Остров

Глава 1

Людмила Лыновская

ОСТРОВ

Часть 1

Это был душный июльский день. Середина лета. Жара уплотнила воздух настолько, что невозможно было надышаться: втягиваешь его всей грудью, а он не просачивается в легкие, а давит расплавленным железом на сердце. Столбик термометра, как фанатичный альпинист, упорно лез вверх, уже преодолев сорокаградусную отметку. Лиза брела по берегу широкой реки, к которой припал ошалевший от летнего зноя городок, жаждущий спасительной влаги.

На душе у Лизы было так же душно и невыносимо. Она не знала, куда себя деть? Неожиданный удар с тыла полностью выбил ее из колеи. Тылом всегда была ее семья. Лиза была уверенна, что ей повезло с мужем. Он не только любящий, но и все понимающий близкий друг. Они жили вместе со студенческой скамьи, знали друг друга до мелочей. Лизе всегда казалось, что это и есть ее вторая половинка. Проблемы могли быть где угодно, только не в их отношениях с мужем. И вдруг, вернувшись домой из командировки на день раньше, она застает Славика с подругой Лидой на супружеском ложе. Как банально! И как омерзительно вдруг узнать, что тебя предал твой самый надежный, самый близкий человек, с которым все пополам: не только горе и радость, как говорят в ЗАГСЕ, но даже мысли и чувства, и, конечно, тщательно оберегаемая от постороннего глаза, интимная жизнь.

Лиза бросилась к маме. Ей хотелось сочувствия, укрыться у мамы в подоле, как в детстве. Но Таисия Викторовна стала защищать зятя:

- Лизонька, не надо так переживать. Это не повод полностью менять налаженную жизнь, - убеждала она. - Конечно, приятного мало. Ты думаешь, твой отец по молодости не ходил на сторону. Теперь-то могу сказать, нет его с нами, царствие ему небесное. Думаешь, я не переживала. Один раз чуть вены не порезала. Но потом взяла себя в руки: «Что ж, - размышляла я про себя, - он то сам не уходит из семьи. Что же я буду своего мужика добровольно отдавать другой женщине. Она, наверное, только и ждет этого. Схватит его, будет холить и лелеять. А я с двумя детьми одна буду мучиться?» В остальном твой отец хороший муж был. В материальном плане, сама помнишь, мы ни в чем не нуждались. Вот и Славик твой тебя полностью обеспечивает. Все домашние проблемы на нем. Ну, оступился человек один раз, что ж сразу в суд бежать разводиться?

- Мама, как же я теперь буду ложиться с ним в постель, после того как он другую обнимал, извини конечно, трахался с ней прямо в нашей спальне? Я же доверяла ему полностью, до нага перед ним открывалась, ничего не утаивала, а он?

- А не надо было без предупреждения домой возвращаться. Сюрпризы самой себе устраивать. Да и для остроты чувств, можно иногда ослабить поводок. Потом больше любить будет. Все равно лучше тебя не найдет.

- Мама, мне просто удивительно тебя слушать и, честно говоря, страшно. Неужели ты, в самом деле, так думаешь? Я не верю своим ушам!

- Поживешь с мое, научишься и предупреждать, что раньше возвращаешься и на многое глаза закрывать. В главном Славик тебя устраивает? Любит тебя, уважает, в деньгах не нуждаешься, все по дому сам делает, даже ко мне хорошо относится. Где это видано, чтобы у зятя с тещей были хорошие отношения? А у нас со Славиком не то, чтобы хорошие, а просто отличные! Он мне, как сын.

- Ну, так и живи со своим Славиком! – в сердцах бросила Лиза, схватила сумку и ринулась к дверям, еле сдерживая слезы.

- Ты куда?! – закричала Таисия Викторовна вслед. – Ты же только приехала. Сейчас обедать будем.

- Сыта уже по горло! – сказала Лиза, быстро спускаясь по лестнице на улицу.

Поругавшись с мамой, женщина ушла из дома, чтобы побыть одной и успокоиться, и теперь искала место, где можно было уединиться. Но сделать это оказалось непросто. Несмотря на будний день, на реке было много народу. Неширокая полоска песка вдоль воды устлана телами загорающих так, что некуда было ступить.

Солнце раскалило песок. Лиза пожалела, что сняла босоножки еще на тропинке, спускающейся к реке от шоссейной дороги. Подошву ног жгло неимоверно, как будто ступаешь по раскаленным углям. Несмотря на открытый сарафан, пот струйкой стекал меж лопатками по спине. Сквозь соломенную шляпу с широкими полями, прикрывающую ее белокурые волосы, голова все равно нагрелась. Перед глазами плясали желтые круги. Темные очки не спасали. Они лишь обманчиво притеняли яркость палящего дня.

Обычно быстрая, полноводная река, сегодня, как будто устала, бежала, не торопясь, подобрав воды от берега к середине, оголив по краям песчаное дно. Оглядевшись по сторонам, Лиза расположилась среди кустов плакучей ивы, полощущей свои ветви в воде. Она быстро освободилась от прилипшего к телу сарафана, и, сделав пару шагов по горячему песку, с наслаждением погрузилась в шелковые объятья речной волны. «Блаженство!» - подумала женщина, ощутив, как ее перегретое тело медленно остывает, отдавая свой лихорадочный жар реке. Через несколько метров от берега Лиза вынырнула, мотнула головой, отбрасывая назад волосы, прилипшие к лицу, не спеша поплыла к противоположному берегу.

Это был берег острова, врезавшегося в реку, как утюг во влажное полотно, деля ее на два потока, омывающие его с двух сторон. Остров зарос густыми зарослями: в глубине соснами, лиственными деревьями. Ближе к берегу кустарником, рогозом и камышом. Место было нелюдимое. В городе поговаривали, что смельчаки, переплывающие сюда на пикник, держались у воды и вглубь острова не заходили, так как иногда оттуда, слышался грозное рычание какого-то зверя. Некоторым жителям только дай повод пофантазировать – нарисуют то, чего и быть не могло. Все же народ опасался переплывать реку на остров, хотя там по слухам водилось много грибов и ягод.

