Остаток вечности за улыбку

Глава 1

Эпилог

— Я сделаю всё, чтобы ты улыбалась, Раф.

Её тихий вздох утонул в бесконечной тишине пустого коридора. Они стояли у развилки, где лестницы расходились в разные стороны: наверх, в светлые покои ангелов, и вниз, в логово демонов. Последний вечер в этих стенах казался нереальным, словно они уже были призраками.

— Ты всегда так говоришь, когда хочешь меня отвлечь, — Раф подняла на него глаза, в которых застыла невысказанная тревога. — Но завтра... завтра мы вернемся домой, чтобы попрощаться. Ты уверен, что твои тебя отпустят? Что ты сам сможешь уйти?

Сульфус вызывающе усмехнулся, поправляя воротник куртки с таким видом, будто разговор шел о прогулке в парке, а не о вечном изгнании.

— Мои старые приятели из бездны будут только рады избавиться от демона, который вечно портит им статистику своей любовью к ангелам. Так что не накручивай себя, «подопечная».

Он сделал шаг назад, растворяясь в тенях нижнего пролета, но на мгновение замер.

— Собирай вещи, Раф. Встретимся у входа в пещеры через 3 дня. И постарайся за это время не передумать — я не хочу становиться человеком в одиночку, это слишком скучно.

Он подмигнул ей, круто развернулся и исчез в темноте. Она еще долго смотрела на пустое место, где только что стоял самый невыносимый демон в истории. А на губах все же осталась лёгкая улыбка.

Глава 1

Трое суток пролетели как в лихорадочном сне. Энжи-Таун встретил Раф привычным спокойствием, которое теперь казалось ей чужим. Прощание с мамой и подругами, долгие взгляды на город, который она больше не сможет назвать своим, тихие слова, сказанные в пустоту комнат — всё это осталось там, за невидимой чертой.

Теперь перед ней был только зев пещеры, скрытой в корнях старого дуба, и знакомая фигура, прислонившаяся к камню.

Сульфус уже ждал. Он сидел на поваленном стволе дуба, низко опустив голову. Его куртка была испачкана чем-то темным, а привычная дерзкая ухмылка стерлась, оставив лишь плотно сжатые губы. Он выглядел так, будто за эти семьдесят два часа постарел на тысячу лет.

Услышав шорох шагов, демон поднял голову. В его глазах не было привычного огня — только холодная, стальная решимость.

« Будто не спал всё это время.»

Он не спрашивал, как всё прошло. В этом мире только они двое понимали цену, которую пришлось заплатить за этот билет в один конец.

— Пришла всё-таки, — он оторвался от бревна и сделал шаг ей навстречу. — Я уже начал думать, что ангельское благоразумие взяло верх.

— Оставь свои шутки для людей, Сульфус, — Раф попыталась улыбнуться, но губы дрогнули. — Идем. Пока я не начала плакать. Он перехватил рюкзак из её рук, переплел их пальцы и сделал шаг вперёд.

Глава 2

Чем дальше от входа, тем меньше становилось свежего воздуха и солнечного света. Им казалось, что они продвигаются уже вечность. Хорошо хоть, какой-то свет еще был. Первые несколько часов они летели, но потом стало слишком тяжело.

— Я надеялась, что к этому времени мы уже пройдем хотя бы одно испытание, — сказала Раф немного устало. — Давай остановимся. Я, кажется, всё... не могу больше.

— Да, пожалуй. Я тоже что-то выдохся.

Как только они сели, Раф поправила прядь волос и вдруг замерла. Она коснулась своего плеча и почувствовала под пальцами не мягкое сияние, а... кожу. Обычную, теплую, слегка влажную от пота кожу.

— Сульфус, — позвала она, и её голос прозвучал как-то иначе. Глубже, приземленнее. — Ты чувствуешь? Воздух... Он стал густым.

Демон обернулся, тяжело дыша. Он прислонился плечом к влажной стене пещеры.

— Это не воздух густой, — огрызнулся он, но в голосе не было привычной злости, только изнеможение. — Это мы тяжелеем, Раф. Магия больше не держит нас над землей. Мы начинаем в неё врастать.

Он посмотрел на свои руки. Ногти больше не были острыми, как когти. Они становились обычными, человеческими. Это пугало сильнее, чем любая битва с нейтралами.

«— Ты уверен? — спрашивала Кабале. — Пускай этот ангелочек сама идет, если ей так надо, а ты останешься. Ты же даже не доучился ещё!

— Мы уже всё это обсуждали. Я пройду этот путь! Мы пройдем. Нет ничего важнее её улыбки. Я хочу касаться её, целовать. Быть с ней всё время мира...

— Но у вас не будет этого времени! У вас будет всего-то лет шестьдесят-восемьдесят! И это если вы вообще встретите друг друга!

— Кабале, я всё сказал. Я ухожу. Сейчас. Байк оставь себе.

— Я не хочу тебя терять...

— Я знаю. Но всё уже давно решено».

— Сульфус? Как думаешь, мы пройдем? — спросила Раф растерянно. — Сможем дойти до конца?

— Что за вопросы, ангелочек? С тобой же я. Конечно, мы дойдем!

На самом деле Сульфус не был настолько уверен, но разве он мог ответить иначе, когда она выглядела такой потерянной?

Раф робко коснулась его запястья. Раньше это вызвало бы разряд, от которого звенело в ушах, но теперь она чувствовала лишь быстрый, рваный ритм его пульса. Настоящего человеческого сердца.

Они сидели на холодном выступе скалы. Тишина пещеры больше не была величественной — она стала давящей, почти осязаемой.

Раф непроизвольно повела плечами. Обычно она не чувствовала веса своих крыльев, они были легкими, как солнечный свет, но сейчас... Она ощутила, как жесткие стержни перьев упираются в лопатки. Она потянулась назад, пытаясь поправить их, и вздрогнула. Пальцы коснулись не мягкого сияния, а плотного, упругого ряда перьев. Они были настоящими. И они чертовски мешали просто ровно сидеть.

— Сульфус, посмотри... — она чуть развернулась к нему спиной. — Они стали другими. Я чувствую каждый сустав. Каждую косточку в них. Они такие... тяжелые.

Демон нахмурился, нехотя отрываясь от созерцания своих рук, на которых ногти окончательно превратились в человеческие. Он протянул руку и осторожно коснулся лазурного оперения Раф. Его пальцы ощутили не привычное тепло ауры, а шероховатую, живую поверхность.

— Раньше они были как... дым. Или свет, — Сульфус сглотнул, и его кадык (теперь отчетливо видный на шее) дернулся. — Теперь это просто мясо и кости, Раф. Как у птиц. Только в десять раз больше. — Он потянулся к своим черным крыльям и с раздражением дернул за край. Раньше они просто складывались сами собой, подчиняясь воле. Теперь ему пришлось приложить физическое усилие, чтобы прижать их к спине так, чтобы они не задевали острые края скал. — К этому придется привыкать, — буркнул он, пряча руки в карманы. — Если мы так и будем «пухнуть» от этой человечности, то скоро вообще не сможем подняться в воздух. Магия выветривается, Раф. Мы становимся слишком тяжелыми для неба.

Раф прижалась плечом к его куртке. В пещере становилось холодно, и этот холод был не магическим, а самым обычным — тем, от которого пробирает дрожь до костей.

— Твое сердце... — она снова коснулась его предплечья. — Оно бьется всё сильнее.

— Это потому что я в бешенстве от того, что у меня теперь нет байка, — огрызнулся Сульфус, пытаясь скрыть за привычной грубостью тот факт, что ему тоже не по себе. — И от того, что я, кажется, хочу... — он замялся, подбирая слово. — Хочу пить. Что за дурацкое чувство?

Сульфус сглотнул, и это движение отозвалось неприятной сухостью в горле. Он привык, что стакан ледяного нектара в школе был просто способом скоротать время между уроками искушения. Сейчас же... сейчас ему казалось, что он готов выпить целое озеро, даже если в нем будет плавать тина.

— Помнишь, как в кафе мы спорили из-за того дурацкого десерта с искрами? — тихо спросила Раф, облизывая пересохшие губы. — Я тогда думала, что это самое сильное чувство голода, которое только может быть.

Сульфус хмыкнул, привалившись головой к холодному камню.

— Ага. Наивные были. Сейчас я бы отдал половину своих прошлых побед за обычную воду. Не магическую, не заряженную светом... просто мокрую и холодную.

Он залез в карман и выудил оттуда небольшую флягу, которую прихватил из Серного города. Встряхнул — внутри что-то плеснулось.

— У меня осталось немного. На, глотни.

Раф приняла флягу, её пальцы слегка дрожали. Когда она сделала глоток, ощущения были ошеломляющими. Вода не просто утолила жажду — она словно обожгла горло своей реальностью. Она чувствовала, как жидкость проходит внутрь, как по телу разливается тяжелое, земное облегчение.

— Теперь всё... по-настоящему, — прошептала она, возвращая флягу. — Каждое ощущение как будто в десять раз громче.

— Это и называется «быть смертным», ангелочек, — Сульфус сделал глоток, поморщился и убрал флягу обратно. — Ты чувствуешь всё: и холод, и жажду, и... — он на секунду запнулся, глядя на неё. — И страх.

Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её крыла. Оно больше не вибрировало от его близости, не пыталось «оттолкнуть» темную энергию демона. Оно просто было теплым.

— Твои перья... они пахнут дождем, — вдруг сказал он, и тут же нахмурился, словно сам испугался собственной откровенности. — Наверное, это из-за сырости в пещере. Идем. Нам нужно найти выход из этого зала, пока мы не начали разводить тут розовые сопли, как в твоих ангельских книжках.

Пройдя еще с полчаса, они услышали странный треск и резко остановились. Всего через мгновение метрах в десяти от них приземлился огромный валун, перекрыв проход. Сульфус, не задумываясь и даже не успев ничего понять, тут же спрятал Раф себе за спину.

— Ты в порядке? — спросил он. — Не задело?

— Всё хорошо. Только, боюсь, дальше хода нет.

Валун перед ними казался насмешкой над всей их силой.

— Отойди, ангелочек, — процедил он, вытягивая руку вперед. — Я сейчас разнесу эту глыбу в крошку.

Он сосредоточился. Внутри него привычно заворочалась Тьма, но теперь она не текла плавно, а словно царапала вены изнутри. Сульфус стиснул зубы. На его ладони начал формироваться огненный шар, но он был не ровным и алым, а дерганым, с какими-то грязными искрами.

— Огненные шары! — выдохнул он.

