Осознание. Пятый пояс

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все их недостатки. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей:

https://author.today/u/id54937541/works

Четырнадцатая книга цикла Путь. Первая книга здесь:

https://author.today/reader/28530/218269

— Так, малец, сейчас забиваемся поглубже, пережидаем Бедствие, а затем двигаем в ту сторону.

Я проследил, куда Седой тыкает пальцем, и изумился:

— Город Ян там.

Ткнул для надёжности рукой сам, указывая едва ли не в противоположном направлении. Ткнул раньше, чем сообразил, что ошибиться, учитывая валы тел големов, ну никак нельзя.

— Кому он нужен, — отмахнулся Седой. — Забудь. Сейчас важно как можно быстрей добраться до пары-тройки орденцев.

— Кому важно?

— Мне, — ожидаемо ответил Седой, но тут же заставил меня подавиться уже подготовленной фразой. — Тебе.

— Да с чего бы?

— Твой талант, малец,— ткнул теперь уже в меня пальцем Седой и повторил. — Твой талант.

Я вскинул брови:

— Не ты ли, Седой, совсем недавно поддевал меня байкой про то, что таких талантов даже в ворах полно.

— Это не байка, мастеров Указов у теневиков действительно полно, но та история, она какое отношение к тебе имеет?

— В смысле какое? — я изумился в очередной раз. — Я мастер Указов!

Седой скривился:

— Давай не будем вот это всё. Нас с тобой связывают узы Ордена, давай обойдёмся без лишней лжи, она разрушает отношения.

— Как можно разрушить то, чего нет, Седой? Я не связан с тобой никакими узами Ордена!

Седой медленно растянул губы в улыбке и так же неспешно поддел меня:

— Ты злишься, нервничаешь и начал совершать ошибки, малец. Когда я только с тобой столкнулся, ты был более скользким и изворотливым, сейчас же дал прямой ответ, ответ, в котором я ощущаю ложь.

Я выругался. Про себя. И ведь даже возразить нечего. Постарался взять себя в руки, тоже натянул на лицо улыбку, не стал ничего возражать или пытаться оправдаться, вместо этого напал сам:

— Так, значит, ты оставил мысли о мести Ян?

— Это сейчас действительно неважно. Сейчас важен только ты, малец.

Я нарочно пропустил его слова мимо ушей. Изворотливый и скользкий? Хорошо. Повторил это вслух:

— Хорошо. Значит, о деньгах, техниках и этих, кого ты ещё обещал, женщинах, да? О них можно забыть?

— Почему? С твоим талантом Орден ждёт светлое будущее. Техники, деньги, женщины? Всего этого у тебя, малец, будет в избытке.

Меня перекосило.

— Золотая клетка? Да ты знаешь, что я...

— Золотая клетка? — перебил меня Седой, а его улыбка в одно мгновение изменилась. Неприятно изменилась. — Вот уж чего можешь не бояться. Ты — боевой мастер Указов, забыл? Тебе придётся пройти по краю смерти. Не раз, не два и даже не сто раз.

Я хлопнул глазами, затем ещё и ещё, осторожно переспросил:

— Седой, это вот так ты сейчас пытаешься убедить меня, что я должен пойти с тобой в твой Орден? У тебя очень плохо выходит. Очень. В городе Ян тебя бы никто не поставил вербовщиком у портала.

Седой прищурился:

— Брат Гал... Неужто тебе не рассказали, малец, чем важен твой талант и что ты можешь, вернее, должен сделать?

А вот это уже было интересно. Ни Клатир, ни Виостий ни разу так и не сказали мне, чего от меня хотят. Разве что Клатир ожидал от меня какой-то там помощи, когда я поднимусь выше в Возвышении. Да и то, это всё, что я понял из того рассказа. Даже когда безымянный Страж отправлял меня прочь из Второго пояса, он так и не сказал, почему я не должен попадаться в руки других Стражей. Хорошо не убил, чтобы раз и навсегда решить этот вопрос.

Но сейчас... Неужели сейчас я действительно узнаю, для чего Стражи так заботились обо мне?

Я медленно, осторожно, словно боясь спугнуть Седого, признался:

— Не рассказали, — и тут же забросил приманку. — Но ты же расскажешь?

Седой ухмыльнулся, огляделся, сделал шаг в сторону и сел на тушу одного из големов. Големов, что были даже побольше тех, на которых сдался Браут, прибежали в конце и сейчас только-только начали трескаться, расходясь трещинами.

Я повторил за ним.

Огляделся.

Несколько валов из каменных тел големов.

Бредущий от голема к голему Призрак.

Стонущий Браут.

Пески. Солнце. Небо. Пустота от горизонта до горизонта.

Отличное время и место для такого разговора по душам.

Я сел напротив Седого. Прямо на песок, подогнув под себя ноги и словно собираясь замереть в медитации.

Силу я в себя и правда потянул, но сам внимательно уставился глаза в глаза Седому, готовясь не пропустить ни слова.

Седой же молчал, отвечая мне таким же пристальным взглядом.

Но я много чего умел делать, например, терпеливо ждать, и Седой сдался первым.

— Расскажу. У каждой профессии много граней, малец. По сути, это талант, которого у человека может быть больше или меньше. Один кузнец выкует отличный гвоздь, но меч из-под его молота никогда не будет идеально лежать в руке, пусть даже кузнец потратит на выковывание мечей всю свою жизнь. Он сумеет раз за разом создавать хороший меч для рядового бойца, не более. Никогда за его мечи не будут сражаться на аукционах.

Мне было интересно, почему он выбрал для примера именно кузнеца, но я молчал, слушал. Случайность, не более, уверен в этом.

— Но даже профессии делятся на низкие и высокие и у высоких ещё больше отличий. Возьмём алхимиков. Один алхимик всю жизнь будет зарабатывать, создавая дешёвое зелье по рецепту и никогда не сумеет замахнуться на большее, только материалы зря переведёт. Другой споткнётся на сложном зелье раз, второй, десятый, а затем с трудом, но создаст его. Третий же... Третий же создаст то же самое зелье походя, не заметив его сложности, а затем повторит это и с другим рецептом. Намёк ясен, малец?

— Мне бы хотелось не намёка, их я наелся за свою жизнь до отвращения, говори прямо, Седой, и не про алхимиков, а про меня.

— И ты отправишься со мной в Орден?

— Вот так сразу, польстившись короткой байкой, место которой в таверне, между глотками отвара? Разумеется, нет.

— Ладно, — процедил Седой. — Ладно. Одними высокими профессии не исчерпываются. Есть ещё и Первые, из которых, в общем-то, и пошли все другие. Массивы и Указы, — Седой хлопнул сначала себя по груди, выбив пыль из халата, затем по голему под своей задницей. — Воздействие на живое и мёртвое. По сути, каждый из идущих обладает какими-то крохами этих двух исходных талантов. И уже от соотношения этих крох и становится ясен его предел и склонность. Одному, которому досталась только кроха Массивов, не подняться выше гончара. Другому же, которому досталось полная мера Массивов, когда-то удалось придумать Пути Древних.

Седой опустил руку на кисет и на несколько вдохов замолчал, обратившись в статую. Только ветер шевелил рукава его халата, да развевал волосы, растрепавшиеся во время сражения. Но вот Седой шевельнулся, в его руке возник кувшин, из которого он тут же сделал несколько больших глотков, выдохнул:

— Неплохо. Хоть с этим мне повезло, — протянул его мне. — Будешь?

Я потянул воздух носом, уловил запах вина и покачал головой. Из кольца достал похожий кувшин, но с соком из яблок и гледичии, тоже освежился.

Седой дождался, когда я вытру губы и продолжил:

— Теперь поговорим о тебе. Вторая из Первых профессий. Указы. Та, что клеймит саму душу идущего. На крохах таланта это способность ощущать врут или правду тебе говорят, — Седой коснулся кувшином груди, указывая себя. — Или же, что ближе к тебе — Убивающие взглядом, когда, дополнив кроху таланта сжатой до предела духовной силой и стихией, идущие могут убивать более слабых противников.

Гранитный генерал.

Передо мной отчётливо, словно это было вчера, мелькнула сцена в Павильоне Школы, когда Гранитный генерал убил муравья на своём пальце. Вот, значит, как.

— Если дано ещё чуть больше таланта, да ещё и смешанного с крохой таланта в Массивах, то такие идущие становятся артефакторами, делают свитки контрактов или флаги Кражи. Обычного же мастера Указов считают тем, кому мера Первого таланта досталась целиком. Но...

Седой глядел на меня немигающим взглядом, но я снова выдержал этот взгляд и не стал продолжать его фразу. Ему пришлось сделать это самому.

— Но это снова неверно. Мастера Указов, как и мастера любых других профессий, тоже отличаются мерой таланта. Чем мастер Указов отличается от алхимика? Да ничем. Как один может быть неумехой, который едва осиливает одну печать в день, так и другой может делать лишь одно зелье. Один может быть гением, который замечает недостатки в рецептах, проверенных десятилетиями и поколениями алхимиков, так и другой может быть гением Указов и воровать их. И если предельный талант в Массивах может оживить давно погасший переход Пути, то предельный талант в Указах... Может убивать всех вокруг. Тебе не нужно создавать множество печатей, множа их наработанным навыком для каждого врага, ты можешь создавать одну огромную печать, накрывающую всё вокруг себя.

Седой снова начал отпивать из кувшина. Делать мелкие глотки, щурясь, глядеть на далёкую горную гряду по правую руку, которая была с трудом различима в дымке. Прошло десять вдохов, пятьдесят, сто вдохов. Эта тишина начала меня злить, я ведь только начал узнавать правду, и всё же решил пойти навстречу Седому, первым нарушил молчание, задав вопрос:

— Так почему с моим талантом Орден ждёт большое будущее?

Вместо ответа Седой сам задал вопрос:

— Я слышал от тебя ругательство. Дарс, верно? — не дожидаясь моего ответа Седой хмыкнул. — Возможно, я действительно неправ и брат Галум не был твоим учителем. Пару раз я слышал такое ругательство, это ругательство пришло из Нулевого круга. Я что-то не припомню, чтобы у нас в Ордене кто-то использовал его, а тебе оно явно запало в душу, малец. К тому же я рассказывал тебе про таланты, намереваясь шаг за шагом доказать, что не стоит отрицать очевидное, но так и не дождался от тебя того, чего ждал. Ты меня не понял, верно, малец? Не понял, к чему я веду, не понял, на что я намекаю. Ты, вообще, очень мало знаешь о Пятом и Шестом поясе, несмотря на то, что всем сообщил, будто прибыл из Штормового Плоскогорья.

Некоторое время мы бодались взглядами с Седым. Я лично в который раз жалел, что не могу повесить на него печать. Он кого угодно выведет из себя и заставит нарушить свои же клятвы и решения.

Седой же погладил бороду, глотнул, запрокидывая кувшин. С сожалением отшвырнул его за плечо и буркнул:

— Я пока не могу понять, как это возможно. Будь ты родом из Нулевого и вырвись налогом в Империю, ты не мог миновать Шестой и его Поля Битв. Будь ты родом из Четвёртого или Третьего, далёких от наших проблем, то всё равно знал бы главное о своём таланте. Ощущение, что тебя воспитывал какой-то отшельник с интересным прошлым, который ограждал тебя от половины знаний мира, а стоило ему умереть, как ты рванул познавать мир сам и прибыл в город семьи Ян. Что скажешь, малец?

— Ничего, — спокойно ответил я. — Лучше послушаю, что ты собираешься поведать мне из второй половины знаний.

— Ну да, ну да, — чему-то покивал Седой, но молчать не стал. — Предельным талантом в Указах владел род Императора. Того, давно погибшего рода, который правил прошлой Империей Сынов Неба. У них было несколько уникальных штук, которые мы не можем ни повторить, ни разрушить до сих пор. Это...

Седой замолчал, давая мне возможность продолжить, но я молчал, и снова ему пришлось говорить самому.

— Это формации барьеров Поясов. Это создание духов. Создание Сердец городов. Вложение формаций в кристаллы. Алхимические зелья, которые мы не можем повторить даже несмотря на то, что в наше время зверей и трав, пропитанных силой Неба в сотни тысяч раз больше. Массивы Пути.

Седой снова замолчал. Я же думал и чем дольше думал, тем больше у меня было вопросов. И я не выдержал.

— Ты сказал, что род прежнего Императора владел талантом боевых мастеров Указов, но при этом перечислил уникальные вещи, к которым он вообще не имеет отношения. Ну, разве что кроме духов городов или Сердец. Всё остальное это ведь Массивы и всё, что требует меньшей части этого таланта — формации, алхимия и прочее.

— Верно, малец. Если предположить, что ты только что об этом услышал и задумался, то ты сообразителен, малец.

Я фыркнул:

— Ты просто сравниваешь со своими, уже дряхлыми мозгами, Седой.

— Неплохо, — он кивнул с довольной, ничуть не обиженной улыбкой. — Про духов такое и впрямь часто говорят. Но есть ещё одна вещь, которая считалась уникальной, но которую сумел повторить... Кто?

Я пожал плечами и предположил:

— Рам Вилор?

— К-хм, — Седой на миг поджал губы. — Нет, малец. Это мы, Орден Небесного Меча, пусть об этом уже и забыли за прошедшие годы. Давай я немного похвастаюсь. Ответь, как далеко простираются границы твоей печати?

Я не промедлил с ответом и мгновения:

— Ты не видел вон тот, дальний вал за твоей спиной?

Седой кивнул:

— Будем считать две сотни шагов. Скажи, малец, сильно ли отличается этот предел от того, что был у тебя—Воина?

Я не видел в этом ничего, что стоило бы скрывать. Не после того, как я с его помощью победил Браута, не после того, как я на его глазах убивал големов. Поэтому недолго молчал.

— Нет.

— Ответь, малец, вот если ты станешь Повелителем Стихии, прорвёшься через все десять испытаний и станешь Небесным Воином, на сколько шагов увеличится твоя печать?

Я лишь пожал плечами:

— Мне-то откуда знать?

— Спрошу по-другому. Накроет ли она земли одной фракции?

Я повторил громче:

— Мне откуда знать?!

— А земли всего Пояса?

Теперь я уже цедил слова:

— Мне. Откуда. Знать.

— Я знаю, — неожиданно сказал Седой. — Не накроет, можешь не надеяться, — и тут же задал новый вопрос. — Так какого же Возвышения достиг последний из императоров Империи Сынов Неба, если его посмертный Указ из Столичного округа накрыл земли за пределами Шести поясов?

Вопрос был хороший. Как-то, с детства слушая сказки о Падении Мщения и том, как император, уже умирая, ответил смертельным ударом, я даже не задумывался об этом. По Нулевому Алма, странствующий посёлок на колёсах, созданный Дирманом Стоном, делает круг за восемь лет. Первый пояс оборачивается вокруг Нулевого. Второй оборачивается вокруг Первого и так далее.

Так на сколько сотен тысяч ли должна была простираться печать Смерти императора, чтобы ударить по Альянсу Тысячи Сект снаружи Шестого пояса?

Я подумал над этим. Затем подумал ещё раз, глотнул ещё сока и подумал снова. Осторожно высказался:

— Наверное, за Небесным Воином ещё один есть. Не зря же они называли себя Империей Сынов Неба.

— Неплохо. Может и есть ещё один этап за Небесным Воином, только я тебе сразу скажу, малец, что даже его будет недостаточно для создания печати такого размера.

— Ну как недостаточно? Он же накрыл. Значит, способ есть.

— Конечно, есть. И Орден его открыл.

Седой замолчал. Молчал и я. Так мы в тишине и сидели, глядели друг другу в глаза.

Не знаю, что делал Седой, я же думал. Вспоминал. Иногда это полезно.

Я вдруг осознал, что знаю, чем отличается Орден от всех других фракций и что я видел только в нём. Медленно произнёс:

— Формации, которые накладывают Указы.

— А вот об Ордене ты знаешь больше, чем о Поясах, малец, — усмехнулся Седой и кивнул. — Да, мы открыли способ сопряжения двух Первых профессий, сумели соединить Массивы и Указы, формации и Указы, открыли способ покорения Полей Битв.

— Покорения?

— Ключи. Они находятся в центре искажений сил Неба. Искажения идут по нарастающей. Запрет полёта, запрет техник, запрет медитаций и восполнения, запрет движения сил и стихий, запрет жизни или, как его называют, императорский Указ Смерти.

— Разве последнее — это искажение силы Неба?

— В данном виде считается, что да, — Седой развёл руками. — Так-то и запрет полётов — это лишь действие огромных формаций и Массивов, впечатанных в эти земли, не более.

— Получается, что удар Мщения, который обрушил император на Альянс Тысячи Сект это...

— Он активировал огромную формацию Смерти.

— Формацию, — медленно повторил я.

Седой лишь кивнул:

— Созданную заранее и подпитанную через формации печать Указа Смерти. Он погиб, возможно, уже через миг после активации, а она продолжила давить сектантов, заставив их бежать из своих земель.

— Бежать к нам, в Шестой пояс? Почему?

Теперь настала очередь Седого изумляться:

— А смысл был им бежать прочь, наружу? Чтобы потом ходить вокруг защищавшего нас Указа Смерти? Нет, эти твари всё верно сообразили, да и зачем бежать в пустые земли, когда Империя почти пала к их ногам?

— Покорение Полей Битвы, — напомнил я Седому.

Тот снова пожал плечами:

— Пройти все ловушки, победить всех защитников в зонах искажений, пробраться через лабиринты барьеров к Ключам, отправить дальше того, кто сумеет добраться до него.

— Не понял.

— Точно не понял? Кто сумеет войти в зону Смерти?

— Идущий, чьё Возвышение...

Я сбился. Седой ухмыльнулся и продолжил за меня.

— Выше, чем Возвышение того, кто вложил свою печать в эту ловушку? Как бы я ни гордился нашей Поднебесной Империей, но говорить, что у нас есть идущие сильней, чем Древние... Я люблю приврать в беседе, впечатлить женщину, но врать самому себе, малец? Последнее дело. Запомни это.

Я пропустил его нравоучение мимо ушей. Меня захватило то, что он рассказал, но что-то не складывалось.

— Тогда как, вообще, добывают Ключи, если мы проигрываем Древним по Возвышению?

Седой скривился:

— Выкручиваются. Закаливают душу, сопротивляясь Указам, выискивают учеников с телом, идущим следом за душой, возвышают их, возвышают обычных мастеров Указов, затем доводят их до Ключа, словно хрупкие драгоценности и дают им сделать последний шаг. Вернее, всё это...

Я перебил:

— Властелины против Указа Небесного Воина? Это как?

Седой поморщился:

— Не все зоны запрета жизни так сильны, как та, что уничтожила сектантов вне Шестого пояса. Их-то создал не последний император, их так только называют. Да и с тех пор миновало почти четыре сотни лет, малец. Где-то разрушились накопители, где-то кланы по примеру Рама Вилора развернули в обратную сторону формации сбора силы Неба, много чего случилось за эти годы. Но всё это было раньше, сейчас этим серьёзно почти никто не занимается, сам видишь на примере слизняков из Ян. Клан Эрзум и пара семей, Звериные кланы, да мы, Орден, остальных и считать лень, столь жалко выглядят их попытки со стороны. Но теперь, когда я встретил тебя, всё будет по-другому.

— Получается, ты предлагаешь мне пойти в ваш Орден, возвыситься с вашей помощью и доставать вам Ключи?

Седой резко кивнул:

— Да.

Я так же быстро отрезал:

— Неинтересно. Отыщи того ворюгу и предложи это ему.

— Разве ты не хочешь уничтожить сектантов?

Я огляделся, напоказ, затем спросил:

— А где тут сектанты? Ни одного не вижу.

— Так я и зову тебя в Шестой, где их полно. Они тоже ищут способы преодолеть зоны запрета и должен заметить, результатов за последние пятьдесят лет у них больше.

Я пожал плечами:

— А что их искать? Ты же сам перечислил эти способы, а они по сути такие же идущие, как и мы.

Седой скрипнул зубами:

— Ты говори да думай, что говоришь, малец.

— А то что? Ты бросишь меня здесь и вернёшься в Орден один?

Он медленно выдохнул:

— Тут ты прав. Не вернусь. И заставлять тебя не буду. Толку от того, что я тебя обижу, не будет никакого. Хотя, — по его губам скользнула злая ухмылка, — сектанты, которые, вроде как, такие же идущие, как и мы, таким не брезгуют. Рассказать, какие способы они используют?

Я ответил такой же злой ухмылкой:

— Расскажи отшельнику, расскажи.

— Тот ритуал, который они придумали для обмана Испытаний. Что-то подобное они с успехом применяют и для зон запрета жизни. Если собрать перед ней десять-двадцать тысяч человек, да проделать с ними кое-что особое, то когда старейшина шагнёт в зону запрета жизни, то умирать будет не он. Часто этих тысяч жизней хватает, чтобы старейшина секты добрался до Ключа. И тогда ещё часть Империи становится Альянсом, малец. Трудновато, знаешь, сражаться там, где все барьеры и ловушки подчиняются твоим врагам.

— Мне жаль эти тысячи несчастных, но найдите, завлеките другого мастера Указов. Я не вижу, зачем тебе понадобился именно я, Седой.

Он замялся, и я вдруг сообразил.

— Так ты рассказал не всё?

Он тут же возмутился:

— Всё?! Малец! Ты хочешь, чтобы я за короткую беседу, достойную только перерыва между блюдами в таверне, пересказал тебе все сложности отношений между фракциями? Всю глубину проблемы нашего, закрытого Императором Ордена? Все те сложности, что таятся на пути...

Я покачал головой и предупредил:

— Не юли, Седой. Мне нет дела до ваших сложностей с фракциями Империи, мы говорили обо мне. Почему я? О чём ты умолчал?

— Да обо всём я сказал, малец! У тебя предельный талант, всяко лучше любого вора с рынка, сил которого хватает только морочить головы Воинам.

— А заливал-то про него, а заливал.

Седой пропустил мою насмешку мимо ушей, вот просто сделал вид, что я не произнёс ни слова.

— К тому же, не зря же таких, как ты называют боевыми. Одно дело тащить туда какого-нибудь гения Указов, который никогда не выходил из города и не то что с големами, вообще ни с кем не сражался за свою жизнь. Всякое случается в зонах искажений. И те же големы, и фракции-конкуренты, и сектанты ловушки устраивают. Такие нежные цветочки, знаешь, как легко, малец, впадают в панику? Вон, — Седой кивнул в сторону, — дутый Властелин семьи Ян, наглядный пример. Вполне себе обычное сражение, даже не на краю жизни и... смерти...

Седой замолчал, затем недоумённо протянул:

— Вот это да.

Я развернулся в ту же сторону и со свистом втянул в себя воздух. Неудивительно, что мы тут беседовали в тишине. Я-то думал, что Браут пришёл в себя и перестал стонать, вспомнив о гордости, а он умер, оказывается. И не просто умер, а превратился в мумию, высох.

Седой встал:

— Ну вот и один из уроков, которые ты, видимо, не успел получить, самый наглядный. Рано или поздно все эти сектантские приблуды, которые, вроде как, усиливают тебя, выходят из-под твоего контроля, предают. Хорошо, малец, что ты свой урок получил не на своей шкуре, и я рядом с тобой.

