Особист

Глава 1. В которой я – умер.

Когда прозвучал выстрел, первой в голове появилась мысль:"Не может быть!" Когда чем-то горячим обожгло грудную клетку, мелькнула вторая мысль:"Только не я!" Потом опустил голову и посмотрел на свой пиджак. В кино обычно показывают, как кровавое пятно расплывается по ткани, сразу чуть ли не по всей одежде. Ни черта там не расплывалось. Я просто знал, что пуля вошла ровно туда, где сердце. Поэтому третья мысль была:"Да ну на хер!". А вот уже потом я умер. Обидно. Всего лишь несколько часов назад все было на высшем уровне.

* * *

– Решением Московского городского суда вынесен оправдательный приговор по делу предусмотренному ст. 228 ч. 6 УК РФ. Суд решил, признать невиновным Земцова Илью Игоревича и освободить из зала суда…

Как же меня это возбуждает. О, да... Обожаю в очередной раз получать подтверждение того, насколько я крут. За десять лет адвокатуры – ни одного проигранного дела. Мало, кто может таким похвастаться. А я могу.

У клиента вообще сейчас такая рожа, будто он с минуты на минуту скончается от восторга. Бедолага. Сомневался, что выкрутится. Верил. Мечтал. Знал о моей репутации. Но все равно сомневался. Сучонок…

Не стоит благодарности, это моя работа. Вот так можно было бы сказать. Но с хера ли? Конечно, стоит. Дорого стоит. Так дорого, что не каждый потянет защиту от Макса Падина.

Кстати, насчет "дорого"... Теперь можно порадовать Жанночку приятной "мелочью". Моя девочка любит драгоценности. А драгоценности любят ее. Кто я такой, чтоб мешать их взаимной любви?

Чертов телефон снова завибрировал. Бесит. Это продолжалось с самого начала заседания. Я развернул мобильник экраном вверх. Обычно, он спрятан в кармане и стоит на беззвучном, если я работаю. Контакт, который высветился, естественно, знал. Рома. Мой товарищ и, можно сказать, партнер по обогащению такого прекрасного человека, как я. Большинство клиентов пришли от него.

– Да, Ром. Чего ты? Убился, к чертовой матери, названивать. – Я принялся собирать со стола бумаги в портфель, придерживая телефон возле уха одним плечом

– Макс, ты почему трубку не берешь, зараза? – Голос у моего кореша был если не испуганным, то уж точно слегка нервным. Интересно. Обычно он всегда бодр, как бобр. Мысленно усмехнулся своей шутке. Классный я тип, однако. С юморком.

– Бля…Ром, а ты угадай. Может, соли́рую в церковном хоре? Ты что, не знал, чем занимается твой дорогой друг? Между прочим, дорогой, в полном смысле этого слова. Я в зале суда был. Очевидно же! Ты, как всегда, "вовремя".

Сунул последний листок в кожаный портфель, поднял голову. Мой клиент как раз выходил из зала суда. Мы встретились взглядами. Он усмехнулся и кивнул. Честно говоря, удивительная мразь. Но эта мразь отвалила за свою свободу такую кучу бабла, что в принципе, я, готов простить ему некоторые прегрешения. В данном случае не только я, но и Уголовный кодекс Российской Федерации.

– Делаю ставку. Подзащитный оправдан и отпущен из зала суда? – Роман засмеялся в трубку.

– Ну, конечно, Ром. Не зря свой хлеб едим. Свой скромный, черный с маслицем, хлеб. Это – моя работа, помогать невиновным.

– Ой, хорош! – Он даже прихрюкнул от смеха, – Оставь эти слова, для лохов, которые верят в твой светлый образ. Я тебя знаю. Ты же продал душу, разум и совесть дьяволу. Иначе не объяснить этот фарт. Ты же готов за приличное бабло защищать, хоть самого сатану.

– Рома, друг мой, не будем об этом. Как говорили умные люди, не суди и судим не будешь. Ты мне что так усердно названивал?

– Да Макс, понимаешь, у нас в администрации прошел слушок, что у одного очень серьезного человечка, по совместительству друга депутата городской думы, возникли большие проблемы. Так вот, им нужен адвокат. Лучший адвокат. А это, Максик, у нас – только ты

– Ром, круто, конечно, что ты высоко оцениваешь мои возможности. Прости, сейчас слегка не до этого. Хотел взять перерыв на недельку. Жанне уже обещал, что ближайшие выходные она проведет возле океана. А если не сдержать обещание, данное Жанне, сам знаешь, она вцепится своими острыми коготочками в мои яички и не отпустит, пока не получит желаемое. Да и потом…Какие-то непонятные проверки идут со всех сторон. Мутная возня в мутной воде. Не сказать, чтоб совсем жопа, но лучше пока не светиться. Хорошие знакомые из определённых структур настоятельно рекомендовали взять паузу. Я склонен прислушаться к их совету.

Сунул портфель под мышку, перехватил телефон освободившейся рукой и направился к выходу из зала суда. Пора валить из этого заведения.

– Макс, ты не понял. Дело, по сути, плёвое. Выиграешь на раз-два, а заплатят столько, что потом хоть на год лети со своей Жанночкой в любую точку земного шара и кайфуй. Если она тебя раньше по миру не пустит. Дело не мое, конечно. Но эта девка стоит гораздо дешевле, чем ты ее оцениваешь.

– Все верно говоришь, Рома. Дело не твое. Да и потом, сейчас все они такие. Меркантильные дряни. Ладно… Насчет дела понял. Подумаю, наберу.

Я, наконец, покинул это чудное место, где слепая Фемида карала виновных. Очень смешно, конечно…. Не зря у нее повязка на глазах. Не видит ни черта. Глупенькая.

Сел в тачку, припаркованную неподалёку, и направился к ресторану. Очередная победа – очередной праздничный ужин. Традиция, чтоб ее. Обмыть успех – это дело святое. Естественно, Жанночка была уже на месте. Моя красивая, длинноногая, обожающая приличный секс и приличные деньги Жанночка. Мне нравилось, что мы с ней в этом плане на одной волне. Она не строит из себя недотрогу и праведницу, я плачу за тот кайф, который получаю от ее весьма приятного тела. Все честно. Правда, в последнее время все чаще в хорошенькой головке появляются очень глупенькие мысли. Меня данный факт начал напрягать. Как бы не пришлось менять старую девочку на новую, менее требовательную. Со временем все они придумывают себе глупости. Видимо, Жанночкино время вышло.

– Привет, милая. Заждалась? – Отодвинул стул, бросил портфель на свободное место, снял пиджак, удолбался, если честно в нем, и уселся за стол.

– Привет, дорогой. Нет, только недавно из салона освободилась. Сразу поехала сюда. Заказ сделала. Выбрала все, как ты любишь.

Жанночка была удивительно хороша. Она в принципе всегда выглядит отлично, но сейчас девочка показалась мне особо привлекательной. Даже привстало, если честно, все, что могло привстать. Окинул быстрым взглядом зал для гостей. Много людей, интересно? Если я утащу Жанночку в туалет, как быстро нам помешают? Хотя… Не мальчик уже, по туалетам телок тягать. Потерплю до дома.

– Это – тебе, – Сунул руку в портфель, который лежал на соседнем стуле, и протянул ей красную коробочку.

Она схватила ее, сразу открыла. Правда, тут же блеск в глазах пропал, а румянец, так мило украсивший ее щеки, сменился гримасой раздражения.

– Милая, не думал, что серьги с бриллиантами вызывают такое отвращение у девушек по четвергам. Тебе не понравилось? – Я взял приборы и принялся резать на кусочки стейк. Официант его как раз только что принес. Внешне старался не показывать злости. А она, злость, вообще-то была. Ясен хер. Стараешься тут, стараешься, и в ответ эти необоснованные психи. Главное, чтоб не завела сейчас свою шарманку. И без того настроение стремительно пошло вниз. Ожидал, как минимум, благодарности. Зажралась малышка. Точно зажралась.

– Прикалываешься…Понравилось. Просто девушки любят, когда им дарят колечки. – Жанна отвернулась, уставившись куда-то в сторону. Это у нас так демонстрируется недовольство обычно. Девочка реально думала, что я притащу ей обручальное кольцо?

– Ну, милая, не разочаровывай меня. С первой нашей встречи искренне верю, ты умнее многих женщин. И вдруг такой поворот. Мы говорили уже с тобой об этом. Я не готов к браку. Да и брак, уж поверь, точно не готов ко мне. Мы абсолютно с ним несовместимы. Посмотри на мое лицо. Разве оно похоже на лицо среднестатистического мужа?

– Макс, ты будешь к нему не готов до самой смерти. Так и сдохнешь циничным холостяком. Один. – Девочку зацепило сильно.

Она, конечно, старалась взять себя в руки, прекрасно понимая, ругаться со мной не надо. Иначе придется заново искать себе лоха, который полюбит ее всей душой и будет содержать. Но, как правило, у лохов все заканчивается на душе. Насчет “содержать” там прямо беда. Лохам кроме души предложить особо нечего. А те, кто может позволить себе такую красивую игрушку, наоборот, с душой как-то не в ладах. Замкнутый круг. Выбор у Жанночки невелик.

–Ну, хорошо… Я сдохну один. Ок. А ты? – Сунул кусок вкуснейшего мяса в рот и принялся его пережевывать. Умеют тут готовить. Это факт. Язык проглотить можно. Хоть что-то хорошее во всей этой ситуации. Главное, чтоб от Жанночкиного яду аппетит не пропал. Нет, все-таки, женщины – удивительные существа. Сколько не дай, все мало.

– А я не хочу до конца жизни работать вешалкой для одежды. Хочу семью. Мужа, детей. Представляешь? Дом свой. Посиделки с друзьями по выходным во дворе...

– Стоп! – Я проглотил кусочек стейка, взял бокал с водой, сделал несколько глотков и поставил его на место. – Малышка, прошу, не прививай мне эту херню. Семья, муж, дети… Ты хочешь стабильности. Это, да. Гарантий. Что твой банковский счет будет пополняться ежемесячно. Вот и все. Какие, на хрен, дети, муж, семья? Врать я умею лучше тебя. Забыла? Если захочу, самый матерый рецидивист будет после моего рассказа выглядеть прекрасным человеком, достойным святцев. Не лечи меня, милая. Это даже как-то неприлично. Честное слово.

Жанна резко повернулась лицом, прищурила зло глаза, набрала воздуха и, по-моему, окончательно перестала соображать. Потому что, судя по внешним признакам, она решила-таки со мной поругаться. Наверное, думает, я слишком увяз в ее липкой паутине. Типа, красивое тело, классный секс. Ой, дура…

Но в этот момент у нее зазвонил телефон. Жанночка раздраженно схватила мобильник, посмотрела на экран и вроде даже удивилась. По крайней мере, на секунду ее красивое лицо точно выражало эмоцию недоумения. Однако, тут же девочка снова стала равнодушной. Странный сегодня день. Все ведут себя как-то непривычно. Рома нервничает. Жанночка пребывает в изумлении…

– Извини, по поводу предстоящего показа. – Она поднялась из-за стола и направилась к выходу, попутно ответив на звонок.

Мужики в зале свернули головы ей вслед. Красивая сучка. Жаль будет ее бросать. Но вот эти разговоры о семье начали меня поддёргивать. Не вопрос, в тридцать семь многие уже имеют целый выводок детей и дачу в пригороде. Но я не все. Может, когда-нибудь женюсь… Правда, уж точно не на Жанночке. И не на ком-то подобном ей. Женщина, с которой комфортно жить, как правило, совсем не та женщина, с которой прикольно спать.

Я наблюдал сквозь высокие стеклянные двери, как Жанна, нарезая круги в холле, разговаривает с кем-то по телефону. Если честно, даже ревности не было. Хотя, странно, что она вышла из зала. Но девочка знает правила. Выяснится, что на моей поляне пасется какой-то резвый козлик, даже разбираться не буду. Сразу Жанночка пойдет на хрен.

Однако, сейчас лицо у нее было какое-то сосредоточенное. Она замерла на минуту, подняла взгляд и внимательно посмотрела прямо на меня. Даже сквозь стекло, разделяющее нас, я почувствовал, как этот взгляд обжигает холодом. Странное сочетание. Но именно так. Обжигает. Холодом. Буквально через пять минут Жанночка уже вернулась на место. Положила мобильник на стол. Помолчала немного. Настолько серьезной я её никогда не видел.

–Ну? Что случилось? – Просто уже было любопытно. Да и хуже разговоров о браке вряд ли что-то произойдет.

– Макс…Ты прости. Я понимаю, мои проблемы тебя не касаются. Это не в упрек, конечно. Просто говорю. Изначально повелось так между нами. Но…мне сейчас позвонили... Мама…Она в тяжелом состоянии. В очень тяжелом. И нужно срочно оперировать. Сумма более, чем приличная. Да, это не прям сейчас внезапно свалилось на голову. Проблема уже была. Не один год. Но врачи говорили, что операция не потребуется. Мол, наоборот, лучше не трогать. А сейчас…

Жанна снова отвернулась. Плечи ее еле заметно вздрогнули. Вот черт… я отложил вилку и нож в сторону. Вечер безнадежно испорчен. Сначала разборки за кольцо, которого не было и не будет, а теперь вот это. И наверное, я бы ушел. Потому что, как верно заметила Жанна, ее проблемы меня не касаются. Мы всего лишь сошлись на почве секса. Не более. Если бы не одно "но".

Чувство вины. Мое чувство вины. Своей матери я когда-то не помог. Всего лишь просрал один звонок. Был пьян, как скотина. И она умерла. Вот только Жанночка об этом не знает. А значит, давить на больную мозоль не стала бы. Выходит, у нее действительно с матерью беда. И самое хреновое, спустя много лет для меня слово "мать" – как криптонит для супермена. Об этом мало, кому известно. Пожалуй, даже никому. Рома, и еще пара человек из близких. Сестра и отец. Рома вообще в этом списке оказался случайно. Просто с ним я как раз и пил. А когда узнал о смерти, только проснулся в его квартире.

– Сколько? – Спросил я, рассматривая остатки стейка на тарелке.

Жанна назвала сумму.

– Нехило. Хотя, в принципе… Если действительно хорошая клиника… Что за проблема?

– У нее киста в голове. Просто много лет сидела себе тихо. Не росла, не прогрессировала. И врачи говорили, все нормально. В последнее время начались какие-то проблемы непонятные. Я отправила ее в лучшую клинику. За границу. Просто наши ничего толком не смогли определить. Одно и тоже говорили. Все нормально. Не беспокойтесь. А как не беспокойтесь, она стала терять сознание и заговариваться. Поэтому пришлось прибегнуть к услугам других специалистов. Ну, и вот…Говорят, растёт киста. Поэтому придётся оперировать. И дело в том, что я ее теперь даже обратно на заберу, она на перенесёт полет. Так сказали.

