Обложка Остров осьминога

Остров осьминога

Хусаинов Ахат

0% прочитано
Стандартный
Хусаинов Ахат

Остров осьминога

Глава 1 - Прибытие

Мигель Барросо очнулся на борту старого вертолета, переделанного в современный. Он потер виски, которые ломило от боли, и закрыл на секунду глаза, стараясь успокоить ломящую боль в голове. «Что это была за дрянь?» — подумал Мигель.

Через несколько секунд боль отступила, но осталась ноющим червяком где-то в глубине мозга. Мигель посмотрел сначала на себя. Его руки были свободны, но ноги прикованы к поручню у самого пола. Кандалы были с электрическим замком, а значит, дёргаться не стоило. Если проявить слишком большую прыть, то разряд тока быстро успокоит любого. Одет он был в обычную черную тюремную робу. На ногах были крепкие черные штаны и ботинки. На теле — белая футболка и куртка из того же материала, что и штаны. Мигель задумался, почему им дают именно белые футболки, но ответа найти не смог. Голова все еще болела, и мысли путались.

Мигель огляделся. В вертолете было двенадцать человек, по шесть с каждой стороны. Судя по выражению лиц, каждый мучился такой же болью, как и Мигель. Все были прикованы по ногам и сидели, не вставая. Никто не разговаривал, но несколько человек злобно оглядывали своих соседей. По лицам было видно, что каждый из них преступник и попал сюда неслучайно. Мигель научился это различать, пока работал на корпорацию. Обе женщины, которые попали в эту компанию, уже осматривали присутствующих и решали, кому отдаться, чтобы получить защиту. Но Мигель знал, что сейчас это бесполезно. Сразу после прибытия будет то, что заключенные острова Осьминога называют «чисткой».

Кабина пилота была отгорожена прозрачным пластиком. Все сидящие в салоне видели, что там никого нет, а всё управляется компьютером, подключенным ко всем системам вертолета. Поднимать бунт не имело никакого смысла, только если ты умеешь пилотировать старую технику. Корпорация экономила на всем, что касалось провинившихся. Если они умрут, то сожалеть никто не будет. Поэтому их и перевозили в старом вертолете, и никто их не сопровождал. На такой высоте страх разбиться был лучшим сторожем, а для особо буйных были кандалы.

Долго летели молча. Потом сосед толкнул локтем Мигеля в бок и спросил:

— Как думаешь, еще долго лететь?

— Понятия не имею, — ответил Мигель, оглядывая собеседника. Рядом с ним сидел тощий парень с жуликоватым лицом. Он был одет в такую же робу, как и Мигель, но подходящую ему по размеру. На его лице выделялся красный имплантированный глаз. Кожа вокруг была слегка воспалена, а красный зрачок постоянно двигался, не задерживаясь на одном месте. Барросо видел такие имплантаты, но это была уже устаревшая модель. Современные были неотличимы от реального глаза человека. Многие люди улучшали себя с помощью имплантатов, и это было очень распространено, но современные стоили очень дорого, поэтому далеко не каждый мог себе это позволить.

— А что нас там ждет, знаешь? — сосед Мигеля был расслаблен, как будто ехал на курорт.

— Ничего хорошего, — коротко ответил Барросо, показывая, что не желает продолжать разговор. Он отвернулся от своего собеседника и стал разглядывать свои кандалы. Он был уверен, что их можно взломать, и это несложно.

— Думаешь, как взломать? — опять спросил сосед и, когда Мигель повернул к нему голову, продолжил: — Легко, если хочешь лишиться ног, — он постучал по своему глазу ногтем. — Я легко вижу уязвимости во всех простых механизмах. Взломать можно, но тогда произойдет небольшой взрыв, и тебе оторвет ноги. Нас покалечит, но куда слабее. Я думаю, что корпорация бережет свою технику, — он обвёл руками вокруг, имея в виду вертолет.

Мигель кивнул и опять отвернулся. Сосед потерял к нему интерес и повернулся к другому соседу, пытаясь завести разговор с ним.

***

Через два часа вертолет замедлился и начал тихо снижаться. Это почувствовали все и стали выглядывать в иллюминаторы. Но вокруг было видно только море, остров Осьминога был где-то спереди, и его не было видно.

Разговоры оживились, но Мигель в них не вступал. Он стал готовиться к высадке и разминал затекшие мышцы и суставы. Первые минуты на острове грозили большой опасностью для каждого, но большинство заключенных этого не знали. Из этой тюрьмы никто не возвращался, поэтому никто и не знал, что там происходит. Только работа на корпорацию позволила Мигелю иметь хоть какую-то информацию об острове Осьминога.

Вертолет постепенно снижался и, наконец, плавно приземлился. Двери открылись, и кандалы на ногах сами расцепились. Заключенные встали с сидений и стали продвигаться к выходу. Никто не толкался, но и не задерживался. В салоне остался только Мигель. Он не спешил на выход, он знал, что ожидает остальных заключенных. Бароссо пошел в хвост вертолета, там тоже была открыта небольшая дверь для выхода. В нее Мигель и юркнул, оказавшись с другой стороны вертолета от остальных заключенных.

Бароссо огляделся. Он находился на вертолетной площадке, расположенной на краю корабельного причала. С трех сторон его окружало море, и только с четвертой находился вертолет, за которым он прятался. Мигель осторожно и тихо подошел к краю причала и посмотрел вниз. Он увидел стену причала, спускающуюся к воде. Она была почти отвесной и гладкой, но для него это не было проблемой.

Он нажал на скрытую кнопку в руке, и его правое предплечье раскрылось. Внутри оказалась полость с темной массой, состоящей из маленьких черных нанороботов. Они, повинуясь его мысленной команде, перетекли к пальцам и сформировали вокруг них перчатку с когтями. Мигель свесился за край причала и смог зацепиться рукой с нанороботами за стену.

В этот момент вертолет зашумел своими винтами и стал взлетать. Когда он поднялся, Мигель выглянул и увидел, что творилось за вертолетом, а там была «чистка».

Местные стояли полукругом, отрезая любые пути к бегству. Вновь прибывшим заключенным оставалось только прыгать в море. Местные заключенные держали в руках примитивное оружие, сделанное из подручных средств. В основном это были ножи и дубинки. Но у некоторых были и более экзотические виды оружия. Мечи, копья, палицы, цепи и всё, что только можно было придумать. Особо выделялись личности с небольшими пистолетами, но таких было немного. Они вальяжно ходили в толпе и раздавали тычки всем, кому захотят. В основном это были лидеры банд или их приближенные. Огнестрельное оружие на острове Осьминога было редкостью. А современного лучевого или плазменного оружия не было вовсе.

Мигель наблюдал и не шевелился, стараясь не привлекать к себе внимание. Вперед вышел здоровенный парень с большим молотом в руке. Он указал на вновь прибывших и что-то сказал. Было слишком далеко, и Мигель не услышал ни слова. Но то, что это был какой-то приказ, он понял по жестам. Те, кто летел с Бароссо на вертолете, переглядывались и не знали, что делать. Вперед вышел один из них и что-то ответил парню с молотом, и явно что-то неприятное. Об этом Мигель узнал, когда молот опустился на плечо бывшего соседа по вертолету. Что-то тихо хрустнуло, но тихо для Бароссо — он был далеко. Раздался крик боли, и Траверс упал на землю, зажимая здоровой рукой плечо. Удар был нанесен молниеносно, явно в предводителе местных заключенных были какие-то имплантаты, усиливающие или ускоряющие его.

Толпа бросилась на вновь прибывших и стала их избивать. Долго бегать никто не смог, пространство было сильно ограничено. Мигель наблюдал, но вмешиваться не собирался. Он, скорее всего, смог бы убить трех-четырех нападавших. Навыки, отточенные годами, это ему позволяли, но такая толпа задавит любого. Да и не жаль ему было никого. Все, кто прибывал на остров Осьминога, этого заслуживали. Как правило, это были последние отбросы общества. Именно поэтому Мигель и оставался в стороне, спокойно наблюдая за происходящим.

Толпа расступилась, и на причале осталось одиннадцать окровавленных тел. Вперед вышли пара человек, несущих странные приборы в руках. Больше всего они напоминали старинные металлоискатели, которые Мигель видел на исторических слайдах, когда учился в университете. Они подходили к еще еле шевелящимся и стонущим телам и наводили на них свои приборы. А после отдавали команды. К телам подбегали несколько человек с медицинскими инструментами в руках и отделяли части тел, в которых были имплантаты. То, что оставалось от человека, складывалось на тележку и куда-то увозилось. Тех, кто выжил после ампутации, складывали более осторожно. Видимо, были еще нужны. Болтливый сосед Мигеля не пережил ампутацию глаза, и его труп просто скинули с причала. Хорошо, что самого Бароссо не заметили. Больше смотреть было не на что, и Мигель стал продвигаться по стене подальше от места высадки.

Его правая рука с нанороботами оставляла глубокие следы, за которые можно было цепляться левой рукой без специального приспособления. Он передвигался по стене к углу, и его мышцы начинали ныть. Он понимал, что очень долго так не протянет, но ему и нужно было всего лишь скрыться. Пальцы левой руки слабели с каждым новым шагом. Больше он так двигаться не мог.

Мигель подтянулся и посмотрел на причал. Он был пуст. Заключенные давно покинули его, сделав всё, что им нужно, и никому не было дела до Бароссо. О его существовании знали только те, кто летел с ним на вертолете, но сказать не успели.

Мигель вылез на причал и, наконец, расслабил мышцы рук и спины. Он с облегчением вздохнул. Еще бы совсем немного, и он либо упал в воду, а там неизвестно, что его ждет, либо попал в руки заключенных, а чистку он бы точно не пережил. Модуль, управляющий нанороботами, был имплантирован в его голову. При извлечении шансов выжить не было. Мигель убрал нанороботов обратно в руку и перебежками стал передвигаться к выходу с причала.

Бароссо хотел спрятаться и смешаться с толпой и только потом начать обживаться. А для этого требовалось сначала стать похожим на обычного заключенного. Прямо за воротами он увидел огромную лужу с грязью. Это было то, что нужно.

Мигель снял всю одежду и кинул ее в грязь. Потом прошелся по ней несколько раз ботинками. Он критично осмотрел свою одежду, но пока она мало походила на старую робу. Разорвав в нескольких местах ткань, Бароссо кинул одежду в сухую пыль, которая мгновенно налипла. Теперь было почти то, что нужно. В идеальном варианте было поставить еще несколько заплаток, но ниток и иголок у Мигеля не было. Бароссо оделся и двинулся дальше.

Карту острова Мигель знал наизусть. С причала было два пути: прямо и налево. Если идти прямо, то пройдешь мимо центральной площади, которая останется с левой стороны, и упрешься в свалку, а справа останется азиатский квартал. Но Бароссо туда не стремился. Ему нужен был квартал бедняков, и Мигель свернул налево.

Квартал начинался практически сразу после пристани. Их разделяли пятьсот метров пустыря, заваленного небольшими кучами мусора. Мигель не спешил, а сначала всё внимательно осмотрел, спрятавшись за одну из куч. Впереди было несколько относительно удобных укрытий, между которыми можно было передвигаться короткими перебежками. Бароссо не заметил ничего подозрительного и двинулся вперед.

Первая перебежка прошла удачно. Никто на Мигеля не напал, и никто за ним не следил. Бароссо был почти уверен в этом. Он затаился и осмотрелся еще раз, теперь уже с другого угла обзора. Ничего подозрительного он не заметил и двинулся дальше.

Через шесть или семь перебежек Мигель остановился снова. Он уже приближался к первым лачугам, и они точно были заселены. Из ближайшего дома вышла женщина преклонного возраста и, не отходя далеко из дома, вылила из ведра помои в канаву вдоль дороги. Она подняла голову к солнцу, пощурилась, смотря на него, и вернулась в дом. Бароссо наблюдал и стал более внимательно оглядывать окрестности.

Он заметил движение на дороге через несколько десятков метров от входа. Но это был обычный бедняк, который что-то делал на крыльце одного из домов. Опасности пока не было.

Мигель сделал еще одну перебежку и вновь спрятался за кучей мусора. Пока он оглядывался, поблизости раздался какой-то хрип. Мигель резко стал озираться, мгновенно сформировав из нанороботов нож. Такие ножи были гораздо острее и прочнее, чем обычные. Нанороботы могли выстраиваться в лезвие, сужающееся до толщины одного наноробота. Но сейчас это не требовалось. Поэтому Бароссо формировал обычные ножи, но просто более прочные.

Хрип раздался повторно, и куча мусора зашевелилась. Из нее вылез заросший и страшно вонючий человек. Его лицо было всё в грязи, а одежда не отличалась от мусорной кучи почти ничем. Даже заплатки на одежде были не из ткани, а из разных материалов, пришитых на места дыр. Человек посмотрел на Мигеля мутным взглядом пропойцы или наркомана.

— Чо сидишь на дороге? — спросил он Мигеля. И, обойдя его, пошел в сторону квартала бедняков. — Расселся тут, только мешает.

Мигель не счел нужным отвечать, но внимательно следил за незнакомцем. Запах его не особо смущал, за свою жизнь он многое успел повидать. А вот траектория движения его интересовала, такой персонаж точно пойдет самой короткой дорогой до ближайшего места, где сможет достать то, что ему нужно. Но самое главное — он идет в квартал бедняков, а значит, ориентируется в нем как рыба. Мигелю это и было нужно.

Спохватившись, Бароссо догнал нищего и пошел рядом с ним. Незнакомец посмотрел на него секунду и спросил:

— Новенький, что ли?

— Да, так сильно заметно? — спросил Мигель.

— По одежде не сильно заметно, хотя опытный глаз и по ней определит. Но больше всего тебя выдает поведение. Ты слишком смотришь по сторонам, так, как делает человек, попав в незнакомые места. А у тебя не найдется выпить? Хотя, о чем я. Откуда у тебя. На работу-то устроился?

— На работу? На какую работу? — удивился Бароссо.

— На обычную, или ты на что жить собрался? Хотя можешь и грабежом заниматься, таких тут много, но и не сказать, что они хорошо живут, — ответил незнакомец.

— А ты кем работаешь? — спросил Мигель.

— Так, я это. Как тебе объяснить. В общем, я паятель.

— Кто?

— Паятель, я металлы соединяю, когда надо. Не знаю, как тебе еще объяснить. Вот надо тебе, скажем, две железки соединить друг с другом. Можно и на болты соединить, и на резьбу, а можно их спаять. Соединение намного более прочное получается. Вот этим я и занимаюсь. Меня, кстати, Автогеном зовут, — нищий протянул руку Мигелю.

Бароссо пожал ее без брезгливости, что явно понравилось Автогену. Мигель еще раз осмотрел своего нового знакомого. Тот был невысок ростом, с худыми, но крепкими руками, выцветшими голубыми глазами и седыми волосами. Как ни странно, но Автоген был побрит, хотя щетина уже появилась.

— Даже и не знаю, что сказать. А где можно найти работу?

— По-разному, можно в администрации поспрашивать, если что-то умеешь полезное, то точно голодным не останешься. Если к какой банде прибьешься, то там, у них, работать будешь.

Они шли по дороге, которая проходила по самому краю квартала бедняков. Слева был сам квартал, а справа была расположена центральная площадь. Дома, мимо которых они шли, называть домами можно было только с большой натяжкой. Это были лачуги, построенные из любого материала, который можно было скрепить между собой. Дерево, пластик, фанера, металл, бетон, кирпич, да и просто камни — всё шло в дело. Лачуги стояли, прижатые друг к другу, и в основном они были одноэтажными. Иногда встречались и двухэтажные, но они были редкостью. Никакого порядка или планировки в строениях не наблюдалось. Как получилось построить, так и строили. Часто одна стена становилась общей для сразу двух лачуг.

Навстречу Мигелю и Автогену попадались люди, но в основном на улице было пусто. Бароссо спросил у своего нового знакомого об этом.

— Так середина дня, все на работе или спят после работы. Вечером тут будет полно людей. Ну, вот я и пришел. Иди туда, — Автоген махнул рукой в сторону центральной площади, — перейдешь площадь, а там и администрация.

На этом нищий повернулся и пошел в сторону одной из лачуг.

— Постой, — окликнул его Мигель. — А ты почему не на работе?

— А когда надо, то меня всегда найдут. Я на всем острове единственный, кто умеет паять металл.

Автоген махнул рукой на прощание и скрылся в неказистой и очень маленькой лачуге. Дверью в нее служил лист тонкого металла с криво нарисованным огнем на нем. Видимо, это был дом Автогена. Мигелю больше ничего не оставалось, кроме как пойти дальше.

Мигель побродил по кварталу бедняков, пока не наступил вечер. Бароссо проголодался. Сначала он не замечал этого, так как был занят изучением квартала бедняков. Он планировал остановиться здесь, так как денег у него не было. Никем, кроме как бедняком или нищим, он быть сейчас не мог. Потом, когда обустроится, найдет работу и встанет на ноги, можно будет подумать и о чем-то большем. Но сначала самое насущное.

На улице с каждой минутой становилось всё больше людей. Они двигались в разных направлениях, но большая часть шла по той же улице, что и Мигель. Дойдя до нужных им проулков, они сворачивали в них. Люди были разные, но выглядели они одинаково. Потухшие взгляды, редкие негромкие разговоры, немытые и нечёсаные, одетые в разное рванье. Они одним своим видом олицетворяли название своего квартала. Многие из них несли в руках инструменты. Для Мигеля их назначение было непонятно. Он только что прибыл из высокоразвитого мира, где все работало на электричестве и плазме. Чего только стоил обыкновенный строительный плазменный резак, способный разрезать стену из любого материала. А в руках у местных жителей были примитивные орудия труда, в большинстве своем проржавевшие и несколько раз починенные. Каждую секунду пребывания здесь Бароссо понимал, что попал в совсем другой мир. Все его представления о жизни до этого момента стали здесь не нужны. Ему придется приспособиться, или он не выживет.

Мигель заметил у одного из проходящих мимо людей металлический протез руки. Он блестел чистым металлом на фоне грязи и лохмотьев. Он знал, что это специальный сплав, которым пользовались несколько десятков лет назад для изготовления имплантатов. Это был особый сплав, деталей которого Мигель не знал, но знал, что его практически невозможно испачкать, грязь к нему не липла. Это было хорошо с медицинской точки зрения, но почему-то от него впоследствии отказались. Теперь использовались другие сплавы, такие как у Мигеля в руке и голове. Бароссо пригляделся и увидел, что у многих были имплантаты.

Большая часть их была скрыта под кожей, а шрамы от операций прятались под грязью и одеждой. Но опытный глаз имплантаты заметил бы сразу. Они сильно отставали от современных, как по качеству установки, так и по возможностям. Мигель их не заметил сразу. В его бывшем подразделении был специалист по имплантатам, со специальным сканером в глазу, и Бароссо отвык от самостоятельного определения таких вещей. Имплантаты на жителях квартала бедняков были самые разнообразные. От вышеупомянутой руки и до совсем непонятных. У одного был имплантирован глаз, у другого виднелись следы от замены внутренних органов, у третьего имелась металлическая пластина на голове. Для чего нужна большая часть имплантатов, сразу было не понятно, но Мигеля это и не интересовало. Самое главное, что его собственные имплантаты теперь вызвали бы меньше вопросов. Бароссо думал, что ему придется скрывать их все время, но теперь понял, что нет. Он вполне сможет ими пользоваться, если сможет доказать, что без него они бесполезны. А именно так и обстояло дело.

У Мигеля было всего два имплантата: один в руке, а второй в голове. Они были настроены индивидуально на него и на его ДНК. Если их вживить в другого человека, то они не станут работать. Штучный товар, стоящий огромных денег, но и с большими возможностями. Оба его имплантата были соединены в одну общую цепь. Тот, который находился в голове, отдавал приказы тому, что в руке. Нанороботы, реагируя на приказы, формировали любую вещь, которую мог представить Мигель и которая могла быть сформирована из них. Любое колюще-режущее оружие, щит, молоток, когти, цепь, ножницы и многое другое. Но нанороботов было не очень много. Бароссо не смог накопить достаточно денег на полный комплект, тогда у него появился бы третий имплантат во второй руке, и в каждой из них нанороботов стало бы больше. У этого изобретения была только одна проблема — цена. Очень дорого и доступно только людям с положением выше среднего.

Мигель продолжил наблюдать за жителями квартала и тут заметил одного человека, который сильно выделялся в общей толпе. Перед ним расступались и пропускали, а многие кивали ему головой и улыбались. Видимо, этот человек приносил им хоть что-то хорошее. Это был высокий, с широкими плечами, седой мужчина. Но худоба не обошла и его, руки и ноги были тонкими. Мышц почти не было, но были тугие жилы, и сила в нем чувствовалась. Он был чисто одет, вымыт и аккуратно пострижен. Его седая борода выглядела верхом парикмахерского мастерства в этом квартале. В руке он нес большой и явно тяжелый чемодан. На его шее болтались старомодные очки, держащиеся на тонкой цепочке. Он улыбался встречным людям, хотя это и была дежурная улыбка. Человек явно устал, но энергичности не потерял. Он быстро шел сквозь толпу, иногда говоря, что-то проходящим мимо, и те ему отвечали. Мигель сосредоточился на его лице. Умные темные глаза, чуть хищный прямой нос, высокий лоб и привыкшие хмуриться брови. Незнакомец занимался интеллектуальным трудом. Это было написано у него на лице. Видимых имплантатов он не имел.

Резкий крик ругани отвлек Бароссо от наблюдения. Совсем недалеко от него двое бедняков что-то не поделили и теперь поливали друг друга грязью. Один из них, коренастый, с налитыми кровью глазами и какой-то острой железкой в руке орал, разбрызгивая слюни на другого. Второй, чуть повыше и мощнее, сначала слушал ругань в свой адрес, а потом и сам перешел к оскорблениям. Буквально за несколько секунд оскорбления перешли в неразборчивый крик обоих, потом в плевок более высокого, а потом и в драку.

Никто не вмешивался в происходящее. Все равнодушно наблюдали, чем закончится драка. Только Мигель бросился к дерущимся, повинуясь своим годами отточенным инстинктам. Любое преступление, а драка — это именно преступление, должно быть остановлено, а виновные наказаны. Краем глаза Бароссо заметил, как человек, которого он разглядывал до драки, тоже бросился к дерущимся.

Когда Мигель подбежал, то драка уже закончилась. Более высокий бедняк лежал на спине, зажимая рукой рану на плече. Тот, что был пониже, смог воткнуть свою железку в плечо высокого, но после этого умер от нескольких тяжелых ударов по голове. Бароссо отметил сразу несколько вещей. Его опытный глаз сразу подсказал ему, что более низкому из дерущихся уже не поможешь. Стеклянный застывший взгляд смотрел в небо. Выживший имел имплантаты в руках, следы на голове погибшего были нанесены чем-то тяжелым, обычными руками такого не сделаешь. А самое главное — что если раненому не помочь, то он быстро истечет кровью. Окровавленная железка, лежащая недалеко, проткнула какую-то артерию, кровь толчками выбивалась из-под зажимавшей рану руки.

Мигель оттолкнул руку раненого, которая только мешала. Бароссо, как надо, зажал рукой рану, и кровь мгновенно перестала течь. Такие раны он уже видел и знал, как нужно поступать.

— Врача! Здесь есть врач? — крикнул Мигель, вращая головой в поисках хоть кого-то, кто сможет помочь.

— И совсем незачем так орать, — раздался спокойный голос у него за спиной. — Держите рану, я быстро подготовлюсь и всё сделаю.

Мигель стоял на коленях перед раненым и держал рану зажатой. Он был сосредоточен и не отвлекался, хотя любопытство его и раздирало. Кто был тем доктором, ему стало интересно. Чей-то локоть слегка подвинул его плечи, и Бароссо подчинился. Рядом с его головой появилось знакомое лицо незнакомца с чемоданом, с которым все здоровались. Мигель посмотрел на его руки и слегка вздрогнул, врач это заметил и улыбнулся, демонстрируя свои ладони или то, что от них осталось. Всё, что ниже локтя, было имплантатом, каждый палец превратился в какой-то медицинский инструмент. Там были иглы, скальпели, зажимы. Всё, что может потребоваться врачу в экстренной ситуации.

— Теперь по моей команде отпустите вену и быстро уберите руки. Только всё делаем быстро, он и так потерял слишком много крови. На счет три. Раз, два, три!

Мигель отпустил затекшие пальцы и отдернул свои руки. Доктор тут же перехватил рану и начал работать. Его имплантаты явно были соединены с головным мозгом, так как постоянно изменялись, превращаясь в те инструменты, которые были нужны именно в этот момент. Доктор, не стесняясь, стоял на коленях и очень быстро делал свою работу.

— Не дергайся, — только и сказал врач раненому.

Мигель наблюдал, стоя рядом, готовый в случае необходимости помочь. Доктор разрезал рану и запустил в нее две своих руки, кровь не вытекала, значит, вену он пережал. Сшив две части вены, оп перешел к зашиванию внешних тканей. Закончив свою работу, доктор устало вздохнул и улыбнулся. Он превратил имплантаты обратно в руки и махнул двум бугаям, стоящим неподалеку.

— Отнесите его домой и передайте его товарищам, чтобы он неделю не работал, иначе может умереть.

Два бугая подхватили раненого и понесли куда-то в сторону. Подошел еще один нищий и из бутылки полил водой на руки доктора, тот сделал вид, что моет.

Мигель попытался проглотить слюну, но это у него не получилось. Доктор забрал бутылку у нищего и протянул ее Бароссо. Тот залпом выпил всю воду.

— Старая традиция — мыть руки перед и после операции. Хотя это уже давно не нужно, — прокомментировал свои действия доктор.

— Почему не нужно? — удивился Мигель.

— К сплаву, из которого сделаны мои имплантаты, ничего не липнет — ни микробы, ни зараза. Мои инструменты всегда чистые. Вот, смотри, — он опять превратил свои руки в набор инструментов, — есть на них кровь?

— Нет, — ответил Бароссо, пытаясь найти хотя бы каплю крови, но никаких следов не было. Всё блестело, как будто только что было произведено.

— Вот и я о том же, — ответил доктор и спрятал свои инструменты обратно в руки. — Теперь, наверно, можно и познакомиться. Все зовут меня доктор Свамп, приятно познакомиться, — сказал доктор.

— Меня зовут Мигель Бароссо, — ответил Мигель и пожал врачу руку. Она, на удивление, оказалась сухой и теплой. Свой же имплантат Бароссо ощущал холодным.

— Ты меня смог заинтересовать. На всем острове буквально несколько человек смогли бы правильно зажать такую рану. К тому же у тебя необычный имплантат, — Свамп глазами указал на правую руку Мигеля. — Да не дергайся ты, — проворчал доктор, когда Бароссо как-то неуклюже поежился. — Новенький, что ли?

— Да, только сегодня прибыл, — ответил утвердительно Мигель.

— Голодный и жить негде, так? — продолжил спрашивать Свамп.

Бароссо уже начинал надоедать этот допрос и нотки превосходства в голосе доктора. Он не стал отвечать, а просто утвердительно кивнул.

— Пойдем ко мне, тут недалеко. Ты мне расскажешь свою историю, а я тебя накормлю и дам переночевать сегодня. А завтра сам решишь, что делать. Согласен?

Выбора у Мигеля не было, и он согласился. Тогда доктор Свамп повел его. Они шли все той же широкой улицей по самой окраине квартала бедняков. Люди так же расступались перед доктором Свампом, но Мигель уже не удивлялся этому. Такая профессия, как доктор, на острове была большой редкостью. А уж если еще у него и имплантаты с медицинским назначением, то Свамп становился уникальным человеком, и более того, крайне необходимым.

Они прошли весь квартал бедняков и свернули налево. Впереди показался длинный мост, а справа — странное место. Оно представляло собой огромное заброшенное здание, которое как будто состояло из нескольких слипшихся друг с другом.

— А что это за место? — спросил Мигель, указывая на комплекс.

— Мы его называем домом прокаженных, — ответил доктор. — Здесь мало кто живет и еще меньше, кто выживает. В этом месте живут те, кому наша медицина не способна помочь. В большинстве своем это смертельные и заразные болезни, — ответил доктор. А потом очень серьезно посмотрел в глаза Бароссо и продолжил: — Никогда, слышишь меня, никогда не заходи в этот дом. Я тебя предупредил. Попадешь туда — умрешь. Никто по своей воле в него не заходит. Понял?

В ответ Мигель только смог кивнуть. Его сильно проняло от тона, которым это сказал доктор Свамп. Если человек, который привык к крови, болезням и, по большому счету, ничего не боится, говорит, что там опасно, значит, так оно и есть. Барросо решил не заглядывать в этот дом, кроме случая, если этим он избежит другой, более предсказуемой смерти. Но он понадеялся, что этого не случится.

Когда Мигель пришел в себя, доктор повел его на мост. Посреди моста был пост с пятью мужчинами, вооруженными разным оружием. У кого-то были ножи, у кого-то — кусок лома, у третьего была дубина, четвертый был вооружен копьем, а у пятого в руках был настоящий меч и невзрачного вида щит. Доктор спокойно подошел к посту и поздоровался. В ответ все без исключения поздоровались в ответ и пожали Свампу руку.

— Это кто с тобой, Свамп? — спросил бритоголовый с мечом и щитом. Он с подозрением смотрел на Мигеля и пока явно не собирался его пропускать.

— Успокойся, он со мной. Идет ко мне, надо кое-что ему подлечить, а сил ходить туда-сюда у меня уже не осталось. Под мою ответственность, так и передашь боссам.

Бритоголовый опустил меч, преграждавший дорогу Бароссо. И кивнул, пропуская.

— Но только под твою ответственность, Свамп, — раздалось им в спину.

Доктор и Мигель продолжили путь. Пока шли, Бароссо проголодался еще больше. С самого утра у него не было даже крошки во рту. Он решил отвлечься разговором, тем более идти, похоже, осталось недолго.

— А кто построил этот мост? — спросил Мигель.

— Насколько я знаю, он тут стоит с самого основания острова. Нас же не просто скинули неизвестно куда и неизвестно зачем. Остров Осьминога, конечно, сильно отстает от большого мира в технологиях и развитии, но в целом тут жить можно. Только толковых людей не хватает. Мастеров бы нам побольше, которые чинить умеют, разбираются в механизмах, умеют выращивать фрукты и овощи. А мост и большая часть сооружений — это первоначальные постройки. Так что привыкай, Мигель. И народ у нас суровый, про такие достижения цивилизации, как права и равенство, забудь.

— Да на самом деле этих достижений и в большом мире нет, — ответил Бароссо, глядя вдаль.

— А ты-то как об этом догадался? Ты политический заключенный?

— Нет, не политический, но попал сюда по делу. Сам понимаю, что сделал, и понимаю, что наказание честное. Но всё не так просто, как кажется. А догадался очень просто, — Мигель почесал подбородок, — напрямую с этим столкнулся.

— Ого! Похоже, меня ждет интересный рассказ сегодня. Тогда поспешим, да и устал я сильно. А ты наверняка есть и пить хочешь, — Мигель только хотел сказать, что не голоден, но Свамп прервал его. — Даже не спорь, я такие вещи знаю и вижу. Пойдем, Мигель, осталось совсем недалеко.

Мост постепенно кончался, и Бароссо увидел перед собой небольшой островок, соединенный с основным островом Осьминога мостом. Этот назывался остров Банд. Несколько объединившихся группировок удерживали всю власть на острове и жили обособленно от остальных. Мигель мало знал о жизни на острове и поэтому больше слушал, чем говорил.

— Это остров Банд, его так назвали когда-то. Раньше тут было действительно много банд, и они постоянно воевали друг с другом. А сейчас осталось всего три банды, и живут они мирно, в отличие от своих предшественников. То есть как мирно, — рассказывал доктор Свамп, — не сильно воюют. Убивают реже, чем раньше. Поэтому можно сказать, что мирно. А раньше резали друг друга постоянно. Каждый день трупы вывозили с острова. Вот тогда работы у меня было невпроворот.

— А ты здесь сколько уже? — спросил Мигель.

— Даже не знаю, но очень давно. Время мы здесь почти не учитываем. Дни все как один, похожи друг на друга. Поэтому точно я тебе не скажу, но лет двадцать точно. Я почти все время провел на этом острове. Как только попал сюда, так и стал лечить людей, а раньше занимался передовой наукой — генетикой. А сейчас зашиваю раны, вправляю вывихи, сращиваю сломанные кости.

— А за что же тебя-то сюда? — не удержался и спросил Мигель.

— Значит, есть за что. На этом острове почти нет невиновных. Современные средства слежения доказывают почти любое преступление, — уклончиво ответил доктор Свамп. Бароссо не стал настаивать.

— Вон, видишь первые дома на острове? — перевел тему доктор.

— Это те, которые в десять этажей и с большим количеством жилых боксов? — уточнил Мигель.

— Да. Нам туда. Самый первый дом слева — это мой дом. И по совместительству моя больница.

Мигель присмотрелся. Сначала казалось, что этот дом ничем не отличался от остальных. Но так было только на первый взгляд. Все дома, которые видел Бароссо, были десятиэтажными, а дом доктора был только пятиэтажным. И не потому, что его так построили, а потому, что верхние пять этажей были снесены взрывом. Теперь на фасаде красовался огромный красный крест, во всем мире и во все времена означавший больницу, раненых или пострадавших. Во время войн такие сооружения никогда не трогали ни военные, ни бандиты. Все пять этажей были застеклены, в отличие от других домов, в которых окна часто зияли пустыми провалами. А если не было стекла, то в окна дома доктора вставляли металлические листы или закрывали деревом. Дом выглядел хорошо ухоженным, по сравнению с остальными.

— И ты живешь на всех пяти этажах? — спросил Мигель.

Доктор рассмеялся.

— Конечно, нет. Я живу в двух жилых боксах, мне более чем достаточно. Остальное — это места для больных и лаборатория. Плюс еще места для персонала больницы. Ты же не думаешь, что я один там работаю? — опять ухмыльнулся Свамп.

Они всё ближе подходили к дому доктора и к острову. Мигель отметил, что остров чист, в отличие от тех мест, где он уже успел побывать. На улицах не было мусора и грязи. Чистый бетон только что не слепил глаза, отражая солнечные лучи. В углах было чисто, как будто вылизано. Это совсем не вязалось с лицами людей, дежуривших на мосту.

Мигель хотел было уже спросить, откуда такая чистота, как из дома доктора выбежала толстая женщина и понеслась к ним. На ее лице была тревога, и доктор поспешил к ней навстречу.

— Что случилось? — спросил Свамп, беря женщину за руку, разворачивая ее и подталкивая в сторону больницы. Мигель в очередной раз заметил, что доктор не привык терять время.

— Там…. Там… Мой мальчик… — женщина никак не могла отдышаться и сказать хоть что-то вразумительное.

Доктор Свамп еще раз попытался узнать, что все же случилось. Но женщина сильно нервничала, и Мигель смог понять, что ее мальчик упал с высоты и сломал себе кости. Доктор больше не пытался что-то узнать, он бежал в больницу, махнув рукой Бароссо, чтобы тот следовал за ним.

Они забежали на крыльцо и сразу поднялись по лестнице на второй этаж. Доктор Свамп указал Мигелю на стул, а сам скрылся за одной из дверей. Бароссо ничего не оставалось, только ждать. Он попытался устроиться поудобнее, сидя на жестком, деревянном, вручную и не очень умело сделанном стуле. Желудок его уже стал переваривать сам себя, а отвлечься Мигелю было нечем. Длинный коридор с несколькими дверями и выход на лестницу. Он стал изучать трещины на стуле и ждать.

Глава 2 - Прошлое

Доктор Свамп вышел из двери и огляделся. Он потянулся, разминая затекшие суставы и конечности. Его лоб блестел от пота.

— Пойдем, поужинаем хотя бы, — сказал Свамп, обращаясь к Мигелю. — Или ты думал, что я забыл про тебя? — в уголках глаз доктора появились морщинки, он улыбался.

— С мальчиком всё хорошо? — спросил Бароссо.

— Пока еще нет, но всё будет нормально. Заживет. Несколько переломов, часть из них сложные, но никакой серьезной опасности для здоровья или жизни нет. Всё, хватит болтать. Пора ужинать. У меня, как и у тебя, даже обеда не было.

Свамп пошел вперед и спустился на первый этаж. Теперь Мигель смог хотя бы оглядеться. Большой холл с несколькими дверями. Стойка приема посетителей и необходимая для больницы обычная медицинская каталка, которая висела в воздухе рядом со стойкой. Из персонала никого не было видно, но со второго этажа раздавались звуки. Значит, еще не все разошлись, хотя время было позднее. Вокруг царил обычный бетон, или, возможно, усиленный, Мигель не умел их отличать.

Доктор свернул в одну из дверей, Бароссо шел за ним. Они попали в столовую-кухню. Несколько столов со стульями и скамейками были отгорожены от небольшой кухни. За столами никого не было, а сами столы стояли пустыми.

— Нинель! — позвал доктор. — Где ты? Без тебя мне сегодня никак!

Из-за перегородки вышла миниатюрная женщина. Она была одета в ту же робу, как и все, но не могла этим скрыть свою стройную фигуру. Короткие светлые волосы и синие глаза могли свести с ума любого. Нинель внимательно осмотрела Мигеля и коротко произнесла:

— Сначала идите умойтесь, мне ваша грязь здесь не нужна.

Доктор Свамп попробовал ее уговорить, но Нинель была непреклонна. И мужчинам ничего не оставалось, как подчиниться. Раковина нашлась в углу, а рядом с ней огромный бак, наполненный водой. Пока они поливали друг друга водой и мыли руки и лицо, доктор объяснил. Воды питьевой на острове мало, и электричество тоже в большом дефиците. Поэтому там, где можно их сэкономить, экономили.

Доктор и Мигель сели за стол, на котором уже стояло три тарелки, два стакана и чайник. В двух тарелках была неизвестного происхождения каша, а в третьей тонкие куски хлеба. Свамп и Бароссо накинулись на еду, не чувствуя вкуса. Они проглотили всё буквально за несколько минут. Залпом выпили по первому стакану чая и только на втором замедлились. Нинель посмотрела на них, как на зверей, забрала грязные тарелки и ушла.

— Мигель, — обратился доктор к Бароссо. — Слушай, давай ты мне не сегодня расскажешь о себе, а завтра. У меня уже нет сил, и я бы пошел спать. И тебе стоит отдохнуть. Договорились?

Мигель посмотрел на доктора, лицо того действительно было измотанным, и согласился. Бароссо доктор проводил на третий этаж, где был свободный жилой бокс. Как только Мигель увидел кровать, то забыл обо всем. Он уснул еще до того, как его голова коснулась подушки.

***

Мигель проснулся рано, но чувствовал себя хорошо отдохнувшим. Он спустился в столовую, где очаровательная Нинель его снова накормила. За столами никого еще не было.

— А ты не знаешь, где Свамп? — спросил Мигель у заведующей столовой.

— Он, наверно, еще не вставал, никогда завтрак не пропускает. Скоро спустится. А ты новенький у нас?

— Да. Почему все меня об этом спрашивают? Неужели это так заметно?

— Заметно, и тем, кто долго на острове Осьминога, это видно сразу, — ответила Нинель, забирая тарелку у Мигеля и наливая себе в кружку чай. — Просто жизнь у нас такая. Мы редко доверяем новичкам, потому что никогда не знаем, кого к нам привезли. Вертолет прилетает постоянно, примерно каждые два-четыре дня. Привозит от пяти до двадцати новых заключенных со всего мира. И кто из них кто — неизвестно. Мы, местные, знаем, чего ждать друг от друга, у нас есть определенные правила, которые стараемся соблюдать. Конечно, они отличаются в зависимости от района, но все-таки они всем известны. А новенькие — это страх, мы боимся, поэтому и не доверяем.

— А почему тогда доктор меня не испугался, он же знал, что я новенький?

— Не знаю, лучше у него спросить. Но я почему-то тебя тоже не боюсь, — Нинель встала со стула. — Мне пора готовиться, сейчас все жители дома набегут, а потом еще надо больных накормить.

Мигель залпом допил чай и встал со стула. В дверях он столкнулся с мужчиной и женщиной, которые оживленно беседовали между собой. По их поведению Бароссо решил, что этих людей связывают интимные отношения. Возможно, они муж и жена, насколько это было возможно в современном обществе. На большой земле, как здесь называли весь внешний мир, эти понятия давно умерли и возрождаться не собирались. Мир стал местом для одиночек. И Мигель сам был прямым результатом такого общества. Он сам вырос в Доме ребенка, и его дети сейчас росли там. Прогресс было ничем не остановить. Оставался только вопрос, нужен ли такой прогресс.

Бароссо сидел на ступенях больницы и грелся на теплом утреннем солнце. Он распрямил ноги, откинулся назад, опираясь на прямые руки, и подставил лицо солнцу и ветру.

— У нас даже пляж есть, — за спиной раздался голос доктора Свампа. — Он, правда, небольшой, но там хотя бы можно купаться.

— А что, не везде можно купаться? — спросил, не оборачиваясь, Мигель.

— Конечно, нет, если зайти на глубину более двух метров, то тебя убьет система безопасности острова. Ты же не думаешь, что нас тут оставили без охраны и наблюдения? — усмехнулся доктор.

Бароссо не стал отвечать на последнюю реплику Свампа.

— Мне нужно примерно полчаса, чтобы сделать обход больных, а потом я свободен. Зайди в столовую, там Нинель приготовила нам чай. Возьми его, пару стаканов и поднимайся на крышу, я скоро приду и поговорим.

Мигель всё так же, не оборачиваясь, буркнул что-то, что можно было принять за согласие.

***

Мигель поднялся на крышу по лестнице, лифтов в здании, конечно, не было. Точнее, они были, но не работали и использовались как боксы для хранения различного барахла. В руках он нес два стакана и полный чайник, который для них приготовила Нинель. Она как-то странно смотрела на Бароссо. Он никогда не видел таких взглядов и не понимал, как их трактовать.

На крыше он обнаружил несколько металлических столов и стулья, расставленные вокруг них. Он выбрал стол и сел за него. Поставив всё, что принес, он налил себе немного чая и задремал. Но долго отдыхать ему не дал доктор.

— Вот молодец, — Свамп всё улыбался, Мигелю стало казаться, что это маска, за которой доктор что-то скрывает. А таким своим чувствам он привык доверять. Бароссо наполнил стаканы чаем и протянул один доктору.

— Куришь? — спросил доктор.

— Нет, — ответил Мигель, — и вам не советую.

— А мне это не вредит, — Свамп достал трубку и стал набивать ее табаком. — Знаешь, как сложно его здесь достать? Стоит очень дорого, но мне это единственная радость, кроме рассказов вновь прибывших.

Доктор раскурил трубку, отпил пару глотков из своего стакана и растянулся на стуле.

— Ну, давай начнем. Всё по порядку, кто ты, откуда, чем занимался, за что попал сюда. И не торопись — времени сегодня у меня много, если ничего не случится. Хотя обязательно случится, но это будет потом.

— А почему мне нужно все рассказать? — нахмурился Мигель.

— Мы вроде как договорились, что ты рассказываешь, а я тебя накормлю и предоставлю ночлег. Ну и если хочешь получить нормальное место для жизни на острове, то все равно придется все рассказать, — ответил Бароссо доктор.

— Ну хорошо, только, скорее всего, это займет много времени. С чего начнем? — Мигель расслабился и посмотрел Свампу в глаза.

— Потеря времени меня не смущает, сегодня у меня его много. А начинать всегда следует сначала, — ответил доктор и с явным удовольствием выпустил струю дыма в небо.

— Кто мои родители, я не знаю, как, наверно, и большинство людей. Вырос, как и все, в Доме ребенка, где меня и воспитывали до четырнадцати лет, — начал свой рассказ Мигель.

— Подожди, где ты родился, в каком городе? — оборвал его Свамп.

— В Випсити. Там и провел почти всю жизнь, — ответил Бароссо.

— Значит, корпорация «Скорп», — прокомментировал Свамп, и Мигель согласно кивнул. — Продолжай.

— После того как ушел из Дома ребенка, отправился в военную академию. Всё детство меня привлекала военная служба. Больше всего нравилось оружие, и очень хотелось из него пострелять. Но, как и все юношеские мечты, это было ошибкой. Никому не стоит связывать свою жизнь с войной. Как только мы поступили, нас разделили на отряды и стали обучать и тренировать. В академии учатся до двадцати одного года. Семь долгих лет, полных тренировок и муштры. К тому же еще старшие отряды, — Мигель поморщился, потирая правый глаз. Эти воспоминания были для него неприятны.

— Но пострелять-то получилось? — ухмыльнувшись, спросил Свамп.

— До тошноты, нас гоняли с утра и до вечера. Каждый день подъем и зарядка. Потом учеба, потом тренировка, потом снова учеба, вечером тренировка на стрельбище. И так каждый день, без изменений и без выходных. Через год мне стало чуть легче, некоторым избранным совсем легко, но большинству еще тяжелее.

— Почему?

— Через год, в зависимости от результатов, корпорация распределяет всех одногодок по разным специализациям. Тех, кто совсем тупой, отправляют в мясо. Они будут тренироваться еще больше, а учиться меньше. Из них сделают машины войны с большим количеством аугментаций. Там люди перестают быть похожими на людей. Больше похожи на животных, состоящих из костей, мяса и разных имплантатов. И главная задача — это умереть за корпорацию, — Мигель сплюнул.

— Вижу, ты не слишком хорошо относишься к корпорациям, — прокомментировал Свамп.

— Вторая специализация — это младший командный состав, — комментарий доктора Мигель оставил без внимания. — Я попал в него. Из аугментаций обязательна только одна, остальные по желанию. Нам в мозг вставляли небольшой компьютер, помогающий на поле боя. Прямо на сетчатку глаза нам схематично транслировалось поле боя, и мы могли управлять своим отрядом. Очень удобная вещь, если честно говорить. Как без нее раньше воевали, я не представляю. Я всегда знал, кто из моих бойцов где находится, чем он занят и в каком направлении двигается. Как я и сказал, остальные аугментации были по желанию. Многие этим и занимались, правда, по окончании службы у нас почти всё отбиралось. Но никто и не планировал заканчивать службу, только если было серьезное ранение и врачи отмечали снижение боеспособности ниже необходимого уровня. Мой отряд был одним из лучших, хотя на начальном этапе это было сборище обезьян с имплантатами, неспособное не то что к боевым действиям, а просто что-то сделать вместе.

— Так войны давно закончились, — задумчиво сказал доктор.

— Это для жителей мегаполисов, но на планете еще много полезных мест, с необходимыми ресурсами. И за них идет постоянная война между отрядами корпораций. Иногда война затихает, а иногда вспыхивает с новой силой. Правда, уже никто не применяет средств массового уничтожения. Последняя война наций нанесла слишком большой ущерб. Есть территории, на которые до сих пор лучше не попадать. Всё отравлено, и человек умирает за считаные часы, даже в защите. И никто не знает, какое оружие есть у противника, а многие переоборудовали старые ракеты новыми двигателями и новой электроникой. А значит, они стали точнее и быстрее. Вот корпорации и боятся. Но вести небольшие войны никто не перестал. Нас и использовали как пушечное мясо для таких задач.

— А третья специализация? — Свампу было интересно.

— Это высший командный состав. Туда могли попасть только дети из очень богатых семей или очень умные. Для того чтобы отобраться, надо было все экзамены сдать на «отлично», но это редко кому удавалось. С моего курса только двое прошли. Один сдал экзамены, а второй был сыном какой-то важной шишки. Что с ними стало и как их обучали, я даже не знаю. Ходили слухи, что их перевели в какой-то секретный бункер, где обучали стратегии и искусству ведения больших войн. Им вроде суждено было стать будущими командирами, которые заменят текущий состав, но я их больше никогда не видел и не слышал. Им предстояли очень сложные операции по внедрению сразу нескольких командных имплантатов в мозг. Даже не знаю, на что эти имплантаты способны, и опасно это или нет.

— А с тобой что было дальше?

— А я закончил академию и пошел воевать. У меня был небольшой отряд в десять человек. Вооружены мы были просто превосходно. Корпорация «Скорп» на этом не экономила. Нас отлично кормили, лучшие медикаменты, лучшие имплантаты. Всё для того, чтобы мы могли действовать самым эффективным образом. Так для нас началась наша маленькая война. Основными конкурентами были «Империум» и «Гентем». С ними и воевали.

Первым заданием было отбить у «Империума» медный рудник. Туда отправили три отряда, включая мой. Всем руководил Портид, один из высших командиров. Кстати, очень талантливый и расчетливый сукин сын. Он как будто был рожден, чтобы направлять и планировать атаки. Мы вооружились, как нам приказали, — дальнобойными и очень мощными винтовками. Они имеют специальный прицел и встроенный чип, помогающий при стрельбе. Сели на геликоптеры с плазменным двигателем и в мгновение ока пролетели шестьсот километров. Меньше чем через час мы были на месте. Рудник находился на высоте, окруженный темными скалами, казавшимися ночью черными исполинами. Сначала мы сняли всю охрану на скалах, просто перестреляв ее с большого расстояния. Тут и проявился гений Портида. Стрелять мы начали по команде, заранее распределив цели. После первого залпа из сорока бойцов «Империума» осталось только десять. Это больше было похоже на тир. Наши винтовки почти бесшумны, никто даже тревоги не поднял. Потом быстро сняли оставшихся и с помощью реактивных ранцев быстро поднялись на скалы, занимая ключевые точки, на которых раньше располагались бойцы «Империума».

Карьер был как на ладони. Внизу велась разработка, не прекращавшаяся даже на ночь. Везде горели огни, сновали по своим делам рабочие, складывалась добытая руда, тарахтели ломающие скалу установки. Внутри лагеря охраны было слишком мало, чтобы оказать нам достойное сопротивление, но они попробовали. Видимо, когда мы уничтожили охрану на скалах, пришло сообщение о большом количестве смертей у охраны, и была поднята тревога. Спешно поднимались защитные стены, просыпалась спящая смена охраны, усиливались посты, сканеры поднялись в воздух, пытаясь найти нас.

Сначала мы уничтожали сканеры. Это не было большой проблемой, на тренировках мы постоянно проделывали это, готовясь именно к таким ситуациям. Мой отряд и еще один засечь не удалось. Но третий все же попал в поле сканирования одного из сканеров. По этому отряду открыли шквальный огонь. У «Империума» есть дальнобойные винтовки, но охрана не очень хорошо обучена и подготовлена. Поэтому они просто постарались накрыть всю площадь, на которой находился третий отряд, не целясь в каждого по отдельности. К тому же у них была плазменная артиллерия, которая сразу же среагировала на сообщение со сканера. Из десяти членов третьего отряда шестеро погибли мгновенно. Один был тяжело ранен, и его помогал эвакуировать один из уцелевших. В бою остались только двое, и они стали прыгать по скалам, используя реактивные ранцы и отвлекая всё внимание на себя.

Над нами пролетел боевой геликоптер и тремя выпущенными ракетами уничтожил почти всю артиллерию. После выстрелов она стала четко видна на поле боя и стала основной целью для тяжелого вооружения нашего геликоптера. А потом началась игра в кошки-мышки. Если мы стреляли из своих винтовок, то наши позиции моментально раскрывались, и на них обрушивался шквальный огонь, пережить который было сложно. Только спрятавшись за очень большой скалой, можно было надеяться пережить ответную атаку, не меняя позицию. Поэтому мы рассредоточились и взяли весь рудник в кольцо. Каждый из нас делал один-единственный, но смертельный выстрел, после которого тут же использовал ранец и менял свою позицию. Действовали строго по очереди, иногда вдвоем, иногда втроем, но не все сразу. В суматохе под огонь можно было подставить своих.

За пятнадцать минут всё было решено. Бойцы «Империума» не успевали реагировать на наши действия, постоянно теряя численность своего личного состава. В итоге мы уничтожили более ста охранников и полностью захватили рудник. Потеряв всего восемь человек против более чем ста пятидесяти человек противника. Это был разгром и избиение.

За нами прилетели транспортные геликоптеры, но еще раньше прилетела охрана из нашей корпорации и руководители на рудник. Никто не собирался трогать и убивать рабочих, и все это знали. Поэтому работа не останавливалась даже во время битвы. Только теперь медь стала вывозиться и поступать на наши склады. Так прошла первая моя операция, и я потерял только одного бойца. Атака, спланированная Портидом, была быстрой, жесткой и точно рассчитанной. Мы были обречены на успех.

По возвращении на базу нас лечили, дополняли отряды и давали возможность восстановиться. А потом всё шло своим чередом. Тренировки, обучение, новые имплантаты и снова тренировки. Примерно один или два раза в месяц нас отправляли на задание. К некоторым мы готовились долго и основательно, а к некоторым практически не готовились. В самых трудных и сложных заданиях с нами был Портид, но иногда и другие представители высшего командования. Хотя это было скорее исключением, чем правилом. Если я правильно понял, то Портид командовал только тогда, когда перед войсками стояло по-настоящему сложное задание.

Несколько раз нас отправляли в город на парад или для разгона бастующих. Лучше, конечно, было на параде, там нас любили и гордились нами. Мы олицетворяли собой защиту и силу для обычного гражданина. А когда мы разгоняли бастующих, то нам выдавали броню, нелетальное оружие и выпускали против обычных, неподготовленных людей. Избивать их было жалко, но приказ есть приказ. Среди нас, конечно, были звери, которым никого не жалко и которые ничего не понимают. Но их быстро изгоняли из наших рядов. Говорят, управляющие считают самым ценным и необходимым ресурсом людей. И стараются сберечь всех, кого только смогут. Даже вот нас не убили и загнали сюда, значит, для чего-то мы им нужны.

— Ты продолжай, а потом я тебе расскажу, для чего мы нужны корпорации, — вставил уже докуривший свою трубку доктор. Он отпил из кружки уже остывший и невкусный чай и кивком предложил Мигелю продолжать.

— Несколько раз нас отправляли на арест преступников. А это уже не разгон демонстраций. Это настоящие вооруженные банды. Они хорошо укреплены, имеют хорошие имплантаты и большое количество разнообразного вооружения. Самый кровавый арест произошел на третий год моей службы. Нам приказали арестовать или уничтожить всех членов банды Сов. Даже в наше время, с развитием наблюдающих систем, в мегаполисах еще остается множество слепых зон. К тому же человек такое существо, что всегда придумает, как обмануть систему. Вот и Совы придумали. Они обосновались в подвале одного из жилых домов и близлежащих подземных территориях. Среди канализации, трубопровода, проводов и воздуховодов они основали свое логово и стали терроризировать всех, до кого смогут дотянуться. Начинали с простых граждан, но потом стали подбираться и к более значимым представителям общества. Они взорвали несколько жилых блоков высокопоставленных чиновников, и в мегаполисе стал зарождаться страх. Такого власть уже допустить не могла. На них начали настоящую охоту. Тщательно скрывая наблюдение и внедрив своего человека в ряды Сов, мы начали выяснение численного состава, снабжения, финансирования и месторасположения. Как только все выяснили, был отдан приказ на подготовку операции. Требовалось в одно и то же время арестовать сразу большое количество людей в разных частях мегаполиса. А нас бросили на штурм самой базы Сов в составе еще четырех отрядов.

