Осторожно, идет запись

Глава 1

Хлое хотелось вступить в высшую лигу, к тем, кто оставляет след в истории, чтобы чувствовать себя не песчинкой в пустыне, а кем–то важным.

И у неё был талант. Единственное, от чего сердце билось чаще, а пальцы дрожали от азарта – это писательство. Хлоя создавала миры на кончике пера, вдыхала жизнь в персонажей, плела интриги. Её рассказы были живыми, искренними, но мир оставался глух. Рукописи пылились в столе, никем не замеченные. Это молчание ранило острее любой критики.

Грусть накатывала каждый раз, когда она перечитывала написанное. Истории–то были хорошими, с характером. Но всё шло не туда. Сидя за старым столом перед чистым листом, Хлоя злилась за всё что она не могла сделать. О чём писать? Где взять искру? Мысли разлетались, не желая складываться в сюжет.

Тогда она начала перебирать в памяти собственную жизнь. Воспоминания всплывали, как блёклые фотографии – тёплые, но слишком пресные. В одних не хватало безумия, в других – смысла. И вдруг Хлою осенило. Она вспомнила их посиделки с друзьями, беззаботный смех и доверительные разговоры. Именно там, в полунамёках и случайных фразах, скрывалось настоящее. Секреты. Чужие тайны были полны драмы и той самой правды, которой так не хватало её выдуманным текстам. Вот он – идеальный материал. Она будет записывать их жизнь.

С этого дня Хлоя превратилась в тень с блокнотом. В компании друзей её пальцы ловили каждое слово, взгляд или дрожь в голосе. Она больше не участвовала в беседе – она документировала её.

– Опять что–то строчишь? – над ухом раздался любопытный голос Марка.

Хлоя вздрогнула. В углу уютной беседки друзья обсуждали свои дела, а она торопливо прижала блокнот к груди, пряча исписанные страницы, словно сокровище.

– А что? – настороженно спросила она.

– Да ничего... – Марк пожал плечами, пытаясь заглянуть ей за спину. – Думал предложить мороженое купить.

Хлоя выдавила дежурную улыбку. Какое мороженое, когда прямо сейчас перед ней разворачивается готовый сценарий, а в руках – чужие тайны, которые интереснее любого десерта?

– Нет, в следующий раз, – отрезала она.

– Ну, как знаешь. – Марк недоумённо развернулся и пошёл к ларьку, но из головы не выходил вопрос: «Что она там пишет, раз даже показать не может?»

А в беседке жизнь била ключом. Ребята, не замечая Хлои, делились наболевшим. Разговоры переплетались в одну большую драму – от семейных разборок до неразделённой любви.

– И он мне заявляет: «Больше не люблю тебя!» – Кэтрин пародировала своего парня с такой искренней обидой, что у любого сжалось бы сердце.

Но вместо сочувствия у Хлои вырвался короткий смешок.

– Хах, – сорвалось с губ, пока рука на автомате фиксировала цитату в блокноте. Она даже не поняла, что произнесла это вслух.

– Что смешного? – Джульетта резко повернулась, прищурив глаза от обиды.

Хлоя тут же пришла в себя и спрятала блокнот за спину.

– А, нет... – залепетала она, холодея от страха. – Мне совсем не смешно, наоборот, безумно жаль Кэтрин...

Джульетта закатила глаза и отвернулась. Ей и в голову не могло прийти, что прямо сейчас в потрёпанном блокноте Хлои рождается их общая история. Сюжет, полный чужих слёз, который скоро станет публичным. От этой мысли у Хлои по спине пробежал холодок – смесь азарта и страха. Теперь у неё была власть над их судьбами.

Глава 2

Блокнот Хлои заполнялся чужими откровениями всё больше и больше. Жизнь вокруг кипела, и друзья, сами того не ведая, открывали перед ней свои потайные тайны. Она стала хранительницей их секретов — эта ноша её пугала, но остановиться Хлоя уже не могла.

Первым в её списке был Джейк — главный комик компании. Его появление всегда действовало как: шутки, смех, безумные идеи и розыгрыши. Он был душой любой компании, но под маской весельчака скрывалось тотальное одиночество. Хлоя узнала об этом у костра, когда они засиделись допоздна. Голос Джейка, обычно громкий, вдруг стал тихим и хриплым:

– Знаешь, Хлоя... Иногда я просыпаюсь ночью и не могу дышать. Вокруг толпа, а внутри — пустота. Словно я клоун, который всех развлекает, но за гримом меня никто не видит. Я боюсь, что если перестану шутить, все просто уйдут. И я останусь один. Навсегда.

Хлоя тогда сочувственно сжала его руку, но в блокноте уже бежали строчки. Она зафиксировала всё: и дрожь в его пальцах, и то, как он смотрел на тлеющие угли.