Жанночка еще что-то говорила. Ее тонкие пальцы перебирали краешек тканевой салфетки с вышитым логотипом ресторана. Я уже не слушал. Соображал. Можно, конечно, послать. Отделаться словами, мол, понимаю, сочувствую, помочь не могу, денег нет. Но их реально нет. Вернее, есть, конечно. Однако, несгораемая сумма, она на то и несгораемая. Ее я никогда не трогаю. Свободных бабок не имеется в данную минуту. Свободные бабки сейчас лежат в красной коробочке, которая так сильно не понравилась Жанне. Какая-то мелочь наскребется, конечно. Может, несколько сотен. Мы же планировали полететь к океану. Билеты куплены, гостиница оплачена. А триста тысяч было на карманные расходы. Однако, Жанне нужна совсем другая сумма. Не Жанне. Ее матери. Сука…

Уже в ту минуту я понял, как именно поступлю. Что за млядская у меня натура. По хрену на всех и на все. Перешагну каждого, даже не задумаюсь. Но есть больные темы. Их мало. Но они есть. И они реально больные. Да и, честно сказать, в последнее время все чаще думаю о расплате, которая ждёт меня в конце пути. Таких ведь мразей иногда от наказания спасаю. Заслуженного, между прочим, наказания. А тут есть возможность добавить плюсик к карме.

– Жанна…– Я поднял руку, останавливая поток ее слов. – Будут. Деньги будут в течение ближайшего времени. Извини, но сейчас мне придётся тогда тебя покинуть. Ок?

–Макс… в долг. Все верну...– Жанна прижала руки к груди. Ее глаза подозрительно заблестели.

– Ой, нет. Прошу. Не надо плакать. Ненавижу слезы, ты же знаешь. – Я поднялся из-за стола, накинул пиджак, положил наличку. – Оплати счет. Позвоню через пару часов. Хорошо?

Наклонился, поцеловал ее в затылок, прихватил портфель и вышел из ресторана. Сразу же набрал номер Ромы. Аппетит все равно испорчен. Настроение тоже.

– Ром, это я. Что там с твоим серьезным дядькой? Ему еще нужен адвокат?

– Конечно! Все в силе. Рад что ты согласился. Назначаю встречу?

– Да, адрес и время скинь смс, я подъеду.

Глава 2. В которой все хорошо начиналось, но я, один черт, умер.

Не прошло даже пары минут после того, как скинул вызов, и на телефон прилетела нужная информация. Я внимательно изучил содержание сообщения от Ромы, тут же его удалил. Сообщение. Береженого, как говорится, бог бережет. Обо мне боженька заботится особо сильно, несмотря на то, что я – сволочь. Не будем менять ситуацию подобными мелочами, которые могут создать проблемы на ровном месте.

– Ну, ок… Посмотрим, что там у нас за человечек нарисовался...

Сел за руль своей тачки, вбил улицу, номер дома в навигатор и двинулся на встречу. Вот интересно… Говорят, в ответственный момент жизни обязательно срабатывает какое-то предчувствие. У меня не сработало ни хрена. А жаль. По хорошему, надо было не просто удалить сообщение, а раздолбать к чертовой матери телефон, сменить адрес, лучше вообще, страну, и забыть о разговоре с Ромой совсем. Будто не было такого. Но я, как последний идиот, двигал в сторону нужного места, еще и напевая себе под нос какую-то мелодию. Уже представлял, как вручу Жанночке необходимую сумму денег. Мне реально хотелось помочь ее матери. Этакое искупление своей собственной вины. Ведь не дурак. Вроде. Не знаю, что со мной приключилось в тот момент. Просто вырубились все инстинкты.

Встреча с таинственным другом большого человека состоялась прямо у дороги. На окраине города. И это была реально окраина. С одной стороны – полуразрушенные двухэтажки, шедшие под снос. С другой – старый, давно заброшенный завод. Короче, встреча в лучших традициях прошлых, давно забытых лет.

У обочины стояли три машины с буквами на номерах – ВОР. Две из них, судя по всему, охрана. Господи, я думал вся эта показуха уже не в тренде. Давно никто не делает акцент на номерах. Мой новый клиент явно придерживается консервативных взглядов.

Солидно, конечно. Весьма доходчиво. Но Рома, меркантильная ты сука, что за сраная у нас получается история, в которую хочешь меня втянуть?

Я вышел из тачки и приблизился к той машине, возле которой замер прямоугольный тип в пиджаке, с каменной рожей. Кстати, реально прямоугольный. Натуральный шкаф, честное слово. Пуленепробиваемый.

Задняя дверь тут же распахнулась. Пришлось лезть внутрь. Хотя, с каждой минутой, мне очень хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

И дело вовсе не в том, что я поборник нравственности. Конечно, нет. Быстрее, я – ее противник. Просто… Законник? Серьезно? Я думал, их уже и не осталось. Мне казалось, все эти граждане благополучно уструячили за бугор. Понятия в нашей стране давно не в чести. По крайней мере, я много лет не видел никого из этой братии. А такие номера мог поставить себе только тот, кто имеет на них право. Или законченный идиот.

Мужик, который сидел в салоне… Да уж... Действительно, давненько не встречался с подобными людьми. Вежливый, культурный. В глазах – февраль. На губах – холодная, змеиная улыбка. Татуировки спрятаны под дорогим костюмом. Кроме одной. Перстень на пальце. Рассмотреть его подробно я не мог. Неприлично пялиться на руки незнакомого человека. Тем более, такого человека. Мельком только заметил корону. Ну-ну…

– Здравствуйте, Максим. Могу же я вот так, запросто? – Голос звучал вкрадчиво. Именно про такие голоса говорят, мягко стелет, да жестко спать. Вот только в этот момент мое чувство самосохранения начало поднимать голову и нервничать. Сука. Надо было включаться раньше.

– Да конечно! О чем речь? – Я широко улыбнулся, а сам подумал. Можешь. Ты, коронованная гадина, все можешь. Сам знаешь, на хрен спрашивать?

– Замечательно, Максим. Так вот… – Мужик помолчал немного. Причем, своего имени он так и не назвал, – Дело серьезное, как понимаете. Один мой компаньон, с кем мы… скажем так, начинали развитие компании, отказался продавать мне свою долю. А я, знаете ли, пришел к выводу, что пополам может быть только жопа, и долю эту сильно хотел купить. В итоге, в процессе долгих бесед и уговоров, я его склонил к верному решению. Но он внезапно пропал вместе со всей семьей. Представляете, какая пакость?

– Конечно, представляю. Обидно. На ровном месте… – Я вежливо поддакнул, понимая, что единственным моим желанием на данный момент является желание свалить отсюда, как можно дальше, и забыть последние пять минут своей жизни. Пропал…Ага. Совершенно случайно. Два раза "ага". Даже не смешно, честное слово. Но вслух я этого, само собой, не сказал. Держал лицо. Вежливое и внимательное.

– Так вот…Вы понимаете, о чем я? – Еще раз уточнил мужик. Но тут же, не дожидаясь моего ответа, продолжил. – Вполне очевидно, на кого, в первую очередь, упадут подозрения. Мне, как человеку, ведущему порядочный образ жизни… последние несколько лет… само собой такие волнения не нужны. Поэтому решил действовать, так сказать, на опережение. Вас, Максим, мне рекомендовали, как профессионала. Который не только грамотно решает проблемы, но и способен приложить массу усилий, чтоб этих проблем даже не возникло. Уничтожить их на первом этапе. О сумме Вашего гонорара знаю.

Мужик поднял руку и щелкнул пальцами. Господи… Ну, зачем эта театральщина? Чтоб произвести больший эффект? Так он уже произведен. Куда уж дальше.

От водилы к мужику тут же перекочевала... авоська. Я моргнул несколько раз, провожая ее взглядом. Простая хозяйственная сумка из синтетической ткани. Нет, наличные, это, конечно, хорошо. Потому что в наш современный век технологий, банков-шманков и всякой электронной херни, за некоторые услуги лучше расплачиваться по старинке, наликом. Но авоська?!

– Там – с лишком. Надеюсь на вашу компетентность. – Мужик скрутил сумку, обмотав ее тем концом, где были пришиты ручки, и протянул мне.

– Подождите…– Я брать деньги не торопился. Не потому что банкноты могут оказаться мечеными. Нет. Люди не те. Им сотрудничать с ментами западло. Но зато совсем не западло, например, открутить мне голову, в случае чего. Или, например, сделать так, чтоб я тоже пропал. Случайно.

– Нет, Максим, ждать некогда. Время поджимает. У меня серьезные сделки предстоят. Проблемы с законом сейчас точно ни к чему. Поэтому…забыл предупредить, но Вы пришли на встречу. А значит, отказы, отмазы и левые причины, по которым не сможете помочь, не принимаются.

Сука…Я кивнул и взял сверток в руку. Он был очень толстым. "Лишок" в нем, похоже, равен основной сумме. Ну, Рома… Ну, жадная тварина…

Вежливо попрощался, пообещал заняться вопросом прямо сейчас. В ответ получил не менее вежливое разъяснение, что непосредственно в сумке, вместе с гонораром, имеются необходимые мне данные.

Короче, минут пять мы раскланивались. Хотя… кому я вру? Раскланивался только я. Чуть шея не отвалилась, на хрен. Когда выбрался из тачки, понял, даже дышать стало легче. Все три машины одновременно тронулись с места и через минуту исчезли за ближайшим поворотом.

– Сука, сука, сука… Сука! – Высказался я. Даже пнул ногой валявшуюся рядом пустую банку из под пива, будто это могло что-то изменить.

Всю дорогу ехал и крутил мысли, как лучше поступить с блатотой. А судьба, или Рома-мудак, что более точно, свели меня именно с блатными. И тут нельзя облажаться. Вернее, можно. Но не нужно. Опасно. Буду действовать изначально через ментов, с их стороны начну. Все способы хороши. Заеду, наверное, в одно место сразу, уточню все нюансы.

Одной рукой, продолжая рулить, залез в сумку, которую оставил лежать в ногах. Вынул свернутую бумажку. Она обнаружилась прямо сверху денег. Прежде, чем развернуть, несколько раз выматерился. Особенно, в сторону Ромы. Если бы этот гад сказал, с кем конкретно предстоит иметь дело, хрен бы я сунулся. Сейчас прочту фамилию и все. Спокойный сон будет потерян окончательно. Однако, теперь уже было поздно. Соответственно, бумажку все-таки развернул и данные все-таки изучил. Охренел. Потому что имя я это знал, как и большинство людей нашего города, имеющие отношение либо к ментам, либо к противоположной стороне. А я так-то, относился сразу к обеим. Просто, никогда не встречался с данным индивидом и не мог предположить, что когда-нибудь встречусь.

Буквально через полчаса я уже стоял возле дверей следствия. Решил, не буду мешкать, пойду напрямую к своему бывшему начальнику. Это – еще тот старый жук. Любитель различных схем и тем. Вот кто действительно и “нашим”, и “вашим”. Потому так долго сидит на своем месте. Выгоден всем.

–Здравствуйте, Василий Борисович у себя?

Секретарша подняла на меня равнодушный взгляд. Ну, ясен хер, у нее тут кого только за день не бывает.

– Нет, на совещании. Можете подождать его тут.

– Да, спасибо большое, пожалуй, подожду.

Я так ответил, будто у меня есть выбор. Уселся на один из стульев, рассматривая знакомое помещение. Было время, отирался тут гораздо чаще.

В адвокаты я попал не просто так. До этого был следователем по особо важным делам. Пять лет жизни отдал юстиции. Расследовал дела, помогал людям. Как дебил… Пока… Пока меня не подставили. Глупо и бездарно. Вернее, пока я сам не подставился.

Почему-то именно мне дали вести громкое дело по присвоению жилплощадей, через подставных лиц. Тогда банки теряли большие деньги. А я, дурак, не сразу понял, почему дело было на высоком контроле в следственном департаменте. В итоге вышло так, что, видимо кто-то из чинуш и мутил эту аферу. Меня просто слили. Сфабриковали получение взятки. В такой ситуации, хрен ты что кому докажешь. Дали с барского плеча возможность не загреметь на нары. При полной сознанке переквалифицировали на мошенничество. Спасибо, хоть не посадили. Добрые люди. Долго меня мотыляла эта ситуация и непонимание, как так? И куда дальше? Подставили, суки, на ровном месте. Вот и борись за справедливость, за правду, которая нахрен никому не нужна.

А ведь я был фанатиком своего дела. Реально. Трудоголиком. Верил в какие-то светлые идеалы. Говорю же, дебил. Тем не менее, встал вопрос. Что делать дальше? Заменить потерянную работу на какую-то другую будет не просто. Это я понимал. Без ложной скромности, могу сказать, аналитический склад ума, умение мыслить, способность читать людей, быть всегда на шаг, а то и два, впереди,–это то, что у меня выходило лучше всего. Мне жизненно был необходим именно такой ритм жизни.

Вот как-то так и попал в адвокаты. А заодно дал себе слово, никогда не проиграю ни одного дела, чего бы мне это не стоило. Ну, и слово сдержал. Когда закон был не на стороне моего подзащитного, а в основном так и происходило, покупал свидетелей, давал взятки, договаривался там, где, казалось бы, это невозможно. Справедливость? Да ну на хер. Нет такого слова в русском языке.

– Кого я вижу… Сам Падин Максим Андреевич. Не верю своим глазам. Вот уж кого не ожидал сегодня лицезреть. – Прозвучал знакомый голос Борисыча, отвлекая меня от весьма интересного занятия – проверки, насколько психологически устойчива его новая секретарша.

Мой бывший начальник появился буквально через десять минут. Я развлекался тем, что смотрел прямо на девицу, внимательным пристальным взглядом. Она, бедолага, маялась и пыталась делать вид, будто моего взгляда не замечает.

– Приятно удивлен. Чем могу? – Бывший шеф кивнул в сторону своего кабинета. Он знает, просто так не прихожу.

– Василий Борисович, выглядите отлично, чего, к сожалению, не скажешь о Вашем чувстве юмора. – Я поднялся со стула, улыбнулся секретарше, а также всем остальным посетителям, сидящим в очереди, и в наглую протопал вслед за Борисычем, который сразу закрыл за мной дверь.

–Наслышан о твоем очередном успехе. Сам понимаешь, описывали мне его матерными словами. Буквально только что, на совещании. Тебя, Максим Андреевич, ненавидит каждый следователь и прокурор этого города. – Борисыч открыл сейф, вынул оттуда бутылку вискаря, достал стаканы и плеснул алкоголь. Видимо, совещание прошло не в самом радужном настроении. Из уважения я пригубил напиток, сделав маленький глоток, а потом поставил бокал на стол.

– Спасибо. От Вас это особо приятно слышать.

Вообще, чем меня сильно устраивала “дружба” с бывшим начальником, за определенную сумму денег он готов помочь во многих вопросах. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, сразу перешел к интересующей теме. Достал из портфеля блокнот, вырвал листок, взял ручку со стола и написал фамилию. Борисыч прочел, помолчал несколько минут. Потом себе в стакан налил еще вискаря и залпом его выпил.

– Что ж… Нехило, Макс… Я тебя услышал. Хорошим, полезным людям надо оказывать содействие в решении проблем. Надеюсь ты помнишь, как я работаю?