План был прост и понятен. Мы должны были сразу отсечь все пути к отступлению и предложить им сдаться. Из логова было три больших и удобных выхода, а также две узких и неудобных лазейки. В эти лазейки можно было пролезть только по одному, но Совы думали, что мы о них не знаем. Руководил нами не Портид, мне кажется, что он был занят каким-то другим заданием. И наш руководитель приказал заминировать и заблокировать узкие проходы. Это сделали несколько техников со специальным оборудованием. Теперь через два лаза пройти было невозможно. С одной стороны мины, а с другой проход был закрыт тяжелыми и практически непробиваемыми листами металла. Чтобы их убрать, нужно было иметь подходящее оборудование, а в тесном проходе человек не помещался вместе с оборудованием. На всякий случай около каждой лазейки оставили по пять бойцов из новичков, с приказом стрелять в любого, кто покажется.

Нас всего было три боевых отряда, которые пошли на штурм логова. Прикрывало нас несколько десятков полицейских, но внутрь они не пошли. У них не было ни опыта в ведении штурма, ни подходящего снаряжения, ни практических, ни теоретических навыков. Они оцепили район и должны были не пускать мирных жителей к месту штурма и в случае непредвиденных ситуаций ловить тех, кто сможет прорваться сквозь нас.

И вот тут наш руководитель сделал ошибку, за которую мы заплатили кровью. Он решил проявить свою силу, власть или еще что-то. Но вместо того чтобы сразу отдать приказ на штурм, он решил предложить Совам сдаться. По всей округе понеслась его речь, усиленная с помощью техники. Он сказал, что все, кто сдастся, будут помилованы, рассказал, что мы перекрыли все пути к отступлению и что лазейки теперь заминированы. Хуже он сделать уже не мог. Теперь Совы были предупреждены и знали, что бежать им некуда. Но и сдаваться они не собирались. Несколько минут стояла тишина, а потом они ответили. Из одного прохода, через который мы собирались штурмовать, вылетела ракета и разнесла на куски полицейский болид. И только после этого нам дали приказ на штурм.

Сов зря предупредили, у них всё было готово к обороне и оставалось только добраться до постов и вооружиться. И им дали для этого время. Если бы атаковали сразу, без разговоров, без предупреждения и без переговоров, то они не смогли бы занять удобные для обороны места и подготовиться к штурму. А теперь за эту глупость придется платить кровью.

Мы были вооружены многофункциональными штурмовыми короткоствольными автоматами. Это было самое совершенное оружие на тот момент. Возможность быстро изменить тип снаряда, множество альтернативных режимов стрельбы, высокая точность и скорострельность. Одеты мы были в самую лучшую броню. Она умела поглощать все типы боеприпасов, но у нее был свой предел, и она много весила. К тому же она имела свои ограничения по количеству поглощаемых снарядов. Но в первые секунды штурма именно она спасла нам жизни.

Мы зашли в свой проход и продвигались по нему небольшим перебежками. Взрывы раздались неожиданно. Детонировали мины, встроенные в стены и активированные Совами. А после началась пальба. Проход оказался длинным коридором без возможности укрыться за чем-либо. Мы огрызались короткими очередями, стараясь выцелить противника. Коридор заволокло дымом, и мы перешли на альтернативное зрение. Шлемы, встроенные в броню, позволяли видеть во множестве спектров. По нам стреляли длинными очередями, просто пытаясь попасть наугад. И некоторые снаряды достигали цели. До конца коридора мы добрались без потерь, но из десяти человек у двоих броня была уже сильно изношена. Требовалось заменить батареи. Тогда броня смогла бы поглощать снаряды и дальше. Большая часть батарей была потрачена на поглощение взрыва мин.

Я отдал приказ, и двое сняли броню. Они переключили автоматы в режим одиночной снайперской стрельбы. Теперь их задачей было издалека прикрывать остальной отряд, точными выстрелами нейтрализуя противника.

Коридор закончился большим холлом, в котором на полу лежало несколько окровавленных тел. Наша стрельба не прошла даром. Совы лежали как попало. По следам крови было видно, что некоторых пытались тащить, но бросили. Наверх, в жилые блоки, дороги не было. Дорога была только вниз, в коридоры и подсобные помещения подземного города. Мы подготовились и стали спускаться.

Очередная стычка произошла через две минуты осторожного пути. На нас вылетело трое Сов, и один был с ракетометом старого образца. Мы успели выстрелить, и только поэтому ракета полетела не точно в нас, а над нами. Она врезалась в потолок и взорвалась. Броня почти у всех была обнулена, а один был тяжело ранен. Мы уничтожили троицу Сов и сняли всю броню.

Дальше продвигались по той же схеме, только на нас уже не было брони. Срочно запросили подкрепление, но оно не могло прибыть очень быстро. Постоянные перестрелки, засады, мины. К концу нашего маршрута дошли только двое, и один из них я. Остальные были или тяжело ранены, или убиты. По пути мы уничтожили почти полсотни Сов.

В конце нашего маршрута мы встретили другой отряд, который начинал штурм через другой проход. Их осталось также трое. А третья группа не появилась вовсе. Они умерли все в постоянных стычках с Совами. Теперь наша задача изменилась. В помещение, в котором мы остановились, было четыре входа. По двум прибыли мы и другой отряд. По третьему должен был прийти третий отряд, но не пришел. В четвертом проходе была основная база Сов.

Нас было шестеро, а Совы не стали дожидаться нашего подкрепления и пошли на прорыв. Мы отбивались, как могли. Боеприпасов было много — мы брали автоматы у погибших товарищей. Но нас просто завалили трупами. Вшестером мы убили шестьдесят восемь человек, больше никогда такого не повторялось. Но Совы продолжали прорываться и не останавливались. Они смогли прорваться в третий коридор, накрыв наши спешно возведенные укрытия плотным огнем. Преследовать мы их не стали. Наши тела могли двигаться, годы тренировок прошли не зря. Но наши чувства не давали нам возможности преследовать Сов. Нас осталось всего трое из шести. Мы стояли и смотрели на гору трупов, которую мы создали своими руками. Шестьдесят восемь тел, которые буквально полчаса назад еще были людьми, заполнили коридор. Повсюду была кровь, ошметки тел и остекленевшие глаза, смотрящие в разные стороны.

Из Сов вырваться не смог никто. Их встретило наше подкрепление и полиция. Они попали под перекрестный огонь и погибли все. Как потом выяснилось, Совы предпочли умереть все, но не сдаться. Всего их было почти шестьсот человек. С нашей стороны погибло чуть более тридцати. Если бы шла война, то можно было бы назвать это великой победой. Но у нас так не поворачивался язык. Я до сих пор помню те коридоры и тела, разбросанные повсюду.

Нас отправили на реабилитацию, но она помогала слабо. В строй вернулся только я. Остальные бойцы, участвовавшие в штурме и выжившие, сошли с ума. Мне дали новый отряд, но я с ними уже не сближался. Теперь я понял, почему так вели себя более старшие командиры. Почему никто из них не сближался с бойцами. Заботиться — да, опекать — да, защищать — да, сближаться — нет. Универсальная формула для любого человека, который работает с людьми, которых может уже завтра потерять.

— А что у тебя с рукой? — спросил доктор Свамп. — Ты же не хотел делать аугментации, но сделал. Видимо, что-то случилось, что ты решился на это.

— Как ты догадался? — в ответ спросил Мигель.

— Я же доктор, — улыбнулся в ответ Свамп, — а психология — это часть профессии.

— Да глупо получилось. Мне тогда было двадцать девять. Мы готовились к очередной операции. Задача была — уничтожить объект, именно не захватить, а уничтожить. Причем сделать это нужно было так, чтобы основные строения не пострадали, а пострадало только оборудование. Людей тоже желательно было не трогать. Если я правильно понял, то так мы могли нанести экономический урон конкурентам, а им придется опять вкладывать деньги и силы в разработку месторождения. Захватывать же объект не имело смысла из-за его удаленности. Мы не смогли бы нормально его защищать и удерживать долгое время. Нас вооружили, посадили на огромный геликоптер и отправили на объект. Нас было шесть отрядов, но вооружены мы были в основном нелетальным оружием. Из опасного у нас были только мины, которые взрывались удаленно, по команде с пульта.

Охраны на объекте почти не оказалось. Слишком далеко на территорию конкурентов мы забрались. Мы без труда их обезвредили и отволокли в отдельно стоящее помещение. Потом началась беготня за рабочими и инженерами, но все-таки мы их всех собрали и отправили в то же самое помещение. Объяснив пленникам, что будет дальше, чтобы они не боялись и не делали глупых или геройских поступков, мы приступили к минированию. Обошли каждый закоулок, и в нем устанавливали мины. Мне стало скучно, и я тоже пошел минировать. Это и стало моей глупостью.

Если ты не знаешь, то существуют такие мины, начиненные плазмой. Их называют «огненными жуками». У них шесть лапок, которыми они могут крепиться к любой поверхности. Команда на детонацию отдается удаленно. Но перед этим «жука» надо включить. Пока его не включишь, это просто ничего не способная сделать железяка. Так вот, у этих «жуков» взрыв направленный. Например, если его прикрепить на одну стену и взорвать, то внутри помещения всё сгорит, но стена, на которой был сам «жук», останется почти нетронутой.

Я держал «жука» в руках. Перевернул, чтобы нажать кнопку включения. Как только я до нее дотронулся, произошел взрыв. Плазма внутри «жука» спалила всё, до чего могла дотянуться. Мне повезло, что я руку не прижимал к телу, а держал ее вытянутой. Поэтому мне спалило всё до локтевого сустава. Кровью истечь я не мог. Плазма остаток культи превратила в спекшийся комок плоти. Такой боли я не испытывал никогда. Сначала боролся с ней, сколько мог, а потом потерял сознание. Очнулся я уже на базе, накачанный обезболивающим. Поговорил с врачом и выбрал такую форму протеза. Меня прооперировали и отправили служить дальше. На нанороботов мне не хватило денег, а в войсках их не одобряли в то время. Поэтому поначалу я в руке носил разные небольшие предметы, которые могут пригодиться. Одно время долго носил набор, объединявший множество инструментов в одном предмете. Несколько раз он меня здорово выручил.

Так я и продолжал служить в войсках до того, как мне исполнилось тридцать пять. Потом меня списали в запас и отправили на отдых. Теперь я мог делать всё, что захочу, при этом получая пособие. Несколько месяцев я шатался по мегаполису, не зная, чем заняться. Всё, что я делал и умел делать, — это воевать. Я начал употреблять всё, на что хватало моего пособия. Мой разум затуманился. Алкоголь, секс, наркотики, драки — я был на самом дне. Ходил в каком-то рванье, — Мигель дернул свою черную робу. — Даже эта одежда лучше, чем та, что была на мне тогда. Мне не было места в том мире. Там у каждого были дела, кроме меня. Каждый житель зарабатывал кри и тратил их на свои удовольствия. Каждый был занят, спешил на работу, спешил обратно, потом развлекаться. А у меня дел не было. Я думал устроиться на работу, и у меня даже получилось. Я стал вышибалой в одном из баров. Но оказалось, что бить людей так, как учили меня, нельзя. Я их просто калечил, и меня уволили.

Спас меня один из бывших вояк. Мы встретились в баре, и за бутылкой дешевого синтетического рома он рассказал свою историю. Она очень была похожа на мою, за исключением мелких деталей. Такой же бывший вояка, как и я. Тоже пил и не мог найти себе место. А потом пошел в полицию. Там такие как он, оказывается, нужны. Вообще нужны все, кто умеет держать оружие, имеет дисциплину и способен поддерживать порядок.

Три месяца в полицейской академии прошли очень быстро. Это было легкое для меня время, так как я знал больше, чем знали наши инструкторы. Мои показатели были на очень высоком уровне относительно остальных рекрутов. Тогда мне предложили пройти курс следователя. И, немного подумав, я согласился.

Через два года обучения и постоянной практики я вышел на самостоятельную работу. Быть следователем оказалось очень интересно и непривычно. По сути, я был предоставлен самому себе. Убийства, грабеж и насилие происходили постоянно. И я мог выбрать любое происшествие и расследовать его. Мне еженедельно платили небольшую сумму и премию, если я раскрою хоть что-то. А особо громкие дела оплачивались по повышенной ставке.

Нам были предоставлены доступы почти ко всем базам данных, кроме самых секретных. Мы могли наблюдать, сравнивать, анализировать и сопоставлять факты. Несколько раз мне повезло. Преступление было полностью заснято наблюдающим дроном. Доказывать ничего не нужно, только сопоставить и проверить личность. Иногда люди пытались представить дело так, как будто преступление совершил кто-то другой. Такие преступления раскрывались очень быстро, и за них хорошо платили. Особенно большая премия была за раскрытие убийств, и я сосредоточился именно на них.

Несколько дел мне так и не удалось закрыть, не хватало данных и фактов. Но в целом я был достаточно успешным следователем. Несколько раз даже номинировался на премию «Следователь года», но так ни разу и не выиграл.

К тридцати восьми годам накопил на первую часть нанороботов. Установил их, а в голову — управляющий модуль. В мозгу как раз осталось место после модуля, установленного в армии и изъятого после окончания службы. Но мне хватило только на одну четвертую часть от максимально возможного количества. Но я всё равно несколько дней ходил и радовался покупке. Нанороботы много раз меня выручали, это прекрасный имплантат. Жаль, что не смог купить большего количества. И жаль, что возможности мозга ограничены. Мы, люди, можем управлять только ограниченным количеством нанороботов. Если их будет слишком много, то наш мозг начинает разрушаться. Но даже так я очень доволен своим имплантатом и не стал бы его менять ни на какой другой.

— Что было дальше? — спросил доктор, желудок которого издал характерный звук. — Пора уже обедать, — улыбнулся Свамп.

— Осталось еще немного. Расскажу всё, и пойдем пообедаем, — ответил Мигель, который не заметил, как пролетело время, пока он вспоминал свое прошлое.

А потом началась история, из-за которой я попал сюда.

Однажды я был в офисе, просматривал список совершенных преступлений и отбирал те, за которые возьмусь. Мне на глаза попадались грабежи, убийства, взломы, кража информации, насилие, драки и воровство имплантатов. Я отбрасывал всё ненужное мне, все-таки следователем был не я один, и другие тоже имели свою специализацию. То, что мне подходило, я внимательно изучал. Отобрал примерно пять дел разной степени сложности и уже думал заканчивать. Мысли убежали вперед, и я представлял, как пойду домой, по дороге зайду в полюбившийся мне бар и выпью пару рюмок покрепче и повкуснее. А потом буду спать столько, сколько смогу. В последние дни было много работы, и я чертовски устал. Пока мои мысли текли сами по себе, я лениво просматривал ленту происшествий.

И тут мои глаза наткнулись на очередное убийство. Маленькая девочка была похищена из Дома ребенка, а потом истерзана, изнасилована и убита. В моей голове как будто что-то переключилось. Как я раньше не замечал этого? Почему не обращал внимания? Всё необходимое было в моих руках и рядом со мной. Я вспомнил, что видел уже такие убийства, и не только девочек, но и мальчиков. Выбросив всё лишнее из головы, я стал рыться в базе убийств.

Отфильтровывал, сопоставлял факты, просматривал видео с места убийства, смотрел анализы медиков. Таких убийств скопилось уже достаточно, чтобы объявить о маньяке. Начались они пятнадцать лет назад. Но в последнее время участились. Я решил внимательно присмотреться к этому делу и при необходимости привлечь других следователей. Скопировав всю информацию об этих убийствах и других, которые отобрал ранее, я пошел домой.

Заглянул в бар и, как планировал, выпил пару рюмок хорошего крепкого виски. Алкоголь расслабил тело, но не голову. Мои мысли все время бродили около убийств детей. Никак не удавалось переключиться на что-то другое.

Утром, когда я проснулся, первое, о чем я подумал, — это о деле. Надо было прекращать забивать себе голову ненужными мыслями, а упорядочить и спланировать свою деятельность. Позавтракав, я сел в кресло и стал работать. У меня было пять убийств. Я разделил время на до и после обеда. Утром я расследовал обычные дела, а вечером занимался серийным убийцей.

Расследование захватило меня. Работать было увлекательно, и все свои силы я отдавал этому делу. Постепенно стало выясняться, что в основном серийного убийцу интересуют дети от 10 до 12 лет. Он ворует их из трех Домов ребенка, остальные дома почему-то остаются нетронутыми. За пятнадцать лет своей деятельности маньяк убил семьдесят два ребенка, при этом это только те тела, которые удалось найти. Еще четырнадцать детей считались пропавшими без вести. Ни одной записи убийства или даже намека на это не было. Пришлось действовать более старомодными средствами.

Я отправился во все три Дома ребенка и поговорил с управляющими. Все из них сокрушались о судьбе пропавших детей. Но один вызвал у меня подозрения. Когда в разговоре я поднял эту тему, он стал заметно нервничать и обильно потел. Он явно что-то скрывал, только неизвестно было, касалось ли это убийств детей. Или он виноват в чем-то другом. На всякий случай я это запомнил, записал и прикрепил к нему наблюдающего дрона.

Дома, на большой цифровой доске-экране, которая висела у меня на стене, я стал создавать систему расследования. Обычно люди использовали ее как простой телевизор или работали на ней. Я предпочитал работать на небольшом планшете, который носил с собой, а на экране составлять полные картины произошедшего. У меня появилась первая точка. Управляющий седьмым Домом ребенка — Август Шмидт. Следовало найти еще точки и понять, как они связаны между собой. Я стал копать дальше.

Обратившись к медикам, я узнал, что все раны были нанесены тремя разными способами. При помощи ножа, плетки и кулаков. Наносил их один и тот же человек, что в очередной раз убедило меня, что это серийный убийца. Нож был одним и тем же, а вот плетки со временем менялись. Убийца был правшой и не очень высокого роста. Он держал детей связанными, о чем свидетельствовали следы на руках и ногах. Потом он их мучал и насиловал, а через пару дней развлечений убивал и бросал труп там, где не было никакого наблюдения. Как он похищал детей и как потом вывозил трупы, еще только предстояло узнать. Следов ДНК преступник не оставлял.

Расследование продолжалось три года. Я опрашивал возможных свидетелей, сопоставлял факты, осматривал новые трупы, изучал новые факты, просматривал записи, изучал медицинские документы. Картина стала наполняться и вырисовываться. В какие-то моменты расследование заходило в тупик, но потом удавалось найти новые зацепки и продолжить. Одной из ключевых зацепок стал грузовой болид. Я не сразу заметил его — это было сложно. Но рядом с местами, где выкидывали трупы, постоянно проезжал один и тот же грузовик. Он попадал в камеры на подъезде, но прямой съемки у меня не было. Я стал распутывать и эту ниточку.

Впоследствии выяснилось, что в корпорации процветает культ. Они молились одному из богов, а точнее, демонов древних времен. Изображали они его в виде гротескной головы с несколькими щупальцами на месте рта. У каждого члена культа был знак с его изображением, вытатуированный в разных и, как правило, скрытых местах. С определенной периодичностью, которую определял главный жрец культа, они устраивали оргии и приносили жертвы своему богу. На таких собраниях они напивались, занимались групповым сексом всеми возможными способами и развлекались. Центральной фигурой в этих оргиях был беззащитный, девственный и чистый ребенок. Не знаю, что они нашли в своем боге, но то, что это зло, я знаю точно.

Культ был очень многочисленный, но самое главное — очень влиятельный. Корпорация «Скорп» была полностью им захвачена. Я не говорю, что все члены корпорации были членами культа. Но многие ключевые посты занимали именно они. Взаимно помогая друг другу, они продвигали то, что им было нужно. Но самое главное — я узнал, что часть владельцев корпорации была в культе. Сын господина Орина, по имени Густав, был правой рукой своего отца. И параллельно он занимал очень высокий пост в культе. С такой поддержкой было почти невозможно наказать культ за преступления. Но я все же попытался. Меня так научили, и я был согласен со своим учением. Правда и справедливость превыше всего!

Первое, что я сделал, — это пошел к своему руководителю. И, как выяснилось, зря. Единственное, что он мне сказал, так это чтобы я оставил это дело, если мне дороги жизнь, свобода и карьера. Но я не мог так поступить. Я стал стучаться во все возможные инстанции и пытался достучаться до господина Орина.

И везде, куда бы я ни пошел, я встречал отказ и нежелание ввязываться в это щекотливое дело. А потом они пришли ко мне. Кто-то донес, что я раскрыл эти преступления и доложил куда надо. В мою дверь постучали ночью. Я открыл и впустил незваных гостей. По их внешнему виду я сразу понял, что сопротивляться бесполезно и надо вести себя смирно и покладисто.

Пришедших было четверо, возможно, и больше, но я видел только четверых. Трое здоровых и напичканных аугментациями бойцов и один человек, который и вел со мной разговор. Один из бойцов остался перед входом в мой жилой модуль, один встал рядом с окном, после того как пересек модуль и проверил, что я в нем один. Третий боец поставил второй стул к столу, за которым я работал до прихода незваных гостей. Он указал мне на стул, на который я покорно сел, и встал за моей спиной, жестом показав, чтобы я не делал резких движений. Все бойцы были вооружены короткоствольными, но мощными автоматическими бластерами. Очень удобное оружие для боя в небольших помещениях. После этого появился четвертый, он был одет во всё черное и носил черный кожаный плащ. Высокий, худой, с высокими скулами, уверенными и плавными движениями. Его старомодная шляпа — говорят, такие носили задолго до войны наций, — могла бы вызвать смех, если бы не сопровождавшие его бойцы и холодное, серьезное лицо. С такими людьми лучше не связываться, они отдают приказ на убийство так, как будто поливают цветы.

Он не стал представляться, сел напротив меня и стал излагать. Он рассказал мне краткую историю всей моей жизни, дав понять, что знает обо мне всё, что нужно, и даже больше. Он рассказал мне о расследовании и о том, какой я молодец. И похвалил, что я прекрасно справился с этим делом. Но эта похвала была хуже ледяной воды в покрытой льдом реке. Он попытался улыбнуться, что ему не удалось, и сказал, что им нужны такие люди. Он предложил мне всё, о чем может мечтать обычный житель мегаполиса. Деньги, хорошую должность в отделе внутренних расследований, отличную зарплату, новый и просторный жилой бокс, личный болид. Предложение было больше чем заманчиво. И всё, что я должен был отдать за это, — это свою совесть и еще вступить в культ. Если с совестью я бы смог договориться, то участвовать в оргиях, на которых насилуют и убивают детей, я бы не смог. Я пообещал подумать, и мне дали на это неделю. Мне оставили способ связи для ответа и сказали, что за мной будут наблюдать.

В следующий раз я встретился уже только с бойцами. Они подкараулили меня, когда я поднимался по лестнице в своем доме на свой этаж. Старая привычка, выработанная годами, стараться получить физическую нагрузку всеми доступными методами. Хотя сопротивляться было бесполезно, но я сопротивлялся. Их было пятеро, и меня умело окружили, отрезав все пути к отступлению и бегству. Я успел ударить всего пару раз, но один удар получился удачным, я сломал противнику нос. А после меня долго и жестко били. С чувством, делая любимую работу. Старались не калечить и оставить меня в более-менее здоровом состоянии. Видимо, таков был приказ. Но били так, чтобы я прочувствовал все суставы и болевые точки на моем теле. Это было ровно за день до окончания срока, когда мне нужно было дать ответ. В самом конце один из нападавших бросил: «Слишком долго тянешь с ответом, наши хозяева не любят ждать!» А потом они ушли.

Подняться я смог не сразу и с большим трудом. Болело всё тело сразу, и непонятно было, как это им удалось. Оставалось ощущение, что они били меня везде сразу. Я добрался до своего жилого блока и занялся самолечением.

На следующий день я уверился в своем решении и отправил ответ, что на всё согласен. У меня было немного времени на подготовку, и я готовился, но мне нужно было еще время. В ответ мне написали, чтобы я выздоравливал, и что через три дня за мной приедут и отвезут на встречу знакомства. А значит, осталось три дня, чтобы успеть сделать задуманное.

Я собрал всё необходимое и за несколько часов до того, как за мной должны были приехать, скрылся в нижних уровнях мегаполиса. Теперь искать меня было бесполезно, только если я сам не дам о себе знать.

Благодаря войне с Совами и службе следователем я успел неплохо изучить те места, в которых решил скрыться. Я знал, как работают наблюдательные дроны и как от них скрыться. Я понимал, какие районы находятся под постоянным наблюдением, а какие нет. Всё это мне помогло скрыться и создать себе логово чуть меньше, чем за неделю. Я уже давно думал о том, что может случиться и как мне себя подстраховать. На случай нападения другой корпорации на мегаполис я подготовил себе небольшое убежище. Но не всё было готово, чтобы спрятаться в нем. Оружия было более чем достаточно, все-таки сказывалось мое военное прошлое. И это первое, о чем я позаботился. Но нужно было и другое снаряжение, еще еда и одежда.

Я всё успел подготовить и наполнить свое логово до отказа. И теперь нужно было затаиться. У меня был доступ к общей сети, и там я узнал, что объявлен преступником и нахожусь в розыске. Вся полиция была проинформирована обо мне, и мне оставалось только отсиживаться. Через несколько недель меня стали искать уже гораздо ленивее, и я стал готовиться. Готовиться к тому, чтобы из жертвы самому стать охотником. Готовиться отомстить и восстановить справедливость. В моем убежище было всё, что нужно для этого, и я стал составлять план. Пора было выходить на ночную охоту и показать свои зубы. Виновные должны быть наказаны, и наказание должно быть только одно — смерть. А уж убивать меня учили много лет, за что теперь и поплатятся.

Моими основными целями стала верхушка культа, но я не брезговал и рядовыми членами. У меня была вся необходимая информация и оружие. Старая снайперская винтовка прекрасно подходила для моих целей. Точная, стреляющая на большое расстояние, бесшумная и смертельно опасная.

Я стал убивать. Несколько рядовых членов культа и пара человек из руководства привлекли ко мне самое пристальное внимание. Их смерти не остались незамеченными, и культ быстро понял, кто открыл на них охоту. Меня стали искать. В течение четырех месяцев мне удавалось скрываться и по одному уничтожать членов культа.

Самой главной целью стали главный жрец и сын господина Орина. Но добраться до них не удалось. Я посеял настоящий страх в культе. И верхушка спряталась так, что я не смог их найти. Но зато мне удалось убить многих членов рангом пониже. Например, правая рука главного жреца стала моей жертвой. Мой снаряд разорвал ему голову на куски, и я не мог этому не радоваться. Всего за несколько недель я из полноценного члена общества и в целом положительного человека превратился в изгоя, убийцу и одержимого. Меня не оставляли мысли о желании мести за детей. Я жаждал крови членов культа. Теперь я могу честно это признать.

А потом случилось то, что должно было случиться рано или поздно. Я потерял бдительность и допустил ошибку. Мое логово раскрыли и подкараулили меня рядом с ним. Захват прошел быстро, умело и без лишнего шума. Меня скрутили так, что я даже не мог пошевелить пальцем. Погрузили в болид и отправили в изолятор. Суд прошел без моего участия и очень быстро. Культ использовал всё свое влияние, чтобы я оказался здесь, и как можно быстрее. Мне вкололи какую-то дурь и бросили в вертолет, в котором я и очнулся.

Пока работал следователем, мне стало интересно, куда отправляют преступников, если не отправляют на рудники или не продают в рабство, и оказалось, что это остров Осьминога. По моему личному мнению, более гуманно будет просто убить. Но так как я был готов, то смог избежать «чистки» и теперь сижу здесь с тобой.

— А ты знаешь, почему преступников не казнят, а отправляют сюда? — спросил доктор Свамп.

— Догадываюсь, мне кажется, всё дело в джимодулях, — ответил Мигель.

— А что ты знаешь о них?

Глава 3 - Окружение

— Почти ничего, только знаю, что они необходимы для современных аугментаций.

— Джимодули были изобретены почти сто лет назад. До этого у нас были очень плохие протезы, которые устанавливали только людям, потерявшим какой-то орган. Но теперь их ставят все, кому не лень, и у кого хватает на это денег. Есть даже те, кто пытается полностью превратить себя в машину.

Современная аугментация состоит из двух мощнейших изобретений человечества. Первая — это почти бесконечная энергия, заключенная в небольшие формы. Проще говоря, вечные батарейки, которые и обеспечивают аугментации необходимым электричеством. Второе изобретение — это джимодуль.

Основой послужил один вид медуз, которых обнаружили в морях после войны наций. Их назвали Джелли Ремедиум. Эти медузы мутировали и стали странным образом совместимы с организмом человека. Первые эксперименты показали, что Джелли Ремедиум могут спокойно жить и существовать внутри человека, при этом врастая в его нервную систему. Их жгутики подсоединялись к нервным окончаниям и реагировали на внешние раздражители. Тогда и был придуман джимодуль.

Первый образец был ни на что не годен. Джелли Ремедиум поместили в капсулу, оставив несколько жгутиков снаружи. Но результатов добиться не удалось. Оказалось, что нужно, чтобы Джелли Ремедиум выросла внутри организма человека, тогда ее нервные волокна становятся похожи на нервные волокна человека. После соответствующих процедур такой джимодуль можно установить в любую аугментацию. Тогда Джелли Ремедиум становится управляющим органом имплантата. После этого жгутики подключатся к нервным окончаниям человека и станут их продолжением, а аугментация будет чувствоваться как продолжение организма.

С тех пор стали выращивать джимодули в людях, монтировать их в протезы и получать таким образом всевозможные имплантаты. Такой имплантат полностью контролировался мозгом человека, так как будто человек с ним родился. Все были довольны. Ученые вписали свои имена в историю, люди получили аугментации, улучшающие их, а корпорации — еще один источник дохода.

Со временем выяснилось, что выращивание джимодуля опасно для здоровья. Поначалу каждый выращивал Джелли Ремедиум сам себе. Но многие захотели иметь не одну или две аугментации, а много. Некоторым требовалось более ста джимодулей, чтобы получилось то, что они хотят. И люди сошли с ума, впрочем, не в первый раз в истории. Они выращивали в себе Джелли Ремедиум в невообразимых количествах и стали гибнуть. Некоторые выращивали их на продажу и тоже гибли. Когда медики разобрались, в чем дело, многие погибли. Выращивание Джелли Ремедиум требует огромного внутреннего напряжения от организма. Внутренние органы изнашиваются гораздо быстрее, чем при обычной жизни.

Итоговые рекомендации говорят о том, что безопасно выращивать только две единицы Джелли Ремедиум в одном человеке. Желательно, чтобы между периодами выращивания был перерыв в несколько лет. Поэтому корпорации и говорят, что люди — это самый важный ресурс. Джелли Ремедиум можно вырастить только в человеке. Ты сколько вырастил? — внезапно спросил Свамп у Мигеля.

— Два модуля, и оба они на мне. Один в голове, другой в руке.

— Если тебе потребуется еще один, то лучше купи, а не выращивай в себе.

— Если я правильно понял, — Мигель, после недолгой паузы, посмотрел доктору в глаза, — то мы здесь, на острове Осьминога, нужны корпорации.

— Всё правильно, как ты думаешь, откуда берется на острове еда? Откуда инструменты и оборудование? Как мы тут вообще выживаем?

— Поставляет корпорация.

— Всё верно, но зачем ей это? Мы — осужденные преступники, причем из самых опасных. Зачем корпорации нас кормить и содержать? — Свамп увидел, что Мигель уже понял и поэтому продолжил: — В ответ мы поставляем готовые выращенные джимодули. Мы им нужны как фабрика, как ферма. Мы — животные, из которых получают то, что нужно. И если животное умрет, то всегда есть, кого отправить на ферму еще.

— А разве нельзя организовать производство своей еды? Самим наладить жизнь на острове? — спросил Мигель. — Есть же инструменты, есть люди. Значит, можно что-то делать.

— И мы делаем. Например, мы выращиваем фрукты, которые в этой широте прекрасно растут и дают богатый урожай несколько раз в год. Но ресурсы острова очень ограничены. И мы многого не умеем. Вот скажи мне, каким полезным навыком ты обладаешь, чтобы мы могли выжить?

— Никаким, — ответил Мигель.

— Именно, почти никто из тех, кто попадает на остров, не обладает никакими навыками. Большинство людей здесь — это убийцы, маньяки, насильники и воры. Есть небольшой процент тех, кто просто не тем людям перешел дорогу или не смог поступиться своими принципами. Людей, умеющих что-то делать, очень мало. Например, я врач. Но изначально я генный инженер. Я, конечно, имею медицинское образование, но не совсем такое, которое нужно. А профессию травматолога я стал осваивать только здесь. И далась она мне тяжело. Многие погибли на моих руках, прежде чем я научился своему делу.

— А из-за чего ты здесь? Кому ты перешел дорогу?

— Это долгая история, пойдем пообедаем. А потом будем решать, что с тобой делать.

Мигель и Свамп спустились в столовую, где Нинель накормила их не очень вкусным, но очень сытным и питательным обедом. Изысков на острове не было. А после обеда Свамп отвел Мигеля в большую комнату, которую назвал залом собраний.

— Сейчас соберутся все, кто трудится в клинике, и главари банд. И будем решать, что с тобой делать. Не переживай, во-первых, тебя никто не собирается убивать. Во-вторых, я замолвлю за тебя словечко. В-третьих, максимум, что тебе грозит, — это то, что тебя выгонят с острова Банд. Хотя мне бы этого не хотелось.

Через полчаса в зале было уже много народу. Мигель разглядывал людей и пытался предположить, кто есть кто. Сотрудников клиники было видно сразу — многие носили красный крест, как опознавательный знак, на груди и спине. Но было еще несколько человек, которые, видимо, представляли те самые банды, управляющие островом Банд.

Помимо доктора Свампа, в толпе выделялись три человека. Один — коренастый, с шикарной, ухоженной бородой, длинными, собранными сзади в косу волосами, внимательным взглядом карих глаз, с мощными руками, которые он не знал куда девать, поэтому постоянно то засовывал их за ремень, то прятал в кармане, то складывал на груди. Второй — высокий, стройный, даже немного худой, с носом, похожим на птичий клюв, с черными, аккуратно подстриженными волосами, черными глазами, смотрящими свысока, даже если их обладатель сидел. Третий — маленький, худой и в преклонном возрасте старичок, с виднеющейся лысиной, хитрыми и улыбающимися глазами, с тростью в руках, которую он держал скорее как оружие, чем как предмет для помощи при ходьбе.

Свамп взял слово и представил Мигеля всем присутствующим, а затем стал перечислять всех присутствующих. Там, где можно было обойтись группой людей, он не стал называть каждого по имени.

— Это глава банды славян, — Свамп рукой показал на коренастого и бородатого. Тот в ответ кивнул Мигелю. — Его зовут Петр.

— Это глава банды свободных, — рука доктора передвинулась и стала указывать на высокого. — Его имя Магнус, но все называют Вороном.

— А это глава банды востока, — рука теперь показывала на старика с тростью. — Мы называем его Абый, а настоящего имени никто и не вспомнит уже.

— Мое имя Рахман, — улыбнулся Мигелю старик. — Молодец, что не попал в чистку. Редкая удача.

Мигель благодарно кивнул Абыю и стал слушать дальше.

— Я хочу взять этого человека к себе в больницу, — сказал доктор. Сказать, что он удивил всех, не сказать ничего. Даже сам Мигель этого не ожидал. Втайне надеялся, но понимал, что смысла в этом нет.

— Зачем он тебе? — первым пришел в себя Абый. — Ты совсем не знаешь этого человека. Видишь его в третий, может, в четвертый раз в жизни. Сотрудников у тебя в больнице больше чем достаточно. Чем он так ценен для тебя?

— У меня две причины, — Свамп, как всегда, улыбался. Что сейчас значила его улыбка, Мигель не понимал. — Первая — он действительно может мне помочь в больнице. Вы все знаете, как я его встретил и при каких обстоятельствах. Кроме него, тебя, Абый, и еще пары человек на всем острове я не знаю еще хоть кого-то, кто смог бы правильно зажать ту рану. Тут нужны не только знания, но и опыт. А вторую причину я озвучивать не хочу, но скажу сразу, что работать он будет на меня и в наших общих интересах.

— А ты, может, поставишь нас в известность об этих самых интересах, — влетел в разговор Магнус. — У меня складывается ощущение, что я их просто не знаю.

— Так и есть, не знаешь. Но когда мы будем вчетвером, то я вам всё поясню и всё расскажу. Сейчас же просто доверьтесь мне. Это никому не повредит, а если получится, то принесет нам большую выгоду.

— Хорошо, — резко сказал Абый, вставая. — Будь по-твоему. Тогда сегодня вечером ты нам всё объяснишь. А сейчас не будем терять время. Мигель, считай, что ты под покровительством Свампа. Советую тебе нанести красный крест на рубаху. Тогда на всем острове мало кто тебя решится трогать.

Глава 4 - Задание

Глава 4. Задание

Мигель проснулся рано. Его никто не будил, просто старая привычка не спать лишнего. Организм отдохнул, и достаточно. Валяться в кровати он не любил.

Вчера после общего собрания Бароссо не смог поговорить с доктором. Свамп как будто испарился, как Мигель его ни искал. Ближе к ночи один из сотрудников сказал Бароссо, что доктор сейчас с главарями банд, и до утра его лучше не ждать. Теперь Мигель надеялся, что Свамп расскажет, что это за задание и для чего нужен именно Бароссо.

В столовой сидело несколько человек за одним столом. Вместе со всеми за столом сидела и Нинель. Она увидела вошедшего Бароссо и рукой показала ему присоединяться. Мигель сел за стол. Ему тут же подвинули тарелку с едой, дали кружку с чаем и даже хлеб. Он поднял взгляд на Нинель, и она ему улыбнулась, взглядом показывая, чтобы он ел.

Потом он познакомился с несколькими сотрудниками больницы. Больше всего ему понравился Адам. Высокий, мускулистый, сильный черный мужчина. Он был немного застенчив, но словоохотлив. Как только Адам понял, что Мигель не желает ему зла, сразу же разговорился. Адам по своей доброте, которая никак не угадывалась под его внушительной внешностью, рассказал Мигелю про себя всё, что успел. Множество имплантатов, вмонтированных в его тело, усиливало его мощь. Грудная клетка была закрыта мощной металлической пластиной, находящейся под кожей. В мышцы имплантированы нановолокна, позволяющие увеличить скорость и силу сокращения тканей. Адам был медбратом, который помогал ухаживать за больными и теми, кто не мог самостоятельно передвигаться. На остров он попал вследствие того, что не мог управлять собой в ситуациях, когда видел, как обижают слабых. Он жил в мегаполисе, и всё было хорошо, пока не увидел, как несколько полицейских загоняют и убивают бродячего пса. Что произошло потом, он не помнит, но видео показывало, как он голыми руками разорвал несколько человек и раскидал их остатки. Он не знал, что пес был опасен и сбежал из лаборатории. В первый раз его спасли врачи, доказавшие, что он не может себя контролировать. Когда произошел второй подобный случай и погибло несколько гражданских людей и двое полицейских, его отправили на остров Осьминога. Его психологическая проблема так и не была решена, хотя врачи и пытались. Когда он попал на остров, во время чистки на него накатил очередной приступ, и он убил четырнадцать заключенных, напавших на вновь прибывших. Остальные разбежались. Сначала его хотели убить, но Свамп взял его к себе, сказав, что это бесценный экземпляр для его больницы. Адам прижился, стал помогать, а потом и полностью влился в коллектив. Самое интересное, что при нем все перестали ругаться и ссориться. Никто не знает, кого Адам сочтет слабым и решит его защищать. Даже Свамп не брался предугадывать такие действия и последствия.

После завтрака персонал больницы пошел заниматься своими делами. Мигелю делать было нечего, и он предложил свою помощь Нинель, но она выгнала его с кухни, сказав, что это ее территория и нечего к ней соваться. «Сама справлюсь, не в первый и не в последний раз». Мигель не стал навязываться и пошел искать доктора.

Свамп появился только после обеда, с больной от похмелья головой. Он поел, выпил много воды и чая. Вечерние посиделки с главами банд дались ему тяжело. Захватив с собой полный чайник, он махнул Мигелю, что означало: «следуй за мной». И медленно, не делая резких движений, стал подниматься на крышу. С момента последнего посещения ничего не изменилось. Они сели за тот же стол, что и в прошлый раз.

— Ну, рассказывай, как тебе у нас? — начал издалека доктор.

— Свамп, не тяни резину! Давай сразу к делу, — ответил Мигель.

— Ну, к делу, так к делу, — доктор начал наливать себе очередную чашку чая. — Только не всё так просто. Чтобы ты понял всё, что от тебя требуется, ты должен сначала узнать, кем я был, за что сюда попал и что знаю.

— Я готов тебя слушать, — спокойно ответил Бароссо. Он видел, как тяжело доктору, но тот быстро приходил в себя. Даже слишком быстро. Мигель подумал, не проглотил ли он каких-нибудь таблеток. Но не стал уточнять или торопить Свампа.

— В общем, так, я родился не в мегаполисе, — начал доктор.

— А где?

— На удаленной научной станции. Корпорация «Аспирати», на которую работали мои родители, владела ей. Там, собственно, я и родился, а когда вырос, то тоже стал на ней работать. Я был генным инженером. Научная станция, она же база «Монтис», огромна, похожа на небольшой город, и в ней несколько уровней, часть базы находится под землей. На ней постоянно ведутся разработки, и довольно успешно. Впоследствии корпорация «Аспирати» торгует этими разработками почти со всеми другими корпорациями. Многие вещи, которые давно и прочно вошли в обиход как военных, так и обычных граждан, разработаны именно там. Например, твои нанороботы были изобретены именно там. Конечно, остальные корпорации тоже имеют свои лаборатории, но ни одна не идет ни в какое сравнение с базой «Монтис». «Аспирати» постоянно выкупают лучшие умы и необходимые материалы для дальнейших разработок. Для научного человека там почти что рай.

Там я и трудился всю свою сознательную жизнь. Группа, в которой я состоял, занималась улучшением генома. Мы смогли вывести новую породу собак. Внешне они напоминали немецких овчарок прошлого, но на самом деле сильно от них отличались. Мы назвали новую породу Царями. У них отсутствовал запах как таковой, то есть другие животные не могли их учуять. Только когда сталкивались с Царями лицом к лицу, но тогда было уже поздно. Вес пса почти не изменился, только увеличился на 10—15 процентов. При этом сила и скорость, которую смогла развивать собака, увеличились более чем в 1,5 раза. Все чувства Царей были обострены, способность к дрессировке также улучшена. Помимо всего прочего, мы сделали так, что любые аугментации легко приживались на псах. И всё это стало возможным благодаря нашей работе. Только с помощью генной инженерии мы добились потрясающих результатов.

Потом мы перешли к другим животным. Крысы, способные переносить вирусы и другое биологическое оружие на себе, а также управляемые с помощью специального модуля. Кошки, как домашние, так и дикие, обезьяны. Всё шло в работу, и результаты были. Правда, большинство из них невозможно было использовать в силу разных причин. Например, обезьяны стали чересчур агрессивны и нападали на всё, что движется. До сих пор их можно встретить в одном лесу, куда мы вывезли их и отпустили. Даже не знаю, как они там теперь живут.

Рано или поздно это должно было случиться. Мы перешли на работу с геномом человека. Мы старались разобраться, что и как устроено, и потратили на это уйму времени, ресурсов и сил. Но кое-каких результатов мы смогли добиться. Мы научились делать сыворотки, дающие человеку отдельные способности животных. Правда, надо сказать, что у них был побочный эффект. Многие наши подопытные приобретали внешние черты животного. У нас была сыворотка ночного зрения. Если ее использовать, то глаза человека со временем менялись на кошачьи. И хорошо, если бы на этом мутации заканчивались. Но они продолжались. У человека отрастали жесткие кошачьи усы. А ногти менялись на когти и образовывались подушечки, в которые они могли прятаться. Выглядело всё это достаточно отвратительно, но в современном мире, с учетом всех аугментаций, такие люди могли бы существовать.

Мы жестоко ошиблись. Общество не приняло таких людей. Они стали отверженными, изгоями. Люди стали избивать их и издеваться над ними, как будто они олицетворяли какое-то вселенское зло. Мы так до конца и не разобрались, в чем причина такой лютой ненависти. Но ни одно общество не захотело, чтобы измененные люди жили рядом с ними. Сначала создавали резервации и сгоняли туда всех измененных, где они и гибли. С каждым днем их становилось всё меньше и меньше. А потом содержать резервации стало слишком дорого. И всех уцелевших измененных согнали сюда, на остров Осьминога.

Но если ты думаешь, что на этом эксперименты закончились, то сильно ошибаешься. Нашей следующей задачей стало создание сыворотки сверхчеловека. Мы должны были понять, почему появляются побочные эффекты и как их предотвратить. Помимо этого, мы должны были сделать сыворотку универсальной и содержащей в себе всё, что нужно. То есть, такая сыворотка должна была одновременно улучшить человека со всех сторон. На самый крайний случай мы должны были сделать серию сывороток. Человек должен был стать, сильнее, умнее, быстрее, выносливее, дольше жить и дольше оставаться молодым, быстрее регенерировать, выживать там, где раньше не мог, дополнительная защита от радиации и ядов.

Задача сложная и почти невыполнимая. Но мы работали, и, знаешь, у нас стало получаться. Подопытные действительно становились сильнее, умнее, выносливее, получали необычные способности, но побочные эффекты проявлялись постоянно. Мы получали очень странных и страшных существ. Даже людьми их назвать язык не поворачивается. Большую часть после осмотров и анализов высылали и продолжают высылать сюда — на остров Осьминога. Они все живут в квартале Изгоев. Даже здесь их не смогли принять.

И вот что я заметил. За последние несколько лет прибывающие стали изменяться. Сначала к нам прилетали различные уродцы. Люди с зубами как у аллигаторов и такой же кожей, помесь человека с пауком, кошачьими, рыбами. Кого только не было. Один страшнее и уродливее другого. Но все сильные, выносливые, быстрые, а в условиях отсутствия огнестрельного оружия в достаточном количестве и смертельно опасные. А теперь к нам прилетают такие же люди, но с гораздо менее выраженными мутациями с внешней стороны. Они остались такими же сильными, но выглядеть стали более похоже на обычного человека. А значит, корпорация достигла определенного успеха. И если так продолжится, то скоро мы можем получить новый биологический вид — сверхчеловека. Меня это очень пугает, — признался Мигелю доктор.

— А от меня что требуется? — спросил Бароссо.

— Мне нужно чтобы ты выяснил, насколько ученые продвинулись в своих исследованиях. Мне надо насколько возможно точно знать, насколько близки они к решению этой загадки.

— И как ты предлагаешь мне это сделать? Я здесь, на острове, они там, — Мигель неопределенно махнул рукой в сторону. — У меня нет никаких технических средств и никаких возможностей. Я не думаю, что ты ставишь реализуемую задачу, и это вообще реально.

— Конечно, у тебя нет ни средств, ни каких-то особых возможностей. Но у тебя есть самое главное. Ты умеешь сопоставлять факты, анализировать и делать правильные выводы. На острове таких людей очень немного. В большинстве своем здесь выживают, и вся мыслительная деятельность связана с этим. Мы разучились это делать. А у тебя еще свежая голова, и ты можешь этим заняться. Я не говорю, что это будет легко и безопасно, не говорю, что мы тебе предоставим все средства. Но я знаю, с чего начать, и знаю, как тебе помочь.

— Как ты предлагаешь начать? — спросил Бароссо с большим сомнением в голосе.

— Для начала тебе нужно попасть на «чистку» и поговорить с теми, кто будет прилетать и будет относиться к изгоям. У них есть информация, а еще она есть в квартале Изгоев. Попасть туда можно, но вот выйти или выжить очень непросто. Изгои отвечают нам так же, как мы относились к ним. Мы их боялись, ненавидели и уничтожали. Теперь пожинаем плоды своих действий. По территории всего острова ты сможешь передвигаться в относительной безопасности, мы позаботимся об этом. Но в квартале Изгоев мы бессильны.

— А как я по острову буду передвигаться?

— Мы дадим тебе форму больницы. Тем более ты всё равно ее получишь, раз уж я принял тебя к себе. И если ты не согласишься взяться за задание, я всё равно буду рад твоим рукам в больнице. Помощники мне нужны, хотя работы в последнее время стало немного. Поэтому я очень тебя прошу подумать над заданием. Не торопись, у тебя есть пара дней до прилета новеньких. Просто попробуй, а будет результат — очень хорошо. А нет, ну что поделать. Мы не всесильны, тем более находясь на острове.

— Хорошо, — согласился Мигель. — Я подумаю, но не обещаю, что возьмусь за задание. Последние месяцы моей жизни были очень напряженными, и я хотел бы немного отдохнуть. А то, что ты рассказываешь об изгоях, не очень радует, и совсем не внушает оптимизма.

— Главное, подумай, Мигель, — доктор встал со стула. Он посмотрел на солнце, что-то обдумывая, но больше ничего по заданию не добавил. — А теперь пойдем, я покажу тебе твое место в больнице, и чем ты будешь должен заниматься. Конечно, если ты не согласишься на задание.

Глава 5 - Чистка

Два следующих дня Мигель занимался самой разнообразной деятельностью. Он обустраивался в своем жилом блоке, мыл в больнице полы, помогал на перевязках, убирал за больными, помогал везде, где только мог. Он всегда был на подхвате, и Свамп был им доволен. Но между ними пролегла некая черта. Недосказанность и неопределенность не давали каждому покоя. Доктор очень хотел, чтобы Мигель взялся за задание, это для него было не только общим делом, но и личным. Бароссо не знал, за что Свамп попал на остров Осьминога, но догадывался, что дело именно в его работе генным инженером.

На следующий день после разговора произошла какая-то массовая драка на центральной площади. В больницу поступило большое количество раненых людей с травмами различной степени тяжести. Мигель сбился с ног, помогая везде, где только успевал. Он перевязывал, зажимал, сшивал, убирал кровь и использованные бинты, и снова всё по кругу. Так продолжалось до глубокой ночи, пока все пострадавшие не были приняты, осмотрены, и им не была оказана требуемая помощь. Персонал валился с ног, и все разошлись по своим блокам.

На следующий день они опять работали, но уже в гораздо более спокойном режиме. К вечеру уже всё необходимое было сделано. Те, кто мог погибнуть, уже погибли, а остальным ничего смертельного не грозило. Свамп действительно знал свое дело, и Мигель не мог не восхищаться его талантом, настойчивостью и самоотверженностью.

Вечером, после ужина, доктор как бы невзначай отвел Бароссо в сторону и спросил:

— Что ты решил? Время на исходе, завтра прилетает новая группа заключенных.

Мигель посмотрел Свампу в глаза:

— Я возьмусь за это дело, но только на некоторых условиях.

— На каких?

— Первое: я могу идти, куда хочу, и делать всё, что хочу. И при этом не объясняю свои действия и не отчитываюсь за них.

— Хорошо, но только не делай ничего такого, что может создать конфликт между островом Банд и остальными. Ну и себя побереги, лишний риск тоже не нужен.

— Второе условие: я делаю всё, что посчитаю нужным. Если мне понадобится попасть в квартал Изгоев, то я в него попаду. Если нет, то никаких указаний и требований, я не подчиненный, а свободный следователь.

— Хорошо, — спокойно согласился Свамп.

— Третье: не надо меня терроризировать постоянными вопросами о том, как идет расследование. Как только что-то будет понятно или известно, я сам всё расскажу.

— Договорились, — доктор протянул Мигелю руку в старомодном жесте закрепления договора.

— Подожди, у меня еще одно условие, — вставил Бароссо.

— Не слишком ли много? — с улыбкой спросил Свамп. Теперь во взгляде доктора была жесткость, хотя он и улыбался.

— Совсем нет, — спокойно выдержал взгляд Свампа Мигель. — Я не гарантирую никакого результата. Всё, что смогу узнать, всё расскажу вместе с моими выводами. Но никаких гарантий и ответственности за результат.

— Вполне разумно. Ну что? Мы договорились?

— Да, — ответил Барросо и пожал доктору руку.

Ночью Мигелю не спалось. На следующий день ему предстояло встречать новых заключенных на острове Осьминога, и он помнил, как здесь встречают новичков. Конечно, он не собирался участвовать в «чистке», у него были совсем другие задачи и цели. Среди всех ему нужно было найти изгоя, если таковой прилетит на остров. Но все равно Бароссо нервничал. К тому же он уже по старой своей привычке стал накидывать варианты произошедших событий. Но данных для нормальной постановки вопросов и предположений не хватало. Это и не давало Мигелю уснуть. Он знал, что правильно заданный вопрос имеет такое же, если не большее, значение, как ответ. Именно вопрос определял, что удастся выяснить, а что нет. И этот вопрос никак не удавалось сформулировать. Это нервировало Мигеля и не давало уснуть.

Под самое утро, так и не вымучив ничего стоящего, Бароссо все же нырнул в беспокойный, не несущий отдыха сон.

Утром он чувствовал себя совершенно разбитым. Он нехотя позавтракал и отправился на причал, куда должны были прилететь новые заключенные. Сотрудники больницы уже спокойно к нему относились, но на улицах острова Осьминога он еще не успел примелькаться. На него смотрели с подозрением, пока не замечали красный крест на его одежде. Но даже и тогда люди все же относились с некоторой настороженностью, но уже не сторонились, как прокаженного. Их плечи, вначале напряженные, расслаблялись, и они переставали обращать на Бароссо пристальное внимание. Пройдя по тому же пути, что и в начале своего пребывания на острове, только в обратном направлении, Мигель под пристальными взглядами проходящих мимо людей пришел на причал. На нем никого не было, и Мигель устроился на самом краю, свесив ноги с причала над водой. Он так просидел примерно полчаса, пока его не отвлек шум, нарастающий с каждой минутой.

На причал пришла группа людей, вооруженных разным колющим, режущим, ломающим, дробящим оружием. Они что-то очень шумно обсуждали на известном только им языке. Старые языки еще были живы. Но пользовались ими только обособленные группы людей. Например, Совы, уничтоженные Мигелем, использовали в обычной жизни старый язык, одну из вариаций испанского языка. Группа людей, пришедшая на причал, использовала китайский язык. И они сами были азиатами, по крайней мере, внешне.

Толпа заметила одиноко сидящего спиной Мигеля и замерла. Тот, кто считал себя самым смелым, или, возможно, он был назначен старшим, сделал несколько шагов по направлению к Бароссо. Он осматривал небо в поисках вертолета, ведь могло случиться так, что это единственный новоприбывший, а они опоздали. Но дойти до Мигеля он не успел. На причал вывалила еще одна группа людей. А потом и еще одна. Все они разговаривали между собой и создавали невообразимый шум. Мигелю это напомнило одну историческую информплату, в которой рассказывалось, как велась торговля в старые времена. Он даже вспомнил, как тогда называлось специальное место для этого вида деятельности — базар. Как гласила информплата, одни люди приходили и выкладывали товар, а другие приходили, чтобы его купить. Всё это сопровождалось шумом, шутками, смехом, руганью, кражами, жульничеством, драками, иногда убийствами. Вся площадь, на которой устраивали базар, бурлила и кипела.