Раздался взрыв, но не такой мощный, как в школьном дворе. Камень треснул и развалился на несколько кусков, освобождая проход. Но Сульфус тут же вскрикнул, отдергивая руку. Он прижал ладонь к груди, тяжело и часто дыша.

— Сульфус! — Раф подбежала к нему, хватая за плечи. — Что с тобой?

— Черт... — он разжал пальцы. Кожа на ладони была ярко-красной, покрытой мелкими белыми волдырями. — Раньше огонь меня не трогал. А теперь... теперь я обжегся собственным заклинанием.

Раф в ужасе смотрела на его руку. Она вскинула свои ладони, пытаясь призвать «Крыло-мысли», чтобы унять его боль, но синее сияние над её пальцами едва мерцало и тут же гасло, отзываясь резкой резью в висках.

— Я... я не могу вылечить до конца...

— Не надо, Раф, — Сульфус перехватил её запястья. — Не трать силы.

Он горько усмехнулся, глядя на свои обожженные пальцы.

— Магия больше не бесплатная, — глухо произнес он. — Пещера делает нас людьми, Раф. А люди не могут швыряться огнем без последствий. Если мы продолжим в том же духе, то к концу пути просто выжжем себя изнутри.

Сульфус сжимал и разжимал кулаки. Кожа была уже почти чистой, но он всё еще чувствовал фантомный жар в ладонях. Он посмотрел на Раф — она стояла слишком тихо, прислонившись спиной к холодному камню. Ее нимб, обычно ровно сияющий, теперь подрагивал, как гаснущая люминесцентная лампа.

— Эй, ангелочек, ты как? — он шагнул к ней, и его голос прозвучал непривычно мягко.

Раф попыталась улыбнуться, но губы едва слушались. Ее лицо было бледным, а под глазами залегли тени, которых у ангелов просто не бывает.

— В порядке. Просто... — она запнулась, чувствуя, как в коленях появляется странная, ватная слабость. — Ноги будто чужие. И голова кружится.

Сульфус вовремя подхватил её за локти, не давая сползти на землю. Теперь, когда магия В.Е.Т.О. больше не била их током, он отчетливо чувствовал, как она дрожит.

— «В порядке», как же, — проворчал он, помогая ей сесть на обломок того самого камня, который он только что разнес. — Ты потратила на мои царапины слишком много. Больше так не делай.

— Я не могла оставить тебя с обожженными руками, — тихо отозвалась Раф, закрывая глаза. — Нам еще идти и идти. Тебе нужны руки.

— А тебе нужны силы, чтобы не свалиться в первую же расщелину, — Сульфус сел рядом, почти вплотную. — Слушай, Раф... Больше никакой магии «по привычке». Если я могу ударить кулаком — я ударю кулаком. Если ты можешь перешагнуть — перешагивай. Мы не в школе. Здесь нет регенерации по щелчку пальцев.

Он посмотрел вглубь тоннеля. Темнота там казалась гуще, и оттуда тянуло странным запахом — чем-то средним между озоном и старой пылью.

— Пещера меняет правила, — продолжал он, глядя на свои теперь уже человеческие ногти. — Она вытряхивает из нас всё лишнее. Каждое заклинание теперь — это кусок нашей жизни, который мы сжигаем.

Раф открыла глаза и посмотрела на его профиль. В тусклом свете её нимба Сульфус выглядел резче, суровее.

— Думаешь, это и есть часть испытания? Отказаться от того, кем мы были, ради этой... человеческой жизни?

— Думаю, это способ проверить, не передумаем ли мы на полпути, — Сульфус хмыкнул и, помедлив, положил свою тяжелую ладонь поверх её пальцев. — Идем. Нам нужно найти место, где можно будет лечь. По-настоящему вырубиться. Мои глаза уже песком засыпает.

Тоннель постепенно сужался, пока не вывел их к небольшому скалистому карману — естественной нише, защищенной от сквозняков, которые гуляли по основным коридорам. Здесь было чуть суше, а пол казался более ровным, покрытым слоем мелкого песка и крошки. Сульфус первым зашел внутрь, проверяя каждый угол. Он пнул пару острых камней, отшвыривая их в сторону, и провел рукой по стене. — Здесь останемся, — коротко бросил он. — Дальше коридор уходит вниз, там тянет сыростью. Раф медленно опустилась на землю, прислонившись спиной к выступу. Силы окончательно покинули её. Нимб над её головой теперь светил так тускло, что едва освещал её собственные ладони. Она обхватила плечи руками, непроизвольно вздрагивая от холода, который пробирался под тонкую ткань. Сульфус молча наблюдал за ней. Его собственные крылья ныли от непривычного веса, а спина казалась налитой свинцом, но он даже не поморщился. — Подвинься, — скомандовал он, подходя ближе. Он сел рядом, прижимаясь плечом к стене, и резким движением расстегнул свою кожаную куртку. — Иди сюда. Если будем сидеть по отдельности, к утру превратимся в статуи. Раф помедлила секунду, но очередной приступ озноба заставил её подчиниться. Она осторожно придвинулась, и Сульфус тут же обхватил её за плечи, накрывая половиной своей куртки. От него пахло кожей, дымом и чем-то очень теплым, живым. — Твои крылья... — прошептала Раф, чувствуя, как его черное крыло неловко упирается в её лопатку. — Тебе же неудобно так сидеть. — Не болтай чепухи, ангелочек, — отрезал он, хотя на самом деле его левое крыло затекло так, что он почти его почти не чувствовал. — Мои крылья и не такое выдерживали. Просто закрой глаза. Он потянул её на себя, заставляя положить голову ему на плечо. Чтобы ей не было так жестко, он подложил свою руку ей под затылок, создавая подобие подушки. Раф почувствовала, как его рога слегка задели её висок, но он тут же поправил голову, стараясь не причинить ей дискомфорта. — Сульфус... — её голос уже затихал, проваливаясь в сон. — Спасибо. — Спи уже, — буркнул он, глядя в темноту тоннеля. Он сидел абсолютно неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить её. Его собственная усталость навалилась тяжелым прессом, глаза пекло, а ноги сводило судорогой. Но он продолжал крепко держать её, согревая своим теплом и стараясь игнорировать боль в затекшей спине. В этот момент для него не было ничего важнее того, чтобы её дыхание оставалось ровным и спокойным.

Казалось, прошел лишь миг, когда он снова открыл глаза. Но что-то явно было не так. Какой-то звук... Шорох? Шуршание? Кто-то пришел следом?

— Эй, Раф, вставай! Я что-то слышал. Раф? Ра-а-аф!

Вокруг была лишь пустота. Ни единого следа присутствия кого-то живого.

«Она не могла меня бросить, что-то произошло. Я должен ей помочь», — пронеслось у него в голове за долю секунды, а в следующий миг он уже бросился бежать.

Через пару минут стало светлеть, и Сульфус вдруг оказался на берегу озера. Настолько знакомого, что ему стало не по себе. «Только не это...» Именно у этого озера их настиг монстр на той самой школьной экскурсии.

Глава 3

Свет над озером был неестественно ярким, почти болезненным после могильной темноты пещеры. Сульфус зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, сердце пропустило удар.

Там, в паре метров от берега, под толщей воды, он увидел знакомый лазурный отблеск. Тонкий силуэт Раф медленно уходил на глубину, и её крылья, когда-то невесомые, теперь казались тяжелыми сетями, тянущими её вниз.

— Раф! — его крик сорвался на хрип.

Он бросился к воде, сбивая ноги о прибрежные камни. Сознание услужливо подкинуло картинку из прошлого — ту самую школьную экскурсию.

Тогда всё было иначе. Он помнил свой дерзкий смех, помнил, как ветер свистел в крыльях, когда он пикировал вниз. Монстр казался лишь очередной мишенью для его ярости. Сульфус тогда даже не запыхался. Он просто щелкнул пальцами, выпуская ревущий поток пламени, и чувствовал себя богом. Он помнил, как Раф смотрела на него — с испугом и восхищением. В тот день, среди паникующих смертных, он впервые ощутил этот странный укол в груди. Он не знал тогда, что это. Думал — азарт битвы. Но на самом деле это был первый росток чего-то, что не имело отношения к демонической гордости. Маленький, жгучий осколок человечности, который заставил его решить: она будет жива. Чего бы это ни стоило.

Сейчас этот «осколок» превратился в огромную, саднящую рану.

Сульфус занес руку для заклинания, надеясь испарить воду или сковать её льдом, но почувствовал лишь пугающую пустоту.

— Сила пламени... Ну же! — прорычал он, до боли сжимая кулаки.

Вместо привычного рева огня между пальцев лишь жалко зашипело. Ожог на ладони отозвался резкой судорогой, прошивая руку до самого плеча. Он больше не был тем всесильным парнем с экскурсии. Он был существом, которое едва держалось на ногах от усталости.

— Да плевать... — он отбросил в сторону бесполезную попытку наколдовать хоть искру.

Если он не может выжечь это озеро, он его переплывет.

Сульфус прыгнул. Ледяная вода обжигала не хуже пламени, а тяжелые, намокшие крылья мгновенно стали стокилограммовым грузом. Каждый гребок отдавался невыносимой болью в мышцах, которые он никогда раньше не чувствовал. Он захлебывался, выплевывал горькую воду, но упорно греб к тому месту, где видел лазурь.

Он не осознавал, что в этот момент, борясь с водой и собственной слабостью, он был больше человеком, чем когда-либо в своей бессмертной жизни. Та решимость, которая родилась в нем тогда, у озера, наконец-то проросла сквозь демоническую кожу.

Вода забивалась в уши, перед глазами плыли темные пятна. Он нырял снова и снова, шаря руками в пустоте, отказываясь верить, что всё кончено.

— Я не... отпущу... — булькало в легких, когда он в очередной раз уходил под воду, пытаясь нащупать хотя бы край её платья.

Когда силы окончательно иссякли, и он, едва живой, вывалился на берег.

Озеро таяло, как туман под утренним солнцем, оставляя после себя лишь едкий запах озона и ледяную пустоту в груди. Сульфус сидел на коленях, вцепившись пальцами в сухие, безжизненные камни пещеры. Его одежда была сухой, но тело всё ещё колотило от фантомного холода той воды, в которой он только что едва не утонул.

Он тяжело сглотнул, пытаясь унять бешеный стук сердца. Это была всего лишь тень. Эхо прошлого, которое Пещера вывернула наизнанку, чтобы показать ему, насколько он теперь слаб.

— Раф... — прохрипел он, вглядываясь в темноту.