В этом городе и на этой реке прошло детство Лизы Ветровой. Беззаботное счастливое время, когда она с соседскими мальчишками неслась на речку наперегонки. На ходу сбрасывая одежду, карабкалась по наклонившейся над рекой иве и прыгала в воду, сделав в воздухе сальто. Потом проворно выныривала, старалась быстро отплыть подальше, чтобы кто-нибудь из ребят, бегущих следом, не плюхнулся с дерева прямо ей на голову. Мальчишки друг за другом, как маленькие бомбочки, шлепались в воду, тут же выскакивали и кричали, восхищенно оглядываясь по сторонам:

- Ребя! Видали, как я вошел солдатиком, почти без брызг! - орал Ромка. - А Серый, как баба, хлопнулся животом!

- Ничего не животом! – возмущался в ответ Сережа. – Я рыбкой нырнул! Сам ты баба!

«Баба» было самое обидное прозвище, потому что означало – девчонка.

Но Лизу это не касалось, она была «свой парень».

Лиза любила проводить время на реке. Она хорошо плавала. Никто из мальчишек не мог глубже нырнуть и дольше пробыть под водой. Осенью, когда становилось холодно, и купаться было нельзя, ребята вытачивали перочинными ножичками кораблики из коры ивы, снабжали их парусом из бересты или лопуха, и пускали по реке в дальние странствия. Сами бежали по берегу, подбадривая свои суденышки криками: «Держи штурвал, капитан! Боцман, следи за парусом!»

Лиза и здесь была лучшая. Ее кораблик проплывал дальше всех, не переворачивался, как у других ребят, не шел под воду.

«Счастливая ты, Лизка! Тебе всегда везет», - говорили друзья-приятели, с восхищением поглядывая на нее. Большинство из мальчишек были тайно влюблены в Лизу.

Кроме Лизы девочек в их команде не было, так как игры у них не девчачьи: лазание по деревьям, войнушка, воровство кислых яблок у сторожа Захара в детском саду, футбол и, конечно, разные испытания на воде, которые не всегда заканчивались удачно. Однажды Витька - Кролик, которого так прозвали из-за двух передних зубов, торчащих вперед и выступающих над нижней губой, чуть не утонул, когда попал в водоворот. Помог дядька Федор, рыбачащий в зарослях ивы.

После этого случая родители не пускали детвору на реку почти целую неделю. Но те все равно убегали, несмотря на вечернюю лупку ремнем в случае обнаружения непослушания. Лизе тоже перепадало, так как соседские девчонки, завидовавшие из-за дружбы с мальчишками, сдавали ее родителям.

Когда Лизе исполнилось четырнадцать лет, и многие девочки стали ходить на дискотеку и встречаться с ребятами, а мальчишки курить и пробовать алкоголь, компания их распалась. Лиза начала много читать, полюбила уединение, возможно потому, что не могла, как другие, плавно вписаться в новый этап ее юной жизни.

После нескольких неудачных попыток завязать любовные отношения ребята утратили к ней интерес. Рядом были более доступные девушки. Лизе же никто не нравился настолько, чтобы, как говорили уже опытные девочки: «отдаться ему душой и телом». Лиза мечтала о большой любви, как многие девчонки в ее возрасте. Но она, в отличие от многих, берегла свою чистоту для единственного любимого.

После окончания школы Лиза уехала учиться в Москву. Началась студенческая жизнь. Девушка прекрасно влилась в студенческий коллектив, снова стала первой в учебе, спорте, заводилой в походах и стройотрядах. Лиза оглядывалась вокруг и искала того самого, близкого человека, с которым на всю жизнь вместе. Но он почему-то не появлялся. Девчонки выходили замуж. Лиза еще ни разу не целовалась.

На третьем курсе она встретила Славу. У них завязалась дружба, которая потом переросла в любовь.

Внешне Слава был не очень привлекательным. Он имел плохое зрение, носил круглые очки с толстыми линзами, в которых был похож на крота. Его маленькие глазки казались подслеповатыми. Но Лиза знала, что Слава очень наблюдательный человек. Все замечал и на все имел собственное мнение. Однако высказывать его не торопился. Его тонкие губы всегда были сжаты, будто он боялся ненароком сказать ненужное слово. Лиза его считала умным и серьезным парнем. Слава же относился к Лизе с любовью, трепетно и бережно, как будто понимал, что ему досталась дорогая вещица не по карману.

Новый год в студенческой общаге проходил бурно. После того, как куранты пробили двенадцать, в коридоре послышался грохот разбивающегося вдребезги стекла. Это была давняя студенческая традиция: высунуть руку за дверь и бросить пустую бутылку в коридор. Так студенты салютовали Новому году. Поэтому старшекурсники, более сведущие об общежитских традициях, наставляли первокурсников: «Выйти сразу после двенадцати в коридор - опасно для жизни!»

Вакханалия продолжалась пять минут. Потом все выскакивали из своих комнат в коридор, и начиналось массовое братание. Студенты обнимались, целовались, плясали по стеклу. Затем из каждой комнаты выползал «козел отпущения» и заметал стекло под своей дверью, собирал в мешок, выносил на улицу и с грохотом бросал в мусорный контейнер.

Спиртное лилось рекой, но все равно некоторым не хватало. Костя - староста курса, известный Дон Жуан и любитель выпить, уговорил Славу и Лизу ходить по комнатам, читать коротенькие стишки и поздравлять студентов с Новым годом.

- Знаете, братцы, как классно будет! – убеждал он однокурсников, сомневающихся в целесообразности этого мероприятия. - Смешно же! Мы сейчас нарядимся в каких-нибудь персонажей, без разницы в кого, всё равно все уже готовые, и пойдем поздравлять. Вы же много стишков знаете? Можно хоть детские, даже смешнее будет.

Расчет Кости заключался в том, что в каждой комнате за поздравление с Новым годом обязательно поднесут по рюмочке. И, таким образом, он доберет недостающую до полного кайфа дозу.

- Лиз, в самом деле, веселая задумка. Всех увидим, всех поздравим! А что еще делать в общаге? Не дергаться же внизу на танцполе под грохот колонок, - уговаривал Слава, который тоже загорелся этой идеей.

- Ну, давай, пошли наряжаться, - засмеялась Лиза. Она всегда была готова на всякие веселые выдумки.