Мигель поднялся и повернулся к толпе. Когда он выпрямился, то его заметили уже все и заметили красный крест у него на груди. Все группы слились и смешались в единый организм, который продолжил шевелиться, бурлить и шуметь. Из толпы вышел высокий, стройный парень со светлыми волосами и махнул Мигелю. Этот жест ни с чем спутать было нельзя. Во все времена и у всех народов он означал «иди сюда». Бароссо не стал противиться, а спокойно подошел к толпе.

— Нас о тебе предупредили и сказали тебя не трогать. Доктор Свамп обычно помогает новичкам в другом месте, после «чистки». Но раз уж ты здесь, то стой в сторонке и ни во что не вмешивайся. Если тебе что-то будет нужно, то сразу ко мне. Меня зовут Светлый. А теперь отойди в сторонку и не мешайся. Сбил ты всех. Приходим, а тут непонятно кто, наши сначала хотели тебя через «чистку» прогнать, чтобы не шатался где попало. Ну, всё, — Светлый остановил сам себя, — иди постой в сторонке.

Мигель отошел в сторону и постарался встать так, чтобы ему было видно всю площадку. Долго ждать не пришлось. Сначала они услышали шум винтов старого вертолета, а потом и саму летающую машину. Он медленно снижался, пока не коснулся опорами площадки. Двери открылись, и из вертолета нерешительно вышли люди. У некоторых из них сразу были видны аугментации, и у Бароссо в душе что-то шевельнулось. Этих людей ждала незавидная участь. На острове были жесткие правила к вновь прибывшим.

Мигель тщательно осматривал новичков, стараясь заметить, есть ли у кого признаки мутаций. Доктор подсказал, на что обращать пристальное внимание. В первую очередь это глаза и конечности. Мутации, как правило, в первую очередь проявлялись именно там. Но никого похожего на изгоя в этот раз не было. Бароссо продолжал смотреть, но ничего не предпринимал. У этих людей свои законы, и не ему менять их.

Как объяснил доктор, все, кто прилетал на остров, должны были сдать свои аугментации. Правило достаточно жесткое, но это не значит, что его не нарушали. Например, Свампа никто не трогал. Как только выяснилось, что у него за имплантаты и что он доктор, то его, наоборот, всячески стали обходить и задабривать. Мигель и еще несколько человек смогли просто избежать «чистки». На острове считалось, что если одному человеку улыбнулась удача, то остальные не должны этому противиться. В обществе сложилось некое почитание удачи, как некоей богини. Но остальные сдавали имплантаты, добровольно или нет. После этого Свамп лечил тех, кому можно было помочь. Тех, кто умирал, никто не жалел, на острове все были преступниками и все это понимали. Имплантаты же сдавались в администрацию, точнее, тем, кто так себя называл. Каждый имел право выкупить обратно свой имплантат, если он был нужен и был не слишком опасен. Если бывший владелец отказывался от имплантата или выбирал другой, то любой желающий мог приобрести ненужный имплантат себе. Если желающих не находилось в течение месяца, то имплантаты разбирали и извлекали из них джимодули. Модули продавались корпорации, а остальное шло в мастерские, металл ценился на острове. За джимодули корпорация хорошо платила едой, инструментами и прочими необходимыми для жизни вещами. Так доктор получал табак.

Как и в день прибытия Мигеля, из толпы к прибывшим вышел здоровенный парень с молотом в руках. Его лицо украшал безобразный шрам, идущий по левой стороне головы. Он встал перед новичками и проорал:

— Всем стоять и не шевелиться! Вы теперь заключенные острова Осьминога! Выход отсюда только один! В могилу! Есть желающие? — проревел здоровяк с молотом. Бароссо понял, почему именно этот человек разговаривал с новичками, а не, например, Светлый. Его голос больше походил на рев бешеного кабана. Он рычал, разбрызгивая слюну, и его вид быстро приводил в шок не ожидающих подобного людей. И этот прием работал.

Голос здоровяка поверг новичков в шок и уныние, они дружно замотали головами, отвечая тем самым на последний вопрос.

— Тогда слушайте меня! Законы острова Осьминога гласят, что все, кто прилетел на него, сдают свои имплантаты! Без исключения и без сопротивления. Хотя, — здоровяк криво улыбнулся и чуть понизил голос, — если кто-то хочет сопротивляться, то я буду только рад.

И он взмахнул своим огромным молотом. Это произвело впечатление, и новички совсем поникли.

Когда Мигель прибыл на остров, то в его группе нашелся тот, кто решил сопротивляться и тем самым спровоцировал избиение всей группы. Тогда и аугментации удалялись самым простым, эффективным, но смертельно опасным путем. Если аугментацию удаляет врач, то шансы выжить были намного выше. А если их удаляли головорезы и мясники, то тут было впору принимать веру острова и начинать молиться богине удачи. В этот раз всё было по-другому. Никто не стал противиться, и новичков просто отвели куда-то вглубь острова, где им удалят имплантаты, и они смогут попробовать жить на острове.

Первая попытка найти и поговорить с изгоем прошла неудачно. Изгой просто не прилетел с новичками. Правда, Мигель не исключал и другой ситуации. Корпорация вполне могла продвинуться в своих исследованиях, и Бароссо просто не отличил изгоя от обычного человека. Теперь оставалось ждать следующего вертолета в надежде, что прибудет изгой и Мигель сможет с ним поговорить.

В следующий раз Бароссо снова не повезло. Вертолет прилетел с новичками, среди которых не было изгоя. Но в этот раз Мигель стал свидетелем избиения, и ему это не понравилось. Но он увидел, как этим наслаждается толпа. Заключенные с каким-то наслаждением и упоением накинулись на новичков, осмелившихся сопротивляться. Толпа быстро сломила любое сопротивление и стала кромсать бессознательные тела, отделяя имплантаты. Бароссо пожалел новичков, но вмешиваться и спасать никого не стал. Он только удивился тому наслаждению, с которым толпа бросилась в драку, быстро перешедшую в банальное избиение.

Вечером он обсудил всё случившееся с доктором, на что тот ответил, продолжая улыбаться, как и обычно:

— А ты чего ожидал? С острова действительно невозможно вырваться, а значит, и нет надежды. В тот момент, когда человек теряет надежду, в нем появляется злость, которую он и выплескивает везде, где только может. И это только во-первых. Во-вторых, здесь собрались сплошь душегубы и убийцы, а не ангелочки из сказок прежних времен. Ну, а в-третьих, на острове очень мало развлечений. А новички и их избиение хоть как-то развеивают скуку местных жителей. Как ты думаешь, почему там всегда собирается такая толпа?

Мигель обдумал слова Свампа и решил, что, наверно, тот прав. С изгоем Бароссо повезло только на четвертый раз. Вертолет приземлился, и из него вышли новички, среди которых один выделялся особо. Мигель поспешил к Светлому.

— Вот тот человек мне нужен живым и достаточно целым, чтобы мы могли поговорить, — сразу же выпалил Бароссо.

— Который? — переспросил Светлый, вглядываясь в новичков.

— Тот, у которого зубы вылезают изо рта.

— Ну и урод! Это же изгой. Зачем он тебе?

— Мне надо поговорить с ним, — уклончиво ответил Мигель.

— Хочешь, чтобы он стал твоим другом? — улыбнулся Светлый. — Ого! Да это же девушка! Бароссо, твой изгой — девушка! Вот ты извращенец! — улыбка перешла в хохот. И было от чего.

Девушка действительно вызывала какой-то животный, давно забытый страх. Ее челюсти немного выдвигались вперед, а острые треугольные зубы не помещались во рту. Их было столько, что часть из них торчала наружу. Щеки девушки были разорваны ее же зубами. Уголки губ также были разорваны, и теперь размер рта производил впечатление, что она может проглотить человека целиком. Все эти мысли за секунду пронеслись в голове Мигеля.

— Красивая у тебя будет женщина! — не унимался Светлый. А потом резко стал серьезным. — Ты с ней поосторожнее. Видел, какие зубы? Мы несколько раз сталкивались с изгоями в драках, они очень сильны и опасны. Хочешь, я тебе выделю пару парней? Постоят рядом, слушать не будут, о чем вы там говорите. Твои секреты — это твои секреты, но, по крайней мере, будет кому прийти тебе на помощь.

— Не стоит, ты лучше дай мне провожатого, чтобы отвести ее в квартал Изгоев.

— В сам квартал никто не пойдет, оттуда не возвращаются. Но до квартала доведем, — ответил Светлый — Эй, скороход! — окликнул он кого-то.

К ним подошел парень с неестественно длинными ногами. Самый обычный человек, не выделяющийся ничем. Темные волосы, карие глаза, клочками растущая борода, грязная одежда. Выделялись только ноги, примерно на двадцать процентов длиннее, чем они должны были бы быть.

— Чего тебе, Светлый? — голос скорохода оказался высоковатым для мужчины, казалось, что он пищит.

— Видишь вот этого парня? — скороход посмотрел на Мигеля и кивнул. — Его надо проводить к кварталу Изгоев, с ним пойдет вот она. В сам квартал ни ногой. — Светлый указал на вновь прибывшую. — Всё понятно?

Скороход кивнул. Мигель увидел, что Светлого слушаются беспрекословно.

— Тогда удачи, и береги ноги, — расхохотался Светлый.

Скороход вопросительно посмотрел на Мигеля. Парень не отличался говорливостью, Бароссо подумал, что тот стесняется своего голоса.

— Жди здесь, — бросил Барросо.

Мигель с трудом пробрался через плотную толпу и встал рядом со Светлым. Тот сделал приглашающий жест, отдавая инициативу в руки Бароссо.

— Ты меня слышишь? — спросил Мигель, когда подошел к изгою, та в ответ кивнула.

— Тогда иди за мной, особенно если хочешь жить. То, что сейчас здесь начнется, тебе лучше не видеть и не знать. От тебя мне потребуются только ответы на мои вопросы, взамен я отведу тебя к таким же, как и ты. Там ты сможешь жить спокойно, никто не будет тебя обижать или бить.

Девушка вздрогнула при последних словах. Мигель, конечно, врал, он не знал, что происходит в квартале Изгоев, и никто не знал, кроме живущих там. Но он верил, что там ей будет лучше, а это уже хоть что-то. Тем более что здесь ее судьба была бы незавидной. Что сделает толпа с так не любимым ею представителем изгоев, неизвестно. Но предполагалось самое худшее.

В глазах девушки появилось понимание, надежда, немного слез в уголках глаз, и она протянула к Бароссо руку. Тот не отстранился, а взял ее за руку и повел за собой. Рука девушки была теплой и сухой. По ощущениям она больше походила на кожу какой-то рептилии. Мигель опустил взгляд и заметил ногти, превратившиеся в жесткие, но небольшие когти. Они потемнели и изменили свою форму на треугольную.

Мигель шел через расступающуюся толпу и вел девушку-изгоя за собой. На глаза ему попался Светлый, и тот, подмигнув, сделал неприличный жест, означавший секс, а после расхохотался. Бароссо не отреагировал на шутку, а просто шел дальше. Взгляды из толпы давили на него, но он выдержал это и с гордо поднятой головой дошел до места, в котором их ожидал Скороход.

— Веди, только самым коротким путем, — Мигель отдавал приказ так, как его учили еще в академии. Простые люди обычно сразу выполняли что надо, и только потом задумывались.

Скороход пошел к выходу с причала. Мигель попросил его идти чуть впереди. Таким образом, он вряд ли услышал бы разговор.

— Меня зовут Мигель Бароссо, а тебя? — обратился он к девушке, представившись.

— Меня зовут Анна, — изгой говорила медленно, с трудом и очень плохо. Мигель не сразу разобрал, что она ответила.

— Тебе мешают говорить зубы? — спросил Бароссо.

В ответ девушка смутилась, дотронулась рукой до щеки и кивнула. Второй рукой она продолжала крепко держать руку Бароссо.

— Хорошо, тогда, если можно просто кивнуть, то кивай. Ты знаешь, куда ты попала?

В ответ девушка помотала головой. Бароссо вздохнул и стал рассказывать изгою, где она, а точнее, про остров Осьминога. Сильно сократив всё, что он знает, Мигель закончил через несколько минут.

— Скажи мне, откуда ты приехала?

— Не знаю. Меня всю жизнь держали в клетке в закрытом помещении. Я солнце увидела, только когда садилась в эту страшную летающую громадину. Меня несколько раз переводили из помещения в помещение, но это всегда было под землей.

— А ты общалась с другими такими же, как ты?

— Да, но нечасто. Нас держали отдельно.

— Скажи мне, ты заметила какие-то изменения в тех, кто к вам присоединялся?

— Конечно, мы все были разные. У кого-то зубы, у кого-то хвост, у кого-то когти. Мы хвастались друг перед другом, кто что может делать.

Мигель понял, что перед ним, по сути, большой ребенок. Неграмотный, не социализированный, всю жизнь проживший в лаборатории. Она ничего не понимала и ничего не знала. Бароссо было жалко девочку, но так сложилась ее судьба. Он пытался по крупицам понять, где она была и какие были изменения у тех, кого она видела.

Впереди шагал Скороход, и Мигель, как закончил спрашивать, оценил преимущество его ног. Он действительно умел ходить очень быстро. Бароссо даже стало интересно, насколько быстро он сможет бегать.

Они прошли центральную площадь, оставив справа территорию, на которой жили азиатские кланы. Мигелю говорили, что там царит какой-то строй, пришедший из глубины веков. Дорога вела их к свалке.

Вскоре они увидели горы мусора. Но так было только на первый взгляд. Для внешнего мира это был мусор, а для острова Осьминога это был клад. Когда-то остров использовался и как свалка, а потом, когда на нем стали строить тюрьму, во время стройки мусора только прибавилось. Всё сложили в одном месте, и появилась свалка.

Они шли по мусору, обходили горы мусора и дышали мусором. По пути они видели несколько человек, которые копались в кучах отходов в надежде найти что-то ценное.

Путь не был легким. Но Скороход, благодаря своим длинным ногам, перешагивал через большую часть препятствий. Мигель, благодаря военной подготовке, тоже преодолевал путь, не испытывая особых сложностей. Но Бароссо больше всего удивила Анна. Казалось, что она вообще не заметила, что гладкие и удобные дорожные плиты сменились на горы труднопроходимого, постоянно проваливающегося под ногами мусора. Она двигалась все так же легко, не уставая, не испытывая затруднений, просто не замечая.

Мигель понял, почему доктор Свамп был так озабочен проблемой изгоев. Если такие измененные люди, без побочных эффектов мутаций, появятся, то обычный человек станет не нужен. Наверняка и джимодули можно будет выращивать в изгоях в большем количестве без вреда для здоровья.

Анна представляла собой угрозу. Вот почему люди так ненавидели изгоев. Каждый из них был самой непосредственной угрозой. И не в том плане, что может убить здесь и сейчас, а в том, что человек в своем первоначальном облике станет не нужен и вымрет. Люди понимали это на подсознательном уровне и всей душой ненавидели изгоев, хотя сознанием даже не понимали, почему.

Свалка закончилась резко. Они обошли очередную кучу мусора — и всё, сразу чистые дорожные плиты и за ними жилой квартал. Но это уже была территория изгоев, на которую не допускался никто, кроме представителей этого вида. Квартал Изгоев окружал высокий бетонный забор с единственными воротами. Проникнуть в другом месте становилось проблематично.

Мигель подумал, что не хочет попадать на территорию изгоев, как-то она слишком жутко выглядела. Он не смог бы даже себе объяснить, что здесь не так. Только какое-то шестое чувство опасности тревожно очнулось ото сна. Какие-то незначительные мелочи, неуловимые глазу и сознанию, витающий в воздухе запах опасности, животные инстинкты, просто кричащие «беги!». Всё это давило на психику.

В воротах их встретили два изгоя, более-менее похожие на человека. У одного были присоски на руках, как у кальмара, но в остальном он был обычным человеком. У второго на лице прослеживались черты семейства кошачьих. Вертикальный зрачок, странные по форме усы, застывшие между человеческими и кошачьими, острые верхние и нижние клыки, которые уже не могли скрыть губы, заостренные и мохнатые уши. Но других признаков мутаций видно не было. Даже на руках остались ногти, а на ногах превратились в кошачьи когти.

Скороход подошел к ним, и они о чем-то быстро поговорили. А потом изгои позвали Анну к себе, и она пошла. Мигель смотрел ей вслед и в ее спине видел напряжение. Она боялась и не знала, что с ней будет. Но покорно следовала своей судьбе и не сопротивлялась. Ее буквально выдрессировали в лаборатории, подумалось Барросо. Изгои приняли Анну, и один даже приобнял ее, провожая вглубь квартала. Мигель надеялся, что ей там будет лучше, чем на базе корпорации. Возможно даже, что она сможет хоть немного пожить, а не существовать.

Ближе к вечеру он вернулся в больницу, но доктора не нашел. Информации были крохи, и надежд на ее появление было немного. Оставалось только опрашивать вновь прибывших. Если повезет, то один из них скажет хоть что-то, если, конечно, будет знать и захочет рассказать.

Так проходили недели и месяцы. Бароссо трудился в больнице и преуспел в своей работе. Совсем скоро он стал заместителем Свампа почти по всем вопросам. Доктор медленно, но последовательно обучал его своей работе. Он учился промывать и зашивать раны, отличать растяжения от вывихов и переломов и лечить каждую из травм. Гораздо сложнее стало сшивать поврежденные вены или связки. С этим Мигель долго возился, и со временем освоил на неплохом уровне. Но до доктора ему было далеко. Свамп, казалось, знал всё про организм человека. Он сходу мог определить большинство травм и всегда оказывался прав. При этом он каждый раз проверял первоначально поставленный диагноз. И только когда полностью удостоверится в своей правоте, начинал лечение.

Мигель стал почти своим в больнице и на острове Банд. Теперь он знал почти всех и каждого, причем многие прошли через его руки и были вылечены им. Бароссо старался никому не отказывать в помощи, и его ценили за это. Он даже стал замечать, что с ним здороваются почти так же, как со Свампом.

Отдельной статьей шла Нинель. Эта безумно красивая и притягательная женщина будила в нем что-то необъяснимое. Он всю свою жизнь прожил один. Сначала Дом ребенка, потом академия, затем служба. Он привык к этому состоянию ответственности только за себя и никого больше. Он привык возвращаться в свой жилой модуль, в котором, кроме него, никто не живет. Но Нинель. Она путала все его мысли. Он не был затворником или монахом. У Мигеля, как у любого жителя мегаполиса, были встречи с женщинами. Об этом даже специально заботилась корпорация. Возможно, что у него были и дети, но он о них не знал. Но ни одна женщина не будила в нем столько заботы и желания.

В мегаполисе не было никакой нужды создавать какие-либо союзы. Было несколько пар на весь мегаполис, которые жили вместе и называли себя семьей. Но их было ничтожно мало. Город был городом одиночек, и всех это устраивало. Никаких обязательств, никаких обязанностей и привязанностей. Каждый делает то, что он сам захочет. Мужчины и женщины встречались, спаривались и разбегались по своим углам. Если появлялись дети, то корпорация брала всю заботу о них и о матерях. Выплачивались большие премии родившим, дети отправлялись в Дом ребенка, после родов женщине давали время на восстановление, а потом опять за работу. Были и те, кто сделал рождение детей своей работой. С учетом размера премий они могли хорошо существовать. А корпорация всячески поддерживала рождение детей. Ходили слухи, что в воду подмешивают какое-то вещество, которое влияло на мужчин и женщин, чтобы дети рождались чаще. Но слухи не подтвердились. Но учитывая, что Мигель знал о принципах действия корпорации, вполне возможно, что следы просто скрыли. Или корпорация сама распространила этот слух, этим она тоже занималась с удовольствием и с достаточной периодичностью.

Нинель так же, как и Бароссо, находилась в замешательстве. Они несколько раз переспали, но, по большому счету, это ничего не значило. Они не имели прав друг на друга и не знали, как поступить в этой ситуации. Мигель замечал, как она в столовой откладывала для него самый большой кусок или накладывала в тарелку чуть побольше, чем остальным. Доктор Свамп тоже замечал это, но, как всегда, скрывал свои мысли за улыбкой, которую сложно было интерпретировать. Что творилось у него в голове, знал только он сам.

В таких условиях Бароссо и вел свое расследование. Он постоянно ходил на причал и встречал изгоев. Теперь их никто не бил, но обижать и издеваться продолжали. Все изгои сразу направлялись к нему, а он провожал их к новому месту жительства. Мигель познакомился со всеми прибывшими и задавал каждому из них вопросы. Удалось выяснить, что изгоев создавали только на одной базе, на той, на которой работал доктор Свамп. Остальные были единичными экспериментами отдельных корпораций, делающих жалкие попытки конкурировать с «Аспирати». На входе к Бароссо уже не относились подозрительно, и даже немного разговаривали. Мигель планировал потихоньку втереться в доверие к изгоям, и, возможно, тогда он сможет разгадать загадку Свампа.

За это время Бароссо видел мутации всех видов и разной степени тяжести. Многие люди были изуродованы до неузнаваемости. Представьте себе любое животное и скрестите его с человеком, и вы получите внешний вид изгоя. Люди, кожа которых изменилась и стала змеиной, клыки, выделяющие яд, вертикальный разрез зрачков, и при этом хрупкие кости. Человек, у которого из плеч растут не только руки, но и щупальца осьминога, а рот стал круглым с двумя большими жесткими черными треугольными зубами. Обросший шерстью человек-волк, со всеми необходимыми признаками в виде зубов, когтей, хвоста. Бычьи рога, растущие из головы, и стопы ног, ставшие копытами, на которых очень неудобно передвигаться. Пальцы, между которыми появилась перепонки, удлинившийся язык, зеленая кожа, покрытая бородавками. Недоразвитые зародыши крыльев, торчащие из спины, перья, растущие кучками по всему телу, изменившийся череп, вытянувшийся вперед, облегченные кости и общий вес тела, изменившаяся челюсть, ставшая похожей на клюв, и не помещающиеся в нее не изменившиеся человеческие зубы. Длинные сильные ноги, покрытые странного вида кожей, со сгибающимися в обратную сторону коленями, уменьшившиеся в размерах руки и длинная тонкая шея. Всё, что вы сможете только себе представить, Мигель видел своими собственными глазами и в непосредственной близости. Многие эксперименты приводили к тому, что человек не только менялся внешне. Изгои действительно становились сильнее, быстрее, выносливее или прочнее. Человек-бык впечатлил своей силой, когда они с Мигелем шли по свалке. Он поднял металлический прут и согнул его без какого-либо видимого напряжения. К тому же весил он примерно триста килограммов. И эти килограммы были наполнены тугими, как канаты, мышцами. Бароссо не переставал встречать изгоев и без побоев провожать их в квартал. С некоторыми он даже не смог поговорить, так как или челюсть, или язык, или горло, или любая другая часть голосового аппарата была сильно изменена. Они могли только нечленораздельно мычать, стрекотать или щелкать клювом. Разобрать что-либо было невозможно, и Мигель переходил на вопросы, на которые можно было ответить кивком головы.

Но встречались и те, кто мало отличался от людей. Таких изгоев было немного, но они были. Отличались от обычных людей, как правило, одной, иногда малозаметной, деталью. Немного измененное строение костей, глаз, рук, ног. Или совсем незаметное под одеждой изменение. Так, у одного изгоя была укреплена грудная клетка и живот более мощными дополнительными ребрами. Мигелю подумалось, что ножом такую защиту не пробить. Он общался с ними и замечал, что к таким изгоям на базе относились лучше. Конечно, не как к людям, но как к очень ценным подопытным. Их даже выводили гулять на свежий воздух, да и в целом намного меньше зажимали в жесткие рамки. Их тренировали, давая навыки, которые им нужно было проверить, и испытывали. Многие подопытные показывали хорошие результаты, за что их вознаграждали, как дрессированных собак, — самыми обычными вещами, доступными любому свободному человеку. Но главные изменения были не снаружи, а внутри у таких изгоев. У них менялись внутренние органы, кости, мышцы, сухожилия и гормоны. Они становились более выносливыми, сильными, ловкими и быстрыми. Мышцы сокращались быстрее и мощнее, сухожилия и связки выдерживали огромные нагрузки. Кости были укреплены, а у самих изгоев появились инстинкты, похожие на инстинкты животных. Иногда они реагировали мгновенно и не осознавая этого, а потом сами не могли объяснить, как так случилось.

Но даже не это было самым интересным. Мигель всё больше и больше углублялся в свое расследование и стал замечать другое и задавать другие вопросы. Оказалось, что изгои не только физически сильнее обычного, не агентированного, человека, но и обладают незаурядными способностями. Некоторые были невосприимчивы к ядам, другие обладали мощным и развитым интеллектом, третьи могли регенерировать ткани организма с потрясающей скоростью. А некоторые обладали… можно назвать их магическими свойствами, которые не всегда поддавались объяснению, тем более, если не знать их мутаций. Например, был изгой, способный выдерживать мощнейшие разряды электрического тока. При этом он мог накапливать заряд в себе, а потом выпускать его. Такую способность ему дала железа электрического ската, измененная и пересаженная в его тело. Об этом Бароссо рассказал один из прибывших изгоев. Электрический мутант уже был серьезным шагом к созданию живого оружия.

Как понял Мигель, корпорация «Аспирати» серьезно продвинулась в изучении и создании мутаций. Он уже не сомневался в том, что опасения доктора Свампа небезосновательны.

В одну из очередных «чисток» Мигелю встретился необычный изгой. Им оказался человек с вживленными генами ящерицы, но почти без внешних признаков проявления этого. Изгой, скорее всего, так и не был бы раскрыт, если бы не «чистка». Как часто случалось, в толпе вновь прибывших нашелся смелый, наглый и глупый, который стал перечить встречающим. И началось избиение, за которым издалека наблюдал Бароссо. Когда дело дошло до нераскрытого изгоя, то несколько ударов пролили его кровь, которая не была похожа на человеческую. Она представляла собой совокупность двух не смешивающихся субстанций, одна красного цвета, а другая зеленого. Они вытекали из одной и той же раны, не смешиваясь, а растекаясь, как будто отдельно друг от друга. Как только люди Светлого это заметили, то сразу позвали командира, а тот кликнул Мигеля.

Изгой, как выяснилось, имел ярко выраженные способности к регенерации. Раны затягивались на глазах. Те несколько рассечений, которые изгой успел получить от людей Светлого, быстро срастались и исчезали, как будто их и не было. Бароссо помог изгою подняться и повел его в сторону квартала, который станет для последнего домом.

Изгой, помимо того, что залечил все свои раны через десять минут, заметно похудел. Как выяснилось. его зовут Карат.

— А ты что так похудел? Практически на глазах, — спросил Мигель.

— Когда я залечиваю раны, то мне надо очень много есть. Если я не ем, то могу и умереть, так как организм для получения энергии сжигает все внутренние резервы, а потом берется за мышцы и внутренние органы. Так получилось, что инстинкт самосохранения работает не так, как у обычных людей.

Как Бароссо не вглядывался, никаких внешних изменений заметить в Карате не мог. В это время изгой продолжал:

— Меня часто травмировали, и я уже привык. Всё мое существование было для того, чтобы ставить надо мной опыты, связанные с причинением вреда моему организму и наблюдением, как я восстановлюсь. Ко мне подключали целую кучу проводов, а потом меня хорошо кормили. Намного лучше, чем остальных, — Мигель сначала не поверил своим ушам, но он явно расслышал нотки гордости в голосе Карата.

К концу разговора Бароссо окончательно утвердился в своем предположении. Многие изгои были взрослыми детьми. У них были повзрослевшие тела, но совсем детское мировоззрение. И Карат в этом случае был не одинок. Проанализировав все свои предыдущие встречи, Мигель пришел к выводу, что многие изгои сознанием были детьми. А значит, верили во всё, что угодно, и могли совершать странные с точки зрения взрослого поступки.

Вечером того же дня Мигель смог поговорить с доктором Свампом и обсудить свое открытие.

— Я знаю об этом. Дело в том, что им не приходится принимать решения, а значит, и не было возможности стать взрослыми. Они не видели самостоятельной жизни. Всё время на базе «Монтис» о них заботятся, за ними убирают и воспитывают. Поэтому у них такое сознание. И это для нас очень опасно.

— Почему? — спросил Мигель.

— Потому что, когда их станет очень много, а их уже сейчас достаточно, то достаточно, чтобы нашелся один сильный и умный лидер для взрыва.

— Какого взрыва?

— Взрыва насилия на острове Осьминога, — ответил доктор. — Если всех изгоев объединить, собрать воедино, распределить по командам, дать им цель, в которую они поверят, и назначить врагом людей, то всему острову придет конец. Начнется самая настоящая война. Война людей и изгоев, причем в тотализаторе я бы поставил на последних.

— Чем же изгои лучше людей?

— Ну, для начала они физически сильнее, быстрее и крепче нас. Во вторую очередь у нас почти нет самого главного, что давало нам преимущество всю нашу историю над другими видами — это оружия. У нас есть ножи, топоры, у некоторых, как у тебя, боевые аугментации. Но в ближнем бою нам будет очень сложно с ними совладать. А у нас, я имею в виду, у людей, почти нет огнестрельного оружия. Есть совсем чуть-чуть у администрации, но мастер, который умел изготавливать его, уже умер. Осталось совсем немного патронов, и взять их больше негде. А значит, оно нам не поможет. И самое главное, так как сознанием они дети, то если им объяснить, как с ними обращались, что их содержали как зверей и ставили над ними опыты, то при правильном подходе можно вырастить в них лютую ненависть. И тогда они будут рвать нас руками, зубами и всем, чем только смогут. А благодаря их мутациям у них это будет хорошо получаться, к тому же среди них есть те, кого обучали и воспитывали как военных. А значит, они могут выстроить нечто наподобие армии.

— Это всё я знаю и понимаю, — ответил Мигель. — Самый главный в этом случае вопрос — смогут ли люди выступить как единое целое. Всё будет зависеть в первую очередь от этого.

— Перебивать нехорошо, — заметил Свамп, улыбаясь. — Как раз это я и хотел сказать. Выступление единым кулаком очень маловероятно. Если ты заметил, то мы сами разделились. Мы сами образовали группы и отделились от других групп. Нам бы жить всем вместе и стараться улучшить свою жизнь и жизнь других, но мы люди. И этим всё сказано. В любой ситуации мы найдем, чем мы лучше, чем другие, будь это цвет кожи, расовая принадлежность, культурные или политические взгляды, вера — неважно. Это станет тем, что мы поднимем как флаг и скажем, что остальные хуже нас. Так было всегда. Говорят, что в истории несколько раз пробовали построить общество без этого, но все попытки провалились. Иногда общества разлагались извне, иногда изнутри, но всегда конец был один. К тому же люди недалеко ушли от своих далеких предков, которые сжигали других людей на кострах по любому поводу. Мы тоже это делаем, слепо веря, что наше дело правое, а кто с нами не согласен — враг.

Мигель глубоко призадумался. Теперь у него появилось еще одно задание, которое он дал сам себе. Выяснить, не готовится ли в квартале Изгоев война.

Глава 6 - Приглашение

Глава 6. Приглашение

Бароссо проснулся рано. С недавнего времени он стал делать по утрам зарядку, так как начал чувствовать, что теряет форму. И это оказалось правильным решением. Он снова почувствовал, как его тело наполняется силой и энергией. После серии несложных, но интенсивных упражнений он спустился в столовую.

Рано утром людей в столовой было немного. Несколько человек сидело за одним столом и с аппетитом завтракало. Мигель присоединился к ним, а Нинель принесла его порцию на тарелке. Когда она поставила приборы на стол перед Бароссо, то, развернувшись, провела рукой по его шее. Он не знал, как на это реагировать. Ощущения были приятные, к тому же она сделала это при всех. Но какое это имело значение, он не знал. Это сбивало его с толку. Мигель решил, что стоит решить этот вопрос раз и навсегда, но перед этим посоветоваться с доктором Свампом. Возможно, тот сможет ему что-то подсказать.

До обеда Мигель трудился в больнице. А потом, быстро поев, поспешил на причал. Сегодня должны были прибыть новые заключенные. Опаздывать не стоило, и Бароссо быстро дошел до причала. А дальше было то, к чему он уже привык. Прилетел вертолет, из которого вышли новички. Уже наметанным глазом он заметил среди прибывших изгоя. А буквально через несколько секунд еще одного. Сразу Мигель не заметил второго, так как он, а точнее, она пряталась за спину первого. Бароссо поспешил к ним, так как первый изгой вел себя вызывающе. Всем своим видом он бросал вызов встречающим, как будто предлагал помериться силой. Видимо, этот дурачок рассчитывал на честный бой один на один. Мигелю удалось быстро увести изгоев с причала, пока не началось ничего плохого, на брошенные взглядом и позой вызовы уже нашлись желающие ответить.

Как выяснилось, Гомер и Сири всю свою предыдущую жизнь прожили вместе. Их с самого детства растили вместе, а потом и обоих прооперировали, пересадив гены обезьян. Гомеру достались гены гориллы, а Сири получила гены шимпанзе. Внешне они стали напоминать нечто среднее между человеком и обезьяной. Большая растительность, более длинные верхние конечности, измененные формы носа и рта. Но никаких экзотических мутаций видно не было. Они, как и многие изгои до них, только прибывшие на остров, мало что могли нового сказать Мигелю. Он спокойно отвел их к кварталу и на входе встретил Игвара.

Игвар, огромный мужчина, являл собой человека с вживленными генами неизвестной хищной рыбы. Когда он прилетел на остров Осьминога, то задыхался и, выйдя из вертолета, почти сразу упал и стал корчиться. Игвару очень повезло, что Мигель оказался рядом и быстро сообразил, в чем дело, увидев жабры на его шее. Он принес воды и вылил ее ему в рот и на шею, что и спасло человека-рыбу. Как выяснилось позже, Игвару постоянно нужна была вода. Та жидкость, которая покрывала жабры, быстро испарялась. Ее следовало постоянно обновлять, иначе Игвара ждала смерть. А в остальном он прекрасно себя чувствовал и мог дышать как на воздухе, так и под водой.

Сейчас Игвар стоял на воротах вместе с еще одним изгоем, которого Мигель не знал. Бароссо не стал на него обращать внимания. Он поздоровался с Игваром и был сам удивлен, что с ним всё в порядке. В руках у изгоя была большая бутылка воды, из которой он постоянно делал небольшие глотки.

После того как Мигель передал новеньких на руки изгоям, Игвар поманил его в сторону. Бароссо с любопытством подошел к нему.

— С тобой хотят поговорить, Мигель, — начал Игвар.

— А кто?

— У нас, как и у вас, есть руководитель. Ты сделал много добра для тех, кого вы называете изгоями. И мы хотим тебя отблагодарить, но и не только. С тобой хотят пообщаться наши старейшины.

— Постой, ты только что сказал, что у вас есть руководитель, а теперь говоришь — старейшины. Так кто действительно вами руководит?

— Да я сам не совсем понимаю, — Игвар почесал голову. — В обычной жизни все решения принимает Аль-Насир. Он вроде как и есть наш руководитель. Но когда вопрос сложный, то решение за старейшинами. И, насколько я понимаю, старейшины главнее. Считается, по крайней мере, так.

Мигель еще в первую встречу с Игваром заметил, что тот не отличается сообразительностью и большими способностями к анализу. Но это было сейчас как раз на руку. Можно было не сомневаться, что изгой не врет. Даже просто потому, что у него не получилось бы. С другой стороны, Игвара могли послать специально, чтобы Мигель ничего не заподозрил. В головоломку добавлялось то, что изгой обязан Бароссо жизнью. Вот только Мигель не знал, как Игвар вообще к этому относится и как понимает. Возможно, что для него это был пустяк, а он сам — хитрый пройдоха, которого Бароссо не смог сразу раскусить. В любом случае, никакого поспешного решения он принимать не собирался.

— Когда вы хотите, чтобы я пришел? — спросил Мигель.

— Мне сказали, чтобы ты приходил, когда захочешь, только чтобы предупредил заранее.

— Тогда поступим так. К вам сюда ходить далеко, поэтому, когда я в следующий раз приведу к вам ваших, то и скажу, что надумал. Хорошо?

— Хорошо, — заулыбался своими острыми зубами Игвар. Он так нервничал, что даже забыл пить воду. А теперь был рад, что всё разрешилось.

«Лучше бы послали кого поумней», — про себя подумал Мигель.

— Тогда я буду ждать, — довольно добавил изгой.

— Так ждать же долго, — удивился услышанному Бароссо.

— Мне поручили вернуться с ответом, и я сделаю так, как сказали.

Мигель и не собирался спорить, а, попрощавшись, пошел обратно в больницу.

По пути Бароссо много думал. Он почти не приблизился к ответам на два интересующих его вопроса. А теперь еще и новая загадка. Что от него может понадобиться изгоям? Благодарность за спасение своих от «чистки» и избиения — это понятно. Но Мигель не верил, что здесь нет второго дна. Оно есть, вот только какое? О чем хотят договориться руководители изгоев с ним? Или его будут использовать как посредника? Нужен он сам, или он нужен только как связующее звено? Пока он не поймет целей изгоев, то не сможет и понять, как они планируют их достигать. Так же, как и не поймет своего места во всем этом деле. Ему срочно требовалось больше информации, вот только откуда ее взять?

Мигелю так и не удалось поговорить с доктором. Свамп пропадал в операционной до самой ночи. Кто-то попал под горячую руку в драке. Всего изрезанного и поломанного, его еле донесли до больницы. И теперь доктор пытался спасти ему жизнь, хотя сразу предупредил, что надежды на это почти нет. Так и случилось. Поздно ночью, когда Бароссо всё же удалось уснуть, пациент Свампа скончался, как говорил позже доктор, от потери крови.

Но вечером получилось так, что на крыльце он остался наедине с Нинель. Как только он решил что-то сказать, она остановила его, прижав палец к его губам. Потом был долгий и нежный поцелуй, а затем она взяла его за руку и повела в свой жилой бокс. Несколько часов они занимались сексом. С недолгими остановками, чтобы перевести дух, переходя от нежности до жестокости и обратно. Она не только позволяла ему делать всё, что он захочет, но и сама предлагала такое, о чем он раньше даже не думал. Стандартные жилые боксы были хорошо звукоизолированы, поэтому они никому не мешали, и никто им не мешал.

А после этого она просто проводила его до двери и пожелала спокойной ночи. Мигель, хотя и был вымотан за целый день, но не смог уснуть сразу. Его мозг решил не давать своему носителю покоя и всё обдумывал прошедшие сутки, перескакивая с одной мысли на другую. С Нинель на приглашение изгоев, потом на уменьшающиеся признаки мутаций, резко на Нинель, а с нее на войну с мутантами и необходимость поговорить со Свампом. И снова, и снова по кругу. В конце концов, усталость взяла свое, и он провалился в тяжелый, не дающий отдыха, тревожный, беспокойный сон.

Утро с самого начала не задалось не только у Бароссо. Свамп нервничал и злился из-за умершего пациента. Злился он на самого себя, но срывался на других. А Бароссо не выспался, был раздражителен, и у него накопились вопросы без ответов, что его раздражало еще больше. И две волны столкнулись. Это был первый и последний раз, когда они поссорились.

Столкнулись они в столовой во время обеденного перерыва. Когда доктор находился в таком настроении, то его старался никто не трогать и на глаза не попадаться. Но Мигелю было очень нужно с ним поговорить. Они вдвоем сидели за столом и обедали. Свамп отпускал язвительные шуточки в сторону Бароссо, и тот терпел, сколько мог. А потом это уже стало переходить разумные границы. И оба взорвались.

Доктор кричал на Мигеля, что он бездарен и ничего не может. Бароссо кричал в ответ, что Свамп слишком высокого о себе мнения, а при этом ничем не помогает ему, что его невозможно застать и поговорить. Накричавшись вволю, хорошо, что до кулаков дело не дошло, они отдышались и потом попросили у Нинель чая. Она стояла в стороне и спокойно наблюдала за перепалкой, не вступая в нее и не реагируя на провокации, хотя оба пытались ее привлечь на свою сторону.

Забрав у Нинель чай, они пошли на крышу, постепенно остывая, но все равно продолжали задевать друг друга. После того как они окончательно успокоились, пришло время нормально поговорить. Мигель рассказал обо всем, что его волновало, но доктор обратил внимание только на приглашение от изгоев.

— За всё время существования острова Осьминога никому не делали такого предложения. Ты смог заслужить доверие изгоев. И это очень большой успех. Теперь у тебя у единственного есть возможность попасть в квартал Изгоев и выйти из него живым. Все, кто приходил в него без приглашения, пропали без вести. Я думаю, их просто уничтожили. Никто не понимает, как они там живут. Еды и воды они у нас не просят — значит, научились добывать всё сами. Ты знаешь, почему каждое отдельное сообщество, наподобие нашего острова Банд, может существовать отдельно от центральной администрации?

— Я знаю, что наша зона ответственности — это вода. Если я правильно понимаю, то мы ее добываем и отдаем другим, а взамен они дают нам то, что нужно.

— Именно, обязанности распределены между всеми группами. Каждый что-то делает и взамен получает всё остальное. Это единственный способ нормально существовать. Сначала мы торговались, стараясь продать то, что производим, дороже. Потом воевали за ресурсы, но в итоге это привело бы только к нашему взаимному уничтожению. Поэтому мы и перестали торговаться. Каждый делает то, что должен, а внутри сообщества ресурсы каждый распределяет, как хочет. Как видишь, у меня, как у главы больницы, единственной привилегией является табак. Каждое сообщество выстраивает свою систему и придерживается ее. Так вот, у изгоев нет продукта, которым бы они обменивались с остальными.

— То есть мы им ничего не отдаем из того, что у нас есть, но они и не нуждаются в этом. Попробую узнать, что у них и как устроено. Но воду я точно видел. Не знаю, что они едят, но пить им точно есть что. Как они это делают, не знаю.

— А где ты видел воду? — спросил Свамп, и Мигель рассказал про Игвара.

, Вот, значит, как, — задумчиво прокомментировал доктор. — То, что они что-то задумали, без сомнения. И надо выяснить, что. Теперь у тебя еще больше ответственности за твои действия, и я тебе не завидую. Тебе придется принять это приглашение, всё выяснить и на всякий случай постараться выжить. Если мы не узнаем, что творится в их головах, то могут быть очень печальные последствия.

***

Через несколько дней, после прилетевшего вертолета, Мигель снова подошел к кварталу Изгоев. На воротах, как всегда, дежурили двое изгоев, но в этот раз с ними был третий — Игвар. Он не дежурил сегодня, а пришел, так как ждал Мигеля.

— Привет, Игвар, — поздоровался Бароссо.

— Привет, Мигель! Что ты надумал? — с места спросил изгой. — Придешь к нам? — он улыбался своей немного глуповатой, дружелюбной, насколько это было возможно с его пастью, усеянной острыми зубами, и такой опасной улыбкой.

— Думаю, через десять дней будет в самый раз. И вы успеете подготовиться, и я успею сделать все свои дела к этому времени. Тебя устраивает?

— Меня — да, меня всё устраивает. Жизнь — хорошая штука, — немного невпопад отвечал Игвар.

— Тогда думаю, что мы договорились.

Бароссо попрощался со всеми и пошел к себе в больницу. Он старался не думать о том, что его ждет, но мысли постоянно возвращались к будущему посещению изгоев. Он обдумал множество вариантов, но ни на одном так и не смог остановиться. Надо было завязывать с этим, иначе в решающий момент может не хватить решимости.

Оставшиеся девять дней Мигель провел в прекрасном расположении духа. Он много шутил, смеялся и отлично проводил время. За любую работу в больнице он брался с удвоенным энтузиазмом и делал всё лучше, чем надо было. Даже Свамп и Нинель удивлялись такому поведению Бароссо. Никто раньше его таким не видел и даже не знал, что он может таким быть.

В одну из ночей Нинель спросила у Мигеля:

— Ты мне таким нравишься больше. В твоей угрюмости и задумчивости, конечно, есть некий шарм, привлекающий девушку, но когда ты веселый, то так еще лучше. А что случилось, что ты так изменился?

Мигель ей не ответил, но сам он знал, что просто принял решение. Назвать такое решение судьбоносным было бы слишком большим преувеличением. Просто он пустил на самотек те дела, которые его тревожили всё это время, и стал наслаждаться жизнью. Он решил не беспокоиться о том, чего пока не может исправить или предотвратить. А слишком много об этом думать — только тратить нервы. Возможность войны с изгоями, уменьшение видимых последствий мутаций, приглашение изгоев, опять же, Нинель. Всё это пусть идет так, как должно идти. И если у Мигеля будет возможность что-то исправить или предотвратить, то он так и сделает. А если нет, то и не стоит сильно переживать по этому поводу.

Бароссо сам не ожидал такой реакции от себя. Стоило только отпустить вожжи, и всё вокруг стало веселее и радостнее. Встречи с Нинель больше не приносили столько вопросов, а, наоборот, стали доставлять только удовольствие и наслаждение. Редкие разговоры с доктором Свампом перестали задавать все новые и новые вопросы без ответов. Будущее перестало страшить, но теперь выглядело увлекательно и интригующе. Бароссо наконец задышал полной грудью и не хотел отпускать это ощущение.

Глава 7 - Квартал Изгоев

Глава 7. Квартал Изгоев

Мигель подходил к кварталу Изгоев со смешанными чувствами. С одной стороны, ему было очень интересно, как они живут, что ему хотят сказать, что произойдет дальше. А с другой, ему было и страшновато. Он прекрасно понимал все опасности, которые могли поджидать его там. Изгои, как бы они не были изменены, всё же оставались людьми. А человек — это самое опасное существо на планете. Возможно, где-то в космосе и были другие существа, опаснее, чем человек, но о них Бароссо не знал. Да и вряд ли на всей земле есть человек, который знал ответы на такие вопросы. Эпоха покорения космоса давно прошла, но его так и не покорили. Теперь очень маловероятно, что человечество сможет ответить на этот вопрос. Но из всех известных видов люди были самыми опасными, жестокими и умеющими ненавидеть других людей. А то количество способов убийства ближнего, сколько придумали люди, не влезало ни в какие рамки. Само существование изгоев было тому доказательством.

На воротах его встретили два охранника, Игвар и еще один изгой. Он представился Маратом. В его внешности присутствовали черты насекомого, только какого, Мигель определить не смог. А задавать вопрос не решился, вдруг у изгоев это считалось самым оскорбительным, что только можно сделать. За спиной у Марата выделялись два тонких, почти прозрачных, узких крыла. Пальцы стали срастаться, и теперь на кистях виднелась только пара ответвлений, заканчивающихся небольшими коготками. Два длинных усика, которые ходили ходуном, ощупывая пространство перед головой Марата. Руки и ноги стали гораздо длиннее, чем это предполагалось природой для человека, и стали какими-то угловатыми. Но самым удивительным изменением стали глаза. Они стали полностью серыми, без зрачков, и как будто покрылись тонким слоем маленьких волосков. Такое Мигель видел впервые. До этого ему редко встречались люди с генами насекомых среди изгоев, но даже среди них он никогда не видел таких глаз.

— Пойдем, я тебе всё покажу, — предложил Марат.

— А как же Игвар? — спросил Бароссо.

— А что с ним? — Марат оглянулся в поисках изгоя. — Планировалось, что он пойдет с нами и будет твоим личным помощником и сопровождающим.

Игвар в этот момент о чем-то разговаривал с охранниками.

Мигель и Марат окликнули Игвара и пошли вглубь квартала Изгоев. Последний пристроился сзади и не вмешивался в разговор, а только периодически отпивал из своей бутылки с водой.

— Слушай, Марат, как раз хотел спросить, но забыл. А Игвар напомнил. Откуда вы берете воду? Насколько я знаю, мы вам ее не поставляем, а я понимаю, у вас ее достаточно.

— Всё правильно, воды у нас более чем достаточно. Когда-то давно, когда здесь поселились первые из тех, кого вы называете изгоями, у одного из них была с собой старая книга. Никто уже не знает, как его звали и откуда он прибыл. Доступа к базе с информацией у нас нет. Так вот, эта книга, если знаешь и изучал историю, они раньше еще были бумажными. Потом их стали делать из пластика, а во время войны — из очень долговечных и прочных материалов. Так вот, эта книга оказалась очень редким экземпляром книги по выживанию. Когда-то давно, еще до войны, когда люди жили в относительном мире и благополучии, были люди, которые отправлялись в дикую природу и там учились выживать. Мы не совсем понимаем, для чего они это делали и зачем, но их советы в книге нам очень помогли. Так вот, в этой книге и был способ, как из морской воды, которая окружает остров, сделать пресную, пригодную для питья. Сначала наши предшественники сделали небольшое устройство. И когда всё получилось, то стали делать множество таких приспособлений. Они очень просты, и их можно создавать почти бесконечно много.

— А в чем суть такого устройства? — спросил Мигель, заинтригованный историей.

— О, оно очень просто. Нужна емкость с водой, в которую можно добавлять соленую воду из моря. Над этой емкостью под углом нужно установить любую пластину. От температуры вода испаряется и, поднимаясь, конденсируется на пластине. А потом скатывается с нее, остается только подставить под угол емкость для уже готовой питьевой воды.

— Всё так просто?

— Как выяснилось, да, мы сами периодически удивляемся, насколько наши предки были умными. Та книга содержит в себе множество нужных и полезных знаний. Мы не можем понять, для чего они уходили из цивилизации и подвергали себя дополнительным мучениям, но то, что они делали это, позволило нам выжить теперь.

— Если ты приглядишься, — Марат остановился, показывая вдаль, и Мигель присмотрелся. — Видишь, улица упирается в море, а над морем большие треугольные натянутые куски полиэтилена и пластика. Углядел?

Мигель действительно увидел вдали нечетко видимые треугольные конструкции. Он не видел, из какого материала они сделаны, но решил просто на слово поверить Марату. И их было действительно много.

— И вам хватает воды? — спросил Бароссо.

— Более чем. И пить самим, и поливать растения, и мыться. У нас с водой нет никаких проблем. Нам еще повезло, что рядом с нами свалка. С одной стороны, это мусор, а с другой — кладезь нужных и необходимых материалов. Пойдем дальше?

— А ты что, собрался провести мне познавательную экскурсию? — удивился Мигель.

— Конечно, если ты не поймешь, как мы живем, то и не сможешь нам помочь. Ты же не думаешь, что тебя пригласили только из-за нашей душевной доброты? Конечно, мы тебе благодарны, и даже очень, за спасение многих из наших. Вот и Игвара ты спас. И я думаю, его бы забили насмерть, если бы ты не вмешался. Но наша благодарность имеет свои границы. Так что сначала экскурсия, — и Марат пошел дальше.

Они плутали по улицам небольшого острова, а Марат продолжал рассказывать.

— Здесь мы живем, — он указал не несколько высоких строений с большим количеством жилых боксов. — Нас не так много, как бы хотелось, но достаточно, чтобы организовать сносную, по местным меркам, жизнь.

Навстречу им попадалось множество изгоев, и Мигель не чувствовал в них злобы или обиды. Скорее, они сначала пугались Бароссо, но потом признавали его. Многие были ему обязаны здоровьем или жизнью. А те, кто не был ничем обязан, были о нем наслышаны. Они спрашивали у других, кто это идет, и, услышав ответ, начинали улыбаться. В целом, Мигель сделал вывод, что эти люди, а они именно были людьми, пусть измененными, но все же людьми, были счастливы. Здесь они находились в безопасности.

Свернув на очередную улицу, они резко оказались на пляже. С правой стороны Мигель увидел те самые паруса для добычи воды. Их было действительно много. Они спокойно качались на волнах, а под ними были интересные плавучие конструкции. Бароссо с удовольствием бы подошёл ближе и рассмотрел бы их во всех подробностях, но Марат его отвлек.

— А слева у нас сад, — в голосе изгоя слышались нотки гордости.

И было от чего. Мигель посмотрел налево и увидел огромное зеленое море. Перед ним раскинулся роскошный фруктовый сад. Огромные деревья стояли в зелени и были увешаны пока еще незрелыми плодами. «Скоро урожай», — откуда-то из глубины генной памяти возникло в голове Бароссо.

— Можно? — спросил Мигель, указывая на сад, и Марат кивнул, разрешая.

Мигель пошел к саду и через несколько минут вошел под тень деревьев. Его окружал настоящий живой лес. Деревья, трава, кустарники. Всё это росло, цвело и плодоносило. Такого Мигель не видел никогда. Даже когда был на задании во время службы в садах корпорации. Те сады состояли из деревьев, стоящих на сухой и с трудом дышавшей земле. А здесь жизнь чувствовалась в каждом сантиметре. Каждый вдох Бароссо был наполнен запахами и ароматами природы. Он стоял и дышал.

От восхищения его отвлекло легкое касание плеча.

— С тобой всё хорошо? — спросил Игвар. Он всё время следовал за Мигелем и Маратом. — Ты так уже долго стоишь.

— Да, — ответил Бароссо, — всё хорошо. Даже слишком хорошо. Больше похоже на сказку, чем на действительность.

— Многие так говорят, когда впервые увидят наш сад, — раздался за спиной голос Марата. — Но пора идти дальше. Нам нужно посетить еще одно место.

Мигель еще раз глубоко вдохнул и развернулся к изгоям:

— Я готов.

Они еще недолго плутали по улицам квартала Изгоев и вышли на небольшую тренировочную площадку. Ее Мигель, как бывший военный, не мог не узнать. Они все были похожи, как братья-близнецы, за небольшим исключением. Вот тренажеры для развития силы и силовой выносливости. За ними виднелось начало полосы препятствий со всевозможными усложнениями. Беговая дорожка, турники, брусья и небольшая арена. Всё было в наличии и не вызывало сомнений в своем предназначении.

На площадке находилось порядка трех десятков изгоев. Они тренировались, и еще как. Мигель видел, как несколько изгоев успешно проходило полосу препятствий раз за разом, не ошибаясь и не останавливаясь. Создавалось ощущение, что они вообще не устают. Они двигались быстро, точно, не теряя равновесие и при этом не делая резких рывков для преодоления особо сложных участков. Некоторые проявляли невозможные для обычного человека силу и ловкость. Стена, на которую требовалось взобраться, просто перепрыгивалась, там, где нужно было замедлиться и, сохраняя равновесие, перейти по узкому бревну, изгои двигались с прежней скоростью. На турнике Мигель заметил изгоя, который методично и монотонно подтягивался уже несколько минут. Он не уставал и не замедлялся. В уголке с силовыми тренажерами несколько изгоев поднимало невозможные без аугментаций для человека штанги и гантели. Их руки и ноги бугрились тугими мышцами. При всем этом изгои улыбались друг другу и разговаривали, умудряясь не сбить при этом дыхание. Доктор Свамп был прав, как никогда, подумалось Мигелю. Изгоям даже не нужна армия. Всего сотня таких бойцов при должной подготовке и вооружении сможет захватить весь остров Осьминога практически без потерь. Люди просто не смогут им противостоять. И Бароссо не знал, сколько таких бойцов у изгоев. Здесь их было чуть больше тридцати, но остальные могли отдыхать или быть занятыми другими делами. Мигель не на шутку испугался. Не вызывало сомнений, для чего его привели сюда. Это была обыкновенная демонстрация силы. Ему показывали, на что они способны, и что готовы пустить эту силу в ход.

