Оставляя прошлое позади

Глава 1. Обретая имя

Шум. Огромное множество голосов, кричащих наперебой. Споры, смех, ругательства. Страшная какофония из всевозможных звуков, способных рождаться из человеческих ртов, смешивается с общими шумами города, прогнившего насквозь от каналий до самых верхушек сверкающих башен. Этот город был бледен, едва ли не бел, утопающий в палящих солнечных лучах. Бел и одновременно с тем темнее грязи под ногами прохожих.

Телега с клеткой заезжает за высокие ворота, постукивая расшатанным колесом.

— Как договаривались? — мужчина с грубым голосом пробежался взглядом по дрожащим телам в клетке и потупил взгляд на потрёпанных бумагах в своих руках.

— Так точно, — отозвался возничий, нервно облизывая губы, — семнадцать мальчиков, всем меньше тринадцати.

Мужчина взглянул поверх бумаг, снова осмотрев в клетку. Дети сидели, прижимаясь друг к другу небольшими группами, кто-то хныкал, кто-то бормотал что-то невнятное под нос, некоторые сидели совсем неподвижно.

— Ладно, проезжай, — махнул рукой мужчина, отдав документы возничему.

Телега тронулась с места.

Основной заработок города, помимо продаж на многочисленных чёрных рынках, приходил с ежедневных представлений, что устраивались на арене Колизея, расположенного в самом центре прогнившего города. В день на арене могло проходить до трёх массовых сражений и нескольких мелких; ежегодно проводились множественные события, приуроченные к праздникам, но от обычных они отличались лишь тем, что главным зрелищем мероприятия всегда была кровь, разливавшаяся на песке и камнях. Во главе кровавого царства восседали короли, занимая свой пост не по праву преемства, родства или каких заслуг — получал корону лишь тот, кто мог убить предыдущего её владельца. Проклятый предмет, приковывающий каждого опьяненного насилием человека к трону. Порочный круг убийств и предательств, тянувшийся уже вот сотни лет.

— Пошевеливайся, мелюзга! — голос мужчины был заглушен ударом хлыста, просвистевшего над головами детей. — Быстро построились спиной к стене, руки убрали за голову и слушаем сюда внимательно!

Все те, кто попадал в стены Колизея против собственной воли, не имели здесь права голоса. Без имени, без рода они были лишь мясом, что вновь и вновь кидалось на растерзание ради удовольствия публики.

Боясь ударов хлыстом, дети, толкаясь, начали выстраиваться вдоль стены, выполняя приказ мужчины. Людей среди них было мало, по большей части все они были представителями других рас, так или иначе порабощённых и кинутых на произвол судьбы.

— Не бойся, нам просто нужно держаться вместе, — прошептал один мальчик, стоящему рядом.

Их поймали вместе и были они одного вида — хторки, раса родственная с орками, но берущая своё изначальное происхождение из низин Хтонического Котлована. Старший почти сразу при их встрече пообещал защищать младшего и старался быть рядом. Иногда даже удары принимал за него, чувствуя некую ответственность. Их вид считался сильным, но редким с тех пор, как большая часть порталов в Котлован была уничтожена, отчего и платили за таких бойцов больше. Дети тоже ценились, но гораздо меньше, — мало кому хотелось возиться с мальчишкой, будучи не уверенным в том, что из него действительно выйдет толк.

— Сейчас каждый из вас по очереди подойдёт к этому чудесному молодому человеку и получит новое имя, — широко ухмыляясь, мужчина с хлыстом в руках ходил перед ними, смотря сверху вниз с презрением и явным отвращением, — после этого вы выберете оружие и сразу же отправитесь на арену. Тот, кто сможет выжить в бою, будет щедро вознаграждён и отпущен на свободу.

Последние слова заставили сквозь толпу детей пробежаться тихими шепотками. Заглушил их очередной звонкий удар хлыста о каменный пол и новый приказ. Как и было сказано ранее, дети стали торопливо подходить к толстому мужчине с фартуком и лицом, перемазанным сажей. Он был чем-то вроде кузнеца и очень уж противно ухмылялся частично беззубым ртом, наблюдая за детьми. Каждому подходившему ребёнку, он указывал на углубление наковальни, после чего, дождавшись, когда туда ляжет детская рука, одним резким ударом молота он обвивал её тяжёлым железным браслетом с ярко выраженным номером. Этот номер и был новым временным именем для каждого ребёнка, что сейчас находился здесь. Никому здесь не было дела до того, кем являлись дети до поимки извозчиками Колизея. Здесь никто не будет их искать, никто не будет за них переживать, никто не будет за них волноваться.

Получив оковы на одной из рук, дети проходили дальше. Мало кто хотел брать оружие, уже пропитанное старой кровью. От него пахло гнилью и старым железом. Большинство предметов и вовсе не были предназначены для детей, слишком тяжёлые или громоздкие — поднять такое в их возрасте, даже если и было возможно, точно было бессмысленно, ведь защититься им от удара быстрого клинка не получится.

Очередной удар хлыста, просвистевший над головами, заставил многих испуганно хвататься за первое, что попадалось на глаза. Мечи, кинжалы, топоры и копья — все были старыми и многие выглядели так, будто вот-вот развалятся на части. Двое хторков, державшихся друг за друга, не были так глупы и напуганы, и выбирали с умом. Пара лёгких топориков и круглых щитов стали их защитой от того, что произойдёт на арене Колизея. С ними всё будет хорошо, нужно лишь держаться рядом.

Снова хлыст взмыл в воздух, ударив нескольких детей по их спинам. Как только тяжёлые железные ворота начали подниматься, испуганная толпа ринулась вперёд, лишь бы не оказаться снова под ударами и не слышать грозных криков мужчин. Дети толкались, кто-то падал и был затоптан другими, кого-то ранили ещё до выхода на арену.

Их ворота были не единственными открывшимися в тот момент. Ещё из нескольких проходов начали выбегать дети, такие же испуганные, ослабленные и совершенно не знающие, что им делать. У каждого в голове была лишь одна мысль — выжить. Тот, кто выживет, получит награду и свободу. О чём ещё они могли сейчас думать, если не об этом?

Двое мальчишек до последнего пытались держаться рядом, но в итоге толпа их всё равно разделила, откинув в разные стороны. Младший дергался от каждого крика и удара железа друг об друга. Он метался из стороны в сторону, уворачиваясь от оружия, так и норовившего его задеть. Щит помогал отражать удар за ударом, но в какой-то момент с громким треском раскололся, разлетевшись мелкими щепками на месте широкой трещины. От обилия ударов и неправильно хватки, рука теперь ныла от боли и едва ли слушалась. Откинув бесполезный кусок дерева в сторону, мальчик покрепче сжал руки на рукоятке топора, медленно пятясь назад.

Лопатки болезненно ударились о горячий камень — за спиной была стена арены. Впереди с каждым мгновением становилось всё меньше живых, а песок смешивался со свежей кровью, марая камни яркими брызгами. Кровь быстро высыхала под палящими лучами солнца, темнея и превращаясь в грязь.

Мальчик старался глубоко дышать, пытался заглушить шум в своей голове, но всё пропало из мыслей, как только прямо перед ним сверкнуло ржавое лезвие. Он даже не успел ни о чём подумать, лишь зажмурился и размашисто ударил по воздуху топором, надеясь тем самым отогнать от себя нападавшего. На мгновение топор словно бы врезался во что-то не очень твёрдое, а после глухого удара тяжело опустился на землю. Неуверенно открыв глаза, мальчик увидел, как перед ним лежал другой ребёнок, бьющийся в предсмертных судорогах. Его шея была залита кровью, а глаза закатились к небу. Всего мгновение и тело обмякло.

Никто не будет их искать, никто не будет за них переживать, никому нет дела до их смертей. Всё верно, каждый на этой арене боялся и хотел жить, но в конце останется лишь один. И если он хочет добиться свободы и получить еды, ему придётся за это драться.

Сжав покрепче в руках свой топор, мальчик глубоко вздохнул и наконец отступил от стены.

За всем происходившим на арене наблюдало несколько человек — те, кто вручали детям оружие, и пара зевак с трибун, которым было нечего делать. На крупных событиях Колизей переполняли люди, желавшие насладиться хорошим представлением. Но подобные побоища, как то, что происходило сейчас, были не редкостью, поэтому и зрителей сейчас особо не было. Только несколько бывалых гладиаторов, что некогда также попали в Колизей и были на месте дерущихся детей.

Бой длился недолго. Обезумевшие дети убивали друг друга безжалостно. Те, кто бросил оружие или беспомощно ревел в стороне, были убиты ещё в самом начале. Меньше конкурентов — ближе свобода. Те, кто действительно сражались, отчаянно цеплялись за своё оружие, вновь и вновь занося его для удара. Даже когда меч падал из их рук, они кидались на противника с голыми кулаками, царапаясь и кусаясь. Время шло и живых оставалось всё меньше. Те, кто устояли на ногах, избегали друг друга, предпочитая добивать раненных; каждый из них понимал, что другой живой — угроза. Но стоило кнутам вновь взметнуться в воздух, как и те начали нападать друг на друга. Лезвие звенело в воздухе, глухие удары плоти о землю обозначали очередную небольшую победу. Это продолжалось под взмахи хлыстов, пока на арене не осталось всего двое.

— Ты жив, — хрипло отозвался старший хторк, искренне радуясь, что его старший выжил. Выглядел тот плохо, весь в ранах и ссадинах, но стоял на ногах крепко. Младший и сам был ранен в левое плечо, одна нога была явно сломана, но не смотря на боль он был рад. Они ведь вместе смогли пережить эту бойню, разве это не здорово?

— Почему…

— Что? Я не услышал, ты так тихо ска-

— Почему ты выжил?

Чужой вопрос был больнее ран. Они оба выжили, они оба смогли пройти это испытание, так почему же старший, что пообещал его защищать, был этому не рад?

— Ты должен был умереть! — воскликнул старший мальчик, сжимая в руке клинок, с которого капала кровь. На его лице был лишь гнев.

Младший хотел что-нибудь ответить, но слова словно застряли в горле.

Старший медленно повернулся к нему и занёс руку с мечом над головой, приготовившись к удару.

— Что ты делаешь?..

Младший испуганно начал пятиться назад, не веря своим глазам.

— В живых должен остаться только один.

Они не были братьями, даже имён друг друга не знали. Их просто вместе поймали одними из первых в той клетке, а ещё они были одного вида, поэтому и решили держаться друг за друга, ведь других подобных не было. И почему-то в конце всё обернулось именно так.

Едва успев среагировать, младший резко вздёрнул руку вверх, закрываясь от удара, и лезвие попало по железному браслету, отбрасывая назад старшего. Метал в чужих руках завибрировал, вызывая неприятные ощущения в ладонях, но старший это игнорировал, продолжая вновь и вновь ударять. Младший пытался отражать атаки тонким браслетом, до последнего не желая атаковать в ответ, но после очередного удара последний кусочек защиты с громким звоном лопнул и раскрылся, свалившись с руки. Запнувшись о чей-то труп, младший упал на спину, почти мгновенно сгребая в кулак горсть песка и кидая его в противника.

Теперь перед ним был не старший, что пообещал защищать, а лишь очередной враг, желающий смерти. Они не были знакомы, у них не было ничего общего, кроме вида. И всё же…

Пока мальчик с мечом кричал от боли в глазах и пытался прочистить их от песка, хаотично размахивая мечом в воздухе, хторк с топором медленно поднялся на ноги и подошёл ближе. Одним ударом он выбил меч из чужих рук и заставил противника упасть на землю. Мгновение и топор с глухим ударом опустился на грудную клетку, пробивая рёбра.

— А вот и наш победитель!

Подошедший мужчина резко вздёрнул одну руку мальчика в воздух, показывая всем, кто именно одержал победу. С разных сторон арены донеслись крики и хлопки в ладоши, поздравлявшие ребёнка с первой победой.

— Не зря я делал ставку на вас двоих. Всегда знал, что орки прирождённые бойцы, — с усмешкой мужчина отпнул подальше тело с топором в груди и пошёл в сторону одного из выходов, за руку таща мальчишку за собой. Тот едва успевал переставлять ноги, стараясь не наступать на ту, что болела сильнее всего, терпел всю боль и молчал, уже уяснив, что здесь лучше подчиняться без пререканий.

Его завели в очередную комнату, ничем не отличавшуюся от той, где сидел кузнец, что в первый раз оковывал их руки железными браслетами.

— Эй, Хряк! Этот парнишка сегодня победил, так что сооруди ему по-быстрому имя и пни в сторону казарм, там за ним проследят.

Мужчина подтолкнул ребёнка поближе к наковальне и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью за собой.

Оставшись один на один с кузнецом, мальчик неуверенно поднял взгляд. К его удивлению, сидевший возле печи был взрослым орком, очень полным и с большим количеством шрамов. Они были похожи, и всё же не одинаковыми. Отличали орков от их хтонических собратьев цвет шерсти и строение нижней части тела. Из-за сложных ландшафтов Котлована хторки вынуждены были приспосабливаться и сквозь поколения выработали крупные копыта и мощные мышцы ног, позволяющие без проблем преодолевать опасные участки огненных недр, а шерсть их всегда была намного темнее и гуще.

Как мальчишка разглядывал кузнеца, так и он с не меньшим интересом смотрел на победителя, неодобрительно цокая языком.

— Видел я, чего произошло там, на арене, — удрученно пробормотал кузнец, поднявшись со стула. — Не знаю, кем вы друг другу были, но ты на него зла не держи. Это проклятье арены — она всех сводит с ума.