Полной противоположностью Джейку была Эмма — королева школы. Популярность давалась ей легко, она купалась в восхищении и всегда выглядела безупречно. Но наедине с Хлоей в школьном дворике корона с неё спадала. Эмма призналась, как устала держать планку и тратить каждое утро по полтора часа на макияж только из–за страха, что её увидят настоящей — с мешками под глазами и беззащитным взглядом.

– Джексон вчера сказал, что я пустышка и слишком много думаю о себе, — шептала Эмма, нервно накручивая локон на палец. — А вдруг он прав, Хлоя? Что, если без этой мишуры я ничего из себя не представляю? Приду завтра без помады, и все отвернутся. Боюсь, что внутри у меня ничего нет. Просто вакуум.

Хлоя кивала и успокаивала подругу, а на бумаге тем временем рождалась новая драма. Каждое слово и каждая слезинка королевы были задокументированы.

Лиам держался в тени Эммы. Замкнутый, молчаливый, он наблюдал за миром сквозь стёкла очков. Друзья часто вообще забывали о его присутствии, и Лиама это устраивало. Но Хлоя знала, что за этим спокойствием прячется буря. Как–то раз в библиотеке он отложил старый учебник и тихо заговорил:

– Я пишу стихи. Но никому не покажу, в них я слишком беззащитный. Отец хочет, чтобы я стал врачом, как он. А я хочу писать, хочу говорить о том, что вижу. Вместо этого я сижу и зубрю химию, и меня тошнит от этой лжи. Я предаю самого себя.

Его секрет был негромким, но Хлою он зацепил сильнее остальных.

Миа была другой — мечтательной, рассеянной, вечно летающей в облаках. Она носила свободные платья и смотрела на мир так, будто видела в нём скрытую магию. Миа могла часами рассказывать, что понимает язык ветра или видит вещие сны. Но её главный страх был вполне приземлённым.

– Боюсь, я никогда не полюблю по–настоящему, — поделилась она, разглядывая облака. — Я придумала идеального парня, нарисовала его в дневнике. Но в реальности таких нет. Что, если мои фантазии настолько хороши, что настоящая жизнь на их фоне всегда будет казаться серой? И я обречена вечно ждать того, кого не существует?

Хлоя записывала и это. Она коллекционировала чужие иллюзии, чтобы потом оживить их в своём романе.

И, наконец, Итан. Самый циничный парень в компании, мастер ядовитых комментариев. Он отгораживался от всех стеной сарказма, и никто не понимал, когда он шутит, а когда реально хочет задеть. Но Хлоя видела его насквозь. Поздним вечером на мосту Итан неожиданно сбросил маску:

– Думаешь, я такой крутой? Да я просто трус. Боюсь привязываться к людям, потому что все в итоге уходят. Проще самому кого–то обидеть на опережение, чем ждать удара. Лучше быть одному, чем дёргаться от каждого звонка. Я завидую Джейку, он умеет открываться, а я нет.

В его голосе не было слёз — только глухая тоска. Хлоя занесла в блокнот и эту исповедь, самую горькую из всех.

И вот теперь, сидя в беседке, Хлоя оглядывала их. Джейк снова что–то шумно травил, Эмма поправляла причёску, Лиам уткнулся в книгу, Миа что-то рисовала, а Итан с ухмылкой наблюдал за этой суетой. Они не подозревали, что их самые тёмные тайны и страхи уже переплетены на бумаге. Обычная жизнь кончилась — Хлоя создавала из их жизней свой первый большой роман.

Глава 3

Ночь за ночью комната Хлои превращалась в замкнутый мир, где существовали только тусклый свет настольной лампы, горы исписанных листов и тихий гул ноутбука. Она погружалась в работу с головой, словно творя священный ритуал. Пальцы летали по клавиатуре, выстукивая чужие судьбы, а глаза горели лихорадочным блеском — тем самым азартом, когда вымысел обретает плоть. Дни и ночи сливались в одно пульсирующее мгновение. Одержимость Хлои росла, но это была приятная до дрожи эйфория творца, стоящего на пороге шедевра.

В глубине души тонко звенела струна тревоги, но Хлоя заглушала её, убеждая себя, что осторожность — её верный спутник. Она действовала с точностью сапёра, выстраивая непроницаемую ширму между реальностью и текстом. Ей казалось, что чужие жизни перекроены настолько искусно, что никто не разглядит в этом зеркале собственных тайн.

Она меняла детали, как старую одежду. Джейк — солнечный луч компании — превратился в Лео. Хлоя сделала его автомехаником — резким парнем с пятнами на руках и татуировками на предплечьях. Безупречная Эмма стала Оливией — бизнес–леди в строгих костюмах, чьи каблуки уверенно шагали по мрамору офисов. Но за этим фасадом Хлоя поселила панические атаки, от которых Оливия задыхалась в пустых апартаментах, и ледяной страх оказаться забытой всеми.

