Остров Ненужных Старух

Глава 1 Белая Туника

Я пришла в себя от того, что солнце нещадно било прямо в глаза.

Губы склеились от жажды, голова болела так, будто внутри кто-то всю ночь методично стучал молотком. Я приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась.

— Господи…

Солнце было просто зверское.

Так я пролежала ещё какое-то время, пытаясь вспомнить хотя бы что-нибудь из вчерашнего дня. Где была? С кем? Что пила? Неужели умудрилась так напиться, что теперь валяюсь на каком-то пляже?

Наконец я заставила себя сесть.

Передо мной действительно было море. Спокойное, прозрачное, почти ласковое. Только пляж оказался странным. Слишком диким. Почти у самой воды начинались деревья: густые, огромные, переплетённые лианами. Ни лежаков, ни зонтов, ни музыки, ни людей.

Я оглядела себя.

На мне была одна белая туника.

И всё.

Ни белья, ни обуви, ни сумки, ни телефона.

— Прекрасно.

Я всегда считала себя человеком с крепкими нервами. Бизнес в Якутии быстро отучает от истерик: там либо решаешь проблему, либо проблема решает тебя. Но сейчас мне было не до философии.

Я вошла в воду. Она оказалась прохладной и удивительно чистой. Нырнула с головой, надеясь, что холод хоть немного приведёт мысли в порядок.

Не привёл.

Я по-прежнему не помнила, как оказалась здесь.

Выжав волосы, натянула мокрую тунику и пошла искать дорогу. Где-то же должна быть парковка, отель, кафе, люди. Я всерьёз ожидала через десять минут услышать шум машин или музыку из прибрежного бара.

Но чем дальше уходила от воды, тем сильнее становилась тревога.

Ни моторов.

Ни самолётов.

Ни человеческих голосов.

Только птицы, шелест листьев и незнакомые крики животных в глубине леса.

Я остановилась.

Прислушалась.

Ничего.

И тогда до меня дошло.

Я медленно повернулась к морю.

— Нет.

Сердце заколотилось.

Я побежала обратно к берегу. Сначала просто быстро шла, потом сорвалась на бег. Носилась вдоль воды, кричала, махала руками, звала людей — любых. Спасателей, туристов, рыбаков. Хоть кого-нибудь.

Никто не ответил.

Только птицы срывались с веток от моего вопля.

Когда силы кончились, я согнулась, упершись руками в колени.

— Так. Хватит.

Паника не даст воды. Не даст еды. Не даст телефона.

Мне нужна была пресная вода. Сейчас это было важнее всего.

Я заставила себя дышать ровнее и пошла вглубь острова.

Ступала осторожно, боясь змей, пауков и любой другой живности, которую могла не заметить под ногами. Несколько раз мне казалось, что рядом кто-то шуршит. Я замирала, ждала, потом шла дальше.

Не знаю, сколько бродила, прежде чем услышала звук воды.

Сначала едва различимый.

Капля.

Ещё одна.

Потом шум стал сильнее.

Я обогнула небольшую каменную гряду — и остановилась.

Передо мной был водопад.

Небольшой, но совершенно прекрасный. Вода падала в прозрачное озеро, окружённое камнями и густой зеленью.

Я почти рухнула на колени.

Пила жадно, долго, не в силах остановиться. Вода была холодной и казалась вкуснее всего, что я пробовала в жизни.

Напившись, легла прямо на траву.

Нужно было думать, что делать дальше.

Я повернула голову.

И внутри у меня всё похолодело.

Справа, метрах в пяти, на дереве висел человеческий скелет.

На костях ещё держались остатки белой ткани.

Такой же белой туники, как на мне.

Мир погас.

Глава 2 Марина

Очнулась я уже ближе к вечеру.

Несколько секунд просто смотрела в небо и не понимала, где нахожусь.

Потом вспомнила.

Остров.

Водопад.

Скелет.

Белая туника.

Я села и долго не решалась повернуть голову к дереву.

Но убегать было бессмысленно. Куда бы я ни пошла, остров всё равно оставался островом.

— Ну давай, Женя. Посмотрим, кто ты такая.

Я заставила себя подойти ближе.

Теперь сомнений не было: это была женщина. Остатки туники почти сгнили, на ткани местами сохранились бурые пятна. Возле ствола висела небольшая котомка.

Я сняла её.

Внутри лежал свёрнутый кусок белой ткани.

На нём что-то было написано.

Но уже темнело, и разобрать слова я не смогла.

Оставаться ночью в лесу рядом со скелетом не хотелось. Я забрала котомку и пошла обратно к морю, отмечая дорогу камнями и сломанными ветками.

На пляже было страшно, но хотя бы открыто. Я нашла место между корнями большого дерева, завернулась в тунику и почти не спала.

Ночью море шумело совсем иначе, чем днём. Из леса доносились незнакомые крики, что-то трещало в кустах. Несколько раз мне казалось, что по песку кто-то идёт.

Утром первым делом я достала ткань из котомки.

Там было имя.

Марина.

Я прочитала дальше.

Марина прожила на острове пять лет.

Пять.

Лет.

— Твою дивизию…

Я перечитала ещё раз, надеясь, что неправильно поняла.

Нет.

Пять лет.

Текст был коротким, местами стёртым. Марина писала о воде, о съедобных плодах, о нескольких опасных местах. И ещё она нарисовала грубую карту.

На ней было отмечено убежище.

Я не стала терять время.

Если эта женщина прожила здесь пять лет, у неё должны были остаться вещи, инструменты, хоть что-нибудь полезное.

Карта вела вглубь острова.

Через несколько часов впереди появилась гора. Она возвышалась над лесом и, судя по рисунку Марины, служила главным ориентиром.

Я решила подняться.

Если уж я на острове, нужно хотя бы понять его размеры.

Подъём оказался ужасным. Камни осыпались, ладони были в царапинах, туника прилипла к телу. К вечеру ноги дрожали так, что я несколько раз просто садилась на землю и думала, что дальше не пойду.

Но дошла.

С вершины открывался весь остров.

Огромный.

Зелёный.

Со всех сторон окружённый морем.

Я стояла и смотрела на горизонт, пока не заметила тонкую полоску дыма.

Далеко.

Но точно на острове.

Дым.

Значит, огонь.

А огонь почти наверняка означал людей.

Первая эмоция — радость.

Я не одна.

Вторая — страх.

Я не знала, кто там.

Спуститься до берега до темноты уже не успевала. На половине пути заметила пещеру и решила переночевать в ней.

Она была просторной, сухой и прохладной.

Утром я увидела на стенах царапины.

Имена.

Женские.

Наталья.

Ирина.

Людмила.

Ольга.

Тамара.

И ещё десятки.

Нет — больше сотни.

Одни выцарапаны камнем. Другие написаны углём. Некоторые почти исчезли.

— Куда я попала?.. — прошептала я.

Чуть дальше был длинный текст.

Прощальное письмо.

Его оставила Екатерина.

Она прожила здесь десять лет.

Десять лет.

В конце были слова, которые я потом вспоминала снова и снова:

«Если ты читаешь это, значит, остров выбрал следующую. Мы называли это место Островом ненужных старух».

Я отшатнулась от стены.

— Каких ещё старух?! Мне тридцать девять!

Голос прозвучал жалко в огромной пещере.

Меня охватила ярость.

Я била кулаками по стене, кричала, плакала, материлась. Кричала неизвестно кому, что я никому не ненужная, что у меня есть дом, муж, бизнес, жизнь.

Меня остановил тихий голос за спиной.

— Успокойся.

Я замерла.

— Ты жива. И слава богу.

Я резко обернулась.

У входа стояла женщина лет шестидесяти. Седые волосы аккуратно собраны в пучок. На ней была такая же белая туника.

Лицо спокойное.

А взгляд — такой тёплый, что от него стало ещё страшнее.

— Успокойся, — повторила она.

И я обессиленно осела на пол.

