Останься Собой Иной

Глава 1

Открыв глаза, я увидела привычную мне кромешную темноту. Плотно закрытые ставни не пропускали и толику света, но я различала силуэты мебели в маленькой комнате. Кровать стояла впритык к левой стенке, справа от головы слегка приоткрытая дверь, чуть дальше стоял старый шкаф для вещей и рядом, до отказа, забитый книжный стеллаж. На стене часы отбивали свой привычный ритм. Светящиеся фосфором стрелки, показывали шесть двадцать, подсказывая сознанию о наступлении утра.

За стеной слышалось еле уловимое посапывание Ника и редкий храп Рэма. В остальном доме была тишина — хорошая звукоизоляция, на улице наверняка уже звенела какофония всевозможных птиц и животных. Десять минут я привычно прислушивалась к дому и прогоняла остатки сна.

Сегодня предстоит тяжелый день: нужно выбраться из своего убежища и пополнить запасы. Еды осталось совсем мало. Возможно, нам повезёт найти ещё туалетные принадлежности и книги, и какие-нибудь стройматериалы. Я спустила ноги с кровати и почувствовала ворсинки засаленного ковролина. Мы почти не пылесосили. Лишь иногда подметали метлой, а в доме ведь была ещё и собака. Я знала каждый угол, каждую выемку в полах, поэтому с лёгкостью дошла до кухни в темноте. Подойдя к одному из окон и отодвинув тяжёлую задвижку, я приоткрыла ставни. Глаза мгновенно прорезало солнечным лучом, пришлось с минуту постоять, зажмурившись.

Ясная погода служила для нас хорошим знаком. Консервированное мясо зашипело на разогретой сковороде, превращаясь в будущий плотный завтрак. Мы стараемся редко пользоваться газовой плитой из двух конфорок. Газ приходится заправлять в баллоны, а это каждый раз очень рискованно. На территории убежища не было газа, когда мир превратился в заложники. Даже если бы он был, его не пускали бы по трубам с должной частотой. А вот с электричеством дела обстоят намного лучше: каким-то чудесным образом оно есть. Мы, конечно, припасли генератор и бензин, но благо они пока стоят без надобности — светом мы почти не пользуемся из-за опасений, что его могут увидеть.

-Ник, вставай, — негромко сказала я мальчику. Возможно, он и не спал. У Ника довольно чуткий сон. Я слышала, что Рэм заёрзал на ковре и была уверена, что он уже облизал лицо своего двуногого друга.

-Уже, — заворчал Ник. Значит я была права, и Рэм позаботился о чистоте и гигиене Ника. У меня всегда это вызывает улыбку. Хоть Ник и строит недовольный вид, но никогда не ругает за подобные шалости собаку — у них братская любовь.

Мальчик зашёл на кухню, сильно щурясь от проникающих солнечных лучей. Рэм сразу направился к миске со своей порцией, а мы принялись за завтрак из поджаренной свиной консервы, слипшегося риса, черного жёсткого хлеба и крепкого сладкого чая.

-Ты вчера собрал сумку для вылазки? — спросила я с набитым ртом.

-Да. Все готово, — немного помолчав, Ник поднял на меня глаза. — Как-то не по себе в этот раз…

-С каждым разом всё страшнее, но мы набираемся опыта. Всё пройдёт хорошо, — я попыталась успокоить мальчика. — С прошлого раза у нас больше оружия.

Я не могу показывать свою слабость или страх, он надеется на меня. Нику всего 10 лет, но он уже храбрее любого, кого я знаю. Кажется даже порой храбрее меня. Перед каждым выходом нас обоих потряхивает, но, когда мы за пределами дома, мы превращаемся в солдатов. Холодных и стойких. По приходу домой мы несколько дней отсыпаемся, отъедаемся, и, не редко, залечиваем раны. Но мы всегда возвращаемся — и в этот раз вернёмся.

Рюкзаки у нас забиты самым необходимым: каждому по спальнику, тёплая одежда, мисочка для приготовления еды на костре, пару консервов; по два литра воды, немного собачьего корма, патроны, несколько складных ножей, пара ложек, полиэтиленовая пленка от ветра и дождя, две плотные верёвки по пять метров и два маленьких гамака. Более габаритные и тяжёлые вещи мы ставили на грузовую тележку вместе с газовым баллоном и кипой больших сумок под находки. За пояс каждый убирал своё подготовленное оружие, ПБ с глушителем и полным магазином патронов. Мы нашли их в прошлой вылазке, в одном из заброшенных домов. Может там жили работники госструктур или банда, а может кто-то успел купить оружие, когда прибыли первые инопланетные корабли.

-Ну да, — пробубнил Ник спустя минуту, когда я уже и забыла, о чём шёл разговор.

Всё-таки его настроение сегодня настораживало.

После завтрака мы ещё немного посидели, потупив взгляд в вылизывающегося пса. Нам ужасно не хотелось выходить за пределы дома. Но тянуть уже было некуда. Другое дело, если бы шёл дождь, то можно было бы ещё найти отговорку и отложить на день- другой. Но погода выманивала нас своими тёплыми лучами, птицы щебетали прекрасную трель, лёгкий ветерок трепал пыльные занавески, принося чудный летний аромат.

За ночь дом словно преет и ежедневное проветривание стало уже привычным делом. Зимой, конечно, сложнее. Буржуйку мы протапливаем крайне редко и только по ночам: в

основном в ход идут обогреватели, а проветривание минимум раз в неделю и не в сильные морозы. Дом каменный, поэтому нагревается и остывает медленно.

Из мыслей меня вывел громкий вздох Ника, что послужило для меня сигналом к выходу. На плечо я повесила винтовку ВС-8, она досталась мне вместе с мальчиком и собакой, когда нам пришлось бежать из Москвы. Винтовка придавала веса в семь килограмм, но без неё я и носа не высуну за ворота.

В прошлой жизни я не умела стрелять, училась уже в нашем новом доме на банках.

А потом на дичи, которой кишели наши леса.

Мы с Ником одновременно вышли из своих комнат в полной готовности. Вместе с нами приготовился Рэм с маленьким пеналом и крючками для подвешивания дичи на спине.

Вчера мы с Ником прибрались во всем доме, убрали оставшиеся продукты в подвал, чтобы не испортились. Сейчас мы выключили рубильники в электросчётчике, заперли крепко ставни на окнах, повесили рюкзаки на спину, вышли и закрыли входную железную дверь на два замка. Ключи с собой носить опасно, поэтому в верёвочку, на которой висели ключи, продевали длинный гвоздь и поперек опускали в водосточную трубу, тем самым ключи висели всегда на гвоздике, в недоступном для чужих глаз месте.

Подойдя к воротам, мы оглянулись на свой дом, который прятался под раскидистыми кронами дуба, липы и сосны. Часть дома прятал дикий вьюнок. Сам участок зарос сорняками в человеческий рост, прячущих дом, его обитателей, теплицу и бытовку, машину, накрытую брезентом цвета хаки.

В недалёком прошлом дом служил дачей: он был очень крепким и строился на совесть моими родителями в молодости. Светлый фасад дома давно облюбовала зелёная плесень, а серая пыль придавала строению заброшенный вид.

Мы старались держать дом в чистоте и сохранности для нормального проживания в нём, но годы брали своё. Мы лишь молились, чтобы не рухнуло одно из деревьев, что росло рядом с домом. Ремонт встанет нам в большую проблему. Большинство строений уже ветхие и рассыпаются от старости. Найти пригодные строительные материалы в нашем новом мире не так-то просто, как кажется.

-Готов? — спросила я у Ника. Всё это время мы собирались молча и были сосредоточены.

-Кажется, готов, — Ник улыбнулся одним уголком губ и посмотрел на вездесущего Рэма. Подозвал его к себе и потрепал за ухом.

Я открыла скрипучую калитку и проверив периметр, шагнула за её пределы. Выходили мы редко, поэтому никакой тропинки не было и в помине. Трава здесь не отличалась высотой от любого заросшего и брошенного двора. Мы пробирались к обочине дороги, стараясь не оставлять заметного следа и помятой травы.

За пять лет мы обчистили все дома в радиусе пятнадцати-двадцати километров. За эту вылазку нам нужно найти еду на три-четыре месяца, заправить газовый баллон и по возможности найти патроны. В город идти опасно, поэтому сначала мы решили наведаться в самую дальнюю деревню в сорока километрах от нас.

На полпути в неё есть дом, а в нём минимальный запас питьевой воды и еда, и ещё одна запасная тележка для находок. В нашем радиусе у нас было пять таких домов для передышки и временной передержки запасов. Порой приходилось по три-четыре раза ходить с тележками для пополнения провизии оттуда и обратно домой. В этих домах опасно было оставаться, тем более на ночь. Может прийти лабораторный или целая их шайка, или того хуже — инопланетник, и застать нас врасплох.

Мы шли в лесополосе рядом с асфальтированной дорогой, на саму дорогу мы не ступали, могут заметить чужие и иногда даже пролетать дроны. Рэм прислушивался и принюхивался, хороший охранник. Хоть его порода и не способна лаять, он всегда предупреждал об опасности похожим на рычание звуком.

Ник забрал у меня тележку и тащил сам. От тяжести винтовки, плечо начинало ныть, настроение быстро ухудшалось. А это только начало пути, следовало взять себя в руки.

-Ник? Что ты хочешь на день рождение? — решила немного отвлечься я на болтовню.

-Мы ведь не знаем какое сейчас число.

-Ну сейчас примерно начало августа. У тебя третьего сентября день рождения.

Отметим в любой день, — вскинула я руки и подмигнула ему.

-Для начала вернуться бы, — он ещё не отошёл от прошлой вылазки, когда мы впервые встретили лабораторного. Он напал на нас, но мы чудом отбились. Они невероятно сильные и так похожи, и, одновременно, не похожи на людей. Нам повезло лишь потому, что он был не первой свежести и явно хорошо потрёпанный кем-то до нас.

-Да ладно тебе. Нам просто необходим глоток позитива. Инопланетники выкосили почти пол мира, но мы то ещё живы. А это хороший результат, — я гордо улыбнулась.

-Может нам крупно повезло, и мы просто слишком трусливые. Но ведь так будет не всегда. Я каждый день боюсь, что нас найдут. Даже сны про это снятся,— Ник явно был не в духе и озадачен нашим везеньем.

С минуту подумав, я уже хотела подбодрить мальчишку мотивационной речью, но справа от нас послышались ломающиеся ветки, как будто кто-то ломился через лес прямо на нас. Ник моментом отбросил тележку, вытащил пистолет и лёг на траву. Рэм тоже лёг на траву, прижал уши и внимательно наблюдал, готовясь в любой момент броситься. Я встала на одно колено, взяла в руки винтовку и приготовилась стрелять в лоб любому, кто вынырнет из кустов. Я посмотрела в прицел и увидела, что огромный лось бежит мимо в пятистах метрах от нас. Я проследила за ним до самого его исчезновения в зарослях.

Мы не встали пока снова не наступила тишина. Сердце бешено колотилось, отзываясь гулом в ушах. Что его так напугало? От чего он ломился сквозь лес? Я таила надежду, что его просто напугало другое животное.

-Как думаешь, от кого он так убегал? — спросил Ник спустя время. Видимо его тоже озадачил этот факт.

-Надеюсь, от животного, — ответила я, всё это время прислушиваясь и смотря по сторонам. Было такое ощущение, что за нами следят. Но я знала, что инопланетники и лабораторные нападают сразу, как только видят человека. И Ник это тоже знал. Рэм шёл спокойно — и это значительно успокаивало.

По пути Ник подстрелил молодого зайца и повесил его на спину Рэму. Пёс был доволен своей полезностью и никогда не прикасался к дичи без нашего разрешения.

Дойдя до первого дома, на разведку первым зашел пёс. Мы осторожно проверили вход на наличие ловушек и с пистолетами в руках зашли в дом. Проверили каждую комнату и только после этого сели на диван с бутылками воды, предварительно напоив Рэма. Всё было так, как мы и оставляли в прошлый раз.

Я достала из сумки книгу — карту московской области — и ткнула пальцем в наше местонахождение.

-Примерно к пяти вечера мы должны дойти до этой деревни, — я указала пальцем.

-Понаблюдаем со стороны, послушаем, поужинаем и устроимся на ночлег. А вот рано утром уже пойдём на разведку по домам. Там уже будет видно.

-Может возьмём ещё одну тележку? Путь не близкий,—спросил Ник и открыл две банки консервов с гречкой и мясом. Я кивнула, принимая его предложение. Насыпала немного корма псу и долила воды.

Немного перекусив и отдохнув, мы отправились дальше. Идти по незнакомой нам дороге было немного не по себе. Но погода всё же радовала и по пути попадались налитые соком спелые яблоки и дикие ягоды.

Мне досталась тележка поменьше. Ник сам настоял, так как я и без того тащила тяжелую винтовку. Ноги подкашивались от прибавленного веса, и я готова была закрепить оружие на тележке, но страх быть застигнутой врасплох, не давал мне этого сделать.

Мальчик шагал передо мной, и я вспомнила обстоятельства, после которых он стал мне названным братом. В тот день я возвращалась домой под утро, я работала барменом в одном из ночных клубов в соседнем районе. Пока добралась до дома на первом автобусе, уже во всю светило солнце, пахло росой и рассветом. Была жуткая усталость, но мне было так хорошо тем утром.

Моё настроение начало ухудшаться, когда я увидела сорванную с петель подъездную дверь. Пока ехала в лифте, меня откровенно начало тошнить и била сильная нервная дрожь. Выйдя на своём этаже, я увидела тамбур, залитый кровью. Все четыре квартиры были открыты. От шока я простояла у лифта, кажется, целую вечность, пока не сделала первый шаг и чуть не упала от страха. На носочках, стараясь как можно тише, я дошла до нашей квартиры и прислушалась. Стояла полная тишина, только звуки просыпающегося города доносились с улицы. Кровь была и у нас, что выбило из меня последние остатки разума и способность дышать. Я содрогнулась в беззвучном плаче. В предистеричном состоянии, немного подышав полной грудью, я переступила порог и пошла по красному от крови полу. Остальные комнаты были пусты и чисты. Кровавые пятна были только в коридоре. В моей голове был рой из мыслей и ни одной догадки. Я села на стул на кухне и пыталась трясущимися руками вызвать полицию или черт его знает кого из тех, кого нужно вызывать. Но руки тряслись так, что я не могла достать телефон из кармана, а слёзы уже заполнили глаза, из-за чего я перестала что-либо видеть. Вдруг я услышала детский плач. Сначала подумала, что это у нас в квартире — но я ведь всё осмотрела. Потом всхлип повторился снова, и я смогла определить местоположение звука. Тихое шмыганье принесло эхо из подъезда. Я резко встала и быстрым, тихим шагом направилась в соседнюю квартиру, там жила молодая парочка с пятилетним сыном.

-Ник, — шепнула я на свой страх и риск, — это Зоя, ваша соседка. Ты где?

Коридор так же был залит кровью. Я заглянула в детскую, но мальчика там не было. Пусто было и на кухне. Я зашла в просторный зал и услышала тот же тихий всхлип со стороны балкона. Мальчика пришлось поискать, потому что он не отзывался, а лишь изредка шмыгал носом.

Ник сидел заплаканный в шкафчике, высотой по колено. Как он туда смог поместиться? Он никак не отреагировал на моё появление, пришлось его аккуратно погладить.

-Ник, — прошептала я для привлечения внимания. И тут мальчик словно котёнок кинулся на меня. Я уже ожидала ударов и криков, но он прижался ко мне и судорожно рыдал без звука. Его трясло.

Я взяла его на руки и отнесла в зал, уселась на диван и гладила мальчика по спине, пока его тряска не прошла окончательно. У самой был белый шум в ушах и пчелиный рой в мыслях.

-Ник, что случилась? — я не могла говорить громче шёпота. Мне было страшно напугать мальчика или привлечь тех, кто это всё сделал. Мальчика снова начало трясти, но на этот раз я не дала ему молчать.

-Скажи, что случилось? Где все? Почему на полу кровь? — уже более строго спросила я, начиная терять терпение и рассудок.

-Они громко стучали в дверь. Было ещё темно, — Ник боролся со всхлипами, его губы тряслись, а глаза были залиты слезами в дымке жутких воспоминаний, — я… я плохо спал ночью. Поэтому пошёл к родителям и лёг с ними, а потом... — мальчик заикался, слёзы практически не текли, но глаза были красные и опухшие, — потом кто-то начал колотить в дверь. Папа пошёл посмотреть кто это, а мама испугалась и спрятала меня в шкафчик на балконе и… и сказала сидеть тихо, и… и не выглядывать, пока она не придёт, — Ник снова горько заплакал, но скоро взял себя в руки. — Когда мама ушла, я услышал, как что-то очень сильное ударило в дверь. Потом папа начал на кого-то кричать, а потом громко закричала мама. И... и когда наступила тишина, кто-то разговаривал, но непонятно. Как будто на чужом языке. Потом они что-то искали, но быстро ушли. Я слышал, как кричали другие люди, а я… я сидел и плакал, а я... я просто ждал маму, — и мальчик зашёлся наконец рыданиями.

Так мы сидели пока солнце не начало припекать через открытый балкон. Ник уснул у меня на руках. Я была в шоке и целый час, как зомби, качала мальчика, пока не смогла

разумно мыслить снова. Я начала понимать, что гости с корабля решили с нами познакомиться. Но что им надо от нас? Куда дели моих папу и маму? Куда дели остальных людей?

Несколько часов я тихо проплакала от потери родителей, от бессилия и страха. Наш дом — уже не наша крепость. Что делать дальше? Вдруг ночные гости вернутся?

Вызывать полицию не пришлось, они приехали сами, видимо кто-то сделал это раньше из соседних домов. Нас допросили и сказали ждать следующих указаний. ПДН не приехали и мальчика никто не забрал в детский дом, хотя должны были — я ведь совершенно посторонний человек. Вообще госслужащие вели себя как-то странно и растерянно.

Ближе к вечеру мы устроились в квартире моих родителей, поужинали и я уложила мальчика спать. Оказалось, у семьи соседского мальчика ещё есть маленький щенок породы басенджи, мы еле достали его из-под дивана и сейчас он спал вместе с Ником. В это время я пошла убирать кровь в коридоре и собиралась помыть посуду, когда мне позвонили с незнакомого номера.

-Алло.

-Добрый вечер. Вас беспокоит Александр. Я у вас сегодня принимал показания, — ага, самый молодой из полицейских.

-Добрый вечер. Да, я вас помню.

-Уезжайте как можно дальше от городов. Что-то происходит в мире. Кажется, инопланетяне вышли из кораблей, — подтвердил он мои опасения, — наши военные не справляются. Скоро всё рухнет. Запаситесь продуктами, оружием и одеждой. У вас есть дом за городом? Машина? Если нет, я могу вам помочь! — запыхавшись проговорил полицейский.

-Да... эм, да, у моих родителей есть дача за городом и машина, водить я умею, — ошарашено пробубнила я.

-Отлично. Если вам что-то понадобится, сохраните мой номер телефона. Я вам тоже буду звонить периодически. На случай если связь потеряется, я сейчас пришлю вам адрес по смс. Вы сможете найти укрытие там.

-Спасибо вам. Мне нужно пару часов, чтобы прийти в себя и всё обдумать. Я уже больше суток на ногах. Надо поспать, если получится, — мысли были заторможенными и

путались. Казалось, что голова вот-вот лопнет от пролитых слёз. В глаза как песка насыпали, а желудок грозился извергнуть всё, что я так старательно в себя запихивала. — А как же мои родители? Как же родители Ника? Я не могу их бросить, — вдруг вспомнила я о наших родных. Я весь день ждала их возвращения и отказывалась верить страшным догадкам.

-Зоя! Я боюсь их уже не спасти! Простите, спасайте себя… — печальным голосом сказал Александр.

-Спасибо. Доброй ночи, Александр, — немного помолчав, ответила я на такую ошарашивающую новость.

-Доброй ночи, Зоя.

Глава 2

Вынырнув из воспоминаний, я увидела, что солнце прячется справа от нас за густым лесом. Мы приблизились к бетонной дороге, и я увидела “лысую” середину. Это означало только одно — что тут регулярно проезжают машины. И без того присутствующая тревога начала нарастать, скручивая живот в тугой узел. Паучок страха пробежался по телу, вызывая холодные мурашки. Мы переглянулись с Ником и пригнулись, спрятавшись в высокой траве.

Мы могли бы идти по левой стороне дороги, но на карте я видела поля, которые не защитили бы нас и не укрыли, поэтому рано или поздно придётся пересечь дорогу. Правая же сторона должна была состоять из сплошной лесополосы.

Мы прислушивались пару минут, но слышали только звуки давно дикой природы. Рэм не был терпеливым и первым вырвался на разведку. Мы не стали больше тянуть и быстрой перебежкой пересекли злосчастную трассу. Моя паранойя достигла своего предела настолько, что я внимательно осматривала каждый сантиметр дороги, прежде чем сделать очередной шаг, в страхе наступить на какой-нибудь маячок. Мы отдалились дальше от дороги и старались вести себя как можно тише, чтобы не привлечь внимания случайных прохожих. Но спустя несколько часов, силы активно начали покидать нас. Страх быть замеченными притуплялся, и мы пошли обычным шагом.

—Как думаешь, тут ездят люди или инопланетники? — Ник задавался тем же вопросом, который я отмела ещё час назад.

—Думаю, что инопланетники. Выжившие люди не стали бы передвигаться в открытую, — выдвинула я своё предположение.

—А вдруг люди победили инопланетников и теперь восстанавливают утраченное?

—Ник не унимался и до сих пор верил в подобные сказки. Я его не виню за такую наивность — он ведь ребёнок и ещё верит в чудеса.

—Если честно, я в этом очень сильно сомневаюсь, — я немного подумала над его теорией. — Если бы это было так, то наверняка бы уже работало радио или телевиденье. Вещали бы об освобождении.

—А вдруг людей осталось совсем мало, и они не умеют всё это делать. Может они где-то живут небольшими сообществами, развивают сельское хозяйство или что-то вроде того, — я верила в такую вероятность всего на пять процентов. Я бы очень хотела, чтобы это оказалось правдой, но видимо уже выросла из подобных иллюзий и не грела себя надеждами. Я вздохнула и не стала ничего отвечать.

Порой я строга с мальчиком в попытках вырастить самостоятельного и сильного духом парня, но сейчас совершенно не хотелось окунать его в трясину реальности. Пусть немного помечтает, позже сам во всём убедится.

Лес не заканчивался, и дорога казалась вечной. Птицы напевали свои неповторимые мелодии, изредка пробегали зайцы. Остаток пути мы провели в молчании, периодически останавливаясь и прислушиваясь к звукам, но слышали лишь редкий и далёкий топот диких зверей. Они бродили неспешным грузным шагом, эхо разносило звук ломающихся веток по всему лесу. Мы давно уже не боялись подобного, наоборот — страшно, когда лес молчит.

Наконец мы дошли до развилки. Асфальтированная дорога уходила влево, а грунтовая тропинка вела в деревню напротив. Мы ушли немного в глубь леса, чтобы нас не было видно с дороги и деревни, развели костер у большого ветвистого дуба. Я разделала зайца и повесила его над костром. Закинула в огонь две консервированные банки с гречкой, а Ник закрепил два гамака на толстых ветках. Тележки мы спрятали в высокой траве.

Усевшись на спальники у дуба, мы ели вкуснейшего жареного зайца в прикуску с уже приевшейся гречкой. Разогрели воду в миске и выпили крепкого чая. Рэму достались недоеденные остатки зайца и кости.

Я опёрлась о могучий ствол дерева и посмотрела на мальчика. Он сидел с закрытыми глазами. Несмотря на свой десятилетний возраст, Ник выглядел и рассуждал как полноценный подросток. Его макушка достигала моего кончика носа, а мой рост составлял почти сто семьдесят сантиметров. Худощавое, но жилистое телосложение. Его русые, короткие волосы выгорели на солнце, а кожа выглядела смуглой. Глаза — серые с голубым ободком вокруг зрачка, курносый нос и пухлые губы. Он очень похож на свою маму, от отца у него только цвет глаз и конституция тела.

Перед тем как залезть в свой гамак для ночлега, я сделала два силка на мелкую дичь. Солнце уже клонилось к закату. Засыпали костер землёй, убрали все вещи в сумки, переоделись в тёплую одежду и полезли в спальные места. Для Рэма мы тоже придумали способ для безопасного ночлега, он спал с кем-то из нас прямо в гамаке. Поводок заранее прицепили к шлейке и Ник подтянул его к себе. Пёс на столько привык к подобным манипуляциям, что нисколечко не нервничал.

Солнце еще не село, но в лесу уже было темно и прохладно. Нас было не видно. Пушистая крона надежно укрывала нас от чужих глаз и возможных ночных осадков. Мы висели в пяти метрах над землей. Прежде чем лечь на такой высоте, я всегда десять раз перепроверяю все узлы. Как же хорошо прилечь и расслабиться после долгой и напряженной ходьбы: ноги гудели, спина ныла от тяжелой ноши, мышцы на плече онемели и сильно кололи. Каждая клеточка ныла и требовала отдыха. Гамак мне казался мягкой периной.

—Ты скучаешь по своим родителям? — неожиданно задал вопрос Ник. Почти шёпотом, так как мы лежали в полуметре друг от друга, я хорошо его слышала.

—Иногда мне не хватает отцовского совета или нежности мамы, — призналась я.

—А ты?

—Мне очень их не хватает, — немного погодя он продолжил, — помню одним вечером я был у себя в комнате и услышал, как мама с папой ругаются между собой. Такое бывало очень редко, но в этот раз они громко кричали. Когда я вышел из комнаты, папа уже обулся и уходил, а мама была на кухне и вытирала слёзы. Я подошёл и обнял её. До сих пор помню запах её сладких духов, она всегда ими пахла. Папа пришёл поздно ночью, а я уже спал с мамой. Он лёг к нам и обнял её, они долго разговаривали шёпотом. Папа часто говорил, как любит меня и маму. Ана следующий день я не пошёл в сад, родители решили провести этот день вместе, и мы уехали в огромный зоопарк. Прогуляли там весь день. Я даже уснул на папиных руках, когда мы возвращались к машине. Тот день был самым

запоминающимся: мама с папой так смотрели друг на друга, словно снова полюбили друг друга, — Ник затих, погружаясь в воспоминания. — Может они стали лабораторными, и мы их когда-нибудь увидим? — сквозь ком в горле прошептал мальчик.

—Также я думала и про своих родителей. Если они лабораторные и мы кого-то из них встретим, нам не жить. Я не смогу пустить пулю в лоб кому-то из них.

—Знаю, — Ник шмыгнул носом.

—Помнишь Тимохиныхиз тридцатой квартиры? Ох, какие они были душные, — я решила перевести тему. — Если их не сожрали, то они и лабораторными останутся такими же нудными. Тётя Вера вынесла мне весь мозг тем, что я якобы скручиваю лампочки у лифта. А потом ещё соседей подговаривала.

—Так это не ты делала?— искренне удивился Ник.

—Нет! На кой они мне вообще сдались? — возразила я. — А дядя Игорь как будто караулил, пока я выйду курить. Стоило мне только затянутся, уже шаркал в засаленных тапочках! А он даже не курил. Делал вид, что проверяет почтовый ящик и случайно натыкался на меня, — вспомнила я мерзкого Тимохина-старшего. — Рассказывал байки про свою разгульную молодость.

—Он, кажется, к моей маме подкатывал. Папа ходил разбираться.

—Да, я помню этот масштабный скандал, и как тётя Вера полночи орала на своего мужа, — я тихонько засмеялась.

—Чудилы, — Ник хмыкнул в ответ. Кажется, удалось немного перевести разговор.

Минут пятнадцать мы лежали молча и думали о своём. Тот полицейский, Александр, часто звонил и помогал собрать всё необходимое. Порывался даже приехать сам, но, как я поняла, он был уже далеко за городом, поэтому не хотела и его подвергать опасности. Пока связь не пропала, мы с Сашей часто созванивались. Из разговора я узнала, что своих родителей и сестру он потерял в похожей ситуации, придя домой с ночной смены. Я успела дать ему наш новый адрес, но через пару часов связь пропала.

—Доброй ночи, — подавляя зевоту, шепнул Ник.

—Спокойной ночи, — в ответ прозевала я, но не лишила себя удовольствия зевнуть полноценно.

Ночь была светлой, луна хорошо освещала весь лес. Проснулись ночные птицы, за много километров завыл волк и у меня побежали мурашки. Наверное, я никогда не привыкну к этому. Хоть я и понимаю, что на дерево волк не залезет и у нас есть оружие, но сам звук нагоняет жути и пронизывает до костей.

Первая ночь за пределами дома всегда тяжелая. Я потеплее укуталась, накинула капюшон на голову и провалилась в сон. Из сна меня вырвал женский крик. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Была ещё ночь, сознание медленно приходило и с собой привело страх. Я повернула голову и увидела Рэма, смотрящего в сторону деревни. Он дал понять, что мне не показалось.

—Зоя? — шепнул мальчик.

—Слышала, — прошептала я в ответ, сбрасывая остатки сна.

Внутри начала происходить немая борьба. Может стоит посмотреть? Нет, я не сумасшедшая из фильмов ужасов, которая идёт в лапы маньяка из любопытства. Нам нужно разведать обстановку, может где-то горит костёр или из окон горит свет. Если там кто-то живёт, значит нам нет смысла обыскивать дома. Они уже пусты. А вдруг там такие же как мы — люди, которые выживают и прячутся как мышки. Может мы сможем узнать что-то новое: телевиденье не работает, радио молчит, последние новости мы видели, когда закончилась мобильная связь. А вдруг у них тут целое поселение? Я не исключаю тот факт, что они могут быть людоедами или плохими парнями, которые мучали сейчас несчастную жертву.

—Надо проверить, — отчеканила я свое решение.

—Сума сошла!? — чуть не взвизгнул Ник.

—Я могу что-то увидеть в деревне через прицел. Вдруг там горит свет или огонь. Может там инопланетники с лабораторными, или наоборот прячутся нормальные люди. Нам на рассвете нужно зайти в деревню или уносить свои задницы подальше отсюда.

Мои мысли противоречили друг другу: я боялась людей, живущих там, но одновременно хотела увидеть их, может они хорошие. Вдруг у них есть полезная информация. В конце концов поговорить хоть с кем-то, кроме Ника.

—С тобой идти?

—Нет. Только шума наведём. Я пойду посмотрю, а вы сидите тихо. Если что-то пойдет не так — до утра не высовывайтесь, — сказала я серьёзным тоном.

Ник посмотрел на меня с беспокойством, но кивнул. Достал пистолет из-за пояса и начал просматривать полянку у дерева. Я слезла с могучего дуба, достала пистолет и направилась в сторону деревни. Крик больше не повторялся, лес был заполнен звуками щебетания ночных птиц. Дошла до края леса и нашла самое подходящее дерево для разведки. На самой макушке дерева уже сняла с плеча винтовку и начала осмотр из прицела.

Заросшую травой деревню освещала полная и яркая луна. Дома были спрятаны высоким сорняком, крыши были покрыты мхом, стены обвиты диким вьюном, а заборы повалены сухими деревьями. Природа поедала все труды человечества и брала своё. Ни в одном из домов не было видно света. Из печных труб не клубился дым, нигде не горел костёр, и трава одиноко не шевелилась. Но кто кричал? Может, это животное? Кажется, лиса может издать подобный звук, но клич тогда должен был повторяться.

Я не спускала свой взгляд с деревни минут двадцать, но ничто не выдавало какой- либо жизни. Но на финальном осмотре из самого дальнего дома на террасу вышел человек крепкого телосложения и с короткой стрижкой. Он стоял и осматривал окрестности, словно тоже прислушивался. Повнимательнее осмотрев окна дома, я заметила еле уловимый подрагивающий луч света в углу. Видимо, в одной из комнат окна завесили чем-то плотным.

Мужчина уже сидел на лестнице. Упёршись об перила, бессмысленно пялился в черноту заросшего участка. У меня даже руки онемели от тяжести винтовки. Мужчина посидел около трёх минут, медленно поднялся и зашел в дом, плотно закрыв дверь.

Дом не выглядел жилым: крыша промята, одно из окон разбито, дверь деревянная и еле держится на петлях. Видимо, чтобы не выдать себя скрипучей дверью, петли хорошо смазали.

Я готова была рвануть к дому прямо сейчас, но было темно. Я не хотела подвергать наши жизни опасности необдуманными решениями. Если я не вернусь, Ник пойдет в деревню и его тоже убьют. Нам нужно узнать, кто они. Лабораторные и инопланетники не живут в таких условиях. Это определенно — люди. Возможно плохие и их там с два десятка, больше в дом не поместится. Думаю, на рассвете мы зайдём в деревню и аккуратно проверим все ближайшие дома. Нам всё равно нужно пройти сквозь деревню, чтобы попасть на заправку. По пути заскочим к соседям на знакомство. Ха, как будто это обыденность!

Я спустилась с дерева и вернулась в лагерь. На ветвях дуба меня ждали уже с нетерпением и беспокойством. Всё рассказала Нику, и он был не против зайти на рассвете

в деревню. Оружие предавало нам уверенности. Попади мы в такую ситуацию год назад, уже ломились бы домой, сломя голову. Но нам многим нужно запастись, чтобы больше не думать о следующей вылазке как минимум полтора месяца.

Глава 3

До рассвета мы не сомкнули глаз. Как только луч солнца скользнул по макушкам деревьев, я спустилась и проверила силки. Крупный заяц ещё пытался выбраться из западни, но я не дала ему мучиться и свернула шею. Ник спустил собаку и вещи. Я развела костёр и обмазывала специями разделанную тушку зайца.

Позавтракали мы плотно и протолкнули еду сладким и горячим чаем. Должно хватить до вечера.

Сейчас примерно четыре часа утра, наверняка люди ещё спят. Если повезёт, то можем проверить обстановку незаметно.

—Проверим сначала ближайшие дома или дойдем до людей? — я решила посоветоваться с Ником. — Если они сейчас спят, то можем остаться незамеченными.

Пока мы выходили из леса, Ник все время молчал, и я уже подумала, что он меня не услышал. Но всё это время он взвешивал все «за» и «против».

—В любом случае, если там плохие люди, то нам придётся бежать. С тележкой далеко не уйдёшь.Оставим их на окраине и проверим тот дом с людьми, — наконец выдал идею мальчик.

—Тогда найдёмхотя бы несколько консерв или ещё какой еды, чтоб можно было на несколько дней затаиться в лесу, — всегда должен быть запасной план и запас еды. Голодным в лесу не останешься. Дичи полно, но костёр может выдать наше местоположение в случае слежки.

Оставив тележки, сумки и баллон на окраине леса в густой траве, мы двинулись по заброшенной деревне. Зашли в первый попавшийся бревенчатый дом. В доме было тихо и пахло сыростью. Крыша прогнила и провисла, полы скрипели, пауки таращились на незваных гостей. Проверили на цыпочках все комнаты и двинулись в самую интересующую нас часть дома. Кухня была просторной: овальный стол, семь стульев вокруг и два лежали у окна. Я открыла работающий холодильник и оттуда обдало зловонной кислятиной до

тошноты, поспешно закрыла дверцу и отошла на пару шагов для передышки. Морозилку проверять пока не буду. Если повезёт, то проверим каждый угол на обратном пути.

Здесь были продукты и мебель, а значит эти люди проездом. Ну или проходом, как это теперь называется, хрен его знает. Открыли все дверцы и нашли три банки консервированной свинины, две куриные, две рыбные, три банки гречки и даже банку персиков. Захватили две закрытые пачки крекеров. О, Боже! Даже две плитки молочного шоколада. Я готова была съесть плитку здесь и сейчас, но глотая слюни, затолкала её в сумку. Распределили продукты по рюкзакам и закрыли шкафчики. Довольные находкой вышли из дома и двинулись к дому на краю деревни.

Выйдя на прямую дорогу, ведущую к дому, мы достали оружие и медленно шли, прикрываясь травой и кустарниками. Зарослимогли сдать нас с головой,но другого выбора у нас не было. Каждые десять метров я снимала винтовку с плеча и осматривала дом из прицела. Но, казалось, он был пуст, в чём я очень сильно сомневалась — и не зря.

У проржавевших ворот мы остановились и долго прислушивались, пытаясь уловить хоть писк или голосок. Может та жертва, которую наверняка мучали этой ночью, подаст хоть какой-то сигнал, или может амбал снова выйдет подышать воздухом, и мы пристрелим его или возьмём в заложники.

Интересная компания из девушки хрупкого телосложения, десятилетнего мальчика и молчаливой собаки пытается захватить целую ораву мужиков, чтобы спасти возможную жертву. А может девушка была уже мертва, а крик, что мы слышали был последним? Получается, я собственноручно прикончу нас из-за жалости к другим и собственного любопытства. Супер! Но, естественно, дать заднюю я уже не могла из-за надежды на лучшее. Слабоумие и отвага в чистом виде.

Трогать ворота мы не стали, не хотели быть обнаруженными из-за скрипучих петель. Обошли дом и нашли брешь в заборе. Тут даже была видна еле уловимая примятая трава, значит их не так много, как я думала. Может три-четыре человека.

Мы подошли к дому на четвереньках очень медленно, чтобы как можно меньше быть замеченными.

—Ник, побудь здесь с собакой, если я…

—Нет! Мы пойдем с тобой! — оборвал меня мальчик шёпотом, чтобы не привлекать внимания.

—Если их там много, то нас убьют или будут мучить. Останься! И пусть у вас будет шанс убежать и остаться в живых. Я просто проведаю обстановку, и мы уйдём обчищать

дальние дома. Может пересидим и дождёмся, пока они уйдут, —я не стала рассказывать Нику свои догадки о жертве.

—Нужно было сделать так изначально! — осенило Ника.

—Уже поздно.

Не дожидаясь пока Ник схватит меня за руку и утащит подальше отсюда, я устремилась к окнам. Мальчика не было виднои это хорошо. Я сиделапод окном у террасы. Сердце стучало так, что казалось его слышно в доме. В ушах начал шуметь белый шум, паника подкатывала к горлу. Я покрепче сжала пистолет в руке, закрыла глаза и глубоко продышалась. Когда белый шум пропал, поднялась на ноги и медленно заглянула в помещение. Солнечный свет уже проник в дом и хорошоосвещал каждый угол. В комнате никого не было, входная дверь не была заперта, это сразу напрягло — либо уже кто-то не спал, либо они были настолько бесстрашными.

Руки тряслись, ноги с большим трудом передвигались бесшумно, так и норовили запутаться. Пульс отбивал чечётку и перед каждым проверенным окном я была в предобморочном состоянии. Но все комнаты были пусты, кроме одной, той, где окна были занавешены плотной тканью. А может они и правда ушли, как только солнце коснулось горизонта? Может жертва всё ещё здесь и её можно спасти? Нужно заходить.

Я разулась, чтобы топот ботинок не было слышно и начала на цыпочках подниматься по лестнице открытой террасы. Подойдя к двери, я слегка её приоткрыла и прислушалась. Всё было тихо, я слышала только своё колотящееся сердце и сбитое дыхание. Покрепче сжав пистолет и приоткрыв дверь ещё немного, я юркнула внутрь. В комнате всё также было тихо и пусто. Это была прихожая, здесь всё сохранилось от прошлых хозяев, было видно много пыли. Слева шкаф для верхней одежды и обуви, окно, в которое я заглянула первым и приоткрытая дверь, которая возможно вела в подвал. Чёрт! А вдруг они в подвале?! Может девушки не слышно, потому что она под землёй?! Слева так же было окно, в которое во всю заглядывало солнце.

Я тихонько прошла в следующую комнату, это была гостиная с кухней и красивым камином. В гостиной стоял большой серый диван, рядом красовался журнальный столик на кованных ножках с пыльным прозрачным стеклом. Большой телевизор висел на стене над белым камином, по полу были разбросаны какие-то тряпки. Дальше за углом с левой стороны находилась кухня. Я прошла чуть правее и позволила оружию заглянуть первым, потом высунула нос сама. То, что я увидела повергло меня в шок и подтвердило мои догадки. В раковине лежали окровавленные тряпки, на плите стояла кастрюля с водой,

окрашенной кровью и ножницами на дне. Господи, что они тут с ней делали?!Я знала, что найду ответы в той комнате, где зашторены окна.

И вот я уже стою у той самой двери и страх сковывает мои конечности, тело не готово умирать. Я чувствую, что там кто-то есть и они тоже знают, что я вторглась в их убежище. Пути назад нет.

Я закрыла глаза, чтобы привыкнуть к темноте. За дверью времени на такую роскошь у меня не будет. Открыв глаза, я тихонько толкнула дверь. Зрение ещё фокусировалось, когда я уловила силуэт в кровати. Присмотревшись, я поняла, что это молодая девушка и, кажется, она была жива. Я рванула к ней и даже не удосужилась проверить комнату, чем сразу и поплатилась. Мои мысли были заняты только её самочувствием и безопасностью, а в мой висок уткнулся глушитель от пистолета. Этот факт хлестнул меня по сознанию. Именно в этот момент я осознала свою глупость, беспечность и безысходность. Я даже не успею воспользоваться своим оружием, его пуля быстрее пробьёт мой череп. Мне нечем защитить себя. Даже девушка смотрела на меня с диким испугом— она точно не поможет. Это всё, ради чего я выживала пять долгих и холодных зим, училась самообороне и стрельбе, черпая знания из книг? Жила все эти годы в страхе и надежде на светлое будущее, которого видимо дальше не будет. Говорят: «перед смертью пролетает вся жизнь перед глазами». У меня перед глазами было только лицо мальчика десяти лет и беспокойство за его жизнь. Господи, пусть у него хватит ума убежать и не пойти за мной.

Выстрела не произошло, в ушах звенела тишина, в глазах прыгали чёрные пятна, а тело онемело от страха. Если я не умру, то как минимум поседею на всю голову.

—Ты кто такая? — сказал грубый и низкий мужской голос. Краем глаза я заметила, что он на две, а то и на три головы выше меня и в два раза шире. Стрижка короткая, тёмные волосы, острые черты лица и тело — словно высеченное из скалы. От страха я даже не могла и слова сказать, язык онемел, челюсть сжалась до предела — вот-вот зубы превратятся в крошку.

Он сильнее ткнул в висок пистолетом, повторяя беззвучно вопрос, но мой взгляд был прикован к девушке. Мой пистолет был сжат в руке дулом вниз, рука дрогнула и вызвала взрыв у мужчины.

—Брось пистолет!— более громко и жёстко сказал человек-скала, и сильнее нажал на пульсирующий висок.

Я выпустила из рук оружие. Выбор не велик: или попытаюсь его застрелить и меня убьют или безоружной так же пустят пулю в лоб. Хотя, может у меня всё же есть шанс на выживание?

Девушка лежала под одеялом по плечи и ошарашено со страхом наблюдала за происходящим. На полу тоже была кровь, комната пропахла этим металлическим запахом, но пастель казалась чистой. Вдруг под одеялом, рядом с девушкой что-то зашевелилось. Комнату пронзил крик… младенца? Девушка стушевалась, схватила кого-то под одеялом и закрыла его спиной, через несколько секунд крик прекратился.

Шокированная таким открытием, я даже открыла рот, но ни звука не издала.

—Выходи! — скомандовал мужчина и моё тело сразу подчинилось.

Здоровяк проводил меня на кухню и указал на стул, чтобы я присела. Получается, меня пока не собираются убивать?В голове началаскладываться картина. Прошлойночью у девушки были роды, а мужчина — отец малыша или просто друг новоиспеченной мамочки. Девушку не мучали и не убивали — это конечно порадовало, но моё положение было пока под вопросом.

—Зачем вы пришли сюда? — начал здоровяк.

—Мы? — округлила я глаза. Откуда он знает, что я не одна?

—Я видел, как вы пролезали через дыру в заборе, — он кивнул в сторону пролаза.

Оружие было уставлено на меня.

Несмотря на тёплую погоду, мужчина был одет в лёгкую кофту с высоким воротом, спортивные штаны и потрёпанные кроссовки. Резкие черты лица выдавали его миловидность, мужчина был очень красив, но в данной ситуации его симпатичная мордашка была самым последним, о чём я думала. К тому же он был не в моём вкусе.

—Мы искали еду в домах, — почти не соврала я.

—Враньё, — мужчина снял предохранитель с пистолета и направил его прямо мне

в лоб.

—Ночью мы услышали крик девушки, я проверила окрестности с прицела и увидела

вас. Догадалась, что девушка кричала здесь. Пришли на помощь, думали девушку убивают,

—выпалила я на одном дыхании.

—Кто-то за вами шёл?

Я не поняла про кого он имел ввиду:

—Мы никого не видели, — мои брови поползли к переносице.

Мужчина опустил пистолет, вернул предохранитель на место, убрал его за пояс и присел на стул с противоположной стороны стола.

—Убивать вас я не собираюсь. Можешь позвать мальчика, пока мы не привлекли много внимания.

Но я не сдвинулась с места. А вдруг это ловушка и он заманивает нас, чтобы убить сразу или запрёт в подвале и будет мучать. Видимо, все мои мысли отразились на моём лице, потому что мужчина прыснул смехом и сказал:

—Если бы я хотелвас убить, то выстрелил бы ещё в комнате в твой висок.Макушку мальчика видно из окна, пуля попала бы точно в лоб. Зови его, иначе нас увидят те, кто охотится на нас и точно не пожалеют мальчика. А тебя отдадут в гарем для Иных и ты будешь рожать бессчётное количество детишек,— этот довод привел немного меня в чувства.

—Отдай моё оружие,— наконец я подала голос.

—Когда вернётесь, тогда и отдам, — пожал он плечами.

—А если мы сейчас сбежим?

—Пожалуйста... — он откинулсяна спинку стулаи скрестил руки на груди, — нов таком случае, во-первых, вы останетесь без наисвежайшей информации, которую я могу вам предоставить; во-вторых, можете попасть в лапы тех, кто вас убьёт.

Знал на что давить. Я кусала губу изнутри, соблазн был слишком велик, но и время поджимало. Я резко встала и направилась к двери. На улице уже во всю царило раннее утро, мои ботинки так и стояли у входа, я обулась и пригнувшись, поспешила к Нику. Он выглядывал из-под зарослей сорняка. Я резко положила руку на его макушку и надавила, он сразу присел:

—Твою голову видно из окон! Я же сказала, не высовываться! — злость начала расти. Я понимала, что мальчик не виноват — я злилась на саму себя. Ситуация была совершенно неожиданной для меня.

—Там кто-то есть. Я видел, что кто-то проходил вместе с тобой. Я вкратце рассказала саму ситуацию:

—Нам нужно поторопиться в дом.

—Ты уверенна, что он не врёт? — на лице Ника читались сомнения.

—Он говорил убедительно, — я пожала плечами. Сама не до конца ему верила, но чутьё подсказывало, что он честный человек и не навредит нам. Ник кивнул, и наша компания двинулась в дом.

Когда мы зашли на кухню, за столом уже сидела девушка со спящим малышом на руках. Мужчина поставил чайник на плиту — какое гостеприимство.

— Я — Лиля, —девушка заразительно улыбнулась нам, и я не смогла удержаться от ответной улыбки. Лиля была худой и примерно моего телосложения.

Тёмные волосы спадали до плеч и были немного спутаны. Тонкие черты лица, припухлые губы и карие большие глаза — можно было сказать, что она похожа на грузинку, но нос был маленьким, а лицо более нежным. У девушки присутствовала натуральная красота, и она сразу мне понравилась.

—Я — Зоя. А это мой брат — Ник и пёс — Рэм, — я указала на всех поочерёдно. Рэм все это время стоял рядом с Ником и с опаской смотрел на чужих людей, но не издавал звуков, похожих на рычание.

—Мой муж, Кастор, — она указала на молчаливого и сверлящего нас глазами мужчину со странным именем, он не русский что ли?.. — очень переживает за нас. Присядьте. Хоть чай попьём ипоговорим, — она указала на два стула с противоположной стороны стола от себя.

Все сидели молча и наблюдали, как Кастор разогревал приготовленные макароны по-флотски. Он поставил всем полные тарелки и каждому дал по чашке ароматного, дымящегося чая.

Все ели молча. Мы с Ником были не сильно голодны после завтрака, но умяли всё.

—От кого вы бежали? — прервала я молчание. Разговор был неизбежен и нужно было узнать как можно больше информации.

—От Иных, — Касторуже покончил с едой и готов был говорить.

—Это кто такие?

—Те, что пришли из космоса.

—Инопланетники, что ли? Они вроде не охотятся, а отправляют лабораторных. Кастор взметнул брови вверх:

—Инопланетники? — брызнул он от смеха.

—Ну… мы дали негласное название этим существам, — я улыбнулась от неловкости.

—Как давно выв пути?

—Почему в пути...? — я чуть не проболталась, что мы живем в соседней деревне.

Но думаю, им не стоит этого знать.

—Хочешь сказать, что у вас есть дом, в котором вы живете?

Я промолчала, но Кастор уже догадался. Ну и ладно, главное, чтобы не знал примерное местоположение нашего убежища.

—Я удивлён, потому что большинство людей бегут и прячутся в самую глушь леса, а вы тут рядом с городом, под носом у Иных, и до сих пор - люди.

У меня появлялось всё больше вопросов:

—То есть по той дороге всё-таки ездят инопл.. Иные. Они проверяют дома в деревнях?

—Думаю, что пока нет. Справляются дронами и патрульными по лесополосам и небольшим пригородам.

Я отпила горячего чая и за мной повторил каждый.

—Зачем они гнались за вами? Почему лабораторные этим не занимаются? В городе сейчас много Иных? Откуда вы идёте? — мой шквал вопросов был бесконечен, но нужно было узнать самое важное.

—Они хотелизабрать меня для продолжения рода, —отозвалась Лиля, — так как я ужебыла беременна — им было на руку. А потом они бы отправили меня в гарем к их Иным мужчинам.

Мои эмоции были на пределе. Я думала человечество просто захватили и уничтожают, а оказывается, что они ещё и потомство плодят! Я была шокирована такой новостью. Я посмотрела на Ника, он тоже не ожидал подобного поворота.

—Лабораторных уже почти не осталось, они либо умерли, либо вернулись в человеческое подобие и их превратили в Иных. Это самые безжалостные солдаты! Сами Иные стараются размножиться через людей, повышая свою численность, захватывают планету, — моя головашла кругом. Сколько всего мы упустилиза четыре с половиной года без телевиденья, интернета и связи с другими людьми. После облавы на эту деревню, я планировала наведаться в город, для пополнения запасов из оружейного магазина. А оказывается, город уже кишит Иными. Сколькомы ещё проживём в таком режиме? Год или два? А может и месяца не протянем.

Страх сковал моё тело, и я пялилась в чашку с горячим чаем. Помню, как инопланетные корабли приземлились в крупных городах нашей страны. Тогда большинство людей ломились полюбоваться неопознанным объектом. Новости пестрили огромными кораблями, приземлившимися в одно время в Москве, Питере и Краснодаре. Через три дня добавилось еще по одному кораблю в этих городах, но они так же прибывали и на север нашей страны. Через две недели корабли были во всех крупных городах. Учёные и военные пытались наладить контакт с прибывшими, пробовали открыть их укрытия— но терпели поражение.

Люди поумнее закупались провизией и уезжали как можно глубже в леса и дальше от кораблей, наблюдали за новостями и готовились к вторжению. А вот люди поглупее ломились к кораблям, фотографировались, принимали участие во вскрытии инопланетных консервных банок — только эти банки не из нашей тонкой жестянки, а из толстого космического металла. Он не пропускал сигналы, не оставалось даже микро царапин от

взрывов миномёта. И только спустя месяц после посадки первого корабля — они вышли: без торжества, без знакомств и фото с глупцами. Они начали похищать всех без разбору людей из огромных многоэтажных домов — всего за одну ночь. И самое интересное, люди не ломились в панике из городов, а всё потому, что никто ничего не видел. Просто люди пропадали и их подавали в розыск.

Даже порой не верится в происходящее. У меня была прекрасная жизнь: учёба в университете на ИТ-специалиста, подработка в клубе у друга, друзья, весёлые компании, поездки за город — всё, что нужно двадцатидвухлетней девушке. Родители перестали меня контролировать, когда я поступила на учёбу и устроилась на работу. Главное — чтобы я всегда была на связи, и они были спокойны, зная, что со мной всё в порядке. Что же пошло не так? Ах да… Нашу землю захватили, а людей превращают в инопланетников! Кажется — человечество исчезает.

Глава 4

В процессе разговора мы пересели на большой диван и Кастор рассказал нам много ещё нового. Это поменяло мои планы на жизнь и взгляды на крышу над головой в виде нашего бункера.

Иные заполняют города и восстанавливают инфраструктуру, большинство заводов возобновили работу. В крупных городах существуют продуктовые магазины, мелкие города мало заселены и туда завозят продовольствие. Возобновляют сельскохозяйственную деятельность, разводят скот, пичкают своими космическими лекарствами для иммунитета животных — для выживания большего выводка. Вместо спутников — свои корабли, которые работают корректнее и менее энергозатратны. Появилась связь, но с нашими симками не прокатит — нужны новые, созданные Иными. Деревни пока не трогают из-за нехватки населения.

Но самое интересное было только впереди. В процессе превращения женщин в Иных, те становились бесплодными. Мужчины, превращённые в Иных, не теряли такое свойство. Естественно, инопланетники не давали своих женщин на растерзание, а ловили женщин-людей и закидывали их в гаремы к извращенцам. Некоторым девушкам везло, и они попадали к хорошим мужчинам, но такие случаи — единицы.

Дети рождались всегда Иными, и ничем не хуже инопланетников. Мальчиков так же, как и мужчин, превращали в Иных. В основном они оставались с родителями, если те

имелись, если нет — их определяли в семьи. Кажется, у них не было детдомов. Девушек от шестнадцати до восемнадцати не трогали, их брали в жёны по достижению совершеннолетия, зачинали детей. До шестнадцати лет их обучали хозяйству и заботе о детях. В целом, всё выглядело безобидно. Благо к детям было бережливое отношение.

Я так надеялась, что они улетят или просто исчезнут с нашей земли. А они создают тут свою расу, ещё и таким варварским способом.

Так как детей рождается много, открыли огромное количество садов. В основном женщины-инопланетники занимаются уходом и воспитанием детей. Мужчины- инопланетники работают в местах, похожих на что-то среднее между бывшей полицией и военной службой, могут занимать и более высокие посты. Но в большинстве своём занимают низкие должности: на заводах, в магазинах, а некоторые ушли в сельскохозяйственный быт. Лишь военные в человеческом мире попадали после на службу к Иным, они очень чтили опыт: врачи, учёные, экологи, учителя, программисты —остались на своих должностях из человеческого прошлого, перейдя на сторону противника.

Так, негласно у себя в голове, я разделила инопланетников на просто Иных и превращенных в Иных.

Вся эта ситуация повергла меня в шок. Раньше я примерно представляла наше будущее, мы даже оборудовали дом под комфортное жильё. Это стоило нам огромных трудов, мы всё лето почти не ели и не спали. А тут придётся всё бросить и уйти в леса? Скитаться без комфорта? Без душа, без крыши над головой, без тёплой постели. А как же зимой выживать? Или заново отстраивать кривую хибарку, чтобы более-менее было похоже на дом? Я себе такого даже представить не могла. Как в лесу построить дом для комфортной жизни? Значит с этим условием придётся попрощаться. Получается, придётся жить на деревьях? Спать в гамаках? Мне становилось всё страшнее и страшнее, представляя такую ситуацию.

—Как же вы теперь будете идти дальше с ребенком? — я решила вынырнуть из размышлений и переключиться на другую тему. Всё же мне действительно был интересен их дальнейший план. Мы уже расслабились в компании друг друга и болтали как старые знакомые, было приятно поговорить с другими людьми.

—Как и шли раньше. Только чуть медленнее и более осторожно.

—Куда вы направляетесь?

—К Уральским горам. Говорят, там есть бункер. И люди отстраивают скрытый от Иных город. Говорят, там живёт много людей не одно десятилетие. Когда-то всевидящая предсказала вторжение и захват планеты, кучка людей поверила ей и они начали подтягивать таких же идейных. Люди приезжали с разных концов планеты и построили свою «Москву» под землёй, — Кастор закончил, а я уже сбилась со счёта, какой раз открываю рот от шока. Он смотрел на меня с невозмутимым видом. И вот опять, я задаю вопрос, получаю ответ и возникает ещё больше вопросов! Когда это уже закончится!? Меня начала пробирать злость от всей ситуации.

—Откуда такая осведомленность об этом городе?— уже с вызовом задала я вопрос, но вовремя взяла себя в руки. Не время и не место ругаться с новыми знакомыми. Вдруг нам придётся попросить примерное местоположение бункера или вообще идти с ними. — Может переждёте зиму где-то недалеко, а потом пойдёте? Всё-таки ребенок на руках, а впереди холодный климат.

—Боюсь, что этой зимой уже будут рейды по домам ближайшихк городу деревень. Насколько рейды будут доскональными —не знаю. Но зимы всё-такихолодные и снежные. Может просто через квадрокоптеры будут наблюдать, может на снегоходах по местности кружить, — во взгляде Кастора читалась печаль. — Без видимой причины я бы не тащил Лилю с ребёнком к чёрту на кулички. А про бункер нам рассказал один человек, когда мы блуждали по лесу, не зная куда идти, и он очень вовремя появился в нашей жизни. Теперь у нас есть цель. А с этой ночи ещё и стимул жить, — он ласково посмотрел на малыша, спящего на руках у своей супруги. Я заметила, что ребёнок необычайно тих и спокоен. Может просто я ещё никогда не видела таких маленьких младенцев, ведь ему нет и суток от роду.

Я начала задумываться, может нам тоже следует после зимы двинуть на Уральские горы. Обычно мы целую зиму сидим дома, изредка выходим на улицу, стараясь не оставлять следов на снегу. Рэм временно гадит у двери в ящик с песком, почти как кошка. При свечах едим, моемся, только иногда днём включаем светильники для чтения или настольных игр. Иногда смотрим записанные на диск фильмы или сериалы, но большую часть времени просто спим. Снега обычно очень много, сугробы до середины окон. Изредка открываем их с дверьми для проветривания. Топимся на обогревателях, воду нагревает электрический бойлер. В принципе, зимой мы лишаемся только дневного света. Даже свежие овощи в небольшом количестве мы выращиваем в кладовой без окон, под ультрафиолетом.

—У вас естьпримерное местоположение бункера?И как туда попасть? — всё-таки я решила узнать координаты лагеря. Думаю, мы в состоянии направиться туда. Да, будет трудно, но если возьмутся за деревни — нас в скором времени найдут и тогда пиши пропало. Всё наше выживание пойдёт насмарку.