После того, как Лиза и Слава повторили раз сто стишок про деда Мороза, который принес тубареточку и получил ею по носу, и обошли три этажа общежития, они свалились от усталости на кровать в Лизиной комнате и уснули. На утро, не совсем придя в себя от выпитого накануне, вступили в интимную связь, как оказалось, надолго.

После студенческой свадьбы Лизе и Славику выделили комнату в общежитии, и они зажили дружно и весело, как говорят душа в душу.

Прошло семь лет, но чувства молодых не угасли. Славик оправдал надежды Лизы. Он был из тех мужей, которые не стремились установить патриархат, а делили с женами все домашние дела поровну. Подруги часто нахваливали его, а Вика, с которой Лиза дружила со школьной скамьи, так и говорила:

- Какой твой Славка молодец! И есть приготовит, и пропылесосит, и постирает. Все умеет. Не только мужские дела, но женские заботы на себя берет. Не то, что мой Виктор. Придет с работы, завалится на диван, пульт в руки и все - его не беспокоить. А я кручусь, как ошалелая по дому. А ночью еще секс требует. Я еле до кровати доползаю, какая уж там любовь?!

Лиза молчала и улыбалась. Она привыкла, что Славик всегда берет на себя часть домашних дел и не видела в этом ничего выдающегося. Это казалось ей естественным, как стены у дома. Ведь не бывает же дом без стен. Так и любовь не бывает без заботы друг о друге. А Лиза была уверенна, что муж ее любит. И она, Лиза, тоже любит его. «А как иначе? – думала она. – Мы же семья».

Когда Лиза вернулась домой из командировки и услышала в спальне возню, у нее даже мысли не возникло, что муж ей изменяет с другой. Да еще, с какой другой? С Лидкой, подругой, над которой они со Славиком не раз потешались. Над ее через чур вызывающим макияжем, манерностью, привычкой носить короткие юбки и обтягивающие брюки, несмотря на то, что Лида была довольно упитанная, и складки жира выглядывали из краев и вырезов одежды.

Услышав сопение в спальне, Лиза подумала, что муж тренируется с гантелями или отжимается, в крайнем случае, моет пол под кроватью, но оказалось он пыхтит совсем по другой причине.

Распахнув дверь спальни, Лиза имела возможность лицезреть во всей красе эту причину. Причина в образе Лидии, лежала, распростертая, в чем мать родила на Лизиной новой шелковой простыне, и отвечала Славику, изображающему дикого скакуна, блаженными вздохами.

Лиза замерла в дверях, открыла рот, издала, несоответствующий общему ритму, громкий напряженный вдох: «А-А-А!» и с грохотом выронила чемодан из рук.

Славик поднял голову на жену, выпучил свои маленькие глазки, потом соскочил с Лидии и забегал по комнате в поисках трусов со словами из рыльно-мыльного сериала: «Дорогая, это не то, что ты подумала!» Лидия замерла, бесстыдно растопырившись, как будто ее пригвоздили к кровати, через лоб глядя на Лизу круглыми глазами с растекшейся по лицу тушью, видимо, от пота или слез, брызнувших во время экстаза. Ее рыжие волосы разметались вокруг головы. Лиза испытала сильное желание намотать эти кудри на руку, протащить подругу нагишом в прихожую и выкинуть за дверь. Но она сдержалась.

- Через десять минут вернусь, чтобы тебя здесь не было! – выдавила она из себя вдруг охрипшим голосом, развернулась и вышла из квартиры. Чуть не сбив соседку бабу Валю пролетела по лестнице вниз, выскочила на улицу и побежала в парк, располагавшийся через квартал от их дома. Там забилась в дальний угол, на скамейку с поломанной спинкой, и, наконец, дала волю слезам.

- Как же так? Как же так? – повторяла и повторяла Лиза, ища глазами предмет, за который можно было зацепиться, но не находила. Никто не хотел сочувствовать ей в ее горе.

Вокруг было хорошо, бушевало лето. Тенистые аллеи парка утопали в медовом запахе лип, красовались торжественно нарядные клумбы с цветами. Собаки разных пород весело бегали по газонам, махая ушами и хвостами. Их хозяева чинно прогуливались, довольные своими ненаглядными питомцами и теплым летним днем.

Лиза, наконец, встала, одернула платье, сжала кулаки, чтобы скопиться и громко сказала себе:

- Уеду к маме и подам на развод.

Приняв решение, она твердой походкой пошла домой, с мыслью поколотить Лиду, если она еще не убралась. О мужа ей даже не хотелось пачкать руки, настолько он опротивел ей.

Войдя в квартиру, Лиза заметила, что все следы преступления стерты, как будто ничего не было. Кровать аккуратно заправлена, в комнате порядок, Лидии след простыл. Слава сидит за столом, сложив ладони на колени и выпрямив спину, как ученик, в ожидании двойки. «Может мне все показалось? – с надеждой подумала Лиза, но тут же одернула себя: «Не будь дурой! Теперь уже ничего не исправишь!»

Женщина, не глядя на Славика, прошла в комнату и стала собирать вещи в большой чемодан на колесиках.

- Поживу до развода у мамы! – бросила она через плечо мужу, который стоял, прислонившись к косяку плечом. Вдруг он ринулся к Лизе, выхватил у нее очередную кофточку, которую она хотела положить в чемодан, и опустился на колени перед женой, обняв ее за бедра.

- Лиза, прости! Я понимаю, что нет мне прощения, но прошу тебя, выслушай и не спеши с разводом. Я очень люблю тебя, ты же знаешь!

- Любишь?! – Лиза откинула от себя руки мужа и отошла к окну, гневно сверкая глазами.

- Да тебя убить мало за такое! Только руки пачкать не хочется! Скотина! Я доверяла тебе полностью. Если бы кто-то рассказал мне о том, что я увидела сегодня, я бы не поверила, даже самой близкой подруге. Но я, к сожалению, видела все своими глазами! Что еще можно теперь говорить?! Какие оправдания?! Для предательства нет оправданий! Ты последняя сволочь, Славик! А я ведь подумывала родить ребенка! Хороша бы я сейчас была, если бы еще была беременна!