Мальчик молчал, продолжая сверлить старого орка взглядом.

— Главное правило этого места: что произошло на арене, осталось на арене. Не следует выносить весь мусор за её пределы, иначе худо будет потом, — продолжал наставлять кузнец, подготавливая всё для работы. — Ты имя себе выбрал? Быстрее давай, у меня ещё дела помимо тебя есть.

Мальчик поднял перед собой одну руку, сжатую в кулак. Кузнец с недоумением посмотрел на этот жест, ожидая, что будет дальше.

— Я забрал это с его трупа, — вдруг выдал маленький хторк, раскрывая ладонь, в которой лежал железный медальон на металлической цепочке. — Хочу себе это имя.

Старик подошёл к мальчику. Шаги его были тяжёлыми и глухими, на каждый из них на его поясе позвякивали цепи и странные инструменты. Он взял медальон с ладони, осматривая внимательно выгравированное на нём имя.

— Не знаю его ли это имя, или до этого он тоже это у кого-то украл, но теперь это имя моё.

Кузнец посмотрел в глаза мальчика, медленно кивнув головой.

— Далеко пойдёшь, малец, — сделал он вывод и указал на стоявший возле печи табурет. — Садись туда и жди. Будет тебе это имя.

Старый орк бросил медальон на стол и приступил к работе.

Мальчик, как и было сказано, залез на табурет и молча ждал дальнейших указаний. Он уже понял, что обещанная награда и свобода были лишь ложью, чтобы подтолкнуть их на убийство друг друга. Ещё он понял, что у арены есть свои суровые правила и иерархия, нарушать которую ни в коем случае было нельзя, и если он будет молча кивать и выполнять все приказы, то, может быть, его за это действительно наградят.

Кузнец взял из ящика небольшую золотую пластину прямоугольной формы и начал неторопливо выбивать на ней символы с медальона. Его пальцы были пухлыми и грубыми, но несмотря на это, работал он ими очень быстро и весьма искусно. Явно не первый год клепал подобные значки с именами. Закончив с гравировкой, орк прицепил пластину к небольшому кольцу и поднялся со своего места, похромав к печи.

— Сейчас будет очень больно, — произнёс он, вытаскивая из очага металлический стержень.

Маленький хторк покрепче сжал зубы и руки на краю табуретки, готовясь к тому, что будет. Когда кузнец направился в его сторону, мальчишка от испуга зажмурился, не желая видеть того, что сейчас произойдёт. В один момент спину пронзила острая боль, заставившая резко выпрямиться на табурете. Он не сдержал тихого скулежа, царапая когтями побитое годами дерево. Хотелось сбежать отсюда, очень и очень далеко. Туда, где не было боли, где он не встретил другого хторка, где его не поймали, где не было моря крови. Но реальность была такова, что он сидел на деревянной табуретке, до крови прикусив щеку, и едва сдерживал слёзы.

— Всё, готово.

Кузнец отбросил в сторону инструменты, отходя к дальнему столу.

Мальчик дотронулся рукой до слегка пульсирующего уха, почувствовав, как пальцы тут же намокли от крови.

— Что вы сделали? — спросил он, продолжая ощупывать, пластину.

— На спине выжег клеймо, которое означает, что ты принадлежишь Колизею, и пока боль не прошла, закрепил на ухе пластину с именем, — обернувшись, старый орк указал в сторону двери. — Выход там. В конце коридора спроси у стражи, где врач сидит, пусть тебя там подлатают немного, а дальше тебе скажут, куда идти.

Мальчик ещё некоторое время сидел, ощупывая металл на своём ухе, после чего всё же слез с табуретки и поковылял на выход. Тяжёлую дверь удалось открыть с трудом. Осмотревшись по сторонам, он медленно пошёл в противоположную сторону от той, откуда его привёл мужчина с арены. Коридор был без окон, освещаемый лишь редкими факелами, что висели возле дверей, и закончился выходом в полукруглый холл, где стояли несколько стражников. Они говорили о чём—то и громко смеялись, явно наплевав на свою работу.

Подойдя к ним поближе, хторк не сильно стукнул сидящего на ящиках мужчину в щит, висевший на его спине. Это позволило привлечь к себе внимание.

— Где врач? — коротко спросил мальчик, исподлобья смотря на мужчину.

— Чего? Малец, ты не заблудился, а? — стражник поднялся с ящиков, угрожающе положив ладонь на рукоять меча в ножнах. — Проблем ищешь?

— Успокойся, он сегодняшний победитель, — одернул его другой мужчина, выглядевший старше всех остальных.

Младший стражник тут же матюкнулся и отошёл подальше, словно бы испугавшись слова «победитель». Маленький хторк это сразу подметил, на всякий случай запомнив — к победителям тут явно было особо отношение.

— Малой, тебе в ту сторону, — всё тот же старший указал на один из трёх коридоров, — иди до самого конца, последняя дверь перед поворотом налево.

Мальчик коротко кивнул головой и пошёл в указанном направлении. С каждым шагом нога ныла всё сильнее, рука уже почти не шевелилась. Кровь давно перестала течь из ран, запекшись неприятной корочкой на короткой шерсти.

Этот коридор не отличался от предыдущего. Разве что теперь над головой периодически раздавался шум и иногда осыпалась на голову земля с песком. Складывалось впечатление, что это место находилось под землёй, а сверху была оживлённая улица, по которой часто проезжали повозки, из-за чего и сыпалось с потолка. Казалось, если остановиться хотя бы на минутку и прислушаться, то можно различить доносящиеся сверху голоса улицы. Шумный город, слишком шумный.

Дойдя до нужной двери, мальчик некоторое время стоял перед ней, сверля взглядом высокую ручку. Ухватившись здоровой рукой за прохладный металл, он потянул дверь на себя, осторожно заглянув внутрь. На удивление, пространство за дверью оказалось относительно просторным. Вдоль стен тянулись шкафы с книгами, склянками и небольшими сундуками, под потолком висели ярко горящие лампы, слева стоял письменный стол, заваленный бумагами, а справа странная металлическая пластина на толстой опоре, повернутая горизонтально к земле. На ней было несколько обычных кожаных ремней с застёжками, металл заметно замаран — чем именно, знать не хотелось. У дальней стены за шторами стояло несколько коек, некоторые из них были закрыты.

— По какому делу? — раздался из-за штор мужской голос.

Хторк мелко вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки. В этом месте нельзя показывать слабость — новое правило, что он усвоил с арены, а потому нужно было следить за собой и своими реакциями.

— Я сегодняшний победитель, — едва дрогнувшим голосом прохрипел мальчик, прислушиваясь к звукам за шторами. Он хотел понять, откуда доносится голос, но долго вычислять не пришлось — ткань возле одной из коек слегка колыхнулась, а после из-за неё показался средних лет мужчина.

— Уже закончили с новой партией? — задумчиво произнёс он, оглядывая стоявшего на пороге хторка. — Быстро они сегодня.

Мужчина снял с лица очки и полностью вышел из-за шторы, прикрыв за собой ткань.

— Закрой за собой дверь и проходи на дальнюю койку.

Мальчик послушно захлопнул за собой дверь и неторопливо пошёл к указанному месту, придерживаясь рукой за стену. Он отодвинул ткань в сторону и зашёл внутрь, осматриваясь. У стены стояла обычная деревянная кровать с тёмным пледом на ней, рядом была высокая тумба, из другого вида дерева с заколоченными ящиками, стены были голым камнем — ничего необычного.

Сжав зубы, хторк подпрыгнул на одной ноге и торсом завалился на койку. Подтянувшись здоровой рукой, он смог забраться на плед и перевернуться на спину, глубоко вздохнув. Тело ныло от боли, ногу он уже почти не чувствовал. Шерсть неприятно стягивалась спёкшейся кровью, покалывая на каждое движение.

Штора резко отдёрнулась в сторону, пропуская в своеобразную «палату» свет от ближайшей лампы.

— Как твоё имя? — грубым голосом спросил врач, выставляя на тумбу множество вещей.

Маленький хторк задумчиво прикоснулся к металлической пластине, свисавшей с уха, а после пожал плечами.

— Разве не ты выбирал его? — с явным удивлением мужчина наклонился над мальчиком, взяв в руку пластинку, чтобы прочитать текст на ней. — Видар? Не слишком ли грозное имя для такого хлюпика?

— Это было имя моего противника, — с неожиданной даже для себя твёрдостью произнёс мальчишка, — я его одолел, значит, могу теперь забрать его имя.

Мужчина несколько секунд оценивающе смотрел в глаза хторка, но после лишь хмыкнул, отвернувшись к своему медицинскому набору.

«Видар», — вновь и вновь звучало в его голове, среди прочих мыслей. Он не умел читать, поэтому понятия не имел, что было написано на том медальоне. Знал лишь, что это было имя, поэтому так уверенно и говорил об этом. Но теперь он знает значение слова, выгравированного на золотой пластине, и его запомнит на всю жизнь. Это его имя, которое он никому не позволит забрать.

Лечение было крайне болезненным. Доктор дал ему тряпичный кулёк в зубы, чтобы хторк случайно не прокусил себе ничего. Нога была действительно сломана, но, по словам мужчины, там была лишь трещина, которая быстро заживёт, если её зафиксировать и некоторое время не тревожить. Рука отбита от множества ударов и почти вся была покрыта одним сплошным синяком, особенно ярко видимым на запястье, которое оказалось вывихнуто. Кровоточащих ран было не так много, по большей части всё было в побоях, поэтому тщательная перебинтовка не понадобилась.

Хторк всё это время терпел ничуть не жалеющее лечение, сжимая клыками кулёк и изредка поскуливая, когда врач надавливал на некоторые места. Как бы больно не было, но плакать он себе не позволял, терпел до последнего, продолжая в голове твердить собственное новое имя. Убеждал себя, что человек с таким именем не может плакать, ведь слёзы только для слабых.

Когда с осмотром и обработкой ран было покончено, у мальчишки почти не осталось сил. Только сейчас, когда адреналин полностью схлынул, он почувствовал, как сильно живот крутит от голода, а голова кружится от усталости. Доктор дал ему четвертинку буханки ржаного хлеба, чуть затвердевшего, но оттого не менее вкусного, а после сказал, что сегодня он может остаться здесь, в лазарете, но утром обязан будет отправиться в казармы. Хторк с жадностью прикончил кусок хлеба, после чего завалился на жёсткое дерево койки и почти сразу провалился в сон.

Глава 2. Докажи, что достоин

— Новенький?

— Да.

— Тебе туда.

Стражник дёрнул головой в сторону коридоров и вернулся к чистке своего оружия. Видар послушно поковылял в нужном направлении, исподлобья осматриваясь по сторонам.

Ночь, проведённая в лазарете, удивительно сказалась на его теле. По словам врача, у рас орков всегда была особенная способность к регенерации, мол, все травмы заживали у них вдвое быстрее человеческих, а царапины и вовсе затягивались за пару дней. Но его регенерация была удивительна даже для хторка. Треснувшая кость в ноге затянулась к утру и уже почти не беспокоила, лишь изредка отдаваясь неприятной глухой болью, когда мальчишка неудачно наступал на неё или ударялся о что-нибудь. Отбитая рука всё ещё вяло слушалась его, но уже меньше походила на сплошной синяк.

Доктор предположил, что Видар являлся не чистокровным орком. Возможно, один из его родителей был представителем другого вида, больше склонного к быстрой регенерации и с чуть более медленным развитием, ведь для своего возраста, будь Видар полноценным хторком, он был бы больше похож на своего старшего собрата — выше ростом, с большей мышечной массой и полностью сформировавшимися передними бивнями. Всё это отсутствовало у хторка, поэтому он и выглядел младше собственного возраста.

«Но это только мои догадки, возможно, ты просто отстаёшь в развитии», — пробубнил врач, подписывая что-то в бумагах. По его финальному заключению, ещё пара дней и Видар снова сможет выйти на арену. Подобная перспектива пугала, даже очень сильно, но хторк понимал, что других вариантов всё равно нет.

Видар остановился возле очередного стражника, сидевшего за столом. Тот хмуро посмотрел на мальчишку, а после, прокашлявшись, придвинулся на стуле к стопке бумаг.

— Имя, — коротко бросил мужчина, взяв в руки кривой карандаш.

— Видар, — твёрдо ответил мальчишка, едва ли не с вызовом в голосе.

Стражник усмехнулся на подобное, но комментировать никак не стал, начав писать что-то в бумаге.

Хторк всё ещё не привык к собственному имени. Даже к тому факту, что оно у него вообще есть. Сколько себя помнил, он всегда был рабом и продавался из рук в руки, поэтому единственным его обозначением были цифры. Всем было проще называть товар по его номеру, а не по именам. Только благодаря этому Видар научился считать, но чтение и письмо были для него недоступны.

— Раса и возраст?

— Хторк, двенадцать полных лет.

— Седьмая комната вниз по коридору, — начал стражник, закончив с бумагами, — выбираешь любую свободную койку и устраиваешься там. Сегодня у тебя свободный день, привыкай к новому месту, но сильно не обольщайся, ты тут явно ненадолго задержишься. Если не соседи по комнате, так на следующей битве тебя точно загрызут.

Слова стражника, наверное, должны были его задеть, заставить сжаться под осознанием своей слабости, но хторк и ухом не повёл, всё так же хмуро смотря снизу-вверх на гнусного мужчину.

— Вечером будет кормёжка, тебе, как новичку, достанется первый раз бесплатно. Далее всё будет зависеть от того, как проявишь себя на арене. Если кто-то украдёт твою еду, сам будешь в этом виноват.