Тишина была такой плотной, что казалось, её можно коснуться рукой. Но вдруг, где-то впереди, сквозь гул крови в ушах, он уловил звук. Это не был монстр. Это был всхлип. Тонкий, надломленный, почти не слышный.

Сульфус рванулся с места. Мышцы ног, непривыкшие к такой нагрузке, заныли, а тяжелые крылья за спиной били по стенам узкого прохода, заставляя его спотыкаться. Он не чувствовал боли. В голове пульсировала только одна мысль: «Только бы она была настоящей».

Он вылетел на небольшой скалистый пятачок и замер.

Раф была там. Она стояла у самого края бездны, прижав ладони к лицу. Её нимб светил так тускло, что казалось, он вот-вот погаснет совсем, оставляя их в абсолютной тьме. Она дрожала так сильно, что её крылья — обычно гордо расправленные и сияющие — теперь бессильно волочились по пыльному камню, словно сломанные паруса.

— Раф! — его голос эхом ударился о своды пещеры.

Она вздрогнула и медленно обернулась. Её глаза, полные слез и того же застывшего ужаса, который он только что пережил сам, расширились.

— Сульфус? — её голос сорвался. — Ты... ты настоящий?

Он не стал отвечать словами. В два широких шага он преодолел разделявшее их расстояние и просто сгреб её в охапку. Он прижал её к себе так крепко, что почувствовал, как её сердце бьется о его ребра — быстро, рвано, по-человечески.

Раф вцепилась в его куртку, зарываясь лицом в его плечо. Она плакала — беззвучно, содрогаясь всем телом.

— Тсс, — он положил ладонь ей на затылок, чувствуя мягкость её волос. Его пальцы, всё ещё обожженные и испачканные в каменной пыли, теперь ощущали её тепло острее, чем любую магию в мире. — Это пещера. Она жрет наши страхи. Всё закончилось. Я здесь.

Он чуть отстранился, беря её лицо в свои ладони. Раньше, когда они были ангелом и демоном, их разделяло В.Е.Т.О., и каждое касание было как удар тока. Сейчас же он чувствовал только тепло её кожи и соленый вкус слез на своих пальцах.

— Посмотри на меня, — приказал он тихим, но стальным голосом. — Видишь? Я никуда не делся. И не денусь.

Раф медленно закивала, её дыхание начало выравниваться. Она посмотрела за его спину, туда, где пятачок скалы обрывался в бесконечную пропасть.

Там, издевательски поскрипывая на ледяном ветру, висел мост.

За час до этого:

Раф открыла глаза и не увидела знакомого сияния своего нимба. Вокруг была лишь плотная, осязаемая темнота. Она потянулась рукой в сторону, надеясь коснуться жесткой кожи куртки Сульфуса, но её пальцы наткнулись на пустоту.

— Сульфус? — позвала она, и её голос утонул в тишине.

Она поднялась, ноги дрожали, а крылья казались неподъемными плитами, прибитыми к лопаткам. Сделав несколько шагов на ощупь, она вдруг почувствовала, как под подошвой сменился рельеф. Вместо острых камней пещеры — ровный, прогретый солнцем асфальт.

Воздух вдруг стал сладким, пахнущим сахарной ватой и разогретым металлом. Раф зажмурилась от резкого света, а когда открыла глаза, то стояла посреди луна-парка. Того самого, из их «смертного» дня.

Вокруг смеялись люди, гремела музыка, а вдалеке поскрипывало колесо обозрения.

Тогда, на этих машинках, всё казалось игрой. Она помнила, как Сульфус азартно подрезал её, как он хохотал, и в его глазах не было злобы — только искренняя, живая радость. В тот день, среди толпы обычных людей, она впервые поймала себя на мысли, что ей не хочется возвращаться наверх. Ей хотелось, чтобы этот дурацкий сеанс на автодроме длился вечно. Чтобы можно было просто есть мороженое, которое тает на пальцах, и спорить о какой-то ерунде. Именно тогда, под светом дешевых гирлянд, она почувствовала: то, что связывает их с этим демоном, уже давно переросло рамки Противостояния. Это было что-то хрупкое и очень земное. Что-то, что нельзя было описать ангельскими псалмами.

Но сейчас парк был другим. Музыка звучала искаженно, как зажеванная пленка. Раф бросилась к аттракционам.

— Сульфус! — кричала она, продираясь сквозь толпу, но люди были лишь безликими тенями.

Она подбежала к тем самым машинкам, на которых они катались. Одна из них стояла посреди площадки — пустая, со сломанным рулем. Раф коснулась холодного металла, и по её руке прошла дрожь. Она вдруг осознала: если его здесь нет, то и весь этот мир, вся эта «человечность», к которой они стремятся, не имеет смысла. Без него этот парк был просто кладбищем крашеного пластика.

Ей стало страшно. По-настоящему, по-человечески страшно, что она выбрала этот путь, отказалась от крыльев и света ради... пустоты.

«Где ты? Пожалуйста, только не оставляй меня здесь одну...» — молила она, чувствуя, как в горле встает ком.

Она бежала мимо киосков, мимо ярких вывесок, которые на глазах начали тускнеть и осыпаться серой пылью. Сказка о человеческой жизни превращалась в кошмар об одиночестве. В тот момент она поняла: её «ангельское» сострадание ко всему миру сузилось до одного-единственного демона. И если его нет, то и её самой больше не существует.

Парк начал растворяться. Асфальт под ногами снова стал холодным камнем, а яркое солнце сменилось привычным мраком. Раф упала на колени, закрыв лицо руками. Она не знала, сколько времени просидела так, боясь открыть глаза и увидеть, что она всё ещё одна в этой бесконечной пещере.

Именно в этот момент она услышала его крик.

Глава 4

Сульфус уже занес ногу над первой доской, готовый вслепую броситься вперед, лишь бы заглушить рычанием страх, который всё еще ледяными иглами колол под кожей после видения у озера.

— Иди за мной, — бросил он, не оборачиваясь. — Я проверю канат...

— Стой.

Раф резко перехватила его за предплечье. Сульфус дернулся, оборачиваясь с привычной демонической вспыльчивостью, но наткнулся на её взгляд — ледяной, сосредоточенный и пугающе спокойный. От недавних слез не осталось и следа.

— Ты едва на ногах стоишь, Сульфус. У тебя руки дрожат, — чеканя каждое слово, произнесла она.

— Это от адреналина, ангелочек, — огрызнулся он, пытаясь стряхнуть её руку. — Не мешай. Я пройду этот мост, даже если он решит рассыпаться под моими ногами.

Раф не отступила. Она сделала шаг вперед, оказываясь почти вплотную к нему. В своем коротком топе и шортах она казалась совсем хрупкой на фоне огромных черных крыльев Сульфуса, но её голос прозвучал как приказ в учебном классе:

— Посмотри на свои крылья. Ты — парус. Один порыв ветра снизу, и твой вес сыграет против тебя. Тебя просто перевернет, и ты утянешь меня следом, если я буду просто идти сзади.

Сульфус замер, глядя на её тонкие, но уверенные пальцы на своем плече. Она была права: магия полета исчезла, и теперь его мощные крылья превратились в стокилограммовый балласт, который ловил каждый сквозняк из бездны.

— И что ты предлагаешь? — процедил он сквозь зубы.

Раф ничего не ответила. Она быстро расстегнула свой узкий кожаный пояс на шортах.

— Снимай свой ремень. Живо.

Сульфус опешил.

— Что? Ангелочек, сейчас не время для...

— Ремни, Сульфус! — оборвала она его, и в её глазах мелькнула та самая искра, которая всегда заставляла его подчиняться, хоть он в этом и не признавался. — Мы соединим их. Сделаем сцепку. Расстояние будет коротким, но это не даст нам разлететься в разные стороны, если мост начнет «гулять». Ты — мой якорь, я — твой балансир.

Сульфус ворчливо подчинился, вытягивая широкий ремень из петель джинсов. Раф ловко продела один ремень в другой, затягивая пряжки так, что получилась прочная кожаная петля длиной чуть меньше метра. Один конец она обернула вокруг своего запястья, другой — вокруг его.

— Теперь мы — одно целое, — Раф проверила узел. — И не смей тянуть меня на себя, если испугаешься. Держи дистанцию. И центр тяжести ниже, демон. Работай ногами, а не крыльями.

Сульфус хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает привычный азарт. Это была та самая Раф. Дерзкая, умная и способная поставить его на место одной фразой.

— Командуешь, как Аркан на тренировке, — буркнул он, но в его голосе прозвучало нескрытое уважение. — Ладно. Пошли, «балансир».

Они ступили на мост.

Первые шаги были самыми трудными. Без магии координация сбивалась: тело помнило, как парить, но камнем тянуло вниз. Мост качнулся. Резкий поток воздуха из пропасти ударил Сульфуса в левое крыло, и его повело в сторону. Ремень на запястье мгновенно натянулся.

— Сульфус, не сопротивляйся ветру! — крикнула Раф, упираясь свободной рукой в канат и создавая противовес своей массой. — Прижми крылья к спине, не давай им раскрываться!

— Я пытаюсь! — прорычал он, вцепляясь в перила так, что гнилое дерево затрещало под его пальцами.

Они были на середине, когда мост начал входить в резонанс. Раскачка стала пугающей — до метра в каждую сторону. Внезапно одна из досок под ногой Сульфуса с сухим треском разлетелась в щепки. Он инстинктивно дернулся, теряя опору.

— Держись! — Раф мгновенно упала на колени прямо на шатком настиле, понижая центр тяжести всей их связки.

Она буквально вцепилась в основные канаты, становясь неподвижной точкой опоры. Кожаный ремень впился Сульфусу в запястье, не давая ему соскользнуть в образовавшуюся дыру.

— Прыгай через провал! — скомандовала она, глядя на него снизу вверх. Её лицо было бледным, но челюсть решительно сжата. — Я держу канат! Прыгай на следующую поперечину!

Сульфус посмотрел на неё — маленькую, прижатую к гнилым доскам, но надежную, как скала. В этот момент он понял, что её сила никогда не была в магии «Крыльев-щита». Она была в этом ледяном спокойствии, когда всё вокруг рушится.

Он прыгнул. Мост застонал, качнулся так, что Раф едва не подбросило, но ремни выдержали. Он приземлился на твердую доску по ту сторону дыры.

— Неплохо для ангелочка, — выдохнул он, протягивая ей свободную руку. Его ладонь всё еще дрожала, но теперь это была дрожь от осознания того, какая она на самом деле сильная.

Раф приняла помощь, рывком встала и поправила сползший топ.

