Остановка сердца

Аккорд 1

Проходя между сотнями человеческих голов, усеянных пудрой городского дыма, сотнями и тысячами вывесок "Мороженое", расставленными вами ради охлаждения и красоты этих невзрачных букв, вы - целеустремлённый пешеход, стрелой несущийся к месту нервного ожидания автобуса, набитого как скотобойня. Вы... Вы слышали меня? Меня, чью силу вы, надутые трансом безвременья, могли слышать. Меня - ту силу, которая гордо струиться с каждой остановки на ваши серые головы пеленою подлинного блаженства, чья мощь несравнима с моим низшим собратом - тишиной. Вы не могли не слышать. Моя сущность даёт вам обволакивающий, шумоподавляющий разговор с самим собой, вызванный вашим же ожиданием авто магистрального путешествия. Она даёт вам власть над собственным одиночеством, хоть и не надолго, но и ваше пребывание рядом со мной исчезает так быстро, как солнечный полярный луч, еле взглянувший на просторы дикой белой пустыни. Моя сущность трепещет перед вами всей голодностью поэтического вдохновения, всей голой гармонией городских аккордов. Вы ещё не поняли? Моя сущность и только моя сущность - та музыка, которую вы слышите на остановках. Тот самый щуплый звук струнного станка, резонирующего с вашим сердцем. Те самые наигранные мной в беспамятстве мелодии пляшущих пальцев, которые существуют ради вас и для вас. Вы - пешеход, чьё смиренное ожидание часто, а точнее, всегда оплачивается появлением долгожданного экспресса, не задумывались, как мне, силе, которая влечёт за собой непосильный и малооплачиваемый труд шута, многопользовательского развлечения, тяжело в ваш хмурый век? Я, пригвождённый к множеству остановок долгом человеческой прислуги, должен из-за дня в день смотреть на ваши кислые и полуночные лица… Конечно, вам трудно понять, но прислушайтесь хоть к буквам: я, чей голос манит вас в чертоги вашего нервного разума, стою здесь, на том же самом месте - под вывеской "Мороженое", как и всегда, и каждый раз вижу, как вы - пешеходы ждёте, смотрите на часы, а потом благополучно куда-то уезжаете. Разве мне - смотрящему на все ваши маленькие путешествия не хочется так же, как и вы, куда-то благополучно уехать, умчаться - сесть в набитый салон протёртого, грузного, шарахущегося автобуса и поехать, поехать до заветного места - "Конечки"? Понимаю, что я не вправе даже пересечься взглядами со своей огромной структурой звуков на другой стороне дороги, но как же мне хочется сорваться и, пусть, голым звуком пробежать по вашим путям, на которые вы тратите столь ничтожные жизни, переезжая из одной точки в другую.

