Оставить мёртвой

Глава 1

– Убери это.

Джейсон поднял голову и непонимающе посмотрел сначала на меня, потом на раскрытый журнал у себя в руках.

– В чём проблема?

Я бесцеремонно ткнул пальцем в разворот с представительницей расы птхаи. Синяя, даже на вид шероховатая кожа, длинные ноги, четыре руки, золотые глаза и ровно столько одежды, чтобы издание формально не отнесли к порнографии.

– Не подозревал, что ты настолько рьяный поборник нравственности, – усмехнулся Джейс, не спеша выполнять просьбу-требование. – Вроде бы как раз на днях смотрели с тобой фильм куда более откровенного содержания.

– Это противоестественно. Если припекло, найди себе человеческую женщину и сходи с ней на свидание.

Джейс снова посмотрел на красотку с синей кожей и вкрадчиво произнёс, на что-то намекая:

– У неё четыре руки.

– Я заметил.

– Ты просто не умеешь видеть преимущества.

– Какие ещё преимущества?

– Обнимать удобнее.

– Джейс.

– Массаж опять же.

– Закрой журнал.

– Подожди, тут дальше ещё лучше.

Он с мальчишеским энтузиазмом перелистнул страницу.

– Смотри! Селестина.

На этот раз конечностей оказалось положенное количество. Девушка на развороте выглядела почти человеком, если не считать заострённых ушей, больших глаз с непривычно широкими фиолетовыми радужками и серебристой кожи, словно подсвеченной изнутри. Волосы тоже были ненормальные: белые у корней, ниже они расцветали всеми оттенками голубого, сиреневого и бирюзового.

Если судить объективно, это было красиво, примерно как туманность, газовый гигант или ядовитый тропический цветок. Смотреть можно. Трогать нежелательно.

– Ну? – Джейс выразительно подвигал бровями вверх-вниз. – Эта хотя бы нужной комплектации.

– Поздравляю.

– И?

– Что «и»?

– Красивая?

Я ещё раз посмотрел на селестину и проворчал:

– Для ксеноса.

– Безнадёжен, – со вздохом вынес вердикт Джейсон.

– Зато у меня никогда не возникало желания проверить, каково это – встречаться с существом, у которого четыре руки.

– Да ладно, Кэм, не будь занудой, – зевнул приятель. – А то иногда мне кажется, что тебе не тридцать восемь лет, а все сто тридцать восемь. Кстати, где там наш груз? Сутки уже на орбите болтаемся, хотя обещали не более пяти стандартных часов.

Я почесал подбородок и подумал, что надо бы побриться. Впрочем, в отличие от Джейсона, мне на свидание пока не хотелось.

Орбиту Лаиша мы должны были покинуть ещё вчера. Заказ, как всегда, подогнала Мэгги. Выглядел он проще некуда: принять тело, доставить по указанным координатам, получить остаток суммы.

С некоторых пор мы занимались подобными перевозками постоянно. И, если поначалу команда возбухала и воротила носы, то быстро смекнула, что мёртвые – весьма удобные пассажиры: не жалуются на еду, не требуют развлечений и вообще не создают каких-либо проблем. В отличие от живых. Например, как с этим заказом.

Сначала представители семьи покойной потребовали перенести время передачи. Потом ещё раз. Затем сообщили, что возникли сложности с оформлением документов. Какие именно сложности могут возникнуть с документами того, кто уже умер, я до поры до времени тактично не спрашивал. Мэгги наверняка уже позвонила бы заказчику и через десять минут получила либо груз, либо внятное объяснение, либо что-нибудь приятное в качестве компенсации. Я так не умел. Возможно, поэтому прибыльный похоронный бизнес принадлежал ей, а не мне.

Телефон коротко пискнул. Пришло сообщение от Мэгги.

«Забрать нельзя оставить».

Я перечитал.

– Где запятая?

Джейс заглянул мне через плечо.

– А это, видимо, решать тебе.

– Очень смешно.

– Пока да.

***

Груз прибыл ещё через два часа. Без извинений, зато в сопровождении сразу трёх селестинов, двух охранников и такого количества документов, словно нам доверяли не покойницу, а государственную тайну.

