Остаться Драконом

Часть 1. Город у озера.

Пролог. “И тут появился Дракон”

– Прекратите немедленно, а то разбудите Дракона!

Дребезжащий голос разнесся по поверхности озера и напугал двух мальчишек, плававших в нескольких метрах от берега. Старший из них, лет десяти, с мокрыми черными волосами, недовольно пробормотал:

– Вылез все-таки…

Мальчик уже успел пожалеть, что поддался на уговоры младшего брата и согласился пойти не к спуску возле города, а сюда, на небольшой пустынный пляж возле дома сумасшедшего Готлиба. Но Оливер, которому не было и семи, плохо плавал и стеснялся купаться там же, где все дети, да и лачуга старика в этот раз выглядела совсем нежилой и тихой. Старший повернулся к светловолосому брату, испуганно смотрящему на старика на берегу.

– Говорил я тебе… Пошли, все равно не даст поплавать.

Как бы подтверждая его слова, с берега донеслось:

– Вылезайте из озера, негодники, быстро!

Старший повернулся в воде и сильными гребками направился к берегу.

– Шон! Подожди меня! – раздался сзади возмущенный писк.

Шон остановился и подождал, пока брат, старательно вытягивая голову над водой, по-собачьи доплывет до него. Затем он приноровился к его скорости и медленно поплыл рядом. Чем ближе они подплывали, тем явственнее вырисовывалась фигура Готлиба на берегу – высокого и костлявого старика с грязно-серой бородой до пояса и такими же спутанными, давно не мытыми волосами. Несмотря на устрашающий облик, старик не пугал Шона – отшельник был безобидным и худшее, что мог сделать – это обругать детей, купавшихся в озере. Но на Оливера Готлиб произвел совсем другое впечатление и когда они выбрались на берег и стали натягивать штаны и рубашки, он не сводил со старика испуганных глаз.

Но тот уже потерял к мальчикам всякий интерес и угрюмо разглядывал озеро, бормоча себе под нос что-то неразборчивое про Дракона, легенды, долгий сон и грядущее пробуждение. Шон боролся с рубашкой, упрямо не желавшей налезать на мокрое тело и раздумывал, где им еще можно было бы искупаться, не рискуя столкнуться с сумасшедшими стариками, насмешливыми детьми или матерью, которая непременно надерет уши за то, что он потащил брата на озеро. Из раздумий его вырвал дрожащий от страха голос брата:

– А если он вынырнет, он нас сожрет, дедушка? – спросил Оливер совсем ушедшего в себя Готлиба. Шон подумал, что старик сейчас опять начнет кричать и ругаться, но тот, к удивлению, совершенно спокойно посмотрел на малыша и переспросил:

– Кто? Дракон?

Мальчик в ответ лишь кивнул.

– Да чего ж ему вас жрать-то, – рассудительно ответил Готлиб. – Он рыбу ест. Вы ему зачем?!

– Тогда почему здесь нельзя купаться? – осмелев, спросил Шон.

– Потому что Дракон очень устал и спит, – ответил старик и снова посмотрел на тихую гладь озера. – Ты бы, наверное, тоже не хотел, чтобы тебя будили криками, когда ты устал.

– А почему он устал? – снова спросил Оливер. Мальчик совсем расхрабрился и подошел к лохматому старику поближе. Готлиб посмотрел на него с высоты своего роста и спросил, как показалось Шону, немного расстроенно:

– А ты совсем ничего не знаешь про Дракона?

Оливер стушевался и Шон пришел к нему на помощь.

– Это только сказки, – с вызовом сказал он. – Нет там никакого Дракона.

Как ни странно, старик не вспылил, а только немного грустно улыбнулся.

– Есть, мальчик, – ответил он. – Я точно знаю.

Старик повернулся и, не прощаясь, пошел к дому – полуразвалившейся хибаре, которая стояла здесь, казалось, всегда, и которую местные называли не иначе как “лачугой сумасшедшего Готлиба”. Что-то в его словах задело Шона и он, не выдержав, крикнул в спину уходящему старику:

– Откуда вы знаете?

Тот не ответил и даже не остановился. Оказавшись на пороге дома, он повернулся и махнул мальчикам рукой, приглашая внутрь, а затем снова исчез, оставив дверь открытой.

– Пойдем посмотрим? – Оливер умоляюще посмотрел на Шона.

Идея идти в дом сумасшедшего Готлиба не очень нравилась Шону, но случай и на самом деле был уникальный. Никто из их друзей никогда не видел лачугу изнутри. Это обеспечило бы им несколько дней абсолютной славы во дворе, а может быть, и на всей улице. Да и вряд ли это было очень опасно – мать как-то рассказывала, что Готлиб просто чудак, одинокий и безобидный. Но на всякий случай Шон все же огляделся вокруг, нашел на берегу ветку от коряги, сжал её в одной руке, а другой взял за руку Оливера. Так, держась за руки и с оружием наперевес, они и вошли на порог старого дома.

После яркого солнца внутри казалось совсем темно. Когда глаза привыкли, братья увидели, что внутри лачуга разделена на две части. Одна, меньшая, была жилой – с сундуком для вещей, узкой аккуратно застеленной кроватью и такой же маленькой кухней с железной печуркой и несколькими закопченными кастрюлями. Вторая часть дома, бОльшая, была совсем другой. Из трех стен две были заставлены и завешены стеллажами и полками с таким количеством книг, какого Шон не видел за всю свою жизнь. У третьей стены стоял стол из грубо сколоченных досок, за которым с какой-то книгой в руках сидел Готлиб. А еще на полках, столе и даже на полу были десятки, если не сотни, статуэток и фигурок Дракона. Из дерева, глины, гипса и даже металла. Драконы были самыми разными – разноцветными, бесцветными, большими и поменьше, с оскаленными мордами и спокойными, стоящими, плывущими и летящими.

– Сколько их здесь, – Оливер завороженно подошел к полке и осторожно провел пальцем по спине одного из Драконов. – Их на самом деле так много?

Старик заложил страницу пальцем и встал из-за стола.

– Нет, – сказал он. – На самом деле всего один. Просто никто не знает точно, как он выглядит. Поэтому все делают по-разному. – Он снял с полки деревянную раскрашенную фигуру летящего Дракона, к которой прикоснулся Оливер, и протянул его мальчику.

– Вот, возьми.

– Насовсем? – глаза мальчонки загорелись. – А можно? Ух, ты, спасибо! – Он прижал фигурку к груди.

– Вы сказали, что Дракон устал. От чего он устал? – деловито спросил Шон. Он уже выкинул палку за дверь и теперь стоял возле книжной полки.

– Что вы знаете о Драконе? – вопросом на вопрос ответил Готлиб.

– Ммм.., – задумался Шон. Потом вспомнил. – Мама сказки рассказывала.

– Да! – воскликнул Оливер. – ”Дракон и рыбак”, “Жадный охотник”.

– ”Семь желаний”, – добавил Шон.

Готлиб согласно покивал.

– Да, но на самом деле их гораздо больше. Вот тут, – он снял с полки толстую книгу с выдавленным на корешке драконом, – собрано больше двухсот сказок о Драконе. И самым древним из них – сотни лет.

Он передал книгу Шону и тот, затаив дыхание, открыл её. Книга была тяжелой и с множеством картинок. Таких красивых книг он еще не видел.

– Ну хорошо, – продолжил разговор Готлиб. – А еще? Где упоминается Дракон?

– Ну, – протянул Шон, не отрываясь от книги. – Башня с часами есть. Там Дракон.

– Улица, – застенчиво добавил Оливер.

– Таверна “Водяной Дракон”, – вспомнил Шон.

– А еще папа ругается Драконом, – застенчиво добавил Оливер. Они переглянулись с братом и, вспомнив что-то, рассмеялись.

– “Драконья пасть!”, – сказал басом Шон, подражаю голосу отца.

– “Спишь как Дракон!”, – вторил ему Оливер. Они снова рассмеялись.

Старик тоже заулыбался, глядя на них.

– Видите, как много, – сказал он. – А хотите узнать, с чего все это началось? – Братья дружно закивали. – С легенды. Такой древней, что никто уже и не знает, когда она появилась.

– Расскажите! – воскликнул Оливер.

– Да, пожалуйста! – поддержал его Шон. Готлиб сел на стул и начал рассказывать.

– Говорят, что когда тут появились первые люди, Дракон уже давно жил в этом озере. Поселенцы построили несколько домов, потом на их месте выросла деревня. Со временем людей становилось все больше, деревня стала городом, а жители и не знали, что все эти годы рядом с ними в озере спит Дракон.

А потом к стенам города подошла большая армия. Злой и безжалостный военачальник командовал ей и он пообещал разбомбить город дотла, если ему не откроют ворота. Жители города отказались. Тогда солдаты установили сотни пушек перед городом и открыли огонь. Ядра тучей летели через стены, разрушали дома, убивали людей и казалось, что уже ничто не спасет жителей. И в этот момент из озера поднялся Дракон…

Готлиб прервался и посмотрел на мальчишек. Те стояли с разинутыми от восхищения ртами. Старик улыбнулся, довольный произведенным эффектом, и продолжил:

– Он был огромным, больше самой высокой башни. Он взлетел над озером и потоки воды стекали по его крыльям. Жители города были в ужасе и думали, что чудовище сожрет их всех. Но Дракон не обратил на город внимания и полетел к стенам. Он раскрыл свои гигантские крылья и как щитом заслонил собой город от снарядов. Ядра врезались в его тело и оставляли тысячи кровавых ран. Но Дракон не двинулся с места, защищая город. А потом он раскрыл свою гигантскую пасть и издал такой грозный рёв, что закачались верхушки деревьев в соседнем лесу. Солдаты были так испуганы, что побросали свое оружие и бросились наутек. А впереди всех бежал военачальник.

– Да! – торжествующе воскликнул Шон, потрясая кулаком. В мыслях он был там, в древнем городе, рядом с Драконом, от которого улепётывала целая армия. – А потом что было?

– А потом Дракон просто вернулся к озеру, нырнул в него и исчез на несколько сотен лет, – ответил Готлиб. – Все думали, что он умер от ран.

– На самом деле он лег отдыхать, – с видом знатока сообщил Оливер.

– Верно, – улыбаясь сквозь бороду, подтвердил старик. – Когда Дракон появился во второй раз, все было совсем иначе. Не было вражеского войска и штурма стен. Был пожар. Пожар, который шел со стороны леса и уничтожал все на своём пути. Люди пытались бороться с огнем, но у них ничего не выходило. Пожар уже подошел к городу и угрожал сжечь его дотла. Жители не знали, что им делать.

– И тут появился Дракон! – не выдержав, выпалил Оливер.

– И тут появился Дракон, – подтвердил старик. – Несколькими взмахами своих огромных крыльев он долетел до пожара и лег прямо перед ним. Огонь пытался добраться до города, но не мог пробиться через твердую, как камень, шкуру дракона. Спустя несколько часов пожар стих, а Дракон снова вернулся в озеро.

– Ему было больно? – жалостливо спросил Оливер.

– Думаю, да, – ответил старик. – Но он терпел.

– А третий раз? – спросил Шон. Готлиб вопросительно посмотрел на него. – Когда он появился в третий раз?

Старик помедлил, подбирая слова.

– А третьего раза не было, мальчик. Больше Дракона никто не видел.

На лицах обоих мальчишек было написано такое разочарование, что старик невольно рассмеялся.

– Не расстраивайтесь, – сказал он. – Я верю, что он сейчас здесь. Где-то спит на глубине и охраняет наш город.

– И видит свои драконьи сны, – прошептал мечтательно Оливер.

– Правильно, – подтвердил Готлиб, а затем сменил тон. – А вам домой не пора?

– Точно, – спохватился Шон. – Мама уже наверное ищет. – Он посмотрел на старика.– Спасибо, мистер Готлиб, было очень интересно.

– Да, очень, – согласился Оливер. – Спасибо, дедушка. И спасибо за Дракона, – он показал зажатую в ладошке деревянную фигурку.

Старик, улыбаясь, кивнул и оба брата направились к выходу. Уже выйдя за порог, Шон спохватился и бегом вернулся к Готлибу.

– Скажите, мистер, – спросил он, заглядывая старику в глаза, – а он же вернется?

– Обязательно, – ответил Готлиб без тени улыбки. – Я это точно знаю. Дракон вернется, когда будет очень нужен городу.

Глава 1. Найджел

Пятнадцатиметровая башня Дракона с разноцветными часами, примыкающая к городской ратуше, была самым высоким и самым ярким пятном среди окружающих ее одно- и двухэтажных домов. Если в городе оказывались приезжие, их первым делом вели сюда, показать механического дракона. Но и местные, видевшие это тысячи раз, услышав бой часов, нет-нет, да и задирали головы посмотреть, как по мозаичному морю, покрывающему лазурью почти весь фасад здания, скользит, погружаясь в стену и снова выныривая, трехметровый символ города. На закате, когда солнце было уже не таким ярким и его лучи создавали на мозаике диковинные комбинации с растущими тенями, дракон, казалось, оживал – его латунная чешуя переливалась всеми цветами радуги, он рычал и выпускал из пасти белый, как облака, пар.

Но не сегодня. Сегодня часы сломались и дракон позорно застрял, высунувшись наполовину в одном из отверстий, и, когда проходил очередной час и ему полагалось нырнуть и продолжить свой путь – лишь конвульсивно дергался и обиженно шипел. На площади у ратуши собрались зеваки – прикрыв ладошками глаза смотрели вверх, показывали пальцами и сообщали друг другу последние новости (“С утра уже застрял. – Ну, ничего, Найджел починит. – Диббл говорит, котел может не выдержать. – Да, выдержит, кто его делал, помнишь? – Как не помнить, но все равно страшно – А в ратушу-то пустят сегодня? – Диббл говорит, пока нельзя”).

Найджел Холден всего этого не видел и не слышал, потому что находился на обратной стороне мозаичного моря. Здесь, среди сотен метров переплетенных медных труб, было темно, тесно, жарко и пыльно. Но ему здесь нравилось. Он прикоснулся рукой в перчатке к горячей трубе. Она едва заметно вибрировала от проходящего по ней пара. Как живая. Он представил, что находится в чреве огромного механического животного. Болеющего и ожидающего помощи от него, Найджела.

Он попытался вспомнить, сколько раз он уже ремонтировал эту машину. Семь? Десять? Раз в пару лет точно. В первый раз, когда часы сломались, ни у кого не возникло вопроса, кому их чинить. Сыну того, кто построил, разумеется. Он усмехнулся. Хорошее наследство ему оставил отец. Кучу изношенных от времени механизмов, воспоминания о детстве в одиночестве и славу сына гения. “Ты почти такой же гений, как твой отец!”. Почти. Но насчет гениальности отца он не спорил. Часы на самом деле были потрясающей работой.

Для начала – драконов было десять, а не один, как казалось стороннему наблюдателю. Каждый из них был закреплен на тонком медном обруче, одна половина которого находилась внутри башни, а вторая выходила на фасад. Когда обруч делал полный оборот, прикрепленный к нему дракон появлялся из стены через одно отверстие, проплывал над головами изумленных зрителей и исчезал в другом. Появлялись они по очереди, один за другим, и создавалось впечатление, что дракон движется по стене, выпрыгивая из воды с снова погружаясь в нее. Еще дракон мог выпускать пар, рычать и делать все это синхронно с боем часов.

В общем, машина была огромной и сложной и периодически в ней возникали утечки пара. Деталей было так много, что Найджелу каждый раз приходилось повышать давление в главном котле до опасных значений и обследовать каждый метр конструкции – иначе трещину было не найти. Но в этот раз он подготовился.

Он опустил голову вниз и закричал:

– Дриббл, сколько?

Дриббл, худой и застенчивый паренек, был смотрителем часов. Он обожал машины (хотя почти ничего в них не понимал), а Найджела просто боготворил. Его работа сводилась к двум задачам: чистить раз в месяц чешую драконов и контролировать давление в котле, откуда пар подавался наверх, в механизм. Поэтому сейчас Дриббл был преисполнен ответственности и в буквальном смысле не сводил глаз с циферблата. Услышав вопрос, он замахал руками и заорал в ответ:

– Восемьдесят! Восемьдесят, Найджел!

“В красной зоне”, – подумал Найджел. Но этого было мало.

– Поднимай еще!

– Что?

– Еще! Поднимай еще!

Фигурка внизу замерла на секунду, а потом Дриббл снова замахал руками и до Найджела донеслось:

– Нельзя! Много! Котел! Красная зона!

Уговаривать не было времени, поэтому Найджел как можно сердитее проорал вниз:

– Еще! Я сказал поднимай еще, Дриббл! – и полез глубже в механизм.

Продвинувшись на несколько метров ближе к стене, он сел на толстую балку, положил на колени сумку с инструментами и вытащил “суперглаз”. Это был прототип, который еще нуждался в доработке, но он уже выглядел впечатляюще: кожаный шлем с медными заклепками, охватывающий всю голову и закрепленный на нем объектив–очки с десятками линз и фильтров разного размера и цвета.

Он надел шлем на голову, затянул ремешок под подбородком, опустил окуляры на глаза и замер, всматриваясь в темноту. На испытаниях “суперглаз” справился превосходно: теплые объекты (крысы и охотящийся на них соседский кот) были отлично видны на фоне холодных стен и мебели. Но теперь прибору предстояло показать себя здесь, в паровых часах, где горячим было почти всё.

– Девяносто! Девяносто, Найджел!, – донеслось снизу.

– Хорошо! Не сбрасывай!

Он подумал было сменить место, но в этот момент что-то увидел. Метрах в десяти от него, на противоположной стороне механизма, над красной путаницей труб поднималось едва заметное желтое облачко. Он заорал:

– Нашел! Не сбрасывай! – и, не снимая “суперглаз”, ринулся вперед. Нужно было очень внимательно выбирать, на что наступать и за что держаться. Какая-никакая стропильная система тут осталась, но большая часть досок давно прогнила, поэтому Найджел был вынужден идти прямо по трубам, выбирая самые толстые из них. Рукам тоже пришлось несладко – трубы уже нагрелись и обжигали кожу даже через плотные кожаные перчатки. Вдобавок мешали драконы: они были огромными, а чешуя – острой как бритва, поэтому их надо было обходить стороной, что тоже отнимало драгоценные минуты. Время от времени Найджел останавливался и всматривался через прибор, чтобы не сбиться с пути в этом лабиринте.

Когда он добрался до места, трубы начало трясти. Сначала мелко завибрировали маленькие, а за ними начали подрагивать и большие. И еще появился рев – сначала тихий, потом все громче и громче. Найджел остановился возле места поломки – это оказалась среднего диаметра горизонтальная труба из которой вверх вырывалась струя пара.

– Найджел! Что делать? – раздалось снизу. – Уже девяносто пять!

– Нашел! Вырубай!

Он сдернул шлем с головы, сунул его в сумку и достал инструменты: металлический хомут с резиновой прокладкой и ключ.

– Найджел! – снова закричал Дриббл.

– Что?

– Не работает!

– Что?

– Клапан не работает! Не могу сбросить! Не двигается!

Найджел на секунду замер. Если котел взорвется – от башни останутся руины, не говоря уже про механизм часов. Восстановить его будет невозможно. Значит, все надо было делать очень быстро.

– Дриббл! – закричал он, пытаясь перекрыть все нарастающий рев.

– Что?

– Уходи отсюда! Я сам закончу!

– Что?

Он уже приладил хомут к трещине, но струя не давала плотно прижать заплатку, вырывая ее из рук. Пар выбивался из-под хомута и бил в перчатки. Найджел почувствовал, как по его лицу стекают горячие капли.

– Уходи!

– Ты уверен?

Хомут наконец-то плотно прижался, оставался пустяк – затянуть пару гаек, когда вокруг стоял такой пар, что в 20 сантиметрах ничего не было видно, а болт размером меньше сантиметра ходил ходуном вместе с трубой.

– Да! Уходи!

Ответа не последовало. Найджел понадеялся, что Дриббл сделал, как ему сказали, потому что трясло так, что непонятно было, что произойдет раньше – взорвется котел или развалится здание. Он прижался плечом к трубе и начал практически наощупь закручивать гайки. Голова его при этом оказалась в считанных сантиметрах от трещины, и Найджел на секунду представил, что произойдет, если хомут сорвет и струя кипятка ударит ему прямо в лицо.

Когда гайки были наконец затянуты, возвращаться прежним путем времени уже не оставалось. Он развернулся и побежал по трясущимся трубам в другую сторону – туда, где от котла снизу вверх шла основная труба с паром. Добежав, он остановился и, стоя на краю, заглянул вниз. Котел казался совсем крошечным, а труба, по которой ему предстояло спуститься – тонкой и ненадежной. Но выбора не было, поэтому Найджел не раздумывая, обхватил ее ногами и руками и заскользил вниз.

Он понимал, что труба окажется горячей, но не думал, что настолько. За ноги и промежность он не беспокоился – там были плотные шерстяные штаны, руки спасали перчатки, а вот грудь прикрывала лишь хлопковая куртка, поэтому жар почти сразу стал невыносимым. Он глянул вниз (до земли было еще метров пять) и решил, что сломанная нога – меньшее зло, чем сожженная до мяса кожа. И разжал руки и ноги.

Удар оказался сильнее, чем он думал. Найджел приземлился ногами прямо на раскаленный металл котла, успев еще подумать, что неплохо было бы не задеть его лицом, свалился на задницу и скатился по круглому боку бойлера на землю. Грудь жгло, ноги и копчик ныли от удара, но он все же поднялся и поковылял к лицевой части котла – туда, где были смонтированы предохранительный клапан и манометр.

Ручка клапана была поднята вверх до упора и вибрировала во все стороны, а стрелка манометра лежала в крайнем правом положении – за границей предельных значений уровня давления. Найджел ухватился за рукоятку обеими руками и, в глубине души надеясь, что у Дриббла просто не хватило сил, потянул вниз. Ничего. Он повис на рычаге всем телом – без результата. Судя по всему, от жара металл клапана расширился настолько, что его заклинило.

Он отпустил бесполезную рукоятку и отошел на шаг. Надо было решать, что делать – оставаться или уносить ноги. Котлу явно оставались считанные секунды – всю систему трясло как при землетрясении, сверху сыпалась пыль и штукатурка, манометр ходил ходуном так, как будто сейчас отвалится. Стоп, манометр… Его трубка, идущая от котла, была почти такой толщины, как и выпускной клапан. Он выхватил ключ и бросился откручивать гайку, соединяющую манометр с котлом.

Он успел сделать ключом лишь пару оборотов, когда манометр с громким хлопком улетел куда-то в потолок, туда же вырвался гейзер пара и все вокруг окуталось горячим туманом. Найджел, не отводя глаз от бойлера, сделал несколько шагов назад и устало сел на песок. Показатели давления теперь, понятно, посмотреть было негде, но и невооруженным взглядом было видно, что беда миновала. Тряска прекратилась, рев исчез, котел остывал. Часы Дракона были спасены.

Глава 2. Джесс

Финальная, ключевая фраза никак не придумывалась. “Долой лордов!”? “Присоединяйся к Сопротивлению!”? Слишком пафосно и уже было. Джесс остервенело прикусила карандаш, как будто пытаясь выгрызть из него слова. Основной текст листовки (“Не верь лордам! Они тебя обкрадывают! Пока ты вкалываешь за гроши – они жируют в своих дворцах!” и так далее) получился у нее привычно легко. Такие листовки она читала, писала и разбрасывала по городу с десяти лет. А вот финальная не получалась. Отец говорил, что это важнее всего. Слова, которые люди запомнят и перескажут соседу. Или напишут на плакате для митинга.

– Джесс, долго еще?

В подвале было темно и сыро. Низкие закопченные потолки, грязные кирпичные стены. Комната небольшая – метров пять в длину. Почти всю площадь занимал хлипкий деревянный стол и небольшой ручной типографский пресс. Его с печальным лицом подпирал плечом Тедди, веснушчатый парнишка лет 25. Тедди терпеливо ждал, когда можно будет начать печатать листовки. Но терпение его было на исходе, потому что ждал он уже больше часа.

– Мне еще их еще печатать до ночи, – продолжил канючить Тедди, но беззлобно. Было видно, что ему просто скучно и хочется поговорить с Джесс.

Она ничего не ответила и придвинула керосиновую лампу ближе к себе. Надо сосредоточиться. Никаких шаблонных фраз и банальностей. Надо написать так, чтобы зажечь сердца людей (“это шаблонно” – тут же подсказал внутренний голос), поднять их с колен (“а это банально” – тот же голос) и… В соседней комнате раздался смех. Там сидели разносчики. Трое парней, которым через несколько часов надо будет разбросать листовки по всему городу. Задача для молодых (потому что надо быстро бежать) и дерзких (потому что бежать надо будет от полиции). Молодые и дерзкие, дожидаясь тиража, резались в карты.

– Можно не так громко?! – сердито рявкнула Джесс в сторону смеха. Там затихло.

– Прости, Джесс, – послышался виноватый голос. Крис? Иэн? Она не узнала, чей.

“Борись с нами!”, “Плечом к плечу!”, “Встань на борьбу!”. Она снова уставилась в листок. Все было какое-то… злое и не про людей. Отцу бы это не понравилось.

“ – Борьба ради людей, а не люди ради борьбы.

– А в чем разница?

– В цели и средствах.

– Я не понимаю, отец.

– Поймешь со временем. Вспомни, какой у нас символ”.

Дракон. Чудовище из озера, раз за разом жертвовавшее собой ради горожан. Которых Дракон даже не знал. Которые ничего ему не дали. Время прошло, но она так и не поняла. Но поверила, как верила всему, что говорил отец.

В углу завозился скучающий Тедди, но она уже заканчивала. Через десять минут финальная фраза получилась, и Джесс с облегчением отдала текст печатнику. Тот пробежал глазами, одобрительно хмыкнул и повернулся к прессу, чтобы собрать шрифт.

Джесс с хрустом потянулась и позвала картежников на инструктаж. Когда те уселись на лавку напротив, они еще раз проговорили маршрут и время разброса листовок.

– Главное – берегите себя! Никакого героизма, поняли? – Джесс строго посмотрела на троицу. – Особенно ты, Джо!

Полноватый и розовощекий Джо с притворной обидой надул губы.

– А почему сразу я?

Его сосед слева, Иэн, симпатичный парень с квадратной челюстью, шутливо ткнул его локтем в бок.

– Ты же у нас герой, балда!

– А кто три квартала бежал от полиции с двумя кипами листовок, вместо того, чтобы бросить их? – не обращая внимания на слова Иэна, ответила Джесс. – Тебя же чуть не поймали!

– Жалко бросать, Джесс! – плаксиво ответил Джо. – Вы же стараетесь, пишете, Тедди печатает всю ночь.

– А эти скоты сожгут всё, – подхватил третий парень, Крис, невысокий и чернявый.

– Ну и пусть, – ответила Джесс. – Пусть жгут. Мы еще напечатаем. Замечаете полицию или людей Лордов – всё бросаете и бежите во весь дух. Всем понятно?

Троица вразнобой подтвердила, что понятно. Тут Тедди сообщил, что пробная партия напечатана и парни обступили пресс, одобрительно разглядывая и обсуждая листовки. Джесс вытащила через их головы одну и села за стол оценить свои мучения. Основной текст был вверху, ниже примерно треть страницы занимал символ Сопротивления – Дракон, выпрыгивающий из озера. А под ним самыми большими буквами шла вымученная ключевая фраза. “Будь человеком! Стань Драконом!”. Пафосно, подумала она, но плевать. Ей нравилось.

Глава 3. Брендан

Брендана Калланана посадили возле оркестра, там, где бальный зал сужался и переходил в небольшой широкий коридор, ведущий к курительной, библиотеке и туалетам. Пока бал не начался, его это устраивало – подальше от внимания и необходимости с кем-то общаться. Но потом – там! та-ра-рам! та-ра-рам! там-там! – в метре от него оркестр грянул вальс, за ним польку, за ней кадриль, затем что-то еще, и Брендан почти оглох от визга скрипок. Перед ним кружились, сходились и расходились, кланялись и снова сходились мужчины в черных фраках и женщины, затянутые в разноцветные шелка. Запах сигар, виски, пота и духов. И мочи от уборной.

Он покрутил головой, разыскивая отца, но не увидел. Отлично. Старик, где-то кокетничает с дамами или набивает брюхо тарталетками с черной икрой, или наливается виски. Или что там 70-летние лорды делают на балах. Все лучше, подумал Брендан, чем сидеть рядом и выносить мне мозги.

“Ты сын лорда! Ты не можешь игнорировать свет! Как ты будешь выстраивать отношения с Лордами, с чиновниками, с полицией, если ты с ними не общаешься?! Хватит жевать сопли и сидеть сутками в своей берлоге, ты, ничтожество! Ты Калланан, и я заставлю тебя быть достойным моего имени!”

Справедливости ради, такого уже не было давно, подумал он. Много лет прошло, как старик оставил попытки сделать из него “нормального Калланана”. Теперь – только невнятное брюзжание, когда они случайно сталкивались в имении. Но нечасто, потому что Брендан научился планировать маршрут по дому так, чтобы не попадаться ему на глаза. Но в последний месяц пришлось. Пока Брендан рассказывал отцу про свой план. Уговаривал, убеждал, умолял.

Он посмотрел на часы на стене. Стена была позолоченной, часы золотыми, стрелки тоже. Пришлось напрячься, чтобы среди этой роскоши разглядеть время. Три часа. Прошло три часа! И пока он ни на дюйм не приблизился к своей цели – встрече с Лордами. Но отец предупреждал.

“ – Придется подождать. Имей в виду. Меррон любит такое.

– Какое?

– Показать, кто в доме хозяин. Высокомерный жирный ублюдок.

– Но они выслушают нас?

– Куда они денутся. В конце концов, я тоже – лорд!”.

Лорд, да не “тоже”, злорадно подумал Брендан. Когда-то давно Каллананы на самом деле были равными. Меллон, Калланан, Брэгг, Холлик. Четыре богатейших и влиятельнейших семьи города. Столпы, светочи и мудрые покровители, как писала пресса. Но годы шли и четвертый “столп” начал сдавать. Сначала отец Брендана вложился в пневматическую почту и прогорел. Потом начал играть (и много проигрывать), потом пить. В итоге у него остались несколько заводов и фабрик, но с состоянием остальной троицы это было уже не сравнить. Формально считалось, что лордов все еще четверо, но все-то знали…

– Сэр, вас приглашают в кабинет.

Брендан сидел, уставившись в паркет. Черные туфли с позолоченными пряжками (сколько золота у этого Меррона?), стоящие по стойке “смирно”, терпеливо ждали, пока он поднимет глаза. Лакей. Рубашка и ливрея едва ли не дороже, чем весь мой костюм, подумал он рассеянно и встал. Мимо затихшего на антракт оркестра, мимо вонючих туалета и сигарной комнаты, дальше вглубь, по широкому коридору с газовыми лампами на стенах до высоченной резной двери. Сейчас или никогда. Не налажай, Брендан, приказал он себе, другой возможности не будет.

– Мистер Брендан Калланан, – представил лакей и исчез.

В комнате царил полумрак. В центре, за гигантским дубовым столом восседал сам лорд Меррон, жирный, вальяжный, с раскрасневшимся от виски и танцев лицом, со своей вечной сигарой. Слева от него на софе, прямой как палка – лорд Холлик. Невысокий, худой, с вытянутым лицом и бегающими руками и глазами. И большая, лысая и неподвижная вишенка на этом властном торте – лорд Брэгг, темная мускулистая громадина на стуле справа. Хищники, подумал Брендан. Сытые, уверенные в себе хищники. Лениво разглядывают случайно забредшую на их поляну мышку и размышляют, съесть её или поиграть. А потом съесть.