Я крутнулся, разыскивая фигуру Призрака, досадуя, что искажение силы Неба задавило и моё восприятие Предводителя и восприятие Седого. Проще было не допустить этого, остановить Призрака раньше, чем...

Седой отыскал Призрака раньше и рванул в его сторону, заставив меня стиснуть зубы и броситься следом.

Ограниченные зоной запрета техник мы были на равных — Седой как выиграл вначале у меня четыре шага, так и оставался на четыре шага впереди. Я начал раскручивать в теле Единение, пытаясь добавить себе скорости.

Призрак заметил приближение Седого, остановился, склонил голову к плечу, а затем отбил первый удар Седого.

Три шага до них.

Седой уже сжимает в руках меч.

Два шага до схватки.

Призрак парит дымкой из пары разрезов, а Седой припадает на отбитую встречным ударом Призрака ногу.

Чего?

Шаг.

Удивление не помешало мне влететь между ними, одну ладонь вбивая в грудь Призрака, другую в грудь Седого.

Единение проступило на моей коже вязью линий, давая, наконец, долгожданную ловкость и скорость.

Оба удара прошли, но вряд ли только в Единении заслуга. Ни тот, ни другой не ожидали их, считая, похоже, что я на их стороне.

Я же ещё и рявкнул:

— Стоять!

Седой возмутился:

— Малец!

Призрак промолчал, как всегда, но скользнул в сторону, сжатый, напряжённый, готовый снова сражаться.

Начать я решил с Седого:

— Что малец? С чего ты решил тронуть моего Призрака?

— Он убил, — сообщил мне очевидное Седой, с нажимом добавил. — Убил без приказа. Убил Властелина, а значит, скачком усилился за его счёт и сейчас... Ты, вообще, знаешь, что любой раб Флага Сотни Убийств всегда пытается убить того, в чьих руках оказался? Особенно сходя с ума от силы, когда... Или ты... — Седой впился в меня взглядом, чуть развернул меч, который всё ещё сжимал в руках. — Или ты всё знаешь, сам создал этот Флаг и это тебе не грозит? Малец или малец-сектант, который ни гарха не знает об Империи? Как мне тебя правильно называть?

Призрак шевельнулся за моим плечом, шагнул в сторону, явно готовый рвануть на Седого, я, не поворачивая головы, ловя его движение краем глаза, рявкнул:

— Стоять!

Тот замер, а вот Седой и не подумал послушать меня, ткнул мечом. Меня. В плечо. Не насмерть, но даже Единение не позволило мне полностью уйти от удара.

Покров не пробило, но просадило. Зря, зря я поделился с Седым хорошим мечом. Я скрутил тело, уходя от меча вниз и в сторону, вскинул вверх руку, закрываясь от следующего удара наручем, но моё движение провалилось в пустоту, не встретив на своём пути стали.

Зато я получил пинок под задницу и кубарем полетел в песок.

— Ах ты отброс!

Я даже замер на миг, прибитый ещё и неожиданным воспоминанием — отбитая задница, песок в глазах и рту, вопль про отброс за спиной. Вот только голос был не тот. Не жалкий визгливый голос Скирто, а звучный, глухой, полный ненависти голос Седого.

— Я разрублю тебя на сто кусков, сектантское отродье, верну всем твоим душам свободу, которую они так заждались.

Я торопливо оттёр лицо локтем, проморгался.

Седой рубился в трёх шагах от меня, потихоньку продавливая Призрака на меня, заставляя его отступать.

И снова я пожалел о том, что Седой мне неподвластен. Сейчас бы остановить его, обратить в статую, да поговорить. И почему Седой не заключил с Пиатрием двусторонний контракт, не поклялся тому заплатить, а дал лишь слово? Как вообще Пиатрий решился на такой договор? Нет у Седого печати, а без этого...

Я вскочил и замер, пытаясь сообразить, что делать и как спасти Призрака, который пробыл со мной столько лет.

Пытаться сражаться с Седым тоже не лучшая идея. Как бы я ни был хорош, как бы ни истязал себя тренировками, как бы ни помогала мне сейчас зона запрета техник, оставив нам двоим только тела и внутренние техники, я всё же трезво оценивал свои силы.

Я — Предводитель. Седой — Властелин. Разрыв в этап. У него лучше техники усиления, у него... Больше средоточие и запас сил? А вот это сомнительно. К тому же на моей стороне Призрак, который и впрямь выпил жизнь Властелина, пусть и слабого, и сейчас вполне достойно держится против Седого.

Я вытянул руку вперёд, толкнул кроху сил в кольцо, которое поглотило их и обратило в Пронзатель, вокруг древка которого я сжал пальцы.

Выпад, жало Пронзателя приняло на себя удар тяжёлого меча Седого. Призрак тут же ударил следом, ему в горло.

Седой отбил удар ладонью второй руки, я же рявкнул:

— Не убивай! Запрещаю!

Призрак на миг словно вывернулся, протаял ко мне лицом, гневно раздул ноздри и снова вывернулся, продолжая сражаться с Седым.

Я тоже не отставал. Выпад, закрутить меч Седого, пытаясь ухватить его боковым шипом. Впустую. Седой, каким-то змеиным движением спас меч.

— Убить? Меня?! Кишка у вас слаба!

Я прошипел, тоже сам себе напомнив змею:

— Хватит махать сталью. Поговорим!

— О чём, малец-сектант? Я привык убивать таких, как ты. Тем более, нужно убивать таких умных, что сумели пробраться в один из наших городов. Откуда ты пришёл? Где вы сумели снова сломать Массивы Пути? Давай, говори!

— Я не сектант!

— Рассказывай!

Седой рванул ко мне, не обращая внимания на Призрака, жало его меча лишь на палец не дотянулось до моих пальцев. Призрак не упустил такой возможности, влупил Седому так, что того отшвырнуло на три шага.

Я тут же рявкнул новый приказ:

— Стоять!

Призрак замер, а Седой сплюнул на песок:

— Флаг, чей раб слушается тебя как истинного хозяина, маска, сделанная сектантами. Почему я был так слеп? Почему я решил, что она трофей?

— Так, ты тоже стой на месте, — приказал я Седому.

Он оскалился:

— Тянешь время?

— Вот и ты тяни, набирайся сил...

— Сил мне хватит порвать вас обоих!

— Вот и отлично, готовься, выбирай момент и слушай, старый хрыч, — не удержался я и припечатал Седого.

Тот не остался в долгу:

— Не переживай, ты умрёшь молодым и никогда не станешь таким старым хрычом, малец.

Но Седой, пусть и рычал гневно, но стоял на месте, следя за каждым нашим движением, а для меня это сейчас было главным.

— Седой, давай думать. Я прошёл через портал.

— Сломали массив. Четыре сотни лет такого не случалось, но всегда что-то происходит первый раз, особенно если вам дать столько воли.

— Я проходил через ворота города, ни разу не поднялась тревога.

— Это не город, а болото Пятого пояса. Не удивлюсь, если Ян даже не ставили там формацию проверки душ.

В руке Седого появился какой-то фиал и он его мгновенно проглотил, я даже не успел заметить цвет алхимии. Плохо, надеюсь, там не боевой допинг, иначе мне останется только бежать. Это будет правильней, чем сражаться здесь, пытаясь выжить и не убить Седого. Хотя, так ли уж хорош боевой допинг из кисета Предводителя, когда действует на Властелина? Или мне с Призраком хватит и такого усиления?

Дарсов Призрак. И нужно же было ему убить этого слизняка Браута? Нашла же время вырваться та его душа.

Чем ещё можно убедить Седого? Показать ему жетон магистра Ордена? Вряд ли таких жетонов много.

Я уже даже влил силу в кольцо, скользнул в него духовным зрением, собираясь отыскать жетон, как замер, а затем и вовсе отпрянул обратно, возвращаясь в настоящий мир полностью.

Широко, довольно ухмыльнулся и признался:

— Знаешь, Седой, а ничего я тебе не буду доказывать. Смешно выходит, я совсем недавно пытался понять, куда ты меня тащишь в своём Ордене и что хочешь с моей помощью провернуть, отказывался, а теперь, когда ты вдруг напал на меня, посчитав за сектанта, вдруг начал доказывать обратное. Зачем? Я послушал, что ты мне рассказал, спасибо за интересный рассказ, но на этом и закончим. Всё, Седой, наши пути расходятся. Ты давай хоть к Ян в город, хоть к себе в Орден прямиком через границу Поясов, а я вон туда, поглубже в зону искажения, да через неё и к другому городу. Всё, наши дороги расходятся.

Я осторожно сделал один шаг назад, другой, Призрак шагнул за мной, так же не поворачиваясь и шагая спиной вперёд. Жаль, что придётся сделать что-то вроде полукруга, мне ведь ещё нужно выдернуть сам Флаг из песка.

Я успел сделать десять шагов, как Седой заорал:

— Стой!

— И не подумаю.

— Малец, стой! Сглупил я, признаю. Признаю!

Я переспросил:

— Чего?

— Не сектант ты! — заорал Седой. — Глупость я подумал. Глу-па-асть! Если б ты был сектантом, то занялся бы тем, что подчинил бы себе весь город, всех Ян, с твоим-то талантом, а не шлялся бы как последний дурак по лабиринтам Поля Битвы и рисковал задницей.

— Ну спасибо, — процедил я с поблёкшей ухмылкой. — Будем считать, что я сектант-дурак.

— Да не сектант ты, глупость я сказал. Малец, стой! — рявкнул Седой. — Давай поговорим, не нужно уходить к шару Бедствия.

— Сектант я! — я зло сжал губы, подумал и добавил. — У меня даже Летающие Убийцы есть, только здесь показать не могу.

— Да хватит тебе, малец, — Седой убрал меч, развёл руками. — Ну виноват я, виноват. Позволил эмоциями взять верх над разумом. Стой, говорю.

Седой шагнул следом за мной. Я напрягся, он так и продолжил шагать следом, неторопливо, не спеша приближаться, но и не позволяя мне разорвать расстояние. Хоть бегом беги.

Теперь уже рявкнул я:

— Сектант я! Отстань, орденец!

— Да не смешно уже, малец.

— У меня и жетон моей секты есть.

В доказательство я вытащил один из сектантских жетонов, тот, что от более старшей секты, с кучей глаз на его поверхности, покачал его перед собой.

Седой поднял одну бровь:

— Тысячеглазые? Малец, хватит надо мной издеваться.

Я скрипнул зубами:

— Да ты отстанешь от меня?

— От боевого мастера Указов? Нет, не отстану.

— Даже если он сектант из далёкой секты?

— Малец, шутка, повторённая в десятый раз уже совершенно не смешна. Или мне каждый раз извиняться, когда ты вспоминаешь мой вопль? Извини, извини, извини и ещё раз извини. Так пойдёт?

— Отстань, наши пути расходятся.

— Ну куда ты пойдёшь, малец, ну что ты ведёшь себя как... Ты же вырос с отшельником, знаешь о мире только из книг, да ещё и не всё, что нужно. Я же видел, с какой жадностью ты слушал мой рассказ про Ключи и зоны искажения. Ты вышел в мир, ты ищешь в нём своё место, я предлагаю тебе такое место.

— Это ты про Орден, который распустил император? Неужели я, да со своим талантом, не найду места получше?

— Может, и найдёшь, а может, и нет. Вот Ян — они хорошее место? Сегодня ты справился с их ловушкой, а что будет завтра, если столкнёшься с тем, на ком нет печати, которую можно украсть?

Я, наконец, добрался до нужного места, осторожно вырвал Флаг, внимательно вглядываясь в Седого. Но он и не подумал напасть в этот момент. Я сделал первый шаг назад, сжимая в одной руке Пронзатель, в другой Флаг Сотни Убийств. Седой плавно сделал такой же шаг вперёд, не больше.

Я медленно выдохнул сквозь зубы. И что, мне теперь до ночи пятиться спиной вперёд и не сводить глаз с Седого? А потом? Пятиться под звёздами?

Так и молчали, стояли друг напротив друга и думали. А затем Седой вдруг едва заметно усмехнулся:

— Малец, я тут вспомнил, что добыча из поместья, из-за которой всё завертелось, она ведь у меня. Неужели ты бросишь кристаллы Древних? Знаешь, каких деньжищь они стоят?

Моя улыбка была гораздо шире:

— Оставь их себе на память. Они всё равно пустые.

Улыбка Седого исчезла бесследно, через миг в его руке появился один из кристаллов. Он вгляделся в него, затем хмыкнул:

— И впрямь. Бедолаги Ян, лишились Властелина из-за мусора, который того не стоил.

Я сделал ещё шаг назад, Седой тут же его повторил:

— Малец. Я старый и очень упрямый хрыч. Аж весь поседел от упрямства. Я буду следовать за тобой, повторяя каждый шаг и поворот.

— А если я буду сопротивляться?

— Сражаться? — Седой поднял пустые руки. — Нет, больше такой глупости я не совершу. Мне нужны хорошие с тобой отношения, ты надежда моего Ордена, я больше не подниму на тебя руку, а если ты сам нападёшь на меня, то буду убегать. Сначала я от тебя, затем ты от меня. Так может, прекратим эти глупости, малец? Не дай Небо, нас со стороны увидят, животы порвут от смеха. Я виноват, прошу прощения и предлагаю тебе влиться в мой Орден, вернуть ему былое величие и доброе имя. Взамен ты получишь уверенность в завтрашнем дне, место, где тебя всегда ждут, доступ к знаниями и ресурсам. Ты же должен понимать, малец, что когда целая фракция вкладывается в твоё Возвышение, то даже Преграды не устоят.

Звучало это очень заманчиво. Особенно части про знания и Возвышение. Я, правда, не был уверен, что принадлежность к распущенному лично императором Ордену поможет мне в день визита к Мадам, но Возвышение есть Возвышение. Как там говорил тот же Седой? Мир идущих жесток и признаёт только силу? Можно начать со знаний, с Возвышения, а Орден, его бывшее величие и тем более Ключи, с которыми не справились Властелины и даже Повелители Стихии, можно оставить напоследок.

Я вот что-то ничего не испытываю к этому Ордену, к которому относится Седой. Вроде и Орден тот же самый, Небесного Меча, но есть, есть большая разница. Другой Пояс, другие люди.

Вздохнув, я свернул к телу Браута. У меня к нему еще одно дело. Вместе с Призраком и идущим в отдалении Седым, добрался, снял с иссушенного тела кисет и закопался в него, разделив внимание между настоящим миром и духовным взглядом.

К счастью, нашёл. Как и думал, не последний человек в семье Ян, Браут, таскал с собой амулет Истины. У меня он тоже был, но старый, ещё из Второго пояса, глупо было бы использовать его на Властелине.

Нашёл и застыл, не успев вытащить. Я в зоне искажения силы Неба, в зоне запрета техник. Этот амулет просто рванёт сейчас в моих руках.

Буркнул:

— Ладно. Ты почти уговорил меня, Седой. Давай, двигаемся в направлении к городу Ян, к границе запрета техник. Я останусь внутри неё, ты шагнёшь чуть дальше, выходя из неё, возьмёшь в руки амулет Истины и дашь мне несколько ответов. Что не считаешь меня сектантом, что не хочешь причинить мне вред, что желаешь помочь, что не нападёшь, что не тронешь моего Призрака, ну и всё остальное, что я ещё придумаю по пути туда.

Седой усмехнулся:

— Забавно выйдет. Я поклянусь, что не считаю тебя сектантом, а ты в насмешку продолжишь кричать, что сектант, чтоб мне прям по...

— Седой, — процедил я. — Мне продолжить убегать от тебя?

— Понял, малец. Умолкаю. Почти. Если уж ты забрался в вещи этого слизняка, так, может, просто поищешь там контракт для моего этапа?

— А он там есть?

— А вдруг? Это будет гораздо проще, сделаю для тебя исключение, малец. Продемонстрирую тебе серьёзность своих намерений.

Здесь явно что-то было не то. Так легко дать мне власть над собой?

И тут я вспомнил старшего Тизиора, который буквально за несколько вдохов избавился от влияния моего Указа и больше не позволил ничего мне сделать с ним.

Властелин Властелину рознь, слизняк Браут недавно это ясно показал.

Но ожидает ли Седой трёхцветный Указ, которым я смогу усилить печать контракта?

Я медленно кивнул:

— Уговорил.

Но зарываться сразу в поиски контракта не стал, продолжил думать о странности дальше, развернулся, искоса следя за Седым и неторопливо двинулся вперёд. Седой так же неторопливо повторил мои движения и заметил:

— Не в ту сторону, малец.

— В ту, ведь в той стороне Ян.

Седой махнул рукой:

— Да ну их. Давай в другую сторону, в земли Кимлот.

— Снова ты об этом? — я вздохнул. — Не пойму, кто убеждал меня, что Ян нужно наказать?

— Да пусть их, — отмахнулся Седой снова. — Ты боевой мастер Указов, не хочу я рисковать тобой ради такого пустяка.

— А твои вещи?

— Да пусть подавятся. Вернусь через пару месяцев сюда с парой друзей, может и не успеют продать.

— Не, — я покачал головой. — Идём к Ян.

— Ма-але-ец!

Я ответил так же.

— Се-едо-ой!

Глава 2

Контракта я, к сожалению, в трофеях не нашёл. Придётся обойтись допросом с Истиной.

Я понимал, как ненадёжно и даже смешно выглядят мои намерения — отыскать границу двух зон искажения силы Неба, Седой с артефактом в руке и я напротив. Даже я, не особо представляя возможности Властелинов, при виде этой сцены в голове тут же увидел три способа обмануть меня, выдернуть из зоны запрета техник и просто сломать сопротивление силой, невзирая ни на так внезапно усилившегося Призрака, ни на мои возможные трепыхания.

Представление. Мне был нужен Седой с его знаниями, Седому был нужен я с моими возможностями. И мы оба готовились поучаствовать в представлении.

Правда, всё равно оставались проблемы.

— Малец, да забудь ты про этих Ян.

— Наказание. Из всех добродетелей больше всего я чту справедливость.

Седой выругался себе под нос, я же в который раз задал всё тот же вопрос:

— Ты недавно уверял меня, что дюжина Властелинов семьи Ян тебе не противники. Что этих слизняков ты размажешь одной левой, тем более если я возьму на себя половину. Что изменилось с тех пор?

— Ты изменился. Влезть в хорошую драку вместе со слабым Предводителем за спиной? Легко. Случалось не раз. Рискнуть мастером Указов? Тоже легко. Нашему Ордену и не нужны чистые таланты в нём, вполне хватает двух-трёх со смешанными и слабыми талантами сразу в двух Первых, чтобы поддерживать старые и создавать новые формации клятв.

Я невольно кивнул. Кому Седой это рассказывает? Я участвовал в восстановлении формаций воротной площади Академии. Мне ли не знать, что там требовались лишь мастера формаций и Массивов?

Поймал на себе пристальный взгляд Седого и, выругавшись про себя, кивнул ещё раз:

— Да, верю. И что с того?

Седой огладил бороду и продолжил:

— Мы ещё очень далеки от раскрытия второй тайны Древних, не можем записывать формации в кристаллы и накладывать их на носители одним движением, привыкли обходиться тем, что есть. Но ты истинный мастер Указов, а это меняет всё.

Я поспешил воспользоваться поводом и отвлечь Седого от моей ошибки, спросил:

— Так боевой или истинный?

— Называют и так и так, — отмахнулся Седой. — По мне, оба эти именования хороши, отражают суть твоего таланта, малец. С одной стороны, ты чистый, предельный талант Указа. С другой, совсем не нежный комнатный цветок, закалялся в битвах и в них ярче всего проявляешь свой талант.

— Так если я так хорош, хватит меня отговаривать и упрямиться. Идём к Ян.

Седой вдруг прищурился, вскинул руку и покачал пальцем, словно укорял меня.

— Я понял. Ты ужасно неприятный тип, малец. Ты из тех, кто терпеть не может, когда ему указывают. Интересно, конечно, что случилось в твоей жизни, что тебя так искривило, но боюсь, даже если ты перескажешь мне своё детство, ничего изменить уже не получится.

— Седой, — процедил я. — Тебя понесло куда-то не туда.

Постаравшись вложить во взгляд всё, что я о нём думаю, я развернулся и двинулся прочь. К городу Ян. По песку, который так напоминал песок моих родных мест. О детстве он решил меня расспрашивать, вредный, седой старикашка.

Седой двинул следом, бормоча, вроде как, под нос, но так, что я отлично его слышал:

— Отсюда и эта привычка делать всё наоборот. Я его уговариваю идти к Ян — он противится и сбегает сражаться с големами. Я прошу его пойти в Орден, он упрямится и разворачивается к Ян, от которых только что шёл прочь. За что мне такие муки?

Я не сдержался:

— В наказание за болтливость.

— Ты ещё по-настоящему болтливых не видел, малец.

— И за тягу к женщинам!

— А за это я почему должен быть наказан?

Я не ответил, лишь ухмыльнулся под нос, но улыбка тут же исчезла, потому как Седой продолжил нудеть за спиной:

— Понял. Это потому, что ты сам от них шарахаешься, в тебе говорит зависть, малец, это нехорошо, а как же справедливость?

Я выругался:

— Тебе поговорить больше не о чем?

— Малец! Снова будь справедливым, ты первым вспомнил о женщинах!

— Потому что ты больно быстро забыл, как сам хотел отомстить той ядовитой женщине.

Седой некоторое время молчал, а затем вдруг буркнул:

— Ладно. Ты прав. Двинемся к Ян.

— Мы уже к ним двигаемся, — с издёвкой напомнил я ему.

— И что? Теперь ты развернёшься и двинешь прочь? — Седой вздохнул. — Малец, давай откровенно. За три сотни лет со времён возрождения Поднебесной Империи в ней появлялось с десяток истинных мастеров Указов. Именно с их помощью были окончательно закрыты почти все прошлые Поля Битв, они участвовали и в самых больших сражениях с сектантами.

— Целых десять? — изумился я. — Прошлый раз ты говорил только про одного. Если нас так много, то я тебе зачем? Или они, как Говорящие с Небом, есть у всех, кроме Ордена и вам нужен один, чтобы восстановить своё имя и тыкать всем мной?

— Тебе на какой вопрос ответить? — желчно поинтересовался Седой.

Я не остался в долгу:

— На все, по очереди.

— Малец, пока что я безропотно снабжаю тебя знаниями, а ты даже мне надежды не дал, что после Ян отправишься со мной в Орден.

— До этого ещё дожить нужно.

— Малец! Не шути таким. Подобные тебе были, а теперь я знаю только про тебя и очень не хочу упускать шанс на возрождение Ордена. Забей на этих Ян, пусть жрут союзы, а союзы жрут их.

— Ты и знаниями делишься плохо, совсем не безропотно, скорее переливаешь воду с пустого в порожнее, с чего мне идти с тобой? Ты плохо платишь, Седой!

Кажется, он зарычал. Мне очень хотелось обернуться и увидеть выражение его лица, но я ограничился тем, что воспользовался восприятием Предводителя. Седой тут же встретил мой «взгляд», выпрямился и кивнул:

— Хорошо. Давай заключим договор. Я продолжаю делиться с тобой знаниями, но не просто так.

— Какой договор? Я же обычный истинный мастер Указов, а не персонаж из сказок. Я не могу наложить на тебя печать.