Женщина подошла ближе.

— Пойдём. Тебе надо поесть и отдохнуть.

Глава 3 Поселение

Её звали Вера.

Она шла впереди и почти не разговаривала. Я несколько раз пыталась спросить, кто она, сколько здесь живёт, что это за место, но Вера отвечала одинаково:

— Сначала поешь.

Мне это ужасно не нравилось.

Но сил спорить не было.

Через некоторое время лес расступился.

Я увидела поселение.

Небольшие домики, скорее шалаши, сделанные из дерева, листьев и камня. В центре горел огонь. На нём жарили рыбу.

А вокруг стояли женщины.

Много.

Все взрослые. Большинству явно за сорок, многие значительно старше. Загорелые, седые, босые, в одинаковых белых туниках.

Они молча смотрели на меня.

Ни одного мужчины.

Только женщины.

От запаха жареной рыбы у меня громко заурчало в животе.

В абсолютной тишине это прозвучало почти неприлично.

Кто-то хихикнул.

Потом поднялся шёпот.

Женщины начали подходить.

Одна коснулась моих волос.

Другая — плеча.

Третья взяла меня за руку.

Кто-то даже ущипнул за предплечье, будто проверяя, настоящая ли я.

— Ай! Вы что делаете?!

Шёпот усилился.

Лица.

Руки.

Белые туники.

Слишком много людей после нескольких дней одиночества.

У меня начало темнеть в глазах.

— Хватит…

Никто не услышал.

— Хватит!

Последнее, что увидела, — Вера пробирается ко мне сквозь толпу.

Потом провалилась в темноту.

Очнулась от запаха еды.

Я лежала на циновке внутри одного из домиков. Вера сидела рядом.

— Ну наконец-то.

Я резко села.

— Где я?

— Там же, где вчера.

Всё вернулось разом.

Пещера.

Имена.

Женщины.

— Кто вы такие?

Вера протянула мне деревянную миску с рыбой и запечёнными кореньями.

— Поешь.

— Я не хочу.

Живот тут же предал меня громким урчанием.

Вера подняла бровь.

— Он с тобой не согласен.

Я всё-таки взяла миску.

Первый кусок проглотила почти не жуя.

— Как давно вы здесь?

— Девять лет.

Я перестала жевать.

— Девять?

Она кивнула.

— А остальные?

— По-разному.

— Сколько женщин здесь сейчас?

— С тобой — семьдесят четыре. До тебя было семьдесят три.

Я поставила миску.

— Семьдесят три человека исчезли, и никто не пришёл их искать?

— Может, искали.

— Что значит «может»?

— Мы не знаем, что происходит там.

Она показала куда-то за море.

Я вдруг вспомнила свою жизнь.

Меня зовут Евгения. Мне тридцать девять. Москвичка. Второй раз замужем. У меня бизнес в Якутии — золотой и алмазный прииски, доставшиеся после первого мужа.

Первый муж был старше меня на тридцать лет. Наш брак начинался по расчёту. Я этого никогда не скрывала даже от себя. Но потом всё изменилось. Я его полюбила. По-настоящему.

Он умер внезапно.

После его смерти я долго не могла прийти в себя.

Потом появился Вадим.

Не красавец. Обычный парень. Но харизматичный, смешной, надёжный. Когда мы познакомились, он не знал, сколько у меня денег и чем я владею. Именно поэтому я всегда была уверена: он любит меня, а не мои прииски.

Мы прожили пять лет. Когда выяснилось, что Вадим бесплоден, решили не превращать это в трагедию. Будем жить вдвоём. Путешествовать. Не ждать какой-то другой жизни.

Это Вадим предложил поехать к морю.

«Жень, мы сто лет нигде не были. Поехали хоть на неделю».

И дальше в памяти была пустота.

Я не помнила аэропорт.

Не помнила отель.

Не помнила даже, когда видела Вадима в последний раз.

— У вас тоже так? — спросила я.

Вера посмотрела внимательно.

— Что именно?

— Провал в памяти перед островом.

Она медленно кивнула.

— Почти у всех.

Глава 4 Ненужные

К вечеру Вера собрала несколько женщин у костра.

— Она всё равно будет спрашивать, — сказала она. — Лучше пусть услышит сама.

Первой заговорила Зоя. Ей было за шестьдесят. До острова жила в Петербурге, имела фирму, две квартиры и дачу. Поехать отдохнуть ей предложил взрослый сын.

Следующей была Валентина. Главный бухгалтер, вдова. Путёвку ей подарила племянница.

У одной поездку организовал муж.

У другой — дочь.

У третьей — сестра.

Истории отличались, но схема повторялась.

Близкий человек предлагает поездку, лечение или отдых.

Потом — провал.

Белая туника.

Остров.

— Вы хотите сказать, что родственники продают женщин каким-то людям? — спросила я.

— Мы ничего не хотим сказать, — ответила Вера. — Мы знаем только то, что знаем.

— А деньги?

Зоя посмотрела на меня.

— Здесь почти нет совсем бедных.

Я почувствовала, как сжимается желудок.

— Что значит «почти»?

— У кого-то квартира. У кого-то наследство. У кого-то накопления. У кого-то бизнес.

— Совпадение.

Никто не спорил.

И именно это раздражало больше всего.

— Вадим не мог.

Вера спросила:

— Кто Вадим?

— Муж.

Женщины замолчали.

— Он не знал, что я богатая, когда мы познакомились.

Вера спокойно сказала:

— Мы ничего не говорили о твоём муже.

Я осеклась.

Это я сама начала его защищать.

Позже Вера показала мне коробку с вещами, которые море выбросило на берег несколько лет назад.

Пластиковые карточки.

Документы.

Украшения.

Часы.

На одной карточке была фотография молодой женщины.

— Кто это?

— Я, — раздался голос за спиной.

Я обернулась.

Передо мной стояла седая женщина лет шестидесяти пяти.

— Это моё водительское удостоверение, — сказала она. — Море принесло его через четыре года после того, как я уже жила здесь.

Я медленно положила карточку обратно.

Если документы попадали на остров спустя годы, значит, кто-то хранил их.

Кто-то перевозил.

Кто-то знал, где мы.

— Какой сейчас год? — спросила я.

Женщины переглянулись.

— Точно никто не знает, — ответила Вера. — Мы считаем сезоны, но ошибки накапливаются.

— Тогда сколько мне лет?

— Этого мы тем более не знаем.

Она принесла маленькое старое зеркало.

Я долго не решалась посмотреть.

Лицо было моим.

Но не совсем.

Чуть худее.

Возле глаз морщинки, которых я не помнила.

У висков — несколько седых волос.

Я дотронулась до них.

— Это не несколько дней.

— Нет, — сказала Вера.

— И, возможно, не несколько месяцев.

Она промолчала.

На следующий день я познакомилась с Аллой.

Она жила отдельно и рисовала на кусках дерева один и тот же знак: круг с чёрной точкой внутри.

— Я видела его до острова, — сказала она.

— Где?

— Там, где нас готовили.

И впервые я услышала о белых коридорах без окон.

О таблетках.

Об уколах.

О людях без имён.

О вопросах про имущество, родственников, доверенности, счета.

Алла помнила кусками.

Но одну сцену помнила хорошо.

— Я видела тебя, — сказала она.

— Меня?

— В белой комнате. Ты спорила с мужчиной.

У меня пересохло во рту.

— Каким?

— Лица не видела. Он стоял спиной.

— Что я говорила?

Алла закрыла глаза.

— Ты кричала: «Я тебе верила».

— Ещё?

— Потом назвала его по имени.

Я уже знала, что услышу.

— Как?

— Вадим.

Глава 5 Отсутствие

После слов Аллы я ушла к морю.

Я не хотела никого видеть.

Вадим.

Белая комната.

«Я тебе верила».

Что должно было произойти между нами, чтобы я кричала ему это?