Отец уже был здесь, в кресле напротив стола. Именно напротив, не рядом. Брендан оглянулся – больше кресел или стульев в кабинете не было. То есть ему сидеть вообще не полагалось. Символично. Те, кто готовили встречу (люди Меррона) не даром ели свой хлеб и понимали значение таких маленьких иерархических знаков. В конце концов, кто они такие? Престарелый лорд, теряющий остатки власти и его сын-неудачник, которому даже собственный отец не доверяет вести бизнес.

– Проходите, юноша, – раздалось великодушно из-за стола. – лорд Калланан как раз рассказывает нам ваш план.

Брендан кивнул, изображая поклон и встал за креслом отца. Юноша. Вряд ли Меррон не знал, что ему давно за 30. Еще один знак. Еще один тычок. Знай свое место, мальчишка – за спиной отца, которого мы не считаем равным.

Он вполуха слушал, как старик описывает план (его, Брендана, план!) и думал, почему эти хищники еще не сожрали Каллананов. Давно могли. Уничтожить остатки империи, забрать фабрики и заводы. Не смогли договориться, как делить на троих? Скорее всего. Но рано или поздно договорятся. Они владели всем городом и никто не сможет им в этом помешать. План сына-неудачника – последний шанс лорда Калланана избежать этого, доказав свою полезность и незаменимость. Отец это понимал, поэтому и согласился.

– И зачем нам это, Калланан? – спросил Меррон, когда старик закончил.

Откажутся, в отчаянии подумал Брендан. Или хуже того, догадались, что мышка ведет их в ловушку. У него похолодело в груди. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но сдержался. “Молчи, пока тебя не спросят”, предупреждал отец.

– Сколько забастовок у вас было в этом году, лорд Меррон? – спросил лорд Калланан. – Четыре? Пять?

Толстяк промолчал, поэтому старик повернулся к Холлику.

– А у вас, лорд Холлик, я слышал, трижды в этом году выходили из строя все станки. Как по мне, не очень похоже на случайности. Во сколько вам обошлись эти простои?

Холлик нервно пригладил волосы и задумался.

– Хм, простои, да. Станки, машины. Большие средства.

Калланан кивнул и собирался было продолжить, но Брэгг его опередил:

– Пять раз. Одного поймал. И остальных поймаю. Всех.

На секунду повисла тишина. Брендан представил, что происходит с членами Сопротивления, попадающими в руки лорда Брэгга. Затем Калланан старший продолжил.

– Диверсии и забастовки происходят десятилетиями. Стоит справиться с одной стачкой, как за ней следует другая. Стоит задержать одного бунтовщика – на его место приходят двое других. Как по мне, господа, выглядит довольно унизительно, вам не кажется?

А старик молодец, с облегчением подумал Брендан. Знает, на что давить. Потому что сам такой же. Тщеславный и самовлюбленный. Рыбак рыбака. Он почувствовал что-то вроде восхищения.

– Весь город знает, что мы постоянно воюем с Сопротивлением, – продолжал тем временем старший Калланан. – И весь город знает, что мы не можем победить. Все видят, что мы ничего не можем с ними сделать! Над нами смеются! Горстка оборванцев годами противостоит – и успешно противостоит! – самым могущественным людям города!

– Мы знаем ситуацию, лорд Калланан! – раздраженно бросил Меррон. – Как нам поможет ваш план?

– Мы уничтожим идею! – неожиданно для самого себя выпалил Брендан и краем глаза увидел, как отец недовольно поморщился. Он мне это припомнит, успел подумать он.

– Нельзя победить Сопротивление, пока его поддерживает большая часть города, – торопливо продолжил он. – Надо лишить бунтовщиков этой поддержки. А для этого надо уничтожить то, во что верит и Сопротивление, и горожане.

– И что же это, юноша? – спросил Меррон, не глядя на него.

Брендан неслышно скрипнул зубами, переваривая очередного “юношу”.

– Дракон. Я предлагаю уничтожить Дракона.

Глава 4. Приоритеты семьи Холденов

– А обязательно было доводить котел почти до взрыва? – недовольно спросила Джесс, задрав голову и вглядываясь в путаницу труб над головой.

Найджел оторвался от котла и посмотрел на неё. Рыжая, яркая, дерзкая, с непокрытой головой (что уже было нарушением общественных норм) и в кожаных штанах (а это вообще выходило за любые рамки приличия), Джесс не была похожа ни на одну девушку в городе. Те бы восхищались его “подвигом” по спасению часов (спасибо Дрибблу, который во всех красках описал его героизм), но не Джесс. Ей не нравилось то, что он рисковал. Она злилась. И она не собиралась молчать. Такой была Джесс. Его Джесс, подумал он с гордостью.

– Котел бы не взорвался, – соврал Найджел и вернулся к работе. Он уже успел отремонтировал клапан и теперь приделывал на место улетевший манометр.

– Понятно, – скептически сказала Джесс, переведя взгляд на него. – То есть по раскаленной трубе ты съехал удовольствия ради.

– Исключительно, – подтвердил Найджел, закрутил до упора манометр и подошел к ней. – Очень, знаешь ли, захотелось тепла. Простого нечеловеческого тепла.

Ничего не вышло, Джесс даже не улыбнулась.

– Найджел, я миллион раз просила тебя быть осторожным. Ты каждый раз будешь рисковать жизнью ради своих дурацких машин?

– Она не дурацкая, Джесс, – обиженно вмешался Дриббл, ковыряясь в котле. – Она…, – он задумался, подбирая слово, – офигенская!

– Видишь, – Найджел обнял её и попытался поцеловать.. – Не ради всех. Только ради офигенских.

Она нахмурившись, увернулась от поцелуя.

– Прости, – сказал Найджел уже серьезно. – Я буду осторожнее. Пойдем?

– Ты закончил? – она все еще злилась, но позволила себя поцеловать.

– Да. Дриббл, запустишь без меня?

– Конечно, – подтвердил тот. – Не в первый раз. Спасибо, Найджел. Отец бы гордился тобой.

Сомневаюсь, подумал Найджел, но ничего не ответил, повесил сумку с инструментами на плечо и взял Джесс за руку.

Они обошли ратушу и вышли на площадь перед входом. Толпа здесь давно разошлась, людей почти не было. Начинало темнеть. Город готовился ко сну.

– Почему ты не ответил? – спросила Джесс. – Дрибблу, когда он сказал про отца.

Потому что это чушь, подумал он. Чтобы отец гордился кем-то или чем-то кроме своих машин? Вряд ли бы он вообще вспомнил о моем существовании. Скорее полез бы проверять, не испортил ли я его драгоценные часы.

– Не хотел разрушать легенду о великом изобретателе Джейсоне Холдене, – ответил он. – У которого всё получалось превосходно: и строить машины, и быть отцом.

Джесс погладила его по руке.

– Ну, ты вырос вроде неплохим, – попробовала она пошутить.

– Это не его достижение, – ответил Найджел резче, чем хотел. – Если в этом и есть чья-то заслуга, то бабушки. Его я почти не видел – он постоянно возился со своими изобретениями. И погиб из–за них и ради них.

– Ты точно этого не знаешь, – мягко возразила Джесс.

Да, подумал Найджел, и никто не знает. Просто однажды отец ушел на работу и не вернулся. Пожар во время работы над очередным механизмом. Каким механизмом, из–за чего пожар – неизвестно. Прости, парень, сказал полицейский, этот всё, что мы знаем.

Они почти вышли с площади, когда забили часы, и дракон на фасаде башни ожил.

– Давай посмотрим, – Джесс остановилась.

– Да что мы там не видели, – запротестовал Найджел.

– Нет уж, я хочу посмотреть, ради чего мой парень рисковал жизнью, – она крепко держала его за руку и заставила досмотреть полет дракона до конца.

– Очень красиво, – сказала она, когда часы замолчали и они пошли дальше. – Все-таки потрясающий механизм. Тебе совсем не нравится?

Он пожал плечами.

– Мне нравится внутренняя часть. Отец все-таки был техническим гением, с этим спорить сложно.

Они немного помолчали, а потом Джесс осторожно спросила:

– Ты все еще злишься на него?

– За то, что он уделял больше внимания машинам, чем мне?

Найджел задумался. Его отец построил огромное количество важных и нужных для всего города механизмов – от паровых станков до городских часов. Найджел с детства привык быть сыном великого Джейсона Холдена. Привык, что работа отца важнее, чем он. Привык быть менее значимым. Машины всегда были на первом месте.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Возможно, расставь он приоритеты иначе – эти часы никогда бы не...

– Даже не думай его оправдывать! – резко оборвала его Джесс. – Никакие машины не важнее людей. Тем более собственной семьи. Не вздумай повторять его ошибку.

– Не важнее, – подтвердил он и прижал её к себе. – Не повторю. Обещаю. Я буду лучше его. Во всем.

Найджел обнимал её за плечи и пытался вспомнить, о чем думал, когда бежал по трясущимся трубам. О том, что взрыв котла может навредить людям на площади и в соседних домах? Или о том, что взрыв котла уничтожит прекрасный и уникальный механизм? Он не смог вспомнить.

Они вышли на улицу, ведущую к дому Найджела. Мимо них прошел рабочий, толкая перед собой тачку с тремя бочками. На каждой было размашисто написано “Пиво Пита – пиво, достойное Дракона!”. И сам рабочий, и бочки, и улица, и вообще все вокруг было покрыто тонким слоем черной пыли от промышленного квартала неподалеку. Пыль хрустела под ногами, лежала на крышах, покрывала плохо смываемой коркой волосы, скрипела на зубах. Источник пыли – многочисленные столбы дыма, были хорошо видны на фоне розовеющего вечернего неба. Найджел представил, как черные частицы из этих столбов медленно летят, кружась, в воздухе и через несколько часов приземляются на город, на плечи и лица горожан.

По улице шли вереницы людей, возвращавшихся со смен на шахтах и заводах. Шахтеров было легко узнать по черным лицам и таким же грязным робам. Один без сил сидел на крыльце дома и большими глотками пил что-то прямо из огромной деревянной кружки. Через час он напьется до беспамятства и жена потащит его с проклятиями домой, подумал Найджел. Чтобы в пять утра он опять пошел на свои две смены.

Они прошли мимо дома, где на стене был нарисован символ Сопротивления. Граффити было большим, во всю стену, и казалось, Дракон вот-вот прорвет тонкую преграду белой оштукатуренной стены и вырвется на свободу, принеся с собой потоки воды, заливающие грязную улицу. Найджел отметил, что рисунок был сделан старательно и с любовью к деталям. Однако вслух он пробормотал другое:

– Опять эти сказки…

– Что ты сказал? – подозрительно спросила Джесс.

– Что просто белая стена смотрелась бы не хуже.

– Вообще-то Дракон – символ этого города, – язвительно бросила она.

– Чем вы в Сопротивлении не преминули воспользоваться.

– Не начинай, – Джесс игривы пихнула его локтем.

– Сама не начинай.

– Целуй меня давай.

Найджел сделал вид, что раздумывает и снова получил локтем в бок. Тогда он рассмеялся и выполнил то, о чем она просила. Они целовались под огромным граффити Дракона, а на город опускалась ночь.

Глава 5. Отец и сын

Карета зашипела, закряхтела и, обдав водителя и пассажиров клубами пара, застучала колесами по гранитной мостовой, направляясь прочь от имения Меллона. Лорд Калланан угрюмо смотрел перед собой, спрятав лицо за воротник пальто.

– Думаешь, догадались? – спросил Брендан, глядя в окно, где проплывали белоснежные дома с колоннами – имения жителей богатых кварталов города.

Старик, не поворачиваясь, вытащил одну руку из кармана и наотмашь, не глядя, ударил Брендана по лицу тыльной стороной ладони. Попал по губам и носу. Несмотря на возраст, рука у него еще была крепкой. Брендан почувствовал вкус крови во рту.

– Это тебе за то, что заговорил без разрешения, – процедил лорд Калланан.

– Да, отец, – послушно ответил Брендан. Он знал, как нужно отвечать, чтобы не получить еще. Не в первый раз. Он почувствовал, как из носа закапало на рубашку и полез в карман за платком.

– Вряд ли они догадались, – как ни в чем не бывало ответил старик. – Слишком уверены в своем могуществе и в слабости всех остальных.

“Прямо как ты”, – подумал Брендан, вытирая нос.

– Твой план, – небрежно продолжил лорд, – возможно и в самом деле хорош.

А вот и пряник, подумал Брендан. Как всегда. Избить – пожалеть, унизить – похвалить. Традиционные качели. Но он ничего не мог с собой поделать. Как дрессированный пёс. Ему было приятно услышать похвалу отца. Он жаждал её и презирал себя за это.

– Спасибо, отец, – искренне сказал он. Но качели уже пошли в другую сторону.

Отец повернул голову и посмотрел на него.

– Не зазнавайся раньше времени, – ледяным тоном сказал он. – Ты ведь помнишь, чем закончился твой предыдущий план?

Брендан помнил. Отец тогда сильно избил его, сильнее чем обычно. Он лежал на полу и сквозь шум в разбитом ухе слышал, как тот орал.

“Бездарь! Ты позоришь моё имя! Тебе выпал величайший шанс в жизни и ты все испортил! Ты недостоин быть Каллананом!”.

Такое не забудешь.

– Сколько ты еще будешь мне это припоминать? – сдавленно сказал он. – Сейчас все будет иначе.

– Потому что этот сопляк сделает то, что у тебя не получалось пятнадцать лет? – язвительно спросил старик.

– Шестнадцать, отец, – тихо поправил Брендан. – Тогда мне было семнадцать, а сейчас – тридцать три.

Лорд Калланан равнодушно махнул рукой. Такие мелочи, как возраст сына, его никогда не волновали.

– Да, потому что сопляк сделает, – сказал Брендан. – А еще в этот раз у нас будет поддержка лордов и их ресурсы.

Карета повернула и поехала по улице, где находился дом Каллананов, большой и богатый, но, конечно же, уступавший по роскоши имениям трех других лордов. Через небольшой сад от дома было одноэтажное вытянутое кирпичное здание – мастерская.

– Посмотрим, – пробормотал лорд, снова спрятавшись за воротником. – Когда начинаешь?

– Уже начал, – ответил Брендан и постучал в стенку водителю:

– Том, останови возле мастерской, – затем повернулся к отцу:

– Мне надо работать.

– Работай, работай, – старик наклонился к нему, – Но не забудь: если опять все испортишь – тебе конец. Понял?

– Да, отец, – смиренно ответил Брендан и спустился по подножке на улицу.

Дверца захлопнулась, карета снова запыхтела и зачухала дальше, оставив Брендана в облаке пара на обочине. Он долго смотрел ей вслед, приложив к носу окровавленный платок. В этот раз всё будет иначе, думал он. Совсем иначе. Надеюсь, я сумею удивить тебя, отец. Он повернулся и через сад пошёл по дорожке в мастерскую.

Глава 6. “Это отличная возможность, Тим”

Тим Ноулз шел по улице и настроение у него было прекрасное. В руке он сжимал ручку чемодана, и не обычного чемодана из фанеры или сукна, а дорогого – из мягкой кожи, с бронзовыми заклепками и серебряными пряжками. Если бы Тим открыл этот дорогой чемодан, от его прекрасного настроения не осталось бы и следа, потому что в чемодане, который он радостно нес, лежала бомба. А может быть, если бы и открыл – ничего бы не понял, потому что 20 лет из своих 28 Тим был токарем и в глаза не видел взрывчатки. Но он не открыл и не узнал, поэтому чувствовал себя отлично: шутка ли – получить месячное жалование за доставку чемодана! К тому же чемодан был совсем не тяжелым – за свою жизнь Тим носил и более тяжелые вещи, даже тогда, когда восьмилетним пацаном впервые встал к станку на заводе лорда Калланана.

А теперь сам лорд (правда, младший, не старик) обратился к нему с чрезвычайно важной просьбой – донести чемодан с важным прибором от имения Каллананов до их же завода в промышленном квартале. Лично лорда Тим, конечно же, не видел: просьбу, чемодан и половину денег (вторая - после доставки) передала Мэгги – одна из горничных в имении. Она, как и вся прислуга в доме, обожала “молодого лорда”, как все его называли. “Такой вежливый, аккуратный, обходительный, – раскрасневшись, рассказывала она Тиму, – не то, что старик. Тот всегда чем-то недоволен”.

По словам Мэгги, лорд несколько раз сказал о важности прибора и своевременной доставки, и очень обрадовался, когда горничная рекомендовала Тима как исполнительного и старательного работника. И даже много расспрашивал о Тиме – есть ли семья и с кем он живет, а когда узнал, что тот одинок и живет один – сочувственно поцокал языком и даже полушутливо посоветовал совсем смутившейся горничной “приглядеться к такому видному молодому человеку”. Тиму было очень приятно это услышать, тем более от самой Мэгги, которая, что уж скрывать, давно ему нравилась. Но раньше ему не хватало смелости даже заговорить с ней, но теперь, когда есть деньги – что ему мешает как-нибудь позвать девушку в “Водяной дракон” выпить по кружке пива?

“Это отличная возможность, Тим, – сказала Мэгги, – проявить себя перед молодым лордом, ты согласен?”. Тим был полностью согласен. Монеты приятно оттягивали карман, и в мечтах он уже покупал Мэгги нарядное платье, себе – новехонький с иголочки костюм, а их детям (мальчик и девочка, Терри и Эмма) – игрушки и леденцы, когда понял, что дошел до завода. Он толкнул дверь и вошел в цех, в котором работал с самого детства.

Счастливый, он шел мимо станков, обмениваясь приветствиями с другими токарями (“Эй, Тим, а ты чего тут, не твоя же смена? – Соскучился по вам, лоботрясам! – Эй, Тим, где такой чемодан взял? Наследство получил? – Не вашего ума дело! Где взял, там уже нет”). Улыбаясь, он прошел к своему станку в самом центре цеха, сел на стул и поставил чемодан возле ног. Теперь надо было только дождаться, когда в помещение войдет ночная смена (а с ней, как ему было сказано – и получатель чемодана) и забрать свои честно заработанные денежки. Жить Тиму Ноулзу оставалось чуть больше получаса.

Часть 2. Это изменит всё

Глава 7. Стена славы

Когда-то давно, когда он был еще ребенком, у лорда Калланана был короткий период увлечения лошадьми. Когда ему это наскучило, животных продали, а здание какое-то время пустовало, пока Брендан не попросил его под мастерскую. Ему тогда не было и десяти, но он до сих пор помнил, как отец, еще молодой и властный мужчина с волевым подбородком, недоуменно и насмешливо поднял бровь:

– Ты? Изобретать? Ты не способен на такое. Ставь перед собой реальные цели, мальчик.

Но конюшни отдал. Одно время Брендан думал, что лишь для того, чтобы издеваться над ним (и он издевался), но потом понял, что отцу просто было все равно, чем он занимается.

Он открыл дверь и вошел в вытянутое здание. Пошарил по стене и сначала покрутил кран подачи газа, а затем, немного подождав, нажал на кнопку электрического зажигателя. По всей длине помещения под потолком начали загораться газовые лампы. Это было одно из ранних изобретений Брендана, на которое он потратил несколько месяцев и которым очень гордился – раньше каждую лампу приходилось зажигать вручную. Отец тогда посмотрел демонстрацию зажигателя, не глядя в восторженное лицо сына, ожидающего похвалы, брезгливо потянул своим аристократическим носом и сказал:

– Странно, казалось бы, столько времени прошло, а здесь все еще пахнет навозом.

После чего развернулся и, ничего больше не сказав, ушел. Это был первый раз, когда Брендан начал догадываться, что вряд ли когда-то добьется одобрения от своего отца. Но далеко не последний.

Он стоял на пороге и с удовольствием разглядывал прямоугольное помещение с широким коридором во всю длину и с дверьми слева через равные промежутки. Это был его мирок, его крепость, его королевство. Он отстраивал его долгие годы, постепенно доводя до идеала. И теперь каждый угол, каждый прибор здесь были именно такими, как он хотел. И совсем скоро мастерская выполнит свое главное предназначение.

Он пошел вперед, поочередно открывая каждую дверь и быстро осматривая комнаты. Его шаги гулко звучали в пустом здании. Токарный цех. Небольшой, на шесть станков, но пока этого более чем достаточно. Станки были бережно укрыты тканью, нигде ни пылинки – Брендан провел пальцем по одному из столов и с удовлетворением в этом убедился. Фрезерный цех – почти такой же. Шлифовальный, сверлильный, сборочный, помещение для проектировщиков – все было проверено им лично и готово к началу работ.

Брендан добрался до конца здания. Здесь была его квартира, занимавшая сразу несколько помещений и разделенная на кабинет и небольшую спальню. Квартира была гораздо скромнее и меньше его жилища в отцовском доме, но нравилась ему больше. Раньше, подростком, работая над каким-нибудь проектом, он мог жить тут неделями и месяцами, выбираясь лишь для того, чтобы закупить необходимые материалы или приборы. В последние годы такого уже не происходило, но когда ему надо было подумать или просто побыть одному, он неизменно приходил сюда.

В кабинете в центре у окна стоял простой, но добротный деревянный стол. Левую стену полностью занимал книжный шкаф, а противоположную – ”стена славы”, как называл ее Брендан: шкаф-витрина с его личными инженерными достижениями. Он начал собирать их в десять лет, как только получил в свое распоряжение конюшню. Можно сказать, что мастерская строилась вокруг “стены славы” – первые предметы появились здесь еще до того, как рабочие стали перестраивать бывшие стойла в кабинеты и цеха. Сначала это была одна полка, потом две, потом появился стеллаж, а когда регалий стало слишком много, Брендан заказал под них огромный шкаф во всю стену.

Он подошел к витрине, открыл крайнюю дверцу и осторожно взял в руки небольшую музыкальную шкатулку. “С этого все и началось”, – подумал он с нежностью и грустью. У шкатулки были стеклянные стенки и, покрутив маленькую рукоятку, можно было увидеть, как небольшой цилиндрик своими штифтами задевает стальную пластину, извлекая из нее мелодию. Он провел несколько месяцев в мастерской, работая над шкатулкой, сам вытачивал и подгонял каждую шестеренку, пока не добился идеального звучания. “Игрушка”, – небрежно бросил отец, мельком взглянув на шкатулку поверх газеты.

Брендан шел вдоль полок, порой останавливаясь перед некоторыми и подолгу рассматривая содержимое. Следующие механизмы были сложнее и изобретательнее, но неизменным было одно – реакция лорда Калланана. Автоматическая картофелечистка – “Мне проще нанять десять кухарок, чем строить эти штуки”; дверной глазок с несколькими линзами – “О, ты изобрел дырку, Брендан. Очень символично”; акустическая труба для связи между комнатами дома – “А на что мне, по твоему, дворецкий? Брэдли! Мальчик, кажется, пытается оставить тебя без работы, ха-ха!”. Порой Брендану казалось, что он участвует в каком-то многолетнем безумном соревновании – кто быстрее сдастся: он перестанет что-то строить или отец все же снизойдет до похвалы. Победил, разумеется, отец.

Примерно в середине “стены славы” (или стены разочарований?) лежала скромная картонная папка для бумаг. Он остановился перед ней и задумался. Это был рубеж, переломный момент. Холден. Джейсон Холден, гений из бедных кварталов. Самоучка и бессребреник, сам не осознавший, какой шедевр он изобрел.

…Брендану тогда было семнадцать и “стена славы” была заполнена почти наполовину. Он работал над очередным механизмом и в поисках деталей добрался до мастерской Холдена. Они не были знакомы, Джейсон был на тринадцать лет старше, они были из разных миров, но неожиданно разговорились. Естественно, о механике. Брендан рассказал о своих изобретениях – Джейсон похвалил их, Джейсон похвастался своей последней законченной работой, городскими часами с драконами – Брендан искренне восхитился. А потом Джейсон буднично, как будто говорил о ремонте утюга, рассказал, над чем он сейчас работает…

Брендан открыл дверцу и нерешительно застыл с протянутой рукой. Он не прикасался к этой папке много лет. Она была позорным пятном на его “стене славы”, символом его величайшего взлета и величайшего падения. Он не знал, почему оставил ее здесь, почему не спрятал подальше от своих глаз или не уничтожил.

…Он не помнил, как доехал до дома. Голова шла кругом от открывавшихся возможностей и постоянно вертелась мысль: “ЭТО ему точно понравится”. И отцу на самом деле понравилось. Не сразу, Брендану пришлось долго объяснять и уговаривать, но когда лорд понял, какие перспективы это сулит, он сразу разрешил продолжить работы в мастерской и выделил на это средства. И даже, когда Брендан с Джейсоном уже работали над механизмом, несколько раз приходил посмотреть, интересовался и задавал вопросы. Брендан был на седьмом небе. Он работал с тем, кого считал своим наставником, над величайшим изобретением века в своей мастерской и отец поддерживал его. Пожалуй, те несколько месяцев он был счастлив. А потом все рухнуло в один день…

Он закрыл дверцу, так и не прикоснувшись к папке. Переломный момент. Тот день, когда отец избил его. Тот день, когда он узнал, что “недостоин быть Каллананом”. Тот день, после которого он больше ничего не изобрел и ничего не построил. И никогда уже не помыслил бы об этом, если бы не узнал, что судьба дает ему второй шанс. Если бы не узнал про Найджела.

Брендан отошел от витрины, сел за стол и взял в руки плотно исписанный лист бумаги. С фотографии в углу на него смотрел черноволосый и черноглазый молодой человек с худощавым лицом и немного отрешенным взглядом. Найджел, сын Джейсона. Тот случай, когда яблоко от яблони упало совсем недалеко. Брендан уже наверное в десятый раз начал просматривать информацию, которую ему собрал специально нанятый для этого детектив.

Найджел Холден, 23 года. Мать умерла во время родов. Отец, механик и изобретатель Джейсон Холден, воспитывал его один, но внимания мальчику почти не уделял. Найджел с раннего детства увлекался наукой и техникой. Отец погиб в пожаре во время работы над одним из своих механизмов. Мальчик до 17 лет воспитывался бабушкой, матерью отца, а когда и ее не стало, Найджел уже был востребованным городским ремонтником и изобретателем. Живет один, встречается с Джессикой Пирс, которая подозревается в связях с Сопротивлением. Сам политикой не интересуется, не общителен, предпочитает машины людям. Изобрел и внедрил в городе десятки полезных изобретений: от арифмометра до ткацкого станка с программируемым управлением. Брендан отложил лист и задумался.

– Пора сделать что-то более значимое, Найджел, – сказал он вслух. – Что-то по-настоящему выдающееся.

Глава 8. Винтолёт, ногокрут и старый фонограф

Джесс лежала на кровати на животе, подложив руки под голову, и, болтая ногами, разглядывала работающего за столом Найджела. Из одежды на ней был только кожаный шлем “суперглаза”. Джесс развлекалась, меняя фильтры и линзы прибора, и наблюдала, как фигура за столом становилась то красно-желтой, то синей, то серой.

– И ты это сделал только для того, чтобы найти протечку в часах? – спросила она. Серая фигура за столом повернула к ней серую голову и почесала её серой рукой.

– Думаешь, не надо было?

Думаю, что такой прибор мог бы очень пригодиться Сопротивлению, чуть не сказала она вслух. И еще думаю, сколько вообще полезного ты мог бы сделать для Сопротивления. Но говорить такое не стоило. Найджел не хотел помогать подпольщикам, сколько бы она ни просила. При этом он не скрывал своего презрения к лордам.

“– Ограниченные люди, – говорил он обычно. – С их возможностями можно было давно совершить технологическую революцию. А они занимаются тем же, чем их деды сто лет назад – наживаются на продаже природных ресурсов и эксплуатации людей.

– Тогда помоги нам с ними бороться.

– И что вы сделаете, когда победите? Закроете шахты? – спрашивал он. – Отмените двойные смены на заводах? Раздадите всем деньги?

– Может быть и так. Или еще что-нибудь придумаем. Уж точно будем лучше лордов, – упрямо говорила она.

– А почему я должен поверить, что вы не сделаете все так же, а может, и еще хуже?”

Тут они обычно ругались. Её бесило, что он сравнивает Сопротивление с лордами. Для нее все было проще и понятнее. Было добро и зло. Дракон и армия врагов. Она, отец и Сопротивление на стороне добра. Лорды – зла. А Найджел… Это было странно. Хотя что в нем не было странно?

Джесс стало зябко. Она стянула с головы шлем и закуталась в одеяло, не сводя глаз с керосиновой лампы, в свете которой он работал. Она видела только его лицо и руки, ловко снующие в каком-то металлическом приборе. Что обычно делают мужчины после секса? Засыпают? Курят? Становятся болтливыми? У нее был небогатый опыт, но она догадывалась, что большинство не бросались к столу работать над очередным “суперглазом” или “суперносом” или что он там делал. Странный.

Он не любил людей, мог неделями не выходить из дома, у него не было друзей, родных, кошки или собаки, увлечений или страстей. Все, что он любил, находилось в этой комнате – его непонятные машины и она, Джесс. В каком порядке – она не знала. Они встречались больше пяти лет, но она так и не решилась спросить, что для него важнее. Не была уверена, что он ответит так, как ей хотелось бы.

Джесс слезла с кровати и, закутанная в одеяло, подошла к столу.

– Что это? – спросила она, заглядывая ему через плечо.

Он подкрутил фитиль лампы и показал ей устройство формой и размером с книгу с четырьмя винтами по углам.

– Я назвал это “винтолёт”, – сказал он с гордостью.

– Это должно летать? – изумилась она.

– И полетит, – убежденно ответил он. – Надо только доделать. Я с ним уже несколько лет мучаюсь.

Все-таки он гений, подумала Джесс. Летающая машина! За это она его и любила. Найджел хотел делать то, о чем другие даже не решались думать. Он умел мечтать о невероятном.

Она обняла его сзади, укутав в одеяло, и чмокнула в затылок.

– Ты гений, – искренне сказала она. – Но с названиями надо поработать. “Суперглаз”, “винтолёт”. Если бы ты изобрел велосипед, он был бы суперконем или ногокрутом.

Найджел засмеялся. Потом развернулся и сгреб ее в охапку, покрывая поцелуями лицо и шею.

– Если хочешь – можешь стать партнером в мастерской. Будешь заниматься названиями. И общением с клиентами, которые меня бесят.

– С удовольствием, – серьезно ответила Джесс. – Как только избавимся от лордов и построим прекрасный город будущего.

– Ааа, – протянул он шутливо. – То есть не скоро.

– Быстрее, чем ты достроишь свой “винтолёт”, – язвительно ответила она и, высвободившись из его объятий, села обратно на кровать. Получилось даже слишком язвительно. Но то, что он сказал разозлило её. Потому, что он озвучил то, о чем она сама боялась даже думать?

– Мог бы сделать вид, что уважаешь то, чем я занимаюсь, – с вызовом сказала она Найджелу. – Как я уважаю то, чем занимаешься ты, – она показала пальцем на механизм на столе.

– Ты же знаешь, что я уважаю, Джесс, – сказал он оправдывающимся тоном. – Просто не верю.

– Не веришь? – не поняла она. – Кому? Во что

– В людей, – ответил с улыбкой. – Во всех людей. Где гарантия, что те, кто придут после лордов, не станут такими же?

Она задохнулась от негодования.

– То есть ты думаешь, что я или мой отец…

– Нет, нет, – прервал он её. – Конечно, не ты и не он. Те, кто будут после вас. Или те, кто после тех, кто после вас. Ты можешь быть в них уверена?