– Кэм, сделай лицо попроще, – шепнул Джейс, вышедший на трап вместе со мной.

– А что с ним не так?

– На нём написано всё, что ты думаешь о наших гостях.

Вживую селестины оказались ещё более… селестинами, чем на картинке. Серебристая кожа действительно слегка светилась. Не отражала свет, а будто удерживала его под поверхностью, отчего казалась ненастоящей. Глаза у всех троих были фиолетовыми, радужки занимали почти всё видимое пространство, а острые кончики ушей любопытно выглядывали из разноцветных волос.

Возможно, эти ксеносы действительно были красивыми, но человеческий мозг всё время спотыкался о мелочи: слишком большие глаза, слишком гладкая кожа, слишком необычные волосы.

Один из селестинов посмотрел прямо на меня.

Я посмотрел в ответ.

– Улыбнись, – шепотом посоветовал Джейс.

– Зачем?

– Чтобы они не решили, что мы собираемся съесть покойницу.

– Если они читали договор, то знают, что мы не будем этого делать.

– Вот именно поэтому мне приходится постоянно заниматься дипломатией.

– Ты просто любишь болтать.

Старший из селестинов тем временем приблизился настолько, что я почувствовал тонкий незнакомый аромат. Что-то цветочное, сладковатое. Не противное, скорее приятное, однако я всё равно машинально отступил на полшага.

Джейс это, конечно же, заметил.

– Не заразно, – насмешливо сообщил он.

– Заткнись.

– Просто на всякий случай.

– Джейсон.

– Уже молчу.

Саркофаг тоже оказался необычным: белый, вытянутый, с плавными обводами и серебристыми узорами по корпусу. Никаких привычных технических обозначений, кроме транспортировочной панели у основания. В верхней части – небольшая прозрачная вставка.

– Красиво хоронят, – присвистнул Джейс.

– Не наше дело.

– Ты вообще когда-нибудь чем-нибудь интересуешься?

– Оплатой.

Это было не совсем правдой. Пока погрузочная платформа медленно втягивала саркофаг внутрь «Памяти», я всё-таки подошёл ближе. Через прозрачную вставку виднелось лицо. Селестина.

Ну конечно.

После недавнего инцидента с журналом это выглядело почти как чья-то неудачная шутка.

Серебристая кожа молодой с виду девушки больше не светилась, но даже сейчас сохраняла слабый перламутровый оттенок. Заострённое ухо едва виднелось среди разноцветных длинных волос. Нежно-голубые, бледно-сиреневые и светло-бирюзовые пряди выглядели куда более тусклыми, чем у полуобнажённой красотки из журнала. Наверное, потому, что Найрэль была мертва.

Найрэль Саэ-Лиор.

Имя значилось в транспортных документах вместе с родовым знаком, датой рождения и прочими сведениями, которые превращали безымянный груз в человека. Или, в данном случае, селестину.

Молодая. Даже слишком.

Я невольно задержал взгляд на спокойном лице за стеклом. Смерть вообще плохо сочетается с молодостью. Неважно, сколько у покойника рук, какого цвета кожа и насколько человеческому глазу непривычны его черты.

Стало немного жаль. Совсем чуть-чуть.

– Что? – немедленно спросил подошедший следом Джейс.

– Ничего.

– Ты на неё уже секунд десять смотришь.

– Проверяю состояние груза.

– Через окошко?

– Джейсон, отвали.

– Ты так часто произносишь моё имя в сочетании с этим словом, что со стороны может показаться, что «Отвали» – моя фамилия.

– Если продолжишь, станет именем.

От очередной спонтанной перепалки нас отвлёк неприятный металлический скрежет, а следом глухой удар.

Саркофаг качнулся на платформе.

– Твою ж… – выдохнул Тоби – наш оператор погрузки.

Я оказался рядом раньше, чем недотёпа успел выругаться второй раз.

– Что задели?

– Край направляющей. Совсем слегка.

– «Слегка» – это не технический термин.

Тоби виновато поморщился.

– Корпус цел, кэп.

– Я сам посмотрю.