Мигель никак не прокомментировал увиденное, хотя по виду Марата можно было сказать, что тот явно этого ждал. Но Бароссо не оправдал его надежд. Маленькая, но всё же победа. Научиться понимать, что ждет от тебя противник, — а в том, что изгои станут именно ими, Мигель больше не сомневался, — дорогого стоило.

Они вышли с тренировочной площадки и снова стали петлять по улицам. Мигель уже перестал ориентироваться в улицах и улочках, слишком они были запутаны. Периодически он встречал места, мимо которых они уже проходили, и тогда начинал понимать, где он сейчас, но потом вновь терял ориентиры. В итоге они пришли к обычному, на первый взгляд, дому. Войдя в холл, Бароссо увидел, что он огромен. Наверх вели две большие и широкие лестницы, а прямо перед ним была красивая стойка, сделанная из дерева и красиво украшенная резьбой. Такая мебель стоила очень дорого в мегаполисах. Мастеров, способных сделать подобное, почти не осталось.

Их встретила старая знакомая Бароссо, Анна. Она приветливо улыбнулась.

— Привет, я рада, что ты пришел, — с трудом проговорила девушка. Зубы продолжали мешать ей говорить. Анна была первым изгоем, которого он встретил на причале и проводил в квартал.

— Привет, Анна. У тебя всё хорошо? — поинтересовался Мигель, больше из вежливости.

— Да, всё отлично. Здесь очень добрые и отзывчивые люди. Давайте, я вас провожу, — и, не дожидаясь ответа, Анна пошла вперед. Она даже не оглянулась, чтобы убедиться, что гости последовали за ней.

Мигель с Маратом, а за ними не отстающий Игвар, шли за Анной. Они поднялись по правой лестнице и пошли по длинному коридору. Стены, в отличие от всего, что до этого видел Бароссо, были украшены: где-то картины, где-то резьба, в одном месте даже была ваза.

Они подошли к большим двустворчатым дверям. Они распахнулись, и Мигель увидел огромный стол, за которым сидело несколько изгоев. Они все повернулись к гостям и встали, чтобы поприветствовать.

Марат стал представлять всех по очереди, но Мигель не обращал на них особого внимания, только учтиво здоровался со всеми. Его внимание привлек только один из них. Он же чувствовал себя здесь хозяином, и это чувствовалось в каждом его властном движении.

Когда очередь дошла до него, то Мигель жестом прервал Марата.

— Аль-Насир, если я не ошибаюсь, — сказал Бароссо.

— Всё верно, — глубоким и красивым голосом ответил изгой. Это был настоящий хищник. Опасность и сила волнами распространялись вокруг него. У Мигеля появилась мысль, что в нем человека смешали не с одним животным, а сразу с несколькими, причем все были хищниками. Когда Аль-Насир улыбнулся, то Бароссо увидел два длинных верхних клыка. Остальные зубы тоже предназначались для того, чтобы вырывать из мяса большие куски. Они имели треугольную форму, и в их остроте не приходилось сомневаться. Глаза Аль-Насира, ярко-желтого цвета, с темной оранжевой радужкой и черным вертикальным зрачком, казалось, гипнотизировали. Лицо обычного человека восточного происхождения. Седые, густые, длинные волосы, собранные в хвост. Высокий лоб с двумя небольшими наростами на границе, где лоб переходил в волосяной покров, тонкие губы, скривившиеся в спокойной и уверенной улыбке. На заостренных ушах Аль-Насира Мигель увидел небольшие кисточки, как у рыси, и заметил, что уши двигаются сами по себе, улавливая даже малейший звук. На руках у руководителя изгоев пальцы на концах увеличились и превратились в подушечки, в которых прятались когти. То же самое происходило и на ногах, Аль-Насир не носил обуви. Длинный, подвижный, раскрашенный в серую и желтую полоску хвост свободно двигался, то обвивая ноги, то просто болтаясь по воздуху. Одет он был в нестандартную для острова Осьминога одежду. По сравнению с обычными робами это было богато украшенное, даже кричащее, одеяние. Длинная, свободная, не сковывающая движения накидка. На ней были вышиты узоры разноцветными нитками, и застегивалась она на пять пуговиц, с мастерством сделанных из камня.

— Присаживайся, Мигель, — Аль-Насир встал за креслом во главе стола и указал на место рядом с ним. — Сначала поедим.

Мигель сел за стол, заставленный блюдами с едой. Откуда взялось огромное разнообразие овощей и фруктов, Бароссо еще понимал. Большой сад кормил изгоев всеми своими благами. Но откуда взялось мясо? Его, конечно, было немного, но всё же, откуда? Остальные на острове Осьминога питались искусственно созданным белком, который поставляла корпорация в обмен на джимодули. А здесь самое настоящее мясо. В мегаполисе такое было доступно только очень богатым людям, приближенным к владельцам. Изгои стали интересовать Мигеля еще больше. Это были люди, способные не только выживать, но и жить хорошо. Такого стола в больнице собрать бы не смогли при всем желании.

Все наслаждались едой, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Аль-Насир оказался внимательным и умным собеседником. Он смог получить образование, пусть и не традиционным путем, а просто читая книги. Мигель редко видел настолько умных людей. Ему показалось, что доктору Свампу было бы интересно познакомиться с Аль-Насиром, точно так же, как и последнему.

За столом разговаривали только двое: Бароссо и руководитель изгоев. Остальные молча ели, стараясь вести себя тихо. Только Игвар разговаривал сам с собой, нахваливая каждый кусок, который попадал ему в руки. Вот кто выйдет из-за стола самым сытым. Аль-Насир смотрел на него, как мудрый старик смотрит на любимого внука. Но на остальных он смотрел совсем по-другому. В его взгляде читалась холодность. Чувств к ним он не испытывал. Скорее, относился к ним, как к добыче. Бароссо заметил эту особенность. Аль-Насир вел себя, как настоящий царь зверей. Умный, жесткий, на грани с жестокостью, и смотрящий свысока на остальных.

— Знаешь, как меня здесь прозвали? — спросил Аль-Насир.

— Нет, конечно. Мне никто не докладывает, — полушутя ответил Мигель.

Аль-Насир улыбнулся:

— Действительно, крыс у нас нет. Всех вывели, — улыбка стала похожа на оскал. Бароссо подумал, что еще совсем недавно в квартале Изгоев была местная междоусобная война. — Они называют меня Зверем.

— Не самое плохое прозвище, — откликнулся Мигель.

— Тут ты прав. А знаешь, и они правы, но только частично. Они называют меня Зверем, в то время как думают, что сами они люди. А ведь это совсем не так. Вся разница в том, что я примирился со своей сутью, а они не могут принять себя такими, какие есть. Даже старейшины не смогли до конца смириться сами с собой, хотя на словах они и говорят обратное.

— А как так случилось, что вы руководите кварталом? — задал Мигель интересующий его вопрос.

— Хороший вопрос! Вот, учитесь, — обратился Аль-Насир к остальным, — человек смотрит в корень. Он понимает, что, зная нашу историю, сможет понять нас. Ну что ж, давай я тебе расскажу, но только коротко.

Мы всегда были повторением вашего мира, но только в миниатюре. Когда я сюда прибыл, в квартале было множество сообществ, которые можно называть как угодно. Можно бандами, можно группировками, но сути это не меняло. Они воевали друг с другом, боролись за власть и, по сути, уничтожали сами себя. Так получилось, что банда, в которую я попал, находилась под контролем одного из самых неприятных изгоев из всех, кого я видел. И дело было совсем не во внешности, а в характере. Это был настоящий тиран, который заботился только о своей безопасности и своем благополучии. Он не замечал, как банда становилась всё меньше и теряла свое влияние. Пришлось его убить и встать на его место.

Первое, что я начал делать после этого, — это договариваться с соседями. Иногда уговорами, иногда лестью, иногда угрозой и несколько раз силой. Я создавал союз всех банд, и никто не мог меня остановить. От этого союза выигрывали все. Кто был с нами не согласен, мы уничтожали. Так, постепенно, квартал стал един и перестал воевать внутри себя. Мы стали строить новую жизнь. В этом нам очень помогла книга, про которую, я уверен, тебе уже рассказывали. Часть идей из нее уже была реализована к тому времени, но так как нас стало больше и мы стали едины, всё пошло намного быстрее.

Мы создали совет из глав бывших банд, они сейчас все перед тобой. Каждый из членов совета стал отвечать за какую-то часть дел, и мы стали развиваться. Как ты понимаешь, мы намного сильнее и выносливее обычных людей. Всё, что нам было нужно, — это инструмент и знания. Их нам не хватает и сейчас. Часть инструмента мы сделали сами и стали работать. А знания стали передавать вновь прибывшим и детям, если они рождались. У нас до сих пор почти нет медицины, но зато есть школа. Пусть наши знания скудны, но мы их сохраним настолько, насколько это будет возможно.

Это если рассказывать вкратце. Конечно, не обошлось без жертв. Многие погибли, пока мы строили свое общество и старались встать на ноги. Вот скажи мне, Мигель, у вас есть такая еда? — Аль-Насир указал на стол.

— Даже близко ничего подобного нет, — честно ответил Мигель. — Насколько я успел изучить остров Осьминога, а я был далеко не везде, но, думаю, ситуация везде одинаковая. Мяса у нас нет, это точно. Мы питаемся искусственно созданным заменителем, который обмениваем у корпорации на джимодули. Фрукты я видел буквально несколько раз. А о таком разнообразии мы можем только мечтать.

— Вот! — подняв палец вверх, обратился Аль-Насир к остальным за столом. — Слушайте, что говорит вам этот человек. У вас, как и у меня, нет возможности покидать квартал, но теперь у нас появилась возможность узнать, как там живут люди. И если Мигель нас не обманывает, а я не вижу сейчас причины для этого, то, значит, мы в чем-то уже обогнали людей. Так что нам предстоит еще очень много работы.

В этот момент Бароссо обратил внимание на Аль-Насира. Он и так занимал центральное место за столом, и не только из-за того, что сидел по центру, а потому что выделялся среди остальных. Мигель заметил, как он обращается к остальным и как они на это реагируют. Аль-Насира боялись. Это было видно по лицам старейшин, когда он смотрел прямо на кого-то из них. Для них он не был мудрым и добрым правителем, которым хотел показаться в глазах Мигеля. Для них он был тем, кто мог в любой момент наброситься и убить, свой страх они скрыть не могли, хотя и очень старались. Бароссо понял, что всё, что он сейчас видит, — это показуха. А на самом деле в квартале царит жесткая дисциплина, благодаря которой они и смогли достичь тех успехов, которые были видны и продемонстрированы.

Мигель не знал, как лучше. Такой порядок вещей или более свободное общество. Как показала практика, даже на этом острове для больших успехов требуются большие жертвы. И похоже, что по-другому не бывает.

Они еще немного поговорили, сравнивая, как и что делается в квартале Изгоев и у людей. Аль-Насир спокойно относился к слову «изгой». Он не видел в этом ничего страшного. Это просто было название для их вида, которое дали им люди. Пусть оно имело немного негативный изначальный подтекст, но в то же время служило напоминанием о том, кто они такие и что они пережили.

После длительной вступительной части пора было переходить и к делам насущным. Аль-Насир посмотрел, все ли поели. Только Игвар, который, похоже, не боялся главу квартала Изгоев или просто был глуп, пытался втиснуть в себя еще чуть-чуть, но уже с трудом справлялся с кусочком фрукта. Все наелись, а значит, можно было и заканчивать.

— Ну что, закончили? — спросил Аль-Насир и, не дожидаясь ответа, добавил: — Тогда оставьте нас наедине с нашим гостем.

Старейшины, как и остальные присутствовавшие изгои, беспрекословно подчинились. Игвар цапнул еще один кусок мяса со стола, хотя до сих пор не мог проглотить последний кусочек фрукта. Аль-Насир повернулся к Мигелю и пристально на него посмотрел.

— А теперь перейдем к делам, если у тебя нет других предложений.

Мигель отрицательно покачал головой:

— Давай перейдем.

— Как ты понимаешь, мы не просто так тебя пригласили. Благодарность за спасение наших людей, думаю, ты уже получил и получишь еще, не до этого сейчас. Как ты видишь, наше общество растет и развивается, и я хочу продолжать дальше. А для этого мне необходимы всего два ресурса: изгои и инструмент. И ты можешь нам в этом помочь.

— Я? Каким образом? — Мигель уже понял, к чему ведет Аль-Насир, но на всякий случай требовалось уточнить.

— Ты можешь связать нас с администрацией, точнее, теми, кого вы так называете. Я предлагаю наладить торговлю между изгоями и людьми. Всё — лишь простую торговлю.

— А чем вы будете торговать?

— Джимодулями. Для этого нужно провести небольшой эксперимент, а ты станешь гарантом безопасности для обеих сторон. Если всё пройдет как надо и как мы предполагаем, то мы сможем стать основным поставщиком джимодулей для всего острова. От этого выиграют все! И вы, и мы.

— А вам нужен, соответственно, инструмент? — спросил Бароссо.

— Да. Есть вещи, которые мы задумали, и мы не можем их воплотить. Если у нас появится то, что нам нужно, то мы станем жить еще лучше.

— Так что от меня требуется? — спросил Мигель.

— Пойти и договориться с администрацией, а также выяснить, что нужно для того, чтобы поставить ячейки джимодулей. Это всё, что мы просим тебя сделать. Если получится, то мы будем очень тебе благодарны.

— Я не могу ничего гарантировать, — спокойно ответил Мигель, — и как вы меня отблагодарите?

— Мы и не требуем гарантий, кроме той, что ты постараешься. А насчет благодарности, что тебе нужно? — Аль-Насир настроился на деловой лад.

— Мне нужна информация. Я хочу кое-что понять, и это касается изгоев, простите уж мне это слово, но другого нет.

— Ничего, слово как слово, не лучше и не хуже других. Какая тебе нужна информация?

Мигель не знал, с чего начать и как правильно подойти к вопросу, поэтому начал в лоб.

— У меня, и не только у меня, есть подозрение, что корпорация «Аспирати», о которой вы, безусловно, знаете, продвинулась в своих исследованиях. И теперь изгои с каждым разом получают всё меньше изменений тела, но при этом все преимущества мутаций остаются. И я хочу знать, так это или нет.

Аль-Насир внимательно посмотрел на Бароссо.

— Это очень сложный вопрос. И чтобы ответить на него точно, нужно было вести статистику, сравнительный анализ и еще множество мероприятий подобного толка. Или просто спросить у «Аспирати». Как я понимаю, ни вы, ни мы не делали ничего подобного, а с корпорацией связываться бесполезно — всё равно не ответят. Я тебе отвечу так: твои подозрения небезосновательны. Я тоже замечаю что-то подобное. Посмотри на меня. Я почти весь изменен. То, что ты видишь, — это только небольшая часть. Если бы я разделся, ты заметил бы намного больше изменений в моем теле. Мои суставы на коленях, локтях и плечах тоже изменены. Я уже даже не человек, если рассматривать биологию. Но те, кто к нам приходит в последнее время, остаются такими же сильными, как и остальные, но с гораздо меньшим проявлением мутаций на теле. Также и наши дети имеют меньшее количество мутаций. У нас они рождаются редко, я думаю, тут дело в несовместимости генов разных видов. В таких союзах смешиваются минимум три вида: человек и двое животных. Чаще всего дети появляются у тех людей, чьи добавленные гены были от одного семейства. Например, кошачьи. Изгои с такими генами вполне способны дать потомство, и, более того, дают. Мы растим их и воспитываем. Они такие же сильные, как и их родители, насколько мы способны судить по детям, но внешних проявлений мутаций у них, как правило, меньше. Но бывают и противоположные случаи. Несколько раз у нас рождались изгои, которые больше звери, чем люди. Их меньшинство, и мы все равно растим их, как наших детей, но они есть., — Аль-Насир вздохнул.

— Вот, значит, как, — задумчиво произнес Мигель, а про себя подумал: одной загадкой меньше. — Значит, скоро мы увидим людей, никак внешне не отличающихся от остальных. Но при этом сильнее, быстрее и выносливее. Что с ними делать, непонятно.

— Я думаю, они ассимилируются, и вряд ли их будет много. Я думаю, что это будет проблема следующих поколений. Исследования подобного рода ведутся годами и десятилетиями. Конечно, в них случаются рывки в прогрессе, но до идеального результата еще очень далеко. Не забивай себе голову, Мигель. Это проблема будущего, а не настоящего.

— Спасибо, что ответил на мой вопрос, Аль-Насир.

— Это было несложно, но это подводит нас к еще одному интересному моменту. Мы хотим сами встречать изгоев.

Мигель надолго задумался. Его очень сильно смутило предложение Аль-Насира, Бароссо не знал, как к этому отнесутся остальные жители острова Осьминога.

— Я вижу, что ты в замешательстве, — произнес Аль-Насир.

— Так и есть, я не знаю, как к такому предложению отнесутся остальные. Ты же понимаешь, что вас не очень любят?

— Говори откровенно, Мигель, — ответил Аль-Насир. — Вы нас терпеть не можете. И я это знаю, но главное не это. Важно начать сотрудничество хоть с чего-то. Поэтому не торопись с этим предложением. Обдумай его и, когда это будет уместно, предложи. Мы тебя не торопим и не принуждаем, — но в глазах собеседника Мигель видел обратную его словам картину. Аль-Насир давил на него и принуждал делать то, что ему было нужно.

— Хорошо, я подумаю, когда и как можно будет это сделать.

— Только это и нужно, — ответил, улыбаясь, Аль-Насир. Мигель понимал, что это только начало, но пока ничего поделать с этим не мог. Потом обязательно последуют следующие просьбы, облеченные в такую же мягкую форму. А со временем просьбы перейдут в приказы. И что делать с этим, Бароссо не знал. Подчиняться приказам он умел, но как бороться с ними, не понимал.

Предводитель изгоев проводил гостя до выхода и на прощание пожал ему руку. Как только гость отвернулся, лицо Аль-Насира резко переменилось. Улыбка превратилась в звериный оскал, больше привычный для него. Он резко выкрикнул несколько приказов и удалился в свой рабочий кабинет.

Глава 8 - Великий перекресток

Глава 8. Великий перекресток

Мигель в сопровождении Игвара покидал квартал Изгоев. Теперь он не смотрел с любопытством по сторонам, а задумчиво смотрел себе под ноги. Его мысли занимал только разговор с Аль-Насиром. Это был очень странный и опасный изгой. Бароссо и до этого не был хорошим дипломатом, а теперь должен стать настоящим послом. Это пугало его и притягивало одновременно.

На границе со свалкой он задумчиво попрощался с радостным Игваром, который всю дорогу о чем-то болтал, но Барросо его не слушал и вряд ли смог бы вспомнить хоть слово. Его мысли занимал только Аль-Насир и его просьбы.

Пока Мигель размышлял, он плутал по свалке, и скоро должен был показаться выход, но вместо этого Бароссо очутился в совершенно незнакомом ему месте.

Когда Мигель очнулся от своих мыслей, то увидел, что перед ним лежит обычная грунтовая пыльная дорога. Вокруг раскинулось поле, вдалеке виднелся лес, справа угадывался обрыв, а за ним разлилась широкая река. Бароссо даже моргнул и потряс головой, пытаясь скинуть наваждение, но оно никуда не исчезло. Мигель обернулся — сзади была та же самая картина, а дорога, по которой он шел, упиралась в горизонт.

Бароссо несколько секунд стоял с широко раскрытыми глазами, а потом резко собрался. От желания разогнать кровь по телу и прийти в себя он даже попрыгал. А потом стал думать. Вот он только что шел по свалке, а теперь оказался неизвестно где. Значит, его что-то сюда привело. С какой целью? Почему именно сюда? Что от него нужно? Ответов на эти вопросы не было, а значит, нужно это выяснить, отбросив всё лишнее.

Мигель сформировал из нанороботов нож, чтобы потом не пришлось этим заниматься в момент непосредственной опасности. Посмотрел на небо — вечер на острове Осьминога сменился ярким солнечным днем в неизвестном месте. Возвращаться не имело никакого смысла, поэтому нужно было идти вперед, и Бароссо пошел.

Мигель шел не посередине, а с краю дороги. Так была возможность в случае опасности попробовать спрятаться в густой траве, растущей на обочине. Но опасности не было. По прикидкам Бароссо, он прошел пару километров, и постепенно дорога вела его к лесу. Он стал различать могучие хвойные деревья, а под ними заметил какое-то строение. Возможно именно там он найдет ответы на свои вопросы. Мигель поспешил к неизвестному дому.

Бароссо не стал сломя голову бросаться внутрь, а сначала внимательно рассмотрел дом издалека и обошел его по кругу. Прямо перед домом дорога раздваивалась и вела в разные стороны. Это было добротное строение из небольшого, серого, аккуратно обработанного камня. Здание имело два этажа под крепкой керамической черепицей. Множество окон, разбросанных по стенам дома, не было закрыто ставнями. Большая веранда с несколькими удобными даже на взгляд креслами и небольшим столом. Добротно сделанная деревянная и на вид прочная дверь была распахнута, как будто приглашая Мигеля зайти. Или, возможно, заманивая его в ловушку. Мигель заглянул в окно первого этажа и увидел, что это очень напоминает ему большой бар. Несколько столов со стульями, барная стойка, множество бутылок за спиной человека, занимающегося протиранием стойки и чисткой бокалов. Чистая и уютная обстановка так и располагала к тому, чтобы Мигель зашел. Он долго думал и наблюдал. Но, не заметив никакой опасности, осторожно подошел к крыльцу. Он долго мялся в нерешительности, думая, стоит зайти или, может, всё же отступить и пойти дальше. Но любопытство его не отпускало.

В этот момент раздался глубокий и низкий голос, напугавший Бароссо своей неожиданностью.

— Может, ты все-таки зайдешь, а не будешь стоять у порога и заставлять меня ждать.

Бароссо не стал заставлять себя ждать и вошел в помещение. Он огляделся и увидел бармена и сидящего в углу, ранее не замеченного им, человека, увешенного оружием с ног до головы. Несколько метательных ножей было расположено по всему телу незнакомца. За спиной виднелись рукояти двух средней длины мечей. Рядом стояло, именно в среднем роде, прислоненное к стене невообразимое чудовище. Огромное оружие, которое неизвестно, как было называть. Наверно, всё же меч, но он был с двумя клинками и странного вида отростками в разные стороны, которые еще и умудрялись перевиваться друг с другом. Длинная рукоять была перемотана кожаной лентой. Орудовать таким чудовищем можно было, только обладая огромной физической силой и неимоверной ловкостью.

Мигель перевел взгляд на бармена. Тот был одет просто, даже слишком. Простая рубаха и просторные штаны. Рост чуть выше среднего, с легкой сединой в темно-русых волосах и аккуратной короткой бороде. Оружия видно не было, но в нем чувствовалась такая сила, как будто оружие было и не нужно. Бармен обратился к Мигелю:

— Вижу, что сытый, так что предлагать похлебку не буду. Садись, — бармен указал на высокий стул рядом с барной стойкой. — Выпьем?

— Я не против, но платить мне нечем, — ответил Мигель.

— А здесь это и не нужно. Спокойно пей, — бармен достал литровую бутылку с темной густой жидкостью и налил в две небольшие рюмки.

Они выпили, и Бароссо ощутил терпкий вкус различных трав, густо замешанных в спиртовую основу. Напиток приятно растворился в пищеводе и оставил после себя ароматное послевкусие. Закуски бармен не предлагал, но она была и не нужна. Такой напиток любая еда только испортит.

— Давай, Мигель, спрашивай, — бармен вопросительно кивнул на рюмки и, получив ответный утвердительный кивок, налил еще.

— Где я? И еще, откуда вы меня знаете? — спросил Мигель, решившись.

— Неправильные вопросы, так как не имеют ничего общего с тем, что тебя действительно волнует, но все равно отвечу на них. Ты на Великом перекрестке. Я знаю только тех, кто должен сюда попасть, и тех, кто тут уже был. Те люди, — тут бармен задумался, — и нелюди тоже, кому суждено принимать судьбоносные решения, попадают сюда. Здесь время течет совсем по-другому. И у каждого есть возможность подумать, как ему поступить, какой сделать выбор. Видишь, в углу сидит человек? Хотя он и не совсем человек, — Мигель посмотрел через плечо и кивнул. — Вот он тоже думает, что делать. Но о моем существовании он знал, поэтому и не удивился. У тебя выбор всего лишь из двух вариантов, а он может поступить четырьмя разными способами. И что бы он ни выбрал, прольются реки крови, вопрос в том, чья это будет кровь. Я его здесь могу оставить на три дня, за это время он решит, как ему поступить.

— А что в моем случае?

— В твоем всё просто, но на этот вопрос ты должен ответить сам. Я подсказывать не могу. Моя задача — дать тебе время, передышку и несколькими вопросами направить твои мысли к действительно важному выбору, но сам выбор ты делаешь сам.

— С чего начнем? — спросил Бароссо.

— Давай с самого начала. Ты рассказывай мне, а заодно и сам разберешься в случившемся. Что за выбор тебе предстоит и как ты пришел к такой ситуации.

И Мигель начал рассказывать. Бармен оказался внимательным слушателем, задающим интересные и сложные вопросы. Бароссо отвечал, надолго задумываясь, и постепенно картина стала проясняться. Ситуация была действительно серьезной. На острове Осьминога появилась, по сути, новая раса, и теперь Мигель мог сделать выбор. Дать этой расе возможность развиться или, наоборот, задушить ее в зародыше. Всё это было в силах Бароссо. Он мог выступить на стороне изгоев и помогать им в осуществлении задуманных ими планов, или наоборот. Прийти в больницу, договориться о встрече с администрацией и представить всё в таком виде, при котором изгоям будет объявлена война.

Изгои действительно представляли собой большую угрозу. Их лидер был умен, достаточно образован, собран и, самое главное, опасен и жесток. Сами изгои намного превосходили людей в силе, выносливости и живучести. С такими преимуществами, под управлением сильного и умного лидера, они представляли серьезную опасность. Пока эта опасность касалась только острова Осьминога, но что будет потом? Предположим, что остров будет полностью контролироваться изгоями. Только от этой мысли Мигеля передернуло. Смогут они договориться с корпорациями? Скорее всего, да. Если они освоят технологию выращивания джимодулей, то смогут торговать, а в ответ получать то, что им понадобится. Со временем остров Осьминога превратится в самостоятельное государство, изначально находящееся под контролем корпорации. Система защиты от жителей острова сильна, но не вечна. Со временем они смогут ее преодолеть или найдут способ, как ее обмануть. И тогда начнут свою экспансию, сначала занимая те места, где человеку выжить очень сложно. Но изгои приспособятся. Они это умеют, что и продемонстрировали на острове. А Аль-Насир показал себя сильным, умным и жестким лидером, способным принимать сложные и непопулярные решения. Если ему дать возможность развить свою силу и влияние, то он очень быстро придет к абсолютной власти над островом, а потом пойдет дальше.

— Что же мне делать? — спросил Мигель.

— Решение принимать тебе, и только тебе, — ответил бармен. — Я никаких подсказок давать не могу. Меня и этого места не коснется ни одно решение, принятое теми, кто сюда приходит. Великий перекресток вечен, и неважно, кто будет на моем месте, сам перекресток будет существовать всегда. Поэтому я не могу судить с твоей точки зрения. Ты выберешь сам. Я же только предоставлю тебе немного времени, чтобы ты мог принять верное для себя решение. Ты можешь переночевать у меня. Свободных комнат более чем достаточно. С едой тоже проблем нет, по сравнению с тем, что ты ел, это будет настоящий пир. Останешься или пойдешь дальше?

— Останусь, думаю, передышка мне не повредит, — ответил Мигель.

— Пойдем, я покажу, где тебе можно разместиться, и покажу, как сможешь принять ванну, а вечером спускайся на ужин. Обещаю, будет вкусно.

Мигель не ожидал такого. Комната, как ее назвал бармен, который так и не представился, была под стать королям. Вся обшита деревом, с большим окном с видом на лес, огромной кроватью, столом и стулом. В углу расположился большой шкаф, но Бароссо нечего было в него складывать. Вся мебель была сделана основательно из какого-то прочного и твердого дерева и украшена замысловатой резьбой с изображением разных существ, большую часть из которых Мигель не узнавал. Но это было не самое главное. Ванна — вот что действительно поразило Бароссо. Огромная ванная с краном, из которого текла теплая приятная вода. Он всю жизнь принимал только душ и не думал, что ему удастся хоть когда-нибудь полежать в настоящей ванне.

Мигель быстро разделся и погрузился в теплую воду по самую шею. На полке он увидел какой-то пузырек и, открыв его, понюхал содержимое. В нос ему ударил крепкий аромат хвои. Капнув немного в воду, он расслабился и постарался ни о чем не думать. Это было настоящее блаженство. Всё последнее время он убегал, прятался, убивал, потом прибыл в тюрьму, где погрузился в работу и свое расследование. Времени, чтобы отдохнуть и расслабиться, не было совсем. А теперь у него появилась такая возможность. Бароссо даже немного задремал и очнулся, когда соскользнул под воду. В ванной, как и в комнате, было большое окно, через которое было видно, что день клонится к вечеру. Мигель вымылся и только потом выключил воду. Она текла всё это время, и ванна не переполнилась. Он начал выяснять, как это могло получиться, и нашел хитро спрятанную дырку, куда выливалось всё лишнее. Он вытерся мягким пушистым полотенцем и оделся. Его грубая роба с красным крестом совершенно не подходила этому месту, но другой одежды у него не было. Бароссо подумал, до чего он дошел, что у него даже нет сменной пары белья. Покачав головой, он вышел из комнаты и спустился со второго этажа в залу.

— Мы уже и не думали, что ты спустишься, — поприветствовал его бармен.

За столом сидели трое. Хозяин заведения, человек со страшного вида мечом и девушка. Она была одета в кожаные штаны бежевого цвета и такого же цвета кожаную легкую куртку. Все повернулись к Мигелю и поздоровались.

— Садись, — бармен указал на стул рядом с собой и на тарелку. — Всё готово, кушай на здоровье. Оно тебе еще может понадобиться.

Мигель уселся за стол и, кивнув остальным, принялся за еду. В его деревянной тарелке было рагу, запах которого заставил его желудок недовольно заурчать, мол: «Чего ждешь? Давай быстрее!» Куски мягкого мяса просто таяли во рту, а овощи и специи были ровно в том количестве, в котором нужно. Мигель ел, не обращая ни на что внимания. Девушка, сидящая справа от него, толкнула его в бок, и он, наконец, поднял голову. Она показала ему на тарелку с хлебом и на тарелку с солениями. Бароссо благодарно кивнул, и его ужин разнообразился. Теплый, только что испеченный белый хлеб с ломающейся корочкой и хрустящие соленые огурцы буквально свели Мигеля с ума. Бармен был прав. То, чем питался Бароссо до этого, едой можно было назвать с большой натяжкой.

Не успел Мигель доесть первую тарелку, как бармен наложил ему добавку. Что-то благодарно проворчав и довольно кивая головой, Бароссо продолжил свою трапезу.

За ужином никто не разговаривал, по крайней мере, Мигель ничего не слышал. Только насытившись, он откинулся на спинку стула и увидел, что на столе было много тарелок с разной едой. А он видел только три: свою, с хлебом и солеными огурцами. А было еще много разной и вкусной еды. Одного мяса было вида три или четыре. Бармен смотрел на него, довольно улыбаясь. Остальные уже доели и просто ждали, когда закончит Бароссо.

— Теперь можно и познакомиться, — довольно сказал бармен, ковыряясь в зубах. — Начнем с тебя, Торг.

— А… что? — Торг отвлекся от каких-то своих дум. Внешне он не создавал впечатление умного человека. Да и человек ли это вообще? Мигель днем не заметил, но сейчас видел красные светящиеся глаза и два непонятных отростка, начинающихся на лбу, на самой границе с волосами. Как будто два небольших бараньих рога росли и уходили назад, спрятавшись в волосах. — Я, да я даже не знаю…

— Ты воин, — подсказал ему бармен.

— А, да. Я — воин! — гордо выпрямился на стуле Торг, сидящий напротив Мигеля. Казалось, что он ревел, а не говорил. — Мое дело — война! И еще я гворх! А больше я ничего не умею.

— Отлично! Лучше и не скажешь! — похвалил с улыбкой бармен.

— Правда? — переспросил гворх, насколько понял Мигель, это было самоназвание этой расы.

— Конечно, правда! Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

— Нет, — смущенно ответил Торг.

— Вот и славно! Теперь Мигель! — бармен перевел взгляд на Бароссо. — Расскажи немного о себе.

Мигель, не вдаваясь в подробности, рассказал, что он бывший военный и следователь, теперь по стечению обстоятельств сидящий в тюрьме, из которой невозможно выбраться. Он рассказал немного, как они там живут, и не забыл упомянуть про изгоев.

— А теперь Сицилия. Наша прекрасная сотрапезница сегодня.

Мигель, наконец, смог внимательно рассмотреть девушку. У нее были светлые волосы, не очень аккуратно собранные в пучок, так что несколько локонов выбивалось из общего пучка. Длинный розовый шрам, пересекающий сверху вниз всю правую половину лица, совершенно не портил общее впечатление от ее красоты. Голубые, скорее, даже синие глаза смотрели пристально и внимательно. Она замечала и отмечала каждое движение. Стройная фигура, высокая и достаточно большая грудь, длинные сильные ноги. Плавные отточенные движения выдавали в ней опытного бойца, а шпага, висящая сбоку, только подтверждала это.

Она была полной противоположностью Торгу и, похоже, сильно смущала последнего. Он даже боялся посмотреть на нее. Сила и неудержимая боевая ярость нашли свой камень, как его находит коса. Она же была мягкой, словно текучей, но при этом не менее опасной, чем гворх. На Торга она смотрела с какой-то нежностью и грустью, как будто он кого-то ей напоминал. Кого-то очень близкого и так нужного, но потерянного.

— Меня зовут Сицилия. Я из мира… издалека, — у нее был высокий звонкий голос. — Я не веду войну, как это делает Торг, но и не расследую, как это делает Мигель. Я человек, к которому обращаются, когда нужно узнать какой-либо секрет или найти какую-то спрятанную ото всех вещь. В большинстве случаев у меня получается, как получилось и в последний раз. Я смогла добыть то, что одна, кхм, скажем так, организация искала долгие годы, возможно, что столетия. И теперь я не знаю, отдавать им эту вещь или нет.

— Это и есть твой выбор, из-за которого ты здесь? — спросил Мигель.

— Да, от него многое зависит, и ни один из вариантов мне не нравится.

— А здесь ни у кого не бывает простого выбора, — вставил бармен.

— А как зовут тебя? — спросила Сицилия у хозяина бара.

— У меня много имен, и ни одно не отражает сути. На вашем языке нет такого понятия, которое могло бы описать мою сущность. Я постоянно нахожусь здесь, но я к этому месту не привязан и могу уйти в любой момент. Я много путешествовал и видел, наверно, слишком много. Я воевал, как Торг, искал потерянное, как Сицилия, и расследовал, как Мигель. Но это всё в прошлом. В настоящем я просто владелец одного мирного бара в суматохе бесконечных войн и интриг. Немногие могут найти это место и побывать здесь, и это означает, что им предстоит очень непростой выбор, на который я не хочу влиять. Поэтому называйте меня, как хотите, пусть сегодня это будет Марк. Разве плохое имя?

— Марк тебе не идет, — ответила Сицилия. — Слишком простое имя. Я бы даже сказала, что немного изъезженное.

— Может, выпьем? — вставил свое слово Торг.

— Совсем забыл свою главную роль, — хлопнул себя по лбу бармен.

Буквально через несколько секунд несколько тарелок пропало со стола, зато появились бутылки, рюмки, кружки и бокалы. Напитков было множество, и все разные. Каждый имел свою историю, зачастую очень интересную, и свои правила употребления.

Все четверо с радостью принялись пробовать один напиток за другим. Сначала было королевское вино, которое, по словам бармена, запрещалось пить всем, кроме короля. А потом выяснилось, что это самое невкусное вино из возможных. Но стоимость напитка не упала, а, наоборот, даже подросла, и теперь этот напиток был на один раз. Попробовал — и больше никогда пить его не захочешь. Вслед из небольшой бутылочки совсем по чуть-чуть налили в рюмки напиток, который назывался «кровь гор». Приятный темно-рубиновый оттенок совершенно не совпадал со вкусом. Один маленький глоток заставил поморщиться всех, напиток был очень крепок и буквально сжигал внутренности. Но Торгу он понравился. Он, кряхтя, сказал: «Для настоящих воинов!» Но пить еще отказался.

Третьим стал напиток из трав, изготовленный по какой-то очень сложной технологии и с соблюдением странных традиций. Очень приятный на вкус, похожий на терпкий компот и легко пьющийся.

А потом было еще множество разных бутылочек, запомнить которые не было никакой возможности. Придуманный рабами в одной из затерянных тюрем, созданный из крови ящериц, пойманных ночью, черные, зеленые, красные, прозрачные. Всё шло в ход и пробовалось хозяином и его гостями. К ночи даже Торг повеселел и стал более разговорчив, хотя от выпитого ему хуже удавалось формулировать свою и так небогатую речь.

А потом были долгие разговоры, перемежающиеся шутками, бахвальством, демонстрацией удали и смехом. Бармен, которого уже все называли Марком, хотя Мигель знал, что другие гости будут называть его совсем другим именем, достал какой-то странный музыкальный инструмент. До этого Бароссо ничего подобного не видел. Несколько струн было натянуто на деревянную основу, имеющую округлые формы. В мегаполисах вся музыка создавалась с помощью специального электронного устройства. Бармен не был виртуозом, но играл очень неплохо и спел несколько песен. Припев после первого раза уже пели все хором. Потом вышли во двор, и Торг показал, что он умеет делать со своим чудовищем, и это действительно впечатляло. Тяжелое оружие порхало вокруг гворха, как будто это была ивовая веточка. Сила Торга впечатляла. Потом все трое с интересом рассматривали имплантат Мигеля и просили сформировать из нанороботов различные предметы. А потом опять пели и пили.

Этот вечер и часть ночи Бароссо не забудет никогда. Он даже как-то породнился со своими тремя собутыльниками, которых знал всего один день. Он хотел бы еще раз с ними встретиться, но понимал, что это почти невозможно. Как попасть на Великий Перекресток, не знал никто, даже сам бармен. Как он сам сказал, он просто знает, кто придет и какой перед ним выбор, но не знает самого принципа. Великий Перекресток просто существует, и всё, на этом все познания заканчивались, или, возможно, он просто недоговаривал. Слишком была хитрой его улыбка в этот момент.

На удивление Мигеля, утром его голова совсем не болела. Обычно после таких возлияний организм был отравлен и обезвожен. Но сегодня Мигель чувствовал себя просто превосходно. Он был бодр, свеж и полон сил. Он сходил в ванну и помылся, хотя и не чувствовал себя грязным. Внутренний голос подсказывал ему, что в ближайшее время ничего подобного с ним не случится. И он с большим наслаждением плескался под теплой водой, как будто стараясь насытиться этим ощущением чистоты. Свою одежду он обнаружил на стуле чистой, выглаженной и приятно пахнущей.

Внизу его ждал горячий завтрак и бармен, одиноко протирающий бокалы за своей стойкой. С утра он был менее разговорчив, даже слегка печален. Марк головой кивнул на высокий стул за барной стойкой. Мигель сел и посмотрел на бармена. А тот, как по волшебству, откуда-то достал большую сковороду, на которой еще шипела яичница с колбасками, издающая восхитительный аромат. Специи, настоящее мясо и яйца — это то, что было сейчас нужно. Только сейчас Бароссо понял, насколько он проголодался. Бармен с улыбкой, как будто прочитав состояние Мигеля, протянул ему вилку и выставил на стол еще одну тарелку. На ней были белый хлеб и овощи. Бароссо принялся за еду с видимым и нескрываемым удовольствием. Марк поставил на стол небольшую горелку, на которую водрузил большой стеклянный чайник. Сквозь стекло виднелись разные листья, травы, цветки и ягоды. Что это был за чай, Мигель не знал, но пах он просто восхитительно. Даже близко ничего подобного он никогда не пробовал. Когда он служил в войсках, и они постоянно вылетали на задания, то некоторые набирали разные травки, но никто толком не понимал, какие нужны и какой вкус получится в итоге. Они постоянно получали за это штрафы от начальства, которое справедливо думало, что они могут отравиться. Но делать это они не переставали. А здесь чай был больше похож на произведение искусства, чем на еду. Когда Мигель доел яичницу, с трудом запихнув в себя последний кусочек, то на столе появились две необычного вида чашки и блюдце с какими-то круглыми непонятными штуками. Бармен, не торопясь, разлил чай в чашки и закинул одну из неизвестных Мигелю штук в рот. Бароссо внимательно рассмотрел, что съел Марк, взяв одну штуку с тарелки. Это был орешек, покрытый какой-то белой субстанцией. Как сказал ему бармен, это сахар. Было очень вкусно и очень сладко. Мигель подумал, что в детстве за такое лакомство продал бы не только свое тело, но и душу, если она, конечно, существует.

— Мы так и будем молчать? — спросил у бармена Мигель.

— А о чем говорить? — ответил Марк и достал из кармана трубку, которую стал тщательно набивать табаком. — Торопиться нам некуда. Торг и Сицилия уже ушли, один ты у нас засоня.

— Что значит засоня? — спросил удивленный Бароссо.

— Это тот, кто любит поспать, по сравнению с остальными. Но это не плохо, даже иногда хорошо. Я сам такой же. Просто не всегда это удается. Вот сегодня Сицилия встала раньше всех, я ее проводил, потом Торга, сейчас тебя. А завтра смогу и поспать вдоволь, столько, сколько захочу. Гостей не жду пока. Вообще редко так удается, что несколько человек сразу появляется на Перекрестке. Обычно по одному и нечасто. А тут сразу трое, да и вообще ваш брат сюда зачастил. К чему бы это?

Бармен задумался над своими же словами и стал раскуривать трубку. Несколько минут они с Мигелем наслаждались тишиной, нарушаемой только звуками природы, доносившимися из открытого окна.

— Похоже, что тебе пора, — вдруг резко очнулся бармен, трубка которого успела потухнуть.

— Похоже на то, — ответил Мигель, вставая.

— Пойдем, я провожу тебя до крыльца.

Когда они вышли, то Мигель увидел, что прямо от крыльца начинается дорога, которая через несколько метров раздваивается.

— А вот и твой выбор. Негусто, правда?

— Да уж. Выбор небогат, — согласился Мигель. — Что теперь? Какая дорога какому выбору соответствует?

— Это всего лишь символы. На самом деле, это зависит от тебя. Какую дорогу назначишь ответственной за один из вариантов, то так и будет. А дальше выбирать уже только тебе. Решайся, Мигель. И вперед с высоко поднятой головой. Надеюсь, твоя дорога не приведет тебя к гибели.

— Хорошо бы, — Мигель сделал несколько шагов по дороге, приближаясь к развилке, потом обернулся: — И спасибо за всё!

В ответ бармен только ухмыльнулся, махнув рукой и очередной раз затянувшись своей трубкой. Марк стоял на крыльце и наблюдал, как Бароссо сворачивает направо и скрывается вдали. «Жаль, что ты выбрал именно такой путь», — про себя подумал бармен и вернулся в таверну. Там, где он ногами коснулся земли, мгновенно выросло несколько цветков.

— Опять?! Всё же работало! — взвыл тот, кто назвал себя Марком.

Глава 9 - Переговоры

Глава 9. Переговоры

Как и в тот раз, Мигель не заметил момента, когда он вдруг резко очутился на свалке. Это произошло мгновенно, раз — и полная смена картины. Только что был лес, луг, пыльная дорога, река и бармен где-то позади, а теперь горы мусора, бетонная полоса и позади изгои. По ощущениям Бароссо, он вернулся в тот же момент, из которого и попал на Великий Перекресток. «Что мы еще не знаем об этом мире?» — подумалось Мигелю. Он просто знал, что побывал в другом месте. А точнее, в другом мире с другими законами. Как такое могло быть, он не понимал, и решил, что не будет ломать себе голову. Ему дали небольшую, но такую нужную передышку, но теперь пора приниматься за дело. То, что он задумал, потребует от него серьезного напряжения всех сил. А чтобы выжить, придется сделать и больше того. Для начала нужно было пообщаться с доктором Свампом, и Бароссо отправился в больницу.

Мигель рассказал доктору Свампу всё, что касается изгоев. И, конечно, умолчал про Великий Перекресток, про бармена, про Сицилию и Торга. Также ушел от прямого вопроса, откуда его одежда такая чистая и выглаженная. Свамп хмыкнул, но расспрашивать и давить не стал.

— Что думаешь по поводу предложения изгоев? — спросил Бароссо у доктора.

— А что тут думать? На мой взгляд, стоит попробовать, мне даже самому интересно, получится или нет вживить и вырастить джимодули. Для меня, как для ученого и врача, это достаточно любопытная задача. Многие мои бывшие коллеги многое бы отдали за возможность поработать и поучаствовать в таком проекте. И как нам только раньше не пришло это в голову? А в целом ситуация интересная. Как, ты сказал, его зовут? Аль-Насир?

— Да. А ты не думаешь, что это для нас опасно? Я имею в виду, для людей.

— Возможно, — ответил Свамп. — Но пока прямой угрозы я не вижу. Она скорее предполагаемая и в отдаленном будущем. На самом деле то, что ты мне рассказал, меня успокоило. У них множество своих проблем, и разбираться они будут в первую очередь с ними. До нас им нет никакого дела. Я, конечно, не отбрасываю возможность нападения с их стороны. Но мне кажется это маловероятным. Похоже, они настроены скорее созидательно, чем разрушительно. Да и просят они инструмент, а не оружие.

— А если они с помощью этого инструмента будут создавать оружие?

— Как? И какое? Колюще-режущее? Возможно, но для этого инструмент не нужен. Возьми любой металлический прут и терпеливо заточи его об бетон. Вот тебе и готовый меч. Это небольшая проблема, и решается за несколько часов. А огнестрельное они создать не смогут. На острове нет условий, а у них нет знаний. Так что этого я не боюсь.

— Мне кажется, ты стал недооценивать опасность, исходящую от изгоев, — ответил Мигель. — Аль-Насир очень опасен. Он хитер, умен и жесток. Сейчас он наладит сотрудничество, а в дальнейшем начнет захватывать власть на острове. Не сразу, а постепенно. Скорее всего, никто этого даже и не заметит, до того момента, когда станет слишком поздно. Скажи, а изгои живут дольше людей?

— Почему ты вдруг спросил?

— Аль-Насир показался мне достаточно взрослым, но при этом его тело способно двигаться, как будто он совсем молод. Он кажется мне очень гибким, сильным и смертельно опасным.

— У изгоев жизнь зависит от того, какие гены стали доминирующими. Например, если кошачьи гены доминируют, то изгой проживет меньше. Если доминирующими окажутся человеческие гены, то дольше. А если гены черепахи, то еще дольше, чем обычный человек. Иногда что-то случается, я точно не знаю, что, но, думаю, и никто не знает. Происходит какой-то сбой, и изгои могут жить или очень короткую жизнь, или очень длинную. Такое случалось редко, но случалось. Буквально несколько раз за всю мою практику, но совсем исключать это не стоит.

— Я понял. Ты поможешь мне организовать встречу с администрацией. Я так понимаю, мне с ними нужно обсуждать предложение Аль-Насира?

— С ними, и только с ними. У меня тоже к тебе будет просьба.

— Какая?

Свамп улыбнулся своей обычной улыбкой.

— А ты еще не понял? Я тут пятнадцать минут распинался, насколько это интересная задача — вживить джимодуль в изгоя. Я хочу в этом участвовать. Тем более, у меня есть преимущество. Изгои меня немного знают, так как иногда я их лечил. Редко и, как правило, после «чисток», но все-таки.

— Хорошо. Я попробую поставить такое условие. Ты мне расскажешь немного про администрацию. Кто они такие? Кто у них главный? В общем, всё, что мне может пригодиться.

— Конечно, расскажу.

***

Мигель вышел с острова Банд и, пройдя мимо дома прокаженных, про которых он так ничего и не знал, не стал сворачивать в квартал бедняков. Его путь лежал в другом направлении, он шел прямо. Справа от него остался и квартал бедняков, и центральная площадь, а слева было только море. Спереди он увидел одно огромное здание, слева от которого виднелся раскинувшийся сад. Перед зданием стояло несколько человек и лениво переговаривалось друг с другом.

Как и предупреждал Мигеля Свамп, его остановили.

— Кто такой и куда идешь? — спросил один из охранников.

— Я к администратору Корвусу, — ответил Бароссо, откровенно рассматривая охранников.

Всего их было пятеро. Все, как на подбор, высокие и широкоплечие. С мощными бычьими шеями и не менее мощными руками. Каждый из них был вооружен, и у одного даже виднелся пистолет в кобуре на поясе. Он, видимо, был самым главным, поэтому Мигель стал смотреть только на него.

— А с чего ты взял, что тебя там ждут? — и спрашивающий толкнул в плечо Мигеля, который, заметив это движение, расслабился и просто пропустил всю энергию толчка, после вернув плечо в исходное положение. — Нас о тебе не предупреждали! Иди отсюда, пока кости целы! — он многозначительно помахал огромной тяжелой трубой перед носом Бароссо.

— А тебя и не должны были предупреждать, — в разговор вмешался тот, кого Мигель принял за главного и не ошибся. — Ты видишь красный крест? Когда черные тебя порежут, как думаешь, кто будет твою жизнь спасать? Именно они и будут, и он тебе этот тычок в плечо вспомнит, и трубу, которой ты машешь почем зря. И тогда, если выживешь, то останешься инвалидом, — он медленно подходил к охраннику, который всё еще смотрел на Мигеля, сзади.

Охранник хотел что-то ответить и уже начал поворачивать голову к своему начальнику, но получил резкий, короткий и жесткий удар по почкам.

— Ты кем себя возомнил, падла? — прошипел, склонившись над упавшим на землю охранником, его начальник. — Я тебе за красные кресты все кишки выпущу, а потом остатки отдам изгоям, чтобы они тебя сожрали. Ты забыл, сколько раз они нас спасали поначалу? Последние мозги отбили?

После начальник выпрямился и посмотрел Мигелю в глаза. Эта картина совсем не удивила Бароссо. В своем прошлом он часто поддерживал дисциплину в своем подразделении подобными методами и не видел в этом ничего плохого, а, наоборот, только пользу. В большинстве своем такие люди понимали только силу, и ее им периодически приходилось демонстрировать. Иначе они очень быстро забывали порядок вещей.

— Меня зовут Макар, — протянул руку Мигелю начальник охраны. После того как Бароссо ее пожал, он сказал, чтобы тот шел за ним.

Они вошли через большие, тяжелые двустворчатые двери. А дальше начались бесконечные темные коридоры и лестницы. Постоянно мимо проходили какие-то люди с необычной нашивкой в виде золотой галочки. Такая же была и у его провожающего на спине. Видимо, так люди администрации отличали себя от других. Они несли что-то в руках: различные ящики, свертки, тюки. За открытыми дверями находились склады, заваленные различными вещами, которые Мигель видел только мельком. Но он успел заметить несколько знакомых ему вещей. Робы, пищевые пайки, какие-то механизмы, инструменты, различная кухонная утварь. Различного добра было навалом и, конечно, Мигеля посетила мысль: почему именно они распоряжаются всеми этими благами? Но ему пока недосуг было в этом разбираться, и задавать вопросы начальнику охраны значило навлечь на себя лишние подозрения. Вполне может случиться так, что он и не выйдет отсюда после таких вопросов.

Через пятнадцать минут, по внутренним часам Бароссо, они поднялись по очередной лестнице и через небольшую дверь вошли в хорошо освещенное и просторное помещение. За столом сидели семь человек и о чем-то спорили. Как только Макар с Мигелем были замечены, разговор сразу стих.

— Вот теперь мы все и выясним, — сказал уже почти полностью седой худой человек, сидящий во главе стола, которого про себя Бароссо стал называть стариком. — И нам не надо будет придумывать истории, одна фантастичнее другой. Проходит, молодой человек, — последняя фраза была адресована Мигелю.

Перед Бароссо какой-то человек поставил стул и ушел, закрыв за собой дверь. В комнате осталось восемь человек. А, нет, девять. Последнего Мигель заметил не сразу. Он сидел в темном углу на стуле и спокойно рассматривал Бароссо. На первый взгляд, он ничем не отличался от остальных. Среднего роста, немного худощавого телосложения, немного видимых имплантатов. Но что-то в нем заставило Мигеля присмотреться к нему гораздо пристальнее. И Бароссо понял, что перед ним уже не совсем человек. Скорее, робот или киборг. Имплантатов в нем было больше, чем оставшихся живых человеческих органов. Просто все они были спрятаны под кожей. Кто он такой и что он здесь делает?

— Я смотрю, тебе понравился Маркус? — Мигель даже не удивился, когда к нему обратился старик. — Не обращай на него внимания, это наша охрана. И пока ты здесь, и твоя тоже. Более сильного, быстрого и надежного защитника на острове нет. Может, начнем? — последнюю фразу старик уже адресовал всем остальным.

Мигелю было слегка неуютно. У него создавалось ощущение, что его за что-то судят, а он не понимает, за что. К этому располагала и обстановка, и принцип построения беседы. Он сидел на стуле, а на некотором отдалении от него стоял стол, за которым сидели те, кто назвал себя администрацией. Тот, что сидел с самого левого края, встал и представился.

— Меня зовут администратор Корвус. Именно со мной вы договаривались о встрече. Но так как вопрос очень важный, я решил, что лучше сразу собрать весь совет. Такое решение я всё равно не смогу принять один. Поэтому мы с удовольствием все тебя выслушаем. А сначала я всех представлю. Меня ты уже знаешь, а дальше по порядку. Тарил, Мирон, Герод, Амалия, Саша и Дират. Председатель нашего совета — Герод, — старик кивнул Мигелю, говоря, что это про него. — Если я всё правильно понял, то у тебя сообщение для нас от изгоев. Рассказывай всё с самого начала: как ты к ним попал, почему они тебя пустили на свою территорию и что они хотят.