—Да. У вас есть карта? Я могу показать, — ответил Кастор, — может вы тогда пойдёте с нами?

Я задумалась. Может и правда пойти? Но у меня не было желания лишаться нашего комфорта сейчас, ведь нашу деревню не начали проверять и даже машины не проезжают мимо. А ещё в компании с маленьким ребенком постоянно буду чувствовать свою ответственность по отношению к нему. В общем, я искала любые отговорки чтобы не идти, просто ради приличия, раскинув мысли в голове.

—Спасибо за предложение, но мы вынужденыотказаться, — я посмотрела на Ника в подтверждение того же решения с его стороны. Ник кивнул, и я успокоилась. — Думаю, мы соберёмся к Уралу после зимы, — я изобразила полуулыбку. Всё-таки они единственные люди после пяти лет отсутствия какого-либо социума вокруг. Хотелось выглядеть вежливыми, а не невоспитанными дикарями.

—Вы не боитесь облав? Но ведь они забирают девушек в рабство! —искренне удивилась Лиля и посмотрела на меня как на сумасшедшую.

—Мы обычно и носа не высовываем из дома зимой. Наше убежище тщательно спрятано, я не переживаю, что нас найдут, — япожала плечами и действительно видимоне понимала серьёзность проблемы. Наше выживание я считала полностьюсвоей заслугой, но как оказалось позже, это было не совсем так — на самом деле нам просто крупно везло.

Лиля не переставала смотреть на меня и просто молчала, а спустя пару минут ушла в спальню.

Я достала карту и Кастор отметил мне место бункера на карте, объяснил с какой стороны зайти.

—Мне то же самое говорил тот человек, что попался нам в лесу. Насколько это устарелая информация, я понятия не имею. Думаю, нужно разбираться уже на месте.

—Когда вы уходите?

—Через два-три дня. Лиле надо восстановить силы.

—Вам нужна еда? Мы можем принести, всё равно собирались обчистить деревню,

—я решила напоследок предложить нашу помощь, ведь они нас приняли, накормили и поделились информацией.

—Нет, спасибо. Тут целый подвал еды. На эти несколько дней нам хватит.

—А в доме есть оружие или патроны?

—Нет. Только мой пистолет и небольшой запас патронов. Кстати, держи своё оружие, — Кастор достал из-за пояса мой пистолет и положил на диван, между нами.

—Спасибо, — одним уголком губ хмыкнула я и спрятала пистолет за поясом, — ладно, в таком случае нам пора идти. Нужно ещё до заправки дойти.

—Поторопитесь, кажется, в ту сторону проезжало несколько машин. Вдруг заправка заработала. Будьте теперь более аккуратны.

—Еще раз спасибо, — на этот раз я улыбнулась более искренне. Лиля вышла нас проводить. Уже перед выходом из дома, я вспомнила два мучавших меня вопроса, повернулась к молодым родителям и спросила. — А кто у вас родился и как вы решили назвать ребёнка?

—У нас девочка и имени мы не придумали, — отозвалась Лиля, — может назовём её Зоя? — она повернулась к мужу.

—Мы подумаем над этим, — нежно улыбнулся Кастор своей супруге, и я заулыбалась во все свои тридцать два зуба.

—До свидания, — мы попрощались с семьёй и вышли за порог дома. На улице солнце уже было высоко и сильно пекло. Мы пролезли на дорогу через лаз в заборе и поплелись к границе леса, где оставили тележки.

—Тебе не кажется, что у Касторастранная внешность и имя такое же? — Ник задал тот же вопрос, что сидел у меня в голове.

—Может он иностранец? —выдала я ответ, в который сама верила с трудом.

—И ты веришь в это? — несмотря на свой возраст, мальчик был проницательным. Я только пожала плечами. Я не хотела врать мальчику, но и себе я почти не лгала.

Умом я верила в версию про иностранца, но шестое чувство не давало мне покоя и кричало

об обмане. Естественно, чувствам я доверяла меньше, чем глазам. А ведь для совпадения увиденного и шестого чувства, нужно было всего лишь хорошенько присмотреться, чего я не сделала, из-за собственного эгоизма и розовых очков.

Мы забрали обе тележки и в первую очередь отправились к заправке. Деревня была тихой и безжизненной. После полученной информации, мы шли более напряженно и всматривались в каждое окно заброшенного дома. Проходя мимо обвалившихся заборовво дворах, мы видели много хороших вещей, которые могли бы пригодиться в быту. Значит деревню никто не обчищал в целях выживания, и никто не заселялся в дома. Этот факт придавал бодрости и надежды на хорошую добычу. Такой работы на несколько дней хватит: время на зачистку домов, перетаскивание продуктов в ближайший в нашу сторону дом, после — перевозка найденного в нашу деревню, и оттуда уже к нам домой. Надеюсь, четырёх-пяти дней хватит.

—Представляешь сколько тут добра? — я уже во всю улыбалась, предчувствуя вкус превосходства над Иными. — Мы пять лет существуем у них под боком, ещё и зиму умудримся пережить, и только после этого возможно уйдём. Так и хочется показать им средний палец!

Ник тоже улыбался и было видно его приподнятое настроение. Рэм периодически срывался с места за очередным зайцем или белкой. Но так как дичка убегала в мелкие щели домов, пса ждала неудача. Ну ничего, скоро выйдем в пролесок и у Рэма будет ещё возможность заработать всем нам пропитания.

Выйдя из деревни, мы упёрлись в бетонную дорогу, её середина была протёрта из-за часто проезжавших машин. До заправки ещё около двух километров, было принято негласное решение углубиться в лес. Вдруг кто-то поедет, нас не увидят и не услышат — но мы сможем услышать машину. Ветра нет, только птицы щебечут. Где-то вдалеке стучит красноголовый дятел, игривые белки перепрыгивают с ветки на ветку. Зеленоголовые деревья, полные сил, гладят нас по макушкам. Могучий дуб великой кроной прячет толстенные ветви — невольно я отметила это дерево для возможного укрытия. На своём пути я всегда так делаю, просто на всякий случай. Рэм идёт рядом и тоже прислушивается к звукам, ищет добычу, поднимает уши и следит за подозрительными звуками. Долго стоит и принюхивается, но поняв, что ничего не угрожает, идёт как ни в чём не бывало.

В полном спокойствии мы дошли до заправки, сразу подходить не стали, хотя сделали бы это с меньшей осторожностью раньше. Солнце было ещё высоко, мы успеем заполнить баллон, вернуться назад в деревню и разбить лагерь для ночлега. Поэтому мы уселись на опушке у края леса, отсюда видна заправка, но, надеюсь, плохо видно нас. Есть не хотелось, больше морил сон и усталость в ногах. Устроившись поудобнее, начали вести наблюдение.

Заправка выглядела заброшенной: двери на распашку, некоторые окна разбиты, два шланга валялись на земле, но из них не выливалось топливо и следов горючего не было нигде видно. Единственное возможное присутствие выдавала тропинка из двух параллельных полос — какая-то машина часто заезжает сюда в последнее время. Но тропинка вела от въезда только к одной колонке, хотя их там было четыре, и на выезд с заправки. Заправочная газовая станция стояла чуть дальше и следов там не было. Теплилась надежда, что заправка пока нерабочая, ею лишь изредка пользуются. И было бы великим огорчением, если б о ней уже знали.

Спустя примерно час мы услышали посторонний шум и легли на траву. Шум был со стороны дороги. Мы увидели быстро приближавшуюся машину цвета хаки, такие обычно

использовали военные, естественно, номеров не было. Сквозь высокую траву, было видно, что машина завернула на заправку. Мы все хранили молчание и почти не дышали, боясь, что нас услышат, хотя мы находились как минимум в трёхстах метрах. Машина остановилась у ожидаемой колонки и из неё вышел мужчина в зелёной форме— возможно Иной, что-то между военным и полицией. На нём была водолазка с высоким воротником, брюки со множеством карманов и высокие чёрные ботинки. И это несмотря на стоящую жару, мы в майках и штанах парились. Высокий мужчина подошёл к колонке, вытащил пистолет, вставил в лючок бензобака, подождал пока зальётся топливо, убрал всё на место, сел в машину и уехал. Никто при этом не вышел из здания — это и послужило нашим стартом, как только машина скрылась из вида. Теплилась надежда, что только эта машина тут заправляется, а значит она не скоро появится снова.

За считанные секунды мы добежали до заправки. Сердце бешено колотилось, руки тряслись, и мы не могли даже попасть в вентиль баллона пистолетом. Наконец я всё закрепила и нажала на кнопку для пуска газа, вся система со скрипом заработала.

—Смотри за дорогой, — сказала я Нику, не поворачиваясь. Знала, что мальчик уже это делал, но мне нужно было услышать свой голос, немного успокоиться и почувствовать, что всё под контролем.

Но не успел Ник и слова сказать, как мы услышали звук мотора. Он был громче предыдущей машины и шёл с той же стороны, откуда появился его предшественник. Пока я поворачивала голову, сердце ушло в пятки, глаза судорожно искали укрытие, мозги понимали, что баллон придётся бросить — я не успею открутить вентили. Но самое страшное то, что мы не успеваем спрятаться. Нос грузовика уже был виден, а мы все ещё в ступоре стояли почти на виду. Мы бросились за станцию, надеясь, что машина проедет мимо, но она начала сбавлять скорость.

Глава 5

Грузовик сбавил ход и подъехал к той же колонке. Выходить из машины никто не спешил. Мы с Ником стояли за станцией с разных её сторон, чтобы было видно заправку. Старались быть менее заметными и надеюсь, нам это удавалось. Ник держал Рэма за шлейку, чтобы тот не думал высовываться.

Тележка лежала на траве, баллон так и продолжал заправляться газом. Грузовик был с большой синей цистерной, какую именно жидкость перевозили написано не было. В кабине сидело три инопланетника, ну или возможно превращённые в Иных. Водитель заглушил машину и вышел, не спеша начал заправлять грузовик. Меня ещё потряхивало, но я понимала, что мы остались незамеченными. Это было большим везением, иначе за нами немедленно погнались бы и открыли огонь. Я оглянулась на лес, где было наше возможное спасение, но до него было метров пятьсот. Я повернула голову к заправке и увидела, что Иной залил топливо в бак и направляется обратно к машине.

И тут наша удача решила отвернуться от нас. Именно за секунду до нашей победы и возможности остаться незамеченными произошёл щелчок, оповещая нас, что баллон заполнился газом.

Иной уже дотянулся до ручки двери, и если бы щелчок произошёл хотя бы двумя секундами позже, звук совпал бы с открывающейся дверью. Никто бы ничего не услышал и не увидел, не произошло бы того, что случилось позднее.

Иной услышал звук, облетевший всю заправку, и повернулся в нашу сторону. Сначала он посмотрел на баллон. Я как завороженная наблюдала за его действиями. Он был одет так же, как прошлый Иной, в военно-полицейскую форму.

Наши взгляды встретились.

—Бежим, — негромко сказала я Нику, и он меня услышал. Мы незамедлительно рванули к лесу. Сзади я услышала хлопок закрывшейся двери.

Было опрометчиво надеяться, что водитель сел в машину, но я услышала звук мотора. Неужели нам повезло? Я повернула голову и не ошиблась — водитель завёл машину. Только везения нам и не светило — за нами бежали два амбала, они уже тормозили и брали нас на мушку пистолетов. Это придало мне ещё больше скорости.

—Беги змейкой! — на выдохе крикнула я. Ник послушался. Рэм бежал перед нами прямиком в лес, он не любил открытую местность и знал где укрыться. За спиной выстрелов не было, но я видела опалённые стволы деревьев впереди. Инстинктивно я прикрыла голову руками и чуть нагнулась, но скорость сбавлять не стала. Меня смутило, что я не слышала проносящихся пуль и звуков выстрела, наверно у них какое-то новое оружие, о котором мы ещё не знали. Краем глаза я посматривала на мальчика, он держался молодцом и бежал на уровне со мной. Сзади был слышен смех мужчин, они явно находили в этом забавную игру в кошки-мышки.

—Эй! Стойте! Мы вас не обидим! —кричал мужчина и смеялся. Так мерзко и совсем не весело. Сердце и так было в пятках, пульс зашкаливал, дыхание сбивалось, но ноги неслись и не чувствовали усталости. К этим Иным я точно не хочу попасться! Они явно не сдержат своё обещание, если схватят.

До леса оставалось всего сто метром, я уже знала куда бегу. Главное — увеличить дистанцию хоть бы на двести метров. Перед лесным массивом были большие ухабы, нужно было бежать осторожно, только куда там, когда мы несёмся, как угорелые.

—Ник! Там ухабы, смотри под ноги, — я еле выговорила эти слова, чтобы мальчик понял, но негромко, чтобы не услышали гнавшиеся за нами.

—Ага.

Сзади были слышны быстрые шаги и мужской хохот, впереди на деревьях периодически появлялись новыедыры, парящие дымом. Мы пробегали по ухабам, когда я почувствовала резкую жгучую боль в правом плече и чуть не рухнула, потеряв координацию, но рядом оказался Ник и дёрнул меня за левую руку в противоположную сторону. Таким образом мы только замедлились, но это было не страшно.

Пробираясь сквозь деревья,примерно через сто метров я услышала мат и проклятья в честь тех ухабов и наших персон. Отлично, как минимум один споткнулся. Мы продолжали бежать, всё плечо жгло от дикой боли, невыносимо было даже согнуть руку, не то, что её поднять. Мне казалось, что целый магазин из патронов у меня в руке и кости, мозг рисовал самые страшные картинки. Сзади ломались ветки под весом мужчин. Мы должны успеть, бежать ещё немного, я уже вижу нужный нам дуб. Я обернулась, чтобы оценить ситуацию — видно никого не было, только слышно.

—Ник, на дуб, — сказала я шепотом, — я прицеплю Рэма к твоему рюкзаку и ты залезешь сразу с ним.

—Ты ранена! — изумился Ник.

—Не важно! Быстрее!

Ник развернулся для прыжка на ветку, а я левой рукой пристегнула к рюкзаку мальчика короткий поводок, тянущийся от шлейки Рэма. Я не подниму собаку, самой бы залезть. Шаги приближались с каждой секундой, медлить нельзя. Я прыгнула на ту же ветку, с которойНик уже залезвыше. Боль пронзилавсё тело, пальцы левой руки онемели, и япромычала от боли,но вовремя прикусилаязык до крови.Ногами я упёрласьв могучий ствол дерева и подтянулась, почти весь вес пришелся на левую руку. Шок и адреналин придавали скорости и сил, поэтому я очень шустро забралась на дуб. Когда первый Иной уже виднелся из-за кустов, мы успели забраться и спрятаться на толстых ветвях.

В ту сторону куда он побежал, были слышны ломающиеся ветки, как будто туда действительно побежали мы. Видимо мы спугнули крупную дичь — нам это было как раз на руку. Следом через минуту, прихрамывая, бежал второй Иной. Значит, это он упал.

Иные очень быстро скрылись в зарослях. Мы ещё долго слышали удаляющихся амбалов и не могли пошевелиться или что-то сказать, только Рэм выглядел счастливым и довольным. Ник был ужасно напуган, его взгляд был прикован к моей правой руке. А я была настолько напряжена, что даже забыла про боль. Но стоило было вспомнить про ранение и руку накрывало ещё большей волной жжения, от чего я чуть не вскрикнула. Я повернулась и увидела залитую кровью руку, под коротким рукавом футболки была рана. Надо промыть и достать пулю, только как это сделать? Пока страшно и подумать — такое я видела только в фильмах. Хотя может мне повезёт и оружие без пуль, мы ведь не слышали выстрелов, и я не видела ни одной гильзы.

—Дай аптечку, — шёпотом попросила я Ника. Он был немного заторможенным. Я дала ему время для переваривания всего произошедшего.

Он потянулся за моим рюкзаком и чуть не сорвался с ветки, от чего я тоже дёрнулась и чуть не упала. Успела схватиться правой рукой за выше растущую ветку и взвыла от боли. Пришлось ещё немного посидеть в тишине и без движений, чтобы успокоиться. Пот лился градом и одновременно потряхивало, хотелось пить, в груди и горле жгло от забега. Состояние ухудшалось из-за потери крови.

—Давай аптечку, я начинаю терять уже много крови, — слабость начала давать о себе знать. Кровь уже окрасила нижние ветки и листья. Она может привлечь очень опасных животных или красные пятна могут увидеть на земле возвращающиеся назад Иные и вычислить наше укрытие.

На этот раз Ник уже собрался и более осторожно достал аптечку.

—Открой спирт.

Ник дал мне открытый флакончик, рука тряслась, и я не могла решиться— как будто укол себе делала первый раз.

—Давай ты, — я передала флакон обратно мальчику. Он покачал головой и округлил глаза. — Давай! Иначе я истекукровью, мне нужна твоя помощь.Возьми ватный диск и смочи его спиртом, но сначала промой руки водой и простерилизуй. Ник, пожалуйста скорее.

Видимо моё состояние было написано на лице, и мальчик сосредоточился.

Промыл руки, и уже готовился промыть рану.

—Готова? — он не смотрел мне в глаза, а только на рану.

—Давай, — я взяла ремень от рюкзака и зажала зубами.

То, что я называла жгучей болью и рядом не стояло с тем, что я ощутила в следующий момент. Боль прошибла всё тело, я не смогла сдержать стон, раздирающий всю глотку, искры полетели из глаз с фанфарами. Казалосьещё чуть-чуть и я потеряюсознание, может это и было лучшим исходом если бы не три метра высоты под ногами. Я до боли сжала ремень и было ощущение, что я его прокусила. Удивительно, что зубы остались целы, слёзы потекли ручьем. В какой-то момент я потеряла понимание, где я и кто я, как будто я не в сознании, но всё чувствую. Так меня накрывало два раза.

Левая рука сжала ветку так, что вся кисть побелела. Если бы там оказалась чья-то рука, я бы её уже сломала. Кажется, Ник промывал рану целую вечность. Когда боль начала отступать, сознание начало приходить, ощущение собственного тела потихоньку возвращалось. Я открыла глаза, проморгалась от слёз, сфокусировала зрение и увидела, что мальчик уже накладывает повязку на плечо.

—А ты вытащил пулю? — я достала ремень изо рта и прохрипела голосом курильщика.

—Там две дырки, как будто тебя проткнули раскалённым шампуром, — Ник уже перевязал руку и завязал бинт узлом. — Я тебе намазал раны мазью, должно полегчать, — все лекарства были просрочены, но выбирать не приходилось. — Что у них было за оружие?

—Спасибо, — я кивнула и упёрлась лбом в холодную и жёсткую кору дерева, — ты молодец, — я немного отдышалась. — Кажется они изобрели хорошее оружие. Возможно, стреляли лазером или что-то вроде того. Это даже лучше —если рана обожжена, то быстрее заживёт. Наверное...

Я сидела и восстанавливала дыхание, пот лился ручьём, бил небольшой озноб. Спасительный адреналин отступал, рана стала менее болезненной и слабость начала накрывать меня с головой. Сказывался ночной недосып и постоянно напряжённая ситуация. Ник достал воду и банку с консервированным мясом. Мы перекусили, и я вспомнила про шоколадки. Мне кажется, я никогда не ела шоколад с таким удовольствием. Глюкоза была сейчас очень даже кстати.

Солнце начало клонится к горизонту, в лесу уже заметно холодало. Я думала, что тут мы и заночуем, но резко вспомнила:

—Там ведь в деревне Кастор с Лилей и ребёнком. А вдруг будет облава на ближайшие деревни? Они ведь будут искать. Надо идти туда и предупредить ребят, — озвучила я своё решение.

—Но как же ты пойдёшь? Ты даже пистолетдержать толком не можешь. А если нас поймают? — Ник был напуган. Я его понимала, но мир поменялся и без рисков долго мы не протянем.

—Ник, там семья с грудным ребенком. Им сейчас сложнее, — я с понимание смотрела на мальчика, — мне тоже страшно. Но сейчас такое время, — я взяла его за руку.

—Нам крупно повезло, что всё это время мы жили незамеченными. Боюсь, что такого больше не будет и ты должен это понимать.

Ник только кивнул и начал всё собирать в рюкзак. Прежде чем спуститься, мы вслушались в лес и ничего кроме лесных звуков не услышали. Тех Иных скорее всего на дороге подобрал водитель, потому что назад на заправку, через нас, они не возвращались.

Я очень осторожно слезла с дерева, опираясь только на левую руку. И мы отправились в сторону деревни, лес начал темнеть. Нужно было поторопиться, иначе рискуем заблудиться и не дойти до деревни, а ночевать тут я не планировала.

Пока мы шли по лесу в сторону деревни, солнце село. Пройти нам оставалось всего ничего, но мы уже двигались практически на ощупь. Мы всё шли — а лес и не думал кончаться. Проснулись ночные птицы, за много километров вдали выла стая волков. Я снова поёжилась от этого звука и покрепче сжала пистолет в левой руке. Правую руку затянула ремнём, так как каждое движение отзывалось болью. Мазь перестала действовать и пульсирующая, жгучая боль вернулась с новой силой. Повязка слегка промокла кровью. Из-за поджаренной раны крови было мало, что не могло не радовать.

Ник пыхтел рядом, он жутко боялся ночного леса. Если мы ночевали на улице, то только на деревьях. На земле ночь проводить не приходилось. Тёмный лес был полон дикими животными, даже Рэм заметно опасался идти в стороне и плёлся у ног. Пару раз приходилось даже спотыкаться об его трясущуюся тушку.

Я начала понимать, что мы заблудились, но не этого я боялась. Я боялась не успеть к заветному дому до появления там Иных. Только благодаря мысли о Касторе, Лиле и их малышке, ноги несли меня вперёди даже не думали останавливаться, в то время,когда мозг принял горькую правду. Но как я могла позволить себе сдаться? Да, они были незнакомые нам люди, но они ведь — люди! Добрые и единственные, кого мы встретили за прошедшие

пять лет. Я не могла себе позволить бросить их и не попытаться предупредить и увести. Ну или в крайнем случае, убить за них. Они стали мне чем-то большим, как будто мы друзья, давно потерявшие связь. Хоть я и была знакома с ними от силы пару часов и абсолютно ничего не знала, кроме имён и семейного положения, но я уже им верила и готова была на всё для их выживания. Очень странное явление, мне казалось, я не имею такой привязанности к людям. Хотя может это сказался карантин от людей, тогда я должна была наоборот быть более осторожной и дикой, как лесной зверёк.

Пребывая в мыслях о своих новых знакомых, я и забыла про осторожность. Я ломилась напролом сквозь заросли, а Ник с собакой едва поспевали. Мной уже овладевала злость. Я злилась на возможный провал, что если мы не успеем, то у Лили отберут малышку, рассоединят их семью, а Кастора превратят в Иного. Я не могла позволить этому сбыться, просто в голове не могла такого представить.

Мы исцарапались о всевозможные кусты, спотыкались о каждый корень и на удивление не разбили головы. И наши старания были вознаграждены, мои мысли были услышаны, и мы увидели просвет лунного света сквозь деревья впереди. Оставалось надеяться, что это была та самая деревня.

Среди домов стояла тишина, улицы освещались луной. Мы вышли с другого конца деревни, чтобы дойти до нужного дома и остаться незамеченными. Прошли через уже знакомый лаз и подошли к входной двери. Дом выглядел безжизненным. Я занесла руку, намереваясь тихонько постучать, чтобы уведомить временных хозяев о себе. «А вдруг их уже забрали? Или сейчас уже Иные поджидают нас там? Может Кастор и Лиля решили уйти сами?» — мысли роем кружили в голове, но медлить нельзя, в каждую минуту нас могут найти. Я услышала стук костяшек об дверь раньше, чем поняла, что это сделала я. За дверью стояла тишина. Я толкнула дверь, и она с легкостью открылась. Я сделала только шаг на порог и в мой висок упёрся ствол уже знакомого пистолета.

—Кастор, это мы. Зоя и Ник, — я боялась нарушить тишину и говорила шёпотом. За несколько часов горло от бега охрипло и язык прилип к нёбу, голос был шершавым и неразборчивым.

Мужчина опустил пистолет и сказал:

—Что случилось? Почему вы вернулись?— он также говорил шёпотом. Значит супруга с малышкой спят. — Что у тебя с рукой?

— Давай мы войдем в дом. Тут опасно разговаривать.

Мы вошли в зал и сели на диван. Только лунный свет освещал комнату. На полу не было тряпок, почти идеальная чистота. На диване лежала пелёнка, а на краю стояли подушки. Я слегка улыбнулась их идиллии, представила как они были счастливы здесь, сидя и любуясь спящей дочкой.

Пока мы рассказывали Кастору о нашей прогулке, Ник перевязывал мне рану. На меня начала наваливаться дикая слабость,веки в буквальном смысле закрывались на ходу, только боль приводила меня в чувства. Я держалась изо всех сил, нам нужно было дойти до нашего дома чем раньше, тем лучше — нельзя здесь оставаться.

—Скорее всего они начнут искать нас в ближайших деревнях. Мы боялись, что они уже здесь, — Ник перевязал плечо. Кастор налил нам чай и открыл по банке мясных консервов. — У нас дом в соседней деревне, примерно сорок километров отсюда, нужно выходить сейчас.

—Хорошо. Я разбужу Лилю, — Кастор встал и собрался уйти в соседнюю комнату.

—Подожди. У нас почти нет еды, нужно хоть что-то найти на первое время, — я поняла, что на всю нашу компанию еды, что у нас есть, не хватит. Ещё и для собаки корм закончился. — Дай любую миску, Рэма покормить.

Кастор напоил и покормил собаку.

—В соседнем доме через дорогу есть огромная кладовая и подвал седой. Я Лилю с Мирой одних не оставлю. А вы можете сходить.

Мы так и поступили. Только Рэма оставили, пусть передохнёт немного. Мы наведались в дом, в котором действительно были большие запасы еды. Жаль, что многоне утащить без тележки, зато нашли новые дорожные сумки. Заполнили по максимуму для подъёмного, терпимого веса и удача опять улыбнулась нам. На кухне стояла еле заметная одноконфорочная электроплитка. Я заметила её, когда мы собирались уходить.Нам больше не понадобится газ для приготовления еды — это была самая прекрасная находка за долгое время. Она подняла мне настроение и придала сил для будущей дороги домой. Из помещения мы вытащили три тяжёлые сумки, набитые консервами, сухариками и пакетом собачьего корма. Уже переходя дорогу, я увидела лёгкое свечение со стороны трассы — там, где мы видели дорогу, промятую от машин. Не разбираясь, что это было за свечение, мы рванули к дому, влетели в коридор, где уже стояли Кастор и Лиля с Мирой. Малышка была спрятана в длинный шарф, обмотанный на Лиле. Ей не требовались руки, чтобы держать ребёнка.

—Там, кажется, кто-то проезжал по дороге. Возможно, просто проехали, а может заехали в деревню, —запыхавшись, протараторила я.

Из дома мы вышли тихо, но быстро. У каждого были рюкзаки на спине и по сумке в руке, у меня ещё и винтовка на здоровом плече. Правая рука ныла, но мазь делала своё дело. Спина уже не хотела сгибаться от постоянной нагрузки, мышцы пресса были забиты, левая рука тряслась при напряжении. Я подумывала уже потерпеть боль и перенести вес на правую руку, но пока не решалась. А мы даже не вышли ещё из деревни, и идти нам предстояло ещё около восьми часов.

На дороге уже никого не было видно. Сама я посмотреть не смогла, доверила это дело Кастору. Через прицел винтовки, он просмотрел всю деревню и сообщил, что всё чисто.

Дошли мелкими перебежками до края леса, в котором мы спали этой ночью, и направились вдоль дороги.Ночь была очень лунной, поэтомумы прятались под деревьями, старались не высовывать нос на лесные опушки.По дороге проехалоуже две машины.Они ехали медленно, наверняка искалинас, а мы падали на землюи ждали пока шум мотора не скроется. За эту ночь нам нужно было дойти до нашего дома, думаю, что активные поиски начнутся рано утром. Сейчас они просто патрулировали дороги, не решаясь углубиться в лес. Оставался только вопрос времени, сколько мы сможем ещё прожить в нашем доме, когда они начнут поиски в нашей деревне? Видимо, не получится нам пережить зиму в тепле и уюте, придётся бросить свою крепость — всё, что мы так старательно взращивали и прятали от чужих глаз.

От этих мыслей мне становилось всё тяжелее нести сумки, как будто руки опускались. Надо переключиться, иначе я прямо здесь завалюсь и больше не встану.

Рэм шел впереди всех нас, помнил дорогу домой. Следом Ник, я, Лиля и замыкал наш строй Кастор. Шли мы тихо и напряжённо, примерно два с половиной часа. Усталость уже не чувствовалась, ноги перешагивали на автомате. Останавливаться нельзя, светлеет рано, и мы можем не успеть укрыться. Иные могут пустить дронов или прочесать лес сами.

Постоянно выли волки с разных сторон. Они словно начали окружать нас, но часто проезжающие машины пугали их, и они снова отдалялись. Ситуация была настолько напряжённая, что каждый нерв был натянут как струна — тронь её и она порвётся. Любой приближённый вой или хруст веток в глуши леса заставлял нас вскинуть оружия и смотреть в разные стороны. Каждая проезжающая машина заставляла замертво падать на сырую от росы траву. Мы почти не дышали, не издавали звуков, кажется, даже сердце замирало, и

как же я надеялась, что малышка не проснётся и не заплачет в этот момент. Но каждый раз Мира не издавала ни звука. Я невероятно радовалась, что она такая спокойная и в то же время беспокоилась, а жива ли она вообще? Но периодически я видела, как Лиля замедляла ход и малышка причмокивала в сладкой трапезе материнское молоко. Даже из-за этого мы не останавливались, и я начинала восхищаться этой девушкой.

Я потеряла счёт времени, кажется, мы шли уже слишком долго. Ночь не расступилась, лес не заканчивался, конвой машин шёл постоянным потоком с перерывом в двадцать-тридцать минут. Я уже и представить не могла, сколько нам ещё идти и где нам сворачивать. Я просто шла, опустив голову и следя за дорогой под ногами, потому что если я ещё хоть раз упаду, то больше не встану.

После очередной машины, мне помог встать Ник. Я всерьёз уснула и не собиралась просыпаться. Мою сумку с едой забрал Кастор,у меня остался рюкзак на спине и винтовка на плече. Если бы я тащила сумку, то наверняка бы её уже где-нибудь потеряла. Перед глазами были только меняющиеся поочередно ноги, идущие тяжёлым шагом, и трава, уходящая назад. Я слышала только невнятную речь моих попутчиков, кажется пару раз я даже услышала своё имя, но это было очень смутно. Я была словно в бреду — выполняя механические действия, моё тело ничегоне чувствовало, мозг работал автономно. Большую часть дороги я не помню из-за туманного сознания.

В какой-то момент все остановились, мой мозг принял это за очередную проезжающую машину, и я упала. Кажется, уснула уже в полёте до земли. Проснулась сидя, щёку обожгло. На меня смотрел темноволосый мужчина, что-то знакомое было в чертах его лица.

—Зоя! Возьми себя в руки! Нужно перейти дорогу! — мужчина говорил не громко, но строго.

—Зоя, мы уже почти в деревне, ещё немного до дома. Включайся уже! — рядом стоял испуганный мальчик, Ник.

Мозг просыпался. Кастор стоял передо мной на коленях и держал за плечи, Ник выглядывал из-за мужского плеча. Я сидела на траве, вокруг было уже намного светлее. Лес уходил влево, перед нами была асфальтированная дорога, по которой в любой момент могли проехать Иные. Я резко вскочила, от чего тут же потемнело в глазах, благо Кастор был рядом и придержал меня.

—Давно не было машин?— голос был осипшим, горло саднило от сухости. За весь марш-бросок я ни разу не попила, только брела, как зомби.

Ник удивился, но ответил:

—Минут десять назад проезжала, — а я этого даже не помню. Видимо мозг уже отключился.

Я кивнула, и мы быстро перебежали дорогу, стараясь не создавать одну тропинку и не приминать траву, чтобы было как можно меньше видимых следов. В начале нашей деревни высоких деревьев почти не было, мы были как на ладони. До первого дома было примерно полтора километра. Мы уже пробежали половину пути, как сзади снова послышался звук мотора. Мы все разом упали в высокую траву снова. Никого из ребят я не видела и не слышала, моё сердцебиение перебивало гул в ушах. Я молилась, чтобы машина проехала мимо. С дороги плохо видно заросшие дома, сразу и не скажешь, что здесь деревня.

—Рэм, лежать! — Ник прошипел на собаку справа от меня. Пёс сопротивлялся и шевелил траву. С дороги было слышно, как медленно передвигается машина, нас могут найти из-за непослушной собаки. Ник пытался успокоить пса, Рэм плохо поддавался, но в конце концов улёгся.

Казалось, что машина ехала, но потом мы услышали хлопнувшую дверь. Кто-то вышел из машины, минуту ничего не было слышно, и посмотреть было невозможно. Оставалось только ждать и слушать. Снова хлопнула дверь, и я выдохнула с облегчением. Видимо кто-то выходил отлить и сейчас уедет.

—Пустим дрона? — мужской голос раздался по всей округе. Наверное, он сказал это слишком громко. А может, из-за того, что я сильно прислушивалась, эти слова разлетелись эхом по всему моему телу, загоняя сердце в пятки.

—Да, там кажется есть деревня. Посмотрим быстро, не хочется в эти заросли лезть, — этот ответ собеседника окончательно добил. Если они пустят дрон, то сразу найдут нас.

Я судорожно искала выход — лежать и не шевелиться, может мы сольёмся с местностью и нас не заметят? Глупо надеяться. Вскинуть винтовку и выстрелить прямо в лоб каждому? Их найдут, и в первую очередь пойдут в деревню. Бежать прямо сейчас? Не вариант — могут убить на месте, но лучше умереть, чем жить в их гареме. Пока я перебирала варианты в голове, Рэм вырвался из рук Ника и рванул куда-то вправо. Мальчик только шикнул имя собаки, но вовремя умолк. Мужчины сели в машину и направились за собакой.

—Не выглядывайте из-за травы, они вернутся, — я встала на ноги, но не разогнула спину. Машину было ещё слышно, времени ждать пока они уедут, не было.

Так мы добежали до первых домов и скрылись от дороги. Ник бежал спереди, я за ним, сзади Кастор и Лиля с малышкой на груди. Через пару километров мы забежали в один из наших запасных домов. Нужно было отдышаться и попить воды.

—Куда он убежал? Его ведь убьют! — Ник был награни срыва.

—Думаю, он погнался за дичью, — говорить было больно. Вода немного смочила горло, но это плохо помогало. Грудь и лёгкие горелиот долгого и быстрого бега. — С ним всё будет хорошо, он отвлёк их, и благодаря ему мы всё ещё живы.

Мы выпили по пол-литра воды, пять минутпосидели и аккуратно выглянули из окон дома. Дрона не было и Иных тоже. Всей компанией мы вышли из дома и прислушались, было слышно только пениептиц и стук дятла. Солнцане было, небо было покрытотучами. Утренний туман опускался на брошенную деревню. У нас была возможность незаметно добраться до нашего дома. Дрон не должны запускать, пока туман не развеется.

Мы снова бежали, труднее всего приходилось Лиле с малышкой. Она старалась бежать плавно, чтобы сильно не трясти девочку, но из-за этого она бежала медленнее всех. Время от времени мы останавливались в домах и отдыхали по пять минут, этого было мало. Лёгкие разрывались от боли, всё тело ломило от усталости, мышцы забивались и отказывались слушаться. Всех, кроме Кастора, из-за долгого бега вырвало по дороге. Вообще мужчина держался хорошо — нёс в руках три сумки и рюкзак на спине, сумку супруги он тоже забрал.

Туман уже начал развеиваться, тучи так и нависали над деревней. Нам оставалось ещё минут двадцать бега. Наш дом находился в самой низине, поэтому туман там всегда держится дольше, а у дороги уже может посветлело и дрон могли выпустить. Хотелось поскорее добраться домой и мы снова побежали. Понимая, что мы уже приближаемся и на финишной прямой — у меня открылось второе дыхание, но его хватило ненадолго. Чем ближе мы были к дому, тем тяжелее становилось тело и ноги наливались свинцом. Я слышала, как тяжелодышат ребята, как начинала капризничать Мира. Видела, что Ник еле переплетает ноги и я ему уже наступала на пятки. Сердцебиение было у меня в ушах, пот лил ручьём, дыхание было похоже на стенания умирающего животного.

В голове заело пластинку: «Ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть, ещё чуть-чуть…» — только эта мысль держала меня на ногах. Мы уже не бежали, а передвигали ногами как можно быстрее, насколько хватало сил. Наша компания шла уже по улице, в конце которой стоял наш дом. Я еле сдерживала слёзы,просто не верилось,что это скоро закончится. Вот ужехорошо знакомые соседскиезаборы и начистообчищенные нами дома, ещё три дома и мы увидим свои заросшие ворота.Сама только мысль о доме и укрытиинесла меня вперёд. Из-за тумана была ещё плохая видимость и поэтому дом с этого расстояния мы не видели.

Вот я увидела долгожданные ворота и одновременно с этим, услышала звук дрона. Нас прошибло словномолнией, мы рванули уже из последних сил, кажется со стороны это походило на забег инвалидов. Мы влетели в ворота, я подбежала к входной двери и потянулась здоровой трясущейся рукой за ключом, но ноги подводили, и я никак не могла встать на цыпочки. Даже колени не смогла разогнуть, а звук дрона всё приближался.

Жужжание отзывалось во всём теле — эхом звучало в голове, слёзы текли по щекам, а я ничего не могла сделать со своим телом. Казалось, что я осталась совсем одна со своей проблемой.

Сверху я увидела чью-то руку, и тут же отшатнулась от испуга. Кастор схватил ключи и точно вставил каждый ключ в свою личинку и провернул замки. Когда дрон уже пролетал над домом, мы ввалились в темноту и захлопнули единственный источник света.

Мы лежали на полу и громко дышали. Я никого не видела и даже не понимала, открыты ли у меня глаза. Болело всё, и было ясно, что я не скоро сдвинусь с этого места. Никто из нас не шевелился и не произносил ни слова. Кажется, мы начали засыпать прямо на пороге, в том положении, в котором ввалились в дом. Но дом пронзил крик малышки, все подхватились, а я не сразу поняла, кто кричит.

Оказалось, пятиминутной передышки хватило, чтобы встать, немного поесть и разместиться по комнатам.

В комнате Ника устроились молодые родители с малышкой. Мальчик лёг в зале на диване, а я так и осталась в своей комнате.

Сил хватило, чтобы снять одежду, накинуть ночную футболку и упасть на кровать без сил. От меня хоть и несло потом, но как было хорошо в своей постели. Рука отнималась от боли, но я всё равно начала проваливаться в сон и тогда зашёл Ник с горящей свечой.

—Можно? — он слегка постучал по двери.

—Угу, — мычание было еле слышно, но в тихом доме уловимо человеческому слуху. Ник зашел, поставил подсвечник на подоконник и упал рядом на кровать. Сквозь веки я увидела, как он скрутился калачиком у меня под боком и тихонько захныкал.

—Я боюсь за Рэма. Вдруг он пойдёт домой и за ним проследят, или схватят и убьют, или будут мучать, — чем дальше он говорил, тем тяжелее было разобрать его слова. Я обняла его и плотнее прижала к себе. Утешать мальчика сил не было. Я тоже боялась за пса, и действительно было страшно, что он приведёт к нам хвост. Тогда нам всем конец. Но этого я даже и не думала говорить.

—Всё будет хорошо, — шептала я ему на ухо, — мы же дома, — здоровой рукой я погладила его по голове. — Это же Рэм. Он очень умный и тихий,— я поцеловала мальчика в лоб, — поспи и он вернётся. Всё будет хорошо, всё будет хорошо…

Силы покинули меня, сон овладел моим сознанием, и я провалилась в долгожданное забытьё.

Глава 6

Идёт дождь. Мелькают частые деревья, над головой слышен рой ворон. Они такие громкие и большие, а чёрные огромные крылья обдают зловонным дуновением. В ушах слышу частое сердцебиение, лёгкие горят,ноги несут меня прочь от преследователей. Они громко кричат, обещают хорошей жизни и смеются. Смеются так, что дыхание перебивается, мурашки пробегают от макушки до щиколоток.

Впереди я вижу поле. Страх ещё больше окутывает — на открытом месте я как на ладони. Назад пути нет, будь что будет. Я выбегаю из леса, но не в поле, а на взлётную полосу, в самом её конце.Впереди асфальт, уходящийв горизонт. По бокам — поле, нигде не скрыться. Сзади я слышукрики и лай собак,дыхание сбивается и ноги срываются в бег. Пока я несусь по взлетной полосе, звуки преследователей отдаляются. Я оборачиваюсь и никого не вижу. Лес уходит и из него никто не выбегает. Победа предаёт мне сил и ноги несут меня дальше. Я уже начинаю улыбаться, а из губ вылетают смешки. Эйфория проносится по всему телу и дышать становится легче, лёгкие не горят.

Только я не учла в счёт ещё одних преследователей. Я обернулась на гулкий звук грома, но это был не он. Это была туча ворон, плывущаяиз лесного массива.Они заполнили всё небо, под ними сгущалась непроглядная тьма. Их карканьепревращалось в единый гул.

Они приближались, а мой бег замедлялся, я не могла быстрее двигатьногами. Страх сковал всё моё тело, воздух не поступал в лёгкие. Я уже видела не просто тучу, а каждую ворону по отдельности. Я чувствовала зловонный запах. Одно лишь крыло было размером с мой рост, одна такая птицаспокойно могла унестимоё тело. Стая не собиралась пролететь мимо и только накрыть меня тьмой — они летели прямо на меня. Красными бусинами смотрели мне в глаза, их клювы словно расплывались в улыбке. Я стояла посреди дороги и ждала конца — и он наступил.

Резкий поток воздуха поступил в лёгкие, вокруг была тьма. Сердце колотилось, по лицу лились капли пота. Уши пытались уловить любой звук, глаза — хоть что-то увидеть. Может я умерла? Вороны выклевали мне глаза, и я ослепла? Где же тогда свет в конце тоннеля или котлы на костре? Но ничего не было. Только тьма и тишина. Может я жду суда?Наверно скоро меня определят в рай или ад. А вдруг я в гробу?!Паника накрыла меня волной, и я начала руками искать что-то в темноте. Слева от меня было что-то твёрдое, я начала задыхаться от паники, сердце отбивало ритм в ушах. Руки искали выход и ничего кроме пустотыне находили. В чувство меня привела праваярука, обдав меня волнойболи, из глаз потекли слёзы, мычание вырвалось из сухих, потрескавшихся губ. Я схватилась за место жжения и начала глубокодышать, сознание понемногу возвращалось: деревня, новые знакомые, заправка, погоня, дорога домой, дом и я дома в своей кровати — это всеголишь сон. Я чувствовала, как затекло всё тело от долгого сна. Очень хочется пить и нужно обработать рану.

Прислушавшись, я услышала чужое сопение и лёгкий мужской храп в соседней комнате. Закрыла глаза и хорошо продышалась, сердце ещё колотилось, от этого рана пульсировала чаще.

Снова открыла глаза и села на кровать, голова немного закружилась, и я прижалась лбом к стенке.Надо же было так перепугаться, марш-бросок и этот жуткий сон сбили меня столку, и я потеряла связьс реальностью. Вообщепосле каждой вылазкимне снятся жуткие сны, но не настолько.

Уже понимая, где нахожусь, мозг начал рисовать мою комнату: справа от кровати дверь, из комнаты мы сразу попадаем в небольшой зал, в нём есть телевизор на тумбе, большой диван, на котором спал сейчас Ник и три обогревателя в углу. Соседняя дверь слева — комната Ника, она такая же, как и моя по размеру, примерно три на три метра. У него небольшая двуспальная кровать, шкаф для вещей и кресло. Из зала так же есть дверь на кухню, соединённую с прихожей. Из кухни выход в маленький санузел с душевой кабинкой и унитазом. Зимой там постоянно стоит обогреватель, потому что это самая холодная комната в доме. На кухне, как и у всех, столешницы с полками внизу и пару

подвесных шкафчиков; раковина, газовая плита и холодильник. Посередине комнаты большой обеденный стол со стульями вокруг. Небольшая буржуйка таится в дальнем углу просторной кухни. У входа — шкафчик для верхней одежды и полка для обуви.

Дом небольшой, но для трёх человек оченьдаже неплохой. В прошлом это была дача моих родителей. Почти каждые выходные мы приезжали сюда летом. Часто к нам приезжали друзья родителей, иногда мне доверяли этот ценный дом с шестью сотками,и я привозила сюда уже своих друзей. Этот дом вмещал в себя до десяти человек, а может и больше. Мои родители часто устраивали здесь гулянки. Сейчас я понимаю, насколько это было счастливое время.

Летний вечер. Солнцеуже прячется за горизонт. На улице стол ломится от шашлыка, свежих овощей, варёнойкартошки, салатов, всевозможных закусок и выпивки.Из колонки играет музыка. Большая часть компании за столом, остальные разбрелись по участку. Кто- то в гамаке, кто-то в парнике. Комары уже проснулись и во всю атакуют, но это так неважно, потому что здесь свежесть, запах кострови табака. Наш дом стоит у самого леса, соседи тут бывают редко, и мы никому не мешаем своими позднимипосиделками. Только ближе к рассвету все расходятся спать. У нас много матрасов и кто-то спит зачастую там, где упадёт — и всех всё устраивало.

Я часто уходила спать раньшевсех. Мне было не оченьинтересно слушать взрослые разговоры: чаще всего они были о рассаде, рыбалке, ремонте или какие-то споры. Иногда мне составляли компанию дети родительских друзей, но они приезжали редко.

Я приезжала сюда только за тишиной, убегала от московской суеты. В квартире слишком душно в летние вечера. Только в плохую погоду я старалась оставаться дома, звала кого-то из друзей к себе или ходила к ним сама.

Сейчас кажется, что моя жизнь была идеальной, а я её не ценила. Обижалась на родителей из-за того, что насильно заставляли ехать к бабушке или на дачу, что приходилось всю зарплату откладывать на учёбу, ходить со старым телефоном целых три года, отменять свои планы и сидеть в праздник с семьёй. Поссорилась с подругой Катей из- за какого-то мальчишки, который крутил нами обеими. В универе нагрубила преподавателю, Олегу Ивановичу, и даже не извинилась. А парень, что отдыхал в клубе, таки выпросил мой номер телефона — он был очень симпатичным, почти не пил и был старше лет на пять. Но таки не позвонил, потому что в ту ночь всё и началось. Но это уже не имеет никакого значения — сейчас другие правила и ценности, важны другие знания и умения.

Сон уже улетучился, воспоминания накрывали, настроение ухудшалось. Каждый раз, когда я вспоминала свою прошлую жизнь и сравнивала с нынешней, ностальгию сменяла печаль, от которой потом тяжело было избавиться в течении дня. Поэтому я решила не доводить мысли до точки невозврата и встать с кровати. Очень хочется пить и есть, и от меня воняет так, что нужно нырнуть в мыло.

Я встала и потихоньку на цыпочках пошла на кухню. Дома было очень темно, приходилось идти на ощупь. Всё тело ломило. Сейчас я поняла, почему ломота не проходила, скорее всего поднялась температура. Войдя на кухню, я подошла к окну и приоткрыла ставни, приготовилась, что глазам будет больно, но этого не произошло. На улице была тёмнаяночь, даже луну закрыли тучи. Возможно, шёл дождь. Рукаминащупала на столе свечу, зажгла её рядом лежащими спичками и плотно закрыла ставни обратно.

Кухню осветил дрожащий огонёк, наконец-то можно было осмотреться. У входа не было сумок, значит их уже кто-торазобрал. Газовая плита была накрытакрышкой и сверху стояла электроплитка, а на ней холодный чайник. Я налила воду из-под крана в чашку и выпила залпом. Потрескавшиеся губы жгло, горло требовало ещё. Но для начала я решила сходить в душ — а потом еда.

«Первым делом, первым делом я помоюсь, а покушаю, покушаю потом...» — пропела я себе под нос в такт давно известной песни. Хоть так приподнять себе настроение и отвлечься от назойливой горящей боли в руке.

Я взяла подсвечник с горящей свечкой и пошла в ванну. Закрыла за собой дверь и зажгла ещё одну свечу — нужно рассмотреть рану. Сначала я сняла с себя всю одежду и получила забытое удовольствие от наготы. На правом плече красовалась повязка с небольшим пятнышком засохшей крови. Как это всё снять я и представить себе не могла. Пришлось накинуть полотенце и выйти на кухню за ножницами и аптечкой. Я старалась как можно меньше касаться полотенца, чтобы сильно не запачкать его своим потом и прилипшей грязью.

В ванной я срезала ножницами бинт и сняла, но вот накладки на раны были настолько засохшие и в крови, что отрывать их было опасно. Минут десять понадобилось, чтобы размочить их перекисью. При соприкосновении с кровью жидкость пенилась, что меня очень сильно напрягло. В итоге я добралась до открытой раны. Дыры выглядели не лучшим образом — вокруг была опухшая и красная плоть, видна корочка поджаренного мяса, но запёкшейся крови было мало. Я решила мыться прям так, всё равно нечем прикрывать раны.

Я закрыла глаза и встала под тёплыеструи воды. Душеваякабина быстро нагрелась. Вода стекала от макушки, обтекая веки и губы, грудь, живот и икры ног, смывая грязь с тела и души. Я готова была стоять так вечно, но бойлер для нагрева воды у нас всего на пятьдесят литров. Под холодной водой я не готова была смывать с себя мыло.

Я намылила грязные волосы шампунем, натёрла тело до красна мочалкой, ещё немного постояла и вышла только тогда, когда вода начала холодеть. Я исчерпала всю тёплую воду из бойлера и ни капельки не пожалела. Вода ещё нагреется через несколько часов. Как я заметила, все ещё спали, навряд-ли кому-то быстро понадобится душ.

Вытиралась я уже полностью удовлетворённая, чистая и с прекрасным настроением. Было ощущение, словно я смыла все беды, неудачии заботы разом. Словно я сейчас выйду, а в зале на диване сидят мои родители и смотрят фильм, и я просто молча присоединюсь к ним. Допоздна мы будем смотреть какую-нибудь мыльную мелодраму, мама поплачет, папа улыбнётся этой сентиментальности. Мы пожелаем доброй ночи друг другу и разойдёмся по своим спальням.

Но суровая реальность была другой. Смотря в зеркало, я увидела худую девушку ростом сто семьдесят сантиметров, всё тело было покрыто синяками, ссадинами и царапинами. Лицо бледное с большими глазами, голубыми радужками, коротким прямым носом и аккуратными симметричными губами. Брови густые, но с ровной формой, доставшейся от отца. Волосы я взяла от мамы — такая же блондинка. Я бы рада сказать, что я совсем не изменилась за эти пять лет, но нет. Блеск в глазахпропал, лицо побледнело, щёки впали, вылезли угловатые скулы. Появился выискивающий, пытливый взгляд. Прорезались еле уловимые морщины на лбу, потому что я часто невольно хмурю брови и много думаю. Вместо улыбки — зажатые в ниточку потрескавшиеся губы. Благо зубы остались целыми и ровными. Кажется, я переняла их от дедушки, маминого папы.

Девушка в зеркале давно не видела социума, превратилась в дикого зверька. Лицо давно не носило макияжа и должного ухода, волосы неаккуратно были пострижены до лопаток. Я не смотрела на себя в зеркало так пристально уже очень давно. Обычно это случалось в день моего рождения — я оценивала труды прошедшего года. Сейчас мне двадцать семь, и, кажется, я выгляжу не так уж плохо. Пять лет не прошли не замечено: появились морщинкина лбу и в уголкахглаз, печаль сталапривычной маской, а синяки под глазами — частью образа. Но в общем, естественная красота присутствует — и это радовало.

Я укуталась в полотенце и вышла на кухню. В доме всё также была тишина и темень, только дрожащая свеча освещала помещение.

Горячий чай обжигал горло, это было приятно. Набила желудок жареным мясом и гречкой — кто-то уже успел приготовить и убрать всё в холодильник. Сколько я проспала? Накануне приснившийся сон почти не имел никакого влияния на моё состояние. Меня беспокоил только озноб и боль в руке. Плотно поев и насладившись чаем, я принялась за рану.

Горячая вода размочила ранки и смыла корку крови. Дыры все так же смотрелись нехорошо, и пульсация усиливалась. Кровь не шла, гноятоже не наблюдалось. Я намазала толстый слой мази и положила лёгкую повязку. Выпила таблетку парацетамола и убрала аптечку, но нужные мне лекарства и бинты отнесла к себе в комнату. Нужно чаще менять повязку, остаться без руки в мои планы не входило.

Спать не хотелось, а настенные часы показывали всего два часа ночи. Я оделась в домашнюю чистую одежду, разобрала свой рюкзак и сложила аккуратно всё обратно. Доложила воду, банки с едой и сменную одежду. Рюкзак решено было держать впредь на готове. Постирала грязные вещи и повесила их на сушку в углу кухни. На всё ушло около часа. Появилось желание выйти на улицу и подышать свежимвоздухом. Пока темно,можно себе это позволить.

Я аккуратно приоткрыла дверь и прислушалась. Улица была полна звуков по большей части из-за дождя. Толькоредкие птицы что-товыкрикивали. Лёгкие наполнились свежестью, по телу побежалимурашки. Было довольнохолодно. Учитывая, что волосы ещё не высохли, я решила накинуть кофту и выйти под маленький козырёк. Дверь за собой прикрыла, чтобы не заморозить обитателей. Но свежего воздуха в доме всегда не хватало.

Несмотря на всю ситуацию, я была относительно счастлива за последние несколько часов. Чистая, отдохнувшая, сытая и мне не хотелось ни о чём думать. Хотя надо бы.

Я просто стояла в темноте и слушала шум прекрасного дождя. Получала удовольствие от того, что имею в эту секунду. Промелькнула даже мысль, что я словно прощаюсь с этим миром. Но отогнала гнетущую мысль и оправдалась, что просто получаю удовольствие в моменте, чего не делала давно. Не знаю сколько я так простояла, холод начал пробивать до костей, уже очень хотелось укутаться в тёплое одеяло и что-нибудь почитать. В этот раз мы ничего не взяли из книг и придётся выбрать что-то из старого.

Когда я повернулась к двери — за спиной что-то зашуршало. Мышцы сразу напряглись, из-за дождя по звуку невозможно было определить местонахождение гостя. Недолго думая, я моментом юркнула в дом, захлопнула и закрыла на замок дверь. Глазка не было, но можно было подглядеть через замочную личину,но на улице хоть глаз выколи. Дверь толстая и звуков не слышно. Но кто-то же там есть.

Если это был человек, то начал бы ломиться, если он не ранен, конечно. Если Иной —то скоро тут будет подмога и нас быстро выкурят, а если дикое животное, то не так страшно, даже хорошо. Мяса много не бывает.

Я долго смотрела в замочную скважину, но так ничего и не увидела. Интерес не оставлял покоя в моём сердце, мозг кричал подождать до утра и проверить всем вместе.

Двадцать минут прошло с момента услышанного шума, но больше ничего не происходило. Я уже собиралась плюнутьна азарт, но вспомнила о сбежавшем Рэме. Сердце заколотилось и руки задрожали. Его ведь нет дома! Чтобы в этом убедиться, я тихонько позвала пса и прошлась по комнатам. Аккуратнозаглянула и к молодым родителям, но его нигде не было. Быстро схватила свой пистолет с кухонного стола и направилась к двери. На улице всё также было холодно, сыро и без видимого присутствия кого-либо. Вокруг была трава с мой рост, это усложняло поиски.

— Рэм! — я говорила в полголоса, но собака должна была услышать. Если это дикое животное, то также моментом среагирует, сбежит или накинется, но ничего не происходило. Каждая мышца была напряжена, руки сжимали пистолет на готове, ноги сантиметр за сантиметром раскидывали мокрую траву. Уши прислушивались к любому шороху, глаза смотрели во все стороны. Я чувствовала себя кроликом, на которого ведут охоту. Сердце колотилось, поджилки тряслись и не понятно, от чего — от страха или холода.

Одежда вся промокла, кроссовки скользили по траве. Я дошла уже до забора, но так никого и не увидела. Следов так же не было. Вспомнила про дыру в заборе — может оттуда увижу след. И он действительно был. Сюда часто заходят дикие животные, поэтому я приготовила оружие и пошла по промятой траве. Уже на середине участка я увидела присутствие кого-то, от чего тело затряслось с большей дрожью. Чем ближе я подходила, тем активней оживала трава. И я начала понимать, какая я дура — там может быть кто угодно! Кабана из этой пукалки не пробьёшь, а волк может оказаться быстрее моей реакции. Рэм бы хоть как-то отозвался, и мало ли что на уме у дички. Назад бежать некуда - там забор, а дом прямо по курсу через ночного гостя. Уже который раз за неделю я чувствую себя загнанным зверем, сама идя в ловушку из-за собственной тупости. Слабоумие и отвага — это я!

Пока все эти мысли пролетали у меня в голове, на меня вышло что-то чёрное небольшого роста и на четвереньках. Глаза — чёрные бусины, морда искажена до безобразия, оскал звериной злобы, поза говорила о намерении напасть. Палец сам нажал на курок, но выстрела не произошло. Сердце ёкнуло — предохранитель! Я забыла снять с предохранителя! За долю секунды я исправила ситуацию и готова была снова нажать на курок, но животное изменилось — оно втянул воздух, оскал пропал, появилось хрипящее скуление, и тушка упала у моих ног. Я оторопела и не сразу поняла, что происходит. От чего он мог себя так повести? Пока я стояла и думала, он не шевелился. Присмотревшись, я почувствовала, что существо дышит.

И только когда страх отступил — глаза увидели не невиданное существо, а собаку - нашего Рэма! Я не задумываясь убрала оружие, упала на колени и склонилась над собакой. Он дышал, был чем-то измазан и не двигался. Руки схватили безвольное тельце, но я тут же упала вместе с ним, я совсем забыла про больную руку, она привела меня в чувства. Самой мне его не донести, будить кого-то не хотелось, будет много суеты и шума. Ники вовсе разнервничается и может наделать глупостей. Я сняла свою кофту, перекатила на неё собаку и потащила до дома, за нами тянулся яркий след примятой травы.

Не без труда, почти с одной рукой, я затащила Рэма домой, зажгла ещё свечи и поставила рядом тёплый обогреватель. Пёс был без сознания. То, что я приняла за обезображенную морду, были просто кусками земли. При первом осмотре пёс выглядел грязным, но от чего он потерял сознание?