Замкнутый, молчаливый Лиам обрёл лицо Яна — художника с бледными руками, вечно испачканными краской. Ян жил в крошечной мансарде на окраине, писал ночные улицы и выбрасывал полотна на помойку, боясь, что в них слишком много правды. Мечтательная Миа превратилась во флориста — девушку с печальными глазами, которая перебирала букеты и искала идеальную любовь на страницах старых книг, ожидая выдуманного принца. А циничный, колючий Итан перевоплотился в Маркуса — журналиста с острым языком, вымещающего старые семейные обиды на каждом, кто попадался под руку.

Хлоя перенесла действие из маленького городка в огромный мегаполис. Город в её романе дышал неоном, вечно мокнул под дождём и отражался в мутных лужах сотнями огней. Она прибавила героям возраст, сделав их старше и опытнее, изменила привычки, одежду и цвет волос. Маскировка казалась идеальной. Хлоя была уверена: никто не свяжет вымышленных персонажей с её друзьями. Она чувствовала себя иллюзионистом, который ловко прячет правду на виду у всех.

Но, охваченная азартом, Хлоя совершила главную, непростительную ошибку начинающего автора. Она сохранила суть.

Она оставила нетронутой эмоциональную изнанку — ту хрупкую, обнажённую правду, которую друзья доверяли ей шёпотом, отводя глаза. В диалогах Лео звучали дословные страхи Джейка остаться ненужным, как только стихнут чужие аплодисменты. Оливия на страницах романа думала теми же фразами, какими Эмма плакалась в школьном дворике, сжимая в кулаке мокрый платок. Каждая скрытая боль и уязвимость были переданы с хирургической точностью. Хлоя оставила нетронутым пульс их душ, наивно полагая, что новые имена и декорации ослепят близких. Она спрятала их лица, но оставила их сердца открытыми на всеобщее обозрение.

Роман рос, как живое существо. Главы ложились одна за другой, сплетаясь в плотную ткань повествования. Хлоя предвкушала триумф — текст получался мощным, глубоким и пугающе живым. Он дышал, болел, смеялся и плакал. Перечитывая написанное, она ловила мурашки по коже: это была именно та книга, способная задеть за живое каждого читателя.

Оставался один шаг — самый короткий и самый страшный. Нужно было выпустить роман в мир. Хлоя сидела перед экраном, её палец завис над кнопкой «Опубликовать», а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она не подозревала, что этот клик навсегда изменит не только её жизнь, но и судьбы тех, кого она так безответственно выставила на всеобщее обозрение.

Глава 4

Экран ноутбука тускло подсвечивал лицо Хлои, пока она в сотый раз перечитывала одну и ту же строчку. Она писала книгу пол ночи, комната погрузилась во мрак, и только тихий гул кулера нарушал тишину. На полу валялись скомканные листы с набросками, а в чашке на краю стола остыл недопитый кофе.

На экране светился открытый текстовый редактор самиздат–платформы. Графа «Название романа» была заполнена, синопсис составлен, а первая глава — загружена. Оставалось сделать один клик, чтобы вытолкнуть эту историю наружу.

В груди Хлои ворочался страх. Струна тревоги, которую она так долго пыталась заглушить, сейчас звенела на пределе. Она ведь знала, чьи именно сердца она препарировала на этих страницах. Изменила имена, переписала декорации, но суть... Суть осталась прежней.

– Да брось, — мысленно прикрикнула она на себя, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Кто там себя узнает? Джейк не читает ничего сложнее автомобильных пабликов. Эмма занята своими подписками и Джексоном. Они даже не наткнутся на этот сайт.

Хлоя зажмурилась, сделала глубокий вдох и резко вдавила клавишу. Экран на секунду моргнул, обновляя страницу.

«Глава 1. Опубликовано».

В этот же момент её телефон на столе коротко завибрировал, заставив Хлою вздрогнуть. На экране высветилось сообщение в общем чате. Первое сообщение написал Джейк:

- Народ, вы где все пропали? Мы тут костёр развели.

Хлоя потянулась к смартфону. Ей хотелось написать, что она занята, что у неё дела, но взгляд упал на строчку в её собственном романе, где Лео — вымышленный Джейк — сидел один в пустом гараже и ждал, пока кто–нибудь вспомнит о его существовании. Внутри что–то болезненно кольнуло. Ей стало немного грустно.

- Я иду. Буду через десять минут. - написала Хлоя.

Она накинула старую джинсовку, сунула блокнот в карман — привычка, ставшая второй натурой, — и вышла в прохладную ночную тишину.