— Меньше разговоров, демон. Нам еще половина пути. Двигайся.

Мост не заканчивался. Он уходил в серую хмарь пещерного тумана, и казалось, что у него нет другого берега. Только две бесконечные веревки и бесконечные доски, многие из которых отсутствовали, заставляя их делать опасные широкие шаги.

Сцепка из ремней на запястьях, которую придумала Раф, стала их общим пульсом. Через натянутую кожу Сульфус чувствовал каждое движение её руки, каждый сбой её ритма.

— Не останавливайся, — прохрипел он. Его голос звучал глухо из-за ветра, который здесь, на середине гигантского пролета, ревел как раненый зверь.

Крылья, хоть и не были гигантскими, сейчас казались лишними конечностями. Они не слушались, намокали от пещерной сырости и тяжелели. Сульфусу приходилось неестественно горбиться, чтобы удерживать равновесие, и его спина уже горела от напряжения.

— Я и не собиралась, — отозвалась Раф. Её голос был твердым, но он слышал, как она ловит ртом воздух.

Прошло уже около получаса, а берега всё не было. Испытание моста было в его пустоте. Под ногами — сотни метров тьмы. Над головой — невидимый свод. Весь их мир сузился до узкой полоски дерева шириной в сорок сантиметров.

— Посмотри на меня, — Сульфус чуть замедлился, когда мост в очередной раз качнуло вправо.

Ремень больно впился в его запястье, когда Раф инстинктивно дернула руку, пытаясь ухватиться за воздух. Она была бледной, её короткий топ промок от холодного пота, но в глазах горело то самое упрямство.

— Я смотрю, демон. Иди уже.

Внезапно характер моста изменился. Веревки под их руками начали вибрировать. Это не был ветер. Это была ритмичная, нарастающая дрожь.

— Что это? — Раф замерла, вцепившись в канаты.

— Мост входит в резонанс, — Сульфус выругался. — Мы попали в такт с ветром. Если не сменим ритм шага, нас просто вышвырнет отсюда, как из пращи!

Мост начал «взлетать» и падать. Амплитуда стала такой, что доски уходили из-под ног вверх, а в следующий миг проваливались вниз. Раф едва не сорвалась, когда мост резко подбросило. Только сцепка ремней удержала её — Сульфус вовремя дернул её на себя, прижимая спиной к своей груди.

Они стояли так, вцепившись в канаты, балансируя над бездной. Его черные крылья невольно обхватили её плечи, пытаясь защитить от порывов.

— Нам нужно бежать, Раф! — крикнул он ей в самое ухо. — Ритм зациклился, он будет только усиливаться, пока канаты не лопнут у основания!

Раф посмотрела вперед. Там, в тумане, всё еще не было видно земли. Бежать по гнилым, недостающим доскам на раскачивающемся мосту — это было самоубийство.

— Если мы побежим, мы не сможем проверять доски! — крикнула она в ответ.

— Значит, будем верить в удачу! — Сульфус сжал её руку так сильно, что косточки побелели. — На счет три. Либо мы добежим до берега, либо вместе полетим вниз. Ты со мной?

Раф на мгновение закрыла глаза, глубоко вдохнула и снова посмотрела на него. В этом взгляде не было сомнений. Она была той самой Раф, которая принимала вызов, даже если шансы были равны нулю.

— Только попробуй споткнуться, Сульфус. Раз!

Мост качнуло так сильно, что они почти перевернулись.

— Два! — Сульфус напряг все мышцы, готовясь к рывку.

— ТРИ!

Они рванули.

Мир вокруг перестал существовать. Остался только свет — мягкий, золотистый, ласкающий кожу.

— Раф, ну посмотри на себя! Ты опять витаешь в облаках! — звонкий смех Сладкой рассыпался по комнате, как хрустальные бусины.

Она кружилась перед зеркалом, поправляя свои розовые очки, а в воздухе плыл густой аромат цветочного чая и ванили. Было так тепло. Так безопасно.

— Оставь её, Сладкая, — Ури подошла сзади и мягко положила руки Раф на плечи. От неё пахло свежестью после дождя и чем-то родным. — Нашей Раф нужно время, чтобы привыкнуть к своим новым мыслям.

Ури чуть сжала её ладонь, и это мимолетное касание было наполнено такой искренней сестринской поддержкой, что Раф захотелось зажмуриться от счастья. Здесь не было боли. Не было выбора. Только их смех, светлые стены Золотой школы и бесконечное, спокойное «вместе».

Раф глубоко вдохнула, пытаясь удержать этот запах чая... но вместо него в легкие ворвался раскаленный, сухой воздух, пахнущий пылью.

Она открыла глаза.

Над ней было небо. Такое пронзительно-синее, что оно казалось нарисованным. Слепящий диск солнца бил прямо в зрачки, заставляя их сужаться до предела. Раф попыталась пошевелиться, но почувствовала, что лежит на чем-то горячем и мягком. Она запустила пальцы в массу под собой — мелкие, обжигающие песчинки просыпались сквозь ногти.

«Где я?..» — пронеслось в голове.

Воспоминания начали возвращаться рваными, болезненными вспышками.

Гнилой канат, впивающийся в ладони. Дикий, нечеловеческий рев ветра в пропасти. Тяжелое дыхание Сульфуса прямо перед её лицом. Она вспомнила, как мост под ними начал распадаться, превращаясь в труху. Вспомнила, как Сульфус, чей ремень всё еще намертво связывал их запястья, обернулся к ней. В его глазах не было страха — только дикое, первобытное упрямство.

— Прыгай! — его крик всё еще звенел у неё в ушах.

Они прыгнули в густую серую хмарь тумана, в самую бездну, надеясь на чудо. И в момент, когда туман коснулся её кожи, он вдруг превратился в этот испепеляющий зной.

Раф с трудом приподнялась на локтях. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалась бескрайняя пустыня. Гигантские золотые дюны застыли, словно волны в мертвом океане. Ни входа в пещеру, ни обломков моста — ничего. Только тишина, от которой закладывало уши.

— Сульфус... — её голос был едва слышным хрипом.

Она дернула рукой, и кожаный ремень, соединяющий их, натянулся. Рядом, наполовину засыпанный песком, лежал он. Его черная куртка казалась чужеродным пятном на этом золотом полотне. Он не шевелился.

Раф через силу поползла к нему, загребая песок ладонями. Жажда мгновенно дала о себе знать — язык стал тяжелым, а губы начали трескаться.

— Сульфус, очнись... — она дотянулась до его плеча и сильно встряхнула. — Вставай, демон. Мы... мы не в пещере.

Прошло уже несколько часов. Солнце стояло в зените, превращая пустыню в раскаленную печь. Золотые дюны дрожали от жары, и воздух был таким сухим, что каждый вдох обжигал легкие.

Сульфус шел первым. Его черная кожаная куртка давно покрылась слоем пыли, а на лбу выступила соль. Он неестественно горбился, потому что его крылья больше не были плотно сложены. Он раскрыл их над головой Раф, создавая узкую, но спасительную полосу тени. Это было невыносимо тяжело — мышцы спины горели, плечи сводило судорогой, но он не опускал их ни на сантиметр. Кожистая поверхность его крыльев от палящих лучей начала сохнуть и поскрипывать, как старый пергамент, покрываясь мелкими трещинами.

Раф брела следом, из последних сил держась за край его куртки. Её бледная кожа, совершенно не защищенная коротким топом, начала опасно краснеть. Она чувствовала, как с каждым шагом из неё уходит жизнь.

Внезапно Раф споткнулась. Одно из её лазурных перьев, сухое и безжизненное, соскользнуло с крыла и медленно опустилось на раскаленный песок.

— Сульфус... — прошептала она. Её голос был едва слышным хрипом. — Твои... твои рога.

Он замер, не опуская крыльев-тентов, и коснулся лба. Его рога, всегда острые и вызывающие, заметно уменьшились, став тупыми бугорками. Он посмотрел на её крыло — там, где всегда было густое сияющее оперение, теперь зияли проплешины.

— Мы меняемся, — глухо отозвался он. — Пещера забирает форму, прежде чем дать новую.

В этот момент горизонт дрогнул. Золотой песок пришел в движение, и ветер, до этого тихий, взвыл, поднимая в воздух миллиарды песчинок. Небо мгновенно потемнело, превратившись в грязную, ревущую стену. Из самого сердца бури начал формироваться силуэт. Сфинкс. Огромный, высеченный из песка, с лицом, которое одновременно казалось знакомым и пугающе чужим.

— Кто вы, путники, чья память тает, как воск? — Голос Сфинкса пробирал до костей.

Буря ударила в них с новой силой. Раф прижалась к Сульфусу, закрывая глаза. В голове вспыхнуло...

Золотая школа. Ури смеется, показывая что-то на своем диджи-пане. Сладкая кружится в новом платье, и в воздухе пахло цветами... Но вдруг лица подруг начали размываться. Раф пыталась ухватиться за образ Ури, но та таяла, превращаясь в бесцветное пятно. Имена ускользали. Она помнила, что они были важны, но не могла вспомнить — почему.

Ужас ледяной волной накрыл её. Она забывала школу. Забывала свою жизнь до этого момента. Паника сдавила горло: «Если я забуду всё, останусь ли я собой?»

Она вскинула голову, ища опору, и наткнулась на взгляд Сульфуса. Он смотрел на неё — тяжело, из-под нависших бровей, но в его глазах была абсолютная узнаваемость. Пещера могла стереть названия городов и имена профессоров, но она не могла стереть его.

— Сульфус... — выдохнула она, вцепляясь в его запястье, где всё еще был затянут ремень. — Я забываю их. Девочек... школу... я почти не помню лиц.

— Плевать на них, — прорычал он, накрывая её своими потрескавшимися крыльями от песка. — Главное — не забывай, зачем мы здесь. И не вздумай забыть меня, ангелочек. Я тебя из-под земли достану, если ты на меня посмотришь как на незнакомца.

— Тебя я не забуду, — Раф прижалась лбом к его ключице. — Это единственное, что кажется настоящим.

Сфинкс склонил голову, и его песчаные глаза вспыхнули мертвенным светом.

— Вы держитесь за призраков друг друга, теряя суть. Зачем вам человечность, если вы уже теряете душу?

— Мы не теряем, — Раф выпрямилась, несмотря на то, что её нимб едва мерцал. — Мы выбираем, что оставить. И мы оставляем нас.