Бароссо рассказал всё, что знал. Конечно, умолчав о Великом Перекрестке. Вряд ли когда-нибудь он кому-то это расскажет. Мигель рассказал всё с самого начала, с того момента, как попал на остров Осьминога. Он рассказал, как избежал «чистки», как познакомился с доктором, как получил от него задание, как познакомился с изгоями и стал их опрашивать, как они его пригласили. Его почти не перебивали — всего несколько уточняющих вопросов, заданных очень аккуратно. Так что Мигель как будто просто продолжал рассказывать. Когда рассказ был закончен, старик спросил:

— Мигель, что ты сам думаешь об этой ситуации? Как ты считаешь, стоит нам пробовать сотрудничать с изгоями, или же, может, нам, наоборот, стоит объявить войну и уничтожить их?

— Я не думаю, что нам нужна полномасштабная война, но и не думаю, что нужно с ними сотрудничать. Мое мнение — что они представляют для нас угрозу. Со временем они станут доминировать на этом острове, а впоследствии и полностью захватят власть над всей территорией. Если бы они умели быстро размножаться, то через одно-два поколения нас бы просто уничтожили. Но так как они так не умеют, то время есть. Решать, конечно, вам, но я считаю, что они — угроза, и ее требуется аккуратно и с минимальными потерями устранить.

— У тебя есть какой-то план? — Герод хитро посмотрел на Бароссо своими умными и так много видевшими глазами. Он легко прочитал такого юнца, по сравнению с ним.

— Есть, но он мой, и о нем я распространяться бы не хотел.

— Что ж, твой план — пусть и остается твоим. А нам теперь предстоит принять решение. Мы его тебе сообщим через два дня. Сможешь прийти к нам?

— Да, смогу. Тогда до встречи, — Мигель попрощался и покинул здание администрации.

Глава 10 - Решение совета

Глава 10. Решение совета

Следующие два дня Бароссо не находил себе места. После того как он побывал на Великом Перекрестке и принял для себя решение, его натура требовала действий. А пока получалось только ждать. И это мучало его. Он занимался всем, чем только можно: работал в больнице, разговаривал с доктором Свампом, занимался сексом с Нинель, которая заметила, что он изменился.

— Что, по-твоему, во мне изменилось? — спросил Мигель.

— Ты телом здесь, а мыслями совсем в другом месте. Раньше за тобой я не наблюдала такого, — ответила Нинель и закрыла за ним дверь, когда он покинул ее жилой бокс.

Это действительно было так, и Бароссо внутренне с ней согласился. Ему не терпелось реализовать то, что он задумал, а для этого еще многое нужно было сделать. И очень важным было решение совета. От него зависело, сколько шансов будет у Мигеля, чтобы осуществить задуманное.

Но, как бы тяжело и долго ни шло время, два дня всё же прошли, и Бароссо опять отправился к администрации острова Осьминога.

На этот раз у дверей были другие охранники, но командир был тот же. Он сразу узнал Мигеля и повел его по многочисленным коридорам, пока после очередного поворота они не уперлись в небольшую, ничем не украшенную дверь. Макар сказал Бароссо ждать, а сам скрылся за дверью.

Через несколько долгих томительных минут Макар вышел и, бросив: «Заходи!», ушел обратно на свой пост. Мигель решительно вошел и увидел небольшую комнату. Света было мало, только стол, стоящий рядом с окном, освещался более-менее достаточно. За столом сидела администратор Саша. Бароссо помнил ее с первого же разговора с советом. Но тогда она вела себя очень тихо и скромно, он даже не слышал ее голоса. Теперь она встала, чтобы поприветствовать Мигеля.

— Здравствуй, — сказала Саша низким грудным голосом. Она была высокой, выше, чем Бароссо, широкоплечей, с сильными длинными ногами, но при этом оставалась стройной и легкой. Тяжести ни в фигуре, ни в движениях Мигель не заметил. Большие зеленые глаза смотрели прямо, не пряча взгляд. Очень коротко подстриженные светлые волосы не закрывали правильную форму черепа и лица. Несколько небольших шрамов на лице говорили о том, что ей тоже доставалось в этой жизни и никаких иллюзий остаться у нее не могло.

— Проходи и садись, — Саша показала рукой на стул, стоящий перед столом. — Дай мне несколько минут, и мы сможем поговорить.

Мигель ждал, пока Саша возилась с какими-то бумагами, что-то в них выискивала и переписывала. Когда она закончила, то аккуратно сложила все бумаги и убрала в шкаф, стоящий рядом со столом. А потом села напротив Бароссо.

— Ты пришел за ответом от совета, а мне поручили его передать, и не только. Мы решили начать сотрудничать с изгоями, и я назначена ответственной за всё, что будет происходить. У меня есть план, и ты в нем играешь не последнюю роль. План утвержден советом, и мы готовы приступить. Готов слушать?

— Да, — быстро ответил Мигель. Теперь его задача облегчалась.

— Сейчас я тебе проведу небольшую экскурсию. Мы пойдем туда, где вживляются джимодули. Потом будем обсуждать, как привести изгоев сюда и обеспечить охрану как им, так и нам. Есть вопросы?

— Пока нет, — ответил Бароссо.

— Тогда пошли, — сказала Саша и, легко подскочив со стула, первая вышла из комнаты.

Мигель снова шел по слабо освещенным коридорам, в которых совершенно перестал ориентироваться. Через несколько минут они вдруг вышли в какую-то дверь и оказались снаружи. Бароссо зажмурился, так как солнце резало глаза. Он постоял несколько секунд, привыкая, и посмотрел на Сашу. Та тоже зажмурилась и подставила солнцу лицо, наслаждаясь его лучами. Потом резко собралась и пошла вперед.

Оказалось, что Мигель в итоге прошел здание администрации насквозь. Слева от него так же были сады, а прямо перед собой он увидел несколько больших ангаров с массивными большими дверями. Саша отправилась к одному из них, и Бароссо поспешил за ней. По пути Саша не проронила ни слова. Девушка явно не любила болтать и не собиралась менять свои привычки.

Они подошли к ангару, и Мигель увидел, что в огромные двери встроена дверь поменьше. Через нее они и попали внутрь.

Глазам снова пришлось привыкать к полумраку. Освещение было очень скудным и только там, где это требовалось. Они стали подниматься по лестнице и дошли до четвертого уровня. Сверху Бароссо увидел, что лестниц было несколько. Все основные боксы располагались по периметру здания, а посередине ничего не было. Получался колодец. Нечто подобное Мигель видел на изображениях тюрем прошлого. Они вошли в комнату, где их встретил невысокого роста толстый мужчина. Он с радостным взглядом подбежал к Саше и стал что-то бормотать заискивающе, глядя ей в глаза. Но она прервала его.

— Доктор Прощ. Остановитесь, я здесь по делу.

— Да, да, конечно. Чего изволите? — его голос то и дело взвизгивал, что показалось бы Мигелю забавным, если бы не было таким противным.

— Это Мигель Бароссо. Он наш переговорщик с изгоями. Вы ведь в курсе того, что мы собираемся сделать?

— Да, да, я, конечно, в курсе, любезный Корвус всё мне рассказал. Я очень рад, что могу быть полезен всему совету и вам лично, прекрасная Саша.

— Тогда скажите мне, какие могут возникнуть проблемы, когда мы приступим? — Саша повернулась к Бароссо. — Вам, Мигель, тоже будет полезно послушать. Начинайте вникать в ситуацию, чтобы контролировать ее. Вполне возможно, что изгоев придется о чем-то предупредить.

Только Мигель подошел ближе, как доктор Прощ взял обоих гостей под локти и повел их прочь из кабинета.

— Пойдемте, пойдемте. Я буду вам очень полезен. Сейчас всё покажу и расскажу.

Бароссо бросил на Сашу сочувствующий взгляд, на который она лишь неопределенно пожала плечами.

Они спустились на второй уровень, где оказалась комната, которую доктор назвал операционной.

— Сейчас я вам всё покажу, — Прощ распахивал окна, чтобы стало светлее, и они увидели два стола, на которых были лямки, чтобы удерживать пациента. Рядом со столами на колесиках стояли легкие передвижные тумбочки, усыпанные разными металлическими коробками. — Так, это мы уберем, это передвинем, — Прощ комментировал каждое свое действие. — Это сюда, поближе к камерам хранения.

Мигель огляделся, пока доктор Прощ расставлял всё так, как ему было нужно. Вдоль стен стояло несколько шкафов. Часть из них была со стеклянными дверцами, через которые Бароссо видел хранящиеся в шкафах джимодули. Что было в других, видно не было. Несколько столов с неизвестного назначения приборами, пробирки, какие-то аппараты. Огромный шкаф с различными тюбиками, баночками, ампулами. Всё это находилось в некоем хаосе, ориентироваться в котором мог, видимо, только доктор Прощ.

— Ну, теперь всё готово, так нам будет намного удобнее. Вот, посмотрите сюда, здесь у нас столы, на которых всё и происходит, — Прощ указал на операционный стол. — Мы кладем жертву, то есть пациента, сюда и обязательно привязываем. К сожалению, — но выражение лица доктора не говорило ни о каком сожалении, — те обезболивающие препараты, которые есть у нас, малоэффективны. И всю операцию сопровождает боль. Да, да, да. Именно так, — сам с собой согласился Прощ.

— А что потом? — спросил Мигель, которого доктор стал уже раздражать. Полная противоположность доктору Свампу, по мнению Бароссо, только позорила это звание.

— Ах, да. Потом мы вживляем модуль. Сначала разрезаем живот вот этими инструментами, — Прощ открыл один из металлических ящиков и достал оттуда острый тонкий скальпель. Бароссо показалось, что доктор облизнул губы. — Разрезаем и кладем внутрь джимодуль. Наша технология несовершенна, на берегу всё гораздо проще и безопаснее. А мы работаем по старинке, — стал прибедняться и жаловаться Прощ. — Потом важно, чтобы жгутики джимодуля соединились с нервными окончаниями. Джимодуль делает эту операцию сам. И зашиваем. Остаются лишь небольшие шрамы.

— Видела я ваши небольшие шрамы, — резко вставила Саша, — создается ощущение, что человека резали пилой. Такие рубцы еще не в каждой драке можно получить.

Прощ даже как-то присел от этих слов. Его глаза забегали, как у трусливого мальчишки, застигнутого за чем-то предосудительным. Мигелю стало весело от этого. Он не понимал, откуда у него чувство неприязни к доктору Прощу, постепенно перерастающее в ненависть. Но он его принял.

— Хорошо, доктор, мы вас поняли. А теперь мы уйдем, чтобы не мешать вашей работе, — голос Саши был холоден.

— Уже уходите? — встрепенулся Прощ. — Может быть, у вас есть еще какие-то вопросы? Я вам всё, всё, всё расскажу, — глазами доктор пожирал Сашу. — Я всё, что хотите.

— Спасибо, доктор, не стоит беспокоиться, — она на секунду задумалась, ей в голову пришла мысль, которую стоило немного обдумать. Потом она подошла к Мигелю и взяла его под руку. — Нам с Мигелем еще многое надо обсудить. У нас еще так много работы! — последнее слово она произнесла с нескрываемым двусмысленным сексуальным намеком. В этот момент Прощ как будто перестал дышать.

Что стало с доктором потом, Мигель не знал. Саша, крепко державшая его руку, потащила его на улицу. Как только за ними закрылась дверь, она сразу отпустила Мигеля и отошла на несколько шагов.

— Надеюсь, ты правильно понял мои действия, — бросила она ему и пошла к зданию администрации. Ее голос вернулся в свое обычное состояние.

— Конечно, если бы я знал заранее, то и подыграл бы тебе. Насколько же мерзкий тип.

Она ничего ему не ответила, только чуть внимательнее посмотрела на него.

Они вернулись в кабинет и обсудили, как всё будет происходить. А после Мигель вернулся в больницу.

По дороге он размышлял, всё ли они учли, не упустили ли чего-то важного. Но в голове всё получалось чуть ли не лучше, чем он задумал с самого начала. И если всё пойдет как надо, то для него всё решится быстро, даже быстрее, чем можно было рассчитывать. Главное теперь было — не ошибиться.

Глава 11 - Попытки

Глава 11. Попытки

На следующий же день он отправился к изгоям. Он думал, что его проводят к Аль-Насиру, но этого не произошло. Его вообще не пустили в квартал, а оставили ждать на границе со свалкой. Наконец к Мигелю подошел Марат, которого позвали охранники. Бароссо порадовался, что хотя бы не Игвар.

— Привет, Марат! Как мне поговорить с Аль-Насиром?

— Привет, никак. Он сейчас занят и сказал не беспокоить ни по какому поводу. Поэтому ты всё можешь обсудить со мной. Тебе удобно здесь? — Марат голосом дал понять, что это не более чем вежливый вопрос, за которым не последует приглашение.

— Вполне, — Бароссо было плевать на то, как к нему относится Марат или даже сам Аль-Насир. У него была цель, и он дойдет до нее.

— Что ответили люди на наше предложение с джимодулями? — спросил Марат, сразу переходя к делу.

— Они согласны. Нам нужно только договориться, когда и как мы переведем ваших… — Мигель не мог подобрать слово. «Изгои» не годилось — могло оскорбить, «подопытные» — слишком грубо. — Смельчаков.

— Что вы предлагаете? — спросил Марат.

— Не мы, а они. Если ты не забыл, то я вроде как для вас стараюсь и выступаю на вашей стороне. И если ты продолжишь вести себя в том же духе, то я, пожалуй, пойду, — блеф Мигеля удался.

Марат, до этого державшийся холодно и подчеркнуто отстраненно, вдруг резко сник. Его гордо расправленные плечи и высоко поднятая голова опустились. Он устало опустился на камень, стоящий недалеко, Бароссо присел рядом. Марат поставил локти на колени и положил голову на кисти рук.

— Что-то последнее время слишком напряженное. Я, наверно, просто устал. Аль-Насир нервничает и из-за этого лютует. Придирается к каждой мелочи, и мы тоже начинаем нервничать и ошибаться. Из-за ошибок он становится еще более раздраженным. Замкнутый круг. Хорошо, что ты пришел. И спасибо за хорошие новости. Может быть, это успокоит его и заодно нас. Что от нас требуется?

— Начать хочется с четырех смельчаков. Учитывай, что отбирать их будете вы, поэтому дам тебе совет. Выбери тех, кто наиболее устойчив к боли. И самых живучих. От того, получится у нас или нет, зависит не только ваше будущее, но и мое, и всего острова. Слишком много поставлено на карту. Не ошибитесь. И еще, вашим смельчакам нужны будут провожающие. Как минимум восемь крепких ребят, чтобы после операции отнести их сюда. Никто не оставит их там. Будем надеяться, что всё получится. Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться?

— За день управимся, — ответил Марат.

— Хорошо, тогда послезавтра я приду в обед и провожу вас в нужное место.

Они попрощались, и Мигель отправился к зданию администрации. На входе, как всегда, дежурил Макар с очередным отрядом. Бароссо передал сообщение для администратора Саши и пошел к себе в больницу. Макар нравился Мигелю. По мнению Бароссо, это был честный и хороший человек. Немного со своими предрассудками, но у кого их не было? Макар честно и ответственно нес службу и выполнял всё так, как и следовало. С ним можно было иметь дело, а то, что они принадлежат разным организациям, так это не беда. Организации меняются, а люди остаются. К тому же пока они не враги.

***

Через день, как и было договорено, Мигель подошел к кварталу Изгоев. Он надеялся, что сегодня сможет увидеть Аль-Насира, но этого опять не случилось. Его встретил Марат и четырнадцать изгоев, двое из которых были охранниками самого квартала. Не теряя времени, Мигель построил всех в колонну и повел к зданию администрации. Им нужно было пройти всю свалку и потом центральную площадь. Расстояние небольшое и незаселенное, но всё же неприятности могли произойти, поэтому все были начеку.

Они вышли достаточно организованно. Впереди шли Мигель и Марат, а замыкала пара изгоев, которых последний охарактеризовал как самых ответственных. Но свалка внесла свои коррективы. Дорога между горами мусора была слишком узкой, чтобы даже идти вдвоем, и колона распалась. Каждый пробирался как мог, обгоняя другого или, наоборот, помогая ему. Бароссо переживал, что кто-то потеряется, но, как оказалось, зря. Все изгои в отряде были достаточно взрослыми, чтобы не заниматься дурью больше, чем это возможно. На всем пути им встретилось всего несколько человек, которые, завидев такое количество изгоев, сразу убегали куда-то. Выйдя с территории свалки, отряд построился и выдвинулся на центральную площадь.

Большую часть пути им удалось пройти без происшествий. Но когда казалось, что опасность уже почти миновала и они уже у цели, со стороны квартала бедняков выползла толпа людей, вооруженных чем попало. Они улюлюкали, кричали, шумели, что-то кричали и шли плотным строем с заранее понятными намерениями. Разговаривать с такой толпой разъярённых людей, не имея никакого преимущества в силе или хотя бы огнестрельного оружия, не имело смысла. Мигель отдал приказ, и они побежали. Изгои передвигались легко, не испытывая трудностей от резкого и быстрого бега.

Им повезло. Как только Макар увидел бегущего впереди Мигеля, — изгои его не обгоняли, хотя и поторапливали, — то сразу понял — что-то не так. Он выкрикнул несколько приказов и, возглавив колонну перед Бароссо, побежал по коридорам, ведя за собой остальных. Пока они бежали, Мигель заметил, что здание администрации стало похоже на разворошенный улей. Повсюду бегали люди, закрывались двери, охрана спешила к выходу, раздавались крики, команды, приказы. Все были готовы и были на своих местах. Мигель оценил дисциплину и скорость, с которой люди реагировали на тревогу. Вот только самой тревоги Бароссо не слышал. Как они все узнали об этом, так и осталось для него загадкой.

Отряд бежал за Макаром по темным коридорам, постоянно петляя, поднимаясь и спускаясь по лестницам. Как и в прошлый раз, Мигель резко оказался вне темного помещения, и солнце ослепило его. Проморгавшись, он огляделся и пересчитал изгоев. Все были на месте, никто не потерялся и не заплутал. Быстро преодолев расстояние до ангара с доктором Прощем, они нырнули в дверь, где глазам снова пришлось привыкать к темноте.

Их уже ждали и были ко всему готовы. Саша поприветствовала всех и попросила следовать за ней. На втором этаже, где была операционная, было готово несколько боксов, способных вместить всех с максимальным удобством.

Марат перебросился несколькими фразами с Сашей и, всё сразу поняв, начал отдавать приказы своим изгоям. Все, кого не должны были оперировать, расселились в четырех боксах, с кроватями, столами и стульями. Им приготовили еду и воду, чтобы они могли чувствовать себя в относительном комфорте. Но, как и предполагалось изначально, приставили усиленную охрану. Порядка двадцати человек, частично вооруженных огнестрельным оружием, таким редким на острове. Остальные были вооружены различным колюще-режущим, дробящим, крушащим и прочими видами оружия.

Четверых смельчаков отвели в операционную, в которой их ждал волнующийся и потеющий доктор Прощ. В помощники ему назначили и доктора Свампа, которого Мигель был рад здесь видеть, и еще двух ассистентов. Работа шла быстро. Мигель не стал смотреть саму операцию, а вышел на свежий воздух. Но даже там до него доносились крики боли, которые не было возможности прекратить.

Через два часа вся операция была закончена. Все изгои выжили, но доктор Свамп был мрачнее тучи. Он хмурился и постоянно поглядывал в сторону доктора Проща. Саша, которая осталась в операционной, не находила себе места. Мигель привыкший видеть администратора собранной и спокойной, даже удивился. Он не ожидал от нее подобных проявлений эмоций. И только доктор Прощ ходил и приставал ко всем с разговорами, внушая своим собеседникам, что всё прошло более чем удачно. Он подходил то к одному, то к другому, но никто не стремился продолжить с ним общение.

Соорудили четверо носилок, на которых изгои должны были отнести своих прооперированных собратьев в свой квартал. Но Макар не дал этого сделать.

— Прямо перед воротами толпа людей. Они собрались со всего острова. Если хотите жить, то ждите. Я приду, когда будет безопасно.

— Так даже лучше, — вставил доктор Свамп. — Я смогу хотя бы какое-то время понаблюдать их, состояние у них стабильное, но всё же лучше подстраховаться. Несколько часов, проведенных здесь, им не повредят.

И началось ожидание. Толпа не желала расходиться, несмотря на все старания администраторов, старавшихся успокоить людей. Но среди толпы уже нашлись активисты и провокаторы, кричащие, что изгои должны знать свое место и не имеют никакого права покидать свой квартал. А уж о сотрудничестве вообще никакой речи быть не может. К вечеру толпа стала понемногу редеть, но было похоже, что ночь они проведут в здании администрации. Так и случилось.

Они провели всю ночь на жестких кроватях ангара с операционной, и весь следующий день. Толпа собралась снова, но была уже намного меньше, чем вчера. Макар не разрешил рисковать. По крайней мере, своих людей он выделить для охраны не пожелал. День тянулся очень долго, и делать было нечего. Прооперированные изгои хорошо восстанавливались, и Свамп был доволен. Саша, ответственная за все происходящее со стороны администрации, нервничала, но виду уже не подавала. Доктор Прощ был заперт в своем кабинете, так как успел всем надоесть со своими разговорами, и его от греха подальше заперли. Марат держался стойко, хотя скрывать нервы он не умел, и по его лицу все можно было прочитать, как в открытой книге.

На вторую ночь толпа разошлась полностью. Людям тоже надоело ничего не делать, а кушать хотелось всем. Было решено рискнуть.

Отряд выдвинулся в обратном направлении. Впереди шли Мигель и Марат, а за ними шестеро несли трое носилок. Один из изгоев успел восстановиться настолько, что мог передвигаться самостоятельно. Двое поддерживали его с двух сторон, но всё же он уже вполне поспевал за остальными. Центральную площадь пересекли без происшествий, а территория свалки была уже частично территорией изгоев. Продвижение замедлилось — свалка была всё же труднопроходимой, тем более с носилками и ночью в темноте. Но они благополучно добрались до места.

Мигель думал, что изгои поднимут тревогу, станут вооружаться и будут готовы к любым действиям. Ведь они задержались почти на двое суток. Но ничего подобного он не заметил. На входе в квартал так же дежурили двое, которые стояли около бочки с костром. И никто не встречал делегацию. Мигелю никто не предложил остаться на ночлег, хотя это была бы еще одна хорошая возможность встретиться с Аль-Насиром, и ему пришлось ночью добираться самому до больницы.

Бароссо очень осторожно перебегал из одной тени в другую. Ночь на острове сама по себе была опасна. Всё же население было в основном из убийц, грабителей и прочего сброда. Бароссо заранее сформировал нож из нанороботов и зажал его в руке. Так в случае опасности не придется терять времени. По свалке он передвигался осторожно, но там было много мест для укрытия, а вот на центральной площади спрятаться было негде. Еще вчера здесь была толпа, желающая смерти изгоям, и он мог просто спровоцировать их своим появлением. Тогда весь гнев вылился бы на него.

Мигель не решился пересекать площадь по диагонали, хотя это и был самый короткий путь. Сначала он достиг квартала бедняков, а там, прячась в тенях, небольшими перебежками стал продвигаться к своему дому. Теперь он больницу воспринимал именно так. Его небольшой жилой бокс стал ему самым родным и надежным местом.

Оставалось совсем немного. Пройти мимо дома прокаженных — и вот он, остров Банд. Мигель уже не скрывался. Он выпрямился и спокойно шел. Но на всякий случай нож держал в руках, а не стал прятать и расформировывать нанороботов. Когда он почти прошел мимо дома прокаженных, то услышал какой-то гул. Он всё нарастал и нарастал. Мигель обернулся и посмотрел на дом прокаженных. В этот момент раздался громкий душераздирающий вой.

Сказать, что это напугало Бароссо, — не сказать ничего. Отбросив все остальные мысли, Мигель побежал. Он был уверен, что этот вой издавал не человек и не животное, но не знал, кто. По всему телу Бароссо пробежались мурашки, а ноги сами несли его прочь от этого места. Но больше ничего не случилось.

Уже в своем боксе Мигель вспоминал этот момент и не мог понять, что же его так напугало, а ведь он был не робкого десятка. Вой выбил из головы все мысли, и еще долго он не мог успокоиться и уснуть. Но усталость и нервное напряжение последних дней взяли свое, и сон накрыл его спасительным одеялом.

***

Следующий месяц Мигель не мог найти себе места. Он ждал результатов эксперимента. Дважды он пытался пробиться к Аль-Насиру под выдуманными предлогами, и дважды ему отказывали. А вот доктора Свампа пустили, и не раз. Во время операции по вживлению джимодулей он сумел за короткий срок завоевать доверие изгоев. И теперь ходил, чтобы посмотреть, всё ли с ними хорошо. Но даже его не пускали свободно бродить по кварталу Изгоев. Доктора встречали, отводили в помещение, куда по очереди заходили прооперированные. Свамп осматривал их, давал свои рекомендации, и его провожали обратно. Ничего доктору не показывали и ни с кем он не встречался. А Мигеля интересовал только Аль-Насир.

— К Аль-Насиру тебя, конечно, не пустили? — спросил Бароссо, когда они с доктором сидели на крыше.

— Нет, да и зачем он мне? Слушай, этот Аль-Насир стал для тебя навязчивой идеей, — Свамп улыбался, прищурившись глядя на Мигеля. — Ты в него не влюбился случаем?

Мигель от неожиданности такого предположения даже выронил кружку, из которой пил чай. Свамп расхохотался во все свои легкие, даже закашлял под конец своего смеха.

— Вот так реакция, — с трудом проговорил доктор, вытирая слезы. — Никак не думал, что у тебя будет такое выражение лица. Ох, Мигель, так ты меня убьешь. Это, конечно, прекрасно — умереть от смеха, а не от какой-нибудь заточенной ржавой железяки, воткнутой тебе в бок. Но мне еще рано, — и доктор опять расхохотался.

Когда он успокоился, то они смогли продолжить разговор. Но Свамп иногда начинал без причины улыбаться, вспоминая свою шутку.

— Так все-таки, почему ты так интересуешься лидером изгоев? Что в нем так тебя заинтересовало?

Мигель предпочел уклониться от прямого ответа, но далось ему это с трудом. Он очень хорошо относился к доктору Свампу. Тот его, можно сказать, спас, когда Бароссо прибыл на остров, принял на работу, дал ему цель и поддерживает во всем, почти не задавая вопросов. Мигель был очень благодарен доктору, но не всё мог ему рассказать. И не во все свои планы мог посвятить. Но доктор и не настаивал. Свамп понимал, что у всех есть свои секреты, а у него самого их было множество. Никто на острове так и не знал, за что именно корпорация отправила его сюда, он хранил этот секрет и никому не говорил.

Так и проходил день за днем. Мигель работал, встречался с Нинель, много думал и общался с другими жителями острова Осьминога. Но каждый раз он возвращался к своей цели и к задуманному.

Как бы медленно ни текло время, оно всё равно текло. И, вернувшись в очередной раз от изгоев, Свамп сказал, что пора готовиться к извлечению джимодулей. По мнению доктора, всё готово, и все четверо изгоев выдержали этот эксперимент и хорошо себя чувствовали. Бароссо с энтузиазмом занялся этим делом.

Когда он планировал и придумывал план, к нему подошел Свамп.

— Мне от тебя кое-что нужно, — почти шепотом проговорил доктор.

— Что? — Мигель никогда не видел Свампа таким серьезным, даже во время операций. По его лицу было видно, что он собирается что-то сделать, и это ему неприятно.

— Я хочу, чтобы доктор Прощ был отстранен от этого дела, а в идеале — и от других медицинских дел.

— Почему?

— Он садист. Прощ хорошо научился это скрывать, и человеку, который не разбирается в медицине, этого не видно, но я хорошо это вижу.

— Как мы это устроим и какие будут наши аргументы? — Мигель мгновенно включился, Прощ ему тоже не нравился, но объяснить себе он этого не мог. Видимо, подсознание подсказывало, что с этим человеком что-то не так.

— Как это аргументировать — это мое дело, ты, главное, устрой мне возможность поговорить с администратором Сашей.

— Это просто, сделаю. Но тогда ты дашь мне возможность услышать твои аргументы. Договорились?

— Да, — ответил успокоившийся Свамп. Было видно, что он не привык просить, и сама ситуация была ему неприятна.

***

На остров опустилась ночь, и отряд во главе с Мигелем выдвинулся к зданию администрации. В этот раз решено было передвигаться ночью и туда, и обратно, чтобы не привлекать лишнее внимание. Как и в прошлый раз, рядом с Бароссо шел Марат, а за ними остальная колонна, в которой было четверо прооперированных изгоев и восемь сопровождающих.

Передвижение ночью было хорошим решением. Они прошли до здания администрации, и никто их не заметил. К тому же Макар выставил своих людей по всему маршруту движения. Они должны были предупреждать колонну изгоев, если кто-то сможет их заметить. Но всё прошло более чем хорошо.

Их проводили в тот же самый ангар и поселили в те же самые боксы. Сопровождающих изгоев накормили, напоили, и у них были сутки, чтобы отдохнуть и быть готовыми к обратному переходу. Остальные же прошли в операционную.

Мигель, как и в тот раз, не пошел, а, наоборот, вышел из ангара и пристроился рядом с дверью, с одной стороны, охраняя, а с другой — не видя мучений. В этот раз криков было намного меньше, чем в тот. И вся операция прошла намного быстрее. Как впоследствии объяснил Бароссо Свамп, джимодули были сделаны таким образом, что могли часть необходимых операций делать самостоятельно. Таким образом, когда всё было готово, достаточно было сделать небольшой разрез на животе, нажать на нужную кнопку на самом модуле, и можно было извлекать. Жгутики джимодуля сами отсоединялись от организма носителя и прятались в корпусе. Оставалось только зашить живот, и вся операция заканчивалась. Всё было просто, и Прощ под наблюдением Свампа не смог предпринять ничего лишнего, хотя и попытался.

В небольшой отдельной комнате с открытой дверью Свамп разговаривал с администратором Сашей. Мигель в этот момент стоял в проеме двери и делал сразу два дела. Первое — следил, чтобы никто их не подслушал, второе — сам слушал разговор, как они и договорились со Свампом. Доктор не стал ходить вокруг да около, а начал с самого главного.

— Проща надо отстранить от дела! — сказал Свамп, глядя прямо в глаза администратору Саше.

— Почему? И с чего ты решил, что это решать тебе? — Саша не собиралась так просто отдавать власть в другие руки.

— Я и не решал, мне это ни к чему. Вопрос только в том, хотите вы продолжить отношения с изгоями или нет. Если хотите, то вам придется его сместить, а если нет, то тут и говорить не о чем.

— Поясните, — Саша продолжала смотреть на Свампа, который уже сменил позу с воинственной на уверенную позу учителя. И, как ни странно, Саша через какое-то время стала гораздо спокойнее и внимательно слушала.

— Он садист. Конечно, помимо всего прочего, он отвратительный человек, и вам он тоже не нравится. Я это вижу. Но самое главное, что он заставляет изгоев терпеть боль больше, чем это нужно. То, что он получает от этого удовольствие и возбуждается, — это его личное дело, и мне плевать, кто и от чего там кайфует. Но рано или поздно изгои выяснят, что над ними издеваются, а не делают только то, что необходимо. А они уже не те, какими были раньше. Они многое поняли и осознали. Они почувствовали вкус другой, свободной, жизни. И как вы думаете? Какая будет реакция изгоев на такую информацию? И неважно, откуда, от меня или кого-то другого. Рано или поздно это произойдет. Знаете, что будет дальше? А дальше они начнут додумывать и выдумывать. Они решат, что администрация заранее всё знала и специально отдала такой приказ. А это уже может привести к войне. Нужно вам это или нет?

— Нет, конечно. У меня совершенно противоположный приказ, — ответила Саша. — Я должна сделать всё необходимое, чтобы сотрудничество состоялось и продолжалось. Мы хотим работать с изгоями.

— Тогда вам нужно убрать Проща от изгоев как можно дальше. Убьете вы его или нет — это ваше дело.

— Тогда появляются две больших проблемы, — задумалась администратор Саша.

— Каких? — живо поинтересовался Свамп.

— Первая — кем мы его заменим?

— Это легко, я присутствовал на протяжении всех операций и смогу заменить его. Для врача моей квалификации там нет ничего сложного. Тут вы можете полностью положиться на меня, а Проща держать как запасной вариант. Вдруг со мной что-то случится. Такой вариант развития событий не стоит сбрасывать со счетов. Какая вторая проблема?

— Видите ли, Прощ — единственный доктор у администрации. И если мы его обидим, то проблемы могут начаться у всех нас. Он может легко отравить любого, так как никто из нас ничего не понимает в медицине. Или просто откажется нас лечить и сбежит, например, к азиатам. Что мы будем делать с этим?

Мигель видел, что Саша уже сдалась. Для Свампа это оказалось очень легко. Она переложила все проблемы на доктора и ждала, когда он решит всё за нее. И доктор ее не разочаровал.

— Надо всего лишь придумать для него отдельное задание. Сказать, что он важен и нужен в другом месте. Видите ли, Саша, хотя доктор Прощ и образован, он всё же полный идиот. Нам нужно всего лишь ему польстить и показать, что он нам очень нужен, что мы без него не справимся. Только пусть он делает что-то другое, но не подпускайте его к изгоям.

— Я поговорю с советом, и, наверно, мы придумаем, что можно сделать и как.

— Хорошо, очень хорошо, — Свамп считал, что разговор закончен, и покинул комнату. Мигель собирался последовать за ним, но обратил внимание на администратора Сашу. Та смотрела вслед доктору с таким же взглядом, как и Нинель смотрела на самого Бароссо. Но понять этот взгляд и объяснить его Мигель не мог. Для него это так и осталось загадкой.

— С тобой всё в порядке? — спросил Бароссо.

— А, — Саша отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на Мигеля. — Что ты спросил?

— Я спросил, с тобой всё в порядке?

— А, да, всё хорошо, просто задумалась, — ответила Саша, но Мигель не поверил ей.

***

Утром Мигель вернулся обратно в больницу. Возвращение изгоев прошло, как и задумывалось, без происшествий. Он спокойно довел весь отряд изгоев к их кварталу. Самое неуютное за всю ночь — это был дом прокаженных. В этот раз не было никаких звуков, но Мигелю казалось, что кто-то за ним наблюдает. Взгляд, который чувствовал Бароссо, был злобным и желал Бароссо скорейшей и мучительной смерти. Именно так Мигель охарактеризовал для себя свои ощущения.

Но это всё не сильно расстраивало Мигеля. Самой большой его заботой стало то, что он никак не мог встретится с Аль-Насиром. Тот как будто специально избегал встреч с Бароссо. Он не приходил ни провожать, ни встречать изгоев на операции. Это беспокоило Мигеля, но он знал, что рано или поздно их дороги пересекутся, надо только подождать.

На следующий день Бароссо, как и всегда, пошел на причал встречать вертолет с новыми заключенными. Там его уже все знали и относились даже с уважением, нескольким людям он помог, когда работал в больнице. С ним здоровались, хлопали по плечу, пропускали, уходя с дороги.

Как и всегда, вертолет прилетел и выплюнул из себя несколько человек, потерянных и озирающихся. Как и всегда, их стали провоцировать, но сегодня никто не реагировал на оскорбления и приказы. Молча повинуясь, люди уходили за теми, кто взял над ними командование. Изгоев не было, и у Мигеля появилось время, которое он мог использовать по своему усмотрению. Когда на причале не осталось никого, Бароссо подошел к самому краю причала и стал смотреть на воду. Он иногда так делал, когда была возможность, но в последнее время всё происходило слишком быстро. Мигелю нравились его посиделки с доктором на крыше, но оттуда плохо ощущалось море. А его он полюбил, пока жил здесь.

Мигель смотрел вдаль, где-то там была совсем другая жизнь. Жизнь, к которой он сам когда-то принадлежал и не думал о том, что происходит. А потом всё рухнуло в один миг. Он изменился, и изменилось его восприятие того мира. А после мир исторгнул его как ненужный и отработанный материал.

Помимо моря, его отделял и барьер. Это было искусственное сооружение вокруг острова, не дающее никакой возможности заключенным с него сбежать. Любая попытка преодолеть барьер по воздуху, по воде или под водой была обречена. Множественные датчики самого разного диапазона наблюдения мгновенно засекали любое живое существо. Искусственный интеллект анализировал информацию и отдавал приказ боевым дронам. А те, в свою очередь, уничтожали нарушителя. Всё было сделано надежно и качественно. Возможности покинуть остров не было никакой.

А Мигелю, помимо всего прочего, хотелось посмотреть, есть ли в мире места, где люди живут не под управлением корпорации. Он был уверен, что такие места есть, но, скорее всего, их придется долго и упорно искать. Одна мысль об этом будила в Бароссо дух исследователя.

Пока Мигель смотрел вдаль и думал о далеких землях, он не заметил, как совсем рядом с ним, буквально под ногами, из воды показалось лицо. Это был Игвар. Он наблюдал за Мигелем, пока тот задумчиво смотрел куда-то вдаль.

— Привет! — голос изгоя, неожиданно раздавшийся совсем рядом и откуда-то из-под ног, напугал Мигеля. Но это был испуг военного человека, моментально сформировавшего нож из нанороботов и принявшего боевую стойку. Бароссо был готов отражать любое нападение. Только потом его мозг стал анализировать полученную информацию. Знакомый голос, знакомое лицо, вполне дружелюбный тон — и Мигель расслабился.

— Хорошая реакция, — похвалил Игвар, что было сомнительным комплиментом.

— Не пугай меня так больше. Может случиться непоправимое. Ты для чего сюда приплыл и как?

— Тебя зовут.

— Кто зовет?

— Аль-Насир, — улыбнулся Игвар.

Мигель внутренне ликовал, наконец-то. Теперь его план сдвинется с мертвой точки. Но и показывать этого он не собирался.

— Скажи Аль-Насиру, что через неделю я приду. Как раз прилетит еще один вертолет, может, там будут и ваши. А если не будет, то все равно приду, и мы сможем поговорить.

— Передам, а раньше не сможешь?

— Не смогу, есть и другие дела, — не моргнув глазом, соврал Мигель. Никаких дел у него на самом деле не было. Он и сам не понимал, почему поступает так. Но внутри него всё говорило, что так нужно.

— Хорошо, — в очередной раз улыбнулся Игвар и скрылся под водой.

Мигель решил вернуться в больницу. Больше тут делать было нечего, да и стоило поговорить с доктором про Игвара.

***

— И что ты думаешь? Они нападут из-под воды? — спросил Мигеля Свамп.

— Не исключено. Это может не быть полноценная атака, а просто небольшая, но очень болезненная диверсия. Например, что мы будем делать, если установку, качающую воду, сломают?

Свамп задумался.

— Исключать такую возможность нельзя. Но и починить мы ее тоже сможем. Хотя если ее разрушить полностью или вывести из строя ключевые механизмы, то нам придется очень тяжело. Починка — дело долгое и сложное. У нас нет полноценных специалистов, но что-нибудь придумаем.

— При этом нельзя исключать наблюдение, сбор информации и шпионаж из-под воды, — продолжал Мигель. — Остров окружен водой, а некоторые его части, наподобие острова Банд, еще и отделены от основного. Возможностей для различных диверсий множество. Если честно, то у меня даже предположений нет, как лучше использовать это. Каждая из моих мыслей хороша, и я не могу выбрать лучшую. Дайте мне под командование пятьдесят таких водолазов, и через полгода я приведу весь остров к покорности. Это я тебе говорю как военный со средним интеллектом. А что придумало бы высшее командование, я даже думать не берусь. В условиях замкнутого пространства, когда никто не может сбежать или получить помощь извне, можно развернуть самое настоящее истребление. Методичное и с минимальными потерями.

— Ты действительно считаешь, что такое возможно? — Свамп был мрачен и уже не улыбался, как делал это обычно.

— Да, — ответил доктору Мигель, а про себя подумал, что наконец-то доктора проняло. Теперь опасность изгоев, которую отвергали все, кроме Бароссо, стала реальностью и для него. — Пока никому не говори об этом. Пусть это останется нашим небольшим секретом. Возможно, мы сможем как-то это использовать.

— Хорошо. Я на следующей неделе собираюсь встретиться с Аль-Насиром. Возможно, удастся что-то выяснить.

***

Вертолет опять прилетел без изгоев. А остальные вновь прибывшие мало интересовали Мигеля. В этот раз не обошлось без «чистки». Один из вновь прибывших решил, что он сможет отстоять свои имплантаты, и стал сопротивляться. Его быстро успокоили, так же, как и остальных. Избиение продолжалось недолго, но Бароссо не стал смотреть на это. Как только он убедился, что нет ни одного изгоя и началось обычное развлечение для заключенных острова Осьминога, он развернулся и пошел в квартал Изгоев.

На входе его никто не ждал. Но охрана была предупреждена и быстро привела Марата. Тот поздоровался с Мигелем и повел его вглубь квартала. В этот раз никаких экскурсий предусмотрено не было, но всё же Мигель получил дополнительную информацию. Они проходили мимо одного из домов, и в окне Бароссо увидел небольшую импровизированную мастерскую. В ней несколько изгоев изготавливали из металла оружие. Он четко разглядел различные клинки, которые затачивались, к ним делались рукояти, шлифовался металл. Мигель в очередной раз убедился, что Аль-Насир и изгои под его руководством крайне опасны. Главный изгой смог объединить их всех и направлял энергию и все силы на укрепление своего небольшого сообщества. А люди были разобщены и больше конкурировали друг с другом, вместо того чтобы сотрудничать и развиваться. Бароссо еще больше убедился в необходимости привести свой план в исполнение.

Глава 12 - Решение всех проблем

Глава 12. Решение всех проблем

Мигеля, как и в тот раз, привели в большой зал с накрытым столом. Он сел за него и отобедал вместе с несколькими изгоями. Аль-Насир радушно встретил его и даже извинился за то, что не смог встретиться с ним раньше. Этот хитрый изгой вызывал у Бароссо сильное ощущение опасности. Хитрый, вежливый, он пытался ввести Мигеля в заблуждение относительно своих намерений. Но у него это не получалось. Бароссо делал вид, что верит Аль-Насиру, но сам внутренне всегда был начеку. Правда, Мигель не знал, удается ему обмануть главу изгоев или нет.

Обед прошел достаточно миролюбиво. После Аль-Насир выгнал остальных и внимательно посмотрел на Мигеля.

— Наш план удался. Мы смогли наладить сотрудничество с администрацией. Теперь ты можешь просить любую награду, которую захочешь, — Аль-Насир в этот момент был похож на сытого, но осторожного кота.

— Я же уже говорил, что мне ничего особо не нужно, кроме информации. А пока и в информации нет необходимости.

— Тогда чего же ты хочешь? Как мне тебя отблагодарить? У меня еще множество планов, и ты сможешь в них мне помочь. А быть тебе должным я не очень хочу.

— А что делать? — развел руками Мигель и пожал плечами. — Мне ничего не нужно, но я бы послушал о ваших планах.

— Ну что же, давай тогда их и обсудим. А как тебя отблагодарить, я постараюсь придумать сам, — Аль-Насир поудобнее расположился на стуле и продолжил: — Свою задачу ты выполнил и сделал ее лучше, чем можно было предполагать, Мигель. Но теперь нужно сделать так, чтобы эта схема работала и без твоего присутствия. Не будешь же ты все время таскаться по ночам с надеждой, что вас никто не заметит. Во-первых, это опасно, а во-вторых, если кто-то узнает тебя, то ты можешь потерять доверие людей. Поэтому администрация должна выделить своего человека, который сможет выполнять эту работу. Сможешь договориться?

Мигель встал со стула и, делая вид, что думает, подошел к окну. Он стал молча прогуливаться по комнате, изображая активную умственную деятельность, хотя ответ у него был готов. Макар хорошо подошел бы для этого задания. Начальник охраны администрации сделал бы это лучше, чем кто-либо. По крайней мере, так думал сам Бароссо.

— Есть такой человек, — сказал Мигель, облокотившись на спинку стула напротив Аль-Насира. — Но не знаю, согласится ли он сам. К изгоям он относится более-менее терпимо и при этом хорошо понимает, что такое безопасность и как ее обеспечивать.

— Очень хорошо. А ты сможешь договориться с администрацией и с этим человеком? — продолжал давить Аль-Насир.

— Не знаю, — честно ответил Мигель. — Вполне возможно, а может, и не получится. Администрация всегда ищет свою выгоду. И вполне возможно, что согласится, если им правильно преподнести такое предложение. А что еще?

— Ох, у нас много планов, — ответил лидер изгоев и принялся рассказывать о том, что они собираются наладить производство множества необходимых вещей.

Мигель делал вид, что слушает, обдумывая услышанное, и стал ходить кругами по комнате. Он менял траекторию движения, то приближаясь, то отдаляясь от Аль-Насира. Бароссо кружил, то становясь прямо перед лидером изгоев, то заходя ему за спину. Всё это время Аль-Насир рассказывал, какое будущее ждет изгоев и людей, если они смогут объединиться и действовать сообща и помогая друг другу. Но Мигель слышал совсем другое. Он слышал, как изгои станут главенствовать как более развитые и способные к выживанию. Он слышал, как изгои после долгой и кровопролитной, в основном для людей, войны остатки загонят в рабство, и изгои станут мстить за всё то, что было сделано раньше. Как человечество умоется кровью и станет на службу к своему противнику. Как изгои станут править, конечно, железной рукой самого Аль-Насира. Мигель поддакивал лидеру изгоев, но совсем без энтузиазма. Его целью было совсем другое. Он думал только об одном и чувствовал, как нанороботы в его руке уже приняли нужную форму.

Зайдя за спину к лидеру изгоев, Мигель мысленно отдал команду руке раскрыться. Аль-Насир этого не видел и продолжал говорить, как ни в чем не бывало. Бароссо зажал в руке длинный и острый нож, сформированный нанороботами. Клинок был симметричным, с длинным и узким лезвием, без гарды. Мигель подошел чуть ближе и резким коротким движением вонзил его в затылок лидера изгоев.

Но Аль-Насир каким-то неуловимым кошачьим движением смог избежать удара. Клинок лишь слегка задел ухо лидера изгоев, но кровь уже была пролита. Аль-Насир зашипел и встал напротив Мигеля. Он пригнулся и напряг мышцы ног, а потом резко расслабился. Лидер изгоев распрямил спину, выпустил когти из рук, которые теперь больше походили на лапы, и стал кружить вокруг Бароссо, не отводя от него прищуренных глаз.

Мигель понял, что недооценил своего противника. Он думал, что усыпил бдительность Аль-Насира, но тот всё время был начеку. Он совершил повторную попытку, пытаясь достать низ живота изгоя. Аль-Насир легким движением ушел от атаки и полоснул когтями по лицу Бароссо. Было очень больно, но Мигель этого не показал. В это время лидер изгоев смотрел прямо в глаза своему противнику и слизнул кровь Бароссо со своих когтей. Его глаза сузились еще больше. Аль-Насир скинул халат одним легким движением и встал на четвереньки.

Мигель был готов к прыжку изгоя, но всё равно упустил момент. Скорость, с которой двигался Аль-Насир, была выше возможностей реакции человека. Бароссо оказался подмят под рычащего изгоя. Аль-Насир клыками целился в горло, и Мигель подставил руку под клыки. Но неудачно. Он подставил левую руку, которая была обычной, человеческой. Кости Бароссо хрустнули, и он испытал дикую боль. Но, как оказалось, это было только начало.

Аль-Насир прижал правую руку своей лапой, а второй тянулся к глазам Мигеля. При этом он не отпускал из клыков сломанную руку противника. Он прекрасно слышал и почувствовал, что кости не выдержали его укуса. Теперь осталось довести дело до конца. Он дернул головой, чем вызвал новую вспышку боли в переломанной руке. Мигель завопил и сильно ударил изгоя коленом, которое смог просунуть под выгнувшееся тело Аль-Насира.

Это была хоть и маленькая, но все-таки победа. Мигель смог освободиться от захвата и, толкнув уже двумя ногами, откинуть своего противника. Резким перекатом он встал на ноги, по пути задев рукой об пол. От чего боль наполнила о себе еще раз. Барросо выглядел жалко. Расцарапанное лицо, со лба стекает кровь и заливает глаза, сломанная рука, прижатая к телу. Но он не собирался сдаваться просто так. Он выставил перед собой правую руку с зажатым в ней клинком и приготовился. Аль-Насир не заставил себя долго ждать. Он вновь пригнулся к земле и прыгнул.

В этот раз Мигель встретил противника клинком, заранее выставив его перед собой. И острое оружие из соединенных нанороботов нашло свою цель. Снова падая на спину, Барросо почувствовал, как его нож проткнул сопротивляющуюся плоть изгоя. Аль-Насир не обратил на это никакого внимания. Он продолжал кусать клыками, рвать когтями и пытаться убить своего противника. Пришлось бросить застрявший клинок и защищаться. В этот раз изгой прижался к Мигелю, не давая человеку использовать ноги.

Аль-Насир полностью превратился в зверя. Он рычал, кусал, рвал и обезумел от крови. Мигелю оставалось только защищаться. Безоружному человеку было очень сложно сопротивляться такому звериному натиску. Мигель получил еще несколько ударов по лицу, оставивших глубокие рваные раны. Барросо терпел и продолжал пытаться скинуть лидера изгоев с себя. Чем больше Мигель сопротивлялся, тем слабее становился. Выносливость человека крайне ограничена, а вот у изгоя — совсем другое дело. Аль-Насир стал активнее нападать на противника, как только почувствовал слабость. Еще несколько ударов в грудь достигло своей цели. Барросо отчаянно пытался что-то придумать. Его правая рука с имплантатом крепко держала за горло лидера изгоев. Если он отпустит ее и потянется за ножом, то клыки Аль-Насира моментально сомкнутся на его горле. Левая рука плохо слушалась своего хозяина из-за перелома, и дотянуться до противоположного бока изгоя за ножом не получилось бы. Ноги были заблокированы телом Аль-Насира, который плотно прижимался и помнил, как ими воспользовался Мигель до этого.

Ситуация стала безвыходной, и Барросо почти смирился со своей участью быть разорванным лидером изгоев. Но тут ему в голову пришла мысль, которую он всегда хотел попробовать, но руки не доходили. Каждый раз его что-то отвлекало от этого, но теперь время пришло. Он попробует, и либо у него получится, и тогда появится шанс, либо он умрет. Третьего было не дано.

Он постарался выиграть себе немного времени, напрягая мышцы всего тела и отталкивая Аль-Насира от себя. А сам мысленно обратился к клинку, продолжающему торчать из ребер изгоя. Он сосредоточился и, точно сформулировав свою мысль, послал сигнал нанороботам. И те среагировали. Клинок, до этого прямой, резко изогнулся и разорвался. Теперь в ране торчал не острый и прямой клинок, а состоящий из нескольких изогнутых лезвий. Каждое лезвие было тоньше и короче, но они смотрели в разные стороны. Такого Аль-Насир стерпеть не смог. Рана, до этого причинявшая определенные неудобства, но не очень болезненная, вдруг взорвалась резкой вспышкой сильнейшей боли.

Внутренние органы что-то разрывало, и Аль — Насир, издав дикий полувопль-полувой, откатился в сторону. Он катался по полу и скулил, стараясь выдернуть клинок из своих ребер. Но у него это не получалось. Клинок со множественными лезвиями, торчащими в разные стороны, намертво застрял в ране. Мигель не стал медлить. Он только смахнул кровь, заливающую глаза, и поспешил к откатившемуся изгою.

Подбегая, Мигель ногой ударил в лицо стоящего на четвереньках Аль-Насира. Тот одним неуловимым движением перехватил ногу Бароссо и отвел ее в сторону. Лидер изгоев посмотрел на Мигеля налитыми кровью глазами. В них читалась ненависть и жажда убивать. А также немного сожаления, но Барросо решил, что ему просто показалось. Он отправил мысленный импульс нанороботам, и клинок опять изменился, продолжая разрывать внутренние органы Аль-Насира. Очередной вопль — и Мигель, не мешкая, нанес несколько ударов в голову изгоя. Барросо отбежал к обеденному столу, на котором было несколько столовых ножей, хорошо заточенных и острых. Он взял один в правую руку, левую он продолжал держать прижатой к телу и старался ее не дергать.

Когда он повернулся, то увидел, что лидер изгоев, истекая кровью, преодолел половину разделяющего их расстояния и готовится к очередному прыжку на своего врага. Аль-Насир уже с трудом держался на ногах, кровь из раны текла густым потоком, но он не сдавался и продолжал бороться. Лидер изгоев с трудом держался на ногах, и Мигель бросился на него с ножом. Параллельно он отдал команду нанороботам, которые теперь сформировали два длинных клинка с крючьями на концах. Аль-Насир опять взвыл и получил мощнейший удар ножом в грудь. Мигель правой рукой отпустил нож, застрявший в груди изгоя, и схватился за рукоять клинка из нанороботов. Он со всей силы дернул его на себя и вместе с клинком вырвал целый кусок плоти и внутренних органов Аль-Насира.

Сил у лидера изгоев не осталось, он только прохрипел что-то неразборчивое и стал заваливаться набок. Кровь теперь не просто лилась, она заливала всё вокруг упавшего тела Аль-Насира. Его стеклянные глаза не закрылись и смотрели с неприкрытой злобой на этот мир. Ужасная рваная рана на боку зияла, как немой укор его убийце. Ошметки внутренностей соскользнули с клинка, как только Барросо сформировал из нанороботов длинный и прямой клинок. Мигель, шатаясь, подошел к столу. Очень хотелось пить, и он искал воду. Когда он напился, то за спиной раздался голос и негромкие аплодисменты.

— Спасибо тебе, Мигель!

Барросо обернулся и увидел пятерых изгоев, среди которых были Марат и Игвар, в руках которого была бутылочка с водой. Они стояли в распахнутых дверях и смотрели на Мигеля и на труп у его ног. Сколько времени они тут были, Барросо не знал. Также и не знал, могли они вмешаться в бой или нет. Мигель подошел к стулу и устало сел на него, облокотившись на спинку и держа клинок в руке.

— Ты даже не знаешь, насколько помог нам, — продолжил Марат. — Ты сделал лучше, чем мы могли бы и мечтать. Спасибо тебе за это, — он сел напротив Мигеля. В его теле не чувствовалось никакого напряжения.

— И чем же я вам помог? Я помогал в первую очередь людям, а не изгоям, — ответил Мигель. — И кстати, если я вам так сильно помог, то, наверно, я смогу уйти?

— Не торопись, всему свое время, — спокойно ответил Марат. За ним встал Игвар, а за спину к Мигелю зашли оставшиеся трое изгоев. — Схватить его и связать, — отдал резкий приказ Марат. — Запереть и никого к нему не пускать до моего личного распоряжения.

Глава 13 - Тюрьма в тюрьме

Глава 13. Тюрьма в тюрьме

Мигеля заперли в небольшом помещении. Всё, что у него было, — это небольшая кровать и окно с крепкой стальной решеткой. Нанороботов больше не было, их заставили отдать, угрожая немедленной расправой. Теперь он их не чувствовал, либо они были слишком далеко, либо их как-то смогли экранировать от управляющего модуля в голове Бароссо. Пока его тащили в эту, для него новую, тюрьму, его даже не били. Он был слишком изможден, ранен, со сломанной рукой и не сопротивлялся. Трое изгоев, окруживших его, не оставили ему никакого шанса. Всё, что ему дали, — это возможность обработать раны и сделать импровизированную шину для сломанной руки.