Я потащила его в душ. С морды слетели ошметки грязи, и я увидела лёгкие царапины, но ничего ужасающего. Лапы также были только поцарапаны. Может он лез через колючие кусты или сцепился с животным? Но от увиденного дальше руки затряслись. Съеденный поздний ужин подошёл к горлу, сердце заколотило и слёзы полились из глаз. По всей длине позвоночника тянулась огромная, глубокая царапина, кровь не запеклась и все ещё хлестала. Смесь из крови и грязи заполнила поддон душевой кабины. Запах мяса и свежей крови ударил в нос, я отвернулась и отдышалась. Выключила воду и пошла за аптечкой. Нужно включить голову, паника не поможет. Рану нужно обеззаразить и лучше зашить. Хорошо, что он без сознания.

В аптечке я взяла спирт, нитки с иголкой, ножницы и мазь, которой сама пользовалась и марлевые тампоны. Ещё раз продышалась хорошенько. Даже маску одела, чтобы меньше чувствовать запах крови. Еда вот-вот выйдет обратно, а так не хотелось бы.

Пёс все также лежал в душевой, вода слилась и оставила только грязь на дне. Кровь стекала по шерсти на белый поддон. Времени мало, Рэм уже совсем тяжело дышал. В ускоренном режиме, но без паники, я смыла всю грязь и принесла светильник. Ванну осветил белый свет, рану стало видно ещё лучше, и я увидела белый проблеск костей. На этот раз я не удержалась и меня вырвало содержимым желудка в рядом стоящий унитаз — полегчало.

Я отдышалась и перевернула собаку к себе спиной. Наконец-то холодный разум взял верх, и я начала штопать обработанную рану, предварительно обрив её своей бритвой. Рэм иногда дёргался, но так и не приходил в себя.

Не знаю, насколько я делала всё правильно. Всё шло по наитию. Мне лишь однажды зашивали рану на стопе, когда я порезалась осколком от бутылки. Но мне было всего лет восемь и наложили-то всего пять швов. Было очень жарко, пот лил ручьём. Маску я сняла и уже не замечалазапаха крови. Я почти закончилаи начала понимать,что это может быть не одна рана, ведь я его не переворачивала на другую сторону, может там тоже кровоточит порез или укус. Зашитая рана выглядела неплохо, кровоточить перестало. Я смазала края зелёнкой и прикрыла временно куском бинта. Больше глубоких порезов не было, и я выдохнула. Рэм тяжело дышал, в то время, когда моё дыхание почти остановилось от напряжения.

На лежанку Рэма я постелила полиэтилен вместо пелёнки и накрыла старым полотенцем. Перетащила вялое тельце и вокруг обставила обогревателями. Кухня погрузилась в печаль и ожидание. Убрала всё в ванне и села в полумраке рядом с собакой.

Пока состояние шока не отпустило, думала, чем ещё могу помочь. Решила попробовать попоить со шприца, но глотательный рефлекс не срабатывал, и я принялась ждать.

Время тянулось, а я всё так и сидела у лежанки. Волосы и одежда высохли, слёзы не лились, но отчаяние заполонило разум.

Когда мы уезжали из Москвы, мы набили машину всевозможными вещами и едой. Я знала куда мы поедем, но не знала на сколько. Места в салоне почти не было и Ник ехал с Рэмом на руках на переднем сиденье. Он был совсем щенком, может только месяц от роду. Рыженький, с завивающимся хвостиком, стоячими ушками, милыми складочками. Над чёрным носом было пятно в виде капли, под пастью и до лап — белый воротник, на коротких лапках белые носочки. До чего юркий парень, за весь путь до дачи — только под педали мне ещё не залез! Именно он держал нас с Ником на плаву в первый год. Мы так тосковали по родителям, что не замечали друг друга, но Рэм всячески пакостил в силу своего возраста, и мы отвлекались и сближались за счёт этого. Зимой Рэм съел мои тёплые ботинки, от чего Нику самому приходилось выходить на улицу по необходимости. Тогда я так злилась на пса — а сейчас отдала бы всю свою обувь, лишь бы помогло. А сколько сил и нервов нам стоила дрессировка. Если бы мы знали, что нужно было просто переждать переходный собачий возраст, не мучали бы ни себя, ни Рэма. Как только у него прошло бесячее состояние постоянной игривости, пса как подменили. Он стал многое понимать и

лучше воспринимать команды. Охотно шёл на контакт, с удовольствием и спокойно принимал вознаграждение за своё послушание.

Рэм — член семьи. Я молилась о его здоровье и желала возвращения в строй, но время всё тянулось, а он так и не просыпался. От скачка адреналина, холода и тепла глаза закрылись, и я провалилась в беспокойный сон рядом с верным другом, братом и защитником.

Глава 7

Проснулась я от крика. Кто-то тихо прошёлся по кухне и стало немного светло. Я лежала на полу, по лицу стекал пот от жара обогревателей, одежда прилипла к телу, я открыла глаза и увидела морду собаки. Пасть открыта, язык наружу, глаза опустились на его грудную клетку, и только когда я увидела вздымающийся живот, сама вздохнула с облегчением. «Пережил ночь, значит поправится» — такое часто слышала в фильмах и от знакомой медсестры. Надо попоить собаку, обезвоживания ещё не хватало.

Я вставала аккуратно, чтобы лишний раз не напрягать правую руку, и чтобы не закружилась голова, и, только когда встала и повернулась к раковине, увидела Ника у окна. Он смотрел на пса, лежащего на лежанке и его глаза блестели от слёз. Я обняла бы его сейчас и пожалела, но времени на утешение нет, собаке этим не поможешь. Я молча подошла к раковине и набрала в шприц без иглы воды. Встала на колени перед Рэмом и потихоньку начала вливать в пасть, и, наконец, пёс сделал свои первые глотки. Он пил слабо и не спеша, и я вливала в него столько воды, сколько он готов был выпить.

— Это ты кричал? — мой голос звучал хрипло. Мальчик молчал, и я решила посмотреть на него. Он выглядел ошарашено и явно не понял вопроса. — Перед тем как ты открыл ставни, кто-то кричал, только я не поняла кто, — я сама была подавлена и не до конца отошла ото сна, говорила немного заторможенно.

— Нет, не я. Мира плакала. Она разбудила меня, и я пришёл на кухню, — мы разговаривали негромко, звенящая тишина и тяжёлое дыхание пса сдавливали голову и душу в тиски. Видимо Ник тоже это почувствовал, вытер предательски текущие слёзы и продолжил: — Что с ним случилось? Что у него на спине? Он ранен?

— Я нашла его сегодня ночью на улице, — я перевела свой взгляд на собаку, — он был весь в грязи и с огромной раной вдоль позвоночника.

Я никогда не расскажу Нику, что если бы не забыла снять предохранитель, то собственноручно уже застрелила бы Рэма. Эта мысль резала меня лезвиями изнутри, стыд и горечь лавой разливались по организму.

— Я отмыла его и зашила рану. Должен выжить, он же сильный, — лёгкая улыбка тронула мои губы, но из глаз покатилась слеза. — Помнишь, как он таскал огромную корягу по деревне пока мы искали еду в домах? Нам постоянно приходилось ждать его, а он дотащил её до самого дома через всю деревню! — у меня вырвался смешок, — и не успокоился, пока не сгрыз её в щепки! А эту корягу даже я с трудом поднимала, — я посмотрела прямо в глаза мальчику. — Он сильный, упрямый и умный пёс. Ему нужны время, уход, наша забота и любовь, тогда он обязательно поправится.

По Нику было видно, как он решительно взял себя в руки и был готов ко всему:

— Что нужно делать?

— Часто поить водой. Думаю, надо сделать жидкую кашу из мяса, на воде он долго не протянет. Часто менять повязку и, наверно, надо обезболить.

— Как твоя рука?— Ник тихонечко спросил.

Я машинально посмотрела на руку, кровь просочилась через повязку, оно и понятно, ночью я натаскалась тяжестей.

— Надо поменять повязку, поможешь? — я просила не потому, что мне нужна помощь, а для закаливания его характера. Мальчик кивнул, и я принесла всю аптечку. Мы сели за стол и Ник аккуратно перевязал сначала мою руку, а потом принялся за собаку. Меня радовало, что он понял, как переключаться на холодный разум, когда это было необходимо и правильно, взрослый не по годам, от этого мне было радостно и грустно одновременно. Жаль,что его детство длилось всего пять лет, три из которых он не помнил. Но и радостно от того, что я правильно воспитываю в нём мужчину.

Так уж получилось, что в воспитании я оказалась довольно строгой. У меня не было родных братьев и сестёр. Мама родила меня, когда ей было тридцать, а папе тридцать семь. На второго они не решились, а меня воспитывали «кнутом и пряником». Мама работала учителем младших классов, а папа был военным в ракетных войсках. Жили мы в достатке, но родители не баловали и растили во мне самостоятельную личность. Хоть я и благодарна им сейчас, но в детстве было много обид, как говорится: «Тяжело в учении— легко в бою».

Ближе к обеду проснулись Кастор с Лилей. Из комнаты они вышли вдвоём, Мира спала в импровизированной кроватке на кресле. Кастор снова был в водолазке с высоким горлом и на этот раз меня такой факт откровенно напряг — в доме было тепло, даже можно сказать жарко, а он в водолазке. Возможно ОРВИ, тогда Кастор не выглядел бы так бодро.

Я себя немного успокоила, возможно у человека страшные шрамы на шее, лишь бы не думать ни о чём лишнем и пугающем.

Ребятам пришлось рассказать ту же историю про Рэма, которую я недавно поведала Нику. Все очень сочувствовали псу, но ничем кроме поддержки и ухода не могли помочь. Время шло, Рэм спал и за завтраком мы разговорились.

Как оказалось, Лиля и Кастор познакомились задолго до захвата планеты. Их родители практически одновременно купили земли под сельское хозяйство и стали соседями. Естественно, дети тоже подружились и, пройдя долгий путь вместе, поняли, что не могут друг без друга.

Родители Кастора были слегка помешаны на древнегреческой мифологии, оттуда и имя мужчины. У Кастора есть старший брат Полидевк. Во время захвата Кастор с Лилей были далеко от родного города Челябинск и потеряли связь с родными. У Лили есть две сестры и брат — все погодки, Лиля самая старшая. Ей двадцать пять, а Кастор старше её на два года.

День проходил тихо и по-семейному уютно, мы все вместе пообедали и полюбовались малышкой Мирой. Она была вся укутана в пелёнки и с чепчиком на голове, поэтому было видно только выпирающие щёчки, носик-пуговку и закрытые глазки. Ник весь день сидел у лежанки с Рэмом, обезболивал и перевязывал рану, поил водой и даже покормил собаку жидкой кашей. Все остальные, включая меня, большую часть дня спали. Я, кажется, выспалась на год вперёд. Как оказалось, когда мы пришли, я проспала больше суток.

Рэм пришёл в себя только к вечеру. Пытался вылезать рану и встать, но был слишком слаб, поэтому дальше своей лежанки никуда не уполз. Пришлось даже поменять полотенце под ним, туалетные нужды никто не отменял.

Мы с Лилей приготовили ужин и вечер проходил уже в приподнятом настроении. Довольные после вкуснойеды и приятной беседы, Лиля с Касторомпошли спать, а я убрала всё со стола и помыла посуду. Когда кухня была чистой я села к Нику, он теребил ухо спящего пса и сам уже клевал носом.

— Иди ложись, я посижу с ним, — я действительно не хотела спать и знала, что не усну. А мальчик устал находиться весь день в напряжении:

— Не отходиот него. Если будешь засыпать, лучше разбуди меня, — Ник посмотрел на меня своими опухшими красными глазами. Я сегодня не видела его плачущим, видимо он очень тщательно скрывал это.

— Хорошо, — я не собиралась обманывать мальчика и давала честное обещание.

— Спокойно ночи, — Ник погладил Рэма и пошёл спать.

— Спокойной ночи, Ник.

Рэм дышал ровно под действием обезболивающего, набирался сил. Дрожащая свеча освещала комнату, рисуя чудные образы в тенях. Я подвинулась ближе к стене и наблюдала за мирно спящим псом. Рядом с лежанкой Ник оставил ковш с водой и шприц, разведенный обезбол и всё необходимое для перевязки.

Когда я была маленькой мне купили хомяка. Я ухаживала за ним три года, и он умер от старости. Потом папа позволил нам завести собаку породы шпиц, но через два года его загрызла бродячая собака в парке. В тот день его выводил папа и физически не смог вырвать Кича из пасти бродяги. Папе даже пришлось наложить швы на пару укусов, а Кича не сумели спасти. Мы долго плакали по нему, он был очень умным и ласковым мальчиком. Даже отец с закалённым характером часто сюсюкался с пёсиком, покупал дорогие корма и возил на стрижку. После его гибели мы не смогли больше никого завести.

Сидя с Рэмом, я испытывала похожие ощущения горечи. Только вот Кич не пережил операцию и умер на столе хирурга, а Рэм выдержал и даже очнулся, поел и попил. Это многое меняет.

В своих воспоминания я просидела долго, даже Мира просыпалась, чтобы покушать. Свеча уже почти догорела, я собиралась встать и зажечь новую, но меня остановили тихие шаги, кто-то шёл из комнаты. Из прохода вышел Кастор, не обращая на меня внимания, он прошёл к раковине и налил воды. Пока он пил, мой мозг не мог сообразить — что-то в нём не так. Мужчина стоял в одних штанах, свеча освещала его спину, и я всё увидела, когда он поворачивался в мою сторону. Свет выхватил торс, плечи и шею, и именно в шее было дело. На ней были маленькие полоски, как жабры у рыб. Этот факт окатил меня ледяной водой. Я вскочила и Кастор заметил меня. Он увидел мой испуганный взгляд, направленный на шею. В тот момент свеча ярко осветила комнату и потухла.

Я не произнесла ни звука и на цыпочках направилась к столешнице. Кастор что-то искал в ящиках стола. Мозг рисовал самые жутки картины, я боялась, что он найдёт нож и прикончит меня. Зрение в темноте у Иных хорошее и наверняка он меня чётко видит, но я надеялась, что он слишком занят своими поисками. Я хотела найти хоть что-то для защиты, но руки тряслись и попалось только кухонное полотенце, но даже в него я вцепилась как в спасательный круг. Если защищаться нечем, то можно ещё попробовать спастись бегством и я попятилась к ванне. Но не успела, Кастор схватил меня за руку, прижал спиной к себе и закрыл рот рукой.

— Зоя, успокойся, дай мне всё тебе объяснить, —он тихо прошептал мне на ухо, но меня так сильно колотило, что я не смогла сказать и слова. Кого я привела в дом? И даже не проверила их! А я ведь давно заметила его странность, просто не хотела об этом думать, он слишком хороший и спокойный, чтоб быть Иным, — я не причиню вам зла. Мы хотели вам всё рассказать, но боялись реакции. Я — Иной, Лиля — человек. Мира, наша дочь — тоже Иная. Но мы не опасны. Я прибыл с другими на корабле, познакомился с Лилей. Когда она вскоре забеременела, её хотели забрать и после родов отдать в гарем. Мне не давали возможности женится на ней, и мы решили сбежать. Я военный и сейчас в розыске, знаю большинство их стратегий и планов. Мы действительно уходим в Уральские горы. Не знаю, как примут меня там, но мне важно довести туда мою семью. У меня действительно есть брат Полидевк и он один из вышестоящих командиров, он против нашего союза и активно нас ищет. Родители погибли ещё на нашей родной планете и Пол считает своим долгом меня правильно воспитать. Учитель хренов! — последние слова он выплюнул вместе со смешком и началаккуратно меня отпускать. Пока он всё это рассказывал, я прониклась его историей и немного успокоилась.

Кастор отпустил меня и отошёл, а я так и стояла ошарашенная новостями. Свечение озарило комнату, и я поняла, что в темноте мужчина искал свечу, а не то, что я себе на придумывала.

— И называй меня Кас.

Я кивнула, но не могла отвести взгляд от его шеи. То, что у истинных Иных есть мелкие жабры на шее, мне рассказал Александр. В живую я никогда такого не видела.

— Почему у вас жабры? Зачем они? — наконец задала мучавший меня вопрос.

— На нашей планете мы живём не только на суше, но и в воде. У вас моря и океаны заполнены обитателями морских глубин, а нашу планету заполнили мы. Может присядем? - Кас кивнул в сторону стола.

Я так же кивнула и направилась к одному из стульев, Кас поставил чайник на плиту для разогрева.

— Зачем вы прилетели? Зачем мы вам? — меня колотило уже не от страха, а от несправедливости. Значит они прилетели и загнали людей в угол. Мы с Ником осталисьбез родителей, без нормальной жизни. Мальчик без детства, я без будущейкарьеры и без детей и мужа. Я всё больше злилась, как будто он тот самый мужчина, который виноват во всех бедах.

— Наша планета начала умирать. Учёные предвидели это за десятки лет и пытались что-то сделать, но ничего не помогало. На Глизе — так называлась наша планета, начали происходить катаклизмы, это стало точкой невозврата в нормальную жизнь. Мы долго искали планету для эвакуации, похожую на нашу и нашли, всё подготовили к бегству, но не успели совсем чуть-чуть. Глизе начала умирать раньше предполагаемого срока на целый год. Началась ужасная засуха ,вода вся испарилась, слои, защищающие нашу планету, исчезали. Воздух пропитался ядами, метеориты стали беспрепятственно разрушать наши дома и корабли. Не все успели улететь. Больше половины Иных остались на родной Глизе. Кто-то в своих постелях так и не проснулся, кто-то сгорел от лучей звёздной планеты, которая приблизилась критически близко. Кто-тона взлёте встретился с астероидом, а кто- то просто не долетел до Земли и пропал с радаров. Наши родители остались на Глизе. Они не захотели улетать, просто попрощались с нами и уехали перед самым взлётом,— в глазах Кастора была глубокая печаль. Я даже и представить не могла себя на его месте. Это не просто сменить город, это улететь на другую планету! К неизвестным существам. Я полностью погрузилась в его историю и даже забыла о своей злости. — Когда мы приземлились, то долго изучали ваш язык, жизненные условия и возможную опасность от вас. Мы не собирались нападать или делать того, что произошло. Мы хотели предложить свою помощь, показать свои технологии и умения в обмен на возможность жить рядом с вами. Учёные создали вакцину для создания себе подобных, только для благих целей. Мы никогда не болеем, более выносливы и нам требуется минимум воды, еды и сна. Мы видим в темноте, а в телах огромная сила по сравнению с вами. Иные могут бежать на ровне с ветром. Люди, болевшие неизлечимой болезнью — выздоравливали. У тех, кто когда-то согласился на эксперименты, даже есть сверхспособности. И это не весь перечень плюсов. Мы не собирались применять это против людей — лишь во благо. Только вы приняли нас не очень радушно, начали взрывать наши корабли, всячески пытались проникнуть без приглашения. Когда наш главнокомандующий Дисал вышел к людям для знакомства, его тут же забрали военные. По нашим данным из чипа в его сердце первые трое суток всё было хорошо, пульс был ровным, он не испытывал никакого волнения, но после этого мы больше о нём ничего не узнали, его сердце перестало биться. Все взволновались, кто-то озлобился, командование взял на себя его сын — Улис. Из-за потери отца парень потерял голову и настроил всех против людей, поэтому мы сейчас имеем то, что имеем, — Кас поджал губы и закончил свой рассказ. Я была шокирована вдвойне. Мне было сложно переварить услышанное, если верить мужчине, то люди тоже виноваты в этой истории. Но на самом деле тут палка о двух концах. Не тогда, так потом Улис на что-то обозлился бы и перекосил пол человечества. Ну и вообще, на что рассчитывали Иные, что наши учёные не захотят изучить инопланетянина? Нужно было отправлять тогда менее важного Иного. Очень спорная ситуация… Свою роль сыграло человеческое любопытство с бездушием, а у Иных - желание отомстить за потерю близкого.

Уже слишком поздно что-то менять, процесс запущен пять лет назад. Иных всё более чем устраивает, а мнение людей не спрашивали. Глядя на Каса, я понимала, что не всех Иных устраивают правила жизни на новой планете, но таких меньшинство.

— Ты сказал, что Иные быстро бегают, но те, что гнались за нами с заправки, бегали как обычные люди, — я не до конца понимала, как такое могло случиться. Я была уверенна, что они Иные или превращённые в них.

— Лабораторные. После множества экспериментов, ген в организме мутирует. Кто- то не вышел из состояния зомби, а кого-то смогли превратить. Они не сильнее человека, можно сказать, что инъекция лишь продляет им жизнь. В основном такие люди на побегушках у военных, — пояснил Кас, и я кивнула.

Мы сидели молча,Кас наблюдал за мной, а я обдумывала услышанное. Мне так жаль человечество и Иную расу, все потеряли дом, но вот только не мы захватили планету — а нас поработили.

— Зачем Иным женщины в гареме?

— Иные не привыкли к такому маленькому населению. По большей части играет страх. На Глизе у нас были огромные армии,множество орудий. Примернораз в семьдесят лет к нам прилетали другиерасы, не настроенные на дружелюбие. Мы всегда были готовы к таким визитам и всегда одерживали победу с минимальными потерями. Если бы люди были готовы к нашему появлению, нас стёрли бы в порошок в первый же день.

— Я не помню, чтобы к нам прилетали такие, как вы. Во всяком случае, правительство не рассказывало. Мы не рассматривали такое вторжение даже в самых страшных снах.

В тишине я поймала дыхание Рэма, он дышал прерывисто и скулил. Я залила в пасть собаки обезболивающее и попоила водой. Мы продолжали сидеть молча. Рэм притих и открыл глаза, даже приподнял морду, чтобы поесть. Видимо, начинает приходить в себя.

— Когда я пришла с работы, родителей уже не было, — мне тоже захотелось поделиться своей болью: — Весь этаж был с распахнутыми дверями, а коридоры в крови. Ник был соседским мальчиком, я нашла его в шкафчике на балконе. Ему было всего пять лет, он был напуган и долго плакал. Он успокоился только уснув в квартире моих родителей. Рэм был всегда рядом с Ником и в тот вечер он не отходил от мальчика ни на шаг. Он облизывал лицо мальчика, когда тот плакал,засыпал под боком,пока Ник теребил его за ухо. Они просыпались вместе, и была б их воля, ели бы из одной миски. Благодаря Рэму мы не свихнулись от горя.

Я смотрела на пса и из глаз текли слёзы. Эта ночь вытянула из меня все силы и очень хотелось спать. Ника будить не стоило, он тоже устал. Чтобы немного взбодрится, я решила пару минут подышать свежим воздухом. Улица встретила меня предрассветным настроением. Влажный свежий воздух окутывал, пение ночных птиц завораживало, окрашенный солнцем горизонт предвещал солнечный день. Ненадолго я забыла обо всём,

просто стояла и дышала сладким осенним воздухом. Последние тёплые деньки этого года. Скоро холодная зима, а мы пока не готовы её встретить, может уже и не придётся в этом доме. Скорее всего мы будем вынуждены идти с Иным и его семьёй.

Даже думать тяжело о том, что придётся покинуть наш дом возможно навсегда. Если мне тяжело оставить дом, то как тяжело было бросать свою умирающую планету и как горько было потерять своих родных где-то далеко, не имея даже грамма надежды на встречу, этим людям с другой планеты. Да, я все ещё надеюсь, что наши с Ником родители живы, может мы ещё увидимся с ними. Пусть и крохотная, но надежда у нас есть.

Глава 8

Дома мы провели целую неделю. Из нас получилась дружная ячейка общества — каждый занимался своим делом, мы всегда собирались за полным едой столом, обсуждали план пути к Уральским горам и просто рассказывали истории из прошлого. Старались съесть весь скоропорт, а его у нас оказалось много, на четверых человек мы ни в чём себе не отказывали. Иным много еды не надо, они могут раз в месяц плотно поесть и выпить литр воды за пять дней, но Кас решил не отказывать себе в удовольствии и хорошо подкрепился перед долгой дорогой.

Лиля совсем пришла в порядок и почти восстановилась. Рэм встал уже на третий день и сейчас носился как угорелый, а мы переживали за его швы и старались успокоить. Моя рана затянулась и хорошо заживала благодаря обезболивающим — боль унималась и можно было немного задействовать руку в работе, но всё равно периодически простреливало так, что аж ноги подкашивались.

Ник узнал про Каса, и его реакция была для меня неожиданной, мальчик так обрадовался, что засиял как лампочка! Всё расспрашивал про Глизе и смотрел на мужчину, как на бога. Даже стал слушаться его. Мне было приятно, что у него теперь есть пример мужчины, но в тоже время и обидно. Я взращивала его с пяти лет, а тут какой-то мужик за неделю стал авторитетом! Ник был в хорошем настроении всё это время из-за поправки Рэма и новой компании, даже с удовольствием держал на руках Миру. Я была очень рада видеть его в таком расположении духа, поэтому и сама постоянно пребывала в приподнятом настроении.

У Миры тоже были маленькие жабры на шее. Они выглядели так естественно и красиво, что я невольно любовалась Иными. Так похожи на людей, но такие другие. Взгляд, формы лица и тела, жабры, они — улучшенная версия людей и, если бы не эта ситуация с захватом, может всё было бы гораздо удачнее, нежели сейчас.

Познакомились Лиля с Кастором, естественно, не при тех обстоятельствах, о которых они нам рассказывали. Два года назад Лилю схватили и собирались отправить в гарем, но в тот день Кас был в отряде по ловле людей главнокомандующим. Он смог забрать «трофей» на время себе. Мужчина сразу влюбился в Лилю и долгое время ухаживал за ней. В итоге девушка ответила взаимностью и через некоторое время забеременела. Женится на ней мужчине не разрешили, как оказалось, какой-то чиновник положил глаз на девушку. После родов Лиля должна была достаться этому чиновнику, а ребенок приёмной семье. Влюблённые не готовы были пойти на разлуку и потерю малыша. Придумав план, сбежали, но один военный увязался за ними. Кастор убил его, и они несколько дней потом бессмысленно бродили по лесу, пока не встретили человека, который и поведал им про бункер в горах.

Рождение малышки было раньше срока почти на неделю. Из-за этого они уже семь дней здесь, в Московской области. Из-за этого Кас очень нервничал и всячески нас поторапливал, но мне было тяжело попрощаться с домом, Ник так же оттягивал момент разлуки. Лиля отдыхала в комфорте и не торопилась уходить, но на седьмой день уже подхватила невроз супруга.

Они не были расписаны официально. Лиля верующая, поэтому подтягивала Кастора к христианству. В одной из разгромленных церквей они нашли молитву для венчания, прочли её и худо-бедно сделали ритуал церковного бракосочетания. С того момента они стали считать себя супругами.

У Кастора на Глизе веры во что-то не существовало. У них была только вера в себя и свои силы, но он с уважением относился к выбору супруги. Я видела, что ему безразличны условия жизни, вера и заморочки Лили — для него главное, чтобы они с дочкой были рядом, обе сытые, в тепле и безопасности.

У Иных любовь — другая. Браков и разводов у них на планете не было. Иные любят одного и на всю жизнь. Если Иной полюбит, то от него будет исходить некое сияние определённого цвета. У каждой пары оно своё. Самое интересное, что они находят пару по запаху феромонов. Если мужчине подходит копулин1 женщины — то женщине подойдёт именно этот мужчина, и наоборот. Именно в момент соединения гормоны влюблённости

1 Копулин — женский феромон;мужской — андростерол.

выпускают еле уловимое свечение, которое не затухает до самой смерти. Человеческому глазу не рассмотреть этого, а вот если присмотрится другой Иной, то обязательно увидит.

Мужчины и женщины у них все красивые и подтянутые, потому что едят мало и много работают. У них не бывает пар из кровных родственников так же, как и у нас. Дети всегда здоровые и умные. Вообще все Иные честные и откровенные, если им что-то не нравится всегда скажут в лоб, не важно, кто перед ними, и такое поведение у них было обыденным. Младший сотрудник мог высказать старшему всё, что он считал несправедливым — это не расценивалось как грубость, а было обычной дискуссией, от этого начальство не теряло своего авторитета и не было унижено. Но при этом, всё было по строгости закона, и никто его не нарушал.

Брат Кастора, Полидевк, был полностью на стороне власти. Он привык соблюдать правила, считал, что здесь и сейчас они только на пользу, как и на родной планете. Вот только их законы на Земле отличались от законов на Глизе. Вероятнее всего потому, что здесь законы были придуманы наспех и прилетевшим молодым поколением, в то время как на Глизе законы создавались старейшинами на протяжении веков. Кас тоже жил по законам у себя на Глизе, но здесь начал нарушать правила, когда влюбился и был не согласен с вышестоящими. В ответ на свои высказывания и просьбы он терпел поражения и наказания. Сегодняшнее утро было немного напряжённым. На восьмой день, а именно сегодня, мы покидаем наше жилище. Накануне вечером все сходили в душ и тщательно помылись, как будто это могло нам как-то помочь не пачкаться в пути. Кастору везло больше всех, его внешность ничуть не менялась из-за отсутствия душа в течении трёх-четырёх месяцев. При этом, Иные ещё могут отказаться ото сна почти на семьдесят дней, всё потому, что сутки на Глизе длятся примерно восемь наших земных дней.

Сегодня все встали в шесть утра, чтобы до конца собрать свои сумки. Это уже не было нашей обычной вылазкой за продуктами, мы покидали наш дом возможно навсегда. Вчера вечером, когда все уже легли спать, я попрощалась с домом и вещами. Перебрала книги и отложила самые информативные и нужные, чтобы положить их утром в сумку. Дом прощался со мной своей тишиной и покоем. Безопасность и беззаботность остаются на этом кусочке земли.

Сидя в углу кухни, у лежанки Рэма, я оплакивала предстоящую разлуку. Здесь я выросла и теплилась надежда, что родители приедут за нами сюда. А если мы уйдём, они не найдут нас, и частичка надежды на встречу умрёт.

В этом доме я проводила все свои летние каникулы. Дружила с местными ребятами, приходила домой с разбитыми коленями, собиралась перед зеркалом на деревенскую дискотеку, переживала влюблённость в мальчишек. Я не заметила, как выросла и начала привозить друзей из Москвы, мы гуляли всей деревней уже по-взрослому, как мне казалось в мои двадцать лет. Мало того, что я не могла покинуть безопасный дом, так ещё и воспоминания держали стальной хваткой. Именно в этот вечер я выплакала старые слёзы, вспомнила самые счастливые моменты и перерезала пуповину между мной и домом.

Мы прожили целых пять лет под боком у Иных. Если бы я не увидела неделю назад дорогу у деревни с Иными, то наверняка бы поддалась порыву и никуда бы не пошла. Но не за горами тот день, когда отряды займутся деревнями и не упустят наш дом из виду, поэтому, когда я услышала будильник, заведённый на шесть, я сразу встала без слёз и лишних вздохов.

Ник выглядел в более подавленном состоянии. Все хорошо позавтракали, перевязали рану мне и Рэму, и каждый отправился собирать свои вещи. На это раз я достала рюкзак побольше.

Ник собирал рюкзак рядом со мной, чтобы ничего не забыть. Мы брали всего понемногу: средства по уходу за гигиеной, сменные тёплые вещи, упакованные в вакуумные пакеты для экономии места, спальники, гамаки, клеёнчатый брезент для каждого, толстые верёвки, нитки и лески для силков. Тёплую и сменную одежду с обувью мы утрамбовывали, как могли. В свой рюкзак я положила пять книг и по компасу с картой себе и Нику. Он взял запасной поводок и шлейку для Рэма. В сумку положили аптечку, походную посуду для всей компании, патроны, каждому по фонарику и немного свечей. Всякую мелочь, вроде зажигалок, спичек и ножей закидывали в последнюю очередь. С собой решено было взять небольшую тележку, вроде той, что таскали с собой бабушки. В ней мы собирались везти воду, еду и небольшой топорик.

Уже перед самым выходом все прошли друг за другом и проверили весь дом и каждую полку. Мы оставили немного еды на всякий случай. Все вещи лежали на своих местах, и когда мы переступим порог дома, возможно ещё долгие годы всё будет не тронутым. А может кто-то забредёт в эту крепость и воспользуется всем тем, что мы оставили. Или дом обыщут Иные в попытке узнать, куда мы ушли. Может будет даже засада в ожидании нас, и они перевернут весь дом, устроив беспорядок, испортив всё, что мы так берегли.

Кас с Лилей и малышкой уже вышли на улицу, дав нам попрощаться с домом. Я смотрела на кухню у входной двери и не могла сдвинуться с места. Кажется, я попрощалась вчера вечером, но душа болела сильнее сейчас. Слеза покатилась по щеке, я торопливо её стряхнула и на пятках развернулась, чтобы уйти. Если я сейчас не уйду, то останусь. Ник торопливо вышел за мной и тоже был с красными глазами. Рэм крутился рядом, радуясь наконец простору.

Дом было решено не закрывать, а ключи оставили в доме на подоконнике.

Если мы закроем то, возможно, путник не сможет укрыться. А если придут Иные, то сломают дверь, пусть уж лучше ничего не будут портить, а просто войдут. Нам уже будут ни к чему эти вещи, как бы горько и тяжело нам не было это признавать.

— Кас, у нас есть машина. Я про неё совсем забыла. Оставим её здесь? — у меня сердце защемило от того, что отцовская машина останется. Кас посмотрел на старенький джип, укрытый брезентом, и кивнул. Оно и понятно, машина слишком сильно будет нас выдавать. По лесам особо не проедешь, по дорогам опасно, ещё и заправлять нужно. Я метнулась в дом и забрала ключи от машины. Пусть она никому не достанется, особенно Иным, хоть ключи останутся в память о родителях.

Погода была пасмурной, но дождь не собирался. У нас с Ником были большие рюкзаки на спинах, по пистолету в поясах и у меня винтовка на здоровом плече. Кастору достался огромный рюкзак в половину его роста и тележка с едой и водой. У Лили высоко на спине вертикально лежала Мира. Они обвязали длинной тканью так, чтобы малышка себя прекрасно чувствовала, а мама не была скована в движениях.

У ворот я посмотрела на дом и на всё, что к нему прилагалось, мысленно попрощалась и мы вышли. Каменная крепость таяла за спиной, скрываясь за зарослями и покосившимся забором. По пути нам нужно было зайти в один из наших домов, чтобы взять запасные спальники и гамаки для Лили и Кастора.

До нашей цели примерно три с половиной тысячи километров — это чуть больше двух месяцев пути. Если всё будет хорошо и у нас получится идти хотя бы по десять часов в день, то придём ещё до начала зимы. Путь не близкий, но я поняла, что сидеть на месте — не вариант. Чем ближе мы к цели, тем больше вероятности остаться в живых и в безопасности. О том, что там может не оказаться бункера или город уже захвачен Иными, думать не хотелось. Нужна хоть какая-тоцель и надежда, иначе смысл в жизни пропадает. А я не хочу терять себя, не хочу стать безвольным инкубатором или частью Иных. Я хочу остаться человеком.

Шли мы весь день с короткими остановками для кормления Миры. Изредка нам попадались дикие лоси, Ник подстрелил зайца, а я рябчика. Шли мы хорошо, без происшествий, но впереди была первая ночь в незнакомом лесу. Тоска по дому часто накрывала, чем дальше мы шли, тем тяжелее было сдержать себя и не развернуться назад. В голову постоянно лезли мысли о том, как дома безопасно, тихо и тепло. Когда так накрывало, у мозга хватало наглости закрыть глаза на поиски Иных и убеждать меня, что нас никогда бы не нашлив нашем доме, ведь он так надёжноспрятан. Но в какой-то момент паника отпускала, и я начинала думать здравым умом, что и спасало меня от необдуманных

поступков. Нас выдернули из зоны комфорта обстоятельства, мы к этому готовы не были, поэтому нас с Ником сильно подкосил данный факт.

Рэм к концу дня заметно устал, плёлся последним, начинал сильно хромать и поскуливать. Все уже вымотались от тяжело проходимого леса. Под ветвями деревьев темнеет рано, поэтому мы выбрали полянку, развели костер и разделали дичь. Повесили гамаки на ветви большого дерева, подготовили спальные места и уселись ужинать. За день сильно проголодались и пили только воду, сил сделать чай не было. Касу не терпелось уйти подальше от деревни, он почему-то нервничал из-за возможной погони. Кажется, он знал больше, чем говорил.

Пока ужинали, даже не разговаривали, стараясь скорее набить животы. Рэм тоже поел и лежал в полудрёме. Ник поел и перевязал рану псу, моя рука начала сильнее ныть, и я сама быстро обработала и перевязала рану. Все сытые и полусонные забрались по гамакам, Кас забрал к себе Миру, чтобы дать Лиле поспать. Ник подтянул за шлейку Рэма к себе в гамак, а я спала в обнимку с винтовкой. Вещи мы тоже затащили на дерево.

На высоте чувствуешь себя безопаснее, так как лес кишит дикими зверями. В принципе, я не боялась их, нервничала только при виде медведя, стаи волков или кабана. Но с оружием в руках всегда можно усмирить дикое животное. В глазах снова всплыл Рэм в грязи и то, как я его чуть не застрелила. В такие моменты сердце замирало и чувство стыда обжигало внутренности. Каждый раз я отмахиваюсь от этих воспоминаний и благодарю всевышнего за свою беспечность к предохранителю.

Когда все уже улеглись, ночь во всю расцвела. Луны видно не было, тучи закрыли природное светило, как они и поступали весь день с солнцем. Поднялся прохладный осенний ветер, он не был холодным, скорее пропитан свежестью и запахом листьев. Всё шептало о предстоящем дожде. У каждого было по брезенту, чтобы не намокнуть. Под гнётом усталости, шумом листьев и обворожительным запахом леса я укуталась в брезент и с удовольствием упала в объятия сна.

Проснулась я от громкого и жуткого рыка, его принёс ветер из глубины леса.

Рычало не одно животное, больше было похоже на схватку крупных медведей. Я раскрылась от мокрого брезента и слегка приподнялась из гамака. Ночь отдавала своё правление дню, тучи не показывали солнца, но сталисветлее. Дождь намочиллиству и кору дерева, из-за чего будет сложнее спускаться. Я посмотрела на друзей и увидела их сонные и испуганные лица. Только Кастор был озадачен, но не выглядел напуганным. Рык продолжал разноситься по округе и шёл из глубины леса. Иногда он отдалялся, а порой приближался непозволительно близко. Как я не старалась, так ничего и не увидела через прицел винтовки.

Самое жуткое это то, что медведи прекрасно лазают по деревьям, и при желании спокойно могут достать всю нашу компанию. Нужно поскорее приобрести оружие и Лиле. Главное, чтобы она умела стрелять, хотя бы для защиты себя и дочери. Сейчас груз ответственности я чувствовала, как никогда. Моя винтовка не слабая — одна из лучших из последних российских разработок, которая бьёт прямо в цель до полутора километров, но вдруг животных или недоброжелателей будет больше, чем я смогу осилить. Благо у Кастора был пистолет, похожий на наш, но боюсь, он мал для крупных животных. Нужна хотя бы двустволка.

Мы просто лежали и слушали утренние стенания и рыки животных. Спустя время звуки борьбы отдалились и одно из животных зарычало тише. Кажется, кто-то одержал кровавую победу.

Лес просыпался. Птицы пели, как ни в чём не бывало. Белки скакали с ветки на ветку, не обращая на нас никакого внимания, внизу пробежала пара зайцев. Мы всё также сидели, прислушиваясь к опасным для нас звукам, и начали спускаться только когда дождь оповестил нас о своём присутствии мелкими каплями снова. За утро кора немного подсохла и нужно было успеть спуститься, чтобы не поскользнуться. Позавтракали мы остатками вчерашнего мяса, Рэм поймал и съел белку, беспечно спустившуюся с дерева.

Наша компания продолжила путь, прислушиваясь к любому звуку. Вдруг медведь не ушёл далеко, эта мысль нагоняла страху и мурашек от макушки до пяток. Все были сосредоточены и шагали как можно тише, не наступая на сухие ветки, старались идти по мягкому мху. Я, готовая ко всему, держала винтовку, а остальные шли с пистолетами в руках. Свой я отдала Лиле, как оказалось стрелять она умела. Три года она так же выживала с друзьями в лесах и деревнях, пока их не схватили.

Спустя время мы всё-таки наткнулись на кровавую поляну и остановились в полном ужасе от увиденного. Деревья были исцарапаны глубокими порезами, как будто это был не медведь, а компания горе-дровосеков. Все кусты были повалены, всюду кровь, клочки шерсти были всё ещё соединены с плотью. Я даже увидела два больших когтя и месиво, похожее на медвежью лапу. Тропа из крови и поваленных кустов уходила немного левее, и я надеялась, что мы не увидим несчастное истерзанное животное, ни тем более того, кто его разорвал.

Я даже представить не могу, кто на такое способен. Сам убитый был не маленьких размеров, судя по когтю — он оставлял след, длиною сантиметров в восемь. Это довольно крупный самец. В нашей полосе водятся только бурые медведи, может появился какой-то новый вид? Нужно почитать в книге о лесных животных, которая у меня была в рюкзаке.

Мы медленно проходили кровавое поле, сердце колотилось от ощущения что за нами наблюдают. Казалось,что из дальних уцелевших кустов,выйдет тот, кто разорвёт нас накусочки, даже не раздумывая. Ник взял Рэма на привязь,чтобы тот не подумал погнаться за медведем-переростком, почуяв след.Пёс так и норовил всё обнюхать, из-за этого его нос и лапы были испачканы кровью. Лиля держалась рядом с Кастором, она была напугана не меньше меня. Ник шёл ближе ко мне и реагировал на любой звук, постоянно вскидывая оружие.

Даже когда мы прошли кровавую поляну, напряжение нас не отпускало. Мышцы были как камни, нервы натянуты струной, уши напрягались и ловили каждый звук. Глаза видели несуществующие тени и слезились от напряжения. Рана пульсировала всё сильнее и больнее, но отпустить винтовку я не могла, от неё могли зависеть наши жизни.

Пройдя так около пятисот метров, мы наткнулись на ещё одну кровавую поляну, только здесь был уже похожий на кровавое месиво мёртвый медведь. Увидев тушу издалека, я сразу вскинула винтовку и пока не убедилась, что он не дышит, с места не сдвинулась. Подойдя ближе, тошнота подходила к горлу. Ник развернулся, и через несколько шагов его вывернуло наизнанку недавно съеденным завтраком.

Животное выглядело ужасно, лапа была только одна — задняя. Из вырванных бывших конечностей подтекали остатки крови. Оставшиеся суставы выглядывали из-под мяса, живот был вспорот от шеи до середины брюха. Морда выглядела не лучше — нижняя челюсть была почти оторвана от верхней, язык лежал на коже, удерживающей нижнюю часть. Глаз просто не было, из них вытекали бордовые струи крови, нос свёрнут вбок.

Всё выглядело ужасно и запах стоял тошнотворный, я с трудом сдерживала съеденное, но с каждым вздохом, с новой увиденной раной убитого, тошнота всё больше накатывала. Сама обстановка поляны нагнетала. Исполосованные деревья, остатки конечностей и кожа с шерстью ,висевшая на ветках растущей рядом с тушей медведя ёлки.

Когда тошнота достигла своего пика, я оторвала взгляд от увиденного, развернулась и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох для успокоения, но из-за отвратительного запаха медвежьей крови, которая пропитала поляну и заполнила лёгкие, это мало помогло. Когда я открыла глаза, Ник уже справился с рвотой и выглядел бледным, подавленным и испуганным. Его взгляд полный отчаянья был направлен мне в глаза. Я подошла и обняла его. Я знала, что ему сейчас нужна моя поддержка как никогда. Я просто стояла и обнимала трясущегося мальчика, он не был готов к такому. Да и никто из нас не был готов. Сейчас я осознала, что мы в полной заднице.

— Даже если бы мы остались дома, этот монстр когда-нибудь пришёл бы и к нам. Думаю, что впереди у нас намного сложнее путь, чем нам кажется. Будь сильным, хорошо?

Благо у нас есть оружие и друзья, — я говорила негромко и мягко, гладила мальчика по волосам.Но так мы долго стоять не можем, нам следует поторопиться, кто знает, кто и для чего разодрал медведя. Может просто сцепились, как это обычно бывает у животных. А возможно это чей-то сегодняшний обед, не хочется стать его частью. — Нам нужно торопиться, — подтолкнула я мальчика к обходу поляны.

Я видела, как Кас тоже успокаивает супругу. Она выглядела бледно-зелёной. Я не увидела, чтоб её рвало, но трясло её сильно.

Мы спешно покинули место убийства, старались не шуметь и почти бежали от поля смерти. Очень не хотелось повстречать этого монстра. Мы предположили, что его след уходил влево, а наш путь был правее. Но даже если он ушёл в другую сторону, откуда нам знать, что мы не повстречаем такого же?

Судя по карте, на пути у нас будет одна деревня, только до неё идти около двух суток. Надо найти оружие помощнее пистолета и патроны. В принципе, запас у нас не плохой: для винтовкидвадцать штук плюс пять в магазине, для пистолета у нас с Ником по двадцать четыре штуки плюс почти полные магазины. Но мне казалось, что этого мало. Нужно что-то мощнее, учитывая какая дичь может охотиться на нас, а не наоборот.

Несмотря на продолжительный быстрый шаг прочь от поляны, мы немного успокоились. Погони слышно не было, ноги устали от напряжения и полубега, и мы замедлили шаг. Но останавливаться не стали, слишком опасно.

Остановились только попить воды и покормить Миру. Пока малышка сладко посасывала, мы расположились у дерева и опёрлись на него. Ноги гудели, в груди жгло, в горле саднило от недавней засухи. Картинки убитого медведя так и продолжали всплывать, постоянно крутящийся вопрос, не давал покоя. Кто с такой лёгкостью мог выдрать с корнем лапу крупному медведю? Само животное выглядело килограмм на четыреста, это очень большая и массивная туша. Такие бурые крайне редко встречаются в нашей полосе. Я, конечно, надеялась, что на него напал гризли, но сомневалась, что он выдрал бы ему хоть одну лапу. Это не только сложно, но и как-то совсем жестоко. Достаточно было нанести просто смертельную рану — но здесь медведь жестоко разорван! Я даже и представить не могла о таком.

Был только полдень, а мы уже выбились из сил. Дождь намочил весь лес, и мы передвигались с трудомпо мокрой траве,постоянно поскальзывались и только Касторшёл как ни в чём не бывало и, кажется, выглядел суше и чище нас всех. Лиля отдала ему дочь. Мы были мокрые и грязные от дождя и периодических падений.

Ветровка с капюшоном промокла насквозь, волосы свисали сосульками, руки заледенели. Относительно тёплые штаны неприятно прилипли к телу, промокшие ботинки

чавкали, и я чувствовала, как промокли ноги и кожа скукожилась на ступнях от постоянной влаги. Лес казался бесконечным, шум дождя убаюкивал, и мы шли словно в бреду, часто поскальзываясь из-за потери бдительности.

Напряжение от увиденного утром поубавилось, все убрали оружие. Я напрягала свой слух только когда вспоминала о лесном монстре или если слышала какой-то шум из глубины леса. Глядя на Кастора, я немного расслаблялась и понимала, что именно он бдит за ситуацией.

Тучи то нагоняли дождь, то расходились, не пропуская солнечных лучей. Мы не собирались останавливаться до самого вечера, нас гнал страх неизвестного животного. От скудного завтрака в животе ничего не осталось, а Ник и вовсе оставил его на кровавой поляне, но он не жаловался на голод. Мальчик был необычайно молчалив и шёл со всеми наравне, периодически неся на руках уставшего Рэма, а он не лёгкий. Конечно хотелось остановиться и разбить лагерь, но, кажется, эту ночь нам придётся спать на земле. Кора деревьев промокла и невозможно было бы залезть, а если и получится, то была большая вероятность сорваться с высоты при завязке гамаков. А если мы спим на земле, то тем более желательно быть как можно дальше от животного.

За последний час дождь больше не поливал наши головы, и я решила осмотреться в поисках дичи на ужин. Настроение немного улучшилось, несмотря на усталость. Вещи от лёгкого ветра просыхали и становилось более-менее комфортно, только хлюпающие ботинки сильно нервировали.

— Надо поискать дичь, — подала голос Лиля, — из-за дождя все попрятались.

— Я тоже не почувствовал ни одного животного, пригодного для пищи, — ответил Кас.

— Как это? — не поняла я.

— Иные могут улавливать чужую энергетику, будь это животное, человек или Иной.

— Но почему те Иные, что проезжали на машине, не почувствовали нас? — я была в недоумении. Они могли вычислить нас на раз-два.

— Скорее всего, они просто не присматривались. На это тоже уходят силы и нужно быть сосредоточенным. Если бы они качественно работали, то нас засекли бы в считанные минуты.

— Энергетика у всех разная? Вы можете отличить животное от человека?

— Да, у каждого она своя, и при знакомстве мы всегда сканируем друг друга на своей планете. Так нам проще найти друга или свою любовь. По энергетике девушки даже можно считать, есть ли у неё дети, но обычно до такого не доходит. Мы смотрим немного другие качества. У людей энергетика совершенно другая и приходится приноровиться, прежде чем считать нужное.

— Получается, когда мы вломились к вам в дом и пока пили чай, ты нас считывал? — у меня было такое ощущение, что в моей голове поковырялись и достали всё моё нижнее белье. Кто его знает,что он там считал. Видимо,всё было написано на моём лице, Кастора моя реакция позабавила, Лиля тоже не удержалась и посмотрела на меня с искренним пониманием и улыбкой.

— Ну, я считывал всё необходимое, — всё-таки решил пояснить он: — мне нужно было знать, причините ли вы нам вред, говорили ли вы правду. Просматривал возможный отпечаток на вас чужой энергии, что говорило бы о том, что вы не одни. Не зная вашей сути, я не подвергбы свою семьюопасности и не повёл бы к едва знакомым людям.На вас я потратил много энергии и час времени, Иного я считываю за первую минуту знакомства.

— Когда мы познакомились, я была в ярости, узнавая о его способностях. Я испытывала к нему невероятные чувства и обвиняла в привороте, — Лиля тихонько засмеялась.

Я переваривала услышанное. Как же у них всё было идеально на Глизе. И как же всё перевернулось, когда столкнулись две разные цивилизации, два совершенно разных менталитета с разными способностями. При другом раскладе, мы могли бы дополнять друг друга, укреплять и делать лучше. А может было бы ещё хуже. Возможно, мы бы приняли Иных как гостей, показали свою жизнь и правила. Гости, вероятнее всего, соблюдали бы наши законы и в случае несправедливости, не привыкшие к такому раскладу, устроили бы бунт, показав своё Я и сверхспособности. Люди захватили бы Иных и попытались бы держать тех для опытов, и возможно всё равно, рано или поздно, началась бы война. В любом случае, Иные сильнее и, возможно, людям суждено было пасть.

В лесу начинало темнеть, пора было разбивать лагерь. Но подходящее дерево нашлось не сразу. Нам повезло наткнуться на плакучую иву, ветви которой прятали ствол дерева от посторонних глаз. Земля там оказалась сухой, что нас не могло не порадовать. Кастору пришлось уйти на поиски дров и дичи. Мы расчистили ветви под спальные места и под самой высокой решили развести небольшой костёр. Нам необходимо было немного согреться и просушить вещи, но не навредить дереву.

Кастор вернулся спустя полчаса, сухие дрова не так уж легко найти в сыром лесу. Два зайца болтались у него за поясом. За это время мы переоделись в сменную одежду и повесили на ветви мокрые вещи. Я разделала зайца, Ник расстелил для каждого спальник, а Лиля посвятила время дочери.

В лесу значительно стемнело, иногда приходилось пользоваться фонариком. Рэм вырубился, обглодав голову зайца, Кас разжёг костёр. Хоть он и нашёл самые сухие ветки, они всё равно с трудом поддавались горелке, но благодаря его упорству, мы уже сидели у огня и начинали согреваться.

Огонь языками облизывал соблазнительно вкусную тушку. У всех бурчали животы, банки с овощами и чайничек с водой тоже поставили ближе к огню. Пока еда готовилась, я смастерила трое силков и попросила Кастора расставить их по периметру. У него зрение кошачье, а я могу свернуть себе голову, пока их буду расставлять.

Когда всё было готово, мы в буквальном смысле накинулись на зайца. Мясо таяло во рту, корочка хрустела, сок тёк по подбородку. Овощи горячей патокой разносили по организму благость, от удовольствия закрывались глаза. Голова закружилась, и мурашки накрывали с каждым новым куском мяса и сочным овощем.

Все наелись досыта, теперь сильно хотелось горячего чая. Пили его неторопливо, заметно расслабившись и сонные. Эту ночь Кастор будет нас охранять, Иным сон не нужен так, как нужен людям. А зная его способность видеть энергетику на расстоянии, я была более чем спокойна.

Под ивой значительно потеплело, а может горячая еда так подействовала. Я очень надеялась на костёр, хотелось утром одеть уже сухие вещи. Ботинки мы тоже оставили у костра, Кас за ними присмотрит ночью. Винтовку я оставила мужчине.

Как только моя голова коснулась спальника, сон овладел моим мозгом и телом. Оно и немудрено, вторые сутки в пути, ещё и такой насыщенный день. После холода и голода организм наконец получил еду и тепло. Всё тело ныло от усталости, я даже не перевязала руку, настолько не было сил. Уходя в сон, я почувствовала, как Рэм пробирался в мой спальник под бок. Соскучился парень по мне. Я с трудом приоткрыла глаза и увидела уже спящего Ника. Он ушёл немного раньше всех нас. Глаза закрылись, рука обняла пса и моим сознанием овладело забытье.

Глава 9

Но было уже поздно, медведь вгрызался своими невероятно огромными когтями в ствол дерева. Своим оскалом он словно смеялся, глаза не выражали ничего, кроме всепоглощающей ярости. В этих огоньках я увидела свою смерть, я держала пистолет, но так и не выстрелила. Страх сковал меня всю, взгляд животного завораживал своей яростью. Я услышала выстрелы со стороны, где был Ник, Кастор тоже стрелял, но медведь выбрал мальчишку. Он запрыгнул на его ветку и тогда моё тело двинулось. За долю секунды я перепрыгнула на ветку Ника. Медведь уже тянулся своей пастью к мальчику, а у него закончились патроны в пистолете.

Не помня себя, я начала кричать и стрелять в животное, пытаясь усидеть на ветке и не упасть. Медведь обернулся на крик, а я продолжала стрелять, и моя пуля попала ему в один глаз. Медведь закричал от боли и с большей злобой, позабыв о мальчике, направился ко мне. Он рычал, а я кричала. Сзади стрелял Кастор, за спиной зверя Ник судорожно заполнял магазин. Я понимала, что у меня осталось от силы две пули.

В этом замедленном моменте я успела со всеми попрощаться, готовилась умереть и ничуть не жалела — ведь я спасла Ника.

Я успела сделать только вдох и скооперироваться, когда медведь схватил меня за левый бок. Я услышала, как его челюсть хрумкнула где-то со стороны плеча, его челюсти сомкнулись, и он потащил меня вниз. Я слышала, как кто-то кричал сверху, мы упали на землю, и медведь начал разрывать что-то слева. Но я боли не чувствовала. Мозг работал удивительно хорошо, я вспомнила про оружие в правой руке, удивительно, что не уронила его при падении.

Я направила пистолет прямо в красный оставшийся глаз и нажала на курок. Медведь меня отпустил и встал на задние лапы, возвышаясь надо мной. Его крик снова раздался на всю округу, оповещая всех о частичном поражении великого и страшного зверя. Сзади медведя я увидела Кастора, он молниеносно подпрыгнул к шее ослеплённого зверя и разрезал горло. Чёрная зловонная кровь хлынула из пореза. Морда неестественно наклонилась, и тяжёлая туша медведя рухнула так, что земля задрожала.

Больше он не издавал звуков, его тело не шевелилось. И я поняла, что он мёртв, а я— жива. Эта мысль радовала, и я просто лежала и смотрела в уже посветлевшее небо. В груди росла легкость с проростком крупинки счастья, я благодарила всевышнего за своё выживание.

Все остальные уже спустились с дерева, а я так и лежала на земле, в той же позе, что отпустил меня медведь. Даже улыбалась, но посмотрев на друзей, я увидела ужас в их глазах. У Ника текли слёзы градом, после он отвернулся и его вырвало. Лиля поступила также, один только Кастор подошёл ко мне и начал осматривать моё тело.

— Что случилось? — спросила я и машинально посмотрела в сторону лежащего медведя.

Я увидела только огромные задние лапы и чего-то не хватало на фоне всей картинки.

Мои глаза отыскали, что именно. Из моего плеча фонтаном лилась кровь, но руки там не было. Торчало только мясо, даже кость не выглядывала. Я сначала подумала, что это не моё, что это чьё-то чужое тело, ведь боли я не чувствовала. Но когда я поняла, что левой рукой я пошевелить не могу и не чувствую её, тогда всё тело прошибло жаром и ознобом одновременно. Сердце бешено заколотилось и мозг забился в панике. Из гортани вырвалось жалкое мычание, которое переросло в истошный крик. Я так же ничего не чувствовала, но кричала от страха и понимания произошедшего, силы начинали покидать меня. Разум мутнел, сознание готово было меня покинуть.

Кастор похлопал меня по щекам:

— Не отключайся! —во всю орал он.

Я открыла глаза и увидела, как он сидит слева от меня. В руках у него что-то очень яркое и он поднес это к моему плечу. Когда мозг сообразил, что он делает ,я закричала пуще прежнего. Мне казалось, что я уже начинаю всё чувствовать. Агония била всё тело, ноги колотили о землю, правая рука зажалась и палец нажал на курок, прозвучал выстрел. Но вроде никто не пострадал. У меня с трудом забрали пистолет. Спина изгибалась, голова вертелась, слезы лились из глаз, заливая всё вокруг. Волосы прилипли к мокрому лицу, лёгкие заполнялись воздухом и крик, пронизывающий весь лес, не прекращался пока весь воздух не выходил и всё начиналось по новой. Я кричала всё тише, силы покидали меня, агония нарастала, боль проходилась по каждой клеточке организма.

Уже на грани между сознанием и забытьём, я испытала чувство невесомости. Я словно плыла, крик больше не выходил из гортани, и я посмела предположить, что ухожу в мир иной. Но потом я снова ощутила себя на чём-то твёрдом. С левой стороны слышала голоса и какие-то крики. Кто-то о чём-то спорил и вроде что-то искал. Мне постоянно кричали в ухо что-то о сознании, ужасно хотелось спать, но было сильно интересно, что они там делают.