— Как будто бы я не сбросил с себя её, — фыркнул Седой. — Я тебе не слизняк Браут. Только договор, малец. Договор, если ты не знал, — это когда обе стороны видят условия сделки и обязуются их выполнить, а не вписывают в печати всё, что им только хочется. Что-то мне подсказывает, что первое, что ты сделаешь, впишешь туда приказ забыть про тебя.

— Точно, — я хлопнул себя по лбу. — Что-то такое припоминаю. Тогда точно идём к Ян, среди прочего выбьем с них пару свитков на твой этап, и я заключу с тобой договор.

С трудом, но Седой кивнул ещё раз:

— Хорошо, но туда со мной пойдёт не Орзуф. Вот так и иди, без маски, пусть в город со мной войдёт мой младший по Ордену, с которым я встретился случайно.

— Не выйдет. По-твоему, я надел её из прихоти?

— Нет?

— Нет, — отрезал я, — Я очень не хочу, чтобы моё настоящее лицо кто-то увидел.

— Ты под ним что-то натворил? — всплеснул руками Седой.

Я хотел было кивнуть, но вдруг увидел, что он с трудом сдерживает смех. Ах ты, дарсов шутник. Ладно, в это можно играть вдвоём. Вздохнул:

— Нет, но наставник очень советовал мне избегать внимания родственников, Седой, — развёл руками. — Нет, если ты хочешь, чтобы они примчались и начали уговаривать меня вернуться.

— Нет, — торопливо воскликнул Седой. — Нет, малец, ты что?! Не хочешь показывать всем своё лицо, кто я такой, чтобы быть против? Но насколько я могу судить, это неплохой по качеству артефакт. Неужели в нём только одна маска?

— Нет, не одна. Но что это тебе даст?

— Орзуф должен умереть, — спохватившись, что это прозвучало как-то слишком, Седой торопливо поправился. — Нет лица, нет человека. Умер.

Я хмыкнул.

— Смысл? — махнул рукой. — В той стороне где-то бегут четыре человека, которые отлично знают, что Орзуф выжил и отлично видели, как этот Орзуф зачем-то замотал голову тряпкой, едва лишился артефактов.

— Знаешь, — Седой пожал плечами. — Я не очень уверен, что их сейчас четверо. Да и вообще, не стал бы о них волноваться.

Я остановился, обернулся на Седого:

— Ты о чём?

— Пока ты не раскрыл всех своих сил, часть големов проскакивала.

— Очень мало.

— Против толпы да, но Пиатрий был ранен и слаб, не выдерживал бега. Будь он среди товарищей, то его бы подхватили на руки, что такое его вес для Предводителя, но ты заметил там хоть одного его товарища?

— Лая и...

— Не более, чем случайные соседи по бегу, — оборвал меня Седой. — Они не подумали предложить ему помощь. Ещё вчера он был уважаемый алхимик, владелец достойной лавки, а сегодня он слабый и никчёмный идущий, за которым нет ничего и никого. Я удивлён, что мы до сих пор не наткнулись на его тело. Никто не протянет ему руки помощи, он отстанет и станет добычей големов, которых мы пропустили.

Я невольно скрипнул зубами. Слова Седого звучали разумно. Спросил:

— Ещё трое?

— Эти намеревались бежать, едва зайдут в город. Ворота, портал, вот их путь. Они затеряются так качественно, что отыскать их и задать им вопросы не получится.

— Меня там видели ещё три десятка человек и...

— Без разницы, малец, — снова перебил меня Седой. — Твой контракт выгорел, для всех ты остался сражаться плечом к плечу с двумя Властелинами. Пусть для всех слизняк Браут погиб там вместе с самонадеянным Орзуфом, который слишком много на себя взвалил. Если ты хочешь идти к Ян, если хочешь и дальше получать от меня знания, то смени лицо.

Седой замолчал, молчал и я, размышляя. Миновало, наверное, с десяток вдохов, и я криво усмехнулся:

— У этого предложения должно быть продолжение, иначе оно не смотрится. Смени лицо или я... Что, Седой? Мы снова начнём драться?

— Я не буду с тобой драться.

— О-о-о, — протянул я и передразнил Седого. — Какие скользкие слова, так и хочется взять и выдавить из тебя правду.

— Это и есть правда, малец.

— Ты же знаешь, я тоже отлично умею играть в эти игры, Седой. Ты не будешь со мной драться, просто спеленаешь меня ради моего же блага.

Седой молчал, упрямо глядя в глаза. Я покачал головой:

— Ты же сам сказал, что я ужасно неприятный тип. Мне противно, когда меня заставляют делать хоть что-то, а ты хочешь насильно притащить меня в Орден. Я же после такого сдохну, но скорее добью ваш Орден, чем помогу его возродить.

Седой вскинул руки к небу:

— Малец!

Я злобно рыкнул:

— Да я уже сто раз просил меня так не называть!

— Малец! — Седой словно не слышал меня. — К чему всё усложнять? Я тебя хватаю? Нет. Я тебя заставляю? Нет. Я прошу о малой уступке. Смени лицо, и всё. Неужели я многого прошу? Я и так иду тебе на уступки. Никто, задумайся, никто не будет тебе рассказывать того, что буду рассказывать я. Грязные тайны фракций? Кому как не мне поведать о них? Судьба прошлых истинных мастеров Указов? Я перечислю тебе даже даты их смерти. Говорящие с Небом? Я расскажу тебе, насколько их меньше и одновременно больше, чем вас, боевых мастеров Указов.

Я сжал губы, набычился, глядя на Седого исподлобья, а затем кивнул:

— Ладно. Договорились.

Шагнул вперёд, продолжая путь и на ходу раздумывая, кем стать.

Леградом, которому Стражи посоветовали скрыться на пятьдесят лет? Явно не им.

Римило Мясником? Атрием-сектантом? Эти двое тоже из тех, кого Страж отправил налогом из Ордена Небесного Меча. Ни один из них не должен появиться здесь в Пятом. Насколько я понял, все налоги должны появляться в Шестом и там же эту троицу и ищут. А я здесь, там, где Орзуф не вынес пятидесяти лет спокойствия, вляпался в дела с Ян.

Значит, остаётся только безымянный старик.

Значит, так тому и быть. Когда уже будет конец зоны запрета техник и артефактов? И нет, здешний песок совсем не похож на песок Нулевого. По нему даже идти легче, он крупней, другого цвета и это не прах сгоревшей столицы Империи Сынов Неба, а всего лишь источенный временем, ветром и водой камень.

На ходу покосился на Седого, буркнул:

— Забудь о проверке и договоре.

Седой тут же вперил в меня тяжёлый взгляд:

— Ма-лец!

Я не дал ему договорить, перебил:

— Обойдёмся без них. Мы либо доверяем другу другу и выполняем то, что пообещали, либо разбегаемся.

— Малец! — Седой просиял. — И вот как тут не поверить, что ты орденец? Плоть от плоти, дух от духа. Ну-ка, скажи, что не из Ордена?

— Седой! — я вбил ногу поглубже в песок и швырнул в его сторону. — Скользкий же ты тип.

— Кто бы говорил.

Так мы и шли. Седой то болтал о Шестом поясе, то пытался подловить меня, а я то задавал вопросы, то осаживал и поддевал Седого.

Зона же запрета техник всё длилась и длилась, а затем случилось то, что и предсказывал Седой.

Мы наткнулись на тело Пиатрия.

Големы не звери, хоть и выглядят как они. Они не стали есть тело: догнали, свалили, быстро убили и помчались дальше.

Я замер над телом, стиснул кулак и прохрипел:

— Лая...

Седой попробовал меня успокоить:

— Они чужие друг другу.

Я зло отрезал:

— Они вместе попали в плен. Они вместе спаслись из него. Разве этого недостаточно, чтобы... Разве того, что они просто собратья по Возвышению и бегут от одной беды недостаточно, чтобы помочь? Помочь там, где это от тебя ничего не требует?

Седой промолчал, не став отвечать на то, что не требовало ответа.

Я же скривил губы:

— Бессердечная Сука. Как на этот раз ты будешь оправдываться?

Не думаю, что Седому это было интересно, но рядом со мной давненько не случалось того, кому можно было выговориться, поэтому я озвучивал то, о чём думал:

— Я уже говорил, что из всех добродетелей больше всего ценю справедливость. Я был должен Пиатрию. Пусть он и сообщал Нулару обо всех моих шагах, но он дал мне возможность Возвышаться, дал крышу над головой, дал место, где я тренировал лекарские навыки, — я заметил, как тень непонятных чувств мелькнула при этих словах на лице Седого, но лишь отложил это в памяти, продолжая объяснять свою злость и ненависть. — Он вёл дела со мной честно и дал мне гораздо больше, чем получил взамен. Тем более что и в его смерти есть моя вина. Не будь он так добр ко мне, Нулар и не подумал бы тащить его на встречу со мной, не будь у меня желания защитить всех без исключения беглецов...

— Ну ты ещё на себя все беды мира взвали, малец, — фыркнул Седой.

Я понимающе скривил губы:

— Устал слушать моё нытьё?

— Нытьё не нытьё, но, по твоим словам, этот алхимик к тебе относился чуть ли не лучше, чем к родному сыну. Не спорю, он был получше многих, кого я знал, но он при этом был делец, не забывай об этом. Если ты не видишь, как он на тебе заработал, то это не значит, что этого заработка не было. Ни один успешный лавочник не позволит себе торговать в убыток. Уверен, спроси ты его с Истиной, как хотел спросить меня, он бы тебе клялся, что получил с тебя больше, чем ты с него.

— Пустое, — я даже махнул рукой, отметая слова Седого. — Главное тут то, что здесь.

Я постучал пальцем по виску, Седой кивнул:

— С этим спорить не буду. С Преградами шутить не следует. Радуйся, что твоя Преграда исчезнет, когда ты воздашь всего лишь слабому Предводителю. Когда-то я сгорал от ненависти к целой фракции, я тогда едва стал Предводителем, был сопляком лишь чуть старше тебя, малец, а желал отомстить Властелину, да ещё и не самому простому. Причём желал так сильно, что создал себе Преграду. Вот тогда мне пришлось чуть ли не наизнанку вывернуться, чтобы утолить ненависть и разрушить Преграду.

— Да, — я кивнул. — К счастью, мне и правда не приходилось ни разу сгорать от ненависти в таких безвыходных ситуациях. Между мной и моими врагами бывал разрыв, но никогда он не был велик настолько, что казался бездонным.

Седой крякнул:

— Это ты хорошо подобрал слово. Бездонный разрыв. Одни считают Закалок никчёмными, и только с Воина признают за людьми право называться идущими, другие делят на людей и идущих по границе этапа Мастер-Предводитель. Но, как по мне, если у тебя есть толика таланта или ресурсов, то добраться до Предводителя не составит труда. Даже в таких бедных на стихию местах, как эти земли Ян, которые медленно, но верно превращаются в безжизненные пески.

Я хмыкнул себе под нос, но оставил своё мнение при себе. Не время наставительно сообщать Седому, что если он вот так снисходительно сообщит какому-нибудь монстробою в Белой пустыне, что с крохой таланта легко можно добраться до Предводителя, то его не поймут. Сломают спину в поклоне, ни слова не скажут, но не поймут. Проводят потрясённым взглядом, спросят у соседа, а кто такие Предводители Воинов? — это старше Воина? А насколько?

Седой замолчал, повёл плечами.

Я тоже ощутил странное изменение вокруг — словно что-то качнулось и...

До меня дошло. Не мы дошли до границы двух разных зон запретов, а она откатилась к нам, ослабевая. Обернулся. Пусть уже и смутно, сквозь дымку, но шары Бедствия всё ещё висели в небе.

Седой крякнул, с явным удовольствием применил на себе сначала одну, затем другую технику. Что интересно, с использованием обращений, земных, не повластелински, сообщил мне очевидное:

— Хорошо!

Внимательно оглядел меня и спросил:

— Ну что, всё в силе? Не попытаешься сбежать?

— А есть повод? — я склонил голову к плечу, вглядываясь в Седого и ловя малейшие его движения. — Что-то сейчас изменилось из-за того, что к тебе вернулась сила?

— Ни малейшего повода, малец, ни малейшего. Я помогаю тебе разобраться с Ян, делюсь с тобой знаниями, а ты обдумываешь мою просьбу отправиться в Орден.

— Мне? — я вскинул брови, хмыкнул. — Ладно, не будем спорить в очередной раз, а о просьбе буду думать. День и ночь, каждую ночь и каждый новый день. Со знаниями же и сам жду, чего ты замолчал на полуслове, Седой? Что там было про разрыв и границы?

Он хмыкнул:

— По сути, ты и сам только что всё сказал, малец.

— Не смешно.

— Ну и ладно. Как по мне, так истинная граница между обычными идущими и теми, кто действительно шагнул к Небу — это создание третьего средоточия.

Я вновь не удержался:

— Отсев всё сильнее, да? Ты не создал средоточия? Мусор! — едва Седой кивнул, я тут же поддел его. — Ты не создал второе средоточие? Мусор! А теперь выходит, мусор — это все, кто не создал третьего средоточия?

— Можешь язвить сколько хочешь, малец. Но это так и есть. Разрыв, что похож на пропасть. Объясню почему. Меридианы, узлы, средоточия — это то, что меняет тело человека, делает его настоящим идущим. После третьего средоточия ничего дополнительного в теле идущего не появляется. Что Повелитель Стихии, что Небесный Воин внутри такие же, как и Закалка с Воином. Да, сильнее, да лучше, да их сила, стихия и эссенция гуще и плотней. Но и только. До Властелина это ещё человек, стоящий на земле, после это идущий, который действительно поднимается к Небу.

— Потому-то Властелины и могут летать сами?

— Тоже неплохой довод, — согласился Седой. — Но лучше тебе вспомнить, малец, сколько добираются до Предводителя, а сколько Предводителей становятся Властелинами.

Я пожал плечами:

— Никогда не считал.

Седой вздохнул:

— Немногие. Но ещё важней другое. Как часто ты видел гениев, что стали Властелинами быстро, ещё молодыми?

— Ну...

Я напоказ принялся загибать пальцы, считая тех Властелинов, что успел увидеть в своей жизни. Посчитал духов, (почему нет? они вроде как создавались сразу полные силы), Стражей, (эти не выглядели стариками, сколько бы им ни было лет), старшего Тизиора, (он вроде всего добился ещё молодым), двух Ян, которых видел лично,(не так уж они были и стары), Седого, (этот вообще лишь седой, а сам ещё крепок, стряхивал с себя навалившихся големов, словно вшивых шакалов).

Хватило пальцев на двух руках.

Затем я сжал пальцы в кулаки и медленно, демонстративно оттопырил один палец, которым обозначил Райгвара. Подумал, не добавить ли сюда сестру и Ярима. Сомнений в том, чего они могут достичь ещё в молодости, у меня не было. Но решил не наглеть, оставить их на будущее, пальцев больше оттопыривать не стал и невозмутимо сообщил Седому:

— Ну, где-то один из десяти Властелинов.

— Чего? — вылупился на меня Седой, рявкнул. — Это где ты с учителем затворничал, что сделал такие подсчёты? На заднем дворе одного из десяти великих кланов? Неверный счёт! У них другое дело, у них другой счёт.

Я фыркнул, опустил руку:

— Ну понятно, что другое. Так все говорят. Повелители Стихии, наверное, тоже считают, что по-настоящему приблизиться к Небу можно только после того, как переживёшь первое Небесное Испытание. А до этого так — обычный человек, неспособный выдержать Небесную Молнию. Вот жахнет тебя, тогда другое дело, конечно.

— К-хм!

Седой смерил меня недовольным взглядом и процедил:

— Знаниями я поделился, хватит на сегодня. Обдумывай то, что услышал, примеряй на себя и тех, кого встречал на пути. Сейчас же вернёмся к нашим насущным делам.

— Это каким?

— Лететь пора! — рявкнул Седой. — Где твоя маска? Давай, меняй лицо!

Я не стал спорить, с ухмылкой залез в кольцо, достал маску и приложил её к лицу, обращаясь к лицу старика, которого изобразил для аукционного дома Ян.

Когда я опустил руку, Седой скривился, словно раскусил зелёную мушмулу:

— Ой, халтура. Кто делал тебе этот образ, малец?

— Сам, и почему...

— Оно и видно, что сам. Я тебе ещё в прошлый раз в городе говорил, что ты упускаешь детали и оставляешь следы с возрастом кожи.

Невольно я кивнул. Да, помню такой упрёк. Седой возмущался, что на шее виден переход к маске.

Седой заметил это, рявкнул:

— А тут ты что творишь?! Разве можно делать маску, которая так сильно отличается от твоего настоящего возраста? Даже Орзуф был уже слишком стар, а это, — Седой в один шаг оказался рядом со мной, дёрнул за волосы, едва не выдрав пучок и начав тыкать им меня в лицо. — Это что? Это волос старика? Да тут только одна прядь подходит, та, что седая, а не та, что синяя, если ты не понял. А руки? Кожа? Что с шеей, малец, почему щеки дряблые и в морщинах, а шея подтянутая и гладкая?

— Так! — я отбил в сторону его руку. — Твоя была идея. Не нравится, значит, возвращаю Орзуфа.

— Да давай просто сменим это лицо. Другое давай.

— Не выйдет, — мстительно сообщил я. — Маска на ограниченное число образов и этот последний.

— Так измени его, — снова повысил голос Седой.

Я изумился в ответ:

— Ты артефактор?

— Это здесь причём?

— Как при чём? Может, не так уж и хороши твои знания, если ты не знаешь таких простых вещей?

— Малец!

Я рявкнул в ответ:

— Седой! У меня предельный талант в Указах, в душах. Это значит, что во всём остальном, особенно в работе с предметами, я полная бездарь. Я не могу даже познать оружие, я не могу пользоваться некоторыми сложными артефактами, под меня даже переделывали часть Флагов формаций, чтобы я хотя бы сумел их активировать. Кто сбросит из маски лицо этого старика? — я пожал плечами, потянулся к вискам. — Раз никто, значит, в город Ян вернётся Орзуф.

— Стой-стой-стой, — Седой перехватил мою руку на половине пути. — Сойдёт. Побуду немного братом Галумом, дам тебе пару уроков от его имени. Нужно только будет отыскать чуток специфичных трав. Вряд ли у этого слизняка из Ян найдутся нужные зелья в его кисете, он всё же был немолод на самом деле и если и пользовался этим разделом зелий, то лишь молодился, а не старился.

Я прищурился:

— Так, значит, ты алхимик?

— Я? — изумился Седой. — Нет. Моё призвание махать мечом и выпускать кишки из сектантов, ещё есть немного склонности к формациям. Мог бы стать исполнительным подмастерьем у какого-нибудь хорошего мастера формаций, но такая жизнь не по мне, да и Ордену никчёмные подмастерья не нужны. А та штука, что я хочу тебе сварганить, это даже не алхимия. Отвар из необычных трав. Его даже ты сумеешь сделать.

Звучало очень и очень интересно. Если с Орзуфом я действительно не видел разницы в коже, то с этим образом старика Седой совершенно прав. Поэтому я похлопал себя по кисету на поясе и сообщил:

— У меня есть много каких трав. Что именно тебе нужно?

Седой ухмыльнулся:

— Даже не сомневался. Алая Щитовка, Трехлепестковый Балдур, Сиреневые Ромашки...

Травы действительно потребовались простые, не для алхимии. Будь они ещё чуть проще, то их бы могло просто не оказаться у меня в кисете. А так, перебрав добычу путешествия к поместью, включая добытое с тела моего предшественника, этот накопившийся стог травы, я легко отыскал требуемое.

Седой попросил ещё котёл, артефакт очага и уселся варить. Рецепты и правда оказались незамысловатые, готовились в три этапа, и на выходе получилось не очень приятно пахнущее густое варево и жёлтый отвар с едким резким запахом.

Седой ухмыльнулся, видя, что я морщу нос:

— Этим натереть кожу, этим промыть волосы.

Я вздохнул и занялся сначала волосами.

Отвар заставил волосы побелеть, включая даже прядь, окрашенную стихией, а варево быстро впиталось в кожу и стянуло её словно солёной коркой.

Седой оглядел меня и потёр ладони:

— Вот теперь неплохо. Правда, эта дрянь продержится на коже не больше суток, нужно будет обновлять.

— А волосы?

— А с ним и проще, и сложней, он ядрёный и обновлять не нужно, выжег твой настоящий цвет, но отрастать будет родного цвета. Мы успеем.

Я хмыкнул, но объяснять Седому причину веселья даже не подумал. Наши отношения, пусть я ему и очень нужен, не настолько хороши, чтобы я рассказывал ему свою жизнь. А вспомнил я время, когда вернулся от озера с Жемчужиной сектанта и красовался синими корнями отросших волос. Прятал их, пользуясь краской для девушек-цветков, которые выдавали себя для клиентов за коснувшихся стихии. Только сейчас всё наоборот.

— Так, — ткнул меня пальцем в грудь и принялся умничать Седой. — Ты мой собрат по Ордену. Плохо, что я без кольца, а ты без плаща Ордена, но не все собратья, особенно без особых талантов к схваткам, носят плащи.

Я понимающе кивнул:

— Только особо наглые, за которых объявляют награду Алые Пики. Чтобы их было проще искать.

Седой недовольно покосился на меня, но кивнул:

— Тоже неплохо звучит. Тебе не достался особый талант и ты так и застрял на этапе Предводителя.

— Не лучше ли заявиться в город двумя Властелинами?

Седой вскинул брови:

— Малец, ты, конечно, наглый безмерно и так же безмерно талантлив, но знай меру. Как ты выдашь себя за Властелина?

— Насколько я помню, в городе запрещено летать. Ну так я и не буду летать. Или мы сразу обрушимся на квартал Ян с неба?

— Нет, — медленно протянул Седой. — Я предпочту начать тихо и разбираться с Ян по очереди.

— Значит, летать мне не нужно будет.

Седой всё уже понял:

— Хм-м. Ощущаешься ты странно, как очень слабый Предводитель. Всегда можно сказать, что ты не очень сильный Властелин и плохо умеешь закрываться от мира, поэтому твоя сила просачивается. Но ко всему этому неплохо бы добавить хоть чего-то настоящего, малец. Сумеешь с Указами устроить красивое представление-схватку хоть против одного Ян? Чтобы он не сумел сказать, что ты его ослабил?

— С Ян это с Властелином? — уточнил я, а стоило Седому кивнуть с широкой улыбкой на лице, как я покачал головой. — Ну уж нет, забирай их себе, как мы изначально и договорились. Я возьму на себя тех, кто послабже. Предводителей. И вот уж с ними постараюсь, чтобы они поверили в то, что я Властелин.

— Интересно, как ты это себе представляешь?

Я почувствовал, как губы сами разъезжаются в улыбке и не стал с этим бороться:

— К чему гадать? Давай догоним тех, кто спасся от големов и я тебе покажу, как это будет выглядеть.

— Надеешься догнать ту женщину и её людей?

Улыбка исчезла с моего лица, и я промолчал.

Седой сложил руки за спиной и поднялся в воздух, оставив меня на песке.