Первые несколько часов Мигель просто проспал. Он был слишком вымотан. Когда проснулся, то обнаружил на полу кувшин с водой и немного еды. По крайней мере, с голоду он не умрет. Он поел с большим аппетитом. Несмотря на психологическую усталость и уныние, организм требовал пищи для восстановления. Всё, что ему принесли, исчезло за какие-то пару минут, а потом Барросо стал ждать.

Он слышал постоянный шум, доносившийся из окна, но ничего не видел. Оно было слишком высоко, а со сломанной рукой Мигель не рискнул устраивать акробатические упражнения. Мимо его двери постоянно кто-то проходил и разговаривал. Но ничего разобрать не получалось. Изгои активно к чему-то готовились, и он не знал, к чему.

Так он провел двое суток. Около его двери постоянно дежурили по двое. Они же приносили ему еду и одеяло, когда он попросил. Но были крайне неразговорчивы и смотрели на него, как на врага. К нему никто не приходил, и никто с ним не разговаривал. Мигель попросил еще несколько досок, чтобы сделать шину на сломанную руку более удобной и надежной, но ему отказали, сказав только, что рука ему больше не понадобится. Барросо понял намек и стал ждать.

Когда он шел к Аль-Насиру, то понимал, что шансов выжить у него практически нет. Единственное, что могло его спасти, — это только случай. Если бы ему удалось быстро убить лидера изгоев, то тогда он еще бы смог покинуть квартал, не попав в плен. Но этого не случилось, а значит, ждать пощады от изгоев было глупо. Оставалось только смириться и ждать.

На третью ночь к Мигелю в камеру пришел Игвар. Он принес ему еду и продолжал все так же глупо улыбаться. Но что-то в нем изменилось. Мигель заметил это сразу и стал присматриваться в темноте к изгою. Вроде всё было, как и обычно, но неуловимые изменения повлияли на ощущения у Бароссо.

Игвар немного походил по комнате, а потом резко повернулся к Мигелю. Лицо изгоя изменилось. Теперь оно не казалось глупым, а, скорее, наоборот. Взгляд приобрел сосредоточенность и остроту. Глупая улыбка исчезла, оставив место улыбке хитреца. Игвар внимательно посмотрел на Мигеля, как будто заново изучая и осмысливая увиденное. Его цепкие глаза ощупали каждую деталь и остались довольны.

— Ну что, Мигель? — изменилась и манера речи изгоя. — Не ожидал? Да и никто не ожидал. Конечно, мы тебя к этому подталкивали и старались всё представить в нужном нам свете, но никто даже не думал, что ты возьмёшь дело в свои руки. Но ты взял и справился. Думаю, убить Аль-Насира было нелегко. Он был сильным и ловким. Твои раны свидетельствуют об этом. Ну и часть боя я видел собственными глазами. Но как бы то ни было, теперь тебе придется умереть. И у тебя есть выбор.

— Какой? И вообще, кто ты такой, Игвар? — спросил Бароссо.

— Выбор очень прост. Завтра мы тебя казним, как убийцу нашего лидера. Ведь оно и действительно так, тут никаких подстав. Всё по правде и по чести. Но у тебя есть выбор, как это произойдет. Очень мучительно и с пытками, или быстро и безболезненно. От тебя требуется только подыграть нам.

— Для начала я хотел бы узнать, кому это нам, и кто ты такой вообще? — упрямо продолжал Бароссо.

— Разговор получится длинным, но ты, как я вижу, никуда не торопишься, — хохотнул Игвар. — Ну, тогда слушай. Когда я появился на острове и ты спас меня, хотя я тебя не просил и не особо стремился жить, то попал к изгоям. Сначала я очень обрадовался. А как же иначе? Братья и сестры были так похожи на меня. И они не стремились меня избить, унизить или поставить надо мной какой-нибудь опыт. Но я сразу притворился дурачком, осторожность внутри меня победила. И потихоньку я узнал, что не все изгои думают так же, как и я. Почти всех в нашем квартале раньше держали за животных, избивали, вкалывали различные препараты, унижали, держали в клетках, как животных. И я возненавидел людей. Но некоторые хотели с вами торговать, дружить и жить в мире. Так наше общество изнутри раскололось на два лагеря. Один против людей и хочет вас уничтожить, другой — за дружбу с вами. Как ты понимаешь, Аль-Насир был лидером тех, кто хочет с вами существовать в мире. И он даже успел сделать несколько шагов, которые мы сможем использовать впоследствии. Он же сдерживал тех, кто хотел войны с вами. Аль-Насир — великий лидер, несмотря на то, что он думал не так, как мы. Он смог объединить всех изгоев и наладить вполне благополучную жизнь в нашем квартале. Мы теперь никого не боялись, у нас были свои еда и вода, был кров, нас никто не бил, и мы были в безопасности. За это в будущем мы поставим ему памятник и воздадим все почести. Но он же и мешал нам. С большим трудом нам удалось убедить его создать боевые отряды и начать тренировки. Только под большим давлением общества, которое действовало под руководством наших сторонников, удалось сделать это. Но он всё равно хотел с вами дружить и сотрудничать. Он правил железной рукой, не давая нарастать ненависти к вам в обществе, и это очень мешало. Но теперь у нас развязаны руки. Ты их нам развязал. Но тебе теперь должно быть неважно. Всё, что ты мог сделать, уже сделал, осталось только умереть. И тебе дан шанс, который дается очень немногим. Сможешь выбрать свою смерть.

— Ты так и не сказал, кто ты сам в вашем обществе, — не забыл своих вопросов Мигель.

— Как бы тебе объяснить. Я тот, кто правит из тени. Меня не видно, и большинство думает, что я недалекий, беззащитный, но безобидный изгой. Хожу, где вздумается, делаю, что вздумается, и никого не трогаю. И всех это устраивает. Я вижу и слышу всё, что происходит. А большинство думает, что я гожусь только на самую безответственную работу. И пусть так продолжается. Я не люблю быть на виду, и лишняя слава мне не нужна. Но из своей тени, куда я спрятался, я вполне могу управлять почти всем сообществом. Даже те, кто знает о том, кто я, думают, что управляют мной, а на самом деле делают то, что нужно именно мне. Я ответил на твой вопрос?

— Вполне, — ответил Мигель. — Только я не понимаю, зачем вам война? Это же приведет к большому количеству жертв, и не только со стороны людей. Изгои тоже будут погибать. Никто не сможет уйти от последствий, и ты это понимаешь. В тебе так сильна месть?

— Во мне и в других моих сторонниках жажда мести намного больше, чем ты думаешь. Да и не только она движет мною и моими сторонниками, — Игвар заметил, как Барросо дернулся. — Даже не думай об этом, герой. Если ты нападешь на меня, то ничего не добьешься. Во-первых, я намного сильнее тебя. Во-вторых, за дверями стоят двое надежных и верных мне изгоя. В-третьих, у тебя нет с собой твоего волшебного ножа. Поэтому не трать напрасно силы и время. Ну так что? Мы договоримся?

— Ничего не могу обещать, но излагай.

— Завтра во время казни ты можешь вести себя по-разному. Но всё сводится всего лишь к двум типам поведения. Первый вариант — это когда ты ведешь себя спокойно. Неважно, как ты себя покажешь: сломленным и покоренным, гордо принимающим свою судьбу или молча бросающим вызов своим взглядом всей толпе. Второй вариант — это когда ты выплескиваешь из себя всё, что накопилось: кричишь, сопротивляешься, оскорбляешь, пытаешься освободиться и сбежать. Нас устраивает любой вариант, но лучше второй. При этом ты должен несколько раз выкрикнуть, что ты выполнял приказ, когда убивал Аль-Насира. Вот и всё, что требуется. Если ты это сделаешь, то вместо пыток тебя ждет быстрая смерть от рук моего человека из толпы. Если же не сделаешь, то вини во всем сам себя.

— Зачем тебе это?

— Мне нужно, чтобы ты вызвал в толпе ненависть к людям и к вашему руководству. Впоследствии я использую всё это. Но что-то я заговорился с тобой, — резко оборвал свою речь Игвар. — Мне как, считать, что мы договорились? Или ты решишь поступить по-своему? У тебя нет времени думать, мне еще надо подготовить всё для твоего убийства, если ты примешь предложение.

— Ты так спокойно говоришь о том, что меня завтра убьют?

— А какая разница? Это уже решенный вопрос. Паниковать, поднимать шум и сопротивляться уже поздно. Тогда зачем тратить свои нервы и энергию на то, что невозможно изменить? Надо стараться успеть сделать всё, что возможно, а дальше уже будь что будет.

— Хорошо, я сделаю то, что вам нужно, но и вы сделаете то, что нужно мне. Помимо того, что ты обещал, ты передашь записку доктору Свампу, естественно, не вскрывая ее и не читая. Договорились?

— Хорошо, тебе сейчас принесут бумагу и всё, что нужно, — Игвар встал и вышел из камеры Мигеля.

Через несколько минут после того как Игвар ушел, к Мигелю в камеру зашел изгой и принес бумагу, ручку и клей. Бароссо не был дураком и решил не писать в открытую всё, что хотел бы сказать. Он решил всё сказать намеками и полусмыслами. Это отняло гораздо больше времени, чем он рассчитывал. И гораздо больше сил. К каждой фразе, которую он хотел сказать, он подбирал что-то из общего прошлого с доктором. Внутри этих воспоминаний и хранилось то, что требовалось. Написав, как он думал, всё, что требовалось, он передал приветы всем, кого знал. Он сложил конверт из листов бумаги и аккуратно заклеил его. Работать было тяжело, и сломанная рука начала пульсировать болью. Мигель отдал свое письмо охраннику, который только этого и ждал, а сам лег спать.

Глава 14 - Казнь

Глава 14. Казнь

Мигеля разбудили рано утром. К нему снова пришел Игвар и принес сытный и вкусный завтрак.

— Поешь, — сказал изгой. — Силы тебе сегодня пригодятся. К тому же это какой-то старый обычай.

— Какой обычай? — переспросил Мигель.

— Почему-то, я не знаю почему, но тех, кто должен был умереть, всегда хорошо кормят. Я принес тебе лучшее, что есть на острове. Кто придумал это и для чего, я не знаю, но все соблюдают этот обычай, и я решил не быть исключением. Так что ешь с удовольствием и готовься. Через несколько часов всё начнется.

После этих слов Игвар удалился, оставив Бароссо одного. Мигель ел и размышлял обо всей своей жизни. Он вспомнил свое детство, службу, расследования и пришел к выводу, что в целом он доволен. Ему не о чем было жалеть, и он не нарушал своего внутреннего кодекса. Жаль, что этот кодекс привел его в эту ситуацию, и он с большим желанием исправил бы некоторые свои ошибки. И, скорее всего, не стал бы убивать Аль-Насира. Это было его последней ошибкой, хотя сначала он считал, что поступает правильно. Но переживать о том, что уже сделано, было не в привычках Мигеля.

С большим удовольствием Мигель доел свой завтрак и растянулся на койке. Он впервые в жизни захотел закурить. И еще ему бы не помешал глоток чего-нибудь крепкого и алкогольного. Захотелось увидеться с Нинель и, может быть, объяснить всё, что произошло, а может быть, и просто провести длинную ночь, занимаясь безумным и страстным сексом. Все эти обычные, в общем-то, желания накатили на него волной и накрыли с головой. Бароссо мечтал и делал это впервые в жизни, с тех пор как перестал быть ребенком. Это оказалось очень увлекательно. Он смог придумать множество других вариантов развития событий, не исключая даже самые невероятные.

Дверь резко распахнулась, что заставило Мигеля дернуться и сбросить с себя все свои фантазии. В камеру зашли четверо здоровых изгоев, которые принесли с собой оковы. Мигелю связали руки за спиной, что причинило дополнительную боль в сломанной руке. На шею надели ошейник с прикрепленными к нему четырьмя шестами. Изгои взялись за шесты, и теперь Бароссо ничего не мог сделать, его легко контролировали и вывели из камеры.

Пройдя по нескольким коридорам, они вышли на утреннее солнце и воздух. Мигель вдохнул полной грудью и часто заморгал, глядя на светило. Ему осталось совсем немного, и он планировал закончить так же, как и прожил свою жизнь, а значит, следовать своим принципам до конца.

Бароссо никто не встречал, но он слышал гул толпы неподалеку, просто он ее не видел. Стоило морально настроить себя на то, что будет. Изгои, которым, скорее всего, уже рассказали всю «правду», ту, которая удобна Игвару, будут ненавидеть Мигеля всей своей душой. Ведь Аль-Насира можно, и, скорее всего, выставят как мученика, что уже не раз происходило в прошлом человечества. Его представят в облике благодетеля, тем более что он таким и был. Так что даже обманывать никого не придется. А вот что выставят в ином свете, так это причины, по которым он был убит. Если Игвар не дурак, а дураком он точно не был, то он использует всю эту ситуацию так, как выгодно будет ему.

Стража, или конвой, как называл их про себя Мигель, встала с четырех сторон от Бароссо. Они держали в руках длинные шесты, на противоположном конце которых был ошейник и пленник. Один из них сказал: «Пошли!», и они дружно зашагали по улицам.

На улицах никого не было. Мигель не заметил ни одного изгоя, как будто все они куда-то попрятались или, что более вероятно, собрались в одном месте. Постепенно гул толпы нарастал. Они зашли в очередной переулок, и к четырем охранникам присоединилось еще восемь изгоев. Мигель подозревал, что это один из отрядов, которые постоянно тренируются и готовятся стать основой вооруженных сил изгоев. Они окружили Бароссо еще более плотным кольцом и пошли дальше.

Вся группа вышла на небольшую площадь, запруженную изгоями. Здесь собрался весь квартал, и пройти было невозможно. Конвою пришлось применить силу и пробиваться сквозь ряды плотной толпы. Изгои нехотя расходились, теснимые ударами как рук, так и тяжелых дубинок. Но каждый считал своим долгом плюнуть в сторону Мигеля. Или кинуть в него чем-нибудь, желательно тяжелым. Бароссо стойко переносил все унижения и несколько попавших в него камней. Но один из булыжников, брошенный кем-то из толпы, попал Мигелю в колено. Он шумно вздохнул и присел. Его быстро подхватили под руки двое охранников. Дальше они буквально тащили его на себе. Еще несколько камней попали уже в самих охранников. Толпа с каждой секундой становилась злее и громче требовала крови. Один из камней попал Бароссо в голову, и у него полилась кровь.

Казалось, они никогда не доберутся до эшафота, наспех возведенного изгоями специально для казни. До этого им не требовалось такое сооружение. Но толпа закончилась, и Мигеля затащили на эшафот, уже изрядно побитого. Охранявшие его изгои тоже получили немало, и у многих из них текла кровь. Охранники, стоявшие около эшафота, оттеснили толпу изгоев, порывавшихся последовать за Бароссо и самим совершить суд. Мигель возвышался над толпой и оглядывал ее. В глазах изгоев он видел только ненависть и ничего больше. Никаких других чувств никто не проявлял. Ненависть и злоба буквально впивались в Бароссо. Такое он видел только однажды, очень давно, когда один из изгоев случайно попал на улицы мегаполиса Випсити. Тогда толпа людей чуть было не подняла восстание. Люди так перевозбудились, что городская охрана уже не могла справиться, и, чтобы остановить желающую крови толпу, пришлось вызывать военных. Теперь Мигель был на месте того изгоя, а изгои были на месте толпы людей. Но если подумать, изгои тоже были людьми. Причем людьми, которых всю их жизнь унижали, избивали и ставили над ними опыты. Так что поводов для ненависти у них было гораздо больше, чем у жителей Випсити. Возможно, ненависть усиливалась благодаря генам животных, вживленных в изгоев. Но чтобы утверждать это однозначно, требуется провести полноценное исследование. Но Бароссо не винил тех, кто был перед ним, в проявленных к нему чувствах, какими бы они не были. Если его ненавидят, то пусть будет так. Он только удивлялся самой возможности таких чувств к нему, ведь некоторых из этой толпы он спас.

Отбросив все лишние мысли, он еще раз огляделся, теперь уже и посмотрев по сторонам. В окнах второго этажа дома, стоящего справа от эшафота, он увидел знакомые лица. Там были Игвар и Марат. Они только что закончили свой разговор, и Марат исчез в глубине комнаты. Взгляды Игвара и Бароссо пересеклись.

***

— Ты с ним смог договориться? — спросил Марат у Игвара.

— Да, конечно, — ответил последний, но в его голосе не было уверенности.

— В чем ты сомневаешься?

— Я думаю, он всё понял, и к тому же он не тот человек, который будет спасать свою шкуру таким образом, — ответил Игвар, отпивая воду из бутылочки. В этом он не притворялся — ему действительно постоянно требовалась вода и в больших количествах. Его организм не переносил даже нескольких часов без воды.

— Рассказывай, — продолжал задавать вопросы Марат.

Игвар посмотрел на него, как смотрят взрослые, уставшие люди на маленьких неразумных детей, достающих их своими бесконечными вопросами.

— Во-первых, мне он не поверил. Я имею в виду то, что мы убьем его быстро. С самого начала ему были уготованы пытки и долгая мучительная смерть. Иного и быть не могло, поэтому моя попытка обмануть его была обречена на провал. Мигель — очень умный человек, умный не как ученый, а как понимающий жизнь. Он понимает, что эту ситуацию мы используем максимально благоприятным для нас образом. Несмотря на то, что он меня спас, а потом еще и оказал неоценимую услугу, убив Аль-Насира, я всё равно вынужден его пытать и убить. Я бы с большим удовольствием поступил по-другому, не обращая внимания на мою ненависть ко всем людям.

— Хорошо, он понимает, что никакого снисхождения ему не будет, это во-первых, а во-вторых?

— А во-вторых, Мигель — это человек, который живет своими внутренними убеждениями. И делает всё так, как эти убеждения ему велят. Иногда это приводит к большим ошибкам, как и случилось с Аль-Насиром, — услышав имя бывшего вождя изгоев, Марат поморщился. — Не морщись! Он действительно многое сделал для нас. И к тому же если ты будешь так морщиться, то это войдет в привычку, и ты станешь так поступать при посторонних. На словах ты, как и положено, будешь восхвалять Аль-Насира, но при этом твое выражение лица будет говорить об обратном. Кто тебе тогда поверит? Никто! И ты быстро лишишься своего поста, — Игвар замолчал и стал молча смотреть в окно.

— Так что там с убеждениями Мигеля? — спросил еще раз Марат.

— А, да, я отвлекся. Его убеждения не позволят ему поступить так, как мы договорились. Он сделан не из того теста. Он не будет говорить то, чего не было в действительности. Я даже вообще не знаю, о чем он будет говорить.

— Так, может, вообще не давать ему слово?

— Наоборот, — ответил Игвар.

— А сейчас-то почему? Это же может нам навредить!

— Может, и, скорее всего, навредит. Но если мы посмотрим на это под правильным углом, то польза перевесит любой вред. Подумай, как это можно использовать?

— Ну… — начал размышлять вслух Марат. — Он расскажет, как было дело на самом деле, всей толпе. И попытается склонить ее на свою сторону. Какая от этого может быть польза? Очень маловероятно, что ему поверят. Скорее всего, никто не станет его даже слушать. А если внедрить в толпу нужных и верных нам сторонников, чтобы они вовремя выкрикивали нужные фразы, то вероятность такого развития событий сойдет на нет. Но какая нам польза? Мы всего лишь сможем уменьшить вред, который он нам нанесет.

— Начал думать правильно, но не закончил и не додумал до конца. Мы увидим, насколько изгои нам доверяют. А это самое важное. Если слова одного, пусть и известного им, человека способны изменить их мнение, значит, мы очень серьезно недорабатываем. Если же его слова никак не повлияют на толпу, то, значит, у нас всё под контролем. И даже более того. В толпе наверняка найдутся те, кто будет выкрикивать в пользу Мигеля. А после казни будут обсуждать, кто прав и так далее. Они будут подрывать наш авторитет и сеять зерна сомнений в правильности принятого нами решения. Их стоит взять на заметку, следить за ними, а если они станут слишком сильно активничать, то и устранить.

— Мы что же будем убивать своих?

— Ты хочешь отомстить людям или нет?

— Хочу, — уверенно ответил Марат.

— Мы сможем это сделать, только если будем сильны и будем едины. Каждый, кто мешает этому, должен быть устранен. Может быть, не сразу, и сначала стоит с ним поговорить и попробовать переубедить его и всё объяснить. Но если кто-то начнет упорствовать и мешать общему делу, то да, мы будем убивать своих.

— Я понял.

В это время на эшафот поднялись охранники, сопровождающие Мигеля, и сам виновник всего события.

— Тебе пора, — сказал Игвар. — В толпу затесались мои провокаторы, и они будут поддерживать все твои слова и мешать Мигелю. Не забудь, твоя задача настроить толпу сразу же на нужный лад. Постарайся вызвать в них такую жажду крови, чтобы они сами разорвали Мигеля, несмотря на охрану. Это будет даже хорошо. И обязательно предоставь человеку слово. Это важно. Потом мы сможем это использовать.

— Хорошо, — ответил Марат и, повернувшись, ушел.

Игвар посмотрел на эшафот, и его взгляд встретился со взглядом Мигеля. «Достойный противник», — подумал про себя Игвар и отпил воду из бутылки.

***

Мигель видел, как на эшафот поднимается Марат. Изгой подошел к нему и посмотрел прямо ему в глаза. На его лице читались ненависть и желание убить Бароссо, но Мигель видел, что это игра, а не действительность. Толпа же этого не заметила и стала скандировать: «Убей его!» Несколько секунд они смотрели друг на друга под крики изгоев, желающих смерти Бароссо.

Марат повернулся к толпе и раскинул руки в стороны. Раздался дикий приветственный рёв. Но приветствовали они не Марата, как своего нового вождя, они радовались началу казни. Неважно, кто поднимется на эшафот, главное, чтобы он был из их числа и, наконец, начал расправу. Толпа, не останавливаясь, шумела, а Марат спокойно ждал. Он стал махать руками, призывая выслушать его. Постепенно изгои успокоились и стали ждать, что же скажет советник их теперь уже мертвого вождя.

— Братья и сестры! — гордо крикнул Марат. Его голос пронесся по головам стоящей перед ним толпы и исчез за горизонтом. — Вы все знаете, по какому поводу мы все собрались здесь! Многие из вас знакомы с этим человеком! Вы, как и я, доверяли ему! — Марат стал ходить с одного конца эшафота на другой. — Он спасал вновь прибывших и приводил их к нам в целости и сохранности! Мы пригласили его к себе и, как могли, отблагодарили! Мы поделились с ним хлебом и водой, которые сами добыли и вырастили! Мы, как своего, приняли его в свою семью! Мы показали ему всё, что у нас есть! Мы доверили ему вести переговоры от нашего имени! Мы доверили ему свои жизни, когда добирались до здания администрации! Мы отдали ему всё, что у нас было! И чем он нам ответил? Что он сделал в ответ на всё это? Как он использовал наше доверие и бесконечную дружбу? Что он сделал в тот момент, когда мы слепо доверяли ему и повернулись к нему спиной? Он вонзил нож нам под лопатку! — Марат всё больше заводился сам и заводил толпу. В начале его монолога они слушали молча, а теперь все чаще кивали головами, соглашаясь с ним, и согласно гудели после каждой сказанной им фразы. Мигель подумал, что из Марата получился отличный оратор, но этому его научил кто-то. Неужели это еще один из талантов Игвара? А Марат тем временем продолжал: — Он предал нас самым жестоким и подлым образом! Он убил того, кто для всех нас стал отцом! Того, кто помогал нам выживать все эти годы! Того, кто объединил нас и дал нам цель! Того, кто сделал нас сильными и научил всему, что мы умеем сейчас! Того, кто воспитал нас! И мы его не забудем! Аль-Насир был великим вождем и великим изгоем! Мы никогда его не забудем!

Марат повернулся к Мигелю, стоящему сзади. Он поднял руку и указал на него пальцем.

— Ты! Ты убил его! Убил подло и низко! — теперь Марат резко развернулся к толпе. — А самое главное, что он убил не потому, что считал нужным так сделать! Он выполнял приказ! Да, да, именно приказ! А хотите узнать, кто отдал этот приказ? — толпа дружно взвыла: «Да!» — Приказ отдала администрация острова Осьминога! Они узнали, что мы не только не побираемся, но живем и развиваемся! Узнали, что у нас есть еда и вода и мы не зависим от них! Они посчитали нас угрозой и решили, что без лидера с нами будет легче справиться! А этот цепной пес, — палец вновь указал на Бароссо, — выполнил приказ, хотя мы ему доверяли, как другу и как брату! Но! Мы не забудем Аль-Насира! И мы отомстим, и наша месть заставит содрогнуться каждого человека на этом острове! Мы будем мстить за все годы унижений и страданий! Мстить за всех погибших братьев и сестер! Мстить за Аль-Насира!

Толпа стала скандировать: «Аль-Насир», а Марат ходил по эшафоту, довольно улыбаясь.

— Вооружайтесь! Вооружайтесь и готовьтесь! Но! Мы начнем нашу месть прямо сейчас! Начнем с человека, который нанес нам самый болезненный удар! Самый подлый и самый жестокий! Что мы будем с ним делать? Убьем?

— Смерть ему! — из толпы раздались сначала робкие, а потом всё более уверенные крики. Через несколько секунд уже все изгои дружно скандировали: — Смерть ему!

Марат умело заставил толпу замолчать, улыбаясь и смотря на всех и каждого по отдельности.

— Или мы дадим высказаться этому жалкому трусу и предателю? Будем мы, братья и сестры, слушать человека, убившего нашего вождя? Дадим ли мы шанс его лжи достигнуть наших ушей? В прошлом он не оправдал это высокое доверие, так неужели мы поверим ему вновь? Хотите ли вы слушать того, кто обманул вас в прошлом и, притворившись вашим другом, убил Аль-Насира, нашего великого вождя? Решать будете вы! Вы сами! Что сделаем? Выслушаем или убьем?

Несколько робких и неуверенных возгласов: «Выслушаем» потонули в дружном реве: «Смерть!» Всё вышло даже лучше, чем можно было предположить. Марат дал своим людям возможность выбрать самим, что сделать, и они выбрали то, что было нужно именно ему. Теперь Мигеля никто не станет слушать, его просто казнят.

Бароссо наблюдал за всем происходящим с отстраненным выражением лица. Он понимал всё. что происходит и как ситуацию использует Марат, а точнее, Игвар. Ведь за всем этим стоял именно он, или Мигель опять ошибается?

Марат опять повернулся к Мигелю и махнул рукой охране. Тут же несколько изгоев засуетилось. Вынесли большой стол, который поместили на эшафот и закрепили вертикально. На ножках стола были закреплены четыре веревки, которые пока свободно свисали. Но их назначение было понятно сразу. А потом Мигель увидел изгоя, которого раньше никогда не видел. Он продвигался сквозь толпу размеренными шагами, и другие изгои уступали ему дорогу. Это был огромный, выше двух с половиной метров, громила. Весь увитый буграми мышц, он резко выделялся на общем фоне. Его серая кожа отливала на солнце и была покрыта мелкими, но острыми костяными наростами. Такому достаточно просто обнять незащищенного человека, чтобы нанести ему множество мелких ран. Когда изгой подходил к эшафоту, то Бароссо смог рассмотреть его лицо. Оно также было покрыто серой кожей и отливало на солнце. Близко посаженные желтые глаза, короткий нос, тонкие губы, не способные скрыть мелкие острые зубы. Изгой был полностью лыс, на всем его теле не было видно ни одного волоска. Маленькие уши были буквально внутри черепа, почти не выделяясь на поверхности. Мигель так и не смог определить, гены какого животного были вживлены в этого изгоя. Он не был похож ни на что из известного Бароссо.

Изгой поднялся на эшафот, и охранники расступились перед ним. Невооруженным глазом было видно, что остальные изгои боятся этого громилу. Даже Марат, будучи, без сомнения, сейчас главным среди всех изгоев, поглядывал на него с опаской. Громила подошел к Мигелю и, наклонившись, посмотрел ему в глаза. Желтые глаза буквально вонзились в Бароссо. Мигель понял, что его изучают, и увидел в глазах изгоя целое море злобы и боли. Бароссо понял, почему громилу боялись. Это существо — не человек и даже не изгой. Его психика была изменена настолько, что в нем не осталось никаких человеческих чувств. Одна злоба ко всем, кто его окружает.

Марат вышел к краю эшафота:

— Вы все знаете нашего любимого брата Карта, — Марат указал на громилу. — Сегодня именно он станет нашим оружием возмездия! Карт, подойди! — громила подошел и сверху вниз посмотрел на Марата, не скрывая своего недовольства. — Посмотри на своих братьев и сестер, Карт! Сегодня они доверили тебе важную миссию! Ты должен убить этого человека, — палец Марата указывал на Мигеля. — Но! Не торопись! Позволь всем насладиться зрелищем!

Карт кивнул и вернулся к Мигелю. Он встал прямо перед ним и вновь посмотрел в глаза Бароссо. После он махнул рукой, и, откуда ни возьмись, появился еще один стол. На нем был таз с водой, какие-то тряпки и большой кожаный сверток. Карт взял сверток и аккуратно развернул его. Пока он это делал, охранники привязали Бароссо за руки и за ноги к вертикально стоящему столу, засунули в рот кляп и зафиксировали голову и шею. Теперь Мигель мог только незначительно двигать телом.

Карт тем временем развернул свой сверток и стал доставать из него свои инструменты. Различные крюки, клещи всевозможных размеров, множество ножей и игл, жгуты, дубинки, в общем, всё, чем можно причинить боль человеку. Рядом с громилой поставили небольшую жаровню, в которой быстро развели огонь, и Карт бросил в него несколько металлических прутьев.

— Не бойся, человек, — голос Карта был сухой, безэмоциональный и низкий. — Тебе будет не больно, а очень больно. А потом всё закончится, и ты умрешь. Но перед этим…

Карт повернулся к Мигелю с тонким и очень острым ножом в руке, было даже странно видеть в его огромной ладони столь изящный и небольшой клинок. В глазах громилы промелькнули нотки безумия, правда, легче от этого не становилось.

И началась пытка. Сначала толпа, не привыкшая к таким зрелищам, вела себя тихо. К тому же они боялись Карта. Но постепенно и они втянулись в происходящее. Сначала раздавались легкие и несмелые подбадривания, а через несколько минут уже каждое движение громилы сопровождалось бурными овациями и криками. Карта это только забавляло. Его движения были очень медленными и точными. Он никуда не торопился и делал всё так, как будто занимался этим всю жизнь. Серьезное, сосредоточенное лицо изгоя почти не проявляло никаких эмоций. Он, будто хирург, делал свою работу, слегка улыбаясь особо удачным действиям.

Карт легким движением руки разорвал рубаху на груди Мигеля. Помогая себе скальпелем, разрезал остатки, и Бароссо остался голым по пояс. Громила начал со сломанной руки. Он нашел место пока еще не сросшегося перелома и аккуратно разрезал кожу вокруг. И, срезав немного мяса, дошел до воспалённой части. Мигель почти не почувствовал действий Карта, но вдруг боль ворвалась в его сознание, и он закричал. Точнее, захотел закричать, но не смог, ему помешал кляп. Карт остановился, посмотрел на Бароссо и одобрительно кивнул.

Всё, что было дальше, превратилось для Мигеля в настоящий ад. Карт резал, колол, рвал и пилил тело Бароссо. При этом громила старался не задевать жизненно важных органов и постоянно перетягивал жгутами основные артерии, чтобы Бароссо не умер раньше срока. Всё тело Мигеля тем временем было покрыто мелкими, но болезненными порезами. Громила весь был забрызган кровью и явно наслаждался происходящим. Толпа неистовствовала.

Через несколько часов непрекращающейся пытки громила решил, что пора заканчивать. Он наигрался со своей жертвой. Предпоследним его действием стало выкалывание глаз из уже почти не реагирующего на действия своего палача тела Мигеля. После он вытащил кишки Бароссо и, намотав их на свою руку, резко и сильно дернул. Бароссо был мертв.

Толпа разразилась радостными криками, и казнь завершилась.

Глава 15 - Будущее

Глава 15. Будущее (краткая справка)

Через несколько месяцев изгои, под руководством Марата, напали на людей. Людские кварталы так и не смогли объединиться и оказать достойное сопротивление. Несколько жестоких боев выявили огромное преимущество изгоев перед обычными людьми, пусть и с некоторыми имплантатами. За несколько дней после боя изгои полностью восстанавливались и были готовы к очередному сражению, но люди не успевали так быстро регенерировать.

По итогу остался только квартал Банд, куда изгои согнали всех полезных людей. Остальные были или убиты, или находились на положении рабов. Администрация была истреблена практически полностью, склады захвачены, управление островом перешло к изгоям. Они наладили производство джимодулей и стали торговать с корпорациями. В обмен они получили множество инструментов, продовольствия и книг.

«Чистка» практически не изменилась, кроме того, что теперь всё было наоборот. Толпа изгоев встречала новых заключенных, и если среди них был их брат, то его встречали радостными криками и под руки уводили обедать. А остальных избивали, связывали, отбирали все имплантаты и загоняли в рабство.

Имплантаты стали запрещены на острове. Осталось всего несколько человек, которые имели право ими владеть, например, такие как доктор Свамп. У всех остальных имплантаты были отобраны.

Люди голодали, умирали и трудились день за днем на благо изгоев. Умерших просто сбрасывали в море. Население постоянно пополнялось новыми заключенными, а значит, и новыми рабами.

Изгои стали править островом Осьминога.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - Тревога

Рассказ № 123. Тревога

Гино проснулся от ворвавшейся в сон сирены. Его мозг и организм мгновенно проснулись благодаря многолетним тренировкам и вмонтированным в его тело имплантатам. Быстро одевшись в боевую форму, Гино покинул свой маленький жилой бокс.

Бежать было недалеко. Жилые боксы отрядов находились рядом с площадкой сбора и вооружения. Гино прибежал на нее в числе первых. Только командир и Лилу были уже готовы и ждали остальных. Командира звали Игор, и он уже много лет командовал пятнадцатым отрядом. Это был закалённый в боях ветеран, прошедший не одно сражение. Он обладал поразительным чутьем и, скорее всего, проснулся раньше, чем раздалась сирена тревоги. Лилу, казалось, вообще не спала. Это была высокая, стройная девушка, девяносто процентов тела которой составляли имплантаты. От человека осталось совсем немного, она больше была похожа на робота. Может быть, поэтому ей и не требовалось спать. Гино не знал, в отряде не было принято спрашивать о личном, каждый рассказывал только то, что считал нужным. Лилу рассказала, что в двадцать лет попала в сильную аварию и смогла выжить только благодаря тому, что врачи создали почти полностью искусственное тело. Гино подбежал к ним, вытянулся в струнку перед командиром и, после того как тот махнул, расслабился. Он подмигнул Лилу, та в ответ кивнула головой.

Сирена тревоги раздавалась только в жилых боксах пятнадцатого отряда. Остальные отряды, если не требовалось, спокойно спали. Только дежурившие техники не спали по ночам. Их задачей было держать наготове геликоптеры и вооружение.

Постепенно на площадку выбегали остальные члены отряда. Два брата, Арно и Локли, прибежали одновременно. Они оба были снайперами отряда. Анна забежала сразу за ними, потом Тарик и Берн. Все они построились перед командиром и стали ждать. Как на площадку проник Кит, никто не заметил. Но он вдруг бесшумно появился в строю. Еще через несколько секунд послышался грохот спешащих шагов, и на площадку вывалился Маркус. Огромный, напичканный имплантатами, с усиленными мышцами, он топал как десять слонов и был полной противоположностью бесшумного разведчика Кита.— Все собрались! — командир жевал жвачку всегда, ходили шутливые слухи, что и во сне. — Задача следующая, мать вашу! На исследовательскую базу «Торонто» совершено нападение. Связи нет, информации тоже нет. Кто напал, не знаю, поэтому готовимся ко всему! Корпорация вас кормит и платит вам деньги! Пришло время отрабатывать! Не буду говорить, что жизни такого отребья, как вы, ничего не стоят, вы и сами это знаете! Полное вооружение и защита! Готовьтесь, мясо! Разойтись!

Командир не был злым, он просто ругался по привычке, хотя на самом деле очень переживал за каждого члена отряда. Весь отряд подошёл к стойкам с защитой и стал облачаться в броню. Постоянно помогая друг другу с застёжками, все надели на себя тяжёлые боевые скафандры. Маркуса же одевали всей толпой, слишком он был огромен. Скафандры защищали почти от всего. Химическое и биологическое оружие было бесполезно. Большая часть стрелкового оружия не пробивала скафандр, по крайней мере, с одного выстрела. Приходилось всаживать целую очередь, чтобы пробить защиту. Плазма слишком долго прожигала броню, противник мог легко стряхнуть ее с себя. Гарантированно скафандр пробивало только особо мощное оружие.

Потом отряд подошёл к стойкам с оружием. Каждый взял по одному стандартному пистолету и по одному боевому ножу. Это было не основное, но вспомогательное оружие. Как говорилось, на всякий случай. Но способов применения у него было множество. После каждый подошёл к закрытому ящику, в котором надёжно хранилась любимая модификация персонального вооружения. Большинство членов отряда любило плазменную штурмовую скорострельную винтовку. Более универсального оружия не существовало. Но каждый настраивал ее по-своему и добавлял разные приспособления. Командир, например, очень любил гранатный модуль. Плазма, проходя через него, формировалась в большой сгусток, взрывающийся при попадании в цель. Но некоторые любили особое вооружение. Арно и Локли любили тяжёлые снайперские винтовки с убойной мощностью. Пуля, попадая в человека, просто разрывала его напополам. Кит, как разведчик, любил тихое оружие и предпочитал лёгкую штурмовую беззвучную винтовку. Лилу сама по себе была оружием, и в ближнем бою ей не было равных, но всё равно вооружалась штурмовой плазменной винтовкой. Самой впечатляющей была «Берта» Маркуса. Это огромное тяжёлое оружие, выплевывающее пятьсот пуль в минуту и имевшее мощность снайперских винтовок Арно и Локли, оно имело собственное имя. По крайней мере, по версии самого Маркуса.

Отряд был готов и, загрузившись припасами, загрузился в геликоптер.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - Первые следы

Рассказ № 124. Первые следы

— Быстрее, мать вашу! — рык командира придавал бойцам скорости и проворности. Даже Маркус довольно ловко выпрыгнул из геликоптера.

Кит мгновенно скрылся в кустах и исчез. Остальные рассредоточились и заняли круговую оборону. Отряд не знал, что их ждёт, и высадился в двух милях от базы «Торонто». Через несколько минут в шлемах раздался голос Кита: «Чисто!»

— Двинулись в третьем порядке! — приказ командира прозвучал гораздо громче. Хотя на задании не было принято болтать по внутренней связи, голос командующего всегда настраивался громче остальных.

Снайперы Арно и Локли отошли на несколько десятков шагов и прикрывали отряд с флангов. Гино шел впереди и внимательно смотрел под ноги. За ним шли все остальные. Они скорым маршем преодолели расстояние до базы за десять минут.

Когда от базы их отделяли последние кусты, откуда ни возьмись, появился Кит и встал прямо на пути отряда. Он указал на карте местности, встроенной в шлем, удобные места для снайперов, и Арно с Локли пропали из виду.

— Кит, что видно? — спросил командир.

— Ничего, база как будто вымерла, — ответил разведчик.

— Что значит — вымерла?

— Никого не видно. Здания стоят, но людей не видно, ни живых, ни мертвых.

— Кит — вперёд, остальным шестое построение.

Шестое построение означало, что снайперы прикрывают, остальные идут группой и смотрят во все стороны, передвигаются по двое короткими перебежками.

Всего на базе было девять ангаров. Первые восемь — небольшие и явно хозяйственного назначения. Их осмотрели быстро и ничего не обнаружили. Генераторы, какое-то оборудование, пробирки, препараты неизвестного назначения и куча другого хлама. Ни следов, ни людей, ни тел обнаружить не удалось.

Огромные ворота, ведущие в последнее и явно основное сооружение, были распахнуты настежь. Кит быстро нырнул в них и скрылся за правой стеной. Остальные стали ждать. Через несколько минут в шлемах раздался голос: «Чисто!» Отряд вошёл в базу «Торонто».

Исследовав весь первый этаж, отряд ничего не обнаружил. У здания было ещё два этажа под землёй. К лифту отряд подошёл с максимальной осторожностью. Тишина, царившая вокруг, угнетала. Даже шаги Кита были слышны, хотя и на грани слуха. В лифт зашли только трое: командир, Лилу и Маркус. Остальные спустились на второй этаж по лестнице, прикрывая друг друга.

Выход с лестницы и выход из лифта вели в одно небольшое помещение с ещё одними большими воротами. Весь отряд, кроме оставшихся снаружи на своих позициях снайперов, собрался перед воротами и рассредоточился, стараясь уйти с возможной линии огня. Слева от ворот была панель доступа, и командир приложил к ней пропуск. Ворота с хорошо смазанным механизмом распахнулись.

В нос ударила волна тошнотворного сладкого запаха. Кит, не теряя ни секунды, нырнул в проход и скрылся в темноте. Освещение либо не работало, либо не было включено. Темнота уходила вдаль, и свет из маленького коридора позволял только понять размах ангара — он был огромен. Командир отдал приказ включить приборы ночного видения, и когда они уже собирались это сделать, что-то зажужжало, и свет вспыхнул, на время ослепив отряд.

Когда Гино проморгался, то увидел перед собой огромный и почти пустой ангар, посреди которого была навалена огромная куча из разодранных трупов.

Отряд среагировал мгновенно: рассыпавшись по помещению, они заняли позиции за разными укрытиями и колоннами. Несколько металлических ящиков хорошо подходило, чтобы за ними мог спрятаться Маркус, остальным укрыться было проще. Ангар — впрочем, как и вся остальная база — оказался пуст.

В куче трупов оказались все: учёные, охрана, технический и обслуживающий персонал, животные, над которыми ставились эксперименты. Трупы были набросаны беспорядочно, просто друг на друга. У части отсутствовали конечности, которые также были в куче. В основном люди умерли от рваных глубоких ран, нанесенных в грудь, живот, спину, шею и голову. Вокруг кучи набралась большая лужа крови, в которой были видны следы. Больше всего они были похожи на лапы неизвестного большого животного. Как ни странно, но кровь была только рядом с лужей, а в других местах не было никаких следов.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - Столкновение

Рассказ № 125. Столкновение

В тот момент, когда большая часть отряда, перекрывая отвращение, исследовала кучу, на внутреннем мониторе шлема командира погас значок Арно. Игор тут же попытался с ним связаться, но тот не откликался.

— Арно! Арно, твою душу! Локли, быстро проверь, что там с Арно! Отряд, стройся! Мы выходим!

Быстро покинув здание и рассыпавшись по местности. отряд прибежал к месту, на котором должен был занять позицию Арно. Локли с угрюмым лицом смотрел на следы, оставшиеся после исчезновения его брата. На траве четко был виден след, оставленный телом Арно, после того как он лег на землю и через прицел винтовки рассматривал окрестности. Вокруг были те же следы, как и рядом с кровавой кучей.

— Мы должны его найти! — тихо сказал Локли и стал оглядываться вокруг.

В кустах неподалеку обнаружилась винтовка Арно и его шлем. По приказу командира отряд рассредоточился в поисках дополнительных следов. Анна и Гино пошли в одном направлении, постепенно расходясь в стороны. Следов не было, и Гино уже собирался поворачивать назад, в лесу было неуютно.

С той стороны, куда ушла Анна, раздались звуки очереди из штурмовой винтовки. А потом в шлеме раздался стон Анны. Гино бросился к ней на помощь.

Он увидел, как что-то огромное, покрытое белой шерстью, с лёгкостью тащило Анну за ногу. Та сопротивлялась, как могла, но ее попытки были тщетны. Она потеряла штурмовую винтовку и пыталась достать пистолет. Тварь двигалась очень быстро, и внимательно рассмотреть ее не получалось. Гино пытался прицелиться, но мешали деревья. Тварь лёгким движением руки ударила Анну об дерево, после чего та перестала сопротивляться.

Когда остальные члены отряда добежали до Гино, тварь исчезла из виду. В лесу человек не мог соревноваться с ней в ловкости и скорости.

— Рассказывай, Гино, не молчи, твою за ногу, — командир внимательно смотрел по сторонам и ждал ответа.

— Эта тварь, это не человек, а какой-то зверь. Он тащил ее за ногу и сломал ей спину об дерево. Двигается очень быстро, очень силен и ловок. Я даже толком прицелиться не смог.

— Ты уверен, что это был зверь, а не разумное существо?

— Я не знаю насчёт его разума. Он весь покрыт белой шерстью, это могу сказать с уверенностью. Остального сказать не могу.

— Отряд, слушай мою команду. Тарик и Берн, прикрываете. Все отступаем в сторону базы. Смотреть в оба! Всё ясно?

Быстро вернувшись на базу, отряд занял одну из небольших построек рядом с основным зданием. Там было удобно держать оборону. Расположившись и выставив часовых, командир Игор стал отдавать приказы.

— Локли и Лилу, ваша задача добыть информацию, с чем мы имеем дело. Идите на базу и просмотрите все документы, какие только сможете найти. Может, что-то есть на камерах наблюдения. Выполнять! Кит и Маркус — часовые, Гино и Тарик готовят обед. Мы здесь задержимся. Берн, пробуй наладить связь, узнаем, что думает по этому поводу командование. Выполнять, мать вашу.

Игор очень не любил терять людей, тем более просто так, не нанося потери противнику. Он ходил из угла в угол, с нетерпением ожидая отчётов от подчинённых.

Через полчаса связь удалось наладить, но выяснить Игор так ничего и не смог. Никто из командования не собирался делиться информацией, что это за тварь и откуда она могла появиться. Приказ же был точный и четкий. Тварь уничтожить, потом обеспечить безопасность для прибытия новых учёных и служб обеспечения.

В помещение проник Кит.

— Он ходит вокруг нас, я несколько раз видел его шерсть в лесу между веток. Но разглядеть его не удаётся. и прицелиться тоже. Какие будут приказы, командир?

— Продолжай следить, чем больше мы о нём узнаем, тем лучше.

Обед был готов, и отряд собрался пообедать. Только Локли и Лилу ещё не вернулись, они разбирались с документами и пытались выяснить, с чем столкнулись. Подкрепившись, сменили наблюдателей. Но Кит отказался покинуть пост, мотивируя это тем, что он самый зоркий и тихий, а остальные громыхают как слоны и только мешают.

День клонился к закату. Отряд устал и собирался провести ночь, забаррикадировавшись в здании. Вернулись Локли и Лилу, возбужденные и с кучей планшетов с информацией.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - База "Торонто"

Рассказ № 126. База «Торонто»

Локли, как только они вернулись, забился в угол и стал готовить свою винтовку к бою. Никто к нему не лез, все понимали, что он хочет мстить за брата. Но Арно для всех был другом и сослуживцем, и мести жаждали все. Плюс к этому ещё и Анна, которую тварь тоже куда-то утащила. Лилу же стала рассказывать и показывать, что они обнаружили.

— Если вкратце, то на базе «Торонто» проводили эксперименты над животными и людьми.

— Не в первый и не в последний раз, чего этому удивляться? — ответил командир. — Давай подробнее.

— Они пересаживали разные органы от животных людям и наоборот. Животных старались сделать послушными и более разумными, а людей — глупее и сильнее. Если я всё правильно поняла, то они нашли какую-то старую книгу, в которой содержалось описание неизвестного мне культа. Этот культ провозглашал совершенствование одних людей и подчинение других. Предполагалось, что всё население должно быть разделено на две касты. Одна — сильная и умная, а вторая — глупая и послушная. Эксперименты из этой книги и проводились здесь. Результаты не всегда радовали, но иногда учёным сопутствовал успех. Они смогли сделать какую-то сыворотку. Вроде несколько раз ее опробовали и немного изменили из-за побочных эффектов. А потом, если я правильно всё поняла, эту сыворотку применил на себе главный учёный базы. Похоже, что он сильно болел, и это был его единственный способ выжить. После этого никаких записей больше нет. Все камеры наблюдения уничтожены и видео удалено.

— То есть ты хочешь сказать, что та тварь — это и есть главный учёный базы? — спросил Маркус.

— Я думаю, да.

— А какие у него слабости? Как нам его уничтожить? — спросил командир Игор.

— Таких данных у меня нет. Я не знаю ничего про него. Единственное, что можно сделать, — это посмотреть отчёты о предыдущих испытаниях сыворотки.

— Вот и займись этим, остальные — отдыхать! Дежурить по двое. Стены и двери здесь надёжные, окон нет. Так что, я думаю, мы в относительной безопасности. Отбой! Завтра будет тяжёлый день для всех, мать вашу!

Пятнадцатый отряд устроился на ночлег, и скоро по лагерю понеслось тихое сопение, которое через несколько минут было перекрыто мощным храпом Маркуса. От дежурства освободили только Лилу, которая полночи копалась в планшетах в попытках найти информацию.

Утром, когда все проснулись и завтракали, Лилу рассказала, что удалось узнать.

— Начну с самого основного. Пробить шерсть этой твари будет очень тяжело. Наши штурмовые винтовки почти бесполезны. Только очередь в одну точку сможет сделать хоть что-то. Но винтовка Локли и «Берта» Маркуса для него опасны. Всем остальным нужно целиться только в уязвимые места — глаза и рот. Возможно, что хорошей очередью можно повредить конечности, но это не точно. Ещё по неизвестной причине тварь может бояться воды. Я не знаю, откуда этот страх, даже не спрашивайте. Тем более что сыворотку изменили, и теперь это может не сработать. Ещё можно попробовать наши ножи. Там что-то было написано, что если удар нанести медленно, то шерсть легко пропустит сквозь себя клинок.

— Как такое может быть? — спросил Маркус.

— Сама не знаю и не понимаю до конца. Там что-то про тонкие волоски, которые реагируют, когда их что-то быстро задевает. А реагируют они, уплотняясь и мгновенно создавая мощную преграду. Поэтому и бесполезны пистолеты и винтовки.

— Ясно, — командир задумался на несколько секунд. Потом принял какое-то решение. — Есть ещё что-нибудь интересное?

— Могу ещё только рассказать, что за куча тел на базе.

— И что же это?

— Это ритуал из книги про культ. Там написано, что, если построить пирамиду из тел людей, каждого из которых убили на вершине этой пирамиды, то можно стать каким-то богом и стать всесильным.

— А кто такой бог? — тихо спросил Кит.

— Я-то откуда знаю? — ответила Лилу. — В планшетах об этом ничего не сказано.

— Я слышал об этом. Так наши предки, ещё до войны наций, называли всесильных существ, в которых верили, но никогда не видели, — вдруг ответил Гино, — зачем им было это нужно, я так и не понял. Но раньше это было очень распространено и было большое количество культов, которые творили всё, что им вздумается. Когда вернёмся, то можно будет всё разузнать. Если, конечно, вернёмся.

— Отставить панические и пессимистические настроения, мать вашу и отца тоже! Что-то разболтались все. Отряд, собираем пожитки и готовимся. Есть кое-какие мысли, как поймать эту тварь.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - Ловушка

Рассказ № 127. Ловушка

Пятнадцатый отряд вошёл в основное здание базы «Торонто». Спустившись на второй подземный этаж, они попали в комнату с кучей трупов. План был прост. Если зверю надо убивать людей именно на вершине пирамиды из тел, то он обязательно сюда придет, чтобы убить захваченных Анну и Арно.

Обследовав всё помещение, в котором было всего лишь три выхода, бойцы стали готовиться ко встрече. Обустроили несколько баррикад, за которыми можно было укрыться. Локли нашел для себя удобную позицию. Маркуса поставили на возвышение, чтобы он мог накрыть огнем из своей «Берты» почти все помещение. Остальные выходы забаррикадировали и стали ждать. Но долго ждать не пришлось.

Сначала они услышали, как открываются двери, а потом голос. Хриплый, с тяжёлым, но мощным дыханием, низкий и гудящий.

— А меня здесь уже ждут. Неужели вы думали, что такая простая ловушка сработает? Я чую ваш запах. И чую ваш страх. Теперь вы станете ещё одним кирпичиком в пирамиде. Маленьким, жалким, но всё же полезным кирпичиком.

Гино и остальные заметили, как что-то промелькнуло в проёме двери. Но зверь использовал какую-то маскировку, и его почти не было видно.

Первым на пути зверя стал Тарик. Никто так и не понял, откуда произошло нападение, а один из них уже был оглушен и потерял сознание. Несмотря на то, что помещение было хорошо освещено, зверя не было видно. Он стал как будто прозрачным, и только небольшое марево выдавало его присутствие. Отряд палил из всех стволов во все стороны. Но не было понятно, попал ли хоть кто-то.

Вторым зверь оглушил Маркуса. Мощным ударом разбив «Берту» вдребезги, тварь набросилась на здоровяка, и они сцепились. Несмотря на всю силу и имплантаты, Маркус не смог бороться с ним на равных. За несколько секунд самый физически сильный член отряда был избит до полусмерти. И зверь опять скрылся.

Стрельба была бесполезна, даже если они и попадали, то не наносили никакого вреда.

— А вы оказались слабее, чем я предполагал, — всё тот же голос раздался как будто с потолка.

Когда весь отряд поднял голову, то на шее Берна сомкнулись чьи-то пальцы. Его позвонки сломались, и он безвольной куклой повис в руках зверя, хотя был ещё жив. Марево вокруг Берна потащило его на вершину пирамиды. А как только тело ещё живого бойца оказалось на вершине, то его голова оторвалась от тела, заливая всё вокруг кровью. Труп упал на самую вершину и скатился к подножью пирамиды.

Бойцы не знали, что делать, и даже Игор не мог совладать со своим страхом и безысходностью. Марево не торопилось, но и не теряло время зря. Взяв Тарика и Маркуса за ноги, зверь потащил их на вершину пирамиды. Только один член отряда оставался спокоен и хладнокровен.

Пока весь отряд смотрел, как зверь тащит их товарищей на очередную казнь, Локли приготовился к стрельбе. Он твердо держал свою винтовку, встав на колено. Локли внимательно смотрел за движениями зверя. Он не хотел ошибиться из-за какой-нибудь мелочи. Тем временем зверь поднял Маркуса и разорвал ему грудную клетку. Теперь зверь стал лучше виден, так как испачкался в крови.

Когда тварь тащила на вершину Тарика, то Локли смог определить его размеры по пятнам крови и прицелиться. В тот момент, как тварь вырвала кусок горла Тарика, раздался одинокий выстрел. Локли попал. Он целился в сердце, но зверь немного изменил свое положение в последний момент, и пуля прошла чуть выше и пробила зверя насквозь.