– Я уверена, что хуже точно не будет! – выпалила она. – Ты же сам видишь, что творится с городом. Эти четверо как паразиты высасывают из него всё. У людей нищенские зарплаты и рабочие дни по 16 часов без перерыва. Полиция, суды, мэрия – всё контролируется ими. Нам просто смотреть на это и ничего не делать?

Он сел на кровать и обнял её.

– Я согласен, что надо что-то делать, – сказал он примирительно. – Но, прости Джесс, я не уверен, что у Сопротивления это получится. Ты же сама знаешь, что подполье существует очень давно. А лорды за это время стали только богаче и наглее.

Вот оно. То, о чем она боялась сказать, услышать или даже подумать. Неужели Найджел прав? Неужели на самом деле 20-летняя борьба Сопротивления с лордами не принесла никаких результатов? Она поскорее отбросила эту мысль. Отец говорит, что надо продолжать. Значит, она будет продолжать.

– Я просто верю, – сказала она. – Верю, что у нас получится. А ты во что веришь?

Найджел задумался, глядя в стену. Потом показал ей на полку:

– Видишь фонограф?

– Ты веришь в запись звука на восковые цилиндры? – в притворном изумлении спросила она.

Найджел улыбнулся и продолжил:

– Его как-то принес отец, ремонтировать, наверное, и забросил. Я забрал его себе и много лет с ним ковырялся: разбирал, собирал, улучшал. Примерно так и прошло всё моё детство – я придумывал или улучшал машины, полезные для людей.

А я выросла не с машинами, а с другими детьми, чуть не сказала она, но прикусила язык. Он снова повернулся к ней.

– Я верю в технологии, Джесс. И в себя. А в людей – не верю. И в то, что они способны построить прекрасное будущее. Это все сказки. Как легенда о Драконе.

Я тоже не верю в Дракона, подумала она. Я верю в то, что он олицетворяет. Она встала с кровати и подошла к окну.

– Это не просто легенда, – сказала она, глядя на спящий город. – Это… Что-то, что объединяет нас. Всех горожан. Что-то хорошее и доброе. Благодаря этому каждый человек знает, что он не один. Что он важен.

Она хотела еще что-то добавить, но в эту секунду дрогнули все стекла, а через мгновение раздался оглушительный грохот. Джесс услышала, как сзади подбежал Найджел и они вместе увидели, как где-то в темноте города растет огромный огненный шар.

Глава 9. После взрыва

Они стояли у окна, держась за руки, и смотрели, как ярко-оранжевый шар тускнеет и пропадает, закрываясь тучей серой пыли.

– Это где-то на заводах, – прошептала Джесс.

– Да, – согласился Найджел. – Это ваши?

– Ты о чем? – не поняла она, но через секунду сообразила. – Ты с ума сошел?! – она вырвала руку и посмотрела на него почти враждебно.

Он уже и сам понял, что ляпнул ерунду, хотел как-то оправдаться, но она уже бросилась к комоду и начала торопливо одеваться. Найджел помедлил немного, решил отложить оправдания до более подходящего момента и тоже стал натягивать штаны. Через пару минут они вместе выбежали на улицу.

Там царил хаос. Везде бегали испуганные и ничего не понимающие люди. Звучали крики, хлопали двери и ставни, где-то над головой в окне надрывно плакал ребенок. В темноте что-то зашумело, загрохотало и прямо на них из темноты понеслась паровая карета. Найджел успел одернуть Джесс и они прижались к стене, пропуская. Карета снова исчезла в темноте и оттуда раздались возгласы, глухие удары и ругань. Рядом с ними у стены оказалась женщина в ночной рубашке. Её глаза были круглыми от страха.

– Что же это такое?! – закричала она Найджелу, пытаясь перекрыть шум улицы. – Взрыв на шахте? У меня же там муж, как же он…– Она заплакала, оставляя грязные разводы на щеках. Найджел хотел как-то её успокоить, сказать, что это точно не шахты, шахты же за городом, а это где-то в городе… Но в этот момент его дернули за куртку. Он повернулся и увидел, как Джесс забегает в проулок, ведущий в сторону заводского квартала.

Он догнал её, схватил за руку и они вместе помчались вверх по улице. Рядом с ними бежали и другие люди. Один из них, пытающийся справиться с одышкой пожилой мужчина на бегу спросил Найджела:

– Котельная?

Вряд ли, подумал он. Слишком много огня. Для этого должны быть горючие вещества, а откуда они в паровом котле? Газ? Насколько он знал, почти все заводы работали по–старинке – на угле и дровах. Тогда что?

– Не знаю, – ответил он. – Не похоже.

Они обогнали мужчину, выбежали на большую улицу и свернули еще в один проулок. Потом еще в один. Найджел уже не понимал, каким маршрутом они движутся, но Джесс уверенно и упрямо тащила его вперед. Найджел устал и начал задыхаться. Ноги гудели, лицо заливал пот. Он решил остановиться, чтобы передохнуть, но тут очередная улица закончилась и они выбежали к месту взрыва.

Горел один из заводов Каллананов. Взрывом у него снесло почти всю крышу и часть передней стены, откуда вырывались языки пламени. Здесь уже были пожарные, заливавшие огонь сверху, а несколько десятков человек, добровольцы, тушили пламя в окнах, передавая по цепочке ведра с водой. Отовсюду раздавались крики, стоны, просьбы о помощи. Пахло гарью, в воздухе все еще висела пыль от взрыва

Из пожара одного за другим вытаскивали пострадавших. Один из них в беспамятстве отмахивался от своих спасителей и что-то кричал. Его несли подальше от огня к стене соседнего, не пострадавшего от взрыва цеха. Там прямо на земле в ряд лежали другие тела. Несколько человек пытались оказать первую помощь тем, кто еще подавал признаки жизни.

Джесс сразу бросилась туда и начала помогать женщинам, обрабатывающим раны молодого парня в спецовке. Его руки и ноги были сильно обожжены, но он не кричал, а только тихо и жалобно стонал, пока его перевязывали. Еще один рабочий, каким-то чудом почти не пострадавший, сидел, облокотившись на стену и хрипло говорил плачущей женщине, пытавшейся его осмотреть:

– Цел, я, цел, иди других посмотри. Да цел я, тебе говорят, иди…

Найджел замер в оцепенении. Масштабы произошедшего оказались гораздо больше, чем он предполагал. Ни о каком взрыве парового котла не могло идти и речи. Взорвалось что-то горючее: газ, нитроглицерин, порох. Но откуда тут порох и взрывчатка? Это же обычный токарный цех. И время. Он вытащил из кармана часы. Начало двенадцатого. Вечерняя смена еще не ушла, ночная уже пришла. Как раз, когда там было больше всего людей.

Он сбросил оцепенение и подошел к одному из тел, распростертых на земле – мужчине с обожженным до неузнаваемости лицом – опустился на колени и осторожно взял его за руку, прощупывая пульс. Рука была черной от копоти и ледяной. Он повернулся к соседнему телу – то же самое. Найджел поднял голову – вдоль стены неподвижно лежали около десятка мужчин.

– Все мертвы, – он не услышал, как подошла Джесс. – Они все мертвы, Найджел. – Она навзрыд заплакала.

Он неловко встал с коленей, подошел к ней и обнял. Она уцепилась в него обеими руками и рыдала в шею, а он смотрел на затухающий пожар и гладил её по голове, пытаясь успокоить.

В этот момент все вокруг закричали: “Слушайте, слушайте!”. Найджел обернулся – у одного из домов собиралась толпа. Люди стояли, подняв головы и слушали уличный громкоговоритель. По всему городу были развешаны сотни таких – для предупреждения о чрезвычайных происшествиях, но он впервые видел, чтобы они работали. Найджел обнял заплаканную Джесс за плечо и они подошли ближе. Кто-то рядом сказал: “Это мэр”.

“… уточняются, но уже можно сказать, что пострадавших много, – хрипел динамик. – Огонь не распространяется на другие дома, поэтому городу ничего не у…, – громкоговоритель захрюкал и звук пропал. – … чиной взрыва скорее всего стал не несчастный случай. По мнению специалистов, есть все основания…, – снова хрипение и треск, – … называемое Сопротивление. Все эти факты будут проверены и доведены до общественности. Пока же призываю всех горожан соблюдать спокойствие и …”

Динамик еще раз захрипел и умолк окончательно. Люди в толпе молчали, ожидая продолжения. Тишину прервал жалобный женский голос: “Да как же такое можно сделать-то…”. В противоположной стороне кто-то громко сплюнул и очень грубо выругался.

– Это враньё! – пронзительным голосом выкрикнула Джесс. Найджел испуганно посмотрел на неё. – Не верьте им! Сопротивление никогда бы так не поступило!

– Откуда тебе-то знать, девочка? – зло спросил тот же голос, что ругался. – Ты одна из них, что ли?

Найджел знал Джесс и знал, что за этим последует. Она скажет “да”. Она будет орать и спорить. Она полезет с кулаками на обладателя злого голоса, на любого другого человека или на всех разом. Как отреагирует на это испуганная и обозленная толпа? Он не хотел проверять, поэтому схватил Джесс за руку и практически силком потащил прочь от цеха в ближайший темный переулок. Она слабо отбивалась. Им повезло, за ними никто не пошел.

Глава 10. Пустырь на окраине

Когда Джесс было восемь, девочки её возраста играли в куклы и учились шить и вязать, а она рисовала плакаты для митингов и носила еду протестующим. Когда ей было шестнадцать, её сверстницы выходили замуж и рожали детей, она же разбрасывала по городу листовки и пряталась от полиции в подвалах. Но когда твой отец – Ворон, создатель и лидер Сопротивления, особого выбора у тебя нет. Но Джесс это было и не нужно. Другой жизни она себе не представляла.

Конечно, сначала её не воспринимали всерьез и подтрунивали. Ребенок, девочка, дочка начальника. “Эй, Вороненок, не забудь на листовке нарисовать солнышко и цветочки!”, “Вороненок, кукол своих на митинг тоже приведешь?”. Но лет в 13-14 она из жгучей брюнетки (как отец) превратилась в огненно-рыжую (как мама) и научилась огрызаться такими словечками, что матерые заводские мужики краснели от стыда. А еще она лезла вперед всех в самые опасные и сложные задания, и никто, включая отца, не мог её остановить. Теперь и самые отчаянные шутники звали её не иначе как Джесс. Даже “наша Джесс”.

Как таковой постоянной базы у Сопротивления не было. Избегая шпионов лордов, они каждый раз собирались в разных местах: гостиничных номерах, заброшенных домах, пустынных переулках. Место встречи каждый раз было новым и становилось известным участникам лишь за несколько часов до её начала. В этот раз выбор пал на пустырь на окраине города. Когда-то здесь были жилые дома, но потом лорды построили заводской квартал, люди перебрались за работой ближе к центру, и район опустел.

О взрыве и о том, что власти обвинили в нем Сопротивление, к утру знал весь город. Поэтому на встречу пришли не 20-30 человек, как обычно, а около сотни, почти весь актив – те, регулярно участвовали в акциях и протестах. Все были возмущены и обозлены, поэтому первые 10 минут собрания ничего нельзя было разобрать. Все говорили и кричали одновременно.

Ворон несколько раз попытался что-то сказать, но его не слушали. В конце концов он не выдержал, забрался на стоящий рядом высокий ящик и заорал:

– Тишина! – Когда шум немного стих, он продолжил уже тише. – Мы впервые собираемся таким большим составом – с командирами всех ячеек, потому что ситуация очень сложная. – Ворон оглядел слушателей. – Надеюсь, мне не надо говорить очевидное и доказывать кому-то, что Сопротивление к этом не причастно.

В толпе раздались поддерживающие возгласы: “Мы знаем!”, “Это вранье мэра!”. Ворон одобрительно кивнул и снова заговорил:

– Да, вы все здесь не первый год и знаете, что мы – не террористы. Наша враги – лорды и продажные власти, а не жители города. Наше оружие – забастовки и саботаж, а не пули и бомбы. Так было и так будет всегда.

“Тогда кто?” – раздалось из толпы. Все замерли, глядя на Ворона. Тот молча развел руками.

– Я не знаю, друзья. И даже не могу представить, зачем это кому-то надо.

Рядом с Джесс поднялся мужчина средних лет в сдвинутой на затылок кепке. Она знала его – Райан из южных окраин города, в организации больше десяти лет.

– А что тут думать, Ворон? – пылко сказала он. – Все самое подлое и страшное в городе творят лорды. И думать тут нечего – лорды взорвали.

Толпа одобрительно зашумела. Ворон поднял руку, успокаивая людей.

– Это первое, о чем я подумал, Райан, да. Но зачем им это? Зачем Калланану взрывать свой собственный завод?

Люди озадаченно замолчали. Кто-то вполголоса подтвердил: “Да, странно как-то. Старик удавится за грош, а тут – цех”.

– Может, это не Калланан, – не сдавался Райан. – Может это другие лорды. Делят владения.

В толпе замолчали, обдумывая его слова, а потом кто-то их стоявших рядом мужчин рассудительно произнес:

– А зачем взрывать, если можно забрать?

– Верно, – подтвердил со своей импровизированной трибуны Ворон. – Калланан стар и слаб. Если бы хотели – забрали бы завод, зачем им развалины.

Люди снова зашумели, выдвигая и опровергая все новые и все более странные теории. Джесс подняла руку. Ворон кивнул ей.

– Я считаю, что главная цель взрыва – это Сопротивление! – громко сказала она, обращаясь ко всем собравшимся. На пустыре сразу стало тихо. – Не прошло и получаса, как мэр обвинил в этом нас! За тридцать минут установить причину взрыва? Мы же все знаем, что за полчаса этот слизняк Вудворд не найдет и собственную жопу! – В толпе одобрительно зашумели и засмеялись. – Все это – заранее запланированная акция, чтобы настроить против нас город!

Все замолчали, обдумывая её слова.

– И что им это даст, – рассудительно сказал кто-то в толпе. – Поверят только дураки.

– Дураков немало, – возразил рассудительному Райан.

– Ну и пусть дураки верят, нам что с этого-то? – не унимался рассудительный.

Толпа снова загудела, обсуждая его слова.

– И то верно, нас и раньше многие не любили и что с того?

– А то, что теперь таких станет больше, Эдди! Думал бы, прежде чем говорить.

– Одним дураком больше, одним меньше, велика беда!

– А если их не один, будет, а скажем, тысяча? Что тогда?

– Моя теща точно поверит!

– Она у тебя и в домовых верит!

– А ты мне рот не затыкай, Джо. Что хочу, то и говорю!

– Да хватит вам собачиться, нашли время!

Наконец все постепенно умолкли и слово снова взял Ворон.

– Допустим, друзья, это так. И цель взрыва – посеять раздор в городе и натравить людей на Сопротивление. – Он задумался на мгновение. – Но что им это даст? Я не понимаю. Люди против нас не пойдут, я в это не верю. Да и мы никуда не денемся, Сопротивление не исчезнет. Какой смысл взрывать завод и убивать столько людей? Чтобы в городе посплетничали неделю–другую и забыли?

Никто не ответил. Ворон подождал немного и продолжил.

– Ответов у нас пока нет. Но есть предложение, что делать дальше. Говори, Башня, – сказал он стоявшему рядом соратнику и спрыгнул на землю.

Башня – второй лидер Сопротивления, правая рука Ворона, седой неприметный мужичок с вислыми усами, не стал взбираться на ящик и в отличие от Ворона был немногословен.

– Предлагаю на время прекратить все операции. Затаиться и наблюдать. Быть готовыми ко всему.

Снова поднялся шум.

– И не ответить на такое?

– Они решат, что победили!

– Надо провести общегородскую акцию!

– Даешь общую забастовку!

– Выведем всех на улицы!

Джесс тоже кричала, потому что план Башни ей совсем не понравился. Забиться в угол? Сделать вид, что ничего не было? Получится, что лорды не ответят за убийство людей! Она вспомнила тела возле цеха и закричала еще громче.

Ворон снова взгромоздился на ящик и жестами успокаивал людей.

– Друзья! Друзья! Тише!

Наконец, шум немного утих.

– Мы понимаем, что для многих из вас это выглядит как отступление, – сказал он примирительно. – Даже как трусость. Но подумайте вот о чем. – Он обвел глазами толпу, на секунду задержав взгляд на Джесс. – Если лорды все это спланировали заранее, то не для того ли, чтобы вызвать нашу резкую реакцию? Иными словами, не поступим ли мы именно так, как они хотят?

Повисла тишина.

– То, что мы с Башней предлагаем – это не отступление, друзья, – сказал Ворон. – Это временная пауза, чтобы осмотреться и понять, что они замышляют. Не надо идти у них на поводу. Нам нужно быть очень осторожными. Поэтому пока все текущие операции приостанавливаются. Еще замечания есть?

Замечаний не было. Люди обсудили еще пару текущих вопросов и начали по очереди расходиться. Джесс шла домой и думала о словах отца. Она с детства привыкла во всём его слушаться. Послушалась и сейчас. Но её мучали сомнения. А что, если он ошибается? Что, если они все, всё Сопротивление, ошибаются?

Глава 11. Вычислитель

Найджел пытался работать, но мыслями постоянно возвращался к взрыву на заводе. Они с Джесс пробыли там до трёх часов ночи. К тому времени пожар был потушен, раненых отвезли в больницу, а погибших – в морг. Сразу после этого Джесс ушла на встречу с отцом. Как понял Найджел, для того, чтобы обсудить дальнейшие шаги Сопротивления. Он же поплелся домой и безуспешно попытался уснуть. Он ворочался в постели несколько часов и, как только рассвело, спустился в мастерскую, чтобы чем-то занять мысли.

– Найджел Холден?

Найджел поднял голову. В проеме стоял среднего роста мужчина лет тридцати, которого он раньше не видел. Найджел отметил дорогой костюм, золотую цепочку часов и цилиндр на голове. Гость явно был не из обычных клиентов Найджела – местных работяг, приходивших чинить утюги, керосинки и тому подобную несложную бытовую технику. Что в любом случае не давало ему права входить в дом без стука в такую рань.

– Мастерская сегодня не работает, – ответил Найджел и вернулся к работе, даже не сделав вид, что собирается встать навстречу гостю.

Незнакомец прошел вперед и поискал глазами, куда сесть.

– Мастерская меня не интересует, мистер Холден, – ответил он невозмутимо. – Меня зовут Брендан Калланан.

Сын лорда Калланана, подумал Найджел. Вряд ли принес чинить утюг. Лордов как заказчиков он всегда старался избегать. Но владелец сгоревшего цеха в его мастерской спустя несколько часов после взрыва? Не похоже на совпадение. Ему стало интересно.

– Это ваш завод взорвался ночью. Я там был. Ужасное зрелище, – сказал он. – Чем могу помочь, лорд Калланан?

– Формально я еще не лорд, – поправил Калланан. – Так называют только моего отца.

– Хорошо, мистер Калланан, – поправился Найджел и указал отверткой на кресло напротив. – Вы хотите нанять меня для какой-то работы?

Гость снял цилиндр и сел.

– И да, и нет. И, пожалуйста, зовите меня Бренданом, Найджел.

– Хорошо, Брендан, тогда для начала расскажите, откуда вы меня знаете?

Калланан уселся поудобнее.

– Справедливый вопрос, – сказал он. – И у меня есть сразу несколько ответов на него. Во–первых, вы инженер, а я интересуюсь технологиями. Во-вторых, я нанял детектива, чтобы он собрал информацию о вас. И в-третьих, я хорошо знал Джейсона Холдена и работал с ним шестнадцать лет назад.

У Найджела перехватило дыхание. Шестнадцать лет назад! Как раз в то время отец погиб. Возможно, Калланан что-то знает об этом? Чтобы не выдать своих чувств, Найджел подчеркнуто медленно положил отвертку и спросил совсем не о том, о чем хотел узнать прежде всего.

– Детектив? Вы следили за мной? – спросил он, стараясь говорить как можно спокойнее.

– Нет, что вы, – торопливо ответил Брендан. – Детектив не собирал информацию о вашей, так сказать, внерабочей жизни. Вы меня интересуете исключительно как ученый и механик. Для этого и нужен был детектив. Считайте, что я собрал портфолио потенциального подрядчика.

– Слишком много усилий для обычного заказа, – заметил Найджел.

– Это совсем не обычный заказ, – гость впервые позволил себе улыбнуться. – Вряд ли ошибусь, если скажу, что такого заказа у вас еще не было.

– И что же это? И при чем тут мой отец?

Калланан встал и прошелся по комнате.

– Я расскажу вам, Найджел, но рассказ придется начать издалека.

Найджел никак не отреагировал, поэтому Брендан продолжил:

– Что вы знаете о вычислителях?

– “Волшебные” машины для вычисления, – сказал Найджел, не скрывая разочарования. – Философский камень всех инженеров. Это невозможно. Многие пытались, но ничего не вышло.

– Верно, все предыдущие попытки окончились неудачей, – охотно согласился Брендан. – Но давайте хотя бы на минуту представим, что это возможно.

Он оглянулся и заметил “винтолёт”, над которым работал Найджел.

– На чем вы застряли? – он не дал Найджелу ответить. – Могу поспорить, что на расчетах. Площадь лопастей, их плотность, угол, мощность мотора, количество винтов, вес всего устройства – здесь сотни параметров и малейшая ошибка хотя бы в одном – и механизм не сдвинется с места. – Он подошел к столу и взял “винтолёт” в руки. – А теперь представьте, что существует машина, в которую нужно просто ввести запрос и на выходе получить полный расчет каждой детали: размер, вес, форму и так далее. По сути – готовую для изготовления механизма инструкцию. Вам осталось бы только собрать все вместе. Представляете, какие машины тогда можно было бы построить?

Найджел пожал плечами.

– Всё это пустые разговоры. Вычислитель невозможно построить.

Брендан аккуратно поставил прибор на место.

– Тем не менее один я видел собственными глазами.

У Найджела пересохло во рту. Вычислитель существует? Тогда почему никто ничего об этом не знает? Такое невозможно было бы скрыть. И кто способен построить такую машину? Но в глубине души он уже знал ответ.

– Вы с отцом сумели построить вычислитель? – спросил он охрипшим голосом.

Гость усмехнулся.

– Хотел бы я так сказать, но нет. Машину строил ваш отец. Я был в лучшем случае учеником и подмастерьем. Мы работали в мастерской в нашем доме.

– И? – с замиранием сердца спросил Найджел. – Вам удалось?

– Почти, – ответил Брендан. – Мы создали прототип и он показывал просто фантастические результаты. А потом… – он замолк.

Найджел не перебивал. Он уже догадался.

– А потом произошел несчастный случай, – медленно проговорил Калланан. – Пожар в лаборатории. Сгорело всё. Абсолютно всё, включая прототип. Ваш отец не выжил.

Брендан сел обратно в кресло. Найджел пытался осмыслить то, что услышал. Его отец построил величайшую машину в истории. Вернее, ее работающий прототип. И погиб во время работы над ним. В лаборатории Каллананов. За десять минут он узнал о своем отце больше, чем за последние десять лет.

– Почему вы не построили машину заново? – спросил Найджел.

Калланан вздохнул.

– Я пытался. Но даже с записями вашего отца у меня ничего не вышло.

– И теперь вы хотите, чтобы это сделал я, – без вопроса сказал Найджел. Калланан в ответ молча кивнул. – Почему именно я?

– Потому что вы сын Джейсона Холдена, – ответил Брендан. – Человека, которого я считал своим учителем и гением. И, судя по тому, что я о вас узнал, вы талантливы так же, как и он. А может быть и более.

Это вряд ли, подумал Найджел, но против своей воли почувствовал себя польщенным. И попытался скрыть это от Калланана, который молча наблюдал за ним.

– Зачем это вам? – спросил Найджел. – И главное – зачем это мне?

– Мне? – Брендан, казалось, был готов к этому вопросу. – Если даже отбросить чисто научный интерес, а он у меня все же есть, не забывайте, что я предприниматель, наследник фабричной империи. И для меня вопросы производственной эффективности находятся на первом месте. Проще говоря, с более совершенными механизмами я заработаю больше денег. Следующий вопрос. Зачем это вам, Найджел? Ну что ж, я вижу несколько причин. Прежде всего, я дам вам для работы почти неограниченные ресурсы: материалы, инструменты, людей – все, что угодно.

– Продолжайте, – сказал Найджел. Он был заинтригован.

– Вторая причина – это ваш научный интерес. Почему-то мне кажется, что вы не захотите остаться в стороне от великого изобретения.

– Звучит пафосно, – бросил Найджел. – Есть третья причина?

Брендан улыбнулся.

– Знаете, Найджел, мне почему-то кажется, что вы идеалист.

Найджел удивился, но решил не спорить.

– Вы на самом деле хотите добра этому городу и его жителям, – Брендан снова встал с кресла и начал ходить по комнате, размахивая руками. – Подумайте, что даст им Вычислитель. Это не какое-то мелкое усовершенствование, Найджел, и вы это прекрасно понимаете. Это изменит всё. Это техническая революция. Примитивные механизмы останутся в прошлом. Это будет новый век. Более производительные станки, благодаря чему будут не нужны постоянные переработки, более эффективные инструменты добычи сырья. В конце концов это могло бы положить конец вечному противостоянию лордов и Сопротивления. Никаких больше раздоров и взрывов, огромные ресурсы, отсутствие бедности.

“Интересно, почему он так убежден, что взрыв связан с Сопротивлением?” – подумал Найджел. Но ему не хотелось начинать политический спор. И почему-то он был уверен, что Калланан не ответил бы на этот вопрос.

– Я был не прав, – сказал он. – Вот ЭТО было пафосно.

– Что ж, – согласился Брендан, – не скрою, эти перспективы меня вдохновляют. И они вдохновляли вашего отца. А вас нет?

Найджел не сразу ответил

– Почему я должен вам верить? – спросил он наконец.

Калланан вынул из кармана плотный конверт и протянул его Найджелу.

– Не верите мне – поверьте ему, – сказал он.

– Что это? – спросил Найджел, беря конверт.

– Это дневник вашего отца. Все, что осталось.

Гость надел цилиндр, собираясь уходить.

– Подумайте, Найджел. Я очень надеюсь, что мы с вами закончим то, что не успели с Джейсоном.

Глава 12. “Повесить! Повесить! Повесить!”

Один, два, три, четыре… Мимо нее проплывал ряд одинаковых черных гробов и Джесс автоматически считала, хотя и так знала, что их двенадцать. В городе не нашлось двенадцать катафалков, поэтому гробы к месту прощания – городской площади – несли на руках горожане.

Она пришла одна. Найджел в принципе не ходил на похороны, а отец в последние дни избегал публичных мест. Оно и к лучшему, подумала Джесс. Шок после увиденного на пожаре прошел и его сменила злость. На отца – за то, что не поддержал на собрании. На Найджела – за его фразу о причастности Сопротивления к взрыву. Но больше всего – на лордов, на чиновников, на полицию, на всех НИХ. Всех тех, кто против нас. Она сюда и пришла ради этого. Посмотреть, что ОНИ скажут. И как на это отреагируют горожане.

На площади было битком. Море людских голов в шляпах, кепках и чепчиках. Впереди Джесс видела сцену, на которую по очереди выносили и ставили в ряд гробы. Рядом высилась трибуна. По сцене деловито расхаживали какие-то люди, но больше с такого расстояния разглядеть что-то было невозможно. Она подошла ближе к сцене. Горожане в толпе терпеливо ждали и вполголоса переговаривались. “Сопротивление”, “взрыв”, “мэр”, – доносилось со всех сторон.

Часы Дракона пробили два дня. Когда отзвучал последний удар и дракон скрылся в башне, на сцене появился мэр Вудворд. Подтянутый, моложавый, в дорогом костюме, на лице – подобающее мероприятию скорбное выражение. Этот Джесс был не интересен. Вудворд думал, говорил и делал только то, что ему скажут лорды. За мэром на сцене появились и другие. Начальник полиции Роули (такая же шестерка лордов) и незнакомая заплаканная женщина в бедной одежде. Её под руку вел полный сочувствия Калланан-младший собственной персоной. Это уже было интересно. Джесс продвинулась еще немного вперед, чтобы лучше слышать.

Вудворд поднялся на трибуну и заговорил.

– Дорогие горожане! Друзья!

Шум в толпе затих. Ободренный этим Вудворд с надрывом продолжил:

– Наш любимый город постигла страшная катастрофа! Кровавое злодеяние, жертвами которого стали двенадцать ни в чем не повинных людей. Мерзавцы трусливо под покровом ночи убили наших братьев, отцов и мужей! Я знаю, что каждый из вас воспринял эту трагедию как личную. Знаю, как вы помогали пострадавшим и оплакиваете погибших. Но я хочу сказать вам: ваши слезы и ваше горе дорого им обойдутся!

В толпе одобрительно зашумели. Голос мэра поднялся на октаву и стал громче.

– Мы собрались здесь, чтобы сказать вам: мы обязательно покараем виновных!

В толпе раздались одобрительные возгласы. Вудворд согласно закивал и заорал еще громче:

– Я обещаю вам! Как мэр! Мы не оставим это без наказания! Мы найдем их! Где бы они ни прятались! Мы не успокоимся! Пока! Не найдем! Каждого!

Люди на площади зааплодировали. Мэр триумфально вскинул руки вверх и явно наслаждался моментом. Подождав, пока аплодисменты смолкнут, он снова заговорил.

– Наша доблестная полиция днем и ночью ищет преступников. И у них уже есть первые результаты. Об этом вам расскажет шеф полиции Роули.

Роули, толстый розовощекий мужчина в форме сменил Вудворда на трибуне и громко откашлялся.

– Проведя тщательное расследование, – отчеканил начальник полиции, – мы пришли к неопровержимым выводам, что взрыв на заводе лорда Калланана был совершен последователями идеологии Дракона, которые называют себя Сопротивлением.

Его слова потонули в реве толпы. Кричали со всех сторон: “Убийцы!”, “На плаху!”, “Казнить!”. Рядом с Джесс дородная немолодая женщина с растрепавшимися волосами и багровым от натуги лицом, вскинув кулак вверх, хрипо скандировала: “Повесить! Повесить! Повесить!”. Пяти-шестилетняя чумазая девочка дергала ее за юбку и канючила: “Мам, я не вижу, мам ну, подними”. Женщина не обращала на нее внимания и продолжала орать. Джесс с испугом смотрела на неё. Это было похоже на всеобщее помешательство.

Когда рев немного стих, Роули снова откашлялся и продолжил:

– Мы установили, что последователи террористической идеологии Дракона планирую продолжить взрывы в городе, чтобы дестабилизировать ситуацию. Полиция проводит тщательное расследование, чтобы помешать этому и установить всех членов так называемого Сопротивления. И мы просим граждан активно участвовать в этом процессе и сообщать нам обо всех подозрительных лицах. Спасибо.

Что дальше? Сопротивление поедает младенцев? В полнолуние приносят Дракону в жертву девственниц? Насылают засуху и ураганы? И эти идиоты поверят же, с тоской подумала Джесс. Но Роули, видимо, было достаточно произведенного эффекта и он под аплодисменты сошел с трибуны. Его место снова занял Вудворд.

– Я не сомневаюсь, что совсем скоро мы с вами увидим результаты расследования и виновные предстанут перед законом и перед народом. Сейчас я бы хотел, чтобы прозвучало несколько слов о тех, кого мы потеряли – о наших земляках и близких, погибших во время взрыва. Я приглашаю на эту сцену Линду Аллен, вдову погибшего на заводе Рэя Аллена. Линда, – обратился он к женщине на сцене, – подойди, пожалуйста, расскажи нам о Рэе.