Слава поднялся с колен и, понурив голову, направился вон из комнаты, но на ходу остановился и, резко развернувшись к Лизе сказал:

- Я знал, что так будет, если вдруг узнаешь о наших отношениях с Лидой.

- Отношениях?! Так значит, это было не один раз?! – Лиза подскочила к мужу и со всей силы ударила его ладонью по лицу, разбив губы в кровь.

Слава спокойно вытер кровь рукой, размазав ее по подбородку:

- Мы встречаемся две недели. С тех пор, как ты уехала в командировку.

- Боже! – воздела руки к небу Лиза. – Две недели! Каждый день трахались в моей спальне!

- Нет! Это только первый раз. До этого мы встречались у Лидии.

- А что же произошло? Решили разнообразить обстановку или добавить адреналина?

- У Лидии мать приехала погостить.

- Господи, неужели ты не мог найти что-нибудь поприличней? Ты же сам раньше смеялся над ее излишней манерностью, и потом, ты же не любишь жирных женщин? – язвительно процедила Лиза сквозь зубы.

- Внешность здесь не причем, - как бы оправдываясь, сказал Слава. – Тебе, возможно, это не понять, но постарайся! Я чувствовал себя с ней мужчиной. Она смотрит на меня снизу вверх.

- Я заметила! – горько усмехнулась Лиза. – Что? Позу вообще не меняли?

- Прекрати! Не будь базарной бабой, это тебе не идет, - укоризненно сказал Слава и продолжил:

- Ты всегда была для меня королевой. Как бы я не старался, я чувствовал себя, в лучшем случае, подданным, а в худшем - лакеем. Я боялся, что могу потерять тебя, боялся не соответствовать твоей красоте, уму, таланту. Я устал соответствовать. С Лидией, я веду себя, как хочу, не напрягаясь. С ней я такой, какой есть, со всеми недостатками, ошибками. Я могу сморозить глупость, опоздать на свидание, не успеть побриться, или забыть купить цветы. С тобой же это невозможно! Я постоянно тянусь за твоей высокой планкой, чтобы увидеть, что ты довольна мной!

- Значит, со мной ты не мужик, а тряпка? Но разве я когда-то просила¸ чтобы ты был таким?

- Если бы я расслабился, ты бы тут же бросила меня. Я же помню, с каким презрением ты посмотрела, когда я забыл годовщину нашего знакомства!

- Так значит, ты не любишь Лидию, а используешь ее для удовлетворения своих мужских амбиций?- насмешливо сказала Лиза. - Но, как выяснилось, меня ты тоже не любишь. Вероятно, ты просто человек с заниженной самооценкой. Сходи к психологу, а мне пора на вокзал, - бросила Лиза последние слова так презрительно, что Слава не мог больше ничего возразить. Он знал, что для нее разговор окончен, и все его доводы разобьются о стену безразличия и презрения.

Часть 2.

Оказавшись далеко от берега, Лиза поняла, что погорячилась. Она давно не плавала на такие большие расстояния. В середине реки стремительное течение чуть не захватило ее и не потащило за собой. Пробиться сквозь стрежень к острову оказалось очень сложно. Все же Лиза преодолела опасное место. До берега оставалось несколько метров, но силы совсем оставили женщину. Лиза решила передохнуть, перевернулась на спину, раскинув руки и ноги, как морская звезда. Она смотрела в яркое синее небо, на котором не было ни облачка, и думала:«Ничего, сейчас доплыву, вылезу на берег, растянусь на песочке и отдохну. Зато здесь мне никто не помешает. А потом уже поплыву обратно».

Дно у берега оказалось неприятно вязким, ноги проваливались по щиколотку. Лиза испугалась, что прилепятся пиявки. Она быстро вылезла из реки на берег, оглядываясь назад на мутную воду, боясь, что следом выскочит какая-нибудь выдра или, не дай Бог, змея.

«Что это я такая трусиха стала? В детстве никого не боялась. А теперь тетка здоровая, а боюсь, хуже маленькой», - подумала она про себя.

Сзади всплеснула крупная рыба. Лиза обернулась и сразу же вскрикнула от боли. Она наступила правой ногой на что-то острое. Женщина застонала и запрыгала на одной ноге подальше от воды. Усевшись на большой плоский камень, Лиза вывернула ногу подошвой вверх и рассмотрела рану. Из глубокого разреза торчал кусок стекла. Из раны густо струилась темно бордовая кровь. Лиза, зажмурившись, вытянула осколок и отбросила подальше в кусты. Зажав рану рукой, она присмотрелась и увидела разбитую бутылку, торчащую из травы острым краем вверх, как стеклянный нож.

Лиза огляделась в поисках лопуха или подорожника. Ничего похожего не было. Наконец она оторвала лист от какого-то растения с овальными листьями и приложила к ране, обмотав длинным стеблем. Кровь быстро просочилась через повязку и капала на землю. Лизе стало страшно. «Как же я поплыву обратно с такой ногой?» - подумала она. Перед ней замаячила перспектива: истечь кровью на этом пустынном берегу или утонуть при попытке вернуться назад.

Лиза кляла себя за такую неосмотрительность: «Самонадеянная идиотка! Возомнила из себя чемпионку мира по плаванью. Вот тебе наказание за самоуверенность. Куда понесло?! Легла бы, да загорала, как все! Нет, захотелось от людей подальше! Вот теперь сиди тут одна и истекай кровью!»

Лиза с тоской посмотрела на противоположный берег. «Кричать бесполезно, слишком далеко, никто не услышит. Махать руками? Вряд ли кто-то заметит. Я с того берега, как муха. В такую жару народ и так, как вареный. Кто там будет вглядываться в противоположный берег. Люди загорают и купаются, радуются жизни. А я тут одна помираю. Сама захотела!»

Вдруг из густых зарослей, ведущих в глубину острова,послышалось грозное рычание, и ветки кустов зашевелились. Внутри Лизы все сжалось от страха, но она справилась с паникой, нащупала рукой большой валун и приготовилась обороняться.

В следующую минуту кусты раздвинулись, и в один прыжок возле Лизы оказался огромный пес, который повалил женщину на землю и встал лапами ей на грудь. Лиза отчаянно заверещала на весь остров.