Небольшой костёр, был разведённый в старой жестяной бочке. Вокруг него на деревянных скамейках расположилась вся компания. Джейк, как обычно, жестикулировал, что–то весело доказывая Эмме. Эмма сидела, идеально выпрямив спину, и лениво поправляла воротник куртки. Чуть поодаль, в тени, Лиам смотрел что-то в телефоне, а Миа смотрела на искры, поднимающиеся к чёрному небу. Итан сидел у самой бочки, подкидывая в огонь сухие ветки с неизменной циничной ухмылкой.

– О, явилась! – громко воскликнул Джейк, стоило только Хлое переступить порог. – Наша пропащая душа. Садись давай, Итан тут как раз травит байки о том, как его отчислить хотели.

Хлоя выдавила улыбку и присела на край скамейки, ближе к выходу. По идее, она должна была включиться в разговор, спросить, как прошёл день у Эммы, или подколоть Итана в ответ. Но стоило ей сесть, как внутри включился тот самый холодный, отстранённый механизм.

Она больше не была Хлоей, их близкой подругой. Она была автором, попавшим на съёмочную площадку.

Джейк снова рассмеялся, запрокинув голову, и этот смех показался Хлое слишком громким, почти искусственным. Она поймала себя на мысли: «Он переигрывает. В точности как Лео в третьей главе, когда пытается скрыть, что у него пустой холодильник и долги по аренде». Хлоя незаметно запустила руку в карман джинсовки, нащупывая шершавую обложку блокнота. Пальцы требовали карандаш. Ей нужно было записать, как именно Итан щурится от дыма — этот жест идеально подошёл бы Маркусу в сцене допроса.

– Хлоя, ты вообще с нами? – голос Эммы выдернул её из размышлений. Подруга смотрела на неё с лёгким прищуром. – Ты какая–то странная в последнее время. Приходишь, молчишь. Что происходит–то?

– Всё нормально, – быстро ответила Хлоя, внутренне сжавшись. – Просто не высыпаюсь. Много заданий в последнее время.

– Да ладно тебе, задания у неё, – фыркнул Итан, не отрывая взгляда от огня.

Разговор снова ушёл в сторону. Эмма начала жаловаться на Джексона, который опять отменил их свидание ради тренировки. Хлоя слушала, и её сознание автоматически переводило реальные слёзы подруги в строчки текста.

«Я чувствую себя вещью, которую достают из шкафа, только когда скучно».

— Вот как Оливия скажет в следующей главе, — думала Хлоя, мысленно формулируя абзацы.

Ей не было жалко Эмму в этот момент. Ей было жалко, что у неё нет возможности прямо сейчас открыть ноутбук и записать эту формулировку, пока она свежая, пока она дышит настоящей обидой. Она смотрела на своих друзей и видела лишь манекены, обтянутые чужими секретами. Живые люди исчезли, уступив место удачным метафорам и сюжетным линиям.

– Ладно, народ, я спать, – Лиам поднялся со своего места, поправляя очки. – Завтра контрольная по химии.

– Ой, Лиам, ну посиди ещё, – протянула Миа, не отрывая взгляда от неба. – Смотри, какой вечер сегодня.

Лиам лишь покачал головой и молча побрёл в сторону дома. Хлоя проводила его взглядом. В её кармане лежал секрет Лиама — те самые стихи, которые он прятал под матрасом, и его тихая ненависть к медицине. В романе Ян уже сжигал свои эскизы анатомии человека.

- Это ради них, – успокаивала себя Хлоя, глядя на то, как Итан тушит бочку, заливая тлеющие угли водой из пластиковой бутылки. – Когда книга станет популярной, они поймут. Они увидят, какими глубокими и сложными я их показала. Это не предательство. Это искусство.

Она вернулась домой, когда город окончательно затих. Не разуваясь, Хлоя прошла к столу и открыла ноутбук. Страница самиздата обновилась.

Просмотры: 12.

Комментарии: 1.

У Хлои перехватило дыхание. Она кликнула на иконку уведомления. Короткий отзыв от случайного читателя гласил:

- «Автор, это потрясающе. Персонажи как живые, особенно Лео. В его одиночество веришь с первой строчки. Пишите ещё, это очень больно и очень красиво».

Хлоя улыбнулась. Сердце забилось в диком, торжествующем ритме. Ей верили. Её текст работал. Она положила блокнот перед собой, открыла чистую страницу в редакторе и начала набивать текст второй главы.

Глава 5

Прошло четыре месяца. Комната Хлои окончательно превратилась в филиал писательской студии: шторы оставались задернутыми даже днем, на подоконнике громоздились пустые кружки с засохшим кофейным ободком, а на обоях у стола появились приколотые булавками листы с хронологией вымышленных жизней. Ночью Хлоя поставила финальную точку. Последняя глава: «Эха улиц» была загружена. В графе «Автор» красовался вымышленный, звонкий псевдоним. Хлоя долго выбирала его, стремясь к чему–то отстраненному, что никак не могло ассоциироваться с тихой старшеклассницей. Нажав кнопку «История завершена», она закрыла крышку ноутбука и впервые за долгое время уснула без кошмаров.