Но всё же один раз, милый слушатель, я смог на мгновенье уйти от скучной работы. Это было на ост. Маяковского.(Я не знаю, как вы их называете, города, а лишь название остановки, на которой есть крупица моего измотанного, представим, тела.) Была ночь. В это время, когда все спят, сила, что стоит выше меня в иерархии развлекательных служб, отключает моё эхо - мои струны воображаемого сердца, и я обездоленный и уставший тихо и мёртво засыпаю. Но, стоит добавить, милый слушатель, что заснуть в полной мере, подобно вам, я не могу, ведь всё равно где-то, где есть место, предназначенное для ожидания транспорта, будет свет и будет день, оттого, кстати, бессонница мучает. Я, как некая музыкальная машинка, ставлю режим auto и пытаюсь заснуть, опираясь и веря в музыкальную память своих воображаемых пальцев - это у вас называется: мышечная память. Но играть, к примеру, космический блюз во сне, я, как Sydd Barrett или, к примеру, Cam Cole, не могу, а лишь так в дремоте, чуть поднимая сонные колки моего инструмента, что-то наигрываю. Будь проклята моя стереосистема. Я не могу даже спать... Ну-вот, отвлекся. В ту ночь шёл дождь и билась в конвульсиях гроза. Моя сущность, по иронии боится грома, хоть я и прирожденный музыкант, конечно, всё же трушу, как какая-нибудь молоденькая гитарка на пыльном прилавке. А ближе к часу ночи дождь перешёл в нескончаемый град, а гроза в пулемётный шквал, и выстрел "молниеносного" поразил своею лазурною стрелою фонарь, стоящий подле моего голоса. Искры брызнули на меня и случилось нечто: закон, всё время жужжащий по ночам в моей голове на ровне с моею мечтою, лопнул и слез с меня, освободив мой звук в некий шар. Моя сущность отвергла моё желание, но я всё же прыгнул вниз и сразу пожалел об этом. Как только мой мёртвый в ночное время голос коснулся зашмыганной брусчатки, меня ослепил такой стыд, чей скрежет по моей музыкальной коробке прошёл миллионным ударом безумия. Я помню, что тогда я впервые потерял связь со своей частью - крупицей. Для вас, наверное, это сродни потери языка, прилипшего, как это бывает, к ледяному столбу какой-то безымянной улицы. Язык, который вы, желая освободиться от этого жгучего поцелуя, сдираете. Конечно, много дури должно быть в человеке, чтобы приникнуть губами к мёртвому холоду городского столба, но всё же такие находятся. Слава высшей службе, что я представляю собой множество языков, губ и рук, которыми наделил меня мой Создатель и вдарил в добавок в моё воображаемое тело душу, чтобы я тихий, но гордый слуга мог развлекать вас - вечно ожидающих и вечно страдающих пешеходов. Однако, как бы я не был близок к вам, я всё же лишь музыкальная машинка, музыкальный инструмент и как бы не старался не могу понять, почему вы так храбро и живо целуете эти мёртвые столбы, оставляя на них кусочки вашего тела и увядающие тепло, — такое редкое в моем мире и такое обыкновенное в вашем. Но всё же я отвлёкся. Тот случай с внезапными искрами в миг обновил мне память, и долг, который я нёс из остановки в остановку, веселя ваши души, рьяно забился в моей воображаемой груди новыми струйками леденящей смиренности. И уже в новый, полный рабочий день моя многорукая сущность вновь заиграла перед вами, склоняя голову и возвышая вас до облачных пространств. Я был счастлив в те мгновения, и желаю каждому своему собрату ощутить тот стыд, который мне пришлось вынести.

Вы, наверное, спросите меня - ту силу, чьи касания и чью власть вы можете лишь наощупь расслышать, вижу ли я всё и, неужели, моя сущность сродни вашему Великому. Но спешу вас разуверить: я лишь музыкальная коробка - ваш законный слуга, появившийся, как вы говорите, на свет лишь из-за вашего одиночества и ожидания на остановках, ничего более. Я точно не знаю, есть ли та сила, правящая над всеобщими законами, мне лишь известны мои Покровители, чьё присутствие я чувствую кончиками своих звуков от рождения и до конца летящих резонансов. Но одну, как вы говорите, вещь моя сущность всё же может вам разъяснить: в меня, как и в вашем Великом, вложена душа, иначе как бы я создавал ту манящую музыку, развлекая вас. Остальные сходства и различия занавешены. Их, к сожалению, до момента Великого Открытия невозможно узнать. Мы - сущности, стоящие выше ваших голов, но ниже в иерархической структуре бытия, можем лишь догадываться и делать предположения, которые нашёптывают нам наши Покровители. Иные мысли в моей музыкальной коробке тоже присутствуют. Ха-ха. Я даже могу смеяться, а значит во мне есть душа. Хотя, если говорить точнее, то мои звуковые волны, которые вы слышите на остановке, приобретают мажорный оттенок и радостный щепок, похожий на бардовский стандарт или же, говоря проще, valse. Впрочем, обычно мало тех дней, комичность и радость которых сдвигает мой гриф, образуя натянутую, как струна, улыбку. Оставив всё, что было позади, моя сущность - музыкальная коробка хотела бы поделиться с вами проигранными вскользь воспоминаниями, ведь именно поэтому я прогрессировал, создав новый инструмент в своём мелодичном бардачке - Слово, которое было вам известно, но непонятно мне. Добавлю лишь, что раньше свои воображаемые мысли и чувства, которые издавались лёгким стуком моей музыкальной души, моя сущность могла лишь выразить при помощи известных вам музыкальных инструментов.