Мне стоило огромных трудов, чтобы вернуть сознание. Мозг был вялым, почти не отзывался на мои приказы. Где-то вдалеке, как эхом, начали отзываться знакомые буквы, а затем и некоторые слова. Как я поняла, они искали книгу и нашли. Сейчас мальчишеский голос зачитывал что-то про раны, а басистый голос подавал кому-то команды, что-то вроде: «нитка, спирт, ножницы, вода…» Потом сознание резко провалилось, как будто рубильник с электричеством выключили. Я даже не успела схватиться за мелкие остатки сознания.

И наконец организм получил желаемое — сон окутал всё тело, темнота встретила меня с раскрытыми объятьями и затащила в свои глубины. Там я ни о чем не думала, кругом тьма, крепкий сон и блаженство лёгкости. Ни боли, ни горечи, ни страха, так хорошо… Душа и тело расслаблены, мозг погружен в спокойствие и дрёму.

В какой-то момент начали всплывать разные картинки: белокурая девочка бежит по деревенской дороге, кругом вьются озорные мальчишки и дразнят девочку, а та хохочет от всей души и убегает. Солнце ярко освещает всё вокруг, ребята одеты в майки и шорты, но это не спасает их от знойной жары. Уже у ворот бабушкиного дома девочка останавливается, показывает всем язык и снова заливается заразительным детским смехом. Она забегает в деревенский бревенчатый дом. Седовласая бабушка встречает внучку, и, заметив порванную майку, отчитывает девочку. А та бежит за стол, где её ждут ещё горячие и румяные блинчики. Она знала, что бабушка отругает её за одежду. Ведь она постоянно носилась с мальчишками где попало, и потом приходила как оборванка. Все футболки, штаны и шорты были в латках, которые бережливо зашивала по вечерам бабушка.

Тонкие блинчики таяли во рту, сливочное масло струйкой стекало по рукам и подбородку. Сладость блинов завораживала. Эти блинчики можно было есть без всего, не макая их в сметану или малиновое варенье. Каждый блин запивался прохладным жирным, коровьим молоком.Подкрепившись, девочка уже хотела сновабежать к мальчишкам, но на выходе бабушка остановила её и заставила переодеть испорченную футболку.

Сытые и готовые ко всему, детишки убежали в сторону заброшенного строения, где они проводили почти всё своё свободное время. Здание было серым, с двумя этажами. Открытые большие окна не видели ни оконной рамы, ни стекла. Дом забросили ещё в процессе строительства, успев накрыть здание крышей, дальше дело не пошло. Внутри были бетонные стены, изрисованные нецензурными словами, признаниями в любви и красивыми стихами, которые не увидишь ни в одной книге. Он был спрятан от дороги зарослями и густыми деревьями, днём тут бегала детвора от пяти до десяти лет, а вечером собирались подростки. Для людей здесь было опасно, из пола и потолка торчали металлически штыри, бетонные лестницы были без перил. Межлестничные окна до пола не были ничем огорожены, подвал был тёмным и большим во всё здание, туда заходили только смелые. Несмотря на это, здание приманивало всех местных. В деревне чужаков не бывало, очень уж далеко от крупного города, поэтому мы никого не боялись. Местные были спокойными и друг друга не обижали.

Детвора забежала в здание и весело играла в догонялки. Хохот лился из окон и строение словно оживало и было приветливым, несмотря на свои серые стены и жуткие тёмные окна. Но был в здании и чужак, который задумал недоброе. Мысли его были грязными, а руки по локоть в крови. Не одну душу детскую загубил и оставался безнаказанным. Дети не видели его и играли до жжения в груди от бега, прохладное здание остужало их разгорячённые тела.

Чужак смотрел из темноты и наблюдал за белокурой красавицей, что пряталась в дальнем углу. Руки готовы были схватить девочку, но ему помешал крупный мужчина, который зашёл внезапно в дом. Пришедший громко начал ругатьсяи грозил рассказать всё бабушке белокурой девочки. Она встала, опустив голову, и вышла. Мужчина оглядел помещение и, не увидев чужака, вышел следом.

Вся компания в тот день была наказана. Бабушка девочки не знала, где гуляет внучка и сильно её отругала, грозилась рассказать родителям, если она ещё раз туда пойдёт. Мальчишкам тоже досталось крепко.

В тот же день красивая молодая брюнетка пошла туда с компанией друзей. Они распивали спиртные напитки, курили сигареты и обнимались. Брюнетке приспичило по- маленькому, и она спустилась с подружкой в подвал. Девушка зашла в темноту и больше не вернулась.

Воспоминания той белокурой девочки рисовали страшные картинки, словно зверь выходит из того подвала. Это не мужчина, а медведь, у него горят глаза красным светом, он три метра ростом. Шерсть его чёрная и свисает клочками, словно мокрая, когти тоже чёрные и огромные. Его оскал улыбается, из пасти капает кровь, а в красных огоньках ярость. Белокурая девочка всё так и стоит не в силах сдвинуться с места, страх овладел её телом.

Картинки начали прыгать с бешеной скоростью. В один момент я бегу полная счастьем, в другой — белокурая девочка стоит испуганная перед незнакомым мужчиной, и снова на языке вкус сладких блинчиков… А потом я вижу, как яростный медведь отрывает мне руку от предплечья. Каждый раз виденья разные, но всегда чередуются.

Спустя время агония овладела моим телом опять, я не осознавала, где реальность, а где воспоминания и выдумка. Меня то трясло от холода, то бросало в жар. Я пыталась укутываться, потом снова раскрывалась и пыталась рвать одежду. Во всяком случае, мне так казалось.

Не знаю сколько прошло времени, возможно, что бесконечно долго и это никогда не закончится. Бывали моменты, когда я проваливалась во тьму и надеялась, что больше не вынырну оттуда, но мозг снова рисовал картинки, и агония продолжалась.

В какой-то момент ко мне вернулся слух. Потом я почувствовала, что тело вяло отзывается на мои команды. Мне хватило сил только раскрыть веки, перед глазами плясали огоньки пламени. Справа сидел мужчина и наблюдал за моим пробуждением.

— Ты как? — его голос прозвучал слегка приглушённо. Я попыталась ответить, но из горла вырвался непонятный хрип. Кастор подошёл ко мне, помог встать на локоть и поднёс воду к моему рту.

Вода медленно протекала от потрескавшихся губ и смачивала засохшее горло, принося облегчение. Я долго пила и не чувствовала насыщения, когда вода закончилась, я простонала от разочарования. Откинувшись с локтя на спину, я какое-то время просто молчала и смотрела на листву над собой.

Дерево шевелило длинными ветвями от ветра, заставляя зелёную листву шелестеть. Ночные птицы красиво щебетали, оживляя лес своим пением. Кузнечики, как ни в чём не бывало, стрекотали. Люди рядом со мной спокойно спали, словно ничего не случилось, словно и не было этого ужасного зверя, что лишил меня руки.

Боль нарастала в груди и волнами отзывалась во всём теле. Это была не только физическая боль, но и душевная. Никогда в жизни я не думала, что потеряю руку или другую часть своего тела. Я не представляла, как буду теперь жить.

Я посмотрела на левое плечо. Во мне все ещё теплилась надежда, что это был просто страшный сон, и я всего лишь отлежала руку и теперь не чувствую её. Но на левом плече красовалась повязка. Бинт тянулся к правому плечу и шее, чтобы повязка не спадала — руки не было. Мои надежды рухнули и из глаз полились слёзы. В голове никак не укладывалась мысль, её и правда не было?!

— Я прижёг, чтобы остановить кровь. Отрезал лишнее и зашил… Ты молодец, что взяла книгу по медицине. Она нам оченьпомогла, —отозвался на мои раздумья Кастор, — мне очень жаль, он проглотил её. Мы не смогли бы пришитьруку заново, — его голос был печальным и выражал сочувствие.

— Спасибо, Кас, — проговорила я сквозь слёзы. Он спас меня, я могла быть съеденной или истечь кровью. Он правильно и быстро всё сделал, — есть ещё вода? — я никак не могла остановить слёзы и напиться. От этого голова становилась пудовой. Кастор кивнул и нашёл в сумке бутылку, подошёл и попытался помочь подняться.

— Лучше посади меня, — остановила я его.

Кас не касаясь левого плеча, перетащил меня ближе к дереву, и я упёрлась спиной о ствол. Голова закружилась, и мужчина какое-то время придерживал меня, пока не полегчало. Трясущейся правой рукой я попила сама. Слёзы перестали литься, и голова немного просветлела, но тело было налито свинцом, а левая сторона нестерпимо горела. Я ёжилась и пыталась сесть поудобнее, но никак не получалось. Плюнула на это дело, так как каждое движение отзывалось ужасной болью везде.

— Есть что-нибудь из еды? — спросила я, когда живот начал урчать на пол леса. Кастор потянулсяк костру, взял банку с овощами и кусок жареногомяса и передал еду мне.

Сначала я накинулась на еду, но поняв, что жевание отдаётся болью, начала есть более аккуратно и медленно, проглатывала почти целые куски. Покончив с едой, я задала интересующий меня вопрос:

— Сколько я была без сознания?

— Ты постоянно бредила и корчилась, почти двое суток. Днём мы по очереди держали тебя, чтобы ты не угодила в костёр. Ночью следил за тобой я. В аптечке почти ничего не было из того, что нужно. Мне удалосьдойти до деревнии я достал там кое-какие лекарства. После них тебе становилось намного легче.

— Деревня так близко?

— Да, примерно в двух часах ходьбы. Я дошёл в разы быстрее. Там никого нет и, кажется, последние четыре года не было.

— А что с медведем?

— Он начал слишком быстро разлагаться и мне пришлось перетащить его подальше. Ещё на его шее я нашёл жабры.

— Такое возможно?! — мои глаза округлились и готовы были вылететь из орбит.

— Я слышал о таких экспериментах над животными, но не думал, что их будут выпускать в лес… — Кастор поджал губы, словно извиняясь за своих сородичей. Выходит, он был из лабораторных.

— Как думаешь, тут есть ещё подобные лабораторные? — спросила я.

— Не думаю. Когда мы зашли в этот лес я чувствовал опасность, но думал она исходит от военных. Сейчас ничего подобного я не ощущаю. И мы тут двое суток уже, постоянно горит костёр, и мы готовим пищу. Приближаются периодически дикие животные, но близко не подходят.

Услышанное немного успокоило, хоть не сожрут мою вторую руку или ногу, эта мысль немного позабавила, и я хмыкнула. Тепло, сытый желудок, треск костра и шелест дерева убаюкивали. Я попросила Кастора немного подсобить мне и с трудом улеглась на правый бок. Поза была удачной и удобной, костёр завораживал языками пламени, и я проваливалась снова в беззаботный сон.

Глава 10

Мне ничего не приснилось, я погрузилась в блаженное забытье и просыпаться начала от сильной боли. Это даже больше походило на жжение. Сначала я игнорировала жужжащую боль, сон был таким сладким и не хотелось выходить из него, но с каждой минутой она усиливалась. Сначала изменилось дыхание, оно становилось всё больше похоже на стон. Потом я не могла сдержать тело от ёрзаний на земле, затем и вовсе невозможно было сдерживать крик. Казалось, что левая рука пылала в огне и обжигала каждый нерв, каждый кровяной сосуд. Было больно не то, что говорить или двигаться, а ужасно больно дышать. Всё это время я лежала с закрытыми глазами. Сначала не хотелось расставаться со сном, а потом уже было не до этого. Я распахнула глаза, понимая, что это не конец и дальше будет больнее.

На улице красовался рассвет, солнышко своими лучами облизывало оранжевые макушки деревьев. Птички напевали мелодии, пробуждая лес наступлением солнечного дня. Рядом со мной никого не было, и паника на секунду захлестнула меня с головой. Мысли прыгали о мужчине, который отошёл по нужде до ужасающего осознания, что меня бросили. Но ведь Ник не ушёл бы без меня, я это точно знаю! Успокаивал костёр, что так же тихонько потрескивал, не давая утренней прохладе окутать пространство под ветвями ивы.

Минуты текли словно часы, а боль усиливалась, казалось, что горит и сердце. Стоны становились громче и моментами я готова была сорваться на крик. Я уткнулась лбом в землю и дышала сырой, прохладной листвой. Хотелось извиваться и кричать. В приступе я даже не услышала приближающихся шагов, а почувствовала только укол в бедро, но даже не дёрнулась. По сравнению со сгоранием изнутри, укол был как укус комарика.

Облегчение пришло не сразу, как будто укол действовал вечность. Боль лавой лилась от сердца в лёгкие, каждая клеточка разрывалась от огня и не сгорала. Я чувствовала только ноги и правую руку, остальная часть тела была в плену агонии. Я уже была готова к мучительной смерти, но через бесконечно долгих десять минут боль прекратила распространять свои щупальца. Огонь отступал, возвращая чувствительность кожи и возможность нормально дышать. Шли минуты, становилось всё легче, и спустя пятнадцать минут я почувствовала лёгкое жужжание и терпимую боль при напряжении тела.

Я отдышалась и приподнялась на правой руке, упёрлась в ствол дерева и открыла заплывшие слезами глаза. Проморгала влагу и увидела Кастора, он сидел у костра и наблюдал за мной. Его обеспокоенный и пристальный взгляд немного засмущал.

— Ты как?

— Где ты был? — не отвечая на вопрос,задала я встречный. Меня расстроило долгое отсутствие помощи и как оказалось, теперья боюсь оставаться одной, я стала беспомощной и бесполезной — я ведь даже встать не могу без поддержки! То, что это временно — я понимала, но сейчас мне было страшно.

— Я охотился. Поймал дичи на завтрак, — мужчина кивнул в сторону жирного зайца, — я пошёл к лагерю сразу, как услышал твой крик. Пришлось повозиться с разведением укола, я не рассчитывал, что он тебе понадобится так скоро, — мужчина не обиделся на мой выпад. Его взгляд выражал сожаление, и он словно просил прощения за мою боль, от чего я была ему благодарна и даже немного пристыдила себя за несдержанность.

— Что это за лекарство? Я думала невозможно утихомирить такую боль, — я стёрла со лба льющийся пот, сон как рукой сняло. Меня начинало накрывать чувство эйфории и лёгкости, хотелось шутить и общаться.

— Морфин, — сразу выдал Кастор. — Деревня крупная, и там оказался сельский травмпункт. Я удивился, найдя наркотическое обезболивающее. Возможно, если мы посмотрим внимательнее в домах, найдём ещё что-то. Вероятнее всего прислали под строгий учёт какому-то больному.

— Сколько его осталось? — задала я волнующий меня вопрос.

— Если делать уколы каждыедвенадцать часов, как в инструкции, то где-то на двое с половиной суток, — мужчина пожал плечами, подсчитывая в уме запасы.

Я была рада и этому, хотя перспектива остаться без обезболивающего и такого сильного, пугала. Не хотелось возвращаться в агонию. Я была уверена, что это был ещё не предел боли и это пугало ещё сильнее. Сейчас я прекрасно себя чувствовала, боль отступила, мысли стали ясными.

Мой взгляд притянул костёр и завораживающие языки пламени. Яркий оранжевый переливал в жёлтые оттенки, огоньки плясали манящими танцами на углях цвета лавы. Таким цветом несколько минут назад я представляла своё тело.

От костраневозможно было оторваться. Огоньки словно проводили обряд, выпуская из горящих, тонких пальцев пламени мёртвую материю. Пепел поднимался словно умершие души. Также легко он поддавался ввысь, то зачаровывая своими плясками, то кружась, то падая и снова поднимаясь. Порой самые крупные частицы пепла разламывались и продолжали своё парение в противоположном месте, потом снова сближались и крутились — настоящий танец.

Дым скрывался высоко в листве. Каждый листочек был копией другого, каждый идеально выполнял свои обязанности и невероятно правильно лежал. Никто не цеплялся за другого, при лёгком дуновении ветра они становились единым целым, и словно шёлк переливались из яркого в бледно-зелёные цвета, издавая приятный ушам шелест. Те, что были слабее, срывались с ветки и плавно летели вниз, попадая в костёр.

Мой взгляд цеплялся за любую мелочь, на которую раньше я не обратила бы никакого внимания. Мои мысли уплывали далеко, словно я была в лёгком трансе. Это было так приятно, что я даже не заметила, как Кастор разделал зайца и повесил тушку над костром. С белого мяса стекала кровь и сок, натёртое специями тельце издавало необычайно вкусный аромат. Слюни на удивление не текли ручьём, весь процесс казался таким эстетичным и прелестным. Тонкие пальчики пламени тянулись к мясу, извиваясь и как можно ближе прижимаясь. Только когда сок капал в самое сердце костра, язычок прятался и обиженно шипел, но потом снова возвращался и облизывал каждый сантиметр, превращая белое мясо в корочку.

Так я сидела и долго завороженно смотрела, пока еда не приготовилась. Место жареного кролика занял чайник с водой. Кастор подкинул дров и языки пламени с осторожностью приняли пополнение.

На запах еды проснулись остальные и спустились с дерева. Увидев меня в сознании, ребята принялись спрашивать о моём самочувствии. Рэм лёг мордой на мои ноги.

— Вроде нормально… Только чувство эйфории какое-то необычное было. Это приятное чувство конечно, но я никогда такого не испытывала, — я начала приходить в себя и понимать, что это было не совсем нормально для меня.

— Это действие морфина. После укола такое может быть, — пояснил Кас. Это меня не совсем устроило, ещё не хватало наркотически зависимой стать.

— Я не хочу быть наркоманкой! — воскликнула я.

— И не будешь, — Кастора позабавила такая перемена в моём настроение, — там небольшая дозировка. А так как твой организм кристально чистый от любых наркотиков, тебя и накрыла этакая капля, — он улыбнулся, придавая мне больше уверенности. Я немного успокоилась и у меня начал просыпаться зверский аппетит.

Ник сел рядом справа от меня и украдкой посмотрел, как будто хотел что-то спросить. Я не стала торопить мальчика, пусть насмотрится и решится на вопрос сам. Мы все ели молча. Мясо было очень вкусным и нежным, овощи порядком надоели,но выбирать не приходилось.

Я давно мечтала о картошке, аж зубы сводило, как хотелось. Мы такое не выращивали и не консервировали. Выращивать её надо на улице,под солнышком, а это

слишком рискованно. Да и где сейчас возьмёшь клубни для посадки. Может в городах и сохранились, а ради картошки я не готова на такие риски.

Мы как обычно запили всё ароматным чаем из трав, собранных на лугу возле нашего дома. Изучив книги о растениях, путём проб и ошибок, мы с Ником научились создавать целые чайные шедевры. Они были не только ароматными, но и вкусными. Из-за дефицита сахара, наши чаи были собраны так, что нам он и не требовался.

— М-м-м… какой ароматный и вкусный. Его можно пить вечность, — уже не первый раз приговаривала Лиля, а я переглядывалась с Ником и видела блестящие от гордости глаза мальчика, но каждый раз, когда взгляд падал на моё левое плечо, его улыбка пропадала и он поспешно уводил глаза в другую сторону.

Все поели и сидели, переваривая полный живот. Утро было солнечным, предвещая тёплую погоду. Настроение заметно улучшилось и захотелось пройтись. Я попыталась встать на ноги, но голова начала кружится, и я едва не упала на левое плечо. Меня удержал Ник, так вовремя появившийся рядом. Несмотря на его возраст и хилое телосложение, держал он крепко и уверенно. Голова продолжала кружиться, но сдаваться сейчас я не была готова. Правой рукой я держалась за кору дерева, а под левым плечом, за рёбра, меня держал Ник. Кожа там горела, словно у мальчика не руки, а раскалённые угли, но я ничего не сказала и старалась не подавать вида.

Голова кружилась и начинало откровенно подташнивать, но желаниепоходить было сильнее. Бока уже болят от лежания на земле, хоть и в спальнике. Прослойка у него не большая. Помогало глубокое и размеренное дыхание, свежий воздух приводил в чувства затуманенную голову. Когда я уже смогла открыть глаза, не боясь увидеть крутящуюся землю, самоуверенности прибавилось. Смоглавстать — смогу и прогуляться. От рук Ника кожа продолжала пылать, но отпусти он меня, я завалилась бы на левый бок. Маленькими шажками я прошлась вокруг дерева.

— Ник, давай ты меня подержишь за правую руку, чтобы я отлипла от дерева— настроение и самочувствие улучшалось, хотелось выйти из-под ветвей нашего временного жилища. Ник подошёл с правой стороны, и я опёрлась единственной рукой на его плечо. Выйдя из-под низких ветвей, оказалось, что на улице прохладнее, а воздух свежее. Мы дошли до ближайшего поваленного дерева и сели на него.

— Нужно двигаться дальше,из-за меня мы задерживаемся, — Ник поморщил носом, — что?

— Если бы не ты, я был бы уже мёртв или без конечностей, —в его глазах появились слёзы, и он стыдливо их спрятал.

— Ник, перестань. Я бы не простила себя, если бы это случилось с тобой, — я обняла его рукой, и мы просто сидели и слушали лесную бурную жизнь. — Я слышала, как ты читал книгу Кастору. Ты молодец, не растерялся, — я потрепала мальчика по волосам, в ответ он хмыкнул:

— Ты так кричала, аж мурашки по коже бегали. А иногда так тихо лежала и дышала, что становилось страшно. Пару раз я думал, что ты умерла, — он шмыгнул носом и продолжал смотреть вниз, — я испугался также, когда последний раз видел родителей. Тогда я плакал в тумбочке и думал, что умру от страха. А пару дней назад, после того как Кас перевязал тебе руку, ты была в бреду и тоже кричала, и я убежал в лес. Я там плакал. Я боялся, что ты не выживешь и моё сердце снова разрывалось от потери, как и тогда.

Я почувствовала, как слеза скатилась по моей щеке и торопливо её вытерла. Я знала, что мы стали родными друг другу, но я никогда не видела от мальчика подобных чувств. Теперь я готова была свернуть горы, ну или хотя бы научиться как можно быстрее жить с одной рукой.

Мы сидели и просто обнимались. Когда слёзы высохли, к нам подошли Кас с Лилей и малышкой на руках.

— Мы уже задерживаемся. Если тебе легче, то нужно дойти хотя бы до деревни, — начал Кастор.

— Да, мы как раз это обсуждали, — кивнула я.

— Еды не так много, тележка почти пустая. Твой рюкзак, — он кивнул на меня, — мы повезём на ней. Окрепни сначала, а там что-нибудь придумаем.

Так и решили. Все собрали свои вещи, потушили костёр, сверились с компасом и картой, и двинулись в сторону деревни. По лесной дороге идти было сложнее. Сил было очень мало, постоянно была отдышка и темнело в глазах. Приходилось часто останавливаться и немного сидеть. Тело постоянно качало из стороны в сторону, баланс был потерян вместе с рукой. Рядом шёл Ник и периодически поддерживал меня.

Через бесконечно долгие три часа пути, нашему взору открылась заброшенная деревня. Она была похожа на нашу, из-под высокой травы были видны крыши во мху, где- то торчали высокие столбы от повалившихся заборов. Высоковольтные провода местами оборваны, нет ни одной тропинки. О нашей деревне можно было сказать тоже самое — только нам было известно о невидимых для других тропинках.

Мы пробирались по зарослям от дома к дому, проверяя аптечки, возможные места с патронами и что-то необычное из еды. Я практически не участвовала в поисках, моих сил едва хватало на марш-бросок по высокой траве. Я упорно шла и пила много воды, из-за потери крови организм был истощён, тело била дрожь от холода. Ребята то и дело

приносили сладости, говорили, что это полезно для крови. Не знаю, насколько это правда. Я старалась запихнуть в себя всё на всякий случай, вдруг поможет. От таких сладостей я должна была истекать слюной, но ничего подобного не было. Во рту было настолько сухо, что я едва разжёвывала и проглатывала только благодаря воде. Иногда я просто незаметно закидывала сладости в чей-нибудь рюкзак, когда не справлялась с ними сама.

Время шло к полудню, а мы так и не нашли ещё морфина, но зато нашли сильные обезболивающие в таблетках и ампулах. Это немного успокаивало.

Деревня действительно была большой. К вечеру все окончательно выбились из сил и приняли решение заночевать в одном из крепких домов на окраине. Дом, что мы выбрали состоял из большого зала, совмещённого с кухней. Ванная соединена с туалетом, и была даже маленькая сауна, от чего сильно захотелось прогреть косточки. На втором этаже было две комнаты.

Строение было маленькое, но в нём было всё необходимое. На первом этаже в зале два раскладных простеньких дивана, обеденный стол и кухонный гарнитур. На втором этаже в комнатах двуспальные кровати, шкафы с одеждой и одна детская кроватка. Кажется, это была чья-то дача. За ней хорошо ухаживали, но за много лет отсутствия хозяев вся мебель была в пыли, комнаты в паутине, а на полу и подоконниках груды засохших мух. Мы распределились по комнатам, естественно, молодые родители обосновались там, где была детская кроватка, а мы с Ником в соседней.

Мы немного прибрались и уже к ужину я начала чувствовать горение в плече снова. Кас вколол обезболивающее и я снова почувствовала лёгкую эйфорию. Настроение улучшилось, силы прибавились, лёгкость заполнила каждую клеточку моего тела, но это уже было не так ярко выражено, как в прошлый раз. Я поужинала в прекрасном настроении и готова была идти спать, но Лиля заикнулась про душ.

Все по очереди смыли с себя всю грязь и осталась только я. Ужасно хотелось в душ, потому что кожа и вещи пропахли потом и землёй, я выглядела потрёпанно. Видя моё замешательство, на помощь вызвалась Лиля, и я была ей невероятно благодарна. Меня это так тронуло, что я чуть не расплакалась.

В ванной Лиля помогла стянуть штаны, подранную медведем кофту и футболку. Повязку я боялась снимать больше всего. Мой мозг не готов был видеть то, что под ней находилось.

— Я могу всё снять, только ты не смотри тогда, — она начала разбинтовывать плечо. Нужно было ещё наложить новую порцию мази и перевязать. Лиля предусмотрительно захватила аптечку и чистые вещи, о чём я даже не подумала.

— Спасибо большое,— искренне поблагодарила я её за всё.

— Давай сначала всё сделаем, а потом будешь благодарить, — улыбнулась Лиля без доли смущения. Я стояла перед ней в одном нижнем белье, её легкость передалась и мне. Я перестала стесняться.

Я отвернулась, чтоб не видеть плечо. Девушка аккуратно размотала бинт и начала снимать с меня нижнее бельё. Я зашла в душевую, Лиля включила лейку душа и начала поливать меня тёплой водой, стараясь не задевать плечо. Краем глаза я всё же увидела, что на плече осталась легкая повязка, которую удерживала только запекшаяся кровь и возможные остатки мази. Лиля наверняка знала, что я не удержусь и посмотрю, поэтому не сняла повязку. Слёзы снова чуть не прорвались из-за сентиментальности и усталости.

Я с удовольствием смыла всю грязь с тела, и девушка помогла помыть голову. С полным облегчением я вышла из душа, и Лиля помогла мне вытереть тело. Это состояние беспомощности меня начинало раздражать, но без этого мне будет очень сложно первое время. Ничего, вот рана затянется, и сама себя научусь обслуживать и жить полноценной жизнью.

Девушка надела чистое нижнее бельё на меня и принялась за плечо. Я отвернулась, но в какой-то момент интерес взял верх, и я повернулась посмотреть. Хоть картина была и неприятной, но я ожидала намного худшего. Первый раз своё плечо я увидела в состоянии шока, там было много крови и голого мяса. Сейчас всё было неожиданно аккуратным. Воспалённый шов с корочкой засохшей крови тянулся от верха плеча и до подмышки. Никаких шматков кожи или обгорелого мяса не было.

— Ого! — от удивления я даже повысила голос, чем испугала девушку. Она дёрнулась и попыталась понять, к чему это я.

— Кажется, выглядит неплохо, — она замялась и попыталась подбодрить меня, но я в этом не нуждалась, так как была даже приятно шокирована увиденным:

— Да это обалденно! — уже немного тише сказала я.

Я смотрела на шов в зеркале и не могла оторваться. Теперь я даже чувствовать себя буду увереннее! Настроение улучшилось и после перевязки я даже начала пытаться одеться сама, что у меня получалось из рук вон плохо. Из-за этого Лиле было сложнее мне помочь, но она терпеливо отнеслась к моему выпаду.

— Спасибо большое! — закончив, я снова поблагодарила девушку, но уже более весёлая. После сказанного, я крепко обняла Лилю рукой и прошептала: — И твоему мужу огромное спасибо, вы меня спасли и не бросили.

— Даже не думай, что мы вас бросим, — в ответ девушка крепко обняла меня.

Довольные мы разошлись по спальням, было уже темно и передвигались на ощупь. Когда я легла на кровать, сон начал окутывать мозг, я успела пожелать Нику спокойной ночи, услышать ответ и провалиться во тьму.

Проснулась я от толчков, сон не хотел выпускать меня из своих объятий, поэтому просыпалась я крайне плохо. Но сказанная Ником фраза разбудила меня за долю секунды:

— Зоя! В деревне Иные! Они почти у нашего дома! — он шептал, но почти срывался на плачь, — Кас говорит, бежать не успеем! Надо пробовать спрятаться в доме. Вставай, Зоя!

Глава 11

После услышанного сердце бешено колотилось. Мозг понимал степень опасности, но из-за паники и не проснувшегося организма, я не могла сообразить, где мы, где прятаться и что вообще делать? В комнату зашёл Кастор, видя моё растерянное лицо, спокойно всё объяснил полушёпотом и дал указания:

— Вещи я спустил в подвал, мы спрячемся в одну из кладовок на первом этаже под лестницей. Боюсь, что на удачу надеяться не стоит, Иные чувствуют чужую энергетику и с лёгкостью могут нас найти. Скорее всего, придётся дать отпор и по возможности убить их, - я слышала в его голосе жестокость, но были и нотки печали. Он не хотел их убивать, вариантов у нас не было, — только если они не настроены на поиски и просто обходят дома, то может нас и не найдут. Их пятеро, обходят соседнюю улицу, в лес не убежать, могут услышать. Зоя, вставай, нужно торопиться, — я не заметила, как сидела в полном ступоре в то время, как Ник уже был на готове. Мужчины помогли мне подняться и Кас повёл нас к кладовке. Дверца действительно была едва заметной, а может, так казалось из-за темноты, но Иные видят идеально, не важно в каких условиях.

Лиля с Мирой были уже там, мы разошлись по углам маленькой кладовой, достали оружия и принялись ждать. Около десяти минут ничего не происходило. Звенящая тишина давила на уши, только дыхание друзей и сопение малышки разбавляло напряжённую ситуацию. Страх заставлял прислушиваться к каждому шороху, даже шуршащие мышки заставляли пугаться до предела, но, когда на меленькой террасе послышались тяжелые шаги, сердце подпрыгнуло и заглушило своим грохотом всё вокруг. Пришлось немного успокоиться, чтобы слышать происходящее.

Дверь открылась, и кто-то зашёл в дом, дошёл до середины комнаты и послышались ещё одни шаги. Второй тоже вошёл в дом. Ну всё, нас нашли, уловили нашу энергетику и вот-вот откроют дверь, иначе зачем они по двое ходят по домам. Одного ведь достаточно, сейчас наверно и остальные прибегут.

От испугая чуть не сняла оружиес предохранителя, но на руку леглатёплая ладонь мужчины. Я поняла этот жест как призыв к тишине и спокойствию, ему ведь лучше знать. Иные не пошли в нашу сторону, а заговорили:

— Николай, я проверю этот дом, можете идти, коллегам нужна ваша помощь. У машины пробит топливный бак, решите проблему вместе, — говорил властный мужской голос. От его тембра моё тело покрылось мурашками, и я совершенно не хотела быть найдена им.

— Есть! — отчеканил второй и вышел прочь из дома. Через какое-то время, властный пошёл в сторону двери, и я почти вздохнула с облегчением, надеясь, что он уходит. Но он просто закрыл входную дверь и вернулся на середину зала.

— Выходите! — скомандовал голос.

Сердце ходило ходуном, я не знала, что делать. Просто сидела и смотрела на дверь, готовясь пустить пулю ему в лоб. Со стороны Касторапослышалось шуршание, и он открыл дверь. Я не ожидала, что он выйдет и чуть не кинулась за ним, но он вовремя закрыл за собой дверь — я чуть не влетела в неё носом.

— Ну здравствуй, — поздоровался Кас, от чего я сразу поняла, что они знакомы.

— Здравствуй! Блудный братец! — ого, так это тот самый брат?! Забыла его имя. — А почему твоя спутница прячется? Боится? — смех не был весёлым. Кажется, он был в бешенстве: — Вы ещё и друзей себе завели, не очень умно. Зная, что вас разыскивают, подставлять других, — его слова не предвещали ничего хорошего. — Может, познакомишь нас?

— Чтобы ты сдал нас властям? Уж лучше я удушу тебя, пока никто не спохватился, — без злобы и агрессии ответил Кас. Он явно готов был ко всему, лишь бы защитить супругу с дочерью, на защиту наших бесполезных тушек я пока не рассчитывала.

— Тогда мне стоит позвать весь отряд прямо сейчас? — в его голосе была решимость, и я не могла позволить, чтобы друзей забрали. Нику ничего плохого не грозит, да, он станет Иным, может будет жить даже лучше, чем сейчас. А на себя мне уже плевать. Пусть хоть в гарем забирают, кому нужна безрукая. Если уж совсем будет плохо, можно и пулю в лоб пустить себе или обидчику, без разницы, хуже не будет. Но я не готова жертвовать Кастором и Лилей, им уж точно ничего хорошего не светит, если их схватят.

В полной решимости я открыла дверь и вышла, аккуратно прикрыв её за собой. На меня смотрели два высоких мужчины, Кастор и тот, что был очень на него похож. В свете луны я рассмотрела незнакомца. На нём была чёрная футболка, у которой на сердце красовался значок, отличающий его от остальных служащих, штаны с карманами цвета хаки и за поясом незнакомое мне оружие. Выглядел он старше и суровее своего брата, волосы были короткие, почти под ёжика.

Все стояли в полном смятении, Кас был в ступоре. Никто не ожидал, что кто-то выйдет по своей воле.

— Не забирайте их, я готовас вами пойти, — решимости поубавилось, но назад пути нет. Голос был довольно твёрдый, даже не выдавались нотки сомнения. Мужчина негромко рассмеялся. Мне показалось, что эта была показуха, только ради чего?

— Ты думаешь, в гареме нужны калеки? — он снова рассмеялся и указал на мою левую сторону. Во мне словнощёлкнуло что-то — он слишком сильно ударилпо больному. Полная злости,я сняла пистолетс предохранителя и за доли секунды увиделаошарашенные глаза мужчин. Палец нажал на курок, я метила в левую руку незнакомца и попала ровно тремя выстрелами по всей длине руки — в плечо, локоть и почти у самой кисти. Мужчина даже не дёрнулся, его глаза блестели яростью, но в них было что-то ещё, что я никак не могла разглядеть. Голову заполнялстрах. От испугая направила дуло в головунезнакомцу, стрелять не собиралась, но старалась показать, как можнобольше решимости. Краем глаза я видела тонкие струи крови, но они были ничтожно тонкими, словно вот-вот рана затянется.

— Думаешь, калека нужен твоему отряду?— прохрипела я. От страха и адреналина изнутри начала бить мелкая дрожь.

— Может познакомишь нас, Кас? — с усмешкой спросил он в ответ, обращаясь к брату, но взгляд от меня не увёл.

— Это — Зоя, — Кас кивнул в мою сторону, — Зоя, это мой брат, Полидевк, —Кас убрал руки в карманы и, кажется, расслабился, от чего я ещё сильнее напряглась. Нашёл время!

— Не очень-то культурно стрелять в новых знакомых, — мужчина немного успокоился и как будто начал играть в кошки-мышки. Такое общение мне не нравилось, оно не предвещала ничего хорошего.

— Не очень культурно оскорблять девушек при первой встрече, — парировала я: — Можно пощёчину получить или пулю поймать! Девушки непредсказуемы, — я всё ещё держала его лоб на мушке, но рука порядком устала и начала еле уловимо дрожать.

— Понял, — он поднял руки вверх, показывая, что сдаётся, — может опустишь пистолет? —он шевелил рукой как ни в чём не бывало и кровь больше не текла, но остались три еле уловимые в темноте дорожки. Вот сука живучая!

Я опустила пистолет и поставила на предохранитель, но не убрала за пояс.

— Лиля, милая, ты не хочешь поздороваться? Я так соскучился и хочу увидеть племяшку, — он оторвал от меня взгляд и ехидно заулыбался. Кас сорвался с места и началась драка, они впечатывались друг в друга кулаками с оглушающими хрустами. Оба были в ярости и пытались душить друг друга, но Полидевк был крупнее и, несмотря на юркого Каса, оказался сильнее. Он зажал Кастора в углу и что-то шептал ему на ухо, от чего Кас успокаивался, в итоге вышла Лиля с малышкой и за ними Ник с Рэмом. Пол отпустил брата, когда закончил свой одиночный монолог.

— Ну вот, другое дело, — заулыбался Полидевк, приветствуя пришедших. Он уже хотел обнять девушку, но Кас подлетел и оттолкнул брата, тот даже не обиделся и просто отошёл назад.

— Полидевк, — протянул он руку Нику. Мальчик не стушевался, приподнял подбородок и подошёл к мужчине твёрдым шагом, вытянул руку в ответ и крепко пожал. В это время я застыла в ожидании, готовая броситься в любую секунду.

— Ник, — он придал голосу басистости, стараясь показать свою мужественность. За всей картиной я наблюдала в напряжённом состоянии, когда подняла глаза к мужчине, то поймала на себе его заинтересованный взгляд, который он быстро и умело спрятал за маской безразличия и высокомерия. Я даже решила, что из-за плохого освещения мне это показалось. Они просто пожали друг другу руки и отступили назад на пару шагов. Полидевк был на прежнем месте в середине зала, а Ник стоял рядом со мной.

— Куда направляетесь, ребята? — Полидевк разговаривал, словно мы давние друзья, по большей части его взгляд был направлен на Кастора.

— Тебе-то какое дело? — с той же манерой, что и у его брата, начал разговаривать Кас, — хочешь с нами? Или отправишь за нами отряд?

Мужчина хмыкнули вместо ответа, задал совершенно неожиданный вопрос:

— Что с рукой? Не нашли общий язык с мишкой? — от его вопроса всё внутри меня взорвалось. Щёки моментом запылали, в голове были только отборные ругательства и ничего по делу. Хотелось снова поднять курок и выстрелить ему прямо в лоб, но Кас снова спас ситуацию:

— Ваших рук дело? Зачем выпустили из лаборатории?

— Его никто не выпускал, он сам вышел на волю. В Тверской области животным ввели новый препарат, они взбесились и смогли убежать, сожрав половину персонала. Мы ходим не только в поисках людей, но и этих животных. А вы очень опрометчиво оставили одного недалеко в лесу. С полным черепом патронов, — немного подумав, мужчина добавил: — Их лучше напугать током и, пока он в трансе, выпустить пару пуль в череп, а после сжечь.

Я была шокирована от услышанного. Он дал нам совет? Он нас отпустит? Но что поменяло его решение? Я смотрела на него, не отрываясь и не могла понять, о чём он думает.

— Ну ладно. Мне пора, — Полидевк улыбнулся одними губами и наигранно помахал рукой, — был рад повидаться и с пополнением вас, — он перевёл взгляд на меня: — Был рад знакомству. До скорой встречи.

Договорив фразу, он повернулся к двери и это был ужене брат Кастора, а солдат до мозга костей. Почти робот, что беспрекословно выполняет приказы. Жёсткость в глазах и непроницаемая маска. Полидевкдаже не посмотрел в нашу сторону перед выходом, словно нас тут и не было, он просто вышел за дверь и закрыл её за собой. Немного постоял на террасе и ушёл.

Мы стояли в ступоре, не понимая, что сейчас произошло. Как такое вообще возможно, что такой правильный солдат, как брат Кастора, просто взял и не забрал нас. Может понял, что мы бесполезная и безобидная шайка? Ему стало жалко меня? Хотя вряд ли, он не стеснялся насмехаться над моей съеденной рукой.

Кастор стоял задумчивым, но не напуганным. Конечно, зачем ему бояться своего брата, тем более они — Иные, а мы простые слабые людишки. Их даже пули не берут. И до какой ещё скорой встречи? Он собрался преследовать нас?

Мы стояли так пару минут, пока Кас не сказал, что нам ничего не угрожает и мы можем спокойно ложиться спать. Уснёшь тут после таких потрясений. За окном было ещё темно, по стенкам на ощупь мы разбрелись по кроватям. Нервная и странная ситуация не давала покоя, сон никак не шёл и мысли кружили пчелиным роем. Новый знакомый не оставил нас без полезной информации, но где взять электрошокер? Ничего подобного мы не видели ни в одном из домов, хотя может плохо искали.

При странной ситуации знакомства и резком уходе, меня напрягал факт заинтересованности Полидевка мною. Что за непонятные взгляды и подколы? И ведь его неприятные слова о руке действительно задели, в тот момент мне хотелось сделать ему очень больно и одновременно плакать, благо слёзы я вовремя сдержала. После такой потери крови и в вымотанном состоянии организма, не мудрены перепады настроения. А его взгляд и заинтересованность наверняка были направлены не только на меня, просто показалось. Жалость такому солдату не характерны, а вот сучий характер он вполне мог показать на самом слабом звене. Ну а на ком ещё? Брат ему уже настучал по черепу, хоть и потерпел поражение, Лиля не реагировала на него и даже не поздоровалась, Ник спокойно подошёл и пожал руку, ни капельки не показывая страх. А я —просто калека без руки, ещё и бледная, как смерть. Он как мальчишка, который оторвал комару крылья и смотрит, как тот будет барахтаться. Так и со мной, поддел за больное и с удовольствием наблюдал.

По щекам потекли слёзы, не могла свыкнуться с мыслью, что я теперь инвалид. Думаю, к такому вообще тяжело привыкнуть. Я не хочу показывать всем своих слёз и свою слабость, только здесь, в кромешной темноте, я могу себя пожалеть.

Ник уже посапывал в глубоком сне, Рэм тоже спал в ногах. Молодые родители с дочкой были в другой комнате, никто и ничто не мешало мне немного оплакать свою руку и инвалидность. Сейчас чутка поплачу, а завтра снова буду железной леди.

Голова становилась тяжелей, слёзы всё текли, адреналинпроходил и усталость снова вернулась. Сон меня встретили проводил в забвение, на этот раз он был беспокойным. Мы снова идём по лесу, я чувствую присутствие Пола, но его среди нас нету. Только я одна постоянно оборачиваюсь и ищу преследователя, остальные идут спокойно и ничего не замечают. Я постоянно спотыкаюсь, чувство тревоги нарастает, и вот я снова оборачиваюсь. Лес за нами всё такой же пустой, я никого не вижу, но чувствую телом на себе пытливый взгляд. Поворачиваю голову вперёд и понимаю, что я уже одна — все исчезли. Над головой темнеет, лес сгущается туманом, паника накрывает мозг, бежать некуда.На дерево залезтьне могу. Сердцебиение учащается, пересохшее горло ноет, голова крутит из стороны в сторону, из губ вырываются жалкие подобия крика и просто сиплый хрип.

От колющегостраха я вырываюсь из сна. Открывглаза, я увиделатень у окна, сердце остановилось на долю секунды и снова забилось в бешеном ритме. Я не понимала, где я. Мозг ещё спал, но затуманенное подсознание шептало, что этого не должно быть. Когда я оторвала взгляд чтобы осмотреться и, не увидев ничего кроме темноты, посмотрела снова на окно, никакой тени уже не было.

Страх рисовал в глазах жуткие картины, от чего всё тело немело. Лёгкие болели от частого дыхания, а в груди начинало покалывать, но ничего не происходило. Не было уловимых движений или посторонних звуков, да и Кас наверняка не спал, он бы уже предупредил нас о чужаке.

Я лежала и слушала дыхание в доме, ища оправдание моему видению. Наверняка это были остатки жуткого сна, просто я проснулась, а мозг ещё не переключился, ну или что- то в этом роде. Списав всё на сон, я снова уснула. В этот раз он был глубоким и беспечным, мне ничего не снилось, и никто не будил. Я вдоволь выспалась и проснулась от чудного запаха еды.

Сначала я долго лежала и отдавалась медленному пробуждению, очень хотелось понежиться в постели, сегодня я ведь опять буду спать в лесу на жёсткой земле под открытым небом. Но нужда в туалет вынудила открыть глаза и встать.

Рядом не было Ника и собаки. За окном во всю светило солнце, жёлтые листья с периодичностью падали на траву. Осень принимала эстафету, давая нам последние тёплые деньки.

Встать с одной рукой было не так сложно, но больно, я не хотела звать на помощь.

Потихоньку я дошла до лестницы и спустилась, все были на первом этаже и ели.

— Доброе утро, — увидев меня, поздоровался Ник. Он выглядел намного лучше. Хоть и отводил взгляд от плеча, всё же начал улыбаться, — мы не стали тебя будить, решили, что тебе надо поспать. Садись ешь и нужно идти, уже двенадцать часов.

— Привет, — поздоровались остальные и Лиля как-то странно посмотрела на меня с добродушной улыбкой, словно что-то зная, чего не знаю я.

— Привет, — ответила я, — да, только в душ схожу, — и направилась в ванную комнату.

— Тебе помочь? — уже вставая, спросила Лиля.

— Нет, спасибо. Попробую сама справиться, — с благодарностью я улыбнулась.

— Если что, зови.

Я кивнула и скрылась за дверью. За стеной голоса оживились снова спустя минуту, и я провела утренние процедуры. В принципе поход в туалет, умыться и почистить зубы не составили труда, в главном я могу себя обслуживать. С ослаблением боли я смогу со всем справиться сама. Никто не скажет, что я обуза — я стану полноценным человеком. Вот не будь у меня ноги, было б сложнее, но узнать это наверняка уже не хочется.

Выйдя к ребятам, я села у тарелки с пирожками и горячим чаем. Рот заполнился слюнями, и я всё быстро проглотила. Пирожки были с консервированными овощами и парочку с квашеной капустой. Я почти стонала от удовольствия, как же я соскучилась по подобной еде, хоть и с пресным тестом.

Все поели и Кас принялся за перевязку плеча, всё выглядело очень хорошо. Рана понемногу затягивалась и не было гноя. Перед уходом мы проверили весь дом на наличие чего-нибудь полезного, оказалось, в аптечкеименно этого дома был морфинна два-три дня.

Это факт меня порадовал, значит я всё же не буду корчитьсяот боли в ближайшее время.Я надеялась, что агония ослабнет и мне не понадобится морфин в том количестве, что у нас есть. Но пусть будет на всякий случай.

Взяв с собой кое-какие тёплые вещи себе и малышке, мы вышли из дома, отдохнувшие, сытые и полные сил. Уже на террасе я хотела спуститься по лестнице, опустила глаза, увидела что-то маленькое за столбиком. Его не было видно с улицы, но можно заметить от входной двери. На полу лежал электрошокер! Я обернулась и увидела Кастора, который так же посмотрел на предмет. Он подошёл, поднял его и, проверив предохранитель, убрал в карман.

— Какое благородство, — пробубнила я себе под нос, спускаясь по лестнице.

— Он не такой засранец, как тебе могло показаться на первый взгляд,— ответил Кас.

— Я думала, именно он предал тебя и рассказал о вашем побеге, — не сбавляя шага, я обратилась к мужчине. Мы вышли из двора через дырявый забор и направились к лесу.

— Нет. Ночью он сказал, что никогда не предавал меня и ни за что этого не сделал бы. Как оказалось, начальство предполагало такой исход и к нам приставили смотрящего.

Это конечно хорошо, что Полидевк не предал своего брата, но это не значит,что он стал благороднее в моих глазах. Он — наглый, напыщенный индюк.

Погода была солнечной, но прохладной. В лесу листва уже частично желтела и краснела, листья ещё держались на деревьях, только самые слабые опадали в танце. Под ногами то и дело хрустели грибы, в такое время их в лесах немерено. Мы часто собирали их с Ником, консервировали или морозили. Жаль картошки нет.

Лес вёл нас своими заросшими тропами, солнышко просвечивало сквозь деревья. Птицы щебетали в унисон, прохлада и лесной запах давал разуму бодрости, а мышцам сил. Казалось, что и плечо меньше болит при движениях, и кровь прибавляется и бурлит в венах. Холодно не было, от ходьбы было даже жарко, но прохладный ветерок остужал периодически разгорячённое тело.

Шли мы несколько часов. От однообразия леса и постоянных препятствий под ногами сил становилось всё меньше. Прохладный воздух уже не радовал, а наоборот обжигал лёгкие, пот стекал по телу и временами ветер заставлял задуматься о возможной простуде.

Захотелось призвать друзей о передышке, но этого делать не пришлось. Лес расступился и перед нами оказалась взлётная полоса, как будто из моего сна. Я сразу подняла глаза к небу, но ничего кроме редких облаков не увидела.

— Она разве была на нашем пути? — я не помнила ничего похожего на карте.

Мы зашли в лес, чтобы не оказаться в поле зрения и открыли карту. На ней действительно не было никакого аэропорта и чего-то подобного. Это либо наши секретные объекты, либо новые аэропорты, построенные Иными, что совершенно не радовало.

— Я знал, что в этом районе построили аэропорт, но никогда тут не был, — расстроенно сказал Кас, — надо аккуратно обойти, но на это может уйти целый день.

И снова наша цель отдаляется как минимум на сутки. Если так дело пойдёт и дальше, то дойдём мы не скоро. Я ещё не перестала считать наш бункер домом, но возвращаться некуда, думаю там уже всё прошерстили Иные. Возможно, деревню скоро заселят из-за близкого расположения к городу.

Мы начали обходить аэропорт. Пришлось отдаляться в лес, потом снова приближаться к границе с полем и взлётными полосами, и потом снова прятаться за высокими деревьями. Спустя час мы начали слышать голоса и шум вертолётной лопасти. Кас сказал, что это военный аэродром, что и было для нас опасным. Мало того, что нас смогут при желании увидеть с воздуха, так и военных по границе будет целая куча. Мы решили отдалиться глубже в лес и идти пока по компасу.

Всё шло хорошо, мы больше не услышали шума, снова щебетали птицы и сердце перестало прыгать от страха. Но в какой-то момент над головой послышался гул, сначала было непонятно что его издаёт. Через мгновение стало ясно, что это вертолёт. Кас скомандовал всем бежать, и мы рванули что было сил. Мужчина бросил тележку с моим рюкзаком и подхватил Миру на руки. Я проводила взглядом удаляющийся рюкзак, но не могла что-либо сделать, мне было жаль его, но страх за жизнь был сильнее. Ничего, вернусь за ним, и сама понесу. Я бежала самая последняя, с одной рукой это было сделать сложнее, равновесие постоянно терялось. Передо мной бежал мальчик, потом Лиля и Кас с собакой. Гул слишком быстро приближался, по стечению неудачных обстоятельств я споткнулась и кубарем покатилась по земле. Когда тело налетало плечом о землю, хотелось кричать от боли, я даже издала пару громких стонов, но гул всё равно перебивал их.

Когда я подняла голову, я не увидела друзей и собиралась встать. В спину что-то упёрлось, и я решила, что это ветка поваленного дерева, под которую я закатилась. Но когда что-то плоское сильнее прижало моё тело к земле, я поняла, что это чей-то ботинок. Сердце остановилось, дыхание перебилось от страха, тело онемело и глаза бегали в поисках спасения. Но ничего не происходило, только ствол пистолета грел бедро.

— Попалась? — сказал грубый незнакомый голос.

Глава 12

Я замерла, не в силах пошевелиться. Я ведь не слышала, чтобы за нами кто-то бежал, только вертолёт над головами. Он что, спрыгнул с него? Или всё-таки была погоня?

Ничьих шагов и голосов я не слышала, только гул над головой всё также продолжался. Мужчина снял ногу со спины, схватил меня и поднял за локоть. Когда я встала на ноги, увиделаего. Он был выше меня,крепкого телосложения и одет как военный. Молодой с грубыми чертами лица. Правой рукой он продолжалудерживать меня за локоть, а в левой болталось оружие.

Мужчина был немного растерян из-за чего слегка ослабил хватку, этим я и воспользовалась. Моя единственная рука находилась в заломе, видимо он хотел скрутить незнакомку, но отсутствие второй руки смутило его. Я воспользовалась секундной паузой и вытащила пистолет из-за пояса. Заметив это, он дёрнул меня, пытаясь выбить оружие, но я уже нажала на курок. Я вспомнила, как Полидевк не отреагировал на мои выстрелы, а лишь посмеялся, поэтому я нажимала на курок без остановки и махала во все стороны дулом, стараясь не зацепить себя. Иной не успел выхватить оружие, так как одна из пуль попала в череп, и он замертво рухнул у моих ног.

Шок застилал разум, я даже не сразу поверила, что кого-то убила. Самозащита и адреналин сыграли на руку, но вот испуг всё испортил. Я замешкалась, трясущейся рукой кое-как убрала пистолет за пояс и выхватила у мёртвого непонятное оружие.

Я бежала по лесу так быстро, как только могла, но этого было недостаточно. Звать кого-то было опасно, вертолёт всё ещё кружил. Деревья сменяли друг друга, я крутила головой во все стороны, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь. Снова испытала страх из сна, только тумана не было наяву, он был в моей голове. Паника накрывала, и я боялась не за себя, а за друзей.

Никого видно не было, только чудом сквозь гул вертолётных лопастей я уловила громкие голоса. Определив их местонахождение, я начала идти тише и осторожнее. Только подойдя ближе, я смогла рассмотреть всё из-за дерева.

На поляне стояли трое военных, они возвышались над двумя людьми, это были Лиля и Ник. Кастора, Миры и собаки нигде не было, его схватили дальше или он всё-таки

предатель? Привёл нас поближе к своим? Сомнения и разочарование всё больше закрадывались в подсознание.

Один из военных что-то громко спрашивал у лежачих, но те, кажется, молчали, чем вывели из себя командира отряда. Я вспомнила про оружие в руке и посмотрела на него. Оно напоминало пистолет-пулемёт Узи, длинная ручка и короткий ствол. Оружие было более гладким, без резких переходов, и в руку ложилось именно так, как надо, не перепутаешь. Металл был гладким, но из руки не падал, а словно приклеивался и становился продолжением кисти. Определённого цвета он не имел, был словно зеркальный и принимал цвет ближайшего его окружения, но не отсвечивал зайчиков.

Медлить было нельзя, ребят уже начали поднимать и связывать руки. Я прицелилась и увидела полупрозрачную нить, которая двигалась вместе с оружием. Я сообразила, что это чудо-прицел и направила его прямо в голову командира, нажала на курок, но выстрела и отдачи не было. Только у мужчины появилась дыра в виске, тот пошатнулся и упал, привлекая всеобщее внимание. Я снова стушевалась, не понимая, как это оружие сработало без единого звука и с такой точностью. Но этого времени было достаточно для Иных.

Я спряталась за деревом, но меня всё равно увидели и один бросился в мою сторону, второй охранял людей и вызывал подмогу. Я бросилась бежать, но и пару шагов не успела сделать, как меня сковали крепкие руки. Я попыталась стрелять из оружия, получалось целиться только вниз, и я старалась не попасть в себя, кажется, угодила в ногу Иному. Тот громко выругался, но это был не наш язык, а словно красивая мелодия с резкими переливами. Только по резкости звука можно было понять, что это ругательство. В следующий момент я почувствовала резкую боль в затылке и всё вокруг погасло, звуки исчезли и тело больше никто не держал.

Мне казалось, что я была без сознания всего пару минут. Звуки снова возвращались, голова сильно болела, глаза открывать не было никакого желания и сил. Пока сознание возвращалось я услышала разговор. Сначала это было далёкое эхо, но потом я начала различать слова:

— Начальство будет недовольно потерями. Солдат и командир, — мужчина был расстроен. Их тяжело было расслышать ещё и из-за гула, — не сразу поняла, что нахожусь в вертолёте.

— И всё ради кого? Двух бестолочей и одной калеки. Хотя тёмненькая мне по вкусу, — мужчина ехидно посмеялся.

Летели мы недолго и спустя время я почувствовала толчки, солдаты зашуршали и лопасти затихали. Подавать вид, что я пришла в себя, не стала. Только пару раз приоткрыла глаза, чтобы оценить обстановку. Солдат было около пяти, может больше, Лиля с Ником сидели связанные на полу и смотрели вниз, словно спали. Я лежала на правом боку на жёстком полу рядом. Иные сидели на скамейках по борту вертолёта, а у прохода к лётчикам лежали два неприкрытых тела.

Когда мы приземлились, вытолкали сначала Лилю с Ником, потом погрузили меня на плечо Иного, тот не стеснялся и похлопывал по моей заднице. Мне хотелось ответить ему ударом, но это было бессмысленно, так я только выдам себя. Пока меня несли я пыталась придумать хоть что-то, но даже не видела местность и судя по голосам здесь было не мало народу и это, увы, были не люди. Расстраивал и тот факт, что бедром я не чувствую оружия, значит защищаться нечем.

Я так и не придумала ничего дельного, нас уже привели, ну а меня принесли, в какое- то помещение. По звукам стало понятно, что мы идём в небольшом коридоре. Спустя время мы зашли в какую-то комнату и моё тело скинули на пол. Зачем-то я продолжала притворяться, словно надеялась, что Иные решат, что я умерла и унесут обратно в лес. Мужчина опустился передо мной и начал бить по щекам, приводя в чувства, естественно, у него это быстро получилось.

На меня смотрел человек примерно тридцати пяти лет, с резкими чертами лица: форма черепа была квадратной, глаза большие, крупный нос и пухлые губы — сочетание экзотическое, но мужчина был симпатичным. Вообще, все Иные красивые, но его уродство выдавали глаза, они смотрели на меня с отвращением и злобой. Даже похоти не было, но это было и к лучшему.

Мужчина кивнул, поднялся и вышел из комнаты. В комнате кроме меня оказались Ник с Лилей, я бросилась к ним и начала развязывать руки. С одной кистью это было сложно, пальцы быстро уставали и немели, но я не сдавалась. У Ника был узел покрепче,и я принялась за Лилю. Наконец смогла освободить руки девушке и потом она уже помогла мальчику. КогдаНик освободился, он подошёл и крепко меня обнял, так мы простоялипару минут. Было видно, что мальчик сильно испугался и нуждался во мне.

Я увела его в дальний угол, мы сели продолжая обниматься, слева от меня села Лиля и мы принялись ждать.

— Где Кас? — шепнула я.