— Если хочешь узнать правду о муже, не слушай только Аллу.

Я обернулась.

На берегу стояла женщина лет пятидесяти с длинным шрамом на щеке.

— Меня зовут Лидия, — сказала она. — И я помню больше остальных.

Она работала в той системе дольше, чем позволяла себе признавать. Точнее, не работала — была одной из тех, кого там держали. Но однажды перестала глотать таблетки, прятала их под языком и постепенно начала видеть происходящее яснее.

— Я слышала разговор сотрудников, — сказала Лидия. — Один спросил, почему женщину до сих пор не отправили. Второй ответил: заказчик не дал окончательного согласия.

— Заказчик?

— Да.

Слово было мерзким.

— На что согласия?

Лидия посмотрела на море.

— На исчезновение.

— На убийство?

— Нет. Это я запомнила точно. Один из них сказал: «Клиенты не покупают убийство. Они покупают отсутствие».

Я молчала.

Потому что поняла.

Человек может сказать себе: я её не убивал. Она где-то живёт. Просто больше никогда не вернётся.

И совесть, наверное, спит спокойнее.

— Зачем?

— Наследство. Бизнес. Страховка. Новый брак. Усталость от больного родственника. Иногда женщина слишком много знает. Причин хватает.

— И Вадим?

— Я не знаю.

— Алла слышала его имя.

— Алла слышала имя «Вадим». Это улика. Не приговор.

Мне не понравилось, что она права.

Потом Лидия рассказала о другом.

На острове когда-то следили за восточным берегом. Именно там чаще всего находили новеньких. Но наблюдение было случайным: две женщины сидели несколько ночей, потом бросили.

— Если нас сюда привозят, значит, существует дорога, — сказала я.

Вера только тяжело вздохнула.

— До тебя здесь тоже были умные.

— А организованные?

— Были и такие.

— Тогда почему вы перестали искать?

Она посмотрела на поселение.

— Потому что те, кто слишком долго жил надеждой на побег, чаще погибали.

Я не могла её осуждать.

Но принять тоже не могла.

Мы нарисовали карту всех мест, где находили новых женщин. Почти все точки легли в один сектор восточного побережья.

— Вот зона высадки, — сказала я.

Лидия усмехнулась.

— Наконец-то новенькая занялась делом вместо истерики.

— Не привыкай. Истерика ещё будет.

Первый настоящий след нашла София.

Она жила на краю поселения, почти ни с кем не разговаривала. Пять лет назад случайно увидела ночную высадку.

Катер без огней.

Трое людей.

Двое мужчин и женщина.

Они вынесли на берег женщину без сознания в белой тунике.

Один из мужчин остался и пошёл в лес.

— Зачем? — спросила я.

София показала пальцами, как считает.

— Женщин, — прошептала она.

Он проверял остров.

Считал нас.

А три дня назад София видела такого человека снова — на северной горе.

Мы пошли туда впятером.

Следы ботинок нашли быстро.

Потом — скрытый лагерь.

Современный тент.

Пластиковые бутылки.

Аптечка.

Батареи.

Солнечная панель.

Бинокль.

Шприцы.

Белые браслеты с номерами.

И рация.

Из динамика раздался мужской голос:

— Пятый, приём.

Мы замерли.

Через несколько минут к лагерю пришёл мужчина.

Высокий, крепкий, лет пятидесяти.

Он взял рацию.

— Пятый на связи.

Пауза.

— Всё спокойно. Семьдесят четыре.

Я почувствовала, как Лидия повернула голову ко мне.

Семьдесят четыре.

Он считал и меня.

— Новая адаптируется. Возраст подтверждён.

Пауза.

— Да, сорок вторая.

У меня перехватило дыхание.

Почему сорок вторая?

Это был не возраст — позже я поняла. Это был мой номер в системе.

— Пока память нестабильна, — продолжил Пятый. — Завтра ночью? Принял.

Завтра ночью кто-то должен был прийти.

Мы отступили слишком поздно. Наталья задела сухую ветку.

Мужчина выхватил пистолет.

— Кто там?!

Мы побежали.

Он выстрелил один раз. Пуля ударила в камень рядом со мной.

Второго выстрела не было.

Это и насторожило больше всего.

Он мог стрелять.

Но не стал.

Глава 6 Засада

Мы решили ждать следующую доставку.

Вера была против.

— У него оружие.

— Значит, не полезем под пули.

— И что сделаем?

— Используем то, чего они от нас не ждут.

— Чего?

— Что мы умеем думать.

Мы натянули рыбацкие сети возле тропы, распределили наблюдателей, придумали сигналы. Никаких костров и разговоров.

Ночью катер пришёл без огней.

Трое людей.

Пятый был среди них.

Они вынесли женщину без сознания.

Белая туника.

Белый браслет.

— Семьдесят пять, — сказал один.

Не имя.

Номер.

Пятый сделал шаг туда, где под песком была спрятана сеть.

Лидия дёрнула верёвку.

Он рухнул.

Второй мужчина выхватил оружие, но из темноты полетели камни. Женщины закричали со всех сторон, создавая впечатление огромной толпы.

Катер ушёл.

Пятого бросили.

На берегу осталась и новая женщина.

Пленный смотрел на нас с ненавистью.

— Думаете, победили?

— Пока мне нравится, — сказала Лидия.

У него забрали пистолет, телефон, рацию и нож.

Новую женщину перенесли в поселение.

На шее у неё оказался кулон.

Круг с чёрной точкой.

Тот самый знак.

— Она одна из них, — прошептала Наталья.

Женщины заговорили разом.

— Тихо! — крикнула я. — Сначала она очнётся.

Через час новая открыла глаза.

Сначала посмотрела на небо.

На белую тунику.

На женщин вокруг.

А потом на меня.

Лицо изменилось.

— Евгения?

Я замерла.

— Ты меня знаешь?

— Господи… Ты жива.

— Кто ты?

Она закрыла глаза.

— Анна.

Имя ударило.

Наталья, до острова работавшая в банке с крупными клиентами, уже рассказывала мне о женщине по имени Анна. Та приходила несколько лет назад вместе с Вадимом и представлялась его женой.

— Ты была в банке, — сказала я.

Анна кивнула.

— С моим мужем.

— Да.

— Представилась его женой.

Она молчала.

Я почувствовала, как ярость начинает подниматься снова.

— Где Вадим?

И тут произошло странное.

Анна сама схватила меня за руку.

— Я думала, ты знаешь.

— Что знаю?

Она повернулась к Пятому.

— Где он?!

Пятый улыбнулся.

Анна бросилась на него.

— Вы обещали!

Её едва удержали.

— Где Вадим?!

Я стояла и ничего не понимала.

— Ты работала на них? — спросила я.

Анна кивнула.

— Да.

— И Вадим?

Она заплакала.

— Вадим не заплатил, чтобы отправить тебя на остров.

Я перестала дышать.

— Тогда что он сделал?

Анна посмотрела мне в глаза.

— Он заплатил, чтобы тебя оттуда вытащить.

Глава 7 Девять Лет

Анна работала в финансовом отделе системы почти восемь лет.

Сама организация не имела одного названия. Фонды. Медицинские центры. Юридические фирмы. Туристические компании. Банковские посредники. Каждый видел только свой кусок.

Она увидела больше, чем должна была.

— Твоё дело было необычным, — сказала Анна. — Ты не подходила под обычный профиль.

— Из-за возраста?

— И не только.

После моего исчезновения Вадим начал искать.

Полиция.

Частные детективы.

Службы безопасности моих компаний.

Он нашёл фальшивый туристический маршрут, через который была оформлена поездка. Потом посредника. Потом след денег.

В конце концов ему показали видео, где я жива.

И предложили прекратить поиски.

Он отказался.

Тогда ему назвали цену за моё возвращение.

Именно эти деньги он пытался провести через банк.

— Я помню его, — сказала Наталья. — Он был в ярости, когда я остановила перевод.