– Конечно помню.

Чтоб Борисыч начал шевелиться, сначала нужно его рабочий механизм смазать. Некоторыми финансовыми вливаниями. Тогда он понимал, что слова не пустые, и начинал действовать.

– Вот, возьми мой новый номер телефона. – Бывший шеф оторвал от какого-то ненужного документа кусок, написал на нем что-то, а затем протянул мне. Естественно, никакого номера и в помине не было. Зато имелась конкретная сумма, обозначающая стоимость его услуг. Хотя, по количеству цифр, можно было действительно спутать с телефонным номером.

– Внизу указан адрес и время встречи. – Борисыч усмехнулся, – Сожги или съешь, как тебе удобнее.

– Спасибо не голоден. Уже через два часа? – Я с удивлением смотрел на указанное время. – Шустро, однако…

Достал зажигалку, положил маленький кусок бумаги вместе со своей запиской в пепельницу и поджег. Лучше сделать это, не выходя из кабинета. Так Борисычу спокойнее будет. Да и мне тоже.

– Какие люди, такая скорость исполнения, – Борисыч развел руками. Мол, сам понимаешь, тут тянуть нельзя.

– Я вас понял. Разумно. Спасибо за встречу, мне пора.

Вышел из кабинета и достал вибрирующий телефон. Все это время опять названивал неугомонный Рома. Его навязчивость настораживала, если честно. Хотя, можно сделать скидку на то, кому именно мы оказываем содействие.

– Рома твою мать, что тебе от меня нужно? Занимаюсь вопросом.

– Макс, да я просто узнать, все ли хорошо? Получается что-то?

– Слушай, было бы вообще отлично, если бы ты сначала предупреждал, с кем предстоит иметь дело. Я проведал нужных людей, обещали помочь. Все будет ровно, не парься. И не по телефону подробности. Сколько раз можно говорить.

– Фух, ну слава богу… Спасибо тебе, друг. Извини, что не сказал сразу. Как-то не подумал. Ты же – монстр. Для тебя нет невозможного.

– Рома, в следующий раз не надо думать. Надо говорить. Все, наберу.

Я скинул звонок, попрощался с секретаршей, которая при моем появлении моментально распрямила плечи, и вышел сначала в коридор, а потом из здания следственной части.

Вечером, а вернее практически ночью, без опозданий, прибыл в заброшенный гаражный кооператив, где должен был встретиться с Борисычем. Чувство тревоги росло. Теперь долбаная интуиция не просто проснулась, она орала благим матом. Вовремя, конечно.

По пути в гараж обратил внимание на машину. Сдается мне, такую же видел при подъезде к следствию. Я наблюдал в зеркало заднего вида, пытаясь понять, насколько все хреново. Сука, неужели спалили… Или все-таки паранойя? Фары свернули куда-то в сторону. Нет, похоже, накручиваю себя сам. Мало ли подобных тачек ездит по городу. А номера я не рассмотрел.

Прокрутил мысленно цепочку знающих об этом деле. Да ну, нет. Бред. Никто не мог подставить. Инфа от Ромы. О следаке он не знает. Терпила…ох, простите… что ж я так… хороший человек – заинтересован. Все ровно. Просто я устал и мне пора отдохнуть, привести мысли в порядок.

Остановился возле нужного гаража, вышел из машины, лишний раз оглядеться, покурить и подышать свежим воздухом. Вдалеке увидел фары. Сначала аж в холодный пот бросило. Просто какая-то паническая атака, блин. Слава богу, машина оказалась знакомой. Борисыч, а это, конечно, был он, подъехал ближе. Бывший шеф открыл окно и головой кивнул на соседнее сиденье. Типа, закидывай пакет в машину. Обычно мы так и делали.

Я обошел тачку, приблизился со стороны пассажира. А вот потом что-то пошло не так. Как только кинул внутрь машины закрученные в пакет деньги, которые подготовил предварительно, яркий свет ослепил мне лицо. Затем вообще началось черти что. Раздался выстрел.

Первая мысль, которая мелькнула в голове:"Не может быть!" Когда чем-то горячим обожгло грудную клетку, появилась вторая мысль:"Только не я!" Потом опустил голову и посмотрел на свой пиджак. В кино обычно показывают, как кровавое пятно расплывается по ткани, сразу чуть ли не по всей одежде. Ни черта там не расплывалось. Я просто знал, что пуля вошла ровно туда, где сердце. Поэтому третья мысль была:"Да ну на хер!". А вот уже потом я умер...

Глава 3. В которой я понял, что ничего пока не понятно.

Глаза открылись с трудом. Будто в них песка насыпали. Обычно такое ощущение бывает, если поспишь всего несколько часов за пару суток. Когда следаком работал, часто приходилось бодрствовать без перерыва на отдых. Поэтому, чувство знакомое.

Бестолково уставился в светлый высокий потолок с лепниной по углам. Сам потолок –беленый, лепнина то ли из гипса, то ли из глины. Сразу не разберешь. Что за херня? Последнее воспоминание – выстрел и крайне неприятное ощущение от пули, попавшей в грудь. По идее, чисто теоретически, меня, как бы, убили. Но это получается – ерунда. Я ведь сейчас точно не бесплотный призрак.

– Вот Борисыч, сука, решил подставить, что ли? На фига? Столько лет все было ровно…

Говорил сам с собой, вслух, наверное, потому что это успокаивало. Опустил голову, пытаясь рассмотреть рану. Минуты две тупо пялился на свою собственную грудь, обтянутую хлопчатобумажной майкой серого цвета. Во-первых, я такого убожества давным-давно не носил. Последние лет двадцать покупал только качественное, трикотажное белье. Слава богу, зарабатываю нормально. Во-вторых, грудь эта была совершенно целая, ни в каких местах не испорченная. Новенькая, вполне себе здоровая грудь.

– Не понял, а где рана? – Снова спросил вслух, будто кто-то мог ответить.

Резко сел и тут же снова откинулся обратно на подушку. Голова взорвалась болью.

– Сука….

Провёл рукой по груди. Пощупал пальцами. На всякий случай. Если обманывают глаза, может, с тактильными ощущениями выйдет более успешно. Ни хрена. Раны нет. Где, млять, долбанная рана?!

А потом пришла еще одна мысль. Пугающая. А чего это у меня грудь такая рельефная? Тело какое-то слишком спортивное и накаченное?

Я поднес руки к глазам, внимательно посмотрел на пальцы, на ладони, покрутил их. И вот тут охренел окончательно. Татуировка. У меня она была. Последние лет пять. Нашла блажь, захотелось чего-то этакого. Набил себе на левом предплечье рисунок со смыслом. А теперь его нет. Вообще. Кожа совершенно чистая.

Черт. Я вскочил с кровати, не обращая уже внимания на головную боль и легкий гул у ушах. Мне нужно зеркало. Срочно! Нет, я могу понять, к примеру, отсутствие раны. Вернее, не совсем понять, конечно, но допустить, будто пуля каким-то чудом ударила в грудь и отскочила… не знаю… от булавки на галстуке, например. Бред полный. Но хоть какое-то объяснение. А вот татуха пропасть точно не могла. Причем, пропасть бесследно.

Замер посреди комнаты, поворачивая башку то влево, то вправо.

– Что, твою мать, происходит…

Зря я, наверное, поднялся с кровати… В помещении стояла очень странная мебель. Старая. Не в плане износа и долгой службы. Хотя, это тоже. Но гораздо сильнее насторожило, что подобное видел… да пожалуй, только у бабушки, в детстве. В ее доме. Или... в фильмах про жизнь в Советском Союзе.

Кровать, типа "полуторка", низкая, с немного пошарпанными грядушками. Стул с деревянными ножками, старая тумбочка, ночник на длинной подставке, с тканевым абажуром и веревочкой, которая включала свет. Рядом, на стене, навесное зеркало в деревянной толстой раме.

Я медленно подошел к этому зеркалу. Внутри появился противный мандраж. Осторожно, бочком, наклонился в сторону, наблюдая, как мое отражение выныривает в зеркальной поверхности, повторяя движение.

Честно говоря, хотелось заорать. Вот такая была первая реакция. Почесал кончик носа, очень надеясь, что гражданин в зеркале останется неподвижным. Типа, я – это не он. А он –это не я. Ни черта подобного. Мужик, лет тридцати пяти, точно так же, один в один, потер указательным пальцем нос.

– Сука… – Я засмеялся нервно и показал отражению средний палец. Оно сделало то же самое.

Да как так? Что за бред? Из зеркала на меня смотрел приблизительно мой ровесник, чуть моложе. Но! Это, твою, мать, ни хрена не я. Лицо более мужественное. Какое-то даже квадратное. Стрижка короткая. Я так не стригусь… Господи… О чем вообще думаю? Какая, на хрен, стрижка. Там все не мое. Глаза не мои. Нос не мой. Рот – тоже не мой. И подбородок. Это не мое лицо, вообще в целом!

Так… Спокойно… Истерикой делу не поможешь. Надо выстроить какую-то логическую цепочку происходящего. Где настоящий я? Почему вижу постороннего человека? И что это за место?

Покрутил головой. Рядом стоял стул с сиденьем, обтянутым облезлым атласом. Присел на него, обхватил голову руками. Чужую голову чужими руками!

Может я не отошел от наркоза, а все вокруг просто сон? Это – единственное мало-мальски адекватное объяснение происходящему.

Так… Нужно позвать кого-то. Я вскочил со стула и метнулся к двери. Но тут же остановился. И что? Кого позвать? Понятия не имею, где нахожусь. Но уж точно не в голливудском фильме, когда герою, без его ведома, поменяли лицо на другое, чужое. И все же... объяснение должно быть. Должно.

Мне нужно найти телефон и срочно позвонить. Я взметался по комнате, пытаясь разыскать вещи. Надеюсь, хотя бы они будут моими. Ни хрена. Шкаф, древний, как мамонт, вообще оказался пуст. Внизу только нашелся чемодан. Возле входной двери обнаружилась вешалка. Она стояла, как убогая цапля. На одной ноге. Деревянная вешалка, которой место в музее. На одном из крючков висела форма. Я уставился на нее, пытаясь осознать, какого черта тут делает военный китель, штаны. Судя по всему, принадлежит это летчику. Я, конечно, не эксперт, но похоже на то.

– Так… Ладно…

Оглянулся. Зачем? Не знаю. Один же в комнате. Хорошо. Значит, будем обыскивать. Принялся перетряхивать вещи. Просто телефона не наблюдалось нигде. На тумбочке, на низком столике, в шкафу, его не было. Теоретически, единственное место, где остался шанс найти мобильник, это – форма. Черта-с-два. Пусто. Зато имелся паспорт на имя Беляева Максима Сергеевича. Самое смешное… Хотя нет, ни хрена. Самое страшное, что фотография в документе была на сто процентов идентична отражению, увиденному мной в зеркале. А еще, на каждой странице документа имелся герб Советского Союза. Прописка – московская. Детей нет. Жены тоже.

– Это не смешно! – Сказал я фотографии в паспорте, а потом закрыл документ и сунул его обратно в карман.

Вообще, конечно, спасибо долгой и насыщенной адвокатской практике. За эти годы я видел столько всякого дерьма и неадеквата, что просто перестал удивляться чему-либо. Мне кажется, только благодаря этому, я сейчас спокойно пытаюсь разобраться в ситуации, а не бегаю с выпученными глазами по потолку. Вернее, конечно, не совсем спокойно. Зачем врать? Внутри меня телепало так, что печень билась о почки. Но по крайней мере, держал себя под контролем. А для ситуации, в которой на тебя из зеркала пялится чужая рожа, даже отлично держал.

Обыск военной формы, а потом и всего номера, включая чемодан, в котором лежали носки, трусы, рубашки и еще какое-то шмотье, не дал ничего. Родного паспорта нет. Родного портфеля нет. Родного телефона и вещей нет. И меня, родного, тоже нет.

– Ну, ок… – Я сказал это с такой интонацией, типа, хрен вам, а не Максим в панике. Кстати, имя в паспорте совпадает с моим. Хотя бы имя...

Решил, сидеть на месте вообще тупо. Надо выйти из комнаты. Кстати, я все-таки понял, что она мне, это комната, напоминала. Старый гостиничный номер. Очень старый. Будто я попал в отель, хозяева которого задумали в интерьере воссоздать атмосферу советского времени. Причем, вовсе не в хорошем смысле этого слова. Вот, на что похожа обстановка.

Так как своих вещей не нашел, оделся в форму. Рассекать в трусах, семейных к тому же, вообще не улыбалось. И пусть мне кто-то что-то предъявит. В рожу плюну. Потому что не хрена было прятать мой итальянский, между прочим, костюм и дорогую, между прочим, рубашку. Ладно, трусы, носки, бог с ним. Не буду мелочиться.

Форма, вот ведь гадство, оказалась впору. Сидела, как влитая.

Подошел снова к зеркалу и посмотрел в отражение. Ну… Несомненно сейчас я выгляжу просто, мандец каким, брутальным. Ирония судьбы. Много лет собирался пойти в тренажерный зал. Возраст уже был не юный. Да и не совсем праведный образ жизни несомненно оставил свой отпечаток. Появился жирок, лицо “поплыло”. Стало каким-то обрюзгшим. Сейчас же, мужик в отражении выглядел реально круто. Он – настоящий Мужик. С большой буквы “М”. Жаль, что от этого не легче, а наоборот, хочется биться башкой о стену.

Открыл дверь, высунул голову наружу. Никого. Вышел из комнаты и посмотрел по сторонам. Вдоль коридора имелись еще двери с порядковыми номерами. На полу лежал отвратительный бордовый ковер. Ну, да… Гостиница. Реально совковая гостиница. В конце коридора обнаружилась лестница, ведущая вверх и вниз. Наверху делать нечего. С крыши пока что прыгать не собираюсь. А вот вниз, надо спуститься точно.

Первое, что бросилось в глаза, как только оказался в холле, большая деревянная стойка, за которой сидела женщина с прической на голове "а-ля семидесятые". Кофточка на ней была не менее ужасная, чем прическа. В каких-то тошнотворных розочках, прилепленных по вырезу декольте. Женщина что-то активно заполняла в журнале. Я решительно направился к тете.

– Добрый день, извините меня, пожалуйста, за беспокойство… – Старался быть максимально вежливым. Тем более, для глюка, женщина с кудрями на голове, выглядела слишком натурально.

– Здравствуйте, я слушаю Вас внимательно. – Она оторвалась от своего важного занятия и посмотрела на меня. Раздраженно. Ее "здравствуйте" звучало, как "иди к черту".

– Уточните, пожалуйста, название гостиницы и адрес. Мои товарищи не могут меня найти, а я адрес запамятовал...

Это был хитроумный план. Решил, раз внешне все напоминает гостиницу, а я напоминаю левого, постороннего человека, говорить, будто происходит редкостная хрень, не буду. Мало ли. Иначе велика вероятность вместо советской гостиницы оказаться в психушке.

