Оставь отмщение

Глава 1

Что такое власть? Возможность распоряжаться своей судьбой или жизнями; сила, позволяющая заботиться о близких, сдавливать горло врага, всматриваясь в затухающие глаза? И что делать, если всех доступных средств не хватило, чтобы уберечь единственно важного человека?

Не бери себе ничего у них, но уничтожь

и предай заклятию все.

Дамиан ждал. Он занял свое укрытие еще на рассвете, выбрав наиболее удаленное от посторонних глаз место. Куст шиповника служил надежным убежищем от любого, кто окажется на небольшой прогалине посреди угодий. Королевская охота проходила в Золотом лесу каждую осень. Тройка самых результативных получала щедрые дары от Его Величества.

Из тени деревьев показался лис. Совсем молодой, рыжая спинка терялась на фоне опавших золотых листьев. Посмотрев по сторонам, лис выбежал на середину прогалины. Юношу, сидящего в засаде, он не учуял. Дамиан сжал арбалет покрепче. Держать его взведенным длительное время нельзя, но выбора не было. Добыча шла к нему в руки.

Вслед за лисом вышел мужчина. Грузный, взмокший от долгой ходьбы по лесу, Келер Виже сипел так, что можно было испугать всю живность в округе. Лис услышал преследователя и скачками припустился в противоположную сторону. Прислонившись к дереву, маркиз Виже вскинул арбалет и прицелился. «Он мой!» - мелькнуло в голове у юноши. Дамиан выдохнул, задержал дыхание и выстрелил.

Лис скрылся, живой и невредимый. Маркиз Виже всхлипнул и сполз на землю. Арбалетный болт торчал из его левого глаза. Дамиан, покинув свое убежище, подошел к маркизу. Приложив два пальца к артерии на шее, удостоверился, что дорогой двоюродный дядюшка мертв. Выдернув глубоко засевший в черепе болт, юноша скрылся в лесной чаще. Его охота на сегодня окончена.

Огастес Уоррен, герцог Тернийский, Цепной пес Его Величества, кровожадный мясник и палач, упивающийся болью и страданиями своих жертв, и по совместительству отец Дамиана встретил смерть, прикованный к постели. Лихорадка иссушила и забрала Огастеса за две недели. После кончины герцога Уоррена все дела перешли к единственному сыну - семнадцатилетнему Дамиану. C обязанностями отец знакомил Дамиана давно, постепенно развивая навыки управлением территориями, заботе о простых гражданах и об аристократии, проживающих на их обширной земле. Но, как часто подмечала герцогиня Уоррен, матушка Дамиана, одно дело учиться плавать, и совсем другое – нырнуть в бездну от безысходности.

Деметрия Уоррен была суровой и набожной женщиной. Смерть мужа, с которым она жила под одной крышей по меньшей мере двадцать лет, подкосила ее. Две недели она провела в непрекращающихся молитвах подле мужа. Замаливала грехи Огастеса или просила справедливого наказания? Неизвестно. Сразу после похорон Деметрия покинула поместье, отправившись в монастырь Святого Якоба, наиболее удаленного и закрытого.

Дамиан остался один. Он никогда не был близок с матерью, та всячески избегала его, но свалившиеся на голову обязанности отца и родственники, желающие получить опеку над юношей, а значит и Тернию, - слишком. Единственной опорой и поддержкой для Дамиана был Аурелиан Ман, правая рука отца. Выходец из разорившейся аристократии, Ман служил Уорренам на протяжении многих лет. Высокий широкоплечий мужчина был хорошим козырем в любых переговорах: молчаливое присутствие за спиной Дамиана, тяжелый взгляд почти черных глаз и испещренное шрамами лицо лишали желания спорить любого.

С точки зрения закона Дамиан не мог наследовать титул герцога еще два года, вся власть должна была перейти опекуну – ближайшему родственнику мужского пола. Самым подходящим оказался маркиз Виже, двоюродный дядюшка по линии отца.

- Ваша светлость, у нас связаны руки, - Аурелиан добрых полчаса наблюдал за метаниями юноши по кабинету. Высокий и худощавый, с длинными темными волосами, острыми скулами, Дамиан - точная копия матери. От крепкого низкорослого Огастеса в нем были лишь глаза цвета грозового неба.

- Письмо прислал, ты только посмотри на это! – юноша швырнул смятый комок бумаги под ноги. Подняв, Ман расправил лист и скользнул взглядом по строкам.

- Мой дорогой племянник, довожу до твоего сведения, что прибуду в Тернию через восемь дней, после окончания Королевской охоты. Цель моего визита – забота о тебе и Тернии. В связи со скоропостижной кончиной отца эту ношу возложу на свои плечи. Твоя дядя, Келер Виже, - мелодичный баритон Аурелиана, не вязавшийся с его внешностью, действовал на Дамиана успокаивающе. Тяжело вздохнув, юноша сел в одно из пары кресел у камина.

- Что мне делать? Корона не вмешивается, словно ждет, пока меня растерзают стервятники. Но этот, - Дамиан неопределенно махнул рукой, - хуже всех. Ты ведь его знаешь! Надменный, алчный стареющий… развратник!

Аурелиан усмехнулся. Юноша безусловно был прав. О поведении маркиза Виже давно ходили слухи, а его бастардов и вовсе не сосчитать.