- Барс, ко мне! - услышала она сквозь собственный крик и почувствовала, что собака оставила ее и отошла на расстояние. Чуть живая от страха, Лиза вернулась в вертикальное положение и, увидев перед собой мужчину с бородой и ружьем в руках, закричала ему:

- Вы что идиот? С ума сошли? Отпускаете своего зверя без намордника! Он же чуть не загрыз меня!

- Кто же мог знать, что Вы здесь находитесь? Обычно на нашем острове никого нет. Мы с Барсом дома, нам намордник не нужен. А вот Вам, я так понимаю, намордник бы не помешал.

Голос незнакомца был полной противоположностью внешнему облику. Такой характерный баритон, каким говорят дикторы центрального телевидения.

- Вы, почему оскорбляете меня? – опомнившись после такого контраста, снова закричала Лиза. – Я Вам что, собака? Намордник! Может, Вам самому нужен намордник? Вы, я вижу не лучше Вашей собаки. Такой же злой и дикий!

Мужик действительно выглядел, как дикарь или цыган, отбившийся от табора. Только кольца в ухе не хватало. Волосы, спутанные, черные с проседью на висках, давно не видели парикмахера. Курчавая борода лопатой ложилась на грудь. Глаза колючие, глядели настороженно и зло из-под бейсболки, натянутой на самый лоб. Рубашка в крупную клетку, не смотря на жару с длинными рукавами, от пота в темных пятнах на груди, спине и под мышками. Синие джинсы на коленях черные от земли, с прилипшей к ним травой. На ногах изношенные старые кроссовки, на плече - вещмешок, в руках - ружье. На первый взгляд ему было около пятидесяти, хотя судя по тому, как он держался, возможно, и меньше, так как осанка была прямой, движения уверенные. Сила еще чувствовалась в его теле.

- Что с ногой? – раздраженно спросил он, видя, что кровь через руку Лизы, которой она зажала рану, капает на землю.

- Наступила на разбитую бутылку. У Вас нет, случайно, лодки, чтобы отправить меня на тот берег? – чуть не плача, сказала Лиза.

- А какого черта Вас понесло сюда? Вам что, мало реки с того берега? – снова начал возмущаться мужчина. – Мне больше делать нечего - возиться с Вами! Лодки у меня нет. И телефона нет, - опережая вопрос Лизы, поспешил заверить он.

- Как это нет?! – в ужасе снова закричала Лиза. – Как же Вы плаваете в город, за продуктами, например? Как это без телефона? А если заболеете или что-то случиться?

- Сдался мне Ваш город? Мне и здесь неплохо. И не болею я. А случиться что-то может только с Вами, с городскими. Вон бутылок понакидали! Калечите друг друга. А со мной ничего случиться не может. Я дома, правда, Барс? – он посмотрел на своего огромного зверя, вывалившего от жары длинный язык на сторону. Это был пес неопознанной породы, бурого цвета с черными пятнами по бокам, с большими ушами и головой, как показалось Лизе, больше человеческой.

-Так что же мне, истекать кровью? Вы не поможете мне добраться на тот берег? – слезы выступили на глазах Лизы.

Немного подумав, незнакомец сжалился:

- Ладно. Заберу Вас к себе, обработаем рану и перевяжем ногу. А завтра, рана немного затянется - уберетесь обратно! Как явились, так и уберетесь. Это не моя проблема. Мне здесь посторонние не нужны.

- Куда это к себе?! Как это завтра?! А мои вещи на том берегу? Мой любимый голубой сарафан и телефон? Я его под корягой спрятала, а вдруг кто-нибудь найдет? – испуганно тараторила Лиза.

Но мужчина, не обращая внимания на ее слова, схватил Лизу обеими руками поперек туловища, поднял и взвалил на плечо, как бревно. Женщина повисла так, что голова оказалась возле поясницы незнакомца. «Маньяк, наверное! – с ужасом промелькнуло в ее голове. – Изнасилует и убьет!»

- Отпустите меня сейчас же! – закричала она и стала колотить кулаками по спине мужчины.

Тот с размаху усадил Лизу на что-то мягкое.

- Как хочешь! Некогда мне тут с тобой!

Он повернулся к собаке: - Барс! Пошли! – и направился в заросли.

Лиза лихорадочно соображала, как ей быть. Она боялась мужика, но еще больше боялась остаться одна с кровоточащей раной на ноге. Лиза чувствовала, что силы покидают ее. Вдруг что-то впилось ей в ягодицу, как иголка. Лиза приподнялась:

- Муравейник! – закричала она. – Вы что меня на муравейник посадили!

По ее бедрам бежали маленькие насекомые, на ходу со злостью кусая не прошеную гостью, придавившую их дом своей пятой точкой.

- Мужчина, вернитесь! – закричала Лиза. – Пожалуйста! Помогите!

Лиза с трудом поднялась, стоя на одной ноге, облокотившись о ствол дерева, стала стряхивать с себя муравьев. Раздетая, в одном купальнике среди леса она выглядела жалко, но никто не собирался ее жалеть.

-Помогите!!! – отчаянно закричала она, уже не надеясь на чудо.

- Хватит орать! – раздался голос за ее спиной. Лиза не успела что-либо сказать, как опять очутилась вниз головой на плече мужчины. Почувствовав, какие сильные руки у этого лешего, женщина замолчала и, держась сзади за его широкую спину, пахнущую потом, с опаской поглядывала на зверя, бегущего рядом.

Продираясь сквозь заросли, поднимаясь и опускаясь по холмистой местности они, наконец, вышли на возвышенность, поросшую соснами. Место было удивительной красоты. Жаркое солнце рассеивалось еще на самом верху, не сумев пробиться сквозь густую крону деревьев, отчего вокруг было тенисто и прохладно. Справа из земли торчали несколько огромных валунов, вросших в мягкую почву, похожих на разрушенное жилище великанов. Между ними фонтанчиком бил говорливый родник, который весело сбегал вниз по обрыву, спускаясь до самой реки. Слева стеной стоял лес. Колонны сосен, устремившихся ввысь, поддерживали на своих могучих плечах небосвод, отчего казалось, что находишься в тронном зале. Земля была усыпана хвоей, словно толстым мягким ковром. Под большим раскидистым деревом примостился деревянный дом из бревен с печной трубой и резными ставнями. Вокруг дома двор, огороженный частоколом. Во дворе два сарая, небольшой огород, несколько фруктовых деревьев, ульи для пчел и баня. «Вроде бы похоже на человеческое жилье, - подумала Лиза, - может и не маньяк, просто отшельник. Надо же! Никогда бы не подумала, что здесь живет человек. Правда, в городе поговаривали, что на острове какой-то леший завелся, но я в сказки никогда не верила».