Стражник с особым усилием ударил штампом по бумагам и откинул листы в стопку к остальным, после чего махнул рукой в направлении комнат. На этом вводный диалог был закончен, понял Видар.

Отвернувшись от стола, он, прихрамывая, направился дальше по коридору. Немного хмурясь от усилия, хторк считал двери, мимо которых проходил. Первая, вторая, третья… седьмая. Уверенно ухватившись за деревянную ручку, он потянул её на себя. За дверью скрывалось довольно большое помещение, чей размер казался гораздо меньше из-за количества поставленных плотными рядами двухъярусных кроватей. Большинство из них были заняты другими детьми, которые не обратили на него никакого внимания.

Видар неторопливо зашагал между рядами, осторожно выискивая свободное место. В отдалении комнаты нашлось несколько пустых кроватей, одну из которых он и занял, забравшись на второй этаж. Наверху ощущалось немного безопаснее, особенно, когда спиной можно было прижаться к стене. Никаких постелей тут не было, даже подушек, лишь голое дерево.

Поджав к груди колени, мальчик начал осторожно осматриваться. Большая часть детей спали, кто-то просто сидел на кровати, смотря в одну точку, лишь редкие парочки о чём-то тихо переговаривались. Все были грязными и худыми, взгляды были потухшими или озлобленными. Они все здесь одинаковые, понял хторк. Все они были брошены судьбой, но всем повезло пройти первое испытание. Они до сих пор живы лишь по воле случая, а что будет дальше — оставалось в неизвестности.

Прикрыв глаза, Видар задремал. Сон его был тревожным и неспокойным. Он не мог расслабиться, боясь, что как только полностью провалиться в оковы сновидений, на него тут же могут напасть. Оттого уши хторка постоянно подрагивали, прислушиваясь к окружающим. С таким тревожным сном отдохнуть не удалось и, проснувшись, он чувствовал себя даже хуже, чем до этого.

Разбудили его громкие металлические удары, болью отозвавшиеся в затылке. Поморщившись, мальчишка с трудом разлепил глаза, пытаясь понять, что происходит.

В открытую дверь комнаты зашли трое стражников. Идущий впереди бил мечом по щиту и кричал про раздачу еды, двое идущих за ним несли в руках подносы.

— Всем оставаться на своих местах и не дёргаться. Когда до вас дойдёт очередь, берёте один кусок и молча жрёте. Кто нарушит правила, тут же будет наказан и лишён еды. Кто проспал, тот сам виноват.

Теперь стало понятно, почему дальние койки были по большей части свободными, а основное большинство детей расположились как можно ближе ко входу. Еды вряд ли хватит на всех, поэтому нужно было успевать схватить кусок побольше. Видар просчитался и теперь мог за это поплатиться, но судьба пока что была к нему благосклонна. Тот ряд, на котором он расположился, был первым на раздаче, поэтому ему удалось стащить с подноса относительно хороший кусок, от которого даже не пахло плесенью. Прижавшись спиной к стене, он жадно вгрызся в твёрдую корку.

Как он и предполагал, еды хватило не всем. Последние два ряда стражники даже не стали обходить, ведь подносы уже были пусты. Большинство детей уже успели съесть свою порцию, кто-то растягивал удовольствие, некоторые так и не проснулись. Таких стражники пинали в бока, проверяя, жив ли ребёнок вообще. Троих унесли сразу же — даже после пинков они не пошевелились.

Видар спокойно доел свой кусок хлеба и снова лёг в прежнюю позу, на этот раз немного отодвинувшись от стены. Та была слишком неприятно холодной и морозила кожу сквозь тонкую ткань одежды.

Сон его окутал так же быстро, как и отступил. Хторк и не почувствовал, как проспал всю ночь. Когда он вновь открыл глаза, ранее освещённая факелами комната теперь утопала в приятном сумраке. Теперь её наполняли едва заметные солнечные лучи, проникавшие сюда сквозь крошечные окошки, расположенные под самым потолком на одной из стен.

Живот болезненно крутило от голода, горло раздирала сухость, а ещё хотелось в туалет. Справить нужду было некуда, еда с водой казались далёкой мечтой. Видар понурил голову, сжавшись в небольшой комочек на своей койке. Чем больше он размышлял над ситуацией, тем больше убеждался в том, что не проживёт ещё один день. Сегодня или завтра вечером его наверняка выволокут отсюда мёртвого, как троих вчерашних.

Мрачные мысли мальчишки были прерваны резко распахнувшейся дверью и ударами метала о металл. Те же самые трое стражников зашли в комнату, но в этот раз без еды.

— Подъём! Все слезаем со своих кроватей и выстраиваемся по рядам. Никаких разговоров, никаких переглядываний, никакого нытья.

Каждое слово стражника хуже плетей ударяло по разуму. Дети торопливо слезали со своих кроватей, делая то, что им было велено. Кто-то падал на пол, запнувшись обо что-нибудь или просто от рассеянности, и тут же получал ударом хлыста, взвизгивая от боли. За слабость тут жестоко наказывали, как и за неподчинение.

— Следуем за мной, по сторонам не глазеем. Кто нарушит строй, сразу же будет наказан.

Их ряды, выстроенные по парам, торопливо двинулись с места. Под грозными взглядами наблюдателей, понурив головы, они вышли из комнаты и начали идти по коридорам.

Идущий рядом с Видаром парень безостановочно невнятно бубнил себе под нос, спотыкаясь через каждые пару шагов о собственные ноги.

— Нас снова ведут на арену, — бубнил он, словно в лихорадке, — снова заставят драться. Я этого не вынесу. Я больше не хочу…

Его слова оборвались криком, заглушившимся ударом хлыста. Хторк сильнее сжал челюсть, радуясь, что ему не прилетело вместе с этим обезумевшим. Парень продолжал бормотать, а после ещё пары ударов свалился наземь и больше не шевельнулся. Никто из шеренги не обратил на это внимание, стражники ногами отпнули тело поближе к стене. Видар расслабленно выдохнул, радуясь, что удалось избежать неприятностей.

Их вывели в комнату, в точности похожую на ту, в которой они были в первый день. Значит, впереди действительно новый бой на арене.

— Сегодня у вас будет тренировочный бой, — крикнул всё тот же стражник с щитом, — так что убивать друг друга не обязательно, но всё ещё разрешено. Пол часа на подготовку, после вас выпустят на арену. Выбирайте оружие и броню с умом, потому что сюда вы вернётесь только вечером.

Дети растерянно глазели по сторонам, боясь шевельнуться. Видар был одним из первых, что нарушил строй и подошёл к ящику с бронёй, начав перебирать его содержимое. Времени было не так много, а соперников даже слишком, поэтому нужно было успеть забрать себе всё самое лучшее.

Он уже не обращал внимания на других, копаясь в окровавленных вещах. Из ящиков брони ему удалось вытащить пару хорошо сохранившихся наручей и потрёпанный кожаный нагрудник. Так себе защита, но всяко лучше, чем быть в одной порванной рубахе. Так же удалось найти побитые наплечники из разных комплектов и один весьма крепкий наколенник. Старая кожа на ощупь была неприятно твёрдой и пахла смесью крови, пота и грязи. Хторк старался не думать о том, сколько раз её снимали с трупов, потуже затягивая ремни.

С выбором оружия он возился дольше. Трудно было выбрать, да и относительно хорошего было мало. К моменту, когда он закончил с бронёй, болью часть хорошего оружия уже разобрали другие. И всё же, хторку повезло вытащить с оружейной полки небольшой кинжал и лёгкий топорик. Кинжал он убрал за пояс, решив придержать у себя просто на всякий случай.

Судя по тому, что стражники не особо торопились, время на подготовку у них ещё оставалось. Большинство детей только сейчас начинали понимать, в каком положении они оказались, поэтому торопливо хватали первое, что попадалось под руки, почти не разбирая, что именно они берут себе. Несколько раз за обмундирование почти завязывалась драка, но конфликт быстро утихал после нескольких ударов хлыстов.

Выцепив взглядом того стражника со щитом, что привёл их сюда, Видар вполне уверенно начал протискиваться сквозь толпу в его сторону. Он до последнего сомневался в своей задумке, но в то же время был слишком упрям и верил, что если будет казаться достаточно грозным, то всё обязательно получится.

— Чего тебе, сопляк? — заметив хторка, стражник с отвращением сморщил нос.

— Я хочу в туалет, — твёрдо заявил мальчишка, чуть охрипшим голосом. Он не разговаривал ни с кем после врача, не пил уже несколько дней и ни разу не прочищал горло, отчего голос едва ли не казался осипшим.

Стражник посмотрел на него с усмешкой и хотел уже отвернуться, но Видар продолжил:

— Я могу наложить кучу прямо на броню или оружие, вы меня за это накажете, но убирать-то за мной всё равно придётся вам.

Не смотря на твёрдую уверенность в голосе, сам он в свои слова практически не верил и говорил скорее просто на удачу, надеясь, что его суровый вид произведёт больше впечатления.

— Не борзей, мальчишка, — прикрикнул на него стражник, слегка замахнувшись для удара. Хторк даже не моргнул, продолжая сверлить взглядом мужчину. Тот недовольно цокнул языком и махнул рукой в сторону. — Яма там. Не вернёшься через две минуты, лично найду и отрежу твою наглую свинячью морду.

Видар кивнул головой и, резко повернувшись, зашагал в указанном направлении. Он поймал на себе несколько озадаченных взглядов от других детей, но проигнорировал их все.

У них здесь действительно нет ни единого права как живых и разумных существ, и всё же, иногда они могут чего—то добиться. В меру настойчивость, покладистость и молчаливость — три основных правила в поведении, которые хторк уже успел для себя отметить. Если следовать всему этому, возможно, он сможет прожить чуть дольше.

***

Арена в этот раз отличалась от того, что он увидел здесь в первый день. На ней было выставлено множество странных деревянных конструкций, манекенов и прочего. Немного приглядевшись к окружению, становилось понятно, что это вовсе было другое место. Меньших размеров, без зрительных мест и полностью накрытое сверху решётчатым куполом. Когда их выпустили из-за решётки оружейной, на арене уже были другие. Бойцы постарше, тренирующиеся на дальней половине. Вдоль стен здесь стояли небольшие столбы, словно ограничивающие своеобразную дорожку, по которой так же бегало несколько взрослых. Все они тренировались и внушали лёгкий трепет своим видом.

Ворота за ними не закрылись, но большинство стражников ушли. Никто не сказал, что им нужно делать или как себя вести, поэтому дети были в растерянности и первые несколько минут слонялись без дела. Видар свою цель отметил сразу и, как только убедился, что сейчас они относительно свободны, уверенно направился к той половине, где занимались старшие бойцы.

Такие же разношёрстные, различных рас и возрастов. Все они выглядели устрашающе сильными и были сосредоточены на своих занятиях. Хторк молча наблюдал за ними, стоя чуть поодаль, чтобы не попадаться под ноги. В стороне несколько бойцов сцепились в рукопашных боях, избивая друг друга кулаками и валясь в песке. Их удары были точными, быстрыми, метили по самым уязвлённым местам, но при этом не были смертельными. Двое бойцов, запыхавшись, сидели в стороне и о чём—то переговаривались. Они были побиты и окровавлены, но выглядели не так, словно только что яростно избивали друг друга, а так, словно они старые друзья.

— Эй, малец, — окликнул Видара басистый голос, — потерялся?

Хторк посмотрел на того, кто к нему обратился, нахмурившись. Такое существо он видел впервые — крупное накаченное тело казалось человеческим, но нижняя часть туловища, едва прикрытая обрывками ткани, была мохнатой, с тяжёлыми копытами вместо ступней, а голову украшали обломки спиленных рогов. Лицо мужчины было широким с большим носом и губами, уши напоминали животные, покрытые такого же цвета мехом, что и ноги. В одном из хрящей виднелась металлическая пластина с именем.

— Кто ты? — довольно резко спросил мальчишка, продолжая без зазрения совести разглядывать мужчину перед собой.

— Имеешь в виду мою расу? — усмехнулся мужчина, рукой смахивая со лба пот. — Я минотавр. Слыхал о таких?

Видар отрицательно покачал головой, а после опустил взгляд на собственные копыта. Значит, бывают и другие расы, частично похожие на него. Возможно, другие орки, помимо кузнеца, тоже встречаются в этом месте.

— Так чего тебе нужно? — повторил вопрос минотавр.

Хторк задумчиво поднял на него взгляд, осмотрел остальных бойцов, некоторые из которых теперь наблюдали за их диалогом, отдыхая от тренировки.

— Долго ты здесь живёшь?

— Порядком, — кивнул мужчина, — меня привезли сюда, когда я был чуть постарше твоего.

— И как ты выжил?

Минотавр изогнул одну бровь в удивлении. Вряд ли к нему каждый день подходят маленькие мальчики с вопросами о том, как выживать в Колизее.

— Походу этот мальчишка хочет стать настоящим гладиатором, — раздался со стороны ещё один голос, и следом за ним многие бойцы разразились смехом.

Минотавр тоже усмехнулся, после чего махнул рукой на того, кто произнёс эту фразу.

— Слушай сюда, малец, — он чуть понизил голос, подойдя на шаг поближе к хторку и наклонившись к нему, чтобы тот точно расслышал все слова, — если хочешь выжить сейчас, докажи болванам стражникам, что ты действительно заслужил своё новое имя. А после всегда следуй одному главному правилу: чем больше крови на арене, тем счастливее публика, а чем счастливее публика, тем сытнее накормят тебя. Понял?