– Конечно. – Женщина улыбнулась с таким выражением лица, будто гораздо сильнее ей хотелось плюнуть в меня, чем изображать вежливый интерес. – Вы находитесь в гостинице «Восток». Героев стратосферы, дом десять.

– Мммм… А город?

Тетка удивленно подняла тонкую, очень тонкую бровь. Кстати, мелочь, а тоже странная. Нынче мода совсем на другие стандарты красоты. Тем не менее, город она назвала. Я постарался сдержать эмоции и не выругаться вслух. Просто с этим местом меня вообще никогда ничего не связывало. От родного дома оно находится километров за пятьсот. Даже в пьяном бреду представить не могу, что могло бы меня сподвигнуть на это путешествие.

– А почему вы так удивлены? Вас вчера заселили, по командировочным документам. Вы еще при входе со мной пошутили, будто мы сто лет знакомы. Я сразу вас приметила. – Тетя игриво улыбнулась. С намеком. – Так в чем дело?

– Нет, ни в чем. Видимо, просто не выспался. Знаете, бывает такое. Много работаю.

Я продолжал нести чушь, а сам медленно пятился в сторону лестницы.

– Да, что вы. Обращайтесь. – Она поправила одну из своих кудрей, упавшую на лоб. Заигрывает, что ли? Ужас какой...

Еще в большем недоумении я направился обратно в свой номер. Теперь точно понятно, это именно гостиничный номер. Жутко хотелось принять душ, освежить голову, прийти в себя, а потом… Не знаю, что потом. Наверное, лечь снова спать. Чтоб проснуться в нормальной обстановке с нормальным лицом.

Меня ждал очередной сюрприз. Ду́ша в номере не оказалось.

– Сука… – Сообщил я в воздух, не известно кому, и снова отправился в коридор. Хотя, скажу честно, возвращаться к этой кудрявой соблазнительнице не хотелось совсем. Еще решит, будто я реально с ней заигрываю.

Слава богу, как только открыл дверь, почти уткнулся носом в горничную. Думаю, это была именно горничная. По крайней мере, одета она в униформу, если можно так назвать ее наряд.

– Здравствуйте, подскажите, а где можно принять душ?

– Добрый день. В конце коридора, справа –дверь. – Взгляд у нее был еще хлеще, чем у тети внизу. Будто денег взаймы попросил. А до этого уже занял и не отдал.

– Спасибо. – Я вежливо улыбнулся и скрылся обратно в номере

Круто… Что еще скажешь? С каждой минутой, становится все интереснее... Следующим заданием этого увлекательного квеста стала попытка найти полотенце и мыльные принадлежности. Должны же они присутствовать, раз я в командировке.

Полотенце лежало в тумбочке. Больше ничего не было. Потом вспомнил про чемодан и снова полез ковыряться в вещах. В отдельном пакетике обнаружилась мыльница синего цвета, кусок мыла в бумажной обертке с надписью «Яблоневый цвет», железный бритвенный станок, упаковка лезвий «НЕВА».

Сильно не хотелось в это верить, но похоже, я реально в прошлом веке. Тряхнул головой, отгоняя панику, которая начала снова наваливаться на мой и без того сильно перегруженный мозг. Хрен с ним. Разберемся. Закинул полотенце на плечо и отправился на поиски душа. Он нашелся именно там, где сказала горничная.

Купался я, стоя на резиновом коврике, под еле теплой водой. Закрыл глаза и попытался заново осмыслить происходящее.

А может, я вообще умер? Такое же бывает в фильмах. Правда, не слыхал, чтоб в жизни кто-то перемещался в чужое тело, в прошлое. Но, черт... Я – жив. Это факт. Ощущаю запахи, прикосновения. То, что вода становится холоднее, тоже, между прочим, ощущаю.

Стало понятно, если сейчас же не закончу с купанием, то без собственного на то желания, перейду к процессу закаливания. Похоже, тут проблема с горячей водой.

Быстро вылез из душа, вытерся полотенцем, напялил штаны и майку. Китель я предварительно оставил в номере.

Вернулся обратно с мыслью все-таки попробовать заснуть. Вдруг повезет. К зеркалу старался больше не подходить. Чужая физиономия крутого парня изрядно нервировала.

Однако, хрен у меня вышло задуманное. В дверь постучали. Судя по ударам, это была не горничная. Долбятся, как к себе домой.

– Кто там? – Я подкрался к двери и выкрикнул вопрос через створку. Открывать не торопился. Расшатанные удивительными событиями нервы и больное воображение, рисовали образ кудрявой тети, которая явилась требовать комиссарского тела. Не зря она играла своими бровями. Извращенка, блин...

– Здравствуйте, Максим Сергеевич. Первый отдел. Прибыл, чтоб проводить Вас на завод. – Голос за дверью несомненно был мужским. Это радовало. А вот говорил он очередной бред. Это огорчало.

Круто… Какой, к чертовой матери, завод? Если форма военная, то, теоретически, я должен хотя бы претендовать на что-то более серьезное. А тут – завод…

Но дверь пришлось открыть. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужик. Тоже в форме.

– Проходите. – Я посторонился, пропуская незнакомого гостя.

Просто он, во-первых, назвал то самое имя, которое указано в паспорте с советским гербом. А во-вторых, есть шанс выведать у этого товарища подробности. Хоть какие-то. Лучше он, чем персонал гостиницы.

– Еще раз здравствуйте, Максим Сергеевич. Что ж Вы... Приехали вчера, а мы получили информацию о Вашем прибытии только сегодня. Моя фамилия – Калинин. Владимир Александрович. Я – новый начальник первого отдела. Мы с Вами еще не встречались. Но мой предшественник о Вас много рассказывал. Ничего, если по имени отчеству? Извините... Нервничаю. Такой повод для нашей первой встречи...

То, что этот Владимир Александрович нервничает, было итак видно. Мог бы не сообщать. Его потряхивало. Реально. Похоже, мужик боится меня до одури. Интересно...

– Да, конечно. Можно по имени... И отчеству... – Я лихорадочно соображал. Судя по всему, Максим Сергеевич – серьёзный человек. Вон как этого Калинина колбасит. – Продолжайте. Слушаю. Тоже не обессудьте, что в таком виде.

– Ничего страшного. Я ведь без предупреждения, можно сказать. Как только узнал, что Вы в гостинице, сразу кинулся сюда. Так вот... представлен к Вам... То есть, прибыл для проведения проверки по нашему заводу. Моя задача, Вам, как лицу проверяющему, оказать содействие, ввести в курс дела.

Та-а-а-ак...Значит, я проверяющий. Вообще, хорошо. Интересно, правда, проверяющий, чего именно? Если со мной начальник какого-то загадочного первого отдела, так вежлив и уважителен, занимаю неплохую должность, похоже. Одно не пойму, почему он в форме. И я тоже.

– Да, Владимир Александрович, вводите в курс дела, внимательно слушаю. Заодно оденусь.

– Максим Сергеевич, давайте проследуем с Вами на завод. Машина у порога. Я Вам все наглядно покажу и расскажу.

Мужик даже сделал шаг в сторону двери, видимо, с перепугу, не понимая, что я еще пока в одних штанах.

– У стен есть глаза и уши, Вам ли этого не знать. – Сказал я Калинину с загадочным, но очень умным видом. Тут главное, верить в свои слова, даже если они – полная чушь. Тогда и остальные поверят. Просто... шуровать на завод пока желания не имелось. Сначала надо хоть немного понять, кто мы с ним есть, с этим Владимиром Александровичем. Здесь, в номере, нас двое. Имеется шанс раскрутить его на откровенность. А на заводе... Хрен его знает.

– Вот, присаживайтесь на стул и начинайте рассказывать. Во всех деталях. – Я указал рукой на упомянутую часть интерьера, а сам, не торопясь, начал приводить себя в божеский вид.

– Да, хорошо, раз вам так удобнее...

Волнение в его глазах, лице и жестах стало еще сильнее. Калинин сел, потом встал, поддернул штаны, снова сел. Опять встал, снял фуражку, снова сел. Какой-то он слишком нервный для военного.

– Понимаю, что вы уже в курсе нашего ЧП. В общих чертах. Считаю правильным рассказать Вам все, от начала до конца, без утайки. Как нам с Вами известно, каждая мелочь может способствовать благополучному исходу, особенно в нашем деле. Как Вам известно, на заводе проектируются и собираются уникальные перехватчики ТУ – 128. Модель зарекомендовала себя с положительной стороны своими многофункциональными характеристиками и стала незаменимымой, даже, не побоюсь этого слова, лучшей в мире, авиацией ПВО. Этим перехватчикам нет равных. Зарубежные машины отстают от наших по многочисленным факторам. Все направления работ, как Вам известно, проверяются тщательнейшим образом, подконтрольными нам отделами. Все люди допущенные до чертежей, проектирования моделей, сбора самих машин, проходят тщательную проверку перед приемом на работу. При этом, как мы с Вами знаем, работники в специальных цехах, меют подписку о неразглашении тайны, в случае нарушения которой, предусмотрена статья...

Он замолчал на секунду, переводя дух. А я подумал, если он еще раз скажет, "как Вы знаете" или "как нам с Вами известно", взорвусь. Потому что мне, например, ни хрена не известно. Мало того, сам на нервах, еще этот начальник отдела буквально чуть ли не в истерике. Нет, ну, ладно, человек новый, судя по его словам. Однако, чего так психовать-то? Правда, хотя бы из его очень сбивчивой речи, я понял несколько моментов. Завод, похоже, делает самолёты. А я, похоже, прибыл сюда не просто так. Какой-то косяк у них.

– Так вот... Два дня назад случилась недопустимая, я бы сказал, немыслимая ситуация, которая остается до сегодняшнего времени для нас загадкой. Каждое утро мне докладывают о присутствии руководителей на рабочих местах. Из отдела главного технолога поступила информация об отсутствии главного инженера нашей особой группы. Он просто не явился. Я лично выдвинулся для проведения проверки и осмотра рабочего места. При устном общении с подчинеными отдела, мной было установлено, что сотрудники не могут найти не только товарища Маслова, но и некоторые чертежи последней разработки тоже. По моему указанию было произведено усиление контрольно-пропускных пунктов. Осмотрен периметр завода. Незамедлительно я направился к той проходной, которой обычно пользовался Маслов. Табельщица сообщила, что поздним вечером прошлого дня видела главного инженера нашей специальной группы, направляющегося к выходу. Причина его задержки на рабочем месте осталась неизвестной. Но выходил он значительно позже окончания рабочей смены. Так же наблюдалась шаткая походка и невнятная речь. Запаха алкоголя не было. Говорят, они лично проверили два раза. Но состояние было, будто Маслов выпивши...

– Стоп. – Я махнул рукой, прерывая поток слов Калинина. Он старался придать своему рассказу форму отчета, но в итоге получался какой-то сумбур. – Кто "они" проверили наличие алкоголя лично?

– Так табельщица с проходной.

– Каким образом она это сделала? – Я накинул китель, подошел к зеркалу. Снова увидел чужое лицо и еле заметно поморщился. Хотя, кстати, этот Калинин меня заинтересовал. Вернее, не он сам, а то, что стало поводом для нашей встречи. Наверное, во мне проснулась старая привычка и желание найти правильный ответ.

– Так... Понюхала... – Ответил Калинин и тут же сам понял, какую хрень сказал.

– Ладно. Продолжайте.

– Так вот... Буквально через два часа, когда Маслов не появился в отделе, на территории завода точно его не было, я направился в сторону дома. В квартире обнаружилась взволнованная жена. Выяснилось, что Маслов домой вечером так и не пришел. Где он может быть, она, не знала. И вообще думала, будто супруг остался на работе. Хотя, ему это не свойственно. Также на вопрос часто ли он выпивает, пояснила, года три уже вообще не принимал. По прибытию на завод, я сразу доложил о случившемся в Москву. Вот такая вот история, Максим Сергеевич...

– Ясно. – Китель, наконец, был на мне. Волосы я поправил пальцами. Это не модельная стрижка. Сами высохли и легли. – Какие Ваши версии?

– Как бы это прискорбно не звучало, версия одна. Диверсия. То, что пропал Маслов – очень плохо. Но то, что исчезли некоторые чертежи...

Калинин выдохнул и будто сдулся. А я, наконец, понял, чего мужика так телепало. Более-менее, картинка сложилась. Судя по его рассказу, имеется авиационный завод. Калинин этот, начальник отдела... Черт, как назвать то... В общем, начальник особого отдела. Контролируют процесс. Самолеты, я так понял, военные. И вот у них исчез какой-то главный инженер вместе с какими-то важными чертежами. А Максим Сергеевич, то есть, я, выходит, должен в этом разобраться. Круто...

Глава 4. В которой меня оценивают со стороны, но я об этом пока не знаю.

День был такой же, как вчера. То есть, совершенно ненормальный. После исчезновения Маслова все, как с ума посходили. Куда пропал главный инженер их группы, пока что было непонятно.

Саша, конечно, не могла допустить, что Лев Иванович, например, отнесся халатно к работе и просто превратился в тунеядца. Исключено. Только не Маслов. Он – трудоголик, помешаный на работе. Тем более, сейчас, когда у их группы столь интересное, ответственное задание. Однако, в панику, в отличие от остальных, Саша пока не впадала. Мало ли. Может, стало плохо со здоровьем. Шел по улице, потерял сознание. Его доставили в больницу, например, но еще Лев Иванович не пришёл в себя. А что? И такое бывает. Человек он немолодой. Работал много. Организм мог подвести.

Правда, сразу после того, как Маслов не явился на работу, прошел слух, будто начальник отдела обнаружил еще одну пропажу. Часть чертежей. Насколько информация верная, судить сложно. Работа была поделена между сотрудниками спецгруппы. И каждый занимался строго своей, отведенной руководством задачей. Но вчера впервые за все время, сотрудники первого, особого, отдела явились прямо на рабочие места и задавали вопросы. А такого раньше не бывало. Саша вообще этих товарищей видела дважды. Первый раз, когда устраивалась на завод. Второй – когда ее отобрали для спецгруппы. Правда, и главные инженеры раньше тоже не терялись.

Коллеги сидели на своих местах какие-то ошарашенные, испуганные. Тишина стояла настолько тяжелая и густая, топор вешай, не упадёт. До обеда. Потом что-то явно пошло не так. Позже Саша сама не могла вспомнить, в какой именно момент события полетели кувырком, словно разбитая телега, перескакивая с кочки на кочку.

Хотя... Пожалуй, первым звоночком стало то самое странное письмо, найденное ей на рабочем столе. Обычное письмо, в обычном конверте без подписи и марки. Оно лежало на самом краю. Утром ничего подобного не было. И вышла то Саша всего на десять минут. До туалета добежала. Вернулась, а тут такой подарок.

"Я найду тебя... А потом вырву твоё сердце..."

Саша несколько минут тупо пялилась на обычный листок, вырванный из школьной тетрадки, пытаясь сообразить, какой чудак решил над ней так нелепо пошутить. Почерк незнаком. Никаких отличительных деталей нет. Кроме, разве что, самого текста, который смотрелся полной нелепостью. В конце концов, они же не на Диком западе, не в средних веках и не в древности, где око за око, глаз за глаз, а, на минуточку, в Советском Союзе, где подобные угрозы выглядят абсолютно нелепо и как-то театрально, что ли.