— А я была с ним, — сказала Анна. — Не как жена. Это было прикрытие. К тому времени я уже помогала ему.

— Почему?

— Потому что однажды фамилии перестали быть цифрами.

Вадим получил от меня доверенность.

Настоящую.

Я сама её подписала.

На видео нотариальной процедуры выглядела нормальной: ухоженной, спокойной, понимала вопросы.

— Но я этого не помню.

— Потому что к тому времени тебе уже много раз корректировали память.

Через несколько недель после банковского визита я сама пришла к Наталье и отозвала доверенность.

Испуганная.

Измученная.

Уверенная, что Вадим меня предал.

Мне показали поддельные доказательства его участия.

Я поверила.

Перед уходом из банка оставила Наталье конверт с флешкой и попросила спрятать в ячейке на имя её матери.

— Ты сказала: если когда-нибудь придёшь за ней и не будешь понимать, о чём речь, ничего тебе не отдавать.

— А когда отдавать?

— Когда назовёшь слово.

— Какое?

— Ты не сказала. Только сказала, что однажды вспомнишь.

Меня пробрал холод.

Я сама оставила себе дорогу назад.

Но главный удар был ещё впереди.

— Сколько мне лет? — спросила я Анну.

Она молчала слишком долго.

— Анна.

— Сорок семь.

Я не поняла.

— Что?

— Тебе сорок семь.

— Мне было тридцать девять.

— Девять лет назад.

Мир словно остановился.

Не несколько месяцев.

Не год.

Девять лет моей жизни исчезли.

Я подошла к старому зеркалу.

Теперь всё выглядело иначе.

Седина.

Морщинки.

Изменившееся лицо.

Не резко — достаточно, чтобы я могла объяснить всё стрессом и солнцем. Но если знать правду, она была очевидна.

— Где я была девять лет?

— Часть времени в центрах. Часть — мы не знаем. Тебя использовали как юридически живого человека. Ты подписывала документы, появлялась перед нотариусами, участвовала в делах компаний.

— А Вадим?

— Пытался вытащить тебя.

Однажды он нашёл центр.

Анна помогла отключить камеры и открыть служебный вход.

Операцию слили.

Началась стрельба.

Вадим добрался до моего этажа.

И я вспомнила.

Белый коридор.

Красный аварийный свет.

Вадим бежит ко мне.

Кровь на рубашке.

— Женя, это я!

А я отступаю.

Потому что уверена: он пришёл меня убить.

Он кричит.

Я бегу к людям в белом — к тем, кто держал меня.

Вадима хватают.

— Его убили? — спросила я.

— Нет. Увели живым.

Я повернулась к Пятому.

— Где?

Он молчал.

Анна сорвала ворот его футболки и показала внутреннюю маркировку.

— Он связан с транспортными группами, которые работают с мужчинами после операций.

— Какими мужчинами?

— Теми, кого нельзя оставить на свободе.

Я почувствовала, как сердце заколотилось.

— Есть ещё одно место?

Пятый усмехнулся.

Я поняла по его лицу.

Есть.

Глава 8 М-04

Следующий проверочный катер пришёл за Пятым.

Мы использовали его рацию, но Пятый специально провалил контрольную фразу и предупредил своих.

Поэтому к острову пришли вооружённые люди.

План едва не развалился.

Была стрельба.

Одна женщина получила ранение в плечо.

Но нам удалось захватить катер.

Инга, бывшая яхтенная шкиперша, завела двигатель.

На борту оказались навигационные карты и внутренняя система маршрутов.

Наш остров значился как S-17.

А на карте были другие точки.

S-12.

S-14.

M-04.

Я попросила Анну открыть M-04.

В списке были мужчины.

Коды.

Статусы.

Фотографии.

Мы листали одного за другим.

И нашли.

Вадим.

Постаревший.

Худой.

С седой бородой.

Но живой.

Статус:

ACTIVE.

Я плакала и смеялась одновременно.

Потом увидела новую строку:

TRANSFER AUTHORIZED.

Сегодня.

Через несколько часов его собирались вывезти на объект T-1.

— Что такое T-1? — спросила я.

Пятый ответил:

— Конечная.

Мы развернули катер к M-04.

Это был настоящий охраняемый комплекс: причал, вышка, бетонные здания, подземный сектор.

Нас ждали.

Пятый предложил старый технический вход через водоотвод. Там нашлась маленькая лодка, и внутрь пошли я, Лидия, Анна, Инга и Пятый, которого мы наконец узнали по имени — Сергей.

В белых коридорах меня начало мутить.

Я уже видела такие стены.

Мужской сектор был ниже.

Камеры.

Седые, измученные мужчины.

Некоторые сидели годами.

Вадим был в D-21.

Я увидела его через стекло.

— Вадим.

Он медленно повернулся.

Долго смотрел.

Потом подошёл.

— Женя?

Я прижала ладонь к стеклу.

Он свою — с другой стороны.

Когда дверь открылась, я просто врезалась в него.

Он был живой.

Настоящий.

— Я думал, ты умерла.

— А я думала, ты меня продал.

Он засмеялся сквозь слёзы.

— Значит, они добились своего.

Потом вдруг отстранился.

— Как ты сюда попала?

— Захватили катер.

— Они позволили тебе захватить катер с действующей навигацией?

Я замерла.

— Сергей знал технический вход?

Да.

Вадим посмотрел на него.

Лицо изменилось.

— Я его знаю.

Сергей побледнел.

— Он был в центре в ночь, когда я пришёл за тобой, — сказал Вадим. — Это не простой транспортник.

В тот же момент включилась тревога.

Красный свет.

Двери начали блокироваться.

Из динамиков прозвучало:

— Объект M04-118 обнаружен вне камеры.

Потом:

— Объект 42 возвращён на территорию комплекса.

Я посмотрела на Вадима.

— Они знали, что я приду.

Он кивнул.

— Тебя сюда вели.

— Зачем?

Вадим побледнел.

— Ты действительно ничего не помнишь про проект «Ева»?

Глава 9 Проект «Ева»

Какой ещё проект?

За металлической дверью уже слышались шаги охраны.

Вадим говорил быстро.

— «Ева» занималась памятью. Не просто стиранием. Они научились оставлять человека полностью функциональным: ты разговариваешь, работаешь, подписываешь документы, но часть жизни для тебя переписана.

Перед глазами сразу возникло нотариальное видео.

Я спокойная.

Ухоженная.

Подписываю доверенность.

И ничего этого не помню.

— Поэтому я могла годами оставаться юридически живой?

— Да.

Снаружи ударили по двери.

Мы побежали.

Сергей знал аварийную панель. Вадим заставил его открыть камеры всего сектора.

Одна за другой двери разблокировались.

Мужчины сначала не выходили. Смотрели на открытые двери, будто ждали подвоха.

— Выходите! — кричал Вадим. — Помогайте тем, кто слабее!

Коридор начал заполняться людьми.

Мы спустились на технический уровень.

Там Вадим рассказал остальное.

Я была необычным объектом.

После процедур память у меня возвращалась.

Сначала кусками.

Потом всё больше.

— Сколько раз мне её стирали?

Он помолчал.

— Я знаю минимум о четырёх.

Четыре раза.

Четыре версии меня.

Каждая просыпалась и считала свою жизнь настоящей.

— Почему меня не убили?

— Потому что ты украла архив.

Анна замерла.

— Какой архив?

— Полный. Имена. Платежи. Заказчики. Маршруты. Центры. Люди внутри системы.

— Флешка, — сказала я.

Вадим кивнул.

— Она зашифрована.

— Ключ?

— Только у тебя.

Я рассмеялась.

— Гениально. Ключ лежит в голове женщины, которой четыре раза стирали память.

— Это была твоя идея.

— Похоже на меня.

Вадим объяснил: я не записала ключ нигде. Спрятала его внутри устойчивого эмоционального ядра — в тех воспоминаниях, которые труднее всего уничтожить полностью.