Сфинкс начал медленно осыпаться, превращаясь в обычный бархан. Буря стихала, оставляя их посреди безмолвной пустыни. Они выстояли, но цена была видна на песке: вокруг Раф лежали десятки опавших перьев, а Сульфус с трудом свернул свои пересохшие, израненные крылья.

Глава 5

Сульфус с трудом перевел дыхание. Его пальцы, огрубевшие от песка, осторожно сжали ладонь Раф. Ремень между их запястьями натянулся, став продолжением их собственных тел.

— Смотри, — прошептала Раф, указывая вдаль.

Там, где заходящее солнце окрасило горизонт в кроваво-красный, дрожало марево. Но это не было похоже на обычную воду. Это было мерцание сотен зеркал, затерянных среди песков. Свет отражался от них, создавая причудливые, ломаные узоры на небе.

— Очередная ловушка, — Сульфус сплюнул песок и попытался подняться, опираясь на валун.

Его крылья заскрипели, как старая кожаная сбруя. Он непроизвольно охнул — трещины на сгибах отозвались резкой, пульсирующей болью. Раф тут же подставила плечо, помогая ему удержать равновесие.

— Мы не можем здесь оставаться, — она посмотрела на свои руки. На бледной коже проступили первые волдыри от ожогов. — Если наступит ночь, мы замерзнем. Песок отдает тепло мгновенно.

Они двинулись к мерцанию. Каждый шаг давался с боем. Песок забивался в обувь, тер кожу, а жажда превратилась в тупую боль в затылке.

По мере приближения марево обретало форму. Это не были зеркала. Это были ледяные глыбы, торчащие прямо из раскаленных дюн. Они не таяли под солнцем, а внутри каждой из них что-то двигалось.

Раф замерла перед ближайшим ледяным столбом. Внутри, в прозрачной глубине, она увидела смутные очертания. Она прикоснулась к холодной поверхности, и её ладонь мгновенно прилипла к ледяной корке.

— Сульфус, посмотри...

Внутри льда проявилось лицо. Это был профессор Аркан. Но он выглядел странно — его глаза были закрыты, а губы шевелились, беззвучно произнося какие-то слова. Раф попыталась разобрать их, и вдруг в её голове зазвучал его голос, но тихий, далекий, словно из другой жизни:

«Твой путь — ошибка, Раф... Возвращайся в Свет, пока не стало поздно... Ты забываешь саму суть Ангела...»

Она отпрянула, но лед не отпускал её руку. Холод начал стремительно подниматься по венам, замораживая кровь.

— Не слушай его! — Сульфус рванул её на себя, срывая ладонь с ледяной поверхности. — Это не он! Это просто еще один кусок твоей памяти, который Пещера пытается использовать против тебя!

Он ударил кулаком по льду, но тот даже не треснул. Напротив, в соседних глыбах начали проявляться другие лица. Темптель. Кабирия. Кабале. Они все смотрели на них сквозь лед, и их голоса сливались в единый монотонный гул.

— Я... я почти не помню, как Аркан сердился, когда я нарушала правила, — Раф прижала обожженную холодом ладонь к груди. — Я помню только этот ледяной голос. Сульфус, они забирают из памяти всё хорошее, оставляя только чувство вины!

— Значит, мы пойдем мимо, — он обхватил её за талию, буквально волоча вперед через этот «лес» ледяных воспоминаний. — Не смотри на них. Не слушай. Смотри на меня.

— Сульфус, стой! — Раф замерла. — Вон там... впереди.

Среди ледяных глыб стояла одна, самая большая. В ней не было наставников. В ней было их собственное отражение. Но они там были другими. Счастливыми. С огромными, сияющими крыльями, в своих парадных формах, окутанные магическим светом. Они стояли в саду Золотой школы, и Сульфус там что-то шептал ей на ухо, а она смеялась.

Это было искушение. Лед предлагал им вернуть всё: магию, бессмертие, красоту и память — если они просто согласятся остаться здесь, в этой застывшей секунде прошлого.

Сульфус замер, глядя на свое отражение. На свои мощные, целые крылья. На свои острые, гордые рога. Он перевел взгляд на Раф, которая стояла рядом с ним в реальности — израненная, обгоревшая, со спутавшимися волосами.

— Мы можем вернуться? — её голос дрогнул. — Просто коснуться этого льда и забыть про боль?

Сульфус посмотрел на сцепку ремней на их запястьях. Кожа там была содрана до мяса, но ремни держали крепко.

Сульфус посмотрел на отражение в ледяной глыбе — на того сильного, высокомерного демона, которым он был. Его взгляд скользнул по идеальным, без единого изъяна крыльям Раф в этом застывшем прошлом. А затем он посмотрел на её настоящую руку: тонкие пальцы, вцепившиеся в его пыльную куртку, и багровые следы от ремня на запястье.

— Это не мы, Раф, — его голос прозвучал на удивление спокойно, почти мягко. — Это просто красивые картинки. Те двое... они никогда не решились бы на то, что сделали мы. Они бы никогда не прыгнули с того моста.

Он потянулся к узлу на своём запястье. Пальцы плохо слушались, они онемели от жара и усталости, но он настойчиво распутывал кожаную петлю.

— Пора их снять, — Сульфус освободил свою руку, а затем осторожно развязал ремень на руке Раф. — Нам больше не нужно привязывать себя друг к другу, чтобы не потеряться. Теперь я и так никуда не уйду.

Раф потерла ноющее запястье, глядя на освободившуюся кожу. Без ремня стало странно легко и в то же время страшно, но уверенность в глазах Сульфуса действовала лучше любой магии.

Сульфус обернулся к ледяной глыбе, где их идеальные копии продолжали счастливо улыбаться. В его глазах вспыхнул алый огонек — последний, жалкий остаток его демонической силы, который он берег глубоко внутри.

— Прости, «красавчик», но нам нужнее вода, чем твоя рожа, — процедил он.

Он сконцентрировал всё оставшееся пламя в кулаке. Это была не вспышка, а скорее тяжелый, раскаленный удар. С коротким рыком Сульфус обрушил кулак на центр ледяной композиции. Лед, который до этого казался несокрушимым, зазвенел и покрылся сетью глубоких трещин. От удара Сульфус пошатнулся, его рога еще сильнее ушли под кожу, а крылья бессильно дернулись, но глыба рассыпалась на крупные, чистые осколки.

— Собирай, — выдохнул он, опускаясь на колени. — Быстро, пока песок не впитал влагу.

Раф подхватила несколько холодных кусков. Ощущение льда на обожженной коже было почти болезненно прекрасным. Она приложила один осколок к плечу, чувствуя, как жар отступает, а другой — к губам. Лед начал медленно подтаивать, и первая капля живительной влаги коснулась её языка. Это была самая вкусная вода в её жизни.

— На, приложи к спине, — она протянула самый крупный кусок Сульфусу. — У тебя там всё горит.

Он принял лед, прижимая его к израненным основаниям крыльев, и глухо застонал от облегчения. Они сидели на горячем песке среди обломков своего прошлого, жадно ловя каждую каплю тающей воды.

— Мы не пойдем назад, — Раф посмотрела на Сульфуса, её нимб на мгновение вспыхнул чуть ярче. — Пусть забирает всё. Нам не нужно то, что было во льду. Нам нужно то, что впереди.

Сульфус кивнул, слизывая влагу с разбитой губы.

— Значит, допиваем — и уходим отсюда. Этот лес воспоминаний начинает мне надоедать.

Он помог ей подняться. Теперь, когда ремней не было, он просто взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. Это было осознанное решение, а не вынужденная мера.

Но как только они сделали шаг прочь от разбитого льда, тени от глыб начали неестественно удлиняться, переплетаясь в причудливый узор на песке. Пустыня не собиралась отпускать их так просто.

Солнце лениво сползало за край дюн, окрашивая пустыню в тяжелый, густой багрянец. Жара сменилась резким, пронизывающим холодом, который пробирался под кожу быстрее, чем дневной зной.

Они нашли углубление между двумя высокими барханами, защищенное от ледяного ночного ветра. Сил идти дальше не было. Сульфус тяжело опустился на песок, его дыхание вырывалось из груди рваными толчками. Он неловко пошевелил плечами — его крылья, сухие и ломкие, больше не слушались. Они безвольно волочились за ним, как два обрывка старого брезента.

— Ложись, — хрипло бросил он, притягивая Раф к себе.

В эту ночь им не нужны были ремни. Холод сделал их ближе, чем любая связка. Раф прижалась к его груди, чувствуя, как его сердце бьется медленнее, чем днем, но всё так же упрямо. Сульфус накрыл её остатками своих крыльев, пытаясь сохранить хоть каплю тепла. Это было странное, болезненное объятие: кожа к коже, дрожь к дрожи.

Над ними раскинулось чужое, холодное небо. Нимб Раф, висевший над её головой, больше не заливал всё вокруг мягким светом. Он тускло мерцал, и прямо посередине золотистого кольца темнела тонкая, рваная трещина, похожая на шрам.

— Завтра... — прошептала Раф, засыпая. — Завтра всё закончится?

Сульфус не ответил. Он только крепче сжал её холодные пальцы, глядя в пустоту ночи, пока сон не сморил и его.

Утро без магии

Пробуждение было резким. Раф открыла глаза от того, что ей стало неестественно легко. Она резко села, хватаясь руками за спину.

— Сульфус!

Он уже стоял на ногах, ошарашенно ощупывая свои лопатки. Его куртка была разорвана на спине, но там, где раньше крепились мощные кожистые крылья, остались лишь ровные, быстро затягивающиеся шрамы. Он был лишен своей гордости, своего полета. Он стал легче, и эта легкость пугала.

Раф коснулась своей спины. Пусто. Последние лазурные перья улетели с ночным ветром. Она больше не могла взлететь. Посмотрела на Сульфуса: его рога почти полностью ушли под кожу, оставив лишь два крошечных, едва заметных бугорка на лбу, которые больше напоминали случайные отметины.

Только нимб всё еще висел над ней. Треснутый, покосившийся, он издевательски напоминал о том, кем она была.

— Мы... мы почти люди, — выдохнула она, поднимаясь. Ноги слушались плохо, в коленях была непривычная слабость.

— Почти не считается, — Сульфус обернулся.

В это утро пустыня изменилась. Золотые дюны расступились, открывая вид на две разные тропы. И в этот раз Пещера не пугала их монстрами. Она предлагала то, чего им так не хватало.

Раф сделала шаг вперед и замерла. Перед ней не было обрыва или льда. Там, в мареве, она увидела уютный домик в пригороде, цветущий сад и... тишину. Никаких сражений, никаких запретов, никакой ответственности за спасение душ. Ей предлагали покой. Обычное, скучное, человеческое счастье, где она — просто женщина, чье утро начинается с запаха кофе, а не с тревоги за мир.