Видар коротко кивнул головой. Минотавр на это снова усмехнулся, после чего отступил назад и вернулся к тренировкам, давая понять, что больше не намерен тратить своё время. Хторк наблюдал за ним ещё несколько секунд, после чего развернулся и зашагал обратно к своей группе.

«Чем счастливее публика, тем сытнее накормят тебя,» — мысленно повторял он, подходя всё ближе. — «Докажи, что достоин своего нового имени.»

Мысли шумели в голове, становясь всё громче с каждым шагом. Словно бы рой из десятка голосов, перекрикивающих друг друга, забился в его маленькую черепную коробку. Видар оторвал взгляд от грязного песка и резко остановился на месте, заметив стоявшего перед собой парня.

Он его помнил. Этот сидел на самой первой койке у двери и выглядел чуть постарше всех остальных из группы, словно был тут не первый день. Да и в оружейной он начал выбирать оружие даже раньше Видара, явно зная, что нужно делать. Кажется, он наводил страх на прочих детей своим ростом и возрастом, словно бы одно только это было показателем его силы и превосходства над ними.

— Я смотрю, ты сильно наглый, а? — с громкого предъявления начал парень, угрожающе махнув лезвием меча в своей руке.

— Что я сделал? — моментально с вызовом ответил Видар, сжимая покрепче древко топорика.

— Да ты у нас принцесса, которая нужду справляет только в нужном месте. Подлизался к охранникам, теперь и к старшим гладиаторам пытаешься?

С разных сторон раздалось несколько смешков. Хторк обвёл взглядом стоявшую вокруг них толпу. Кто-то ехидно усмехался, кто-то испуганно держался в стороне. Так или иначе, все ждали, что же произойдёт дальше.

— Не мои проблемы, что вы хуже шавок бродячих и готовы гадить куда попало, — огрызнулся мальчишка, снова посмотрев на противника.

От такой колкой фразы у старшего парня дёрнулся глаз. Он сжал челюсть, заиграв желваками от злости, и снова показательно махнул мечом.

— Смелый сильно, а? — он с силой ткнул хторка в грудь, заставляя того отступить на шаг. — Извинись сейчас же, а не то я…

— А не то ты что? — Видар проигнорировал то, как парень в очередной раз махнул мечом. — Что ты мне сделаешь? Убьёшь меня?

Едва заметно дрогнувшая рука с мечом принесла хторку столько удовольствия, сколько он не получал даже от редкой еды. Сколько бы парень перед ним не храбрился, но рост и возраст были его единственным оружием. Он явно боялся марать свои руки, боялся причинять боль и убивать. На его несчастье, Видар этого не боялся.

Быстрым движением руки замахнувшись, он размашисто ударил перед собой, целясь в плечо противника, но тот, взвизгнув, успел отскочить назад. Не теряя времени, хторк перехватил топор поудобнее и снова замахнулся, в этот раз зацепив ногу парня. Он завопил от боли, когда на песок хлынула горячая кровь. Кто-то из детей закричал, отступая назад, кто-то просто бросился подальше. Переполох привлёк внимание стражников, которые уже начали бить по щитам и размахивать хлыстами, чтобы успокоить вмиг взбесившуюся толпу.

Парень на земле корчился от боли, пытаясь зажать рану руками, но от количества крови его глаза наполнялись всё большим страхом. Видар неторопливо подошёл к нему ближе, наблюдая за тем, как песок окрашивается в тёмно-коричневый цвет.

Третьим ударом он расколол череп противника. Брызнувшая кровь попала ему на руки и лицо, опалив кожу внезапным жаром. От этого ощущения вдоль всего позвоночника пробежался разряд, а шерсть встала дыбом.

Когда к ним подошли стражники, тело на земле уже было просто телом.

— Что здесь произошло? — спросил тот же мужчина, который до этого привёл их в оружейную. Видар успел понять, что он кто-то вроде главного в их группе, его надо слушаться.

— Он угрожал мне, поэтому я его убил, — спокойно произнёс хторк, посмотрев на стражника.

Мужчина несколько секунд молчал, переводя взгляд с мёртвого на Видара и обратно. Видимо, приняв какое-то решение, он кивнул головой другим стражникам, чтобы они убрали тело, а сам рукой показал, чтобы хторк следовал за ним.

С арены они ушли не тем же путём, которым пришли. Этот проход вёл не в оружейную, а сразу в короткий коридор с круглым залом. Потолок был покрыт несколькими решётками, поэтому сюда попадало много солнечных лучей и помещение было светлым. Видар молча следовал за стражником, уже почти не прихрамывая. Когда они остановились возле одной двери с охранной, мужчины тихо поговорили между собой, чтобы мальчишка их не услышал, после чего дверь открылась и их пропустили дальше.

Несколько минут хождения по коридорам и лестницам наконец окончились в очередном месте, похожем на все остальные.

— Эй, — окрикнул стражник другого мужчину, подходя поближе, — этот теперь числиться в младшей группе, его нужно отмыть и выдать одежду.

— Младшая группа только недавно ушла из умывальни, — недовольно пробубнил второй стражник, вставая с каменной скамьи возле стены.

— Знаю я, — отмахнулся первый, казавшийся чуть постарше, — пусти его под мою опеку. Уйдём ещё до того, как придут следующие.

Второй явно очень не хотел слушаться, но всё же махнул на них рукой, давая согласие. Старший легонько подтолкнул хторка в сторону открытого арочного проёма, поторапливая. За ним находилась темноватая раздевалка, в которой пахло сыростью.

— Раздевайся, у тебя мало времени, — пробубнил стражник, проходя дальше.

Видар послушно начал стягивать с себя броню и одежду, всё ещё не до конца понимая, что они здесь делают. Он ведь всё сделал правильно? Он доказал, что достоин своего имени? Или допустил ошибку? В чём он провинился?

— Брось одежду в ящик в углу, она тебе больше не понадобится, — откуда-то крикнул стражник.

Хторк взглядом нашёл тот самый ящик и послушно запихнул в него всю одежду. Оружие отпускать не хотелось, но и спрятать его больше негде было. Он задумчиво смотрел на небольшой кинжал в своих руках, до последнего не желая оставаться беззащитным.

Глухие шаги сбоку заставили вздрогнуть и бездумно убрать руки за спину, так глупо пряча клинок.

— Что ты делаешь? — нахмурившись, спросил стражник.

Видар хотел схитрить, обмануть, придумать хоть что-нибудь, лишь бы не отдавать кинжал, но понимал бессмысленность подобного поступка. Он виновато опустил взгляд и показал клинок в своих руках, протянув его вперёд.

— Похвально, что цепляешься за оружие, но сейчас тебе придётся его убрать, — произнёс мужчина, забрав кинжал из рук мальчишки. — Иди мойся, потом переоденешься вот в это.

С последними словами он бросил на одну из скамеек одежду. Хторк послушно кивнул головой и торопливо направился туда, откуда вернулся стражник. За очередной аркой к его удивлению была не комната, а место с открытой крышей. Углубление в земле метра в три было накрыто полукруглой решёткой и утопало в пару, исходящем от нескольких горячих источников.

Видар не помнил, мылся ли он когда-нибудь. Последние разы, когда он как-либо чистился, были групповые обливания, когда очередной торговец выстраивал их вдоль стены, а после окатывал холодной водой, чтобы товар выглядел хоть немного приличнее.

Здесь вода была тёплой, едва горячей, очень приятной для кожи. Хторку хотелось погрузиться в неё с головой и уснуть, остаться в этом тепле надолго, но он помнил, что времени у него мало. Не понимал, почему, но раз стражник велел поторапливаться, значит, так и нужно делать.

Тщательно оттирая с шерсти грязь и остатки высохшей крови, он несколько раз окунался под воду полностью, радуясь такой мелочи, как тепло. Когда движения больше не сковывались от застывшей грязи, а волосы не были похожи на спутанный веник, хторк вылез из воды и торопливо засеменил обратно в раздевалку. Стражника нигде не видно, но это не было поводом для расслабления. Отряхнувшись от капель воды, он взял с лавки чистую одежду и начал одеваться. Рубаха и штаны были немного велики, но ему удалось туго подвязаться поясом, чтобы ничего не спадало.

Закатывая рукава, Видар осторожно выглянул из раздевалки в коридор, весьма быстро наткнувшись взглядом на уже знакомого стражника. Тот разговаривал с каким-то полным мужчиной в чистой одежде со всклокоченными рыжими волосами, у которых во многих местах были подпалены концы. Заметив хторка, стражник рукой подозвал его к себе.

— Вот этот мальчишка, — произнёс он, когда Видар подошёл поближе.

— Боже правый, Браум, это же ребёнок, — залепетал полный мужчина, закатив глаза.

— Я знаю-знаю, но послушай, Скоппекорд, он станет отличным бойцом. Разве меня хоть раз подводила моя чуйка? Ты только взгляни на него!

Мужчина, которого стражник назвал Скоппекордом, неодобрительно посмотрел на хторка, словно бы взглядом оценивая его, после чего сморщился и от недовольства притопнул ногой.

— Не могу, он ведь хлюпик, — едва не заныл толстяк, — хилый и слишком мелкий даже для орка. Сколько ему? Лет девять?

— Вообще-то, двенадцать, но послушай меня!

Скоппекорд снова затопал ногами, но Браум повысил голос, продолжая настаивать:

— Доверься мне, он нас не подведёт.

Полный мужчина недовольно засопел носом и через минуту раздумий вздохнул и поднял ладони вверх, показывая, что сдаётся в этом споре.

— Делай, что хочешь, Браум. Если он умрёт через два боя, сам будешь оправдываться перед заказчиком.

— Так точно!

Скоппекорд последний раз смерил взглядом хторка и ушёл в один из множества коридоров. Стражник облегчённо вздохнул, потрепав мальчишку по волосам.

— Пойдём, покажу тебе твоё новое место.

Видар не совсем понимал, что именно сейчас произошло. Но, кажется, для него всё стало несколько лучше. Объяснений он просить не стал, всё так же послушно следуя за мужчиной.

— Сегодня спать будешь здесь, — наконец произнёс Браум, остановившись у стола с другим стражником, чтобы расписаться в бумагах, — а завтра у тебя будет пробный поединок один на один с кем-то из ребят приблизительно твоего возраста. Если переживёшь его, могу обещать, что дальше будет только лучше.

Хторк кивнул головой, получая в руки от незнакомого стражника плед и подушку. Удивительно, что подобные удобства здесь всё же бывают.

— Я зайду за тобой утром, а до тех пор постарайся отдохнуть и завести друзей, тебе это сильно пригодится.

Спальная комната за дверью сильно отличалась от вчерашней. Здесь было шумно, а дети не выглядели такими подавленными. Все были сытые, здоровые и явно постарше Видара. У некоторых виднелись бинты со свежими кровоподтёками, но было их не так много и раны у них были ухоженные. В сравнении с тем, что мальчишка видел до этого, казалось, что дети здесь даже счастливы.

— Ребят, к нам новенького подселили!

С ближней ко входу кровати спрыгнул растрёпанный мальчуган. Хторк отшатнулся от него в сторону, несколько настороженно присматриваясь к одному из новых соседей.

— Мелкий он какой-то и шуганный, — раздался незнакомый голос с другой стороны. — Ты как сюда попал таким хилым?

— Ты орк, верно ведь? — третий голос с другой стороны заставил Видара совсем растеряться.

— Ребят, ребят, поспокойнее, пожалуйста, — в этот раз говоривший звучал не так пискляво, как все предыдущие. Этот голос был приятным и явно принадлежал кому-то важному, потому что после него все вокруг действительно расступились, перестав напирать от любопытства на маленького хторка.

Видар внимательно рассматривал стоявшего перед ним парнишку. Тот был на голову его выше и выглядел на порядок сильнее остальных в комнате. У него были выбриты виски и коротко подстрижены волосы на макушке, а на одной щеке красовался большой шрам. Выглядело устрашающе, не считая того, что на первый взгляд он казался простым человеком, а все люди слабые, это известный факт.

— Я Алмо, за старшего тут, — парень широко улыбнулся. — Проходи на любую свободную койку в четвёртом ряду.

Хторк коротко кивнул головой и пошёл в указанном направлении. В комнате было всего четыре ряда, в каждом из них по пять двухъярусных кроватей. Выглядели они намного крепче вчерашних, и на этих даже была какая никакая постель. Некоторые кровати были совсем пустые, на некоторых лежало постельное, но хозяина видно не было. Видар выбрал кровать в самом углу комнаты и снова залез на верхний ярус. Возможно, это снова было ошибкой, если еду им здесь раздают по тому же принципу, но в любом другом месте его не покидало чувство тревожности. Только когда лопатки упирались в прохладный угол, а вся комната и её жильцы были как на ладони, он чувствовал себя чуть более уверенно.

Он уже почти расслабился, когда заметил, как в его сторону идёт Алмо. Видар напрягся, не зная, чего ожидать. Ловким движением запрыгнув на лестницу кровати, старший легко подтянулся и сел на противоположный от хторка край, с улыбкой поздоровавшись:

— Привет, устроился уже?

— Здесь всегда так шумно?

— О, это ты ещё не слышал их после ужина, — рассмеялся Алмо, — когда сытые, они шумят даже больше.

Видару это совсем не нравилось. Он показательно сморщил нос и дёрнул ухом. Алмо с этого снова посмеялся.

