару минут, я почувствовал спокойствие и отрешенность. Сконцентрировавшись на полоске, я подал легкий ментальный импульс на нее, словно кликая мышкой по иконке разворачивания окна.

Линия плавно расширилась, превратившись в схематичную, светящуюся зеленым контуром проекцию человеческого силуэта. Рядом с ней всплыли скупые текстовые строки системных параметров. Я ахнул про себя: открылся доступ к базовой настройке организма! Там значились пункты: «Упрочнение кожных покровов», «Плотность костной ткани», «Эластичность и тонус мышечных волокон», «Скорость проведения нервных импульсов». Конечно, значения можно было сдвинуть совсем незначительно, в пределах естественного биологического максимума, но даже это открывало потрясающие перспективы!

«Не спеши, читер», — тут же остудил мой пыл Лютеус, считывая мои эмоции. — «Во-первых, любая модификация и регенерация, скорее всего, жрет ману как не в себя. Во-вторых, биосеть не берет строительный материал из воздуха — телу потребуется усиленное, калорийное питание. А в-третьих, после таких процедур тебя наверняка накроет жесткая физическая усталость».

Я внимательно осмотрел свой зеленый силуэт. Идеально. Ни единого отклонения, все показатели в норме. Единственное, что система выделила легким желтым маркером — две пломбы в коренных зубах, поставленные еще в районной стоматологии на Земле.

— Интересно, — пробормотал я вслух, открывая глаза. — Видимо, облучение от изделия «Н-083» запустило о мне какой-то механизм полной регенерации, и, за прошедшее время ужевычистило все старые болячки. А пломбы система не тронула, потому что посчитала их осознанным техническим внедрением, как импланты. Даш, а ну-ка иди сюда, проверим, как твоя биосеть на это отреагирует!

Я объяснил жене, как сфокусироваться на зеленой линии. Даша прикрыла глаза, нахмурилась и через минуту восторженно выдохнула:

— Ой, Вася, вижу! Человечек светится! Только у меня в коленях и в пояснице какие-то желтые точки мигают, да возле глаз чуть-чуть. И зубы тоже светятся, где пломбы стоят!

— Ну, поясница и суставы — это последствия твоей работы на ферме, да и зрение чуть подсело, — кивнул я. — А вот с детьми сложнее. У них биосетей нет, сами они ничего не увидят. Но надо попробовать. По идее, при прямом контакте я могу пробросить мостик и просканировать их сам.

Но сначала я посмотрел Бориса и Лютеуса. Их организмы, как и мои, оказались в идеальном состоянии. Потом позвал сначала Норка, а потом Ани. Чтобы процедура прошла стабильно, я заставлял каждого пациента лечь на кровать, укладывал правую ладонь им на грудь и запускал диагностический запрос. Моя рука при этом окутывалась плотной, светящейся фиолетовой дымкой, а синяя полоса маны в углу зрения заметно проседала — сканирование чужого организма требовало приличного расхода энергии.

Диагностика показала полную картину их средневекового аристократического быта. Я снова увидел силуэт человека, но уже не свой. У Норка обнаружился старый, не совсем правильно сросшийся надрыв связок на правом запястье — видимо, последствия ранних тренировок с тяжелым учебным клинком, из-за чего рука у парня быстро уставала при работе зубилом. Причем он светился даже не желтым, а оранжевым. Плюс легкое истощение и пара глубоких ссадин на ногах после побега от орков. У пятилетней Ани система подсветила начинающийся кариес на двух зубах — в замках знати сладостей хватало, а вот с гигиеной была беда — и легкое остаточное воспаление горла после ночевок в сыром кубрике тримарана.

Отправив детей досыпать, я решил провести первый практический эксперимент на Даше. Она легла на нашу кровать, я положил ладонь ей на ступню, где набилась жесткая, болезненная мозоль от непривычной обуви. Моя рука снова засветилась фиолетовым туманом. Я аккуратно направил поток энергии в проблемную зону, срезая ороговевшие кусочки кожи и запуская ускоренную регенерацию тканей. Мана утекала быстро, лоб покрылся испариной, но через пару минут старая мозоль бесследно исчезла, сменившись молодой, нежной кожей. Воодушевившись успехом, я заодно прошелся легким косметическим восстановлением по коже ее рук и ног, убирая все следы тяжелой крестьянской работы и морского ветра.

Даша вскочила с кровати, с восторгом разглядывая свои гладкие, словно шелковые ладони, и расцеловала меня в обе щеки. Я же буквально рухнул на подушки — резерв маны упал почти до нуля, а тело налилось свинцовой усталостью.

«Всё, пипец! Теперь придется еще и косметологом подрабатывать – вряд ли Даша отстанет от меня после таких моих достижений.»

«Да, эт ты погорячился» - хихикнул Лютеус, а Даша подмигнула и весело добавила: - «Не переживай – оно тебе окупится!»

— Ладно… Значит так, товарищи пациенты, — пробормотал я, уже проваливаясь в сон. — Завтра никаких строек и огородов. Объявляю завтрашний день днем всеобщей диспансеризации. Будем лечить все ваши болячки.

________________________________________

Друзья, вот мы и навели базовый порядок на новом месте, разобрались с местной фауной и даже открыли чит-код на внеплановую диспансеризацию! В следующей главе нас ждет полноценный день лечения, а потом — большая разведка вглубь скального массива Оскора, где дремлют настоящие хозяева этого острова. Если вам нравится, как развивается наше техномагическое хозяйство, не забывайте ставить лайки, добавлять книгу в библиотеку и делиться впечатлениями в комментариях — ваша активность лучшим образом разгоняет синхронизацию автора! Особенно интересуют замечания и критика.