Первая волна популярности накрыла книгу через две недели, когда крупный книжный блогер случайно наткнулся на роман в рекомендациях самиздата. Он выложил короткий, но эмоциональный разбор, назвав текст: «главным психологическим открытием года среди независимых авторов».

Хлоя просыпалась под непрекращающуюся вибрацию телефона. Уведомления от читательской платформы сыпались сотнями. Статистика, которая раньше измерялась десятками случайных заходов, теперь показывала пятизначные цифры. Роман Хлои стремительно поднимался в топ–3 платформы, обгоняя коммерческих авторов с огромными бюджетами на рекламу.

Хлоя часами сидела, прокручивая комментарии.

- «Я плачу над линией Лео. Этот автомеханик... Автор так точно передал состояние, когда ты шутишь ради того, чтобы люди просто оставались рядом. Монолог в гараже из 14–й главы — это шедевр. Откуда автор знает, каково это — задыхаться от одиночества в толпе?»

После чего Хлоя прочитала второй комментарий:

- «Роман поражает своей пугающей, почти болезненной правдой. Автор явно показывает реальный психологический опыт. Оливия — это собирательный образ современной успешной женщины, которая скрывает за маской идеальности панические атаки. Но то, как прописан художник Ян и его стихи... В этом чувствуется глубокая личная драма самого автора. Вы - гений психологизма!».

В начали появлялись первые полноценные рецензии. На крупных литературных форумах завязались жаркие дискуссии. Читатели создавали отдельные ветки для обсуждения персонажей, строили теории о том, кто скрывается под псевдонимом. Книгу читали в метро, обсуждали в пабликах, цитировали в статусах.

Она чувствовала себя триумфатором, богом, который держит в руках ниточки от тысяч бьющихся в унисон сердец. Мир, который так долго оставался глух к её выдуманным сказкам, наконец–то упал к её ногам. Хлою умоляли об интервью, издательства начинали присылать в личные сообщения первые осторожные запросы на публикацию бумажной версии, а читатели требовали продолжения.

Но у этой медали была и другая сторона. Каждое утро Хлоя выходила из дома и сталкивалась со своими персонажами лицом к лицу.

Ребята по–прежнему собирались в их беседки, пили дешевый кофе из автоматов и жили своей обычной, неприметной жизнью. Они радовались за Хлою, думая, что она просто наконец–то разобралась со своими «учебными долгами», из–за которых пропадала месяцами. Они шутили, делились проблемами и смеялись, совершенно не подозревая - ни о чём.

Хлоя сидела среди них, слушая очередную жалобу Эммы, и внутри неё росла странная, жгучая автономия. Ей хотелось крикнуть:

- «Да брось ты этого Джонсона, в девятнадцатой главе Оливия уже ушла от него, и читатели в комментариях аплодировали стоя!» Ей приходилось прикусывать язык, чтобы не выдать себя. Она смотрела на Джейка, который крутил в руках ключи от отцовской машины и привычно громко хохотал, а в её голове в этот момент всплывал свежий отзыв с форума: «Лео обречен, такие люди не выдерживают собственной внутренней пустоты».

Граница между реальностью и текстом начала стремительно истончаться. Хлоя всё чаще ловила себя на мысли, что её настоящие друзья — это лишь бледные, несовершенные тени тех глубоких, трагических героев, которых она создала на основе их жизней. Книга росла, жила своей бурной, глянцевой жизнью в сети, а петля вокруг Хлои затягивалась. Она была уверена, что псевдоним защитит её, но популярность романа росла слишком быстро, и обсуждения «Эха улиц» уже выходили далеко за пределы читательских форумов.

Глава 6

Хлоя буквально парила над землей. Её роман был напечатан и мгновенно рванул. Списки бестселлеров, восторженные рецензии, бесконечные цитаты в соцсетях и обсуждения в книжных клубах. Она наконец стала той, кем мечтала, — замеченной и значимой. Ее псевдоним звучал повсюду.

Эйфория пылала. Хлоя не спала ночами, читая отзывы: каждое «гениально» и «написано с настоящей болью» действовало как допинг. Дома она устроила праздник для себя одной: заказала пиццу, налила напиток и включила фильм, но так и не досмотрела его из-за непрерывных уведомлений. Телефон разрывался от сообщений издателя, блогеров и читателей. Хлоя улыбалась и не думала о друзьях, чьи души выставила на всеобщее обозрение. Она была уверена, что изменила имена, места и детали до неузнаваемости.