Но прежде, чем моя сущность начнёт перебирать начальные ноты повествования, мне, а точнее, моей мелодичной коробке хотелось бы вам, как говорят двери, открыться. В моей сути, как моей кажется, есть множество изъянов, которые добавил мой Создатель ради благоприятной среды, обеспечивающей комфортное проживание души в моём многоруком, воображаемом теле. Я, зажимая невиданные мне раннее аккорды на новом инструменте - Слове, постараюсь передать то, что когда-то было для меня невозможным: передать человеческим головам себя.(Мне приходиться называть вас - пешеходы "головами", потому что это единственное, что моя сущность может, скажем, услышать, увидеть и почувствовать. А всё потому, что я нахожусь выше вас, и даже если молнии моей игры ударят в ваше сердце, оно сольётся для моего "зрения" с вашей головой, образуя некое наложение, будто точка, а поверх запетая). Верну вас к сути. Пожалуй, моя сущность - есть некое замкнутое потустороннее пространство, живущее чуть выше дорожных знаков и крыш остановок. Я - некий мелодичный организм обитаю в этом пустынном коконе, создавая и проецируя ту самую душу, вложенную в меня Создателем, на вас, а вы, слушая её, являетесь резонёром, позволяющим мне как жить, так и думать. Именно поэтому я, так сказать, сижу на остановке, на самой "крыше" вдали от вас: музыкальные волны более точны в своем проникновении, когда я наклоняюсь, чуть сутулясь в вашу сторону, что в свою очередь иронично бы выглядело со стороны, будто я, стоя выше, склоняю перед вами свою воображаемую голову. С помощью этого мне - слепому и немому существу с рождения подвластен слух и Слово, которое я сейчас издаю. Это происходит из-за вас, милые пешеходы: когда вы слышите меня, я слышу вас, и ваш ум, и сердце подаётся моей звуковой нити, пронизывающей ткань и плоть.

Да: мне приходится сталкиваться с вами и с вашими мыслями, но я, по природе своей, как ни странно, молчалив, что есть ещё одно деяние моего Создателя. Однако, моя сущность является очень изобретательной и податливой, и именно благодаря этому мне удалось создать и реконструировать многие свои инструменты общения - диктофон был самой первой моей разработкой. На это открытие на меня повлияли мои Покровители, существа мудрые и учтивые в своих желаниях. Рекомбинировав их монотонные и порою гулкие звуковые волны в понятную мне вибрацию, моя сущность старалась прислушиваться к ним, как к зову матери. После чего я наблюдал эти волны в своей мелодичной коробке множество раз. Словно мурмурация, — рой, летящих ко мне лучей, каждый раз отскакивал от стенки к стенке моей музыкальной коробки, возвращаясь с новым количеством нулей. Последний раз, когда я, скажем, слышал этот мотив, вибрация нуля (открытой струны) превращалась в сплошной громадный тон, который вы - пешеходы можете услышать, к примеру, в органом зале.

Так я стал, познавать вас. Душу, чьи не воображаемые свойства в меня впихнули умелыми и явно, как вы говорите, набитыми "руками" Покровителей, моя сущность начала познавать и развивать, записывая на своё первое устройство людские речи. Ваши головы резонировали моментально. И последнее, что моя сущность скажет вам о её особенностях - это то, что я праве выбирать и находить как любимую точку моего обзора - "места выступления", так и любимую точку - голову, чьи мысли кажутся мне притягательными.