Раф сделала шаг вперед по мягкой траве. Холод пустыни исчез, сменившись ласковым теплом полуденного солнца. На крыльце дома «Сульфус» поставил чашку на столик и спустился к ней. На нем не было куртки — простая светлая рубашка, подчеркивающая его широкие плечи.

— Ты долго гуляла, — мягко сказал он, подходя вплотную. Его голос звучал как бархат, в нем не было ни капли той привычной хрипотцы и злости, к которой она привыкла. — Посмотри, розы в этом году зацвели раньше. Как ты и хотела.

Он взял её за руки. Его ладони были мягкими, теплыми, без единой мозоли. Раф заглянула в его глаза — они были золотистыми, спокойными, лишенными того демонического огня, который всегда пугал и притягивал её одновременно.

— Мы дома? — прошептала она, чувствуя, как из головы выветриваются остатки жажды и боли.

— Навсегда, — ответил он, целуя её в лоб. — Больше никаких битв, Раф. Только этот сад, этот дом и я. Ты заслужила тишину.

Она пошла за ним, ступая по чистой садовой дорожке. Треснутый нимб над её головой окончательно померк, став прозрачным обручем, который она почти перестала ощущать.

В то же время, в километре от неё по пескам, Сульфус стоял на залитой неоном террасе пентхауса. Город внизу ревел, как огромный зверь, признающий своего хозяина.

— Ну же, демон, не хмурься, — раздался смешливый голос.

«Раф» подошла к нему сзади, скользя ладонями по его плечам. На ней было дерзкое платье, открывающее спину, а на губах — помада цвета спелой вишни. В её взгляде не было и тени ангельского смирения.

— Посмотри на всё это, — она обвела рукой сияющий мегаполис. — Мы вырвали эту жизнь зубами. Ты — король этого города, Сульфус. Тебе больше не нужно никого защищать, не нужно прятаться от солнца под рваными крыльями. Теперь ты можешь просто брать то, что принадлежит тебе по праву.

Она прижалась к его спине, и Сульфус почувствовал прилив необузданной, дикой силы.

— Ты... ты всегда была такой? — спросил он, оборачиваясь к ней.

— Только с тобой, — она хитро прищурилась. — Зачем нам быть слабыми, если мы можем быть богами среди людей? Иди ко мне. Забудь про ту пустыню, это был просто дурной сон.

Сульфус обнял её за талию. Его руки были сильными, уверенными. В этой реальности у него не болела спина от тяжести осыпающихся крыльев, и ему не нужно было делиться последним глотком воды. Здесь всего было в избытке.

Прошло время. В их сознании минуты растягивались в часы.

Раф сидела на веранде, наблюдая, как «Сульфус» подрезает кусты роз. Всё было идеально. Слишком идеально. Он не спорил с ней, когда она предлагала пересадить цветы. Он не ворчал, что кофе слишком сладкий. Он был... удобным.

Она посмотрела на свое запястье. Там не было шрама от ремня. Кожа была чистой и гладкой. Но почему-то это отсутствие боли вызывало странный, нарастающий зуд внутри.

— Сульфус? — позвала она.

— Да, любимая? — он обернулся с той же неизменной улыбкой.

— А ты помнишь... как мы бежали по мосту? — Раф нахмурилась, пытаясь ухватиться за ускользающий образ серого тумана.

— По какому мосту? — он рассмеялся, откладывая секатор. — Тебе привиделся кошмар, Раф. Мы всегда жили здесь. Иди в дом, я сейчас приду.

Он скрылся за дверью, а Раф осталась одна в тишине сада. Ей вдруг стало не по себе. Этот покой начал давить на неё, как могильная плита.

Сульфус в это время сидел за массивным столом в своем офисе, подписывая какие-то бумаги. Перед ним стояла «Раф», потягивая что-то из тонкого бокала.

— Мы едем в клуб вечером, — заявила она. — Я хочу, чтобы все видели, кто здесь главный.

Сульфус отложил ручку. Его взгляд упал на свои ладони. Идеальный маникюр, дорогая печатка на пальце. Но он помнил... он точно помнил, что на его руках была кровь. Чья-то кровь, которую он пытался смыть песком.

— Раф, — позвал он.

— Да? — она лениво обернулась.

— Ты когда-нибудь... чувствовала себя слабой? — Сульфус сам не знал, почему задал этот вопрос. — Ты когда-нибудь плакала из-за того, что у тебя осыпаются перья?

Она звонко рассмеялась, откидывая волосы назад.

— Перья? О чем ты, Сульфус? У меня никогда не было перьев. Я человек, такая же, как ты. Не говори глупостей, это портит твой имидж.

Она подошла и поцеловала его, но Сульфус почувствовал на губах не тепло, а холод металла. В этой «Раф» было всё, что он когда-то хотел видеть в женщине — сила, дерзость, красота. Но в ней не было той хрупкой, упрямой девчонки, которая перевязывала ему руку своим поясом в темноте пещеры.

Они были разделены. Каждый в своем «раю», который медленно начинал превращаться в золотую клетку.

Глава 6

Для Раф время превратилось в бесконечный солнечный полдень. Пять лет пролетели как один длинный, спокойный выдох. У неё было всё: уютный дом, двое детей — золотоволосый мальчик, удивительно похожий на неё, и маленькая дочка с карими, почти черными глазами Сульфуса.

Она стояла на веранде, поглаживая свой уже заметно округлившийся живот. Третья беременность протекала легко, как и предыдущие. «Сульфус» вошел в калитку, неся корзину свежих фруктов. Он подошел, поцеловал её в щеку и приложил руку к животу.

— Снова толкается? — спросил он с неизменной, идеальной улыбкой. — Сильный будет парень.

Раф улыбнулась в ответ, но в глубине её зрачков застыло странное оцепенение. За пять лет этот Сульфус ни разу не повысил голос. Он ни разу не пошутил зло, не ухмыльнулся своей фирменной демонической улыбкой. Он был воплощением заботы.

— Да, — тихо ответила она. — Весь в тебя.

Она смотрела, как он уходит в дом, и вдруг поймала себя на мысли: она не помнит, как рожала детей. Она помнила только момент, когда ей их приносили — чистых, спящих, идеальных. В этой жизни не было боли, не было пота, не было криков. Всё происходило как по сценарию красивого фильма.

Сульфус в своем мире тоже прожил эти пять лет на пике. Его империя росла. Он был королем ночного города, его боялись и уважали. «Раф» была его королевой — холодная, блистательная, всегда рядом на заднем сиденье их черного лимузина.

Но в последнее время мир начал давать трещины. Искушение здесь было тоньше. На приемах и закрытых вечеринках к нему постоянно ластились другие женщины — красивые, порочные, готовые на всё ради одного его взгляда. «Раф» лишь равнодушно потягивала шампанское, глядя на это с легким презрением.

— Почему ты не злишься? — спросил он её однажды вечером, когда очередная модель почти открыто предложила ему уйти вместе.

— Зачем? — она лениво повела плечом. — Ты — лучший. Они — пыль под твоими ногами. Делай что хочешь, Сульфус, пока это не вредит нашему статусу.

Сульфус смотрел на неё и чувствовал тошноту. Настоящая Раф... та, из тумана, она бы взорвалась. Она бы прочитала ему лекцию о морали, она бы вспыхнула праведным гневом, она бы боролась за него. А эта «Раф» просто позволяла ему изменять, потому что ей было всё равно на чувства — её волновала только власть.

Он не изменил. Ни разу за пять лет. Не из-за верности этому призраку в черном платье, а из-за странного чувства, что он ищет кого-то другого. Кого-то, кто пахнет не дорогими духами, а... перьями и озоном?

Развязка наступила внезапно, из-за сущего пустяка.

Раф накрывала на стол к ужину. Идеальные тарелки, идеальные приборы. Она потянулась за солонкой, и та выскользнула из её пальцев, ударившись о край стола.

Солонка не разбилась. Она просто мягко подпрыгнула на ковре, издав глухой, неестественный звук.

Раф замерла. Она посмотрела на свои руки. На безымянном пальце блестело кольцо. Но чуть выше, на запястье, под самой кожей, она вдруг увидела едва заметную, тонкую белую полоску. Старый шрам. От ремня.

— Сульфус! — позвала она, и её голос вдруг сорвался на крик. — Сульфус, посмотри на мое запястье!

«Сульфус» вышел из кухни, вытирая руки полотенцем.

— Что такое, милая? Ты просто устала. Давай я уберу соль...

— Откуда этот шрам? — она сунула руку ему под нос. — Мы никогда не связывали руки здесь. Мы никогда не носили ремни на запястьях!

Он улыбнулся — той самой широкой, пустой улыбкой, которая за пять лет не изменилась ни на йоту.

— Тебе привиделось, Раф. Там ничего нет. Твоя кожа идеальна.

В этот момент Раф поняла. Она посмотрела на своих «детей», которые сидели на диване и синхронно, словно заведенные куклы, листали книжку. Они не смеялись. Они не капризничали. Они были частью декорации.

В то же время Сульфус стоял в своем кабинете на сороковом этаже. «Раф» подошла к нему, поправляя его галстук.

— Нам пора идти, дорогой. Нас ждут.

Сульфус посмотрел на её лицо. Свет неона падал на её щеку. И он заметил мелочь — крошечное, почти невидимое лазурное перышко, застрявшее в складке её черного воротника.

Он протянул руку и снял его. Оно было настоящим. Оно было сухим, ломким и... теплым. Совсем не таким, как этот холодный стальной мир вокруг.

— Откуда это? — спросил он, и его голос впервые за пять лет прозвучал по-настоящему хрипло.

— О чем ты? — «Раф» недоуменно моргнула. — Это просто мусор. Выбрось.

— Это не мусор, — Сульфус сжал перышко в кулаке. — Это её перо. Настоящей Раф.

Он посмотрел на неё — на эту женщину, которая была идеальной версией его желаний. И вдруг он вспомнил. Вспомнил, как настоящая Раф плакала, когда её нимб треснул. Вспомнил, как она делила с ним лед в пустыне.

— Ты не она, — сказал он, и мир вокруг начал мелко дрожать. — Она бы никогда не позволила мне стать таким... подонком.

Стекло в окнах офиса пошло трещинами. Иллюзия начала осыпаться, как штукатурка со старой стены.