Линда, опустив глаза в пол, несмело подошла к центру сцены. Мэр спустился ей навстречу, неловко обнял и что-то прошептал на ухо. Женщина кивнула и поднялась на трибуну. Там она зашуршала бумажками, всхлипнула и начала читать, не поднимая головы.

– Мой Рэй был прекрасным мужем и отцом. Он очень любил наших четверых детей: Дина, Пола, Колина и Пенни. Пенни всего три годика. Она постоянно спрашивает, где папа. Рэю очень нравилось работать на заводе. У него там было много друзей. И теперь мой Рэй и некоторые его друзья лежат здесь, – она посмотрела на гробы и заплакала.

Джесс огляделась – все вокруг стояли с мокрыми глазами. Женщина с растрепанными волосами, минуту назад призывавшая к казням, рыдала, не вытирая слез. Мужчина рядом с ней тер рукавом глаза, пряча лицо. Кто-то за спиной, шмыгая носом, повторял: “Вот же уроды, какие же негодяи…”

– Я очень надеюсь, что полиция найдет мерзавцев, отнявших моего мужа – немного успокоившись, продолжала Линда. – И хочу поблагодарить лорда Калланана, который оплатил похороны и пообещал выплатить мне и моим детям годовое жалование Рэя.

В толпе одобрительно зашумели. Линда Аллен под аплодисменты сошла с трибуны и встала на прежнее место. Снова заговорил мэр.

– Спасибо, Линда. Весь город скорбит вместе с тобой. Обещаю, что муниципалитет окажет тебе любую необходимую помощь. Так же хочу дополнить, что поддержка будет оказана всем пострадавшим. Уважаемый лорд Калланан уже пообещал оплатить похороны и выдать годовое жалование семьям всех погибших. Мистер Калланан, – Вудворд повернулся к Брендану. – скажите пару слов, пожалуйста.

Брендан твердой походкой занял место у микрофона.

– Прежде всего, хочу от себя лично и от моего отца выразить глубочайшие соболезнования семьям погибших при взрыве. Заводы Калланана – семья, и мы восприняли эту трагедию как личную. И помощь семьям погибших – меньшее, что мы можем сделать.

Он оглядел море голов перед собой и продолжил.

– Нелюди, убившие наших земляков, должны получить по заслугам. И чтобы приблизить этот момент и помочь нашей полиции, я объявляю награду за любую информацию, которая поможет поймать убийц из Сопротивления. А именно, – он сделал пауз, – две тысячи шиллингов.

Толпа на площади ахнула. Это были огромные деньги. Квалифицированному токарю, чтобы получить столько, пришлось бы работать несколько лет. Поражены были и стоявшие на сцене. Вудворд опомнился первым и лихорадочно захлопал в ладоши, за ним аплодисменты подхватили все. Брендан раскланялся и покинул трибуну. На неё, все еще аплодируя, поднялся мэр. Он еще раз выразил соболезнования, призвал всех к единению и объявил церемонию прощания оконченной. Гробы спустили со сцены и снова выстроили в процессию, которая отправилась на кладбище.

С Джесс было достаточно и она направилась в противоположную сторону. Надо успокоиться и проанализировать то, что увидела и услышала. И отец, и многие другие в Сопротивлении оказались неправы. Люди поверили лордам. Не все, к счастью, но все же какая-то часть (а не бОльшая ли часть, спросила она себя, но с испугом отогнала эту мысль). Что бы лорды не задумали, пока им всё удавалось. Успокоиться у неё не получилось.

Глава 13. В “Водяном драконе”

В “Водяном драконе” было немноголюдно, лишь за соседним столиком сидела парочка скучающих пьяниц. Еще двое расположились за стойкой и разговаривали с барменом Фредом. Найджел заказал два пива и ждал Джесс, готовясь к непростому разговору. То, что он будет непростым, сомневаться не приходилось. “Эй, Джесс, я подумываю поработать на лордов и построить для них супермашину, которую они пытаются создать уже больше десяти лет. Что скажешь?” Оставалось надеяться, что он сумеет убедить её в пользе Вычислителя для всего города.

У него мелькнула мысль привести отцовский дневник в качестве довода в свою пользу, но он её отбросил. В дневнике не было ничего, что могло бы убедить Джесс в полезности Вычислителя. В дневнике вообще не было ничего, кроме сухих данных, цифр и схем. Создавалась впечатление, что его писал не человек, а машина.

Все тридцать листов дневника были с двух сторон исписаны аккуратным, под линеечку, почерком без единой помарки или хотя бы чернильного пятнышка. Каждая запись была строго пронумерована по порядку, дате и даже времени, все данные четко структурированы, отсортированы и подписаны. Там даже примечания были.

Чего там точно не было, так это хотя бы намека, что за записями стоял живой человек. Никаких эмоций или чувств, никаких воспоминаний о прошлом, никаких упоминаний о семье. В дневнике не было даже личных местоимений. Не “я провел эксперимент”, а “проведен эксперимент”.

Разумеется, о самом Найджеле там тоже не было ни слова. В глубине души он надеялся на что-то. Хоть на что-то. Что в дневнике будут сожаления отца о том, что он так мало времени уделяет своему сыну. Например. Или надежда на то, что его изобретение принесет пользу человечеству. Или хотя бы горестные воспоминания об умершей при родах жене. Да хоть что-нибудь, черт побери! Это же дневник, в конце концов, бесчувственный ты чурбан!

Тут пришла Джесс и он с первых фраз понял, что разговор будет куда более сложным, чем ему представлялось. Потому что Джесс была в ярости. Она ругалась на лордов, на власти, на людей на площади. Она залпом выпила полкружки пива и красочно описала то, что происходило на церемонии прощания. Особенно досталось Брендану Калланану, которого Джесс назвала двуличным мерзавцем, манипулятором, лжецом и убийцей. Кстати, о Брендане Калланане… Найджел глубоко вздохнул и ринулся в омут с головой.

– Джесс, я понимаю, как это прозвучит сейчас, – начал он, дождавшись, когда поток ярости девушки поутихнет. – Но он приходил ко мне.

– Кто? – не поняла она.

– Сын лорда. Калланан. Приходил сегодня утром.

И не дожидаясь, пока она опомнится, Найджел почти дословно пересказал ей весь разговор с молодым “формально-я-еще-не лорд” Каллананом. Он мог лишь представить, какое усилие Джесс сделала над собой, но она не перебивала его и лишь задавала уточняющие вопросы. Это был успех. Он ожидал, что она запустит ему кружку в голову.

– Этот Вычислитель, – спросила Джесс, когда он закончил. – Это на самом деле какой-то очень важный механизм?

– Он совершит технологическую революцию, – ответил Найджел. – Гораздо более производительные машины, новые направления в науке и технике. Это изменит всё.

– Думаешь, твой отец на самом деле его построил?

– Судя по дневнику, отец в последние месяцы работал над чем-то масштабным, – осторожно ответил Найджел. – А Калланан уверяет, что им удалось создать прототип. Так что не исключено.

– Если Калланан не врёт, – бросила Джесс.

– Да, если Калланан не врёт, – согласился Найджел. – Но, по крайней мере, теперь я знаю, как и при каких обстоятельствах погиб отец.

– Если Калланан не врёт, – повторила Джесс. – Ты же не собираешься верить лорду?

– Он еще не лорд, – машинально поправил Найджел. – Скажем, к части его рассказа я отношусь с недоверием, но…

– К части? – изумленно спросила Джесс

– Кажется, дневник настоящий, – ответил Найджел. – Только мой отец мог написать… такое. И, судя по всему, Брендан…

– Ого, он для тебя уже Брендан? – прервала Джесс язвительно.

– Не придирайся к словам. Судя по всему, он разбирается в технике и на самом деле мог участвовать в работе отца. То есть, я думаю, как минимум какая-то доля правды в его словах есть.

Джесс ошеломленно уставилась на него.

– Найджел не говори мне, что ты согласился.

– Нет, нет, – поспешно сказал он. – Просто размышляю. Советуюсь с тобой. – И, не давая ей возможности ответить, торопливо заговорил. – Ты пойми, это же уникальная с инженерной точки зрения возможность. Наработки отца и ресурсы Каллананов – я даже мечтать о таком не мог. Это реальный шанс. Пожалуйста, дослушай, не перебивай. Пойми, Джесс, я смогу сделать что-то по настоящему значимое! Более значимое, чем отец! Я построю что-то важное для всего города. Для тебя, для меня, для каждого жителя!

– Ты собираешься работать с лордами, Найджел! – выпалила Джесс. Судя по всему, речь Найджела её ничуть не впечатлила. – С которыми мы воюем!

– Вы воюете, – вставил Найджел. Она его проигнорировала.

– Люди, которые довели город до нищеты. Которые…

– Послушай меня, – он перегнулся через стол и взял её за руку. – Я все понимаю. Они мерзавцы и я их ненавижу так же, как и ты. Но я не с ними, Джесс.

– Но и не с нами, – сказала она и выдернула руку. Найджел вздохнул и откинулся на спинку стула. Разговор пришел к той теме, которую они всегда старались избегать – к Сопротивлению.

– Я просто хочу построить Вычислитель, – сказал он. – Я не хочу ни с кем воевать.

– Но ты именно это и сделаешь, Найджел, – убежденно сказала она. – Ты что, не помнишь, что было на заводе? Не слышал, что я тебе рассказывала про эту истерику на площади? Ты собираешься помогать людям, которые всё это устроили! Ты хочешь пойти против Сопротивления!

– Мне плевать на Сопротивление! – выпалил он. – Почему для тебя всё вечно сводится к этому? Сопротивление и лорды, лорды и Сопротивление? Почему нельзя поверить в то, что я просто хочу сделать что-то значимое? Что-то важное?

– Вы че, эти, сопротивленщики ебаные, что ли?

Они так увлеклись спором, что не заметили, как один из пьяниц подошел к ним и, видимо, уже какое время слушал разговор. Сейчас он стоял в паре шагов и, покачиваясь, смотрел на них мутными глазами.

– Сраные твари, – заявил он, показывая пальцем куда-то между Джесс и Найджелом. – Всех перевешаем. Всех драконщиков и всех ебаных сорпотив… сорвоти… сопротив…

– Пошел на хуй отсюда, – спокойно сказала Джесс, не удостоив пьяницу даже взглядом. Найджел видел, что она изо всех сил сдерживается. Все могло закончиться плохо, поэтому он встал и молча повернулся к дебоширу. Тот пару секунд разглядывал его, все так же покачиваясь, а потом заорал:

– Фред, какого хера в твоей дыре сидят террористы?!

В таверне стало тихо. Все смотрели на них. Бармен отложил стакан, который протирал, и негромко сказал, обращаясь к пьянице:

– Роб, успокойся и сядь на место или я тебя выведу.

– Они взорвали завод! – протестующе заорал Роб. – Они…

Фред вышел из-за стойки и направился к пьянице. Он был ниже Найджела, но выглядел очень крепким и настроен был весьма решительно. Роб, видимо, тоже это понял, потому что поднял обе руки и залопотал:

– Все, все, Фредди, я понял…

Бармен остановился в метре от него и указал на дверь.

– Наружу. Не приходи, пока не просохнешь.

– Выгоняешь меня из-за этих? – завопил пьяница.

Фред молча повторно указал на дверь. Роб несколько мгновений стоял, поглядывая то на бармена, то на Найджела, потом повернулся и с проклятиями, пошатываясь, пошел к двери. Бармен повернулся к столику:

– Простите, ребята. Я не знаю, что на него нашло, обычно он тихий.

– Все в порядке, – успокоил его Найджел. – в этом нет твоей вины.

– Все из-за прощания на площади и этой дурацкой газеты, – проворчал Фред и вернулся за стойку.

– О чем это он, – спросил Найджел Джесс. – Какой газеты?

– Ты не видел? – холодно спросила она. Найджел покачал головой. Джесс подошла к стойке, взяла лежавшие на ней “Городские хроники” и вернулась к Найджелу.

– Полюбуйся, что твой новый друг пишет про нас, – она бросила газету на стол.

Найджел развернул “Хроники”. На первой полосе Брендан Калланан с полным решимости лицом жал руку мэру на фоне разрушенной фабрики. Заголовок над фотографией гласил: “Власти города обещают наказать Сопротивление за взрыв на заводе”.

Часть 3. Выбор

Глава 14. Обеспокоенные граждане

Роули сидел в своем кабинете, перебирал бумаги и грязно ругал лордов. Разумеется, про себя – делать это вслух было бы самоубийством, учитывая, что каждый из пятнадцати полицейских в участке (как и он сам) работал на них. Роули усмехнулся, представив, как его коллеги, обгоняя друг друга, бегут закладывать его Меррону или Брэггу.

Так или иначе, идиотская идея молодого Калланана с наградой привела участок в состояние хаоса. Роули было плевать, кого тот объявил врагом – за годы службы он привык не задавать глупых вопросов – но ему не нравилось прятаться в собственном кабинете, а прятаться приходилось, потому что в участке было многолюдно и шумно, как на городском базаре.

Все началось еще утром. Войдя в участок, он на секунду подумал, что ошибся дверью. Обычно в это время (да и в любое другое) здесь было пусто. Сейчас же возле каждого стола сидели по двое-трое людей, а от входа до стойки дежурного тянулась длинная очередь. Шум стоял невообразимый: дребезжали телефонные звонки, люди в очереди жаловались на очередь, люди у столов давали показания, полицейские требовали тишины, но их никто не слушал. Констебли выглядели измученными (это в 9-то утра!) и слегка напуганными.

Роули протиснулся через толпу на входе, отмахнулся от какой-то женщины, сунувшейся было к нему с бумажками, и быстрым шагом направился в свой кабинет, на ходу жестом позвав суперинтенданта Робинсона, своего помощника. Рухнув в кресло и дождавшись, пока Робинсон закроет за собой дверь, он спросил, с трудом сдерживая гнев:

– Что, вашу мать, здесь происходит?

– Граждане, сэр, – суперинтендант был, как обычно, немногословен. – Предоставляют информацию.

– Это я вижу, Робинсон, – язвительно ответил Роули. – Какую информацию?

– О членах Сопротивления и об идеологии Дракона, сэр, – отрапортовал Робинсон.

Роули, конечно, предполагал, что после городского собрания сообщений будет много, но чтобы столько… Лорды не в первый раз объявляли награду за поимку Сопротивления, но пользы от этого обычно было мало. Две-три наводки, не приводивших ни к чему. Что-то подобное Роули ожидал и в этот раз.

– И что, все они, – он неопределенно показал рукой в сторону двери, – с жалобами?

– Да, сэр, – ответил суперинтендант. – Но есть еще письма и телефонные звонки.

– И сколько же всего этих…? – начальник полиции запнулся, подбирая слово. (Информаторов? Доносчиков? Стукачей?).

– Обеспокоенных граждан, сэр, – подсказал суперинтендант.

– Именно. Сколько?

– По состоянию на девять утра больше ста, сэр.

Роули открыл от изумления рот. Робинсон не дождался ответа и снова заговорил:

– Осмелюсь предположить, сэр…

– Осмелься, – Роули обреченно махнул рукой.

– Осмелюсь предположить, сэр, что это только начало.

И Робинсон был прав, чёрт бы его побрал. Через час количество людей в участке удвоилось, а к обеду – утроилось. Они были везде: в проходах, в туалетах, в служебных помещениях. Вот уже полчаса Роули нестерпимо хотел есть, но боялся выйти из кабинета. Во время последней попытки на него набросились сразу несколько человек, стремящихся сообщить жизненно важную для города информацию.

Поэтому он сидел в кабинете, ждал конца рабочего дня, потел, ругал лордов и от нечего делать листал заявления, принесенные Робинсоном. Почти сразу стало понятно, почему сообщений было так много: по большей части обеспокоенные граждане жаловались не на Сопротивление, а друг на друга.

Старик Симмонс жаловался на своего сына, который не работал в поле, никак не хотел жениться, но при этом в разговорах регулярно хвалил Сопротивление. Неравнодушный гражданин, пожелавший остаться анонимным, жаловался на парочку, которая в таверне “Водяной дракон” обсуждала Сопротивление и Дракона и “недвусмысленно выражала свое одобрение и поддержку этой террористической организации”. В этом же доносе досталось и владельцу самой таверны, Фреду Уильямсону, который назвал заведение именем Дракона. Что по мнению автора, красноречиво говорило о политических взглядах Фреда.

В одной школе учителя жаловались на учеников за то, что они на переменах обсуждали и (не осуждали) Дракона. В другой школе ученики жаловались на учителей, которые на уроках рассказывали, что легенда о Драконе не имеет отношения к взрыву. И так далее, и тому подобное: жалобы на родителей, на детей, на дальних родственников, на друзей, на соседей, на просто прохожих. Плюс к этому с десяток жалоб на граффити Дракона на стенах и пара десятков жалоб на часы Дракона.

В дверь постучали.

– Да? – осторожно спросил начальник. Вошел Робинсон.

– Разошлись? – с надеждой спросил Роули.

– Боюсь, что нет, сэр, – ответил суперинтендант.

– Тогда чего тебе?

– Здесь гражданка, сэр, настаивает на встрече с вами.

– Мне тебя учить, суперинтендант? – недовольно спросил Роули. – Я занят, ушел, умер от голода. Выбирай, что больше нравится.

– Это миссис Андерсон.

Роули застонал и дал знак впустить посетительницу. Миссис Кейси Андерсон была тем человеком, от которого нельзя было отмахнуться. Миссис Кейси Андерсон была доносчицей по профессии и по призванию. Те самые две-три бесполезные наводки, которые полиция обычно получала после очередного объявления награды за поимку Сопротивления, чаще всего поступали от неё. Но миссис Андерсон доносила не потому, что ей нужны были деньги – это скорее было приятным дополнением. Миссис Андерсон доносила потому, что ей это нравилось.

Роули смотрел, как она заходит и садится – благообразная аккуратная старушка в скромном сером платье и с такой же серой толстой папкой, прижатой к груди – и в очередной раз размышлял об уникальности миссис Андерсон. Он по долгу службы встречал разных информаторов с разными мотивациями, но на фоне Кейси они выглядели пигмеями. Она писала сотни доносов в год по любому поводу. Она доносила на лавочников (потому что высокие цены), на извозчиков (потому что быстро ездили), на свою портниху (за то, что платье не подошло), на целующиеся парочки (за то, что целовались), на детей, игравших на улице (потому что шумели). Да что там, Роули получил от неё два или три доноса на себя самого. Можно было не сомневаться, что она стучала бы и на своих родных и друзей, но им повезло и они не существовали – миссис Андерсон была абсолютно одинока.

– Рад видеть вас в добром здравии, дорогая миссис Андерсон, – максимально благожелательно сказал Роули. – Чем могу помочь?

– Взаимно, мистер Роули, – ответила старушка, игнорируя его вопрос. – Надеюсь, я не очень вас затрудняю. У вас сегодня столько посетителей.

– Да, миссис Андерсон, – сказал Роули еще более благожелательным тоном, – к счастью, сегодня граждане активно проявляют свою гражданскую позицию.

– Это очень похвально, мистер Роули, – сказала Кейси, не глядя на него. – Очень похвально.

Роули закивал и замолчал, ожидая продолжения. Старушка рассматривала кабинет.

– Итак, миссис Андерсон, – не выдержал наконец полицейский, – что привело вас ко мне?

Миссис Андерсон уселась поудобнее и расправила складки на платье.

– Вы знаете, мистер Роули, насколько важно для меня процветание нашего города. И как много сил я вкладываю в наше общее дело – сохранение порядка и борьбу с теми, кто пытается его нарушить.

– Безусловно, миссис Андерсон, – вставил Роули.

– Конечно, я понимаю, мистер Роули, что мои сообщения не так важны, как работа полиции. Но я хочу надеяться, что мою скромную работу можно сравнить с действиями партизанского отряда. Пусть урон и незначителен в сравнении с регулярной армией, но понимание того, что бдительные граждане всегда начеку, заставляет врагов города снизить свою активность.

– Полностью согласен, миссис Андерсон, – сказал Роули, а про себя подумал: “Так вот, кем ты себя считаешь – партизаном на войне?”

– Учитывая все вышесказанное, мистер Роули, – продолжила Кейси, – а также наше долгое сотрудничество, я сочла необходимым лично предоставить вам сообщения о лицах, которые действуют в интересах Сопротивления.

Она оторвала от груди серую папку. Роули привстал, чтобы взять её.

– А также, – повысила голос миссис Андерсон, – смею надеяться, что в качестве признания многолетних заслуг мои заявления будут рассмотрены в первую очередь.

Роули опешил. Так вот, к чему она вела. Старуха ревновала к другим доносчикам. Он на секунду застыл, а потом все же протянул руку и взял папку.

– Я думаю, это вполне осуществимо, миссис Андерсон, – сказал он, садясь в кресло. – Давайте посмотрим, что у нас здесь.

Роули открыл папку. На первой странице педантичная миссис Андерсон сделала оглавление – 73 пункта, 73 фамилии. 73 доноса. Когда только успела, подумал Роули, дня же не прошло. Он переворачивал листы и начинал понимать, в чем секрет продуктивности старухи. Портниха не только сшила плохое платье, но и положительно высказывалась о Драконе. Лавочник не просто повысил цены, но и хвалил Сопротивление. Извозчик умудрялся не только слишком быстро ездить, но еще и ругал лордов. Старые доносы волшебным образом обрастали новыми шокирующими подробностями сотрудничества горожан с подрывными элементами.

– Ммм…, знакомые имена, – осторожно проговорил Роули.

– Не только, – торопливо сказала миссис Андерсон, видимо, поняв двусмысленность ситуации. – Я тоже без дела не сижу, мистер Роули. Там есть и новые.

– Да, да, – пробормотал начальник полиции, не отрываясь от чтения.

– Лишь сейчас стало понятно, мистер Роули, – продолжила старуха, – как много наших сограждан все это время были прихвостнями террористов. Я всегда об этом догадывалась.

– А если догадывались, миссис Андерсон, – не выдержал Роули – почему же молчали?

– А вы? – спросила старуха.

Они уставились друг на друга. А карга-то не промах, подумал Роули и встал, изображая на лице самую приветливую улыбку.

– Дражайшая миссис Андерсон! От лица полиции и всего города приношу вам благодарность! Хочу заверить, что каждое ваше сообщение будет проверено самым тщательным образом.

Старуха величаво поднялась, чопорно кивнула и выплыла за дверь. Роули без сил свалился в кресло и посмотрел на часы. Можно было бежать домой. Он вызвал Робинсона.

– Ну, что там у нас?

– Больше четыреста заявлений, сэр, – отчитался суперинтендант. Роули изумленно покачал головой. Потом указал на папку на столе.

– Вот тебе еще 70.

– Понял, сэр, – невозмутимо ответил Робинсон и взял папку со стола. – Что прикажете делать со всеми заявлениями?

– Что, что, – пробурчал начальник, – отрабатывать, что еще. И да, – вспомнил он, – займись бумагами Андерсон в первую очередь. Старуха боится потерять звание главного доносчика города.

Робинсон отдал честь, но не двинулся с места.

– Сэр, – сказал он. – Разрешите обратиться.

– Что еще? – недовольно спросил Роули.

– Расследование взрыва, сэр, – отчеканил суперинтендант. – Мы опросили всех пострадавших, сэр, но пока никаких зацепок. Чтобы были хоть какие-то результаты, необходимо выделить больше констеблей. Ресурсов слишком мало для такого сложного дела, сэр.

Робинсон был прав, но Роули не зря столько лет удерживался в своем кресле. За эти годы он научился спинным мозгом чувствовать, куда дует ветер, а главное – понимать, когда с этим ветром бороться не стоит.

– Отставить, – сказал он суперинтенданту, – расследуйте прежними силами.

И, не давая Робинсону возможности ответить, отрывисто бросил:

– Свободен.

Глава 15. “Полиция, откройте!”

Найджел чинил чью-то сломанную швейную машинку и тайком поглядывал на Джесс. Она сидела в кресле, скрестив ноги под собой и читала книгу. Они почти не общались в последние пару дней. “Как день? – Нормально. У тебя? – Тоже. Спокойной ночи – Спокойной. До вечера – Пока”. Дежурные фразы, спасающие от новой ссоры, которая в любой момент могла вспыхнуть от неосторожного слова.

У него даже появилось что-то вроде плана. Дождаться, пока Джесс остынет и просто забыть эту болезненную тему. Жить как раньше. Каждый занимается своим делом и не обсуждает это дома. Будем говорить о погоде, думал он, ценах, решать что приготовить на обед, сплетничать о соседях. Живут же так люди. И тогда она не спросит, а ему не придется отвечать, что он все же решил. Решил построить Вычислитель.

В дверь постучали. Не робко и просительно, как клиенты, а требовательно и нагло. Так стучат те, кто знают, что им не могут не открыть. Так стучит…

– Полиция, откройте!

Они переглянулись. За Джесс? Но откуда они узнали? У него мелькнула мысль спрятать её, вывести через заднюю дверь, забаррикадироваться и никого не пускать, но она уже шла открывать. Джесс никого не боялась, тем более полицию.

На пороге стоял констебль. Найджел выдохнул – один и без оружия. Вряд ли за членом Сопротивления отправили бы такие малые силы. Значит, не знают. Тогда зачем? Он поднялся и тоже подошел к двери.

– Констебль Митчелл, – преставился полицейский, – мистер Холден и мисс…?

– Пирс, – ледяным голосом ответила Джесс. – Джессика Пирс.

– Чем можем помочь, констебль? – спросил Найджел.

– Мистер Холден, – деловито начал полицейский, – я здесь, чтобы проверить поступившую информацию.

Он полез в нагрудный карман кителя и достал оттуда замызганную записную книжку. Послюнявив палец, пролистнул несколько страниц.

– А именно, – сказал Митчелл, вглядываясь в буквы, – поступила информация, что второго дня сего месяца вы и… – он кивнул в сторону Джесс, – мисс Пирс, находясь в помещении таверны “Водяной дракон”, в присутствии других граждан обсуждали так называемое Сопротивление и террористическую идеологию Дракона и давали ей положительные характеристики.

– А это уже преступление? – моментально ощетинилась Джесс.

– Так вы подтверждаете? – обрадовано спросил полицейский.

– Ничего мы не подтверждаем, – вмешался Найджел. – Откуда у вас эта информация, констебль?

– От надежного источника, мистер Холден, – надменно сказал Митчелл. – Который я вам не обязан называть.

– От доносчика, – презрительно фыркнула Джесс. – Вы же не можете без стукачей.

– Мисс Пирс, – повысил голос констебль. – Я бы попросил вас воздержаться от каких-либо оценок деятельности полицейского ведомства!

– Да было бы что оценивать, – огрызнулась Джесс.

Найджел положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить. Митчелл злобно ухмыльнулся.

– Вы бы, мисс Пирс, следили за своими словами, – процедил он сквозь зубы. – На вас уже имеется информация, что вы сотрудничаете с Сопротивлением. А учитывая новые данные…

В дверь снова постучали. Подкрепление? Но, судя по удивленному лицу констебля, он тоже никого не ждал.

– Кто это? – спросил он Найджела. Тот пожал плечами.

– Митчелл, это я, Флинн, – раздалось из-за двери. – Это срочно!

Еще больше удивившись, Митчелл пошел открывать. Там стоял второй констебль. Он что-то шепнул на ухо полицейскому, они вышли на улицу и, удалившись на несколько метров, начали оживленно разговаривать. До Найджела и Джесс долетали обрывки фраз:

– … Роули…

– …что?!...

– … категорически…!

– … да они совсем там, что ли…?

– … шкуру спустит…

– … и она тоже…?

– … категорически…!

– … да понял, понял…

Второй полицейский ушел, а Митчелл вернулся в дом мрачнее тучи. Он переступил порог и с минуту ожесточенно запихивал обратно в карман записную книжку, что-то бормоча себе под нос. Потом вытянулся и, глядя куда-то над головой Найджела, отчеканил:

– В виду новой информации, вопросов больше не имею. От лица полицейского ведомства приношу вам свои извинения.

Констебль повернулся на каблуках и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и многозначительно бросил:

– Повезло вам, конечно. Иметь в бизнес-партнерах самого лорда Калланана…

И исчез за дверью.

Найджел пошел закрывать дверь, надеясь, что Джесс не расслышала, не заметила, не обратила внимания, но она, конечно же, услышала и обратила.

– Бизнес-партнеры?!

Он обернулся. Она стояла, сложив руки на груди и нахмурив брови. План сделать вид, что ничего не произошло, провалился. Джесс явно не собиралась ничего забывать и Джесс была очень зла.

– Я правильно понимаю, что ты все-таки согласился? – спросила она сердито. – И хотел скрыть это от меня.

Найджел вздохнул.

– Нет, – сказал он. – Я просто хотел сказать позже. Когда ты успокоишься и остынешь.

– Остыну? – моментально вскипела Джесс. – Ты серьезно? По-твоему, это спор из-за немытой посуды? Поспорили и забыли? Это мои убеждения, Найджел! Ты собираешься помогать моим злейшим врагам и ждешь, что я “успокоюсь”?! Ты в своём уме?!

– Видимо, нет, – он тоже начал злиться, – потому что надеялся, что ты хотя бы попытаешься меня понять. Но нет, для тебя существует только Сопротивление и твоя священная война с лордами! И плевать тебе на то, что Вычислитель может принести пользу всему городу!

– Я прекрасно тебя понимаю, Найджел! И прекрасно понимаю, что эти калланановские байки про светлое будущее – полный бред! Дело в твоих амбициях и в желании превзойти отца!

Она попала в больное место. Потому что знала, куда бить. Ну что же, подумал он. Я тоже так могу.

– Может быть, Джесс, – сказал он зло. – Может быть, это мои амбиций. Может быть, Вычислитель – всего лишь байка. Но это более реально, чем ваши сказки про Дракона. И реальнее всего, что делает Сопротивление. У вас, вроде, за двадцать лет нет особых успехов, не так ли?

Она напряглась, и Найджелу на секунду показалось, что она сейчас его ударит. Но она только схватила с вешалки куртку и выскочила на улицу, хлопнув дверью. Найджел постоял несколько минут, приходя в себя, а затем вышел наружу. Там было темно и пусто.

– Джесс? – позвал он.

Никто не ответил.

Глава 16. Шпион Сопротивления

Джесс сидела на берегу озера, кидала камешки в отражение Луны на воде и ждала отца и Башню. На противоположной стороне и левее тянулись бедные кварталы – там было темно, рабочие рано ложились спать. Прямо напротив она видела темную громаду ратуши с Драконьими часами, а правее был район богачей – там горели огни в особняках, играла музыка и были слышны пьяные выкрики.

На этой стороне, где сидела Джесс, была опушка леса и импровизированный пляж, куда она ребенком бегала купаться с друзьями, а когда выросла – целоваться с Найджелом. Найджел… Она несколько часов бродила по ночному городу, приходя в себя после разговора с ним. Гнев почти выветрился, и теперь ей казалось, что можно было бы обойтись без ссоры. Возможно, она могла просто спокойно объяснить ему всё. Как-то убедить, уговорить, упросить. Возможно, могла. Но не сделала. Она вспомнила, чем закончился их с Найджелом разговор – и с силой швырнула камень в водяную Луну.

– Пытаешься разбудить Дракона? – раздался сзади насмешливый голос.

– Его здесь нет, – ответила Джесс, не поворачиваясь. – Иначе бы он давно появился. Привет, папа. Привет, Башня.

Ворон подошел и сел с ней рядом. Башня встал у воды лицом к ним.

– О чем ты хотела поговорить, Джесс? И почему так срочно? – спросил Ворон.