Я покачал головой, достал меч и рванул следом. Догнав, задал вопрос, который меня заинтересовал:

— Кстати, про истинность. Если подумать над тем, что ты мне рассказал, Седой, то становится понятно, что даже у истинных мастеров Указов есть разница в таланте между собой. Предельный талант, которым ты назвал меня, не может быть талантлив ни в чём, кроме этих самых Указов. Например, не сможет махать мечом или копьём.

— Это другое, малец, — Седой не обернулся, но недовольство в его голосе можно было черпать ведром и носить на огород, поливать что-нибудь. — Это умения тела. Ты ещё скажи, что ходить не смог бы.

— Интересная мысль, — плеснул я масла в огонь. — Возможно, предельно сильные истинные мастера Указов действительно калеки, которые никогда не доживают до десяти лет и начала Возвышения, когда просыпается их талант.

Седой провалился в воздухе, рухнул вниз и летел к земле вдох, не меньше. По сути, споткнулся от мысли, что я бросил в его сторону. А значит, что-то в моих размышлениях задело его, Властелина, которому сколько, лет под сотню?

Но я на этом не остановился:

— Но вернёмся ко мне. Я лекарь, причём лекарь не очень опытный, но очень неплохой. Например, я могу не только прирастить отрубленную руку, но и свести старые шрамы от стихии. А это уже не умения тела. Выходит, не так уж и велик мой талант к Указам, далеко не предельный, изрядный его кусок ушёл на талант лечения.

Седой угрюмо спросил:

— К чему ведёшь?

Забыл даже добавить своё извечное «малец». Я усмехнулся:

— Так может, не так уж я и нужен Ордену? Может, разбежимся? Ты к Ян, выбивать свои вещи, я в другую сторону. Или ты в другую сторону, а я к Ян?

Седой крутнулся на месте, продолжил лететь спиной вперёд, глядя теперь мне глаза в глаза:

— Малец, не пойму, почему ты постоянно испытываешь моё терпение и раз за разом давишь, пытаясь разделить наши дороги? Да, возможно, ты верно сумел объяснить разницу между боевым и истинным мастерами Указов. Возможно, боевой это тот, что может махать ещё и мечом, раскидывая техники направо и налево, а истинный только и может, что создавать печати, во всём остальном являясь полной бездарью. Что мне до того? Ты единственный истинный мастер Указов, которого я встретил за свою жизнь, я не могу упускать такую возможность исполнить мечты Ордена. Поэтому буду рядом с тобой. Буду надоедать, насмехаться, тыкать тебя прозвищем...

— А что-нибудь, кроме этого счастья?

— Делиться с тобой знаниями, защищать тебя и по десять раз на дню уговаривать пойти со мной в Орден Небесного Меча и возродить его былую славу.

— Ясно. Добрая жменя плохого с щепотью хорошего. Я ничего обещать не буду, Седой.

Он фыркнул:

— Да я уже понял, малец. Где-то между пятым и десятым разом. Но ничего, рано или поздно ты поймёшь, что Орден — это лучший путь для тебя и твоего таланта.

И снова я не стал молчать:

— А те десять великих кланов?

— А как ты думаешь, какая тебя ждёт в них судьба?

Я пожал плечами:

— Почёт, уважение, тёплое место, женщины и всё прочее, чем ты меня соблазнял?

— Золотая клетка, к которой тебя вознесут на руках? Я бы мог решить, малец, что ты говоришь всерьёз, но чуток уже узнал тебя. Это ведь не по тебе.

— Ты ведь не всё обо мне знаешь. Моя семья как раз часть одного из этих кланов.

Седой нахмурился, явно ощутив, что я говорю правду, но кивнул:

— Да, трудно поверить, что такой талант появился в семье какого-нибудь крестьянина-Закалки. Пусть так. Но твоя семья там, а ты здесь, в землях Ян, одной из слабейших семей Пятого. У них даже резиденции нет в Четвёртом поясе, они не то что в сто сильнейших фракций империи не входят, они, вообще, в список фракций едва попали. Это ведь не случайно. Значит, ты не хочешь пользоваться связями своего клана, в ссоре с ним или даже затаил на него злость и ненависть. Справедливость, да?

Ответ я получил интересный, он поднимал много вопросов, например, о семье Виликор, которая жила в Третьем и захотела стать чем-то большим. Может быть, они захотели стать как раз фракцией и проиграли? И какая разница между Третьим и Четвёртым поясами? И что-то я такое про резиденции помнил из уроков Академии, но что точно? Было ли там хоть что-то про резиденции других фракций Империи?

Но эти вопросы снова из тех, что являлись основой, а я, из какого бы отшельничества ни вылез, должен погодить немного с такими вопросами. Достаточно того, что я и так подставился со своими ругательствами. Хорошо ещё, что Седой сам себя убедил, что я не могу быть из тюремных Поясов.

Вот ещё одна причина держаться подальше от всех этих фракций и их внимания. И нет, дело не в том, что я Леград и по-боевому истинный мастер Указов, которого, возможно, ищут Стражи. Дело в перстне с драконом. Если он действительно может влиять не только на порталы сектантов, которые они называют Пробоями, не только на бесхозные переходы в тюремных Поясах, но и на порталы в городах фракций, то это...

Это не то, что фракции согласятся упустить из своих рук.

По уму мне бы действительно сидеть тихо и не привлекать к себе внимания, а не лезть мстить Ян и искать Лаю.

Но тихо уже не получится, а мне по-прежнему не хочется прийти однажды к маме и сестре всего лишь братом Говорящей с Небом.

Седой предлагает неплохой выход. Правда, я пока не знаю, что там за мечта у Ордена и его основателей, но раз им нужен боевой мастер Указов, который отправится за Ключами рисковать жизнью, то эта мечта явно не на заднице сидеть.

Нужно будет потихоньку понять, насколько силён распущенный Орден Небесного Меча, чего именно они хотят, как силён их клан-союзник и прочее. Например, что за клан Алые Пики и как будет действовать император, когда распущенный им клан начнёт отхватывать себе куски Поля Битвы.

Правда, не думаю, что это случится скоро. Не зря же Седой закатил мне урок про настоящих идущих к Небу и так нахваливает этап Властелина Духа. Смешной, как будто я сам не хочу стать сильней. Похоже, что будь ты хоть десять раз боевым мастером Указов, но пройти к Ключам Предводителем не получится.

Я и сам хотел найти новые земли для Возвышения. Те, где небесные травы посильнее, где стихии побольше и прочее.

И чем больше Седой рассказывал, как слабы Ян среди других фракций, тем больше предвкушал свой визит к ним.

В этот раз я точно доберусь до портала и проверю на нём свой перстень с драконом.

Поэтому кивнул, ведь во многом Седой был прав:

— Да, справедливость. Я не буду ничего обещать тебе, Седой. Давай пока догоним Лаю и разберёмся с Ян.

— Со вторым мы уже вроде почти договорились, с первым, — Седой пожал плечами. — Малец, едва она добралась до конца зоны запрета полётов, как прыгнула на меч и рванула к городу. Я бы сказал, что она уже там, что уже добралась до портала и уже в тысячах ли от нас. Что, прыгнешь за ней?

— А не должен? Вроде мы собираемся потребовать с Ян возмещения твоих страданий. Неужели ты не выделишь своему помощнику в этом деле духовных камней на лишний переход?

Мы всё так же мчали к городу Ян, пусть и Седой делал это спиной вперёд. Сейчас он и вовсе скрестил руки на груди:

— Малец, мы уже выяснили, что ты выходец одного из великих кланов, прожил с учителем в отшельничестве и он был тот ещё вредный старик, научивший тебя плохому, но мало рассказавший о жизни вне его пещеры.

— Ну, пусть так, — с улыбкой согласился я.

— Значит, на новом месте ты снова не будешь знать, кому можно довериться, где искать эту Лаю и прочее.

— У меня будут деньги и мой талант. Зачем мне что-то ещё?

— И что, даже помощь опытного путешественника не пригодится?

— Это ты о себе?

— Верно.

— Но не просто так же?

— И снова верно, малец. Я помогу тебе с Ян, я помогу тебе с этой Лаей, а ты пообещаешь отправиться со мной в Орден и вернуть ему былое величие.

— Седой, у тебя совесть есть? Это я буду помогать тебе забрать твои вещи у Ян, а с Лаей и сам справлюсь.

— Не на всех идущих будут печати, которые ты сможешь украсть.

— Снова? Я же сказал, что могу справиться и без них, как справился, спасая тебя.

— Проверим, малец? Вон, — Седой ткнул пальцем. — Как раз гости, на которых ты можешь показать, насколько ты хорош. Вроде ты совсем недавно этим грозился, представиться Властелином.

Седой летел лицом ко мне, спиной вперёд, поэтому и сейчас пальцем указывал куда-то совсем в сторону от города Ян, к которому мы вроде как летели.

Я глянул на солнце, горы и понял, что всё верно. Это никак не могут быть беглецы от големов, мы уже и вовсе на территории...

Хмыкнул:

— Это ведь Кулаки? Да ещё и совсем не те, что бежали вместе с нами?

— Тебе какая разница?

— Просто смешно, сначала Ян меня уговаривали схлестнуться с ними, теперь ты.

— Не хочешь?

— Да какая... — я уже хотел было махнуть рукой, как меня пронзила мысль. — А давай спорить.

— Хм-м, малец, ты удивляешь меня всё больше и больше. Ну, давай. О чём спорим?

— Что я заставлю их поверить, что я Властелин?

— Без печатей! На помощь Ордену, — быстро предложил Седой.

— Хм-м, — теперь задумался уже я, мотнул головой. — Не пойдёт. Ты слишком ограничиваешь меня и ставишь слишком высокую цену.

— Ты ещё предложи на интерес спорить, малец. Какой смысл без ставки?

— Давай на рассказ.

— Что на что меняем?

— Хотелось бы сначала услышать твою ставку.

— Если не сумеешь, то расскажешь мне, у какого клана жил на задворках.

Я задумался. В таком виде ответить не выйдет, он почувствует ложь, но можно рассказать, на задворках какого клана живёт моя семья. Ухмыльнулся:

— Идёт. А если выиграю я, то расскажешь мне всё что знаешь про клан, о котором я спрошу.

Старик азартно согласился:

— Идёт!

Я кивнул, улыбка моя стала ещё шире. Знал бы Седой, что в обоих случаях речь будет идти об одном и том же клане. Я перестал вливать силу в меч и рухнул вниз, стремительно приближаясь к земле. Летя на мече сложно будет выдать себя за Властелина.

К этому времени мы порядочно отдались от земель Сестёр, песок давно сменился густо заросшим полем, то тут, то там начали встречаться одиноко стоящие деревья. Под одним из них я и расположился. Вроде как, на обед и обеденную медитацию.

Не прошло и сотни вдохов, как Кулаки свалились сверху, сразу взяв меня в кольцо и закружив вокруг на мечах.

Только один спрыгнул с меча, шагнул ко мне, злорадно усмехаясь:

— Так-так-так. Что это? Чужой в наших землях? Все на ушах стоят из-за Бедствия, ломятся в город, а ты словно ослеп? Старик, ты, вообще, кто и к какому союзу принадлежишь?

Медленно повёл головой, оценивая силу окруживших меня, а главное, продолжая быстро касаться их защиты и подыскивая к ней подход.

Это не Нулар, это не семья Ян, амулеты защиты от Указов на них попроще, но начать нужно с самого опасного.

— Старик, ты оглох?

Кулак, старший среди них, сильнейший из них, шагнул вперёд, намереваясь, то ли надавить на меня, то ли пнуть мои чашки, что я расставил перед собой на куске синей ткани.

Но я успел первым и зло рявкнул:

— Стоять!

Конечно, те шестеро, что кружили вокруг меня на мечах, и не подумали остановиться, но вот их старший, тот, который был уже в трёх шагах от меня — замер.

Да, сложно не остановиться, когда Прозрение намекает тебе, что тебе хотят свернуть голову, а главное, имеют все шансы это сделать.

Кулак потрясённо выдохнул:

— Кто ты такой, старик?

— Кто я такой? — недоумённо переспросил я. — С каких пор младшие стали так невежливы? Сначала вы приветствуйте своего старшего, назовитесь, а затем уже можете скромно поинтересоваться планами этого старшего и его именем.

Старший Кулаков закаменел лицом, уставился на меня, пытаясь то ли пронзить взглядом, то ли воспламенить.

Но хотя бы ухмылки с лиц Кулаков я стёр.

— Чтобы произносить такие угрозы нужно обладать главным — силой. Почему я не ощущаю в тебе такой силы? Желание убить меня ощущаю, но оно...

— Убить? — перебил я его и насмешливо фыркнул. — Ха! Я лишь допустил мысль отмахнуться от тебя, как от надоедливой мухи, на кой мне убивать такого, как ты? Для того чтобы убить тебя, мне не нужно прилагать ни малейших усилий.

Если до этого я пропускал мимо себя большую часть болтовни, которую они вели между собой мыслеречью, то тут в ней начали проскакивать здравые мысли:

— Старший, он либо безумен, либо...

— Либо что?

— Не мне напоминать вам, что Властелины могут скрывать свою силу.

— Властелин? Здесь? Обедающий на тряпке? К тому же они скрывают свою силу полностью и в этот момент неотличимы от обычного Закалки. Этот же... Предводитель.

Я покачал головой и надавил:

— Безумцы. На колени. Извиняйтесь, и тогда я сохраню вам жизни.

Кто-то снова торопливо забормотал:

— Всё так, старший, но Властелины первых звёзд только учатся это делать, а нам, уж простите, без разницы, первой он там звёзды или десятой — он может раздавить нас как мух.

И старший из Кулаков засомневался, сглотнул и негромко произнёс:

— Я готов принести свои извинения, но сами подумайте, можно ли поверить в такую встречу?

— Кх-м, — я усмехнулся. — Здесь ты прав. Давай я убью кого-то, и тогда всё станет ясно.

— Нет-нет-нет, — Кулак даже отступил на шаг, хотя я и не думал больше представлять, как пробиваю ему средоточие. — Давайте как-нибудь докажете свою силу по-другому.

Гордый и острожный. Вроде и согласился со мной, вроде и стал говорить вежливо, но старшим так и не назвал.

Я кивнул:

— Да будет так.

Встал, сосредотачиваясь на уже один раз выручившей меня технике.

Барьер Прибоя.

Суть трюка в том, что я, пусть и познал эту составную технику, но ещё не могу использовать её только по желанию и без обращений. Но эта вроде бы земная техника, разделена на множество частей, каждая из которых не более чем человеческая. Всего-то тридцать узлов в каждой. Ни один из семи Кулаков не видел сейчас обращений к Небу, которые друг за другом сменились вокруг моих рук.

Они только видели, как я встал, медленно развёл руки и тут же окутался защитной техникой.

Один из Кулаков тут же лихорадочно завопил:

— Техника без обращений! Техника без обращений!

Ему упрямо возразили:

— Или всего лишь человеческая. Нужно это проверить.

Я растянул губы в улыбке:

— Всего лишь человеческая? Нужно проверить? Хорошо, проверяй.

— Он слышал! Он слышал ваши слова, старший! Какого ещё...

— Заткнулись! На счёт три бьём всем, чем можем. Собрались!

Вслух же Кулак медленно произнёс:

— Прощу прощения за этот ход, старший, — поднял руку ко мне ладонью. — Раз, два, три.

В Барьер Прибоя ударили Сути Стихии, призрачные лезвия, огненные шары и прочее.

Ударили и осыпались вниз осколками, не в силах пробить защиту этой техники. Земной? Что же, ничего лучше этой вроде бы земной защитной техники у меня пока нет и на один удар её вполне хватает даже против семи Предводителей.

— Я же говорил! Я же говорил!

— Заткнись. Здесь что-то не так. На счёт...

Упрямый и недоверчивый. Главное, не дать им повторить.

Я коротко предупредил:

— Моя очередь, — и тут же без промедления рявкнул. — На колени!

Выплеснул из себя поток духовной силы, отправил следом змеев воды, а затем добавил то, что подсмотрел у Древнего в кристалле.

Вышло даже лучше, чем я ожидал.

Всех шестерых, кто всё ещё кружил вокруг меня на мечах — снесло с них. В тех, что послабее, вцепились змеи, одаривая ранами. Впервые я видел, чтобы их силы хватило причинить вред не Воинам, не Мастерам, а целым Предводителям.

Не зря я корпел в подвале, не зря я натравливал своих змеев на чужие стихии, не зря.

На ногах устоял только их старший, тот, что был шестой звезды Предводителя, не меньше.

Он даже успел толкнуть из себя силу, духовную защиту, пытаясь противостоять мне, зажёг какое-то обращение перед левой рукой, но...

Ему не хватило какой-то доли мига, потому что за время всей этой болтовни и представления с их попыткой — я успел обмануть его защиту, похитил его Указ и сейчас вписал в него свои символы.

Ограничение. Воин первой звезды.

Этого мига хватило, чтобы техника, для которой разом заблокировали почти все узлы и меридианы — сорвалась, одаривая Кулака обжигающей болью.

Слабый, ограниченный, подавленный, он рухнул на колени под давлением моей силы, завыл, схватившись за руку.

Да, несладко приходится Воину под напором моих змеев воды. Они словно почуяли его слабость, вцепились в него со всех сторон, ныряя в тело.

Через миг я стёр ограничение, а то, чего доброго, мои змеи и вовсе его сожрут.

Он часто-часто задышал, словно рыба, которую выбросили на берег — широко открывая рот и буквально заглатывая воздух.

Отпустил руку, вцепился пальцами в грудь, сминая халат.

Неужели этого мало?

Рявкнул мысленно:

— Ко мне!

Потянул к себе стихию, очищая от неё давление своей силы.

Из груди Кулака вырвался один, огромный, в руку толщиной змей.

Кулак, пусть и не видел его, зато явно почувствовал — выпучил глаза, а через миг, стоило последнему кусочку хвоста змея покинуть тело Кулака, как его скрючило и вырвало кровью.

Похоже, мало того, что мои змеи ополовинили его запас стихии, пока он был беспомощным Воином, так ещё и повредили ему всё внутри.

С досадой хлопнул себя по бедру:

— Ты погляди, строил из себя старшего, а стоило мне чуток выплеснуть своё недовольство, как ты... — покачал головой. — Смотри не сдохни.

— Старший! Старший! — пополз ко мне на четвереньках один из Кулаков. — Простите этих младших и будьте милосердны.

Вернее, полз он ко мне на трёх конечностях, сжимая в кулаке правой руки фиал.

— Старший, простите нас и позвольте помочь моему собрату. Прошу вас! Лишь его ответственность и упёрт... лишь ответственность привели к этому недопониманию!

Я хмыкнул. Вот тебе и Кулаки. Сцена очень сильно напоминала мне то, что случилось однажды в пещере с Сердцем Воздуха, мной, Киртом и Труеком.

— Недопонимание? Хорошо, я дам ему ещё один шанс.

Я поднял руку и использовал Воды Итреи. Без обращения, как и должно Властелину Духа, благо эссенции духа накопилось достаточно.

Старший Кулак тут же перестал кашлять кровью, выпрямился, с ужасом глядя на меня. И молчал.

Тот, который, наконец, дополз до него с фиалом, плотно сжал губы, ткнул его локтем в бок и прошипел мыслеречью:

— Извиняйся, гархов тупица. Проси прощения!

Старший Кулаков вздрогнул, медленно согнулся:

— С-старший, простите меня за неверие и грубые слова.

— И за проверку, — вредно напомнил ему.

— И за п-проверку, — старший Кулаков утёр кровь с подбородка и окровавленными руками приветствовал меня. — Старший, простите.

Я сел, снова взялся за ложку, краем глаза и восприятием Предводителя продолжая приглядывать за всеми вокруг. Потихоньку втянул в себя и духовную силу, ослабляя давление.

Все стояли на коленях и вытягивали в мою сторону сложенные в приветствии идущих руки.

Я зачерпнул мяса, бросил поверх ложки взгляд на старшего Кулаков и спросил:

— И что? Ты думаешь, что простых слов будет достаточно? Что вы можете предложить в качестве извинений? Чем вы выкупите жизни таких, как вы, глупцов?

Все семеро принялись переглядываться, видно вспоминая содержимое своих кисетов и пытаясь сообразить, есть ли там достойная Властелина плата или они сделают только хуже?

А я что? Я с ухмылкой наблюдал за ними и ждал, как они выкрутятся.

Глава 3

Едва бедолаги Кулаки, резко ставшие нищими и, наверняка, зарекшиеся до конца дней грубить незнакомым старикам, превратились в точки на горизонте, рядом со мной проявился Седой, сняв с шеи артефакт невидимости. Мой, между прочим.

Несколько вдохов Седой пялился на меня немигающим взглядом, а затем с нажимом, вслух спросил:

— Что это было, малец?

— Спор же, — я пожал плечами. — Я, вроде как, доказал тебе, что могу заставить противников поверить, будто я Властелин.

Седой скривился:

— Вот ты скользкая мелочь, малец. Прекрасно же понял, о чём я.

Я честно ответил:

— Нет, не понял.

Седой выдохнул, на миг мне даже показалось, что он тянет время успокаиваясь. Да ладно? Наконец он ткнул в мою сторону пальцем:

— Техники и умения, что ты уже второй раз используешь на моих глазах, малец. Ещё после прошлой драки я понял, что ты очень непрост, ты использовал защиту, которая выдержала удар Властелина.

— Так Властелин-то оказался чуть ли не поддельный, выстроивший своё Возвышение на песке.

Седой, не обращая внимания на мою насмешку, не сводил с меня взгляда и продолжал говорить о своём, хмуря брови:

— Была у меня мысль, что ты использовал какой-то артефакт. Раз уж нашёл кристаллы знаний Древних, то мог найти и их артефакты. Но и кристаллы пустые, да и подобные артефакты чаще одноразовые. Я немного даже позабыл об этом, а тут, — Седой развёл руками, вроде как, изображая мой купол Прибоя, — шух, и снова ты под защитой.

Он был так забавен в своей нарочитой хмурости и изумлении, что я не удержался — упёр руки в бока, задрал нос и заявил:

— Наконец-то, ты, Седой, начал задавать верные вопросы. Всё болтаешь о том, как я нужен твоему Ордену, а не можешь даже вообразить, насколько ты прав, — ткнул себя в грудь пальцем. — Этот младший так хорош, так талантлив и обладает такими секретами, что его бы с радостью приняли у себя все сильнейшие фракции империи.

Седой выпучил глаза, закашлялся, но я даже бровью не повёл, продолжил нести чушь пополам с правдой:

— Они бы в очередь выстроились, чтобы заманить этого младшего к себе дарами, невестами и сладкими обещаниями. Если уж ты взял на себя ношу вербовщика Ордена, то старайся лучше, Седой. Одними увядшими цветками павильонов и обещаниями сотен смертей этого младшего к себе не заманить.

Седой принялся стучать себя в грудь, справился, наконец, с кашлем, покрутил головой и с восхищением заявил:

— А ты хорош. Я даже поверил сначала.

Я, задетый за живое, переспросил:

— Что значит сначала?

Но Седой и не подумал отвечать, сам ужалил меня:

— Ты себя в зеркало видел, младший? Какие тебе невесты, старый хрыч?

Зеркало лежало далековато, но я понял о чём он, поднял к лицу руку, кожа на которой стараниями Седого словно высохла и покрылась морщинами. Не выдержал и расхохотался. Через миг мой хохот подхватил и Седой.