Быстрый осмотр не выявил повреждений. Корпус действительно был цел. Герметичность в норме. Индикаторы горели ровным зелёным.

Один из сопровождавших груз селестинов всё-таки подошёл ближе.

– Что произошло?

– Ничего, что могло повредить груз.

Он посмотрел на меня так, словно хотел возразить, но вместо этого проверил показания на панели. Они горели успокаивающим зелёным светом.

– Необходимо строго соблюдать условия транспортировки.

– Они указаны в документах, – спокойно напомнил я.

– Отклонения недопустимы.

– Я умею читать.

Кажется, именно после этой фразы он окончательно решил, что люди – варвары. По крайней мере последний брошенный на меня взгляд нечеловеческих фиолетовых глаз можно было интерпретировать примерно так.

Я не стал его разубеждать.

Уже отходя, краем глаза заметил короткую вспышку жёлтого индикатора.

Вернулся.

Панель снова светилась зелёным.

Решив, что показалось, пошёл проверять крепления.

– Тоби!

По грузовому отсеку разнёсся такой рёв, что я невольно посмотрел на саркофаг. Если покойная каким-то чудом не умерла раньше, сейчас у неё появился отличный повод это сделать.

– Я могу объяснить! – отозвался Тоби откуда-то из-за погрузочной платформы.

– Не надо. Я уже вижу объяснение.

Обогнув саркофаг, я обнаружил своего инженера – Рэйну Восс на корточках возле левой направляющей. Она водила пальцем по свежей серебристой царапине на металле с выражением человека, только что обнаружившего ножевое ранение у близкого родственника.

Тоби предусмотрительно держался на расстоянии вытянутой руки. Рэйну он знал давно и достаточно.

– Я её едва задел, – оправдывался парень.

– На четыре миллиметра, – сквозь зубы шипела Восс.

– На три.

Рэйна медленно подняла голову.

– Ты сейчас споришь со мной о размере повреждения на направляющей, которую я обслуживаю?

Тоби подумал и разумно решил промолчать.

Я присел рядом. Царапина действительно была неглубокой. Неприятной – особенно для Рэйны, относившейся к корабельному оборудованию с куда большей нежностью, чем к большинству людей, – но на работу механизма повлиять не могла.

– Платформа? – уточнил я, просто чтобы обозначить: мне, как капитану, не всё равно. Хотя я уже догадывался, что ничего страшного не случилось. Или того, чего Рейна Восс не сможет починить.

– В норме, – ответила Рэйна. – Направляющая тоже. Несмотря на усилия некоторых.

– Я не специально, – проблеял сверху Тоби.

– Это меня и пугает.

Я поднялся и ещё раз проверил фиксатор саркофага. Первый замок – закрыт. Второй – тоже. Страховочная система показывала норму.

– Капсулу сильно качнуло?

– Да нет, – Тоби показал расстояние пальцами. – Вот настолько.

– Очень точная единица измерения, – заметил подошедший Джейс.

– Ты понял.

– Я понял, что в следующий раз надо выдавать тебе линейку.

– В следующий раз я вообще ничего не задену.

Рэйна недоверчиво хмыкнула.

– Ты это говорил после кофейного автомата.

– Я его починил.

– Он проработал два часа.

– Зато какой был кофе.

Я дёрнул последний ремень. Намертво.

– Всё. Хватит. Рэйна, проверь платформу ещё раз перед стартом. Тоби…

– Я понял.

– Сомневаюсь.

– Капитан, вы вот мне совсем не верите.

– Я в тебя верю. Поэтому и хочу знать, где ты находишься.

Джейс прыснул.

Тоби оскорблённо удалился к пульту, а Рэйна погладила на прощание пострадавшую направляющую.

Я последний раз взглянул на белый саркофаг.

Все индикаторы горели зелёным.

– А говорят, мёртвые на этом корабле проблем не создают, – насмешливо протянул Джейс.

– Эта ещё не создала, – ответил я.

***

Окончательно я успокоился насчёт саркофага, когда его проверил Итан, наш медик и по совместительству специалист по грузовым системам. Странное сочетание профессий только на первый взгляд. В дальних рейсах каждый из нас умел несколько больше, чем значилось в штатном расписании.