Есть еще шанс, подсказал внутренний голос. Можно обсудить другие вопросы и ничего не говорить про Найджела. Но ведь она уверена в том, что права? В том, что Вычислитель – зло. Что сотрудничество Найджела с Каллананом не приведет ни к чему хорошему. Что Сопротивление должно об этом знать. Да, да и да, абсолютно уверена. Тогда почему ей так стыдно? Потому что ты жалуешься (стучишь) на собственного парня, услужливо подсказал внутренний голос.

Джесс вздохнула, бросила еще один камень и рассказала всё про визит Калланана, про Вычислитель и про последний разговор с Найджелом. Ворон и Башня слушали, не перебивая, только один раз, когда она дошла до ссоры и запнулась на секунду, отец сочувственно положил руку ей на плечо. Когда она закончила, первым заговорил Башня.

– А что в этом плохого? – сказал он. – Ну построит он этот Вычислитель – кому от этого станет хуже?

– Лорды смогут строить более совершенные станки… наверное, – неуверенно ответила Джесс. Она и сама не очень понимала, на что способен Вычислитель. – Может быть, какое-то оружие?

Ворон покачал головой.

– Оно и так у них есть, – ответил он. – Не думаю, что это сильно изменит расклад сил.

– Я не знаю, правда, – сказала Джесс. – Но Найджел убежден, что это какая-то супермашина, а в этом отношении я ему доверяю. И мне не нравится, что эта машина будет у лордов.

– И Найджел, – задумчиво проговорил Башня. Джесс непонимающе посмотрела на него.

– И Найджел будет у лордов, – пояснил Ворон. – Ведь тебя это беспокоит больше всего, верно?

Верно, подумала она. Она давно смирилась с тем, что Найджел не разделяет её убеждения. И в принципе её вполне устраивало, что он “не тут и не там” – не с Сопротивлением и не с лордами. Но теперь всё менялось. Теперь он точно будет “там”. Не с Сопротивлением, не с Драконом, не с ней. Не с ней.

Она ничего не ответила и только кивнула.

– Ладно, – подытожил Ворон. – Мы знаем, что Найджел будет помогать Калланану строить какую-то машину. И опасаемся, что эта машина может как-то навредить Сопротивлению.

– Но как именно, – подхватил Башня, – не знаем.

– Правильно, – продолжил Ворон. – И отговорить Найджела от этой затеи мы не можем, так? – Он посмотрел на Джесс.

Она покачала головой.

– Он просто одержим этим Вычислителем. Уперся как баран.

А сама подумала: а точно не можем? Всё ли она сделала, чтобы достучаться до Найджела?

– Значит, – снова заговорил отец, – остается только ждать и наблюдать. И собирать информацию.

– Да, – подхватил Башня. – нужно узнать больше и…

– И собрать эту информацию сможешь только ты, Джесс, – закончил за него Ворон.

Они оба посмотрели на неё. Пару секунд она не понимала, чего они от неё ждут, а потом до неё дошло.

– Вы хотите, чтобы я шпионила за собственным парнем? – воскликнула Джесс.

Воображение тут же нарисовало пару соответствующих сцен: Найджел работает над каким-то механизмом, а она подглядывает через замочную скважину в двери; Найджел приходит домой, а она втихаря обшаривает его карманы; он ложиться спать, а она при свете керосиновой лампы перерисовывает схему Вычислителя. Это было бы забавно, если бы не было так мерзко.

Отец, кажется, уловил её чувства.

– Я пойму, если ты откажешься, дочка, – осторожно сказал он. – Но все-таки лучше тебя никто этого не сделает.

– И так мы будем знать, чего ждать от этой машины, – подхватил Башня. – И от Найджела.

Они правы, сказала она себе. Другого способа нет. И если это поможет Сопротивлению, всё остальное не имеет значения.

– Все в порядке, – сказала она. – Я сделаю это. Я понимаю, что это необходимо.

– Спасибо, Джесс, – сказал Ворон. – Ты поступаешь правильно.

Джесс ничего не ответила. Она совсем не была в этом уверена.

– Ладно, если это все…, – начал Ворон.

– Нет, папа, это не все, – перебила его Джесс. Отец нахмурился, но она не дала ему сказать. – Я оказалась права, верно? – Она посмотрела на Ворона, а затем на Башню. – Насчет лордов.

Ворон вздохнул и неохотно кивнул.

– Ты была права, – сказал он. – Они пытаются натравить на нас город.

Джесс вспомнила перекошенное от ненависти лицо женщины, скандировавшей “Повесить!”, и рассказы о сотнях стукачей, устремившихся писать доносы на Сопротивление.

– Пытаются? – горько усмехнулась она. – Они уже это сделали.

– Я так не думаю, – мягко сказал Ворон. – В городе больше двадцати тысяч человек. Не все послушают лордов.

– Может быть, – согласилась Джесс. – Но теперь, когда мы понимаем, зачем все это, я хочу знать, что ты собираешься делать. Что Сопротивление собирается делать?

– Ты была на собрании и все слышала, – в голосе Ворона послышались металлические нотки. – Сопротивление будет анализировать ситуацию и выжидать.

– Но…, – начала она.

– Пока это всё, Джесс, – оборвал он её тоном, не терпящим возражений. – Это окончательное решение.

Он поднялся, кивнул на прощание и пошел в сторону леса. Башня последовал за ним. Черезу секунду оба они растворились в темноте. Джесс снова вернулась к бросанию камешков в воду. Она кидала и представляла, как они медленно опускаются к самому дну. Туда, где в темноте и тишине сотни лет спит Дракон. Спит и не видит, как его городу угрожает опасность.

Глава 17. Коробка с подарками

– Вудворд и Роули не сопротивлялись? – спросил лорд Калланан, разглядывая огонь в камине. Он по обыкновению был закутан в плед по самые уши. В кабинете отца было темно, так что Брендан видел только кончик его носа, освещаемый всполохами пламени.

Брендан покачал головой.

– Даже вопросов не задавали. Годы дрессуры сделали свое дело. Да и упоминание имён лордов помогло. Вудворд и Роули глазом бы не моргнули, скажи я им, что бомбу подложили лепреконы.

– Полиция…, – проговорил старик. – Они будут проводить расследование?

– Нет, – ответил Брендан. – Мы обсудили это с Роули. Но будут старательно делать вид, что проводят.

– Не найдут случайно того, что им не надо найти? – настаивал лорд.

– Даже если бы искали, – ответил Брендан, – а они не будут. Но даже если бы… Найти им просто нечего.

– А эта девчонка, горничная, как её…

– Мэгги – подсказал Брендан. – Уехала в деревню к тетке. И никогда уже не вернется.

Лорд Калланан довольно хмыкнул. Брендан тайком посмотрел на часы. Пора было идти встречать Найджела.

– Две тысячи – это щедро, – снова заговорил старик.

– Ты про награду? – уточнил Брендан он. Отец кивнул. – Я мог пообещать и сто тысяч. Какая разница, если решать, ценная информация или нет, будем мы.

– Ты не забывай, чьи это деньги, – недовольно пробурчал лорд. – У Меррона, конечно, их куры не клюют, но он каждый фартинг считает. И припомнит потом.

Меррон не успеет получить обратно свой долг, подумал Брендан. Но спорить со стариком не стал – не было ни времени, ни желания.

– Хорошо, отец.

Опять повисло молчание. У Брендана мучительно зачесалась лодыжка, но он сидел, боясь пошевелиться. Отец непременно бы это заметил. “Тебе сложно посидеть пять минут спокойно? Хоть на такую мелочь ты способен?”. Поэтому он сидел и терпеливо ждал, пока старик закончит свой допрос.

– Что дальше? – наконец спросил лорд Калланан.

– Усиливаю настроения в городе, – без эмоций отрапортовал Брендан. – Горожане оказались даже более доверчивы, чем я думал. Верят в любую чушь. Стоит только подключить прессу и власти.

– Это не новость, – сварливо пробурчал лорд и впервые за время разговора посмотрел на сына. – А что твой гений?

Брендан снова сверился с часами.

– Скорее всего уже подъехал. Сейчас пойду показывать мастерскую. Начнем как можно скорее.

– Надеюсь, что в этот раз все пройдет без сбоев, – бесцветным голосом сказал старик. Брендан ждал других вопросов, но лорд уже отвернулся и снова уставился в огонь. Вот теперь разговор был окончен. Брендан помедлил секунду и вышел из кабинета.

У меня не будет сбоев, думал он, спускаясь по лестнице вниз. Я за пару недель сделал больше, чем ты за двадцать лет. У меня уже есть деньги лордов, лучший инженер города, чертежи Джейсона и жители, верящие каждому моему слову. Ты смог бы сделать так же, отец? Никогда. Ты до сих пор даже не понимаешь, на что способен Вычислитель. Но это и к лучшему, решил он, открывая тяжелую деревянную дверь и выходя на улицу. Когда поймешь, будет уже поздно.

– Найджел! – воскликнул Брендан, направляясь к стоящей на обочине карете. – Надеюсь, я не заставил вас ждать?

– Нет, мы только подъехали, – ответил Найджел, выбираясь из кареты и осматриваясь по сторонам. – И вообще присылать карету было не обязательно, я бы и сам добрался.

– Я всего лишь сэкономил нам обоим время, – ответил Брендан. – У нас есть, на что его потратить. Нам сюда, – он указал на мастерскую.

– Вы работаете не в доме? – спросил Найджел, когда они направились в сторону длинного приземистого здания.

– Нет, – улыбнулся Брендан. – В доме я почти не бываю. Даже сплю в мастерской. Почти как вы, верно?

– Да, – усмехнулся Найджел. – И такое бывает. Так это и есть то самое место, – спросил он, когда они дошли до двери, – где работал мой отец?

– Оно, конечно, немного изменилось, – ответил Калланан, толкая дверь, – но в целом да, это оно.

Он вёл Найджела по зданию, полному инженеров и техников в белых и синих халатах, которые проверяли оборудование и готовили его к началу работы. Токарный цех, фрезерный, шлифовальный, сверлильный и так далее. Большие и светлые помещения, с людьми, которые почтительно здоровались с Найджелом и с любопытством смотрели ему вслед. Давай же, думал Брендан, ты не можешь этим не восхититься. Ты же инженер. Для тебя это как огромная коробка с подарками.

– Почему они говорят мне “мистер Холден”? – неожиданно спросил Найджел.

– А как же им называть своего начальника? – с притворным удивлением воскликнул Брендан. – Эй, ты?

Они переглянулись и вместе рассмеялись.

– Всё это в вашем полном распоряжении, Найджел, – торжественно объявил Брендан, когда они добрались до конца коридора и теперь смотрели на всю мастерскую со снующими вокруг людьми. – Восемь цехов, три десятка самых различных станков, склад, полный запчастей, свои котельные и полторы сотни инженеров и механиков. Впечатляет?

– Более чем, – искренне ответил Найджел. – Когда вы говорили “мастерская”, я представлял…

– Каморку в подвале дома? – подсказал Калланан.

– Что-то вроде того, – улыбнулся Найджел. – Но это… Здесь можно построить всё, что угодно.

Всё мне не надо, подумал Брендан, открывая перед Найджелом последнюю дверь – в свои комнаты. Построй мне только Вычислитель.

– А здесь я работаю и живу, – сказал он, обводя рукой кабинет со “стеной славы”.

– Ваши изобретения? – спросил Найджел, подходя к полкам.

– Да, – небрежно ответил Брендан. – ранние эксперименты. Ничего серьезного.

– Не скажите, – возразил Найджел, рассматривая музыкальную шкатулку. – Очень тонкая и тщательная работа.

– Спасибо, Найджел, – искренне ответил Брендан. – Похвала от вас дорогого стоит. Надеюсь с вами построить что-то более масштабное.

– Кстати, о масштабном, – сказал Найджел, все еще разглядывая механизмы на полках. – Я изучил отцовские чертежи.

– И…? – с замиранием сердца спросил Брендан.

– Я не до конца понимаю, какой механизм получится в итоге, – ответил Найджел, поворачиваясь к нему. – Но я могу это построить.

– Превосходно! – воскликнул Брендан. – И я скажу вам, что получится в итоге, Найджел. Выдающееся изобретение, которое изменит мир! И вы, Найджел Холден, будете первым и единственным создателем Вычислителя!

– Всё-таки любите вы пафосные речи, Брендан, – усмехнувшись, сказал Найджел. Но было видно, что он польщен.

Дело сделано, подумал Брендан, с улыбкой наблюдая за ним. Парень мой. Теперь он построит всё, что я скажу. Оказалось даже проще, чем я думал. Простофиля. Гений, но простофиля. Остался последний элемент.

– Да, чуть не забыл, – небрежно сказал он. – Вы ведь не станете возражать, если я буду иногда работать вместе с вами? Так сказать, как младший партнер. Для меня было бы большой честью продолжить с Найджелом Холденом дело, начатое с Джейсоном Холденом.

– Буду только рад, – ответил Найджел. – Давайте уже начинать. Найдете для меня халат?

Глава 18. Бутерброды “по-сопротивленчески”

Город пустел и темнел. Людей постепенно становилось всё меньше, а когда солнце село где-то за городом, они и вовсе исчезли. Найджел возвращался домой пешком, чтобы проветрить голову и осмыслить произошедшее. Его переполняли эмоции. За день в мастерской Калланана он успел сделать больше, чем один сделал бы за месяц.

Мастерская работала как отлично отлаженный механизм. Инженеры и рабочие с полуслова понимали, что от них требуется. Любую деталь можно было изготовить за несколько минут, а если она не подходила – тут же переделать или сделать другую. Все материалы, станки, инструменты – всё было под рукой и могло быть использовано по первому требованию. Брендан не соврал и на самом деле предоставил Найджелу неограниченные ресурсы.

– Привет, – услышал он.

Найджел поднял голову и обнаружил, что дошел до дома. А на крыльце сидела Джесс. Он напрягся, ожидая новой ссоры, но Джесс выглядела спокойной и грустной.

– Привет, – осторожно ответил он.

Они не общались с вечера визита полиции. Она так и не вернулась в ту ночь. Как он понял, переночевала у отца или у друзей. Почему она здесь? Снова требовать, чтобы он не строил Вычислитель? Или всё это позади и они смогут жить как раньше?

– Ты пешком, – констатировала Джесс после паузы.

– Голова раскалывается, – ответил он. – решил пройтись. Ты почему здесь?

– Жду тебя.

Она встала с крыльца и подошла к нему.

– Я скучала, – просто сказала она.

– Я тоже, – сразу ответил Найджел и обнял её. Всё равно, почему и зачем ты пришла, подумал он. Просто останься.

– Я много лишнего наговорил, – сказал он, не отрываясь от неё. – Прости.

– И ты меня.

Она на мгновение сильнее прижалась к нему, а потом отстранилась и посмотрела в глаза.

– Пошли ужинать.

– Бутерброды? – улыбаясь, спросил Найджел.

– А ты рассчитывал на ужин из пяти блюд? – фыркнула она в ответ. – Тогда тебе следовало встречаться с кухаркой, а не с подпольщицей.

Он рассмеялся и взял ее за руку.

– Бутерброды по-сопротивленчески – отказываются лезть в рот!

Она рассмеялась в ответ и потянула его в дом. Через десять минут они уже сидели за столом и ели бутерброды с сыром, запивая их чаем. Сплетничали про соседей, шутили про кулинарные способности Джесс, планировали поход на ярмарку в конце месяца и покупки на рынке на выходных. Потом он с восторгом рассказывал ей про мастерскую Калланана и она была рада за него и кивала и задавала вопросы. И всё было как раньше и всё было очень хорошо. И он уже начал думать, что так и будет дальше, но Джесс вдруг как будто что-то вспомнила и погрустнела. Он по инерции продолжал рассказывать про детали, схемы, планы…

– Отец поручил мне следить за тобой, – вдруг выпалила Джесс, глядя ему прямо в глаза. – Он хочет знать, что ты собираешься построить, и как это угрожает Сопротивлению.

Найджел замер на половине фразы, как будто налетев на стену.

– И что ты ответила? – наконец подчеркнуто спокойно спросил он.

Джесс промолчала и опустила глаза.

– Ты согласилась – изумленно сказал он. – Ты согласилась шпионить за мной.

– Нет! – воскликнула она. – Вернее, да. Но я не буду этого делать!

– Но ты согласилась – горько сказал он. – Да и какая разница? Они просто отправят кого-то другого, верно? Ведь я теперь для вас враг. И меня нужно контролировать.

– Это не так! – горячо воскликнула она. – Ты не враг! И Ворон так не считает! Он… мы просто думаем, что Калланан с твоей помощью сделает что-то страшное. Когда я ему рассказал, он…

– Постой, – прервал он её. – Так это ты ему все сказала?

Джесс снова не ответила.

– Я рассказал об этом тебе, Джесс, – сказал Найджел лишенным эмоций голосом. – Своей девушке. – Он заговорил громче. – А не всему Сопротивлению!

– Я не хотела этого делать, – тихо ответила она, не поднимая голову.

Найджел встал из-за стола и прошелся по кухне. Значит, вот как. Человек, которому он больше всех доверял, предал его. Джесс предала его! Ему впервые в жизни выпал уникальный шанс сделать что-то великое, и как реагирует его девушка? Выдает его тайну и собирается следить за ним!

– И что теперь? – заговорил он, не глядя на неё. – Теперь Сопротивление будет мне мешать строить Вычислитель? Саботируете работу? Взорвете мастерскую?

Джесс вскинула голову.

– Что за чушь? – воскликнула она.

– Такая же чушь, как следить за собственным парнем? – ехидно спросил Найджел. – Почему после такого я вообще должен тебе верить?

– Потому что я призналась тебе, – устало ответила она. – Потому что не хочу действовать у тебя за спиной.

– Ты уже это сделала! – почти закричал Найджел.

– Я не могла скрывать такое от них! – воскликнула Джесс. – Как ты не понимаешь, что это может отразиться на всех нас?

– Я понимаю, что это может помочь всем нам! – он уже почти кричал. – Каждому жителю города! Я не бомбу строю, Джесс, а вычислительную машину!

– Ты строишь вместе с лордами! – тоже закричала она. – Ты делаешь их сильнее!

– А я должен делать сильнее вас, Джесс? – он подошел к столу и заглянул ей в лицо. – В этом дело, да? Ты хочешь, чтобы я построил Вычислитель для Сопротивления? А если я не захочу, что вы сделаете? Заберете его у меня, да? Убьете меня?

Она отшатнулась от него.

– Ты говоришь, как сумасшедший.

– А ты – как фанатик! – закричал он уже в полный голос. – Для тебя существует только твоё Сопротивление! Я могу сделать что-то на самом деле великое! И я ждал, что ты будешь рада за меня! Поддержишь меня! Но когда речь идет о Сопротивлении – я для тебя пустое место!

– Не правда! – она тоже вскочила из-за стола. – Это не так!

– Докажи! – он подошел к ней вплотную. – Докажи, Джесс!

Он несколько секунд смотрел ей в глаза, а потом спокойно и отчетливо сказал:

– Уйди из Сопротивления. Порви с ними все связи. Будь со мной. Докажи, что я для тебя важнее этой бесконечной войны с лордами.

У Джесс перехватило дыхание.

– Ты шутишь, – шепотом сказала она. – Ты не можешь требовать от меня такого.

– Могу, – твёрдо сказал он. – Могу и требую. Выбирай, Джесс. Здесь и сейчас. Я или Сопротивление.

Джесс молчала. Как будто пыталась осознать то, что он сказал. Потом подошла к двери.

– Я не знаю, что с тобой происходит. Я даже не понимаю, кто ты. Этот Вычислитель свёл тебя с ума. Прежний Найджел никогда бы не поставил меня перед таким выбором. Это оскорбительно и унизительно. Еще час назад я думала, что смогу смириться. Пойти на компромисс. Быть и там и там. Ради тебя. Ради нас. Но я не такая, Найджел. Есть белое и чёрное. Добро и зло. Дракон с Сопротивлением и лорды. А серое – это лишь путь к чёрному и ничего больше. И ты прав, мне пора сделать выбор. Прощай, Найджел.

Она остановилась у двери, как будто давая ему последний шанс всё отыграть. Что-то сказать и всё исправить. Остановить её. Но Найджел молчал, а в голове у него крутилась только одна мысль: “Так будет лучше. Теперь мне никто не будет мешать”. Джесс развернулась и вышла за дверь.

Глава 19. “Де-ста-би-ли-зи-ро-вать”

После восьми вечера народу в “Водяном драконе” заметно прибавилось. Фред Уильямсон отправил сына Генри в подвал за очередной пинтой виски, а сам встал к крану разливать пиво. В зале было шумно и накурено, оставалось лишь несколько свободных столиков, но их быстро занимали новые люди. По залу, лавируя между посетителями, носилась с тарелками и мисками Лаура, двадцатилетняя дочь Фреда. Доставив очередной заказ, она промчалась мимо него и скрылась на кухне, где Эрика, жена Фреда, готовила новую порцию пирогов и жаркого.

Фред наполнил все кружки, взял по три в каждую руку и направился к столу, где сидело больше всего людей. Там Себастьян читал вслух свежий выпуск “Городских хроник”, купленный здесь же, у Фреда. Более-менее читать умели многие, но Себастьян – клерк с одного из заводов Меррона – делал это с выражением и попутно объяснял непонятные слова. Поэтому еженедельные чтения газеты в таверне превратились в традицию, чему Фред был только рад: больше слушателей – больше заказов. Сейчас здесь сидели шестеро, еще несколько придвинулись от соседних столиков, человек пять стояли рядом.

Когда Фред поставил кружки на стол, уже заполненный пустыми мисками и стаканами, Себастьян как раз объяснял смысл очередного непонятного слова. Фред заглянул ему через плечо – газета была развернута на статье под названием “Победить чудовище: будем едины в борьбе!”

– “Дестабилизировать” – это… сломать, разрушить что-то, – важно говорил Себастьян, раскачиваясь на стуле. – Было стабильно, то есть как всегда – это хорошо, а дестабилизировать – сделать не стабильно, не как всегда, то есть сделать не хорошо. Понятно?

Слушатели за столом согласно закивали. Себастьян собрался было вернуться к чтению, но тут один из них спросил:

– Погоди, Себ, – сказал он, нахмурившись от умственных усилий. – А если раньше было не хорошо? Тогда де–ста–би–ли-зи–ро-вать, – проговорил он по слогам, – тоже плохо?

Себастьян задумался.

– Наверное, да, Кинан, – наконец ответил он. – Дестабилизировать всегда плохо. Так тут говорится, – кивнул он в сторону газеты.

Кинан больше ничего не спрашивал, поэтому чтец вернулся к “Городским хроникам”.

“... дестабилизировать ситуацию в городе и напугать горожан, – продолжил он читать. – Не зря своим символом Сопротивление выбрало именно Дракона – чудовище, сказками о котором поколениями пугают наших детей. Именно страх – главное оружие террористов и саботажников. И против этого оружия есть только одна защита – единство. Единство народа, власти и бизнеса. Эти три пальца должны сжаться в единый мощный кулак, который одним ударом сметёт чудовище и освободит наш прекрасный город...”

Себастьян остановился и прильнул к кружке с пивом. Слушатели зачарованно наблюдала за ним. Фред с сомнением представил трехпалый кулак против дракона, но ничего не сказал. Мудрость “молчи – за умного сойдешь” еще ни разу в жизни его не подводила. Себастьян утолил жажду и снова начал читать.

“... Только вместе мы справимся с этим вызовом! Только вместе мы преодолеем темные времена! Нет никаких сомнений, что под заботливым руководством мэра Вудворда, с безграничной поддержкой мудрого бизнес–сообщества (“Лордов”, – пояснил Себастьян, на секунду отвлекшись от газеты), наш великий народ сможет победить этого монстра! Мэтт Бишоп, “Городские хроники”.

Себастьян положил газету на стол и снова приложился к кружке. Слушатели задвигались, кто-то последовал примеру Себастьяна, многие задымили трубками.

– Сильно сказано, – наконец сказал один из них, костлявый мужчина лет пятидесяти с заросшими щетиной щеками. – Победить монстра. Так и надо.

– Ты серьезно, Колеман? – отозвался с другой стороны стола парень лет двадцати пяти. – Ты веришь в эту чушь? Про мудрых лордов и заботливого Вудворда?

– Не тебе меня учить, во что верить, Бобби Дэвис, – сердито ответил Колеман. – Молоко ещё на губах не обсохло.

Бобби не успел ответить, потому что в разговор вмешался неугомонный Кинан.

– Парни, я только не понимаю, при чем тут Дракон? Это же сказки. Всем их в детстве рассказывали. Что в них плохого?

Фред не услышал ответ, потому что в этот момент обернулся посмотреть на стойку и увидел, что за ней никого нет. Пришлось забыть про газету и вернуться к работе, потому что драконы драконами, а пиво само себя посетителям не нальет. Он вернулся за прилавок вовремя – дверь открылась и в таверну вошел суперинтендант Робинсон, помощник шефа Роули, завсегдатай “Водяного дракона” и любитель дорогого виски. А значит – всегда желанный гость.

Роули расплылся в улыбке и развел руки так широко, как будто собирался обнять полицейского.

– Суперинтендант Робинсон! – воскликнул он. – А я уж думаю: куда вы пропали, не случилось ли чего? Несколько дней вас не было.

– Служба, Уильямсон, служба, – важно ответил Робинсон, устраиваясь на барный стул. – Ни минуты отдыха. – Он аккуратно снял с лысеющей головы фуражку, придирчиво оглядел стойку и, удовлетворившись ее состоянием, положил головной убор рядом с собой.

– Могу вас понять, офицер, – согласно подхватил Фред, наливая полную рюмку виски полицейскому. – Времена нынче неспокойные.

Робинсон опрокинул рюмку в рот, поморщился, крякнул и запустил руку в заботливо пододвинутую Фредом тарелку с соленьями.

– Это точно Уильямсон, – сказал он, энергично двигая челюстями. – Странные времена.

Он понизил голос и наклонился к бармену:

– Сначала эти доносы. Четыре сотни за один день! И каждый же надо проверить! – Робинсон огляделся и заговорил совсем шепотом. – Теперь новая напасть – драки начались. Две дюжины за последние сутки. Устали разнимать.

Фред разинул рот от удивления. Драки в их тихом городе, где все друг друга знают с детства?

– А кто дерется–то? – встревоженным шепотом спросил он. – И из-за чего?

– А как ты думаешь? – усмехнулся суперинтендант. Он пальцем подтолкнул пустую рюмку к Фреду и тот послушно её наполнил. – Сопротивление, Дракон. Спорят и дерутся.

Уильямсон опасливо покосился на столик, где обсуждали газетную статью, но там, к счастью, все было тихо. Робинсон выпил вторую рюмку и глаза его увлажнились. Лаура принесла дымящуюся миску жаркого и поставила перед полицейским. Тот с удовольствием вдохнул ароматный пар и погрузил в жаркое деревянную ложку.

– Старика Симмонса помнишь? – спросил он Фреда. Тот кивнул в ответ. – Занудный старикан, но безвредный, как кролик. Подрался с собственным сыном. Тот что-то ляпнул за Сопротивление. Теперь оба в камере. В разных. Симмонс кричит, что отказывается от такого сына и знать его больше не хочет.

Уильямсон ошалело смотрел на него и не знал, что ответить. Он видел пару раз Симмонса – тихий неприметный старик, молчаливый и спокойный. Побить собственного сына? Отказаться от него из-за спора?

– Или вот еще, – продолжал Робинсон, громко чавкая жарким. – Сын Рика Бакли подрался с мальчишкой Джерри Койла. Пацанам по 18, не разлей вода с пеленок. Напились, зашел спор про Дракона – закончилось поножовщиной. Теперь Бакли в больнице, а Койл – в одной камере со стариком Симмонсом.

“Этот город сходит с ума”, – подумал Фред и машинально наполнил рюмку полицейского. Тот благодарно кивнул, выпил и вернулся к еде.

– Мальчишки в школе подрались, стенка на стенку, еле растащили, – продолжил перечислять Робинсон. – На текстильной фабрике три бабы сцепились. За волосы друг друга таскали, – он хохотнул. – Бабы, а туда же, в политику! Что творится?

Фред согласно поддакнул. Творилось на самом деле что-то непонятное. Полицейский доел жаркое и довольно откинулся на стуле, сытно поглаживая живот. Он неторопливо набил трубку и с удовольствием затянулся.

– Как там дела с расследованием взрыва, офицер? – спросил Уильямсон, чтобы сменить тему.

Суперинтендант выпустил клуб дыма и, прищурившись, посмотрел сквозь него на Фреда.

– Тайна следствия, Уильямсон, – ответил он. – А чего это ты такие вопросы задаешь? Суешь нос, куда не просят.

– Да я же просто спросить, я же ничего…, – испуганно ответил Фред, но суперинтендант прервал его.

– А кстати, Уильямсон, – сказал он. – А по тебе ведь тоже была информация. – Фред окаменел. – Что, дескать, придерживаешься странных взглядов. И таверна у тебя называется “Водяной дракон”. Я вот гляжу – и вопросы какие-то задаешь.

Фред почувствовал, что у него онемели руки, а во рту пересохло.

– Да как же, мистер Робинсон, – залепетал он. – Суперинтендант Робинсон. Я же всегда… Я же никогда… Это же просто название. Традиция, так сказать… Я же просто спросить… Я полностью поддерживаю…

Робинсон вдруг громко заржал, и смеялся долго, хлопая себя по колену ладонью.

– Да шучу я, Уильямсон, – отсмеявшись, наконец проговорил он. – Шучу! А ты уже, небось, и портки намочил? – Фред в ответ смог только что-то невнятно промычать. – Шутка, не бойся, не трону. А то где я буду ужинать? – Он снова заржал, но потом вдруг неожиданно стал серьезным и снова наклонился к бармену.

– Но донос все же был, Уильямсон. – сказал он тихо. – Так что ты того, следи за языком и не расслабляйся. – Он показал трубкой куда-то за спину, в сторону зала. – И смотри, чтобы тут у тебя тоже все было… правильно. Понял?

Фред уже открыл рот, собираясь пообещать всё, что угодно и поклясться всем на свете, но в этот момент в зале, со стороны стола с обсуждающими газету раздался предательский шум: крики и грохот падающей мебели. Он пробормотал что-то извиняющееся Робинсону, выбрался из-за стойки и бросился на звуки.

Там обсуждение газетной статьи, судя по всему, плавно перетекало в драку. Несколько стульев лежали перевернутыми, кружки на столе были опрокинуты, ручейки пива стекали на пол. Грэма Колемана, мужчину, хвалившего публикацию, держали трое, пока он рвался, судя по всему, наброситься на Бобби Дэвиса, стоявшего в паре метров от него. Оба были уже изрядно пьяны, как и вся компания. Фред мимоходом заметил, что толпа вокруг спорщиков разделилась на две части: шестеро стояли за спиной Бобби и примерно столько же – за Грэмом.

– Повтори, что ты сказал, Дэвис! – кричал Колеман, брызгая слюной.

– Без проблем, Грэм, – запальчиво ответил Бобби. – Ты, и все, кто верит лордам – тупицы!

– Кого ты назвал тупицей, террорист? – раздался возмущенный голос из-за спины Колемана.

Уильямсон понял, что сейчас самое время вмешаться.

– Парни! Парни! – завопил он, пытаясь перекричать всех. – Прекращайте это! Только не в таверне! Боб! Грэм! Хватит!

Но его уже никто не слушал.

– Что? Это кто террористы? Мы? – раздавались выкрики со стороны Бобби.

– Ты и твое Сопротивление! – отвечал кто-то из противоположного лагеря.