Мужчина внес Лизу в дом и положил на широкую деревянную кровать, стоящую в глубине комнаты у печки. Лиза свесила ногу на пол, боясь испачкать постель. Кровь все еще сочилась. От перемены положения у Лизы начала кружиться голова. Просторная горница с прямоугольным столом, деревянными скамьями, русской печкой, двустворчатым шкафом с книгами начали вертеться вокруг Лизы, как будто спрашивая ее: «Кто такая? Зачем пожаловала?»

Вошел хозяин. Принес таз, кувшин с водой, белые длинные полоски материи, видимо, разорвал простынь, вместо бинта. Поставив таз на пол, он сказал Лизе:

- Держите ногу над тазом.

Лиза повиновалась. Мужчина осторожно промыл рану, смазал какой-то мазью и забинтовал. Потом вытащил из старинного сундука чистую хлопковую рубашку и протянул Лизе:

- На, оденься.

Незнакомец достал с полки склянку, налил из нее пол стакана желтоватой жидкости и дал Лизе выпить. Лиза попыталась сопротивляться, но он так посмотрел на нее, что женщина залпом опрокинула стакан, думая про себя: «Будь, что будет!» Через несколько минут глаза ее стали закрываться сами собой, боль в ноге отпустила. Женщина свернулась калачиком и заснула.

Очнулась Лиза поздно вечером. На столе горела свеча в подсвечнике. В полумраке все было настолько необычным, что женщине почудилось, что она попала в крестьянскую избу в каком-нибудь там девятнадцатом веке. Что нет еще ни автомобилей, ни телевизоров, ни компьютеров, ни мобильных телефонов. Все предметы, окружавшие ее, были простые и натуральные. Каждый из них не для удовольствия, а из необходимости. Ничего лишнего. Женщина тряхнула головой. Картинка на мгновенье смазалась и снова встала на место. Хозяина видно не было. Лиза подняла больную ногу. Бинт оказался чистым. «Слава Богу! – подумала она, - кровь остановилась и боль утихла. Сколько же сейчас времени?»

Через окно в комнату струился синий свет догорающего дня. Лиза спустила ноги на пол и, осторожно встав на здоровую ногу, подогнув под себя больную, как цапля на болоте, попрыгала к дверям, посмотреть, где этот странный хозяин.

Она остановилась на высоком крыльце, на пороге избы, вдохнула всей грудью запах хвои и замерла.

Деревья, словно могучие черные стражи, окружали дом. Лес был полон звуков. Птицы выкрикивали на разные голоса. Ухал филин. Свистели, гукали, трещали и издавали мелодичные трели птицы, названия которых Лиза не знала. Стрекотали насекомые. Треснула ветка под лапой осторожного хищника, послышалось тихое рычание. Лизе показалось, что в темноте сверкнули желтые глаза и скрылись в глубине леса. Вокруг кипела ночная жизнь.

«Где же хозяин? - боязливо подумала женщина и присела на деревянные ступеньки крыльца. – Хорошо, что вокруг частокол и ворота закрыты на засов. Но все равно страшно. Как он тут живет один?»

Наконец мужчина показался в воротах. Впереди бежал Барс. Оба были мокрые.

- Вот Ваши вещи, - сказал незнакомец и протянул Лизе плотно закрытый целлофановый пакет с банкой внутри.

Лиза схватила пакет и стала вытаскивать из него сарафан, босоножки и телефон, который был помещен в банку с герметично закрывающейся крышкой.

- Спасибо Вам огромное! Вы плавали на тот берег? Вы нашли мои вещи? Как же Вам удалось? В зубах, что ли держали? Самое главное, телефон цел и работает! Зарядки осталось мало, но позвонить хватит, - ликовала Лиза, с благодарностью глядя на отшельника.

- Звоните домой. Скажите, чтобы завтра прислали за Вами лодку. Я помогу Вам спуститься к тому месту, откуда я Вас забрал, - сказал хозяин, не обращая внимания на вопросы Лизы.

Лиза набрала номер мамы. Таисия Викторовна с волнением закричала в трубку:

- Лиза, доченька, ну где же ты ходишь? Я уже начала волноваться. Время то десять часов вечера. Ты что у Тамары застряла? Быстро домой. Хоть бы позвонила. Я места себе не нахожу.

- Мама, не беспокойся. Со мной все хорошо. Я приду утром. У Тамары переночую. Мы с ней еще не наговорились. Давно не виделись. Ложись спать. Не переживай за меня.

Потом Лиза позвонила своей школьной подруге Тамаре, к которой всегда заходила в гости, когда приезжала в родной город.

- Лизка, ты, когда приехала?! – закричала та в трубку.

Лиза коротко объяснила свою ситуацию и попросила, чтобы Тамарин муж Кирилл прислал завтра лодку за ней. Тамара была по ее выражению «в шоке», но обещала помочь с лодкой.

Тем временем, хозяин накрыл на стол и позвал Лизу ужинать. Лиза попрыгала на одной ноге в дом. Ужин был обильный и полностью из натуральных продуктов. Кроличье мясо, картошка, огурцы, помидоры, зелень, яйца и козье молоко. Лиза вспомнила, что она не ела со вчерашнего дня и без стеснения накинулась на еду. Хозяин ел не торопясь, украдкой улыбаясь в бороду.

- У Вас, что и кролики, и куры, и коза есть? – Лиза попробовала молоко. Оно, оказалось вовсе не вонючим, как она раньше думала, а очень вкусным и жирным.

- Да есть. Вон сараи во дворе. В одном – клетки с кроликами и коза Анфиса. В другом - куры и петух Иваныч.