- Вы всегда можете поступить так, как отец, Ваша светлость.

- Запереть его в подвале и пытать, пока не откажется? Я не такой, как он, Аурелиан. Мне подобное не доставляет удовольствия. Я бы хотел найти менее… болезненный метод.

- Маркиз Виже будет присутствовать на Королевской охоте, так?

- Верно, - юноша медленно кивнул, - но чем нам это поможет?

Манн улыбнулся. Разница между Дамианом и Огастесом была видна невооруженным глазом. Герцог Уоррен делал все, что хотел, не оглядываясь ни на закон, ни на корону, ни на малейшие правила приличия. Он вырывал языки и глаза аристократам, отрубал конечности своим вассалам за воровство. Сделал ли король хоть что-нибудь, чтобы остановить Огастеса? Нет. Да и вряд ли бы смог. Герцога Уоррена называли Цепным псом, но бешеного пса нельзя посадить на цепь. Ему можно кинуть кость и надеяться, что он вцепится не в твое горло. Именно поэтому Огастес так много времени проводил на полях сражений, захватывая новые территории для королевства. Король делал все возможное, чтобы отослать своего сводного брата как можно дальше. За время, что герцог Уоррен провел в боях, площадь королевства Эмериц выросла почти вдвое. К счастью для короны, Огастес не был заинтересован в престолонаследии, его вполне устраивала Терния, доставшаяся ему в наследство от матери и титул герцога.

Дамиан же отличался спокойным нравом. Он анализировал и просчитывал ходы, настоящий аристократ. Вот только свой след Огастес все же оставил. Дамиану едва исполнилось пять лет как отец начал обучать его владению мечом и арбалетом, верховой езде. В семь Дамиан впервые попал в подвал поместья Уорренов, где Огастес держал пленных - так герцог развлекался во времена затишья. В десять отец забрал Дамиана с собой в очередной поход, там же мальчик впервые убил человека.

И сейчас Дамиан искал возможности и выход, вместо того, чтобы просто отрубить голову маркизу Виже, посягнувшему на наследие Цепного пса. Впрочем, мальчишке не нужно было делать все собственноручно, Аурелиан выполнил бы подобный приказ с легкостью.

- На охоте происходит всякое, Ваша светлость. Разные несчастные случаи. Кто-то свернул шею, оступившись на валежнике, некоторых задрал зверь. А в кого-то и стреляют иногда, приняв за добычу.

- Убить его? А других идей нет?

- Вы можете попросить о защите, король Аквилий - Ваш дядя, пусть у Его Величества и покойного герцога разные матери.

- Нет, - юноша поднялся, - это мой дом. Я никому не позволю хозяйничать на моей земле. Я не представлен ко двору, что ж, самое время исправить это. Заодно поучаствуем в охоте.

- Прикажу собрать вещи и приготовить экипаж, Ваша светлость, - мужчина поклонился и покинул кабинет.

Дамиан подошел ближе к камину и осел на пол, наблюдая за языками пламени.

- Я этого не хочу, - прошептал он, сжавшись, будто старался занимать как можно меньше места в пространстве. - Духи, боги, кто угодно, если они существуют, - свидетели, я не хочу быть как отец. Но что делать, если я больше ничего не умею? Почему вы оставили меня, матушка?

Слезы медленно стекали по лицу, но Дамиан не шевелился даже для того, чтобы стереть их. Пока никто не видит – можно. Единственное послабление, которое он позволял сам себе, особенно после «уроков» в подвале отца. Так, свернувшись на ковре у камина, Дамиан уснул.

Глава 2

Утро выдалось пасмурное, под стать унылому пейзажу за окном кареты. Бескрайние поля, голые после собранного урожая, редкие деревни, в которых Аурелиан не желал останавливаться ни секунды – экипаж в сопровождении рыцарей Черного щита (именно такой щит носили все рыцари Тернии) привлекал ненужное внимание.

Дамиан потянулся, разминая затекшие плечи и спину. Три дня кряду он трясся по ухабистой дороге, и наконец на горизонте показались очертания столицы королевства Эмериц – города-крепости Элазар.

- Долго еще? – Дамиан открыл окно кареты. Аурелиан, сопровождающий экипаж верхом, чуть наклонился.

- Около часа, Ваша светлость.

Юноша угрюмо кивнул в ответ. Это был его первый официальный визит в столицу. Сопровождая отца, Дамиан передвигался без излишеств, исключительно верхом. Он рассчитывал и в этот раз обойтись без громоздкой и вычурной кареты, но Аурелиан насильно втолкал его внутрь. «Ваш статус, милорд! На Вас будут смотреть, а вы прибудете верхом, грязный, вероятно вымокший и воняющий как все королевское стойло? Ни за что не позволю!» Дамиан не ожидал такого напора. В экспедициях с отцом он никогда не задумывался о том, как выглядит, и уже тем более – пахнет. На войне все равны, рыцари, состоявшие на службе Тернии, никогда не давали юноше поблажек из-за его возраста или происхождения. Он чувствовал себя как рыба в воде на полях сражений, но среди знати Дамиан терялся. Особенно, когда дело касалось молодых леди.

- При дворе их множество… нюхать будут что ль?.. - пробормотал Дамиан. На его несчастье, его услышали. Четверка рыцарей, составлявших сопровождение юного господина, взорвалась хохотом. Юноша вспыхнул и закрыл окно кареты, спрятавшись внутри.