Смеялся он так, что слёзы выступили. Смахнув их, перевёл дух и снова заговорил:

— А теперь давай серьёзно, малец. Твой упрёк я понял, одними знаниями тебя в Орден не заманить, нужны ещё и невесты. Не сказал бы, что у нас в Ордене много учениц, но они всё же есть, не одни мужики приходят в Орден за справедливостью или местью, да и те из нас, кто создают семьи, стараются, чтобы дети принимали наши мечты и вливались в Орден. Так что невесты будут, лично прослежу, чтобы у тебя было из чего выбирать.

Теперь ошеломлённо закашлялся уже я, тут же воспользовался рецептом Седого и лупанул себя кулаком в грудь. Мысли лихорадочно заметались в голове. Что-то мне такое будущее совсем не нравится. И ведь по кашлю Седой уже понял, что попал в цель, теперь дай ему шанс и он будет меня клевать в темя этими невестами...

Язык тем временем сам по себе шевелился:

— Неплохо, неплохо, ты знаешь, чем заманить этого младшего, Седой. Только сильно не спеши с этим, если я всё же соглашусь отправиться в Орден. Тебе, вроде как, нужно его возрождение, а о каком возрождении может идти речь, если я буду весь занят невестой?

В голове вдруг мелькнуло воспоминание о моём прошлом. Очень и очень вовремя, и я, уже вполне осознавая что и зачем говорю, небрежно заметил:

— К тому же одному старшему я уже обещал подумать над женитьбой с его внучкой, да и она девушка неплохая, многому меня научила. Так что такие дела я буду решать только в порядке очереди.

Седой не смутился, тут же поддел:

— Жениться будешь по очереди? Так ведь перед Небом может быть только одна жена.

Я степенно ответил:

— Невест рассматривать буду по очереди, и первая по счёту уже есть.

Седой погладил бороду, покивал и негромко, вроде как, тайком, сообщил мне:

— Ты уж совет выслушай. Жизнь она долгая, тем более у сильного идущего, поэтому и правда, не спеши с этим. Зачем тебе невеста, жена и все эти сложности? Ты сначала поживи свободно, в своё удовольствие, а потом уже невест рассматривай. Оно ведь как? Если невеста прям ух, серьёзная, то всё на посмотреть и закончится, а с остальным как? А вдруг не подходите друг другу?

Не особо его понял, но главное уловил, поэтому подхватил:

— Как приятно послушать мудрого человека. Решено, когда меня придут уговаривать фракции, невест отложим, начнём со знаний.

— Отлично сказано, — похвалил Седой и тут же нажал на меня. — Давай, начинай первым, чем ты защищался эти два раза?

Седой замолчал, не спуская с меня взгляда, молчал и я. Думал.

Пожал плечами и признался:

— Это была составная техника, которую я использовал в одиночку.

Седой моргнул раз, другой, третий. Я усмехнулся. Откровенно, не скрываясь. Седой тряхнул головой, попросил:

— Повтори, что ты только что сказал?

Я с удовольствием это сделал. Седой в этот раз прикрыл глаза. Так, с закрытыми глазами задал следующий вопрос:

— А вот это, чем ты приложил несчастных? Давление силы и?..

Объяснять было бы долго, поэтому я кратко сообщил:

— Защищайся. Покажу.

А едва Седой открыл глаза, отправил в его сторону одного змея стихии.

Тот рассыпался на сотни нитей, растворился бесследно, не долетев двух шагов. Седой довольно кивнул:

— Фух, ну с этим понятней. Истинное проявление Сути Стихии, — прищурился, глядя на меня. — Выходит, когда ты говорил, будто талантлив настолько, что за тобой бы выстроились сильнейшие фракции империи, ты не только сам верил в это, но и можешь подтвердить делом.

Я снова напомнил себе — Седой ощущает, когда я лгу, поэтому нужно всё же укорачивать язык и обдумывать, что говорю.

Седой вдруг усмехнулся:

— Так, может, ну его, этот город Ян? Давай я провожу тебя, малец, к воротам одной из таких фракций? Куда? Давай к клану Эрзум. Или, может, замахнёмся сразу на клан Вилор? Войдёшь в клан Императора?

Седой явно хотел что-то проверить, вот только ошибался в самой сути. Он бы ещё предложил наведаться к воротам Стражей для экзаменов. Или к Мадам. Что в первом, что во втором случае была бы потеха.

Поэтому я снова воспользовался безотказным приёмом. Улыбнулся в ответ на улыбку и покачал головой:

— Ну уж нет, я сейчас другим делом занят, нужно же ещё вещи твои вернуть.

— Малец, да что там тех вещей, — махнул рукой Седой. — Мне клан Эрзум отсыплет в три раза больше, когда я приведу тебя к их воротам.

Я пожал плечами:

— Ну не хочешь, не будем твои вещи возвращать, ходи в одежде с чужого плеча и пользуйся моим мечом. Твой выбор. Вещи с Ян я всё равно выбью и себе оставлю. На память.

— Малец.

Не обращая внимания на Седого, я заметил:

— Как ты сам сказал, шутка, повторённая в десятый раз уже не смешна. А мне в город ещё и по своему делу нужно.

Коротким жестом коснувшись кисета, дал намёк. Пиатрий, чьё тело я нёс в кисете. И не только его тело. Мне хватило одной ошибки, чтобы не допускать её больше. Как бы ни был плох Браут, пусть он и носил фамилию Ян, пусть я и собирался возможно даже убить других Ян, он сражался рядом со мной, он был моим человеком, пусть и недолго. Я просто не мог бросить его тело там, в песках. Как бы ни повернулось дело в городе, думаю, я найду человека, который позаботится о мертвецах.

Седой неожиданно снова расплылся в улыбке. Широкой и довольной. Пользуется моим приёмом?

— Да, малец, твой наставник тебя буквально стальными стенами оградил от внешнего мира.

Дураком я не был. Значит, имя второго клана — это какая-то проверка от Седого. Такого клана вообще нет? Нет, слишком просто. Значит, он либо не принимает со стороны, даже через новые брачные связи, либо... Либо они не дали бы никакой награды орденцу. Может, орденец и появиться на их землях не может. Седой хотел меня поймать в ловушку?

П-ф-ф.

Я насмешливо фыркнул, вытащил меч и унёсся в небо.

Но убежать от Седого, конечно же, не сумел. Да и не пытался.

Покрутил в голове название.

Эрзум, Эрзум, Эрзум.

Вспомнил!

Не зря всё же копался в памяти. Тот самый, оставшийся для меня безымянным Страж. Он упоминал этот клан, что-то... Что-то про то, что они хотят заполучить богатства Ордена в Четвёртом поясе. Значит, я был совершенно прав в своих...

Отвлекая, меня догнала мысль Седого:

— Ох и упрям ты, малец. Хуже барана. Ну, хочешь вернуть старику его вещи, не буду отказываться.

Я не сдержался:

— А-ха-ха!

Седой догнал меня, поравнялся, невозмутимо продолжил:

— А говорил, в одиннадцатый раз несмешно.

— Я...

Седой перебил:

— Неважно. Раз продолжаем лететь, то запомни, как бы ты ни был хорош, выдавать себя за Властелина не нужно.

— Но я...

Седой снова оборвал меня:

— Всё это уже слышал. Не получится. Да, полёты в городах под запретом. Но это в таких никчёмных городах обеспечивается не формацией или массивом, а лишь силой имени фракции-хозяина города. Будь уверен, когда дойдёт до дела и схватки, ни один из Властелинов в городе не будет ходить пешком, просто потому, что полет — это свобода, в том числе и удара с неожиданного направления.

Мне только осталось признать его правоту:

— Понял.

— Раз понял, то называйся пиковым Предводителем Воинов.

Вспомнив, как сумел определить мое Возвышение дед Нулара, я спросил:

— А как быть с тем, что кто-то из Властелинов сумеет определить моё Возвышение?

Седой изумился:

— А когда ты хотел выдать себя за самого Властелина, тебя это не смущало? — я не нашелся, что сказать, а Седой уже махнул рукой. — Не обращай внимания на такие мелочи. Есть артефакты для скрытия Возвышения, есть техники для этого. Главное — сила, которую ты можешь показать, а с этим у тебя проблем нет. Вполне подходишь для Пикового Предводителя. Даже больше. Не каждый из таких идущих способен познать истинную Суть Стихии. Уверен, половина из Ян как раз такие.

— Та половина, которую ты одной рукой? Разрыв действительно так велик?

Седой поморщился, благо летел на расстоянии вытянутой руки и я отлично его видел:

— Малец, повторю, будь я лет на двадцать младше или не будь у меня моей седины, то так бы всё и случилось, но... — Седой развёл руками. — Не всё так просто. Да и одно дело рискнуть в авантюре собой, другое истинным мастером Указов.

Я напомнил:

— Я не истинный. Я могу лечить, могу в одиночку использовать составные техники и прочее. Называй меня уж боевым мастером Указов. Мне кажется, это правильней.

Седой окончательно скривился:

— А как всё было просто и ясно в миг, когда ты навалил первый вал големов. Я о таком, что в одиночку используют составную технику, только слышал, и то, байки. Из скольки хоть частей состоит эта твоя техника?

Помедлив, я честно сказал:

— Из одиннадцати.

Седой провалился вниз, через миг выровнялся, поднялся, покрутил головой и дальше летел молча. И хорошо. Потому что на следующий и вполне ожидаемый вопрос — как называется эта составная техника, я как бы затруднялся ответить.

По той простой причине, что не знал, есть ли у имперских фракций техника Барьер Прибоя. Не хватало ещё к горке моих странностей добавить разучивание техник сектантов. Лучше оставить эту технику безымянной. Вот такой странный был наставник — учил просто технике защиты. Свиток тоже был без названия.

Дальше мы летели молча. Пока мне не надоело и я не спросил:

— А что за травма у тебя?

Седой, явно ещё погруженный в себя, отстранённо переспросил:

— Какая ещё травма, Малец?

— Ну, ты зелье купил в городе у Пиатрия, потом во время сражения ещё орал, что если бы, да кабы, сейчас вот седину вспомнил, не в первый раз, между прочим.

Седой огладил бороду, равнодушно сообщил:

— Последствия добычи Ключей. Одна из причин того, почему я так зову тебя в Орден.

— Получить такую же травму? За компанию?

Седой ожёг меня взглядом, рявкнул:

— Пройти спокойным шагом там, где мы пёрли, кашляя кровью и теряя товарищей!

Я промолчал. Можно было бы извиниться, но я не особо видел, за что. Седой сам продолжил разговор:

— Седина — это последствия сражения. Тяжёлого. Мы истратили всё до дна и почти победили, не хватало какой-то малости. Я добавил эту малость, считаю, заплатил невысокую цену, тем более что потом Орден сумел купить эликсиры и я восстановил потраченное. Травма меридианов — это последствия зоны запрета не только техник, но и даже обращения к силе Неба. Но либо так, либо все бы мы погибли в тот день. Я и отделался не так уж и дорого — остался жив, не стал калекой. Так, есть некоторые проблемы, на которые раз в год, в два года нужно обращать внимание. Зелье поможет на год забыть о меридианах.

Подумав, я предложил:

— Вообще-то, я неплохой лекарь и меридианы это как раз то, в чём я пару раз помогал людям. Да и себя лечил.

— Не будь у тебя таланта мастера Указов, я бы, может, и загорелся надеждой. А так, — Седой отмахнулся, — если хочешь, как-нибудь на пути в Орден глянешь на мои болячки.

Я хмыкнул и из вредности заметил:

— Если я соглашусь искать вторую невесту именно в Ордене.

Седой коротко хохотнул, но ничего не стал говорить. Так мы и молчали, пока он задумчиво не буркнул:

— Хм...

Впрочем, я сразу понял, о чём он. На горизонте поднимались к небу тонкие ниточки тёмного дыма. Но это лишь потому, что далеко, а так — город Ян горел.

— Малец, знаешь, я всё больше и больше переживаю о тебе, — раньше, чем я успел то ли возмутиться, то ли посмеяться, Седой продолжил. — Нужно бы надёжно подтвердить то, что ты погиб. Входить вдвоём совсем не выход, а подсказка для внимательных. Нужно разделиться.

Вот тут я изумился:

— Да ладно?

Седой ткнул вперёд, на дымы:

— Видишь? Как я и надеялся — в городе неспокойно. Может, в глазах того юнца Нулара его план и был хорош, но я чуток успел побродить по городу, послушать, о чём говорят люди, как себя ведут союзы. Кулаки не прогнутся под Ян так легко и просто, тем более что Нулар ошибся в главном — Дамзор — мёртв. Останься он в живых и улепётывай прочь из земель Ян, то у требований Нулара было бы больше веса, а так, тот своей смертью искупил часть вины, да и выглядит теперь всё не так однозначно, как Нулару бы хотелось. Вопрос можно было бы решить силой, но не сказал бы, что перевес во Властелинах у Ян так уж велик, а эти дымы ясно сообщают, что так решил не только я. Если Нулар надеялся, что у Кулаков не найдётся союзников, то он ошибался.

— Я понял, — кивнул я, но не удержался от очередного повторения шутки. — Мы разделяемся, ты идёшь возвращать свои вещи, а лечу прочь, свободный от тебя. Так?

Седой спокойно кивнул:

— Да, если уже не хочешь отомстить за алхимика, то да.

Я ожёг Седого взглядом, но промолчал. Что уж тут, уел он меня так уел. Не хуже того, как я его с Павильоном Пяти Удовольствий.

— Проникаем в город вместе, не думаю, что ты без меня справишься. Там узнаем обстановку, выбираем два союза, к которым присоединимся. Я к одному, ты к другому. Я вернулся из песков и горю жаждой мести, ты... — Седой оглядел меня, подёргал в задумчивости бороду, сообщил. — Ты был обязан Пиатрию и владел его нефритом души. Едва получил знак о его смерти, прибыл в город. Теперь пытаешься понять, кто виноват, что тебе делать и как помочь Пиатрию.

— Первые два понятно, а последнее? Как я могу помочь мертвецу?

Седой поднял бровь:

— Если всё это задумали Ян и в лавке Пиатрия новый хозяин, то с чем осталась его семья?

Я глупо переспросил:

— Семья?

Седой вздохнул:

— Да, малец, иногда кажется, что ты и вовсе не думаешь. Вот и будешь для начала выяснять, есть ли семья у Пиатрия? Мол не видел его долгие годы, опоздал, так хоть у семьи спрошу, чем им помочь.

Я прикусил язык. Как меня Седой уел. Справедливость, да? Справедливость это ведь не только месть за смерть, но и заботы о будущем.

— После этого помогаем союзам против Ян. Я, как умею, ты тоже, малец, как умеешь, — Седой пристально на меня уставился, сказал прямо. — С помощью Указов. Там один Ян оступился, тут другой Ян вздремнул на миг.

Я скривился. Седой покачал головой, добавил:

— Разумеется, если Ян не согласятся на мои требования, требования союзов и твои требования. Разумеется, если они попытаются задавить нас силой и заткнуть нам рты. Так пойдёт, малец? Или разворачиваемся?

Пришлось кивнуть.

— Пойдёт.

— Вот и отлично. Амулет невидимости у тебя один?

— Нет, но на мече он не работает.

— Точно, — Седой скривился, поманил меня рукой. — Давай ближе и слазь с меча.

— Чего?

— Ты внезапно одряхлел не только снаружи, но и внутри, малец? Слух пропал? Ближе, руку давай и слазь с меча. Дальше на мне полетишь.

Так стало понятней. Через вдох Седой вцепился мне в локоть, а я, изогнувшись, оставшись без опоры в воздухе, спрятал меч в кольцо.

Не сказать, что лететь так было удобно — Седой так вцепился в руку, словно пытался сломать её, да и воздух стал хлестать, выбивая из глаз слезы. Но затем Седой сбавил скорость, а чуть позже и вовсе повис на одном месте.

Через три вдоха Седой коротко, но непонятно сообщил:

— Не здесь.

Сместился влево на десять шагов. Затем ещё и ещё раз, то взлетая выше, то опускаясь ниже.

Я, пусть и бездарь в других профессиях, сообразил, что он делает. Общения с давно погибшим Береком и старшими Академии во время путешествия по городу Тысячи Этажей хватило для такого.

Седой видел перед собой формацию, которая накрывала город и, наверное, как-то сообщала страже о проникновении. Во всяком случае ни о чём подобном цветку Вора Трав в городе не рассказывали. А Седой сейчас искал слабую точку формации, чтобы либо сломать её, либо пройти насквозь.

— Здесь.

Седой вытянул руку, которая вдруг засияла голубым клинком, растущим, казалось, из пальцев. Быстро ткнул вперёд, затем медленно повёл руку вверх, одновременно набирая ход.

Раз — и мы, похоже, уже на другой стороне формации.

Два — и мы, стремительным росчерком не только добрались до стены, но и оказались за ней, над одним из кварталов города.

Седой кивнул:

— Отлично, отлично.

Я ничего отличного в лежащих на улице телах не видел.

Седой тем временем замер на одном месте, спустя несколько вдохов радостно воскликнул и скользнул в сторону, к одному из переулков. Я скривился. Кто бы здесь ни сражался, он не сдерживался, невзирая на то, что вокруг были обычные люди, недалеко ушедшие по пути Возвышения.

Все они попали под технику и не сумели защититься, выглядело это...

— Вот этот подойдёт.

Седой выпустил мою руку, коснулся ногой брусчатки, в два шага оказался у одного из тел, шевельнул его осматривая. Вернее, то, что от этого несчастного осталось.

— Лица не опознать, само тело тоже так пострадало, что не понять толком телосложения. Отлично, — снова повторил Седой и потребовал у меня. — Давай тела, малец.

Я переспросил:

— Какие тела?

Ему ещё тел здесь мало? Седой шикнул на меня:

— Этого слизняка Ян и алхимика, разумеется, — ткнул себе под ноги. — Добавлю к ним вот этого парня и всё, полный набор. Орзуф погиб, доблестно сдерживая натиск големов Бедствия. Потом, когда столкнёшься со мной, я тебе расскажу душещипательную историю об алхимике, которого Ян предали, у тебя сразу появится повод идти к Ян и требовать справедливости.

Я поймал себя на том, что тянусь почесать бровь, поморщился и желчно спросил:

— Ты всё вспоминал собрата Галума, который, вроде как, мог научить меня паре вещей. Он точно был твой собрат?

— А кто ещё? — поразился Седой.

— Да вот, кажется мне, что он был твоим учеником.

— Аха-ха, — хохотнул Седой, отмахнулся. — Да нет, живу я долго, в какие только истории не попадал, нахватался. Всё, двигаем к поместью алхимика, руку давай, чего отцепился, малец?

Я отцепился? Смолчал, просто протянул ему руку.

Полёт над городом не занял много времени и везде под нами было одно и то же — опустевшие улицы, иногда тела и следы потушенных пожаров.

Поместье, где я жил всё это время, оказалось целым. Ворота заперты, тут и там на стенах и во дворе мелькали фигуры стражей Пиатрия. Не городские Ян, а те, которых он содержал за свой счёт.

Седой ткнул меня локтем:

— Теперь твоя очередь работать. Где искать того, кто занял место алхимика?

Я подумал, ткнул рукой:

— Давай туда, к дереву.

Под ним оказалось пусто, как и в беседке.

Да, глупо вышло. Можно было дотянуться сюда и восприятием. Да и что здесь в это время делать тому, кто занял место Пиатрия? Сам Пиатрий появлялся здесь только утром, на медитацию.

Я вздохнул:

— Давай вниз, дальше ногами пойдём.

Не сказать, что я хорошо знал устройство хозяйской части поместья, но приблизительно знал, куда идти, да и восприятие Предводителя, о котором я вспомнил, помогало не свернуть в тупик или к комнате с мётлами.

Два стражника у широких дверей заснули, медленно опускаясь на пол.

Я перешагнул их тела и толкнул створку рукой. Управляющий, чьего имени я так и не запомнил, вскинулся при виде открывающихся пустых дверей и лежащих стражников, но застыл, пуча глаза.

В этот раз я не собирался ни пользоваться Пеленой Доверия, ни выдавать себя за кого-то другого. Я, вообще, не собирался показываться.

Просто толкнул к управляющему мысль, едва его увидел:

— Молчать. Слушаться. Сесть.

У управляющего задрожали губы, но он послушно грохнулся задницей на стул. Дальше воспользовался голосом, не стоит давать ему шанс понять, кто с ним разговаривает, ведь мыслеголос маска не меняет.

— Где Пиатрий?

— Н-не знаю, господин.

Хорошая попытка уйти от ответа, но не тогда, когда я и сам умею играть в эти игры.

— А что ты сам думаешь. Где он?

Истина над головой управляющего поможет мне узнать всю правду.

Управляющий дёрнулся раз, другой, третий, рухнул грудью на стол, скребя по нему ногтями, сдался за три вдоха:

— М-мёртв. Его нефрит души треснул. Где-то на Поле Битвы ум-мер... — управляющего скрючило с новой силой, и он тут же выдохнул. — Н-не ум-мер, убили. Убили его. Думаю, что по приказу семьи Ян. Старший Нулар приказал мне перенимать дела и брать под своё управление мастерскую и лекарский дом ещё позавчера, ещё когда Пиатрий жив был, думаю...

Управляющий оказался так напуган всего двумя уколами боли от Истины, что вскоре пришлось его заткнуть, потому что на самом деле за минувшие дни он успел много чего передумать.

Я лишь качал головой, слушая эти откровения.

Как там говорил про него Пиатрий? Неплохой алхимик, в меру ворует, хорошо управляется с мастерами? Пиатрий забыл упомянуть самое важное — верен не ему, а Ян. И ведь безо всяких контрактов и Указов, только за деньги, похвалу и обещание богатого будущего.

Вот, дождался.

— У Пиатрия есть семья?

Управляющий выпучил глаза, но послушно затараторил:

— Есть, как не быть? Жена и сын.

— Где они?

— Так это, как сыну исполнилось десять, его Пиатрий устроил в Академию клана Араун. Три года как. И жена его с сыном уехала, так и живут с тех пор в Ирулане.

Седой мысленно шепнул мне:

— Ну всё тут ясно, малец. Давай, заканчиваем с этим, хватит терять время. Задавай мои вопросы.

Я кивнул, согласный с ним, впечатывая каждое слово в печать над головой управляющего, приказал:

— Ты верен семье Пиатрия. Не воруешь, вникаешь в дела мастерской, стараешься с рецептами, стараешься, чтобы дело Пиатрия процветало. Тратишь деньги так, как и тратил Пиатрий, не забываешь перечислять его семье положенную долю.

— Конечно, г-господин, конечно, — торопливо закивал управляющий, испуганно пялясь в пустоту. — И я сам, и сын мой будет служить семье Пиатрия.

Я вздохнул, потребовал:

— Нефрит Пиатрия.

Управляющий засуетился, выложил на стол потускневший кругляш с трещиной, осторожно толкнул к краю. Я сгрёб его, спросил Седого:

— Слышал, что некоторые нефриты могут показать последние мгновения жизни. Этот из таких?

— Да. Дай сюда.