— Если бы он остался, его бы сильно наказали. Миру забрали бы, и мы никогда бы уже её не нашли. Рэм тоже с ним, его отправили бы в лабораторию, —ещё тише прошептала девушка и мне пришлось вслушиваться в её каждую букву, — а нам нужно выбираться любой ценой. Нужно сделать так, чтобы нас не разделили. Ника заберут для введения препарата, но потом отпустят, когда промоют мозги. Если он останется прежним, то пойдёт с нами, если нет, то лучше ему не знать о наших планах, — она покосилась на Ника. Моё тело обдало ледяной водой, я покачала головой, показывая, что не готова оставить его, но Лиля только поджала губы.

Ничего, мы что-нибудь придумаем, даже если Ник станет Иным. Он ведь не станет другим, просто будет выносливее, если переживёт превращение вообще. Я не готова его терять и не позволю этому случиться. Нужно срочно что-то придумать.

— Сколько длится превращение и потом восстановление? — не унималась я. Лиля покачала головой и ответила:

— Примерно около суток. Потом инициированный Иной выходит из госпиталя и ему дают семью на выбор, которые так же готовы его принять.

— Они помнят свою человеческую жизнь?

— Да, — кивнула девушка.

Я начала тормошить мальчика, чтобы он обратил на меня внимание:

— Слушай внимательно, времени мало. Тебя заберут для превращения в Иного, — услышав это, Ник начал активно трясти головой и сильнее вцепился в меня. —Ник, слушай,— я шептала ему на ухо, стараясь не повышать голос, чтобы нас никто не мог подслушать,— тебя превратят и предложат семью на выбор. Если ты все ещё захочешь быть мне братом и не отвернёшься, — я проглотила комок горечи, — ищи дом в Калязинском районе у реки Волга. Дом должен быть под номером девяносто девять. Я буду тебя искать и обязательно найду, если ты этого захочешь, — мальчик кивнули уткнулся мне в грудь.— Ты только не сдавайся и не слушай их сказок. Не верь, что будут говорить про людей. И помни, что я всегда буду тебя любить, ты несмотря ни на что останешься моим братом, — я обнимала его и по щекам текли слёзы, я старалась смахивать незаметно, но их было слишком много. Уже весь рукав кофты промок и капли падали прямо на макушку мальчика.

— Ник, ты всё запомнил? Повтори.

Мальчик поднял голову, и я увидела заплаканные глаза:

— Да, запомнил. В Калязинском районе у Волги, девяносто девятый дом.

— Молодец, — я погладила его по волосам трясущейся рукой. Конечности были холодными и бледным, всё тело била дрожь. Я не могла унять льющиеся слёзы, не могла поверить в произошедшее. Скоро нас разлучат и неизвестно на какой срок. О том, что мы вообще больше не увидимся и думать не хотелось. Представить было страшно, что они могут сделать с беззащитным маленьким ребёнком, как он будет жить без меня, кто его защитит?

Мы сидели и плакали, хотелось надышаться друг другом, оттянуть момент разлуки, исчезнуть для всего мира и остаться в таком положении навсегда. Но минуты были беспощадны. С каждым проходящим мимо двери сердце замирало, мышцы прижимали мальчика ещё сильнее. Казалось, что я вот-вот задушу его, лишь бы никому не отдать.

Наконец один проходящий остановился у двери и открыл её. Это был всё тот же мужчина с квадратным лицом. Он закрыл за собой дверь и начал подходить, всё было как будто в замедленной сьёмке.

С каждым его шагом я всё сильнее прижимала Ника, а он всё крепче сжимал меня в своих объятьях. Я смотрела на мужчину с яростью в глазах, я видела, что он направлялся именно к нам, и когда он нагло ухмыльнулся, меня переключило и я вскочила, не чувствуя тела. Каждая мышца наливалась яростью и силой, одним движением я задвинула мальчика за спину и встала в стойку для броска. Меня не волновало, как я выгляжу со стороны, что у меня всего лишь одна рука. Мужчина остановился, оценивая ситуацию, но приняв меня за слабую девчонку, двинулся снова.

Он был в паре шагов, когда я набросилась на него как кошка, запрыгнула на шею и вцепилась пальцами со всей силы, что у меня была. Я готова была разорвать его плоть когтями и выдрать его кадык зубами. Так и получалось, когти царапали шею, и я чувствовала мокрые подтеки, мужчина не успел среагировать, и я вгрызлась в его шею полностью. Зубы я сжала со всей силы и прокусила кожу насквозь. Кровь потекла по подбородку, мужчина закричал и схватил меня за талию, чтобы оттащить от себя. Сил у него большебыло, поэтому моя рука оторвалась от шеи, а вот зубы я так и не разжала, часть его плоти осталась у меня во рту. Иной отшвырнул меня в дальний угол, от чего я сильно ударилась головой и спиной, сознание не потеряла, но встать не могла, воздух выбился из лёгких. Кусок плоти с кровью оставались во рту, и я выгляделакак сумасшедшая людоедка, но мне было плевать.

Мужчина выругался, подошел к мальчику и взял его за руку. Тот упирался, но сопротивляться такой силе мальчику было сложно. Наши взгляды встретились в последний раз, и мальчик скрылся за дверью.

Я взвыла от боли и обиды, почти выплюнула противный сгусток, но тут подбежала Лиля:

— Глотай! — тихо и строго скомандовала она. От такой новости я чуть не подавилась, не хотела я глотать эту мерзость. Я была в шоке. Видя моё лицо, девушка начала силком заталкивать мне всё в рот. — Глотай сказала! Потом спасибо мне скажешь!

Оторванной плоти было немного, но сам факт поедания человечины уже сумасшествием попахивает, да и тёплая противная субстанция во рту вызывала рвотный рефлекс. Чем ближе к горлу продвигалась эта мерзость, тем сильнее сжимался желудок в рвотных позывах. Я покачала головой, показывая, что я не могу это проглотить.

— Если проглотишь, то скорее всего больше не будешь мучаться от боли в плече и заживление пройдёт за пару дней, а не месяцев, — промотивировала меня Лиля и пока организм не очухался, я быстро проглотила противную субстанцию. Зачем я вообще оторвала от него кусок?

Отдышавшись, я произнесла:

— Скорее всего? — во рту был привкус крови, меня перетряхнуло от содеянного. Как вообще так получилось, что я сижу в плену у Иных, с куском мяса одного из них у себя в желудке?! Осознание произошедшего начинало накрывать. А ведь я убила двух Иных, а они даже не целились в меня и не пыталисьприкончить. Кто-то был отцом и мужем, сыном, братом, а я взяла и лишила жизни чью-то любовь. Я первый раз выстрелила в человека, почти не задумываясь и сразу насмерть. Что же я натворила? Нас всё равно пленили, ради чего были такие жертвы?Даже этот квадратный громила не сделалмне ничего плохого.Да, он забрал моего Ника, но у него был приказ, которого ослушаться он не мог.

Видя моё лицо, Лиля начала тормошить меня. Я готова была выплюнуть всё назад, уже не из-за отвращения к чужой плоти, а из-за отвращения к себе. Может они не самые лучшие инопланетяне, но никто из них не ударил меня просто так. Каждый пытался меня «успокоить» по-своему.

— Я убила двух Иных и откусила кусок от третьего, — кровавая рука тряслась, стирая с подбородка чужую кровь. Мне казалось, что со стороны я выглядела безумной — молодая девушка с одной рукой и вся в крови забилась в угол. — Я никого кроме диких животных никогда не убивала, — голос дрожал, по щекам текли слёзы, смешиваясь с кровью. Тело трясло мелкой дрожью, становилось холодно и веки тяжелели.

Я закрыла глаза и почувствовала, как девушка помогла мне лечь головой на её колени. Меня била дрожь, и я не могла остановить рыдания, мне хотелось вырвать из себя всю свою душу. Я оплакивала Ника, словно от меня отделили часть тела. Я оплакивала собственноручно загубленные души. Рыдания затихали и походили больше на поскуливание пока сознание не покинуло меня. Я погрузилась в беззаботный сон.

Меня разбудила Лиля, тихонечко расталкивая. Я сразу открыла глаза и села. Перед нами стоял всё тот же квадратный Иной. Дверь за ним была открыта и там стояли другие солдаты с орудием и пристально наблюдали за нами.

— Идём за мной и без фокусов. Жалеть вас больше никто не будет, схлопочете лазер в лоб, если дёрнитесь в сторону, — кажется его слова были больше направлены на меня. Я кивнула и увидела, как Лиля сделала тоже самое.

Мужчина развернулся и направился к выходу, мы последовали за ним. Проходя мимо солдат, я увидела отвращение в их глазах, словно я опасная дикарка, которую они с

удовольствием прикончили бы в любой момент. Пройдя тоннель из десяти военных, мы зашагали за квадратным громилой, а за нами пошли солдаты, готовые к любому повороту событий.

Из длинного и светлого коридора мы вышли в большой ангар,где стояло несколько вертолётов и толпа военных. Большинство из них оборачивались с заинтересованным видом. Мне даже страшно было представить, как я выгляжу в их глазах — с обрубком вместо руки, взъерошенная и с перемазанным кровью лицом. Пройдя через весь ангар, как редкие зверюшки на показе, мы наконец вышли на улицу.

Чего я не готова была увидеть, так это ночного неба. Сколько же я проспала? Наверняка я пропустила время укола морфина, что меня начало пугать, вспоминая предыдущую агонию. Но ничего не было, даже боли при передвижении я не ощущала и только сейчас вспомнила слова Лили. Откуда ей было знать, что плоть Иных излечивает? Я что, теперь Иная? Или это как-то по-другому работает? Было много вопросов, но сейчас я не могла их задавать.

Мы были не на взлётной полосе, а на асфальтированной дороге с машинами. Нас подвели к одной из чёрныхмашин. Кажется, такиеназывают мультивенами. Спередисидел водитель, нас с Лилей посадилиназад. Квадратный с двумя солдатамиразместились вокруг нас. Куда нас везут и для чего — никто не говорил и спрашивать мы не решались.

Присмотревшись на шею квадратного, я увидела розовое пятно на месте укуса. Иной посмотрел на меня, и я поймала его взгляд, но отвернулась. Старалась не показать своего стыда и смущения. Там, где была его кровь на моём теле, была уже засохшая корка, неприятно тянувшая кожу.

Мы ехали в полной темноте, только редкие фонари мелькали в салоне. Иным темнота не помеха, а вот мы почти ничего не видели. Только спустя время, присмотревшись, я увидела очертания солдат в салоне, но могла списать всё на картинку разума, ведь я уже примерно знала, кто где находится. Но в темноте я смогла увидеть, как один из солдат почесал нос, второй посмотрел и погладил своё оружие, а квадратный то и дело посматривал на часы без светящегося циферблата. Это было странно. Но мои рассуждения прервал голос квадратного:

— Сейчас мы привезём вас в общежитие маленького городка, дальше вам всё объяснит смотрящая. Она введёт вас в курс дела и всё покажет.

— Что вы сделаете с Ником? — вылетело у меня из губ. Моя судьба меня мало волновала, а вот жизнь мальчика беспокоила, не могла я спокойно быть в дали от него.

— Он пройдёт инициацию и его направят в семью, — ничего нового он мне не сказал, что немного расстроило.

Мы подъехали на освещённую прожекторами площадку. Другие солдаты снаружи открыли все двери, проверили находящихся в машине и пропустили нас дальше. Мы въехали в открытые ворота, которые после закрылись, отрезая нам свободу.

Глава 13

По команде квадратного мы вышли из машины и оказались у пятиэтажного длинного здания. По территории, которая была огорожена высоким бетонным забором с колючей проволокой были расположены одноэтажные маленькие домики. Они сидели вплотную друг к другу и тянулись тремя длинными улицами. По забору через каждые пятьсот метров были вышки с солдатами. Они выглядели словно статуи, не двигались и, казалось, не дышали.

Вдоль дорог стояли небольшие фонари, которых хватало осветить улицу, на заборах у вышек светили огромные прожектора. Мне кажется, они были ради устрашения женщин, за которыми беспрерывно следили. Иные прекрасно видят в темноте и не нуждаются в таком освещении. Сами ворота, в которые мы въехали, находились с левой стороны и были слишком далеко, чтобы добежать незамеченными, к тому же там ходили Иные. Вышек было шесть штук.

Пока я пыталась высмотреть хоть какую-то брешь для побега, нас уже затолкали в главный вход единственного многоэтажного здания. Войдяв двойные двери,мы оказались в просторном холле. Выглядел он как ресепшен отеля, но за белыми стойками сидели женщины в белой медицинской форме. Увидев нас, одна из девушек поднялась за стойкой. Зал был большим, с потолками в два этажа. По бокам ресепшена были лифты, дверь на лестничную площадку и ещё по две двери, неизвестно куда ведущие.

Солдаты подвели нас к ресепшену.

— Назовите ваши имена, — прощебетала девушка. Она была красива, резкие черты лица, маленькие жабры на шее и голос, словно колокольчики, выдавали в ней Иную. Истинную Иную — с другой планеты. Она искренне нам улыбалась, и я на долю секунды решила, что мы попали в хорошее место. Но потом всё же вспомнила, что они жестокие захватчики.

— Зоя Литова, — честно ответила я. Придумывать имя и фамилию не было сил и желания, да и не пришло даже такой мысли.

— Маргарита Кемова,— сказала Лиля. Я удивилась, но не стала подавать вида. Мало ли какие у неё мотивы, может она и правда Маргарита, просто нам соврала.

Девушка в регистратуре записала представленные данные:

— Впервые в общежитии похожего типа? — Мы обе кивнули.

— Когда-либо были пойманы Иными?— девушка пристально на нас посмотрела. Её лицо уже не было милым и доброжелательным — это было лицо солдата.

Мы обе помотали головами. Девушка что-то напечатала на компьютере, вышла из- за стойки регистратуры и направилась в одну из дверей по правую сторону.

— Девушки, следуйте за мной, — сказала Иная. За нашими спинами остались солдаты и что-то рассказывали другой Иной, которая всё записывала в компьютер.

Девушка открыла перед нами дверь и велела:

— Прошу следовать обозначениям на стенах. Исполнив задачу, проходите в следующую дверь. Вконце всех заданий вас встретит смотрящая и всё вам объяснит. Лиля зашла первая, а я, немного подумав, зашла за ней.

Вся ситуация пугала. Непривычная обстановка и множество Иных меня сильно напрягали, но исправить положение я никак не могла, приходилось следовать указаниям. Нами умело управляли, как будто мы печенье на конвейере — показывают куда идти и что делать, не давая свободу выбора. А как тут выберешь? Всюду охрана с оружиями. Либо подчинение, либо смерть — вот и весь выбор.

Мы зашли в комнату, на стене которой висел плакат, призывающий снять всю одежду, вплоть до нижнего белья, и зайти в следующую комнату полностью голыми. Такой факт меня естественно смутил, и я с осуждением посмотрела на раздевающуюся Лилю.

— Здесь в персонале все женщины, мужчины только в охране. Нам нужно пройти дезинфекцию. Если не хочешь, чтобы пришёл солдат и раздел тебя, то лучше снимай вещи сама.

— Откуда ты всё про это знаешь, если никогда не попадала в гарем? — едва шёпотом сказала я и принялась раздеваться.

— Много чего рассказывал Кас. Он одно время охранял подмосковный гарем и общался с медсестрами, — девушка ответила ещё тише, чтобы нас никто не услышал.

Следующая комната призывала нас встать в кабинке, похожую на душевую с прозрачными стёклами. Я встала и меня обдал прохладный пар. Он шёл сверху, с боков и даже от пола. Ту же процедуру прошла Лиля.

Следующая комната была с четырьмя обычными душевыми кабинами из матового стекла. В кабинке оказались шампунь и маска для волос, средство от блох и прочих возможных тварей, гель для душа. С одной рукой было сложно, Лиля то и дело перекрикивала поток льющейся воды и предлагала свою помощь. Я ей была очень благодарна, она действительно была доброй и заботливой девушкой. У меня никогда не было таких подруг.

Выйдя чистой и мокрой из душа, я обнаружила полотенце и длинный халат с тапочками у стены, рядом с которой была следующая дверь. Одевшись, мы немного постояли и решили пройти в следующую дверь. Там оказался небольшой коридор, в котором было шесть кабинетов. Плакат перед предыдущей дверью гласил о том, что мы оказались в медицинском крыле, где нужно пройти каждый кабинет.

Я пошла в первый кабинет по левой стороне, а Лиля — по правой. Я оказалась в кабинете, где медсестра брала кровь на анализы. Сдала кровь из вены, назвала имя и прошла в следующий кабинет. Так мы прошли гинеколога, маммолога, дерматолога, через оборудование, напоминающее МРТ, где сканировалось всё тело и последним была врач, что-то вроде терапевта, интересующаяся общим самочувствием.

Выйдя из коридора, мы попали в небольшой холл. Там уже стояла в ожидании нас женщина, тоже Иная. Она была выше меня ростом, почти на голову, на вид ей было лет сорок с хвостиком. Возраст выдавали не морщинки, их как раз не было, а мудрые голубые глаза. Светлые волосыбыли собраны в аккуратный хвост,поза и манера общения выдавали её статус. Она была одета в белую кофту с длинными рукавами и в белые брюки. Туфли были на низком каблуке в цвет костюма.

Она сказала:

— Девушки, вы попали в одну из женских общин. Вы предназначены для зачатия и вынашивания потомства. Все Иные планеты благодарны вам и в пожизненном долгу перед вами. Иные мужчины, которые пожелают заиметь детей для своей семьи, должны будут заплатить определённую сумму за зачатие. На эту оплату вы будете жить, питаться и ни в чём не нуждаться. Иногда за приятное времяпрепровождение мужчины переплачивают, за что вы так же будете вознаграждены. Беременные девушки в большом почёте, получают все необходимые витамины, неограниченное количество фруктов. По желанию могут перевестись в более комфортабельный дом на время вынашивания. В период вашей овуляции мужчина, который пожелает потомство, может приходить каждый день в течении пяти суток. В случае отказа до двух раз, девушка будет наказана, в случае если она забеременела, наказание аннулируется. В течении месяца пожелавший и платёжеспособный мужчина сможет приходить к вам не более двух раз в неделю. Первые три дня вас будут обследовать врачи и никто из мужчин к вам не придёт. В дневное время вы можете заниматься доступным досугом и прогулками по улице. Собираться компаниями можно не более из трёх человек. Столовая, библиотека и мед крыло находятся здесь, остальное будет в ваших домах. У входной двери своего дома вы найдёте планшет с расписанием. Прошу ознакомиться сразу и не пропускать мероприятия без уважительной причины. Расписание может меняться, ежедневно проверяйте его. Связываться с вами так же будут по этому планшету. Развозить до главного здания и обратно будет автобус. Я ваш куратор, Паллада. По большей части, я буду с вами связываться и обо всём уведомлять. Пройдёмте за мной.

Девушка договорила монолог и направилась к двери. Из неё мы вышли в след за Палладой на улицу. На дорожкестоял транспорт, похожий на гольф-багги на четыре места с крышей и дверцами без стекол. Она провела нас к транспортному средству, мы расселись, и женщина повезла нас по средней улице.

По обе стороны проплывали одинаковые одноэтажные домики. Ехали мы со скоростью около сорока километров в час и остановились только спустя пять минут пути. Из-за отсутствия стёкол в дверцах прохладный ветер задувал и к концу поездки мы уже продрогли до костей. Относительно тёплый халат едва спасал от осеннего холода. Паллада протянула нам карточки с номерами, совпадающими с цифрами на торце крыши дома. Мне достался 369-й дом, а Лиле 340-й.

— Если возникнут проблемы или вопросы, звоните мне. Мой номер есть в ваших планшетах. Сейчас уже поздно,поэтому советую разойтисьпо домам и выспаться. Обычно все просыпаются в восемьутра, но вам в виде исключения разрешеновыспаться и привести себя в порядок. В час дня — обед. После этого, Зоя, зайди к хирургу, чтобы проверил твоё плечо. Доброй ночи, девушки.

С последними её словами мы вышли и встали на тротуаре перед нашими жилищами. Дома были небольшие и как под копирку: квадратные, из брусчатки и окрашенные в серый цвет, крыша тёмная. Входная дверь смотрела прямо на дорогу, у которой мы стояли. Смотрительница уехала сразу, как только мы вышли. Я не готова была зайти в дом. У меня было слишком много вопросов, хотелось всё обсудить с Лилей и поговорить о наших дальнейших действиях. Я не намеревалась провести тут много времени, но как отсюда убежать — не было ни единой идеи. Тут всюду охрана с оружием и всё освещается прожекторами и фонарями.

— Знаю, что у тебя много вопросов, —начала Лиля, — но нам действительно нужно отдохнуть. Давай обсудим всё завтра, сейчас мы всё равно не в силах что-то сделать. Постарайся отдохнуть, — девушка явно призывала меня не совершать глупостей. Я это понимала, но свербящее состояние внутри не давало покоя.

— Давай так и поступим, — не до конца уверенная в решении я кивнула, — доброй ночи.

Я не выдержала и обняла девушку одной рукой. Она обняла меня в ответ. Мне просто необходимо было почувствовать и потрогать человека, слишком много Иных вокруг.

— Доброй ночи, — пожелала мне Лиля и мы разошлись.

У входной двери был скан для карточек, как в большинстве отелей в прошлой жизни. Я провела по нему своим ключом и замок щёлкнул. Дом встретил меня приятным запахом новой мебели и сладкого дерева.

У входа я нащупала маленький экранчик. Проведя по нему ладонью — включился свет и передо мной оказался небольшой коридор. Сразу слева был шкаф для верхней одежды, с правой стороны располагалась дверь. Заглянув туда, я увидела ванну и раковину, над ней шкафчик с зеркалом, корзину для белья и белоснежный унитаз в углу.

В конце коридора оказался просторный зал, в нём был большой мягкий диван оливкового цвета. На окнах висели такого же цвета шторы, два напольных горшка с неизвестными растениями, круглый обеденныйстол и три стула. На серединестола стояло что-то похожее на нашу современную музыкальную колонку из прошлой жизни.

По левую сторону коридора была ещё одна дверь. Я зашла туда и увидела двуспальную кровать. Она стояла посередине комнаты, с обеих сторон были тумбочки. Справа стоял шкаф-купе серого цвета и с большим зеркалом, которое смотрело прямо на спальное место. Окно было практически на всю комнату и занавешено такими же занавесками, что и в зале. Кровать была накрыта пледом оливкового цвета и на ней что-то лежало. Включив свет, я поняла, что это пижама. Она была чёрного цвета и состояла из футболки, шорт и хлопковых трусиков, ткань была приятной к телу. Казалось, что я была вовсе без одежды, всё приятно проветривалось, но не было дискомфорта.

Уже переодевшись, я почувствовала усталость и сильное желание залезть под тёплое одеяло. Так я и поступила после того, как убедилась, что входная дверь закрыта и весь свет в доме выключен. Подушки были мягкими, а постельное бельё пахло тонким ароматом морозной свежести. Устроившись поудобнее, я закрыла глаза, и ни одна мысль не помешала мне окунуться в объятия сна.

Я крепко проспала без сновидений и пробуждений всю ночь. Сквозь занавески крался лучик солнца, он нежно ласкал мои щеки, всё ближе приближаясь к глазам. Из сна я выходила с лёгкостью, лучик то и дело щекотал закрытые веки. На долю секунды мне почудилось, что я дома. Но это была не московская квартира, и не дача в Солнечногорском районе. А словно новый дом, в новом мире. Во мне было чувство эйфории и лёгкости.

Но все приятные чувства улетучились, когда я почувствовала резкий укол в плечо. Я готова поклясться, что это был физический укол иглой. Я распахнула глазаи посмотрела влево, там никого не оказалось. Я начала озираться в поисках виновника случившегося. Села на кровать и почувствовала укол снова, от чего дёрнулась.

В этот раз плечо начинало дёргать, словно кто-то играл на нервах изнутри. До меня начало доходить, что это, возможно, фантомные боли. О чём-то подобном я читала в книгах. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее нарастал темп. Теперь это больше походило на сильную резкую боль, от которой шевелились волосы по всему телу. Мышцы были напряжены до предела и пот начинал выбиваться из пор.

В какой-то момент всё резко закончилось, но тело продолжало сжиматься в ожидании более сильной волны. К моменту расслабления пот лил ручьём, пижама промокла и неприятно прилипала. Разжав руку, я увидела на ладони почти кровавые следы от ногтей. Я немного посидела в том же положении, прислушиваясь к организму, но никаких признаков боли больше не было. Поэтому я встала и пошла в душ, чтобы проснуться и прийти в себя.

Приятный поток воды разбудил разум и тело. Я вспомнила прошедшие сутки и хотелось начать разрабатывать план побега, но сначала я должна поговорить с Лилей.

После душа я заглянула в шкаф. На вешалках виселиплатья по колено,лёгкие кофты и штаны. Всё было идеально выглажено и одинакового бледно-голубого цвета. В ящиках хранилось нижнее бельё и пижамы чёрного цвета. В отдельном ящике лежало кружевное бельё — шесть комплектов разного цвета и, кажется, предназначались они не для ежедневного использования.

Я решила надеть кофту и штаны. На сборы у меня ушло не меньше получаса. Одеваться и приводить себя в порядок одной рукой было крайне сложно. Я постоянно тянулась обрубком в плече, в попытках помочь единственной руке. Пару раз даже заплакала, в очередной раз запутавшись в кофте.

На часах время показывало половину первого. Я надела туфельки на низком каблуке в цвет костюма и вышла из дома с покрасневшими глазами.

Улица встретила меня прохладой, солнышко ещё грело своими яркими лучами, но его сил не хватало для прогрева осеннего воздуха. Я стояла на дорожке у дома, через пару шагов вышла на тротуар у двухполосной дороги, вдоль которой тянулись такие же однотипные дома.

Слева я увидела двух прогуливающихся девушек, они о чём-то болтали и выглядели вполне счастливо. Я снова оказалась в каком-то идеальном мире, где люди уважают и доверяют друг другу: соседи искренне рады новым соседям, подруга не замышляет гадости, работодатель честен с подчинёнными, подросток не грубит родителям… Но если присмотреться, то всё выглядит слишком искусственно: солнце светит ярче, воздух кристально чист и не пахнет даже осенней листвой, дороги чистые — хоть в белых носках ходи. Деревья между домами одинаковой высоты, а густота крон ничем не отличается от деревьев через дорогу. На газоне не было ни листочка, ни сорняка, ни цветочка сквозь идеально подстриженные травинки.

С этими наблюдениями я направилась к дому Лили. Она открыла мне сразу после двух стуков моих костяшек о дверь. Девушка была одета в такую же одежду и в том же цвете. За её плечом я увидела ту же обстановку дома и ту же гамму цветов — вся эта идеальность начинала потихоньку сводить с ума.

— Пошли, — девушка взяла меня под руку, и мы направились по дороге, в сторону идущих девушек. Они уже остановились на тротуаре в ожидании чего-то.

— Что происходит? Почему тут так всё странно? — я осматривала пространство и чем дальше мы шли, тем сильнее казалось, что я нахожусь в какой-то реалистичной игре. Как будто меня ввели в какой-то транс и сейчас копаются в моей голове заодно.

— Кас рассказывал, что над гаремами невидимый человеческому глазу купол. Он не даёт сбежать и находится под постоянным электрическим напряжением, плюс не пропускает внешние погодные условия. Вход и выход отсюда только через ворота, — ошарашила меня Лиля. Шанс на побег таял на глазах. Получается, мы здесь надолго? Но я не хочу спать с мужиками и беременеть.

Эта мысль начала разгонять во мне панику:

— И что нам теперь делать? Я не хочу здесь жить и быть подстилкой для Иных, — голос дрожал, глаза бегали в поисках ответа. Я надеялась увидеть лазейку из этого места, которая появится магическим образом.

— Для начала успокойся, — уже шёпотом говорила Лиля. Мы как раз подошли к девушкам и встали на расстоянии пятнадцати метров, — Кас не оставит нас здесь и придумает как забрать. Нам нельзя привлекать внимания, — девушка договорила и покосилась на двух затихших девиц и добавила: — Постарайся больше улыбаться, словно ты умалишённая. Кажется, тут все такие...

Мы молча дождались автобуса, в котором уже сидело не больше десяти девушек, и все как под копирку в одинаковых нарядах. Но одна девушка отличалась, её одежда была бледно-розового цвета. По пути к главному зданию автобус быстро заполнился и девушек в бледно-розовой одежде было уже почти половину от всей массы. Я поняла, что это означает — они были беременны, все на разных сроках. Я никак не ожидала увидеть такое количество потенциальных мамочек.

Мы благополучно доехали до главного здания, там поднялись на второй этаж и попали в столовую. Но она не выглядела так, как мы привыкли видеть столовые — не было раздачи еды, отсутствовал привычный запах. Это было просторное и светлое помещение с небольшими круглыми столами и тремя стульями вокруг них. Пол был покрыт зелёным ковролином, стены и потолок белого цвета, большие круглые люстры. Окна, высотой от потолка до пола, были без штор и хорошо пропускали солнечные лучи, ну или их подобие. Я не сразу заметила странную стену. Она была покрыта зелёным мхом, и все девушки направлялись туда. Только приблизившись, я увидела, как девушки прикладывают свои карточки-ключи от дома к сканеру. После этого мох оживает, словно расползается в стороны и открывает взору полку с едой на подносе. Очередь шла быстро, таких окошек было десять, и за каждым я наблюдала как завороженная.

Когда подошла моя очередь, я осмелилась потрогать зелень. Она оказалась мягкой и слегка влажной, словно это и правда был настоящий мох, а цвет его был насыщенно зелёным. Я повторила действия за девушками и получила свою порцию еды. Когда мох в очередной раз открывался передо мной, я готова была поклясться, что он живой и передвигает своими корнями. Все ещё завороженная я поплелась за Лилей, мы сели за свободный столик.

Мы не разговаривали, потому что вокруг были болтающие девушки и столы стояли так близко, что можно было различить их разговоры сквозь общий гул.

Еда была вкусная, в супе оказалась картошка, от чего я невольно простонала. Как же я скучала по этому овощу, целых четыре года его не было в моём организме. Я старалась не проглатывать всё разом, но этого не получалось. Обед заполнил всё пространство в желудке и стало тяжело дышать. Посмотрев на тарелки, я поняла, что съела всё, что в них было.

Сытые мы направились к выходу, и я забыла, что мне нужно к хирургу на осмотр плеча, но этого не забыл персонал:

— Зоя! — окликнула меня девушка с ресепшена, когда я была уже почти у выхода,— тебе к хирургу. На третий этаж в правом крыле.

Я сначала удивилась, как это они запомнили меня, но увидела вчерашнюю девушку, что встречала нас на первом этаже.

— Я подожду тебя здесь, — сказала Лиля. В ответ я кивнула и направилась к лифту по правую сторону.

Кабинет хирурга я нашла быстро, на двери висела табличка со специальностью и именем врача. Им оказался мужчина в возрасте, хоть волосы и были седыми, он выглядел очень хорошо. Было видно, что в прошлом он был человеком: черты лица резкие и выразительные, конституция тела крепкая, но взгляд остался добрым и по родному человеческим. При инициации в Иного ему наверняка уже было ближе к шестидесяти годам. Благодаря превращению, мужчина стал выглядеть лучше: тело подтянулось, вернулся угасающий блеск в глазах, вернулись былые силы и даже увеличились.

— Сейчас мы снимем швы, рана полностью затянулась, — сказал мужчина, когда помог оголить плечо. Мои глаза округлились, ведь всего несколько дней назад мне зашили это место, а оно уже затянулось? Я посмотрела с недоверием и решила проверить сама. — Поверьте мне, я бы не стал рисковать вашим здоровьем. Для вашего спокойствия я намажу рану заживляющей мазью. Она затянет место, где были нити и разгладит шов. Придёте завтра и я повторно нанесу мазь. Когда вы потеряли руку? — вопрос ввёл меня в ступор. Если рука так быстро затянулась из-за крови и плоти того квадратного, то лучше доктору об этом не говорить.

— Пару недель назад, — выпалила я первое, что мне пришло в голову.

— Очень хорошо зажило для такого срока, — вынес свой вердикт мужчина. Я выдохнула, словно боялась быть пойманной на лжи.

Доктор аккуратно снял швы и нанёс обещанную мазь, она отдавала приятным холодком. На вопрос мужчины про фантомные боли, кивнув, я ничего не сказала. Доктор не стал расспрашивать, а пожелал мне хорошего дня.

Спустившись на первый этаж, я принялась за поиски подруги. Глаза бегали по залу, но среди множества девушек, что выходили после обеда, я не смогла найти Лилину фигуру. От ресепшена я почувствовала пристальный взгляд. Какое-то время я его игнорировала и даже повернулась спиной к наблюдателю. Но так стало ещё хуже, позвонок словно прожигали взглядом, неприятная волна вибрировала по всему телу. Я не выдержала и посмотрела прямо в глаза тому, кто так нагло наблюдал за мной и посылал такие мощные вибрации.

У ресепшена стоял похожий на Кастора мужчина, но крупнее. Волосы подстрижены коротко, лазурно-голубые глаза были направлены прямо на меня, пухлые губы сжаты в тонкую линию. Он стоял всё в той же форме, в которую был одет во время нашей последней встречи. На бледной коже левой руки не было ни единого рубца или шрама от пуль.

Когда я поняла, кто передо мной, то поспешила разорвать физически ощутимую нить и скрыться. Не было никакого желания общаться с ним снова, мне сейчас и без этого забот хватало. Я отвела взгляд и направилась к выходу.

Глава 14

На улице я нашла Лилю. Она стояла недалеко от входа и смотрела в сторону нашего единственного выхода на волю. Я подошла к ней со спины и взяла под руку. Девушка дёрнулась от неожиданности и чуть не врезала мне с локтя под дых, но вовремя увидела виновницу испуга:

— С ума сошла? Я чуть не ударила тебя! — прошипела она.

— А если бы это оказалась какая-то другая девушка, то тебя увели бы в какую- нибудь пыточную, за драку. Успокойся, — сказала я, хотя сама была на взводе.

— А ты чего такая нервная? Что-то сказали? — мы уже шли к нашей улице.

— Нет, кое-кого увидела.

— Кого? — Лиля обернулась в недоумении.

— То есть, ты не видела Полидевка? —я остановилась и пристально посмотрела на девушку. Как она могла его пропустить?

— А он здесь? — её глаза округлились от удивления. Она сказала это громче, чем следовало, и я посмотрела по сторонам. Девушки, которые шли на противоположной стороне дороги, начали озираться на нас.

— Пошли, — я потащила Лилю с собой.

Пройдя какое-то время молча, девушки перестали обращать на нас внимание, и я заговорила спокойным голосом:

— А что изменится от того, что он здесь?

— Значит Кас уже оповестил его о том, что нас забрали и мы скоро выберемся отсюда! — радости девушки не было предела, но я её настрой не разделяла. И не потому, что скептически относилась к брату её мужа, а потому, что не могла понять, как нас вытащат.

А вдруг побег займёт слишком много времени, и какой-то мужик придёт, чтобы зачать себе детёныша. Ну откажу я ему, сославшись на плохое самочувствие, но ведь ему не составит труда взять меня силой. Иные далеко не маленькие и сильнее людей, я даже отбиться не смогу. А вдруг я ещё и забеременею после этого. Ужас всё больше меня накрывал, пока девушка шла рядом в предвкушении свободы.

По пути мы свернули в небольшой сквер между домами. Здесь были лавочки, рассаженные деревья и кустарники. Посередине шумел небольшой фонтан и щебетали птички, но их я так и не увидела. Мы заняли единственную свободную лавочку.

— Как Кастор кормит Миру? Ведь она на грудном вскармливании, — задала я мучавший меня вопрос, но раньше его задать не получалось.

— Когда Мира родилась, мы обсуждали похожуюситуацию. Скорее всего,он нашёл выход в покупке смеси в магазине. Не знаю точно, как он ухаживает за дочерью, но я уверенна, что она в полной безопасности. Сытая, сухая и в тепле, — девушка загрустила. Было видно, как ей не хватает её семьи. А я вспомнила про Ника. Мне пообещали, что его не обидят. Но на протяжении пяти лет мы были круглосуточно вместе, я учила его читать, писать и считать. Мы даже мастерили луки для стрельбы. По первости получалось плохо, но со временем выходило неплохое оружие, которым мы пользовались для охоты на мелкую дичь. Винтовка у нас была и стрелять я приноровилась, только патронов категорически не хватало, поэтому для охоты мы использовали лук со стрелами, а потом уже появился пистолет. Луки так и остались лежать в маленькой бытовке у дома. Мы вместе ремонтировали дом, и даже варили сваркой ставни на окнах. Это был наш первый опыт, и мы многое вместе так научились делать. Парень полностью стал самостоятельным и в доме умел не только полы подмести, но и крышу залатать. А где он теперь? Я даже понятия не имею, встретимся ли мы ещё раз.

На лавочке мы сидели молча, и каждая думала о своём. Солнце продолжало светить неестественным светом, температура воздуха не менялась и даже ветерка не было. Вся эта искусственность откровенно напрягала. Большинство девушек ходили попарно и обязательно о чём-то разговаривали. Что можно обсуждать, живя под искусственным куполом? Где ничего не меняется и все живут по расписанию. Я даже не понимала, чем тут можно заниматься. О каком досуге говорила Паллада?

Я продолжала сидеть и наблюдать за происходящим. Хотелось понять живущих здесь людей, но никак не получалось. Я не могла найти себе место, а другие спокойножили и ходили с улыбкой на лице в розовых и голубых костюмах. Беременные девушки нежно гладили свой живот и обсуждали предстоящие роды. Девушки в голубом — обсуждали прошедшие роды и желали новой беременности. Я начала всерьёз подозревать, что им хорошо промывают мозги или что-то колют.

— А что, если нас не успеют забрать и мужчины будут приходить к нам? — задала Лиля печальный вопрос.

— Я над этим уже думала, — ответила я задумчиво, — но ничего не придумала, — я повернулась к девушке и посмотрела в испуганные глаза. Она только сейчас начала об этом задумываться? — Я пока понятия не имею, как проходят эти встречи и где. Поэтому даже придумать ничего не могу, — проговорила я вслух свои мысли.

— Кас говорил, что мужчины приходят в дом к девушке, там всё и происходит, — поделилась информацией Лиля, — а ещё говорил, что особо богатые и извращённые могут издеваться над девушкой и никто ничем не поможет, — уже грустно прошептала собеседница.

О таком нам не говорила Паллада, ну а кто об этом будет говорить? Думаю, это не единственные подводные камни.

— Может смастерить оружие для защиты? — предложила я.

— За такое сильно наказывают. Насколько я знаю, самое лучшее — это токовая терапия, а худшее — быть подопытной крысой для новых препаратов в лабораториях.

Вот тебе и добровольно-принудительное проживание. Конечно, тут все будут улыбаться. После токовой терапии или чего хуже…

— Но ведь беременных не трогают?

— Нет, к беременным не приходят мужчины. Не жизнь, а сказка: своевременные процедуры, вкусная и полезная еда, комфортное проживание, все относятся с трепетом и уважением. Но стоит родить и ты снова — пушечное мясо. Вот поэтому все и стремятся поскорее забеременеть. Переспала пару раз с мужчиной, если повезёт — залетишь, и живи себе идеальной жизнью… Если не обращать внимания на лишние факторы, то всё, что нужно девушке, она получает: еда, сон, спокойствие. Не могу сказать насчёт свежего воздуха и настоящего солнца, но никто бледным здесь не выглядит. В принципе, всё для нормального существования тут есть. Всё кроме свободы, без которой я не представляю свою жизнь, — закончила Лиля решительно.

— Пойдём к дому, что-то холодно становится, — сказала она и начала вставать. Я последовала её примеру, и мы двинулись к нашим новым жилищам.

Мы быстро дошли до домов, погруженные в свои мысли. Как оказалось, там нас уже ждали, Паллада стояла на тротуаре у наших домов. Факт её присутствия совершенно не порадовал. Если она лично пришла, значит хочет сказать что-то очень важное, что нам вряд ли понравится. А может хочет забрать на допрос, чтобы расспросить о других людях? По мере приближения догадки были всё страшнее и страшнее, и, уже подойдя к новой знакомой, меня начало потряхивать от волнения.

— Добрый день, девушки. Решили прогуляться? — заулыбалась Паллада.

— Добрый день, — отозвались мы и только кивнули в ответ.

— Вы не отвечали на звонки, и я решила навестить вас лично. К тому же, у меня есть хорошая новость, — она достала из папки в руках два белых листка и протянула нам. Там были какие-то анализы, но мы ничего не поняли, и Паллада пояснила: — У вас обеих превосходное здоровье и, предположительно, через три дня будет овуляция. Вы сможете уже совсем скоро зачать малышей, — девушка едва только не прыгала от счастья, сообщая нам эту новость. А мы с Лилей стояли в ступоре и не знали, как среагировать и вести себя. Где-то в глубине души хотелось наброситься на эту сумасшедшую и объяснить, что всё это ненормально и она — больная на голову дура. Ноони здесь все такие, а нам вдвоём сними не справиться.

— Всю информацию пришлю вам на планшеты. Большая просьба ознакомиться и следовать инструкциям, — продолжила Паллада, — как вам домики? Уже успели познакомиться с кем-то? — девушка заулыбалась, и кажется, её искренне интересовали ответы.

— Да… домики просто чудо, — решила я играть по их правилам. Нужно включаться уже сейчас. Времени на злость и панику нет. — Спасибо за вашу заботу. Мы сейчас пойдём и ознакомимся со всем, что вы нам пришлёте, — хотелось поскорее закончить фальшивый диалог и я начала потихоньку делать шаги в сторону дома.

— Да, спасибо вам, — Лиля тоже вышла из ступора и вошла в игру. Получалось у неё лучше и правдоподобнее, чем у меня. Улыбка была искренней и немного даже блаженной.

Паллада отступила в сторону и пропустила нас:

— Хорошего дня, девушки, — она улыбнулась и направилась в соседнийдом через дорогу.

Мы быстрым шагом поспешили скрыться. Хотелось всё обсудить, но мучал один вопрос:

— В домах может быть прослушка или видеонаблюдение? — спросила я Лилю.

— Кас говорил, что в домах такое не практикуют, но какова ситуация сейчас и здесь, не знаю.

Я кивнула и решила не болтать лишнего. Мы проверили планшет, там были только пропущенные видеозвонки от Паллады. Чтобы не стоять в коридоре, мы прошли к дивану в гостиной и разместились на нём. Он оказался мягким и удобным. Диван и кровати, что были в нашем доме в Подмосковье, были уже скрипучими, местами торчали пружины, упирающиеся в бока и рёбра. Их постоянно приходилось ремонтировать. Мы находили

более новую мебель в других домах, но дотащить её было проблематично. Оставались следы на траве. Даже если разобрать мебельна части — каркас всегда тяжёлый и объёмный. А мебель в нашем доме была ещё с начала строительства — это больше двадцати лет.

Диван был расположен так, что с коридора его видно не было. Он был угловым и стоял у стены, которая отделяла зал от ванной комнаты. Перед нами стоял круглый стол и стулья, а за ними было окно от потолка до пола. Но присмотревшись повнимательнее, я увидела откатную стеклянную дверь. Я встала и подошла поближе, чтобы рассмотреть. Отодвинула прозрачную тюль от шторы оливкового цвета и там оказалась дверь, которая с лёгкостью отодвинулась и впустила прохладный воздух в дом. Сзади дома оказался ровно подстриженный газон, а до соседнего домика было около ста метров. У каждого дома рядом с выходом стояло подвесное кресло на стойке и маленький столик.

— Ух ты, а я не видела такого выхода в своем доме! — сказала Лиля.

— Да, я тоже только сейчас его увидела. Тут довольно мило. Если бы не ситуация в целом, я была бы рада жить в таком доме,— пробубнила я. Не хотелось быть услышанной.

— Угу, — подтвердила девушка и мы вернулись к дивану, закрыв плотно эту дверь.

Совершенно не хотелось что-либо трогать. Ни книги, что стояли на книжной полке справа у дивана, ни странную музыкальную колонку на столе. Мы просто сидели и смотрели в окно перед нами.

В какой-то момент из коридора раздался мягкий звон колокольчика. Я подумала, что кто-то позвонил в дверь. Сердце заколотилось от волнения, ведь мы никого не ждали, и Палладу видеть тоже не очень-то хотелось. Я подошла и открыла входную дверь, но там никого не оказалось. Немного подумав, я решила проверить планшет, и действительно там было новое сообщение от нашей кураторши.

Я взяла планшет и направилась к Лиле, она смотрела на меня из-за угла с тревогой в глазах. Я села поближе к девушке и открыла сообщение: «Зоя, добрый день. Через три дня вам необходимо сдать повторный тест на овуляцию. При подтверждении, ваша анкета будет видна заказчикам. Если кто-то пожелает получить услугу зачатия, вам придёт уведомление».

И далее список требований:

«— К назначенному часу вы должны быть физически подготовлены к половому акту и одеты по требованию заказчика.

— Вам категорически нельзя сопротивляться и оскорблять заказчика, если он этого не попросит сам.

— Заказчик будет приезжать в течении пяти дней. Вы имеете право деликатно отказать не более двух раз.

— По окончании полового акта рекомендуем полежать на спине пять минут. Все заказчики физически и психологически абсолютно здоровы.

Большая просьба, соблюдать правила и уважать друг друга! Желаем скорейшей беременности!»

Я прочитала текст три раза и окончательно поняла, в какой мы заднице. Хоть в запасе и было три дня, я очень сомневалась, что за это время может что-то поменяться.

Так оно и было. За прошедшие три дня ситуация никак не изменилась, никто не пришёл к нам на помощь. Я регулярно видела Полидевка после обеда в главном здании, он каждый раз стоял у стойки, но только уже не смотрел на меня, а просто флиртовал с девушками в халатах за ресепшеном. Это меня сильно задевало, ведь мы тут с Лилей, а он даже не принимает никаких мер по спасению наших тел, которые вот-вот начнут насильно использовать в своих мерзких целях Иные.

Лиля тоже его видела и была в ярости. Мы подозревали, что он работает тут и возможно даже сдал нас. Лиля боялась за дочку с мужем, ведь если мы здесь, то Пол мог предать и брата. Это значит, что Касу может тоже сейчас не сладко, а их дочь вообще в неизвестном месте.

С каждым днём Лиля становилась белее мела, скулы впали, под глазами появились синяки, и я почти насильно заставляла её хоть что-то поесть. Мы редко разговаривали, но днём были практически постоянно вместе. Я подозреваю, что Лиля ночью плачет и почти не спит, так как каждое утро синяки и мешки под глазами становились всё больше.

Эти три дня прошли словно в тумане, мы всё время были в своих мыслях. Настроение постоянно менялось: то просыпался боевой дух, и я осматривала местность в поисках лазейки или строила в голове план побега через главный вход, то, не найдя выхода из ситуации, впадала в уныние и готова была расплакаться от безысходности. Потом приходила стадия «принятия», и я пыталась извлечь из этого хоть что-то хорошее. Все эти чувства постоянно сменяли друг друга и начинали сводить меня с ума.

Утром четвёртого дня я была на взводе и совершенно невыспавшаяся из-за бессонной ночи. Мы с Лилей отправились на утреннем автобусек главному зданию.Перед завтраком нам предстояло сдать тест на овуляцию. И естественно, тест оказался положительным, что убило всякую надежду избежать контакта с каким-либо мужчиной.

Я понимала, что добровольно не дамся и наверняка меня накажут. А после повторного непослушания — стану лабораторной крысой. Но лучше так, чем по-другому.

После «радостной» новости всё вокруг словно окутал туман. Еда была безвкусной, утреннее солнце казалось тусклым, все окружающие были как будто за пеленой и их разговоры превращались в гул. Мы не стали ехать домой на автобусе, а бессмысленно брели по улице к нашим домикам. Сил ни на что не было, даже возвращаться в дом не хотелось.

Дойдя до жилищ, мы разошлись, каждая в свой. Все эти дни нервы были на пределе и высосали все жизненные силы. Сейчас не было энергии даже на малейшие эмоции и мысли. Просто ужасно хотелось спать. Я не стала сопротивляться этому чувству и повалилась на кровать, отдаваясь забытью. Наплевав на расписание и весь этот мир. Пусть хоть апокалипсис случится, даже ухом не поведу.

Проснулась я от настойчивого стука в дверь, неохотно поднялась и направилась открывать. За окном ещё светило искусственное солнце, значит ещё не вечер, хотя лучше бы была уже ночь.

За дверью стояла обеспокоенная Паллада, но увидев моё заспанное лицо, немного расслабилась:

— Зоя, ты не пришла на обед и не отвечала на звонки. Я подумала, что с тобой что- то случилось, — девушка казалась очень искренней.

— Ох, я уснула, — я попыталась изобразить растерянность, — сегодня ужасная сонливость и мигрень, — я поморщила нос, надеясь соскочить с сегодняшней возможной встречи с противоположным полом.

— Тогда советую тебе взять лекарство у врача и подготовиться к предстоящему вечеру. Как только твоя анкета пополнила списки, то сразу же заказчик забронировал тебя на ближайшие пять дней,— теперь куратор светилась от счастья, чего я с ней не разделяла.

— А может всё-таки можно перенести встречу? — я попыталась как можно лучше сыграть плохое самочувствие, хотя оно и без этого было отвратительным.

Девушка поменялась в лице. В нём читалось разочарование, недоверие и раздражение:

— Тебе выпала прекрасная возможность вынашивать ребенка от высокоуважаемого Иного. Разве можно упустить такой шанс!? — она не выглядела теперь добродушной, передо мной стоял диктатор в юбке: — Некоторые девушки месяцами ждут такую прекрасную новость, а ты только с одной рукой и тебе крупно повезло, что кто-то так быстро обратил на тебя внимание! Ты должна быть благодарна! — хоть она и не кричала, но грубый голос и взгляд свысока заставляли съёжиться. — Всю информацию ожидай в сообщениях, — она развернулась и направилась к дому Лили. Я не стала закрывать дверь в плотную и подслушала разговор.

Лилина реакция была немного заторможенной. В отличии от меня, она не стала просить отсрочки и ссылаться на плохое самочувствие, а просто поблагодарила и скрылась за дверью. Я не на шутку начала переживать за её психическое состояние.

Вечер приближался неимоверно быстро и ненавистные девять часов настали. Именно в это время должен был прийти Иной. Что делать и как реагировать — не было ни малейшего понятия. В сообщениях куратор просила надеть красное кружевное бельё и шёлковый чёрный халат. Выглядело всё вполне прилично, но не без сексуального подтекста. Так же была просьба подкраситься и собрать тугой хвост. Тупица, как я соберу хвост с одной рукой?! Этот пункт я не выполнила и оставила волосы спадать по плечам.

Уже в половину девятого я сидела на диване, словно на иголках, в ожидании девяти часов. И вот цифра перевалила 21:05, а Иного всё не было. Не пунктуальный. А может он передумал калеку брать? Уже в пятнадцать минут я начала радоваться и встала, чтобы пойти в комнату, но в дверь постучали и сердце запрыгало. Может это Лиля? А может куратор с новостью о том, что заказчик передумал? С каждым шагом сердце колотилось всё громче. Коридор то удлинялся, то укорачивался. Стук повторился уже более громко и настойчиво. Но вместо того, чтобы открыть дверь, я провернула замок, чтобы закрыть!

Я продолжала стоять и пялиться на белую дверь. Снаружи не проронилось ни звука, ни голоса. Я даже начала думать, что мне показался стук, но услышала его снова уже о стекло со стороны зала. Тогда я поняла, что не скроюсь.

Я также медленно двинулась к застеклённой дверце. За окном было уже темно, но на заднем дворе всегда горели навесные лампы. Благодаря такой лампе я увидела сквозь тюль силуэт высокого крупного мужчины, увидела, как он снова поднял руку для повторного и настойчивого стука. До меня вдруг дошло, что он меня уже видит, а я стою посреди освещённого зала и просто пялюсь на него. Нельзя показывать им свою слабость — я расправила плечи и уверенной походкой направилась к источнику стука.

Когда я распахнула тюль, то увидела уже знакомые черты лица, от этого мне стало дурно. Ведь он может быть причастным к нашему похищению и у него хватило ещё наглости забронировать меня для своих утех? Злость разлилась по каждой клеточке истощённого организма, и я открыла дверь, чтобы ударить ему хорошую пощёчину, но вовремя увидела любознательных девиц с противоположных домов.

— Привет, красотка. Прекрасно выглядишь, — Полидевк улыбался своей белоснежной улыбкой, и казалось, не замечает моего разъярённого состояния.

Глава 15

— А где же шуточки про мою руку? — вместо приветствия съязвила я и пошевелила плечом, привлекая внимание.

Мужчина не ответил и зашёл в дом без приглашения. Я уже хотела выставить его, но всё те же девушки заинтересованно наблюдали за нашим общением. Я попыталась изобразить улыбку, медленно вернулась в дом, закрыла за собой дверь и запахнула шторы от любознательных глаз.

Развернувшись, мне ужасно захотелось скрестить руки на груди, я даже потянулась одной рукой к привычному жесту, но вспомнив о своём недуге, хмыкнула и просто обхватила рукой талию. Этот жест не укрылся от глаз Полидевка. Он ничего не сказал и сжал губы в тонкую линию.

— Что, детишек захотелось? —решила я спросить в лоб.

— Я здесь не для этого, — мужчина стал серьёзным и хотел продолжить что-то говорить, но во мне уже всё кипело от злости.

— А для чего? Поглумиться над моей съеденной рукой? Так давай! Можешь начинать отпускать свои шуточки. Тебе повезло, что у меня нет ни острого, ни огнестрельного, — злость накрывала с каждым словом и меня начинало разносить во все стороны. Мозг уже не переваривал сказанное, а поток слов лился бесконтрольно: — Адля чего тогда ты здесь? Кто, если не ты, сдал нас? Ладно — я! Из-за самолюбия подпортила твоё тело. Но зачем ты так с Лилей,Кастором и Мирой?Он — твой брат, а они — его семья! Что теперь будет с Касом и малышкой? Лиля ходит вся бледная, вдруг она руки на себя наложит? А у неё сегодня тоже какой-то урод будет! А Ник?! С ним ты так за что? Его забрали у меня и уже наверняка превратили в Иного! — голос начал дрожать, рука жестикулировала, ноги ходили из угла в угол. Я не знала, куда себя деть. Будь под рукой оружие, то обязательно им воспользовалась бы. С одной рукой было бессмысленно колотить мужчину.

Договорив последнее предложение, я вспомнила о мальчике. Ведь и правда, его уже инициировали и наверняка отправят в семью. Исполнит ли Ник мою просьбу и захочет присоединиться к нам? Я только сейчас задумалась об этом. Запал пропал, и я полностью погрузилась в мысли о Нике.

— С чего вы взяли, что я предатель? — мужчина говорил спокойно и чётко. Его брови были нахмурены, а глаза следили за моими действиями. Я немного пришла в себя и вспомнила про присутствие Пола. Его взгляд отрезвил меня. Я вспомнила, что стою перед ним в коротком шёлковом халате, под которым было кружевное бельё. Глаза машинально опустились вниз, и я увидела, что края халата были распахнуты и красные кружева выглядывали наружу. Рука сразу принялась прикрывать наготу халатом, щёки налились жаром, дыхание сбилось. Стыд застелил пеленой глаза.

Пол молча направился к дивану и сел на него. Я всё же подняла глаза и взглянула ему в лицо. Оно ничего не выражало, его глаза были направлены только в мои, он даже не пытался посмотреть вниз, чтобы поглазеть.

— Я понятияне имел, что вас схватили ровно до того момента, пока неувидел тебя в главном зданиипосле обеда, — он заговорил, словно ничего не произошло, пока я стояла и держала халат, прикрывая наготу. Стоять перед ним было некомфортно, и я решила присесть на другой конец дивана. — На следующий день я встретил Кастора в деревне поблизости и привёз ему еду для малышки. То, что он каким-то образом украл, уже заканчивалось. Так что, они в безопасности и сытые.

— Надо сказать Лиле! Она сама не своя! — я перебила мужчину и уже встала, чтобы пойти к ней.

Пол остановил меня:

— Я был у неё перед тем, как прийти к тебе. Она всё знает и уже спит, —мужчина говорил мягко и спокойно. Такому голосу хотелось доверять беспрекословно. Я села обратно и постаралась спрятать как можнобольше оголённых мест,но халат был настолько коротким, что получалось укрыться только от шеи до середины бедра. — Нам с Касом пришлось многое обдумать для вашего побега. Здесь хорошая охрана и прочный купол, придётся выходить через главный вход.

Я сильно напряглась. Как он может говорить такие вещи в доме?

— Тут может быть прослушка, — я подалась в его сторону и прошептала. Выглядело, наверное, это забавно, потому что сосредоточенный мужчина изменился в лице и одарил меня мягкой улыбкой, от которой я почувствовала неловкость и вернулась в прежнее положение.

— Если бы что-то подобное было, я не стал бы обсуждать эту тему с тобой здесь, — мужчина хмыкнул и продолжил: — Охрана всё проверяет и купол тоже служит дополнительной защитой от побега и нежелательного проникновения. Есть только один способ уйти отсюда, — мужчина развалился на диване и начал повествовать историю: — На нашей планете была создана ткань, которая использовалась в основном так же, как ваши шторы. Она отражала свечение от синей звезды в дневное время и могла использоваться как на суше, так и в воде, — я не понимала причём здесь шторы, когда он начал говорить про побег.— Перед вылетом с Глизе, родители приехали попрощаться и привезли большую сумку, набитую всевозможными тканями. Мы не смотрели что там, только и успели попрощаться с близкими, оставшимися на нашей родной планете. Как оказалось, многое пригодилось нам на Земле и об этом не знают главнокомандующие. Именно та самая ткань поможет нам провести вас незамеченными.

Теперь я поняла, к чему он всё это рассказывал. Он с такой любовью и тоской говорил о родителях, словно хотел выговориться. Только я не поняла, почему именно мне? Его настрой по отношению ко мне подозрительно менялся. Может он психически не здоров вообще?

— Завтра в обед я забронирую вас с Лилей на одно время.

— разве так можно? Это же извращение, — я искренне удивилась.

— При хорошей оплате — можно и часто практикуется, — Пол хмыкнул, а я так и сидела с широко открытыми глазами. А нас ни о чём подобно мне предупреждали, —перед ужином вам придёт уведомление о предстоящем вечере. Прежде чем выйти из дома, прочти сообщение и отправь ответное Палладе о прочтении и выполнении требований, чтобы она не объявилась перед моим появлением тут сама. После ужина поднимитесь на третий этаж в кабинет гинеколога в левом крыле. Андрей — мой друг и поможет вас вытащить. Он даст ткань и проводит вас на подземную парковку, где поможет спрятаться в нужном автомобиле. Вы должны будете плотно укутаться в ткань, чтобы ни одна частичка тела не просвечивала, иначе купол его уловит и вам уже будет не скрыться.