- Не переживайте, милорд, мы защитим Вашу честь и достоинство, - Манн, желая сохранить остатки гордости молодого господина, с трудом подавил смешок.

О неумении Дамиана общаться с представительницами противоположного пола – будь то аристократка или обычная горничная – Аурелиан слышал подобные шутки среди рыцарей Тернии все чаще. Он и сам замечал, как молодой господин терялся и замирал словно перепуганный олененок стоило какой-нибудь даме одарить его улыбкой или, что еще страшнее, заговорить с ним. Создавалось впечатление, что юноша совершенно не осознавал, насколько желанной добычей он являлся для юных дам, и это несмотря на то, что юноша не посещал никаких мероприятий высшего света.

- Придворные дамы будут счастливы наконец-то лицезреть молодого наследника, - напускной серьезный вид Манна разбавил улюлюканье рыцарей. – Милорд, вы выглядите старше своего возраста. Удивительно, что Вам до сих пор не подобрали достойную партию.

- Не припоминаю, чтобы спрашивал твоего мнения, Аурелиан, - Дамиан вновь показался из-за шторы, перебив мужчину. – В отличие от своих ровесников, едва я научился ходить, отец усадил меня на коня, ты тому свидетель. Сложно не вымахать в росте и плечах, когда тобой занимался герцог Уоррен. Кроме того, солнце, ветер и бесконечные походы не сделали меня краше. У меня грубая кожа, спутанные волосы, которые отец запретил стричь, и руки в мозолях. Если бы не камзолы, в которые ты меня любезно одеваешь, я бы не отличался от обычного рыцаря!

Дамиан говорил на одном дыхании. Закончив, он откинулся на спинку сиденья. Манн поднял руки, капитулируя под напором юноши.

- Я не могу судить о вкусах женщин, милорд, но Вы должны понимать, что сплетни о наследнике Уорренов ходят давно. Многие леди желают познакомиться с Вами лично.

- Они ведут себя так, будто я им нравлюсь, - в голосе Дамиана послышалась неприкрытая горечь.

- Почему Вы в этом сомневаетесь?

- Потому что они ничего обо мне не знают. Кроме титула отца, разумеется. Постоянно улыбаются, а я даже не понимаю, почему. Впрочем, это неважно. Сейчас меня волнует только наследование.

- Вам все же придется вернуться к этому вопросу.

- Знаешь, Аурелиан… - Дамиан прокрутил кольцо с черным бриллиантом – фамильное кольцо дома Уорренов - на пальце. – Матушка была несчастна в браке. Не думаю, что хочу причинять боль какой-то женщине, как это делал отец.

- Никто не убережет себя от неудачи, милорд. Стоит хотя бы попытаться.

- Смерть отца показала, что мы не были семьей. Мы просто никогда не спорили с ним и выживали как могли. Но хватит этих унылых размышлений. – Юноша хлопнул себя по щекам. - Пейзаж навеял, не иначе.

- Отдохните, господин, пока есть возможность, - Манн припорошил коня, нагоняя всадника в начале процессии.

Дамиан закрыл глаза. Его сбивала с толку откровенность, с которой он общался с Аурелианом. Прежде такого не было. Юношу часто дразнили колючкой за отстраненность и холодность в общении. Сейчас же его броня дала трещину. Эмоции бурлили. И Дамиан не знал, что расстраивало его больше: смерть отца или бегство матери. Ему казалось, что он рассыпается на части, будто все органы изнутри вынули. Стоит только подняться, и позвоночник перестанет держать, и тело рухнет на землю. Хотелось спрятаться от всего мира. «Возьми себя в руки!» - мысленно приказал себе Дамиан. – «Ты уже видел смерть, ты убивал сотни людей. Ты воин! Ты должен бороться. Соберись!»

Вот только никакие увещевания не могли прогнать пустоту, поселившуюся внутри.

Дамиан не заметил, как задремал. Очнулся он от криков на главной площади Элазара. Карета остановилась у входа в таверну.

- «Гусь и дрянная лошадь»? Серьезно, Аурелиан?

- Меньше пренебрежения, мой господин, - хохотнул мужчина, тряхнув копной рыжих волос. – Это лучший постоялый двор во всем Элазаре.

Манн, доставая багаж из кареты, кивнул двум спутникам. Пару саквояжей Аурелиан поставил рядом с каретой. Рыцари, ожидавшие команды, направились к таверне.

- Почему таверна, а не дворец? – Дамиан неспешно вышел из кареты. – Боишься, что нас не пустят на порог?

- Напротив, милорд, Его Величество будет яро пытаться оставить Вас поближе к себе. Нам это не подходит, - понизив голос, Аурелиан шагнул ближе к юноше. - В таверне легче избавиться от слежки, а она обязательно будет.

- Зачем короне следить за мной? – Дамиан тоже перешел на шепот. – И почему мы скрытничаем?

- Хвост следует за нами от начала города, стоило только показать документы с гербом на въезде. Не озирайтесь по сторонам, ради всего сущего! – мужчина дернул Дамиана за руку, прижимая ближе к себе. – Не хватало еще, чтоб он понял, мы его заметили. Пусть шпионит, пусть видит, что мы безобидны. До начала охоты, разумеется. Потом мы его сбросим, проще всего это сделать в таверне. Во дворце Вам, милорд, нужно остерегаться и собственной тени.