Морроу подключил к транспортной панели диагностический браслет, несколько минут изучал показатели, потом обошёл саркофаг по кругу.

– Ну? – спросил я.

– А ты чего ждёшь?

– Заключения.

– Тогда поздравляю. Она по-прежнему мертва.

Джейс хмыкнул.

– Вот что значит настоящий специалист.

Итан даже не посмотрел в его сторону.

– Питание стабильное. Герметичность не нарушена. Температура корпуса в пределах нормы. Стабилизация работает. После удара никаких отклонений.

– Я не ударил, – немедленно подал голос Тоби. – Я слегка задел.

– А внутри? – настойчиво поинтересовался я.

Итан отрицательно качнул головой.

– Не вижу. Саркофаг автономный. Нам отданы только транспортные параметры: питание, положение, герметичность, температура корпуса и состояние внешних систем. Внутренняя телеметрия закрыта.

Ничего необычного в этом не было. Мы перевозили груз, а не проводили вскрытие.

– То есть всё нормально?

– Насколько может быть нормально с герметично упакованным трупом, который везут через половину сектора.

– Отлично.

– У нас с тобой разные представления об отличном. – Итан отключил браслет и поднялся.

Я ещё раз посмотрел на панель.

Все индикаторы горели зелёным.

На этом вопрос с саркофагом я для себя закрыл.

Как вскоре выяснилось, несколько преждевременно.

Глава 2

Просыпаться было тяжело. Возможно, так и бывает после стазиса.

Я долго не могла понять, почему не получается открыть глаза, пока не обнаружила, что они уже открыты. Просто из-за темноты я практически ничего не видела.

Руки и ноги слушались с трудом, во рту стояла неприятная сухость, а сознание то и дело расплывалось, мешая сосредоточиться на какой-то одной определённой мысли.

Темнота всё же не была кромешной. Откуда-то сверху пробивалось слабое свечение.

Я несколько раз моргнула, желая понять, становится ли свет ярче или просто глаза понемногу привыкают.

Над лицом проступила гладкая поверхность. Очень близко.

Я подняла руку. Не с первой попытки. Пальцы дрожали и казались чужими, но всё-таки коснулись чего-то прохладного. Провела ладонью в сторону. Край обнаружился почти сразу. В другую – то же самое. Места вокруг было слишком мало.

Несколько секунд ушло на то, чтобы заставить себя связно думать, а не пытаться сесть. Последнее всё равно не получилось бы.

Саркофаг. Тот самый, в который я легла добровольно.

Меня накрыло воспоминанием:

Медицинский отсек. Чужой голос: «Когда проснётесь, всё уже закончится». Холод датчиков на коже. Крышка, медленно опускающаяся над лицом.

Меня ввели в медикаментозный сон, очнуться от которого я должна была в безопасном месте.

Но почему тогда темно и крышка до сих пор закрыта?

Неужели я проснулась раньше времени?..

Так ладно. Нужно успокоиться и вспомнить всё по порядку.

Меня предупредили, что после выхода из стазиса некоторое время может сохраняться слабость, спутанность сознания и нарушение координации. Пообещали, что рядом будет специалист, который сначала проверит моё состояние, а уже потом откроет крышку.

Специалиста рядом не было. По крайней мере, я его не видела.

Прислушалась.

Сначала ничего, кроме собственного дыхания – слишком громкого в тесном пространстве. Потом сквозь него начал проступать едва различимый низкий гул – ровный и непрерывный.

Я знала этот звук слишком хорошо. Корабельные двигатели.

Значит, меня уже погрузили на корабль.

Похоже, всё идёт по плану. Или всё-таки нет?

Скорее второе, потому что я вообще не должна была помнить дорогу.

«Вы уснёте здесь, а проснётесь уже в безопасном месте», – именно так мне сказали.

Интересно, сколько времени прошло с момента, как закрылась крышка? Для меня самой между тем мгновением и нынешним не существовало ничего.

Размышляя, я осторожно согнула пальцы сначала на руках, потом на ногах. С каждым движением тело понемногу становилось моим. Голова всё ещё кружилась, но мысли уже не разбегались в разные стороны.