Седой сжал нефрит, взгляд его застыл. Спустя пять вдохов он буркнул:

— Ничего. Он ведь снял свою часть, когда началось Бедствие. Из кисета много не покажешь.

Я стиснул зубы на миг, кивнул и принялся задавать вопросы управляющему дальше.

Про дела в городе он тоже знал немало.

Да и дело было такое... громкое. Ян, оказывается, начали с того, что подняли шум среди жителей города, пришли к главе Кулаков с немалой толпой за спинами стражи. Кулаки сначала всё отрицали, клялись в неведении, обвиняли Дамзора в самоуправстве и прочее. Я-то знал правду, а вот толпа — то верила Кулакам, то верила Ян.

Кулаки начали понемногу уступать, но упёрлись на том, что выплатят виру за нападение на людей Ян, не более.

И в это время из зоны запретов выбрались сбежавшие от Бедствия. Те немногие, что имели нефриты голоса, послали весть своим старшим. И ладно бы только сообщения о Бедствии, но и обвинения. Выжившие Ян, как бы не те, которых я видел перед тем, как остаться, обвинили Сестёр в том, что те не чистили свои территории от големов, а затем и спровоцировали Бедствие.

Сёстры в долгу не остались и обвинили в этом уже самих Ян. И им поверили уже больше, потому как именно Сёстры потеряли всех, кто работал там, где полыхнул шар Бедствия.

В городе поднялся плач и рыдания. Сёстры были большим союзом, у них многие служили, немало и вольных идущих брало у них контракты на поиски, тысячи людей в городе осознали, что потеряли своих близких.

К этому времени до города добрались немногие выжившие в Бедствии и начали рассказывать о нескончаемых ордах големов, которые словно копились все четыре сотни лет с момента Падения Мщения.

Обвинения пошли по кругу, с живыми-то свидетелями, вспомнили о Пепельных, которые тоже каким-то образом оказались на чужих землях, заговорили о совсем уж старых делах и обидах, а затем, затем в городе вспыхнули схватки.

Сейчас город разделился на три части. Территория Ян, территория Кулаков, Сестёр и их союзников, территория Пепельного союза и его союзников.

Седой хмыкнул и сообщил мне:

— Слишком незначительный перевес по силам. Нам стоит присоединиться к одному союзу, сильнейшему, иначе они будут спорить за старшинство и терять наше время.

Я уточнил:

— К Кулакам?, — едва Седой кивнул, напомнил ему. — Несколько Кулаков видели эту маску и могут сообщить, что я пришёл извне города, не получается по времени...

Седой не дал мне даже договорить:

— Да плевать. Кто будет вникать в такие мелочи? Если они вернутся в город и увидят тебя, то будут молчать, как рыбы.

Я не был в этом уверен, но спорить не стал.

— Да и вообще, опасность опознания грозит тебе в любом случае и в любом союзе. Хотел её избежать, следовало убивать тех младших, а не тренироваться на них и выворачивать их кисеты.

И снова я промолчал.

Едва мы покинули поместье Пиатрия, как за ближайшим поворотом Седой опустил меня на землю, криво усмехнулся:

— Ну что, малец, момент истины?

Я, погруженный в свои мысли, не понял его, переспросил:

— Что?

— Как что? Я к Кулакам. Один. Ты тоже остаёшься один. Если надумал расстаться со мной и не присоединиться к Ордену, то самое время тебе уйти прочь, пока я не могу приставать с невестами.

Я, только что представлявший, как буду вести разговор с Кулаками, обдумал и слова Седого. Пройти напрямую к порталу, прокрасться вплотную или вырубить всю охрану, проверить, наконец, возможности кольца с драконом, и даже если ничего не получится, то просто воспользоваться самим порталом и уйти отсюда. В любое другое место Пятого пояса, тем более что время с Седым не прошло даром и я неплохо уже представлял, где получше, чем в землях Ян.

Я всё это обдумал, представил, вспомнил кое-что прошлое и тряхнул головой:

— Я чую в твоих словах страх Седой, — скривил губы в ухмылке. — Что, чуешь, что слабоват и только на меня рассчитываешь в возвращении своих вещей? Так, может, и не мне нужно присоединяться к Ордену, а тебе пойти со мной в один из десяти кланов?

— Страх? Малец, ты ври-ври, да не завирайся. Я не боялся даже тогда, когда Дамзор сообщил мне, что тащит меня к Алым Пикам, чтоб у этих ублюдков сектанты в родне нашлись. Десять кланов, десять кланов, — Седой явно передразнил меня, а затем вдруг начал сыпать ругательствами. — Да чтобы Беург подавился и помер на глазах всех своих любовниц, да чтобы Проут глаза, наконец, открыл и обнаружил, что половина детей не от него, да убился от злости, да чтобы гарховым Уш кинули, наконец, кость и дали право действительно десятым кланом именоваться и чтобы им тут же в горло вцепились Маурт.

Я нахмурился, пытаясь сообразить, кто все эти люди и к чему Седой их приплёл, и вдруг сообразил. С усмешкой сообщил:

— А всё же я был прав. Ты и сам очень и очень скользкий, Седой. Не нужно даже брата Галума, можно брать уроки у тебя самого. Видно, придётся этим заняться в пути.

Седой прищурился:

— Это обещание? Будешь брать уроки?

Я отмахнулся:

— Иди.

— Малец, ответь.

— Иди, Седой, иди, а то всё без нас решится и кто тогда твои вещи вернёт?

— Ты, малец?

— Тогда это будет тебе стоить очень и очень дорого, Седой. У тебя стольких знаний-то и нет.

— Я у Ян займу.

Я первый закончил этот странный разговор, молча уставился на Седого, и он, вздохнув, развернулся и умчался прочь.

К Кулакам. Предлагать свою помощь.

Я тоже неспешным шагом, невидимый, двинулся в ту же сторону. Мне нужно прийти попозже и с другой стороны. И нет, я не пойду к Пепельным или к порталу. Мало оставить печать на управляющем, нужно позаботиться и о том, чтобы хозяин города, кто бы им ни остался или ни стал, позволил мастерской и дальше работать на семью Пиатрия. А ещё есть Лая, Бессердечная Сука, к которой у меня тоже есть пара вопросов. Вопрос первый — кто мешал протянуть руку помощи Пиатрию. Вопрос второй — как на этот раз ты будешь оправдываться?

Проверил на ходу, как выгляжу. Свежий красно-чёрный халат не из моих запасов, волосы выцветшие, кожа на руках и шее стянутая и покрытая сеткой морщин, отвар Седого действует. Но этого мало. Нужно ещё имя и оружие. Наконец-то, пригодились копья, что я купил в торговом доме Ян. Они, правда, слишком неказисты для пикового Предводителя, за которого я себя выдаю, но если действовать по уму, то мне вообще не придётся их доставать — моим оружием будут Указы и техники.

Нужно только выбрать имя. Или не нужно? Устал я как-то от всех этих имен, чужих лиц и чужой жизни. Если я не могу быть Леградом или Римило, то не буду вообще никем.

Мне оставалось пройти половину квартала, когда в голове буквально прогремел голос:

— Кто идёт к резиденции Кулаков, скрываясь под невидимостью? Назовись или я буду считать тебя врагом!

Я остановился, постарался вспомнить ощущение чужого голоса и толкнул обратную мысль точно в его сторону. Как мне казалось.

— Я гость в городе, который ищет ответы на вопросы и надеется получить их у вас, старший.

Ответ показал, что мне всё удалось:

— Сними невидимость и выходи на площадь.

Я сдёрнул с шеи амулет, убрал его в кольцо. К хорошему привыкаешь быстро, уже даже и рука не тянется к поясу.

Неожиданно вспомнились дни в городе Морозная Гряда, когда я впервые начал зарабатывать на искательстве, хорошо оделся и принялся задирать нос. С тех пор прошло немало лет, я вырос, стал сильней, а сейчас и вовсе выгляжу как старик.

Хмыкнув, заложил руки за спину, расправил плечи и так, словно был главой пусть и мелкого, но союза, двинулся дальше.

Там и правда обнаружилась небольшая площадь перед высоким зданием, на стене которого красовался знакомый мне герб. Резиденция Кулаков.

В воздухе висело восемь Властелинов. И Седой. С краю.

Под ними толпились другие идущие, слабее, я думаю. Все они сейчас пялились на меня, иногда даже сжимая в руке оружие.

Не обращая на них внимания, я прошёл ещё пять шагов и только тогда остановился, вытащил руки из-за спины и неспешно, и не очень глубоко согнулся в приветствии идущих, глядя при этом на парящих в воздухе Властелинов:

— Старшие, рад приветствовать вас. Я гость в вашем городе, прибыл из города Плачущих Ив и ищу у вас помощи.

В голове тут же взорвался смехом голос Седого:

— Ха-ха! Отлично, малец, отлично! Вот это мне нравится гораздо больше, чем образ бедолаги-искателя, что перебивается от выхода к выходу и даже со слугами в харчевнях держится как с равными. Мир идущих уважает только силу. Вот так и держись с ними и дальше. Помни, это ты им нужен, а не они тебе.

Я даже не покосился в его сторону. Нашёл представление. Да ещё и как-то очень быстро забыл свои страхи, что я мог и не прийти, а уйти прочь.

Мне ответила женщина:

— Гость, ты видел, что творится на улицах нашего города? Ты уверен, что сейчас самое время искать у нас помощи?

Я выпрямился и кивнул:

— Уверен. Могу я объяснить своё дело?

В этот раз я намеренно опустил именование старших. И если на лице женщины, которая и отвечала мне, ничего не отразилось, то лицо одного из мужчин, что висел рядом с ней, дёрнулось.

— Каков наглец. Нашёл же смелость дерзить, когда в этом городе жизнь не стала стоить ничего. Не боится?

— Во-первых, Морт, мы не знаем кто он и кто за ним стоит.

— Лишь бы не Ян.

— Не бросайся громкими словами. Ты ведь не ослеп? Этот человек не из нашего города, значит, он прибыл из другой фракции, из какой, брат Морт?

— Он же сам назвал город. Это город семьи Смалек.

— Он сказал неправду.

— Что?!

Вторая женщина словно подхватила слова первой:

— Это неважно, обычная мера предосторожности, лучше оцени его силу, Морт, а затем оцени опасность от него.

— Хм, — помедлив, Кулак Морт сообщил результат. — Не очень силён, но опасен? Забавное сочетание.

— Для тебя, с твоим характером, это, возможно, и забавно, мы же видим перед собой очень сильного Предводителя.

— Или слабого Властелина, — вмешался в разговор третий женский голос. — Я ощущаю в нём странный дисбаланс между духовной энергией и стихией.

— А я нет.

— Потому что тебе это никогда и не давалось. Нашёл чем хвалиться, Морт, толстокожестью?

— То мой характер вам не угодил, теперь ещё и толстокожесть приплели. Вы меня в мужья выбираете, что ли? Нашли время.

Подслушивать их было, с одной стороны, интересно, с другой — сколько мне ещё стоять с глупой рожей, делая вид, что я в тишине жду ответа? Ни к кому не обращаясь, выдохнул:

— Похоже, я пришёл искать...

— Объясняй, — перебил меня женский голос. — Объясняй своё дело, гость.

Я замолчал, чуть улыбнулся, переводя взгляд с одного Властелина на другого. Три женщины это три Сестры, три главы одного союза. Мужчины рядом это Кулаки. Кто остальные непонятно.

Ладно, начнём.

— В вашем городе жил человек, которой много лет назад спас мне жизнь. Возможно, вы знаете его, старшие. Алхимик Пиатрий.

— Слышали, хотя он далёк от наших союзов. Он человек семьи Ян, но я могу подсказать где его поместье и лавка.

— Не торопитесь, старшая.

Один из Кулаков сузил глаза, но ближайшая к нему женщина тронула его руку, и он промолчал.

— Я обещал помочь ему в любой трудной ситуации, но Пиатрий никогда не обращался ко мне с просьбой. А теперь и не обратится. Его нефрит души треснул.

Властелины переглянулись, безмолвно. Затем одна из Сестёр кивнула:

— Его видели на Поле Битвы. Он бежал от Бедствия вместе с идущими моего союза, а затем... отстал. Мне жаль, что он погиб, от лица своего союза я прошу прощения, что мои люди не сумели ему помочь.

Теперь я невольно прищурился. Действительно, ведь рядом с ним бежали не только Лая и те двое, но ещё и Сестры, Пепельные и Ян.

Надеясь, что мой голос спокоен, я потребовал:

— Я бы хотел, чтобы вы, старшая, ответили мне, как так вышло, что идущие бросили собрата в опасности и не протянули ему руки помощи.

Кулак вспыхнул:

— Не слишком ли многого ты требуешь, безымянный гость? Сначала пришёл с просьбой, а теперь смеешь в чём-то обвинять наших союзников? Это Поле Битвы, если ты не знал! Там часто каждый сам за себя, иначе спасти свою жизнь не получится!

Я впился в него взглядом, зло ответил:

— Как раз таки я отлично это знаю. Как знаю и то, что каждый ведёт себя на Полях по-разному. Одни идущие чтят добродетели и уважают собратьев по ремеслу, другие только и рады ударить в спину и отобрать добычу.

— Младший, ты забываешься!

От Кулака в мою сторону хлынула ясно видимая мне серая волна силы. Я не стал дожидаться её, ударил навстречу. Ударил так, как научился в мире огня, так, как уже опробовал против подчинённых этого человека.

Вышло отлично. Волны силы столкнулись, навалились друг на друга. Я и не надеялся победить, а вот Кулак, судя по лицу, не ожидал сопротивления.

Несколько мгновений мы давили друг друга, причём я явно начал проигрывать — граница моей силы начала откатываться, приближаясь ко мне, а серая пелена силы Кулака стала наливаться яркостью, становясь сильней, но затем я снова услышал то, что не было мне предназначено. Мыслеречь Сестры:

— Морт, прекрати.

Тот прорычал в ответ:

— С чего бы это?

— С того, что это сильный союзник, которого мы можем привлечь на свою сторону, не стоит делать из него врага.

— Привлечь? Не смеши меня. Он едва ли не прямо обвинил тебя в гибели этого алхимика. А врагом он не успеет стать, я же не дурак.

— По-твоему, он глупец, который пришел сюда покончить жизнь самоубийством?

— По-твоему, он мудрец, который вкладывает в слова по десять смыслов, а я, как обычно, услышал лишь первое? Даже не надейся, это не пройдёт.

В разговор вплёлся третий голос:

— Малец, как-то ты меня разочаровываешь. Ты вроде горел жаждой наказать Ян, а не Кулаков. Ты снова всё решил по-другому? Твоя ветреность начинает утомлять. Мы пришли найти союзников, а не врагов.

Я возразил:

— Я просто вёл себя так, как ты и советовал — нагло, потому что это я им нужен, а не они мне.

— Чересчур нагло, малец. К чему была эта жаркая речь про собратьев на Поле Битвы? Она, скорее, к лицу послушнику из моего Ордена Небесного Меча, а не отшельнику из могучей фракции.

— Выходит, Орден Небесного Меча давно не могучие?

— Малец!

Я оставил его окрик без ответа — Кулак давил уже так, что мне пришлось опустить плечи, чуть сгорбиться и вогнуть голову, словно я шёл против бури. Я проигрывал, что было не удивительно, но проигрывать не хотел, что было удивительно не менее. Ладно. Раз так, то я повышу ставки.

Я моргнул, обращаясь к своему таланту. Над головами Властелинов протаяли печати, заставляя меня растянуть губы в ухмылке. Отлично, отлично, здесь есть с чем поработать, здесь есть, куда вписать мои условия. Я помедлил ещё миг, пытаясь понять, кого я слышал, выбирая, а затем потянулся к первому из амулетов, обволакивая его своим талантом боевого мастера истинных Указов или как там правильно, используя силу души.

Женский голос вдруг рявкнул:

— Морт!

— Да что тебе? — огрызнулся тот.

— Перестань на него давить. Немедленно!

— С чего бы это?

— С того, толстокожий придурок, что у меня сейчас просто мороз по шкуре прошёл! Вот с чего! Не дави на него! Не дави!

Граница столкновения двух сил замерла. Кулак и впрямь перестал давить, наше противостояние замерло в одной поре. Но если Кулак удерживал его с внешней лёгкостью, то я так и стоял борясь с ветром и всё так же ощупывал амулет. Это я правильно выбрал цель, здесь даже не придётся ничего ей приказывать, она справляется и без моих указаний, на одном Прозрении.

Первая точка амулета Сестры поддалась и она тут же снова закричала:

— Морт! Прекрати! Немедленно!

Граница столкновения дрогнула и сдвинулась. В сторону Кулака.

— Да что ты так орёшь?

— С того, что от этого старика всё сильней разит опасностью!

— Тем быстрей с ним нужно разобраться, а не прекращать.

— Прекрати и дай мне самой разобраться в проблеме, что ты создал. Немедленно! Арек! Пусть Морт остановится, или я сейчас же разорву союз с вами, а мои сёстры поддержат меня, а не вас двоих!

В этот миг граница столкновения не просто снова отодвинулась от меня, Кулак повернулся к Сестре и выдохнул вслух:

— Ты в своём уме?

Две другие женщины за спиной моей жертвы переглянулись и кивнули:

— Мы поддержим Илимию, наше Прозрение тоже неспокойно. Вы услышали, братья.

Вторая точка.

— Я считаю до трёх, два упрямых брата. Раз, два...

Глава 4

Я и сам замер, ожидая, чем всё решится, готовый как доломать амулет, так и бежать прочь, но в этот миг раздался ещё один мысленный голос. Тихий и спокойный.

— Достаточно, брат.

— Всё! Умываю руки, — Морт даже вскинул их, жестом подтверждая свои слова. — Пальцем не пошевелю, когда он начнёт обвинять ваш союз, сама будешь убивать его.

Давление на меня полностью исчезло, резко, в один миг, и вот к этому я оказался не готов, едва успел сдержать свою силу, которая неудержимо хлынула вперёд, едва успел остановить её в шаге от Кулаков и Сестёр.

Но я справился, остановил, втянул в себя, выпрямился, и как раз в этот момент вперёд, ещё на шаг выдвигаясь из строя Властелинов, скользнула одна из Сестёр.

Я лишь шире улыбнулся, не став продолжать с её амулетом. Не успел даже подобрать третью точку. Медленней, чем в прошлый раз, но тут уж ничего не поделаешь. То ли амулет лучше, то ли я оказался хуже.

— Гость, прости моего собрата по Возвышению за горячность. Он всегда был таким, с молодости. Я приношу извинения за него и за начало нашей встречи...

Морт фыркнул:

— Потому что сам я никогда извинений не принесу. Пресмыкаться перед Предводителем? Илимия, до чего ты скатилась?

— Я тебе ещё припомню эти слова, Морт, — прошипела в ответ Сестра, которую он назвал Илимией, мне же улыбнулась. — Ты сказал очень верные слова, гость, и мне стыдно, что это горе случилось с алхимиком Пиатрием по вине кого-то из сестёр нашего союза. Я немедленно прикажу разузнать все подробности произошедшего и клянусь тебе Небом, что все, кто мог протянуть ему руку помощи, но не протянул, будут наказаны.

Седой поспешил с советом:

— Всё, кивай, благодари и поворачивай, поворачивай разговор к Ян, малец, я уже устал давить на Прозрение Сестёр и помогать тебе, окажись они чуть подозрительней, и...

Седой замолчал, и так оставив меня в изумлении. Я-то думал, что это я так хорош, одной вознёй с амулетом заставил Илимию опасаться меня, всего лишь Предводителя, но мастера Указов. А дело оказалось в том, что стоящий за спиной Седой представлял, как убивает её и остальных. Но раз так, то мне можно продолжать с амулетом, верно?

— Малец! Благодари! Живо!

Я не стал огрызаться, совет-то был хорошим, я и сам хотел всё так выстроить, просто, не хуже Морта, слегка погорячился, когда пошёл разговор о Пиатрии.

Поднял руки и приложил кулак к ладони:

— Благодарю тебя, старшая Илимия. Небо видит всё, надеюсь, все виновные понесут заслуженное наказание и на всю жизнь запомнят, что иногда перед общим врагом стоит отбросить все обиды. Точно так, как это делаете сейчас вы, их старшие.

— Хорошо сказано, — кивнула Илимия, похоже, даже не ощутившая, как сдалась третья и четвёртая точки её защитного амулета.

Морт тут же решил, что молчал уже достаточно:

— Только к чему ты это говоришь, назвавшийся просто гостем? Лесть?

Кто-то из Сестёр снова рявкнул:

— Морт!

Я моргнул и покачал головой:

— Лесть? Нет. Я напомнил и себе, что нужно усмирить жажду мести к случайным младшим и сосредоточиться на истинных виновниках беды.

Кулак Морт неприятно ухмыльнулся и спросил:

— И кто же это? — и тут же ответил за меня. — Их старшие, которые их плохо воспитали?

Теперь Илимия осадила его уже вслух, так, чтобы я точно услышал:

— Морт, — мысленно же добавила. — Ты ходишь по тонкому льду, союзник. Ты же на моих глазах подстрекаешь его, и мне снова не по себе.

Я про себя чуть не улыбнулся. Даже так?

— Малец, напомни, мы пришли сюда усилить союз или развалить его?

Седьмая слабость амулета поддалась моему усердию, я, наконец, подобрал форму души, которая полностью соответствовала контрактам, которые висели над головой Сестры, и я улыбнулся, заодно ответив на вопрос:

— Разумеется, нет, старший Морт. Истинные виновники это — Ян.

Морт фыркнул:

— Отлично. Сначала ты обвинил нас, а теперь...

— Да помолчи ты! — рявкнула Илимия. — Арек, уйми его. Немедленно!

— Я тебя сейчас сам уйму, женщина!

В разговор снова вмешался ещё один голос, снова спокойный, я бы даже сказал равнодушный и холодный:

— Довольно, брат. Пусть с гостем говорят только Сёстры, это их дело — плести сладкие речи. Нас с тобой устроит любой результат.

Морт, пусть и криво ухмыляясь, замолчал. Так, значит, из двух братьев-кулаков один младший, другой старший. Как всегда. Но теперь мне понятно, чей амулет я обману следующим, раз уж их Прозрение молчит с моим талантом.

Сил, влитых в печать Сестры, оказалось немало. Я лишь подозревал, что это контракт. Не слышал, да и сам не думаю, что у них в союзах есть мастера Указов равные или более сильные, чем сами главы союзов. Это не выгодно, это опасно. Но и контракты между Властелинами — это не безделка. Должны же они были перестраховываться от того, что завтра вторая сторона возьмёт ещё одну звезду Возвышения и без последствий нарушит все клятвы? Я вливал и вливал силу в печать, а она всё не становилась и не становилась моей. Не слизняк Браут, не слизняк.

Сестра Илимия тем временем повернула голову, благодарно кивнула второму из Кулаков и снова перевела взгляд на меня:

— Меня радуют твои слова, но ты сам недавно говорил о справедливости, поэтому я буду честна с тобой — алхимика убили големы Поля Битвы. Да, эта часть Поля принадлежит семье Ян, но не более.

— Спасибо за откровенность, старшая, но я не настолько безумен, чтобы мстить лишь за одно право владения. Пусть я давно не виделся с благодетелем Пиатрием, но время от времени мы...