- Доверюсь твоему опыту, Аурелиан.

- Я не подведу, милорд, - Манн отпустил юношу.

Из таверны вышел один из рыцарей.

- Все готово, Ваша Светлость.

- Не будем задерживаться, - Аурелиан подхватил багаж и широким шагом направился внутрь.

Им выделили две недурно (все-таки центр Элазара) обставленные комнаты на верхнем этаже. В одну Манн определил рыцарей, в другую - напротив, сопроводил Дамиана.

- Выбирайте любую, господин, - мужчина махнул рукой в сторону кроватей в комнате.

Дамиан подошел к ближайшей постели и упал на нее плашмя.

- Боги, неужели!.. – простонал юноша в подушку. – После стольких дней!..

- Я бы не рассчитывал на долгий отдых, милорд, - Аурелиан пошептался с кем-то в коридоре и, прикрыв за собой дверь, вернулся в комнату. – Скоро Вам принесут горячую воду. Приведите себя в порядок, переоденьтесь и отправимся во дворец. Зайду за Вами через час. За дверью будут Черные щиты, обращайтесь к ним в случае чего.

- Ни минуты покоя! Я уже подумываю отдать все в руки дядюшки, пусть страдает он, - Дамиан запустил подушкой в мужчину. Манн со смехом увернулся от летящего снаряда и скрылся в коридоре.

Вскоре принесли бадью с подогретой водой. Небольшая, но сидя юноша помещался полностью. Дамиан отпустил всех слуг и погрузился в воду. Он не признавался ни себе, ни Аурелиану, но оставаться в одиночестве юноша боялся. Воспоминания, больше похожие на кошмары, захватывали его сознание целиком.

И сейчас, перебирая пальцами спутавшиеся пряди, юноша уже пребывал во власти очередного кошмара.

- Считай! – голос герцога Уоррена звучал громче обычного, отражаясь от пустых стен подземелья.

- Девятьсот семьдесят два.

- Вот так, мальчик, - герцог довольно улыбнулся. - А теперь еще один, - нежно, с благоговением он отрезал от сопротивляющейся плоти кусочек. Пленник кричал так, что у Дамиана звенело в ушах. После двадцати восьми кусков его речь стала нечленораздельной, лишь бессвязные крики и мольбы остановиться. Но Дамиан знал, что отцу так нравилось гораздо больше. Герцог Уоррен не любил молчаливых.

- Девятьсот семьдесят один.

- «Три тысячи порезов» и рядом не стояли с «Тысячей частей», - кивнул сам себе мужчина, отрезая еще кусок. Он старался отрезать плоть маленькими частями, чтобы тело могло дожить до конца счета. К сожалению, пока никто не выдерживал больше половины. Начинал с ног и рук, подбираясь к более мягким и податливым тканям.

- Девятьсот семьдесят.

Юноша продолжал монотонно отсчитывать. Он уже привык, если вообще возможно привыкнуть к подобному. Отец находил себе развлечение каждое воскресенье, если не был занят очередным сражением.

- Девятьсот шестьдесят девять.

Мужчины или женщины. Любой раб, преступник - кто угодно, попавший в немилость. Были и знатные особы. Особенно женщины: неверные жены, или старые, или с… последствиями интрижки с кем-то выше по статусу. Герцог не перебирал: все голоса звучали одинаково громко, попадая к нему в руки. Он заставлял их «петь», пока они не отключались от боли.

- …. – Дамиан судорожно вздохнул.

- Не слышу, сын.

- Я… - юноша прикусил губу. – Я не помню…

Пленник натужно замычал. Кажется, его язык уже лишился пары частей.

- Какая досада, - герцог провел рукой по волосам пленника. - Придется считать с самого начала.

Истошный вопль разнесся по всему подземелью.

Громкий стук выдернул Дамиана из кошмара. Он и не помнил, как выбрался из бадьи и переоделся.

- Господин, Вы готовы? – Аурелиан медленно открыл дверь.

- Конечно.

Своего дядюшку, короля Веспасиана Уоррена, Дамиан не видел последние лет восемь. Даже на похороны брата Его Величество отправил представителя вместо себя.

- Помните, кто Вы, милорд.

- Наследник герцога Тернийского, покойного Огастеса Уоррена, и Черных щитов Дамиан Уоррен!

Дамиан был удивлен, что король принял его так быстро. Покосившись на следовавшего за ним Аурелиана, юноша подошел к трону и поклонился.

- Пусть солнце вечно озаряет Ваш путь. Смиренно приветствую, Ваше Величество, и благодарю, что уделили мне время.

- Мой драгоценный племянник! – король развел руки в приветственном жесте. – Ты так вырос и возмужал! Безмерно рад тебя видеть!

Король Веспасиан Уоррен, как и герцог Уоррен, был весьма мощного телосложения. Среднего роста, с блеклыми волосами, чуть достающими до плеч и выцветшими голубыми глазами.

- Но скажи мне, дорогой племянник, зачем ты здесь? – Веспасиан наблюдал за каждым жестом юноши. Он давно не видел Дамиана, и гадал, что от него можно ждать, втайне надеясь, что больше не придется расхлебывать последствия… некоторых действий Цепного пса. Вдруг яблочко далеко упало от яблоньки.