В это же время Миа вернулась после долгой работы. Она бросила сумку на стул, упала на кровать и разблокировала телефон. В соцсети ей попалось официальное сообщение от издательства: «Эксклюзивный отрывок из нового бестселлера! Читайте прямо сейчас». Миа нахмурилась, пробежала глазами первые строки, и ее лицо побледнело.

Она перечитала текст трижды. В груди разрастался холодный страх узнавания.

«...Дождь барабанил по крыше старого автобуса, когда экскурсовод объявил получасовую остановку у заброшенной лесопилки. Четверо решили, что это отличный шанс доказать свою смелость. Металлическая дверь поддалась с жутким скрипом. Спускаясь в подвал, они ещё не знали, что один из них не вернётся обратно прежним.

-Если мы сейчас не уйдём, нас закроют здесь до утра, — крикнул тот, кто шёл первым, сжимая в руке треснувший фонарик...»

Телефон выскользнул из пальцев на пол. Миа сидела, уставившись в точку. Это была их экскурсия. Двенадцатое октября. Заброшенная усадьба на окраине, о которой они молчали два года. Трещина на старом фонарике. И фраза «закроют здесь до утра» — ее собственные слова, которые она в панике кричала в темноте подвала.

Миа подняла телефон и пролистала текст дальше до тринадцатой главы. Совпадало все: цвет куртки зацепившегося за гвоздь парня, имя отчитавшего их учителя, их общий подвальный кошмар.

Внутри все похолодело. Миа открыла общий чат и отправила короткое сообщение:

- «Вы читали эту новую книгу? Которая везде сейчас?»

- «Не, а что?». - отмахнулся Джейк.

Вместо объяснений Миа отправила снимок страницы и прикрепила адрес:

- «Срочно ко мне. Прямо сейчас. Нам надо поговорить».

Прошел час. Они пришли все, кроме Хлои.

В комнате Мии стало тесно. Эмма уселась на подоконник, нервно теребя край кофты. Лиам сжался в углу, спрятав лицо в воротник. Итан застыл у двери, скрестив руки на груди. Джейк сидел на полу, глядя в экран телефона на ту самую страницу. Миа стояла посреди комнаты, сжимая свой мобильный телефон.

Тяжелое молчание затянулось.

— Это какой-то прикол? — тихо спросил Итан, отложив телефон на стол. — Кто-то из вас рассказывал кому-то наши истории ради денег?

— Ты на меня не смотри, — огрызнулась Эмма, поджав колени. — Я об этом дне два года забыть пытаюсь. Даже родителям ничего не сказала.

— Тогда откуда здесь это? — Миа ткнула пальцем в экран. — Посмотрите на описание. Про сломанную задвижку двери знали только те, кто был внутри.

Друзья переглянулись. В их глазах недоумение сменилось подозрением. Доверие, которое они выстраивали годами после той клятвы в подвале, рушилось.

Джейк посмотрел на Итана. Итан перевел взгляд на Эмму. Эмма прищурилась на притихшего Лиама. Миа стояла в центре, чувствуя, как привычный мир окончательно ломается.

Никто из них не произнес имя Хлои. Ее отсутствие в этой комнате стало самым громким ответом.

Глава 7

Шум в комнате нарастал, как штормовой прибой, разбивающий хрупкие берега их общей истории. Воздух, ещё недавно наполненный привычной теплотой дружеского присутствия, теперь сгустился до вязкой, почти осязаемой тяжести. Ребята перекрывали друг друга, обвинения метались из угла в угол, впиваясь в каждого, кто оказывался на их пути. Дружба, которую они строили годами, трещала по швам, рассыпаясь под напором ядовитых слов, и никто не мог остановить этого разрушения — слишком сильной была боль, слишком свежей была рана предательства.

— Хватит строить из себя святого, Итан! — Эмма резко подалась вперёд на подоконнике, её идеальная причёска растрепалась от резкого движения, а голос, обычно такой мелодичный и сдержанный, сорвался на истеричный, пронзительный крик. Глаза её горели яростью, в которой смешались обида и отчаяние. — Ты всегда крутился возле этой темы! Постоянно выспрашивал детали, лез в душу со своими дурацкими вопросами! Тебе мало было адреналина в своей жизни, решил на нашей общей травме подняться? Решил, что чужая боль — это отличный способ заработать себе славу?

Голос её дрожал, срываясь на высокой ноте, а руки, сжимавшие край подоконника, побелели от напряжения. Она смотрела на Итана с таким презрением, будто видела перед собой не друга, а врага, который долго притворялся, а теперь наконец сорвал маску.