— А ты?

— А я приду после того, как — по легенде — закончу с вами, а затем вывезу вас в автомобиле, в котором вы будете спрятаны. Придётся меня немного подождать и вести себя тихо, чтобы никто вас не нашёл.

Пол закончил, а я переваривала услышанное. Казалось, всё так просто, но если подумать о мелочах, то возникало много вопросов.

— Но как же нас не хватятся в процессе? Вдруг куратор изъявит желание проверить нас?

— Кое-кто согласился отвлечь её вечером, — моя бровь поднялась в немом вопросе:

— Когда привозят новеньких, куратор обязана присутствовать в процессе. А на приёме новеньких обычно только Паллада. Один мой друг в назначенное время позвонит с предупреждением о новенькой, которую он уже везёт.А когда мы уже будемза пределами купола — объявит о том, что она скончалась по дороге. Якобы при побеге от выстрела в жизненно важный орган.

— А если на парковке будет кто-то посторонний? Тогда нас заметят,— не унималась я.

— Машина будет ждать у самого выхода лестничной площадки.

— Что, если нас кто-то остановит по пути к кабинету врача?

— Врите. Ссылайтесь на плохое самочувствие и банальную проверку у специалиста. Время на форс-мажор будет, но не много. Желательно успеть до окончания ужина, чтобы было поменьше персонала, потому что едят они в одно время с вами.

— Что, если форс-мажор случится у тебя?

— Андрей вывезет вас сам. Я ему доверяю и прошу делать тоже самое вас.

Я хмыкнула. Доверять им совершенно не хотелось, но у нас нет выбора. Я не хочу жить здесь и плодить Иных.

Полидевк резко встал, от чего я немного отшатнулась, прошёл в спальню и через пару секунд вынес тонкий плед. Я сначала не поняла для чего он ему, но мужчина расправил его и, подойдя, накрыл меня им. Я не заметила, как меня била мелкая дрожь от холода и волнения. Плед окутал меня теплом, от чего я неловко улыбнулась.

— Спасибо, — пробубнила я себе под нос.

— Сложно с одной рукой? — спустя время спросил Полидевк. Он сидел и заинтересованно наблюдал, от чего я начинала ёрзать.

Его вопрос немного разрядил обстановку, хотелось отвлечься. Было бы лучше, чтобы он ушёл, я наконец-то легла бы поспать. Но видимо прошло слишком мало времени для нашего липового свидания, раз он сидит и не уходит.

— Да, — решила я ответить однозначно и искренне. Но снова окунувшись в напряжённую тишину, продолжила: — Я откусила кусок от шеи Иного, — нервно хихикнула я, — и проглотила, — поморщилась и тело немного передёрнуло от жутких воспоминаний, — после этого плечо зажило за сутки и сейчас я обхожусь без обезболивающих, а фантомные боли пропали после какой-то мази хирурга.

Вспомнив о плече, я по привычке пошевелила им. Боли не было, ощущалась только шуршащая ткань.

Мужчина повернулся к стене и выключил свет, я моментально напряглась всем телом и в первые секунды не могла даже дышать. Но дальше ничего не происходило и не было звуков со стороны Пола. Темнота была обволакивающей, из-за плотных штор освещение с улицы не проникало.

— Зачем ты это сделал? — когда паника поутихла и способность здраво оценивать ситуацию вернулись, я смогла себя успокоить и задать интересующий вопрос. Иные прекрасно видят и не хотелось выглядеть сейчас неподобающе.

— Девушки здесь очень любят сплетничать, — голос мужчины звучал там же, где был прежде и это успокаивало, — а мы и так привлекли много внимания. Все знают, что вы новенькие и вряд ли захотите заниматься сексом при свете с незнакомцем, — при таких откровенных словах мои щёки снова запылали и я пожалела, что спросила. Могла бы и сама догадаться…

Мы сидели молча, я даже не слышала дыхания собеседника. Напряжение возрастало и разум рисовал разнообразные неприятные картинки. Помня его предыдущий ответ, задавать новых вопросов не хотелось, но звенящая тишина давила на уши. Глаза привыкали к темноте, и я начинала видеть лёгкие очертания комнаты. Из спальни проникла капелька света, там шторы на окне были раскрыты. Спустя десять минут давящая тишина ушла, а глаза уловили мужчину, сидевшего на диване в расслабленной позе. Напряжение спало, и я тоже уселась поудобнее, пряча под плед все свои открытые места. Вместе с теплом пришла усталость, чувство спокойствия окутало в ласковых объятиях. Глаза закрылись всего на мгновение, и я провалилась в беззаботный сон.

Проснулась я от стука в дверь. Открыв глаза, я увидела льющийся свет из окна в комнату. Он освещал пространство в спальне и проникал в зал. Я лежала на той же стороне дивана, на которой уснула, только под головой была подушка из кровати в спальне. И я именно — лежала, то есть проснулась не в той сидячей позе, в которой отключилась. Подняв плед, я поняла, что я всё в том же халате и нижнем белье. Стук повторился более настойчиво. Я неохотно встала, прихватив с собой плед.

— Кто? — глазка на двери не было, а так как я в неприглядном виде, кому попало открывать не хотелось.

— Зоя, это Маргарита. Открывай.

Я ещё не проснулась и не поняла, чьё имя назвала Лиля, но то, что именно её голос был за дверью, я не сомневалась. Стоило мне открыть девушке, она тут же залетела в дом, аккуратно прикрыв дверь. Лиля выглядела отдохнувшей и в приподнятом настроении, словно ещё вчера она не ходила как зомби.

— Какая ещё Маргарита? — голос был осипшим.

— Ну, официально я здесь — Маргарита, — напомнила мне девушка и я тут же вспомнила про её ложь.

— Почему ты назвалась этим именем?

— Я наверняка в розыске, а имя и схожее описание могли привлечь внимание, — девушка пошла в гостиную, а я посеменила за ней следом.— О, тебе уже принесли завтрак? Я думала мы вместе поедем в главное здание.

Я не поняла, о чём она говорит, пока взгляд не упал на круглый стол. Там стояла чашка с чаем, два тоста и баночка с йогуртом. Я понятия не имела, как и когда это появилось здесь.

— У вас что, романтик вчера с Полом был? — девушка заговорщически заулыбалась,— поэтому он только под утро ушёл?

— Как под утро? Он что, тут всю ночь просидел? — эта новость полностью разбудила меня. — А ты откуда знаешь? — я нахмурила брови.

— Рано проснулась и решила пробежаться. Когда возвращалась, увидела, как к твоему дому подъехала машина. Пол вышел от тебя и уехал.

— Он заявился и начал рассказывать про побег, а тут я стою в халате и в нижнем белье. Думала со стыда умру, — я начала рассказывать про наш вечер, но кажется, это звучало как оправдание: — В общем, он выключил свет, и мы сидели молча, а потом я уснула. Как он уходил и как принесли завтрак — я даже не слышала.

Я потёрла глаза рукой и села на диван. Лиля прошла к окну и распахнула шторы, солнечный свет тут же ворвался в комнату и заполнил собой всё пространство.

— Ладно, мне пора на завтрак. Приеду и поболтаем, —девушка пошла к выходу.

— Подожди, можешь Палладе сказать, что я не приду?

— Думаю, она уже знает, что у тебя завтрак в постели, — Лиля улыбнулась и кивнула в сторону стола.

— Точно, — я улыбнулась в ответ и посмотрела на еду с аппетитом. Её настроение начало передаваться мне и совершенно не хотелось думать о мотивах Полидевка. Может он извиняется таким образом за издевки. Вчера он был вполне добрым. Только вот его присутствие рядом со мной всю ночь немного напрягало. Удивляло и то, что я ни разу не проснулась, хотя сон у меня чуткий.

Живот урчал, и я решила не откладывать завтрак, который был уже остывшим, но достаточно вкусным и сытным. Это оказался самый лучший завтрак в моей жизни. За столом я сидела в нижнем белье и нежном шёлковом халате, ткань приятно скользила по голому телу. Утреннее солнце щекотало глаза и нежно грело сквозь большое окно, через которое были видны зелёная поляна и пустые соседние дома.

Мне не хотелось торопиться. Мысли о побеге мягко плавали и менялись. Если он действительно случится, то я хочу пока что, как можно больше получить беззаботности, чистой одежды, мягкой мебели и неконсервированной пищи. Сегодня ночью мы снова окажемся в лесу. Будем бежать, спать на жёсткой земле, есть консервы и пресное мясо, опасаться любого звука и кутаться от холода во всевозможные тёплые вещи. Я так надеюсь, что отыщу свою сумку, кажется там половина моей жизни. А Ник? Как я хочу увидеться с ним, надеюсь, мы сможем его найти, и он ни капельки не изменился.

Я так и сидела, уйдя в свои мысли и планы, пока меня не отрезвил стук в дверь. Это наверняка была Лиля. Я открыла дверь, так и оказалось, девушка без приглашения вошла в дом.

Я решила ещё немного побыть наедине с собой:

— Я в душ, — перед тем как идти в ванную комнату, я взяла вещи, чтобы после душа сразу одеть их.

Струи воды били по коже, это было больше похоже на массаж, из-под которого совершенно не хотелось вылезать. Вода была идеальной температуры и отпаривала каждую пору, обтекала и ласкала каждую складочку. Я ни о чём не думала, все мои чувства были сосредоточены на пульсации тела. Каждая струя словно задевала нежные участки тела и вызывала нездоровое удовольствие.

Мылась я как можно дольше. В конце концов волосы и тело скрипели от чистоты, но мне всё равно было мало. Из ванны я вылезала нехотя, пар выжал из меня все соки и стоять уже не было сил. Я взяла махровое белое полотенце, кое-как накинула на тело и села прямо на кафельный пол. Если бы не Лиля, я наверняка бы там и уснула. Немного переведя дух, я взяла себя в руки, вытерлась досуха и одела уже привычный бледно-голубой костюм из брюк и кофты. На плечи накинула полотенце и распределила мокрые волосы.

Лиля сидела на диване со скучающим видом, ещё чуть-чуть и я застала бы её спящую.

— Что-то ты долго… —девушка подняла на меня полусонные глаза и зевнула.

— Никак не могла вылезти из-под душа. Ещё час бы просидела там, — честно ответила я и повалилась на диван.

Лиля странно улыбнулась и хмыкнула.

— Что? — я уже не первый раз видела этот её взгляд.

— Ничего, — девушка попыталась вернуть своё скучающее лицо, но у неё это плохо получалось.

— Что за странные смешки в последнее время? — это уже начинало злить, как будто от меня что-то скрывают или просто над чем-то надсмехаются. Хотя я знала, что девушка не такая.

— Да нет, просто атмосфера здесь странная, — Лиля заметила моё негодование и попробовала оправдаться. Я уверена, что она не это имела ввиду, когда странно смотрела на меня, — словно ощущаешь какую-то эйфорию и это искусственное солнце… то растворяешься в его лучах,то ужасно раздражает, —девушка реабилитировалась, и я снова расслабилась.

Так мы провалялись с ней пол дня, ни разу не заговорив о побеге. Было видно, что мы обе обходили эту тему и просто болтали о жизни под куполом. Как оказалось, за завтраком она слышала сплетни обо мне и Полидевке. Якобы видели, как он зашёл и не видели, как вышел. Предполагали, что он провёл со мной всю ночь. А моё отсутствие на завтраке растрактовали весьма извращённо. Вот они — идеальные девушки. Видимо, здесь уживаются только такие. Надеюсь, эта новость-однодневка и завтра у них будет новая пища для сплетен. А узнав о нашем побеге, она будет. Хотя, вероятнее всего, персонал не станет распространять такую информацию, так как это может навлечь надежду и смуту у других жительниц.

Мы съездили на полдник и вернулись назад пешком. Снова зашли в мой домик. До ужина мы успели поспать и всё же обсудили побег. Пол поведал нам одну и ту же информацию, поэтому ничего нового мы друг другу не сказали.

За полчаса до ужина, Лиля пошла в свой дом, чтобы всё подготовить и ответить на сообщение Паллады. Оставалось только ждать. Время тянулось неимоверно долго, и я уже была вся на иголках. Сердце колотилось от волнения, ноги то и дело обходили дом из угла в угол. Решила выйти и подышать прохладой, но на задний двор идти не хотелось, в вечернее время там становилось многолюдно, и все то и дело косились на мой дом. Возникало большое желание закрыть окно шторами, но привлекать ещё большее внимание было ни к чему.

Я открыла главную дверь и вышла на тропинку. Здесь было меньше людей, только вдали были видны силуэты. В этот момент я услышала переливание колокольчиков, это было сообщение от куратора. Зайдя в дом и прочитав его беглым взглядом, я почувствовала на себе чей-то взгляд, машинально обернулась и обомлела.

Уличная дверь всё ещё была открыта, а с тротуара на меня смотрела Катька, моя давняя подруга. Её одежда была бледно-розового цвета, а из-под кофты виднелся округлившийся живот.

— Зоя?

— Катя, ты как сюда попала? Давно ты здесь?— я отложила планшет и направилась к девушке. Она раскрыла свои объятья, и я решила не отказывать ей в этом.

— Я уже два года здесь. Второго малыша вынашиваю. Это ты — новенькая? Слышала про тебя, — она улыбнулась искренне и по-доброму, без жалости в глазах, которые я часто здесь ловлю на себе. — Что с твоей рукой?— она опустила взгляд на левое плечо.

Представляю, что они видят — одна нормальная рука, а на левой части свисает безвольный рукав от кофты. Я стараюсь не думать об этом и не смотреть в зеркало, не хочу видеть себя такой, но приходится привыкать. Сейчас в моих помощниках при надевании одежды стали зубы, губы и всевозможные вспомогательные предметы, что-то вроде вешалки. Одеваться и раздеваться очень тяжело, что-то делать одной рукой тоже сложно, мышцы быстро забиваются, и здоровая рука устаёт, но думаю, это наживное. Просить я никого не хочу, и сама учусь себя обслуживать.

— Да так… неудачная встреча с медведем. Но зато удачная подруга, что спасла меня от кровоизлияния, — я решила немного приврать, не стоит ей знать правды.

— Сочувствую, — девушка поджала губы.

— Да ничего. Как твоё самочувствие? Как беременность протекает? И как тебе жизнь здесь? — задавая последний вопрос, мне действительно было интересно, и я надеялась на честный ответ.

— Всё хорошо, — она нежно погладила живот, — малыш уже пинается во всю, — ласковая улыбка заиграла на лице Кати. Она была светловолосой и немного бледной, её голубые глаза светились материнским блеском: — Мне здесь нравится.

Мне показалось или она слукавила? Голос немного дрогнул и ответ был слишком однозначным.

Я ничего не сказала и посмотрела прямо в Катины глаза, но та опустила их в пол. Насильно лезть не хотелось, но мне нужна была правда. Я уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы продолжить диалог, но к нам в наглую присоединилась другая девушка.

— Добрый вечер, — она так резко появилась, что я даже дёрнулась от её звонкого голоса.

Я увидела молодую темноволосую девушку, одетую в белый костюм. Такой же носила наш куратор.

— Екатерина, как ваше самочувствие? — видимо, она была её куратором.

— Спасибо, хорошо, — девушка улыбнулась, но не так искренне, как пару минут назад, общаясь со мной.

— Советую вам поторопиться, автобус уже подъезжает, — кураторша посмотрела вдаль, где действительно был виден нос автобуса.

Я, вспомнив про распахнутую дверь, забежала в дом, схватила ключ на полке в прихожей и, выбежав, закрыла за собой входную дверь.

С Лилей мы поравнялись, когда она вышла из своего дома и зашагала по тротуару. До главного здания мы доехали, погрузившись в свои мысли. Аппетита совершенно не было, но перед дорогой нужно было хорошо поесть.

В здании мы поднялись по привычной лестнице в столовую на втором этаже, кое- как впихнули в себя безвкусную еду и направились на этаж выше. Уже при выходе из

столовой я встретила двух незнакомых кураторов и в голову ударило осознание, тело обдало холодным потом — я ведь забыла ответить Палладе перед выходом.

Глава 16

В тот самый момент, когда я собиралась ответить на сообщение куратору, меня что- то дёрнуло отвлечься. Я встала у лестницы, и Лиля вопросительно подняла брови.

— Я забыла ответить Палладе перед выходом, — я отвела девушку подальше от снующих людей и прошептала подруге на ухо.

Лилины глаза округлились от удивления, она посмотрела по сторонам, проверяя наличие ненужных ушей и глаз:

— Ты с ума сошла?! — она прокричала шёпотом, от чего я тоже за озиралась по сторонам, но кажется, никто не обращал на нас внимания.

— Иди к Андрею и предупреди, что я пошла в дом. Вернусь через двадцать минут. Если что-то пойдёт не так, не ждите меня. Ты нужна Касу и Мире, а я как-нибудь выберусь,— я прощалась на всякий случай. Вдруг я не успею или по пути меня остановят за подозрительно быстрый шаг. Перед уходом я обняла девушку имеющейся рукой.

— Не привлекай внимания и всё будет хорошо.Мы будем ждать тебя, — Лиля сжала меня в объятиях и отпустила.

По дороге к дому я шла быстрым шагом, но старалась делать вид, словно это привычная для меня скорость ходьбы. Пыталась максимально расслабить лицевые мышцы и как можно больше улыбаться прохожим, их было крайне мало. Большинство ещё ужинали в столовой и не торопясь разбредались по территории. На половине пути дыхание начинало сбиваться, лёгкие загорели, в боку кололо. Мне всё равно казалось, что мой темп недостаточно быстрый. У дома я почти бежала и влетела в дверь, как ошпаренная.

На планшете был один пропущенный от Паллады, как раз в то время, когда мы садились в автобус перед ужином. Я открыла сообщение и написала ей ответ. Половина дела сделана, осталось дойти назад без проблем. Я немного отдышалась и выпила стакан воды. Горло высохло от быстрого и частого дыхания. Казалось, если я его не смочу, то оно лопнет до крови.

Уже собираясь идти обратно, меня застал врасплох стук в дверь. Я никого не ждала и Полидевку рано было ещё по времени. Я сделала пару глубоких вдохов, успокоилась, и с непринуждённым видом и улыбкой на лице открыла дверь. Там стояла Паллада в своём идеально белом костюме:

— Здравствуй, Зоя, — она, как всегда, улыбалась и была добродушной, от чего меня уже тошнило, — была поблизости и увидела твой запоздалый ответ. Утебя всё в порядке? Нужна помощь при переодевании? — она покосилась на моё плечо.

— Нет, спасибо большое, — я старалась изобразить максимально искреннюю улыбку. Как же хочется поскорее оказаться подальше отсюда, — я уже научилась справляться сама. Как раз собиралась принятьдуш и подготовиться. И буду с нетерпением ждать вечера, — я специально поменяла тон голоса на более приглушенный, словно испытывала смущение и воодушевление перед предстоящим.

Кажется, это сработало, и Паллада засияла пуще прежнего:

— Умничка, а ты так переживала. Желаю вам благоприятного вечера. Надеюсь, в скором времени вы смените тон вещей на более нежный цвет.

— Очень на это надеюсь тоже, — я заулыбалась и дотронулась до живота, словно там уже кто-то живёт.

От куратора этот жест не укрылся, и она явна была довольна моим настроем. Паллада кивнула и развернувшись на пятках побрела к своему средству передвижения. Я не стала следить за ней и прикрыла дверь в надежде, что она уедет сразу. Я бы подождала ещё, но времени было в обрез. Надеюсь, что не встречу её по пути.

Я решила подождать две минуты и двинуться назад. Теперь никак нельзя встретить куратора, иначе вызову слишком много вопросов. Я расчесала волосы и постаралась максимально прикрыть лицо. Здесь подобное не приветствовалось, но я могла себе такое позволить —после потери руки, я не могу делать многие вещи, включая заплетение волос или банальный хвост. Либо мне кто-то помогал, либо я большую часть своего времени ходила с распущенными. Но немного подумав, стало ясно, что в таком виде я буду ещё больше привлекать внимания, поэтому зачесала волосы назад и прокрутила прядь на пальце — так они хоть немного будут убраны на какое-то время.

Чуть переждав, я вышла из дома и двинулась к главному зданию. Девушек, идущих мне на встречу, было много, и я старалась не снимать довольную маску с лица. Улыбалась каждой, кто одаривал меня своим вниманием.

Пройдя большую часть пути, я решила, что удача мне улыбнулась, но на дороге увидела знакомое средство передвижения кураторов. Я готова была отдать всё, лишь бы это не оказалась Паллада, но жизнь подсунула мне свинью... Подойдя ближе, я увидела, как из дома выходит именно она. Её голос и смех разлетался по улице. Я не знала куда себя деть, ноги продолжали идти, не в силах остановиться. Я словно была на автопилоте и надеялась на русское «авось пронесёт». Так оно и оказалось. Девушка, у которой была Паллада, о чём-то вспомнила прямо у порога, завлекая куратора в разговор и отвлекая от моей идущей персоны.

Проходя мимо дома, моё сердце колотилось, оно буквально заглушало всё вокруг. Ноги старались идти быстрее, и унести меня как можно дальше. Девушки что-то активно обсуждали. Кажется, она жаловалась на плохое самочувствие и пыталась описать свои ощущения, а куратор принялась это записывать. Они продолжали свой диалог, даже когда я уже далеко ушла от них. Голос девушек постепенно удалялся, а моё сердце билось все спокойнее, но уши улавливали любой звук, и больше всего они прислушивались к звукам моторов. Наверняка Паллада поедет к главному зданию.

Казалось, дорога назад занимала куда больше времени и было ощущение, что торопиться мне уже некуда. Я ужасно боялась, что опоздала. Но вот вдалеке уже было видно главное здание, а я уловила звук приближающейся машины. Мне осталось всего ничего, а меня поймают почти у финиша…

Впереди я уловила взглядом чёрную машину с затонированными окнами, она медленно отъезжала от главного здания и направлялась к нашей улице. Людей было много, но ни за кем невозможно было спрятаться. Все девушки шли парно, а попытайся я присоединиться к кому-то — могло выглядеть подозрительно. Глаза шустро бегали в поисках укрытия, которого не было. Сзади приближался звук мотора— спереди ускорилась чёрная машина, было ощущение загнанного зверя. Но я продолжала идти, словно ни в чём не бывало. Вернее, ноги передвигались, хотя я готова была свалиться на землю от страха.

Я схватилась за левый рукав, дабы он не привлекал внимания, ведь со спины меня легко узнать. Тело било мелкой дрожью, пот лился ручьём, было ощущение, словно я — федеральный преступник.

В какой-то момент чёрная машина впереди разогналась до хорошей скорости и направилась прямиком на меня, от чего я едва не пустилась в бег, но она вовремя вильнула куда-то взад меня, и я услышала звук удара. Хотелось обернуться, но я упрямо заставляла идти себя дальше.

Уже издалека я услышала голос Паллады, она явно была недовольна ситуацией, но криков не было. В ответ был услышан мужской голос, который я никогда не спутаю, он был похож на голос Кастора, но более бархатист и громок. От чего по телу побежали мурашки, соблазн обернуться был слишком велик. Я не могла себе этого позволить, Пол рисковал своей репутацией и наверняка финансами, а я упущу такой шанс остаться незамеченной и уйти. Мало того, что из-за моей невнимательности произошла вся эта ситуация, так и мужчине пришлось идти ко мне на помощь.

До здания я дошла почти на автомате, все мои мысли были на месте аварии, где слышалось все больше голосов, которые пропали, когда я зашла в корпус. На ресепшене была только одна девушка и её голова была уткнута в какие-то бумажки, я без проблем шмыгнула к лестнице. Народа было уже мало и не было возможности слиться с толпой при желании.

Я без проблем поднялась по лестнице и направилась к назначенному кабинету. Когда постучала и услышала ответ с разрешением «войти», открыла дверь и переступила порог. За столом сидел молодой и неприлично красивыйтемноволосый мужчина. Было видно, что он превращённый Иной. Тело было не таким большим, а черты лица не были такими выразительными как у них.

— Добрый день, — я немного замешкалась и не понимала с чего начать. Вдруг это и не Андрей вовсе. Лили в кабинете не было, что заставило меня нервничать ещё больше.

— Зоя, здравствуй, — мужчина поднялся из-за стола и обошёл его. А я переступила порог кабинета и прикрыла за собой дверь. — Я Андрей. Скоро врачи разойдутся по кабинетам, и я провожу тебя на парковку, — видимо, немой вопрос был написан на моём лице, и мужчина ответил на него: — Лиля уже в машине. Я проводил её сразу, как она пришла. Девушка предупредила меня о твоём опоздании. Как дошла? Без происшествий?

Я все ещё не доверяла мужчине и поэтому только кивнула. Андрей указал на кушетку:

— Присядь, подождём несколько минут, — я разместилась на указанной кушетке и принялась наблюдать за мужчиной. Он словно перестал меня замечать и уставился невидящим взглядом куда-то в стену.

Мужчина не двигался уже больше пяти минут, это начало нервировать, но подавать голос я не собиралась. Наконец Андрей встал и, схватив меня за руку, потащил к своему столу. Я хотела начать отпираться, но меня прервал стук в дверь, и я сама побежала на цыпочках под указанный стол. Стоило мне спрятаться под ним, в кабинет кто-то зашёл. Андрей сделал вид, словно занимался своими делами.

— Здравствуйте. Мы так рады видеть вас в нашем городе, — это был знакомый мне голос кураторши, от которого мурашки побежали по телу и хотелось вжаться в стол как можно крепче, желая стать с ним единым целым. — Тут одна девушка себя неважно чувствует, жалуется на тянущие боли внизу живота.

— Здравствуйте, Паллада, — поздоровался Андрей, — пусть проходит. Мне нужна карточка девушки.

И с той стороны послышались топот и шуршание одежды. Андрей вернулся к столу и сел за него, проверяя какую-то информацию за компьютером.

— Евгения, раздевайтесь по пояс и присаживайтесь на кресло, — доктор начал свой стандартный осмотр, а я продолжала сидеть как мышка.

Андрей общался с пациентками одна за другой. Ужин закончился и девушки повалили толпами. За окном солнце склонялось, уступая своё место тьме и имитированным звёздам. Моё тело уже онемело от сидячей позы на жёстком кафеле. Холод пронизывал до косточек, пока в перерыве приёмов мужчина не дал мне какую-то ткань. Она оказалась тёплой, от чего занемевшие конечности чуть согрелись. В какой-то момент я даже начала дремать, за окном уже давно было темно. Я начала предполагать, что на часах уже близко к десяти часам вечера. А я надеялась, что к этому времени мы уже будем выезжать за пределы купола.

Из дрёмы меня вывели толчки. Я распахнула глаза и увидела Андрея.

— Нам пора, — прошептал он и подал руку, чтобы помочь мне встать.

Тело так онемело, что ноги не слушались и я просто падала на пол. Андрей подхватил меня за талию и помог, от этого прикосновения я почувствовала неловкость и смущение.

Какое-то время мужчина держал меня, не давая свалиться, но, когда тело проснулось и конечности начали вновь слушаться, я уже смогла самостоятельно стоять. Не дав мне окончательно овладеть своим организмом, Андрей потащил меня под локоть из кабинета. Я ковыляла и крепко держалась за него, чтобы не упасть.

Спустившись по лестнице, мы оказались на парковке. Машин было немного, но ни одной не было у обещанной лестницы. Я подумала, что мы опоздали. Сама подземная парковка была огромной, казалось, во всю длину здания. Здесь мы были как на ладони. Андрей осмотрелся и с осторожностью повёл меня к предполагаемому чёрному мультивену. Вдалеке парковки я увидела силуэт в чёрной экипировке — в такой ходила охрана по периметру. Я не могла понять, смотрел он в нашу сторону или нет, но Андрей был вполне спокоен и торопливо провожал меня к машине.

Сердце стучало галопом, в ушах шумел белый шум, горло пересохло, страх быть пойманной был велик. Кажется, столько стресса я не испытывала никогда. Со стороны всё просто — но на деле ты вслушиваешься в каждый звук и смотришь во все глаза. Я на столько привыкла к лесу, что, находясь в цивилизации, даже не могла найти нормальное укрытие. Я, как дикий зверь в зоопарке. Вроде кормят и дают всё необходимое, но свободу— ничто не заменит. Несмотря на свой страх быть пойманной, я готова была пойти на всё, лишь бы выбраться отсюда. Либо живой, либо «вперёд ногами».

Андрей подвёл меня к чёрному микроавтобусу и открыл заднюю дверь. Она с шумом отъехала по рельсам и, казалось, разбудила всю парковку своим звуком. Внутри было темно, и мужчина зашёл первым. Включил свет на потолке, который едва освещал салон.

На первый взгляд я не увидела Лилю, и уже откровенно начала сомневаться в Андрее, но девушка пошевелилась и раскрылась. Она оказалась лежащей на полу у задних кресел. Там была небольшая выемка, позволяющая сравняться человеку с полом. А ткань, в которую была укутана девушка, словно сливалась с окружающей средой. Андрей протянул мне такую же ткань, она оказалась мне уже знакомой. Именно её мне давал мужчина, когда я сидела под столом в его кабинете и почти стучала зубами, рискуя выдать своё присутствие.

— Долго ты. Я уже успела поспать, — прошептала девушка и одарила меня своей лучезарной улыбкой.

Я не смогла удержаться и улыбнулась в ответ.

— Пришлось немного задержаться, —прошептала я.

Я легла рядом с Лилей в похожее углубление в полу, и Андрей помог нам укрыться, не оставив ни одного открытого места.

Мужчина немного постоял и вышел наружу, закрыв за собой дверь. Я не услышала характерный щелчок закрытой двери на замок. Меня удивил этот факт, в прошлом все закрывали свои авто и квартиры. Дома здесь тоже были с ключами и выглядели вполне надёжно, если не учитывать, что я не видела ситуации, когда кто-то пытался проникнуть в чужое жилище без спроса.

В машине наступила тишина, с парковки не доносилось ни звука, я слышала только частое дыхание подруги. Под тканью совсем скоро сталодушно и жарко,от чего морилов сон. Изначально я постаралась лечь максимально удобно,спустя время, конечности начали затекать и ужасно хотелось поменять позу. Но страх быть рассекреченной из-за неправильного движения, которое раскроет хотя бы частичку тела — был больше. Из-за жары стало сильнее клонить в сон.

Не знаю сколько я дремала, звук захлопнувшейся спереди двери заставил дёрнуться от неожиданности. Так как я не услышала, кто садиться, было непонятно сколько там человек. Тот, кто сел, молча завёл машину и тронулся с места. Машина ехала плавно, без резких манёвров. Нехорошее ощущение закрадывалось в моей груди, словно что-то было не так... Иначе почему мы едем в полном молчании? Может помимо Полидевка и Андрея, кто-то в салоне есть ещё? Но тогда почему они молчат?

Вопросов было много, догадок и того больше, и каждая была страшнее другой. Я даже не могла ничего спросить у Лили. Я снова оказалась в ситуации, где ничего не могу

сделать. Нам главное было выехать из-под этого купола, а дальше разберёмся. Только вот одежда на нас не самая подходящая. Мало того, что хорошо заметная в любой местности, так ещё и погода за пределами купола наверняка не самая тёплая. А мы в тонких кофтах и штанах.

За время моих размышлений, мы немного ускорились, но потом снова сбавили ход. Я очень надеялась и в то же время ужасно боялась, что мы уже на пропускном пункте из гарема. Если это так, то мы вот-вот станем снова свободными или же нас рассекретят и упекут в лабораторию для опытов. Мне казалось это не плохим вариантом, уж точно лучше, чем быть живым инкубатором. Так мне тогда казалось.

Сквозь ткань ничего не было видно, хотя звуки были чёткими. Я слышала мужские разговоры и смех за пределами автомобиля, как кто-то подошёл в тяжёлых ботинках к машине со всех сторон. Водитель открыл своё окно и начал беседу с охраной, и я с ужасом осознала, что ни один голос мне не был знаком.

Мужчины разговаривали о завтрашнем дне, водитель оповестил охрану, что завтра поедет с новым отрядом на прочёсывание леса. Посочувствовав, охрана принялась за работу и попросила открыть дверь салона, водитель тяжело вздохнул, но принялся за выполнение приказа. Сердце билось так, словно меня могли найти, даже услышав этот ритмичный стук. Я закрыла рот рукой и, кажется, перестала дышать совсем.

Я ужасно боялась, что взгляд охраны может зацепиться за движение на полу. Дверь с шумом отъехала, прозвучал звук, как будто кто-то поставил в салон только одну ногу. Я знала наверняка, что на нас светили фонарём. По бесконечно долгому молчанию было не понятно, заметили нас или нет. Лёгкие уже невероятно жгло от долгой задержки дыхания, казалось, если я не сделаю вдох, то потеряю сознание.

Когда я уже была готова распрощаться с жизнью и вздохнуть, то услышала разговор того же охранника. Его голос удалялся и за ним закрылась наша дверь. Не заботясь о возможном чужом Ином, я сделала громкий глоток воздуха, за мной последовала и Лиля. Пока на улице шёл разговор водителя и охранника, мы глотали воздух, словно воду в пустыне с пересохшим горлом.

Водитель попрощался и сел за руль, мы уже успели немного прийти в себя. Машина двинулась, и мы медленно проехали без единой остановки. В какой-то момент сбавили скорость, но не остановились, и я словно кожей почувствовала купол, из-под которого мы ушли. Он снимал ту самую лёгкую эйфорию, что преследовала меня под его защитой. Словно остатки пелены содрали с сознания. Голова стала немного светлее, теперь ничего не мешало думать рационально.

Я всё ещё не могла разобраться в происходящем. Как мы оказались с посторонним в машине? Хоть он нас и вывез за пределы купола, непонятно было, куда он нас теперь увезёт и знает ли он, что прихватил с собой беглянок?

Когда машина набрала быстрый ход, я решила раскрыться и немного осмотреться, заодно поговорить с Лилей по возможности. На ощупь я нашла край ткани и начала пробираться на выход. С одной рукой это было крайне сложно сделать, постоянно не хватало левой руки, чтобы зафиксировать другой край полотна. Я лежала на левом боку, поэтому хоть встать было легко. Не без труда, я всё-таки смогла выбраться и рассмотреть салон. В свете мелькающих уличных фонарей в салоне никого видно не было. Повернувшись к подруге, я увидела, что она уже на половину выбралась из ткани и уже смотрела в мою сторону с округлёнными глазами.

Аккуратно выбравшись, я села. Это заняло не мало сил и времени. Машина ехала на приличной скорости, от чего нас часто подбрасывало и уносило в разные стороны на поворотах.

— Думаю, нужно бежать на первой же остановке, — Лиля первая наклонилась ко мне и прошептала так, что я едва улавливала слова.

Я кивнула в ответ, я думала сказать ей тоже самое. Машина продолжала свой путь в неизвестном направлении. Водитель хранил молчание, а мы с Лилей потихоньку вылезали из укрытий. Подруга помогла компактно сложить мою ткань, которая удобно лежала в одной моей ладони и не помешалабы при беге. Мы буквально проползли к двери на рельсах и принялись ждать остановку.

Спустя время, лесополосу за окном сменили редкие частные дома. Несмотря на позднее время, по улице ходили люди, ну или правильнее — Иные. Магазины работали, свет в окнах домов горел, как будто жизнь не останавливалась в ночное время,как это было раньше. Иным ведь не нужен отдых в том количестве, в котором необходим людям.

Кажется, мы въехали в какое-то поселение. Дома были похожи на те, что находились под куполом. В тех же тонах и ничем не отличались друг от друга, только дома здесь были в разы больше. Заборов вообще не было, ничто не загораживало участки, от чего всё было как на ладони. У каждого дома было несколько десятков соток. Они уже были вскопаны, было много кустарников и плодовых деревьев. Я успела рассмотреть только то, что находилось у дороги, глубь участков не освещалась и не была видна.

Проехав около пяти километров, водитель сбавил ход и остановился у одного из домов, который совершенно ничем не отличался от соседского. Только цифры на торце здания отличались.

Мы пригнулись к полу, стараясь слиться с ним, что у нас наверняка не получалось при всём желании. Наши бледно-голубые костюмы, казалось, светились в темноте. Мужчина взял какую-то сумку с соседнего сиденья и вышел, даже не обернувшись и не поставив машину на охрану. Когда высокий и крупный Иной скрылся в доме, мы громко выдохнули. Сердце снова забилось в привычном ритме и появилось время на раздумья.

— Слишком много Иных. Мы не пройдём мимо них незамеченными, — я осмотрелась и выдвинула своё заключение, — они вообще все живут как на ладони и, кажется, совсем никого не боятся. Неплохо устроились... — я поджала губы и продолжала искать глазами выход.

— Зато мы можем проехать, — спустя время отозвалась девушка. Я посмотрела на неё как на умалишённую.

— У тебя есть другой вариант? — Лиля подняла брови.

На этот вопрос ответа у меня не было:

— Я думаю.

— Пока мы будем думать, нас назад увезут.

После сказанного, девушка направилась к водительскому сиденью и ловко пересев за руль, принялась осматриваться. Я с интересом заглянула между сиденьев. Там оказалась кнопка старт-стоп для запуска авто и автоматическая коробка передач, что в разы упрощало наш угон.

— Ты водить умеешь?— задала я логический вопрос.

— П-ф, обижаешь, — девушка хмыкнула и завела машину.

Мотор проснулся и тихо заработал. Она не стала медлить, перевела рычаг на драйв и нажала педаль газа. Машина с лёгкостью поддалась командам девушки и быстро, но без пробуксовок, выехала на асфальтированную дорогу.

Глава 17

Лиля доехала до ближайшего перекрёстка и развернулась в обратную сторону. Нужно было выехать из этого городка. Мы понятия не имели, где находимся. Я хотела перелезть вперёд и поискать карту в бардачке, но вовремя увидела, как прохожий кинувший случайный взгляд на машину, отвернулся на доли секунды и снова вернул к нам своё внимание. Он увидел девушку, что сидела за рулем в светло-голубом костюме. Мужчина проводил нас взглядом и поспешил к дому.

— Нас заметили!

— Видела, — ответила Лиля.

Потом ещё у двух Иных мы привлекли внимание. Они так же проводили нас взглядом и поспешили к домам. На выезде из городка девушка нажала педаль, и машина бодро подорвалась, набирая скорость. Я с трудом перебралась на переднее сиденье и начала рыться в поисках карты, но ничего не нашла.

Мы даже не знали, откуда мы приехали. Девушка гнала наугад. Изредка проезжали встречные машины. Мы умудрились обогнать парочку и в своей полосе.

— Думаю, надо уходить в лес, — я смотрела на черноту за окном.

Деревья мелькали, сливаясь в одну мутную картинку. Меня тянула в чащу, казалось, там моя безопасность и сила.

— Я тоже так думаю, — сказала девушка, но не сбавляла скорость.

Мы ехали уже около получаса. Погони не было, что немного удивляло и радовало. Девушка сбросила скорость до приемлемой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Не хотелось выбираться на улицу из тёплой машины, но это однозначно следовало сделать.

Дорогу не освещали фонари, чёрная лесная полоса растянулась вдоль дороги. Девушка всё-таки начала сбрасывать скорость. Машин не было видно, заметив еле уловимую тропинку для съезда в лес, девушка быстро завернула.

Тропинка была ухабистой, то и дело меня бросало в разные стороны, и я пару раз ударилась головой о стекло. Мы решили проехать как можно глубже, так машину будут дольше искать, а значит примутся за наши поиски, когда мы уже будем достаточно далеко отсюда.

Тропинка тянулась всё глубже в лес и не собиралась заканчиваться. Под высокими зарослями травы были ухабы, заставляющие машину наклоняться так, что казалось, автомобиль вот-вот ляжет на бок.

Спустя двадцать минутдеревья расступились, и мы оказались на небольшой опушке, посереди которой стоял деревянный лесничий домик. Лиля выключила фары и заглушила мотор, не въехав на саму полянку. Мы сидели в ступоре, не зная, что теперь делать. Что если там кто-то есть и поджидает нас? Там могли быть Иные или одичавшие люди, а мы — безоружны. У нас вообще ничего не было, кроме чудо-тканей.

Мы сидели и наблюдали за домом, окна чёрными дырами смотрели прямо на нас. Из-за ночной темноты и леса невозможно было рассмотреть хоть что-нибудь. Мы не решались выйти из машины и просто уйти. В нас теплилась надежда, что в этом домике может быть хоть что-то полезное. Даже если мы собираемся просто уйти, то возможный житель мог бы пойти за нами. А в машине, получалось, хоть как-то безопасно.

Решено было остаться до рассвета. В ночном лесу мы далеко не уйдём. Лиля завела машину без фар и аккуратно сдала назад на тропинку, под пушистые кроны деревьев. Закрыли все двери, приоткрыли форточки для лучшей слышимости и перелезли в салон. Лиля помогла мне укутаться в ткань и укуталась сама. Мы принялись ждать.

Машина быстро остыла, впуская холодный воздух, и я поняла, что ночи стали очень холодными. В таких тонких костюмчиках мы быстро простудимся. Сейчас нас спасала только чудо-ткань, которая не пропускала холод, нагревалась от моего тела и сохраняла температуру.

Страх затихал, щебетание ночных птиц убаюкивало, и темнота заволакивала в сон. Веки становились свинцовыми и усердно закрывались. Я боролась и заметила, что Лиля в той же ситуации. Кажется, этот факт придал мне сил, но ненадолго. Когда девушка уронила свою голову на подголовник сиденья, мои веки тоже начали закрываться.

Я раскрылась и почувствовала, как холод забирается под кожу. Мурашки побежали по рукам, организм немного встрепенулся и критическое сонное состояние постепенно отступило. Когда зуб на зуб не попадает, сложно думать о сне, и я усердно старалась перетерпеть холод. По своей натуре я терпеть его не могу. Если укроюсь, то моментально усну, а мы только выбрались из-под купола. Второго такого шанса не будет, не хотелось быть снова пойманной.

Я просидела так около двух часов, кости уже продрогли насквозь. Тело больше не трясло и зубы не стучали. Просто холод пробрался глубоко в организм, и я даже успела привыкнуть к этому состоянию. За всю ночь не было ни единого звука из глубины леса. Только изредка в небе словно вертолёт пролетал далеко отсюда.

Я думала разбудить Лилю, но понимала, что мой сон уже ушёл и разум был в полной боевой готовности ко всему. Наверняка я днём об этом пожалею, но я дала девушке выспаться до самого рассвета.

Когда затянутое тучами небо начало светлеть, домик начал преображаться и не выглядел больше таким зловещим. Это оказалось одноэтажное строение, стены из бруса давно посерели и покрылись густым мхом. Крылечкопокосилось, окна были деревянными, все стекла оказались целыми. Я сидела и пристально всматривалась в него, пока глаза не начинали выдавать рябь. Внутри не было ни одного движения и пора было быстро осмотреть лесное строение, чтобы двигаться дальше.

Я растрясла Лилю, мы немного размялись в салоне и поискали что-нибудь полезное. У водительского сиденья с левой стороны был небольшой карманчик, в котором оказался заряженный электрошокер — радости не было предела. Хоть какая-то самозащита! Он достался Лиле, у неё больше рук и возможностей.

В салоне было довольно холодно, но на улице оказалось ещё морознее. Сырость моментально пробралась под одежду. Осень была в самом разгаре. Пожелтевшие листья украшали деревья, тучи грозились осадками, лёгкий туман витал в воздухе, заполняя тело чудным запахом мокрого леса. Птицы щебетали с неохотой, словно их тоже угнетала осенняя погода.

Во мне проснулось сильное желание забраться обратно в салон и завести машину, чтобы отогреться. Погодабыла мерзкой. Даже думать не хотелось о том, что нам предстоит дальняя дорога по глухому лесу в туфлях на коротком каблуке и тонком костюме. Пройдя пару метров, я надеялась, что не подверну себе ногу во время нашего нелёгкого пути. Высокая трава была мокрой и скользкой, а земля под ней — в пляшущих ямках.

Мы осторожно продвигались к пустому, на первый взгляд, дому. Несмотря на погоду, весь дискомфорт ушёл на задний план. Всё тело было сосредоточенно на одиноком домике посреди опушки. Мы в полусогнутом состоянии подошли к покосившемуся крыльцу и прислушались. Из недр дома не доносилось ни звука. И я решила действовать по старинке.

Окна в этом доме были расположены довольно низко, поэтому я отправилась на разведку. Сзади я услышала шаги и заметила, что Лиля не отставала и решила последовать моему примеру. Всего в доме было пять окон и ни в одном мы не увидели ничего подозрительного. Нетронутая пыль застилала пол и подоконники. Мы уже направились ко входу, когда над головами раздался гул приближающегося вертолёта. Недолго думая, мы рванули к крыльцу. Входная дверь покосилась и не сразу поддалась, но страх и адреналин прибавили нам сил. В три руки мы дёрнули дверь на себя и щепки, что препятствовали открытию, отлетели в стороны. Дверь распахнулась, и мы ввалились в дом, прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Мы стояли внутри дома и держались за ручку двери, как будто кто-то собирается вот-вот начать ломиться в неё. Слышны были только лопасти вертолёта, пролетавшего недалеко от нас.

Я отпустила онемевшую руку с дверной ручки, когда гул затих и сердцебиение пришло в нормальный ритм. Мы переглянулись между собой и без слов посмотрели на помещение.

В доме был большой зал, служивший коридором, кухней и гостиной одновременно. Слева висели имитированные рога вместо вешалки, на которых были чёрные, безразмерные и пыльные бушлаты. Рядом с ними стоял небольшой шкафчик. Справа была самодельная деревянная лавка, а под ней — чёрные поношенные кирзовые сапоги. Вдоль стены по правой стороне, под двумя окнами стояли две широкие деревянные лавки, скорее всего использовавшиеся как кровати. В правом дальнем углу стояла маленькая серая печь. Года её не пощадили, и старушка уже начала рассыпаться. Рядом лежали обломки бетона, оголяя кирпичную кладку, побелка смешалась с пылью и осыпалась на пол. В дальнем левом углу стоял большой и массивный овальны стол. У левой стены, между двух окон стоял советский шифоньер с заплывшим от времени зеркалом, с дверцами по бокам и выдвижными полками снизу.

Воздух в доме был пропитан сыростью и плесенью. Половицы скрипели под ногами. Было видно пару мокрых мест на полу. Значит крыша подтекает, оно и не удивительно. В остальном, дом был в неплохом состоянии. Мы осматривались, как завороженные, пока нас снова не отрезвил надвигающийся гул.

Быстро придя в себя, мы ринулись к шкафу посреди домика. В нём оказалась мужская безразмерная одежда, влажная и пропахшая сыростью. Выбрав более-менее целые носки, кофты и тёплые штаны, мы надели всё поверх своих вещей. Лиля, как всегда, мне помогла в этом, так как в зубы эти вещи брать совершенно не хотелось, а одеваться по- другому, я пока не научилась.

Теплее не стало и запах стоял тошнотворный. Стараясь не обращать на это внимания, мы аккуратно убрали всё назад и принялись за осмотр нижних ящиков. В них оказалось много ценного: спички, патроны, долгожданная карта с компасом, три больших ножика, три фонарика, две фляжки, столовые железные приборы и посуда, пару книг и аптечка. Мы взяли только самое важное, решили, что сможем вместить всё по карманам в бушлате. Сразу отложили компас с картой, она была уже прохудившаяся и сырая, но все ещё целая. Так же в кучку полетели спички, хоть и сырые, два ножа, два работающих заводных фонарика, две фляги для воды. Из аптечки тоже вытащили всё содержимое, чтобы можно было распределить по карманам. Патроны пока брать не стали. Если оружия здесь нет, то к чему они нам? В шкафу у входа висели длинные тяжёлые шубы и стояли огромные зимние валенки. Думаю, что с такой тяжестью на плечах мы далеко не уйдём. На полке лежали шапки-ушанки.

Мы остановили свой выбор на бушлатах и кирзовых сапогах. Лиля встряхнула пыльные вещи, а я проверила обувь на отсутствие живности и прочих неприятностей. Всё распределили по карманам,оделись и обулись.В ботинках можно было утонуть,настолько они были огромные,но лучше уж так, чем в туфлях. Далеко, в любом случае, не убежишь. А так, может в тепле будем, если не продрогнем ещё и от сырости.

В доме больше ничего полезного для нас мы не нашли. Оружия не было, что сильно расстроило. Поэтому дождавшись очередного пролетевшего вертолёта, мы подхватили ненужные бледно-голубые туфли, вышли из домика. Закинули обувь в дыру под дряхлым крыльцом и нырнули в заросли травы.

Лес встретил нас всё той же сыростью, скользким мхом и поваленными деревьями. Нам очень повезло наткнуться на этот дом с вещами, иначе я уже давно бы подвернула себе ногу в туфлях. Сапоги хоть и норовили слететь с ног, всё же были приспособлены для лесных чащоб. Над головой продолжали летать вертолёты, порой они были даже видны сквозь крону деревьев. В такие моменты мы старались прятаться под ближайшими кустами или поваленными стволами.

Пробираться сквозь лесные заросли было невероятно сложно, но, когда начался дождь, я поняла, что всё было ещё относительно не плохо... И без того тяжёлая одежда начала впитывать капли дождя и на плечи всё больше начинала давить тяжёлая куртка. Дождь усиливался, температура воздуха падала, тучи сгущались над нашими головами. Гул вертолётных лопастей преследовал нас, а мы шли и не имели права останавливаться. Страх погони гнал нас в глушь.Мы не знали даже куда идём, просто старались отойти как можно дальше от домика и брошенной машины. Самое главное — это то, что наше местоположение пока не определили, иначе мы точно никуда не убежали бы. От способностей Иных далеко не уйти.

К полудню живот урчал, горло пересохло и силы покидали с каждым шагом. Лес становился всё темнее и дремучей. Всё тише становился гул в небе и уже несколько раз мы обходили заросшее болото. Здесь была опасность перед голодными дикими животными, а у нас из оружия только ножи, да электрошокер для самообороны. Без огнестрельного было жутко находиться в диком лесу.

Раньше я никогда не забредала так далеко в глушь, но Лиля была более-менее спокойна и сосредоточенна. Тогда, как моё состояние давало сбой. Рассеянное внимание и тугие мысли стали напоминать о бессонной ночи. Когда силы были на исходе, я уже высматривала подходящее место для стоянки. И взгляд зацепился за пушистую ель. Зелёная крона свисала до самой земли, укрывая ствол и корни от видимости.

— Лиль, я больше не могу. Давай остановимся, — голос был хриплым, так как всю дорогу мы шли молча и из-за отсутствия воды всё пересохло. Я двинулась к намеченной ели, показывая свои намеренья о привале.

Девушка немного осмотрелась по сторонам и направилась за мной. Под деревом было сухо и даже теплее. Землю покрывали сухие еловые иглы. Хоть и было колко для оголённых мест, зато земля была более-менее тёплая.

— Ты что, не спала сегодня в машине?— спутница села рядом со мной, уперевшись о дерево.

— Нет. Дала тебе выспаться, — я сидела и откровенно клевала носом. Веки закрывались, не оставляя мне выбора.

— Ложись, поспи. Я посижу.

— Разбуди меня через пятнадцать минут. Надо идти дальше, — я легла на левый бок и положила голову на колени девушке, — впереди ещё ночь, успею поспать. А у нас ни воды, ни еды.

Сон сладко проникал в сознание, веки долгожданно закрылись и расслабились.

Отпустив контроль, мой разум медленно погружался в глубокий, желанный дрём.

Меня тормошила Лиля. Сначала я испугалась, ожидая опасность, но выражение её лица меня успокоило. Я уже лежала головой на земле, а не на коленях. Значит девушка вставала, а я даже не проснулась.

— Я кое-что нашла, пойдём. Тут не далеко.

Девушка протянула мне руки и помогла встать и вылезти из-под раскидистых ветвей. Мозг ещё был сонным, и голова немного кружилась. Лиле пришлось меня придерживать какое-то время.

Я шагала за подругой ещё в полусонном состоянии, и, когда спустя пару минут мы вышли на маленький лесной домик, я даже не сразу поверила в реальность происходящего. Пару раз проморгалась и осмотрела маленькую опушку, которая со всех сторон была прикрыта кронами вековых стволов. Даже жутко стало от осознания того, кто бы мог жить в такой глуши. Я конечно слышала об охотничьих домиках, но от этого легче не становилось.

— Ты уже проверила его?

— Да, он пуст.

Я в этом не сомневалась, подруга не повела бы меня к домику с таким спокойствием и одушевлением.

Он был в разы меньше прежнего. Всего три окна из мутного пластика и по размеру примерно — два на три метра. Строение было сколочено из небольших брёвен. Крышу покрывало какое-то чёрное полотно, большое количество еловых ветвей и перегнивших листьев.

Внутри оказались две широкие лавки у стен, старая железная буржуйка. У входа в стены были вбиты несколько гвоздей, служащие вместо вешалок. Тяжёлая дверь закрывалась на засов и можно было чувствовать себя в безопасности.

— Надо поискать, может что-то найдём полезное, — Лиля достала фонарь, и мы осмотрели домик.

Нашли только метровую леску, чему очень даже обрадовались. Подруга пошла устанавливать силки, а я взяла две фляги и отправилась искать хорошее местечко для сбора дождевой воды. Лиля попутно собрала немного полусухих веток. Дотемна мы справились и закрылись в доме.

Мы долго пытались разжечь ветки, но спички тоже были сырыми и тяжело поддавались. Спустя час стараний, мы плюнули и улеглись на лавки. Ужасно хотелось есть и пить, поэтому мы решились выйти и проведать хотя бы фляжки.

Лес нас встретил непроглядной тьмой. Дорогу освещал только луч фонаря, луна была плотно закрыта густыми тучами. Луч выхватывал мокрую и высокую траву, капли дождя блестели, а ботинки чавкали от сырости. Дождь шумел, заглушая поющих птиц и возможных диких животных. Страх сковывал тело от неизвестности и чудилось, словно из-за каждого дерева в темноте за нами наблюдают. Страх накатывал с новой силой, словно наблюдающих становилось больше с каждым ударом сердца.

Луч фонаря зацепился за блестящий бок фляги и немного полегчало. Воды оказалось совсем немного, но на пару глотков каждой хватит. Казалось, что засохшее горло впитало всю влагу и она не успела попасть в желудок. Мы вернули флягу на место и побрели к домику.

Я смотрела в темноту и воображение рисовало красные огоньки. Словно из-за деревьев выглядывают всевозможные животные, от крупного зайца до медведей ростом под три метра. Кожа физически ощущала каждый яростный взгляд, они прожигали насквозь. Паника накрывала с головой, желание сорваться с места и побежать было невообразимым. Рациональное мышление подсказывало, что это действие может спровоцировать воображаемых зверей на атаку. Только у входа я поняла, что не дождь перебивает пение птиц — это было отсутствие щебетания полностью! Было странным, ведь даже в дождь лесные птицы обычно продолжают своё пение. Напряжение и страх росли, предчувствие нехорошего было уже осязаемо. Что-то мне подсказывало, что эту ночь мы можем не пережить.

Мы буквально влетели в домик и плотно закрыли дверь на засов. Я не хотела нагнетать ситуацию и молча прошла к лавке. Когда Лиля села на соседнее спальное место, то выключила фонарь. Всё окунулось в густую тьму. Я даже своей руки у носа не видела. По периметру виднелись только три менее чёрных квадрата, но от них не исходил свет и пространство не освещалось.

— Как-то жутко… — прошептала Лиля, но я всё равно дёрнулась от неожиданности.

Шум дождя доносился с улицы, он звучал как тихий белый шум в соседней комнате.

— Ты тоже это почувствовала? — я уже списала всё на своё больное воображение, но в сознании сидел червяк и не давал покоя.

— Словно кто-то смотрел на нас со всех сторон. Я думала, что на придумывала,— девушка была напугана не меньше меня и сковывающий страх не собирался нас отпускать.

— Мне кажется, я видела красные огоньки. Как глаза у того медведя, — я всё-таки решила озвучить свою галлюцинацию в надежде, что девушка её опровергнет.

— Я ничего не видела. Может, тебе показалось? Может, мозг сработал против тебя и воспроизвёл твой самый сильный страх? — выдвинула своё предположение подруга и я готова была в это поверить. Я не до конца была уверенна в увиденном.

— А ощущали мы взгляды от парочки волков,— я решила развеять обстановку. Ведь эта теория была вполне реальной и не такой страшной.

Волна напряжения ушла в ноги и дышать стало легче. Мышцы ощутимо заныли от долгого сидения, спина расслабилась, и я поняла, что всё это время была застывшей, как струна. Я даже хмыкнула, насколько воображение может нарисовать почти реалистичные картинки. От части я поняла шизофреников, надеюсь я не пополню их ряды.

— Сомневаюсь, что волки проникнут сюда, — Лилин голос немного расслабился, — ложись спать, я посижу.

— Надеюсь, я усну…— хмыкнула я и принялась укладываться.

В темноте это было сложно сделать. Плюс, из-за отсутствия одной руки пришлось попыхтеть, чтобы не свалиться на жёсткий пол. Сон пришёл не сразу, его принёс шум дождя за стеной. Он убаюкивал и дарил спокойствие.

Я спокойно спала и ничего не тревожило, пока в какой-то момент моё сердце не начало бешено колотиться. Чувство беспокойства облепило сознание своими вязкими языками. Мозг не сдавался и продолжал отдаваться в объятия сна. Но даже усталость не могла справиться с напором страха. Сердце бешено билось, как у загнанного лисами зайца. Тело просыпалось, и я начала ощущать покалывания в конечностях.

Мозг проснулся, но тело не отзывалось на мои сигналы и продолжало лежать без движения. Страх усилился, дыхание участилось, пока я не вспомнила про рассказы о сонном параличе. Эта мысль немного меня успокоила, но я начала ощущать на коже пристальный взгляд. Такие ощущения я испытывала, когда мы выходили вечером за фляжкой — прожигающий кожу яростный взгляд. Перед глазами появились горящие глаза зверя, что лишил меня конечности. Сердце забилось с удвоенной скоростью, по телу побежали мурашки. Сердце ушло в пятки и поток холодного пота обрушился на моё, почти бессознательное от страха, тело.

Я не могла поверить своим ощущениям и искала хоть какие-то оправдания. Дикий страх не отпускал и не давал логически размышлять. Только спустя время я поняла, что лежу и с силой зажмуриваю глаза. Сквозь веки было понятно, что в домике всё та же непроглядная тьма. У меня не хватало духу открыть глаза, слух заглушало колотящееся сердце и хриплое обрывистое дыхание. Невозможно было расслышать хоть что-то из посторонних звуков.