Хорошо. Ещё раз: я жива, лежу в саркофаге, который находится на корабле, и по непонятной пока причине проснулась раньше времени.

Я снова провела ладонью по внутренней поверхности крышки. Где-то здесь должна быть аварийная система. Наверное. Никто же не станет делать медицинский саркофаг, который невозможно открыть изнутри? Хотя само словосочетание «медицинский саркофаг» звучит странно и мало обнадёживает.

Я нащупала небольшое углубление справа от головы и нажала.

Ничего.

Попробовала ещё раз, но уже сильнее.

Под пальцами едва ощутимо дрогнула поверхность, и рядом вспыхнула тонкая голубая линия.

Нашла!

От облегчения даже слёзы на глазах выступили. Я их сморгнула. Радоваться пока было рано.

Над линией возникла надпись на общегалактическом:

ТРАНСПОРТНЫЙ РЕЖИМ. ВНУТРЕННИЙ ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН.

Я перечитала сообщение несколько раз, потом всё-таки попробовала вызвать меню.

Часть функций оказалась недоступна. Медицинские показатели. Управление стазисом. Связь. Аварийное открытие. Последнее особенно «обрадовало». Зато система любезно сообщила, что внешнее питание стабильно, герметичность не нарушена и транспортировка осуществляется в штатном режиме. Из чего следовало, что я находилась неизвестно где, неизвестно с кем, не могла открыть собственный саркофаг, зато транспортировали меня безукоризненно.

Захотелось ударить по крышке. Я даже подняла руку, но тут же сама себя остановила.

Думай, Найрэль.

Если всё остальное идёт по плану, снаружи находятся люди, которые должны считать тебя мёртвой. Именно для этого всё и затевалось.

Мне не сообщили ни название корабля, ни имя капитана, ни маршрут. Я и не спрашивала. Тогда это казалось вполне разумным. Чем меньше знает каждый участник операции, тем меньше он сможет рассказать, если что-то пойдёт не так. Однако, очнувшись внутри запертого саркофага, я больше так не считала.

Что могло пойти не по плану?

Возможно, произошёл обычный сбой стазиса, а сам корабль продолжает спокойно идти к нужной точке. Возможно, через несколько часов или даже минут меня передадут тем, кто в курсе дела.

Нужно просто дождаться. Я умею ждать. Когда-то это умение спасало мне жизнь.

Я положила руку на грудь, расслабила пальцы и заставила дыхание выровняться.

Ничего не делать тоже решение. Иногда самое верное.

***

Не знаю, как много прошло времени. Я несколько раз проваливалась в дрёму и просыпалась. Слабость понемногу отступала. Жажда – нет.

Теперь я различала небольшую прозрачную вставку в крышке. Снаружи через неё проникал тусклый искусственный свет.

Вдруг по светлому прямоугольнику скользнула тень.

Я замерла.

Через несколько секунд появилась другая. Кто-то прошёл совсем рядом.

Я задержала дыхание, прислушиваясь.

Шаги. Приглушённые корпусом саркофага, почти неразличимые, но это определённо были шаги.

Потом раздались голоса. Я не могла разобрать слов. Кажется, это были мужчины. Двое. Один что-то спросил. Второй ответил. Затем оба голоса стихли.

Я лежала совершенно неподвижно, хотя понимала, что через крышку они всё равно не могли увидеть, двигаюсь я или нет. Но некоторые привычки переживают даже собственную смерть.

Снова прислушалась.

Ничего.

Как узнать, что всё идёт по плану и эти люди или ксеносы именно те, кому поручили перевезти меня?

В груди медленно стянулся тугой узел.

Нет. Спокойно, Найрэль. Нельзя позволять страху принимать решения за тебя.

В конце концов, пока никто не пытался открыть саркофаг. Никто не знал, что я проснулась. И у меня было преимущество – они считали меня мёртвой.

Надо просто оставаться мёртвой столько, сколько получится.

***

Однако получилось не очень долго.

Я не сразу поняла, в чём дело. Просто заметила, что дышать стало тяжелее. Каждый вдох словно перестал приносить достаточно воздуха.