Я заметил вдруг, как прищурилась одна из Сестёр, что держалась позади той Илимии, и тут же Седой буркнул:

— Малец, ты ври, да не заговаривайся.

До меня дошло. Как быстро я забыл начало разговора. Эта Сестра ощущает ложь и правду. Собрались на мою голову таланты. Только что я собирался сказать, будто обменивался письмами с Пиатрием, но поспешно произнёс другое и заговорил чуть медленней, напоминая себе, что нужно говорить правду:

— ... беседовали, обменивались мыслями. Пиатрий рассказывал, что очень страдает от налога Ян, теряя драгоценное время в выходах на Поле Битвы. И туда он всегда отправлялся только вместе со своим отрядом, к которому не один раз искал себе замену. Первое, что я сделал, оказавшись в городе, это наведался в поместье Пиатрия.

Морт фыркнул:

— Так, значит, Ян солгали, — явно кого-то передразнил, повторяя противным голоском. — Переход Пути заблокирован, переход Пути заблокирован.

Ему возразил новый женский голос:

— Морт, скорее всего, они деактивировали путь отсюда, чтобы мы никак не могли попытаться найти себе помощь, но переход сюда действует. Наверняка сами они воспользовались нефритами голоса и ждут, когда ушедшие из города вернутся и перевес Властелинов станет подавляющим или и вовсе пытаются нанять себе помощь.

Илимия, что стояла впереди и вела со мной беседу, хмыкнула:

— Поэтому я благодарю Небо, что через портал прошёл человек, который может стать и нашим союзником, взяв на себя хотя бы одного из слабых Властелинов Ян.

— Этот? — снова фыркнул Морт. — Я едва не сломал его.

— Я сказала слабого Властелина, а не тебя, брат Морт, — польстила Илимия и тут же улыбнулась мне. — И что ты узнал в его поместье, собрат?

Она, видимо, решила, что я напрашиваюсь на то, чтобы из меня вытягивали слова, я же просто подслушивал их, но, раз они замолчали, то я и впрямь продолжил:

— Я поговорил с его управляющим и с удивлением узнал, что Ян ещё несколько дней назад приказали ему считать себя владельцем всего дела Пиатрия, сразу после исчезновения моего благодетеля.

— Но это не всё, верно, собрат... — Илимия внимательно оглядела меня, чуть склонила голову к плечу и с улыбкой спросила. — Собрат так и не представился. Как имя уважаемого собрата?

Я вернул ей улыбку и сообщил:

— Мне бы не хотелось лгать, называя чужое имя, поэтому я предпочту остаться безымянным гостем вашего города, прошу войти в моё положение, старшая.

Седой процедил:

— Похвалить бы тебя, но что-то не тянет. Говорил бы ты так угодливо раньше, малец, я бы сразу понял, что к Ордену ты не имеешь отношения. Одним из великих кланов так и тянет от твоих речей.

Я точно не имел отношения к великому клану, к тому же, вроде как, Орден сам половину столетия назад входил в десятку сильнейших фракций Империи, но я смолчал, не повёл и бровью на замечание Седого, невозмутимо продолжал говорить:

— Кроме того, отряд моего благодетеля Пиатрия в городе. Вернулся неделю назад из выхода и отдыхает. Как же так вышло, что мой благодетель оказался среди големов один, без своего отряда, в землях союза Сестёр, куда никогда не стремился? У вас тоже есть вопросы к Ян, не так ли, старшая? Я хочу присоединиться к вам и присоединить свои вопросы к вашим. Я хочу, чтобы Ян ответили за своё преступление, за убийство моего благодетеля Пиатрия ради его процветающего дела.

— Я поняла тебя, собрат, — кивнула Илимия и тут же толкнула другую мысль. Не мне. — Что скажешь?

— По большей части говорит правду. Обманывал по мелочам, например, в том, откуда прибыл, в том, что давно не видел Пиатрия или, что тот спас его, в том, что обещал помочь в любом деле, но благодетелем называет с полной уверенностью, как и не обманывает в том, что не имеет к нам обиды и действительно пришёл за помощью в мести Ян. В том числе и за алхимика, хотя я не исключаю и личные обиды.

— Странное, конечно, сочетание, но в главном ты меня успокоила, Ларана. Если Пиатрий торговал запрещенкой в обход Ян и поплатился за это, нам без разницы, нужно пользоваться удачей, пока нашёлся желающий навредить Ян за этот проступок. Хотя могли бы отправить человека и посильней.

Снова широкая улыбка и снова она предназначена мне. Илимия, я уже старик, чего ты...

Как всегда, влез Седой:

— Малец, женщины словно чуют, что ты для них лакомая и редкая штучка, даже твоя плешивая рожа их не отпугивает. Этим нужно пользоваться, малец. Вот закончим тут, перейдём в одно отличное место, и там я дам тебе один из первых своих настоящих уроков.

Я едва не закатил глаза, только собрался осадить Седого, как Илимия закончила улыбаться и сообщила мне:

— Моё обещание остаётся в силе, безымянный собрат, но и твоё предложение я принимаю с радостью. Обещаю тебе, что ты тоже сможешь задать свои вопросы Ян.

— Нулар. Управляющий Пиатрия назвал мне это имя. Я хочу задать вопросы ему.

Все Властелины переглянулись, Седой вдруг хмыкнул вслух:

— Извините, что вмешиваюсь в вашу беседу, но мне есть что добавить, безымянный гость города Ян. Дело в том, что я пришёл сюда тоже искать союзников в деле вопросов к Ян. Люди семьи Ян опоили меня, сковали и вывезли из города. Но не одного. Нас было пятеро. Я, трое идущих, где старшей являлась женщина по имени Лая и как раз таки алхимик Пиатрий.

Я вперил в него взгляд:

— Ты уверен, старший?

Седой взорвался хохотом:

— Аха-ха-ха! Не зря я терпел, не зря! Наконец-то, ты назвал меня старшим, а не Седым! Расту, расту в твоих глазах, так скоро и учителем стану за свои мучения с тобой, малец.

Я буркнул:

— Не дождёшься.

Он же, словно и не хохотал только что, степенно кивнул:

— Разумеется, уверен, я отлично знаю Пиатрия, я и прибыл в город именно к нему, заказывал у него одно редкое зелье. Больше того, погляди, это ведь он?

Седой опустил руку на пояс, а через миг подхватил появившееся из пустоты мёртвое тело.

Я медленно кивнул:

— Да. Это он.

Седой вылетел вперёд, снизился, оказываясь передо мной:

— Тогда отдаю его тело тебе. Раз он твой благодетель, то тебе и решать вопрос не только мести, но и вопрос его погребения и памятной таблички.

Я даже вздрогнул. Это прозвучало... Это прозвучало едва ли не упрёком. Да, я помнил, что Седой сам забрал у меня его тело, вероятно, именно ради этой сцены, но сейчас я почему-то видел перед собой не Седого, а Самума Тамим на арене города Меча.

Собравшись, я кивнул, протянул руки:

— Ты совершенно прав, старший безымянный собрат.

Седой передал мне тело и сообщил:

— Я вместе с Пиатрием и прочими выкрутился из передряги, остался в живых и хочу сообщить тебе, что имя Нулара мне тоже очень знакомо. Это его имя назвали мне те, кто похитил меня, а затем пытались и убить.

Морт за его спиной ощерился:

— Этот Нулар успел влезть везде. К Пиатрию, в Павильон Пяти Удовольствий, смутил ум нашего юного таланта и одного из старших теневиков. Верно говорят: друг для всех — друг никому. Ян совсем потеряли совесть. Они должны ответить за свои дела.

Седой широко ухмыльнулся. Да, вижу. Всё идёт точно так, как он и хотел.

А вот у меня дела идут чуть хуже.

Я получил власть над двумя печатями и сейчас мог читать все те хитросплетения договорённостей, что заключили между собой Сёстры и Кулаки. Но вот больше я пока похищать ничего не буду. Силы на исходе, а запасы души почти исчерпаны. Неудачно получилось, кто же знал, что главы союзов гораздо могущественней, чем Браут? Да и контракт между собой заключили с огромным запасом по силе.

Седой тем временем спросил:

— А что у тебя с Возвышением, собрат?

Спросил у меня. И ответил я, помня о второй из Сестёр, что слушала мой ответ:

— Ради мести за благодетеля я возьму на себя даже Властелина первой звезды, если понадобится.

— Отличный ответ, — расхохотался Морт, словно позабыв, что недавно сам в таком сомневался.

Седой тут же его осадил:

— Даже так мы всё равно проигрываем по числу Властелинов.

Ответил второй Кулак, Арек, если я верно помню:

— У нас есть решение этой проблемы. Не только нас сегодня Ян пытались унизить и наказать. И пусть там постаралась другая ветвь семьи Ян, есть ли разница по большому счёту?

И снова Седому можно было довольно усмехаться, ведь Арек говорил именно о том, о чём тот и предсказывал. О Пепельном союзе.

Прямо с площади мы двинулись в другую часть города. Я, вместе со всеми сильнейшими бойцами Кулаков и Сестёр, понизу, ногами, а Властелины низенько, на уровне третьего этажа, летели впереди нас.

Да уж, тут бы я никак не сумел выдать себя за Властелина. Сейчас, вспоминая разговоры с Седым, я даже не уверен, кто кого вёл в город Ян с Поля Битвы. Это ведь Седой первым натолкнул меня на мысль, что можно выдать себя за Властелина, так ведь? А потом приземлил на землю, сообщив, что правила будут нарушены и Властелины будут летать.

Знал.

Хитрый седой старик.

Но кое-что я всё равно не понимал в происходящем и поэтому потребовал объяснения:

— Седой, а чего вы, вообще, летите? Разве это не тратит силы, которые нужно сохранить для сражения?

— Старший, мне это именование больше нравится, малец.

— Понял, — я даже фыркнул от сдерживаемого смеха. — Разбираемся с Ян, возвращаем тебе твои вещи и малец в одну сторону, старший в другую.

— Малец, ну что ты сразу к угрозам переходишь? Неужели шуток не понимаешь?

— Шутки? Что это?

— Ладно, малец, — сдался Седой. — Гордость. Показуха. Вот почему все летят. Тяжёлые времена для союзов. Многие их подчинённые колеблются, на такое не все Указы рассчитаны. Верность верностью, но её бы хорошо подкрепить уверенностью в победе, дело-то нешуточное задумано. Кстати, об Указах, скажи-ка, малец, а вот это представление ты провернул с помощью своего таланта?

— Нет.

— Хм-м, плохо.

— Почему?

— Потому как тогда выходит, что Морт и впрямь неуравновешенный, бросающийся из крайности в крайность тип.

Я безразлично заметил:

— Зато второму Кулаку равновесия хватает на обоих.

Я, вообще, не видел причины, по которой Седой так беспокоился об этом.

— Ну да, ну да, — хмыкнул он. — А меня ты успокоишь, скажешь, что готов остановить их всех Указами?

Мгновение я колебался, но всё же сказал правду:

— Седой, мы же вроде на подлёте к городу определились, что я совсем не пиковый, не предельный талант. Так, что-то чуть большее, чем обычный мастер Указов. Радуйся, что два Властелина не смогут причинить мне вред.

— П-ф-ф! — фыркнул Седой. — Вот любишь ты прибедняться, малец. Отучайся от этого. С чужими продолжай, со мной не нужно. Да и с чужими вопрос спорный. Я что тебе говорил — мир идущих...

— ...уважает силу, — перебил я его, закончив фразу вместо него.

— Именно! Не стесняйся пользоваться своей силой, не стесняйся прибавить себе возможностей в глазах врагов и временных союзников, не стесняйся просить плату за свои услуги.

Я уточнил:

— Вот так, как я это сделал совсем недавно, когда ты меня ругать начал?

Седой и не подумал смутиться:

— Именно! И всегда будь готов, что всё сказанное придётся подтвердить в деле, поэтому ври, да не завирайся. Совет хочешь, малец?

— Кажется, ты именно знаниями и расплачиваешься со мной, Седой. Ну, помнишь, завлекая в Орден Небесного Меча.

— Эх, малец, малец. Завлекают женщинами, на крайний случай богатствами, редкими ингредиентами или техниками, а не знаниями.

— Значит, я продешевил, пользуйся и щедро разбрасывайся знаниями.

— Лови, малец, первое из них. В столкновении с Мортом ты уже должен был оценить, что он сильней и прилично сильней того слизняка Браута. Учти, так же будет и с Указами. Заклеймить ему душу — это полдела. Едва ты пустишь своё клеймо в ход, как он взъярится и начнёт сопротивляться.

— Я украл контракт, который Кулаки заключили с Сёстрами. Он же не сопротивлялся ему.

— Потому что принял его добровольно! Неужели я должен это объяснять? С тем, что ты прикажешь ему, будет всё иначе, а раз уж ты раз за разом напоминаешь мне, как ты обделён талантом, то всё может и сорваться, его душа достаточно сильна, чтобы противостоять тому, кто младше него.

Зачесалась бровь, и я не стал сдерживаться, потёр её. Седой пугает или говорит правду? Впрочем, к чему ему врать? Да я и сам видел, как старший Тизиор сопротивлялся вписанной мной "Боли".

Я поймал взглядом Морта и Илимию. Двухцветные контракты, а ведь на старшем Тизиоре печать была в три цвета. Ладно.

Где бы вы там ни видели во мне дисбаланс между силами, из которых и должна появляться эссенция, пока что я могу делать это только с помощью чужого запаса.

С этой мыслью я зачерпнул из силы Виостия. Ну, как зачерпнул... Образно. Просто и привычно вытянул нить, а затем бесследно истратил её, превращая в третий цвет. Так же поступил и со второй нитью.

Оценил вид сферы силы Виостия. На глаз не видно уменьшения.

Невольно задумался, что не испробовал ещё одной вещи.

Я пробовал увидеть свою эссенцию, пробовал определить, где она быстрей создаётся, при переходе стихии через духовную силу или при переходе силы через стихию, открыл вне обычного порядка узел Ра-Отус-Ан, собираясь искать эссенцию в нём и его окрестностях. Правда, на это ещё ни разу толком не нашёл времени.

Но что, если попробовать схитрить?

Что, если сместить силу Виостия к узлу Ра-Отус-Ан, создав с её помощью обманное средоточие, и искать свою эссенцию внутри чужой эссенции? Не ускорит ли это познание этого этапа Возвышения?

Не собираясь гадать попусту, обратился с вопросом к Седому.

Тот снова фыркнул от смеха:

— Вот ты выдумщик, малец. Древние написали сотни трактатов об этом этапе Возвышения и ни в одном из них не описывалось такого способа.

Его слова что-то задели во мне. Где-то я уже слышал эту фразу про трактаты от Древних.

Понадобилось приложить усилия, чтобы вспомнить. Гневная отповедь Орикола, свидетелем которой я однажды стал. Тогда он пылал гневом при виде таскающих тяжести учеников, называя их тупыми дарсами. Седой меня дарсом не назвал, но явно посчитал.

Губы растянулись в ухмылке, я отправил мысль Седому:

— Мало ли что написали Древние? Только об одном этапе наставление существует в единственном числе, об этапе Закалки, про все остальные этапы Древние писали много, признавая разные пути. Не все их трактаты дошли до нас, а те, что дошли, не все сделали это в первозданном виде. Больше того, с того момента, когда Древние писали их, случилось столь многое, что больше нельзя беспрекословно верить в них. У животных появился свой путь к Небу, тысячи растений стали небесными и сегодня некоторые из них могут доставить проблем даже Властелину, — припомнил я встречу с той тварью Тысячи Нитей. — Даже люди уже не те, в некоторых из них течёт кровь Зверей. Так разве не может и человеческий путь к Небу измениться и обрести новые изгибы и дороги?

Помолчав, Седой признался:

— Глубокая мысль. Твой наставник был мудр. Мне нечего возразить на эти слова.

Я едва не расхохотался. И не то чтобы мысленно, а едва не расхохотался вслух, выставляя себя ну очень странным стариком, который пришёл добиваться справедливости за смерть благодетеля и смеётся во всё горло. Пришлось зажимать смех в себе, не давая ему вырваться.

— Пробуй, — буркнул тем временем Седой, не подозревая о моих мучениях. — Повредить себе ты не сумеешь. Во всяком случае, о несчастных случаях, когда чужая эссенция закрывала бы путь к этапу Властелина, я не слышал.

Ну спасибо за разрешение, Седой. Кстати о хохоте вслух и в мыслях. Спросил:

— Меня уже давно терзает одна мысль, Седой. А вот то, что мы с тобой разговариваем с самой площади, другие Властелины подслушать не могут?

— Могут, — заставил меня напрячься Седой, но тут же добавил. — Но эти, что вокруг — нет. Не блещут силой, талантом и опытом в подобном, поэтому не сумеют услышать наши разговоры, я сразу об этом позаботился, едва ощутил, что ты подходишь к площади. Переживал, что ты ляпнешь что-то не то, малец. Я, кстати, предлагал же тебе научиться закрываться правильно, хотя бы от своего этапа. Предложение ещё в силе, не всегда же я буду рядом со своей помощью. Интересует, малец?

Я усмехнулся:

— Интересует, но не сейчас.

— Зря. С их неспешной прогулкой вполне можно было первый урок дать. Они, похоже, решили испетлять весь город, показать, как сильны, бесстрашны и привлечь к себе ещё союзников из тех, кто всегда считал себя независимым, а теперь трусится, не зная, как сложится завтра судьба.

Я оставил слова Седого без ответа. Я точно в этом ничего не понимал, но то, что по улицам ходим петлями, скорее, прочёсывая город, чем его пересекая из конца в конец, тоже заметил. Это, вообще, трудно не заметить.

Седой не настаивал на своём уроке, молчал, поэтому я решил заняться придуманным — создать вокруг узла Ра-Отус-Ан ненастоящее средоточие с эссенцией и поглядеть, что изменится. Раз уж это не может навредить мне.

Раньше, когда я боролся с цветком Вора, то вытягивал из сгустка силы Виостия нити и опутывал ими цветок, благо он оказался не так уж и далеко от него.

Теперь мне нужно провернуть что-то похожее, но совершенно другое по сути.

Я вытянул первую нить. Довольно легко, привычка сказывалась и возросший уровень сил наверняка тоже. Одно дело делать это Мастером, другое дело делать это не самым слабым Предводителем Воинов.

Кстати, я сейчас Возвышением равен старшему Тизиору и могу уже отказаться от такого его именования. Ведь Фатия рассказывала — именование старший изначально получали только те, кто был на ранг выше обращавшегося.

Да, я мог бы называть старшего Тизиора равным себе, но не буду.

Забавная вещь, которую никогда не должен узнать Седой — я называю старшим сектанта. Хотя его всегда в разговоре можно выдать Седому за имперца из далёкой-далёкой фракции, ведь это даже не будет ложью для имперца из далёкой-далёкой секты.

Ни воспоминания, ни лёгкая улыбка, показавшаяся на губах, не мешали мне тянуть всё новые и новые нити.

Я вытягивал их, насколько получалось по-быстрому и... Словно крепил к ближайшему меридиану.

По задумке, я должен вытянуть этих нитей так много, что сфера силы Виостия уменьшится и... сдвинется с места, переползая ближе к нужному узлу. Затем перекрепить нити по новой и повторить.

Я видел эссенцию старшего Тизиора. Я буквально преобразую силу Виостия в нити и использую её для укрепления своих Указов, но, дарс меня побери, не могу обнаружить свою родную эссенцию, которую сам же и использую для применения техник без обращений.

Как это, вообще, возможно?

Ни удивление, ни размышления, ни неторопливая прогулка по улицам города Ян не мешали мне заниматься делом. Каждая новая нить выходила короче предыдущей и давалась тяжелей. Я вытянул их уже два десятка, когда плывущие в воздухе Властелины, наконец, замерли.

Я тут же отложил своё... нудное дело и соединил вместе два восприятия, вернувшись в настоящий мир полностью.

Снова площадь, снова висящие впереди Властелины и стоящие у стен зданий напротив более слабые идущие. Властелинов здесь меньше, Предводителей больше, чем на прошлой площади. Знакомые лица... Есть. Вон слева от центра стоит Гравен.

— Это наша часть города!

Гаркнул так гаркнул неизвестный мне Властелин. Пусть это и была мыслеречь, но направили её для всех и сил для неё не пожалели — в голове даже зазвенело.

От нас вперёд на два шага выплыла Илимия. Всё повторяется? Потом Морт начнёт давить?

И снова я не мог точно сказать, должен был бы слышать разговор Властелинов полностью или нет. Что-то мне подсказывало, что не должен был, невзирая ни на какую помощь Седого. Потому как слышал я удивительные вещи, а этого самого удивления на лицах Предводителей вокруг себя не видел.

— Да, сложно отрицать, что у нас есть некоторые разногласия с Ян. Не впервой. В конце концов, мы вместе с ними разберёмся в этом деле, выясним, кто настоящий виновник, да и, давай честно признаемся, Илимия, подобное случается не первый раз и нет особой разницы, кто там виновник. Это Поле Битвы, дерьмо случается.

— Но впервые в этом дерьме пытаются сделать виноватыми вас.

— Это лишь недоразумение.

— Очень уж странное недоразумение, которое уничтожило половину моих людей и сделало вас, соседей, возможными виновниками в этом. Очень уж странно в один день бросать претензии двум союзами, а третий обессилить.

— Совпадение неприятное, но такое сложно будет доказать. Младший нашего союза Гравен и младшая твоего союза Тана, видели начало Бедствия своими глазами, но даже они ничего толком не могут объяснить.

— А я и не буду объяснять и выяснять.

Пепельный не удержал лица, изумился и жестом попросил продолжать. Илимию не нужно было просить дважды:

— Ян зря так широко раскрыли рот. Я, да и не только я, — этот жест которым Илимия указала за спину на Кулаков, Седого и прочих, тоже был совершенно ясным, — устали от власти Ян. Эти земли слишком долго носили их имя, но это так и не смогло принести городу процветание.

Пепельный осторожно уточнил:

— Ты говоришь о...

Илимия рубанула откровенно и прямо:

— Семье Ян пора уступить власть над городом и землями. Пора сменить фракцию.

— И кто же из вас пятерых будет править фракцией?

— Почему из нас? Мы ведь пришли и к тебе тоже, Виир. Чем мы хуже семьи Ян? Я предлагаю основать новую семью, выгнать Ян в шею, назваться хоть Бун и править городом вместе.

Теперь изумился я, и даже задал вопрос Седому:

— Это, вообще, законно? Разве так можно?

Вопрос я задал раньше, чем сообразил, что ведь могу относиться к тем, кто этот разговор не слышит. Но то ли я действительно мог его слышать, то ли Седой не заметил моей промашки, но он со вздохом ответил:

— Третий раз за сегодня я повторяю тебе эту простую истину, малец. У кого сила, тот и прав. В мелких фракциях такое, как сейчас, происходит постоянно. Эти Ян ещё долго просуществовали, но так и не сумели набраться сил, где это видано, что вольных Властелинов в городе чуть ли не больше, чем у них в семье?

— И что, споры о том, кто третья по силе фракция в Империи, а кто вторая, так же проходят? Приходишь к ним и меряешься силой, кто сильней тот и забирает себе земли?

— Нет, там чуть сложней, слишком уж большие силы у великих кланов, как и потери, но да, если один из кланов проявит слабость, то его судьба незавидна.