— Не волнуйся, со временем привыкнешь, — чуть спокойнее заверил старший. — Обычно после отбора проходит не меньше года, прежде, чем ребята попадают в младшие группы, а ты, кажется, прибыл сюда всего пару дней назад. Что же такого ты успел натворить, что тебя таким мелким уже закинули к нам?

— Что произошло на арене, осталось на арене, — сухо ответил Видар, не желая вдаваться в подробности событий последних дней.

Алмо словно понимающе покачал головой.

— Быстро учишься, это хорошо. Как тебя зовут?

— Видар.

— Ого, какое классное имя.

Алмо звучал непривычно. Даже не смотря на царившую в комнате атмосферу относительного счастья, старший казался слишком жизнерадостным, слишком улыбчивым, слишком… Слишком. Видар не был уверен, как объяснить самому себе странное ощущение, неприятно ворочавшееся где-то внутри.

— Ты не зажимайся так сильно, здесь тебя никто просто так не тронет, — попытался успокоить Алмо младшего, словно бы заметив переживания хторка. — Нас в комнате сейчас живёт тридцать четыре, включая тебя. Семеро временно отсутствуют, двое валяются у врачей, поэтому некоторые койки пустуют. Тебе уже сказали, когда у тебя будет пробный поединок?

— Завтра.

— Как-то слишком быстро, — хмуро заметил Алмо. — Ну да ладно, не переживай. Если тебя запихнули сюда, значит сильно давить не будут, наоборот могут дать тебе шанс продвинуться, особенно, если хорошо показал себя в первые дни. Я скажу остальным, чтобы сегодня тебя не трогали, так что отдыхай спокойно.

С этими словами парень спрыгнул с кровати на пол, ловко приземлившись на ноги, и уже собирался уходить, когда хторк едва слышно окликнул его:

— Эй, — запнувшись, он неуверенно смотрел на повернувшегося к нему Алмо, — спасибо.

Старший улыбнулся и коротко махнул рукой, уходя дальше. Видар тоже слабо улыбнулся ему в спину.

Эти ребята выглядели счастливыми здесь. Сытые, чистые, в относительном комфорте. Возможно, жизнь в Колизее может быть не так уж и плоха.

Глава 3. Удержать клинок

Он не помнил, как уснул. Видимо, усталость сказалась на нём знатно, и в сон мальчишка провалился очень быстро, наконец-то почувствовав себя в относительной безопасности. Вязкие оковы держали его в своих объятиях достаточно долго, пока не были прерваны острым чувством тревоги. Вздрогнув всем телом, Видар резко сел на кровати, взглядом тут же упёршись в Алмо, который так и замер на лестнице с занесённой рукой.

— Ого, вот это чуткость, — восторженно произнёс старший, — я даже приблизиться не успел, а ты уже проснулся.

Хторк сонно нахмурился, оглядываясь по сторонам. Судя по освещению, время было раннее, почти все остальные дети в комнате ещё спали. Редкие единицы бодрствующих тихо сидели по койкам и занимались своими делами.

Мальчишка подтянул ноги поближе к себе и потёр глаза руками, сиплым голосом спрашивая:

— Что случилось?

Алмо усмехнулся, плюхнувшись на койку рядом с хторком.

— Всё нормально, не волнуйся. Браум попросил разбудить тебя, скоро позовёт на подготовку к бою.

Видар коротко кивнул головой, показывая, что информацию воспринял. Он всё ещё был немного потерянный после внезапного пробуждения, но взгляд уже блуждал не так рассеяно. Несколько секунд он смотрел в одну точку перед собой, окончательно просыпаясь, пока его не отвлекло движение где-то на периферии зрения. Алмо вытащил из-под рубашки небольшой тряпичный свёрток и протянул его хторку.

— Подкрепись немного, силы тебе сегодня пригодятся.

Мальчишка слабо кивнул в знак благодарности и принял из рук старшего хлеб. На удивление, в этот раз кусок был мягким и вкусно пах почти свежей выпечкой. Есть не хотелось, но живот предательски крутило, не то от голода, не то от тревожности и волнения, а может и всё сразу. Видар откусил уголок мякиша и начал медленно жевать, наслаждаясь вкусом хлеба.

Алмо сидел рядом с закрытыми глазами, расслабленно привалившись спиной к стене. Он слабо болтал одной ногой, свешанной с края койки, и пальцами по колену отстукивал какой-то ритм. Видар ничего не знал про музыку, даже не понимал, как работают банальные инструменты, хоть и часто слышал различные мелодии в тех местах, где продавался. То, что отбивал пальцами старший, было ему совсем не знакомо.

— Ты выглядишь, как обычный человек, — задумчиво произнёс Видар, опустив руку с куском хлеба.

Алмо открыл глаза, наклонил голову к плечу, чтобы смотреть прямо на хторка, и приподнял одну бровь в немом вопросе.

— Многие здесь имеют какие-либо ярко выраженные черты своей расы, но ты выглядишь как обычный человек, — попытался пояснить хторк, — выделяешься сильно.

— А, вот ты о чём, — с усмешкой произнёс старший и оттолкнулся от стены, наклонившись ближе. Он поднял одну свою руку, чтобы она была ровно между ними и начал неторопливо перебирать пальцами в воздухе. Прямо на глазах, его кожа потрескалась, как сухая земля, и стремительно побагровела, затем покраснела и начала излучать жар. Короткая вспышка огня и кожа Алмо, только что казавшаяся расплавленной лавой, резко затвердела и потемнела.

— Они называют наш вид «огненные саламандры», — пояснил он в ответ на удивлённый взгляд хторка, — большую часть времени я выгляжу как обычный человек, но по собственному желанию в считанные секунды могу обратиться в ящера с пылающей шкурой. Зрелище не из самых приятных.

Видар как заворожённый смотрел на преображения чужой руки, борясь с желанием потрогать. Даже на расстоянии он чувствовал тепло, исходящее от только что потемневшей кожи, которая уже всё больше становилась похожей на прежнюю, человеческую.

— Только не путай нас с оборотнями. На первый взгляд может показаться, что мы схожи, но природа наших обращений разная.

Хторк хотел было спросить, что это значит, но их разговор был прерван открывшейся дверью. На входе стоял Браум, взглядом обводя комнату. Его глаза остановились на Видаре, после чего он рукой поманил его к себе и снова скрылся в коридоре.

— Ну, удачи тебе, — со вздохом произнёс Алмо и протянул младшему кулак.

Он уже видел ранее, как другие делали нечто подобное. Не знал значения этого действия, но решил просто повторить на автомате и, сжав собственную руку в кулак, не сильно стукнул костяшками по костяшкам Алмо. Зажав в зубах остаток хлеба, он ловко спрыгнул с койки, удивившись тому, как твёрдо ноги встали на пол, и побежал к выходу.

За дверью Браум со смехом переговаривался с каким-то стражником. Видар подумал, что они выглядят как хорошие друзья или как минимум давние знакомые. Заметив его, Браум попрощался со стражником и подошёл к хторку. Жестом руки он показал, чтобы тот шёл следом, и быстрым шагом пошёл вперёд. Снова долгое блуждание по одинаковым коридорам, спуски и подъемы по ступеням, прохождение через несколько дверей и арок. Мальчишка даже не пытался запомнить путь, уже на третьем повороте он сбился со счёту дверей, мимо которых они проходили, а на второй лестнице перестал быть уверен, как глубоко под землёй пролегают эти туннели.

Впереди раздался шум голосов, иногда перебиваемый восторженными аплодисментами и криками. Видару от этих звуков стало немного некомфортно, но он старался не подавать виду.

Браум замедлил шаг, когда шум уже был совсем близко, и вовсе остановился, когда лязг металла раздавался за стеной. Они стояли в небольшой комнате с арочным входом. Впереди была тяжёлая деревянная дверь, обитая железом, с потолка свисала одна единственная лампа, тусклым светом создавая мрачную атмосферу. Видар осматривался по сторонам, с некой тревожностью понимая, что комната совсем пустая. Нет ни ящиков с бронёй, ни стоек с оружием, ни щитов на стенах. Если за дверью находится очередная арена, то ему не нравилась мысль, что придётся выйти туда безоружным.

Браум повернулся и скрестил руки на груди, смерив хторка тяжёлым взглядом.

— По решению судей, твой первый бой будет рукопашным, — глухим голосом произнёс он, — судейство считает, что ты слишком слаб, чтобы крепко держать в руках оружие, а потому лучше всего будет, если ты в первую очередь проявишь свою ловкость и чёткость ударов.

По выражению лица мужчины и его тону было трудно определить, хороший это вариант или нет, но Видар не видел разницы в том, как сражаться. Если противник будет равный, то он сможет выкрутиться и победить в любых обстоятельствах.

— Мне не удалось узнать, кого выбрали твоим противником, но по правилам это должен быть кто-то приблизительно твоего возраста. Даже несмотря на то, что ты скорее всего самый молодой боец Колизея.

Последнее предложение Браум пробурчал себе под нос едва разборчиво.

— В общем, — он прочистил горло, — на сегодня установка такая: выйти на арену, победить противника и доказать, что твой возраст не проблема. Бой не смертельный, но, если проиграешь, мне будет выговор, а ты вылетишь обратно на койки новоприбывших и очень маловероятно, что тебе подвернётся второй шанс выбить лучшее место в жизни. Всё понял?

Видар уверенно кивнул головой, сжав руки в кулак. Если он хочет лучшей жизни, за неё нужно будет сражаться. Он уже убил двоих ради победы, значит, будет убивать и дальше.

— А теперь слушай ещё внимательнее, — Браум понизил голос и опустился перед хторком на одно колено, достав из-за пояса тот самый маленький кинжал, который Видар пытался спрятать вчера. — Это — на крайний случай. Я рассчитываю на тебя.

Он перехватил кинжал за лезвие и протянул мальчишке рукояткой вперёд. Видар несколько секунд сомневался, пытаясь понять, проверка это или нет, но по суровому взгляду мужчины убедился, что говорит тот серьёзно. Крепко ухватившись за деревянную рукоять, хторк быстро наклонился и задрал одну штанину. Ранее сломанная нога уже совсем не болела, но на ней всё ещё оставались бинты после перевязок доктором. Видар немного расслабил их и закрепил лезвие кинжала, чтобы оно плотно прилегало к коже и не болталось при движении. Затянув тугой узел, он одернул штанину вниз, полностью скрывая кинжал под тканью.

— Молодец, смекалистый, – с усмешкой похвалил Браум, поднимаясь на ноги. — А теперь иди и принеси нам победу.

Видар глубоко вдохнул и сделал первый шаг навстречу тяжёлой двери.

По другую сторону было шумно и светло. Небольшая круглая арена освещалась факелами и первыми рассветным лучами. На трибунах сидело не мало народу: среди них были и стражники, и бывалые гладиаторы, и даже только начинающие молодые бойцы. Видар немного растерялся, совсем не ожидав столько публики.

На арене заканчивался поединок. Через несколько мгновений раздались тяжёлые удары колокола, оповестившие о нокдауне одного из участников. Толпа взревела, восхваляя победителя. Хторк краем глаза заметил, как победивший перепрыгнул преграду арены и уселся на трибуны, где толпа любезно освободила ему место. Проигравшего без сознания утащили куда-то в противоположном направлении. На арену выбежали несколько мальчишек и начали спешно взбивать ногами песок, поднимая облако пыли. Следуя этому, толпа снова взревела. Лишь сейчас сквозь всю какофонию голосов, Видар услышал голос того, кто контролировал толпу.

— Вот это был жаркий поединок! Поздравляем нашего чемпиона с седьмой победой за этот вечер!

С этой фразой раздались громкие аплодисменты и крики поздравлений в сторону отдыхающего на трибунах бойца. Из-за людей Видар не видел победителя, успел лишь мимолётно уловить высокую фигуру с подобием длинного и толстого хвоста за спиной, вдоль которого красовались острые оранжевые шипы.

Браум положил тяжёлую ладонь на плечо хторка и неторопливо повёл его сквозь толпу, всё ближе и ближе к арене.

— А пока наш любимый Страж переводит дыхание, готовясь к следующей невероятной победе, мы разбавим наш вечер дебютным боем двух новичков!

Видар наконец-то увидел ведущего вечера. То был высокий, худощавый парень с кожей такой же тёмной, как чернила. Он был выше многих существ, собравшихся на трибунах, его длинные руки постоянно жестикулировали, следуя его словам, а ярко-фиолетовые глаза быстро бегали по верхушке толпы. Он был странным, таких существ хторк ещё никогда не видел.

— Поприветствуем на арене молодого самца-арахнида Сарона! — громко объявил ведущий, широко махнув рукой в сторону запрыгнувшего на борт арены паренька. — Два с половиной месяца в лагерях новичков позволили ему заслужить имя самого кровожадного среди младших арахнидов. Известен тем, что использует окружение в свою пользу, цепляясь к любой поверхности и поражая врагов быстрыми выпадами. На его счету уже девять убийств!

Видар услышал, как над ним выругался Браум, но не обратил на это внимание, безотрывно наблюдая за арахнидом. Парнишка наслаждался своим моментом славы, красуясь перед толпой своими четырьмя дополнительными конечностями, в точности схожими с паучьими лапами, но многократно больше. У него была бледная кожа и иссиня-чёрные волосы. Лицо украшала широкая улыбка и две пары глаз, горящих ярко-красным цветом. Устрашающее существо.

Сарон спрыгнул с борта на арену, взбив под ногами небольшое облако пыли. Видар только сейчас ощутил, как заметно усилилась хватка на его плече. Он перевёл взгляд на Браума, взволнованно заметив, как встревоженно тот дырявит взглядом красующегося на арене парня.