- Ваше Величество, почтение, - еще один поклон. И вежливая улыбка. - Никогда прежде не был в столице, а сейчас, как я слышал, Королевская охота в самом разгаре.

- К сожалению, мой мальчик, ты не сможешь принять участие в охоте, ведь все участники уже прошли церемонию регистрации, - король выглядел искренне расстроенным. Дамиан же чувствовал, что это напускное.

- Я понимаю, Ваше Величество, и смиренно прошу быть простым наблюдателем. Мне нравится охота, я бы хотел посмотреть на лучших охотников королевства.

- Что ж, это можно устроить, - Веспасиан чуть наклонил голову вправо, рассматривая Дамиана как диковинку, со всех сторон. – Будь моим гостем, племянник.

Король махнул рукой, завершая аудиенцию. Дамиан поклонился, сделал три шага назад, и, развернувшись, покинул тронный зал.

Веспасиан подозвал одного из рыцарей.

- Проследи за щенком. Он здесь не просто так, - едва за мальчишкой закрылись двери, как напускное дружелюбие исчезло. – Я хочу знать, какого черта он выполз из своего гнезда.

Глава 3

Дамиан стоял на краю широкой поляны, залитой тусклым осенним светом. Толпа придворных и простых горожан, собравшихся посмотреть на Королевскую охоту, сгрудилась за барьером из высоких деревянных перегородок, словно за решеткой клетки. Люди переговаривались, смеялись, обсуждали утренние сплетни или просто ждали зрелища — как всегда, когда есть возможность понаблюдать за чужими подвигами или чужими неудачами.

Он чувствовал, как взгляды скользят по нему: одни любопытные, другие — хищные. Воздух был наполнен запахом дыма от костров, приготовленной еды и легкого возбуждения, которое всегда предшествует чему-то значимому. Но для Дамиана это было лишь фоном, почти незаметным, как шелест листьев вдалеке.

Его фигура, облаченная в простой, но безупречно сшитый камзол темно-синего цвета, выглядела почти незаметной среди пестроты придворных одежд. Вокруг него кружили дамы, как бабочки вокруг пламени свечи — они улыбались, щебетали, шептались между собой, время от времени бросая на юного наследника многозначительные взгляды. Дамиан улыбался в ответ, слегка смущенно опуская глаза, будто не привык к вниманию.

— Ваша светлость, — раздался сладкий голос позади него. Он не оборачивался, но уже знал, что это миссис Линнет Керрингтон, одна из самых назойливых представительниц местной аристократии. Ее дочь, Эвелин, сидела чуть поодаль, притворяясь, будто она слишком занята вышиванием, хотя глаза девушки то и дело возвращались к Дамиану.

— Миледи, — ответил он, стараясь говорить мягко, почти с болезненной усталостью в голосе. Дамиан опирался на трость, которую Аурелиан настоял взять «для образа». На самом деле, его здоровье было безупречным, но сегодня юный герцог играл роль больного, изможденного юноши.

— Какая жалость, что вы не сможете показать себя… на охоте, — продолжила миссис Керрингтон, делая ударение на последнем слове так, будто речь шла о чем-то куда более важном, чем просто развлечение.

— Да, это действительно жаль, — согласился Дамиан, кашлянув в платок. Он заметил, как несколько женщин вокруг него сочувствующе вздохнули. — После кончины моего отца я чувствую себя… немного потерянным. Не уверен, что смог бы сосредоточиться на стрельбе или верховой езде.

— О, вы так мужественно держитесь, — вмешалась Эвелин, наконец, подняв глаза от вышивания. — Я бы не выдержала такое горе.

«Мужественно?» — подумал Дамиан. Скорее, он научился быть лицемером. Или актером. Возможно, и тем, и другим. Его отец никогда бы не позволил себе такого проявления слабости. Но Дамиан не хотел быть как отец. И если это требовало притворства — пусть так.

— Благодарю вас, мисс Эвелин, — сказал юноша, слабо улыбнувшись. — Такие слова придают мне сил.

Толпа вокруг начала расходиться, расступаясь перед новыми гостями. Появились маркиза де Лейн и ее свита. Женщина была известна своей любовью к интригам и еще большей любовью к молодым, богатым наследникам.

— О, наш бедный мальчик! — воскликнула она, подходя ближе. — Как же ты исхудал! Нужно обязательно пригласить тебя к нам на чай. Мы все молились за тебя после того ужасного случая с твоим отцом. Такой великий человек... Хотя, конечно, порой слишком суровый.

Дамиан кивнул, стараясь сохранить выражение благодарности на лице, хотя внутри его мысли были холодными и четкими, как клинок.

— Это очень любезно с вашей стороны, миледи, — произнес Дамиан, сделав паузу между словами, чтобы казаться уставшим. — Но, боюсь, мой врач советует мне избегать общественных мероприятий до весны. Мне нужен покой.

— Ну что за глупости! — воскликнула де Лейн. — Молодость требует движения и общения. Только не говори мне, что этот старый лекарь запретил тебе даже балы?

— Боюсь, что именно это он и сделал, — мягко ответил Дамиан. — Но я надеюсь, что вы простите меня. Обещаю, как только мое здоровье позволит, я приму все ваши приглашения.

Маркиза, видимо, не ожидала такого поворота, но быстро собралась с мыслями.