Ну, какому нормальному человеку придет в голову писать подобную чушь. Может, конечно, фраза "вырву сердце" используется в переносном смысле. Но все равно. Очень странно. Тем более в свете того, что происходило в их отделе последние два дня. Начиная с исчезновения Льва Ивановича и заканчивая тем, что теперь первый отдел, а точнее его сотрудники, бродят под боком с утра до вечера. Исчезновение Маслова вслух не обсуждалось, но только дураку не было понятно, что в отделе главного технолога – чрезвычайная ситуация. Даже не так. Чрезвычайная ситуация на заводе.

Мыслимое ли дело? Пропал главный инженер спецгруппы и, возможно, чертежи, для работой над которыми их, несколько человек, собрали в обособленный коллектив. Хотя, Саша очень надеялась, что ситуация разрешится. Что на самом деле, все это – глупое недоразумение.

Перед этим итак пришлось понервничать. Потому что особисты перетрясли все личные дела, проверяя, можно ли, например, подпустить ее, Александру Комарову, к спецпроекту. Она, естественно, волновалась. Такая серьезная работа. Попасть в группу, было вопросом чести.

А теперь еще, вот такие номера. Нелепые письма. Вырву сердце.... Саша покачала головой, недоумевая от всей ситуации в целом, снова взяла листок в руку, посмотрела, повертела. Бред какой-то…

Учитывая, что почти все коллеги хихикали за её спиной, считая немного не от мира сего, о чем Саша прекрасно знала, инициатором подобной выходки мог быть кто угодно. Но все же... Такие шуточки, это уже на грани добра и зла. Тем более, сейчас. Вот уж точно не смешно.

Саша немного отклонилась на стуле, и выглянула из-за перегородки, отделявшей её от соседних рабочих мест.

Слева сидела Ниночка Филатова, первая красавица и редкостная стерва. Она в данный момент что-то усердно строчила на листке, заслонив его рукой, чтоб никто из проходящих мимо, не увидел текст. Но ее почерк Саша знала хорошо. Сто процентов Нина пишет письмо очередному кавалеру. Она в каждой командировке, в каждой поездке на отдых, даже в обычном походе в театр, ухитрялась найти очередного поклонника. Коллекционировала их. Не буквально, конечно. Образно выражаясь. Нет, ей точно не до Саши.

Справа – Игорь Ведерников. Удивительно ехидный и противный парень. Однако, судя по напряжённому лицу, он явно занят работой. Любит быть во всем первым. Его кандидатура, похоже, отпадает, как и Ниночкина. Слишком мелко. Уж этот гадил бы с размахом. Впрочем, его почерк тоже Саше был знаком.

– Всем доброго дня.

Сашу буквально подкинуло на месте от этого низкого, столь ненавистного каждому присутствующему работнику, голоса.

Николай Иванович Мальцев, собственной персоной. Начальник их отдела и крайне злобный человек. А на фоне исчезновения Маслова, он вообще превратился в истерика и тирана. Самодур, так можно сказать.

Саше частенько казалось, если этому, надо признать, весьма импозантному сорокалетнему брюнету дать в руки вилы, а на плечи накинуть чёрный плащ, выйдет натуральный дьявол. Воланд. Как у Булгакова, которого Саша тайно, но очень сильно, любила. Прочла роман в журнале "Москва" и поняла, совершенно гениальный писатель. Так вот, у Мальцева даже было прозвище. Его за глаза так и называли Сатаной.

Рядом с начальником стоял незнакомый, причём, судя по удивлённым лицам коллег, незнакомый не только ей, мужчина. Шатен, с каким-то неприметным лицом. Высокий, широкоплечий, что вполне позволяла увидеть ладно сидящая на нем форма. Незнакомец отчего-то напомнил Саше сотрудников Комитета Государственной Безопасности, которых она, в силу работы деда на эту организацию, когда-то в ранней юности, видела предостаточно, чтоб запомнить подобную характерную безликость. За спиной мужчины маячил еще один товарищ из руководства. Вот его точно хотелось сейчас лицезреть меньше всего. Калинин, начальник первого отдела.

Все прекрасно знали, лётную форму они носят зря. Им гораздо больше подошла бы другая. Те самые особисты, которые следят за всеми и везде. Правда, вид у Калинина был бледноватый. И судя по тому, что стоял он за незнакомцем, а не перед ним, дела у Владимира Александровича не очень хорошие. А ведь свою должность он получил не так давно. Наверное, теперь спать не может, опасаясь, во что выльется вся ситуация.

Присутствующие моментально бросили работу, выглядывая со своих мест, будто куры с насеста. Только что не закудахтали, волнуясь и переживая. Такая делегация, в лице Мальцева, Калинина и незнакомого мужчины, ничего хорошего не сулила.

– Коллеги, позвольте представить Вам товарища из Москвы, Максима Сергеевича. – Торжественно произнес Сатана.

При этом, Мальцев выглядел настолько взволнованным, что Саше откровенно стало не по себе. Николай Иванович кого-то боится? Да быть такого не может! Он даже с Калининым вел себя гораздо спокойнее. Но вот этот, стоявший рядом с руководителем, человек, явно вызывал у Сатаны заметное чувство паники. Впрочем, у Калинина тоже.

Саша ощущала всеми порами кожи, как от обоих руководителей волной катится холодный, потный, замешанный на животных инстинктах, страх.

– Добрый день...

Саша снова вздрогнула. Теперь уже от тихого голоса этого Максима Сергеевича. По всему её телу разбежались мурашки, мелкие и противные. Интересно... Говорит еле слышно, тем самым, вынуждая окружающих прислушиваться к себе... Да, он не просто военный, коих и брали в доблестные ряды особистов. Скорее всего, у этого пугающего своей внутренней сутью человека, а Саша чуяла в нем что-то опасное, даже не смотря на его показную безликость и спокойствие, за плечами работа в более серьёзной структуре. Саша точно не ошиблась.

– Я попросил Владимира Александровича утроить нам сегодня встречу исключительно для общего знакомства. Однако... – Максим Сергеевич замолчал, медленно обводя всех присутствующих тяжёлым взглядом. Упомянутый им Калинин вообще будто перестал дышать. Замер, как суслик в поле. – Вы понимаете, что в ближайшие дни я лично переговорю с каждым из вас.

На долю секунды Саше показалось, что светлые, немного даже блеклые глаза остановились на ней, а затем вдруг полыхнули какой-то непонятной и, наверное, совсем неуместной злостью.

Вот тебе раз! Пять минут, как вообще видит этого Максима Сергеевича, а он её уже за что-то невзлюбил. Ну, с ее везением, не удивительно. Только она могла ухитриться с первого взгляда вызвать неприязнь у человека из Москвы. Ясно же, его вызвали из-за случившегося и он сейчас тут главный.

Саша машинально провела рукой по волосам, словно проверяя их наличие. Чем она могла ему так не понравится? Даже странно... Ну... Не красавица, конечно, однако, и не урод, чтоб вызывать такую вот непонятную реакцию у нового человека. Обычная. Между прочим, тоже не особо приметная. Ничего вызывающего в ней точно нет.

Она вновь попыталась поймать его взгляд, однако, проверяющий уже смотрел в другую сторону.

Черти что! Может, у неё просто началось тихое помешательство на почве одиночества и всех этих событий? А что? Говорят, такое бывает.

– Как интересно...

Ниночка, повторившая Сашину манипуляцию со стулом, и высунувшаяся сейчас чуть ли не в центр комнаты, демонстративно расправила плечи. Ей показалось, этого мало, поэтому она одновременно провела ладонями по высокой и, чтоб ей пусто было, шикарной груди, делая вид, будто поправляет кофточку.

Саша мысленно поморщилась, от души желая провалиться красивой стерве сквозь землю. Если можно, то напару с гостем из Москвы, как его назвал Сатана. А то без уточнения Мальцева никто бы не понял, что явился Максим Сергеевич по причине возможного исчезновения чертежей. Получается, вовсе это и не слухи. Скорее всего, даже испарившийся в воздухе главный инженер не волновал руководство так, как чертежи.

Именно в этот момент Максим Сергеевич обратил свой начальственный взор на осмелившуюся прокомментировать происходящее Ниночку. Все остальные молча переводили взгляды с проверяющего на улыбающуюся блондинку и обратно. Только Филатова могла додуматься вести себя столь вызывающе в столь неподходящий момент.

– А вы, Максим Сергеевич, куда нас будете приглашать для личной, так сказать, беседы? Если в кафе, то имейте ввиду, я люблю вкусно поесть.

Проверяющий, слегка усмехнувшись, медленно осмотрел с ног до головы признанную королеву даже не отдела, завода. По ее выдающимся прелестями вздыхали все мужчины, чего уж там греха таить.

В этот момент Саша поняла, что готова простить этому странном человеку его не совсем адекватное, с её точки зрения, поведение. Почему? Да потому что на Ниночку он смотрел с таким выражением, будто перед ним не красавица, похожая на актрису кино, а глупенькая, вздорная бабенка, возомнившая о себе слишком много.

— Нина Ивановна, если я не ошибаюсь...

Все присутствующие изумленно выдохнули. Это как так-то? Он что, всех их знает поименно и в лицо? Откуда? Когда успел?

– Она самая.

Ниночка выгнула спину еще больше, вызывая у Саши опасение, что спина эта сейчас просто переломится пополам, не выдержав подобных издевательств со стороны хозяйки. И все лишь для того, чтоб обратить, наконец, внимание проверяющего на гордость блондинки – грудь. Саша не была ханжой, но все же, так откровенно предлагать себя… Доиграется Ниночка когда-нибудь.

Однако Максим Сергеевич в район бурно выздымающихся прелестей упорно не смотрел, продолжая с насмешкой изучать лицо роковой соблазнительницы.

– А что вас так вывернуло, Нина Ивановна? Того и гляди, шмякнетесь лицом о пол со своего стула. Кстати... Неприлично, знаете ли, сидеть в присутствии начальства. Не в детском саду. И даже, представьте себе, не в школе. Извольте встать.

Ниночка сначала побледнела, широко открыв от возмущения рот. Затем, пошла красными пятнами, словно хронический аллергик в период цветения мимозы. Однако пятую точку все же подняла, соблаговолив предстать начальственному взору во всей, так сказать, красе. Еще и демонстративно отодвинула ножку в сторону, позволяя нижнему краю юбки слегка обнажить коленочку. Природное упрямство и крайне завышенная самооценка никак не позволяли блондинке признать свое поражение. Не родился еще мужчина, способный устоять, не поддаться ее обаянию.

Это какой же надо быть дурой, чтоб не понимать, с кем она сейчас разговаривает. Саша работала в отделе не так давно. Она слышала, что из Москвы часто появляются вышестоящие чины, которых побаиваются даже их особисты. Но Филатова на заводе трудится почти два года. Неужели не соображает совсем?

Однако, Максим Сергеевич манипуляций не оценил и длинной ног, стоящей напротив красавицы, впечатлиться явно не пожелал. Тем самым он заслужил в глазах Саши маленький, но плюс.

– Собственно говоря, Нина Ивановна, с Вас мы, наверное, и начнем... За мной!

С последней фразой он, резко развернувшись, направился к выходу. Что странно, Ниночка вдруг рванула следом, даже не возмутившись. А ведь ее сейчас позвали, словно дрессированную собаку.

Присутствующие при этом непотребстве зрители изумленно выдохнули. Ниночка Филатова вот так послушно и молча вытерпела столь возмутительное поведение в свою сторону? Мир сошел с ума.

Саша, недоумевая вместе с остальными, изумленно наблюдала, как первостатейная стерва и склочница завода бежит за проверяющим. Следом за Ниной удалился и Калинин. Молча. Он вообще за все время не произнёс ни слова.

Едва дверь отдела захлопнулась, Мальцев подбежал к одинокому, брошенному хозяйкой, стулу, и рухнул на него, обхватив голову руками.

–Идиотка... Какая идиотка... Нашла с кем связываться. Дура!

– Что, ешкин кот, происходит? – первым не выдержал Игорь Ведерников, наблюдая, как их суровый начальник изображает юродивого. Раскачивается из стороны в сторону и немного даже, вроде, подвывает. – Это кто такой, вообще, был? Вы видели, что он сделал с Нинкой Филатовой? Видели? Вообще! С ума сойти!

– Филатова твоя дура! – Рявкнул вдруг Мальцев, уставившись красными, словно налитыми кровью глазами, на подчиненных.–Этого проверяющего прислали оттуда.

В этом месте Сатана многозначительно поднял взгляд вверх, куда-то в район потолка. Саша еле сдержалась, чтоб не прокомментировать подобное высказывание. Оттуда – это откуда? Прям с небес, что ли?

– Его не просто Москва прислала. Понимаете? Он имеет такие полномочия…Страшно представить. Нас всех уволят, к чертовой матери. А знаете, почему? Потому что пропали ваши дурацкие чертежи! И Маслов! Дурацкий Маслов! А чертежи – секретные. Уж вам-то известно. Вы понимаете, в лучшем случае, пойдем дворы мести. А если что-то выяснится, то лес валить. Если не к стенке...

Подчиненные одновременно ахнули, словно хорошо спевшийся церковный хор. Озвученная Мальцевым версия предстоящих событий, меняла все кардинально. Перспектива диверсии означала абсолютный и полный крах спокойной жизни. Это хорошо, если найдут пропавшие разработки. В ином случае – полетят головы. И вовсе не в переносном смысле.

Саша общую панику, конечно, разделяла и вполне себе представляла, сколь сильно изменится все в их отделе. Однако... Сейчас девушку волновало совсем другое. На выходе проверяющий оглянулся назад. Оглянулся именно в ее сторону. В этом Саша была уверена на сто процентов, ровно как и в том, что никогда, на разу за все свои двадцать пять лет она не встречала этого человека. Однако, светлые глаза Максима Сергеевича вновь полоснули по ее лицу обжигающей ненавистью.

— Что, ешкин кот, происходит... — повторила девушка недавно произнесенную Ведерниковым фразу, потому что ничего более вразумительного в ее голове не было.

Возможно, если бы Саша являлась обладательницей чудесных способностей и могла видеть сквозь преграды, она бы изрядно удивилась. По ту сторону закрытой двери , пропустив Ниночку Филатову и начальника первого отдела вперед, замер Максим Сергеевич. Он облокотился о стену и несколько секунд стоял на месте, низко опустив голову. Затем сжал руку в кулак, ударил по ни в чем неповинной двери.

— Ну, что ж... Выбора нет, хоть и ни хрена не ясно, что это за срань творится...— бросив совершенно непонятную фразу , проверяющий пошел в сторону значительно удалившихся вперед Ниночки и Владимира Александровича.

Глава 5. В которой я получаю одну глупую, но красивую женщину, а другую...пока не понятно.