— Ты нормальная? — Итан сделал шаг к ней, и в его движениях появилась та самая хищная, опасная грация, которую Хлоя так любила описывать в своём романе. Его кулаки сжались, побелели костяшки, и в голосе зазвенела холодная, ледяная сталь, не терпящая возражений. — Я два года молчал в тряпочку, пока ты на каждой тусовке, едва не проговаривалась каждому встречному! Ты думаешь, я не слышал, как ты шепталась с теми девчонками из параллельного класса? Если бы я хотел рассказать нашу историю, я бы сделал это сразу, на следующий день, а не ждал бы, пока какое-то издательство соизволит напечатать тираж!

Он почти кричал, и в его крике слышалась не только злость, но и боль — та самая, которую он так тщательно прятал за маской циничного остряка. Его глаза, обычно прищуренные в насмешливой полуулыбке, сейчас были широко распахнуты, и в них плескалось то, что он никогда не показывал другим: страх и горечь от того, что его собственные друзья могли в нём усомниться.

— Да замолчите вы оба! — Миа ударила ладонью по столу, и звук был таким громким, таким резким, что все на мгновение замерли. Её обычно мечтательное лицо исказилось гримасой отчаяния, а глаза, всегда такие спокойные и задумчивые, сейчас метали молнии. — Тот, кто это сделал, получается сидел с нами в том подвале! А нас было трое... — Она обвела взглядом комнату, задерживаясь на каждом, и голос её звенел, как натянутая струна. — Джейк, ты? Ты вечно строчишь какие-то заметки в телефоне, вечно что-то записываешь!

Джейк поднял руки, как будто сдаваясь, и его лицо, всегда такое румяное и живое, мгновенно побледнело. Он выглядел растерянным и напуганным, как ребёнок, которого несправедливо обвиняют в чём-то, чего он не совершал.

— Миа, я пишу сценарии для видео, ты же знаешь! — в его голосе звучали умоляющие нотки. — Какая книга? Я в жизни больше двух страниц связать не мог! Ты меня знаешь, я даже школьные сочинения с трудом писал! — Он отчаянно оглядывался, ища поддержки, и его взгляд упал на Лиама, который сидел в углу, вжав голову в плечи. — Посмотрите на Лиама! Он вообще весь вечер молчит и слова из него не вытянешь!

Все взгляды мгновенно скрестились на Лиаме. Он сидел в углу, сжавшись в комок, его колени были подтянуты к груди, а лицо скрыто за воротником кофты. В его позе было что-то такое беззащитное, такое детское, что на мгновение стало стыдно за то, как они на него смотрели. Но подозрение уже пустило корни, и его было не так просто вырвать.

— Лиам! — прикрикнул Итан, сделав шаг к нему. Его голос звучал резко, требовательно. — Чего ты молчишь? Есть что сказать?

Лиам медленно поднял голову. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а пальцы, сжимавшие телефон, мелко дрожали. Но взгляд его был прикован к экрану, словно там были ответы на все вопросы, которые мучили их сейчас. Казалось, он даже не слышал криков, не замечал напряжённых взглядов — он был где-то далеко, в той самой сцене, которую сейчас перечитывал.

— Но я не причём, — глухо произнёс он, перебивая очередную волну споров.

Лиам опустил телефон и посмотрел прямо на Мию. В его взгляде было что-то новое — не подозрение, а твёрдая, холодная уверенность. Он больше не сомневался.

— Миа, ты говорила: «нас было трое», получается - ты, Джейк и..?

Слова Лиама упали в абсолютную, звенящую тишину. Споры и взаимные обвинения прекратились в секунду. Ярость, наполнявшая комнату, вдруг схлынула, оставив после себя только пустоту и шок.

- И... - после чего появилась звенящая, мрачная пауза. - Хлоя!

Все поняли что это была Хлоя.

Итан застыл посреди комнаты, как каменное изваяние. Его кулаки медленно разжались, и руки бессильно опустились вдоль тела.

Они молчали. Все молчали. Потому что слов больше не было. Осталась только боль, которая пронзала каждого из них по-своему, и осознание того, что их дружба, их доверие, их общие секреты были для кого-то всего лишь материалом для романа.

Глава 8

— Да ну нет, это бред! — Джейк нервно усмехнулся, переводя взгляд с бледного лица Лиама на экраны телефонов. Его голос звучал неуверенно, почти умоляюще. — Хлоя? Наша Хлоя написала этот роман? Да она же всегда с нами! Смеётся над теми же шутками, ходит в кино. Из неё писатель, как из меня балерун! Миа, ты просто зацепилась за случайное совпадение.

— Заткнись, Джейк.

Марк, который до этого сидел неподвижно в углу дивана, наконец подал голос. В нём была такая тяжёлая уверенность, что Джейк мгновенно умолк. Марк медленно поднялся, опершись ладонями о подоконник. На его лице отразилось внезапное озарение.