— Оппонентом ему будет кое-кто весьма интересный, успевший уже привлечь к себе внимание, — ведущий сменил тон на загадочный и чуть приглушил его, заставляя публику затихнуть. — Достаточно редкий вид, не только для наших мест, но и для обоих измерений в целом. Ну, не реже меня, конечно же, — с широкой улыбкой произнёс ведущий, после чего с разных сторон раздался смех. — В первые же два дня в лагере новичков он убил двоих и был выбран бойцом. Впечатляет, не правда ли?

По толпе разнеслись смешанные возгласы, то удивлённые, то возмущённые. Видар внезапно начал осознавать, о ком идёт речь. Он испуганно перевёл взгляд с ведущего на арахнида, а после на Браума, надеясь, что это лишь совпадение… но выражение лица мужчины убило всю надежду.

— Встречайте: самый младший участник арены, хтонический орк родом из глубин Котлована, восходящая звезда — Ви-ида-ар!

Чем сильнее ведущий растягивал гласные звучного имени, тем сильнее сводило под рёбрами у мальчишки. Он испуганно сжал одну руку в кулак и прижал её к груди, чувствуя, как внутри гулко бьётся сердце.

Со всех сторон раздавались оглушительные крики: свистки, улюлюкание, просто ор. Кто-то возмущался, заявлял, что бой будет слишком скучен, противники не равносильны. Другие кричали, что бой несправедлив. Внезапно, среди всех голосов, Видар услышал уже знакомый. Он поднял взгляд на толпу и быстро нашёл среди схожих лиц Алмо. Тот громко кричал о чём-то, но хторк не мог разобрать его слов. Противник был совершенно не равен ему по силам, но…

Словно внутренний импульс подтолкнул его на рывок вперёд. Ловко перепрыгнув борт арены, Видар твёрдо приземлился на ноги в кругу света, представ пред толпой. Он должен доказать, что достоин, должен победить, чтобы занять высшее место среди всех. С этого момента крики толпы перестали быть разборчивы, шум отошёл далеко на задний план; все его чувства обострились и обратились на противника.

— Не серчай, если покалечу, — с усмешкой произнёс Сарон, занося перед собой руки, сжатые в кулаки.

Видар проигнорировал эту издёвку, принимая зеркальное положение. Раздался удар колокола, толпа затихла. В ушах пульсировала кровь, сердце в груди колотилось. Он сделал глубокий вдох, замедляя собственный пульс, и чуть наклонился вперёд, готовясь к первому выпаду, но противник его опередил. Быстрый рывок чёрных лап сбил Видара с ног, оставив на предплечье пульсирующее ощущение боли. Он заблокировал удар, но этого явно было недостаточно. Противник не замер на месте, снова попытался сделать выпад в этот раз целясь хторку в грудь. Скорее всего он надеялся попасть в солнечное сплетение, но мальчишка быстро кувыркнулся в бок, уходя от удара.

Вскочив на ноги, Видар едва успел уклониться от когтей арахнида, тут же атаковав в ответ. Он почувствовал, как под костяшками пальцев что-то глухо хрустнуло, а после оба бойца отскочили друг от друга. Хторк с удивлением смотрел на то, как Сарон с шипением прижимает к себе левую руку. Кожа на его запястье покраснела и слегка припухла. Неужели удар был так силён? Подумать об этом мальчишка не успел, отпрыгивая в бок, вновь уворачиваясь.

Противник увидел в нём угрозу, новые удары обрушались почти без остановки. Первые два выпада были лишь пробными, чтобы оценить силы Видара, а теперь уже начался полноценный бой. Сарон двигался быстро и очень ловко. Его ноги и лапы слегка утопали в песке, явно замедляя движения из-за невозможности быстро отталкиваться, но даже так хторк едва успевал уворачиваться и блокировать удары. Он пытался атаковать в ответ, но каждый раз это заканчивалось лишь тем, что Сарон пробивал его защиту, оставаясь нетронутым.

Мысленно, Видар вёл счёт. Он считал удары, промежутки между ними, наблюдал за тем куда двигается противник, откуда атакует. Наблюдал и выжидал подходящего момента, пока наконец его не заметил. Судя по всему, правая нога Сарона была слабее на толчок, ведь отталкиваясь ей, арахнид наносил более лёгкие удары. Но это позволяло ему приземляться на сильную ногу и быстрее отскакивать назад. Противник тоже не прекращал следить, и подобные выпады делал лишь в тех ситуациях, когда Видар собирался ударить. Опыт и сноровка позволяли Сарону с лёгкостью уходить от неловких взмахов кулаками, нанося быстрые атаки снизу. Он осознавал свои преимущества, поэтому не думал о возможных сильных сторонах противника, что и позволило хторку просчитать ритм и уловить идеальный момент.

В очередной раз приготовившись не защищаться, а атаковать, Видар специально ударил кулаком по воздуху, не целясь в арахнида. Тот успел заметить изменения в движении, но не успел среагировать и остановиться, отчего и получил болезненный удар в рёбра. Хторк был моложе арахнида, по комплекции он совсем не походил на сверстников среди своих сородичей, но природная сила сказывалась даже в хлипком теле, пока используют её с умом.

Сарон дважды отпрыгнул назад, придерживая пострадавший бок рукой. Между ними возник негласный перерыв.

Видар шумно дышал, пытаясь восстановить пульс. Руки было тяжело держать перед собой, по всему телу ощущались болезненные признаки синяков. Было даже несколько ссадин, которые сейчас неприятно щипали. Несмотря на то, что хторк был неповоротлив и нанёс всего два удара, отчего-то Сарон выглядел ненамного лучше. Только сейчас, когда они стояли друг на против друга неподвижно, Видар заметил старые кровоподтёки на бинтах арахнида и синяки, что местами выглядывали из-под пыльной одежды. Очевидный факт, но задумался он об этом только сейчас: Сарон тоже недавно участвовал в боях.

— Нам обязательно сражаться со всей силы? — неуверенно спросил хторк, тяжело выдыхая на последних словах.

— Если свои несчастные замашки ты называешь «со всей силы», я тебя переоценил, — огрызнулся Сарон. — Не смей думать, что я испугаюсь двух ударов.

Внезапно припав к земле, арахнид со всей силы оттолкнулся от песка, взбивая в воздух целое облако, и с удивительной лёгкостью зацепился за ближайшую колонну. Видар отступил на несколько шагов назад, с удивлением и долей восторга наблюдая за тем, как Сарон перепрыгивает с одной колонны на другую. Он видел ранее арахнидов и знал, что они на это способны, но никогда не видел вживую, как они это делают. Дополнительные лапы крепкой хваткой впивались в камень, без усилия удерживая мальчишеский вес вертикально к земле. Перебирая конечностями, Сарон мог принять любое положение и позицию, при этом находясь вне досягаемости противника. Это было сильным преимуществом, но Видар не понимал, зачем использовать подобное сейчас, да ещё и с таким показушничеством.

Стоило отвлечься от боя, как звуки окружающего мира снова захватили его. Толпа тоже восхищалась возможностями арахнида, аплодировала и кричала на каждый скачок. Всё это было представлением, и Сарон это прекрасно знал, явно играя на публику.

Видар пытался снова сконцентрироваться, откинуть шум на задней план, чтобы не отвлекаться, но внезапный удар по лицу сбил его с ног. Арахнид со смехом быстро отпрыгнул назад, довольствуясь своей проказой. Хторк прижал кулак к саднящей шкуре, его взгляд метался по толпе, которая такому подлому поступку была лишь рада. Им нужно было шоу, они видели не арену, а сцену, на которой выступают два начинающих артиста. И если Сарон делал это с бывалой уверенностью, Видар был напуган и растерян. Его взгляд всё бегал и бегал по толпе, пока не остановился на одном существе.

Гладиатор, что последним ушёл с арены победителем. У него не было одного глаза — половина лица была покрыта огромным шрамом, а другой казался запавшим из-за тёмного пятна вокруг. Ярко-красный зрачок безотрывно смотрел прямо на хторка, почти физически прожигая насквозь. Кожа гладиатора, покрытая серо-зелёной чешуёй, была испещрена небольшими шрамами, волосы, заплетённые в огненно-рыжие косы, собраны в высокий, тугой хвост. На нём не было рубахи, и сидел он расслабленно откинувшись назад. Никто и не думал мешать его комфорту, словно бы даже специально держась подальше. Вот она: сила победителя. К нему даже не смели приблизиться, хотя многие люди толкались и теснились, лишь бы подобраться поближе к краю арены.

Прикованный взглядом к виду гладиатора, Видар пропустил удар в бок. Вытерев кулаком каплю крови из треснутой губы, он снова принял низкую защитную стойку, в этот раз безотрывно наблюдая за Сароном. Да, теперь арахнид передвигался по колоннам, на землю спускаясь лишь для быстрых ударов, но схема его перемещений была прежней. Выгадав подходящий момент, хторк резко пригнулся, увернувшись от удара противника, и сделал выпад вперёд. Вцепившись пальцами в ткань одежды Сарона, Видар с лёгкостью повалил его на землю, прокатившись пару метров кувырком. Оказавшись за спиной арахнида, придавленный к земле, он обхватил ногами грудь противника, руками со всей силы зажав горло. Под одним копытом что-то громко хрустнуло.

Все вокруг говорили, что для своего возраста, Видар намного слабее сородичей, что даже на вид он слишком хлюпкий, словно бы «бракованный». С этим словом от него часто отказывались покупатели на рынках, что разочаровывало торговцев и вынуждало перепродавать другим торговцам за сущие копейки. Их не устраивал внешний вид слабого хтонического орка, который сейчас своими слабыми руками сражался за собственную жизнь.

Арахнид пытался отбиться от захвата, но не мог нормально размахнуться из-за крепкой хватки. Бросив попытки, он упёрся дополнительными конечностями в пол и с большим трудом сумел подняться на ноги. Пошатнувшись на месте, он сделал несколько быстрых шагов назад и со всей силы врезался в стену арены. Удар пришёлся Видару в спину, от резкого столкновения у него откинулась назад голова. В тот момент, мальчишке показалось, что он услышал хруст собственного черепа, заглушивший даже появившийся писк в ушах. Выпустив противника из захвата, хторк медленно сполз по стене на землю, пытаясь заставить картинку перед глазами перестать расплываться. Сквозь шум, который почти физически ощущался под черепной коробкой, Видар слышал гул голосов, среди которых некоторые выделялись особенно отчётливо, но понять слов он не мог.

С трудом дыша, стоя на одном колене, хторк медленно мотнул головой, фокусируя взгляд. В этот же момент голоса стали приобретать чёткость.

— Остановите бой!

Браум кричал на кого-то и яростно размахивал руками. Ещё немного, и Видар смог бы разглядеть лицо того, на кого кричал мужчина, но всё его внимание перенял противник, который оклемался после удушья и уже готовился нанести новый удар. В одно мгновение стало заметно, как в солнечном луче сверкнуло что-то острое, появившееся на кончиках лап арахнида, уже в другой момент одним быстрым движением Видар вытащил из-под штанины кинжал и взмахнул им. Противный лязг, короткий и громкий, раздался от соприкосновения лезвия с чем-то острым.

— Бой окончен, — внезапно близкий голос раздался совсем над ними. Между хторком и арахнидом в воздухе растворялись фиолетовые частицы, в которых появился ведущий. Он стоял на одном колене, разведя руки в стороны, упираясь ладонями в груди бойцов, чтобы те не пытались рвануть вперёд для новой атаки. — Отступите и покажите свои руки.

Сарон громко рыкнул и резко отпрянул назад, опуская дополнительные лапы и поднимая руки в воздух. Видар медленно поднялся на ноги, на подобии противника подняв перед собой руки, в одной из которых до сих пор сжимал кинжал. Ведущий поочередно посмотрел на обоих мальчишек долгим, пристальным взглядом фиолетовых глаз. Он поднялся в полный рост, сцепив руки за спиной. Зрители, которые до этого едва тихо гудели, обсуждая произошедшее, внезапно затихли, и на арене воцарилась тишина.

— На арене рукопашных боёв строго запрещено использование оружия, — громким голосом начал говорить ведущий, медленно вышагивая по кругу арены.

От произнесённых слов внутри что-то гулко ухнуло вниз, заставив Видара виновато понурить голову. Он хорошо знал правила и не хотел подводить Браума, но всё равно, испугавшись, вынул оружие.

— То же касается и исключительных особенностей расы, — продолжил ведущий, — использование ядов организма входит в этот список.

Рука с кинжалом, куда во время удара попало несколько капель какой-то густой жидкости, сейчас саднила, как от ожога.

— Хторк пострадал больше, но арахнид взрослее, опытнее и его малочисленные раны серьёзнее.

Голос ведущего вновь звучал прямо над головой. Видар не смел поднять взгляд и осмотреться вокруг. Всё, что он видел перед собой: собственные копыта, утопающие в песке, и когтистые лапы ведущего, вновь остановившегося между бойцами.

— Итог боя: ничья. Бойцы, покиньте арену.

Видар облегчённо выдохнул, опустив руки вниз. Сарон громко щёлкнул жвалами и, резко развернувшись, спешно ушёл с арены.

— Ты молодец, — на плечо легла тяжёлая рука Браума, — хорошо держался.

Ноги едва слушались его, слова пролетали мимо ушей. С каждым вдохом тело ощущалось всё тяжелее и тяжелее. Хторк чувствовал, как стремительно ослабевали конечности, и думал лишь о том, чтобы поскорее добраться до кровати. Он даже не заметил, как Браум довёл его обратно до их комнаты.