Я вышел из отдела главного технолога, постоял пару минут, тупо глядя в пустоту. Не выдержал, высказался, уже по привычке, себе под нос, и в сердцах долбанул кулаком по двери. Благо, Калинин вместе с этой идиоткой Филатовой ушли вперёд. А то выглядело бы мое поведение, будто им из Москвы шизика прислали. Матерюсь, дерусь с дверьми. Как полноценный псих.

Однако, можно хоть убиться о дверь, о стены, даже, при желании, о пол, легче не станет. Ситуация не изменится. Все. Очевидно, я действительно нахожусь в прошлом, меня действительно зовут Максим Сергеевич и я действительно какой-то охренительно важный тип. Значит, заморачиваться об этом больше не нужно. Бесполезная трата времени. А время, как известно, – деньги. Хотя... Тут теперь другие ценности, наверное.

В любом случае, пора прекращать маяться дурью. Понятия не имею, как это вышло, но я жив, вполне себе здоров, правда, нахожусь теперь в Союзе. Да и хрен с ним. Главное, работа у меня, похоже, интересная, а где-то даже привычная. Искать, находить, наказывать. Класс... И больше никаких уродов с их ворохом уголовных статей. Никаких судов. Никаких блатных. Вот это вообще радует. Я расправил плечи, встряхнулся и направился в сторону выделенного мне для работы кабинета. Туда, где скрылись эти двое, блондинка и Владимир Александрович.

Да вообще, если посмотреть трезвым взглядом, все отлично. Хрен его знает, чем вышла бы эта поганая ситуация, в которую меня втянул Рома. Вон, Борисыч и то, похоже, сукой оказался. А тут... должность нормальная. Да еще московская прописка. Я вспомнил паспорт, найденный в номере. Кроме того, не признавался сам себе, но по работе следователя скучал. Не хватало мне всего этого.

Теперь, судя по тому, что происходит, я кто-то типа очень крутого следователя. Но военного. Или прокурора. Не важно. Разберусь в тонкостях. Нужно только время.

Единственное, что напрягало … Некоторых странностей становилось все больше. Хотя, куда уж. Итак полные руки, кому бы отвесить немного.

Дело в том, что, когда находился в отделе, возникло интересное ощущение. Одна из сотрудниц неожиданно привлекла мое внимание. Заметил ее совершенно случайно. Девица была никакая, абсолютно невзрачная, полустертая. Будто ее нарисовали, а раскрасить забыли. Типаж точно не мой. Я бы в жизни никогда даже не посмотрел в ее сторону. Но зацепился взглядом и еле смог оторваться. Появилось чёткое ощущение, я ее знаю и где-то раньше встречал. Но точно не здесь. Хотя бы потому, что меня здесь совсем недавно не было. И видеть я девицу никак не мог. Бред. Очередной бред. А главное, после первого впечатления, будто мы знакомы, пришла вторая мысль. Девка сильно хочет быть незаметной. Отсюда эта странная безликость.

Другое дело, Филатова. С этой все понятно. Конечно, не просто так я знал ее имя.

Когда мы с начальником первого отдела вышли из номера и спустились вниз, оказалось, машина, на самом деле, была. Стояла возле гостиницы. Женщина с кудрями проводила нас заинтересованным взглядом. Я буквально чувствовал этот взгляд спиной. Он был...голодный. Мужика у неё нет, однозначно.

А еще оказалось, до завода ехать ровно пять минут.

–Владимир Александрович, зачем автомобиль? Тут идти–два шага.

Калинин посмотрел на меня даже как-то обиженно.

–Да что Вы, Максим Сергеевич. Разве ж можно? Вас и пешком…

–Ну, вообще, это разумно…

Взгляд Калинина стал совсем потерянным. Он боялся сделать что-то не так, но в данную минуту не мог понять, в чем моя претензия. Я махнул рукой. Мол, ладно. Машина, значит, машина. А то он опять начнет говорить без остановки свое "как Вы знаете". Пусть лучше сидит молча. По крайней мере, пока.

Едва оказались на территории завода, Калинин сразу проводил меня в кабинет. Проходную, кстати, вскользь я изучил.

Попасть незамеченным на завод либо выйти с завода, не получится. Суровые женщины, которых Калинин называл табельщицами, бдили похлеще погранцов. У них были такие решительные лица, что я поверил, эти могли на расстоянии, по запаху, определить, пил пропавший Маслов или нет. Думаю, они могли даже определить, ел ли Маслов, спал ли и что у него находится в голове. Потому что меня, когда я протискивался через "вертушку", просканировали тяжелыми взглядами "от" и "до". Пропуск, кстати, имелся у Калинина. Оба пропуска. Один для него, второй – для меня. То есть, даже Владимира Александровича, которого эти тетки знали в лицо, без нужной бумажки не пропустили бы.

Причем, мы прошли через центральную проходную, но их оказалось несколько. Всего – три. И каждый сотрудник пользовался той, к которой он, грубо говоря, был "привязан". Это уточнил у Владимира Александровича. Он настолько пребывал в ступоре, что даже не понял, какую удивительную глупость я спросил для человека, уже посещавшего завод. Потому что, из сумбурных фраз Калинина следовало, Максим Сергеевич бывал в этом городе и в этом месте. Не один раз. Мне просто повезло, что Калинин занимает свою должность недавно, и что от происходящего он в панике. Поэтому на нестыковки в моем поведении не обращает внимания. Но это временно. Значит, надо быстрее разбираться в ситуации.

В кабинете бедолага сразу же достал все личные дела сотрудников для моего с ними ознакомления. Тех, кто считался лучшими профессионалами. Из их числа была сформирована отдельная команда, занимавшаяся усовершенствованием модели ТУ - 128. Кстати, тут же, на стене, висел перекидной календарь, благодаря которому я выяснил, год на дворе 1972. Эта информация не дала ни черта. Потому что я понятия не имел, чем, например, 72-й отличается от 73-го. Или 80-го. Но некоторая ясность по временным рамкам не помешает.

На Филатову обратил внимание, честно говоря, из-за фото. Поэтому запомнил имя. Момент оказался полезным, и я его использовал, поразив сотрудников отдела своей осведомлённость. Пусть думают, будто товарищ из Москвы знает все.

Несмотря на очень средненькое качество снимка, сразу было заметно, Филатова эта, прям весьма ничего. Красотка. И в объектив она смотрела с вызовом. Знает, дамочка, насколько привлекательная. Да и видно, что стерва. Мой любимый вариант. Однако, личная встреча разочаровала. Опять красивая дура. Что ж за пакость? Если внешность приличная, в голове – ветер. А у этой, вообще – ураган, который выдувает даже зачатки разума. Не пойму, с хрена ли она оказалась в числе лучших. Талантливый инженер? Вот уж вряд ли.

А тут еще девица с блеклым лицом. Надо снова посмотреть личные дела...Только глянул на нее, будто током прошибло. И главное, эмоции такие, противоречивые. С одной стороны радость, а с другой выразительное, очень сильное желание прибить к чертовой матери. Хрень, короче, полная. Решил пока не забивать голову. Разберусь по ходу пьесы. А девку изучу. Почему-то ее дело вообще не отложилось в голове. Даже имени не вспомнил.

Я зашёл в кабинет. За мной тут же залетела Филатова. Калинин остался в коридоре. Вот и правильно. Пусть покурит, успокоится. А то его, бедолагу, корёжит рядом со мной. Молча промаршировал к рабочему столу, едва заметно кивнув Ниночке в сторону небольшого диванчика. Видимо, он предназначался для посетителей.

– Вы особо не многословны, Максим Сергеевич. Любите делать все в тишине? – С вызовом спросила блондинка.

Фраза, конечно, была двусмысленной. Типа, намек. Знала бы эта девица, что Максима Сергеевича в его новой ипостаси удивить чем-то очень сложно. У Максима Сергеевича чего только не было до его скоропостижной смерти в современном времени. Вдвоем, втроем, впятером. Сверху, снизу, сбоку, с прискоком. Делать-то не хрена. Чем еще себя радовать, как не разнообразием личной жизни. Я же холостой, видный мужик. Был. Хотя, почему был? И есть.

Настырная девка. Упорно пытается меня спровоцировать на личный контакт. Тем самым еще больше убеждая в своей глупости. Не пойму, ну, вот как? Как она оказалась в спецгруппе…

Я уселся поудобнее, и только после этого, когда комфортно пристроил свой зад, посмотрел на Нину Ивановну. В ее глазах отчетливо читалось удивление. Она пыталась его безуспешно скрыть. Просто дамочка никак не могла понять, почему веду себя столь вызывающе грубо. Кивнул на диванчик повторно. Господи, она элементарных вещей не понимает с первого раза…Какой, к черту, спецотдел...

Филатова небрежно повела плечом, а затем все же, прошла к месту, на которое ей пока еще культурно намекали. Села. Сложила руки на коленях и уставилась на меня своими прекрасными глазищами. Нет, ну хороша, конечно...

Я тоже не отрывал взгляда. Наблюдал за сидящей напротив девушкой. Уверен на сто процентов, в этот момент Филатова чувствовала себя идиоткой. Это я умею делать хорошо. Выводить собеседника из зоны комфорта без слов.

Своим поведением, если честно, хотел отбить у нее желание говорить глупости и пытаться меня соблазнить, раздразнить или задеть. Нашла тоже подопытного кролика. Вообще в людях не разбирается. Но мне это на руку. В спецгруппе нужен свой человечек. Тот, который будет... Ну, ладно, лучше называть все своими именами. Тот, который будет стучать, доносить, вынюхивать. Вот по Филатовой было вполне понятно, она на эту роль может подойти.

Минут пять мы сидели молча. Выражение лица Нины Ивановны медленно менялось. Вызывающая улыбочка исчезла, уступив место легкому смущению.

Она тихо вздохнула. Видимо, от происходящего в ее очень даже заметной груди, стало маятно. Кстати, грудь я увидел и оценил. Просто из принципа делал вид, будто попытки привлечь мое внимание не увенчались успехом.

Филатова заёрзала на месте. Я продолжал молчать и смотреть на нее. С каждой секундой ощущалось, как у Ниночки растёт волнение. К такому она не привыкла. Мне даже показалось, что ей стало страшно от внезапности подобных эмоций.

– Ну? Почему не расспрашиваете, Максим Сергеевич?

Всё-таки Ниночка не выдержала первой, при том, что я прекрасно видел, как сильно она хочет выиграть этот поединок молчания. Даже впилась ногтями в ладони, чтоб удержаться от высказываний. Но не смогла. Милая, где ты училась, я преподавал. Так, кажется, говорят?

— О чем? –Я иронично приподнял бровь, намекая Филатовой, будто спросила она явно какую-то несуразную глупость.

Ее лицо совсем вытянулось. Блондинка чувствовала себя откровенной дурой. Ну, собственно говоря, этого я и добивался.

– Не знаю... Вы же сказали, что проведёте ознакомительную беседу… – Филатова облизнула губы. Это было сделано не специально. Скорее всего, во рту у нее пересохло из-за волнения, которое становилось все заметнее.

– Кто? Я сказал? Да ладно. Вы что-то путаете, Нина Ивановна. Знакомство с коллективом было у меня запланировано на завтра. Позвал Вас исключительно потому, что Вы сами хотели мне многое поведать.

– Я?! Поведать?! – Совсем ошалела блондинка. – Да я вообще не собиралась с Вами идти. Это же Вы...

Она окончательно запуталась, кто, кого, куда звал, и опять замолчала. На лице у нее было написано огромными буквами, с ней такое происходит впервые в жизни. Филатова никак не могла сообразить, почему вообще оказалась в ситуации, когда её сто процентов пригласили, а вышло так, будто сама навязалась. Думаю, она теперь пыталась понять, как из этой ситуации выйти с гордо поднятой головой.

— Конечно, Вы. Кто же ещё? Иначе я смотрел бы сейчас не в Ваши прекрасные глаза, а на кого-то менее симпатичного.

Специально отметил, что внешность её все-таки произвела впечатление. Но и не заострил на этом внимание. А то расслабится и снова начнет изображать тут Клеопатру.

Я хотел добавить ей ощущения собственной глупости. Но так, чтобы оно больше не исчезло, а наоборот, усилилось. Человеком в подобном состоянии достаточно легко манипулировать. Особенно женщиной.

Просто поведение Ниночки говорило о том, что она привыкла ездить всяким лохам по ушам. Блондинка явно считает, будто все мужчины должны кушать с её рук. Этакие, послушные, дрессированные псы.

Скорее всего, так и было. Раньше. Народ здесь особо не избалованный женскими прелестями. Здесь, имею в виду, в этом времени. У женщин нет тех возможностей, какие появятся через лет пятьдесят. Поэтому Филатова, практически богиня. При своих внешних данных.

Ну, да, наградила её природа весьма выдающимся, во всех смыслах достоинствами. Но сейчас это вообще ничего не решает.

Она вроде понимала, я очевидно слепотой не страдал и красоту её отметил, но, в то же время, мне явно было на данный факт наплевать. Совсем. Я разглядывал Ниночку с лёгкой насмешкой, будто видел насквозь, все тёмные стороны её души, и продолжал молчать. Филатова, соответственно, продолжала нервничать. Она сто процентов по дороге в кабинет приготовила речь и парочку рабочих поз. В которых смотрится наиболее выгодно. А вот хрен тебе, милая.

Нина Ивановна поняла, наконец, что ни черта у нее не получится, и решила следовать известной бабской примочке, которую они передают друг другу, как переходящее знамя, из рук в руки. Если не знаешь, что делать в сложной ситуации, просто плачь.

Она позволила сначала одной слезинке скатиться по щеке, затем второй, ну, а потом, слезы сами полились, как на заказ. Естественно так, чтоб, ни дай бог, не размазалась тушь или, тьфу-тьфу-тьфу, лицо не перекосило от рыданий. А то эффект получится совсем обратный от ожидаемого.

— Нина Ивановна…

Я произнес ее имя немного тягуче, с сексуальным подтекстом. Словно перекатывая буквы на языке, отчего взгляд у блондинки стал совсем бестолковым. Теперь Ниночка перестала понимать, кто кого соблазняет. Изначально, вроде, она меня. А сейчас, вообще не понятно.

— Ну, что ж вы так сразу-то? Прибегаете к тяжелой артиллерии. Не стыдно?

Филатова мгновенно подавилась слезами, окончательно растерявшись. После слез она думала, что я брошусь утешать оскорбленную мной же, между прочим , даму. И снова не сработало. Нет... точно полная идиотка... А я даже на одну секунду докустил возможность легкого перепихона. Очень уж хороша. Но с такой дурой лучше не связываться.

— Вы бы , Нина Ивановна, поведали мне, что интересного есть в рабочей жизни ваших коллег. А если еще и не в рабочей, так я просто был бы счастлив от такого откровения.