— Тогда я буду ждать тебя с нетерпением, дорогой. Мы так много слышали о тебе. Все эти истории о твоих детских походах с отцом… Они звучат почти как легенды.

«Легенды», — повторил он мысленно. Если бы они знали, что правда страшнее любой легенды.

— Они преувеличены, уверяю вас, — сказал он, чуть смущенно потупив взор. — Я просто сын своего отца.

— О, но в этом-то и твоя прелесть! — воскликнула миссис Керрингтон. — Ты такой… нежный.

«Нежный», — мысленно фыркнул Дамиан. Как будто нежность могла защитить его здесь. Как будто нежность не была лишь тонким слоем льда над огнем.

Юноша посмотрел на поляну, где участники охоты собирались у ворот. Группа мужчин в богатых одеждах, с оружием на плечах, смеялись и обсуждали последние сплетни. Дамиан знал, что среди них был и маркиз Виже.

— Вам интересно смотреть на охоту, Ваша светлость? — спросила Эвелин, подходя ближе.

— Очень, — ответил он, глядя на людей, которые готовились стать героями дня. — Но я рад, что останусь здесь. Наблюдать иногда приятнее, чем участвовать.

— Вы такой скромный, — сказала девушка, чуть покраснев. — Это так необычно для мужчины вашего положения.

«Скромность — хорошее прикрытие для тех, кто умеет убивать», — подумал Дамиан, но вслух лишь улыбнулся:

— Возможно, потому что я предпочитаю книги, а не мечи.

Это вызвало новый вздох сочувствия и умиления в толпе.

Аурелиан наблюдал за происходящим в стороне, слегка нахмурившись. Он знал, что Дамиан играет, но не мог не отметить, насколько искусно он это делает. Юноша, которому всего семнадцать лет, стал мастером маскарада. Он притворялся слабым, чтобы никто не видел его силы. Притворялся мягким, чтобы никто не заметил стали в его характере.

Король тоже следил за ним, хотя и издалека. Веспасиан Уоррен не доверял племяннику, но и не мог отказать в приеме. Теперь он сидел в своем павильоне, окруженный советниками и офицерами, и задавался вопросом: зачем приехал этот юный наследник?

— Возможно, просто хочет выжить, — пробормотал король, наблюдая, как Дамиан снова кашляет в платок, прижав руку к груди, словно чувствует боль.

Келер Виже и его сын Реваль проехали мимо помоста верхом в парадных доспехах, украшенных гербами. Их появление вызвало волну шепотков среди зрителей. Маркиз был широкоплечим, с лицом, испещренным сетью глубоких морщин, будто сама судьба вырезала на нем свои отметки. А его сын, Реваль, — высокий, статный, с темными глазами, полными скрытого презрения, — смотрел на мир так, будто уже приговорил всех вокруг к смерти.

Они остановились прямо перед Дамианом, словно нарочно выбирая этот момент для демонстрации силы. Келер слез с коня с трудом — возраст давал о себе знать, но каждый его жест был полон уверенности. Он улыбнулся, широко, доброжелательно, как будто встречал старого друга.

— Мой дорогой мальчик, Дамиан! — воскликнул маркиз Виже, раскрывая объятия. — Какое удовольствие видеть тебя здесь! Столько времени прошло с тех пор… Бедный Огастес. Так внезапно ушел от нас…

Дамиан медленно поднял взгляд. Его лицо оставалось спокойным, даже немного отстраненным. Он не ответил сразу, позволяя паузе повиснуть в воздухе. Это был маленький, почти незаметный акт неповиновения, но именно такие вещи могли ранить гордость мужчины вроде Келера.

— Да, — наконец произнес Дамиан, голос его был мягким, почти задумчивым. — Столько времени…

Маркиз заметил холод в этом взгляде, но продолжал улыбаться. Он не собирался позволять мальчишку смутить себя.

— Я просто хотел сказать, ваш покорный слуга будет рад взять под свою защиту тебя и интересы Тернии. После всего, что случилось, я уверен, что ты нуждаешься в опытной руке, которая направит на истинный путь.

Это было сказано громко, чтобы все услышали. Некоторые зрители переглянулись. Другие начали перешептываться. Многие поняли: это не просто любезность. Это предупреждение. Маркиз Виже заявлял о своих намерениях.

Реваль не говорил ничего. Он просто смотрел на Дамиана, как хищник на добычу.

— Ваша забота трогает меня, маркиз, — сказал юный герцог, вкладывая в голос легкую дрожь, будто бы от благодарности.

Они уехали, оставив после себя тень. И нескончаемые шепотки за спиной Дамиана.

Солнце играло на лезвиях мечей, на золотых пряжках, на лицах придворных. Всё казалось красивым, праздничным. Но Дамиан думал о том, что сейчас происходит в лесу. О том, как Келер Виже охотится и, возможно, ищет свою первую добычу. И о том, что через несколько дней их пути пересекутся. Но не здесь. Не сейчас.

Дамиан делал это не ради крови, не ради власти. А ради того, чтобы никто больше не посмел касаться его жизни и наследия так же жадно, как собака вгрызается в кость.

Пока его считали жертвой, он готовился стать охотником.

Глава 4

Дамиан проснулся под звуки птиц, щебечущих за окном. Солнце уже взошло, но его лучи едва пробивались сквозь плотные шторы, которые он вчера забыл раздвинуть. В голове было ясно, и на мгновение ему показалось, что всё происходящее — просто сон, который вот-вот рассеется.