От этого члены пятнадцатого отряда как будто очнулись и тоже стали стрелять. Зверь перестал маскироваться и бросился прочь из помещения на четырех лапах, так, как это делают собаки или волки. Его белая шкура была непробиваемой для штурмовых винтовок, это было видно невооруженным глазом, но бойцы продолжали пальбу.

Зверь скрылся за поворотом, и ещё один выстрел Локли прошел мимо.

Пятеро оставшихся членов отряда угрюмо вернулись в бункер, в котором провели предыдущую ночь. Только Кит, как самый внимательный, остался наблюдать за окрестностями. Никто не разговаривал, и люди не знали, что делать. Только что они потеряли ещё троих людей и смогли только ранить зверя. И ещё неизвестно, насколько сильно.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - Нападение

Рассказ № 128. Нападение

Командир посмотрел на своих бойцов. В их убежище были только трое: Гино, Лилу и Локли. Кит был снаружи и следил за окрестностями. Ни о каком боевом настроении не было и речи. После той бойни, что зверь устроил пятнадцатому отряду, дух выживших упал до недопустимого уровня. Игор начал злиться. С ним часто такое случалось в критических ситуациях. Он злился на начальство, отправившее их сюда и скрывающее информацию, злился на погибших учёных, которые занимались тем, что погубило не только их самих, злился на убитых зверем бойцов, что они не успели среагировать, не смогли справиться, злился на выживших, что они пали духом и не стремятся отомстить, злился на зверя, который убивает и при этом явно насмехается над его бойцами. И, конечно, командир злился на самого себя. За то, что не уберёг своих людей, за то, что спланировал ловушку, которая стала скорее ловушкой для самих охотников, за то, что в критических ситуациях не смог сохранить хладнокровие. И эта злость сейчас ему помогла. Она жгла его изнутри и требовала выхода в каких-то действиях.

— Ну чо? Чо сопли-то на кулак намотали? — командир каждую фразу говорил громче, чем предыдущую. — Соберитесь! Или вы собрались здесь сдохнуть?! Я точно не собираюсь этого делать! Вы бойцы или кто, мать вашу? Мне так же, как и вам, жаль наших парней и Анну. Но их уже не вернуть! А вот отомстить мы можем!

— Да, как? — тихо спросила Лилу.

— Мы уже смогли ранить его. А значит, у нас есть оружие против этой твари! И мы можем ее убить! Пусть даже нам будет очень несладко, но и тварь эта не будет больше убивать нас, как котят. Готовьте оружие, отдыхать будем потом!

В этот момент в шлемах всех раздался голос Кита: «Зверь только что вышел с базы «Торонто», что он там делал или искал, не знаю, возможно, нас. Но он больше не использует маскировку. Может быть, выстрел Локли что-то повредил». Слишком большое количество слов говорило о том, что Кит нервничает.

— Следи за ним, Кит, все прикрываем Локли. Ну что же, снайпер, покажи нам, на что ты способен. Вперёд! Надерём ему задницу!

Отряд выбежал из помещения и поспешил к точке, откуда исходил сигнал Кита. Пока они бежали, сигнал пропал. На месте они уже не обнаружили ни разведчика, ни зверя.

— Он наверняка потащит его к пирамиде, — сообразил Гино.

Обратно пробирались через те же заросли в лесу, через которые бежали к разведчику. Первым бежал командир, за ним Лилу, потом Локли, а Гино прикрывал.

Когда они подбегали к зданию с пирамидой из тел внутри, на Гино сверху напал зверь. Помимо того, что он сбил его с ног, он рукой попытался достать до Локли, но не дотянулся. Лилу и командир тут же открыли по нему огонь, целясь в голову и надеясь попасть в глаза или в пасть. Зверь закрыл голову лапами и попер вперёд, как танк. К этому моменту Локли уже успел прицелиться и выстрелил. В последний момент перед выстрелом на линию огня вышла Лилу, чтобы прикрыть снайпера. Поэтому Локли дёрнул винтовку и попал только в голень зверя.

Тварь издала дикий вопль, не похожий ни на что из известных бойцам пятнадцатого отряда, и, резко ускорившись с места, скрылась в кустах. В этот раз она бежала чуть медленнее, видимо, сказывалась рана голени. Преследовать ее не решились. На открытой местности у твари было слишком много преимуществ. В лесу с каждого дерева можно было ожидать нападения. Гино лежал без сознания, и его решили оттащить в здание, которое уже стало для них убежищем.

Настроение у бойцов отряда явно повысилось. Они смогли отбиться от зверя и даже повторно ранить его. Теперь ни у кого не было сомнений, что они могут победить, даже если для этого кому-то придется умереть. Снаружи не стали оставлять наблюдение, а забаррикадировались изнутри. Лилу с командиром перевязали раны Гино и привели его в сознание. Локли тем временем приготовил для всех еду.

За поздним обедом было решено сегодня больше не пытаться убить тварь и отдохнуть. К тому же Гино двигался с трудом, скорее всего, у него было сотрясение мозга.

Отряд, как мог, устроился на ночлег и распределил дежурство. Дежурный находился внутри помещения, отправлять его наружу было чистой воды убийством. Если тварь смогла подобраться к Киту, то точно сможет и ко всем остальным. Задачей дежурного было слушать и при первых признаках того, что зверь собирается ворваться внутрь, поднимать тревогу.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - Последний бой

Рассказ № 129. Последний бой

Утром, после завтрака, отряд выдвинулся на поиски своей цели. Командир всё так же шел впереди, за ним Локли, Лилу шла справа от снайпера и охраняла его, это было ее приоритетной задачей. Замыкал Гино, который пришел в себя, но все ещё чувствовал себя неважно, хотя и спал всю ночь — дежурить его не отправляли.

— Ну и как мы его найдем? — спросила Лилу.

— Посмотрим около пирамиды, а если нет, то придется пошуметь, и, думаю, он сам нас найдет, — ответил командир. — Вперёд! И смотрите в оба, мать вашу!

Пятнадцатый отряд обследовал всё помещение с пирамидой и даже саму пирамиду. Кроме трупов всех своих потерянных боевых товарищей, они ничего не обнаружили. Зверя нигде не было видно. Около часа они бродили по всей базе и решили, что стоит привлечь его внимание. Несколько выстрелов в воздух должны были оповестить тварь о вызове. После они забрались на крышу одного из зданий, рядом с которым не было деревьев. Каждый смотрел в свою сторону, так они надеялись наблюдать за всеми путями, по которым зверь мог подкрасться. Но так и ничего не добились, хотя выстрелили ещё несколько раз.

— Не знаю, куда эта тварь делась, но уже пора обедать, — сказал командир. — Идём в убежище, и внимательнее, мать вашу!

Всю дорогу до убежища они смотрели во все стороны, стараясь не проглядеть внезапную атаку. Командир подошёл к двери, а остальные осматривали окрестности. Игор толкнул дверь и обвел взглядом всё помещение слева направо. Отряд зашел в убежище и забаррикадировал за собой вход.

Как только все расслабились и почувствовали себя в безопасности, из дальнего угла выпрыгнула маскировавшаяся там до этого тварь. В закрытом помещении у бойцов отряда было очень мало шансов. Они мешали друг другу, постоянно перекрывая линию огня.

Первым выбыл из строя командир, который находился ближе всех к твари. Он успел дать небольшую очередь в живот твари, но никакого эффекта это не произвело. А потом тварь просто ударила командира в голову. Удар был настолько мощным, что Игора отбросило, и он потерял сознание.

После командира на тварь бросился Гино. Он сделал несколько выстрелов, а после перевернул штурмовую винтовку в руках и, как битой, ударил противника. Это неожиданно возымело эффект. Видимо, то, что говорила Лилу, работало. Шерсть твари реагировала только на очень быстро приближающиеся предметы. Зверь отшатнулся и удивлённо посмотрел на свою грудь, на место, куда попал ударом Гино. И твари это очень не понравилось. Она бросилась на бойца, а Гино уворачивался, как мог. Он пытался повернуть зверя спиной к Локли, чтобы тот мог выстрелить. Но это не получилось. Зверь схватил Гино и одним ударом выбил весь воздух из лёгких, а когда тот согнулся, вторым ударом перебил позвоночник.

Следующей в бой вступила Лилу. Так как она была гораздо меньше человеком, чем остальные, то у неё были некоторые преимущества. Ее пальцы сдвинулись немного вниз относительно кисти, а на их место выдвинулись клинки, прятавшиеся в предплечье. У них со зверем завязалась почти равная борьба. Несколько раз она смогла ранить тварь своими клинками и, похоже, сломала ребро ударом механического колена. Зверь же смог оторвать Лилу одну руку и сломать ударами несколько костей, усиленных металлом.

Всё это время Локли целился. До этого у него не было возможности произвести точный выстрел. Сейчас Лилу и зверь бились на скоростях, недоступных обычному человеку, даже с небольшим количеством аугментаций. Но Локли был снайпером, он успевал следить за всеми перемещениями противников и поймал момент для выстрела.

Когда Лилу в очередной раз оттолкнула зверя от себя ударом двух ног, Локли выстрелил. Это был, возможно, единственный шанс, и он попал. Тварь завопила, пуля попала ей в бок и причинила жуткую боль, разорвав несколько внутренностей. Локли надеялся успеть ещё раз выстрелить, но зверь не дал ему такой возможности. Резко дернувшись в сторону, он прыгнул на стену и, оттолкнувшись от нее, бросился на снайпера. Локли даже не успел среагировать, как получил два сильнейших удара в лоб и в область уха. Шлем слетел с него, Локли упал и больше не шевелился.

Цикл рассказов "Охота на зверя" - Кто здесь бог?

Рассказ № 130. Кто здесь бог?

Теперь они остались один на один. Лилу и зверь. Оба раненые и уставшие. Посмотрев друг на друга, они снова бросились в бой. Для обоих это было борьбой за жизнь. Зверь знал, что теперь Лилу знает, как его можно ранить и убить. А Лилу не питала иллюзий насчёт того, что сделает зверь, если победит. Бежать было некуда, дверь была забаррикадирована. Оставалось только драться и либо побеждать, либо умирать.

Зверь резким рывком бросился на Лилу, пытаясь схватить ее и ограничить движения. Она увернулась и наотмашь полоснула единственным оставшимся клинком, но не попала. Тварь также отличалась скоростью и проворством. Лилу отразила ещё один удар, но пропустила следующий и отшатнулась. А следом зверь поймал ее единственную руку и держал, не отпуская. Она несколько раз ударила противника ногами, целясь в уже нанесенные раны. Зверь шипел от боли и бил в ответ. Лилу почти не чувствовала боли, так как большая часть ее тела не была живой. Но у нее отказывали имплантаты, один за одним. Собравшись с силами, она всё же смогла освободить руку и вонзить клинок в тварь и проткнуть насквозь ключицу. Зверь зашипел и с рычанием разорвал Лилу напополам. Ноги отлетели в сторону, а верхняя часть осталась в руках твари. Она смотрела в его уже не человеческие, полностью черные глаза без белков, и потом он оторвал ей голову.

Зверь устало отбросил то, что осталось от Лилу, и долго дышал. Он собрался с силами и стал разбирать баррикаду. Сейчас ему это давалось тяжело. Раны кровоточили и отдавались болью, поэтому он старался не делать резких движений. После боя сил было не так уж и много, но все же ещё оставалось достаточно. Зверь думал, что сейчас доделает дело, а потом отдохнёт и поест. Он делал всё молча, только иногда шипел, когда боль в ранах была особенно резкой.

Зверь открыл дверь и глубоко вдохнул свежий воздух. А потом взял тела Локли и командира за ноги и потащил их на базу. Ему было тяжело, сил оставалось всё меньше и меньше, но зверь не останавливался и продолжал шагать. Оставив тела около кучи трупов, он вернулся за телом Гино.

С одним телом было легче, и зверь управился быстрее. Осталось сделать немного, и близость цели придала ему сил. Он затащил на вершину пирамиды тело командира и вырвал ему сердце из груди, забрызгав себя кровью. Следующим он затащил Локли, зверь помнил, что именно этот боец дважды ранил его из винтовки и причинил самую большую боль. Поэтому он сначала оторвал ему ноги, и от боли Локли очнулся. Зверь улыбался и оторвал руки одну за другой. Локли умер, издав протяжный крик боли. Следующим был Гино.

Зверь схватил его за ногу и потащил наверх. «Последний, если верить книге, то я должен буду стать богом», — прошептал сам себе зверь. Он дотащил тело до вершины и подтащил к себе поближе, чтобы было удобнее. В этот момент Гино открыл глаза и вонзил ему нож в рану на боку, оставленную снайперской пулей.

Гино очнулся, когда Локли издал свой последний в жизни стон. Он понял, что они проиграли, но жажда жизни толкала на сопротивление. Притворившись, что находится в бессознательном состоянии, он вооружился стандартным боевым ножом, который был у каждого бойца. Выждал момент и нанес удар. Он давил изо всех сил, разрезая плоть и внутренности зверя. Тварь в ответ ударила раскрытой ладонью в живот и проткнула пальцами кожу, мышцы брюшного пресса и стала рвать внутренности Гино. Они опустились на колени друг перед другом, и ни один не сдавался, а продолжал давить из последних сил. Так они и умерли, стоя друг перед другом на коленях, смотря друг другу в глаза ненавидящим взором и не разжимая пальцев.

На базе снова стало тихо. Посреди ангара стояла пирамида из тел, разорванных на куски, исторгающих гнилостный тошнотворный запах и залитых кровью. Посреди пирамиды появилось движение. Сквозь тела, распугав всех уже сытых крыс, пробиралось какое-то существо. Оно пробиралось между кусков тел. И, наконец, смогло вырваться наружу из пирамиды. Оглядевшись тремя глазами, оно полезло на самый верх пирамиды. Небольшое тельце с каждой секундой становилось проворнее и быстрее. Каждый новый шаг был увереннее предыдущего. На вершине оно огляделось ещё раз, а потом, задрав свою усеянную острыми и тонкими зубами пасть вверх, заверещало. У всех крыс на базе мгновенно остановилось сердце. Теперь к телам людей добавились и серые тела грызунов. Существо хихикнуло и выбежало прочь через дверь.

Цикл рассказов "Война наций" - Урок первый

Рассказ № 131. Урок первый

В Доме ребенка было тихо всего несколько минут назад. По коридорам бесшумно ходили воспитатели, а дети спали глубоким и спокойным сном. Но это было только до момента срабатывания утренней сирены. Как только настало время, она сработала. Дети стали просыпаться, вставать с постелей в своих комнатах, идти умываться и одеваться.

Илья не был исключением. Он проснулся в своей комнате, в которой, помимо него, жили ещё трое ребят: Тирон, Франсуа и Джонни. Они все были одногодками. Четверо ребят уныло побрели в ванну, которая была в этом же жилом боксе. Две раковины и две душевых кабины, которых было более чем достаточно. Умывшись, они стали быстро одеваться и построились снаружи, перед выходом из комнаты. В коридоре построились все дети, которые были в одном возрасте и в одном отряде. Всего было сто двадцать человек, и у них был один воспитатель. Девочки учились в другом крыле и очень редко пересекались с мальчиками. Воспитателем отряда был Норм. Это было и имя, и кличка, и всё остальное. Все его так и называли, просто Норм.

— Ну что, мальчики? Все собрались? — громко спросил Норм.

— Так точно, — ответили хором сто двадцать юных мальчишеских голосов.

— Тогда на зарядку и в столовую! Шагом марш!

Условия жизни в Доме ребенка были приближены к армейским. Так с самого детства воспитывалась дисциплина. В десять лет мальчишки были неуправляемы, если им не задать рамки и нормы поведения.

Отряд пробежал несколько кругов вокруг тренировочной площадки и сделал несколько упражнений, чтобы зарядиться энергией на день. Потом вновь построился, и пошли в столовую. Завтрак был не очень вкусным, зато полезным, и снабжал растущий организм всем необходимым. Это был выверенный рацион, созданный учёными корпорации.

Позавтракав, дети отправились по своим комнатам, чтобы приготовиться к учебе. На это давалось немного времени, и Норму не приходилось долго ждать. Он вновь построил детей и отвёл их в аудиторию. Дети расселись по своим местам и приготовились слушать.

В аудиторию вошёл старый, седой, худощавый старик в стандартном костюме. Он встал за подиум и достал планшет из старой сумки.

— Знакомьтесь, дети! Это профессор Нильсен! Он расскажет вам про историю последней войны, и вы многое поймете, почему мы теперь так живём. Профессор, вам слово! — Норм передал слово преподавателю. И, послушав несколько первых слов, прошептал себе под нос: «Норм» и удалился.

Профессор откашлялся и неожиданно громким и звонким голосом заговорил:

— Всем привет! Как уже сказал Норм, меня зовут профессор Нильсен. И я расскажу вам о последней войне. Для начала кто-то что-нибудь знает о ней?

Дети молчали. До этого урока им никто не рассказывал о войне. Они только знают, что она была.

— Тогда начнем с самого начала. Давайте поговорим, что было до войны.

На планете существовало множество государств. Это были территории с большим количеством людей и ресурсов. Каждое государство имело своих правителей и охраняло свою территорию. Среди государств были как маленькие, так и большие. Но некоторые были просто огромные, таких государств было три. Люди делили себя не только на государства, но и на нации. Одна нация могла распространяться сразу на несколько государств. Тогда такие государства объединялись и выступали общим фронтом при решении отдельных проблем.

Помимо государств, существовали и корпорации. Уже тогда они имели большую власть, и некоторые из них были транснациональными. То есть они работали по всему миру. Так и наша корпорация в то время уже существовала. В то время она занималась добычей полезных ископаемых и их переработкой.

Так в мире сложилось несколько больших и могущественных сил, которые противостояли друг другу.

Для вас будет задание, которое вы должны выполнить вечером. Завтра вы перечислите мне все противостоящие силы. Государства, нации и корпорации. Вся информация вам уже доступна для самостоятельного изучения. А мы с вами встретимся завтра и всё обсудим.

Цикл рассказов "Война наций" - Противостояние

Рассказ № 132. Противостояние

После всех уроков Илья с друзьями по комнате засели за изучение истории войны наций. Они достали свои учебные планшеты, в которых появился доступ к новой информации, и стали читать, а после обсуждать. Всегда немногословный Тирон коротко сказал:

— Азиатский союз!

— Что Азиатский союз? — переспросил Франсуа.

— Азиатский союз был одной из сторон противостояния. В него входило множество государств и наций, а также несколько корпораций были родом оттуда.

— Давай уже не тяни, перечисляй всё по порядку, — добавил Джонни.

— Может, сами почитаете?

— Ага, а потом всё тебе расскажем. Договорились же, каждый читает часть и потом рассказывает остальным, — Илья любил разделить работу, потом оставалось больше времени, чтобы поиграть.

— Ну ладно, но только коротко. Страны: Китай, Япония, Корея, Индия, и ещё несколько небольших стран. Нации были теми же, что и страны: китайцы, японцы, корейцы и индийцы. Но самым главным и ведущим за собой был Китай. Корпорации: «Золотой Дракон» — занималась электроникой, как бытовой, так и военной, «Триумвират» — занималась пищевыми продуктами, «Фудзияма» — занимались высокими технологиями, «Дели» — владела огромным количеством заводов, исполнявших почти любой заказ, и последняя крупная корпорация, «Ким», занималась энергетикой. Остальные в целом были незначительны и не играли какой-то роли.

— Вот, совсем другое дело, — Франсуа тыкал в свой планшет. — Все успели записать?

Остальные кивнули и продолжили читать.

— Я дочитал про Русское братство, — сказал Илья, — слушайте! В братство входило множество стран: Россия, играющая ведущую роль, Казахстан, Монголия, Белоруссия, часть скандинавских стран и Прибалтика. Наций там было огромное количество, скину всем на планшет полное перечисление. Самое интересное — это корпорации. «Святогор» — странное какое-то название — была военной корпорацией, производящей массу вооружения, «Трест» — была поставщиками энергии и множества ресурсов, «Анек» — занималась продовольствием, «Сейс» — были основными поставщиками технологий для покорения космоса, «Скандик» — корпорация, занимающаяся правовыми вопросами и грузоперевозками.

— Записываем, записываем, — Франсуа от усердия даже высунул язык, стараясь успеть за быстрой речью Ильи.

Следующим стал Джонни.

— Американский блок. По сути, являлся одним государством, захватившим территорию двух материков. Главенствовали там бывшие Соединённые Штаты Америки, они покорили всех остальных и включили их в свой состав. Наций было множество: американцы, канадцы, мексиканцы, бразильцы. В целом — все, кто населял оба материка. Корпораций было очень много. «Око» — цифровые технологии, «Ренли» — владели большим количеством карьеров и мест добычи ископаемых, «Аир» — самолёты и грузоперевозки, «Стил» — военная корпорация, «Союз» — предоставляли услуги дешёвой рабочей силы, «Кристалл» — ещё одна военная корпорация, «Найф» — занимались содержанием и казнями преступников, также исполняли заказы на производство несложных заказов, «Прогресс» — передовая биоинженерия, «Яблоко» — пищевая промышленность, и ещё множество мелких и не играющих роли.

Франсуа рассказал об остальном мире.

— В Европе почти ничего не было, так как они проиграли войну США и теперь были на грани существования, только одна корпорация «Возрождение» занималась всем, чем только можно, но серьезных успехов не добилась. Австралия перестала существовать в силу неизвестной и смертельной болезни. названной «черный гной». Эпидемию смогли сдержать только путем полного уничтожения всех кораблей и самолётов, идущих из Австралии в другие страны. Туда много лет никто не совал носа, и что там происходит, никто не знал. Остались Африка и арабский мир. В Африке были два передовых государства — Египет и ЮАР, которые подмяли под себя остальные страны и боролись друг с другом. Корпораций было немного: «Арис» — пищевая промышленность, «Катрис» — военная корпорация, «Себия» — энергетика, «Красин» — разработка и поставка ресурсов. А вот в арабском мире государства остались очень небольшими и постоянно воюющими между собой. Поэтому корпорации делились на два вида: военные и добыча ресурсов. К первым относятся «Алатон», «Зелёный Восток», «Лига Горы», «Дарующие», а ко вторым — «Сторонники», «Чёрное золото» и «Гидра».

— Ну, всё! Закончили? — радостно вскочил Илья. — Погнали играть в лайтиргбол!

Все четверо вскочили и выбежали из комнаты.

Цикл рассказов "Война наций" - Урок второй

Рассказ № 133. Урок второй

Все мальчики были рассажены по местам и были готовы слушать. Профессор Нильсен опросил ребят на предмет знаний о противостоящих сторонах в войне и остался доволен. Почти все знали, кто и кому противостоял. Но чтобы точно и четко прояснить ситуацию, он перечислил всех участников конфликта.

— Все запомнили и записали в планшеты? — спросил профессор. — Хорошо, тогда продолжим. Пока вы изучали стороны конфликта, возникли ли у вас какие-то вопросы? Может быть, кто-то что-то заметил?

Ученики молчали. Никто не заметил ничего. Илья молчал вместе с остальными. Ему даже было обидно, что он тоже, как и остальные, ничего не заметил. И вдруг его осенило. Он вытянул шею и стал привлекать внимание профессора.

— Встань и представься, — Нильсен заметил Илью.

— Илья, 10 лет, — ответил мальчик, вставая.

— Что же ты заметил, Илья?

— У меня возник такой вопрос. Почему, когда мы перечисляли корпорации, то не была упомянута ни одна из существующих?

— Молодец! — профессор даже как-то засиял. — Очень хороший вопрос. И действительно, все корпорации, существовавшие во время конфликта, перестали существовать, и на смену им пришли другие, те, которые мы знаем сейчас. Об этом я вам расскажу, но, скорее всего, на следующем уроке. А сейчас продолжим.

Основной конфликт возник, когда на нашей планете закончилась нефть. В то время это был основной ресурс, из которого выделяли энергию, производили множество предметов, и на котором скапливалось целое состояние. Многие корпорации того времени начинали именно с нефти, впоследствии расширяя свое влияние. Но она закончилась, и цена на нее взлетела. Последнее крупное месторождение находилось в Тихом океане, и за него начался вооруженный конфликт. Так как каждому была нужна нефть, то в борьбу вступили все страны практически одновременно. Они объединялись, ссорились и мирились. Каждая нация выдвигала свои права на обладание месторождением по любым, часто надуманным причинам. Конфликт быстро перерос в войну, где каждая нация вспоминала старые обиды и старые конфликты, в которых проиграла. По сути, война началась сразу и по всему миру. Относительными островками спокойствия остались города, основанные корпорациями. Корпорации не участвовали в войне напрямую. Они продавали свои ресурсы той или иной стороне, в зависимости от цены. Кто больше платил, тот больше и получал.

К тому времени у разных наций накопилось огромное количество вооружения всех возможных вариаций. Но самым главным стало оружие массового поражения. Первой жертвой стала Польша. Американский бомбардировщик сбросил всего пять бомб, которые практически полностью уничтожили всю нацию. Это был показательный акт. Они демонстрировали силу и заодно показали, что готовы ее применить. Поводом послужило несогласие Польши с позицией Америки о поставках продовольствия в Европу. Как только поляки, которые до этого всегда поддерживали американцев в политических решениях, осмелились воспротивиться, они были уничтожены.

Вслед за этим случаем бомбы стали обычным делом. Не проходило и недели, чтобы какие-то крупные территории не переставали существовать. В начале войны использовали самые передовые и экологически безопасные заряды. После них, через пять-шесть лет, можно было снова заселять территорию. Но чем дальше заходила война, тем более страшное оружие применялось. Многие страны пострадали не только от самого заряда, но и от последствий химического и ядерного заражения. На многие годы там стало невозможно жить.

Тогда корпорации взяли власть в свои руки. Владелец корпорации «Фудзияма», господин Ямато Огури, смог связаться со всеми владельцами всех корпораций. Он собрал огромное совещание на отдельном острове в Тихом океане. Всё проходило тайно, но на высшем уровне. Господин Огури запер всех в огромном зале и не позволил никому выйти из него, пока они все вместе не договорятся.

Ваше следующее задание на вечер. Вы должны выяснить, о чем в итоге договорились главы корпораций. Завтра вы мне обо всем расскажете, и мы продолжим.

Когда дети выбегали из аудитории, профессор Нильсен внимательно следил за Ильёй. Такой же мальчишка, как и остальные, но более внимательный, более умный и умеющий анализировать. Посмотрим, как он справится с этим заданием, подумал про себя профессор.

Цикл рассказов "Война наций" - Договор

Рассказ № 134. Договор

Как в предыдущий раз, впрочем, как и всегда, все четверо мальчиков занимались вместе. Они старались как можно быстрее выполнить всё, что нужно, чтобы пойти и поиграть. Некоторые ученики поступали по-другому. Сначала играли, а потом учились. Но Илье казалось, что лучше наоборот. После игр, особенно подвижных, сил учиться уже не было, а выполнение задания проверялось каждый день. При этом возможность списать или подсмотреть ответы исключалась. Приходилось стиснуть зубы и корпеть над планшетами, стараясь сделать всё как можно быстрее. Весь материал поделили на четыре части, и каждый стал читать свою.

Договоренности между главами корпораций каждый выкрикивал тогда, когда не просто прочитал их, но и разобрался, что к чему.

— Что-то ничего не могу понять, — буркнул Франсуа и продолжил чтение. На него никто не обратил внимания, только Илья поднял взгляд и сказал:

— Давай разбирайся.

Через несколько часов корпения над планшетом мальчики скомпоновали всю информацию, и Джонни зачитал общий итог.

— Главы корпораций решили начать свою войну и создать ещё одну сторону конфликта. Причем самую сильную и фактически самую могущественную. Нации без поддержки корпораций становились намного слабее. Только так можно было спасти население планеты, пока не стало слишком поздно. Война за нефть между нациями могла продолжаться до полного истребления человечества. А корпорации не могли существовать без людей. Поэтому они решили, что перестанут помогать нациям и государствам. А наоборот, возьмут ситуацию под свой контроль. Первое — они перестанут предоставлять свои услуги и товары государствам, тем самым лишив их возможности полноценно продолжать войну. Второе — сами начнут воевать с самыми главными сторонами конфликта, поочередно уничтожая их. Третье — захватят все самые стратегически главные точки, а именно пути снабжения, склады, припасы, месторождения ресурсов, не находящиеся под контролем корпораций. На этом, собственно, всё.

— Ну что? Теперь можно пойти поиграть! — воскликнул Франсуа и первым выбежал из комнаты. За ним побежал Джонни и спокойно пошел Тирон.

На пороге Тирон обернулся и удивлённо посмотрел на сидящего перед планшетом Ильёй.

— А ты чего? Не пойдешь?

— Нет, хочу ещё немного позаниматься, — ответил Илья.

— Понравилось быть самым умным? — с хитрым прищуром спросил Тирон и, не дожидаясь ответа, пошел дальше.

«А ведь он прав», — про себя подумал Илья. Ему действительно понравилось, что сегодня на уроке он первым и единственным догадался до правильного вопроса. И теперь он хотел испытать это ещё раз. До этого, если им и задавали вопросы, то связаны они были напрямую со знаниями учеников, а не с их наблюдательностью или сообразительностью.

Илья отбросил все лишние мысли. Он не собирался просидеть в комнате весь вечер, ему тоже хотелось пойти и поиграть, так же, как и остальным. Он начал думать и анализировать. Что в учебнике было сказано не так или что были не упомянуто. Всё выглядело более чем логично. Корпорация как форма организации людей действительно не могла существовать без них. И основной задачей было именно это — спасение человечества. Но были ли какие-то подводные камни? Что ещё давало корпорациям участие в конфликте? Что давали те решения, которые они приняли? Возможно, не обо всех решениях упоминалось в учебном материале?

Над этими и другими вопросами Илья просидел около часа, и у него появилось несколько ответов, которыми, он надеялся, сможет завтра блеснуть. Хотя, конечно, был шанс, что профессор Нильсен ни о чем не спросит, и урок пройдет как обычно. Как бы там ни сложилось, пришло время посвятить всего себя лайтиргболу. Не сидеть же всё время в комнате.

Цикл рассказов "Война наций" - Урок третий

Рассказ № 135. Урок третий

Профессор Нильсен начал урок как обычно — проверил выполнение задания. Мальчики подготовились и легко ответили на все вопросы. А потом профессор задал дополнительный вопрос, такой же, как и вчера:

— У вас возникли какие-то вопросы? Может быть, кто-то заметил что-то?

Как и вчера. вся аудитория молчала, только Илья тянул руку, и профессор Нильсен кивком головы разрешил ему говорить. Он неловко откашлялся и начал.

— На мой взгляд, — неуверенно начал Илья, — информация дана неполная.

— Почему ты так думаешь?

— В планшетах написано, что корпорации хотели сохранить человечество, но не указано, что они сами получали и другую выгоду.

— Какую, по-твоему, выгоду получали корпорации? — уточнил профессор.

— Помимо выживания, они получали власть над всем оставшимся миром, и даже больше того.

— Молодец, Илья, — профессор Нильсен улыбался, как кот, наевшийся сметаны. Он был очень доволен. — Теперь продолжим урок, и я расскажу, как это происходило.

Помимо спасения человечества, причем только части от общего населения, корпорации начали вести активную войну. Так как ресурсы и технологии были во власти корпораций, то в успехе сомневаться не приходилось. Очень быстро несколько небольших стран было уничтожено мобильными отрядами и бомбами. Нации не смогли объединиться, чтобы совместно организовать сопротивление. Надо признать, что они пытались и даже организовали собрание глав, но ни к чему не пришли. Слишком сильны были у них обиды друг на друга, и каждый пытался урвать себе кусок побольше, вместо того чтобы договориться. Главы корпораций поняли это и усилили давление. Даже самые могущественные нации не устояли перед их натиском. И ты, Илья, прав. Корпорации подменили государства, но не совсем. Они изменили сам подход к населению. Каждый, кто работал и не нарушал общественный порядок, стал ценным и важным человеком для корпорации. После войны наций большая часть человеческой цивилизации была уничтожена. Остались только города, построенные и полностью контролируемые корпорациями. В этих городах мы теперь и живём.

Пищу и ресурсы мы добываем на отдельных территориях. Такие территории называются фермы и шахты. Кто-то из вас наверняка будет работать там. А кто-то станет техником, кто-то станет учёным. Каждому будет дана работа и возможность жить в мире и спокойствии, конечно, при условии, если вы будете делать то, что нужно.

Но, Илья, ты подумал о том, что корпорации изменили в корне? Да, они захватили власть, да, они подменили собой государства, они уничтожили множество людей. Но что они предложили взамен?

Как показала вся история человечества, люди воевали всегда. И вели войну за ресурсы, территории, за власть, за деньги. И все эти конфликты возникали на фоне различных идеологий. Различия в религии, в цвете кожи, в традициях, в национальных особенностях, в старых обидах. Всё это приводило к новым войнам и новым обидам и ненависти. Корпорации отменили всё это. Остался только один критерий — полезность обществу и корпорации. Это самое важное, что вам нужно знать. Если то, что вы делаете, помогает остальным, и вы не нарушаете закон, то с вами всё будет хорошо. Никто не хочет сделать из вас рабов, но и никто не будет кормить вас бесплатно.

Вернёмся к войне. Целиком война заняла пятьдесят лет. С тех пор прошло уже более двухсот. Те корпорации, которые участвовали в войне, перестали существовать. С того времени не осталось ни одной. Часть из них просто разорилась, не сумев приспособиться к новым условиям. Часть была уничтожена конкурентами, не выдержав послевоенного времени. Но большая часть распалась на несколько корпораций поменьше. Например, корпорация, к которой относимся мы. Раньше мы назывались «Трест», но после распались на три разные корпорации: «Карст», «Энерго», «Жар». Из этих трёх выжили только мы, «Жар» не выдержала конкуренции, «Энерго» потеряла технологии, которые ее кормили.

На этом и закончим. В ваших планшетах появилась дополнительная информация про войну, но она не обязательна для изучения. Если кому-то из вас интересно, то можете изучать. А теперь я передаю вас обратно воспитателю Норму. Но это не последние ваши уроки со мной. В истории есть множество моментов, которые нам стоит обсудить и изучить.

Цикл рассказов "Война наций" - Приглашение

Рассказ № 136. Приглашение

Илья спал, как спали все мальчики в корпусе. Сон был очень важен для растущего организма. Да и усталость брала свое. Днём посвятив большую часть времени учебе, вечером они с удвоенной энергией посвящали себя играм. К ночи сил ни у кого не оставалось.

Дверь в жилой бокс открылась почти бесшумно, только лёгкий щелчок оповестил, что кто-то вошёл в комнату. На плечо Ильи легла крепкая мужская рука и тихонько потрясла. Мальчик проснулся и, увидев воспитателя Норма, резко вскочил:

— Что? Я уже проспал? Сколько времени?

Воспитатель Норм закрыл ему рот ладонью и прижал палец к губам:

— Тихо! Разбудишь остальных! — шепотом произнес воспитатель. Норм жестами показал, чтобы Илья оделся и выходил в коридор.

Это не заняло много времени, и все ещё сонный Илья вышел из своего жилого бокса. Воспитатель Норм махнул рукой и пошел впереди:

— Прости, что мне пришлось так тебя разбудить и войти в комнату без вашего ведома. Но здесь особый случай. С тобой хотят поговорить. Норм?

— Норм, — ответил Илья, подтверждая, что не злится на воспитателя. Вообще Норм был хорошим парнем. Строгим, но справедливым. — А кто хочет со мной поговорить?

— Сейчас дойдем, и узнаешь, — ответил Норм.

Они вошли в аудиторию, в которой проходили уроки. За столом сидели четыре человека, одного из которых он знал. Это был профессор Нильсен, а остальные трое были ему незнакомы.

— Привет, Илья, — поздоровался профессор, — воспитатель Норм, подождите за дверью.

Когда Норм покинул аудиторию, профессор продолжил:

— Илья, хочу представить тебе этих людей. Этот молодой человек, — Нильсен указал на мужчину чуть старше воспитателя Норма, — это воспитатель Край. Эта достойная дама — глава воспитательной работы корпорации, — Нильсен показал на старушку с черным цветом кожи, седыми глазами и добрыми глазами. — Ее зовут Ева Билан. А этот господин, — Нильсен указал на взрослого человека с явно военной выправкой, светлыми волосами и голубыми, даже синими глазами, — это генерал Мильтарил. Мы хотим тебе кое-что предложить.

— Что? — спросил Илья.

— Видишь ли, Илья, — начала Ева Билан. Ее голос был мягким и глубоким. — Не все люди одинаковы. Некоторым дано чуть больше, а некоторым — чуть меньше. Кто-то сильнее, а кто-то быстрее. А некоторым даны ум и способность анализировать. Последних очень мало, но они самые ценные для нас. Мы разработали очень сложную программу для того, чтобы выявить таких людей, когда они ещё дети. Ещё мы разработали специальную программу для того, чтобы развить эти способности. Так вот, ты прошел все тесты.

— Какие тесты? Я ничего не проходил! — удивился Илья.

— Ты просто не знал, что их проходишь, — ответила Ева Билан. — Все тесты сделаны так, что если не знать, то никто и не догадается, что они есть. Мы определяем способности человека по множеству параметров. Каждый параметр проверяется и перепроверяется. Но последний тест ты уже мог заметить.

— Это тот, который про войну наций? — спросил Илья, хотя уже знал ответ.

— Именно он. И ты прошел его. Многие взрослые люди не способны сделать подобные выводы, которые ты делаешь в десять лет. Поэтому мы предлагаем тебе пройти специальную программу обучения. Так ты сможешь принести намного больше пользы корпорации и людям.

— У меня же нет выбора? — опять спросил Илья.

— На самом деле есть, но это просто глупо. Возьмем лайтиргбол, глупо играть во дворе, если ты игрок высшей лиги, правильно?

— Ну, наверно, — Илья задумался.

— Ты можешь отказаться и провести всю свою жизнь как обычный человек, но зачем? Для чего? Это как идти, если ты можешь бежать. Твои таланты откроют перед тобой множество интересных вещей и возможностей. Ты очень одарен, и ты нам нужен. Ты получишь всё самое лучшее, что возможно на данный момент, но самое главное — ты получишь блестящее образование. Но выбирать, конечно, тебе. Что думаешь?

— Не знаю, — честно ответил Илья, — а как же Тирон, Франсуа, Джонни? Как же воспитатель Норм? А остальные ребята?

— А что с ними не так? — спросил профессор Нильсен.

— Они же этого не получат?

— А, вот ты о чем! — ответила Ева Билан. — С ними всё будет хорошо, они получат столько, сколько им надо, но смогут ли этим воспользоваться? Если тебе дали планшет, ты можешь им пользоваться, а можешь и нет. Выбор всегда будет за каждым из нас. Так что выбираешь ты?

— Я… я согласен.

Цикл рассказов "Операция" - Прибытие

Рассказ № 137. Прибытие

Командира Рика Дора буквально сдернули с тела женщины, которую тот имел во всех известных ему позах. Двое его подчинённых ворвались в бордель, отыскали командира и стали приводить его в порядок. Брукс вколол ему специальную сыворотку, которая очень быстро выводила из организма весь алкоголь и наркотики, если они в нем находились. После этой процедуры стоило посетить туалет, чем и занялся командир. Закончив свои дела и приобретя ясность мысли, Рик Дор вышел из туалета и вопросительно посмотрел на Брукса и Стефана, которого все называли Рок.

— Командир, у нас боевое задание! Приказано срочно доставить вас на базу! — отчеканил Брукс.

Рик бросил проститутке несколько монет и. махнув подчинённым. первым покинул бордель.

На базе всё уже было готово, отряд собран и построен, геликоптер готов, оружие подготовлено. Дор получил задание и, вооружившись, загрузил свой отряд в геликоптер.

— Задача следующая. Нас доставят на крышу здания. Все выходы заблокированы. Внутри террористическая ячейка, которую нужно уничтожить полностью. Никого не щадить, убивать всё, что движется. Боезапас полон, и нам предоставят спецкоманду, которая пойдет за нами. Всего десять этажей. Семь на поверхности и три под землёй. Заходим, зачищаем, уходим. Вопросы? — Рик посмотрел на свой отряд, в котором было семь человек. На последнем задании он потерял троих, но пока так и не нашел им достойную замену.

— Командир, что делать с ранеными? — спросил Брукс.

— Если ранен противник, то добивать, если кто-то из наших, оттаскивать к спецотряду.

— Нас всего семеро, а зачищать предстоит целое здание, — прокомментировала задание всегда пессимистичная Анжела.

— А ты на карту смотрела? — спросил Крон.

— Нет, а что там? — влез в разговор Рок.

— Здание очень простое. Лестница и длинный коридор, по бокам жилые боксы. Один вход на этаж, и он же выход, — ответил Крон. — Я думаю, если всё сделаем правильно, то обойдёмся без потерь. Командир, они нас ждут?

— Не знаю, информация отсутствует. Есть предложения?

— Конечно. Берём мобильный щит, ставим его поперек коридора и двигаемся вперёд. Дошли до дверей, зачистили, идём дальше. И так все этажи.

— Так щиты мы не взяли, так не получится, — прокомментировала Анжела.

— Возьмем у спецкоманды, у них всегда добра навалом. Они идут за нами и всегда находятся под защитой мобильных щитов. Да что я вам рассказываю, сами всё знаете! — возмутился Крон. — Не в первый раз уже.

— План хороший, берем на вооружение, — сказал командир. — Щит толкают двое, они же прикрывают, это будут, — Рик задумался, — Крон и Петр. — Немногословный, огромный Петр молча кивнул в знак того, что приказ понял. — Я вместе с ними, прикрываю вас со спины. Двери берём под прицел. Входим по двое, быстро зачищаем, перед выходом бросаем гранату, на всякий случай.

Геликоптер приземлился на крыше здания, где уже стоял геликоптер спецкоманды. Такая команда была помощью бойцам. В ней были медики, носильщики, связисты. Они строили из четырех мобильных щитов «черепаху» и двигались за боевым отрядом и всячески помогали. Такая «черепаха» была более мобильна и даже могла передвигаться по лестницам. Для этого у нее были специальные захваты, приводимые в действие двигателем. В центре «черепахи» был большой и многофункциональный бокс с двигателем. В спецкоманде было восемь человек. Командир подошёл к ним и договорился о порядке действий. Четверо пойдут с отрядом, а четверо останутся на крыше. С ними же останутся и пилоты геликоптеров. Все они вооружены и в случае необходимости смогут дать отпор.

— Построиться около двери! — скомандовал Рик. — Проверить снаряжение, настроить «черепаху», проверить связь! Через две минуты начинаем.

Бойцы приготовились. Спецкоманда пристроилась сзади, и Анжела распахнула дверь, ведущую на самый верхний этаж здания. Крон и Петр, выставив перед собой мобильные щиты, шли впереди. Операция началась.

Цикл рассказов "Операция" - Верхние этажи

Рассказ № 138. Верхние этажи

Длинная лестница выводила в узкий коридор. Крон и Петр, шедшие впереди, встали в начале коридора и настроили мобильный щит. Теперь любой выстрел из лёгкого оружия в сторону отряда не причинит никакого вреда. Щит закрывал практически всё пространство от стены до стены, оставляя только маленькие щели. За щитом построился весь отряд. Двигались осторожно, но быстро. Дошли до первых дверей и быстро взяли их на мушку. Левую держали Брукс и Анжела, а правую — Рок и Тост. Командир отдал приказ, и правая дверь бесшумно отъехала в сторону. Рик прикрывал своих бойцов, а Тост и Рок нырнули внутрь. Раздалось несколько тихих выстрелов, потом ещё два одиночных. Тост и Рок вернулись. Тост подошёл к командиру вплотную.

— Предлагаю пока не пользоваться гранатами, они нас явно не ждут. Спят в своих кроватях, как ни в чем не бывало. Пока они не поднимут тревогу, лучше всё делать тихо.

Командир жестом приказал всем опустить лицевые щитки на шлемах. Теперь можно было говорить, и никто не услышит. Шумоподавление не выпускало наружу никаких звуков. Приняв предложение Тоста, командир отдал приказ продолжить зачистку. Тост сходил к спецкоманде, и те тоже надвинули лицевые щитки и знали, что теперь нужно вести себя максимально тихо.

Дверь слева так же бесшумно отъехала в сторону, и в нее нырнули Брукс и Анжела. В жилом блоке оказалось трое, и все они были быстро ликвидированы.

Спецкоманда спустилась, как только для нее оказалось достаточно места. Они находились внутри «черепахи» и спокойно ждали, когда отряд сделает свою работу, а потом двигались дальше. Пока для них никакого дела не было.

Всего на этаже оказалось двенадцать жилых боксов. Двадцать три человека были ликвидированы в течение пятнадцати минут. Быстро и без лишнего шума. Никакого сопротивления отряд не встретил. Защиты на ликвидированных не было, поэтому мощные снаряды буквально разрывали людей на части. У многих были имплантаты, поэтому каждого добивали выстрелом в голову. Без нее ещё никто не научился жить.

— Десятый этаж зачистили, — подвёл итог командир, — теперь ещё девять этажей, и по домам.

Девятый этаж зачищали в том же порядке. Быстро и тихо. Но в этот раз жилых блоков оказалось больше. Вместо двенадцати их было шестнадцать. Причем последние два были большими. В такие решили заходить втроём, третьим стал командир. Он оставался на входе и контролировал коридоры, чтобы в спину его бойцам никто не зашёл. На всем этаже отряд, как и на предыдущем, не встретил никакого сопротивления. Задание казалось слишком лёгким, если бы не одно «но». Практически в каждом жилом боксе бойцы видели оружие. В основном винтовки и автоматы старого образца, но иногда попадались и современные, ничем не уступающие вооружению отряда Рика. Командир надеялся, что вся операция пройдет так же тихо.

На восьмом этаже оказалось ещё больше жилых боксов. Теперь их было восемнадцать, и два из них были просто огромные по обычным меркам. Стандартный жилой бокс был двадцать восемь квадратных метров. Жить в двойном жилом боксе уже считалось роскошью. А здесь был четверной жилой бокс. При этом он был пустой, в том смысле, что там не было людей. Стояли столы, огромные стеновые планшеты, шкафы и много оружия. Чересчур много. Этого количества хватило бы, чтобы вооружить небольшую армию.

Когда открыли второй четверной бокс, то случилось то, чего они не ожидали. Они попали в ловушку, к счастью, не смертельную. По крайней мере, пока.

Когда Анжела пересекла порог комнаты, раздался вой сирены. Сработала кем-то заботливо поставленная сигнализация. Бойцы прижались к полу и смотрели во все глаза, но на них никто не нападал. Восьмой этаж был зачищен полностью. Но теперь лёгкой прогулки не будет. Осталось ещё целых семь этажей.

Теперь весь дом знал о том, что они здесь. И они будут готовы встретить отряд Рика Дора со всем свойственным им гостеприимством.

Цикл рассказов "Операция" - Сопротивление

Рассказ № 139. Сопротивление

Седьмой этаж встретил отряд шквальным, но бесполезным огнем. Почти тридцать человек разрядили боезапас своего оружия в мобильный щит, не ранив никого из бойцов отряда. А дальше началась обыкновенная мясорубка. В мобильном щите открылись маленькие окна, в которые можно было высунуть ствол оружия и стрелять. Все стрелявшие повстанцы были уничтожены в течение пары минут. На полу разливалась огромная лужа крови вперемешку с внутренностями, остатками тел, оторванными конечностями, содержимым желудка и кишок. Командир отдал приказ, и отряд приступил к зачистке. Несколько жилых боксов были пусты, в том смысле, что людей там не было. Только в одном из боксов они были неумело обстреляны тремя повстанцами, которых быстро нейтрализовали выстрелами из штурмовых винтовок.

Седьмой этаж был чист. Спецкоманда присоединилась к отряду, как только стихли звуки выстрелов. Нескольких человек вырвало от запаха и вида лужи крови с раскиданными внутренностями.

— Слабенькие они какие-то! Что, в первый раз такое видите? — спросил Брукс у тех, кого вырвало. В ответ они угрюмо кивали головами. — Понятно, подсунули новичков.

— Двигаемся дальше! — приказ командира прозвучал во всех шлемах.

Шестой этаж встретил их гробовой тишиной. Никто не стрелял в отряд, и никого не было видно. На полу обнаружили несколько плохо сделанных ловушек, которые без труда обезвредили. Дальше пошла зачистка. Для бойцов это была рутина, к которой они давно привыкли. Очень редко отряд встречал достойного и подготовленного противника, как правило, если сталкивался с «коллегами» из конкурирующей корпорации. В своем же родном мегаполисе им не было равных.

В нескольких жилых боксах их обстреливали, но не причиняли никакого вреда. Защита была на высоте, а уязвимые места в бронекостюмах противник не знал.

В последнем на этаже жилом боксе их ждал неприятный сюрприз. Когда открылась дверь, и бойцы ворвались внутрь, раздался мощный взрыв. Повстанцы смастерили самодельную бомбу и, помимо взрывчатки, начинили ее различными мелкими металлическими предметами, создав таким образом шрапнель. Взрыв был направлен в сторону двери, и почти все осколки получил Тост. Защита приняла на себя большую часть удара. Бойца отшвырнуло к стене. Импровизированной шрапнели было так много, что броня была исполосована полностью. Несколько осколков пробили уязвимые места в сочленениях брони. Тост оказался ранен и был более не способен вести бой. Его оттащили к спецкоманде. Они быстро вкололи обезболивающее, сняли с бойца броню и уложили его на гравитационные носилки. После этого вызвали двоих помощников, дежуривших на крыше. Они эвакуируют раненого бойца и предоставят ему необходимую дополнительную медицинскую помощь. Шестой этаж был зачищен.

На пятом этаже бойцов опять расстреляли, и всё с таким же результатом. Все снаряды поглотил мобильный щит.

— Ничему их жизнь не учит, — проворчала Анжела, открывая ответный огонь через маленькую бойницу в щите.

Ещё четырнадцать человек были уничтожены за несколько секунд плотного огня.

— Командир, кончается боезапас, — предупредил Брукс.

— Хорошо, поочередно отходим к спецкоманде и пополняем боезапас. Берите по максимуму, мало ли что может случиться.

Бойцы по двое покидали отряд, быстро находили всё необходимое в мобильном боксе и возвращались обратно. Как только боезапас был пополнен. двинулись дальше. Они открывали двери и убивали всех, кто находился внутри жилых боксов. Но теперь стали действовать осторожнее. Никто не хотел получать лишние ранения от очередной самодельной бомбы. А они были. На пятом этаже прогремело ещё два взрыва, но в этот раз никто не пострадал. Этаж был зачищен, как и все остальные. Осталось всего четыре этажа.

Цикл рассказов "Операция" - Засада

Рассказ № 140. Засада

Зачистка на четвертом этаже ничем не отличалась от предыдущих. Тот же шквальный огонь, те же ловушки, которые быстро и без потерь обезвредили, те же бомбы в жилых боксах, к которым уже все были готовы. Ещё порядка сорока растерзанных снарядами тел лежали на полу в коридоре и в жилых боксах. Если так пойдет дело, то придется снова пополнять боезапас. А это потеря времени, и, значит, повстанцы смогут лучше подготовиться. Это не нравилось командиру. Ещё ему не нравилось, что энергетик, которым он себя напичкал, скоро перестанет действовать. А значит, отряд потеряет ясно мыслящего командира, но это произойдет ещё в будущем. А сейчас спускались на третий этаж.

Ни обстрела, никого за первыми шестью дверями, ничего. Первый подземный этаж встречал отряд странной и гнетущей тишиной. Отряд дошел уже до середины коридора, но никого не встретил.

— Похоже, крысы забились в норы и готовят там нам теплый прием, — проворчала Анжела.

— Не каркай, — буркнул Брукс. Пока командир с ними, Анжела считалась обычным солдатом, но в отсутствие Рика считалась его замом.

Новая перебежка за мобильными щитами до следующих дверей, вскрытие, проникновение и тишина. Когда нервы отряда были на пределе, раздался мощный взрыв. И по ним тут же открыли шквальный огонь. Приходя в себя, лёжа на полу, бойцы стали отстреливаться.

План повстанцев был хорош, но их подвело качество вооружения. Заложив бомбу на потолок, повстанцы обрушили на голову бойцам тонны металла и цемента. К счастью для отряда, взрыв произошел чуть позже, чем следовало. Спецкоманду отрезало от бойцов и взрывом убило только одного бойца. Им стал Рок, которого на самом деле звали Стефан. Обрушившийся потолок переломал ему все кости, а его иконка перестала светиться на экране шлема командира. Крону же только перебило ноги, но он был жив. Пока бойцы приходили в себя, повстанцы обстреливали их, но пробить броню так и не смогли. Только Петр был легко ранен в плечо, что не мешало ему продолжать движение с отрядом.

Ответный огонь резко сократил число повстанцев, выскочивших с лестницы на второй этаж и смело стрелявших в оглушенных бойцов. Часть успела убежать обратно, но и до них дойдет очередь.

Первым делом подняли мобильные щиты, которые вырвало из рук взрывом. Укрывшись за ними, связались со спецкомандой. Теперь задачей поддержки стало разобрать завал и забрать раненого Крона. Ему оказали первую помощь, вкололи обезболивающее и спецраствор, который использовался при ранениях и помогал организму выжить. По приказу командира проверили боезапас, которого, к сожалению, оказалось не так много, как того хотелось бы. И продолжили продвижение.

Теперь мобильные щиты были на Бруксе и Анжеле. За ними шел командир, и он зачищал жилые боксы, которые были пусты. Замыкал раненый в плечо Петр. Он нес дополнительную штурмовую винтовку, которую забрали у Крона, и прикрывал командира при зачистке. Больше на третьем этаже им никто не встретился. Осталось всего два.

На втором этаже отряд нашел множество жилых боксов, в которых были в основном безоружные люди. Дети, старики, женщины, мужчины. Уничтожили абсолютно всех без исключения. Тела остались лежать там же, где их настигали снаряды бойцов отряда. Приказ был четким и ясным — в живых не оставлять никого. Любое несогласие с корпорацией должно быть уничтожено под корень. К тому же повстанцы не в первый раз пользовались тем, что подставляли невинных и беззащитных под выстрелы. Они надеялись таким образом изменить решение корпорации о полном уничтожении. Но те, кто отдавал приказы, были неумолимы. Каждый, кто решится пойти по пути сопротивления, будет уничтожен. Даже если это невинный ребенок, которого воспитывали не так, как положено.

Второй этаж был зачищен. Но командир вдруг пошатнулся и сказал: «Анжела, принимай командование!» После этого упал на пол и потерял сознание. Последствия приема энергетиков знали все бойцы отряда, поэтому и принимали их только в особых случаях. В таких, когда ты двое суток пьешь, развлекается в борделе, а тебе вдруг надо на задание.

Остался последний, первый, этаж, и трое бойцов, один из которых был ранен.

Цикл рассказов "Операция" - Последний этаж

Рассказ № 141. Последний этаж

Последний и самый нижний этаж встретил бойцов кромешной тьмой. Повстанцы думали, что это даст им какое-то преимущество, но ошиблись. В шлем был встроен прибор, дающий возможность видеть даже в кромешной темноте.