Раф смотрела на своего «Сульфуса», и её охватил ледяной ужас. Его улыбка больше не казалась доброй — она была застывшей, как у восковой фигуры. Она перевела взгляд на свои руки, на живот, который должен был носить жизнь, и вдруг поняла: она не чувствует тепла. В этом доме не было запахов, кроме навязчивого аромата роз.

— Ты не он, — прошептала она, отступая к двери. — Настоящий Сульфус сейчас бы уже наорал на меня за то, что я разбила солонку. Он бы ворчал, что я вечно всё роняю...

— Раф, о чем ты? — «муж» сделал шаг к ней, его движения стали дергаными, неестественными. — Я люблю тебя. Мы счастливы. Смотри, дети зовут тебя...

Дети на диване повернули головы одновременно. Их глаза были пустыми, как пуговицы.

— Мама, — сказали они в унисон, и этот звук был похож на скрип сухих веток.

Раф закричала, закрывая уши руками. Она рванулась к выходу, и как только её босая нога коснулась порога, белая краска дома начала осыпаться серым пеплом. Сад за окном мгновенно пожелтел и превратился в пыль.

В пентхаусе Сульфуса завыла сирена. Небоскребы вокруг начали плавиться, стекая черной смолой в бездну. «Раф» в черном платье стояла перед ним, её лицо исказилось от ярости, становясь плоским и безжизненным.

— Куда ты собрался, демон? — прошипела она. — Тебе мало власти? Тебе мало меня? Ты хочешь вернуться в ту грязь и холод?

— Я хочу к настоящей Раф! — Сульфус сжал лазурное перышко в кулаке так сильно, что оно закололо ладонь. — Она не была идеальной. Она была занудой, она вечно лезла не в свое дело, она плакала из-за ерунды... Но она была живой! А ты — просто кусок тумана!

Он ударил кулаком в панорамное стекло офиса. Оно не разбилось — оно лопнуло, как мыльный пузырь, всасывая в себя весь этот фальшивый город.

Они открыли глаза одновременно.

Над ними было то же самое безжалостное небо пустыни. Солнце стояло чуть выше, чем когда они заснули. Пяти лет не было. Прошла всего одна ночь.

Раф лежала на песке, её рука всё еще была протянута к Сульфусу. Он сидел рядом, тяжело дыша, сжимая в кулаке... ничего. Его ладонь была пуста, но ощущение того самого перышка всё еще жгло кожу.

Они посмотрели друг на друга. Без лишних слов. Без нимбов (у Раф он окончательно исчез, оставив лишь легкое покраснение на лбу) и без крыльев.

— Пять лет... — прохрипела Раф, садясь на песке. Её голос был сорван, как после долгого крика. — У нас были дети, Сульфус.

— Это была ложь, — он грубо вытер лицо, размазывая пыль. Его рога окончательно исчезли, оставив лоб гладким, по-человечески чистым. — Пещера хотела, чтобы мы выбрали легкий путь. Чтобы мы остались там навсегда, превратившись в такие же тени.

Он протянул ей руку.

— Вставай. Нам нужно идти, пока она не придумала что-то похуже «счастливой жизни».

Раф приняла его руку. Её пальцы дрожали, а в груди была странная пустота на месте того самого «живота» из миража. Но когда она почувствовала его грубую, мозолистую ладонь, реальность вернулась с удвоенной силой.

— Знаешь, — она горько усмехнулась, отряхивая шорты от песка. — Ты в моем мире был ужасно скучным.

— А ты в моем была стервой, — Сульфус помог ей подняться. — Больше никогда не соглашайся на «идеальную жизнь», ладно?

— Договорились.

Они двинулись дальше. Впереди, за следующим барханом, уже виднелось нечто новое — не мираж и не лед. Это были каменные ступени, уходящие глубоко под землю.

Спуск под землю после палящего солнца пустыни ощущался как ледяной душ. Каменные ступени были узкими, влажными и уходили в такую глубокую тьму, что даже бывшее демоническое зрение Сульфуса пасовало.

— Держись за мою куртку, — не оборачиваясь, бросил он. — Здесь скользко.

Раф вцепилась в край его кожинки. Её пальцы дрожали — не столько от холода, сколько от странного ощущения пустоты над головой. Пять лет в иллюзии она носила тяжелый живот и чувствовала себя «матерью», а теперь она снова была просто девчонкой в коротком топе, у которой внутри пекло от жажды и осознания потери.

— Сульфус, — тихо позвала она, когда они спустились уже ступеней на пятьдесят. — Ты чувствуешь?

— Что? — он замер, прислушиваясь.

— Тишину. В пустыне выл ветер, в пещере скрипел мост. А здесь... как будто мы под толщей воды.

Он прислонился плечом к холодной стене. Боль в лопатках, где раньше были крылья, сменилась тупым зудом. Кожа затягивалась, превращаясь в обычную человеческую спину.

— Это не вода, Ангел. Это отсутствие магии. Похоже, мы зашли в зону, где её нет совсем. Даже эха.

Они продолжали спускаться, пока ступени не вывели их в огромный зал. Свет здесь был странным — он исходил от самих стен, тусклый, фосфоресцирующий, мертвенно-бледный. В центре зала стояли два каменных саркофага, а над ними на цепях висело огромное зеркало. Но оно не отражало зал. Оно показывало их — Раф и Сульфуса — в их истинном, первозданном облике.

Там, в зазеркалье, Раф сияла. Её крылья были огромными, бело-голубыми, нимб горел ровным золотом, а одежда была соткана из света. Сульфус в зеркале выглядел устрашающе: мощные рога, кожаные крылья с острыми когтями и глаза, в которых полыхал адский огонь.

— Это наше «вчера», — Сульфус подошел к зеркалу, глядя в глаза своему отражению. — Красиво, правда? Сила, бессмертие... всё, от чего мы отказались.

Раф встала рядом. Она посмотрела на свои руки в реальности — грязные, обгоревшие, с обломанными ногтями. И на те, в зеркале — прозрачные и нежные.

— Почему мне кажется, что зеркало хочет, чтобы мы вернулись? — прошептала она.

— Потому что это последний рубеж, — голос Сульфуса стал жестким. — Посмотри под зеркало.

Там, на каменном постаменте, лежали два предмета. Острый кинжал с черной рукоятью и изящный стилет из светлого металла.

— Пещера не выпустит нас просто так, — Сульфус взял черный кинжал, взвесив его в руке. — Чтобы стать людьми, нужно не просто потерять крылья. Нужно убить в себе то, что связывало нас с Вечностью. Буквально.

На зеркале начали проступать надписи на древнем языке, который они оба понимали без перевода:

«Убей Ангела. Убей Демона. Оставь только прах, чтобы из него родилась жизнь».

Раф медленно протянула руку к светлому стилету. Её сердце колотилось где-то в горле.

— Нам нужно... ударить друг друга? — её голос сорвался.

— Нет, — Сульфус повернулся к ней, и его лицо в тусклом свете казалось маской. — Нам нужно ударить по отражениям. Убить тех, кем мы были. Но есть подвох. Как только мы это сделаем, мы забудем, каково это — летать. Совсем. Это знание исчезнет из нашей памяти навсегда. Мы будем просто ходить по земле и никогда не поймем, почему иногда нам так хочется смотреть в небо.

Он посмотрел на неё, ожидая решения.

Глава 7

Зеркало перед ними внезапно загустело, превращаясь из гладкой поверхности в колышущуюся ртуть. Отражения Раф и Сульфуса — те, идеальные, сияющие — начали двигаться сами по себе. Они не просто стояли, они молили.

— Если ты убьешь меня, ты никогда больше не почувствуешь утренний ветер в перьях, — прошептала зеркальная Раф, и её голос был похож на звон серебряных колокольчиков. — Ты станешь тяжелой, земной. Ты будешь стареть, Раф. Твоя кожа покроется морщинами, твои глаза потускнеют. Ты действительно хочешь этого ради... него?

Зеркальный Сульфус в это время скалился, расправив свои огромные кожистые крылья.

— Оставь её здесь, демон. Вернись в Ад королем. Зачем тебе слабость? Зачем тебе человеческая смерть?

Настоящий Сульфус сжал рукоять черного кинжала так, что побелели костяшки. Он посмотрел на Раф. Она стояла бледная, её нимб давно исчез, оставив лишь пустой лоб, но в глазах была та самая решимость, которая вела их с первого шага по мосту.

— Не слушай их, Раф, — тихо сказал он. — Это просто тени. Они боятся.

Внезапно ртутное марево зеркала выплеснулось наружу. Вместо отражений из него соткалась фигура — Хранитель Пещеры. Это было существо, лишенное лица, сотканное из обломков камней, костей и застывшей магии сотен тех, кто не прошел Метаморфозы. Оно было воплощением статики, вечного заточения.

Хранитель взмахнул рукой, и пол под ногами Раф пошел трещинами. Каменный шип вырвался из земли, отбрасывая её к стене. Она вскрикнула, выронив стилет. Хранитель двинулся к ней, поднимая тяжелую, каменную длань, готовую раздавить её.

— Нет! — Сульфус бросился наперерез. Он вонзил свой черный кинжал в каменное плечо существа, но лезвие лишь со звоном отскочило.

Хранитель медленно повернул к нему голову, и в пустоте, где должно было быть лицо, вспыхнул холодный, мертвенный свет. Существо схватило Сульфуса за горло, поднимая его в воздух. Черное пламя, последний остаток демонической силы Сульфуса, вспыхнуло на его кулаках, но Хранитель поглотил его, становясь только сильнее.

Хранитель сжимал пальцы на горле Сульфуса всё крепче, и звук ломающихся шейных позвонков эхом разлетался по залу. Сульфус хрипел, его ноги в тяжелых ботинках бессильно дергались в воздухе, не находя опоры. Черное пламя на его кулаках окончательно погасло, впитанное бездонной пустотой Хранителя.

— Сульфус! — Раф рванулась вперед, но пол под её ногами превратился в зыбучий песок из костной крошки. Она увязала по колено, протягивая руки к нему. — Отпусти его!

Хранитель не ответил. Из его бесформенной груди вырвался низкий, вибрирующий гул, от которого у Раф заложило уши. Существо начало медленно вытягивать из Сульфуса саму его суть. Полупрозрачные черные нити потянулись от его груди к Хранителю. Это не была магия — это была его жизнь, его демоническое бессмертие, которое Пещера забирала в качестве штрафа за дерзость.

Сульфус обмяк. Его голова бессильно откинулась назад, а кожа начала сереть, покрываясь трещинами, как старый камень.