Но нет. Он действительно был здесь.

— Чертов Элазар…

Раздался стук в дверь.

— Ваша светлость, пора вставать, — в голосе Аурелиана явно звучало нетерпение. — Сегодня важный день. Нас ждут на поляне, а королева обещала появиться к полудню.

Дамиан усмехнулся, потягиваясь.

— Она так пунктуальна?

— Более чем. Особенно когда речь идет о визитах, которые могут быть истолкованы как политические.

Юный герцог встал, прошелся босиком по полу. Он надел камзол из темно-зелёного бархата, затем причесал длинные волосы, стараясь придать им вид немного растрепанный, но элегантный.

Когда он вышел, Аурелиан уже ждал его.

— Вы сегодня в ударе, милорд.

— Я всегда в ударе, Манн. Просто иногда предпочитаю этого не показывать.

— И когда это вы стали настолько уверенным в себе?

— Во мне нет уверенности, я мимикрирую. — Дамиан забрался в карету. — Дамы с их играми всё ещё вызывают во мне первобытный ужас.

— В таком случае аплодирую вашему лицедейству. — Аурелиан по обыкновению ехал верхом, держась рядом.

— В редкие часы общения с матушкой мне приходилось врать о том, как я счастлив читать Писание и жития святых. — Дамиан задумчиво разглядывал набалдашник трости. — В противном случае она кричала и швыряла в меня книгами. А жития святых, как на подбор, весьма увесистые.

— Вы любите её?

— Я старался её не расстраивать. Она моя матушка. Я должен любить её.

— Боюсь, что это работает иначе. — Аурелиан задумчиво покачал головой.

— Она отказалась от меня, — Дамиан устало провёл ладонью по лицу. — А еще от титула, Тернии. Матушка сбежала. Смогу ли я любить её?..

Третий день охоты выдался теплым, почти ласковым. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, играя бликами на золотистой листве. На поляне царила спокойная суета: слуги расставляли новые скамьи, музыканты настраивали инструменты, а дамы, облаченные в шелка и парчу, уже начали перешептываться между собой, как всегда, сопровождая каждую фразу многозначительными взглядами.

Дамиан стоял чуть в стороне от основного сборища, прислонившись к деревянному столбу, поддерживающему навес над местом для наблюдателей. Его одинокая фигура вызывала интерес, особенно среди молодых леди, которые уже давно составили список возможных вариантов для замужества — и Дамиан Уоррен занимал в нем первое место.

— Развлекитесь, господин. — Аурелиан мягко подтолкнул юного герцога в сторону поглядывающих на него девушек. — Негоже оставлять их без внимания. Заведите себе «друзей».

— Без ножа режешь, Манн. — пробурчал Дамиан, стискивая трость.

И всё же он послушал совета. В отличие от прошлых дней, когда его движения были медленными, болезненными, сегодня юноша позволил себе небольшую вольность – двигался свободно, легко улыбался и даже поучаствовал в «салках» с несколькими девушками, которые, смеясь и щебеча, пытались поймать его.

— Милорд, вы опять ускользнули! — воскликнула одна из девушек, запыхавшаяся, с румянцем на щеках. — Вы нечестны!

Дамиан рассмеялся — мягким, глубоким смехом, который заставил многих затаить дыхание.

— Это не я нечестен, леди Эвелин, — сказал Дамиан, делая полупоклон. — Это вы слишком медлительны.

Его слова могли бы показаться дерзкими, если бы не сопровождались доброжелательным взглядом и непринужденной грацией.

— Вы играете с огнём, милорд. — Леди Эвелин и стайка её менее знатных подружек обступила юношу.

Дамиан наклонился непозволительно близко к девушке и шепнул рядом с её очаровательным ушком:

— Возможно, я жажду… тепла.

Дамиан понимал, что зашёл слишком далеко — глаза возбуждённых девушек, мысленно уже повенчавших его с леди Эвелин не оставляли сомнений. От размышлений его отвлёк звук горна, раздавшийся по всей поляне — в сопровождении свиты появилась королева. Она была одета в платье цвета ночного неба, украшенное серебряными узорами, которые мерцали на свету, как звезды. Ее волосы, собранные в сложную прическу, были усыпаны жемчугом.

— Ваша светлость, — произнесла Оливия Уоррен, подходя ближе к Дамиану и девушкам, ее голос был низким и властным. — Наконец мы встретились лицом к лицу.

Дамиан поклонился, не теряя ни капли своей уверенности.

— Ваше Величество, я счастлив иметь возможность лицезреть вас лично.

Королева протянула ему руку, которую он почтительно поцеловал.

— Примите мои соболезнования. – Женщина рассматривала его несколько секунд, прежде чем заговорить снова. - Я много слышала о вас, дорогой племянник.

— Смею надеяться, что слухи были лестными. — Дамиан едва заметно сжал кулак.

— Я стараюсь не опираться на слухи. И больше всего меня интересует то, что говорят ваши глаза.

Королева сделала паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. Несколько мгновений, показавшихся Дамиану бесконечной пыткой, Оливия внимательно рассматривала племянника.

— Не такие, как у отца, — наконец королева вынесла вердикт. — Более... человечные. Вы не похожи на Огастеса.