Страх разгонял моё сердце и было ощущение, что оно вот-вот остановится и я решила открыть глаза. Я знала, что увижу, но должна была в этом убедиться. Посмотреть в глаза тому, кто прервёт мою жизнь на этой минуте и этой ночью.

Распахнув глаза, я увидела всё ту же тьму, но менее чёрные окна давалипонять, что я окончательно проснулась. За мутными окнами виднелись по-настоящему горящие красные глаза. Они не просто стояли и пристально наблюдали, они сменяли друг друга — высокие сменяли более низкие и наоборот. Каждая пара заглядывала и смотрела прямо в душу, каждый взгляд останавливал моё сердце на долю секунды. Краем глаза я видела подобную картину и в остальных окнах. Шевелиться не было сил, страх сковал каждую мышцу моего тела, только глаза пристально смотрели на огоньки. Я знала, что это не плод моего воображения, а они знали — что мы уже не спим. Чувствовали наш сладкий страх и обмазывались им как мёдом.

Глава 18

Когда слух начал улавливать звуки в домике, стало ясно, что подруга тоже не спит. Её прерывистое дыхание говорило о том, что она в ужасе не меньше моего. Это лишний раз подтверждало мою адекватность и реальность происходящего. Я начинала слышать топот за пределами дома, он окружал нас со всех сторон. Когти разъярённых животных скребли по толстым стенам, рычание и вой раздавались всё с большей периодичностью. Во всём этом хороводе самым страшным оказался звук со стороны двери. Кто-то с шумом втягивал воздух сквозь щели в дверном проёме — это стало щелчком в моём сознании. Я сбросила оцепенение и быстро села на лавку, нащупала одной рукой соседнюю и пересела к Лиле. Она сидела, вжавшись в стену, наши тела били дрожью в унисон.

Я начала искать в карманах нож, девушка тоже принялась за поиски хоть какого-то оружия. Я знала, что у неё есть электрошокер, но там не одно животное — там их целая толпа. Я понимала, что всё это бессмысленно, ножами мы не сможем обороняться. Даже будь у нас оружие — шансов на выживание было бы только на пару процентов из ста. У нас нет шансов — и это конец.

— Электрошокер, — вспомнила я и ткнула локтем Лилю.

Спасательный круг был у неё. Я слышала, как девушка начала искать по карманам электрошокер и тихо материлась, но в итоге нашла. Только ничего не произошло, долгожданного треска при включении не последовало.

— Он не работает! — Лиля почти плакала и продолжала нажимать на несчастную кнопку. Так мы лишились шанса на спасение.

За дверью кто-то целенаправленно принюхивался, учуяв добычу. Были слышны первые попытки пробраться внутрь. Скребли всё с большей интенсивностью. Количество тварей как будто росло и дверь уже сотрясалась от атак. Петли гремели, засов отчаянно держался, словно слышал наши мольбы.

Мы ориентировались только на звук. Гонимые ужасом, мы отползли в дальний угол. Лавка уже закончилась, дальше стояла железная буржуйка и мы прижались к ней, словно это наше единственное спасение. Я мысленно прощалась с Ником и родителями. Вспомнила даже Пола и Каса с малышкой. Так мне стало их жаль, ведь мы с Лилей вот-вот окажемся разорванными в клочья. Мира останется без матери, а Кас без любимой. А Пол— вообще не плохой и симпатичный мужчина, хоть и Иной.

Дверь сотрясалась с ужасающим скрипом, рык становился почти осязаемым. В стены со всех сторон началискрестись с большейсилой, отрывая кускидерева. Только окна оставались целыми, в них яростные огоньки перестали сменяться. Они просто стояли и смотрели в нашу сторону, стали более чёткими, прижимаясь вплотную к стёклам.

Сердце билось так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Я не такой представляла свою смерть, не думала, что буду разорвана лабораторными животными. Я всегда стремилась к выживанию и старалась не думать о гибели. Знала, что до старости в таком мире не доживу. Лет двадцать ещё собиралась походить по земле, но сейчас, это казалось из ряда фантастики. В критических случаях приходили мысли о самоубийстве, но это были всего лишь планы и раздумья. Сейчас страшная смерть буквально ломиться в дверь, и я поняла, что не готова к этому.

Страх и адреналин бурлили в крови, рукоятка от ножа вросла в руку, и я готова была изрезать всех на лоскутки, кто притронется к нам. Я боялась, что зацеплю подругу, поэтому немного отодвинулась и встала. Лиля, почувствовав изменение моего положения, последовала за мной. Теперь мы стояли и ждали свою судьбу в боевой готовности.

Оглушающий треск разносился со стороны двери, она не способна была долго закрывать нас от таких мощных ударов. Железо брякнуло, засов упал глухим ударом на пол, петли не выдержали и дверь буквально влетела в домик, обдувая нас воздушной волной. Бешеное сердце остановилось, а глаза увидели стаю красных огоньков, их рычание стояло в ушах. Страх застыл в позвоночнике, воздух перестал поступать в лёгкие. Ужас остановил работу организма и даже мозг перестал мыслить. Действующими остались только глаза и уши.

Звери не долго думали и стали приближаться так быстро, что огоньки начинала плыть, смешиваясь в мерцающую гирлянду. Внезапно их отвлёк треск и яркое свечение с улицы, животные остановились. Моргающий свет проникал в черноту домика и освещал силуэты животных. От того что я увидела, захотелось отвернуться и в нос ударил отвратительный запах гнилья. Перед нами было несколько разновидностей диких животных: два кабана разных размеров, три волка и два медведя. Все они были с гниющими язвами. С них буквально капал зелёный гной, клочья кожи свисали или были прилипшими к грязной шерсти. На проплешинах виднелись чёрные царапины, у некоторых отсутствовали конечности и все раны были уже давно гниющими или только недавно нанесёнными. У всех в пасти что-то было и свисало клочьями. Вонь стояла на весь домик, казалось, что она облепила всё тело, проникала в лёгкие и желудок. Будь там хоть что-то, наверняка вывернуло бы.

Все присутствующие в домике стояли, животные смотрели на улицу, а мы неотрывно следили за лабораторными. За пределами стен продолжался звучать треск. Кто- то пробирался сквозь толпу наших несостоявшихся убийц. Только было непонятно, кто пришёл за нами — наши или чужие. Я продолжала сжимать рукоять ножа, мы стояли в том же положении. Тело было как статуя, ни одна мышца не дрогнула.

Мелькающий свет приближался, животные как будто оттаяли и бросились на выход к своим губителям. На улице их постиглата же участь, что и их сородичей. В дом ворвался свет, обдавая глаза резкой болью. Я сразу зажмурилась и прикрылась рукой. Ночные спасатели не мешкали, их быстрые тяжёлые шаги направились к нам.

Я, вовремя вспомнив про нож в руке, снова выставила его перед собой. Сквозь узкий прищур я увидела, что кто-то подошёл почти впритык, но остановился, когда я махнула холодным оружием. Он отвел фонарь от моего лица и посветил на себя. Я не сразу поняла, кто это. Сначала показались не знакомые мне черты лица, но мозг понемногу отходил от шока, и я поняла, что передо мной стоит Пол, рядом с ним Кас.

— Девочки, у нас очень мало времени, — сказал Пол и, как я поняла, обращался он по большей части ко мне.

Краем глаза я увидела, как подруга бросилась к своему мужу, и он с лёгкостью её подхватил на руки. Пол молниеносным движением зажал мою руку с орудием и беспардонно подхватил меня на руки в стальной хватке. Я хотела дёрнуться от такой неожиданности и наглости, но у меня даже и пискнуть не получилось.

Мужчины с нашими телами на руках молнией вылетели из домика. На улице продолжал мелькать свет и издавались звуки мощного электрошокера. Но стоило нам скрыться под кронами деревьев, как звуки затихли и появились новые. Это был душераздирающий и яростный рык животных.

Нас продолжали уносить с невообразимой скоростью от зловещей опушки. Ветер перекрывал дыхание, и я вжалась носом в плечо мужчины, а рукой схватилась мертвой хваткой за его руку. Знала, что не упаду, но страх быть отпущенной на такой скорости превышал рациональное мышление. От спешки начала кружиться голова, а желудок снова готов был сжаться в приступах рвоты. Только одно, еле уловимое, движение начало отвлекать меня. Пол легонько гладил моё плечо, я чувствовала это сквозь толстую куртку и толстовку. На том месте становилось теплее. Когда его кисть нежно поглаживала сырую ткань, я чувствовала лёгкую пульсацию от его тела, она обволакивала меня теплом и уютом. Хотелось зарыться в его объятиях и проспать долгим сладким сном. Там, где я прижималась носом, чтобы дышать, пахло так сладко и в тоже время не издавало никакого запаха совсем. Я словно была завороженная и укутанная в тёплое одеяло, а не неслась на сверхскорости по сырому лесу. Даже посторонние звуки пропали и теперь я слышала только наше дыхание, сердце мужчины, как будто оно билось у меня под кончиком носа.

Понятия не имею, сколько прошло времени и как далеко мы уже были от домика. Мне кажется, я пребывала в полудрёме, при этом чутко ощущая тело Полидевка. Никогда и ничего подобного я не ощущала. Я даже ни о чём не задумывалась в этот момент.

Я очнулась, когда мужчина слегка меня потряс и прошептал на ухо мурлыкающим голосом моё имя. Я нехотя выплывала из сладкой неги, так было приятно купаться в нежных объятиях, так спокойно было от укутавшей меня энергии, но воспоминания всплывали чёрными красками. Страх возвращался, отрезвляя сознание. Я открыла глаза и увидела широкую грудь мужчины. Подняв глаза, я встретилась с его небесно-голубым взглядом. Ободки зрачков словно святились, заполняя всё пространство вокруг, и я снова оказывалась под куполом сладкой дрёмы. Хотелось утонуть в этом взгляде и вдыхать запах именно этого мужчины бесконечно… Но меня отрезвил резкий громкий звук, от чего я дёрнулась и оторвала взгляд от Полидевка.

Передо мной был небольшой домик, опушка была больше и тучное небо освещало лишь его очертания. Теперь я начала чувствовать капли дождя, стекавшие по лицу. Тело всё так же было в подвешенном состоянии, и я поняла,что нахожусь в крепких рукахПола. Рука онемела от мертвой хватки, и я с трудом разжала пальцы.

— Отпусти меня, — осипшим голосом попросила я, стараясь не смотреть в лицо мужчины. Казалось, моё лицо стало пунцовым, когда я поняла, как могу выглядеть в минуты слабости.

Мужчина без слов аккуратно начал спускать меня на ноги. Они оказались онемевшими и почти не слушались. Пол терпеливо подождал, пока тело отойдёт, и помог мне дойти до домика.

Дверь громко закрылась за спиной, и я поняла, что за звук так вовремя вывел меня из транса. В доме оказалось очень тепло и сухо, свечи хорошо освещали помещение. Зайдя, я сразу оказалась в небольшом зале, слева была небольшая русская печка. В самом углу у входа, между стеной и печкой, был закуток метр на метр, и он в половину был прикрыт старенькой занавеской. Дальше, по левой стороне, стоял обеденный стол, за ним сидел Андрей и задумчиво смотрел на свечу. Окна были плотно занавешены тканью. С правой стороны у входа висела верхняя одежда на гвоздях. У маленького окна стоял старый шкаф.

В зал выходило две комнаты со старыми занавесками. Из одной доносились разговоры и звуки, которые может издавать только ребёнок. Я улыбнулась мысли, что Лиля наконец встретилась со своей семьёй. Из левой комнаты вдруг выбежал Рэм и, виляя не только хвостом, но и всем телом, подлетел ко мне и начал крутиться вокруг. Из глаз брызнули слёзы, я так соскучилась по псу! Он ни капельки не изменился, рана на спине уже затянулась и обрастала шерстью. Я присела на корточки и в привычном жесте потрепала его за ухо.

Становилось жарко, и я начала снимать тяжёлую куртку, Полидевк помог мне в этом. Ботинки слетели с моих ног, и я почувствовала прохладный деревянный пол, покрытый вязанными разноцветными коврами. Большой мужской свитер я смогла снять сама. Тонкая голубая кофта неприятно прилипла к телу и пропиталась сыростью и потом. Пахло от меня, мягко говоря, не очень. Ещё и волосы были, как воронье гнездо.

Рэм немного успокоился и улёгся у входной двери. Наша компания прибывала в молчании. Когда за правой занавеской послышался диалог, я поняла, что один из голосов мне не знаком. В этот момент оттуда вышла молодая девушка, высокая блондинка с ярко- голубыми глазами. Черты её были резкими и лицо не выражало эмоций. Её взгляд брезгливо пробежался по мне, и девушка без слов покинула домик.

— Не обращай внимания. Элара сегодня не в настроении, — пояснил Пол. После этих слов Андрей встал и направился за девушкой.

— Они вместе? — я проследила за мужчиной и задала вопрос, когда дверь за ними захлопнулась.

— Да. Поцапались сегодня… Твоя комната слева. Воду уже нагрели, сейчас разбавлю тебе в тазу, и ты сможешь немного сполоснуться, —Пол указал на закуток между печкой и стеной. Подошёл и задёрнул штору, — от печи идёт хороший жар и будет тепло. Почти как в бане.

— Ты знаешь, что такое баня? — я искренне удивилась. Неужели у них на планете всё было такое же.

— Знаю, но отвечу на твой немой вопрос — нет, на Глизе бань не было. Иди переодевайся в комнату, а я пока разбавлю, — он засучил рукава свитера с высоким воротом и направился к железному ведру на печи.

Я чувствовала себя разбитой и смущённой, но помыться действительно очень сильно хотелось. Я зашагала в предназначенную мне комнату. Она была два на три метра и в ней помещалась полутора спальная старая железная кровать. На ней лежал хлопковый халат и белое банное полотенце. На прикроватной тумбе горела свеча, освещая пространство тусклым светом. Маленькое окно было плотно занавешено чёрной тканью. Пол был покрыт всё теми же вязаными дорожками.

Я убедилась, что ткань плотно закрывает комнату от зала и принялась стягивать с себя сырую одежду. Это давалось мне с большим трудом. То и дело приходилось помогать зубами, во рту оставалось отвратительное послевкусие. Когда вещи были сняты, а остатки сил потрачены, я готова была завалиться на кровать в одном бюстгальтере и трусиках. Но собрав волю в кулак, я накинула халат и запахнулась как смогла, прикрывая стратегически важную интимную часть тела. Когда я вышла из комнаты, все уже были за столом и обратили на меня своё внимание, что меня ещё больше смутило. Колкое желание вернуться в комнату и лечь спать, возросло в разы.

— Тебе нужна моя помощь?— когда я готова была развернуться, отозвалась Лиля с доброй улыбкой на лице и малышкой на руках.

— Нет, спасибо. Я справлюсь, — я улыбнулась в ответ и поспешила скрыться в импровизированной ванной.

Краем глаза я увидела, как Пол встал со стула и последовал за мной. У занавески я развернулась и подняла бровь в немом вопросе.

— Там в полу есть слив, поэтому можешь поливать себя водой сколько захочешь. В тазу уже разбавленная вода. Если не хватит, то в вёдрах у печки есть горячая и холодная,— мужчина, улыбнувшись, развернулся и направился обратно к столу. Я подождала, пока он сядет и юркнула за занавеску.

Осмотрев комнатку, в самом углу я увидела маленькая низенькую лавку. Рядом стояли таз со старым ковшиком, плавающим на поверхности, и вёдра с водой. У входа на полу стояла свеча в подсвечнике и освещала пространство дрожащим светом. Здесь действительно было очень тепло. На печке сверху была небольшая ступенька, служащая полкой. На ней стояли флакончики с жидким мылом. Каждая была подписана: «Мыло для волос», «Мыло для тела» — такими же мы пользовались в гареме. Это не то, что раньше: всевозможные шампуни, кондиционеры и гели для душа, никаких пёстрых наклеек — белый флакон с чёрными буквами. Ещё там лежали аккуратно сложенные чёрные вещи, как я поняла, это была хлопковая пижама. Я положила туда же полотенце, сняла халат и нижнее бельё и убрала их.

Невероятно приятно было смывать всю грязь и вонь с тела, жизнь снова наливалась в мышцы. Воронье гнездо было смыто чудо-шампунем, волосы стали мягкимии чистыми. В зале шла оживлённая беседа и я не чувствовала дискомфорт от отсутствия перегородок и дверей. Я вылила на себя всю воду и стала скрипеть от чистоты. От исходящего жара печи, я действительно словно побывала в бане. Тёплое полотенце приятно скользило по распаренной коже.

Я с трудом оделась и вышла полностью обновлённой. Элары и Андрея уже не было. Я отнесла вещи и полотенце в комнату и вернулась за стол. Кас уже разбавлял воду для Лили, и девушка скоро скрылась в том же закутке.

Кастор держал Миру на руках, и я заметила, как она выросла. Девочка не спала и любознательно наблюдала за происходящим. Малышкабыла очень похожана папу — ярко голубые глаза словно светились, тёмные волосы уже покрывали голову, пухлые губки придавали ребёнку умиления.

— Она так быстро выросла,— вырвалось у меня. Я не очень разбиралась в детях, но мне казалось, что они не должны выглядеть так в её возрасте.

— Дети Иных за два земных года вырастают до земных подростков, —пояснил Кас.

Я не знала подобного факта и удивлённо вскинула брови.

— А где Андрей с Эларой? — меня немного напрягала девушкаи мне хотелось быть подальше от неё.

— Они не должны попасть под подозрение и ушли домой, — ответил Пол.

От его бархатного голоса по моему телу побежали мурашки и мне совсем не нравилась моя реакция на мужчину.

— Как вы нашли нас? — я вспомнила про чудо-спасение. Мне до сих пор казалось, что я в бреду, пережитый шок всё ещё не отпускал. Возникала даже мысль, что я мертва и всё это — не настоящее. Ну не бывает в жизни таких чудес! — и что вообще произошло? Кто нас вывез из гарема?

— Вы тут поболтайте, а я пойду покормлю Миру, — сказал Кас и удалился. Мне даже показалось, что он специально оставил нас вдвоём с Полом.

Я взяла себя в руки и посмотрела единственному собеседнику в глаза. Они всё также светились голубым свечением, в них словно целый космос был. Ужасно хотелось поддаться искушению и снова нырнуть в сладкую негу. Но я не поддавалась на странное искушение и заставляла мысли думать о другом. С трудом, но мне это удавалось. Мужчина смотрел на меня завороженным взглядом, и я вопросительно подняла брови, так как пауза затянулась и ответа я не получила.

Пол выпрямил спину и взгляд его стал сосредоточенным. По его лицу стало видно, что он обдумывал ответы на мои вопросы. Глаза мужчины опустились на стол, и через несколько секунд он снова поднял глаза на меня.

— У нас никто и никогда не закрывает ни дома, ни машины. В тот вечер Иной случайно сел за руль не своей машины и вывез вас за пределы купола. Мы обнаружили это, только спустя несколько часов, когда спустились и не нашли вас. Ещё час у нас ушёл на поиски вас под куполом. Мы прекратили их, когда начали поступать звонки о машине, за рулём которой была девушка в голубой одежде. Каждый носит определённый цвет, и все знают, что этот цвет обозначает. Мы выехали по вашему направлению, но до утра не смогли вас найти. А днём нам нужно было выходить на службу, чтобы не привлечь внимания. Я встретился с Кастором и всё ему рассказал. Он принялся искать Лилю, у них сильная связь. Вечером пришла Элара и осталась с Мирой, а мы с Касом и Андреем пошли по вашему следу. Ночью мы наткнулись на домик. Животные из лаборатории буквально облепили вас со всех сторон и пришлось попотеть, — мужчина немного подумал и продолжил: — Вашу машину солдаты нашли только что, минут десять назад. И начали уже прочёсывать лес. Андрей с Эларой подкинут ваши вещи у домика, где мы вас нашли. Может получится подстроить вашу смерть.

— А военные не придут сюда? — я боялась быть найденной в этом доме и готова была идти дальше, не смотря на усталость.

— Нет. Человек не смог бы пройти столько километров за сутки. Сегодня вы поспите, а утром пойдёте дальше.

— Мне нужно найти Ника. Мы договорились что он будет в… — я прервалась, потому что Пол крутил головой в отрицательном ответе. — Что случилось? С ним всё в порядке? — моё сердце бешено забилось, предчувствуя нехорошее. За доли секунды в моей голове пронеслась уйма трагических исходов.

— С мальчиком всё нормально. Его инициировали в Иного. Живёт он теперь в Москве со своей семьёй, — мои брови поползли к переносице.

— Получается, он не захотел идти с нами дальше, — печаль начала заполнять моё сердце, пока до меня не начали доходить сказанные Полидевком слова. Вскинув взгляд на мужчину, чтобы видеть его глаза, я переспросила: — Он со своими родными родителями?

— Да. Они искали его долгие годы, — Пол кивнул, и я не смогла сдержать слёз.

Зачем я тогда мучила себя и мальчика? Когда можно было просто выйти и сдаться. Семья восстановилась бы гораздо раньше! Ник так скучал по родителям… Я тоже скучала, но я — девушка и предназначена только рожать в новом мире.

Пол дал мне немного времени прийти в себя, и я решила, что это идеальный момент, чтобы уйти и лечь спать. Как раз вышла распаренная Лиля и, пожелав нам спокойной ночи, прошла в свою комнату.

— Пойду, тоже лягу. Спокойной ночи, — я встала и собралась уходить, но Пол встал вместе со мной.

— У меня есть кое-что для тебя, подожди немного, — мужчина направился к сумкам, стоявшим у входа. Я их даже не заметила. Он поднёс одну к столу и вытащил оттуда комплект вещей цвета хаки, — завтра одень эти вещи.Там в углу стоит твоя сумка, которая была у аэропорта, — я кинула туда свой взгляд и зацепилась в тёмном углу за большой чёрный рюкзак, от чего сразу потеплело на душе. Кусочек дома всё ещё был в сохранности и теперь снова оказался со мной.

— Спасибо большое, — я заулыбалась, оголяя все зубы.

Настроение улучшилось и не терпелось заглянуть в свой рюкзак, но решила сделать это утром. Даже было желание обнять мужчину, но я сдержала свой позыв и приковала взгляд к тёмном углу обратно.

— Это ещё не всё, — эти слова заставили обратить внимание на мужчину. Он пристально смотрел мне в лицо, губы его были в полуулыбке, а глаза полны нежности. Я снова оказалась в плену его взгляда и с трудом прервала гляделки, —завтра у вас будет оружие, и лично для тебя есть подарок, — Пол достал какой-то продолговатый пергаментный свёрток.

Он положил его на стол и начал разворачивать. Я испытывала интерес и недопонимание. Сначала решила, что это какое-то новое оружие, но то, что там оказалось, никак не укладывалось у меня в голове.

На столе лежала переливающаяся зеркальным серебром левая рука. Вся она была усыпана мелкими чешуйками и выглядела как настоящая. Тонкая, красивая кисть лежала ладонью вверх, и даже можно было рассмотреть все её изгибы. Если бы не цвет и текстура, я подумала бы, что её достали из желудка того медведя или отрубили от чужого тела.

Глаза были распахнуты от удивления, рот приоткрыт от застрявшего в горле вопроса. Я подняла взгляд и увидела лицо мужчины. Он с предвкушением и нежностью наблюдал за мной, а губы были растянуты в завораживающей улыбке.

Глава 19

В доме повисла тишина, только тихий шёпот из комнаты нарушал её. Во мне бушевало негодование, чувство восторга вихрем кружило голову. Глаза мужчины снова начинали обволакивать моё сознание, заполняя собой всё пространство. Казалось, мы покинули домик и балансировали где-то в космосе.

Мне просто необходимо было прикоснуться к Полидевку снова. Я физически ощущала зуд на коже, в носу свербило от желания почувствовать сладковатый запах мужчины.

— Примеришь? — бархатным голосом произнёс мужчина, когда я была уже на грани сделать шаг к нему.

Я оторвала взгляд от космически голубых глаз и посмотрела на стол с лежащей рукой. Сознание начало возвращаться и тело снова становилось моим, тяга к собеседнику улетучилась, как сон. Дыхание сбивалось от острого понимания, что эта рука может стать моей. Но как ею пользоваться? Может это просто муляж, чтобы не выглядеть такой неполноценной уродиной?

— Я смогу ею двигать? — я аккуратно дотронулась до холодного металла. Каждая чешуйка ощущалась пальцами. При прикосновении рука казалась мягкой и упругой, но стоило слегка надавить, как металл становился жёстким, как сталь.

— Она станет твоей полноценной рукой. Ты сможешь не только двигать, но и чувствовать. К тому же эта рука очень мощная и лёгкая. Она состоит из миллиона стёкол с планеты Ашди и сплава титана. Придётся только потерпеть. Она очень болезненно врастает в плоть…

— Как долго она будет врастать?

— Около пятнадцати минут, — ответил Пол.

— Терпимо, — я обрадовалась, так как уже пережила оторванную руку и пару агоний. Пятнадцать минут боли — не такая уж дорогая плата, если я в итоге буду ходить с новой рукой.

— Лучше сделать это сейчас, чтобы потом ты набралась сил во сне.

Я кивнула и взяла новую руку за предплечье. Она оказалась очень лёгкой и гибкой, как будто игрушечная.

— Мне нужно просто приложить её к плечу? Или ещё что-то сделать?— я не хотела корчиться от боли на чьих-либо глазах и планировала отлежаться у себя в спальне.

— Да, только приложи. Подержи около полуминуты и она сама встанет, как надо.

Я поблагодарила за подсказку и направилась в спальню. Мужчина окликнул меня у самого входа:

— Я мог бы помочь тебе.

— Подержать руку? — я усмехнулась и обернулась, — сама справлюсь, спасибо. И за руку тоже большое спасибо, — я улыбнулась, но получилось как-то не радостно, а больше измученно.

Комната встретила меня теплом и мраком. Я забралась под тяжёлое, тёплое одеяло и уселась поудобнее. Уперевшись на большую мягкую подушку, я взяла железную руку и задула свечу. Комната погрузилась в темноту, и только прыгающий свет от свечей проникал сквозь щели в занавесках. Этого освещения мне хватило, чтобы более-менее ровно приложить руку к плечу.

По телу бежали мурашки от прикосновения холодного металла. Спустя десять секунд рука начала нагреваться до температуры тела и словно немного прилипла. А потом пришла боль, от которой я едва не крикнула. Сотни осколков вонзились в многострадальное плечо. Я схватилась за место поражения и попыталась оторвать прилипшую руку, но становилось только хуже. Мычание всё-таки вырвалось из горла и не было сил сдерживаться. Это были не те ощущения, что я испытывала раньше. Сейчас миллиарды иголок втыкались в каждый нерв, разрезая мышцы изнутри и окутывая кости нестерпимой болью. Я ощущала всё и не знала куда себя деть. Я вылезла из-под одеяла и сползла на пол, пытаясь поменять положение тела, но боль не проходила. Она резко нахлынула и не отпускала, но при этом не становясь сильнее. Хотелось кричать и вырвать руку с корнем, и никогда больше к ней не прикасаться.

Стоны становились всё громче и чаще, кажется, вот-вот я сорвусь на крик. Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Тёплые руки накрыли мои щёки, когда я стояла на коленях перед кроватью и пыталась на неё залезть. Мои глаза были закрыты, дыхание сбивалось и по телу лился пот. От прикосновения чужих рук пришло облегчение, боль не отступила, стало лишь проще её терпеть. Я застыла, не в силах пошевелиться, было страшно спугнуть временное облегчение. Немного отдышавшись, я открыла глаза и встретилась взглядом с Полидевком. Он смотрел на меня пристальным взглядом, его нахмуренные брови выражали беспокойство. Губы что-то говорили, но я почему-то не слышала ни звука. Оказалось, шум в ушах был таким громким, что перебивал любые звуки.

По губам мужчины я различила слово «успокойся», и постаралась как можно глубже дышать. Паника понемногу отступала, иглы продолжали поражать нервы, от чего тело трясло и бросало то в жар, то в холод. Снова захотелось сменить положение, я села на кровать и поджала к себе ноги. Я отвела взгляд от мужчины и пока усаживалась, Полу пришлось отпустить меня. Боль наросла с новой силой, и я не сдержала стон.

Мужчина быстро сел рядом, приложил большие ладони к моим щекам и повернул мою голову к себе. Не знаю, что именно происходило, но боль отходила на второй план. Сознание сноватянулось к этим глазам и не хотелосьсопротивляться. Я, как овечка, велась, а потом испытывала сильное смущение и даже стыд.

С каждым разом всё сильнее хотелось заплыть глубже в голубые глаза, казалось, им нет предела. Пол сидел близко, и я начала чувствовать сладковатый аромат, от которого закружило голову. Желание раствориться в мужчине возрастало. Я с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться вперёд, отрезвляла боль в плече.

Постепенно сознание начало угасать. Веки тяжелели, боль утихала, и я практически улеглась на мужчину. Так было уютно и спокойно рядом с Полидевком. Он словно стеной ограждал меня от всех бед и, пока я сплю, никто не посмел бы потревожить меня, будь то ракеты или даже ядерный взрыв.

Сон был спокойным. Я постоянно слышала его сердцебиение и всё тот же сладкий аромат заполнял мои лёгкие. Ближе к утру я совсем окунулась в глубокий сон и проспала до самого обеда.

Открыв глаза, я увидела густой мрак, лишь сквозь маленькие щели в окне был просвет с улицы. Я лежала на мягкой подушке под тёплым одеялом. Левый бок затёк от долгого сна, видимо, большую часть ночи я проспала в одном положении.

Я машинально перевалилась на спину и вытащила руку из-под одеяла. От неожиданного движения с левой стороны я дёрнулась и сердце забилось как у напуганного зайца. Что-то блестящее двигалось синхронно с правой рукой. Пока мозг соображал и просыпался, я успела сесть и посмотреть на виновницу испуга.

Это была та самая зеркально-серебристая рука. Я попробовала подать сигнал мозгом и моментально сжала кулак. Это было так же просто, как управлять и правой рукой. Видно было, как под прочной бронёй гуляют сухожилия и напрягаются при движении пальцев.

Это было очень удивительно и завораживающе. Я прикоснулась правой рукой к новой ладони и почувствовала прикосновение, только оно не было похоже на обычное. По левой руке словно прошла вибрация, передавая мозгу информацию о силе и месте нажатия. Я даже почувствовала рисунок на подушечках пальцев правой руки, даже трещиныи порезы. Я погладила руку и отовсюду пошла вибрация.

Несмотря на зеркальность, она была мягкой и тёплой. Каждая чешуйка прогибалась под пальцами, можно было прощупать даже имитированную кость. На ладони не было линий, пальцы были тонкими и выглядели довольно эстетично. Я приподняла рукав футболки и заметила, что серебро немного окутало моё плечо и плавно перешло в настоящую кожу.

Я сидела и любовалась рукой, было невероятно приятно почувствовать себя полноценной. Восторг заполнил мою грудь, прекрасное настроение придало сил и уверенности, но желания покидать постель пока не было. Рука словно поглотила всё моё сознание, и я любовалась ею, исполняя простые движения.

Со временем воспоминания просыпались, я подумала о вчерашнем вечере. Я ведь опять пялилась на Пола, как полная дура. Возомнит ещё, что я влюбилась в него. Да, он красив. Вытащил нас почти с того света, подарил такой дорогой подарок — но это не значит, что я должна ему отдаваться. Надо брать себя в руки, наверняка он так действует на меня, потому что у меня давно не было отношений. Я постаралась съехать с этих воспоминаний и вспомнила про свою сумку, собранную ещё дома. Там всё, что мне потребуется для долгой дороги. Появилось желание встать с постели и поскорее проверить её.

Я подумала о Нике —я больше никогда его не встречу. Это было двоякое ощущение: грусть и печаль из-за потери названного брата, он всё же стал мне родным, и в то же время я рада, что он теперь со своими родителями. Наверняка его жизнь пошла своим чередом в новом мире.

Интересно, а мои родители тоже живут там же? Ищут ли они меня? Мысли навеяли на меня тоску, и я вставала с кровати уже не в таком приподнятом настроении, в котором проснулась.

Ноги опустились на холодный пол, и я невольно поёжилась. В доме оказалось прохладно, видимо, печь не топили. Я вышла из комнаты и увидела уже одетых Каса и Лилю. За столом, на котором стояла зажжённая свеча, лежали бутерброды и стояли три чашки. Одеты ребята были почему-то в форму военного цвета, видимо Пол привёз.

— Привет, — Лиля улыбнулась мне всеми белоснежными зубами, — тебе очень идёт рука! — она внимательно осмотрела мою новую часть тела. Кас тоже обернулся и, улыбнувшись, кивнул мне. Я ответила тем же, — иди умойся, оденься, быстро поедим и пора идти. Мы не стали тебя будить, Пол сказал дать тебе время для отдыха, но ты уже поспала больше, чем мы можем себе позволить, — при упоминании мужчины моя улыбка немного сползла и брови нахмурились.

Он что, собрался меня опекать, а эти двое будут ему потакать? Нет, конечно, я прекрасно отдохнула, но это не значит, что он теперь займется моим здоровьем и всей моей жизнью. Надо будет притормозить самодовольного пришельца.

— Привет. Вы как отдохнули? Выспались? — я решила сменить разговор о нас с Полом и, пока шла до печки, поинтересовалась.

— Да, я впервые за всё время выспалась, — защебетала Лиля, — не могу спать без Каса, а теперь уже и без Миры. Она такая большая стала и смышлёная, уже голову поднимает и наблюдает за всем.

Девушка начала рассказывать про дочь. Было видно, как она скучала и как теперь рада снова воссоединиться с семьёй. Под её болтовню я умылась тёплой водой из железного старого ведра. Левая рука так же, как и правая, зачерпывала воду и даже нежнее ласкала кожу лица. Вода ощущалась, я прекрасно чувствовала её температуру через вибрации. Новые ощущения были странными, но казались вполне понятными.

На свободном стуле у стола я заметила форму того же цвета, что и у ребят.

— Моя? — я подошла и потрогала ткань. Она была вполне плотной, но эластичной.

— Да, должна подойти, — отозвался Кас.

Я кивнула и пошла переодеваться в свою комнату. Футболка, кофта с высоким воротом, штаны и носки — всё было цвета хаки. Ткань приятно облегала тело, защищая от холода или жары. Я с лёгкостью оделась, хотя в последнее время для меня это было проблематично и занимало от пяти до десяти минут.

Зеркала здесь не было, но было понятно, что костюм выделил мою талию, широкие бёдра и аккуратную небольшую грудь. Кофта облегала, а штаны наоборот были широкие и с крупными карманами на бёдрах, ягодицах и коленях. Кофту я заправила в штаны и закрепила их ремнём с аккуратной бляшкой. Зеркально-серебристая кисть выглядывала из узкого и длинного рукава. Наконец-то я смогла прибрать самостоятельно волосы в хвост.

Мы плотно позавтракали, и я проверила рюкзак на наличие необходимого инвентаря. С радостью обнаружила, что всё в целости и сохранности. Оказалось, что теперь у нас были ботинки-берцы подходящих размеров и длинные плащи из зеркально-зелёной ткани, с глубоким капюшоном и длинными рукавами. Ребята тоже собрались, Мира была уже на спине у Лили. Кас закинул на плечи огромный походный рюкзак. Рэм часто крутился у ног,

но не был весел и активен, как обычно. Я подозревала, что он скучал по Нику и чувствовал, что больше его не увидит. Я взяла собаку на привязь, и мы вышли из домика.

Улица нас встретила сыростью и хмурыми тучами. Туман застилал лес вместо зелёной травы, дождь накрапывал мелкими каплями. Я не пожалела, что перед выходом надела чудо-плащ и поёжившись от сырой погоды, накинула капюшон на голову. Настроение моё никак не ухудшилось при виде хмурой погоды. Я была словно на седьмом небе от счастья при виде левой руки. Наконец-то я могла полноценно обслуживать себя и с привычной лёгкостью балансировать своим телом при ходьбе. Даже казалось, что новая рука мне придаёт сил и уверенности. А ещё Кас раздал нам новое оружие и кобуры, когда мы зашли в лес. Таким же оружием я убила Иного в лесу у аэропорта. Оно было довольно лёгким и не прибавляло значительного веса.

Отдохнувшие и полностью подготовленные, мы направились напрямую через густой лес, к Уральским горам. Путь не близкий и займёт не один месяц, но хотелось наконец-то обрести безопасный дом. Ужасно интересно было посмотреть на уцелевший подземный город.

Осень вступала в полную силу, покрывая листья деревьев жёлтыми и красными цветами. Лес был пропитан влагой, всевозможные грибы застилали всю местность. Большинство из них были огромными и сгнивали на глазах, но были целые поляны из молодых и крепких грибных шляпок. Я уже привыкла видеть подобную картину, Иные практически не собирают такие дары природы, и в лесах их огромное количество. Кусты с дикими ягодами были усеяны несобранными, испорченными плодами. Яблочные сады в осеннее время издавали невероятную вонь от гниющих фруктов.

Иные только начинали развиваться и под их контролем в основном были крупные города, которые мы старательно обходили по лесной чаще. Глухие деревни были заброшены, но они не прекращали представлять для нас опасность.

По лесу мы пробирались в полном молчании и сосредоточенные на дороге. Трава была мокрой и скользкой, под ногами часто хрустели гнилые ветви деревьев. Приходилось искать пути обхода топей и болот. Колючие густые кустарники часто преграждали нам путь. Порой даже слышали шум машин, что проезжали по дороге, и сразу старались снова погрузиться как можно глубже в лес. Вертолёты были слышны, но за много километров от нас.

Ближе к вечеру мы набрели на заброшенную деревеньку. Дома стояли посреди поля, нам нужно было пересечь его, чтобы снова попасть под защиту пожелтевших крон деревьев. Покосившиеся деревянные домики приветствовали нас гнетущей тишиной. Из зияющих чёрных дыр, вместо окон, веяло плесенью.

Мы выбрали маршрут и стали передвигаться между более-менее уцелевших домов. Деревянные заборы пиками торчали из-за зарослей жёлтой травы. Большая часть домов повалилась и лежала грудой мусора. Мы смотрели себе под ноги, чтобы не угодить в гнилой колодец, которых здесь было предостаточно.

Первым шёл Кастор, а я завершала наш маленький отряд. Мира спала меньше и крутила головой, рассматривая местность, удобно устроившись на спине матери. Мы практически не разговаривали, изредка останавливались для кормления и переодевания малышки. У Лили молоко пропало, теперь Мира была полностью на смеси. Порой Кас брал дочь на руки и кормил прямо на ходу.

В деревне не было ни одного уцелевшего дома, где бы мы могли переночевать. Мы брели до края леса, чтобы найти там достойное место под каким-нибудь деревом. Дождь продолжал осыпаться мелкими каплями. Плащ и ботинки не пропускали влагу, из-за этого было в меру тепло, и дорога давалась легче. Хоть мышцы и начинали ныть от долгой ходьбы, я готова была пройти ещё столько же.

Пения птиц практически не было, то и дело пролетали любопытные чёрные вороны. От их взглядов становилось немного жутко, они проносились над головами и садились на ближайшую возвышенность. Гавкающее карканье доносилось с разных сторон, и я вспоминала свой страшный сон, от чего хотелось поскорее укрыться в лесу. Небо было хмурым, мелкий дождь создавал ощущение тумана. Лиля с моей помощью взяла Миру на руки, опасаясь голодных ворон.

В полном напряжении и в сопровождении иссиня-чёрных птиц, мы добрались до леса. Когда деревня и вороны были далеко за спиной, я почувствовала облегчение и принялась искать подходящее место для ночлега. И снова им оказалась ель с пушистыми ветвями, под которыми оказалось вполне сухо.

Небо было тихим, поэтому мы без опасений развели костёр. Мокрые ветви не разжигались и Кас посыпал их какими-то гранулами, после чего огонь быстро заиграл языками пламени. Пока мы устраивались, мужчина принёс зайца, и мы успели поужинать до наступления темноты.

Ночь погрузилась на лес, дождь усилился и залил наш костёр. Хоть под елью и было относительно сухо, но из тягучей тьмы веяло опасностью. Я прислушивалась к звукам и зачастую мне казалось, что вокруг нас кто-то ходит. Руки вцепились в оружие с такой силой, что казалосьутром их будет не разжать.Совсем рядом сидел Кас, у него на коленях лежала Лиля, а в руках мужчина качал Миру. Я даже немного завидовала их идиллии и спокойствию. Я понимала, что Кас — Иной и не подпустит к нам никакой опасности, но я всё равно не могла заставить себя расслабиться.

От темноты и шума дождя мозг начал засыпать, веки прикрылись и сознание почти уплывало. В какой-то момент я отчётливо услышала хруст ветки, совсем рядом. Страх обдал тело ледяной водой, и я вытянулась как струна, сердце бешено билось. Вскинув оружие, я начала смотреть по сторонам, но кругом была лишь темнота. Я даже не видела своих друзей. Страх обволакивал позвоночник и дыхание сбивалось от попыток не дышать. Пульс барабанил в ушах и невозможно было различить ещё хоть что-то. Вдруг я почувствовала прикосновение к моей ноге. От неожиданности я нажала на курок — и всё пропало.

— Ты чего? Убить меня решила? — от бархатистого шёпота я вздрогнула и направила оружие в сторону голоса.

Пока мозг вспоминал обладателя голоса, я, казалось, уже успела поседеть. Руки затряслись и сердце пустилось галопом от послевкусия паники. Я опустила оружие и принялась восстанавливать дыхание.

— Ещё раз ты так подкрадешься, и я пущу пулю тебе прямо в лоб, — пригрозилась я без тени сомнения.

— В этом оружии нет пуль. Тут что-то вроде лазера и волны. Она может прожечь насквозь или только ранить. В зависимости от того, какой уровень стоит... — я почувствовала, как мужчина сел рядом и его шёпот сместился вправо от меня, — это «Мар». Его также можно использовать вместо снайперской винтовки, но держать не очень удобно. Он может поражать цель на любых расстояниях, независимо от ветра или осадков, — Пол был совсем рядом, я едва улавливала его дыхание, — а ещё есть дополнительный прицел с ночным наблюдением. Завтра могу тебе всё рассказать и показать, как пользоваться «Маром», — я поняла, что так называется это оружие.

Пока голос мужчины переливался, я успела успокоиться и расслабленно откинуться на ствол дерева. Рядом с Полидевком приходило чувство безопасности и меня снова потянуло в сон. Сейчас я была благодарна темноте, потому что не видела этих космических глаз, в которых я бессознательно каждый раз утопала. Хотя во мне и была та часть, что скучала по мужчине и жаждала его увидеть, я старательно заталкивала её подальше.

— Значит пущу тебе лазер прямо в лоб, после него ты точно не поправишься, — я расслабленно улыбнулась, намекая на нашу первую встречу.

— Да ладно тебе, я ещё пригожусь, — хмыкнул Пол, — как тебе новая рука?

— Отлично. Мне даже кажется, что она придаёт моему телу сил. Хотя, наверное, это я просто беспредельно радуюсь, что снова полноценная, — я зевнула и прикрыла рот левой рукой.

Я была правшой, но мне было приятно ощущать левую сторону. Думаю, это скоро пройдёт.

— Рука действительно придаёт тебе сил, и она будет это делать на постоянной основе, — поразил меня собеседник и продолжил: — ещё она очень мощная и во многом тебя удивит в будущем.

Я почувствовала, как Пол постучал пальцами по моей левой руке. Вибрации сразу отреагировали и ощущение мурашек побежало от места прикосновения. Я хотела посмотреть, как это выглядит на железной руке, но густая тьма всё скрывала.

Больше прикосновений не было, чему я была рада и продолжила беседу:

— Где ты её взял? — пока мужчина не успел ответить, я задала ещё один интересующий меня вопрос, — как ты нас нашёл? — я знала где находится Пол, но не хотела выглядеть глупо, пялясь в темноту, а сидела с прикрытыми глазами, смотря задумчивым взглядом перед собой.

— Я начинал с самых низов и много работал, — я чувствовала, как его голос был почти у самого моего уха и физически ощущала его взгляд. Это вызывало во мне лёгкое непонятноеволнение, но я старалась не показывать и капли своих чувств, — вбольшинстве сфер есть очень хорошие знакомые,которые служат в стратегически важныхструктурах. Я попросил изготовить руку, когда впервые увидел тебя. А позже, не без рисков, вывез из лаборатории, — его слова меня удивили, и я не смогла сдержать поднявшуюся бровь.

То есть, когда он меня поддевал своими шуточками, он уже тогда придумал сделать мне такой дорогой подарок. Хотя что-то я не очень верю в его слова.

— Кас сказал, по какому маршрут увы пойдёте, так я вас и нашёл,— продолжил Пол.

— Зачем ты нам помогаешь?— в темноте было не так неловко задавать вопросы в лоб. Хоть он и был мне симпатичен, всё же я не до конца понимала его намерений. Даже если наши чувства взаимны, пусть даже и не думает, что я растекусь, как мороженое на солнце.

— Хочу, чтобы вы добрались до Урала в целости и сохранности. Кастор и его семья— моя семья, — если он скажет сейчас про жалость, я клянусь, пристрелю эту наглую пришельскую мордашку, — а ты мне нравишься. Я хочу, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Насколько это возможно в нашей ситуации.

Чего-чего, но таких слов я совершенно не ожидала. Сердце громыхнуло и глаза расширились от удивления.

Глава 20

— Даже и не думай, что после твоих слов что-то изменится и я брошусь в твои объятья, — немного подумав, я решила притормозить Полидевка, — и вообще, хватит трогать меня, ты немного заходишь за рамки дозволенного, — я отодвинулась от мужчины, хоть он и не касался меня.

Слева послышался смешок, и я вспомнила, что мы здесь не одни. Пришлось прикусить язык, чтобы не наговорить лишнего.

— Ты сама спросила, я всего лишь честно ответил на твой вопрос.

Я решила не продолжать разговор и устроившись поудобнее закрыла глаза. Звуки ночного леса убаюкивали, дождь сливался в сплошной шум. Где-то над головой пропела одинокая ночная птица и ветер обдал лицо неприятным влажным воздухом. Я спряталась поглубже под капюшон.

Мысли то и дело кружились вокруг Полидевка. Мне безусловно было приятно внимание мужчины, но я настолько отвыкла от этого, что не могла даже представить кого- либо рядом с собой.

У него наверняка было много девушек. Я видела, как мужчина флиртовал с Иными за ресепшеном. Иные девушки очень красивы и под стать ему, ну и проблем с ними меньше… Мы же — обычные люди, которые даже родить не смогут, если нас инициировать. Поэтому не хочу создавать ни себе, ни Полидевку проблем.

Засыпая, я видела глаза невероятно голубого цвета. Они убаюкивали и дарили мне умиротворение. Я плыла за ними, как светлячок за единственным источником света в мире. Всю ночь мне снился космос и Глизе, словно Пол показывал мне планету и свой дом. Я чувствовала невесомость, земля была усыпана белым песком, а вместо неба был виден космос, усыпанный множеством звёзд. Самая яркая и большая была голубого цвета, она и освещала Глизе. Дома были в виде полусфер с большими круглыми и овальными окнами. Жилища, словно выглядывающие громадные шары разных размеров, заполняли улицы. Они были похожи на наши, но вокруг не было деревьев и заборов. Почти у каждого стоял автомобиль, они чем-то напоминали наши спорткары и были серебристо зеркальными. Идя по улице, я смотрела во все глаза, восхищаясь новым миром. Песок не был сыпучим как наш, он просто слегка проминался под ногами. Создавалось ощущение, словно я иду по толстому ковру босиком.Дома располагались по обе стороны, но никого из другихИных я так и не увидела.

Открытый космос над головой восхищал и в тоже время сильно пугал. Казалось, стоит только оторваться от земли, и я улечу в мглу космоса. В какой-то момент ужас захватил меня, и я вцепилась в крепкую мужскую руку. В ответ Пол аккуратно сжал и ласково погладил большим пальцем мою кисть. Даже во сне меня удивил тот факт, что, если рядом Полидевк — паника отступает. А если тела наши соприкасаются, то я совершенно забываю о том, чего боялась секунду назад.

Мы продолжали идти во сне, мужчина рассказывал что-то, но я совершенно не разбирала слов, это был чужой и красивый язык. Мы дошли до конца улицы и примерно через двадцать метров я увидела гладь воды, уходящей за горизонт. Но Пол не дал мне рассмотреть получше и потянул меня к какому-то дому. Он был очень похож на остальные полусферы серого цвета, с большими круглыми и чёрными окнами. Высокая овальная дверь бесшумно уплыла куда-то в стену, и мужчина провёл меня в дом.

Мы оказались в большом помещении, которое служило прихожей и гостиной. Полукруглый дом был разделён обычной белой стеной ровно пополам, а две двери служили входом в другие комнаты. Вся мебель была закруглённой и в светлых тонах. Вещи лежали на своих местах и чувствовался строгий минимализм. У входа стоял шкаф для верхней одежды с большим зеркалом, которое словно переливалось множеством бриллиантов. У левой стены стоял большой обеденный стол. Кухни не было, её заменяла глянцевая стена, в той же цветовой гамме, что и космос за окном, словно это была проекция. Даже звёзды переливались в иссиня-чёрном пространстве — пролетали оранжевые и красные точки где- то вдалеке. Стена завораживала и хотелось смотреть на неё вечно. Рядом стоящий мужчина не торопил и давал возможность осмотреться.

Наконец, я оторвала взгляд и посмотрела на внушительных размеров диван. Он заполнял всё пространство с правой стороны и смотрел в обычную белую стену. У белоснежного дивана стоял овальный журнальный стол чёрного цвета, на нём лежало обычное прозрачное стекло, размером с четыре моих ладошки. Вокруг стояли чудные растения в напольных серых горшках. Когда я перевела взгляд на одно из них — цветок пришёл в движение. Это был обычный белый стебель с таким же небольшим белым бутоном. Вдруг бутон наклонился в мою сторону и начал раскрываться. Из него начали виднеться нежно голубые, затем розовые и жёлтые цвета. Лепестки появлялись словно по волшебству и росли на глазах. Появились тонкие разноцветные нити с мерцающими кончиками. Весь цветок был огромным, его лепестки и нити были словно под водой. Плавные и мягкие движения предавали ему лёгкости, и казалось, он решил показать мне всю свою красоту. Он издавал лёгкое свечение изнутри и притягивал взгляд. Большие цветные лепестки переливались нежными цветами, а тонкие разноцветные нити предавали утончённость.

Наконец, оторвав взгляд от невероятного растения я взглянула на другие, но они в движение не пришли. Они были похожи на обычные стебли без листьев, с маленькими закрытыми бутонами на конце. Но они отличались цветами и формами. Один был бледно- голубым и его стебель извивался в букве S, другой бледно-фиолетовым с незамысловатой завитушкой, а последний — чёрный и стоял как пика у входа.

Обстановка завораживала. Белый пол мягко и приятно проминался под ногами. Из больших окон была видна улица, космическое небо и водная гладь. На круглых окнах я увидела ту самую ткань, в которой мы проехали через купол.

Я вспомнила про терпеливого Пола и повернулась к нему:

— Где мы?

— У меня дома. Так он выглядел до того, как не стало Глизе, — мужчина смотрел с нежностью и долькой волнения.

— Но как такое возможно?

— Ты мне не просто нравишься. С самой первой встречи ты стала моим смыслом жизни. Все Иные так устроены. Повстречав свою любовь — остаются с ней навсегда. Многие с Глизе нашли свою любовь среди людей, но власти не одобряют такого союза. Большинство уходят с людьми, как поступил мой брат, — Пол оторвал от меня взгляд и обвёл зал глазами, — я могу показывать тебе свой мир в твоих снах. Я до крупицы помню родную Глизе, но в силах побывать на ней только во снах. Я покажутебе своих родителей такими, какими они были в последнюю встречу, — Пол посмотрел на меня с ласковой улыбкой и потянулся к левой руке.

Сердце моё быстро забилось и ужасно хотелось почувствовать его касание. Я смотрела в его голубые глаза и снова видела космические просторы, что с лёгкостью заволакивали меня в свои глубины. Его губы, изогнутые в улыбке, манили и сладкий запах снова ударил в ноздри. От касания тёплых пальцев я ощутила приятный импульс и сердце забилось ещё быстрее. Дыхание участилось, и картинка развеялась…

Я открыла глаза и пыталась понять, где нахожусь. Взгляд упал на мужские ноги перед собой, и я поняла, что лежу на них. На левой руке чувствовалось тепло руки, чьи пальцы еле уловимо поглаживали. Я знала обладателя ног и щёки начали заливаться румянцем. Как так вышло? Ведь я засыпала сидя, уперевшись об ствол дерева.

Я аккуратно встала, и, не решившись посмотреть мужчине в лицо, за два шага выбралась из-под огромных веток ели. Осеннее солнце уже встало, освещая макушки деревьев. Тучи развеялись, давая возможность теплу порадовать жителей земли.

Не оборачиваясь, я направилась в глубь леса. Холодный воздух и пение птиц помогли проснуться затуманенному разуму. Сон был словно явью. Как мозг смог воспроизвести такую странную и прекрасную планету? Возможно, это просто воображение разыгралось из-за частого, в последнее время, общения с Иными.

Слова и действия Полидевка были как будто настоящими: улица, дома и вещи не расплывались и не прыгали с места на место. Я не перемещалась из одной реальности в другую, как это часто бывало. Я никогда прежде не видела таких отчётливых снов, но то, что это был именно Полидевк — я не сомневалась.

Даже во сне меня завораживали космически голубые глаза. Тот факт, что меня невероятно тянет к Иному, начинал раздражать. Неужели я так часто о нём думаю, что он сниться мне теперь? Наверняка, это всё из-за вчерашнего его признания. Если честно, я даже не знала, как теперь себя вести. Когда-то я очень сильно скучала по мужскому телу и если бы встретила Пола три года назад, то накинулась бы как дикая кошка. Но потом мои мысли и силы заполнились только выживанием. Я даже перестала мечтать о сексуальных утехах.

До захвата у меня был парень. Наши отношения длились год и были довольно близкими. Мы расстались за пару месяцев до приземления первого инопланетного корабля и не общались, хотя желание сойтись снова было. Но образ жизни бывшего парня был не самым лучшим. Кирилл часто пропадал в ночных клубах, отдыхал с друзьями без меня, порой общался с девушками, но на измене я его не ловила. После двухдневного отсутствия я просто написала ему смс о своём решении расстаться. И о, чудо. Он перезвонил, но я приняла решение игнорировать. После чего Кирилл поискал встречи со мной пару недель и пропал. Было даже странно, что мы не виделись в общих компаниях. Говорят, он быстро нашёл себе девушку. Это меня сильно расстроило, и я ушла с головой в работу.

Полностью провалившись в свои мысли, я набрела на метровый ручей и с удовольствием умылась. Вода была ледяной и немного спирало дыхание, именно этого мне и не хватало. Течение было довольно быстрым и шумным. Я даже удивилась тому, что не услышала его в лесу. Залюбовавшись бегущей водой, я присела у ближайшего дерева и опёрлась на него.

Приглядевшись, я увидела плескавшихся крупных рыб и посмотрела по сторонам в поисках прочной палки. Но вспомнила, что нужно будет её чем-то заточить, чтобы получилась острая пика, а я не взяла нож. В кобуре всё ещё лежало ружьё, я достала его, чтобы исследовать.

Я осматривала каждый сантиметр, стараясь не зацепить курок. Когда над моей головой раздался голос, я подпрыгнула всем телом и выронила пистолет из рук. Сердце за долю секунды оказалось в пятках.

— Помочь?

— Ты в своем уме?! — я закричала так, как давно не кричала? — Разве можно так подкрадываться?! Ты доиграешься, и я выстрелю тебе в лоб и не один раз! — злости не было предела.

Во мне всё кипело и расплывалось яростной лавой. Я подхватила оружие и встала сама. Глаза только и успели уловить размытую тень человека. Пол молниеносно переместился от меня к соседнему дереву. Я была шокирована увиденным, знала, что они быстрые, но не настолько.

— Ты что, следил за мной?

— Ты ушла далеко от лагеря. Я боялся, что ты заблудишься, —мужчина стоял, убрав руки в карманы штанов.

Кофта облегала мощную грудь мужчины и внутри что-то ёкнуло. Я отвела глаза и посмотрела на воду.

— Там много рыбы. Можно наловить и приготовить завтрак. Кас с Лилей ещё спят? — немного переведя дыхание я посмотрела на мужчину и порадовалась, что его взор был обращён на воду, а не на меня.

Я тайком осмотрела его тело и внизу живота начало разливаться тепло. Мужчина под два метра ростом с широкими плечами и серьёзным лицом должен вызывать страх — а во мне рождалось самое настоящее вожделение. Из-за резких черт лица, мужчина походил на модель из журнала «Playboy». Такие мне никогда не нравились и зачастую я обходила их стороной. Но в глазах Полидевка я видела нежность, а его взгляды украдкой заставляли меня смущаться. Мужские руки даже лёгким касанием вызывали мурашки по всему телу, сладкий запах сводил с ума.

— Да, ребята ещё отдыхают, — сказал Пол и повернулся ко мне. Я ожидала этого и отвела взгляд первая, — пойду поймаю пару рыбин. Я хотела спросить, как он собирается это сделать, но вопрос застрял в горле, когда мужчина начал снимать с себя кофту.

Я бесстыдно смотрела, как Пол раздевается, а он не обращал на меня никакого внимания, как будто тут никого и не было. Оголившись, Полидевк перевёл на меня свой взгляд и улыбнулся, застав меня с поличным. Только тогда я поняла, что пялюсьна Пола с приоткрытым ртом — ещё слюнок не хватало для полного фиаско. Я быстро отвела свой взгляд и порадовалась, что мужчина остался в трусах, иначе я бы сгорела со стыда.

В глазах продолжал стоять его сексуальный образ. Тело было таким же, как у человека — не было никаких резких накаченных кубиков, они лишь слегка прорисовывались. Стало понятно,что кости у Иных крупные,рёбра были чуть больше, чем у обычных людей. Всё тело выглядело пропорционально и великолепно. Внизу живота стало ещё горячее, и я поспешила развеять этот образ в своей голове.

Взгляд я направила в лес и решила осмотреться. Жёлтая листва осыпалась с деревьев, ветер шумел, заставляя ветви танцевать замысловатым танцем. Солнце уже поднялось и освятило жёлтыми утренними лучами лес и опушку у реки. За спиной я услышала всплеск и не решалась оглянуться, чтобы снова не залюбоваться оголённым телом. Птицы напевали песни, радуясь солнечному дню. Моё настроение тоже улучшалось, и я немного расслабилась, отпустив ситуацию с Полидевком. Живот заурчал, и я поняла, что ужасно проголодалась. Предвкушая жареную рыбу, рот заполнился слюной.