Филатова разрывалась между желанием встать, уйти, громко хлопнув дверью, и какой-то непонятной, извращеной необходимостью добиться от меня чисто мужского интереса. Она еще немного помолчала, а потом ее, наконец, прорвало. Ниночка сама не заметила, как начала говорить. Быстро, без остановки. По ней было хорошо видно, она ужасно хочет угодить мне. Я подпер голову рукой, взял со стола карандаш, и принялся вертеть его пальцами, параллельно слушая словесный "понос" Филатовой. Очень, кстати, подходящее определение. Она рассказывала, все подряд. Включая даже личные моменты, которых, как оказалось, Ниночка знает много. Полезная девка. Любит собирать слухи. Вдруг прозвучала фамилия, царапнувшая сознание. И кое-какие интересные подробности, связанные с этой фамилией.

— Стоп! А вот тут поподробнее. Как это появилась ниоткуда и для всех "темная лошадка"? С ней вообще никто не общается? Это такая... неприметная, да? – Я оборвал Филатову на полуслове.

Ниночка запнулась, соображая, о ком конкретно спрашиваю. За последние десять минут она назвала, как минимум, человек пятнадцать. Тараторила без остановки.

— Это Вы сейчас о ком? О Комаровой, что ли? О Сашке? Ну, так да. Выскочила, как черт из табакерки. Это при том, что к нам в новую команду случайных людей не берут. Сами знаете. Все же работаем с серьезными и секретными документами. Казалось бы, ничего необычного, мелочевка, винтики , шурупы, а чуть промахнулись, и все. Рухнул самолетик. Это в лучшем случае. А в худшем, боюсь представить. Так вот... Комарова появилась около года назад. Внезапно. Без каких-либо пояснений от начальства. А главное, представьте себе, никакого подробного досье. Общие сведения. А я, уж поверьте, Максим Сергеевич, всю личную информацию о каждом читала. Наш замначальника отдела кадров влюблен в меня по уши. Дурачок. Я без проблем получаю любые сведения. Чтобы понимать, кто меня окружает и с кем я работаю.

— Фамилия?

— Кого? Сашкина? Так Комарова же. – Филатова снова начала бестолковиться.

— Начальника отдела кадров.

— Ааааа... Губарев. Никита.

— Прекрасно. Его и уволю первым. Спасибо, Нина Ивановна за столь содержательную беседу. Сказал бы, что было приятно познакомиться, но, увы, не люблю врать, знаете ли.

После моих слов, Ниночке очень много хотелось ответить. У нее даже лицо перекосило от этого желания. Например, что я хам, и не смотря на мою должность, не имею никакого права вести себя подобным образом. Что в гробу она видала мои привычки.

Однако, сдержалась. Удивительно даже. Глубоко вздохнула, встала и вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Но не достаточно плотно, чтоб я не услышал, как она приснилась к стене, а потом неожиданно разрыдалась. Только на этот раз, искренне.

Поплачет, перестанет, приведет себя в порядок и вернётся к работе. Вот об этом точно переживать некогда. Итак... У меня есть Маслов, пропавший главный инженер. Некая Комарова, почему-то не имеющая подробного досье, хотя проверку она должна была пройти. Новая жизнь, в которой пока не могу понять до конца, кто я есть. И очень мало времени, чтоб со всем разобраться.

Глава 6. В которой я понимаю, что ради светлого будущее придётся подсуетиться.

Я откинулся на спинку стула и уставился в пустоту, гоняя мысли о происходящем.

Новая жизнь... В перспективе, весьма неплохая. Но мне, кровь из носа, надо разобраться с этим дебильным заводом. Найти эти дебильные чертежи. Если я приехал и нагибаю всех тут, то, несомненно, есть те, кто нагнет меня там, в Москве. Это – логично. Чем выше руководство, тем сильнее его имеют. Поэтому, для спокойной жизни необходимо решить проблему. Других вариантов нет.

Учитывая, что в данной теме не разбираюсь от слова "совсем", придётся пользоваться собственной хитрожопостью и прошлым опытом. Ну, и наверное, тем, что в отличие от аборигенов, я мыслю другими категориями. Мозги иначе заточены. Они о таком даже не догадываются.

Чертежи, пропавший инженер, волновали меня только, как гарантия моего же благополучного будущего. А так… хоть бы они сквозь землю провалились. Вообще, все равно. Тем более, если честно, не уверен, что товарищ Маслов жив. Совсем не уверен. А так, конечно, надо смотреть, от чьей конкретно жопы торчат так нагло яйца.

Стук в дверь оборвал мой глубокий мыслительный процесс. Невозможно полчаса посидеть в тишине. Достали.

– Входите! – Прозвучало немного раздражённо. Мне, если что, надо выстроить план дальнейших действий. А тут то девки тупые бестолковятся, то теперь вон, Калинин свое лицо в кабинет суёт.

– Разрешите, Максим Сергеевич?

Он мялся в дверях, ожидая моего ответа. Вообще, если честно, сильно хотелось ответить:"Не разрешаю". Но стало мужика жаль. Итак весь испереживался. Стеганет еще товарища какой-нибудь апокалиптический удар на нервной почве. Не дай бог. С этим начальником отдела я хотя бы понял, как себя вести, что говорить, чем прижать, в случае необходимости. А нового назначат, хрен его знает, во что выльется.

– Входите. – Я махнул рукой, приглашая Владимира Александровича в его же кабинет, который на время перешел в мою собственность.

Калинин строевым шагом протопал к столу и остановился напротив.

– Максим Игоревич, Вас устраивает это рабочее место? Может, есть какие-то пожелания?

– Пожеланий нет. Хотя… – Я поерзал на неудобном стуле. Как же все тут не приспособлено для комфортной работы. Да и кушать, честно говоря, охота.

– Знаете…Хочу забрать в гостиницу все личные дела сотрудников для более детального изучения. Вы не возражаете?

Конечно, глубоко плевать, что он там, возражает или нет. Но соблюсти приличия необходимо. Все-таки местная власть нуждается в том, чтоб ее совсем уж мордой в грязь не тыкали.

В номере тоже, далеко не пятизвездочный уровень. Но там, хотя бы, имеется кровать. Всяко лучше этого ужасного стула. А то если что и заработаю в новой жизни, так это геморрой.

– Конечно, нет. Если Вам нужно и так удобно, я не имею ничего против. Все в вашем распоряжении...

Калинин готов был отдать мне эти дела в вечное пользование. Лишь бы руководитель остался доволен. Интересно, только для Владимира Александровича я такое большое начальство? А в Москве, что?

– Хорошо… И еще…В первую очередь, данные по этому Маслову подготовьте. Все, какие имеются.

– Так в личном деле…– Начал было Калинин, но тут же замолчал, заметив мой очень многозначительный взгляд.

–Владимир Александрович, я разве плохо выразился? Непонятно? Все данные.

Сделал охренеть, какой акцент, на слове "все". Неужели и этого не поймёт? Однако, выражение лица Владимира Александровича совсем не тонко намекало, смысл он, как раз, понял. А вот дать ему мне нечего.

– Подождите…– Я даже поднялся из стола, обошёл его и замер напротив Калинина.–Вы хотите сказать, что главный инженер специальной группы...я сейчас особо обращаю Ваше внимание... группы, которой была поручена модернизация бомбардировщика, являющегося , так сказать, основной, сдерживающей врага, силой нашего ПВО, имеет у вас всего лишь эту скромную папочку с биографическими данными и заслугам перед заводом? Правильно понял ваше красноречивое сопение?

Я обернулся к столу, а потом толкнул стопку из серых папок, лежавших там, в сторону. Сложил сам перед тем, как мы вышли из кабинета и отправились в отдел главного технолога. Личные дела веером рассыпались по столешнице. Я взглядом нашёл нужную фамилию, дёрнул папку, а потом бросил ее отдельно от остальных.

– Вот это, все, что у Вас есть на Маслова? Серьёзно? Он что, ангел? Ни с кем не выпивал? Не сплетничал? Не занимался…

Хотел сказать сексом, но потом вспомнил. Вроде бы молва утверждает, секса в советском союзе нет. Вполне понятно, чисто физически он есть, иначе вымерли бы, как мамонты. Но вот слова такие могут вызвать у Калинина вопросы. Или инсульт. Оба варианта весьма реальны.

Потому что Владимир Александрович побледнел, покраснел, позеленел. Причем, сделал он все это одновременно.

– А напомните мне, товарищ Калинин,…за какие заслуги Вас назначили начальником отдела? Просто я, знаете ли, теряюсь в догадках.

– Максим Сергеевич, я…

– Не надо слов. – Поднял руку, выставив ее ладонью вперед.

Жест немного театральный, но мне он всегда нравился. Хорошо привлекает внимание оппонента и реально затыкает ему рот. Уж не знаю почему. Психология, чтоб ее.

– Давайте докажем Вашу преданность партии, родине и вооружённым силам, действиями. Личные дела я забираю. Сейчас покину завод и отправлюсь в гостиницу. Изучать нашу спецгруппу. Вернее, все, что Ваши сотрудники смогли наскрести. Мышки-норушки, вы мои. А к завтрашнему утру, Владимир Александрович, будте любезны приготовить мне психологический портрет каждого члена спецпроекта. Не отсюда.

Я постучал указательным пальцем по папкам, намекая на скудность предоставленной информации.

– А вот оттуда.

Сделал шаг вперед и ткнул в Калинина. А точнее, в его башку. Если конкретно, то в лоб, прямо между бровей.

–Вас понял, Максим Игоревич. Все будет сделано. Но…скажите…Что Вы предварительно можете предположить по ситуации в целом? Вы же знаете, как для меня…для всех нас… волнителен этот момент.

– Очень странная ситуация, вот, что я Вам могу сказать в первую очередь. В остальном, есть только мои догадки. Оставлю их пока при себе. С Вами я буду делиться только фактами. Аргументированными фактами. Да и потом, Владимир Александрович, информации от Вас пока что поступило... почти ничего. Розыскные действия? Что с ними? Кроме рассказа о том, как Вы бежали к Маслову домой, и слов жены, больше ничего не имеется.

– Да, действия... Они ведутся. Просто Вы приехали быстро, буквально спустя два дня. Сама ситуация произошла позавчера. Все сотрудники, необходимые для этого, загружены работой. Думаю, уже завтра будет представлен полный отчет...

– Быстро... Надо было подождать? Сколько? Неделю? Чтоб у Вас появилась какая-то информация? Ну, знаете, Владимир Александрович, Вам прям не угодишь. Быстро...

– Извините...Вас понял. От меня сегодня требуется еще какая-то помощь? – Калинин вроде бы успокоился и даже обрел свой природный цвет лица.

– На данном этапе, нет. Я хочу изначально поговорить со всей командой, с каждым лично.

–И с Филатовой? – Спросил вдруг Владимир Александрович, чем сильно меня, надо признаться, удивил.

– Нет, пожалуй, хватит пока Филатовой. Завтра обойдусь без нее. А Вы с какой целью интересуетесь?

– Исключительно для понимания, кого приглашать и в какой очередности. – Отчеканил Калинин, глядя на меня преданным, честным взглядом. Излишне преданным и излишне честным. Аж зубы слиплись от такого сладкого сиропа... Неужто и наш доблестный начальник отдела пёхает эту блондинку… Совсем дурак, что ли… Ладно, посмотрим….

Я повернулся лицом к столу и принялся складывать папки с личными делами в стопку.

– Вас отвезти? До гостиницы.

– Я пешком пройдусь, тут близко. Ходьба полезна для сердца. И для нервов. Да и вообще полезна. Ходите, Владимир Александрович, больше. Не смею задерживать, до завтра.

Я подхватил папки, взял под мышку, а только потом сообразил, что хрен мне, кто даст, вынести их с завода просто так. В любом случае, на проходной возникнет вопрос, что за бумаги я решил утащить. По крайней мере, без специального разрешения Калинина, точно не пропустят. Ладно, я туплю, а этот о чем так задумался, интересно?

– Владимир Александрович, не хотите ли, оформить мне вот эту стопку в подобающий вид. Чтоб церберы на проходной не вырвали у меня их, вместе с руками?

– Ох! – Калинин вздрогнул, вынырнул из состояния заторможенности, подскочил ближе, взял личный дела. Затем метнулся к сейфу, достал оттуда печать и... внимание... сургуч! Самый настоящий сургуч! Потом на столе появился рулон бумаги, похожей на ту, в которую часто заворачивают подарки. Заворачивали... В прошлой жизни. Коричневого цвета, достаточно плотная. Далее, папки были превращены в сверток, который крепко упаковали и поставили печать. Размашистым почерком на бумаге Калинин написал, что внутри личные дела, столько-то штук, поставил роспись.

– Вот мне интересно... Если обычные папки с биографиями сотрудников я выношу с территории завода, будто это подвески французской королевы, как же Вы ухитрились тогда просрать чертежи...

Задерживаться, ровно, как и дожидаться ответа Владимира Александровича, я не стал. Взял сверток и вышел из кабинета.

Как и предполагал, женщина на проходной изучила сверток. Посмотрела внимательно на печать и подпись. Потом – на меня. Будто мы с печатью должны быть идентичны друг другу. Я улыбнулся ей широкой, радостной улыбкой. В ответ – такое же каменное лицо. Она молча кивнула и вернула мне личные дела.

Я вышел из здания проходной, спустился по порожкам и закурил. Сигареты были прихвачены со стола Калинина. Переживет. Купит еще. Посмотрел по сторонам. И слева, и справа тянулся высокий забор с колючей проволокой. Чуть дальше – виднелось главное, административное здание, в котором, собственно говоря, находился кабинет, где я только что коротал время в обществе Нины Ивановны. Еще дальше – вторая проходная. Третья, насколько мне теперь известно, расположена вообще с другой стороны. Из нее, по сути, попадаешь чуть ли не в соседний район. Территория огромная.

– Где ж ты есть, товарищ Маслов? – Спросил уже привычно, сам себя, вслух. В ответ, что вполне естественно, тишина.

Выбросил тлеющий бычок и пошел к гостинице. Всю дорогу прикидывал, не догадается ли особист, что я неспроста попросил его написать характеристики. В первую очередь меня интересовало, как он это сделает. Попробует ли, договориться о чем-то с сотрудниками? Подойдет к задаче по совести? Очень кстати, что с Ниной Ивановной мы познакомились, можно сказать, ближе. Она не упустит возможность рассказать все, что происходит, и о чем говорится в команде. Блондинка постарается изменить мое первоначальное мнение о себе.

Я зашёл в гостиницу. Кудрявая тетя сидела, как приклеенная, на месте. Заметив меня, она подняла свой объемный зад и, напоминая дирижабль, за каким-то чертом украшенный розочками, выплыла из-за стойки. На ее лице сияла улыбка. Вот черт... Похоже, у Кудряшки появилась четкая уверенность, будто я нуждаюсь в женском внимании. По крайней мере, когда уходил, на ее губах не было помады. А теперь – есть. Причем, не только на губах. Она улыбалась так широко, что я видел все ее зубы, в некоторых местах испачканные той самой помадой. Интересно, в результате каких размышлений дама пришла к выводу, что у нас есть перспектива близкого общения.

– Здравствуйте Максим Сергеевич. У Вас все хорошо? А то Вы меня выпугали утром своим поведением.

Выпугал... Не напугал. Не испугал. Выпугал я ее...

– Да. Спасибо, все замечательно. Правда, устал и очень голоден.