— Это хорошо или плохо? — спросил юноша.

— Это… интересно. — Она сделала паузу. — Ваш отец был… страшен, но предан короне. Что насчет вас?

— Я тоже готов служить, Ваше Величество. Только другими способами.

— Тогда, возможно, вы станете достойным представителем своего дома. Мы будем рады видеть вас при дворе.

И с этими словами королева ушла.

После этого Дамиан позволил себе немного передохнуть. Он уселся на одну из скамей, закинул ногу на ногу и сделал вид, что смотрит на горизонт, где начинался Золотой лес. Но на самом деле он думал. О том, что его жизнь стала шахматной партией, где каждый ход должен быть просчитан заранее. О том, что он не может позволить себе настоящих друзей, потому что любой может оказаться врагом.

В этот момент к Дамиану подошли трое. Супружеская чета, а за их спинами, немного позади, неспешно шагала девушка. Безусловна красивая, не стройная, но с мягкими и плавными формами. Ее платье было простым, без лишних украшений, волосы цвета пламени собраны в аккуратную, но совсем не женственную прическу.

— Граф де Лоран, его супруга и дочь. — склонившись, быстро шепнул Аурелиан.

— Ваша светлость, — начал граф, поклонившись с преувеличенной учтивостью. — Разрешите представить вам мою дочь, Магну де Лоран.

Магна де Лоран. Уже взрослая женщина, о которой Дамиан слышал лишь то, что она давно переросла возраст для «выданья».

Магна поклонилась, но не опустила глаз. В её взгляде не было ни покорности, ни желания понравиться. Только… равнодушие. Почти презрение.

— Очень приятно, — ответил Дамиан, делая вид, что его действительно интересует эта встреча. Он слегка кивнул, но не встал.

— Мы так долго надеялись, что вы посетите столицу, милорд Уоррен, — продолжила графиня, голос её звучал слишком громко, чтобы быть естественным. — И, конечно, мы надеемся, что ваше знакомство с Магной станет началом чего-то большего.

«Начало чего-то большего?» — повторил про себя Дамиан. Он не смотрел на Магну, но чувствовал, как та напряглась. «Она тоже это слышит. И, скорее всего, ненавидит своих родителей за это».

— Надеюсь, вы не против, если мы присядем? — спросил граф, не дожидаясь ответа.

Дамиан чуть приподнял бровь.

— Моя дочь, — продолжал граф, — обладает многими достоинствами. Она хорошо образована, умеет вести хозяйство и, как вы сами можете заметить, имеет… весьма солидное приданое.

«Солидное приданое». Как будто они говорили о лошади или доме, а не о человеке.

— Да, — сухо сказал юноша, — ваши земли действительно находятся вблизи Тернии.

— Именно, приданое Магны – несколько десятков гектаров плодородных земель. — добавила графиня, явно довольная, что тема зашла именно туда, куда нужно. — А Магна — умная, сильная девушка. Она может стать хорошей женой.

Дамиан медленно перевёл взгляд на Магну. В её глазах он увидел то, что ожидал: раздражение, почти гнев. Она не хотела этого.

— Вы правда считаете, что я нужен вашей дочери? — спросил Дамиан, чуть повысив голос, чтобы окружающие могли услышать.

Граф замялся. Графиня растерянно заморгала.

— Я просто хочу быть честным, — продолжил Дамиан, сохраняя холодную улыбку. — Мне семнадцать. Вашей дочери… двадцать восемь?

Магна не ответила, только чуть напрягла челюсть.

— Тридцать, ваша светлость. Но это не помеха, — быстро сказала графиня, однако в её голосе проскользнуло беспокойство.

— Возможно, для вас, миледи. Но для меня — да. Я не готов к таким обязательствам. Тем более с женщиной, которая намного старше меня.

Тишина повисла между ними, как занесённый для удара меч.

Дамиан чувствовал, как вокруг них начинают собираться другие леди. Они наблюдали, слушали, перешептывались. Для многих из них Дамиан был идеальной партией, и теперь они были возмущены — как эта старуха посмела свататься, словно она имела право претендовать на сердце самого герцога Тернийского?

— Кроме того, — добавил юноша, чуть повысив голос, — я ценю ваше внимание, граф, но не вижу в вашей дочери ничего, что могло бы меня заинтересовать. Ни как партнёра, ни как женщины.

Это было грубо. Совершенно грубо. Но он хотел, чтобы они поняли: он не позволит использовать себя в качестве инструмента для выгодного брака.

Магна встала. Медленно. Холодно.

— Благодарю за компанию, милорд Уоррен, — произнесла она, чуть наклонив голову. — Но, кажется, нам здесь больше нечего делать.

Дамиан поклонился, чуть менее формально, чем обычно, и ушел, оставив графа и графиню стоять в недоумении.

Вокруг него снова начали собираться дамы. Одна из них, особенно дерзкая, прошептала:

— Как они вообще могли предложить вам эту… старуху?

Дамиан улыбнулся, но внутри он чувствовал лишь пустоту. Юноша не хотел обидеть Магну, но столь наглое предложение вывело его из себя.

Оставшаяся часть дня прошла без приключений. Дамиан вернулся в таверну, разделся и залез в подготовленную слугами ванну. Горячая вода расслабляла тело, но мысли юноши крутились вокруг одной-единственной мысли — завтра, всё произойдёт завтра.