– Возьми свои слова назад! Сопротивление никогда бы такого не сделало!

– И не подумаю! Террористы! Убили наших парней! Вешать вас надо!

– Ну давай, попробуй, шлюха лордов!

– Что? Иди сюда, драконье отродье!

В этот момент Грэм Колеман, воспользовавшись тем, что державшие его отвлеклись на перебранку, вырвался, схватил за спинку тяжелый деревянный стул и обрушил его на голову Бобби Дэвиса. Тот рухнул как подкошенный. Это спустило курок. Спорщики остервенело набросились друг на друга. Таверну наполнили крики, ругань, грохот мебели и глухие звуки ударов. Люди пинали друг друга ногами, били кулаками и хватали за одежду, стараясь повалить на пол. Фред увидел, как Себастьян с искаженным от ненависти лицом и тяжелой пивной кружкой наперевес несется на кого-то за его спиной. Бармен торопливо сделал шаг в сторону, обо что-то споткнулся, упал и пополз на четвереньках, лавируя между ногами. Рядом с ним рухнул Кинан с окровавленным лицом, а потом нога в тяжелом рабочем ботинке с размаху ударила его в живот. Кинан заревел и уцепился за ногу, пытаясь свалить соперника. Фред всхлипнул от страха и ускорился.

Кто-то схватил его за плечо и потащил вперед и вверх. Он заорал и начал вслепую размахивать руками, отбиваясь.

– Отец, отец! – раздалось сверху. – Это, я Генри!

Сын подхватил Фреда за руку и поднял, а затем обнял за плечи и они вместе, пригибаясь как под обстрелом, выбрались из дерущейся толпы и добрались до барной стойки. Фред тяжело дышал и ошалело оглядывался по сторонам.

– Полиция… Генри… Надо полицию, – с трудом выговорил он, держась за грудь.

– Он уже вызвал, пап! – прокричал сын, показывая на Робинсона, который как не в чем ни бывало всё так же сидел за стойкой с бутылкой виски.

– Помощь идет, Уильямсон! – осклабился в ответ полицейский. – Говоришь, всё тут у тебя в порядке в таверне? Ты уверен? – Он заржал и закинул в рот очередную рюмку.

У Фреда еще успела промелькнуть мысль, что Робинсон и сам мог бы давно вмешаться и предотвратить драку, но в этот момент входная дверь широко распахнулась и в таверну вбежали сразу несколько констеблей с дубинками в руках. Раздались трели свистков, полисмены с размаху врубились в толпу, которая почти сразу рассыпалась и затихла. Кто-то из дерущихся бросился к двери, но его схватили и повалили на пол.

Через несколько минут все было кончено. Констебли одного за другим выводили окровавленных драчунов на улицу, где грузили в кареты и увозили в участок. Бобби Дэвиса отлили водой и тоже увели. Он удивленно озирался, потирая голову. Робинсон, руководивший погрузкой, прикончил бутылку, и ушел, пошатываясь. Фред решил, что с него на сегодня хватит и закрыл таверну до следующего дня. Когда зал совсем опустел, он вместе с женой и детьми начал приводить зал в порядок.

С уборкой закончили уже ближе к полуночи. Семья отправилась спать, а Фред остался за стойкой с рюмкой виски – прийти в себя. Он долго сидел в полутемном помещении, глядя в стол, и о чем-то думал. Потом негромко выругался, выпил, вздохнул и пошел в подсобку за лестницей.

Кряхтя и чертыхаясь он вытащил ее на крыльцо и приставил к стене прямо под вывеской. Огляделся – на улице никого не было. Фред с трудом поднялся по ступеньками и несколько минут вплотную рассматривал деревянную табличку с поблекшим от времени Драконом, выпрыгивающим из воды. Он попытался вспомнить, сколько лет она тут висит. Тридцать? Тридцать пять? Вывеска точно появилась раньше, чем он обзавелся женой и детьми. Сколько он себя помнил, она всегда была тут. Фред еще раз вздохнул и начал снимать с металлической перекладины цепи, на которых висела табличка.

– Это неправильно, отец, – раздался голос. Уильямсон вздрогнул от неожиданности и посмотрел вниз. Под лестницей стоял Генри.

– Спать иди, – пробурчал Фред. – Сам разберусь. – Он справился с одной цепью и теперь табличка, раскачиваясь, висела на другой.

– Неправильно, – грустно повторил Генри, помедлил немного и ушел в дом. Фред ухватился за оставшуюся цепь, поднатужился и снял ее с перекладины. Табличка оказалась неожиданно тяжелой, звенья выскользнули из пальцев и вывеска грохнулась на мостовую, треснув пополам. Трещина прошла снизу доверху через весь рисунок и казалось, что прежде добродушная морда дракона теперь сердито скалится.

Глава 20. Как Дракон

– ... Брэгг снова увеличил рабочий день в шахтах на полчаса, оплату, конечно, оставил прежнюю. Прорабатываем несколько вариантов акций, но пока на паузе, как и говорил Ворон. Взносов в этом месяце собрали немного меньше, связано это…

Голос Башни отдавался эхом в почти пустом помещении. Комната, в которой на регулярную встречу собрался штаб Сопротивления, судя по всему, раньше была спальней. На полу остался большой прямоугольник не затертых досок от некогда стоявшей тут кровати, а на стенах с осыпающейся штукатуркой то тут, то там попадались гравюры без рамок с едва различимыми пейзажами и портретами. Стекол в окнах давно не было, и со своего места Джесс видела несколько таких же заброшенных домов.

Было темно и в трясущемся свете стоящей на полу свечи она с трудом различала лица всех собравшихся. Вот Ворон, на перевернутом и сломанном старом комоде, в кепке, надвинутой на глаза, задумчиво смотрит на пламя свечи. Рядом с ним стоит неподвижной тенью Башня, его лица Джесс не видит в темноте. Слева от нее прямо на полу примостился Барри Гиттинс, парень примерно её возраста, отвечающий в организации, как и она, за “активные действия” – саботажи на предприятиях лордов. Справа на перевернутом ведре сидит Питер Левин, пожилой мужчина, специализирующийся на забастовках и митингах. Еще пятеро, ближе к стенам, в темноте – главные по районам, отвечающие за деятельность Сопротивления в разных частях города.

Она слушала Башню вполуха, думая о своём. После встречи с Найджелом она постоянно прокручивала в голове фрагменты их последних встреч, пытаясь понять, в какой момент всё пошло кувырком. И старые разногласия и недомолвки привели к разрыву. После взрыва на заводе?

“ – Это ваши?”

Или позже, после визита Калланана?

“ – У вас, вроде, за двадцать лет нет особых успехов, не так ли?”

“ – Для тебя существует только твоё Сопротивление!”

Или вчера, когда он решил, что может поставить её перед таким выбором?

“ – Выбирай, Джесс. Здесь и сейчас. Я или Сопротивление.”

Башня, тем временем добрался до событий в “Водяном драконе”.

– ... пострадали пятеро наших. В том числе Бобби Дэвис. Они сейчас в камерах в…

Она не спала всю ночь, пытаясь разобраться в себе. Последние дни стали настоящим кошмаром. Взрыв, разногласия с отцом, истерика в городе, разрыв с Найджелом – всё стало настолько сложным, что порой она уже не была уверена в собственной правоте. Она понимала, что запуталась в своих и чужих чувствах; в том, что от неё ждут другие и чего она сама хочет, в том, что она считает правильным и что считают правильным другие. Она устала настолько, что всё, чего ей хотелось, это отдохнуть. Лечь спать на сотни лет в темноте и тишине и ничего не видеть и не слышать. Как Дракон на дне озера.

– …пьяная драка. Ничего не предпринимаем, – услышала она голос Ворона. – Держимся первоначального плана.

Как Дракон. Дракон, который никогда не бросал город в беде. Который жертвовал собой ради людей. Она уцепилась за эту мысль, как за соломинку. Она не может позволить себе эти сопли. Только не сейчас. Кто-то должен что-то сделать. Если остальные не хотят – это сделает она. Она будет сильной. Она спасет свой город. Как Дракон.

– Я не согласна! – услышала она свой голос. Неожиданно громкий и уверенный.

Все изумленно уставились на неё. Спорить с Вороном – человеком, создавшим Сопротивление и двадцать лет возглавляющем его? Спорить с собственным отцом в присутствии штаба? Она и сама была немного ошарашена, но отступать было поздно. Все, что произошло в городе за последнее время, казалось ей предвестием чего-то страшного, чего-то смертельно опасного, что уже маячило на горизонте.

– Я не согласна с тем, что мы отсиживаемся в кустах! – выпалила она. – Я не понимаю, как вы все можете спокойно тут сидеть, когда… Неужели вы не видите, что происходит? В городе люди доносят и нападают друг на друга! Нас взрывают и арестовывают! В газете нас называют террористами и собираются уничтожить! Что вам еще надо, чтобы начать делать хоть что-то?!

– Джесс…, – укоризненно протянул Башня, но Ворон остановил его движением руки.

– И что же ты предлагаешь? – спросил он, глядя на Джесс.

– Сколько у нас людей? – спросила она Башню. – Людей, готовых взяться за оружие?

Он вопросительно посмотрел на Ворона, тот кивнул.

– Человек пятьсот, может быть, тысяча, – поразмыслив, ответил Башня.

– Сможем их всех вооружить? – спросила Джесс теперь уже Барри. Тот задумался.

– Палками, дубинками, – легко, – наконец ответил тот. – Мы же все на заводах работаем. Что-то более серьезное сложнее, но можно подумать.

– Вооружить всех наших, – отчеканила Джесс. – Вывести на улицы патрули и отряды. Арестованных освободить, доносчиков и провокаторов прилюдно наказать. И если лорды только посмеют к нам сунуться – уничтожить их всех.

Все, раскрыв рты, смотрели на неё.

– Это же война, Джесс, – наконец выговорил Питер. – Лорды это так не оставят.

– Я объяснял тебе уже, Джесс, – медленно заговорил Ворон. – Сопротивление строилось на идеологии ненасилия.

– Значит, пришла пора менять идеологию! – запальчиво выкрикнула она. – Иначе нас просто уничтожат!

– Или мы сами дадим им повод для этого, – подал голос Башня.

– Этого не будет, Джесс, – мягко, но непреклонно сказал Ворон. – Я не позволю этому произойти.

“Да, папа, – подумала она. – Ты не позволишь. Ты очень принципиальный человек. И не отступишь от своих принципов, даже под угрозой уничтожения Сопротивления. Или всего города”.

– Я требую голосования, – сказала она.

– Голосования? – изумленно спросил Башня.

– Да! Как член штаба я имею право поставить вопрос на голосование.

Питер заерзал на своем ведре.

– Друзья, нам на самом деле надо заходить так далеко? Неужели мы не можем решить все…

– Все в порядке, Питер, – успокоил его Ворон. – Джесс абсолютно права – она может поставить вопрос на голосование. Давайте голосовать. С тебя и начнем, Питер.

Пожилой мужчина удивленно оглядел всех, как бы не веря в то, что это происходит на самом деле.

– Джесс, – наконец сказал он. – Я понимаю твою обеспокоенность, но война… Прости, я против.

– Хорошо, Питер, – сказал Ворон и посмотрел на Барри. – Твоя очередь.

– Я за, – сразу ответил тот. – Мне тоже не нравится, что мы ничего не делаем. Да и давно хочется хорошенько дать лордам по их зажравшимся задницам.

– Принято, – кивнул Ворон. – Башня?

– Против, – коротко ответил тот. Все подождали продолжения, но Башня больше ничего не сказал.

– Стив? – обратился Ворон к одному из районных.

– Поддерживаю, – отозвался тот. – Мне не нравится война, но лорды совсем обнаглели.

– Даррен?

– Аналогично.

Оставшиеся трое районных командиров проголосовали против.

– Шесть против четырех, Джесс, – подвел итог Ворон. – На этом все?

Она ничего не ответила, опустив голову и глядя в трясущийся огонек свечи.

– На этом и закончим, – сказал Ворон. – Расходимся по одному. Следующая встреча через неделю, место и время сообщу отдельно.

Джесс вышла вместе со всеми, изо всех сил стараясь выглядеть расстроенной. Она знала, что отец откажет, знала заранее. И то, что проиграет голосование, тоже. Все это она устроила лишь для одного – узнать, есть ли у неё единомышленники и сторонники в штабе. Оказалось, что их как минимум трое. Этого было достаточно. Достаточно для того, чтобы начать создавать собственное Сопротивление.

Часть 4. Начало

Глава 21. Гений инженерного дела

— Бессмыслица какая-то, — в очередной раз сказал Найджел и в отчаянии посмотрел на машину. — Полная бессмыслица.

Он стоял перед двухметровым механизмом, похожим на открытый металлический шкаф с сотнями шестеренок, колесиков и валов. Найджел подошел к торцу машины, где был смонтирован печатный механизм, и вытащил из лотка с кипой бумаги очередную партию листов. Он бегло глянул в них, выругался и положил на соседний стол, где взъерошенный и невыспавшийся Брендан, заваленный горами бумаг, пытался разобраться, какие данные выдает им машина.

Они потратили почти месяц на то, чтобы досконально, деталь за деталью, собрать механизм, описанный в дневнике отца Найджела. Они работали днями и ночами, без перерывов и отдыха и требовали того же от сотрудников. Но то, что у них в итоге получилось, не было Вычислителем. Это была обычная счетная машина, каких уже существовали сотни. Даже хуже того — у них получилась сломанная счетная машина. Механизм мог делать только одно — составлять две математические таблицы. Одни и те же две огромные математические таблицы с тысячами рядов цифр.

Брендан посмотрел листы, принесенные Найджелом и обреченно покачал головой.

— Те же самые таблицы, — сказал он. — Один в один.

— Такие же бессмысленные, как и сама машина, — отозвался Найджел. — У тебя не появилось идей, о чем они?

— Не единой, — ответил Брендан. — Это не инженерные, не логарифмические, не навигационные и не астрономические таблицы. Я даже сравнил их с таблицами приливов — нет, не то.

— Получается, это просто набор цифр, — подытожил Найджел. — Который нам ничего не даёт.

Он со злостью посмотрел на механизм. Это и есть «технологическая революция» и «великое изобретение»? Бесполезная груда металла. Сопротивление и Джесс будут в восторге, со злостью подумал он. Он сделал для лордов гигантский неработающий калькулятор. Гений инженерного дела. Родоначальник сломанных счетных машин.

— Может, мы всё-же собрали её как-то не так? — без особой надежды спросил Брендан. — Перепутали пару элементов?

— Я проверил десять раз, — ответил Найджел. — Каждую строчку и каждую деталь. Это именно та машина, которую описал отец.

Зачем он это сделал? Зачем делать подробную и точную схему создания груды мусора? Или ЭТО он считал Вычислителем? Получается, что отец был полнейшим бездарем (что не вязалось со всем, что он о нём знал), а Брендан врал. И никакого Вычислителя он в юности не помогал строить.

— Это хоть похоже на то, что вы с отцом собрали тогда? — спросил Найджел Брендана, снова уткнувшегося в таблицы.

— Нет, — ответил он. — Тот механизм был гораздо больше. И работал.

Может, всё-таки врет? Какой-то хитроумный план, чтобы… Чтобы что? Потратить кучу времени и денег, чтобы заставить его, Найджела, построить неработающую счетную машину? А может, это всё дело рук Сопротивления? Внедрили своих людей в мастерскую, подменяют детали, чтобы механизм не работал. Звучало безумно, но проверить не мешает.

Брендан посмотрел на часы, попрощался и ушел спать. Найджел снова начал изучать таблицы, пытаясь найти в них смысл. В дверь постучали. Найджел что-то невнятно пробормотал в ответ и на пороге показался Дриббл, которого он взял в мастерскую механиком. Не то, чтобы он был очень хорошим специалистом, но Найджел ему доверял. С этого момента обожание Дриббла достигло запредельных высот и он наотрез отказывался называть Найджела иначе как «мистер Холден».

— Мистер Холден, — сказал он, стеснительно улыбаясь, — уже десять часов. Я зашел спросить, не надо ли вам чего?

Все в мастерской привыкли, что Найджел засиживался на работе допоздна, поэтому уходили, не прощаясь, чтобы не беспокоить его. Дриббл же каждый вечер неизменно заходил предложить помощь но, как казалось Найджелу, настоящей причиной было проверить, все ли в порядке с начальником.

— Найджел, — машинально поправил Найджел. — Спасибо, Дриббл, ничего не надо. Иди домой, отдыхай.

Дриббл согласно кивнул, но не сдвинулся с места.

— Все обязательно получится, мистер Холден, — так же застенчиво сказал он. — Мы с ребятами очень в вас верим.

Но Найджел уже не слышал его. Он вернулся к таблицам. Дриббл попятился к выходу и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

Глава 22. Отлаженный механизм

Главного редактора «Городских хроник» звали мистером Крипером и он очень старался. Последние пятнадцать минут он произносил пространную и сбивчивую речь, в которой успел несколько раз поклясться в вечной верности идеалам города, проклясть Сопротивление и «деструктивную идеологию» Дракона и пообещать «всеобъемлющую поддержку» деловым кругам (лордам) со стороны «независимого журналистского сообщества» (самого Крипера).

А старался Крипер потому что до смерти боялся. Боялся лорда Калланана, молчаливо сидящего за своим огромным дубовым столом. Боялся Брендана, наблюдающего за ним из кресла у стены. Боялся Сопротивления, мэра, полиции, даже горожан. Он ёрзал на стуле, потел, постоянно убирал с рябого лба падающие жидкие волосики и перескакивал с патетических восклицаний на трагический шёпот.

Трусливый и тупой. Идеально, думал Брендан, рассматривая Крипера. Предать мозгов не хватит, а если и хватит — не сделает из страха. И пока «Хроники» отлично выполняли свою роль — разделяли горожан и настраивали их против Сопротивления. Но Брендану этого было мало. Поэтому он и позвал сегодня Крипера в отцовский кабинет.

— Ну что же, мистер Крипер, — важно произнёс Брендан, когда редактор наконец иссяк. — Мы очень рады, что вы полностью разделяете интересы общества в этой непростой ситуации. Надеюсь, что и в дальнейшем ваше издание будет служить городу и его обитателям.

— Нисколько не сомневайтесь, мистер Калланан, — торопливо вставил Крипер. — Все наши усилия направлены только на это.

— … А также, — продолжил Брендан, как будто не заметив слов собеседника, — мы, я имею в виду и моего отца и других представителей бизнес-сообщества, рассчитываем на ваше издание и на вас лично в деле просвещения горожан.

Крипер схватывал на лету. Недаром он был главредом уже пару десятилетий и пережил на своём посту несколько мэров.

— Мы готовим серию публикаций о тлетворном влиянии идеологии Дракона на умы горожан! — почти выкрикнул он. — А так же регулярно рассказываем нашим читателям о том, как Сопротивление годами разрушает наш прекрасный город!

Брендан великодушно кивнул.

— Это в высшей степени похвально, мистер Крипер, — сказал он. — Но меня, признаюсь, несколько расстраивает, что «Городские хроники» рассматривают жителей города как… скажем, пассивных наблюдателей.

Крипер весь превратился во внимание и даже наклонился в сторону Брендана.

— Ведь общеизвестно, — вдохновенно продолжил Брендан, — что наш город был построен активными людьми. Которые не стеснялись высказывать своё мнение, а если надо — и непосредственно влиять на ситуацию. Так сказать, не боялись замарать руки, если этого требовали интересы города. И я думаю, наш общий долг — не подвести великих предков. Вы меня понимаете?

— Прекрасно понимаю, мистер Калланан, — резво откликнулся Крипер. — Активные люди. Не бояться замарать руки. Великолепно сказано, мистер Калланан. Я непременно прослежу, чтобы эта мысль была отражена в наших публикациях.

— С вами приятно иметь дело, мистер Крипер, — улыбнулся Брендан. — Понимаю, что у вас масса работы, поэтому не смею задерживать.

Он поднялся и пожал мокрую ладошку подскочившего со стула главного редактора. Крипер поклонился в сторону лорда Калланана, который великодушно кивнул в ответ и, бормоча благодарности, бочком выскользнул за дверь.

— Какой мерзкий тип, — произнес лорд Калланан.

— Абсолютно, — согласился Брендан. — Но полезный.

Он в возбуждении прошелся по кабинету. Всё работало как отлично отлаженный механизм. У Найджела были некоторые проблемы с Вычислителем, но он верил, что их можно решить. В целом план реализовывался. Шестеренки вращались, щелкали переключатели, колесики крутились и проворачивали тяжелые валы. И в центре всего это был он, Брендан Калланан. Он управлял городом как гигантской машиной и реализовывал свой план. Как тебе такой неудачник, отец? Он украдкой взглянул на лорда, погруженного в свои мысли. Зачем он вообще здесь? Толку от него всё равно не было. Думает, что так может контролировать меня? В таком случае очень скоро его ждёт большое разочарование.

— Шеф Роули, — доложил лакей, и Брендан вернулся на своё место у стены. Пусть отец еще какое-то время думает, что управляет всем. Лорд Калланан кивнул и слуга впустил в кабинет следующего визитёра.

Роули был тут не впервые и ему не было нужды уверять Брендана и лорда в своей верности. Это было очевидно. Шеф полиции знал своё место и никогда не доставлял неприятностей. Здесь он был для того, чтобы отчитаться о проделанной работе и получить новые указания. И новый конверт с деньгами.

Толстяк коротко, по-военному, рассказал о ситуации. Взрыв на заводе расследуется, но, к его, Роули, сожалению, ресурсов полиции пока не достаточно, чтобы найти виновных. Среди добропорядочных граждан нарастает недовольство экстремистской идеологией Дракона и деятельностью Сопротивления. Правоохранительные органы тщательнейшим образом проверяют все сообщения, поступающие от обеспокоенных горожан. В таверне «Водяной дракон» произошла драка сторонников и противников Сопротивления. Все участники задержаны, оштрафованы и скоро будут отпущены…

— Все? — вмешался в его монолог Брендан.

Роули запнулся.

— Да, мистер Калланан, все. Считаете это…

— Я безусловно доверяю вашему опыту, шеф Роули, — вежливо сказал Брендан. — Просто мне показалось на секунду, что мы ставим знак равенства между сторонниками террористической организации и добропорядочными гражданами.

— Никак нет, мистер Калланан, — бросился оправдываться полицейский, — просто я полагал, что если все задержанные обвиняются в одном правонарушении, то и…

— Конечно, вам виднее, шеф, — снова бесцеремонно прервал его Брендан. — Но мне кажется, что в любой драке бывают зачинщики и пострадавшие, не так ли?

Но Роули уже и сам допёр, что он него требуется.

— Вы правы, мистер Калланан, — с готовностью сказал он. — В отношении сторонников Сопротивления необходимо более тщательное и долгое разбирательство.

— Безусловно, — отозвался Брендан. — Было бы неразумно тратить ресурсы полиции на противодействие порядочным гражданам. Они лишь искренне пытаются выполнить свой долг и защитить наш город от вредоносной идеологии. Обязанность любого патриота — не мешать им, а активно помогать. А наша славная полиция, в которой, я абсолютно убеждён, нет непатриотично настроенных граждан, должна не только содействовать таким горожанам, но и вести за собой. Быть маяком, так сказать.

Роули активно закивал, соглашаясь.

Брендан поднялся. Полицейский последовал его примеру.

— Шеф Роули, — торжественно сказал Брендан, протягивая ему руку. — Я убеждён, что наш город находится в полной безопасности, пока полицейским управлением руководите вы. Как всегда, был рад нашей встрече.

Другой рукой он протянул Роули плотно набитый конверт, который моментально исчез где-то в кителе шефа полиции. Потом полицейский схватил ладонь Брендана и энергично её встряхнул. Последовал поклон в сторону стола и шеф направился к выходу.

— Я думаю, это плохая идея, — произнес старый лорд, когда дверь за Роули закрылась.

— Ты о чем? — не понял Брендан.

— Задерживать обычных пьяниц из бара. Наша цель — Сопротивление. Зачем тратить время на мелких дебоширов?

— Для Сопротивления нет мелких дебоширов, — ответил Брендан. — Они вступятся за них.

— Не уверен, — пробурчал старик.

— А я уверен, отец, — с вызовом сказал Брендан.

Лорд Калланан с сомнением посмотрел на него, но ничего не ответил. Брендан повернулся и пошёл к двери. Он ликовал. Это был первый случай, когда он возразил отцу. Впервые ослушался. И лорду Калланану, великому лорду Калланану, ничего не оставалось, как согласиться с ним. Всё на самом деле шло как нельзя лучше.

Глава 23. Две шеренги

— Отпускай! Отпускай!

Люди скандировали возле полицейского участка уже почти час, но к ним до сих пор никто так и не вышел. Лил дождь и большинство митингующих, включая Джесс, были в длинных до земли плащах. Всего собралось около двадцати человек — все, кого Джесс и Барри Гиттинс успели привлечь за три недели, минувшие со дня голосования в Сопротивлении. Сам Барри согласился перейти на её сторону сразу, почти не слушая объяснений.

Некоторых, в основном давних и опытных участников Сопротивления, как например, Стива и Даррена, пришлось убеждать. Не все были готовы пойти против Ворона, чьё мнение всегда казалось единственно верным и правильным. Но бездействовать, когда на них натравливали весь город, им нравилось еще меньше. А Тедди и неразлучная троица Джо, Иэн и Крис пошли бы за Джесс куда угодно, поэтому согласились, не раздумывая.

Она знала, что придут и другие. Особенно после сегодняшнего дня. Когда они покажут всем, что не собираются больше сидеть сложа руки и бросать своих в беде.

— Как думаешь, разгонять будут? — спросил её Барри, не поворачивая головы. Его лицо скрывал капюшон, по которому потоками стекала вода.

— Пусть попробуют, — зло ответила она. — Мы к этому готовы.

Скрипнула дверь и на крыльце участка появились шеф Роули и его помощник Робинсон. Люди оживились и стали скандировать громче. Джесс начала протискиваться вперед через мокрые плащи. Роули проорал, пытаясь перекричать толпу:

— Немедленно разойтись!

— Отпускай! Отпускай!

Джесс выбралась из толпы и остановилась в пяти метрах от шефа.

— Почему отпустили не всех, Роули? — закричала она так, чтобы слышали все.

— Вас это не касается, — надменно ответил тот, смерив Джесс презрительным взглядом. — А ты вообще кто такая?

— Вы отпустили только тех, кто за лордов! — еще громче закричала Джесс, проигнорировав его вопрос. — В драке участвовали все! Почему остальные ещё за решёткой?!

— Ах ты, соплячка, — возмутился Роули. — Ещё полицию будешь учить?

И не дожидаясь ответа, снова завопил во всё горло:

— Всем немедленно разойтись! Ваша акция незаконна!

— А какие акции законны, Роули? — спокойно спросил кто-то из толпы. — Которые вы сами же и организовываете?

В толпе засмеялись. «Молодец, Даррен, — подумала Джесс. — Так ему!»

— Нет, те, которые хозяева разрешают проводить, — подхватил кто-то сзади неё.

— Эй, Роули, за сколько ты стал шестёркой лордов? — закричал чей-то молодой голос. Смех стал громче.

Роули побагровел.

— Это она! — он показал пальцем на Джесс. — Это она всё это устроила! Робинсон, взять её!

Суперинтендант послушно подскочил к Джесс и схватил её за руку. В толпе зашумели. Джесс попыталась выдернуть руку, но полицейский начал выкручивать её за спину. Боль была адской. Джесс вскрикнула и согнулась пополам. Краем глаза она уловила какое-то быстрое движение сбоку и услышала глухой звук удара. Она выпрямилась и увидела сидящего на заднице на земле ошарашенного Робинсона с окровавленным лицом. Рядом с ней стоял невозмутимый Барри и заботливо придерживал её за плечи.

— Нападение на полицейского! — Роули задохнулся от негодования. — Я вас всех посажу!

После этого он, не сводя глаз с стоящих перед ним людей, попятился к двери и исчез в участке. Робинсон поднялся с земли и, ни на кого не глядя, последовал за ним. Сразу же после этого на улицу один за одним начали выбегать и строиться в шеренгу полисмены с дубинками в руках. Джесс насчитала двадцать три человека. «Больше, чем нас», — подумала она и повернулась к Барри.

— Сейчас.

Они сделали несколько шагов назад, оказавшись снова среди протестующих. Барри распахнул плащ и вытащил из-под него тяжелую дубинку. Все вокруг последовали его примеру и достали заранее приготовленные палки, трубы или большие гаечные ключи. Теперь они стояли двумя шеренгами друг напротив друга. В плащах, с оружием наперевес, под проливным дождём.

На крыльце снова появился Роули. Стоя за спинами своих полисменов, он осмелел.

— Так вот, значит, что это, — торжествующе заявил он. — Вооруженный мятеж! Вы все — бунтовщики! Вас всех ждёт тюрьма!

Ему никто не ответил. Джесс до боли в пальцах сжимала в руке дубинку и, через дождь рассматривая полицейских перед собой, хладнокровно выбирала себе цель. Этот с усиками? Или этот, толстый, со свирепым лицом?

— Арестовать их всех! — скомандовал Роули и полицейские побежали на них.

Джесс увидела, как на неё, замахиваясь, несется тот, с усиками. Она увернулась, спасая голову от удара и получила дубинкой по плечу (которое сразу онемело). Она, не прицеливаясь, отмахнулась рукой с палкой и попала во что-то мягкое. «Ах ты, сука!», — заорал полицейский и замахнулся второй раз, целясь ей по спине. В этот момент из мешанины тел справа вылетел с перекошенным лицом Иэн и в прыжке ударил усатого ногой в живот. Они сцепились, повалившись на мокрую землю, а Джесс, откинув капюшон, быстро огляделась.

Шеренги разбились на небольшие кучки. Вот возле крыльца двое полицейских избивают палками кого-то, лежащего на земле. К ним подбегает Стив, и ухватив за плащ одного из них, отбрасывает в сторону, а потом бросается на второго. Вот в паре метров от неё Крис и тот толстый полисмен, которого она видела раньше, потеряв, видимо, свои дубинки, остервенело дубасят друг друга кулаками. Дальше кто-то спиной к ней сидел верхом на лежащем в луже полицейском и пытался вырвать из его рук дубинку. Отовсюду неслась ругань, крики и чавкающие мокрые удары.

К ней подбежал Барри. Он тяжело дышал, но, судя по лицу, не пострадал.

— Джесс, нам лучше уйти! Их больше, много наших пострадало.

Она скрипнула зубами. Глупо было уходить вот так, не добившись своего. Не освободив людей. Она посмотрела на крыльцо — там всё ещё стоял Роули, и на лице его было написано совсем не торжество от победы. Скорее ужас. Она оглядела поле боя — на земле лежали, постанывая, как минимум с десяток полицейских. Она решила, что проигрышем такой итог назвать нельзя и кивнула Барри, соглашаясь.

— Забираем наших и уходим.

Она подошла к кому-то на земле (это оказался Джо) и помогла ему подняться. У Джо было разбито лицо и вывихнута нога, но он всё же не выпустил из рук дубинку и пытался убедить Джесс, что еще готов драться. Не слушая, она обняла его и повела прочь от полицейского участка. Вместе с ней уходили и остальные. Кто-то шёл сам, кому-то помогали идти, а кого-то пришлось нести на руках. Джесс оглянулась. Их никто не преследовал. Побитые полицейские, как и они, уносили раненых и с трудом ковыляли к крыльцу.

Они прошли всего несколько метров, когда Джесс догнал Барри. Он остановился перед ней, ничего не говоря, но она сразу поняла — случилось что-то ужасное.