Снаряды повстанцев поглощались мобильным щитом. Эта бесполезная пальба продолжалась долго. Они огрызались, как крысы, загнанные в угол. Кто-то из них даже применил ракетомет, но, скорее, ранил своих же. Петр, несмотря на ранение, держал мобильный щит. Силы в нем было хоть отбавляй. Он по праву считался самым сильным в отряде. Отстреливались Брукс и Анжела. Старались стрелять одиночными выстрелами, экономя не великий боезапас. Почти каждый выстрел попадал в цель, но повстанцев было слишком много.

— Стреляй медленнее, Брукс, — приказала Анжела. — Надо, чтобы у них снаряды кончились быстрее.

Стали стрелять осторожнее. Петр кинул кассеты с боезапасом в сторону Анжелы. Свою штурмовую винтовку и винтовку Крона — в сторону Брукса, в них ещё оставался боезапас, хотя и неполный.

Уже уничтожили более пятидесяти повстанцев, но они как будто вылезали откуда-то снова. Все двери в коридоре были открыты, и из каждого проема мог высунуться кто-нибудь и дать очередь в бойцов.

Остатки отряда заняли позицию в начале этажа и просто отстреливали тех, кого видели.

— Я пуст, — раздался голос Брукса в шлемах. — Работаю пистолетом.

— Экономь снаряды, — ответила Анжела.

Но через несколько минут снаряды закончились и у бойцов отряда, и у повстанцев. Трое бойцов остались один на один с пятнадцатью противниками. Из вооружения остались только ножи и любые подручные средства.

Толпа бежала на троих бойцов, размахивая разными импровизированными дубинками и всем, что попалось под руку. Первого встретил Петр сильным ударом ноги в лицо. Он был намного выше, и для этого ему даже не пришлось сильно напрягаться. Удар оказался настолько силен, что практически раздробил кости лица и черепа нападавшего. Второго встретил Брукс, стоящий слева. Он увернулся от удара металлической трубой и вогнал нож в горло повстанца. Кровь брызнула на Брукса, но он даже не заметил этого. Анжела, стоящая справа, бросила в лицо нападавшему на нее уже бесполезный разряженный пистолет. И добила двумя короткими ударами ножа. Осталось двенадцать противников.

Брукс превратился в какую-то машину смерти. Он бросился в толпу, непрерывно двигаясь. Он уворачивался и нападал в ответ. Каждое его движение было отточено и выверено. Пять ударов ножом и пять трупов. Все удары Брукс нанес в горло и был забрызган кровью, внешне он стал напоминать какого-то демона, искупавшегося в крови.

Семеро напали на Петра и Анжелу. Первых двоих Петр просто схватил за горло, не обращая внимания на сыпавшийся на него град ударов. Поднял их повыше, так, чтобы видели все нападавшие, и сдавил им гортань. По сути, он просто вырвал им горло, и два трупа, расплескивая кровь, упали к его ногам. Анжела взяла того, кто нападал на Петра сбоку. Она вонзила ему нож в грудь. Повстанец упал, и нож заклинило. Анжела отпустила оружие, но не успела увернуться от следующего противника. Тяжёлый удар деревянным брусом попал ей в шлем. Он оглушил Анжелу, но она не потеряла сознания. Когда противник хотел добить ее, лежащую на полу, она ударила его ногой в пах. Он упал на нее и стал тянуться к ее горлу, чтобы задушить.

Петр поймал ещё одного повстанца в свои медвежьи лапы, обнял его и сдавил, ломая ребра. Противник застонал и перестал сопротивляться. Петр швырнул труп в ещё одного повстанца и сбил того с ног. Подошёл и резким ударом ноги сверху вниз размозжил ему голову.

Оставшиеся двое повстанцев нападали на Анжелу. Один душил ее, а второй уже занёс над ней металлический прут, целясь в шлем. Такого удара защита могла и не выдержать, особенно лицевой щиток. Брукс видел всю ситуацию и метнул свой нож. Он попал точно в затылок замахнувшемуся повстанцу, и тот мгновенно умер. Анжела добила последнего, душившего ее. Она надавила ему на глаза, а когда он разжал руки, то свернула ему шею.

Все трое остались целы, хотя и с многочисленными синяками.

Они помогли друг другу подняться и увидели, как навстречу им медленно идёт ещё один повстанец. Он шел спокойно и медленно, не делая резких движений.

— Кто ты? — спросила Анжела. — Лидер?

Человек ничего не ответил. Он поднял руку, чтобы они увидели какой-то пульт, и нажал на нем кнопку.

Раздался сильный взрыв — всё здание провалилось внутрь. Не выжил никто.

Цикл рассказов "Внедрение" - Эльза и Мартин

Рассказ № 142. Эльза и Мартин

Эльза бежала по длинному коридору. Копна ее рыжих волос, собранная в пучок энергетической резинкой, болталась из стороны в сторону в такт ее бегу. Идеально подходящий костюм обтягивал стройную фигуру и туго обтягивал большую грудь. Ярко-зеленые глаза зорко смотрели на номера отсеков. Она отыскала нужный, с цифрами 739, и остановилась, переводя дыхание. Оглядываясь по сторонам, она приложила карту доступа к считывающему устройству и зашла внутрь.

В боксе почти не было свободного пространства. Всё место занимали огромные устройства памяти. Если бы Мартин не был таким болтуном, то она бы не знала, что справа находится панель, которая сама откидывается при лёгком прикосновении. Она всмотрелась в экран, который терпеливо ждал команды. Эльза быстро пробежала пальцами по клавишам и вставила первый том памяти в разъем. Информация стала скачиваться в том, и Эльзе ничего не оставалось, кроме как ждать.

Через тридцать минут, утирая пот со лба, — в помещении было очень жарко, — Эльза расстегнула костюм, оголив грудь — соски упруго качнулись. Мысленно отдав приказ, она активировала имплантат. Левая грудь откинулась, и внутри обнаружилась полость, в которой были небольшие крепления. Распределив все десять томов, под завязку накачанных секретной информацией, Эльза отдала приказ, и полость закрылась. Попрыгав и прислушиваясь, не издают ли металлические тома звона, она осталась довольна результатом, застегнула костюм и вышла из бокса. Бегом миновав основные опасные участки коридора, она возвращалась в комнату к Мартину.

По дороге она размышляла о том, сколько ей пришлось трудиться, чтобы добыть информацию. Почти восемь лет карабкаться по карьерной лестнице. Множество операций по созданию более привлекательной внешности и внедрению различных имплантатов, которые могут помочь. Сотни часов, посвященных тренировкам. Десятки сексуальных контактов с теми, кто хоть как-то мог приблизить ее к цели. Но она это сделала.

Вернувшись в жилой бокс к Мартину, она разделась догола и нырнула к нему в постель. Он спал, утомленный энергичной и ненасытной Эльзой. Перед тем как лечь, она вернула на место карту доступа, в карман костюма Мартина. Повернувшись к нему спиной и довольно улыбаясь, уснула.

***

Утром Эльза мило попрощалась с Мартином после завтрака. Она сделала вид, что ей надо пораньше на работу, но на самом деле пошла совсем в другую сторону. Девушка ни секунды не сомневалась в том, что ее вычислят, и очень быстро. Мартин выдаст ее при первом же давлении на него со стороны руководства или службы безопасности корпорации. При этом наличие огромного количества камер, которые, скорее всего, ее зафиксировали, давали службе безопасности доказательства и причины для ее ареста.

Эльза села на первый рельсопасс и доехала до последней остановки на самой окраине мегаполиса. У нее в планшете была подробная карта слепых зон, которые не находились в поле зрения камер службы безопасности. Сейчас она находилась как раз в такой. Ей следовало дойти пешком до перекрестка, а потом ждать определенного времени, когда камеры будут смотреть в другую сторону. Она дождалась и лёгкой ланью помчалась, перепрыгивая с поребрика на поребрик. Добежав до нужного поворота, Эльза свернула в переулок. На старых дверях, мимо которых она пробегала, как и во всех бедных районах, были нанесены знаки краской. Большая часть из них были безобидны. Но были и знаки группировок и повстанцев. Но ее интересовал лишь круг с большой буквой Н посередине. За дверью вниз вела лестница, она спустилась по ней и пробежала два квартала под землёй, среди мусора и крыс. Очередная дверь, но теперь с буквой К, заключенной в квадрат. Она постучала условным стуком, и через несколько долгих секунд дверь открылась, и Эльза увидела автоматный ствол, направленный ей прямо в переносицу.

— Кто такая?

— Меня зовут Эльза, и я пришла к Мастеру. Он знает, кто я такая и зачем я здесь.

— Жди, — ответил охранник, и дверь захлопнулась.

Через несколько минут дверь снова распахнулась, и ее пригласили внутрь. Обыскали ее тщательно, не забыв полапать как следует, но оружия у нее не было. А потом ее проводили к Мастеру.

Цикл рассказов "Внедрение" - Мастер

Рассказ № 143. Мастер

Мастер был седовласым, мощным стариком. Несмотря на его возраст, в нем чувствовалась сила, а не немощь. Металлическая пластина, скрывавшая половину обезображенного лица, дешёвые имплантаты, неровная походка, резкие и стремительные движения.

— Здравствуй, Эльза! — голос старика был сухим и скрипящим. — Не думал, что у тебя получится так быстро. Но мы уже давно готовы. Как ты, девочка?

Эльза помнила Мастера. Когда она была ещё маленькая и росла в Доме ребенка, он был преподавателем. Он всегда хорошо относился к детям. А потом он стал повстанцем. Его нарекли предателем и врагом, но Эльза не чувствовала этого. От старика она видела только доброту и заботу. Сразу после выпуска она отыскала его и влилась в то движение, которое он создал.

— Здравствуйте, Мастер! Со мной всё хорошо, я принесла десять кристаллов. Они под завязку наполнены информацией, но там, в томах, все секреты корпорации.

— Отлично! Ты умница! Никогда в тебе не сомневался! Давай тома, мы отдадим их на расшифровку, и иди поешь.

Эльза вытащила тома из тайника и протянула их старику. Тот даже не взглянул на ее привлекательную грудь, а только смотрел на устройства памяти.

— Марсель! — крикнул старик, и к ним подбежал молодой, черноволосый, ничем не примечательный парень. Он во все глаза уставился на грудь Эльзы. Так бы и стоял, если бы старик не окликнул его ещё раз. — Марсель! Возьми тома и расшифруй их. Здесь должна быть очень важная информация о корпорации.

Марсель скрылся, унося с собой то, чему Эльза посвятила большую часть своей взрослой жизни.

— Пойдем, девочка, я поем вместе с тобой, и ты расскажешь мне всё, что захочешь.

Старик проводил Эльзу в выделенный ей жилой бокс, подождал, пока она переоденется и скинет стандартный костюм служащего корпорации, и после отвёл в столовую. Они заняли столик в углу, за которым всегда ел Мастер.

— Ты знаешь, за что мы боремся? — вдруг спросил старик.

— Да, знаю, — ответила Эльза. — За свободу!

— Да, но что такое свобода для тебя?

— Делать то, что я захочу, и тогда, когда захочу.

— Но зачем тебе это? Для чего тебе свобода? Ты когда-нибудь задумывалась, что станешь делать, если мы победим? Что дальше?

— Не знаю, я думаю, что вы, Мастер, уже обо всем подумали, и мне этого достаточно.

— То есть ты просто выполняешь то, что тебе поручили, — разочарованно сказал старик.

Дальше они ели в тишине. Мастер, казалось, потерял весь интерес к Эльзе, и она знала, почему. Мастер любил и ценил людей, стремящихся что-то сделать, которые имели цель в жизни, думали и планировали, а после воплощали свои замыслы. А она перестала быть такой. Когда же она потеряла это? У нее вроде как была цель — свобода, но она уже сама не знала, зачем ей это. Она перестала мечтать и перестала думать о будущем. Большую часть своих действий она делала автоматически, не задумываясь и не получая удовольствия от этого.

К вечеру закончили расшифровку информации. И Мастер позвал Эльзу на совет.

За столом сидели двенадцать человек, в том числе Эльза и старик. Перед ними выступал Марсель.

— Я отобрал то, что мы можем использовать. То, что принесла Эльза, — это настоящий клад, — он чуть не подпрыгнул от возбуждения. — Смотрите! Вот здесь, — на огромном экране сменялись папки с данными, — здесь, черт, где же это было. А вот, здесь записи расстрелов, здесь торговля людьми из мегаполиса, здесь то, как они уничтожают урожай, чтобы у нас не стало слишком много еды, вот здесь убийства, изнасилования, совершенные высшим руководством корпорации. Здесь есть вообще всё на них, — Марсель даже взвизгнул на последней фразе.

— Очень хорошо, — голос Мастера оставался так же сух, как и всегда. — Теперь подготовь всё и структурируй для вещания. Нашей задачей становится распространить информацию и поднять бунт во всем городе. А тебе, Эльза, огромное спасибо. Это именно то, что было нам нужно, и мы сможем использовать всё, что ты смогла достать. Расходимся, завтра нас ждёт тяжёлый и насыщенный день.

Цикл рассказов "Внедрение" - Облава

Рассказ № 144. Облава

Эльза проснулась ночью от самого противного звука, который она слышала. Вой тревожной сирены пробирался в самый крепкий сон и раздражал так, что, просыпаясь, человек уже был не в себе. Она услышала голоса в коридоре, за пределами выделенного ей жилого бокса. Быстро одевшись и выйдя за дверь, она поспешила в зал собраний. Это был бокс, в котором они обсуждали, что за информацию удалось ей добыть. По пути ей попадались люди, спешащие во все стороны, кто-то выбегал из своих жилых боксов, а кто-то, наоборот, забегал внутрь в надежде что-то спасти. Люди сталкивались, падали, вставали и спешили дальше. Некоторые из них были вооружены.

В зале ее ждали, и она увидела все тех же людей, которые были вчера вечером. Эльза не слышала начало речи Мастера, но застала ее конец.

— …Поэтому я и говорю вам. Не имеет смысла сражаться с ними. Единственный наш шанс — это бежать. Я уже сталкивался с ними и знаю, как они действуют, — старик дотронулся до металлической пластины, — они перекрыли все улицы, а сверху пойдет отряд зачистки. Убьют всех без разбора. Сделаем следующим образом. Выбегаем все вместе и разбегаемся в разные стороны. У нас есть несколько копий подготовленной трансляции. Марсель работал всю ночь. Распределяем их между собой и бежим группами по трое. Со мной побегут Марсель и Эльза. У нас будет одна копия. В здании никто не должен остаться. Мы взорвем его, как только штурмовая группа спустится на несколько этажей. Давайте приступать.

Мастер подошёл к Эльзе и коротко бросил: «За мной». Через несколько минут к ним присоединился Марсель. Они спустились на первый этаж здания, где собиралась толпа — все повстанцы, живущие в доме. Дождавшись, когда все соберутся, старик отдал приказ и распахнулись сразу несколько дверей, ведущих на улицу. Толпа хлынула из нее, разбегаясь в разные стороны.

Мастер держал Марселя и Эльзу за руки. Те нервно смотрели на него, готовые в любой момент сорваться с места. Когда последние повстанцы покинули здание старик кинул: «Нам сюда». И пошел внутрь здания. Эльза с Марселем непонимающе переглянулись, но спрашивать ничего не стали. Они поспешили за Мастером.

Они спустились в подвал, в котором обнаружилась потайная дверь с кодовым замком. Старик набрал нужный код, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

У мастера в руках появился том, он показал его Марселю и Эльзе и убрал во внутренний карман. «Если меня убьют, то вы знаете, где его искать», — не самое обнадеживающие напутствие.

— А это пульт подрыва здания, — старик показал на чёрную коробочку с единственной кнопкой. — Теперь ждём. Надо убедиться, что штурмовая группа в здании.

Они стояли и ждали.

— А как мы узнаем, что они здесь? — спросил Марсель.

Старик прижал палец к губам и хитро улыбнулся. Они продолжили ждать. Через несколько минут сверху раздался хлопок, и Мастер встрепенулся.

— Теперь побежали. Чем дальше мы окажемся от эпицентра взрыва, тем лучше.

Они побежали. Старик, на удивление Марселя и Эльзы, бежал легко. Он не задыхался и не сбивался с ритма. Эльза подумала, что, скорее, она выдохнется раньше, чем остальные, но первым сдался Марсель.

— Подождите, давайте отдохнем, — на Марселя было жалко смотреть. Он явно не утруждал себя физическими нагрузками и теперь быстро выдохся. — Мы так бежим, как будто за нами кто-то гонится.

— Вообще-то так и есть. Помимо штурмовой группы, есть и другие. И если мы не поторопимся, то нас могут и поймать.

— Черт! Так и знал! — Марсель разнервничался. — Что мы будем делать?

— Для начала взрывать, — ответил Мастер и нажал кнопку. Они услышали далёкий взрыв. С потолка подземных коммуникаций на них посыпалась пыль. — А теперь бежать дальше.

Старик бросился дальше, Эльза за ним. А Марсель сначала издал протяжный стон, и только потом побежал за ними.

Цикл рассказов "Внедрение" - Бегство

Рассказ № 145. Бегство

Старик бежал и не собирался останавливаться. За ним бежали Эльза и Марсель. Всё время под землей, мимо лестниц, труб, дверей. С бесконечными поворотами, закоулками, по воде, по нечистотам, обгоняя крыс. Но это не могло продолжаться бесконечно. Через полчаса они добежали до лестницы и, поднявшись, вышли на пустые улицы мегаполиса. Было раннее утро. Большая часть людей ещё спала, но камеры наблюдения не спали никогда.

— Доставай планшет, — Мастер обратился к выдохшемуся и хватающему ртом воздух Марселю. Рядом, уперев руки в колени, согнулась Эльза. Сам же старик дышал активно, но не подавал признаков усталости.

— Как ты это делаешь? — спросил Марсель, доставая планшет и активируя его.

— Ты про бег? — старик улыбнулся. — Тренировки и большое количество имплантатов. После одного случая, — он опять дотронулся рукой до металлической пластины, — мне поменяли большую часть тела. Не самыми качественными и новыми имплантатами, но все-таки.

Старик посмотрел на карту на планшете, сориентировался и махнул рукой в сторону: «Нам туда!» Они перебегали от дома к дому, ждали, когда отвернутся камеры, и снова бежали. Некоторые дома они проходили насквозь, некоторые обходили, а в некоторых задерживались. В одном из зданий опять спустились в подвал и снова двигались под землёй. Они петляли, сбивая погоню со следа. «Ещё совсем немного, и мы у цели», — обрадовал спутников старик.

Они забежали в очередное здание и стали подниматься по лестнице. Дошли до нужного жилого бокса, и старик постучал в дверь, выбивая сложный ритм. Дверь бесшумно распахнулась, и они увидели женщину. На вид ей было чуть больше сорока, невысокого роста, с красивыми и правильными чертами лица. Она вышла, закрыла дверь и махнула им рукой: «Следуйте за мной».

Вслед за женщиной они спустились в подвал, где обнаружилась неприметная дверь. Постучали и стали ждать. Через несколько минут дверь открылась, и на них уставился ствол автомата и пара глаз. Женщина кивнула и ушла.

— Это ты, Мастер? Что-то я стал слеповат в последнее время, а средств на имплантат нет, — в проёме стоял старый мужчина, слегка полноватый и щурившийся. — Заходите.

Несколько небольших жилых боксов были совмещены и оборудованы всем необходимым. Жил здесь только Арнольд. Он был и охранником, и связным, и единственным жителем. Мастер с Арнольдом были давно знакомы. Отправив молодежь, как их назвал хозяин жилых боксов, смывать с себя грязь, они приготовили завтрак.

Все четверо сидели за столом. Мастер, Марсель и Эльза ели. Они набросились на еду и больше не обращали ни на что внимания. Арнольд ел медленно и немного, хотя большей частью ухмылялся, глядя на голодных гостей.

— Мастер рассказал мне всё. Что теперь планируете делать? — спросил Арнольд.

— Мы спаслись, — ответил Мастер, — но самое главное ещё впереди. Нам нужно устроить трансляцию. Том у нас уже готов. Марсель, ты говорил, что у тебя есть кто-то, кто работает в центре связи. Сможешь связаться с ними?

— Сейчас попробуем. — вытирая руки об одежду, ответил Марсель. Он достал планшет и стал в нем копаться.

— Эльза, у тебя есть кто-то, кто сможет дать нам доступ в центр связи? Вдруг ты обзавелась такими знакомыми? — старик смотрел ей прямо в глаза.

— Нет, — честно ответила девушка, — не было такой задачи. Заводила только нужные знакомства.

— Жаль. Но ничего, ты и так сделала больше любого из нас.

Через полчаса Марсель воскликнул: «Есть!»

— Я смогу всё устроить! Трансляция будет! Он как будто бы только этого и ждал!

— Тогда начинаем готовиться, — скомандовал Мастер

Цикл рассказов "Внедрение" - Подготовка

Рассказ № 146. Подготовка

После того как немного отдохнули, начали подготовку. Связались со Степаном и, немного переговорив, назначили встречу. Проверили оружие, которое было у Арнольда и которым вооружились. Каждый получил по одному пистолету старого образца с глушителем. Почистили, смазали, зарядили, немного потренировались стрелять в одной из комнат. Проверили связь и карту маршрута. И за два часа до встречи покинули Арнольда.

Опять коридоры, трубы, повороты, лестницы, переходы, грязь. Выход на поверхность, перекрёстки, ожидание, когда отвернутся камеры, перебежки и спуск опять под землю. Ближе к часу ночи снова вышли на поверхность и нашли нужный бар.

Эльза редко была в таких местах, она опасалась тех людей, которые любили алкоголь и наркотики. Большое помещение бара состояло из одного большого бокса, разделенного барной стойкой, и подсобного бокса. На входе стояли двое громил с такими рожами, что Эльзе захотелось повернуться и нырнуть обратно под землю. Охранники мельком взглянули на них и, оценив посетителей как потенциально не опасных, потеряли к ним всяческий интерес. Все напитки и наркотики можно было заказать за столиком или за барной стойкой. Марсель нашел глазами Степана, сидящего в самом углу в одиночестве за столиком. Перед ним стоял большой стакан со слоеным напитком. Темно-фиолетовый сменялся синим, потом шел зелёный, потом красный. Но коктейль был без алкоголя. Они перезнакомились друг с другом и сделали заказ. Через две минуты миловидная официантка принесла им три высоких, но тонких стакана. У мастера напиток был темного коричневого цвета, у Марселя — зелёным со светящимися внутри частичками, а у Эльзы — белым с ярко-желтыми разводами. По сути, это были одинаковые напитки, но с разными вкусами и красителями.

Мастер со Степаном начали обсуждать план. Старик задавал множество уточняющих вопросов, выясняя и уточняя детали. Они составили точную карту, как будут добираться до центра связи. Как будут держать связь, как встретятся, как проникнут внутрь, как будут заметать следы, сколько времени потребуется на трансляцию, как будут отступать и что делать со Степаном.

В это время Марсель и Эльза, слушая разговор вполуха, следили за тем, чтобы никто не мог подслушать. Время было позднее, и народу в баре было совсем немного. Несколько человек, зашедших после работы успокоить нервы, и двое завсегдатаев, постепенно катящихся в полную зависимость. У Эльзы эти люди вызывали одновременно и жалость, и желание прекратить их страдания самым кардинальным методом. Но никому не было дела до четырех людей, что-то обсуждающих в углу. Марсель заметно нервничал. По нему было видно, что он не привык находиться в местах, где было множество незнакомых людей. Его делом были цифры, программы, компьютеры, планшеты и всё, что с этим связано. Он постоянно поправлял пистолет под мышкой. Присутствие у него оружия нервировало его ещё больше.

Бесконечно встреча продолжаться не могла, и она подошла к своему логическому концу. Мастер договорился о встрече около центра связи со Степаном на час ночи. Они попрощались и поспешили обратно. Возвращались другим путем, и он вышел дольше и длиннее. Когда вернулись к Арнольду, Эльза и Марсель буквально валились с ног. Только Мастер оставался бодр и полон сил. Немного перекусили, и Эльза с Марселем отправились спать, а старик с Арнольдом остались ещё поговорить.

— Завтра вас будить не буду, — сказал им вслед Мастер, — выспитесь настолько, насколько это возможно. Ночь будет трудной и долгой. Хорошо отдохните.

Цикл рассказов "Внедрение" - Трансляция

Рассказ № 147. Трансляция

В час ночи они подошли к центру связи, который окружал забор. Степан подсказал, как подойти к нему, чтобы не попасть на камеры и выйти к проделанной дыре. Так они попали внутрь периметра, где их уже встретил Степан. Дальше он повел их небольшими перебежками от одного подсобного здания до другого, пока они не добежали до самого центра. Степан открыл дверь своим пропуском и запустил их внутрь. Теперь нужно было обезвредить охрану, и сделать это тихо. Мастер достал пистолет, и остальные последовали его примеру.

Всего двое охранников, и оба были быстро убиты внезапно появившимся за их спиной стариком.

Потом подъем на верхние этажи и захват главного центра управления. В нем работали четыре человека, помимо Степана. Троих убили сразу. Двоих пристрелил старик, а одного — сам Степан, причем сделал это с явным удовольствием. Видимо, тот сильно доставал последнего на работе, или, возможно, был начальником. Последний коллега был ещё нужен. Он единственный, кто умел настраивать предварительную трансляцию. Без нее нельзя было запустить последующую основную.

Степан развернул бурную деятельность, покрикивая на своего коллегу, который работал под дулом пистолета. Через несколько минут на небольшом экране появилась трансляция. Звука не было, но картинка точно была та, что надо. На первых кадрах бойцы штурмового отряда расстреливали безоружных людей.

— Включаю основной экран, — Степан нажимал какие-то кнопки, и огромный экран загорелся. На нем показывалась очередная развлекательная программа.

— Кстати, а почему мы делаем трансляцию ночью? — вдруг спросила Эльза, — днём же ее увидит больше людей.

— Не совсем так. Днём люди работают, а вот ночью много глаз приковано к трансляторам, — ответил Мастер. — Степан, поправь меня, если я не прав. На большом экране показывается то, что идёт сейчас, а на маленьких можно запустить множество трансляций и выбирать, какую запустить в основной канал?

— Да. И через несколько секунд мы сможем начать, — Степан нажал какие-то кнопки на пульте, — я готов, могу начать в любую секунду.

— Тогда начинай, — приказал Мастер, — не медли.

Началась трансляция. На основной экран вышла запись, которую принесли повстанцы. Расстрел безоружных сменился кадрами голодающих, а они, в свою очередь, — кадрами жрущих деликатесы руководителей корпорации. Зарплаты одних сравнивались с зарплатами других. Похищения людей для экспериментов и насилия. Использование должностного положения в личных целях. Обогащение за счёт других. Паразитирование и все возможные пороки. Одни кадры сменяли другие. Для каждого факта были предоставлены доказательства, которые удалось добыть благодаря Эльзе и похищенной ей информации.

Отдельной главой шла торговля людьми. О том, как корпорации продают своих же граждан другим корпорациям. А те используют их в качестве рабов на рудниках и шахтах. О том, как контролируется рождаемость, и что детей специально воспитывают в покорности, а потом, опять же, продают. Что для высших чинов простой человек — это ценный, но всё же ресурс, как энергоносители, технологии или любой другой ценный неодушевленный предмет.

За тридцать восемь минут ролика от репутации корпорации не осталось ничего. Как они успели смонтировать такую трансляцию, Эльза не представляла. Было видно, что работало сразу несколько человек, так как подача материала была разная. Голос старика раздавался за кадром и комментировал всё, что происходило на экране. Когда они успели и его записать, для девушки осталось секретом.

В самом конце трансляции звучал призыв к людям восстать и уничтожить руководство корпорации. А после все блага делить поровну и по совести. Каждому гарантировалась свобода и возможность делать всё, что захочет. Звучал призыв вооружаться и выходить на улицы мегаполиса. Захватывать власть и беспощадно уничтожать глав корпорации и всех прихвостней. Обещания скорой победы, свободы и равенства для всех без исключения.

Трансляция закончилась и началась снова. Их операция подходила к концу, и завтра начнется настоящая революция.

— Теперь надо сделать запись трансляции доступной со всех планшетов, — сказал Степан.

— Не торопись!

Цикл рассказов "Внедрение" - Один большой секрет

Рассказ № 148. Один большой секрет

— Не торопись! — сказал старик.

Мастер достал пистолет и выстрелил в Марселя, а остальных взял на прицел. Шифровщик упал на пол и захрипел. Пуля пробила ему лёгкое, и жить Марселю оставалось несколько минут. Старик не стал этого дожидаться и выстрелил ещё дважды в грудь Марселя.

— Зачем?! — воскликнула Эльза, бросаясь на старика. Тот встретил ее ударом руки наотмашь, и девушка упала. Удар оглушил Эльзу.

Когда она очнулась, то увидела, что сидит крепко связанной. Недалеко лежало тело расстрелянного Марселя. На стуле, упав на пульт управления, застыл Степан, старик убил и его тоже. Тело коллеги Степана она не видела, но видела его ноги, торчащие из-за пульта. Вокруг разливалась кровь, поэтому и в его судьбе Эльза не сомневалась. Старик непринужденно сидел напротив. Он поигрывал пистолетом одной рукой, а вторая лежала на столе, зажав устройство связи.

— Почему? Почему ты убил их? — спросила Эльза.

— А, очнулась, извини, что пришлось тебя ударить, но тебя ждёт ещё много испытаний, так что пока готовься, — ответил Мастер. — А убил я их, потому что они больше не нужны. Видишь ли, Эльза, я открою тебе один секрет. Пока мы ждём прибытия нужных людей, у нас есть время. Почему бы и не поговорить? Итак, я работаю на корпорацию. Создаю подпольные ячейки сопротивления. Воспитываю их, организовываю, а потом уничтожаю.

— А как… а как же все остальные?

— Ты имеешь в виду тех, кто жил в здании, которое мы якобы подорвали? Они все арестованы, из них вытащат всю информацию, которой они владеют, а потом уничтожат или продадут. Мне без разницы. Они все повстанцы, так что обществу пользу не несут.

— А как же трансляция, зачем тогда мы ее делали? — Эльза так и не понимала.

— Трансляцию видели только мы. Центр связи был отключен от вещания, вместо него работал другой, о котором мало кто знает. Но зато мы теперь знаем почти всю цепочку. Знаем множество слабых мест. Где не видят камеры, явки, людей, склонных к повстанческому движению, тех, кто готов помогать. А ты дополнишь картину — расскажешь, как тебе удалось украсть информацию, она, кстати, настоящая, кто тебе помог, кто относится халатно к своей работе, кто думает членом, а не головой, и даже не понимает, что ты водила его за нос. Ты проделала очень большую работу, и ты действительно молодец. Столько лет ты трудилась, но твои труды не будут потеряны. На их основе мы изменим систему охраны в корпорации, и угроз будет меньше.

— А что будет потом? — уже ничему не удивляясь, спросила Эльза.

— Аааа, — заулыбался старик, — забеспокоилась о своей шкуре? Такое бывает, не у всех, правда. Некоторые настолько принципиальные, что идут до конца. Они, как бараны, отстаивают свои убеждения, даже не понимая, что проиграли. Что будет с тобой, я не знаю. Точно знаю, что из тебя вытрясут всю информацию, поверь мне, способы у нас есть. А потом всё зависит от тебя. Ты действительно талантлива. Природа наградила тебя яркой внешностью и хорошими мозгами. Я думаю, что тебе предоставят выбор. Присоединиться к корпорации и работать на нее, хотя могут и не предложить. Или продадут кому-нибудь в рабство, что более вероятно. Таких аппетитных, как ты, любят. Попадешь в гарем, там же и состаришься, а потом будешь прислугой. Вот и весь путь.

— И что же мне делать? — девушка не на шутку испугалась. Нарисованные стариком перспективы ее вводили в ужас. К тому же он был единственным, кому она привыкла доверять, она была просто уверена, что он сможет что-то придумать, чтобы спасти ее.

— Тебе делать многого не придется, да ты и не можешь. Ну что? Что ты сможешь сделать? По сути, ничего. Это я могу тебя спасти, но зачем мне это? Мне достаточно сказать, что ты всё знала и с самого начала была со мной заодно, потом ты расскажешь, как всё было, конечно, с учётом нашей новой легенды, и тебя отпустят. Скорее всего, даже выдадут премию и возьмут на работу. Но тут возникает другой вопрос, что ты сможешь мне предложить?

Цикл рассказов "Внедрение" - В баре

Рассказ № 149. В баре

Днём в баре было почти пусто. За столиками сидело всего пятеро человек, одна официантка и одинокий бармен за стойкой. Из пяти человек один был пропойцей, который пил с утра до утра и покидал бар только, чтобы найти ещё денег. Больше его ничего не интересовало. Двое были молодыми солдатами, забежавшими пообедать. А ещё двое сидели за столиком в углу. У них были безалкогольные коктейли и тарелочка со сладкими хлопьями. Один был мужчина уже в почтенном возрасте, но в котором ещё чувствовалась немалая сила. Вторая была миловидная девушка с выдающейся грудью.

— Значит, тебя наконец отпустили? — спросил Мастер.

— Да, и всё благодаря вам, — ответила Эльза.

— Не стоит об этом часто вспоминать, но и забывать не стоит. Что ты им сказала?

— Всё, как мы и договорились, они проверили всю информацию, и она подтвердилась. Так что теперь я снова свободна и могу заниматься всем, чем захочу.

— Не совсем так, ты приняла предложение о работе, а значит, ты не свободна. Скорее, наоборот, теперь ты в плену. Просто твой плен подразумевает некую возможность маневра. Но и насчёт этого не обольщайся.

— А как же ты? Как ты попал в этот плен? — глядя прямо в глаза старику, спросила Эльза.

Мастер тяжело вздохнул, посмотрел на нее, а потом ответил:

— Когда-то давно я был точно таким же, как и ты. Я создал группу, нас было много. Мы внедрялись в корпорацию, как могли. Надо сказать, что тогда мы ничего не умели. И, конечно, нас раскрыли. Штурмовая группа ворвалась к нам, сея смерть направо и налево. Все были убиты, до единого. Остался только я. Ещё до штурма мы успели подложить бомбы под основание здания, и я взорвал его. Тонны бетона и металла обрушились на меня и на троих бойцов штурмовой группы, которые добрались до меня. Выжил только я. Причем совершенно случайно, мне раздробило лицо, — старик прикоснулся к металлической пластине, — но та же плита в итоге создала нишу, в которой я выжил. Когда разгребли завалы, то меня вытащили оттуда. А корпорация вместо того, чтобы меня сразу казнить или продать, предложила мне работать на нее. И тогда я всё понял. Корпорация — это огромный монстр. У тебя всегда есть выбор: бороться с ней и умереть, или присоединиться и жить. Если выбираешь второй вариант, то забудь про свою гордость, мечты о свободе и всё в этом духе. Такой выбор означает, что ты становишься цепным псом. Падальщиком, следующим за хищником и доедающим объедки, оставшиеся после кровавого пира. Но и этого бывает много, даже очень, — старик после тяжёлого для него рассказа расслабился. — Например, я получил огромную премию за последнюю операцию и собираюсь посвятить ближайшее время женщинам и выпивке, — Мастер поднял свой бокал с безалкогольным коктейлем, посмотрел на просвет и поставил его на место. Он махнул рукой, подзывая официантку, и заказал громовый самогон, сразу целую бутылку. — А когда закончу с этим, то начну делать новое подполье, и ты будешь мне помогать, как и обещала.

— Да, Мастер, — Эльза покорно и устало склонила голову.

— Вот и хорошо. У тебя было задание, ты его выполнила?

— Да, я нашла нам новое здание. Оно идеально нам подходит. Бедный район, в здании почти никто не живет, есть подземные этажи и переходы под землёй.

— Ну, пойдем посмотрим, — старик взял в руки бутылку, хлопнул Эльзу по заднице и, довольный, первым покинул бар.

***

Из донесения службы безопасности корпорации: «...был найден мертвым. Множество проникающих ранений, предположительно нанесенных ножом. Убитый по сводкам проходил под псевдонимом Мастер. Работал на корпорацию. Убийца не установлен. В сжатом кулаке найдены вырванные рыжие женские волосы…»

Цикл рассказов "Переворот" - Предложение

Рассказ № 150. Предложение

Заместитель начальника службы безопасности Цестус поднимался по лестнице. В обычной ситуации он предпочитал использовать лифт, но сегодня была необычная ситуация. Каждый раз, когда Цестусу предстояло принять важное решение, он использовал лестницу. Монотонная работа мышц ног настраивала на методичные размышления. Он уже в третий раз поднимался и спускался по лестнице на самый верх небоскреба. Ему сделали предложение, которое могло возвысить его на вершину карьеры, а могло и лишить жизни.

Господин Виктор Блатт был уже стар. Вот уже более семидесяти лет он управлял корпорацией и не хотел выпускать власть из рук. Но старик с каждым днём соображал всё хуже и хуже. Болезнь мозга подавляла мыслительную активность, и медики ничего не могли с этим поделать. Его сын Роберт Блатт пытался договориться со стариком, но тот только крепче держался за власть. Виктора поддерживал и начальник службы безопасности Мартин Люгер, непосредственный начальник Цестуса, который, по сути, прибрал всю власть к рукам. А этого уже допустить не могли. Мартин Люгер, подначивая и провоцируя старика, проводил те решения, которые были выгодны именно начальнику службы безопасности.

Цестус не был образцом доброты и непорочности. Скорее, даже наоборот, он собрал в себе все пороки, которые только было можно. Но он был верен и всю свою жизнь преданно служил корпорации. Теперь он размышлял о том, кому именно он служил. Виктору Блатту? Он его почти не знал, всего несколько раз они виделись на больших собраниях. Мартину Люгеру? Уже ближе, они были вместе долгое время, и каждый раз начальник службы безопасности держал Цестуса при себе. Но это был старый и хитрый волчара, который, не задумываясь, пожертвует любым при достижении своих целей. Корпорация? Это точно она. Именно ей служил всю свою жизнь Цестус. Она его выкормила, вырастила, обучила, взяла на службу и поднимала по карьерной лестнице. Именно корпорация была для него той, кому он был верен. А значит, и поступить следовало так, как будет лучше для корпорации. Решение было принято, а значит, теперь можно оставить лестницу и пойти отдохнуть после тяжёлого дня.

***

Цестус вернулся в свой жилой бокс поздно ночью. Он провел весь вечер, предаваясь своим излюбленным порокам в борделе «Красная роза». Лёгкому алкоголю во всех возможных вариациях, наркотикам, в основном усиливающим ощущения и восприятие, и, конечно, разврату. За этот вечер у него было три девушки. Две из них были рабынями, купленными у другой корпорации. Их можно было насиловать и делать всё, что захочешь, чем Цестус и воспользовался. Он измывался над ними несколько часов и был очень доволен. Там же он встретил и Диану, главного секретаря корпорации. Высокая, стройная девушка, с сильным накачанным телом и потрясающими длинными черными волосами. Своей красотой она сводила с ума многих, но всегда только сама выбирала, с кем ей спать. Они приятно провели время, употребляя алкоголь и наркотики в общем зале. А потом она предложила ему пойти в отдельную кабинку. Отказываться не имело никакого смысла, и Цестус согласился.

После долгого секса Диана вдруг спросила у него:

— Ты принял предложение Роберта?

— А ты откуда об этом знаешь? — встрепенулся заместитель начальника службы безопасности.

— Дурачок! — она не оскорбляла, а констатировала факт. — А как ты думаешь, кто порекомендовал обратиться именно к тебе?

— Так ты тоже в этом участвуешь?

— Участвуют практически все, старик совсем выжил из ума. Его поддерживает только Мартин и ещё несколько человек, которые напрямую зависят от Виктора. Остальные уже давно присоединились к Роберту. Ждём только тебя, и можно будет начинать.

— Я принял предложение, но ещё никому об этом не сообщил, — ответил Цестус. Про себя же он подумал, что Диана не только хороша внешне, но и очень умна. Опасно умна.

— Тогда я передам твое решение. Думаю, уже завтра с тобой свяжутся.

Цикл рассказов "Переворот" - Начало

Рассказ № 151. Начало

— Цестус Касий, — приветствовал заместителя начальника службы безопасности Роберт Блатт. — Проходи, садись за стол. Сейчас все соберутся, и начнем.

За десять минут пришли все. Начальники отделов, заместители, ключевые фигуры в корпорации. Последней пришла Диана и скромно села в уголке, как будто она здесь не причем.

— Все собрались? Тогда начнем, — сказал Роберт и стал излагать план действий.

Всё было просто и максимально эффективно. Одна ночь на весь переворот. Всего несколько часов, и власть изменится полностью. Начальник службы наблюдения будет координировать всю операцию. Небольшие отряды, состоящие из трёх человек, будут действовать под руководством одного из членов совета заговорщиков. У каждой из групп своя цель, а всего целей было девять. Цестусу достался его непосредственный руководитель. Его следовало убрать тихо и незаметно. С остальными разберутся другие люди. Помимо этого, требовалось подготовить обращение к людям от имени Роберта, который станет владельцем после смерти своего отца, Виктора Блатта.

Разошлись ночью, и Цестус отправился в бар, пропустить пару стаканчиков. Компанию ему никто не составил. Но сейчас это и не требовалось. Он не понимал своих чувств. Он ввязался в очень опасное предприятие, и если их раскроют раньше, чем они осуществят задуманное, то их просто убьют. В живых не оставят даже Роберта Блатта. Страх заставлял Цестуса нервничать.

Даже после нескольких стаканов своих любимых коктейлей он не мог уснуть. Всю ночь ему снилось, что их раскрыли. Но это было только начало сна. Потом их, включая Цестуса, пытали. И, несмотря на то, что он всё рассказал, пытки не прекращались. В конце его или убивали, или продавали в рабство.

Утро застало Цестуса не в лучшем настроении. Он не выспался, был измучен кошмарами и чертовски голоден. В его жилом боксе не нашлось никакой еды, как правило, он ел в других местах. Он принял душ, стараясь сбросить с себя ощущение ужаса от предыдущей ночи. Оделся в стандартную для большинства рядовых жителей одежду и вышел на улицу. Сегодня он изменил своим привычкам и не стал завтракать в своем любимом кафе. Отойдя подальше от центра мегаполиса, он нашел дешёвую забегаловку и быстро поел. Еда была безвкусной, но сытной.

Теперь ему предстояли встречи. Он посетил нескольких своих информаторов, но они ничего ему не сообщили. В мегаполисе всё было тихо. После обеда, который Цестус пропустил, он отправился на место встречи с исполнителями. Его уже ждали.

За столиком сидело двое здоровых ребят. Один из них представился, как только Цестус присел за столик, а второй сразу же пересел за другой к третьему. Все трое были чем-то похожи. Короткие стрижки, плавные движения, цепкие взгляды, глаза убийц.

— Меня зовут Уни, мистер Касий. Ровно без пяти минут двенадцать вы совершите звонок на мой планшет и скажете всё, что оговорено. Потом мы с вами встретимся около дома Мартина Люгера. Вы ничего не делаете и вперёд не лезете. Мы всё сделаем сами, от вас требуется только присутствие. И запомните — это не сегодня ночью, а завтра.

Цестус ничего не ответил. Он молча кивнул, поднялся из-за стола и пошел в свой любимый бордель. У него было стойкое ощущение, что его используют, но он не понимал пока, как. Сейчас ему просто требовалось хорошо отдохнуть, выпить несколько любимых коктейлей, принять несколько доз наркотиков и поиздеваться над несколькими шлюхами.

Цикл рассказов "Переворот" - Бордель

Рассказ № 152. Бордель

Цестус вошёл в бордель. «Красная роза» встретила его лёгким смехом, дымом от сигарет и сигар, тихой музыкой и множеством голых тел. Отличить работниц борделя от посетителей и посетительниц было легко, они носили лёгкий золотистый ошейник. Им вменялось в обязанности ненавязчиво приставать к клиентам и всячески их ублажать. Рабынь и рабов воспитывали с самого детства, и они не знали другой жизни. Их учили получать удовольствие от любых извращений, и они прекрасно справлялись со своей работой. Тем более что они действительно получали удовольствие. Это не были дешёвые шлюхи бедных районов, задачей которых было только забрать деньги. Это были настоящие нимфы наслаждения и удовольствия.

Цестус отмахнулся от порхающих на входе девиц и сел за барную стойку. Первые два коктейля он выпил залпом. Потом он попросил сигарету, пропитанную лёгким наркотиком, и третий коктейль. Глубоко затянулся, сделал небольшой глоток и посмотрел по сторонам. В борделе было множество знакомых ему людей. «Красная роза» открывала свои двери не для всех, а только для чинов корпорации выше определенного ранга. Он видел, как в углу один боевой генерал тискал двух девочек и что-то шептал им на ухо. На диване слились три мужских тела. Две девицы, одну из которых Цестус знал, ласкались прямо посередине борделя. Но никого, кто был за столом заговорщиков, не было. Хотя большинство из них было постоянными клиентами.

К Цестусу подошла мадам Кроже, как ее все называли. Это была хозяйка и руководитель всего заведения. Здесь все подчинялись ей, и она знала всех клиентов.

— Что-то ты сегодня не в духе, Цестус, — ее голос был низким и завораживающим. — Повернись ко мне спиной и облокотись локтями на стойку. — Цестус послушно выполнил приказ. Она обняла его плечи и стала массировать. — Тяжёлые дни? — Цестус кивнул. Ее сильные пальцы находили малейшее напряжение в мышцах и убирали его. В течение десяти минут всё напряжение последних дней ушло, как будто его и не было.

— Мадам Кроже, — голос Цестуса стал глух, — твои руки — это настоящее блаженство. Где ты этому научилась?

— О, это очень долгая история, — улыбнулась хозяйка борделя, — и к тому же это секрет. Я рада, что тебе понравилось, видимо, не зря я потратила столько времени, чтобы научиться древнему искусству массажа.

— Точно не зря, ты бы научила остальных своих девочек, и им бы не было цены, — мадам Кроже заливисто засмеялась.

— Если я их научу, то я перестану быть уникальной, а мне этого не нужно. Отдыхай, Цестус, — пальчик мадам провел по подбородку заместителя начальника охраны. — Девочки!

Две рабыни тут же порхнули к Цестусу и приобняли его. Руки одной моментально оказались у него в штанах. Она схватила его за самое нутро и потянула за собой. Они пришли в комнату, где всё уже было готово к тому, что любил Цестус. Несколько веревок и наручников, всевозможные плётки, приспособления для фиксации, зажимы, свечи, лёд. И многое другое. Заместитель начальника службы безопасности довольно улыбнулся и облизнул губы.

— Ну что? Повеселимся?

***

Цестус вернулся в свой жилой бокс только под утро. Он был вымотан двумя ненасытными фуриями и больше не мог ничего делать. Он даже разделся с трудом и сразу лег спать. Как только его голова коснулась постели, он мгновенно провалился в сон. На этот раз ему ничего не снилось. Просто отдых, дающий телу возможность восстановиться.

Цикл рассказов "Переворот" - Ночь

Рассказ № 153. Ночь

Цестус проснулся после обеда и чувствовал себя прекрасно. Он отдохнул душой и телом и вновь наполнился энергией. Цестус открыл планшет, на котором для него не было ни одного сообщения. На всякий случай он проверил список дел и убедился, что память его не подвела. Сегодня у него был незапланированный выходной, так как никаких задач не было. Но всё же стоило появиться на службе. Он неторопливо сходил в душ, так же лениво оделся и пошел завтракать в кафе. Время было уже позднее, но его, как одного из постоянных и уважаемых клиентов, накормили. Плотный завтрак упал в желудок, и последний довольно заурчал. Он откинулся на стуле и позвал официанта. Попросил сигару и с удовольствием затянулся густым дымом.

Здание службы безопасности находилось недалеко от дома Цестуса, и он решил прогуляться. Погода была чудесная: лёгкий ветер, солнце уже не палящее, а приятно согревающее, полупустые улицы. Прогулка удалась на славу, и Цестус даже забыл о том, что планировалось ночью. Он, насвистывая глупый мотивчик, поднялся к рабочему месту, по пути здороваясь со всеми, кого знал, а знал он почти всех. Немного побродив по зданию и посидев за рабочим столом, делая вид, что работает, Цестус вернулся в свой жилой бокс.

Он почти не нервничал, когда набирал Уни по планшету. Сказав фразу: «Всё готово, сегодня я всё сделаю», заместитель начальника службы безопасности отправился к дому своего начальника. Ночью идти было намного сложнее, хотя и недалеко. Фонари почти не горели, только из окон свет лился на улицы и помогал ориентироваться. Энергию в мегаполисе старались контролировать и экономить. Корпорация была могущественна, но только в своем регионе. Остальные же конкуренты не считали корпорацию «Маверик» хоть сколько-нибудь существенной.

Уни появился из темноты внезапно, как и двое других, когда он подходил к дому Мартина Люгера. Всех троих он видел в баре. Уни махнул ему рукой, и он пошел за ними последним. Они поднялись на самый верх по лестнице. Уни с удивлением посмотрел на Цестуса, так как он не запыхался.

Они подошли к двери и тихо открыли ее заранее подготовленным ключом. Начальника службы безопасности нашли тихо спящим в постели. Он успел проснуться и даже дернулся в постели, но бесшумный выстрел в голову успокоил его навсегда. Уни подозвал своих, и они стали упаковывать тело Мартина Люгера, теперь уже бывшего начальника службы безопасности.

— Сейчас такое происходит везде, где должно, — сказал Уни. — Возьми пистолет и спрячь его так, чтобы никто и никогда не нашел. И потом вызывай уже свою службу. Они придут, и будешь рассказывать им всю легенду, как и договорились.

Цестус Касий взял пистолет и поспешно выбежал из жилого бокса. Он спустился по лестнице и вышел на улицу. Его уже ждали.

Четверо набросились на него и скрутили. Отняли пистолет и потащили наверх, обратно в жилой бокс убитого. В кармане у него нашли ключ, который открывал дверь. А в жилом боксе никого не было, только труп, лежащий на постели. Уни только сделал вид, что собирается убрать тело. Цестус всё понял, его использовали, и теперь он — ненужный и отработанный материал. Те, кто его подставил, сделали всё так, что теперь он становился убийцей своего руководителя и заговорщиком. Его обвинят, даже не разговаривая с ним. Потом будут пытать, и он сознается во всем, что ему скажут. Цестус хоть и был недалёкого ума, но и полным идиотом он тоже не был. Он знал, что не умеет терпеть боль и быстро сдастся. После пыток и его самоличного признания его приговорят. И, скорее всего, продадут в рабство. А свою жизнь он закончит, работая на рудниках или в шахте. Всё это пронеслось перед глазами Цестуса за доли мгновения. Он больше был не в силах что-либо делать и думать. Заместитель начальника службы безопасности заплакал, как маленький ребенок.

Цикл рассказов "Переворот" - Новая жизнь

Рассказ № 154. Новая жизнь

Диана сидела в кресле с бокалом красного вина в руке. Жилой бокс Роберта Блатта был шикарен. Он находился на самом верхнем этаже самого высокого здания в мегаполисе. С него открывался потрясающий вид на весь город. Диана молча любовалась видом.

— Ну как всё прошло? — спросил Роберт, теперь уже глава корпорации.

— Отлично, — коротко ответила Диана.

— А можно как-то поподробнее?

— Что ты хочешь знать? — она повернулась к нему, оторвавшись от вида за окном.

— Всё, я хочу знать всё! — истерично завизжал Роберт. Он взял себя в руки и сделал несколько глубоких вдохов. — Не забывай, в чьих руках теперь власть!

— Так точно! — Диана встала и вытянулась в струнку. — Доклад будет готов через два часа!

— Ну перестань, — голос Роберта сменился с командного на льстящий. — Ты же знаешь, что я без тебя не могу.

Она снова села в кресло и сжалилась над этим слизняком. К сожалению, он был пока ещё нужен.

— Всё прошло, как и планировалось. Каждый полностью исполнил свою роль. Твой отец и все его сторонники были убиты сегодня ночью, — в голосе Дианы не чувствовалось ничего, она была абсолютно безэмоциональна. — Этот идиот Цестус даже не стал ничего подозревать. Он сделал всё как надо, и теперь мы повесим на него всех собак.

— Но ты же спала с ним, — ревность внутри Роберта была на грани взрыва.

— Это же рабочий момент, конечно, я спала, поэтому он во всё и поверил. А ещё я попросила мадам Кроже подсыпать ему в коктейль успокоительное длительного действия. А ещё раньше его заранее отобрали именно для этого случая. Надо же было такого идиота повысить до заместителя начальника службы безопасности. Но зато теперь не возникнет вопросов, откуда у него возможности и ресурсы. Главный организатор заговора известен — Цестус Касий. Что ещё ты хочешь знать?

— Что мы будем делать теперь?

— Теперь наши люди выбьют признания из тех, кого мы подставили. Потом мы их осудим и казним.

— Может, всё же продадим?

— Нет, живые свидетели нам не нужны, — жёстко ответила Диана. — Тем более те, кто имеет на нас зуб.

— Хорошо, а что будет с нами?

— Да что ты заладил — что будет? Что будет? Ничего не будет. Ты теперь глава корпорации, вот и будешь ею управлять.

— Так я же ничего не понимаю в этом.

— А я тебе помогу, будешь меня слушаться, и всё будет хорошо. И первым же указом сделаешь меня председателем совета.

— Это, конечно, как и договаривались, — Роберт присел на пол рядом с ногами Дианы и стал гладить их. — А что с людьми?

— Для простых людей всё останется так же, как и было. Им на самом деле без разницы, кто руководит корпорацией. Конечно, мы кинем им несколько костей. Пусть порадуются и помнят твою доброту, но в основном всё останется так же, как и прежде.

— Ну, тогда и хорошо, — Роберт Блатт впадал из одного состояния в другое. — Ты же останешься на ночь?

Щенячий взгляд Роберта просто умолял Диану согласиться, но ее уже мутило от одного только вида этого слизняка. Она четко понимала, для чего она с ним возится и как долго будет этим заниматься. Тем более что самый опасный противник, Виктор Блатт, уже устранен.

— Нет, сегодня не получится, Роберт, — Диана провела ладонью по щеке главы корпорации и даже пересилила себя и поцеловала его в губы.

Дверь за Дианой закрылась, и она ещё минуту слушала, как бесится Роберт внутри своего жилого бокса. Улыбка появилась на ее губах, а настроение было приподнятым. Ей нравилось дурить глупцов, но мечты о сильном и умном мужчине рядом не покидали ее. Пока такого она не встретила. Закусив губу, она подошла к лифту и вызвала его.

Выйдя в ночь, Диана открыла свой планшет и просмотрела свой план. Первая часть была завершена. Теперь осталось ещё три части, и она станет полновластной правительницей мегаполиса. Открыв вторую часть, она пробежала по ней глазами, освежая план в памяти. Захлопнув планшет, она быстрым шагом пошла по улице.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге