Осторожно, злодейка на грани... разоблачения

Глава 1

Я мечтала увидеть Мирсаль почти три века.

Еще во времена, когда на месте этой грандиозного города расстилались лишь дикие, покрытые туманом и вереском долины, а мои сородичи из Хаоса безраздельно правили стихиями, первые маги уже подбирались к источникам мировой мадженты.

Они вознамерились сковать дикую магию металлом, приручить с помощью неё стихии и использовать их в жизни так же легко, как приручили, как им казалось, и использовали огонь и воду.

Они не понимали, что сталкиваются с Хаосом в чистом виде и пытаются им управлять. Если бы не маги Бездны, неизвестно, как бы они справились и что произошло бы с миром. Но, похоже об этом союзе современным мир совершенно забыл.

И вот теперь я стояла на панорамной террасе Усадьбы Аметистового Солнца, держа в тонких пальцах бокал с искрящимся напитком, и не могла оторвать взгляда от города.

Мирсаль был величественен до замирания сердца. Весь мегаполис представлял собой единый архитектурный шедевр из белого мрамора, полированной латуни и закаленного стекла, устремленный ярусами к небесам.

По широким, залитым мягким синим светом виадукам бесшумно скользили пассажирские составы. Над чистыми, утопающими в садах кварталами летали точно огромные киты, изящные дирижабли.

И везде — в сияющих арках мостов, в фонарях на широких проспектах, в изящных уличных часах и даже в бокалах с дорогим вином — пульсировал чистый ультрамарин мадженты.

Маджента. Великая сила этого мира.

Смертные сделали то, что казалось невозможным: они усмирили дикий хаос и заставили его служить миру. Но невозможно полностью подчинить хаос. Мирсальские маги забыли об этом.

— Если ты продолжишь так экзальтированно вздыхать, от твоей Демонической Светлости и Свирепости, которую ты так нагнетала последний цикл, не останется и следа, — проскрипела горгулья.

— Свирепость у меня врожденная, а вот терпением я не обладаю совсем, — ответила я, допив коктейль и бросив бокал вниз с балкона.

— Мне показалось, что ты излишне предалась чувствам. Люди решат, что провинциальная графиня впервые в жизни увидела работающую лампочку.

— Заткнись, Морт! — отозвалась я, не меняя полусонного выражения лица, которое казалось мне вполне равнодушным. — Признай, архитектурный замысел впечатляет.

— Согласен, ладно, — фыркнула горгулья, обсидиановой брошкой посверкивая на моем воротнике.

По легенде я — леди Валери де Лоранс из западных провинций, прибывшая в столицу принять в наследство усадьбу. Документы были безупречны — усадьба и в самом деле принадлежала моему отцу последние сотни лет.

Конечно, чтобы спокойно и без лишних подозрений появиться в городе, пришлось сильно пригасить ауру, до уровня слабой провинциальной магии, а вот с манерами пришлось поработать и именно в них была основная сложность. Я не привыкла строить из себя нежную фиалку.

— Веллатрис, ты забыла, что сегодня ты хозяйка этого вечера, а сама торчишь на балконе вместо того, чтобы развлекать гостей, — снова проворчала горгулья.

— Если ты сию секунду не заткнешься, я приколю тебя к шторе и будешь тут висеть до удачного стечения обстоятельств.

— Ты жестока, Хозяйка. Слишком вжилась в роль.

Я снова слегка вздохнула, поправив рукав из тяжелого шелка. Эта чертова горгулья права, слишком развздыхалась… Всему виной корсет, который был затянут по последней столичной моде, настолько туго, что легкие едва расширялись, а пышные юбки кобальтового оттенка обтекали кринолин, будь он неладен.

— Ох, ох! Какие мы недовольные сегодня. Ничего не узнала пока? А всё почему? Слишком мало кокетничаешь, милочка. Исправляйся давай!

— О, леди Валери! Вы снова любуетесь горизонтом? — ко мне, сияя медными пуговицами парадного мундира, подошел молодой офицер.

Помощник Верховного Хранителя был воплощением столичного лоска: красив, учтив и искренне предан идеалам Гоэтериума. — Признайтесь, провинциальные ночи совсем не такие, верно?

— О да, капитан, — я опустила ресницы, изображая легкую робость. — В наших краях всё проще. А здесь... Мирсаль невероятен! Он кажется живым организмом.

— В сущности, так это и есть и мы гордимся этим! — Джулиан с воодушевлением выпрямился. — И, конечно, велика в этом роль Хранителя.

— Лорда Каэлина? — тихо произнесла я, чувствуя, как внутри растет напряжение.

— Именно! — кивнул Джулиан. — Очень досадно, что он не смог откликнуться на Ваше радушное приглашение.

— Надеюсь, не случилось ничего особо ужасного, и он все-таки сможет прибыть к концу вечера. Мне бы хотелось с ним познакомиться лично в самое ближайшее время.

— Говорят, какие-то сложности в центральном... В общем, лорд Каэлин лично должен присутствовать. Он никогда не перекладывает ответственность на подчиненных. И вообще старается нигде не появляться. Я думаю, его отсутствие на Вашем вечере вполне обычно. И даже скажу больше — вряд ли Вам удастся увидеть его до окончания визита. Он не любит людей и светское общество.

— Мне кажется это весьма странной особенностью.

— Это не странно, это... — тут Джулиан осекся, словно поднял тему, говорить о которой не следовало.

Я кивнула, пряча за веером мимолетную улыбку.

Об этих сложностях я знала, по-видимому, гораздо больше капитана. Но горгулья права — нужно было спуститься к гостям. Я хотела было подхватить Джулиана под руку, но вовремя вспомнила о своей роли хрупкой провинциальной девушки и, робко взмахнув ресницами, попросила проводить меня вниз.

— С удовольствием, моя дорогая, — капитан Джулиан расплылся в лучезарной улыбке и галантно предложил мне локоть.

Я легко, с застенчивым грациозным трепетом коснулась его рукава, внутренне отметив, как легко поддаются смертные мужчины банальной лести и милой беззащитности. “Моя дорогая” — звучит многообещающе. Через этого восторженного павлина, я надеюсь получу не только доступ к Верховному Хранителю, но и ключи от всех дверей высшего света Мирсаля. Хотя, в последнем, я всё-таки сильно сомневалась.

Горгулья на воротнике тихо усмехнулась. Неужели, эта букашка научилась читать мысли за время нашего совместного существования?

Мы спустились с балкона в просторный зал особняка. Под высоким сводом, искусно переливающимся мягкими кобальтовыми витражами, прохаживались пары под заунывную музыку, принятую при таких приемах у людей. И это они называют прекрасным времяпрепровождением? Скукота невероятная!

Воздух был напоен ароматом засахаренных фиалок, тонкого парфюма и едва заметным, теплым шлейфом от настенных ламп.

— Капитан Джулиан, вы так увлекательно рассказывали полчаса о порядках столицы, — заговорила я, чуть наклонив голову и поднимая на него снизу вверх восхищенный взгляд. — Мне кажется, в провинции мы совсем дичаем, и мне было бы очень интересно продолжить эту беседу.

Джулиан довольно улыбнулся, но тем не менее заметил:

— Отчего же Вы удалились от нас, не дослушав?

— Просто захотелось подышать свежим воздухом, все по той же причине — в провинции мы совсем не привыкли к таким душным вечерам в закрытом помещении.

— Надеюсь, это войдет у Вас в привычку — собирать высший свет Мирсаля в этом чудесном особняке, — подхватила беседу молодая дама с пронзительно синими глазами, в которые невольно хотелось всматриваться. Ее платье искрилось серебряной вышивкой, я бы от такого тоже не отказалась бы. У неё был необычный спектр мадженты, что она и не скрывала.

— Скажите, неужели лорд Каэлин действительно никогда не посещает светские рауты? Совсем-совсем? Даже ради поддержания политических связей? — спросила я, у Джулиана, но рассчитывая и на мнение синеглазой дамы.

Джулиан гордо выпрямил спину, явно польщенный моим вниманием, и понизил голос до доверительного шепота:

— Понимаете, леди Валери, Верховный Хранитель — человек долга. Для него существует только Гоэтериум и балансировка сил. Светские беседы он считает пустой тратой времени. Хотя... — капитан слегка замедлил шаг, оглянувшись по сторонам, — временами дамы высшего света пытаются штурмовать его бастионы.

— Неужели находятся смельчаки? — искренне изумилась я, приоткрыв губы в наивном удивлении.

— О да. Например, графиня Оливия Торренс, — рассмеялась молодая дама.

— Помнится, Вы, леди Ниса, тоже не так давно обращали внимание в ту сторону, — подмигнул ей Джулиан.

Молодая женщина невозмутимо рассмеялась.

— Было дело! Но я быстро оставила эти намерения. Мне больше дороги моё душевное спокойствие, чем презрительное отношение лорда Каэлина к женщинам.

— Так уж и ко всем, — невозмутимо хохотнула я. Похоже, у этой дамы получится добыть не меньше сведений, чем у капитана.

— А с леди Оливией Вы еще познакомитесь сегодня, если она уже прибыла. Она третья дочь Первого Распределителя и искренне уверена, что ее утонченный вкус способен растопить лед любого мужчины. В прошлый вторник она лично доставила в Гоэтериум редчайший коллекционный чай с высокогорий, утверждая, что у лорда Каэлина мигрени от работы, и этот чай будет для него весьма полезен.

— И как успехи графини? — усмехнулась про себя я, чувствуя, как внутри шевелится легкое, чисто женское любопытство, смешанное с профессиональным интересом.

— Никак, — вздохнул Джулиан с нескрываемым злорадством. — Охрана даже не пропустила ее за второй внутренний периметр. Частично потому, что чай остыл ещё на первом ярусе, а частично потому, что лорд Каэлин в этот момент был в отъезде в северных горах.

— Просто она выбрала неверную тактику, — засмеялась леди Ниса. — Я бы действовала совершенно иначе!

— Какая прелесть, — ехидно фыркнул Морт, сверкнув алым кристалликом глаза. — Этот ваш Каэлин — просто неприступный ледяной маг. Обожаю таких. Ломать их стены — отдельное эстетическое удовольствие.

— Тише, — зашипела я на него, испугавшись, что шепот фамильяра и посверкивание его глаза заметят окружающие. Впрочем, наверняка у них самих могут быть такие же живые безделушки.

И тут же мягко улыбнулась Джулиану:

— Как интригующе. Пожалуй, мне не стоит повторять ошибок бедной Оливии.

— О, вам не нужно штурмовать Цитадель, леди Валери, — горячо заверил меня капитан, заглядывая мне в глаза с явным романтическим пылом. — Вам достаточно просто улыбнуться мне...

Но я поспешила его перебить:

— А как же действовали бы вы, леди Ниса?

Но наш разговор, готовый вот вот перейти в единственно интересующую меня тему, внезапно прервался.

— Ах, вот вы где, капитан! — раздался за нашими спинами мелодичный, но слегка надменный голос.

Возле нас выросла безупречная фигура совсем молодой девушки в роскошном платье цвета спелой сливы, расшитом золотыми нитями. Ее темные волосы были уложены в сложную высокую прическу, а в глазах читалась смесь светской скуки и цепкого высокомерия.

— Видимо, это та самая графиня Оливия Торренс собственной персоной, — едва слышно прокомментировал Морт.

— Добрый вечер, графиня, — с легким поклоном приветствовал ее Джулиан, явно чувствуя себя застигнутым врасплох. — Позвольте представить: леди Валери де Лоранс, наша новая соседка по усадьбе Аметистового Солнца.

Оливия окинула меня быстрым, оценивающим взглядом с головы до ног, мгновенно фиксируя и фасон моего платья, и стоимость украшений. На ее губах появилась снисходительная улыбка.

— Ах, это та самая провинциальная дама, наделавшая, столько шума в городе? Добро пожаловать в Мирсаль, дорогая. Надеюсь, здешний воздух не покажется вам слишком ярким после ваших лесов, — Оливия протянула руку для холодного, поверхностного рукопожатия.

Я едва коснулась ее холодных пальцев и уже сразу поняла силу и спектр ее мадженты. С ней нужно быть предельно осторожной и не распускать ни язык, ни мысли. Наверняка, и сам Каэлин, если он был таким сильным магов, как о нем говорили, почувствовал исходящую от неё опасность.

— Знаете, капитан, я как раз искала вас. Мне сообщили, что завтра в Гоэтериуме будет закрытое совещание по поводу новых эманаций мадженты. Вы же поможете мне добиться лучшего места поближе к лорду Каэлину?

— Боюсь, это совсем не в моей власти, — развел руками Джулиан.

И в самом деле, как мог капитан и помощник Хранителя как то повлиять на гостей Гоэтериума? Я едва заметно приподняла бровь, продолжая стоять с невинным, отрешенным выражением лица, прикрываясь веером. Как же предсказуемы эти столичные амбиции.

Джулиан слегка замялся, бросив неловкий взгляд на меня и продолжил:

— Видите ли, графиня... списки формирует лично Магистр Гоэтериума. Он крайне строг к отбору и... скажем так, не приветствует личные протекции. Тем более, что Вам делать на этом совещании? И вообще, какое понятие вы имеете обо всем этом?

— Полно вам, капитан, — медово улыбнулась Оливия, делая шаг ближе и демонстративно игнорируя мое присутствие. — Пара вежливых слов от вас, пара моих официальных визитов с образцами редкого чая... Лорд Каэлин ведь тоже человек. Ему нужно отдыхать от этой вечной рутины. А по поводу совещания… Вы разве не знаете, что мои последние исследования связаны именно с этими нарушениями.

— Твои исследования? — рассмеялась Ниса. — Впервые об этом слышу.

— Если бы ты уделяла больше внимания утилитарности использование некоторых спектров мадженты, а не только чтением занималась бы, ты знала бы о нашем клубе.

— О вашем клубе только в провинции и не знают, дорогая Оливия. Неужели вы считаете, что можете вашими чаепитиями как-то повлиять на мировые эманации.

Оливия покраснела, и это необычайно шло к ее волосам и платью. Джулиан испуганно посмотрел сначала на одну даму, затем на другую и встал между ними — вот уж молодец! Сразу его зауважала.

— Вы же не собираетесь разубеждать нашу гостью из провинции в тонких манерах мирсальских дам? — ухмыльнулся он, краем глаза посмотрев на меня и оценивая мою реакцию.

Я не нашла ничего лучше как заметить вполне нейтрально:

— Боюсь, лорд Каэлин считает отдых слабостью, графиня, — не выдержала я, издав легкий, серебристый смешок.

Оливия резко повернулась ко мне, ее тонкие брови удивленно взлетели вверх:

— Простите? Вы, кажется, так уверены в привычках Верховного Хранителя, хотя прибыли в столицу буквально вчера.

— О, я просто делаю логические выводы из слов капитана Джулиана, — парировала я с самой кроткой, безобидной улыбкой, склонив голову набок. — Раз уж даже ваш прославленный коллекционный чай не смог преодолеть второй периметр охраны, то вряд ли дело в мигренях. Скорее, господину Хранителю просто неинтересно общество тех, кто видит в нем лишь инструмент для укрепления своего рода.

Лицо Оливии мгновенно побледнело от еле сдерживаемого гнева. Ее пальцы судорожно сжали складки сливового платья.

— Как смело для провинциальной выскочки, — холодно процедила она. — Посмотрим, как вы запоете, когда окажетесь лицом к лицу с истинным порядком Мирсаля.

— Обязательно поделюсь впечатлениями, дорогая графиня, — ответила я все тем же медовым голосом, слегка помахивая веером.

Оливия презрительно фыркнула, резко развернулась на каблуках и растворилась в толпе гостей.

Джулиан смотрел на меня смесью ужаса и искреннего восхищения:

— Леди Валери... Вы только что нажили себе очень влиятельного врага. Оливия умеет плести интриги.

— Бросьте, капитан, — я с легким, кокетливым вздохом положила ладонь на его рукав, поднимая на него преданный взгляд. — Разве защищать здравый смысл и помогать вам сохранять честность — это преступление? К тому же... рядом со мной есть тот, кто сможет оградить меня от любых неприятностей. Вы ведь не позволите в обиду бедную провинциалку, правда?

Капитан расплылся окончательно, забыв про все на свете.

— Клянусь, леди Валери, никто в этом городе не посмеет вас обидеть! — горячо выпалил он.