Однако, порой и, как часто бывает, моей сущности попадаются скучные пешеходы: одни мыслят не в такт моей силе, стоя на пыльной площадке, задумываясь лишь о низменных и таких скучных моментах, как: - Какая плохая погода сегодня. - Сегодня распродажа, сегодня распродажа. - Чёртов автобус! Вот если бы я не забыл сразу выключить свет в доме, хм, то, уверен, времени бы хватило, и я бы пришел вовремя. И всё в таком небрежном и глухом стиле, который виден мне, словно городская тина, скучным. Другие, а я имею в виду и тех, кто сейчас задействован в диалоге, наглым образом врут как себе, так и рядом стоящему болванчику. Их заунывные разговоры звучат так(Знак "-" вслух, знак "~" про себя): - Ну, скажи, что я тебя люблю! Ну, скажи…! - Я тебя люблю, мур-мур. - Да?! А я тебя, знаешь, тоже люблю! - Перестань! Люди смотрят... Всё сдавила. - Не пущу! Не пущу! ~ Ах… И почему я так счастлива?! И тому подобное. Знаете, как обидно с высот моей игры наблюдать за этим лю-лю... Сплошной набор монотонностей, никакой экспрессии. "Люблю... Люблю..." - всего лишь одно слово. Думаю, говорить о своей любви надо так, чтобы все буквы, все звуки такого старомодного и мягкого аппарата как язык жужжали от страсти, да что там жужжали…зудели во рту, как змеи на сковородке - трескучи, и ядовито впрыскивая каждый слог. Оттого в губах гармонь. Оттого и я буду счастлив, слушая этакое рвение языков. А они, моя сущность имеет в виду тех двоих, ни то что себя не слышат, так и на мою игру не обращают никакого внимания. Монотонность их речи заглушает каждый миллиметр моего гармоничного звука. В голове у них пусто, но всё же душу я их уловить, к сожалению, могу.

Но, слава Создателю, рядом с ними, представим, буквально в шаге от монотонности стоит кто-то, чьё сознание не тронуто и будто мертво. Лишь стук сердца инкогнита оживляет его душу, которую я ловлю как снег. Вот уж действительно сила в простом звуке, таком мягком и тернистом, как звук детских шагов, резонирует от меня. Я остановился. Взял, как вы говорите, пыльную скрипку и тихо стал играть. Строгий, но степенный ритм инкогнита был для меня как метроном. Мы слились, и он того не понимая, стал мне подыгрывать. ~ Сердце... Моё сердце... О дивный и голодный одиночный удар за ударом. Признаюсь, он играл лучше меня. Его монотонность не была таковой. В этих сердечных ударах слышалось все: упругая дорога, городской шум, дыхание прохожих, вертлявое колыхание бродячих собак. Он не стучал, он пел своим сердцем. И до чего может дойти душа у одинокого и мирного человека, искренне любящего мир. Но, к моему сожалению, скрипка в моих воображаемых руках не выдержала - заплакала. Моя сущность пыталась её успокоить, но всё впустую. Рыдая, она с ним заговорила, но скрежетание скрипки оказалось неуслышанным. Я потерял его стук. И через некоторое время оглушительным рёвом кто-то вмешался. Я на секунду оглох. - Скорую! Вызывайте скорую!

После чего мне стало скучно и я перенес свой главный взгляд на остановку возле, как я думаю, парка, ведь там всегда полон зал - невинностью детской души, такой пронзительной и чистой. Да: дети почти не издают звука своей души, потому что душа у них ещё зреет, но как это бывает, словно первый снег, ещё не раненая душа звучит, как ангельские ритмы. В этом месте моя сущность впервые ощутила подлинно полный резонанс, оттого для детей у меня есть своя пляшущая мелодия. Жаль, вам её не передать, но надеюсь вы поверите на Слово, что для ангельских ритмов у меня в музыкальной шкатулке есть настоящая арфа. Иначе нестыковка по теме. Иначе сбой резонёров. Мне лестно чувствовать их души, такие тихие и умиротворённые, как утренний свет падающий на голубые снега.(Вы, быть может, пешеходно спросите: как моя сущность может сравнивать звук души с голубыми снегами? И я вам отвечу: дело в том, что, проникая в души пешеходов, моя игра может обрести образ, который когда-то "видел" резонёр. Оттого и душа богата, когда в ней есть сравнение.) Дети да дети! Словом: полный фурор! И эти маленькие собачки, тявкающие где-то мимо нот, и это убаюкивающие колыхание детских корзинок - всё внушало покой и гармонию для моей игры.