— Отдыхай, теперь тебя вызовут не скоро, — произнёс мужчина, заполняя какие-то бумаги.

Видар лишь коротко кивнул головой и уже потянулся рукой к двери, когда Браум снова заговорил:

— Я не знал, кем будет твой противник, — в его голосе слышалось сожаление, — мне жаль.

Мальчишка медленно повернулся к нему и после короткой паузы монотонно произнёс:

— Что было на арене, осталось на арене.

После этих слов, он открыл дверь и зашёл в комнату. Со всех сторон на него накинулись другие ребята с расспросами о прошедшем бое и его итоге, но всё, что мог Видар, это снова и снова повторять едва слышно фразу: «что было на арене, осталось на арене».

Добравшись до своей кровати, он свернулся клубочком в дальнем её углу, покрепче сжимая в руках кинжал. Холодный металл вновь спас ему жизнь. Осознавая этот факт, Видар медленно начинал понимать ценность оружия. Новый урок запомнится надолго, а вместе с ним и события битвы, как бы не хотелось о них забыть.

Хторк зажмурил глаза.

Глава 4. Необходимая сделка

Просыпаться было тяжело. Стоило только разуму вынырнуть из умиротворяющих объятий сна, в голову ударили воспоминания боя. Видару было сложно понять, отчего такая тяжесть в мыслях. В этот раз он даже не убил противника, но отчего-то именно это сражение застряло в воспоминаниях и наводило ужас. Он мелко вздрогнул, почувствовав, как вдоль спины пробежал холодок.

Сквозь окна пробивались яркие солнечные лучи. Кажется, было уже заполдень. В комнате почти никого не было, большинство коек пустовало, на остальных же ребята просто спали. Видар внимательно осматривал ряды, пока не пересёкся взглядами с Алмо. Тот слабо улыбнулся и помахал ему рукой.

Сделав глубокий вдох, хторк приподнялся на локтях и осторожно спустился со своей койки. Не хотелось лишний раз беспокоить отдыхающих шумом, поэтому он старался не шуметь, пробираясь до кровати старшего.

— Доброе утро, засоня, — с усмешкой в голосе произнёс Алмо, похлопав ладонью по постели рядом с собой.

Видар тихо угукнул, забираясь с ногами на кровать. Он всё ещё сжимал в руках свой небольшой кинжал, чувствуя себя несколько спокойнее просто от ощущения тёплого металла под пальцами.

— Долго я спал?

— Да не особо. Есть хочешь?

Хторк отрицательно покачал головой.

В животе ощущалась неприятная пустота, но от мысли про еду в горле вставал горький ком. Дышать из-за такого было тяжело, поэтому Видар постарался поскорее прогнать неприятные мысли и сделал пару глубоких вдохов.

— Слушай, Алмо, ты ведь видел, что там случилось, да?

Старший кивнул головой.

— Было страшно, когда заметил его когти. Сразу даже не понял что произошло, руки среагировали быстрее головы, — хторк отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как воспоминания снова нахлынули волной. — Не хочу больше, чтобы это повторилось. Хочу тренироваться и стать сильнее.

Негласные правила Колизея успели крепко засесть в его голове за те несколько дней, что он провёл здесь. Видар понимал, что ему придётся сражаться и очень много. В этом месте не только сама жизнь, но и её комфорт зависят от того, насколько красиво он сможет выступить во время битвы. Поэтому просто стать сильнее будет недостаточно. Он должен стать непобедимым, должен научиться показывать шоу своими битвами.

Он должен превзойти Сарона.

Алмо выдержал в их разговоре паузу, словно почувствовав, как младший что-то решает про себя. Он тихо усмехнулся и отложил в сторону деревянную игрушку, которой был занят до этого.

— Пойдём со мной.

Саламандр поманил Видара рукой, неторопливо направляясь к выходу из комнаты. Хторк послушно слез с кровати и пошёл следом. Некоторое время они петляли между коридоров, пока не вышли к тренировочной арене, где хторк убил второго своего противника. По крайней мере, место было очень похожим на то, хоть и прослеживались в нём отличия.

— Жизнь в Колизее не так ужасна, как может показаться на первый взгляд, — произнёс Алмо, проходясь вдоль оружейной стойки, — ты поймёшь это со временем.

Он ухватился за рукоять короткого клинка, ловко вытащив из стойки. Сделав несколько широких взмахов, старший принял боевую стойку и поманил Видара к себе. Хторк моментально сообразил, что к чему. Он спрятал свой кинжал за пояс и тоже взял клинок со стойки, встав напротив саламандра.

Их поединок длился не долго. Алмо был старше, опытнее, сильнее. Ему не составило труда за пару ловких движений повалить младшего на спину. Протянув поверженному руку, он помог подняться на ноги и их бой продолжился. Раны ныли, синяки напоминали о себе при каждом движении, но Видар продолжал защищаться, отбивая атаки клинка. Он следил за движениями старшего, запоминал их, учился уворачиваться, а со временем начал атаковать в ответ. Поначалу получалось плохо, но с каждым новым ударом клинок разрезал воздух всё быстрее и увереннее.

С того дня они часто тренировались. Когда Алмо был занят, Видар ходил на арену один, чтобы отработать свои движения или просто заняться физическими упражнениями. Каким бы ловким он не был от природы, если не приложить усилия к развитию своего тела, даже врождённая ловкость может его покинуть. Иногда он наблюдал за старшими гладиаторами на тренировочных аренах, запоминал, как они занимаются, как двигаются и как дерутся, а после пытался это повторить. Тело быстро запоминало новые движения, адаптируя под свои возможности, и это было приятно. Но в то же время, отчего-то тяжело. Его беспокоило ощущение, что он что-то делает не так, но не мог понять, что именно.

Очередной удар мечом по манекену болезненно отдаёт в руку. Видар выпустил рукоять клинка с тихим шипением и упал спиной на песок. В очередной раз удар был явно неправильным, вибрация от него так сильно отдала в ладони, что было тяжело сжимать пальцы. Неприятно и очень обидно. Хторк шумно выдохнул и прикрыл глаза, отдыхая. Сегодня Алмо ушёл на рукопашный бой, поэтому не мог с ним тренироваться. Младший хотел бы посмотреть и поддержать саламандра, но после собственного боя до сих пор чувствовал небольшую панику в глубине сознания, даже просто думая о том, что придётся находиться в месте полном шума и кричащих существ. А если старший ещё и проигрывать будет...

Неприятные картины, уже нарисовавшиеся перед мысленным взором, были разбиты звуком приближающихся шагов. Видар открыл глаза и повернул голову на звук, с удивлением заметив, что к нему подходит тот самый гладиатор, сражавшийся на арене перед ним. Кажется, ведущий звал его "Страж" или как-то так.

— Тренируешься? — коротко спросил гладиатор, остановившись рядом с валявшимся на земле хторком.

Голос его звучал низко, но не так, как мог бы представить себе Видар. Ему казалось, что "Страж" должен говорить хриплым басом, как бывалый суровый воин с прокуренными связками. Но почему-то сейчас он слышал какого-то юнца в теле война. Ожидание и реальность не хотели сходиться друг с другом.

— Можно и так сказать, — пробухтел Видар, поднимаясь с теплого песка.

Он не стесняясь разглядывал старшего гладиатора, подмечая то, что ускользнуло от него при первой встрече. "Страж" был гораздо моложе, чем могло показаться поначалу. Темная чешуя красиво переливалась под солнечными лучами, словно только что отпалированная сталь. Только цветом была похожа на водоросли. Тёмно-зелёная, с голубоватым оттенком, в некоторых местах разбитая светло-серыми шрамами. За его спиной действительно был длинный и очень массивный хвост, вдоль которого от самого затылка и по всему позвоночнику тянулся ряд ярко-оранжевых шипов. Выделялись и его волосы, непривычного огненно-рыжего цвета, собранные в косы и высокий хвост. А вот его глаза...

— Что случилось с твоим глазом?

Видар не мог отвести взгляда от огромного шрама, перекрывающего всю правую часть лица "Стража". Уродливо-рваный, словно бы кто-то целенаправленно хотел содрать такой огромный кусок чешуи и кожи. Тонкая полоска на месте глаза была искривлена от явно небрежно зашитого шрама.

— Я его выцарапал, — спокойным тоном ответил "Страж", пожав плечами.

— Зачем? — Видар нахмурился, думая, что его пытаются обмануть.

— Видишь ли, есть у меня одна очень сильная способность, которая от отца досталась, — гладиатор скрестил руки на груди, чуть прищурив здоровый глаз, — когда смотрю обоими глазами на кого-то и вижу в полный рост, то могу вытягивать из него жизнь. Мне кажется слишком скучным так легко побеждать противника, вот я и выцарапал себе один глаз, чтобы никогда этой способностью не пользоваться.

Хторк долго и пристально наблюдал за "Стражем", всё ещё не веря в эту историю.

— Ну и ладно, — наконец пожал он плечами, решив, что раз ему не хотят говорить правду, значит ему и не нужно её знать.

Подобрав с песка меч, Видар покрутил его в руках, неуверенно перебирая пальцами по древку. "Страж" никуда не уходил, всё ещё не сводя взгляда с младшего война. Словно выжидал чего-то, и нарочно не хотел сразу переходить к делу. Ощущение из-за этого складывалось неприятное, и хторк был бы рад его игнорировать, да только отчего-то попытавшись отвернуться от гладиатора, почувствовал, как шерсть вдоль всего позвоночника дыбом встала. Не думая ни секунды, он резко отпрыгнул подальше, принимая защитную стойку. Сердце заходилось бешенным гулом, в ушах стучала кровь и лёгкие сжимались как в приступе паники.

"Страж" расплылся в широкой улыбке, обнажив острые зубы.

— Хорошая у тебя чуйка, малец, — с мерзкой хрипотцой протянул гладиатор.

Он улыбался ещё пару минут, с прищуром смотря на младшего, а после его лицо резко расслабилось, вновь не проявляя никаких эмоций. Ощущение острой опасности в то же мгновение схлынуло как волной, и Видар припал на одно колено, пытаясь отдышаться.

— Что ты... что ты со мной сделал? — со сбивчивым дыханием пролепетал хторк.

— Ничего особенного, просто проверял тебя.

"Страж" подошёл к ближайшей стойке с оружием и, недолго думая, взял с неё клинок, по форме напоминавший тот, с которым тренировался Видар. Крутанув его в руке, словно примеряя на ладони, гладиатор направил острие на младшего. Хторк несколько напрягся, безотрывно наблюдая за движениями нового противника. Он поднялся в полный рост, в этот раз зеркально отразив стойку "Стража".

— Могу я кое-что спросить, прежде, чем мы начнём?

Видар коротко кивнул головой.

— Как тебя зовут?

— Видар.

Собственное имя прозвучало внезапно очень твёрдо и самоуверенно. Но от усмешки "Стража" стало отчего-то некомфортно. Отчасти даже обидно. Разве его имя было таким смешным?

Видар тряхнул ушами, отбрасывая лишние мысли.

— А какое у тебя имя? — решился спросить он в ответ, потакая своему любопытству.

— Можешь звать меня Ярл.

Все движения старшего гладиатора были очень чёткими и уверенными. Он не нападал, только защищался и отражал удары хторка, позволяя младшему бить в полную силу. Когда Видар тренировался с Алмо, тот всегда говорил с ним во время поединков, подсказывал как лучше ударить или какую стойку принять, чтобы смягчить удар, как ухватить рукоять или сделать верно взмах. Ярл ничего не говорил, даже насмехаться перестал со временем. Но Видар видел его движения, мимолётные действия, и копировал их, перенимая на себя. Он замечал новый удар и подражал ему до тех пор, пока не чувствовал уверенность в каждом взмахе.

Алмо обучал его словами, показывая на своих примерах. "Страж" учил его действиями, заставляя самому придумывать, как защищаться. Клинок его бил больнее, не щадя и не смягчаясь, будто настоящее сражение. Хторк убеждал себя в мыслях, что это лишь тренировка и бояться нечего, но в очередной раз лезвие сверкает в опасной близости и, кажется, будто задевает самые концы шерсти, заставляя мурашки пробегать вдоль позвоночника, а инстинкты кричать, что ещё немного и брызнет собственная кровь.

Их бой продлился не долго, но как только Ярл опустил клинок, показывая, что тренировка окончена, Видар упал на песок обессиленным. Руки казались ватными от напряжения, а ноги гудели от усталости.

— Если будешь усердно тренироваться, то станешь сильным воином.

Хторк фыркнул, отмахнувшись рукой от этих слов:

— А тебе-то какое дело до того стану я сильным или нет?

Он делал долгие паузы между словами, хватая ртом воздух. Сейчас бы окунуться в прохладную морскую воду, а не давиться летающими вокруг песком и пылью.

— Я попал в это место не так же, как ты, — Ярл опустился перед ним на корточки, понизив голос, — и простое выживание не является моей целью. Для меня есть своя выгода в том, чтобы ты вырос и окреп как воин, для тебя есть выгода в том, чтобы я тренировал тебя. Может на этом и порешим?

На этих словах "Страж" протянул свою раскрытую ладонь. Видар хмуро, исподлобья посмотрел на этот жест, потом на старшего гладиатора. Его терзали сомнения, стоит ли соглашаться на подобную сделку. Колизей учил, что доверять тут можно только себе, этот урок был усвоен с первого дня. В то же время, хторк понимал, что для него есть только один способ стать сильнее — это поединки с более сильными противниками. Но рисковать своей жизнью ради боевого опыта было неразумно как минимум на первых порах, поэтому перспектива возможного получения опыта без серьёзных рисков для жизни прельщала.