— Умничка, — прошептала горгулья.

Глава 2

Прием в усадьбе Аметистового Солнца продолжался.

Воздух стал тяжелым от ароматов тяжелых духов, пудры, дорогого табака и тонкого, едва уловимого запаха магии, который я прекрасно чувствовала: сейчас в усадьбе пахло сухим, тяжелым запахом перекаленной меди, словно от забытого на плите пустого медного чайника.

Этот аромат всегда сопровождал скопления людей, которые постоянно пускали в ход свою личную мадженту, спокойно и так, как считали нужным.

Для меня, сущности, привыкшей к реву первозданных бурь и бесконечной, упоительной непредсказуемости Бездны, этот рафинированный мирок казался особенно, невыносимо душным. Люди Мирсаля так гордились своим Порядком. Они искренне верили, что укротили дикую мадженту. Наивные, хрупкие создания, танцующие на крышке кипящего котла.

Я стояла у мраморной колонны, обмахиваясь веером из перьев голубой цапли, и с вежливой, сонной полуулыбкой слушала очередные излияния какого-то пожилого барона о новых квотах на энергопотребление в восточных районах.

Напряжение внутри всё росло, и в какой-то момент, я почувствовала, что если сию же секунду не подожгу чью-нибудь замечательную прическу с перьями или в крайнем случае, тюрнюр одной из этих напыщенных дам, то просто взорвусь и устрою здесь бурю.

— Я прямо чувствую, как твоя аура начинает искрить, — словно прочитала мысли моя замечательная горлулья. — Еще немного, и…

— Моя аура под идеальным контролем, — тихо огрызнулась я, не меняя благосклонного выражения лица.

— Тебе надо глотнуть свежего воздуха.

— Или чего-нибудь покрепче, — хохотнула я. Знаешь, если сегодня мне придется выслушать еще хоть одну высокомерную лекцию о том, какую гениальную идею воздухоплавания предложили умники из исследовательского бюро, я вырву чье-нибудь бьющееся сердце и велю подать его на серебряном подносе вместо канапе, — процедила я сквозь зубы, с силой поправляя кружева на лифе. От моего прикосновения тонкая ткань едва заметно заискрила фиолетовым.

Я всё-таки решила удалиться ненадолго в свою комнату — Морт был прав, я едва сдерживалась. Ввер не помогал. Ничего крепкого я пить не отваживалась, не зная, как на меня это может подействовать. Осталось одно средство — успокаивающие духи. Заметельное средство! Рекомендую всем излишне впечатлительным особам в независимости от пола и возраста.

Состав простой: вытяжка белого ириса и горной вербены, масло лунного дерева, пыльца пустотных мотыльков и экстракт черной беладонны, который так хорошо маскирует хаотическую мадженту.

Хотя, последний ингредиент наверняка не подойдёт для обычных людей. И неизвестно вообще какую реакцию он может вызвать. Впрочем, пока эта серебристая бутылочка на моем туалетном столике, она не попадёт в пооронние руки.

— О чем это ты задумалась? — подал голос Морт. На этот раз он звучал зловеще, с металлическими нотками.

Возле туалетного столика, среди хрустальных флаконов с духами, сидела горгулья. Или горгуль? Он все таки был существом мужского пола.

В своей истинной форме он был размером с крупного волкодава, но сейчас ужимался до габаритов упитанного кота. Обсидиановые крылья были аккуратно сложены за спиной.

Горгулья лениво потянулась, издав звук, похожий на скрежет двух гранитных плит, и царапнула каменным когтем полированное дерево. И крылья так же лениво начали расправляться.

Я нахмурилась:

— Попробуй только задеть что-то на этом столике или, не дай Бездна, разбить, и я сделаю себе накидку из твоих крылышек, Морти. Не хуже чем горжетка леди Оливии будет.

— Остынь, Хозяйка, — проскрипел фамильяр, прикрыв один рубиновый глаз. — Твоя аура звенит так, что зеркало сейчас треснет.

— Именно поэтому мы сейчас здесь. Эти духи должны сработать так как нужно.

— Ты их льешь на себя весь вечер. Где я тебе ещё мотыльков добуду?