— Иэн, — сказал Барри охрипшим голосом и замолчал. — Джесс, Иэн, он… Не дышит. Они убили его, Джесс.

Она стояла, всё ещё обнимая Джо, и смотрела на Барри, пытаясь осознать сказанное. Потом поняла и почувствовала настоящее бешенство. Ей хотелось орать и крушить всё вокруг, невзирая на последствия. «Я уничтожу их, — подумала она. — Уничтожу всех. Чего бы мне это не стоило». Рядом заплакал Джо.

Глава 24. Прогулка на свежем воздухе

Что-то больно впивалось в спину. Найджел заворочался и засунул под себя руку, пытаясь вытащить это что-то. Не сразу справившись, он с недоумением уставился на большую медную шестеренку, пытаясь понять, как она оказалась в его постели.

Потом окончательно проснулся, огляделся и понял, что он не в постели и даже не дома. А на полу сборочного цеха мастерской Каллананов и вокруг него лежат сотни деталей Счетной машины. Сама она тоже была тут, разобранная примерно наполовину. Уже посреди ночи, вспомнил Найджел, он решил полностью разобрать механизм, чтобы найти ошибку в инструкции отца. Видимо, где-то в середине процесса он и уснул там, где сидел.

Последние несколько дней (неделю? больше? он точно не помнил) Найджел почти не отходил от машины. Он выучил наизусть записи отца, сотни раз просмотрел вдоль и поперек загадочные таблицы Счетной машины, проверил до миллиметра каждую её деталь, но так и не понял, где допустил ошибку. Он почти перестал спать, ел только то, что ему приносил жалостливый Дриббл и ни разу не вышел за пределы мастерской. Его старались не беспокоить. Брендан, посидев с ним полдня, исчез, сославшись на какие-то важные дела. Дриббл появлялся лишь пару раз в день. Поэтому у Найджела появилась привычка разговаривать с самим собой. И с машиной.

— Ну, и что мы будем с тобой делать? — спросил он её, с трудом поднимаясь на ноги. Спина отозвалась глухой болью и его слегка пошатнуло.

Машина ничего не ответила. Найджел увидел на столе заботливо оставленный Дрибблом бутерброд и принялся машинально его жевать, не сводя глаз с механизма. Он готов был сдаться и это его злило. Яблоко от яблони упало очень далеко. Он не мог не то что превзойти отца, но даже повторить его работу. Почему нельзя было оставить инструкцию для машины, которая бы РАБОТАЛА?! Он потратил больше месяца, а в итоге получил лишь это. Он с отвращением оглядел разбросанные по полу детали. Идиот.

— Безнадежно бездарный идиот, — горько сказал он машине.

— Я бы так не утверждал, — раздался сзади голос. Найджел обернулся. Это бы Брендан. Бодрый, свежий и раздражающе веселый.

— Мне кажется, вы сгущаете краски, Найджел, — сказал он, с любопытством разглядывая полуразобранную машину и детали на полу. — Так и не нашли ответ?

— И никогда его не найду, — угрюмо ответил Найджел, жуя бутерброд. — Это невозможно. Нельзя найти ответ там, где его нет. Это просто бракованная машина.

Брендан подошел ближе и критически осмотрел его с головы до ног.

— Когда вы в последний раз нормально спали? — спросил он наконец. — И ели. И выходили на свежий воздух.

— Это не важно, — раздраженно ответил Найджел. — Какая вам разница, когда ем и сплю?

— Большая, — поучительно ответил Брендан. — Вы выглядите изможденным и усталым. И вряд ли можете работать в полную силу. Почему бы вам не отправиться домой и немного не поспать?

— Я сам разберусь со своими распорядком дня, — проворчал Найджел, но подумал, что сон в нормальной постеле ему на самом деле не помешал бы.

— Берите карету и езжайте домой, — велел Брендан. — Вернетесь, когда отдохнете.

Найджел хотел ответить резко, но сил на это уже не было.

— Пешком пройдусь, — буркнул он и направился к выходу.

— Вы же на ногах не стоите! — крикнул ему вслед Брендан, но Найджел только отмахнулся.

Он вышел за дверь и прислонился к стене, жмурясь от яркого солнца. Вокруг шли люди, украдкой поглядывая на него — лохматого, небритого, в мятой одежде. В богатых районах, где располагалась мастерская Калланана, он выглядел как бродяга. Но Найджел этого не замечал. Мыслями он вернулся к Счетной машине.

Допустим, отец был уверен, что Счетная машина и есть Вычислитель. И никакой другой он больше не строил. Но как он мог так ошибиться? Найджел мог поклясться, что этот бракованный механизм, выдающий две таблицы, никогда и не при каких условиях не смог бы сделать того, на что способен Вычислитель. Любой мало-мальски опытный механик не спутал бы их. А отец смог? Более того, написал огромную детальную инструкцию по созданию бракованной машины? И что тогда видел Брендан? Или он просто врёт мне?!

— Я не знаю, мистер, простите, — услышал Найджел и осознал, что последнюю фразу почти прокричал в лицо уличному торговцу фруктами. Он огляделся и понял, что давно вышел из богатых кварталов и теперь стоял на рыночной улице в центре города. И, видимо, всё это время разговаривал вслух. Торговец испуганно смотрел на него, а вокруг начинала собираться толпа. Найджел невнятно пробормотал извинения и пошёл дальше.

Вариант два. Счетная машина была просто неудачным экспериментом. А после отец построил еще один механизм. Настоящий Вычислитель. Но зачем писать инструкцию по созданию того, что было неудачным экспериментом? И, если он всё-таки построил Вычислитель, где инструкция для него? Где хоть одно упоминание о нём?

Представим себя на месте отца. Я изобретаю величайшую в истории машину. Оставил бы я после себя инструкции по созданию такого прибора? Чтобы любой дурак с деньгами мог легко сделать себе Вычислитель? Да ни за что. Я бы хотел, чтобы такой важный механизм достался только достойному человеку. Как бы я это сделал? Я бы сделал тест. Загадку. Которую смог бы разгадать только умный и изобретательный человек.

Найджел почувствовал проблеск надежды. Это уже было похоже на что-то осмысленное. Получается, что Счетная машина — не ошибка и не неудачный эксперимент. Она именно такая, какой её задумал отец. И она делает именно то, что он и хотел. А что она делает? Одни и те же бессмысленные таблицы. Но такие ли они бессмысленные? Или он, Найджел, просто не смог пройти тест? Он вспомнил тысячи рядов цифр. Если в них есть смысл, то как его найти?

— Эй, парень, ты хоть понимаешь, где ты?

Найджел оторвался от мыслей и поднял голову. Он стоял, окруженный толпой, где-то на улице недалеко от дома. Люди вокруг с любопытством и недоумением смотрели на него.

— Это же Найджел Холден, — сказал кто-то. — Найджел, ты в порядке?

— Болеет он, что ли? — спросил женский голос.

— Совсем со своими машинами ума лишился, — ответил другой.

Понимаю, где я? Эти слова дали Найджелу едва ощутимую зацепку и он ухватился за неё. Где я, где я… Положение в пространстве. Декартова система координат. XYZ. В одной из таблиц в первом столбце всегда был порядковый номер. 1, 2, 3 и так далее до 30 с лишним тысяч. Это номер строки. Затем пробел. Потом еще три столбца с цифрами. И еще пробел. Всегда три столбца через пробелы. Почему всегда три? Возможно, это и есть XYZ? Координаты в пространстве. Координаты чего? Координаты деталей в механизме? Его прошиб холодный пот.

— Мистер Холден, — услышал Найджел знакомый голос Дриббла. — Пойдемте домой, мистер Холден. Вам надо лечь.

Он что-то еще жалостливо говорил про то, что Найджел совсем плохо выглядит и про то, что Брендан послал его присмотреть за ним, но Найджел уже ничего не слышал. Он был совсем близок к разгадке.

Значит, три ряда — это координаты деталей в механизме. Что там дальше в строке после пробела? Он напряг память, пытаясь вспомнить. Там уже не три, а больше рядов цифр. Восемь или девять. Что там может быть? Что нам нужно знать о детали, кроме её положения в машине? Размер, форма. Значит, дальше в строке длина, ширина, высота, диаметры отверстий, высота зубцов (если это шестеренка), углы между сегментами (если это рычаг). И так на 20 тысяч строк. Драконья пасть, да это же схема! Схема в виде таблицы с подробным описанием тысяч деталей!

Он повернулся к Дрибблу.

— Дриббл, — сказал он, еле ворочая языком. — Я догадался.

— Хорошо, мистер Холден, — успокаивающе ответил тот, обнимая его за плечи и пытаясь увести с улицы. — Это очень хорошо. Пойдемте домой, мистер Холден.

— Не надо домой, Дриббл, — сказал Найджел. — Собирай проектировщиков. Мы будем делать настоящий Вычислитель.

Дриббл что-то ответил, но Найджел уже не слышал. Силы покинули его, ноги подкосились, и он потерял сознание.

Глава 25. Новый проект лорда Брэгга

Карета скрипнула тормозами и остановилась возле трехметрового серо-зеленого забора. Табличка на воротах гласила «Реконструкция. Взрывные работы. Не приближаться!». Такие же надписи, насколько мог видеть Брендан, повторялись через равные промежутки по всей протяженности ограждения. Сегодня было ясно, но в лесу солнце едва пробивалось через густую листву, поэтому уже через несколько метров забор сливался с деревьями и кустами. Он подумал, что вечером, а тем более ночью ограждение было бы незаметно уже с пары метров.

Брендан посмотрел на отца. Тот, вопреки обыкновению, был бодр, весел и с любопытством осматривал окрестности. Брендан предположил, что виной всему новые лекарства, выписанные доктором. Или изрядная доля виски, которую отец залил в себя перед выездом. Или то, что лорды позвали их на свою секретную базу, и отец снова почувствовал себя равным им. Или… Впрочем, это было не важно: бодрая и энергичная версия отца пугала и раздражала Брендана даже больше больной и брюзжащей. Потому что напоминала отца из детства.

Водитель посигналил и спустя секунду ворота заскрипели и распахнулись. Карета зашуршала колесами по песку и въехала в лагерь. Когда-то здесь, в лесу в пяти километрах от города, была шахта, но её давно выработали и территория вокруг пришлась как нельзя кстати. Теперь на этом месте лорды создавали свою маленькую армию. Не все лорды, поправил себя Брендан, а только Меррон, Холлик и Брэгг. Согласно сделке, у Каллананов была другая роль. Да и вряд ли изрядно похудевший в последние годы кошелек семьи Брендана выдержал бы такие затраты.

Карета подкатила к деревянному одноэтажному зданию, возле которого уже стояли несколько машин. Справа и слева от него тянулись ряды серых бараков — казарм. С одной стороны перед бараками была ровная утоптанная площадка, на которой маршировало несколько десятков одетых в одинаковые серые робы мужчин. С другой стороны примерно такая же группа бегала по полосе препятствий.

Брендан и отец вылезли из кареты и пошли к дому, где на крыльце их уже ждали трое лордов.

— Добро пожаловать, господа! — звучно приветствовал их Меррон, приветливо распахнув руки. — Надеюсь, дорога была приятной?

— Спасибо, Меррон, — ответил старший Калланан, поднимаясь на крыльцо и пожимая руки лордам. — Признаюсь, с трудом нашли ваше убежище.

Меррон глухо расхохотался.

— Безопасность прежде всего, верно, Брэгг? — он подмигнул лорду, стоявшему рядом. Тот в ответ едва заметно кивнул, не сводя глаз с марширующих на плацу людей.

— Лорд Брэгг любезно согласился взять на себя организационные хлопоты, связанные с созданием

этого ммм… лагеря, — доверительно сказал Меррон. — Мы с Холликом, как вы могли заметить, — он снова хохотнул, — далеки от всех этих, ммм… силовых дел.

Холлик, стоявший справа от него, откашлялся и едва слышно прошелестел, теребя пуговицу:

— Да, лорд Брэгг… потрясающие результаты… в такие сжатые сроки…

— Соглашусь с лордом Холликом, — кивнул старший Калланан. — Организовать все это за пару месяцев…

— Опять сбивает шаг, — вдруг сквозь зубы процедил Брэгг и, одним прыжком спустившись с крыльца, быстро пошел к марширующим. Холлик испуганно посмотрел на Меррона, но тот успокаивающе махнул рукой:

— Не переживайте, господа, — сказал он. — Лорд Брэгг любит лично контролировать ммм… качество подготовки.

Завидев приближающегося Брэгга, строй остановился. Лорд подошел к мужчине, который по его мнению, шел не в шаг и что-то очень тихо, почти не раскрывая рта, сказал ему. Тот вытянулся в струнку и до Брендана донеслось: «Никак нет, сэр!». Брэгг испытующе посмотрел на него, а потом почти без замаха коротко ударил в живот. Мужчина согнулся пополам и рухнул на землю. Брэгг еще секунду смотрел на него сверху вниз, а потом развернулся и спокойно пошел обратно.

— Итак, господа, — радостно воскликнул Меррон, когда тот поднялся на крыльцо, — кажется, пришло время для небольшой прогулки. По пути обменяемся первыми результатами реализации нашего ммм… плана. А потом нас ждет настоящий полевой обед!

Они спустились с крыльца и пошли вдоль бараков по посыпанной гравием дорожке.

— Я начну, — заговорил первым Брэгг. — Набрано четыреста рекрутов. Подготовка: стрельба из ружей, разгон демонстрантов, рукопашный бой с использованием ножей и дубинок, бой в условиях города. Стадия готовности — шестьдесят процентов. Через несколько месяцев они будут полноценными солдатами.

— Всего четыреста? — спросил Холлик. — Этого не мало?

— Каждый из них, — кивнул Брэгг в сторону бегающих по полосе препятствий, — будет стоить пятерых из Сопротивления.

Брендан стиснул зубы. Брэгг справился хорошо, слишком хорошо. Скоро у лордов будет своя армия. Будет ли к этому моменту окончательно готов Вычислитель? Он только сейчас осознал, насколько рискованным был его план.

— А кто эти люди? — спросил он. — Откуда вы их взяли?

— Отребье, — коротко бросил в ответ Брэгг. — Бедняки.

Брендан кивнул. Добровольцев в «новый проект» Брэгга по всему городу нанимали уже несколько недель под эгидой разработки новой шахты. Опытные шахтёры Брэггу не верили, поэтому шли неохотно. Но бедняков без специальности, едва сводивших концы с концами, в городе было хоть отбавляй. При желании Брэгг мог нанять в разы больше.

— А насколько мы можем, — спросил лорд Калланан, — полагаться на их молчание? Не хотелось бы, чтобы о лагере узнал весь город.

Брэгг ничего не ответил и показал рукой куда-то за спину. Все обернулись. Неподалеку от плаца мужчину, которого избил Брэгг, привязывали к столбу. Потом один из них замахнулся палкой и раздались глухие ритмичный удары. Остальные новобранцы на плацу продолжали маршировать как ни в чем не бывало. Холлик брезгливо прижал ко рту платок. Меррон хохотнул.

— Они боятся Брэгга больше смерти, лорд Калланан, — сказал он. — Его ммм… слава, так сказать, бежит впереди него. Не думаю, что нам стоит беспокоиться о конфиденциальности.

Они снова пошли вперед.

— А как продвигается дело с вашей стороны, лорд Калланан? — спросил Меррон. — Мы слышали, вы достигли некоторых успехов по дестабилизации ситуации в городе.

— Да, — ответил отец Брендана, — нам удалось настроить часть населения против Сопротивления.

— Но этого недостаточно, — пробасил Брэгг.

— Действительно, лорд Калланан, — согласился Меррон. — Драки — не совсем то, что вы обещали.

— Скандалы и драки — только начало, — пришел Брендан на помощь отцу. — Следующим этапом запланирована более серьезная конфронтация.

— Когда сторонники и противники Дракона выйдут на улицу? — уточнил Меррон.

— Да, — подтвердил Брендан. — Когда начнут убивать друг друга.

— Тогда появятся мои ребята, — с мрачным удовольствием проговорил Брэгг.

— И мы станем спасителями города, — подхватил Холлик.

Они дошли до последнего барака и развернулись в обратную сторону.

— Кстати, лорд Калланан, — спросил Меррон, — я слышал, у вас в мастерской начались работы над каким-то масштабным проектом?

Брендан похолодел. Он что-то знает о Вычислителе? Как много? Он замешкался на секунду, но его спас отец.

— Это игрушки Брендана, — сказал он с подчеркнутым пренебрежением. — Мой сын, как вы, наверное, знаете, увлекается механикой. Экспериментирует с новым паровым двигателем.

— Да, — с облегчением подтвердил Брендан. — Пытаюсь создать более мощный двигатель для фабрики.

Меррон с пониманием кивнул.

— Да, дети всегда остаются детьми, лорд Калланан, — сказал он. — Прекрасно вас понимаю. У самого такие же оболтусы.

Брендан натянуто улыбнулся. Опасность миновала. Пока.

— Ну что ж, господа, — весело сказал Меррон. — О делах, кажется, всё! Не пора ли нам ммм… подкрепиться?

Глава 26. Проектная мощность

На стене одного из цехов были расклеены все полторы тысячи листов таблицы из Счетной машины. Здесь же на полу лежало огромное, метров пятнадцать в длину, бумажное полотно, на которое десятки инженеров в белых халатах деталь за деталью переносили данные из таблицы. Процесс её расшифровки и превращения в готовую для сборки схему продолжался уже пятый день и был близок к завершению. На полу вырисовывались очертания Вычислителя — огромного механизма из тридцати тысяч деталей.

В соседнем цехе готовились к тестированию новых паровых двигателей, предназначенные для Вычислителя. Их не было в схеме, но и без этого было понятно, что механизму потребуется огромное количество энергии. Поэтому пришлось модифицировать существующие установки, чтобы получить больше мощности. Найджел настаивал на том, чтобы тестирование двигателей началось как можно раньше, инженер Глен Льюис, отвечавший за эту часть проекта, был более осторожен. По мнению же Найджела, Глен просто трусил и тормозил всю работу.

— Нам бы еще пару недель, мистер Холден, — жалобно сказал он, не глядя Найджелу в глаза.

Найджел нахмурился.

— Всегда не хватает пары недель, Глен. Раньше запустим — раньше поймем, где недочеты.

— Но я не уверен, что котел…

— Сколько сейчас выдает ваш двигатель, Льюис? — оборвал его Найджел. Его раздражал этот спор.

— Ну… — замялся инженер, — пять-семь лошадиных сил. Но если…

— А нам надо двадцать! Если вы боитесь тестировать двигатель даже сейчас — когда вы доберетесь до необходимых значений? Через год? Два?

Глен потупился и ничего не ответил.

— Начинайте тестирование, Льюис, — сказал Найджел. — На этом этапе мне нужно десять лошадиных сил. Обеспечьте мне их.

Он развернулся и пошёл в цех со схемой. Здесь уже был Брендан — с любопытством рассматривал полотно на полу.

— Найджел! — воскликнул он. — У вас всё-таки получилось!

— Праздновать еще рано, — улыбнулся Найджел, — но с мертвой точки нам сдвинуться удалось.

Они оба встали над схемой.

— Он будет просто огромным, — с восхищением сказал Брендан.

— Да, — согласился Найджел. — Я прикинул — он не влезет в цех. Не возражаете, если я снесу одну стену, чтобы поместить его?

— Вы можете снести тут всё, что хотите, Найджел, — ответил Брендан, не отрывая взгляд от чертежа. — Главное — постройте Вычислитель. Вы уже оценили, сколько времени это займёт?

— Несколько месяцев, — осторожно ответил Найджел. Он пока не был уверен. — Два, может быть, три-четыре. Потребуется больше людей, чтобы создать все эти детали.

— Нанимайте столько, сколько считаете нужным, — отозвался молодой Калланан. — Ни в чём себя не ограничивайте.

— Спасибо, Брендан, — искренне ответил Найджел. — Я постараюсь сделать всё настолько быстро, насколько это возможно.

— Только без обмороков от переутомления, пожалуйста! — воскликнул Брендан. Оба рассмеялись.

— Думаю, больше такого не повторится, — смущенно ответил Найджел. — Просто загадка со Счетной машиной выбила меня из равновесия.

— И вы её с блеском решили, — уважительно сказал Брендан. — Признаюсь, я бы до такого никогда не додумался. Кстати, а что вы планируете делать с самой машиной?

— Вы про Счетную? — уточнил Найджел. — Ничего. Она больше не нужна. Как и таблицы. Через пару дней мы всё перенесём в схему и они больше не понадобятся. Можно будет выкинуть.

— Если не возражаете, — ответил Брендан, — я бы забрал их себе. И Счетную машину и все таблицы. На память.

— Пожалуйста, — равнодушно ответил Найджел. — Мне всё равно, что с ними будет.

— Кстати, а вы поняли, для чего нужна вторая таблица? — спросил Брендан. — Первая — детали Вычислителя, а вторая?

Из соседнего цеха раздался грохот и шум. Подошёл Глен и сообщил, что двигатель запущен и выдаёт все еще не больше семи лошадиных сил. Что делать дальше?

— Больше пара, Глен, — сухо ответил Найджел, не поворачивая головы. Инженер побежал выполнять поручение.

— Вторая таблица не важна, — снова заговорил он с Бренданом. — Мы получили всё, что хотели.

Калланан хотел что-то ответить, но в этот момент из соседнего цеха через открытую дверь донеслось:

— Манометр в красной зоне! Восемь лошадиных сил!

— Поднимай еще! — закричал в ответ Найджел.

Грохот в соседнем цехе сменился громким шипением. Найджел увидел, что к нему бегут Глен и Дриббл.

— Сработали предохранительные клапаны, — запыхавшись, выпалил инженер. — Больше не поднять.

— Что происходит? — поинтересовался Брендан.

— Мало мощности двигателя, — мрачно ответил Найджел. — А выдать больше котёл не может — открываются предохранительные клапаны.

— Значит, придется перестраивать котел? — уточнил Калланан.

— И двигатель, — ответил Найджел. — Но, чтобы решить, каким он должен быть, нам надо понять предельные возможности этого, текущего. А мы не можем этого сделать, потому что нам не позволяет котёл. Есть вероятность, что мы сделаем новый двигатель, а его мощности опять будет недостаточно.

Все замолчали.

— Я могу заблокировать клапаны, мистер Холден, — вдруг подал голос Дриббл.

— Это очень плохая идея, — немедленно отозвался Глен.

Найджел лихорадочно думал. Если вывести двигатель на нормальную мощность хотя бы на пару минут, можно уже сегодня выявить все возможные доработки и сразу начать проектировать новый двигатель. А если отложить, как говорит Глен? Тогда создание двигателя затянется на месяцы. И у него будет готовый Вычислитель, который невозможно запустить. Найджел посмотрел на Брендана. Тот покачал головой:

— Вы тут главный. Решайте сами.

Найджел повернулся у Дрибблу.

— Котёл выдержит?

— Конечно, мистер Холден, — отозвался тот. — Работает как часы!

— Как Драконьи? — пошутил Найджел. Дриббл рассмеялся.

— Нет, мистер Холден. Этот новехонький, с иголочки.

Найджел больше не колебался.

— Блокируй. И давай больше угля. Как только выйдем на необходимую мощность — открывай сразу все клапаны. По моей команде.

— Понял, мистер Холден! — задорно отозвался парень.

— Найджел, — поправил тот.

— Понял, Найджел! — Дриббл улыбнулся и бросился в цех с двигателем. Через открытую дверь было видно, как он возится с клапанами на торце котла, а затем подбрасывает уголь в топку.

— Мистер Холден… — начал было Глен, но Найджел прервал его:

— Я вас услышал, Льюис. Не мешайте работать.

— Получается! — донесся крик Дриббла. — Девять!

— Отлично, Дриббл! Готовься открывать клапаны! — закричал он в ответ.

— Понял, мистер…

В этот момент котёл взорвался. Раздался оглушительный грохот и там, где стоял котел, появилось огненное пятно, заполнившее всю комнату. Стену между цехами вышибло, вокруг разлетелись доски и куски штукатурки. Металлические обломки, как шрапнель, пронеслись по цеху, один осколок вонзился в стену недалеко от Найджела. На месте огненного шара появилось облако грязно-серого пара, сменившееся языками пламени на полу и стенах. Краем глаза Найджел увидел, как люди бросились к котлу. Кто-то закричал: «Огнетушители, быстрее!». Только тогда он очнулся и на деревянных ногах пошел к месту взрыва.

Там стоял густой туман из дыма и пара. От котла осталось только покрытое копотью и залитое водой чугунное основание. Из него торчали два вывернутых наружу и еще красных от жара куска железа. Дымящиеся осколки были разбросаны по всему цеху, а стена, возле которой стоял котел, и потолок над ним полностью исчезли. Несколько человек поливали рваные и тлеющие края стен из огнетушителей.

В противоположном от Найджела углу, почти скрытое дымом, лежало что-то темное с красным, скомканное как груда тряпья. Возле него стояло инженеры и механики. Найджел направился туда, но остановился, увидев, как один из них медленно стянул с себя халат и накрыл им тело.

— Дриббл, — сказал появившийся рядом Калланан. — Жаль, славный был парень.

— Да, — мертвым голосом ответил Найджел. — Славный.

Мужчина, накрывший Дриббла своим халатом, повернул покрытое копотью лицо к Найджелу, и он с трудом узнал Глена Льюиса.

— Я предупреждал! — закричал он. — Я же говорил, что это опасно!

Он быстрым шагом подошел к Найджелу и тому на секунду показалось, что он его ударит. Но Глен лишь замедлился на мгновение, обошел Найджела и вышел за дверь. Повисла тишина, прерываемая только шипением огнетушителей. Все вокруг замерли и смотрели на Найджела.

— Кто работал в команде Льюиса? — негромко спросил он. Один из мужчин с огнетушителем поднял руку. — Уайт? Хорошо. Теперь вы возглавляете команду силовой установки. Оцените ущерб, и начинайте собирать новый двигатель и котел. Проектная мощность — двадцать лошадиных сил.

Найджел развернулся и вышел из цеха. Котёл должен был выдержать. Должен! Все расчёты это показывали. Значит, ему «помогли» со стороны. Подкупленный сотрудник мастерской (может, тот же Глен — слишком уж подозрительно и вызывающе он себя вёл), небольшая, незаметная со стороны поломка котла и как итог — взрыв, затягивающий работы на несколько недель, а то и месяцев. Диверсия. Саботаж. А кто у нас специалист по саботажам и очень противился запуску Вычислителя?

Часть 5. Во имя города

Глава 27. Чтец

Себастьян был в ударе. Неизвестно, что на него подействовало больше – угроза уголовного дела за драку в таверне или солидное вознаграждение от Калланана, переданное через Робинсона – но чтеца газет было не узнать. Он буквально парил по полутемному сараю, размахивая руками и яростно выкрикивая фразы в стоящую перед ним толпу.

– Разве это не правда!? – Себастьян потряс зажатой в кулаке газетой. – Разве с этим будет спорить хоть один человек, искренне любящий наш город?!

Он поднес газету к глазам и с выражением процитировал:

– “Чума, десятилетиями разъедающая умы и сердца наших сограждан! Кровоточащая язва на светлом лике нашего великого города! Мерзкое пресмыкающиеся, подло под покровом темноты кусающее руку, пригревшую её! Так и только так я могу назвать это драконье отродье, этих убийц и террористов, именующих себя Сопротивлением!”

Толпе Себастьян явно нравился. Если в начале речи большая часть из почти сотни пришедших слушали молча, то сейчас на каждую фразу почти все откликались аплодисментами или одобрительными выкриками. Оратор оторвался от чтения и снова обратился к зрителям.

– Сначала они своими забастовками мешают нам честно зарабатывать себе на хлеб и кормить свои семьи! Потом они пытаются настроить против нас людей, которые дают нам работу! А теперь они перешли к взрывам и нападениям на полицию! Что будет дальше, братья, что будет дальше?!

Роули натянул кепку ниже на глаза и плотнее закутался в пальто. Чтобы остаться неузнанным, они с Робинсоном оделись “по-гражданке” и стояли подальше от толпы, в самом углу деревянного сарая, который суперинтендант нашёл для проведения встречи. Через щели между досками прямо в спину дул ветер.

– А он неплох, – вполголоса сказал Роули, обращаясь к своему помощнику. – А люди откуда?

– Половина из нашей базы, сэр, – так же тихо ответил суперинтендант. – Мелкие воришки, пьяницы, дебоширы. Остальных нашла мэрия, Себ и те, кто дрались с сопротивленцами в “Водяном драконе”.

В это время Себастьян уже перешёл к сути встречи.

– Наш долг – защитить свой город от вредоносной идеологии! – говорил он. – Мы обязаны брать пример со своих великих предков и не бояться замарать руки, если того требует ситуация! Во имя города! Вы согласны с этим?

Толпа в сарае была согласна. Роули отметил, что Себастьян, пусть и добавляя немного отсебятины, но в целом всё же придерживается тезисов младшего Калланана, полученных через Робинсона.

– Они понимают, что им надо будет делать? – спросил Роули.

– Сейчас Себ им объяснит, – пообещал суперинтендант.

– Мы обязаны отомстить за наших братьев, погибших при взрыве! – кричал тем временем Себастьян.

– Да! – отвечали люди в толпе.

– Мы обязаны отомстить за слёзы вдов и сирот!

– Да!

– Это наш город, и мы не отдадим его каким-то вшивым драконщикам и сопротивленцам!

– Да! Да! Да!

Толпа была почти готова. Теперь оставалось только указать ей цель. Себастьян вытащил откуда-то из-под полы листок бумаги, который еще вчера вечером лежал на столе Роули. Шеф сам заботливо впечатал туда несколько десятков адресов и фамилий. Сотни доносов, полученных полицией за последнее время, оказались весьма полезными. Благодаря им у Роули (а теперь и у Себастьяна) были список тех, кто поддерживал Сопротивление. Возможно, не все из них на самом деле были такими, подумал Роули. Но, как говорится: “Лес рубят… “. Парой щепок можно было пожертвовать.

– Благодаря обеспокоенным гражданам мы знаем, где засели эти крысы! – вопил тем временем Себастьян, поднимая листок над головой как знамя. – Мы найдем их и покараем!

Толпа взревела.

– За наш город! За наших детей! За наше будущее!

– Да!!!

– Вы со мной, братья?!

– Да!!!

– Тогда вперёд! За мной!

Себастьян бросился к выходу, всё ещё держа листок над головой. Люди последовали за ним, выкрикивая проклятия и угрозы в адрес Сопротивления и Дракона. Роули и Робинсон остались вдвоём в пустом сарае.

– Получилось даже лучше, чем я думал, – уже в полный голос сказал шеф полиции. – Молодец, Робинсон, хвалю.

– Спасибо, сэр, – польщенно ответил суперинтендант.

– Твои люди уже на месте? – спросил Роули.

– Так точно. Будут держаться неподалеку.

– Давай сам тоже туда, – скомандовал он Робинсону. – Контролируй. Помнишь, как действовать?

– Да, сэр, – ответил тот. – Не вмешиваться. Тех драконщиков, кто будет сопротивляться – задерживать. И не давать поджигать дома.

– Правильно, – подтвердил Роули. – Не хватало еще, чтобы эти кретины нам весь город спалили.

Глава 28. Братья по оружию

Он опрокинул в себя очередную рюмку и знаком показал бармену Фреду повторить. Мэтт Бишоп, ведущий корреспондент “Городских хроник” был пьян, но мыслил здраво. Это свойство Мэтт считал своим вторым по значимости профессиональным достоинством – напиваться почти вдрызг и при этом писать хорошие статьи.