— Смотри... Ангел... — голос Хранителя прозвучал сразу изо всех углов зала, холодный и мертвый. — Смотри, как гаснет то, что ты полюбила. Он станет частью этой стены. Еще одним кирпичом в моей тюрьме.

— Нет... — Раф зажмурилась, чувствуя, как внутри неё закипает что-то, чего не должно быть у небесного существа. Не свет, не милосердие, а чистая, человеческая ярость.

Она резко рванула руку из костяного плена, сдирая кожу в кровь, и ухватилась за обломок зеркала, лежащий рядом. Острый край мгновенно рассек ей ладонь, но она не почувствовала боли.

— Оставь его! — закричала она, вкладывая в этот крик остатки своего сияния.

Раф бросилась на Хранителя, вонзая зеркальный осколок в его сочленение из камней. Существо вздрогнуло. На мгновение хватка на шее Сульфуса ослабла, и он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Уходи... Раф... беги к выходу! — прохрипел он, едва шевеля губами.

Хранитель медленно развернулся к ней. Каменная длань взметнулась для удара. Раф видела, как эта громада заслоняет свет, понимая, что не успеет уклониться. Она замерла, приготовившись к концу.

Но удара не последовало.

Сульфус, шатаясь, поднялся за спиной Хранителя. Его глаза, лишенные демонического блеска, теперь горели каким-то иным, лихорадочным светом. Он обхватил существо сзади, вцепляясь пальцами в расщелины его каменного тела.

— Ты хотел мою искру? — Сульфус оскалился, и изо рта у него потекла густая темная кровь. — Жри. Всю. До конца!

Он не просто сражался. Он открыл все заслонки своей души, позволяя Пещере выпивать себя без остатка. Это был поток такой силы, что Хранитель захлебнулся. Каменное тело существа начало светиться изнутри ядовитым фиолетовым огнем, оно задрожало, не в силах переварить добровольную жертву демона.

— Сульфус, стой! Ты сгоришь! — Раф попыталась дотянуться до него, но жар вокруг них стал невыносимым.

— Беги, Раф! Сейчас! — его голос сорвался на крик, переходящий в хрип.

Он повернул к ней голову. В этот последний миг его лицо было удивительно спокойным. Он больше не был врагом, не был искусителем. Он был просто парнем, который выбрал свою сторону. И эта сторона была — она.

Хранитель издал пронзительный вопль, который перешел в оглушительный взрыв. Белая вспышка поглотила всё: камни, зеркала, тьму и фигуру Сульфуса, который так и не разжал рук.

Белая вспышка начала медленно оседать, превращаясь в густой, искрящийся туман. Зал Пещеры лежал в руинах, Хранитель рассыпался прахом, но само пространство продолжало вибрировать — проход в мир людей, пульсирующий мягким золотом, стремительно сужался.

Сульфус сидел, прислонившись спиной к обломку колонны. Его дыхание было тяжелым, свистящим. Он прижимал ладонь к боку, и Раф видела, как между его пальцев просачивается темная жидкость, но в тусклом свете пещеры это можно было принять за обычную грязь или воду.

— Сульфус! — Раф упала рядом с ним, хватая его за плечи. — Вставай, нам нужно бежать, портал закрывается!

— Подожди... — он перехватил её запястья, его хватка была неожиданно крепкой, почти болезненной. — Дай отдышаться. Этот каменный ублюдок вытряс из меня всё дерьмо.

— Ты ранен? Дай посмотрю! — она потянулась к его куртке, но он резко оттолкнул её руку, натянув на лицо свою привычную, дерзкую ухмылку.

— Ангелочек, не лезь под одежду к приличному демону в общественном месте. Просто царапина. Иди первой, я... я зацепился штаниной за обломок, сейчас отцеплюсь и догоню. Давай, Раф! Если портал схлопнется, пока мы тут милуемся, останемся здесь декорациями.

Раф замерла, вглядываясь в его лицо. Она видела испарину на его лбу, видела, как подергивается мускул на его щеке.

— Нет. Мы пойдем вместе. Обопрись на меня, — она подставила плечо, пытаясь поднять его.

— Черт возьми, Раф, не будь занудой! — он почти прикрикнул на неё, и в его голосе прорезалась та самая старая, яростная интонация, которая всегда заставляла её подчиняться. — Ты вечно всё усложняешь! Портал нестабилен, он пропустит нас только по одному. Иди! Я сразу за тобой. Слышишь? Секунда в секунду. Я не дам тебе наслаждаться человеческим мороженым в одиночку.

Он подтолкнул её к сиянию. Раф сделала шаг назад, не сводя с него глаз. Она искала в его взгляде подвох, но Сульфус смотрел на неё так уверенно и нагло, что её сомнения начали таять. Она хотела верить. Ей жизненно необходимо было верить, что это не конец.

— Мы это сделали, Сульфус, — прошептала она, и на её лице, измученном и грязном, расцвела та самая чистая, облегченная улыбка. — Мы действительно это сделали. Жду тебя на той стороне. Только попробуй опоздать.

— И не надейся, — бросил он ей вслед.

Раф повернулась и шагнула в золотистое марево. Свет окутал её, затягивая в воронку перерождения. Она уходила с этой улыбкой, унося с собой веру в то, что через мгновение он снова возьмет её за руку.

Как только последняя искра её присутствия исчезла, Сульфус резко выдохнул и согнулся пополам. Улыбка сползла с его лица, сменившись маской нечеловеческой боли. Он отнял руку от бока — ладонь была черной от крови. Рана от Хранителя не просто кровоточила, она выжигала его изнутри, забирая остатки жизни вместе с магией.

Он попытался встать, доползти до портала, но ноги не слушались. Его тело, ставшее почти человеческим, не выдержало такой нагрузки.

— Черт... — прохрипел он, падая на колени перед самым краем сияния.

Свет портала начал стремительно гаснуть. Сульфус смотрел в эту уходящую золотую точку, понимая, что его обман удался. Она ушла счастливой. Она не видела, как он умирает. Она не будет нести это бремя вины всю свою новую жизнь.

Он тяжело опустил голову, чувствуя, как холод Пещеры окончательно сковывает его сердце. Его губы, уже почти бескровные, едва заметно шевельнулись.

— Я сделал всё... чтобы в конце ты улыбалась.

Он закрыл глаза, и в его гаснущем сознании возникла картинка: Раф, настоящая, человеческая, идет по шумной городской улице, щурится от солнца и просто живет. У неё будет прекрасная жизнь. Самая обычная, трудная, яркая и... без него. Но это была цена, которую он заплатил с радостью.

Сульфус замер, став частью тишины Пещеры.

Эпилог

Эпилог. Эхо забытых крыльев.

Двадцать лет — это целая жизнь, когда ты не помнишь ничего, кроме человеческих забот. Раф любила свою жизнь: учебу, запах свежевыпеченного хлеба по утрам и это странное, необъяснимое чувство дежавю, которое настигало её в самые неожиданные моменты.

В её памяти не осталось ни палящей пустыни, ни треснутого нимба, ни холодного камня Пещеры. Лишь иногда, на самой грани сна, она видела высокие светлые залы, слышала шелест, похожий на шум ветра в перьях, и чей-то дерзкий, хрипловатый смех. Во сне она бегала по бесконечным коридорам какой-то странной школы с парнем, чье лицо всегда было скрыто солнечными бликами, но чей голос она узнала бы из тысячи.

— Это просто сны, — улыбалась она своему отражению, поправляя волосы. — Слишком яркое воображение.

В тот субботний вечер она пошла в парк развлечений — её тянуло туда с самого детства. Шум аттракционов, запах сладкой ваты и особенно зона с гоночными машинками всегда дарили ей чувство необъяснимого комфорта.

Именно там она их и увидела.

Странная компания сидела на скамье у автодрома. Они выглядели как обычные студенты, но в них было что-то... иное. Миниатюрная девушка в розовом, которую друзья звали Сладкой, о чем-то весело щебетала, но в её глазах порой проскальзывала глубокая печаль. Рядом сидел добродушный, полноватый парень по имени Гас, сосредоточенно жующий попкорн. Девушка с профессиональным фотоаппаратом — Ури — то и дело наводила объектив на прохожих, а пацанка Мики в кепке скептически комментировала её снимки.

Чуть поодаль стояли еще двое: элегантная девушка-панк с вызывающим макияжем, которую звали Кабале, и загадочная Кабирия во всем фиолетовом. Они казались полной противоположностью первым четырем, но держались вместе, как одна семья. Все они выглядели так, будто кого-то искали в толпе, неосознанно вглядываясь в каждое проходящее лицо.

Раф подошла к ним познакомиться — её просто потянуло к ним, как магнитом. Они приняли её мгновенно, будто знали сто лет, хотя в их взглядах она прочитала странное, щемящее узнавание, которое они сами не могли объяснить.

Спустя месяц жизнь Раф окончательно изменилась.

Она зашла в маленькое кафе спрятаться от дождя. Занятых столиков было много, и она почти столкнулась с парнем, который выходил к стойке за заказом.

Высокий, дерзкий, в черной кожаной куртке и с абсолютно невыносимым, самоуверенным взглядом. У Раф перехватило дыхание. Это было то самое лицо из её снов. Копия. Один в один.

— Осторожнее, Ангел, — усмехнулся он, придерживая её за локоть. — Ты чуть не сбила мой кофе.

Его звали Сульфус. Имя казалось странным, почти невозможным для этого города, но оно подходило ему идеально. Они начали общаться так легко, будто продолжали разговор, прерванный много веков назад.

Вечером, сидя у окна и наблюдая за каплями дождя на стекле, Раф рассмеялась, глядя на него.

— Знаешь, — сказала она, помешивая сахар в чашке, — мне с самого детства снится один и тот же сон. Глупый, конечно... Я бегаю в догонялки по какой-то огромной школе с парнем, который выглядит точно как ты. Представляешь? Мы там такие смешные, вечно спорим о чем-то...

Сульфус замер. Он долго смотрел на неё — на её искреннюю улыбку, на светлые волосы, на то, как она щурится от смеха. Он не помнил Пещеру. Он не помнил свою жертву. Но где-то в глубине его человеческого сердца, там, где когда-то была тьма, отозвалось эхо забытых слов.

— Я бы отдал вечность за твою улыбку, — тихо ответил он.

Раф замолчала. Её обдало жаром, а по коже пробежали мурашки. Она знала, что это чистая правда. Она не могла объяснить это логикой, не могла подкрепить фактами, но она чувствовала: этот человек действительно отдал за неё всё.

И теперь у них впереди была целая жизнь, чтобы это «всё» вернуть друг другу.