Именно поэтому они держали меня живой.

И именно поэтому Вадима тоже не убивали.

Он был самым сильным эмоциональным якорем, который мог вернуть мою память.

— Девять лет, — тихо сказал он. — Я всё думал, зачем им я.

Теперь мы знали.

Я была ключом к архиву.

Он — ключом ко мне.

Из динамиков раздался голос.

Не автоматический.

— Евгения.

Мы замерли.

— Мы знаем, что вы слышите. Придите в D-Med одна, и комплекс не будет переведён в режим полной очистки.

Сергей побледнел.

— Что такое очистка?

— Газ.

Я посмотрела на людей вокруг.

Восемьдесят мужчин.

— Сколько времени?

Голос ответил:

— Семь минут.

Вадим схватил меня за руку.

— Не пойдёшь.

— Если не пойду, они убьют всех.

— Могут убить и после.

— Могут.

Я коснулась его лица.

— Я только тебя нашла.

— Вот именно.

— И не собираюсь снова терять.

Анна могла открыть технический тоннель, если получит несколько минут. Я решила купить ей это время.

D-Med открылся по идентификатору Сергея.

За дверью был кабинет.

Море за настоящим окном.

Стол.

Два кресла.

И седой мужчина лет шестидесяти пяти.

Он улыбнулся.

— Евгения.

Я знала это лицо.

Где-то внутри.

— Кто ты?

— Вы называли меня Александром Сергеевичем.

Вспышка.

Москва.

Кабинет.

Я сижу напротив него совершенно добровольно и говорю:

«Если это действительно работает, это изменит всё».

Я отшатнулась.

Александр Сергеевич положил передо мной папку.

На обложке — моя фотография и моя подпись.

— Вы были не объектом с самого начала, Евгения.

Он открыл первую страницу.

В списке основателей проекта стояла моя фамилия.

— Вы были одним из людей, которые дали «Еве» деньги

Глава 10 Основатель

Первым моим желанием было ударить его.

Вторым — тоже.

Но я заставила себя сесть.

— Рассказывай.

«Ева» начиналась как медицинский проект.

После смерти первого мужа я почти год не могла прийти в себя. Не хотела его забывать, но каждое воспоминание причиняло физическую боль.

Я сама пришла к людям, работавшим с травматической памятью.

И сама сказала фразу, которая потом стала почти девизом раннего проекта:

— Я не хочу его забывать. Я хочу, чтобы перестало так больно.

Они пытались отделить воспоминание от разрушительной эмоциональной реакции.

На мне сработало.

Я смогла помнить мужа и не умирать каждый раз вместе с ним.

Тогда я дала проекту деньги.

Много.

— И всё это появилось благодаря мне? — спросила я.

— Частично.

— Не смягчай.

— Частично благодаря вам.

Через несколько лет произошёл первый коммерческий эксперимент.

Женщина согласилась на лечение травмы.

Но ей без согласия изменили восемнадцать месяцев памяти.

Её муж заплатил, чтобы она забыла другого человека.

— И вы сделали?

— Не я лично.

— Как удобно.

Я вспомнила заседание.

Я бросаю папку на стол.

— Это человек!

Кто-то отвечает:

— Она счастлива.

— Она потеряла полтора года жизни!

Я пыталась закрыть проект.

Александр хотел отделить медицинскую часть от коммерческой и сохранить технологию.

Я считала, что чудовище уже нельзя держать на цепи.

Начала копать финансы.

Нашла женщин, которые юридически существовали, но физически исчезли.

Потом — маршруты.

Подставные фирмы.

Оплаты.

Я украла архив.

С этого момента сама стала объектом.

— Почему вы не убили меня после кражи?

— Ключ к архиву существовал только в вашей памяти.

Я уже знала.

Но была ещё одна странность.

— Тогда почему отправили на остров, где я могла умереть?

Александр замолчал.

Я поняла, что попала в слабое место.

— Что со мной сделали?

В памяти вспыхнула операционная.

Фиксаторы на руках.

Шприц.

Голос:

«Сорок вторая снова восстановилась».

Я нащупала под волосами маленький шрам на затылке.

— Что это?

— Не имплант. Комплекс процедур. Нейростимуляция, фармакология, работа с механизмами закрепления воспоминаний.

— И?

— Ваш мозг стал восстанавливать разрушенные связи быстрее, чем ожидалось.

— Поэтому память возвращалась.

— Да.

— Поэтому я сорок вторая.

— Да.

— И поэтому вы решили, что на острове я не умру.

— Мы надеялись.

Я ударила его.

— Это за Марину.

Ещё раз.

— За Екатерину.

Сергей попытался меня остановить.

Александр приказал ему не вмешиваться.

— Если убьёте меня, — сказал он, вытирая кровь, — не узнаете, кто заказал ваше исчезновение.

Я остановилась.

— Имя.

— Сначала ключ.

— Тогда живи пока.

В этот момент комплекс содрогнулся.

Взрыв.

Потом ещё один.

Из динамиков:

— Массовый выход объектов сектора D.

Я улыбнулась.

— Вадим.

Анна всё-таки открыла проход.

Через несколько минут Вадим ворвался в коридор вместе с Лидией и несколькими освобождёнными мужчинами.

Он поднял автомат на Александра.

— Не убивай, — сказала я. — Пока.

Лидия оглядела учёного.

— Это главный?

— Один из.

— Как-то невзрачно.

И тут Александр сказал то, что изменило всё снова.

— Архив — не главное.

Я посмотрела на него.

— Что тогда?

— Вы.

Он объяснил: за годы экспериментов я начала вспоминать не только собственную жизнь.

Однажды описала процедуру женщины из соседней комнаты так, будто сама её пережила.

Сначала решили, что это совпадение.

Повторили.

Получилось снова.

В моём сознании сохранялись чужие фрагменты.

Не как собственная биография.

Как отдельные следы.

И сразу пришла первая вспышка.

Красная чашка на кухонном столе.

Женские руки.

Мужской голос:

— Он всё равно подпишет.

Женщина отвечает:

— Он не знает про Евгению.

Я открыла глаза.

— Это не моё.

Александр смотрел на меня с ужасом и восторгом.

— Оно возвращается.

— Что?

— Не только ваша память.

Глава 11 E-01

Чужое воспоминание вывело нас из блока.

Я знала коридор, в котором никогда сознательно не была.

Зелёная полоса на двери.

Номер тридцать один.

Лестница вниз.

Трубы.

Лидия вдруг побледнела.

— Галина рассказывала про зелёную дверь.

— Какая Галина?

— С S-17. Умерла четыре года назад.

Я знала её имя ещё до слов Лидии.

И знала другие мелочи, которые знать не могла.

Это была память Галины.

Мёртвой женщины.

В каком-то виде сохранённая во мне.

По этому маршруту мы вышли к техническому доку.

Освобождённых мужчин было слишком много для нашего катера. Александр рассказал о грузовом транспорте, но его можно было запустить только из центрального ядра.

Ядро открылось двумя идентификаторами.

Александра.

И моим.

Система узнала меня.

СТАТУС: ОСНОВАТЕЛЬ.

Внутри был старый служебный протокол EVA_HOME.

Я сама создала его много лет назад.

Система задала вопросы, ответы на которые могла знать только я.

Имя первого мужа.

Фраза с моей первой консультации.

Потом появилось видео.

Я увидела себя — моложе, коротко стриженную, с синяком на лице.

— Если ты это смотришь, значит, они опять стёрли меня.

Я на записи даже усмехнулась.

— Во-первых, не паникуй. Хотя ты уже наверняка запаниковала, устроила скандал и кого-нибудь ударила.

Лидия сказала:

— Мне нравится старая ты.

Я шикнула.

Запись продолжалась:

— Если рядом Вадим, поверь ему. Он не продавал тебя.

Вадим отвернулся.

Я сжала его руку.