Я вызвала доступную часть интерфейса. Показатели саркофага по-прежнему горели зелёным. Неудивительно. Он был рассчитан на перевозку человека в глубоком стазисе. Человека, который почти не двигался, не разговаривал и расходовал совсем немного кислорода. А не на селестину, которая уже неизвестно сколько бодрствует и отчаянно пытается не нервничать.

Судя по интерфейсу, после сбоя система не перешла в режим пробуждения. Она по-прежнему поддерживала параметры глубокого стазиса – и расход воздуха рассчитывала соответственно.

Я поискала управление системой жизнеобеспечения. Заблокировано.

Повторный стазис. Заблокирован.

Связь. Заблокирована.

Какая предусмотрительность.

Ненавижу…

Теперь вариантов было два. Ждать и надеяться, что меня доставят раньше, чем воздух станет смертельной проблемой. Или сообщить неизвестным людям снаружи, что их покойница испытывает некоторые затруднения с соблюдением своего официального статуса.

Оба варианта мне одинаково не нравились. Немного подумав, я выбрала первый.

Спустя некоторое время пришлось признать, что выбор был плохим.

Голова снова начала кружиться, и на этот раз стазис не имел к этому никакого отношения.

Я медленно вдохнула. Выдохнула. Нельзя паниковать. Паника увеличивает расход кислорода.

Снаружи снова послышались шаги. Кто-то остановился рядом.

Я посмотрела на прозрачную вставку. Тень заслонила свет.

Человек постоял несколько секунд и ушёл.

Либо сейчас, либо неизвестно когда. Если корабль принадлежит тем, от кого меня пытались спрятать, я уже в их руках. Если это обычные перевозчики, они ничего обо мне не знают. Если это люди защиты – тем более помогут. Получалось, что молчание больше не давало мне никакого преимущества, кроме возможности красиво задохнуться, сохранив тайну. До такой степени преданной делу я не была.

Решилась, подняла руку и негромко постучала по крышке. Замерла, прислушиваясь.

Ничего.

Постучала ещё раз, но уже гораздо сильнее.

Наконец-то шаги. Быстрые. Над прозрачной вставкой появилась тень. Потом лицо.

Это был мужчина. Я видела его плохо, но всё-таки смогла различить тёмные волосы, резкие черты, щетину.

Мужчина наклонился ниже, всматриваясь внутрь. Наши взгляды встретились. Он тут же отшатнулся.

Значит, не ожидал, что я жива. Уже хорошо.

Через несколько секунд рядом появилось другое лицо. Моложе. Этот мужчина что-то сказал первому, но слов я не разобрала.

Потом их стало больше. Я насчитала пятерых – четверо мужчин и женщина.

Мужчина со щетиной снова появился над окошком. Его губы двигались.

Я напрягла слух. Звук почти не проникал внутрь, но по выражению лица было ясно: он обращался ко мне. Поэтому я кивнула. Пусть думает, что понимаю.

После этого снаружи началось движение. Люди исчезали и снова появлялись. По корпусу прошла вибрация. Что-то щёлкнуло возле головы.

Усилием воли заставила себя лежать спокойно. Саркофаг открывают. Это хорошо. Наверное.

По серебристой линии вдоль крышки пробежал свет. Сначала голубой. Сменился на жёлтый. Красный. Раздалось тихое шипение. Крышка вздрогнула. Однако на этом всё.

Снаружи кто-то выругался. Кажется, женщина.

Крышка снова дрогнула. В образовавшуюся щель ворвался освежающе-прохладный воздух. Я вдохнула так глубоко, как смогла. Ещё. И ещё раз.

Много ли надо для счастья? Всего лишь возможность нормально дышать.

Между тем крышка медленно поднялась. По глазам ударил свет, заставив на мгновение зажмуриться.

– Не трогайте её, – раздался совсем рядом спокойный мужской голос.

Я открыла глаза, и первым увидела того, кто стоял ближе всех. Это был молодой мужчина с короткими чёрными волосами. Он протянул ко мне руку. Тело отозвалось быстрее сознания, и я тут же перехватила его запястье.