Удержаться было выше моих сил. Вернее, не так, я легко мог бы удержаться, это проще, чем не броситься на того, кто облил тебя помоями, но к чему мне сдерживаться в этом и сейчас? Я как бы до сих пор не считал две части Ордена одним целым. Поэтому задал очевидный вопрос:

— Как это вышло с Орденом Небесного Меча?

Сначала мне показалось, что Седой обиделся и ответа не будет. Но нет, скрипнув зубами, он ответил, пусть и не сразу:

— Нет. С нами была другая ситуация. Тогда у нас ещё оставались союзники, да и несмотря на гибель старших, силы у Ордена, который владел лучшими формациями Империи, вполне хватало для защиты своих земель. Но гибель магистра, его преемника и комтуров, позволила императору объявить о роспуске Ордена. И всё равно наши земли целы. Многие пытаются наложить на них лапу все эти годы, но земли Ордена всё ещё недоступны для их жадных рук и всё ещё ждут нас.

Звучало интересно, непонятно и требовало ещё кучу вопросов. Как всегда. И как всегда, сейчас совсем не время для них, ведь Кулаки, Сёстры и Пепельные быстро перешли от вопросов к торгу.

— И как же мы распределим места в нашей будущей семье?

— Странный вопрос. Каждый союз даст начало новой ветке семьи. Это позволит нам, в отличие от Ян, ещё долго заключать между собой браки и укреплять, а не размывать верность семье.

— Тогда логичным будет и совет, где мы вместе будем решать дела города и земель.

— Разумеется.

— А с чего ты решила, Илимия, что на этом совете мы хоть до чего-то договоримся? У союзов хватает как претензий друг к другу, так и простых обид. Те же Кулаки никогда не стеснялись решить вопрос силой, а те же Два и Три в последние годы никогда не шли на уступки.

— Разве мы не разумные люди? Одно дело делить кому достанется новый кусок триста на триста шагов, другое дело, решить сколько налога брать с вольных города.

Пепельный скривился:

— Ну какой ещё налог, Илимия, не разочаровывай меня. Половина идущих города станет частью такой большой семьи, если, обрати внимание, если у вас всё получится.

— Зато половина останется.

— Меньше. Если вы хотите убить всех Ян, то вам понадобятся все Властелины города.

— Кто говорит об убийстве?

Меня тоже интересовал этот вопрос, но Пепельный тут же дал на него ответ:

— Ну не стоит прятать правду за красивыми словами, Илимия. Вы собираетесь прийти к ним, отобрать дело их жизни и жизни трёх поколений их предков и ты пытаешься рассказать мне, что они скажут — хорошо и уйдут порталом?

В разговор вмешался Морт:

— Они бы, может, и рады уйти, но кто им даст? Я не собираюсь давать им шанс найти помощь и вернуться через пару лет, пообещав отдать половину города за это.

Я думал, что Пепельный возмутится, но нет, он довольно кивнул:

— Теперь я, наконец, слышу здравые слова, даже удивительно, что говорит их мне брат Морт. И снова повторю, что вам понадобится каждый Властелин города для схватки, а значит, и всем остальным союзам города придётся давать места в новой семье, как и их людям. Придётся уходить от налога на вольных, на первых порах их будет слишком мало, нужно будет привлекать их к себе из других городов.

— Поэтому мы пришли к тебе первым, брат Виир. Твои рассуждения о налогах и привлечении людей в наш город всегда были здравыми и взвешенными.

— Мне льстит это слышать, сестра Илимия, но всё же, что с Двумя и Тремя?

— Давай глядеть правде в глаза, брат Виир, они не только очень сильны, но и слишком себе на уме, слишком связаны с Ян, невзирая на внешнюю вражду. Идти к ним сейчас для нас было бы бессмысленно. Но если прийти к ним с тобой, брат Виир, и с твоими людьми, прихватить по пути ещё и Текущую воду, теневиков, Пять Пальцев и прочих, то Два и Три склонят голову перед нашими общим союзом, не желая терять свой кусок будущего пирога.

Дальше уже не только Виир и Илимия, но и все остальные Властелины погрузились в бурный спор, на котором жарко делили места в совете будущей семьи, причём делили не только за себя, но и за тех, кто ещё даже не присоединился к ним, как понял, ведя подсчёт не только по числу Предводителей, но и по уникальности того, что будущие участники принесут в новую семью.

Весь этот разговор производил впечатление не один раз продуманного дела, то и дело то один, то другой спорящий ссылались на какие-то старые разговоры и доводы, иногда всего парой странных фраз заставляя согласиться с собой. Теперь я точно понимал, почему Нулар так хотел, чтобы я столкнулся с Кулаками. Половина союзов города уже не первый год спала и видела себя на месте Ян. Интересно даже, не случись этого Бедствия, получилось бы у Нулара ослабить Кулаков и заставить их заплатить за подобное подставное дело?

Устав вслушиваться, я снова занялся нитями сгустка силы Виостия. Не выйдет его сдвинуть, так я перенесу его с места на место самими нитями, соберу из них на новом месте.

— Отлично. Дело осталось за малым. Сражайтесь!

Я вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей и занятия, лихорадочно пытаясь восстановить в памяти последние прослушанные разговоры между Властелинами. Какого дарса происходит?

Морт развернулся, глянул на меня сверху вниз и растянул губы в холодной улыбке:

— Гость города, пришла пора показать свои таланты. Я оставляю всех Предводителей Пепельного союза на тебя.

Седой тут же буркнул:

— И не вздумай убивать кого-то, малец. Это всего лишь демонстрация силы и страховка. Мы показываем, что у нас есть сила для грядущего дела, а у самого дела есть надежда на успех, хитрец Пепельный же подстраховывается и если что-то сорвётся, то всегда честно скажет, что сдался под давлением превосходящей силы.

Я облегчённо выдохнул. Теперь ясно. Просто как-то резко перешли от торговли за место хранителя библиотеки к призыву сражаться.

Властелины наверху медленно пришли в движение. Всего по двое с каждой стороны. С нашей это Седой и одна из Сестёр, та, что всё это время молчала, не старшая и не та, что определяет ложь и правду. С Седым ясно, а что с ней? Её тоже проверяют? Свои же?

Я шагнул им вслед по брусчатке, кривя губы в насмешливой улыбке. Наверху всё ясно и честно — схватки поодиночке. Так какого дарса я тут один против...

Восприятие Предводителя тут же отметило десяток качнувшихся навстречу фигур, что тоже сделали первый шаг. Вдох и их число не изменилось.

Высоко меня оценивают или же сильно хотят, чтобы я споткнулся и опозорился.

Седой сверху и, даже не глядя на меня, поддел:

— Так и снесёшь подобное молча, малец? Что я совсем недавно говорил тебе? Сила, наглость, плата!

Действительно, что это я?

Тут же толкнул мысль ко всем над своей головой.

— Вообще-то, я присоединился к вам, чтобы разобраться в причинах гибели своего благодетеля и отомстить тому, кто стоит за его гибелью, а сейчас, неожиданно, оказался втянут в какую-то демонстрацию талантов. Это пойдёт за отдельную плату. Слышал, у Ян неплохая для такой маленькой фракции библиотека. Я хочу прогуляться по ней в поисках редкостей.

— Неслыханно! — вскипел Морт.

— Оставь, брат, — снова раздалась холодная мысль главного из двух Кулаков, а затем он явно обратился ко мне. — Договорились. Но сначала заверши это дело.

Через мгновение Морт прорычал мысль, которую я точно слышать не должен был:

— Эй, вы там, проучите этого выскочку ради меня, Морта!

Я заметил пару быстрых взглядов, которыми обменялись мои противники, но и только. Они как неторопливо шагали, так и шагали, их руки как были пусты, так и оставались.

Я в это время быстро оценивал их Возвышение. Как и предполагал — никаких первых звёзд Предводителя среди них не было, уже знакомый мне Гравер не самый слабый, но и не самый сильный среди моих противников. Есть один, правее его, которого я бы оценил как пикового Предводителя, не меньше.

Он и будет моим основным соперником. Остальных же... Остальных нужно вывести из схватки как можно раньше.

Над головой ярко вспыхнуло, там перед Властелинами загорелись обращения.

Тоже, кстати, вопрос, который нужно задать Седому. Почему так? А я с ним ещё даже про Мадов не поговорил, он всё ещё мне должен за проигранный спор.

Левый мой противник очередной шаг превратил в скольжение ко мне, используя технику. Руки его всё так же оставались пусты. Ни оружия, ни техник. Остальные противники замерли на месте.

Я, не знающий, по каким правилам мы сражаемся, принял это.

Не турнир между враждебными фракциями, но дружеская стычка один на один. Во всяком случае, пока. Отлично.

Шаг навстречу, Единение горит на коже вторым созвездием, прячась до поры под халатом, но всё же наполняя моё тело силой и ловкостью.

Удар в лицо. Я ухожу, чуть пригибаясь, тут же отбиваю колено, которым мне пытались проломить грудь.

Пепельный не сильно медленней меня, явно тоже под какими-то усилениями. Техника человеческого качества? Форма? Татуировка? Артефакт?

Неважно.

Подшаг вслед за отступившим противником. Наши правые руки сплетаются, не хуже змей. Он отступает, я давлю и всего через миг нахожу брешь в движениях.

Выпад.

Моя ладонь с хлопком впечатывается в грудь противника, заставляя его скривиться от боли.

Едва успеваю остановить идущий следом удар с левой.

Всё потому, что мой противник вдруг коротко кланяется и отступает в сторону.

И всё? Этого достаточно для победы? Одного удара?

Ответом мне становятся земные техники, которые вспыхивают перед руками самого правого противника.

Два вдоха и он рвётся ко мне, буквально размазываясь в воздухе сиреневой, в цвет его халата, полосой.

Этот быстрей меня. Но я не тороплюсь использовать Единение на полную мощь. Умершего Орзуфа видели с его синими линиями на коже, мне бы хотелось избежать сходства с Орзуфом, тем более пока передо мной стоит Гравер, а где-то за спиной должна быть Тана.

Меня вдруг колет острое сожаление. Все эти смены масок, образов и имён снова привели к тому, что я ограничен в своих возможностях. Даже сейчас, в этих почти дружеских поединках кулак к кулаку.

Как укололо, так и исчезло. Не первый, и думаю не последний раз. Вместо этого нахлынул азарт. Я справлюсь. Это лишь ещё одна тренировка.

От первого натиска я отступил на три шага, с трудом успевая отбивать все удары. Плохо то, что, возможно, всего одного пропущенного может оказаться достаточно для моего поражения, хорошо то, что вряд ли это повлияет хоть на что-то. Не тогда, когда я тут один против десяти в поединке, который нужен лишь для оправдания при неблагоприятном исходе смены власти в городе.

Выдержать натиск мне помогло восприятие и опыт. Первое помогало увидеть движения противника, второе помогало их отбить.

Эти три шага назад и три вдоха времени я потратил на то, чтобы отыскать в своих запасах давно забытые техники.

Ещё два вдоха я потратил на то, чтобы вывесить перед собой заготовки их обращений.

А затем и сам влил в них силу, проявляя перед всеми.

Одна земная техника усиления, одна земная техника ускорения.

Раз по предложенным правилам мне не нужно использовать другие техники, то можно и занять узлы, возмещая недостаток Единения.

Мы тут же сравнялись в скорости и моё отступление прекратилось.

А затем я превзошёл Пепельного в скорости и пятиться начал уже он.

Его хватило на три шага, а затем мой пинок едва не заставил его рухнуть.

Наученный опытом, я тут же замер, оборвав связку движений, разученных ещё в Школе Ордена Морозной Гряды.

Вовремя.

И этот противник отступил, склоняясь в лёгком, едва уловимом поклоне. Но кулак к ладони прижал чётко и медленно.

Я повторил его движение, благодаря за урок, о котором он даже не подозревал.

А суть его была проста. И чего я тупил, сражаясь с големами? Да, Единение отличная штука, но если уж техники, внешние техники под запретом в зоне искажения, то почему не использовать внутренние? Даже если они бы сделали меня быстрей всего на долю мига, то это уже могло оказаться выгодней, чем беречь силу для Покрова. Лучше увернуться от удара, чем встретить его грудью.

А ведь, кроме этой незамысловатой мудрости, есть и ещё одна. Если кто и может не заботиться о свободе узлов и меридианов для техник, так это я. Составная техника для одиннадцати человек — которую я могу применить сам, без помощи — это очень и очень сильно. Но кто мешает мне использовать вместе с набором Роака набор усилений, силу и стихию в которых я изменю так, чтобы они не мешали?

Я могу одновременно использовать вдвое, втрое больше техник, чем другие идущие.

Над головой грохнуло, халат дёрнуло порывом ветра, одновременно меня обожгло опасностью.

Третий идущий, словно получив от Властелинов над нашими головами одобрение или разрешение, тоже ударил по мне техниками.

Влево, вправо, проскальзывая между бьющими из брусчатки каменными копьями, использовать Поступь, короткий Рывок и я уже на расстоянии меньше руки от противника.

Удар.

Слабоват.

Он что, действительно думал, что накроет меня и я не сумею увернуться?

Пепельный потёр грудь, зло что-то шипя и отвернулся, даже не подумав кивнуть или приложить кулак к ладони.

Ишь ты, гордый какой.

Происходящее мне уже нравилось. Какая необычная и прочищающая мозги схватка. Только ради мысли о личном наборе дополнительного усиления эта схватка должна была состояться.

Шевельнулся четвёртый Пепельник и я сам рванул ему навстречу, предвкушающе улыбаясь.

Он засиял усилениями, встретил меня кулак к кулаку.

И проиграл.

Ни пятый, ни шестой, ни седьмой, ни восьмой не пытались больше использовать техники или тем более оружие. Тоже встречали меня кулак к кулаку. Правда, не сказать, что так уж оказались в этом хороши.

Нет, быстры, сильны и махали руками ловко. Но мне, прошедшему не одну сотню схваток в Школе, отчётливо были видны недостатки в их движениях. И снова я задавался вопросом, что же за семья была у Виликор, раз так много внимания уделяла схваткам голыми руками?

Хотя, возможно, я слишком много думаю. Помнится, у Виликор был учитель в Морозной Гряде, возможно, эти умения ей передал он, потому как я никак не мог выдумать причину, по которой семья начертателей должна была уделять столько времени обучению детей сражениям голыми руками.

Девятый — Гравен — выставил ладонь, заметив, что я уже качнулся к нему:

— Погоди, — убедившись, что я замер, слушая его, продолжил. — Не вижу смысла мериться крепостью костей, тем более, уже проигравшие братья в этом гораздо лучше меня.

— Дистанционные техники? — предложил я уже использованный выход.

Заодно обратил часть восприятия наверх, где Властелины методично и неспешно давили друг на друга. Седой использовал всё то же огромное обращение, которое создавало ледяные мечи и по одному посылал их в Пепельника. Тот отвечал какими-то сияющими сгустками, которые обращали мечи в ничто.

На другом краю площади, буквально в пяти шагах от окон последнего этажа третья Сестра использовала что-то вроде серого, дымного ветра, потоком которого давила на огромный сияющий щит второго Пепельника.

— Я вижу, что собрат не местный, — Гравен заставил перенести большую часть внимания на него. — Из фракции, что заслужила звёздный рейтинг?

Мне потребовалось не мгновение и не два, чтобы сообразить, что он имеет в виду. Лекция Ксилима. Та, где он в очередной раз хвалил Орден Небесного Меча и сказал, что будь Второй пояс полноценной землёй Империи, то Орден бы считался фракцией седьмой звезды. Спрашивается, почему я ни разу не слышал этого именования за все месяцы жизни в городе Ян?

Наверное, потому же, почему Седой называл Ян едва заслужившими войти в список фракций империи. Беззвёздная фракция, недостойная даже одной звезды?

Кивнул, неспешно, выигрывая себе время на размышления, приложил кулак к ладони:

— Собрат по Возвышению, ты первый кто спросил об этом. Благодарю. Так и есть, фракция, с земель которой я пришёл, считается пятизвёздочной.

Говорил я, разумеется, об Арройо, говорил для того, чтобы никто не сумел уличить меня в обмане, если обладает таким талантом.

Но проверял меня, оказывается, не он.

— Пять звёзд?

— И это правда, сестра

— Удачно. Неясно только, что такого сумел Пиатрий им предложить. Ох уж, вечно жалующийся на тяжёлые времена хитрец.

— Так может, потому его Ян и убили, что что-то узнали о его делах в обход них?

— Кто знает, сестра, кто знает?

Гравен в это время щурился, глядя на меня странным взглядом, но затем восхищённо протянул:

— О-о-о! Неудивительно, что собрат так силён. Кулакам и Сёстрам повезло заполучить такого союзника. Я-то наивный, полагал, что за собратом стоит трёхзвёздочная фракция. Тем сильней моё желание проверить себя и получить урок. Даже драгоценный нефрит бесполезен, пока его не обработают, — он снова согнулся в приветствии идущих, на этот раз гораздо ниже. — Старший собрат, прошу оказать мне честь и поделиться опытом, прошу провести схватку с использованием Сути Стихии.

Предложение было не из лучших. Я уже показывал Суть Стихии в схватке и заслужил пристальный взгляд и подозрения. Но сейчас я не Орзуф, а гость из фракции, носящей пять звёзд рейтинга. Можно. Тем более, Гравена не было и близко к той схватке.

Поэтому я тоже приложил кулак к ладони и вежливо ответил:

— Разумеется, младший собрат, с радостью поделюсь опытом.

— Моя стихия — земля, собрат.

— Моя стихия — вода, собрат.

— Отлично, — просиял Гравен. — В наших землях редко у кого найдётся достойный опыт с этой стихией, тем интересней будет им обменяться. На счёт три, собрат, — Гравен выставил ладонь. — Раз. Два. Три.

Перед нашими руками засияли обращения, а через миг из воздуха соткались видимые всем наши Сути Стихии.

Мой змей воды и червь земли.

Ну что сказать...

Меня не впечатлило.

Видел я Суть Стихии земли в исполнении сильного, старого, опытного сектанта и вот там червь был так червь. Дыры в голову размером прошибал во врагах. Здесь же — червь всего толщиной в руку, и то я ему польстил. Ни зубов, ни даже толком оскаленной пасти.

Я разглядывал червя половину вдоха, а затем наши удары столкнулись, и мой змей снёс червя, буквально разрывая в клочья.

Хорошо я додумался мысленно окликнуть своего змея, приказывая ему обогнуть Гравена, и вернуться ко мне.

Вышло не так ловко, как у птиц старшего Тизиора, но вышло, открывая одну из возможностей этой техники.

Змей метнулся ко мне и влился в выставленную ладонь.

Гравен тем временем восхищённо выдохнул:

— Старший собрат! Один поединок с опытным противником стоит месяца тренировок, — поклонился. — Благодарю, теперь я видел Суть Стихии выходца из фракции пяти звёзд. Теперь я вижу, к чему должен стремиться в своих трудах.

Я кивнул, принимая благодарность, с языка соскользнула лесть:

— Уверен, у тебя всё выйдет, собрат. Ваши земли, хоть и бедны на мою стихию, щедры на твою. Я вижу здесь и горы, и плодородные земли, и бесплодные пески, которые неудержимы в своём вечном движении и в вечной жадности. Здесь ты можешь познавать как бесконечный рост камня, суть жизнь земли, так и видеть смерть бессмертного камня, ставшего песчинкой, которая истончается в бесследную пыль и исчезает, чтобы вернуться в круговорот жизни.

Гравен с хлопком впечатал кулак в ладонь:

— Старший, благодарю за наставление и откровение. Я буду стараться, пытаясь осмыслить твою мудрость.

Мне даже неловко стало. Я, по большому счёту, пересказал пару фраз из книг, которые нашёл в библиотеке его города. Ну, может, добавил чуть от себя, а он этого даже не понял?

Но Гравен уже скользнул в сторону, освобождая место, а передо мной встал последний, десятый противник.

Схватка, а вернее, испытание сил наверху, между Властелинами закончилось, пока я тут, внизу, выдавал чужие мудрости за свои, и сейчас все смотрели на нас. Причём, пристально так глядели, словно у нас здесь действительно турнир и, наконец, наступила схватка за место чемпиона.

Нет, это не так.

Но кто бы меня послушал, даже если бы я об этом крикнул на всю площадь?

Как всегда, Седой нашёл время меня поддержать:

— Малец, говоришь тебе говоришь, чтобы ты думал о том, какую маску носишь, а тебе в одно ухо вливаешь, из другого выливается. Ты часто видишь, чтобы старики так ловко прыгали, как делал это ты?

Я огрызнулся:

— Буквально сегодня с утра видел — один седой и вредный старикашка прыгал, словно молодой и хребты каменным големам ломал.

— Что за слово-то такое неприятное — старикашка? Где ты его подхватил, малец?

Я промолчал, не собираясь делиться с Седым откровениями о своём детстве, старике Газиле и продавце алхимии. Да и некогда мне — мой последний противник тоже заговорил:

— Собрат.

Мы почти одновременно обменялись приветствиями. Не знаю как Пепельный, а я до сих пор под действием Единения, поэтому начать поклон спустя всего полмига после него мне не составило труда, главное, потом замедлить движение и остановиться одновременно.

— Собрат, — повторил Пепельный разогнувшись. — Боюсь, я не сумею стать тебе противником ни в схватке без оружия, ни в ударе Сути. Не буду даже и пытаться, чтобы не выглядеть жалко.

Седой, у которого явно появилось свободное время, вспомнил, что он любитель доставать меня болтовнёй и советами:

— Малец, нужно бы ответить, и ответить хорошо, иначе он потеряет лицо и затаит обиду. Чего молчишь?

Я скрипнул зубами и махнул рукой в коротком жесте:

— Ну что ты, собрат. Уверен, с твоим опытом и талантом мы бы разошлись на равных. Возможно, лишь с небольшим моим преимуществом.

— Во! Можешь же, когда хочешь, малец.

Я не стал отвечать, не думаю, что Седой и ждал моего ответа.

Пепельный же, наконец, перешёл к сути:

— Предлагаю сойтись в давлении силы, собрат.

Я кивнул:

— Благодарю собрата за то, что тот жалеет меня, уже уставшего старика.

За спиной подал голос Морт, недовольно процедив:

— Придурки, вместо того, чтобы сосредоточиться на его слабых местах, раз за разом дают ему поблажки. Этот и вовсе самый тупой из всех Пепельных. Если я не сумел сразу задавить этого безымянного, то на что он рассчитывает? Это так они выполняют мою просьбу? Издеваются надо мной?

Ему со смехом ответила Илимия:

— Брат Морт, ты слишком предвзят в этом дружеском поединке. Во-первых, Пепельные используют эти схватки лишь, как повод заключить с нами союз, а значит, сражаются не в полную силу. Во-вторых, как именно этот Пепельный может знать про твою схватку с этим гостем?

Илимия, разумеется, была во всём права. Мой десятый противник не стал ни идти до конца, ни вкладывать в давление все силы до предела. Пятнадцать вдохов неспешного противостояния и, стоило моей силе отыграть треть расстояния до него, как Пепельный признал поражение и склонился в приветствии.

Три союза объединились против Ян.

Но на этом не остановились.