Лиза засмеялась:

- Какие Вы им чудные имена придумали?

- Почему чудные? Имена, как имена, - спокойно ответил хозяин.

Наевшись, Лиза робко спросила, понимая, что полностью находится во власти отшельника.

- А Вы где будете спать? – и быстро добавила - Я могу на лавке, она же широкая.

- Не волнуйтесь, я в бане буду спать. Если боитесь, можете на крючок закрыться.

Лиза с благодарностью посмотрела на хозяина и улыбнулась.

- Я Вам так благодарна за все. Простите, если нагрубила там на берегу. Я испугалась очень.

- А теперь что, не боитесь уже? – зыркнул на Лизу черными глазами отшельник.

У Лизы опять похолодело внутри, но она взяла себя в руки и подумала: «Если бы задумал плохое, давно бы сделал. А он плавал за моими вещами, пока я спала. Нет, - уверяла она себя. - Он хоть и странный, но на маньяка не похож».

Немного посидели молча, глазами изучая друг друга. Лиза вдруг, сама не ожидая от себя сказала:

- Знаете, мы иногда боимся совсем не того, кого надо. Вот я, например, всегда считала своего мужа самым надежным и верным другом. А он предал меня. Изменил мне с моей подругой. И свалил всю вину на меня. Видите ли со мной он не чувствует себя мужиком, а с ней чувствует. Мне так обидно стало. Я к матери поехала, чтобы она меня поддержала, а она встала на сторону мужа. Ну, я в расстроенных чувствах искала уединенное место. Так и попала сюда. А тут Боженька меня покарал. Наверное, действительно, сама была виновата. Думала только о себе. Не видела, что подавляю мужа. Думаете, я плохая, эгоистка?

- Думаю, если человеку приходится подавлять себя, чтобы угодить другому, то это просто не его человек. Зачем жить вместе? Вы не хотите спать?

- Я выспалась, пока Вы плавали за моими вещами, - засмеялась Лиза. – Кстати, а что это за зелье Вы мне подсунули. Я проспала семь часов, как младенец. И нога болеть перестала.

- Если я Вам скажу, оно утратит свою волшебную силу, - загадочно ответил отшельник. – Помогло и хорошо. Зачем Вам знать? Все равно в аптеке такого не купишь.

Лиза засмеялась. Ей показалось, что мужчина тоже улыбнулся в бороду. Она приободрилась и решила разговорить его:

- Простите, если я через чур назойлива, но давайте познакомимся. Меня Лиза зовут. А Вас?

- Степан.

Лиза совсем осмелела и решила удовлетворить свое любопытство: «Иначе потом жалеть буду», - подумала она и спросила:

- Степан, а почему Вы живете здесь один? У Вас что-то случилось? Вы можете, конечно, не отвечать, если считаете, что я лезу не в свое дело.

Мужчина встал и начал убирать со стола. Лиза хотела помочь, но он рукой сделал знак, чтобы она сидела на месте. Несколько минут Лиза наблюдала за Степаном, потом не выдержала:

- Вы думаете, что я могу всем растрепать, про Вас. Напрасно. Я не из болтливых, и чужие тайны хранить умею.

- Да нет никакой тайны, - спокойно сказал Степан и, закончив свою работу, сел напротив Лизы. – Я расскажу Вам, если Вам интересно.

Часть 3.

- Меня зовут Степан Рогозин. Не слыхали?

- Вы владелец компании «Викинг»? – Лиза удивленно вскинула брови и недоверчиво покосилась на мужчину. Но я помню Рогозина. Он баллотировался в депутаты областной думы, а я брала у него интервью, тогда еще на третьем курсе училась. Неужели это Вы? Вы не помните меня?

- Нет. Тогда, в прошлой жизни я много кому давал интервью.

К тридцати годам моя жизнь, как говорят, была полная чаша. Успешный бизнес, слава, красавица жена, друзья, деньги. Однажды я отдыхал с друзьями в сауне у одного приятеля, который имел дом за городом. Большой дом в сосновом лесу. После парилки мы расположились на террасе и выпивали. Я был очарован окружающей природой и сказал друзьям:

- Какая красота вокруг! Все же наша природа не идет в сравнение, ни с какими заграничными курортами.

Роман Бельский, президент компании «Вектор» откровенно посмеялся надо мной:

- Да… нашей природой можно восхищаться, только из окна современного дома со всеми удобствами и то - недолго. Уже через неделю потянет к цивилизации. Мы же не старики, нам развлечения подавай! – хитро подмигнул он друзьям. – Так что, Степан, не рисуйся тут перед нами и не строй из себя патриота.

- Я не рисуюсь, - вспылил я, - говорю, что думаю.

- Говорить то мы много чего говорим, а делать мало, что делаем.

- Ты что, намекаешь, что у меня слова расходятся с делами, - вскочил я и хотел уже двинуть ему по роже. Это за мной не заржавеет, тем более выпили изрядно.

- Что ты прыгаешь, как мальчишка, - спокойно сказал Роман, явно что-то задумав. – Предлагаю тебе пари. Если сможешь прожить вдали от цивилизации хотя бы два месяца, я тебе свою машину отдам. А если не выдержишь, то ты мне свою, новую. Только совсем без гаджетов и без всякой связи с городом. Я знаю один заброшенный домик бакенщика на острове.

Я человек азартный, к тому же подошел такой момент в моей жизни, что все надоело, напала какая-то хандра, хотелось чего-то нового. Да и перед друзьями отступать было поздно. Через неделю я уладил все свои дела, поручил своим замам бизнес, попрощался с женой, которая ругала меня, на чем свет стоит за это мальчишество, и прибыл сюда. Это был июнь месяц. По договору продуктов я мог взять с собой ровно на неделю. Холодильника не было, но был ледник, погреб со льдом, вырытый во дворе, остался от бакенщика, который умер за год до моего появления на острове. Всю первую неделю я занимался благоустройством дома. Ремонтировал забор, дом, сараи. Ловил рыбу, стрелял дичь в лесу. Я, кстати, был заядлый охотник.

- А сейчас? – спросила Лиза, которая не любила, когда убивают зверей.