На несколько секунд вокруг стало очень тихо. Мужчина даже не попытался освободиться.

– Хорошо, – произнёс он невозмутимо. – Значит, с реакциями всё в порядке.

Только тогда я отпустила его.

Судя по диагностическому браслету на запястье, это был медик.

Мужчина снова протянул руку, уже гораздо медленнее. Я позволила коснуться моей шеи.

– Пульс учащён, – сказал он кому-то. – Неудивительно.

– Она точно живая? – спросил другой голос.

Я скосила взгляд в сторону звука. Чуть поодаль от саркофага стоял рыжий молодой человек с яркими веснушками и смотрел на меня так, будто я нарушила какие-то фундаментальные законы мироздания.

– Нет, Тоби, – ответил медик. – Это очень подвижная покойница.

– Я просто спросил.

В двух шагах от парня стояла темнокожая женщина в рабочем комбинезоне. Она ничего не говорила. Просто внимательно смотрела.

С другой стороны саркофага находился светловолосый мужчина. На его лице застыло выражение человека, который изо всех сил пытается не сказать что-нибудь неуместное.

– А говорят, мёртвые пассажиры проблем не создают.

Попытка с треском провалилась.

– Джейс.

Этот голос принадлежал пятому – тому самому, которого я первым увидела через стекло. Он стоял немного в стороне. Высокий. Широкоплечий. Тёмно-русые вьющиеся волосы, тяжёлый внимательный взгляд. На нём была не форма, но одежда человека, привыкшего работать на корабле, а не позировать рядом с ним. Почему-то сразу подумалось, что он здесь главный.

– Продолжайте лежать, – посоветовал медик.

Само собой я тут же попыталась сесть.

Это была плохая идея. Отсек качнулся, хотя корабль наверняка по-прежнему летел совершенно ровно.

Медик придержал меня за плечо, а затем помог лечь обратно.

– Вы меня понимаете? – уже чуть менее спокойно спросил он.

Я кивнула.

– Как вас зовут?

Я помедлила. Пять незнакомцев. Пять людей. Ни одного селестина. Это хорошо.

– Найрэль, – произнесла я наконец. Голос звучал хрипло и чуждо. – Найрэль Саэ-Лиор.

Мужчина со светлыми волосами тихо сказал:

– Совпадает.

Значит, они действительно получили меня как груз. Ещё одна крупица полезной информации.

– Вы знаете, где находитесь? – продолжил допрос медик.

Я посмотрела на него и отрицательно покачала головой. Причём это даже не было ложью.

– На борту транспортника «Вопреки». Вас забрали на Лаише несколько часов назад.

Несколько часов…

Внутри похолодело. Я должна была проспать гораздо дольше.

Перевела взгляд на мужчину, которого определила как главного. Он смотрел на меня без явного сочувствия или подозрения. Скорее с выражением человека, который пытается понять, какого звёздного демона ему погрузили на корабль ЭТО вместо обещанного трупа.

Что ж, будем работать с тем, что есть.

Я опустила взгляд, расслабила плечи. Дыхание до сих пор оставалось учащённым, но теперь это было даже к лучшему.

Слабая. Растерянная. Напуганная. И, самое важное, безопасная. Так окружающим гораздо спокойнее. А спокойные люди безопаснее уже для меня.

– Почему вы живы? – На этот раз спрашивал не медик, а тот, кого я посчитала главным.

Отличный вопрос.

– Вы капитан? – подняла я на мужчину глаза.

– Да. Кэмерон Астэр.

Имя ни о чём мне не говорило, как и название корабля, но я его запомнила.

– Господин Астэр…

Он нахмурился.

– Просто Кэмерон.

Я пропустила поправку мимо ушей. Сейчас меня интересовало другое. Я обвела взглядом грузовой отсек, людей, открытый саркофаг. Ни одного знакомого лица. Ни одного знака, который мог бы подтвердить, что всё ещё идёт по плану. Поэтому я задала вопрос, от ответа на который зависело гораздо больше, чем кто-либо из них мог предположить:

– Куда вы меня везёте, господин?

Хотите проверить свою интуицию относительно личности Найэль? Гоу сюда:

https://author.today/post/944142