Пить и писать в “Хроники” он начал примерно одновременно. Сначала как мальчик на побегушках в редакции (дешевое пиво и джин), потом корреспондент криминальной хроники (стаут и ром) и, наконец, как главный журналист и правая рука

главреда Крипера (хороший виски). Будь у Мэтта амбиции, он бы мечтал занять место слизняка Крипера и перебраться на уровень дорогущего коньяка, но ему было наплевать на карьеру. Он планировал пить и писать до самой смерти, а должность руководителя газеты могла этому помешать.

Мэтт оглядел таверну. В “Водяном драконе” (который теперь, кстати, назывался вообще непонятно как: и Дракона на вывеске больше не было, и нового названия не появилось) было тихо и немноголюдно. Это никак не вязалось со словами Крипера. Слизняк пообещал “большую движуху” в центре города и велел смотреть в оба. Это было в его духе – не давать точных указаний и избегать конкретики. Чтобы умыть руки, если не выгорит.

Но Мэтт давно работал с Крипером и знал, что с чем-чем, а с чутьём (и информаторами) у слизняка всё было в порядке. Да и кому еще, как не Бишопу, писать об этом? Тема очернения Сопротивления и Дракона была закреплена за ним. Он уже несколько месяцев клеймил их в своих статьях, и судя по всему, получалось очень даже неплохо. Крипер был доволен, читатели, судя по тиражам – тоже, а что еще надо? Конечно, он не верил в то, что писал – к пятидесяти годам Бишоп выработал способность не верить вообще ни во что. Но это было еще одно, первое по значимости, профессиональное достоинство Мэтта Бишопа – писать хорошо даже о том, что считаешь полным бредом. А то, что в этот бред верят читатели – проблема самих читателей, верно?

Дверь таверны настежь распахнулась и взволнованный голос закричал:

– Там народ идёт громить драконщиков!

“Началось”, – подумал Бишоп, выпил последнюю рюмку и направился к выходу. Туда же устремились все немногочисленные посетители экс-”Водяного Дракона”. Мэтт растолкал толпу локтями, кому-то наступил на ногу, ответил руганью на ругань и, наконец, прорвался на улицу.

Здесь была обещанная Крипером “движуха”. По улице, занимая всю её ширину, шла большая (Мэтт оценил количество в примерно в пятьдесят–семьдесят человек) и очень злая толпа. У многих в руках были палки. Толпа угрожающе гудела. Возглавлял толпу (кто бы мог подумать) Себастьян – клерк с завода Каллананов и давний собутыльник Бишопа. Такую удачу нельзя было упускать. Мэтт бросился к Себастьяну.

– Себ! – закричал он, подбегая. – Старый ты пройдоха! В активисты заделался?

Себастьян явно обрадовался ему, но не остановился, а продолжил идти. Толпа следовала за ним.

– Мэтт Бишоп! А мы как раз читали твою статью! Отлично получилась!

Не дав журналисту ответить, он заорал толпе:

– Братья! К нам присоединилась свободная пресса! Мэтт Бишоп из “Городских хроник”! Это его статью я сегодня читал!

“Братья” нестройно поприветствовали Мэтта.

– Что происходит, Себ? – спросил Бишоп, когда они умолкли.

– Происходит волеизъявление народа, Мэтт! – громко ответил Себастьян. – То, что давно надо было сделать. Мы найдем и накажем каждого террориста и драконщика!

Мэтт понимающе покивал. Он ожидал чего-то подобного. Да что там, он сам призывал к этому в последней статье.

– А конкретно? Куда идёте?

– Всё увидишь, Мэтт! – в каком-то радостном возбуждении ответил Себ. – Просто держись рядом.

И очень скоро Бишоп увидел. Когда толпа остановилась у овощной лавки Толстяка Джеффа. Сам Джефф был тут же, на улице – раскладывал огурцы и репу на выносном столе-прилавке и неодобрительно поглядывал на окружающих его “братьев”.

Когда хвост процессии подтянулся, Себастьян вышел вперёд и смерил Джеффа презрительным взглядом. Толстяк закончил с овощами и повернулся к нему.

– На что уставился, Себ? – с вызовом спросил он, видимо, нисколько не испугавшись толпы.

– Смотрю на предателя, Джефф! – пафосно воскликнул тот. – На человека, предавшего город и своих земляков!

Толстяк подбоченился, выставил вперёд огромный живот в грязном фартуке и в тон Себастьяну насмешливо ответил:

– Тогда тебе стоит посмотреть в зеркало, Себ! Там и увидишь!

В толпе раздались смешки, а Себастьян, побагровев от злости, ошеломленно уставился на лавочника. Он явно не ожидал отпора.

– Ты – драконщик! – завопил Себ. – И поддерживаешь Сопротивление! И завышаешь цены для тех, кто против Дракона! Ты… ты…, – чтец запнулся, подбирая слово, – террорист!

– Это вся чушь, которую ты смог придумать? – осведомился Джефф. – И с каких это пор верить в Дракона запрещено законом?

Себастьян задохнулся от гнева, а затем, так и не придумав достойного ответа, подскочил к прилавку, схватил с него среднего размера дыню и с криком “Да что с тобой разговаривать!” запустил её в стеклянную витрину лавки. Толпа очнулась и радостными возгласами последовала за ним. Лавка оказалась под дождём из летящих овощей и фруктов. Когда они закончились, “братья” ворвались в магазин и начали крушить прилавки. Джефф пытался остановить погромщиков, хватал за руки, упрашивал и угрожал, но всё было бесполезно.

Через пару минут всё было кончено. Лавка лишилась всех своих витрин, внутри все было сломано и испачкано. Ошарашенный Толстяк Джефф ходил внутри и безуспешно пытался поставить на место сломанные полки и перевернутые столы и прилавки. Себ на улице вновь обрёл уверенность и вещал перед своими слушателями:

– Так будет со всеми предателями! Вперёд, братья!

Мэтту было жаль Джеффа, но тот сам был виноват – решил спорить с разъяренной толпой. Еще и избить могут. Поэтому корреспондент предусмотрительно следовал за процессией сзади и тщательно всё записывал в блокнотик. Фактура была шикарная.

Через десять минут Сев и его “братья” избили прямо на улице смелого (и глупого, по мнению Мэтта) пожилого мужчину, с виду шахтёра. Большинство людей, завидев воодушевленную и вооруженную толпу, предусмотрительно пряталось в подворотнях или домах. А шахтёр прятаться не стал и начал на всю улицу стыдить погромщиков. Били его недолго, на ходу, чтобы не задерживать процессию, но старательно. Когда толпа прошла, мужчина остался на земле, по его лицу текла кровь.

После этого последовал разгром дома портнихи Бекки. Саму женщину не тронули, но она была так испугана, что даже не возмущалась, а лишь полными ужаса глазами смотрела, как “братья” сначала выволокли на мостовую и разбили в дребезги швейную машину, а затем раскидали по всей улице рулоны с тканью и коробочки с лентами, кружевами и пуговицами. Себ на прощание произнёс дежурную речь про “предательство города” (из чего, впрочем, не стало понятно, в чём всё-таки обвиняли портниху) и повёл свою паству дальше.

Почти сразу на глаза им попался рабочий пивоварни Пита, везущий тачку с тремя бочками. Пиво, “достойное Дракона” возмутило погромщиков и они сломали тачку, разбили бочки и залили всю улицу пивом. Потом они остановились, обсуждая, стоит ли идти громить саму пивоварню. Мэтт, воспользовавшись паузой, подошёл к суперинтенданту полиции Робинсону, который вместе с несколькими полисменами давно шёл за толпой и ни во что не вмешивался.

– Суперинтендант, – поздоровался Бишоп. Робинсон молча кивнул, не сводя глаз с совещающейся толпы.

– Дадите комментарий? – спросил Мэтт. – О том, что здесь происходит.

– Происходит разрешённая мэрией законная акция, – лениво ответил полицейский.

“Ага, – подумал Бишоп, – значит, это не Себ придумал”. Стало понятно, откуда Крипер с такой точностью знал время и место погромов.

– А как же…, – он показал на разбитые пивные бочки, – инциденты?

– Провокаторы пытаются помешать проведению законной акции, – ответил Робинсон и с подозрением посмотрел на Мэтта. – А ты думаешь иначе?

Корреспондент поспешил заверить полицейского в том, что он думает именно так, как надо, и ретировался. Как раз в этот момент Себ и “братья” пришли к выводу, что громить пивоварню долго и сложно, и направились в таверну – отмечать победу. Мэтт понял, что “волеизъявление народа” на этом закончилось и пошёл в сторону редакции. В голове крутились фразы для статьи – одна лучше другой. Но больше всего ведущему корреспонденту нравился заголовок, который уже давно придумался: “Братья по оружию: горожане взяли в свои руки борьбу с террором!”

Глава 29. Запуск

Найджел стоял возле Вычислителя и с благоговением смотрел на него снизу вверх. Механизм получился таким большим, что Счетная машина рядом с ним казалась бы карликом. Прямоугольный корпус размером с паровоз с бесчисленным количеством шестеренок, валов, рычагов и колесиков заполнял почти весь цех до трехметрового потолка. По длине Вычислитель не поместился в помещение, поэтому несколько дней назад они снесли одну стену и очистили соседнюю комнату. Теперь машина занимала сразу два цеха и растянулась на пятнадцать метров.

Вокруг этой громадины, как муравьи, суетились десятки инженеров и механиков – достраивали Вычислитель: добавляли детали, что-то измеряли, меняли, подкручивали. На противоположной, не занятой машиной стене висела уже готовая схема всего механизма и каждой его детали по отдельности. К ней постоянно подходили люди, сверялись с чертежами и возвращались к Вычислителю или уходили в соседние цеха – исправить или заменить компоненты.

Найджел пошел вдоль механизма, в тысячный раз разглядывая поблескивающие металлом и пахнущие маслом детали. Вычислитель был идеален и прекрасен. Лучшее, что когда-нибудь создавал человек. Веха. Переломный момент в науке и технике. Чудо света. И это чудо создал он, Найджел Холден.

Он дошёл до дальнего торца машины. Там были смонтированы новые, более мощные паровые двигатели и котлы. Возле них тоже было многолюдно: команда из шести инженеров Брайана Уайта проверяла двигатели, еще трое рабочих подбрасывали уголь в топки уже разогретых котлов.

Были здесь и новые люди. Двое сурового вида мужчин в черной форме, стоя немного в стороне, пристально наблюдали за работой. Это были охранники, которых Найджел нанял после взрыва. Теперь больше десяти человек круглосуточно посменно наблюдали за всем в мастерской: от входа в помещение до сборки Вычислителя. Брендан без споров выделил на это деньги, охотно согласившись с тем, что в случае с Сопротивлением такая предусмотрительность лишней не будет. “Никогда не знаешь, кто из рабочих окажется шпионом или диверсантом”, – сказал он.

Найджел несколько минут понаблюдал за работой команды Уайта, потом развернулся и пошёл к противоположному торцу машины, где находились устройства ввода и вывода информации. Здесь несколько инженеров загружали сотни перфокарт в ридер – считывающее устройство, чтобы дать Вычислителю тестовую задачу. Рядом с ними уже стоял Брендан, пришедший посмотреть первый запуск машины.

– Это невероятно, – сказал он после приветствия, показывая на Вычислитель. – Вы просто волшебник, Найджел. Всего за два месяца!

– Больше, если учитывать время на создание Счётной машины, – поправил Найджел. – Но вы правы, благодаря вашим ресурсам получилось очень быстро.

Он повернулся к инженерам и спросил одного из них:

– Сколько осталось, Мэтью?

Мужчина в белом халате, державший в руках кипу перфокарт, обернулся:

– Почти закончили, мистер Холден, – ответил он. – Скоро можно будет запускать.

– Хорошо, – сказал Найджел. – Держите меня в курсе.

– Весьма громоздкая конструкция, вам не кажется? – спросил Брендан, указывая на ридер, полутораметровый металлический ящик, приставленный сбоку к Вычислителю.

– И очень медлительный, – согласился Найджел. – Для этой простой задачи потребовалось триста карт и их вводят уже пятый час.

Брендан удивлённо присвистнул.

– Это временное решение, – добавил Найджел. – Я уже разрабатываю другую систему ввода. Ввод задачи будет занимать считанные минуты.

– Вы обо всем позаботились, Найджел, – восхищенно ответил Калланан. – А это что? – Он кивнул в сторону еще одного металлического сооружения, стоящего рядом с ридером.

– Это вывод, – ответил Найджел. – Печатающий механизм. Принтер. Он будет выдавать ответ на задачу, в данном случае – технический проект устройства. Здесь будет все: схемы, чертежи, расчеты, материалы, инструкции по сборке. Если все получится – этот документ можно будет сразу отдавать в производство.

– Невероятно, – сказал Брендан, зачарованно глядя на машину. – Это настоящее чудо. А какую задачу вы ему даете?

Найджел улыбнулся.

– Помните устройство, над которым я работал в нашу первую встречу? – спросил он.

– Винтокрылая машина? – вспомнил Брендан.

– Винтолёт, – поправил Найджел. – Посмотрим, справится ли с этой задачей Вычислитель.

– Мистер Холден, мы закончили, – окликнул его Мэтью. – Задача загружена в ридер.

Найджел кивнул.

– Внимание всем! – сказал он громко. – Мы готовы начинать. Всем, кроме занятых на силовой установке и устройствах ввода–вывода – отойти от машины!

Трусцой подбежал Брайан Уайт.

– Двигатель готов, – доложил он. – Запускать?

– Да, – ответил Найджел. – По моей команде, – Брайан побежал обратно, а Найджел повернул голову к Мэтью. – Включайте.

Тот кивнул и пошел к печатающему устройству.

Найджел подождал еще несколько секунд, потом громко скомандовал:

– Запустить двигатель!

В противоположном конце цеха раздался металлический лязг, затем прерывистое шипение, когда двигатель ускорился. Первые секунды это никак не отражалось на Вычислителе, но скоро в недрах машины стали слышны щелчки и стуки, а еще спустя мгновение весь аппарат начал оживать. Поблескивая маслом, задвигались огромные валы, зашелестели подшипники и стали поворачиваться шестерни, выдавая первые результаты расчетов. Наконец заурчал и печатающий механизм, нанося на бумагу элементы будущей схемы.

– Что там, Мэтью? – не отводя глаз от машины, спросил Найджел.

– Медленно, очень медленно, – отозвался инженер.

– Больше пара, Брайан! – крикнул Найджел и с противоположной стороны немедленно донеслось:

– Понял, поднимаем!

Шипение со стороны двигателя участилось, быстрее завертелись и детали Вычислителя. Найджел подождал немного и быстрым шагом подошел к принтеру. На огромном листе бумаги начали появляться первые точки и черточки. Но пока всё происходило медленно.

– Еще! – громко потребовал Найджел от Брайана.

Он подошел к печатающему устройству, облокотился на него и уставился на чертёж. “Давай же, давай! – мысленно взмолился он, обращаясь к Вычислителю. – Ты же можешь быстрее, я знаю!”. Он почувствовал, как у него задрожали руки и решил сначала, что это от напряжения, но потом поднял глаза, и увидел, что и механизм вывода и весь Вычислитель сотрясает мелкая дрожь.

Аппарат разгонялся. Щелчки и стуки в машине слились в сплошной гул, валы и шестерёнки вращались с бешеной скорость, а печатающее устройство двигалось так быстро, что за ним было трудно уследить. Точки и линии множились и соединялись, превращаясь в схему. Детали винтолёта, их размеры, описания, инструкции по сборке – все это как по–волшебству почти мгновенно появлялось на бумаге. Аппарат за секунду заполнял схемами и буквами один лист, выплевывал его в лоток и тут же принимался за следующий.

– Невероятно, – прошептал рядом Брендан. – Найджел, вы сделали это.

– Да, – ответил Найджел, не в силах оторвать взгляд от магии в принтере. – Это прекрасно.

– Сколько времени потребуется, чтобы закончить весь проект? – спросил Калланан.

– Минут пять, не больше, – ответил Найджел.

– Значит, мы можем начать разрабатывать и производить машины? – спросил Брендан.

Найджел с трудом оторвался от завораживающего зрелища.

– В принципе, да. Остались совсем небольшие доработки, – сказал он. – Но знаете, Брендан, я бы предложил не торопиться. Кажется, я могу сделать что-то более впечатляющее, чем Вычислитель.

– Что может быть более впечатляющим? – изумился Калланан.

– То, о чём мой отец даже не мечтал, – ответил Найджел.

Глава 30. Две армии

– Итак, – подвела итог Джесс, осматривая содержимое очередного ящика, – у нас несколько сотен полицейских дубинок, ножей и пара десятков копий. Ещё ломы и молотки. Как будто мы собираемся делать ремонт, а не бороться с Лордами.

Она с грохотом захлопнула крышку ящика. В пустом подвале звук глухо отозвался от стен. Это был один из заброшенных домов на окраине, где она устроила базу для хранения оружия. Сейчас здесь в несколько ярусов стояли ящики с тем, что за последнее время им с Барри удалось найти или собрать на заводах.

– Есть есть ружья, – ответил Барри.

– Пять штук, – уточнила она.

– Их сложно делать, Джесс, – извиняющимся тоном сказал Барри. – Много деталей. На заводах постоянно следят. Ребятам приходится работать украдкой. Ты же сама понимаешь.

– Понимаю, Барри, – грустно ответила она. – Но не понимаю, как с этим одолеть Лордов.

Оба замолчали, обдумывая её слова.

– Есть еще пушка, – вдруг сказал Барри.

– Пушка? – изумилась Джесс. – Что же ты молчишь?

– Сейчас поймешь, – сказал Барри, указывая в угол, где под брезентом скрывалось что-то большое и бесформенное. – Она не совсем обычная.

Они подошёл ближе и стянул брезент:

– Это паровая пушка.

Джесс ахнула. Механизм смотрелся внушительно и странно одновременно. Ствол – толстая металлическая труба метра три длинной – выглядел вполне обычно для пушки, но к его основанию был приварен круглый массивный паровой котёл. Всё это стояло на двух металлических колесах. Тут же на полу лежали несколько снарядов – чугунные ядра.

– Это мы с ребятами собрали, – с гордостью сказал Барри, поглаживая металлический бок котла. – Еле затащили её сюда.

– Потрясающе, – сказала Джесс, подходя ближе. – Это совсем другое дело, Барри. Почему ты мне сразу не сказал?

Её настроение сразу улучшилось. Это уже было что-то. Внушительнее ломов и ножей. Этим уже можно напугать противника.

– Не был уверен, что получится, – ответил Барри. – Мы почти месяц с ней возились. И у неё есть большой минус.

– Какой? – спросила Джесс.

– Время перезарядки – 10-15 минут. Пар всё-таки. Надо ждать, пока давление поднимется до необходимого уровня.

Он постучал пальцем по небольшому манометру, встроенному в бок котла.

– Но когда зарядится – мало не покажется, – сказала Джесс.

– Кирпичную стену пробивает насквозь с 20 метров, – подтвердил Барри.

– Вы просто молодцы, – искренне сказала она. – Надо только побольше ядер.

– Сделаем, – отозвался Барри.

Он накинул брезент обратно на пушку.

– Что по людям? – спросила Джесс.

Барри задумался, подсчитывая в уме.

– Удалось привлечь еще около 50 человек, – наконец сказал он.

– Итого нас около 80, – сказала Джесс. – Уже неплохо. Кто они?

– В основном молодежь из Сопротивления, – ответил Барри. – Мы стараемся не агитировать среди тех, в ком не уверены. Если твой отец узнает…

– Удивлюсь, если он уже не знает, – буркнула Джесс. – Плевать. Собирай везде, где можешь. Нам нужно как минимум 200 человек. И в два раза больше оружия.

– Думаешь, этого будет достаточно, чтобы справиться с Лордами? – с сомнением спросил Барри.

– Нет, – ответила она. – Но хотя бы остановим погромы. “Братья” совсем страх потеряли. Две сотни вооруженных людей справятся и с ними, и с полицией.

– Понятно, – кивнул Барри. – Чтобы найти столько людей и столько оружия, потребуется много времени.

– Месяц?

– Скорее даже два.

Джесс вздохнула.

– Долго, очень долго, – сказала она. – Быстрее никак?

Барри только развёл руками.

– Я понимаю, Барри, – сказала Джесс. – Всё в порядке. Делай, что можешь.

Они заперли подвал и отправились по домам каждый в свою сторону. Уже темнело. Джесс шла по улице думала о том, как мало времени у неё оставалось. Ситуация в городе ухудшалась с каждым днём. Газеты продолжали травить Сопротивление и Дракона и настраивать людей против них. “Братья” несколько раз в неделю устраивали погромы и к ним присоединялось всё больше людей. Найджел исчез в своей мастерской и она, сколько ни старалась, так и не смогла выяснить, удалось ли ему собрать Вычислитель или нет. Город напоминал кастрюлю с закипающей водой. Еще немного – и всё это выплеснется во что-то ужасное. Что – она пока не знала.

– Джесс, – услышала она знакомый голос.

Она подняла голову. Она стояла возле здания с нарисованным на стене Драконом. Джесс вспомнила, как целовалась здесь с Найджелом. Теперь и Найджела не было и граффити на стене изменилось. Кто-то красной краской крест-накрест перечеркнул Дракона и написал внизу “Убийцы!”. Под рисунком стоял Ворон.

– Привет, отец, – сказала она.

Они не виделись с того самого собрания. Он несколько раз пытался с ней встретиться, но она старательно избегала его. Знала, что ему уже известно про её попытки создать свой отряд. И знала, что он будет её отговаривать.

– Зачем ты пришёл? – устало спросила она.

Ворон подошёл ближе.

– Я пришёл просить тебя остановиться, – сказал он. – И вернуться в Сопротивление.

– Твоё Сопротивление не сопротивляется! – резко ответила она. – Зачем мне возвращаться? Чтобы вместе ничего не делать?

Он ничего не ответил.

– Я не остановлюсь, отец, – добавила она уже спокойнее. – Я не смогу просто смотреть на то, как они уничтожают наш город. Я буду сражаться.

– И к чему это тебя приведёт? – спросил он тихо, не поднимая головы, – К чему это приведёт всех нас?

– К победе, – заносчиво ответила она.

Отец поднял голову и посмотрел на неё в упор.

– Как это привело к победе Иэна? – спросил он.

Джесс задохнулась от негодования и обиды. Он попал в больное место.

– Иэн погиб, сражаясь за город! – выкрикнула она. – А вы что делали ради города?

– Мы не давали Иэну погибнуть, – спокойно ответил Ворон. – Как и всем остальным членам Сопротивления.

– Вы просто прятались по углам! – сказала она. – Вы называете себя последователями Дракона, но он сражался за свой город и умирал за него! А вы, вы… Вы не достойны носить его имя!

Ворон покачал головой.

– Ты так и не поняла, что Дракон…

– Я поняла главное, отец, – перебила она его. – Что за свои убеждения надо драться! И я готова на это! И никто не сможет меня остановить, даже ты!

Она развернулась и пошла прочь.

– Лорды готовят свои отряды! – крикнул он ей вслед. – Сотни вооруженных головорезов! Ты слышишь Джесс? Они строят целую армию!

Этого следовало ожидать, подумала Джесс. Наивно было предполагать, что Лорды ограничатся только клоунскими “братьями” и травлей в газетах.

– Я тоже, – ответила она, не поворачивая головы, и пошла дальше.

Глава 31. “Мы верим в вас, Колеман”

“Если бы тебя хотели уволить, – сказал Себастьян, – то не звали бы в дом поговорить”.

Но Грэму Колеману всё равно было страшно. Ещё бы – его пригласили в дом лорда Холлика! Ещё и по рекомендации мэра Вудворда! Когда такое было, чтобы обычного работягу звали на разговор в господский дом? Он 30 лет работал на фабрике Холлика, и за это время видел владельца лишь однажды – мельком в проезжающей мимо карете. А тут – приглашение в дом! Понятно, что самого лорда он не увидит и в этот раз. Скорее всего разговор будет с менеджером завода. Но всё равно, побывать в имении Холлика – редкий шанс. Поэтому когда Себ передал ему приглашение, он не раздумывал ни секунды. Да и за что его увольнять? Себ так и сказал:

“Ты – активный гражданин, Грэм. Пострадал в драке с террористами в таверне. Теперь помогаешь вместе с “братьями” искоренять драконщиков. Никто тебя не собирается увольнять. Я же тебе говорю – особое задание”.

Грэм шёл по улице в сторону богатых кварталов и пытался угадать, что это за особое задание. Неужели наконец-то повышение до бригадира? Дополнительные 15 шиллингов в неделю лишними точно не будут, да и нынешний бригадир, Мюррей, достал уже со своими придирками. Грэм представил, как вместо привычного “Да, мистер Мюррей, сейчас сделаю” отвечает “Иди в жопу, Джеймс, ты мне не начальник” и расплылся в счастливой улыбке. Да, повышение было бы отличной новостью.

Он огляделся и понял, что дошёл до ворот особняка Холлика. Охранник на входе спросил его имя, сверился с какими-то записями и пропустил внутрь, указав, куда идти. Колеман шёл по выложенной камнем дорожке в сторону дома и изо всех сил вертел головой, стараясь всё увидеть и запомнить, чтобы потом рассказать жене, которая, конечно, будет допытываться о каждой мелочи. Шикарный двор со статуями, фонтанами, беседками и аккуратно подстриженными растениями. Большое невыразительное двухэтажное здание слева – дом прислуги, как понял Грэм; домик поменьше, но покрасивее справа – гостевой, и наконец, господский особняк в центре – огромный, трехэтажный, с колоннами, лепниной по всему фасаду и с несколькими дорогущими каретами у входа.

Здесь его встретил слуга, расфуфыренный, что сам лорд – в новеньком с иголочки фраке и блестящих ботинках – и повёл к месту встречи. К сожалению Грэма, шли они недалеко и он успел заметить только гигантскую хрустальную люстру на потолке, множество картин на стенах и снующих везде слуг. Лакей провёл его небольшим коридором куда-то вправо сразу за холлом, открыл дверь, и Колеман увидел кое-что гораздо более удивительное, чем фонтаны, люстры и картины – живого лорда Холлика. А вместе с ним в комнате сидели еще и лорд Брэгг с лордом Мерроном!

Грэм окаменел и застыл на месте. Три лорда сразу! Ох, не к добру это. Но лорды выглядели вполне добродушно, а Холлик (его Колеман узнал по вытянутому лицу) нетерпеливо сказал странным шелестящим голосом:

– Ну что же вы… как вас там… стоите? Идите ближе… мы вас… не укусим.

Грэм на прямых ногах прошёл в центр комнаты и остановился, ожидая дальнейших указаний. Лорды молча разглядывали его: Холлик с Мерроном из кресел в резными спинками, стоящими у небольшого столика с графином и стаканами на нём, а Брэгг – высокий мужчина с лысой головой и огромными плечами – прислонившись к стене возле окна. Лакей, закрыв за собой дверь, подошёл к Холлику и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и взмахом руки отпустил слугу, который поклонился и, неслышно проскользнув за спину Грэма, вышел из кабинета.

– Мистер Колеман, – сказал лорд Холлик. – Мэр Вудворд рекомендовал вас… как надёжного человека, которому мы… можем довериться. Это так?

Грэм, которого бросило в холодный пот уже от того, что лорд назвал его “мистером”, смог только кивнуть.

– Говорят, милейший, – подхватил лорд Меррон, затягиваясь огромной сигарой, – вы не побоялись ммм… вступить в таверне в схватку с негодяями, ммм… оскорблявшими наш любимый город?

– Да, сэр, – выдавил наконец из себя Грэм.

– И говорят, – пробасил от окна лорд Брэгг, – что вы помогаете бороться с террористами вместе с отрядом, называющим себя “братьями”?

– Да, сэр, – снова повторил Колеман, не понимая, хвалят его или ругают.

Лорд Холлик одобрительно покивал.

– Мистер Колеман, – сказал он. – Хочу от лица… моих товарищей, – он неопределенно показал рукой куда-то в сторону Меррона и Брэгга, – и всего города… выразить вам свою… благодарность за… самоотверженность и преданность. Мы очень это ценим.

Грэм почувствовал, что сейчас заплачет. Лорды хвалят его! Они позвали его в свой дом! И называют его “мистер”! И говорят, что ценят его! Восторг придал ему сил и он выпалил, запинаясь и путая слова:

– Спасибо, сэр… милорд… господин Холлик! Я всегда… только скажите… я готов… что угодно!

Окончательно запутавшись, он потупил голову, ругая себя последними словами за то, что не умеет говорить так красиво, как Себастьян.

– У вас будет шанс… доказать это, – сказал лорд Холлик. – Если вы согласны, разумеется.

Колеман понял, что сейчас речь пойдет о том самом “особом задании” о котором говорил Себ.

– Я согласен, милорд… сэр! – торопливо сказал он. – Согласен!

– Вы же механик? – неожиданно спросил лорд Брэгг.

– Да, сэр, – ответил Грэм. – Ремонтирую станки на фабрике, сэр.

– Отлично! – воскликнул в воодушевлении лорд Меррон. – Тогда для вас не составит ммм.. труда выполнить нашу небольшую ммм… просьбу.

– Вот, что вам нужно сделать, мистер… Колеман, – подхватил лорд Холлик. – Вам нужно устроиться на… службу в мастерскую… лорда Калланана. Вы знаете такую?

Грэм заверил, что знает, как не знать.

– Замечательно, – прошелестел лорд. – Вам нужно устроиться туда механиком и…

– И узнать, что они там делают, – закончил за него Брэгг. – Справитесь?

– Конечно, сэр, – с готовностью ответил Колеман. – Не сомневайтесь.

– И обо всём, что узнаете, – продолжил Холлик, – сразу… сообщайте нам.

– Но имейте в виду, – сказал Брэгг и впервые за весь разговор оторвался от стены и подошёл ближе к Грэму. Тот невольно сжался, когда огромная мускулистая фигура встала перед ним. – Никому ни слова. Никому. Ни друзьям, ни жене. Вообще никому. Понятно?

Грэм сглотнул и кивнул так, что в шее хрустнули позвонки. Рассказать кому-нибудь и потом иметь дело с этой ужасной громадиной? Да ни за что на свете, хоть пытайте.

Брэгг несколько секунд испепелял его взглядом, потом повернулся и пошёл к своему месту у окна. Грэм едва заметно с облегчением выдохнул.

– Как только у вас появится ммм… информация, – снова заговорил Меррон, – сообщите об этом ммм…

– Себастьяну, – подсказал Холлик.

– Да, – подтвердил Меррон, – Себастьяну. А он уже передаст информацию нам по своим ммм… каналам.

– Мы верим в вас, Колеман, – сказал Холлик. – Не подведите нас.

Он взял со столика небольшой колокольчик и один раз позвонил в него. В комнате моментально появился тот же слуга. Грэм понял, что встреча закончилась. Он открыл было рот, чтобы сказать, как он благодарен за доверие, и какая это честь, и что он не подведет, и всё сделает в лучшем виде и.... Но потом понял, что опять будет бормотать что-то невнятное и глупое и передумал. Вместо этого он согнулся в низком поклоне и попятился к двери.

Когда слуга вёл его обратно к выходу из особняка, а оттуда – к воротам, Грэм уже не замечал ни статуй, ни картин, ни фонтанов. Он ликовал. Повышение до бригадира?! Да кому это надо?! Бери выше! Теперь он, Грэм Колеман, выполняет личное поручение лордов! Трёх лордов! И он выполнит это поручение. Во что бы то ни стало.