Дальше старая я предупреждала: центральному архиву доверять нельзя. Часть данных подменена.

Настоящий архив вынесен.

Ключ разбит на несколько фрагментов и спрятан в устойчивых следах памяти — в том числе чужих.

Я сама использовала то, что со мной сделали, против создателей системы.

А потом запись сказала:

— Если встретишь Александра Сергеевича — не убивай сразу.

Лидия рассмеялась.

Александр закрыл глаза.

— Он виноват, — продолжила старая я. — Но знает, кто был первым настоящим объектом «Евы».

Видео закончилось.

Мы открыли грузовой док.

Началась эвакуация мужчин.

Но система показала скрытый объект:

E-01. ACTIVE. Локальное присутствие подтверждено.

Первый объект был здесь.

В ядре открылась скрытая дверь.

Из тёмного коридора вышла женщина.

Длинные седые волосы.

Белая одежда.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ну здравствуй, Женечка.

У меня выпал пистолет.

— Мама?..

Я считала её умершей много лет.

Была на похоронах.

Видела закрытый гроб.

Но она стояла передо мной.

Тёплая.

Живая.

Настоящая.

— Ты E-01?

— Да.

Моя мать была первым ранним медицинским объектом проекта.

После операции у неё начались тяжёлые проблемы с памятью. Исследовательская группа пыталась помочь. Тогда ещё никто не создавал острова и не торговал исчезновениями.

У неё, как позже у меня, память восстанавливалась после коррекции.

И именно поэтому спустя годы специалисты заинтересовались её дочерью.

— Я думала, что сама нашла «Еву» после смерти мужа, — сказала я.

Мама посмотрела на Александра.

— Нет. Они нашли тебя.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты знал, чья я дочь, когда мы познакомились?

— Да.

Я ударила его снова.

— Это за начало.

Глава 12 Первый Муж

Времени почти не оставалось.

Освобождённых мужчин выводили к грузовому транспорту, а мама помогла восстановить мой старый административный доступ.

Но прежде чем уходить, я потребовала правду.

— Ты знала моего первого мужа?

Мама долго молчала.

— Да.

— До меня?

— Почти семь лет до вашего знакомства.

Мне стало холодно.

Он действительно финансировал исследования памяти через благотворительный фонд. Его отец умер от тяжёлой деменции, и поэтому он поддерживал раннюю клинику.

Там он познакомился с моей матерью.

Когда её память резко ухудшилась, для экспериментальной процедуры требовалось подтвердить ранее подписанное ею согласие и обеспечить финансирование.

Он помог.

Не «заказал эксперимент».

Не продал её врачам.

Он пытался спасти.

Позже, когда понял, что исследования начинают использовать не по назначению, вытащил маму из клиники и спрятал под другим именем.

— Почему мне не сказал?

— Я попросила, — ответила мама. — Боялась, что через тебя найдут меня.

— И решила, что лучше я буду считать тебя мёртвой?

— Я решила, что лучше ты будешь ненавидеть жизнь, чем проснёшься однажды на операционном столе.

Ирония была чудовищной.

Именно это со мной потом и сделали.

Похороны матери оказались подстроены. Александр помог с документами.

После её исчезновения мой будущий муж уже знал, кто я такая.

— Он специально познакомился со мной?

— Я не знаю, — сказала мама. — И врать ради красивого ответа не буду.

Это было важно.

Я не хотела ещё одной удобной легенды.

Потом мама сказала:

— Твой муж погиб не внезапно.

Я замерла.

Официально — сердечный приступ.

На самом деле — отравление.

Доказать исполнителя не удалось.

Перед смертью он пытался вынести документы о первых коммерческих опытах «Евы».

То же самое потом сделала я.

В памяти всплыл вечер.

Мы уже женаты.

Он сидит на кухне с виски.

Я обнимаю его сзади.

— Что случилось?

Он говорит:

— Если когда-нибудь окажется, что я тебе о чём-то очень важном не рассказал, сначала выслушай.

Я смеюсь:

— У тебя любовница?

Он тоже смеётся.

— Хуже.

Я тогда решила, что это шутка.

Теперь поняла: он пытался заговорить.

Не успел.

— Кто приказал его убить? — спросила я.

Мама покачала головой.

— Мы не знаем точно.

Александр назвал имя человека, который к тому времени набирал всё больше власти внутри проекта.

Виктор.

Я знала его.

Он когда-то руководил безопасностью части моих компаний в Якутии.

И именно я привела его к «Еве», когда попросила проверить учёных перед инвестициями.

— То есть я сама привела туда человека, который потом захватил систему?

— Не один, — сказал Александр. — Но да, он стал одним из главных.

В памяти появилось лицо.

Тёмные волосы.

Шрам возле уха.

Я говорю:

— Витя, проверь этих учёных. Не хочу вкладываться в мошенников.

Он отвечает:

— Сделаем.

Мне стало мерзко.

Мама сказала:

— Ты не создавала то, чем проект стал потом.

— Но помогла ему родиться.

— Да.

От этого никуда не деться.

Мы успели эвакуировать мужчин с M-04.

На борту грузового транспорта система показала новую угрозу.

S-17.

ОПЕРАЦИЯ ЗАВЕРШЕНИЯ.

На острове оставались женщины.

До ликвидации — меньше двух часов.

— Что значит завершение? — спросила я.

Александр ответил:

— Полная зачистка сектора.

Я схватила связь.

— Вера!

Через шум ответил её голос:

— Женя?

— На северной горе есть скрытый терминал. Найдите его. У вас чуть больше часа.

— Что делать?

— Ждать нас.

Мы нашли медицинский челнок.

Он был втрое быстрее грузового судна.

В него сели я, Вадим, Лидия, Инга и Александр.

До S-17 оставалось пятьдесят одна минута.

До завершения — пятьдесят три.

Две минуты запаса.

Глава 13 Возвращение на S-17

Челнок летел на пределе.

Инга ругалась сквозь зубы, следя за температурой двигателя.

На экране горели две цифры.

До острова — сорок минут.

До завершения — сорок две.

Вера по рации сообщила, что нашла лагерь Пятого и панель под полом.

— Там написано «автономное завершение», — сказала она.

— Ищи локальное управление.

Через минуту ответила Наталья:

— Есть. Но просит Founder-42.

Я закрыла глаза.

— Это я.

— Здесь нечего вводить.

Александр сказал:

— Значит, биометрическая авторизация. Ей нужно быть там лично.

Мы и так знали.

Когда S-17 появился впереди, таймер показывал девятнадцать минут.

Челнок сел у северной горы настолько жёстко, что Александр упал между креслами.

— Все живы? — крикнула я.

— Я нет, — простонал он.

— Значит, жив.

До лагеря надо было подниматься почти километр.

Мы бежали.

Вадим тянул меня за руку.

Лидия тащила Александра вверх так, будто тот был мешком картошки.

Вера встретила нас между деревьями.

— Сюда!

Под полом шалаша оказался небольшой технический отсек.

На панели горело:

S-17 FINALIZATION

00:04:18

Я приложила ладонь.

Красный свет.

IDENTITY MISMATCH.

— Что?!

Повторила.

FOUNDER-42 NEURAL PROFILE UNSTABLE.

— Они заблокировали меня.

— Нет, — сказал Александр. — Система не уверена в совпадении.

Две минуты.

Я вспомнила EVA_HOME.

Старый скрытый контур.

Нажала почти незаметные три точки в углу.

Появился серый пункт.

EVA_HOME.

Система спросила:

— Назовите назначение проекта.

Александр ответил:

— Лечение памяти.

— Ответ неверный.

Лидия:

— Помощь людям?

— Ответ неверный.

Оставалась минута.

Я закрыла глаза.

Воспоминание.

Заседание.

Я кричу:

— Она не объект!

Кто-то отвечает:

— Это пациент.

И я говорю:

— Нет. Сначала человек. Всегда человек.

Я открыла глаза.