Он думал ещё несколько долгих секунд, а после, кивнув головой своим мыслям, всё же пожал ладонь Ярла. Рукопожатие было очень крепким, даже слегка болезненным. Грубая кожа с чешуёй неприятно царапнула шкуру. Видар только успел наморщиться от колкого ощущения в кисти, как тут же удивлённо охнул, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Старший гладиатор будто даже не напрягся, подняв хторка в воздух на уровень своих глаз, внимательно рассматривая его морду.

— Слушай, а ты уверен, что ты — хторк?

Вопрос выбил из мыслей всё недовольство и возмущение, которое Видар уже вот-вот собирался вывалить на старшего. Что за глупый вопрос? Разве может он быть кем-то другим? Ярлык "хторк" висел на нём сколько он себя помнил, по той же причине и цену за него старались заламывать выше, чем за орков Смертного Дола. Но среди обывателей такой экзотический экземпляр, как он, не особо ценился. Хторки были известны своим скверным нравом, плохо поддавались дрессировке и редко слушались своих хозяев, предпочитая умереть, чем склонить голову перед тем, кто был слабее. За это же они ценились в таких местах, как Колизей.

— А кем ещё я могу быть? — несколько растерянно пробормотал младший. — По крайней мере, так всегда продавцы про меня говорили. Да и тут все меня так называют.

"Страж" ещё несколько секунд внимательно рассматривал мальчишку, а после медленно опустил его вниз, убедившись, чтобы тот уверенно встал на ноги.

— Забудь, просто показалось, — отмахнулся Ярл. — Мне уже пора идти, на сегодня закончим.

Видар хотел возмутиться, что он ещё может сражаться и способен продолжить тренировку, но колени предательски задрожали от напряжения.

Он молча наблюдал за тем, как Ярл покидает арену, скрываясь в тени каменной арки. На песке остались следы от его тяжёлой поступи и непрерывная виляющая полоса хвоста. Видар долго сверлил взглядом один особенно отчётливый отпечаток ступни с явно выраженными перепонками, а после сделал один шаг вперёд, наступая своим копытом прямо в центр следа. Соотношение размеров на долю секунды поразило его, вызывая одновременно восторг, смятение и толику страха. Отступив назад, он так же долго смотрел на то, насколько маленьким выглядел его отпечаток в сравнении со следом «Стража».

«А я смогу вырасти таким же большим?»

Сейчас ему было трудно поверить и в то, что он проживёт хотя бы ещё один год, что уж говорить о том, чтобы дорасти до возраста старших гладиаторов.

Нахмурившись от собственных мыслей, Видар в сердцах пнул песок, стирая оба следа. Он уже собирался пойти к выходу от арены, как почувствовал тяжесть чужой ладони на плече.

— Развлекаешься тут без меня?

Голос Алмо прозвучал над самым ухом, заставив шерсть на загривке встать дыбом.

— У тебя ведь бой должен быть, ты что тут делаешь? — недовольно буркнул Видар, покосившись на подкравшегося к нему старшего.

Саламандр широко улыбнулся, указав большим пальцем на расплывающийся на щеке свежий синяк.

— Мы уже закончили. Ребята сказали мне, что ты тут, вот я и пришёл сразу к тебе.

Хторк выкрутился из-под руки Алмо и отошёл на шаг назад, чтобы оглядеть того с ног до головы. Вся одежда старшего была в пыли, костяшки пальцев слегка кровоточили, а из-под ворота рубахи виднелся ещё один свежий синяк. И что-то внутри неприятно кольнуло от мысли, что под одеждой скрывается ещё больше побоев.

— Сильно же тебя помяли в этот раз...

В ответ на это саламандр лишь пожал плечами, разведя руки.

— Расскажу подробности, когда доберёмся до ванн, — он махнул в сторону выхода, — а ты заодно расскажешь, что за дела у тебя со Стражем.

Видар закатил глаза, отмахнувшись от явно обеспокоенного взгляда старшего. Подобрав с земли клинки, он поспешил поставить их на место и нагнал Алмо уже у самого выхода.

Вместе ходить в ванны после тренировок стало уже чем-то обыденным, особенно после поединков. Одним из принципов рукопашных боёв были равные силы противников, чтобы бой был интересным для зрителей и самих бойцов. Исключением могли стать поединки-вызовы, где любой из противников мог вызвать кого угодно на арену, а второй имел право согласиться или отказаться. Именно в таких боях обычно и сталкивались противники совсем не равные по силе, на что было две основных причины. Первая заключалась в бойцах, бросающих вызов тем, кто заведомо сильнее их, чтобы превозмочь себя, получить боевой опыт или просто по тупости. Избивать противника до смерти на рукопашной арене было запрещено, поэтому для новичков такие бои были практически единственным относительно безопасным способом получить опыт. Второй причиной являлись сильные бойцы, осознанно вызывающие на поединок противников слабее себя. Отказаться от такого боя было можно, но зачастую обстоятельства вынуждали согласиться. В итоге поединок превращается в бой для самоутверждения или наказания.

Алмо был очень осторожен в подборе своих противников. Он отлично знал свои сильные и слабые стороны, поэтому мог здраво оценить возможности, отчего и соглашался только на те бои, которые могли укрепить его тело или помочь преодолеть свою слабость. Видар за это им восхищался, но каждый раз после сурового боя смотрел на раны старшего с тревогой. Колизею было важно, чтобы бойцы были достаточно дееспособными, чтобы показать хорошее шоу, поэтому и медицина была здесь, на удивление, весьма хорошей. И в то же время, пока ты не сделаешь себе имя достойное внимания, заботиться о тебе будет некому. Благодаря природной регенерации, Видар не особо беспокоился о своих будущих травмах, но вот о старшем переживал, поэтому и пообещал себе всячески помогать ему в заживлении ран. А самой очевидной и доступной помощью в первую очередь была забота о повреждённых участках кожи.

До ванн они дошли в молчании, и лишь в раздевалке Алмо первым начал разговор.

— Помнишь, ты мне говорил, что у меня проседает защита слева?

— Было дело, — Видар чуть задумался, складывая свою рубаху.

— Как ты это заметил?

Хторк замер на месте, пытаясь вспомнить их последнюю тренировку. Он встряхнул руками и принял защитную стойку, перемявшись с ноги на ногу так, чтобы стоять правым полубоком к старшему.

— У тебя очень сильный удар с левой, я это быстро запомнил по тому, как ей ты всегда бьёшь тяжелее и точнее, — он медленно ударил по воздуху левой рукой, якобы копируя движения с тренировок, — и перед таким ударом ты всегда защищаешься в основном именно правой. Когда я это заметил на последней нашей тренировке, то попытался несколько раз прервать твою атаку, уходя влево. Это вынудило тебя защищаться другой рукой.

Видар переступил с ноги на ногу, выставив вперёд теперь именно левую. Он прикрыл ненадолго глаза и снова начал делать удар левой, но не завершил его, а оставил руку вытянутой, после чего хлопнул себя по рёбрам.

— Ты продолжал чаще атаковать именно с левой, но начал чаще пропускать мои удары сюда, — расслабившись, хторк открыл глаза и пожал плечами. — В правый бок мне было сложнее бить, вот я и предположил, что твоя защита слева слабее.

Алмо внимательно наблюдал за тем, что показывал младший, кивая головой.

— Ну, как я и думал.

С огорчением в голосе произнёс саламандр. Он распустил завязки своей рубахи и с шипением осторожно снял её через голову, показывая младшему свой левый бок.

— Я попытался сегодня выйти из своей зоны комфорта и, кажется, противник тоже заметил мою слабость.

Видар тихо цокнул языком от увиденного. Рёбра старшего были покрыты отёками будущих синяков, как и его предплечье. Движения рукой от этого явно доставляли дискомфорт, как и повороты торса.

— Ты совсем дурак? — на выдохе спросил Видар, хоть и понимал, зачем это было необходимо.

Алмо виновато посмеялся, сложив руки в извиняющемся жесте.

В ваннах было тихо, как и всегда. Оказалось, в Колизее есть негласное правило тишины в ваннах. Никто о нём не говорил вслух, нигде оно не было прописано, но шум и беспредел в этих местах серьёзно порицались, а иногда могли привести даже к тому, что нарушителя спокойствия силой заставляли затихнуть. К слову, ванны в Колизее были разные и могли найтись на любой вкус почти под каждую расу существ, которые когда-либо бывали в этом злополучном месте. Каково же было удивление Видара, когда он впервые наткнулся на песчаные ванны, ещё не подозревая о различиях табличек на входах в разные секции. Его персональным предпочтением были именно горячие источники, в которых вода иногда едва ли не кипела, но, к большому сожалению, для свежих травм подобное было вредно.

— В итоге, я смог его завалить, но теперь придётся взять перерыв, — завершил свой рассказ Алмо, опуская в воду одну ступню. Из-за холода его тут же передёргивает, а под кожей пробегают вспышки тепла.

— Такая себе победа, — пробубнил Видар.

Холодные ванны, как и горячие источники, были скоплением нескольких водоёмов разного размера. Они каждый раз занимали один из самых маленьких у дальних стен, чтобы не мешать своими разговорами тем, кто мог отдыхать в более крупных. В отличии от горячих источников, которые находились почти под открытым небом, холодные ванны были полностью скрыты от солнечного света, а из освещения здесь были загадочные голубые фонари с вечным огнём. Видар так и не понял, как они работают, — снаружи было сложно разглядеть, что находиться за мутными толстыми стёклами, а открыть и заглянуть внутрь фонаря он боялся.

— Какая бы не была, это всё ещё победа, — пожал плечами саламандр.

Они расположились на камнях возле журчащего протока воды; ещё один отличный способ заглушить свои слова.

Вода в холодные ванны попадала через решётки в стенах, располагавшихся почти повсюду. Местами стоки были маленькими, слегка журчащими, местами побольше. Самым большим был сток в основной водоём в центре помещения: вода в нём шумным потоком падала прямо с потолка.

Видар подставил под воду сложенный в несколько раз кусок ткани, тщательно намочив его. Придвинувшись поближе к саламандру, он начал аккуратно прикладывать ткань к припухшей коже, проходясь по краям ушибов. Алмо как обычно хмурился и недовольно шипел, больше возмущаясь на холод, чем на боль, но хторк уже привык это игнорировать. Они оба прекрасно знают, что сделать это необходимо как минимум для того, чтобы гематомы не стали больше.

— Теперь твоя очередь рассказывать, — вдруг вернулся к разговору старший, когда Видар отвлёкся, чтобы снова намочить тряпку, — что за дела ты ведёшь со Стражем?

Голос его звучал с усмешкой, но по взгляду хторк видел, что ничего смешного или развлекательного в этом вопросе нет.

— Мы заключили небольшую сделку, ничего серьёзного.

— Сделку? — усмешка из голоса Алмо пропала, а на лице проявилось беспокойство. — Что вообще такому гладиатору может понадобиться от кого-то вроде тебя?

— Не знаю, он ничего не просил…

— Как это?

Видар глубоко вздохнул, опустив руку с тряпкой. Он потёр переносицу, нахмурившись, не зная, как всё внятно объяснить другу, если он сам не понимает, в чём была суть заключённой сделки. Обычно, договариваясь о чём-то, обе стороны сделки получают для себя какую-то пользу, но в том, о чём договорились Видар с Ярлом для старшего гладиатора не было никакой пользы.

— Слушай, я сам не до конца понял, чего хотел этот «Страж», — упоминая этот титул, хторк сделал на нём особый акцент. — Пришёл, подрался со мной, сказал, что ему выгодно, чтобы я стал сильным, и ушёл, ничего толком не объяснив. Единственное адекватное, что я смог из него вытянуть, так это то, что зовут его Ярл.

По взгляду Алмо было видно, что перспектива сделки с кем-то подобным ему совсем не прельщала.

— Да ладно тебе, всё будет нормально, — Видар отмахнулся, продолжив промакивать ушибы старшего. — Судя по слухам, он не так уж и плох, да и во время нашего боя не стремился прибить меня. Для меня сделка выгодная, а большего пока что и не нужно.

— Доверчивая ты душа, — вздохнул саламандр, решив, что нет смысла начинать спор на эту тему. — Ай-яй, полегче с рёбрами!

— Прости…

Они пробыли в ваннах ещё какое-то время, тихо переговариваясь о всяком. Когда с ранами старшего было покончено, они неторопливо вернулись в комнату и разошлись по своим койкам. Видар первым же делом запустил руку внутрь своей подушки, проверяя, на месте ли его кинжал. Пальцы коснулись холодной рукоятки, и хторк облегчённо выдохнул. Первое время он всегда носил кинжал с собой на тренировки, хоть и не пользовался им ни разу. Само знание, что у него всегда при себе имелось лезвие, немного успокаивало сознание, пока мальчишка блуждал по коридорам в поисках арен. Сейчас же, запомнив расположение всех нужных коридоров, Видар всё чаще оставлял кинжал спрятанным в подушке. Старался убедить себя, что это было необходимо для тренировки собственной смелости. Но чем дольше он находился невооружённым, тем больше нарастала тревожность в его мыслях.

Сегодня был тяжёлый день, завтрашний будет ни чем не лучше, но он стал чуточку сильнее, и это уже было достаточным успехом.

Видар закрыл глаза, ослабив хватку на рукояти кинжала, и медленно провалился в тревожный сон.