- Сейчас, нет. У меня кролики есть и куры. Мяса мне хватает, а взгляды на многие вещи переменились.

- А дальше, дальше, что было? - нетерпеливо подгоняла Лиза, как маленькая девочка.

- Дальше прошла неделя, потом другая, потом третья. Я обустроился. Засадил небольшой огород. Нашел семена у бакенщика в шкафу и ведро картошки в погребе. За домом оказался небольшой сад, пасека и баня. Я баню всегда любил, мне ванная не нужна. А тут еще обнаружил родник. Вода чистейшая, в городе такой ни за какие деньги не купишь. Рыбы у меня всегда было вдоволь. Каждое утро, считай, сначала иду на рыбалку. Красотища утром на реке. Не передать. Вставать рано я и в городе привык. Чтобы что-то в бизнесе получалось, спать некогда. Короче проблем у меня с едой не было, но через недели три началась ломка. Захотелось на работу, по жене соскучился, по приятелям, по гаджетам. Но дал себе слово терпеть. Не мог же я опозориться перед друзьями. К концу второго месяца я так привык к этим местам, что захотел купить эту землю, сколько бы она не стоила и приезжать сюда на отдых по выходным.

Когда я вернулся в город, то первое, что узнал, компания моя на грани банкротства. Роман оказался предателем, переманил моих самых дельных сотрудников и прежде всего, главного бухгалтера, у которого былагенеральная доверенность на ведение дел в мое отсутствие. Жена уехала на Кипр, и возвращаться в ближайшее время не собиралась. Я продал компанию, часть денег положил в банк, а на другую купил у муниципалитета дом бакенщика с прилегающим участком земли в двадцать соток и вернулся сюда, навсегда. Теперь меня к людям никакими коврижками не заманишь, - грустно закончил Степан.

- И сколько же Вам сейчас лет, то есть я хотела сказать, сколько лет Вы здесь живете? – осторожно поправилась Лиза.

- Мне сейчас тридцать пять лет. Я живу на острове пять лет и ни о чем не жалею.

- И что, за это время к Вам никто не приезжал? А как же жена? Родственники Ваши?

- С женой мы давно развелись. Ее сюда калачом не заманишь. А родственники, да приятели покачали головой, покрутили у виска, на этом наши отношения и закончились. Может, кто-то бы и хотел приезжать сюда на отдых, да у меня нет ни малейшего желания никого видеть. Вот мой друг и родственник, - Степан погладил Барса по голове, который во время рассказа лежал у ног хозяина.

Лиза задумчиво сказала:

- Здесь, конечно, очень красиво, но чтобы всю жизнь жить в лесу, одному без людей – это, мне кажется, невыносимо грустно и одиноко. Неужели Вы никогда не плаваете в город?

- Раз в месяц приплывает на моторной лодке Сергей Павлов, мой бывший водитель, а сейчас инспектор рыбоохраны. Привозит мне кое-какие лекарства и одежду, если старая прохудилась. За это я даю ему мед, кроличье мясо, яйца, рыбу, травяные настойки, да много чего. Связи у нас нет. Так, что только, когда бывает у меня, тогда и заказываю ему на следующий раз. А зимой никого нет.

Лиза с удивлением смотрела на отшельника, ей все не верилось, что он говорит правду. Вот сейчас, засмеется в бороду и скажет: «Ловко я Вас обманул!» Но Степан был спокоен и серьезен. Он смотрел на пламя свечи и думал о своем. «Наверное, я ему тоже уже надоела, - подумала Лиза, а вслух сказала, чтобы хоть как-то поддержать разговор. Ей совершенно не хотелось спать.

- Здесь очень красиво. И, по-моему, кругом много народу, ну то есть лесных обитателей, - поправилась Лиза. - Лес такой живой и торжественный, аж дух захватывает.

Степан, как показалось Лизе, с интересом посмотрел на нее.

- Вы еще рассвет не видели и не слышали. Вот где симфония! – с гордостью сказал он. – Вот завтра, если встанете рано, сами убедитесь. Такого концерта Вы ни в какой консерватории не услышите.

Всю ночь Лиза со Степаном проговорили. Лиза с удивлением поняла, что между ними много общего. Степан начинал говорить, она продолжала.

«Такое взаимопонимание редко бывает между людьми, если только они не две половинки», - подумала Лиза.

Утром Степан спустил Лизу на руках на берег. Вскоре появилась моторная лодка, которая резво летела по реке. Степан засобирался уходить:

- Ну вот, - грустно сказал он. – Мучения Ваши закончились. Приедете домой, подлечитесь, забудете все, как страшный сон. Пойдем Барс! – скомандовал он собаке и не оборачиваясь скрылся в зарослях.

- Не забуду, - прошептала Лиза ему вслед.

Причалила моторная лодка. Тамара не удержалась, увязалась с Кириллом вместе. Едва выйдя на берег, она бросилась к Лизе:

- Ну как ты? Этот леший не обижал тебя?

- Ну что ты говоришь, Тамара?! – вспылила Лиза. Села в лодку и больше не проронила ни слова.

- Вот и поговорили! – сказал Кирилл, заводя мотор, - А ты переживала за нее всю ночь.

Эпилог

Лето подходило к концу. Утра стали прохладней. На реке часто стелился туман, скрывая остров от посторонних глаз. Степан поджидал рыбинспектора Павлова. Тот должен был привезти соль, муку для выпечки хлеба, еще кое-какие продукты и лекарства. Хозяин возился на огороде за домом. Картошка уродилась крупная, как на подбор. Залаял Барс. Степан воткнул лопату в землю и пошел во двор.

Возле крыльца стоял, согнувшись, Сергей и гладил собаку. Вокруг были разложены большие тюки с вещами и продуктами. На одном из них сидела Лиза и ела яблоко.

Увидев Степана, Сергей поздоровался и виновато кивнул на Лизу:

- Вот, Степан Алексеевич, увязалась за мной. Прости, она сказала, что ты в курсе, ждешь ее. Если врет, отвезу обратно.

Лиза быстро выбросила яблоко в сторону, соскочила с мешка, подошла к Степану и робко посмотрела ему в глаза:

- Я насовсем, Степа. Ты ждал меня?

Отшельник утвердительно кивнул головой.