— Они невыносимы, Морт, — я оперлась руками о столик, наклонившись к своему отражению. — Эти напыщенные, пустые выскочки! Они кичатся своим порядком, даже не понимая, что их идеальный мир живет только потому, что высасывает кровь из моего! Каждая зажженная лампа в этом проклятом городе, каждый летящий дирижабль — это украденный ветер Бездны.

Я резко выпрямилась. В дальнем углу комнаты зловеще мигнул газовый светильник, пламя на секунду окрасилось в мертвенно-багровый цвет.

— Напоминаю, Ваша Демоническая Свирепость, — саркастично протянул Морт, не впечатленный моей тирадой. Он нехотя поднялся и начал уменьшаться в размерах, его каменная плоть сжималась и твердела, пока он не превратился в тяжелую обсидиановую брошь. — Что вы здесь не для того, чтобы устраивать праведную резню на светских раутах. Вы — высшая сущность Хаоса. Если вы хоть на секунду потеряете контроль и ваша истинная природа выплеснется наружу, местные блюстители Порядка сбегутся сюда быстрее, чем стервятники на падаль.

Я раздраженно подхватила брошь и приколола ее к высокому воротнику платья. Камень обжег пальцы холодным укором.

— Я контролирую свою силу.

— Плохо контролируешь, — прошептал Морт. — Инквизиторы не дремлют, Хозяйка. Гоэтериум наверняка фиксирует любые аномалии. Если они засекут след чистой энтропии, исходящий от “милой провинциалки”, мы даже до Цитадели не доберемся. Слеза Хаоса так и останется в их руках, а наш мир окончательно угаснет.

Его слова, хлесткие и болезненно правдивые, подействовали лучше ледяной воды. Я зажмурилась. Сделала медленный вдох и заставила бушующую внутри магию Бездны сжаться в тугой, крошечный комок, спрятала его глубоко под многослойными иллюзиями слабой, ничем не примечательной ауры леди Валери. В ней было минимум кобальтового спектра ментальной мадженты и совсем чуть-чуть медного отблеска спектра мадженты земли. Над ним ещё нужно поработать, чтобы со стороны спектр выглядел наиболее безопасно.

Когда я открыла глаза, из зеркала на меня снова смотрела леди Валери де Лоранс — милая, слегка робкая и совершенно безопасная.

— Приглуши раздражение, спрячь клыки, улыбайся идиотам, — насмешливо повторила я советы фамильяра, беря со столика веер. — Я помню, Морт. Ради Бездны.

— Вот именно. А теперь иди и покажи им свою очаровательную провинциальную улыбку. Гости уже собираются в Ротонде. И дома, ради Бездны, постарайся никого не испепелить до подачи десерта.

— Ничего не обещаю, — холодно отозвалась я и, шурша тяжелыми юбками, направилась к дверям.

Ротонда Усадьбы Аметистового Солнца была шедевром архитектуры. Отец наверняка потратил на нее немало средств и магии. Особенной магии хаоса, которая за несколько столетий успела выветрится, но по-прежнему создавала невероятные эффекты, некоторые из которых можно было рассмотреть, только зная, где искать.

Огромный круглый зал, словно стеклянный пузырь, выступал за пределы основного здания, нависая над синими вечерними огнями Мирсаля.

Шестнадцать беломраморных колонн поддерживали грандиозный купол, витражи которого были выплавлены из редкого аметистового стекла. Сейчас, когда на город опустилась ночь, кобальтовое сияние уличной мадженты пробивалось сквозь эти витражи, заливая зал тревожным фиолетовым полусветом. Мне он так импонировал!

На полу, выложенном лазуритовой и золотистой мозаикой, в виде сложного спирального узора, кружились пары под неспешную музыку. А в самом центре этой безупречной симметрии, на небольшом возвышении, я приказала установить бронзовый фонтан, . Идеальная мишень в самом сердце хрупкого стеклянного дворца.

Я остановилась у высоченных витражных дверей и наконец-то почувствовала себя более расслабленной и спокойной. До тех пор, пока никто меня не тревожил.

— Ну что? Где наша юная звезда науки?

— Графиня Торренс? — тут же отозвался Морт. — В центре зала, разумеется. Собирает свиту. Распушила свой сливовый хвост и вещает о высоких материях, о которых не имеет ни малейшего представления.