— Назначение проекта — сохранить человека.

Экран вспыхнул.

EVA_HOME ПОДТВЕРЖДЁН.

Оставалось меньше минуты.

Я нажала переопределение.

Система потребовала основание.

Я ввела:

ВСЕ ЖИВЫЕ ЛИЦА S-17 ПРИЗНАЮТСЯ ЛЮДЬМИ, НЕ ОБЪЕКТАМИ

Тридцать секунд.

Виктор через ROOT-01 оспорил приказ.

Я подтвердила личную ответственность.

Десять секунд.

Экран погас.

Под землёй усилился гул.

Пять.

Четыре.

Три.

И наступила тишина.

Потом панель снова включилась.

ОПЕРАЦИЯ FINALIZATION ОТМЕНЕНА.

S-17 ПЕРЕВЕДЁН В СТАТУС HUMAN EVACUATION.

Я просто села на пол.

Ноги перестали держать.

Вера закрыла лицо руками.

Лидия опустилась рядом.

— Всё?

— Всё.

Снаружи начали кричать женщины.

Не от страха.

От облегчения.

София стояла в стороне.

Я подошла.

— Всё закончилось.

— Нет, — ответила она.

— Что?

Она показала на терминал.

Там открылся журнал ROOT-конфликта.

Фотография Виктора.

София побледнела.

Это он.

— Кто?

— Тот мужчина. Пять лет назад.

Она узнала человека, который лично приезжал на S-17, ходил по поселению и считал женщин.

— Куда он ушёл потом?

София показала на северную стену горы.

— Внутрь.

— В пещеру?

— Нет. Камень открылся.

Александр побледнел.

Если Виктор приезжал сюда сам, S-17 был не просто местом содержания.

Но сначала нужно было вывезти живых.

Грузовое судно подошло через час.

На берег вышли освобождённые мужчины.

Женщины смотрели на них с таким же изумлением, как мужчины на женщин.

Лидия тихо сказала:

— Вот теперь начнётся новая жизнь.

Я только покачала головой.

Эвакуация шла быстро: брать с собой было почти нечего.

У каждого человека на острове вся жизнь помещалась в руки.

Последней к трапу подошла София.

Она обернулась на лес.

— Мы их бросаем.

— Кого?

— Тех, кто умер.

Я вспомнила Марину.

Екатерину.

Сотни имён в пещере.

— Нет. Мы вернёмся за именами. За всеми.

София кивнула и поднялась на борт.

Я осталась на берегу последней.

И тогда каменная стена северной горы начала двигаться.

Открылся длинный белый коридор.

Старый динамик произнёс:

— Founder-42. Архив сектора готов к передаче.

Потом:

— Для получения архива требуется Founder-42 и E-01.

Мама спустилась с корабля.

Вадим выругался.

Лидия уже шла за нами.

— Даже не спорьте, — сказала она. — Вы без меня опять найдёте секретную лабораторию или родственника.

Вадим ответил:

— Ещё одного мужа не надо.

Я впервые за долгое время засмеялась.

И мы вошли внутрь горы.

Глава 14 Оригинальный архив

Белый коридор под S-17 включался секциями, будто просыпался вслед за нами.

В конце была круглая дверь с надписью EVA_HOME.

Она открылась только после совместной идентификации моей и мамы.

За ней оказалась огромная комната.

Не лаборатория.

Не тюрьма.

Стена фотографий.

Сотни женских лиц.

Под каждым — имя, дата рождения, дата исчезновения.

У некоторых — дата смерти.

Лидия нашла Ирину, умершую на острове два года назад.

Я нашла Марину.

На фотографии она была светловолосой женщиной с огромным букетом подсолнухов.

Потом Екатерину.

Строгую, в очках, в деловом костюме.

Скелет и прощальное письмо больше не были единственным, что от них осталось.

У них снова были лица.

— Простите, — прошептала я.

Вадим стоял рядом.

— За что?

— Пока сама не знаю.

В центре комнаты находился терминал.

ОРИГИНАЛЬНЫЙ АРХИВ S-17. ЦЕЛОСТНОСТЬ 94%.

В журнале было сто семьдесят три попытки внешнего удаления.

Источник — ROOT-01.

Виктор.

Первая запись истории сектора принадлежала мне.

На видео я говорила быстро, будто боялась не успеть:

— S-17 официально числится резервным медицинским полигоном. Это ложь. Сюда будут переводиться женщины, которых удастся вытащить из действующих программ «Евы».

Я на экране посмотрела прямо в камеру.

— Это не тюрьма. Не место содержания. Это временное убежище. Место, где их не смогут стереть второй раз.

Я перестала дышать.

Остров ненужных старух изначально создавался как остров спасения.

Я сама помогла его устроить.

Должен был работать независимый транспортный канал «Альфа». Женщин планировали держать здесь несколько месяцев, потом выводить в безопасные места.

Но Виктор перехватил логистику.

Сначала я потеряла «Альфу».

Потом перестала успевать вывозить людей.

На следующих записях становилась всё более измученной.

— Две женщины остались дольше срока.

Потом:

— Восемь.

Потом:

— Я не могу их забрать.

А последняя запись была почти невыносимой.

— Виктор изменил назначение S-17. Теперь сюда отправляют женщин не для спасения, а тех, кого больше не собираются возвращать.

Я на видео плакала.

— Если я снова потеряю память, S-17 останется. Архив останется. Имена останутся. Потому что если людей невозможно спасти — хотя бы не дайте им исчезнуть без имени.

Лидия отвернулась.

— Поэтому мы писали имена на стене, — сказала она. — Даже не зная про это место.

Мы продолжили просмотр.

Всего в S-секторах было зарегистрировано 1846 женщин.

Подтверждённая активность — 611.

Шестьсот одиннадцать живых людей.

На карте загорелись десятки точек.

Острова.

Закрытые комплексы.

Береговые объекты.

S-17 был только одним.

— Мы их вытащим, — сказала я.

Александр покачал головой.

— Это невозможно.

Лидия даже не повернулась.

— Вы плохо учитесь.

Потом мама нашла раздел:

НАБЛЮДЕНИЕ ЗА FOUNDER-42.

Девять лет записей.

«Фрагмент восстановлен».

«Личность стабилизируется».

«Эмоциональный якорь: Вадим».

«E-01 активирована».

«M-04 достигнут».

«S-17 достигнут».

Каждый наш шаг.

Почти вся цепочка, которую я считала случайностями.

Последняя строка:

ОРИГИНАЛЬНЫЙ АРХИВ ОТКРЫТ. ПРОТОКОЛ НАБЛЮДЕНИЯ ЗАВЕРШЁН.

В динамике раздался голос Виктора.

— Молодец, Женя.

Я подошла к терминалу.

— Ты девять лет ждал, пока я приду сюда?

— Пока сама соберёшь себя обратно.

— Тогда ты зря ждал. Ключ я всё ещё не помню.

— Уже почти.

Он произнёс два слова:

— Красная чашка.

Я замерла.

Он знал про чужое воспоминание.

Женщина на кухне.

Красная чашка.

Мужской голос: «Он всё равно подпишет».

Ответ: «Он не знает про Евгению».

— Не трогай это воспоминание раньше времени, — сказал Виктор. — Можешь разрушить защиту, которую сама поставила.

Связь оборвалась.

— Он специально провоцирует, — сказал Вадим.

— Знаю.

— Не лезь туда сейчас.

— Хорошо.

Лидия подняла брови.

— Ты послушалась мужа?

— Не привыкай.

Мы сняли металлические модули с оригинальными данными и вынесли их на корабль.

Через систему увидели новый транспорт, быстро приближавшийся к S-17.

ROOT TRANSPORT.

Виктор шёл сюда лично.

До прибытия — восемнадцать минут.

Я включила камеру и записала короткое сообщение:

— Витя. Ты девять лет ждал, пока я вспомню дорогу сюда. Спасибо. Теперь я знаю дорогу к тебе.