Услышав хлюпающие шаги за спиной, я уже не испугалась мужского голоса и спросила:

— Ну как?

— Должно хватить.

Я обернулась и увидела всё того же брутального мужчину. Он был весь мокрый, довольный и, казалось, ему совсем не холодно, хотя изо рта вырывались ещё едва заметные клубки пара. В руках он держал две полуметровые рыбины, они активно бились в попытках высвободиться из крепкого захвата.

— Да, — только и выдавила я.

Голос был охрипший и я поймала себя на том, что снова бесстыдно смотрю на мужчину. Полидевк довольно улыбался и не двигался, словно ловил каждый мой взгляд и получал от этого удовольствие. Наглец!

Я взяла всю свою волю в кулак и расплывшиеся мозги в кучку, перевела взгляд на внушительных рыб и сказала:

— Ты поймал — ты и чисти, — я скрестила руки и присела у прежнего дерева.

В руке всё также лежал пистолет, и я решила продолжить своё занятие с того места, на котором меня в наглую прервали. Только мысли не были как прежде погружены в поиски всевозможных рычагов на ружье, я продолжала наблюдать краем глаза за Иным.

Он хмыкнули направился к вещам, что-то достал и пошёл к реке. Сел он как раз так, чтобы в любом случае остаться в моём поле зрения.

— Не стоит ковыряться в оружии. Я тебе сам всё покажу, — сказал Пол, слегка повернув голову в мою сторону.

Так как мои мысли всё равно были заняты другим, я убрала оружие в кобуру и начала осматривать речушку. Каждый раз мой взгляд облизывал широкую мужскую спину, и только спустя две минуты я поняла, что от тела Иного идёт пар, словно он только что вышел из бани. Всё время, что он чистил рыбу, от него отлетали полупрозрачные клубки в воздухе. И когда Пол встал, я заметила, что он совершенно сухой и даже чёрные боксёры высохли.

Данный факт меня поразил, но я больше не пялилась и старательно уводила глаза. Пол оделся и мне стало немного легче находиться рядом с ним одетым. Теперь я испытывала меньше смущения, но появилось — желание. Теперь каждый раз, когда мой взгляд падал на мужчину, внизу живота начиналась пульсация и тепло разливалось по телу.

— Как ты так быстро высох? — я решила разбавить наше молчание, пока мы шли назад в лагерь. Хотелось самой немного отвлечься от темы сексуального вожделения.

— Иные могут контролировать температуру тела. При необходимости повышать или понижать её, — Пол шёл слегка впереди и когда обращался ко мне, всегда оборачивался и ласково улыбался. От чего я не могла сдержаться и тоже улыбалась сдержанной улыбкой.

— А как ты поймал рыбу?

— Руками. Рыба не боится и спокойно приближается.

— У вас на планете была рыба?

— Да, но она выглядела немного по-другому. В основном водилась Ниига, она была круглая и тело её покрывали сплошные плавники, позвонок шёл ровно посередине. Мясо в ней было много, и оно было нежнейшим и питательным. Ещё была Газия. Она была длинной, как земная змея. Тело её покрывали острые, как иглы, шипы. На хвосте находилось жало с ядом. Морду тоже скрывали шипы, и я на самом деле никогда не видел, что под ними. Перед приготовлением с неё снимали толстую кожицу вместе с иглами, мясо её было острым и пряным. В основном рыбу разводили и продавали те, кто жил под водой. Иные на суше занимались сухопутными животными. Нам многое не нужно и разнообразную еду мы могли получить через гало-печку, похожую на ту, что ты видела в столовой под куполом. Наши производства были намного меньше ваших и куда скуднее. Мы изредка покупали домашние продукты, чтобы получить удовольствие от приготовления. Получалось не так вкусно, как из гало-печки, но зато с душой, — Пол с улыбкой рассказывал о прошлой жизни и родном доме. Было видно, что он с удовольствием и эйфорией вспоминал о Глизе.

— А где жил — ты? В воде или на суше? — вопрос стоял в голове с самого начала и хотелось проверить, будет ли что-то общее в его жизни с моим сегодняшним путешествием во сне.

После моих слов Пол остановился и странно на меня посмотрел. Словно я слегка помешалась и задаю один и тот же вопрос уже далеко не первый раз.

— На суше, — кратко ответил Пол и быстрым шагом направился к лагерю.

Его реакция мне была непонятна, но ответу я не удивилась. Изначально из рассказов братьев было понятно, что их дом был именно на суше, а не в водной стихии.

Я едва поспевала за мужчиной. На разговоры не хватало воздуха в лёгких, приходилось практически бежать. До лагеря мы добрались быстро и увидели спящих друзей. Пол шустро развёл костёр, пока я сидела за чтением одной из книг из своего рюкзака.

Раскидистые ветви дуба начали прятать меня тенью, и я перебралась поближе к костру на небольшой полянке. Солнечные лучи с трудом доставали сквозь заросли леса, но я смогла подобрать удачное место. Согревшись, я углубилась в чтение про дикие лесные растения. Когда рыба начала издавать невероятно аппетитный аромат, проснулись остальные и мы принялись к плотному и вкусному завтраку. Восстановив силы, все снова отправились в долгий путь.

Братья немного отстали, понурый Рэм плёлся неподалеку в поисках мелкой дичи, а мы девичьей компанией пробирались сквозь лесные заросли первыми. Лиля болтала о своей малышке и проведённой ночи. Я практически её не слышала, полностью погружённая в сновидение и утренний разговор с Полидевком. Когда девушка излила свою речь, я поддержала её дежурными фразами и решила рассказать о наших непростых взаимоотношениях с Иным.

— Мне странный сон сегодня приснился… — я рассказала подруге обо всём, не забыв описать свои ощущения, — ну я не придала особого значения и списала всё на странный сон. Когда спросила Полидевка о его прошлом месте жительства, его реакция была какой-то странной, словно я немного помешанная.

Я говорила не громко, но доступно для ушей подруги. Знала, что у Иных слух отменный и повернулась, чтобы проверить, не подслушивают ли они. Братья шли и что-то активно обсуждали, не обращая на нас никакого внимания.

— Я бы тебе могла помочь советом, — девушка тоже обернулась и после направила свой взгляд на меня, — но лучше поговори с Полом. На чистоту, желательно наедине. Я уверенна, что тогда ситуация проясниться, — Лиля явно знала больше, но выражение её лица говорило, что своего мнения подруга не поменяет и больше ничего не расскажет.

— Не собираюсь я ему что-то рассказывать. Он неплохо подтрунивал над моей рукой, а потом и над чувствами будет? Нууж нет! — я надула губы и поплелась вперёд, уткнувшись взглядом в лес, залитый солнечными лучами. Жёлтые листья предавали глуши много света, от чего слепило глаза.

Я злилась и думала о том, что от его присутствия в нашей компании ни горячо, ни холодно. Нам и одного Иного хватит. Чувства и мысли были противоречивыми, сердце тянулось к Полидевку, но мозг продолжал упираться всеми силами.

Мужчины наболтались вдоволь, и Лиля присоединилась к братьям, а я продолжала идти со своими раздумьями наедине. Попытки отогнать мысли о Полидевке подальше не увенчались успехом. То и дело речь в моей голове возвращалась к Иному. Я не заметила, как тот тихо подошёл с левого бока. За пару минут до этого левая рука начала покалывать, словно в лёгком онемении, но я не предала этому значения.

— Я пообещал тебе рассказать об оружии, — Пол был весел и лёгок в общении как обычно, что меня немного насторожило, но я не стала отказываться от помощи, — доставай “Мар” из кобуры и я всё покажу. Только практиковаться будешьв бою или на дичи. В меня стрелять — нельзя! — он посмотрел на меня глазами с пляшущими чёртиками внутри.

— Думаешь, я не воспользуюсь им в другом, более удобном для меня случае? — я приподняла бровь.

— Я знаю, что не воспользуешься, — мужчина продолжал наблюдать за моей реакцией.

— Что же меня остановит? — я уже откровенна смеялась над его уверенностью.

— Тебе достаточно задержать на мне взгляд на пару секунд, и ты уже полностью будешь в моей власти, — он улыбнулся мягкой улыбкой, и меня прошибла молния негодования.

От его наглости улыбка с моего лица сползла, а в животе вздулся шар злости, вот- вот лопнет. Я отвела взгляд, воздуха в лёгких не хватало, и я неистово попыталась подобрать хоть какие-то слова для ответа. Не могу же я оставить всё так! Но и отрицать в открытую не хочу. Я же не школьница! Пусть думает, что хочет...

— Тогда я попрактикую свою меткость боковым зрением. Как думаешь, попаду в голову? — я посмотрела в глаза мужчине и сдержала всё-таки свои злостные порывы. Меня опять затянуло в космос через его неземной и тёплый взгляд.

Мужчина только хмыкнул, но дал мне остыть. Я не стала отказываться от помощи и достала оружие, Пол заметно оживился и принялся болтать как ни в чём не бывало. Оказалось, что снизу у курка была сенсорная шкала, она регулировала мощность поражения цели. Можно было включить видную только владельцу оружия лазерную указку. Хотя просто прицела тоже вполне хватало для охоты на расстоянии до двухсот метров. Но с указкой можно было пользоваться оружием вместо снайперки, которую мы потеряли. Кас говорит, что упустил её в лесу у аэропорта.

Пол шёл и рассказывал про всевозможные особенности и незначительные минусы ружья. Наша компания пробиралась сквозь заросли и топи, пока мы не набрели на небольшой городок.

Асфальтированная, но уже заросшая дорога, перекрывала высокой травой путь к частным и относительно богатым домам. Пройдя вдоль дороги около часа, нам открылся невероятный вид. Маленький городокбыл усеян пятиэтажками, окна чёрными глазницами смотрела на путников,издавая всевозможные звуки. То птичье карканье, то капающая вода эхом доносились из разбитых окон. Мы старались передвигаться по краю, но пересечение с брошенным городком было неизбежно.

Главную городскую площадь украшала высокая белая церковь. Её стены были покрыты серыми и чёрными пятнами. Отвалившаяся от времени краска свисала кусками. В остальном, всё было целым. Никто не посмел осквернить святое место.

По бокам площади стояли двухэтажные здания, на стенах которых висели обгоревшие от солнца вывески магазинов. Буквы и замысловатые рисунки с трудом читались. Под ногами был голый бетон, изредка прорезавшаяся зелень не прятала нас от окружающих, и мы быстрым шагом добежали до когда-то жилых домов. Укрыться в заросших дворах было легче, двери были раскрыты нараспашку и не составляло труда проникнуть в сырые подъезды.

Глядя на заброшенный город, было ощущение, что его покинули в спешке, убегая от чего-то. Как когда-то эвакуировали один не безызвестный город из-за выброса радиации после аварии на АЭС. Становилось жутко, ведь я всегда видела лишь заброшенные деревушки, но не целые городки.

В какой-то момент я углубилась в свои мысли и встрепенулась, когда мужские руки схватили меня за плечо и принялись толкать к одному из домов. Я хотела возразить, но Пол зашипел мне на ухо и, увидев друзей встревоженными, я поддалась и постаралась вести себя как можно тише.

Сырой подъезд встретил нас холодным мерзким запахом. Облупившаяся краска покрыла пол и неприятно хрустела под ногами. Мы поднялись на второй этаж и вошли в одну из открытых квартир.Все вещи и мебель были разбросаны, творилсяхаос, которого я не ожидала увидеть. Пробравшись через груды сырых тряпок, мы подошли к разбитому окну. Только теперь я услышала голоса и уставилась на Иных с немым вопросом:

— Люди, —только и прошептал Пол.

Глава 21

Мужские голоса отдавались эхом в пустом городе. Казалось, люди ни от кого не прятались. Эта ситуация была весьма странной — мы многие годы прятались как мыши, таились в зарослях и разговаривали вполголоса, а тут как ни в чём не бывало идут люди и обсуждают свои трудовые будни.

Было не понятно, откуда доносятся голоса и сколько их. Любопытство заставило меня выглянуть из окна, и я быстро обнаружила, что они шли у соседнего дома. По телосложению казалось, что это было трое мужчин. Лица были закрыты на половину каким- то шарфом тёмно-коричневого цвета, одежда висела, словно была велика на несколько размеров. Они спокойным шагом шли вдоль двухэтажного дома, один из них что-то рассказывал и жестикулировал. Его собеседники кивали и посмеивались. У каждого на спине висело по оружию. Было видно, что оно из прошлых земных разработок, а не от Иных. Люди так и не обратили на нас внимания и ушли в сторону площади.

— Я думала, таких уже не осталось, — задумчиво прошептала я.

— Мы проходили этот город, — сказал сидевший рядом Пол, — здесь никого не было. Может залётные?

— Сомневаюсь, — ответил Кас, — слишком по-хозяйски они себя ведут, — братья смотрели друг на друга и что-то обдумывали.

Мы прислушивались ещё какое-то время, и когда Иные дали команду, снова отправились в путь. Теперь мы шли в большем напряжении, и я старалась улавливать каждый шорох. Мужчины шли сзади и были сосредоточенны, их глаза сканировали каждый куст, и они практически не обращали на нас внимания. Казалось, мы уже бесконечно долго идём через небольшой городок, напряжение росло и хотелось поскорее скрыться под какими-нибудь деревьями.

— Зоя.

— Лиль, — поочерёдно нас позвали каждый из них.

Напряжённые голоса заставили обернуться, и я увидела только их спины. Братья смотрели в сторону крайних домов, мы их уже прошли и до леса оставалось всего ничего— пересечь дорогу и пройти небольшое поле. Но, кажется, нас заметили.

Из-за угла серого дома вышли трое мужчин. Это были те же, кого мы видели из окна. Они направлялись в нашу сторону, держа нас на мушке ружей. Приходилось буквально выглядывать из-за широкой спины Полидевка. Шедший рядом Рэм встал в угрожающую позу между братьев. Он был напуган, но не прятался за спинами.

— Кто это у нас тут? — остановившись на расстоянии десяти метров, сказал басистым голосом один из мужчин.

— Кажется, двое Иных и их подружки? — отозвался второй.

Видимо, они не совсем понимали, насколько Иные — быстрые и мощные, иначе не стали бы выходить сами и быть такими самоуверенными. Я не совсем понимала напряжение братьев.

— Мы просто проходили через ваш город, — подал голос Кас и развёл руками.— К чему нам всем проблемы? — казалось, мужчина был расслабленным, но я видела его напряжённую спину.

— Проблем никаких не будет, если оставите нам своих симпотяжек. Псину можете оставить себе, — тот, что заговорил первым, указал на нас с Лилей. И с брезгливостью почти плюнул в Рэма.

Этот мужчина был среднего роста, тёмные глаза выглядывали из-под повязки, скрывающей почти всё лицо. Я немногонапряглась от сказанного, но знала, что нас просто так никто не отдаст, Пол и Кас уже не выглядели такими дружелюбными. Самый высокий в компании троицы пристально вглядывался в меня и молчал. Он казался самым сдержанным, и поза его говорила о воинском звании в прошлом.

— Нет, — в унисон сказали братья.

После этого двое разговорчивых хохотнули и приготовились встать в позу броска — это стало для меня откровенным удивлением. Они что, серьёзно решили бросить вызов Иным. Я даже хмыкнула от такой наглости. Но их прервал высокий и что-то шепнул, после чего мужчины обратили свой взгляд на меня и задор быстро улетучился. Мне показалось, что я услышала рык от впереди стоящего Пола, ему больше всех не понравилось такое внимание ко мне с их стороны.

Собеседники расслабились. Тот, что повыше, сделал шаг в нашу сторону и снял повязку с лица. У него оказалось два крупных шрама, один тянулся от уха к подбородку, второй — от внутреннего уголка глаза к уху. Но его черты были мне смутно знакомы. Я узнала его, когда он наконец подал голос — ведь мы долгое время общались по телефону.

— Здравствуй, Зоя.

— Саша? Ты как тут оказался? — я была рада видеть его живым. Он долгое время был мне другом, именно он посоветовал нам бежать из Москвы и многому учил нас по телефону, пока была связь. Когда мы больше не смогли общаться, я думала поехать с Ником к нему, но страх быть пойманными тогда остановил нас.

— Долго рассказывать, — мужчина улыбнулся и махнул рукой. — У тебя всё в порядке? — он покосился на братьев, и мне стало даже смешно.

Я вышла из-за широких спин:

— Да, это мои друзья,— я улыбалась в ответ и не верила своим глазам.

— Куда направляетесь? — Александр улыбался добродушной улыбкой, его карие глаза поблёскивали.

— Говорят на Урале ес…

— Зоя! — я не успела договорить, как Пол резко перебил меня, и я в недоумении обернулась. Пол смотрел с нескрываемой злостью.

— Он помог нам с Ником, когда наших родителей украли, — пояснила я, — думаю, будет честно подсказать и ему… — я была немного в недоумении и не видела ничего страшного в своём поступке.

— Это теперь не совсем человек,— ответил Полидевк.

Я сдвинула брови и снова повернулась к незнакомцам и старому другу. На вид они были совершенно нормальными, только исполосованное лицо Саши говорило о нелёгких временах. Не хотелось скандала, и я начала напрягаться больше из-за открытого неба над головой.

— Может мы зайдём в лес и поговорим? Не очень безопасно стоять вот так, — я подняла ладони вверх, тем самым привлекая мужские взгляды к серебрящейся руке.

— Думаю, мы просто пойдём дальше, а молодые люди останутся здесь, — ответил Кастор.

— Мы тоже слышали про Уральские горы, — не обращая внимания на братьев, отозвался Саша и направился в сторону леса. Я зашагала за ним, мне хотелось узнать о его жизни, только его дружки немного напрягали, и я старалась держаться от них подальше. — Не факт, что там кто-то ещё остался. Может и вовсе город переполнен и людей туда уже не пускают.

Я поравнялась с мужчиной и шагала в пару метрах от него. Рэм шёл рядом, но посматривал на незнакомых с опаской. Пол буквально наступалмне на пятки и буравил

Сашу взглядом. Кас и Лиля шли справа от нас метрах в десяти. Дружки моего старого знакомого шагали слева и, кажется, совершенно потеряли к нам интерес.

— Что с тобой случилось? —одним вопросом я хотела узнать всё: как он жил, после того как связь оборвалась, что у него с лицом, что значит, по словам Пола, «не совсем человечность».

— После того как мы потеряли связь, я прожил два года в своём доме. Я несколько раз выдвигался к вам, но каждый раз натыкался на лабораторных и схватки оказывались слишком тяжёлыми. Приходилось возвращаться и залечивать раны. Потом меня схватили и превратили в Иного. Я был в одной из первых партий, инъекции в которых часто давали неожиданный результат. После того, как я лишился зрения, меня отправили в Тверскую лабораторию на опыты. Там продержали два года. Как ты уже знаешь, там произошёл побег. Мы были в их числе, — мужчина махнул в сторону своих товарищей.

Теперь мне становилось жутко от Сашиного присутствия. Мало ли, кем он мог стать после опытов. Животные были устрашающими, а люди могут быть ещё хуже. Теперь всё встало на свои места.

— Мы встречали животных, и я пострадала от одного из них, — я подняла левую руку.

— Хорошая рука, — Саша улыбнулся, — несмотря на потерю, хорошее приобретение…

— Это да, — я немного подумала, — они были разъярёнными, но вы кажетесь адекватными. Что тогда с вами не так? — я решила узнать, пока он разговорчив.

— Животные не умеют себя контролировать, и агрессия захватывает их с пол- оборота. Людям приходится хорошо себя контролировать, чтобы не превратиться в зверя, — он печально улыбнулся и посмотрел на меня. Мы были уже у самой кромки леса.

— То есть, у вас тоже глаза светятся?

— Да. Когда ярость охватывает — мы уже не принадлежим себе. Проще нас убить, чем успокоить. Силы неимоверно много, скорость уступает только Иным. Слух, обоняние и зрение великолепны даже в обычном состоянии.

— Из-за этого вы не идёте на Урал? — мне было боязно и жаль их одновременно.

— Думаю, там нам не место.

Мы дошли наконец до леса и остановились. За спиной я услышала писк Миры и обернулась. Лиля искала укромное место, чтобы покормить и размять девочку. Кас ограждал их широкой спиной и поглядывал с предупреждающим взглядом. Я обернулась к Саше и увидела его печальный взгляд. Он улыбнулся, когда я посмотрела ему в глаза.

— Мне так жаль, что ты всё это пережил, — я не выдержала и сделала шаг вперёд, чтобы обнять мужчину, но в одно мгновение передо мной оказалась спина Полидевка. Я буквально врезалась в неё: — Пол прекрати! Он мой друг! — я ударила правой рукой по каменной спине, но мужчина не пошевелился.

— Да ладно тебе, никто не претендует на девушку, — Саша хохотнул.

Но взглянув, я увидела, что его взгляд не выражал и толики веселья. Казалось, уже были видны отдалённые огоньки и страх начинал выбираться из глубины моей груди. Рядом стоящего Рэма трясло от страха, и он встал в оборонительную позу. Я на долю секунды залюбовалась и прониклась собачьему самопожертвованию, ведь так мало уделяю ему времени. Раньше это было задачей и ролью Ника.

Я пришла в себя и руками схватилась за мужские плечи, начала медленно уводить их назад. Пол не поддавался, только левое плечо выгибалось под неестественным углом так, что я готова была услышать хруст.

— Пол, прошу тебя, — только после этих слов мужчина поддался мне и сделал пару шагов назад. Потом и вовсе оттолкнул меня на несколько метров от себя.

К тому времени, когда я выглянула, Саша уже отошёл на приличное расстояние и просто смотрел на город, который так хорошо был виден отсюда. Рэм не спускал с него взгляда и угрожающе скалился. Незнакомцы поглядывали на нас, но не собирались заводить новые разговоры.

Пол продолжал наблюдать за лабораторными. Так дико было считать своего давнего друга — лабораторным! Я и подумать не могла, что его настигнет такая участь. Он всегда был добр к нам и сейчас тоже не казался зверем. Он научил нас с Ником разделывать дичь, рассказывал, как консервировать овощи и мясо, как чинить бытовую технику и многое другое, чего я не могла найти в книгах. Иногда мы разговаривали до поздней ночи. Он признавался мне в симпатии, а я отвечала взаимностью… Сейчас я не чувствую к нему былых чувств, теперь он для меня просто один из близких людей.

— Где Ник? — из задумчивости меня вывел голос Саши.

— Его забрали и инициировали. Нас отправили в гарем, но нам удалось сбежать, — на глаза наворачивались слёзы от воспоминаний о мальчике. — Говорят, он теперь со своими родителями.

В ответ мужчина поджал губы и кивнул, а я вышла из-за широкой спины, чтобы продолжить разговор.

— Рэм вырос. В первую встречу он был размером с кошку. Ему повезло остаться в живых. Большинство животных давно пошли на опыты, — собеседник сменил тему и кивнул в сторону собаки. Рэм уже успокоился и пристально наблюдал за ситуацией в паре метров от нас.

— Нам повезло, что он не умеет лаять. Правда, ему тоже досталось от кого-то. Зашивала ему спину, но сейчас он уже в норме. Скучает по Нику, — предательская слеза скатилась по щеке, и я быстро её смахнула.

— Думаю, вам лучше уходить, — мужчина втянул полные лёгкие воздуха и глаза его обратились в сторону города, — есть и другие... Они потеряли свою человечность больше нас и стали страшнее лабораторных животных. Они в соседней деревне.

— А как же вы?

— Нас они не трогают, а вот на чужих накинутся, — Саша посмотрел на меня, и лёгкая улыбка тронула его уголки губ, — может ещё увидимся, Зоя, — его совершенно не смущал Пол, что не сводил с него яростного взгляда.

— Удачи, — я улыбнулась в ответ, — до встречи, Александр, — мужчина хохотнул.

— До встречи, Зоя, — мужчина повернулся в сторону города, и они одним мгновением сорвались с места, за какие-то пару секунд достигнув крайних домов.

Я попрощалась с другом, а вот Пол, казалось, думал совсем по-другому. Он не отстранялся, но его взгляд и молчание говорили о многом. Ничего с ним не станет, пусть позлиться немного, а я немного побуду в своих мыслях. Кас с Лилей уже встали и направились в глубь леса. Кажется, мужчина слышал разговор с Сашей и быстро убрал Миру на привычное место, так и не успев размять косточки. Рэм долго смотрел в сторону города, убеждаясь, что опасность миновала.

Спустя время, мы сблизились друг с другом и вместе быстрым шагом углубились в чащобы. Непроходимый лес тормозил и царапался колючими ветвями. Кастору пришлось взять дочь на руки, чтобы укутать малышку в своих больших объятьях.

Когда мы наткнулись на очередное болото, мужчины сдались:

— Ну всё, с меня хватит, — неожиданно произнёс Полидевк и Кастор с облегчением вздохнул.

Я не понимала, что происходит. Лиля подошла к своему мужу и взяла Миру на руки, а Кас взял на руки девушку.

— Ну уж нет! Я сама дойду, — я начала пятиться от Полидевка.

— Тогда тебе придётся встретиться с разъярёнными лабораторными, —поддел меня довольный Пол.

Когда это у него настроение улучшилось? Всю дорогу угрюмый шёл.

— А как же Рэм? — я в надежде посмотрела на собаку, тот крутился у ног.

— Возьмёшь его на руки, — невозмутимым тоном ответил Пол.

Мужчина не подходил, а ожидал моих действий. А я-то рассчитывала, что он подхватит без спроса.

Я уже хотела возразить, что собака — это не ребёнок, но меня опередили.

— Зоя, вдруг они уже рядом? А так мы быстрее сможем добраться до Урала, — подала голос Лиля.

Подруга называется… Я недовольно глянула на девушку и увидела уставший взгляд. Немного помявшись, я всё же направилась к вытянутым рукам. Мужчина не спешил меня подхватывать, как будто ждал каких-то действий, и я недовольно уставилась в голубые глаза. Они снова заволакивали, но я упорно им не поддавалась.

— Что ещё?

— Бери Рэма на руки, — я охнула и подхватила собаку.

Пёс был приучен к рукам с детства и сам закрутился в клубок и устроился поудобнее. Пол подхватил нас на руки, словно мы ничего не весили. В одно мгновение я неимоверно сильно вжалась в руки и тело Иного. А когда увидела, что он сделал — моё сердце в один прыжок оказалось в пятках, дыхание перебил страх и поток ветра, не дающий глотнуть кислорода. Под ногами виднелись жёлтые кроны деревьев, они застилали всё до самого горизонта. Не успела я и вдоха сделать, а мы уже летели вниз с неимоверной скоростью. Теперь сердце переместилось в горло. Рэм затрясся как осиновый лист, и я постаралась прижать его крепче, хотя и без этого было ощущение, что вот-вот раздавлю.

Чувство падения было настолько страшным, что казалось, сердце вот-вот выпрыгнет через рот вместе с криком. Я всеми силами вцепилась в мужское плечо, под левой рукой что-то хрустнуло, но я не собиралась обращать на это внимание. Правая рука прижимала напуганное животное. Всё естество хваталось за крупицы спасательного шара, которого не было. Про присутствие Иного я совершенно забыла и мне казалось, что я падаю с неба и непременно разобьюсь.

В чувства я пришла, когда удара с землёй не последовало, а приземление было мягким. Перед глазами уже не было тучных зарослей и прежнего болота. Полуденное солнце играло на жёлтых и красных листьях, лесные опушки освещались тёплыми лучами. Не успела я прийти в себя, и мы уже летели сквозь лесные заросли. Деревья сливались в одну размытую картину, ветер сковывал лёгкие, волосы били по лицу словно хлысты. Мошкара начинала врезаться в кожу острыми иглами. Терпеть становилось невыносимо, тошнота подступала к горлу, размытые картинки кружили голову, и я бы с радость попрощалась с сознанием, но оно упорно не покидало меня.

— Зоя, посмотри на меня, — его голос возник в моей голове как раз тогда, когда остатки съеденного завтрака собирались покинуть организм. Голос, как патока, пролился по всему организму. Он заглушил ревущий ветер в ушах, и я, не задумываясь, исполнила просьбу.

Меня встретили давно полюбившиеся мне глаза. Его взгляд ненадолго задержался на мне и снова принялся сосредоточенно смотреть на дорогу. Я бесстыже наблюдала за глазами, но не уплывала в них как прежде, а ухватилась за возможность и вблизи рассмотрела каждый миллиметр восхитительного лица. Казалось, каждая его частичка тела святилась едва уловимым пурпурным цветом. Вместе с импульсами свечения в нос снова ударял сладковатый запах. Я никогда не видела такого нежного и, в то же время, космического цвета. Подобные расцветки выдавал цветок из сна, что стоял в доме Полидевка. Нежный запах напоминал ваниль, но он не был навязчивым. Как я не старалась принюхаться, не могла получить насыщенного запаха. Он словно дразнил меня и не раскрывался в полную силу.

Мой взгляд остановился на припухших и влажных губах. Рот был закрыт и контур губ был словно высечен из скалы, но такие резкие черты совершенно не портили лицо, а наоборот, придавали какой-то правильности и симметрии.

Мне раньше казалось, если человек будет симметричен, то изюминка в красоте пропадёт и мы станем слишком похожими друг на друга. Но у Иных всё как-то по-другому. Я вспомнила, что на Глизе было всё по чётким правилам, у всего были определённые границы. Теперь я вижу, что чёткость присутствовала абсолютно во всём. Даже и не знаю, завидовать Иным или сочувствовать.

Глядя на мужчину, весь страх улетучился. Тошнота отступила и чувство эйфории заполнило мой живот. Его губы притягивали сильнее, чем космос в глазах. Я совершенно забыла, почему так яростно противлюсь своим чувствам. Для чего вообще дана жизнь, если в ней нет любви? Может сегодня мой последний день, а мне даже нечего вспомнить перед последним вздохом.

Губы были всё ближе, они словно увеличивались. Я даже не осознавала, что именно я тянусь к мужчине, пока не почувствовала жар, исходящий от губ. Меня била мелкая дрожь, всё тело жаждало большего. Жизненно необходимо было почувствовать тот самый сладкий привкус мужских губ.

Когда я наконец прикоснулась к жарким губам, тело прошиб разряд эйфории. Сладкий аромат заполнил лёгкие, мягкие губы Иного отозвались ещё с большей нежностью, и я оказалась в космической невесомости. Всё тело заполнилось счастьем, словно смысл жизни был найден именно сейчас. В голове то и дело крутился вопрос: «Как я жила раньше?» Я словно обрела смысл жизни.

Я не почувствовала, как Пол остановился. Ветер не трепал мои волосы и тело не прошибал холодный осеннийвоздух. Я растворялась в нежном поцелуеи горела в крепких объятьях. Пол чувственно целовал каждый миллиметр моих губ, что-то шептал, но я не разобрала ни слова. Его голос не был похож на обычный баритон, он словно переливался всеми видами колокольного эхо. Я расплывалась в ласковых прикосновениях и забывала саму себя — кто я и как я жила. Я помнила только образ Полидевка, его голубые глаза и космическую вселенную в них.

Память о реальности мгновенно вернулась, когда мужской голос прокричал имя Полидевка из глубины леса. Я отстранилась и пьянящим взглядом посмотрела прямо в глаза мужчине. Он тоже был словно опьянён и не сразу пришёл в себя. Когда его губы расплылись в улыбке, а глаза засияли озорным огоньком, мои щёки запылали и я хохотнула, сама не ожидая такой реакции. Залилась озорным смехом, но когда успокоилась, то снова взглянула на Пола и увидела его восхищённый взгляд. Он всё так же улыбался и пристально наблюдал за мной.

Рэм, кажется, привык к скорости во время пути и даже задремал. Его морда выглянула из-под лапы и заспанные глаза наблюдали за нами.

— Пол, — снова раздался голос Кастора, но уже совсем близко.

Мы обернулись на друзей и увидели их беспокойный взгляд. Пол тут же напрягсяи превратился в скалу — без эмоций и человеческой сущности.

Встревоженная Лиля, сидевшая на руках Кастора, прижимала к груди малышку, та спала сладким сном. Я задала немой вопрос, поймав взгляд девушки. Лиля лишь покачала головой, и я поняла, что ситуация намного хуже, чем я могла себе представить.

Не сговариваясь, мужчины сорвались с места. Я снова оказалась заложником страха, и тошнота медленно подходила. Но теперь мне хотелось остаться в сознании, и я посмотрела на мужчину. Он не смотрел на меня и лицо не выражало ни капли эмоций. Я старалась мимолётом смотреть на происходящее, но видела лишь смазанные картинки. Мы периодически прыгали и с каждым прыжком страха было всё меньше — на его место вставал адреналин. Я уже и забыла, от кого мы бежим, пока при очередном прыжке я не заметила третью тень.

Он летел прямо в нашу сторону, но был ниже и я увидела горящие красным огнём глаза. Выражение лица было искажено яростной маской. Рот приоткрыт в зверином оскале, волосы спутаны в один большой, грязный комок на голове. Тело покрывала чёрная грязь, бурые пятна просматривались у рта. Лабораторный был полностью голым, только обрывки ткани скрывали паховую зону. Ногти на руках и ногах были длинными и заостренными. Вся его поза походила на бросок, характерный семейству кошачьих.

Страх пробежался паучьими лапками по позвоночнику, и я вплотную прижалась к мужскому телу. Приземляясь, я услышала нечленораздельный, почти звериный рык. Я выглянула из-за плеча и сквозь плывущие от скорости деревья, увидела чёрное пятно, что не собиралось отступать. Рядом с ним бежали ещё двое. Голова снова начала кружиться, и я отвела взгляд, чтобы не стать причиной остановки. Попасться в лапы этим чудовищам не было никакого желания.

Глава 22

Мы стрелой неслись сквозь густые заросли, лес становился темнее, а деревья выше. Я чувствовала колотящееся сердце Рэма. Он спрятал морду под лапой и часто дышал, словно ощущал опасность всем своим естеством. Я изредка выглядывала из-за мужского плеча — три сопутствующие тени не отступали. Я поглядывала на Пола и видела, что пот начинал проступать на его лбу. Мужчины с нашими тушками на руках бежали уже больше часа. Страх пробирался в самые далёкие уголки сознания. Сколько братья смогут ещё бежать, чтобы скрыться от погони? Скроемся ли мы? Принять бой — слишком рискованно, но и убежать кажется невозможным. Они были чуть слабее Иных, но безумие предавало им жестокости и бесстрашия.

Спустя два часа бега стало понятно, что лабораторные просто так не отпустят свою добычу. Они едва отстали, но продолжали мелькать сквозь размытые деревья.

— Мы посадим вас на самое высокое дерево. Если мы не уследим за кем-то из них— используй руку, она поможет. Защити себя и Лилю с племяшкой, — Пол чмокнул меня в лоб, а я осталась с открытым ртом в недоумении. Как рука сможет мне помочь? Да, может она сильнее правой, но не настолько же. Кажется, Пол слишком переоценивает мои возможности.

Братья поравнялись и их разговор заглушил гул ветра. Кажется, они приняли решение и теперь были в поисках подходящего дерева. Мы стали чаще прыгать, и спустя время я тоже увидела высокий ветвистый дуб. Его зелёные ветви возвышались над жёлтым лесом, словно крепкая грибная шляпка выглядывала из-под опавшей листвы.

Но братья решили не сразу выдать свой план и направились мимо дуба, и только в последний момент сделали мощный прыжок в сторону дерева. Казалось, время остановилось, и я увидела всё в замедленной съёмке. Вот мы подлетаем к дереву, мужские руки усаживают меня на толстую ветку, еле уловимым, тёплым касанием целует в губы и пропадает внизу под зелёными ветвями. Я оборачиваюсь и вижу уже сидящую на соседней ветке Лилю с малышкой в руках. Мира не спала и смотрела во все свои широкие глазки. Рым начал брыкаться, и я чуть не слетела с ветки, машинально посмотрев вниз. Увидела, что под ногами не меньше двадцати метров, голова пошла кругом и я чудом удержала равновесие. Осторожно поставив пса на лапы, я взялась за поводок для подстраховки, а сама прижалась поближе к стволу. Рэм не боялся высоты и хорошо лавировал на ветвях. Лиля тоже придвинулась ближе к дереву и принялась поглаживать Миру, а та тянула свои ручонки к растрёпанным волосам матери.

Внизу были слышны рычание и звуки борьбы. Далёкие тени мелькали сквозь зелёную крону. Мелкая дрожь пробивала тело, страх сковывал внутренности, дыхание сбивалось. Я боялась за братьев и, в то же время, старалась подготовиться перед возможной схваткой. Пол что-то говорил про руку, но я решила для верности достать оружие. Возможно оно не сильно поможет, Иные бы давно уже сказали нам пристрелить лабораторных, пока они бегут или сделали бы это сами. Лиля тоже вспомнила про оружие и достала его. Видимо, в панике ни я одна забыла про него.

Рука тряслась, а вместе с ней прыгало ружьё. Сердце заглушало звуки, дыхание сбилось, сухое горло саднило и лёгкие горели. Рэм нервно смотрел вниз, уши прыгали из стороны в сторону, стараясь уловить каждый звук. Шерсть у хвоста вздыбилась от возбуждения, и я в серьёз начала переживать, что он прыгнет вниз. Пришлось натянуть поводок потуже, от напряжения правая рука начала ходить ходуном.

В какой-то момент дерево едва уловимо содрогнулось и этого хватило, чтобы вовремя увидеть лабораторного. Он впивался длинными ногтями в ствол и щепки разлетались во все стороны от попыток поскорее добраться до нас, безумные глаза горели огнём. Ему не хватило пяти метров, чтобы настигнуть нас одним прыжком. Я навела на него прицел и едва не свалила собаку вниз. Из-за распутывания поводка я потеряла несколько секунд. В то время Лиля не теряла времени и успела спустить курок. Дырки в момент образовались в голове и на теле лабораторного, но тот лишь притормозил и зарычал с новой силой. Из ран сочилась густая, бурая жидкость, и, казалось, края затягивались прямо на глазах. Этот факт привёл меня в замешательство, и я осознала, насколько всё может быть плохо.

Я всё же выстрелила, но лабораторный был уже нацелен на Лилю. Меня охватил ужас и поняв, что оружие не принесёт большой пользы, бросилась на помощь, скинув поводок на ветку. Лабораторный был уже у ног Лили, а та продолжала стрелять, пытаясь хоть как-то защититься. Несмотря на то, что тело стало решетом, лабораторный продолжал карабкаться к своей цели. Рычащие и булькающие звуки заполнили уши, дрожь и страх отступили, сменяясь адреналином. Я уже совершенно не думала, мной управляли инстинкты — и даже не самосохранение. Я снова отдавала себя на растерзание во спасение чужой жизни. Сил мне придавал взгляд маленького испуганного комочка, её глазки заполнялись слезами, ощущая страх матери. Лиля прижимала дочь как можно сильнее, в надежде спасти.

Я прыгнула на ветку к Лиле и, опережая грязную тянущуюся руку, вытянула левую на встречу к лабораторному. Серебристая рука стала превращаться в сталь, при попытке её укусить или царапнуть. Она невероятно быстро скользнула к горлу лабораторного и туго сдавила его. Я не сразу поняла, что не так, он брыкался и не мог дотянуться. Только потом увидела, что моя рука стала длиннее и удерживала лабораторного на безопасном расстоянии. Я смогла оторвать его от дерева, чтобы у него не было возможности отталкиваться и давать отпор, и не прогадала. Лабораторный дёргал руками и ногами в попытках напасть. У него не получалось оторваться, некоторые ногти отламывались с мясом в попытке навредить мне. Он даже начал раздирать свою шею, чтобы оторвать голову, но видимо, содрав чуть ли не половину плоти, взвыл от боли.

Глаза его продолжали гореть от ярости, он смотрел прямо в мои глаза, словно запоминал. Его взгляд мне не нравился, но я удерживала его в поле зрения. Лабораторный был далеко не лёгким — с колен я уже буквально лежала на ветке, прижавшись щекой, а правой рукой обхватила дерево. Лабораторный увидел, что мне тяжело и начал дёргаться с новой силой, стараясь скинуть меня вместе с ним или хотя бы заставить отпустить его. Лиля сбавляла его пыл выстрелами, они едва его замедляли, но потихоньку лишали сил. Только, кажется, его голод становился сильнее, и ярость усиливалась.

Краем глаза я увидела, что Рэм метится прыгнуть к нам и хоть чем-то помочь, но я что было сил тормозила его командой — “Нельзя!”. Хвост ходил ходуном, шерсть у хвоста вздыбилась, и из гортани вырывалось тихое рычание, но ничем помочь он не мог. Даже я без своей руки ничего не смогла бы сделать.

Внизу были слышны звуки тока, от чего лабораторный украдкой поглядывал туда и меньше дёргался. Спустя пару минут стало видно пламя огня, и едкий дым дошёл и до нас. Когда тело начало трястись от напряга, мышцы одеревенели и начали гореть, наконец-то пришла помощь. Запыхавшийся и раненый Кастор запрыгнул на соседнюю ветку и сменил мою хватку на горле. Тот начал извиваться и отбиваться, но ток его немного успокоил. Спустя пару секунда они скрылись внизу.

Я наконец смогла расслабиться, но не смогла подняться. При мельчайшем напряжении мышц, всё тело содрогалось и отказывалось слушаться. Так я и пролежала на ветке, наблюдая за происходящим внизу, насколько это было возможным. Рука приняла привычную форму и размер, и безжизненно свисала теперь вниз. Я совершенно не испытывала дискомфорт в ней. Я знала, что смогу держать ею своё тело, но была настолько обессилена, что просто лежала на широкой ветви без попыток пошевелиться.

Внизу были слышны крики и человеческое рычание. Я чувствовала, что лабораторные терпят поражение. Крики становились всё тише и меньше. Когда затих последний, огонь взревел и поднялся почти в половину высоты дуба. Языки пламени обдали тёплым воздухом, подпалив ближним деревьям жёлтые кудри.

Пока братья избавлялись от чужаков, мы с Лилей смогли отдышаться и прийти в себя. Малышка в её руках начала капризничать и требовать еды. Смесь находилась в сумке у Кастора, а спускаться с такой высоты было совершенно небезопасно.

— Кас, —Лиля пыталась перекричать крик Миры, но никто не отзывался.

Я пыталась прислушаться к происходящему внизу, сквозь плачь малышки был слышен лишь треск костра. Не было видно движений и намёка на присутствие братьев внизу. Нервная волна подкатывалась к горлу. Не могли же они проиграть? Нас бы уже наверняка растерзали лабораторные.

Мои глаза прыгали с ветки на ветку в поисках хоть кого-нибудь. С каждым поворотом головы я боялась увидеть горящие глаза побитого лабораторного. Крик Миры оглушал левое ухо, Лиля перестала звать и пыталась успокоить дочь. Я начала нервничать не только из-за отсутствия братьев, но и из-за громкого крика ребёнка. Ведь на него могут прийти новые недоброжелатели.

Я собралась с силами и села на ветку, делая основной упор на левую руку. Тело потряхивало от напряжения, но уже начало приходить в себя. Я поймала испуганный взгляд Лили, девочка заливалась криком и покраснела. Рэм прижал уши и смотрел по сторонам в поисках укрытия от громкого звука. Нужно было экстренно спускаться. Я посмотрела вниз и голову немного повело, от чего я покрепче схватилась за ветку. Снова взглянула на подругу и решила не смотреть больше вниз, только под ближайшую нижнюю ветку.

Я начала озираться в поисках самых выгодных опор, которых было предостаточно.

Дуб оказался ветвистым и крепким.

— Ты что, оставишь нас тут? — задала испуганный вопрос Лиля, когда я наметилась на ветку.

— Кто-то должен спуститься, —я потупила взгляд на девушку.

— А если внизу нет мужчин? Ты сможешь залезть назад? — мы обе знали, что это будет нелегко, — сама я не закреплю Миру на спине. Помоги, спустимся вместе, — я немного подумала. Меня передёрнуло от ужасной картины, но деваться было некуда. Один только спуск может занять около пятнадцати минут, а потом ещё и назад лезть. Мира накричит нам незваных гостей отовсюду, если этого уже не сделала.

Я помогла закрепить Миру на спине Лили, обвязала вокруг себя поводок Рэма и начала спуск первой. Крепкие ветви шли друг за другом, мне хватало места слезть самой на пару ветвей и подстраховать Лилю с Мирой. Девочка не кричала, как прежде, только изредка хныкала. Мои мышцы тряслись всё больше, мало того, что они уже были забиты, так ещё и страх пробирался всё глубже под кожу. Я боялась увидеть то, что сейчас нас ждало на земле.

Пару раз правая рука срывалась с ветки, и только лишь мёртвая хватка серебристой спасала меня от жёсткого падения с десятиметровой высоты. Лиля спускалась уверенно, но было видно, что её тоже потряхивает. Рэм смирно свисал на прочной шлейке и периодически вставал лапами на очередную ветку, давая мне возможность передохнуть от дополнительного веса.

Спуск, кажется, длился вечность, напряжение нарастало. Когда голова перестала кружиться от высоты, я начала присматриваться к земле в поисках мужчин, но виднелись лишь бурые пятна. Кострище тихонько потрескивал, уменьшаясь до размеров обычного костра. Когда до земли оставалось всего несколько метров, хотелось просто спрыгнуть, чтобы поскорее оказаться на земле. По сравнению с двадцатью метрами, оставшееся расстояние казалось простой высокой ступенькой.

Присмотревшись, я увидела два больших рюкзака у ствола дерева. Они аккуратно стояли, словно туристы отошли за кустики по нужде. Я решила прислушаться и снова ничего не услышала, кроме треска костра.

— Ты не прыгай. Я тебе сейчас сумку передам и пойду осмотрю обстановку, — Лиля кивнула, и я помогла ей снять Миру со спины. Девочка снова залилась криком.

Я в спешке проделала оставшийся путь до земли, отстегнула пса и схватила нужную сумку. Мышцы тряслись, сумка была довольно тяжёлой, и правая рука никак не могла поднять весь вес. Я накинула на спину тяжёлый рюкзак, ноги затряслись крупной дрожью и мне хватило сил лишь на небольшой прыжок, но, к счастью, он удался. Левая рука прекрасно справилась и вытянула мой вес и тяжёлую ношу. Можно сказать, что я поднялась только лишь благодаря ей.

Лиля быстро начала искать нужные ингредиенты для смеси, и вскоре крик малышки заменили причмокивания. Сил практически не оставалось, и я снова отдала всю работу левой руке, она ловко хваталась за каждую ветку, не вызывая усталости. Я чувствовала себя однорукой обезьянкой.

На земле было немного не по себе, словно на меня в любой момент могли напасть. Осмотревшись, я увидела вокруг дерева бурые пятна и куски гниющей плоти. Стоял крепкий запах крови и испорченного мяса. Костёр был немного дальше, чем мне казалось и всё ещё горел выше кустов. Братьев не было видно, звать было бесполезно. Они уже давно бы отозвались. Сердце колотилось от страха, тело тряслось, а ноги превращались в вату. Отходить далеко не хотелось, но и сидеть в ожидании чего-то было не самым лучшим решением.

Я прошлась по лесу, постоянно держа дуб в поле зрения, но здесь не было никаких следов. Рэм ходил по пятам, постоянно озирался и поднимал уши в поисках подозрительных звуков. Лишь один раз он задержал долгий взгляд в глубину леса, мне стало боязно, и мы вернулись к дубу.

Лиля сидела на том же месте. Мира уже спала крепким сном.

— Там никого нет, — оповестила я подругу и забралась к ней на ветку.

Я захватила с собой гамаки из другого рюкзака на земле. Нужно было немного отдохнуть и успокоиться, чтобы принять дальнейшие решения. Лиля передаламне спящую девочку и вызвалась завязать лежачие места. Я помогла ей подтянуть узлы левой рукой.

Гамак показался мне периной, мышцы сладко заболели от удовольствия. Мозг продолжал активно работать и страх не отпускал. Я постоянно выглядывала на землю, Рэм остался внизу и растянулся у дерева.

— Как думаешь, где они? — я решила заговорить первой. Напряжение давило на грудь. Переживание за Полидевка переходило все грани.

— Не знаю… — вздохнула Лиля, — не могу вспомнить, чтобы Кас рассказывал про подобные ситуации. В смысле, куда Иные могут уйти после тяжёлого боя.

Тело расслабилось, и я начала чувствовать холод, несмотря на греющее солнце. Кажется, оно уже начинало прятаться за горизонт и мне показалось, что ещё слишком рано для заката. А возможно, я потеряла счёт времени.

— Надо попробовать их найти, пока не стемнело, — я приподнялась, чтобы посмотреть на подругу. Та во всю зевала и, кажется, уже расслабилась.

Собравшись с силами, она приподнялась:

— Да, пошли посмотрим.

Мы благополучно спустились и отправились на поиски братьев. Сначала мы прошли там, где я уже была, потом решили углубиться и сделать круг побольше. Когда мы уже обошли большую часть и хотели возвращаться к дубу, я снова увидела, как Рэм уставился куда-то в глубь леса.

— Может посмотрим, что там? — предложила я подруге. Она посмотрела с недоверием в сторону, куда смотрел пёс. — В прошлый раз, когда я с ним ходила, он так же смотрел туда. Может он что-то чувствует.

Мы ещё постояли, прислушиваясь к окружающей среде и, не услышав ничего подозрительного, двинулись в глубь. Рэм бежал спереди, ведя нас в только ему ведомое место. Спустя время мы увидели проблеск сквозь деревья и можно было услышать шум воды.

Когда мы вышли из-за деревьев, то увидели большое озеро. Противоположный берег просматривался с трудом. Лес укутал широкое озеро со всех сторон, словно оберегая от чужого присутствия. Подойдя ближе, я увидела, что вода абсолютно прозрачная. Но в какой-то момент моё внимание привлекло пульсирующее мерцание. Оно исходило из глубин посередине озера. Свет волнами подплывал к берегу и растворялся. Данный факт привёл нас в замешательство. Мы лишь надеялись, что это по вине братьев, а не новая космическая жизнь, что решила поселиться на Земле.

Когда свечение начало учащаться и становиться ярче, мы попятились назад к деревьям. Страх, что уже поселился во мне, перестал покидать моё тело, лишь выглядывал после недолгого сна. Я отходила назад и не выпускала из вида нарастающее темпом свечение. Стараясь двигаться как можно тише, мы спрятались за ближайшими ёлками.

Я наблюдала за озером и страх поднимался к вискам. Вода светилась кроваво- рубиновым цветом. Мне стало интересно, как бы оно выглядело с высоты, наверняка не осталось бы незамеченным. Озеро может привлечь ненужное внимание Иных. Я машинально посмотрела вверх и увидела лишь голубое небо без единого облака. Солнце клонилось к закату и окрасило пространство оранжевым светом. Звука вертолётных лопастей слышно не было, как и других летающих предметов. Лишь пение птиц окутывало ушные перепонки, изредка доносился хруст веток из глубин леса, они-то и дёргали за нервные клетки, заставляя напрягать всё своё тело и слух. Сознание рисовало дикого животного, что случайно оказалось поблизости.

Когда я снова опустила глаза к озеру, то наконец смогла разглядеть два пульсирующих тела. Они медленно поднимались из воды, а стекающие капли напоминали кровь. Чем быстрее они стекали, тем лучше можно было рассмотреть идущих. Это шли наши Иные — Кастор и Полидевк. Они были абсолютно голыми и поднимались с закрытыми глазами. Их тела были без единой царапины, словно вода залечила все раны. Я видела каким был Кастор и была удивлена. Лишь когда мужчины вышли полностью, меня охватил стыд за наглое подсматривание. Я пялилась на Полидевка и рассматривала каждый обнажённый сантиметр тела. Даже не постыдилась осмотреть паховую зону.

Я успела спрятаться за дерево до того момента, как мужчины пришли в себя. Я посмотрела на Лилю, та тоже залилась краской… Идя сюда, мы никак не рассчитывали застать братьев в таком виде. Я понятия не имела, как будем выкручиваться из такой пикантной ситуации.

Со стороны озера не доносилось ни звука, мы тоже стояли, затаив дыхание. Моё сердце упало в пятки, когда Лилины глаза, что смотрели на меня, расширились от удивления, глядя мне за спину. В этот момент я почувствовала тепло, и страх пробежался паучьими лапками по позвоночнику. Я обернулась и встретилась с фарфоровым торсом.

Подняв глаза, я увидела голубой взгляд Полидевка. Он с усмешкой оценивал моё выражение лица:

— Подсматриваете? — его бархатный голос окружил тело и патокой полился в мои уши.

В горле пересохло, в голове всё смешалось и я не сразу смогла ответить. И мне ужасно страшно было посмотреть вниз… Ведь из озера он выходил без трусов, а теперь стоял почти впритык ко мне. А я не готова была так форсировать наши отношения, несмотря на неимоверную тягу к нему.

— Мы вас звали, — от пересохшего горла голос звучал сиплым, — но вы не отзывались, и мы пошли искать вас. Кто ж знал, что вы тут поплавать решили, —я нервно хихикнула.

Руки некуда было деть, и я перекрестила их на груди, тем самым делая шаг назад. Наше расстояние увеличилось, и я немного расслабилась, увидев краем глаза ткань на бёдрах. Значит успел прикрыться, молодец.

— Мы можем восстанавливать себя в воде. И сегодня ночью нам потребуется сон,— теперь я увидела усталость на его лице. — Ребята оказались сильными и пришлось попотеть… — он нагнулся и взял вещи с земли. Как я не заметила их раньше? Оказывается, я спряталась там, где он ранее разделся. — Если мы будем вас нести, то сможем дойти до Уральских гор за несколько дней.

— А как же твоя служба? — пока шёл наш разговор, Пол одевался уже на сухое тело. Я старалась не пялиться, но взгляд то и дело цеплялся за всё ещё обнажённые части тела.

— Сегодня у меня был выходной, а завтра все поймут, что я пропал. Думаю, начнутся поиски и в наших интересах поскорее добраться до Урала.

Мы вернулись к дубу и до темноты успели поужинать свежепойманным зайцем. Рэм перекусил более мелкой дичью на обратном пути. Когда солнце сменила луна, мы лежали каждый в своём гамаке. Пол привязал своё спальное место вплотную к моему, и теперь я чувствовала тепло разгорячённого тела сквозь плотные ткани. Рэм разлёгся у меня под боком, и я поглаживала его спину, а под рукой хорошо чувствовался свежий шрам вдоль позвоночника.

— Постарайся не уснуть сегодня ночью, — у Полидевка был хриплый и уставший голос, — если что-то услышишь, сразу буди. Обычным пинком меня не разбудишь, поэтому тебе придётся сказать моё имя полностью.

Я пришла в лёгкое замешательство и выглянула, чтобы посмотреть на мужчину, но тот лежал уже с закрытыми глазами: — Хорошо, — прошептала я в ответ и легла назад.

Лиля и Кастор ещё перешёптывались какое-то время. Ночные птицы запели свои привычные песни. Кабаны приходили подкрепиться желудями, издавая хрюкающие и чавкающие звуки.

Я начала засыпать от звуков ночного леса и очнулась, как мне показалось, буквально через секунду. Но это было не так. Все звуки пропали, птицы не пели и внизу уже никто не издавал довольных чавканий. Я тихонько привстала и услышала лишь шуршание ткани. Рядом доносилось сопение, и я сразу обрадовалась, поняв, что не оглохла.

Звенящая тишина в лесу начала давить на ушные перепонки. Страх разрастался из глубины души, колотящееся сердце отдавалось гулом в звенящей тишине. Я боялась издать звук, как будто неведомый монстр, что вышел на охоту, непременно найдёт меня и сотворит что-то ужасное. Я с опаской повернулась к Лиле, но она не выглядывала из-за краёв гамака. Слышалось лишь мирное сопение. Было дикое желание разбудить друзей, чтобы они вели себя потише и были на чеку. Но я и пальцем пошевелить не могла из-за страха, словно всё внутри меня кричало об опасности и заставляло сидеть в полной тишине.

Вскоре послышались ломающиеся ветки. Похоже, стая зверей шла неторопливой походкой, но они все, определённо, шли в нашу сторону. Я вглядывалась в лес до ряби в

глазах. Несмотря на яркую луну, что хорошо освещала лесные опушки, я совершенно никого не видела.

Из черноты леса продолжали слышаться шаги. Кроме ломающихся веток, никаких звуков не было, что и повергло меня в шок. Обычно, дикие животные болтливы и издают хоть какие-то характерные звуки, а здесь абсолютно ничего. С приближением, страх нарастал вместе со звуком. Было ощущение, что идёт стена из неведомых существ.

Ветки ломались повсюду, эхом разнося хруст по округе. Шаги начинали больше напоминать человеческие и я начала подозревать Иных. Вдруг они увидели активность в озере, где днём излечились братья, и теперь шли стеной в наших поисках. Бежать уже поздно, давать отпор слишком опасно. Ну не убьют же они нас, но наверняка будут большие неприятности.

Меня охватило отчаяние. Как же так?! Осталось всего ничего до Уральских гор, а нас снова поймают. Иногда я задумывалась, зачем вообще покинула наш уютный и крепкий дом, ведь там было всё. А рядом был Ник. Возможно, мы смогли бы ещё скрываться несколько лет, а возможно, и месяцев. Не было бы столько страха, сколько я испытала за последние недели.

Я продолжала вглядываться в темноту, предпочитая встретить ужас лицом к лицу. Я считала, что хорошо спрятана за лохматыми ветвями. Гамаки тёмно- зелёного цвета не привлекали внимания. Нет, я в любом случае не сидела бы на месте, зная, что нас будут искать в той деревне. И после нескольких дней раздумий, наверняка бы собралась в путь за Лилей и Кастором. Я всё правильно сделала, значит так должно быть. Ведь я встретила Полидевка. Он дарит мне защиту, и я познаю невероятные ощущения рядом с ним.

Звуки шагов были уже совсем рядом, и я приготовилась увидеть Иных с оружием на перевес. Они ещё не увидели и не почувствовали нас. Шаги не затихли и не замедлился ход. Сердце билось в надежде остаться незамеченными, лишь мозг бил хлыстами правды и заставлял не сеять небылицы.

Тени появились в зоне видимости и воздух застрял в лёгких. Я совершенно не ожидала увидеть того, что оказалось под нашими ногами. Я была невероятна рада, что они продолжали шагать. Хруст веток заглушал моё сердце, что барабанным гулом отбивало такт. Не было слышно и сопения моих друзей. Я рада, что никого из них не разбудила. Никто, кроме меня, не увидел сотню красных маленьких огоньков.