— Что-то ты сегодня слишком болтливый, не находишь?

— Каюсь. Это мой первый прием за сотни лет.

Я скользнула взглядом по залу. Оливия действительно была там. Она стояла у самого края возвышения в центре ротонды, где был установлен гвоздь сегодняшней программы — моя маленькая “провинциальная гордость”.

Это была сложная, многоярусная конструкция из потемневшей от времени бронзы и хрусталя — механический фонтан. В западных провинциях, откуда, согласно легенде, прибыла леди Валери, не было доступа к чистой, концентрированной мадженте столицы. Там пользовались старой магией: слабой, нестабильной, зато тесно связанной с природой. Фонтан был шедевром местной, тамашней, значит, артефакторики. В его основание заливалась обычная родниковая вода, которая, поднимаясь по стеклянным трубкам через систему хрупких иллюзорных фильтров и слабых магических призм, превращалась в легкий, искрящийся фруктовый напиток.

Устройство было безвредным, забавным и совершенно неэффективным с точки зрения столичных магов, привыкших совсем к другим масштабам.

Я изящно прервала монолог барона, сославшись на обязанности хозяйки, и направилась к центру ротонды. Капитан Джулиан тут же материализовался рядом, предлагая свой локоть.

— Леди Валери, ваши гости заинтригованы, — произнес он, бросая восхищенные взгляды на мое лицо. — Все только и ждут, когда вы запустите этот чудесный фонтан . Признаться, я никогда не видел подобного плетения. Оно кажется таким... хрупким.

— О, капитан, это всего лишь старая игрушка моего деда, — я смущенно опустила ресницы, позволяя ему вести меня сквозь расступающуюся толпу. — В ней нет столичного блеска или мощи мадженты. Только немного природной магии и механика. Надеюсь, искушенная публика Мирсаля не сочтет это слишком безвкусным.

Мы подошли к фонтану как раз в тот момент, когда голос графини Оливии зазвучал особенно громко, перекрывая гул голосов.

— ...и поэтому, господа, я утверждаю, что использование подобных архаичных структур не просто неэффективно, но и эстетически сомнительно, — вещала Оливия, постукивая сложенным веером по раскрытой ладони. Она обернулась ко мне, и на ее губах заиграла снисходительная улыбка. — Ах, леди Валери! Мы как раз обсуждали ваш... экспонат.

— Надеюсь, он не слишком утомил ваш взыскательный взгляд, графиня? — я остановилась напротив нее, сохраняя на лице выражение кроткой доброжелательности.

Оливия подошла вплотную к бронзовой чаше, критически осматривая хрустальные трубки. В ее волосах, уложенных в сложную прическу, тускло поблескивала массивная золотая заколка. Мой взгляд скользнул по ней. Это была не просто безделушка. Я, как сущность Хаоса, видела потоки энергии так же ясно, как люди видят солнечный свет. Внутри заколки пульсировал накопитель мадженты. Оливия, видимо, носила ее для поддержания каких-то личных щитов или просто как статусную вещь, демонстрирующую ее доступ к ресурсам дома Первого Распределителя.

— Видите ли, моя дорогая, — начала Оливия тоном лектора, обращающегося к нерадивой студентке. — В Мирсале мы давно отошли от таких примитивных концепций преобразования материи. Посмотрите на эти контуры. Они нелепы при современном уровне мощностей и сил. Любой вздох, и ваша иллюзорная конструкция рассыплется. Вы используете здесь... что это? Природный эфир? Какая архаика.

По толпе пронесся вежливый смешок. Капитан Джулиан нахмурился, явно желая вступиться за меня, но статус дочери Распределителя заставлял его сдерживаться.

Я заметила в толпе леди Нису. Синеглазая аристократка стояла чуть поодаль, лениво потягивая напиток из бокала, и наблюдала за сценой с откровенной иронией. Она не смеялась вместе со всеми, ее взгляд был скорее изучающим, чем насмешливым.

— Вы, несомненно, правы, графиня Торренс, — я покорно склонила голову. Внутри меня темной, густой волной поднималась первозданная злоба.