Мы ушли.

Когда корабль отошёл от острова, транспорт Виктора уже появился на горизонте.

Он опоздал.

Но я чувствовала: это не конец.

Глава 15 По документам мёртвые

На грузовом судне впервые появился нормальный интернет.

Пусть слабый, спутниковый, но настоящий.

Мир снова существовал.

Москва.

Новости.

Банки.

Реестры.

Я могла узнать, что происходило девять лет.

— Найди меня, — сказала я Анне.

Она уже нашла.

На экране была моя биография.

Имя.

Фамилия.

Дата рождения.

Предприниматель.

Пропала без вести.

Через три года после исчезновения — объявлена умершей.

Шесть лет назад.

— Значит, я официально мертва.

Вадим стоял рядом.

— Поздравляю. Ты женат на покойнице, — сказала я.

Он не улыбнулся.

Потому что дальше было хуже.

Наследник — Вадим.

Часть моих активов перешла ему.

— Я ничего не получал, — сказал он.

— Знаю.

Он удивлённо посмотрел.

— Ты девять лет сидел на M-04. Физически не мог подписывать эти бумаги.

Наталья нашла видеозапись банковского визита.

Мужчина вошёл в кабинет.

Повернулся к камере.

Это был Вадим.

Такое же лицо.

Голос без звука мы не слышали, но мимика, походка, даже привычка поправлять рукав были похожи.

Настоящий Вадим смотрел на собственную жизнь, прожитую другим человеком.

— Это не я.

— Я вижу.

Записей оказалось много.

Нотариус.

Банк.

Государственные учреждения.

Камера возле нашего московского дома.

Другой Вадим существовал в моей жизни минимум пять лет.

— А я? — спросила я.

Все поняли.

Если им понадобился второй Вадим, почему не понадобилась вторая Евгения?

Анна начала искать фотографии.

Благотворительный вечер семь лет назад.

Второй Вадим.

Рядом женщина.

Тёмные волосы.

Элегантное платье.

Моё лицо.

Я отступила.

— Нет.

Под снимком стояли мои имя и фамилия.

На её руке было кольцо первого мужа — уникальное, переделанное после его смерти.

Моё кольцо.

Новая фотография была сделана две недели назад.

Эта женщина постарела так, как должна была постареть я.

— Она знает, что она не я? — спросила я.

Александр ответил не сразу.

— Не обязательно.

Он назвал программу.

«Зеркало».

Замена человека.

Пластика.

Голос.

Поведение.

И, возможно, фрагменты памяти.

— Значит, там сейчас живут двое нас? — тихо спросил Вадим.

Никто не ответил.

Мы вышли в обычную морскую сеть.

Береговая служба запросила идентификацию судна.

Александр хотел молчать: корабль принадлежал одной из компаний системы, и Виктор быстро найдёт нас.

Но я больше не собиралась прятаться.

— Тайну легко убить, пока её знают пять человек, — сказала я. — Сложнее, когда её увидят тысячи.

Анна и Наталья подготовили пакет данных.

Не медицинские подробности живых.

Не адреса жертв.

Только доказательства существования системы: финансовые цепочки, маршруты, инфраструктура, пустые объекты, имена погибших.

Марина.

Екатерина.

И другие.

Мы отправили материалы журналистам, следственным органам, международным организациям, посольствам стран, граждане которых были в архиве.

Сотни адресатов.

После этого я ответила береговой службе.

— Меня зовут Евгения.

— Назовите судно.

— Я не про судно. На борту больше ста человек, которых много лет считали пропавшими или умершими. Нам нужна медицинская помощь, полиция и пресса.

Оператор запросил полное имя.

Я назвала.

Долгая пауза.

— Согласно базе данных, человек с таким именем умер шесть лет назад.

Знаю.

— Тогда кто вы?

Я посмотрела на фотографию женщины, живущей в Москве под моим именем.

— Вот это нам всем и предстоит выяснить.

Глава 16 Зеркало

Наша рассылка сработала быстрее, чем я ожидала.

Через несколько минут в сети появился прямой эфир из Москвы.

Возле нашего дома стоял мужчина с лицом Вадима.

Рядом — женщина с моим лицом.

Журналисты уже задавали вопросы.

Второй Вадим говорил уверенно:

— Сегодня в интернете распространяется чудовищная провокация. Неизвестные лица пытаются использовать имя моей покойной супруги…

Я нахмурилась.

Покойной супруги?

Но рядом стояла женщина с моим лицом.

Журналист спросил:

— Тогда кто находится рядом с вами?

Второй Вадим повернулся к ней.

— Это моя жена Анна.

Анна рядом со мной побледнела.

— Нет…

Я посмотрела на неё.

— Что?

Она приблизилась к экрану.

— Я знаю её.

— Кто она?

Анна заплакала.

— Моя сестра.

Родная сестра Анны пропала восемь лет назад.

Работала внутри программы «Зеркало».

Теперь жила в Москве с моим лицом.

И, возможно, искренне считала свою жизнь настоящей.

Я смотрела на неё и впервые не чувствовала ненависти.

Только ужас.

Если ей дали моё лицо, мои привычки, какие-то мои воспоминания — кто она теперь?

Преступница?

Свидетель?

Или ещё одна женщина, у которой украли собственную жизнь, чтобы выдать ей чужую?

— Мы не можем просто прийти домой, — сказал Вадим.

— Нет.

— Там уже есть мы.

— Да.

Это прозвучало почти смешно.

Но смеяться никто не мог.

Мама стояла у окна рубки и смотрела на море.

— Виктор готовился к вашему возвращению много лет.

— Думаешь, второй Вадим работает на него?

— Не знаю.

— А сестра Анны?

— Тем более.

Александр сказал:

— «Зеркало» создавалось не для того, чтобы заменить каждого пропавшего. Это дорого и сложно. Его применяли только там, где человек должен был продолжать существовать публично.

— Например, богатая владелица бизнеса.

— Да.

— И её муж.

— Да.

Я почувствовала холод.

— Значит, кто-то использовал мои компании все эти годы.

— Очевидно.

И золото.

— Скорее всего.

— И алмазы.

— Да.

Вадим посмотрел на меня.

— Вот теперь я начинаю понимать, зачем им понадобились оба.

Я кивнула.

Не просто наследство.

Не просто исчезновение.

Контроль над живой системой активов, в которой смерть владельца могла создать слишком много вопросов.

Вторая Евгения позволяла моему имени продолжать работать.

Второй Вадим создавал видимость нормальной семейной истории.

И всё это время настоящие мы сидели в разных клетках.

На экране сестра Анны вдруг подняла голову.

Посмотрела прямо в камеру.

На секунду мне показалось, что она смотрит не на журналистов.

На меня.

Она сказала:

— Я хочу обратиться к женщине, которая называет себя Евгенией.

Все в рубке замерли.

— Если вы действительно та, за кого себя выдаёте, назовите мне одну вещь.

Второй Вадим резко повернулся к ней.

— Анна, не надо.

Она не слушала.

— Назовите слово, которое вы оставили в банке.

У меня перестало биться сердце.

Наталья посмотрела на меня.

— Она знает про флешку.

Женщина на экране продолжила:

— Потому что я тоже знаю, где она.

Прямой эфир оборвался.

В рубке стало тихо.

Я смотрела на чёрный экран.

Где-то в Москве жила женщина с моим лицом.

Она знала о флешке.

Знала о кодовом слове.

И, возможно, знала ту часть моей жизни, которой не было у меня самой.

Вадим взял меня за руку.

— Что теперь?

Я посмотрела на него.

Потом на оригинальный архив.

На мать, которую считала мёртвой.

На Анну, узнавшую в моей копии собственную сестру.

На десятки спасённых людей за дверью.

— Теперь возвращаемся домой.

— В Москву?

— Да.

Я снова посмотрела на погасший экран.

— И выясняем, кто из нас там настоящий.