— Лиам прав, — продолжил Марк тише. — Вспомните последние полгода. Она ведь из своего блокнота не вылезала. Мы сидим в кафе, делимся личным, а она в углу строчит и строчит. Я её тогда спросил, дневник ведёшь или стихи пишешь? А она его захлопнула так резко, едва пальцы мне не прищемила, и перевела тему. А усадьба? Она расспрашивала Мию пару месяцев назад. Говорила: «Просто освежить память, а то детали забываются». И Мия рассказывала ей всё — в красках. Думала, подруга сопереживает. А она собирала материал. Записывала каждое наше слово прямо у нас под носом.

В комнате повисла зловещая тишина. Отрицать очевидное больше не мог даже Джейк. Пазл совпадений сложился в пугающе чёткую картину. Их предал человек, которому они доверяли свои самые мрачные кошмары.

На следующий день они встретились в городском парке. Сквозь жёлтую листву пробивались блёклые лучи солнца. Воздух после вчерашнего дождя был прохладным, пахло прелыми листьями. Парк казался тихим, но в этом спокойствии таилось напряжение.

Хлоя пришла как обычно — весёлая, сияющая от своего тайного триумфа. На ней была яркая жёлтая куртка, резко выделявшаяся на фоне их хмурых лиц. Она шла в центре компании, легкомысленно болтая о каком-то новом фильме, и не замечала, как друзья переглядываются за её спиной.

План был прост: не подавать вида и аккуратно вывести её на разговор о наделавшем шума бестселлере, внимательно следя за реакцией.

— Слушайте, ребят, — как бы между прочим начала Миа, пиная носком кроссовка мелкий камушек на аллее. Она старалась говорить буднично, хотя сердце бешено колотилось. — Вся школа только и говорит, что об этой новой книге. Вы читали отрывок в соцсетях? Там про какую-то заброшенную лесопилку.

Хлоя на долю секунды замедлила шаг. Это была секундная заминка, но её ресницы едва заметно дрогнули. Впрочем, она тут же вернула на лицо привычную улыбку.

— А, слышала что-то такое в сети, — отозвалась она, небрежно поправляя сумку на плече. — Сейчас из каждого утюга про неё кричат. Обычный проходной роман, наверное. Не понимаю, зачем издательство так его раскручивает.

Марк шёл чуть позади, наблюдая за её руками. Хлоя держалась уверенно, но её пальцы намертво, до побелевших костяшек, вцепились в ремешок сумки.

— Ну не скажи, — вмешался Итан, делая шаг ближе к Хлое и слегка задевая её плечом. — Сюжет там, судя по отзывам, закручен неплохо. Жаль только, что всю интригу с подвалом раскрыли в первой же части. Мне кажется, если бы автор перенёс действие во вторую книгу и сделал локацией ту полуразрушенную больницу на окраине, было бы куда круче. Ну, помните ту, где мы в прошлом году прятались от грозы? Вот там была бы атмосфера.

Хлоя легкомысленно фыркнула и взмахнула рукой, даже не повернув головы к Итану.

— Ой, Итан, не выдумывай, автор явно умнее тебя. В больнице всё будет гораздо эпичнее, сценарий уже не переделать. Там, во второй части, они не просто прячутся от дождя. Там Марк полезет на ржавую пожарную лестницу, чтобы осмотреться, и она под ним с грохотом обвалится, так что...

Хлоя осеклась на полуслове.

Звук собственного голоса будто ударил её по лицу. Она замерла. Её рот остался полуоткрытым, а улыбка мгновенно застыла, превратившись в уродливую гримасу. Она всё поняла.

Воздух между ними в секунду превратился в лёд.

Марк остановился как вкопанный посреди аллеи, уставившись на неё тяжёлым взглядом. Итан медленно вытащил руки из карманов куртки и сделал шаг назад, отстраняясь. Миа, Эмма и Джейк замерли вокруг неё, образовав кольцо.

Первая книга, которая сейчас лежала на полках магазинов, заканчивалась тем, что герои просто возвращались домой из усадьбы. В ней не было ни слова о больнице или лестнице. А главное — случай с Марком на пожарной лестнице произошёл всего три месяца назад. Это была их личная история, случившаяся глубокой ночью, когда они сбежали из дома. Вторая книга романа ещё даже не была анонсирована издательством. Её не существовало для читателей. Она существовала только в голове автора. В голове Хлои.

Она стояла и смотрела на друзей — на лица, которые стали чужими и холодными. Она сделала робкий шаг назад, переводя испуганный, затравленный взгляд с каменного лица Марка на дрожащие губы Мии. Она поняла, что сама, собственными словами, только что вынесла себе приговор.

— Я... — прошептала она, но голос предательски сорвался. — Я...

Она не могла закончить фразу. Оправданий не было.