Она смеет ещё рассуждать о контроле над стихиями, опираясь на свои жалкие формулы. Никто из них не знает, что такое настоящая магия. Что ж, пришло время преподать им урок физики Бездны.

— Мои познания меркнут перед вашими исследованиями эманаций, — согласилась я, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость. — Но все же, позвольте мне показать, как это работает. Ради забавы.

— Морт, — мысленная команда хлестнула, как удар кнута. — Заколка. Сейчас.

— Будет сделано, Хозяйка. Следи за руками... то есть за крыльями, — услышала я в голове голосок горгульи.

Я сделала шаг к фонтану, одновременно поднимая руку, чтобы коснуться пускового вентиля. Мое движение было плавным, отвлекающим внимание. В тот же миг тень, мельче летучей мыши, метнулась от моего плеча к голове Оливии. Горгульи славились не только своей каменной кожей, но и невероятной ловкостью.

Морт был виртуозом. Никто не заметил, как золотая шпилька покинула прическу графини, и уж тем более никто не увидел, как маленький черный коготь беззвучно опустил ее прямо в центральный резервуар фонтана, скрытый бронзовой решеткой.

— Итак, — я повернула вентиль. — Немного провинциального волшебства.

Механизм внутри фонтана мягко щелкнул. Зажужжали шестеренки. По хрустальным трубкам побежала прозрачная вода, подсвеченная слабым, теплым янтарным светом.

Зрители затаили дыхание. Вода достигла верхнего яруса и начала каскадом падать вниз, на лету меняя цвет и плотность, превращаясь в искрящееся рубиновое вино. По залу поплыл аромат летних ягод и меда.

Раздались жидкие, снисходительные аплодисменты.

— Забавно, — протянула Оливия, поправляя сбившийся локон — Действительно забавно. Но, как я и говорила, это лишь дешевый фокус. Никакой истинной силы, никакой…

Она не договорила.

Я отступила на несколько шагов назад, плавно скользнув за спину капитана Джулиана и оказавшись рядом с леди Нисой, и послала крошечный, невидимый человеческому глазу импульс — микроскопическую каплю чистого Хаоса, которая сорвалась с моих пальцев и ударила прямо в центральный резервуар.

Этого было достаточно.

Золотая заколка Оливии, оказавшаяся в водной среде фонтана, уже начала фонить, ее высококонцентрированная маджента буквально вскипела от контакта с магией хаоса. Это было похоже на то, как если бы в хрупкий стеклянный шар, наполненный сжатым паром, бросили раскаленный уголь.

Бронзовый фонтан вздрогнул. Музыка механизма сменилась низким, утробным гулом, от которого задрожали витражи в окнах усадьбы.

— Что это? — Джулиан нахмурился, делая шаг вперед.

Рубиновое вино в трубках внезапно потеменело, а затем вспыхнуло ядовитым, слепящим ультрамарином.

— Оливия, отойдите! — крикнул кто-то из толпы, но было поздно.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Бронзовую решетку фонтана вырвало с корнем и отбросило к стене. Хрустальные трубки лопнули одновременно, и вместо вина в воздух ударил гейзер неконтролируемой кобальтовой мадженты.

Это была та самая дикая магия, искаженная энтропией, вырвавшаяся из-под контроля порядка, о которой уже забыли мирсальцы.

Толпа взорвалась криками ужаса. Гейзер разорвался под потолком ротонды, проливаясь на гостей дождем из жгучих искр и тяжелых, маслянистых капель. Там, где эти капли касались мрамора, камень шипел и плавился. Там, где они попадали на роскошные ткани платьев и фраков, материя мгновенно сгорала горсточкой пепла.

Гравитация вокруг фонтана исказилась. Серебряные подносы с закусками, брошенные официантами, медленно поплыли к потолку. Бокалы взрывались в руках людей, превращаясь в стеклянную пыль, которая зависала в воздухе переливающимся туманом.

Светские манеры и надменность испарились в долю секунды.

Высший свет Мирсаля превратился в стадо обезумевших от первобытного страха животных.

Мужчины, забыв о чести, отталкивали дам, прорываясь к спасительным дверям. Женщины кричали, путаясь в остатках своих кринолинов, падая на скользкий пол.

Хаос наполнил усадьбу Аметистового Солнца.