Постарался проскочить мимо. Куда там! Кудряшка перегородила мне дорогу. Не обойти.

– Я Вам советую сходить в ресторан. Он тут рядом находится, буквально за углом. Называется "Полет". Там их даже два. И еще буфет. Наш, заводской.

Тетя поправила одну из выбившихся из общей икебаны розочку, и посмотрела на меня игриво. Из-под ресниц.

– Большое спасибо за информацию. Обязательно зайду...

Она молчит, улыбается. Я тоже молчу и думаю, ну, не на таран же брать эту крепость.

– Эм... Позволите? – Осторожно взялся за локоток Кудряшки, пытаясь сдвинуть ее в сторону.

– Ой, да... Извините... – Она залилась краской и посмотрела на мою руку, которая в данный момент прикасалась к ее руке.

Да что ты будешь делать... Но хотя бы получил возможность пройти к лестнице. Потому что Кудряшка сделала шаг влево, освобождая дорогу.

– Максим Сергеевич... – Окликнула она меня, когда я уже начал подниматься по лестнице.

Замер, вздохнул, прикрыл глаза, набираясь терпения, потом открыл их и оглянулся с милой улыбкой.

– Слушаю Вас.

– Меня Тамарой зовут... – Кудряшка игриво поправила прическу. Она по-прежнему стояла посреди холла.

– Очень приятно познакомится. Тамара...

По лестнице я не шел. Бежал. Так и казалось, что за спиной раздастся тяжелая поступить этой жаждащей любви женщины. А она ее очевидно жаждала. Причем, от меня.

Поднялся в номер, положил пакет с документами, разулся. Только в этот момент понял, как мне не хватает дорогой сердцу и банковской карте, обуви. Как же они ходят в таком? Ощущение теперь, будто полдня провел в колодках. Ноги аж сводит. Дикий ужас. Следом снял форму и аккуратно сложил на стул.

Подошел к шкафу, вынул чемодан. Разыскал среди вещей нечто похожее на спортивный костюм. Заодно достал остальное шмотье и развесил его на вешалки. Нет желания шататься в форме. Как бельмо на глазу, честное слово. Думаю, это не обязаловка. Скорее всего, вполне могу одеваться по гражданке. Зачем, интересно, Максим Сергеевич приехал на день раньше... Кстати, да. Калинин обмолвился, будто появился я в городе вчера. А он о моем приезде узнал сегодня. Почему я не торопился сразу на завод? Разве это на более логично в сложившихся обстоятельствах. И форма... Она висела на вешалке. Небрежно. Будто ее владелец прибежал в номер, скинул одежду и рухнул спать. Военные – это состояние души. Привычки, вбитые намертво уставом. Швырнуть вот так небрежно форму на вешалку...Странно...

Взял полотенце, мыло и пошел в душ. Снимать усталость и взбодриться. Потому что несомненно, местный душ очень бодрит. Предварительно закрыл дверь на ключ. Все-таки, там остались личные дела сотрудников. Особо секретного в них ничего нет, конечно. Но... Не знаю. Просто закрыл.

Не успел вернуться и, вытянув ноги, присесть на кровать, в дверь тихо постучали. Даже поскреблись. Я сразу представил, как с обратной стороны к створке прижимается жарко дышащая Кудряшка. Почему-то сразу померещилась она. Не дай бог. Женщины бывают иногда слишком настойчивый.

Я подкрался, прислушался. Тишина. Щелкнул замком и резко распахнул дверь.

– Максим, ну, что так долго...

Мне на шею прыгнула какая-то блондинка. Цвет волос, это единственное, что успел заметить, ибо охренел. Она не просто прыгнула. Она буквально повисла на мне. Начала целовать везде, где имела возможность, дотянуться. В данном случае, имею в виду, свое лицо. Ростом незнакомка была значительно ниже.

– Как я по тебе соскучилась... Максим....

Она весьма откровенно прижималась своим, надо признать, аппетитным телом. Я стоял, дурак дураком. То, что прежде всего, прозвучало мое имя, это хорошо. Выходит, не ошибка. То, что меня сейчас грязно домогается интересная женщина, тоже хорошо. Приятно. Но то, что я ни черта не пойму, кто она, это плохо. Как и то, что незнакомка явно Максима Сергеевича знает прекрасно. Более чем. Судя по тому, как уверенно одна ее рука стягивает с меня майку, прям очень прекрасно знает.

И? Кто она такая? Жена? В паспорте было чисто. Да и на кой хер Максим Сергеевич потащил бы в служебную командировку жену. Любовница? Вопрос тот же. Откуда она здесь? Как мне с ней себя вести?

Наконец до страстной особы дошло, что я ее в этом порыве к интимной близости совсем не поддерживаю. Она по мне елозит, а ответных действий никаких. Даже руками старался не трогать. Потому что, прежде чем слиться в объятиях, чему я в принципе, на самом деле, был бы рад, для начала не мешает понять, с кем это произойдёт. Она замерла, а потом отстранилась. Смотрела мне в глаза с удивлением и даже обидой.

– Максим... ты не рад, что я приехала? Что с тобой? Ты какой-то странный? Холодный.

Я осторожно снял ее руки со своей шеи, а потом сделал шаг назад. При этом лихорадочно соображал, как себя с ней вести. Твою мать... Нельзя было прежде, чем перетаскивать меня в этого Максима Сергеевича, дать хоть какую-то информацию о новой жизни?

– Рад, очень рад. Просто устал с работы. Я собираюсь пойти поужинать, составишь мне компанию?

Оригинальней ничего не придумал. То, что мы близки, это понятно. Не стала бы дамочка так откровенно на меня прыгать. Если она что-то знает о Максиме Сергеевиче, то эту информацию надо осторожно у нее разузнать. Но без палева. Ужин – прекрасный вариант. Выиграю время. Будем сидеть, кушать и беседовать. Обо мне, естественно.

Глава 7. В которой женщин становится все больше, а понимания все меньше.

Ресторан действительно был. Находился он, действительно, неподалёку. Кудряшка не обманула. Если более точно, то прямо рядом с центральной проходной завода, который я только недавно покинул. Какая-то интересная аномалия. Гостиница рядом. Ресторан вообще, чуть ли не порог к порогу. Хотя, может все гораздо проще. И заведение общепита, и гостиница находились непосредственно в ведомстве завода. Было бы странно, наверное, окажись они на другом конце города.

Рестораном оказалось двухэтажное здание с большими окнами в пол и с синими буквами, которые складывались в название – "Полет".

Прежде, чем выйти из номера, я, само собой, переоделся. Форму трогать не стал. Вырядил по гражданке. Брюки, рубашка и пиджак. Вообще, не понимаю, зачем, а главное – где, Максим Сергеевич вчера щеголял в официальном виде. Как же хреново ни черта не знать.

Пока собирался, блондинка сидела на кровати, красиво вытянув стройные ноги и откинувшись назад. Она опиралась руками о постель, отчего вся ее неземная красота была мне представлена в товарном виде. Ну…что сказать? Вкусы у нас с Максимом Сергеевичем точно совпадают. Женщина была молодой. Лет двадцать пять, может. Внешность – яркая. Кукольная. Натуральная Барби, только в советском варианте. Без лишнего глянца.

Большие, синие глаза, пухлые губы, чуть вздернутый носик, светлые локоны, романтично лежащие на плечах. Формы блондинка имела классные. Это факт. Тонкая талия, но при этом весьма сексуальные грудь и задница. Черт…Мне нравится новая жизнь. Особенно – женщины в ней.

С одной стороны, неискушенные, по сравнению с теми, к которым привык я, с другой стороны, весьма прикольные в своей природной, естественной красоте. Я имею в виду, что все части тела у этой особы были натуральными. Начиная от бровей и ресниц, заканчивая задницей. Можно не беспокоиться, что наутро, после бурной ночи, красавица превратиться в гоблина, а ее привлекательное лицо останется на подушке. Бывало и такое. Один раз чуть заикой не остался. Домой привел настоящую принцессу. Был еще, к тому же, не трезв. Когда проснулся, охренел. Все ее лицо, оказывается, было, по сути, нарисованным. После жаркой ночи, одна бровь поплыла, вторая вообще стерлась. Крем, пудра, или чем они там пользуются, частично сползли, и выяснилось, что фарфоровая, нежная кожа на самом деле имеет россыпь акне по всему лицу. А когда дама была вынуждена умыться, я был вынужден срочно вызвать ей такси. Нет, все понимаю. Важны красота в душе, внутренний мир и вся подобная херня. Но зачем же так нагребывать? Я не против внутреннего мира, однако, сильно злит, когда берёшь в прокате хорошую тачку, а спустя пару километров, с нее отваливается весь тюнинг и ты видишь перед собой убитые Жигули. Если утрировать, конечно. Так вот, здесь, в моей новой жизни, радовало то, что все предельно честно.

Как оказалось, блондинка была актрисой местного театра и звали ее Лиличка. Вернее, она сама себя так называла. Не Лиля. Не Лилия. Лиличка, блин…С претензией на большую любовь Маяковского. Откуда я это узнал? Оттуда! Блондинка говорила без перерыва. Вообще. Ни одной минуты тишины. Ни одной секунды.

– И вот представляешь…Эта дура Раевская заявляет, а почему роль Софьи отдали Лиличке? Ну, то есть, мне. Представляешь? Я говорю, побойтесь бога, Генриетта Леопольдовна, Вам сорок лет в обед. Какая из Вас Софья? Это же великий Чехов. Это же "Дядя Ваня". Понимаешь? Не какая-то жалкая опереточная постановка для развлечения. Это – классика. И кто? Максим? Кто, если на я? Посмотри. Я же – вылитая Софья. Правда? Нет! Ничего не говори! Сейчас ты начнёшь меня убеждать, что театр необходимо бросить. Да. Я знаю. Знаю твои мысли. Ты хотел бы украсть мой талант и спрятать его, как злой гений прячет светлый образ. В темнице квартиры. Милый, но мы говорили с тобой…

Пока она трындела, мотыляя ногами, которые теперь сложила крестиком, я ходил по номеру из угла в угол. От шкафа к зеркалу и обратно. Приводил себя в человеческий вид. Так как вещи приходилось искать заново, суеты получалось много. Хорошо, что Лиличка на это внимания не обращала, полностью занятая собой. Иначе, было бы удивительно, с хрена ли взрослый мужик в своем номере ведет себя, как в гостях. Периодически я останавливался, смотрел на эту красивую, но, очевидно, бестолковую особу и думал. Что это? Карма? Или мне действительно неизбежно попадаются вот такие куклы? Я притягиваю их, как магнит? Просто Лиличка, и это уже совсем не удивительно, была красивой, но очень бестолковой. Этакая милая, приятная дурочка. Глупышка. Которой за ее смазливую мордашку можно простить отсутствие высокого уровня эрудиции. Безобидная. Она тупо полчаса, пока я собирался, беседовала сама с собой. Причем, только о себе.

– Вот пойми, Максим, искусство…это мое дыхание. Моя жизнь. Я зачахну без него. Завяну, словно роза, оставленная садовником навсегда. Почему ты молчишь? Думаешь, я преувеличиваю. Поняла. Нет, Максим, не говори даже такого.

А Максим не говорил. Максим тихо охеревал. Интересно, во время секса она ведет себя так же? Просто блондинка не затыкалась реально ни на мгновение. При этом она вместо меня, от моего имени, задавала вопросы, сама на них отвечала, потом начинала доказывать, что я неправ. Нет, в принципе, в свете сложившихся обстоятельств, это даже удобно. Любая умная, сообразительная дамочка уже давно спалила бы, что Максим Сергеевич ее не помнит, что Максим Сергеевич свои вещи видит чуть ли не впервые и что, в конце концов, Максим Сергеевич вовсе не Максим Сергеевич. Мне, на самом деле, повезло, что Лиличка глупенькая.

Но блин…голова сейчас просто взорвётся. А еще эта особа очень любила себя. Меня, правда, судя по всему, тоже любила, раз явилась по первому зову. Но себя гораздо больше. Местоимение "я" звучало в её речи чаще, чем все гласные вместе взятые. Кстати, по поводу зова. Оказалось, он был. Максим Сергеевич явился вчера в театр на репетицию. Подарил цветы, сказал, что очень занят, но завтра, мол, приходи на сеновал, будем друг друга любить. Сеновал - это образное сравнение, причем сказанное самой Лиличкой.

– Максим! Ты совсем не слушаешь и не смотришь! – Она капризно надула губы, а потом швырнула в меня подушкой, которая, естественно, пролетела на расстоянии метра в стороне, и упала на пол. Глазомер у Лилички ни о чем. А вот наволочка теперь грязная. Пришлось нагнуться, поднять подушку и отнести ее обратно. Хотя с большим удовольствием дал бы этой подушкой блондинке по голове. Как спать-то буду теперь?

– Я тут только ради тебя. Максим, я безумно соскучилась. Мы не виделись со вчерашнего дня. Да и разве можно назвать это встречей! Прибежал на пять минут, вручил цветов. Да…Максим, что это за вульгарные розы? Вчера. А? Ты ведь знаешь, я ненавижу розы. Столько времени прошло. Ты знаешь. Специально принес? Позлить меня? Удивительная пошлость. И все равно ты не такой как обычно…

Ее мысли столь быстро перескакивали с одной темы на другую, что я пропустил очередной переход от цветочных предпочтений к моей персоне.

– Максим!

– Да, милая. Тут я, тут. Видишь, одеваюсь. Собираюсь. – В этот момент, как раз, снова шерстил чемодан, чтоб понять имеются ли у нас с Максимом Сергеевичем наличные. А то собрался я такой, молодец, в ресторан девушку выгулять. Деньги, слава богу, разыскались. В маленьком кармашке, который находился на одной из боковых стенок чемодана. Сумма, кстати, приличная. Я, конечно, цен не знаю, которые были в 1972 году, но, судя по толстой пачке купюр, там лежало около тысячи. Может, меньше. Просто купюры были по двадцать пять рублей. И вроде, еще по десять. Трясти деньгами перед Лиличкой я не стал. Вытянул несколько штук и сунул их в карман брюк. Тоже, кстати, интересный факт. Я, может, и не финансовый эксперт, но хорошо помню бабушку. Она рассказывала про работу на каком-то предприятии. И вот у нее зарплата была что-то около ста двадцати рублей. И это, вроде, немало. Приблизительно в это же время. А тут целая стопка денег, свёрнутых "котлетой". Командировочные? Не многовато ли? Кроме налички, в карманчике обнаружилось удостоверение. На мое же имя. Вернее, на имя Максима Сергеевича. Его тоже доставать полностью не стал, только чуть приоткрыл, чтоб увидеть фамилию. Вообще, сейчас любое движение надо делать взвешенно и обдуманно. Вернусь один, пересчитаю деньги рассмотрю документ.

– Максим! Ты вообще меня слышишь?

– Аааа…да, слышу, слышу… – Я последний раз посмотрел задумчиво на чемодан и убрал его обратно в шкаф. – А какой я обычно? Милая, ты такая у меня проницательная. Расскажи, каким ты видишь меня.

Единственный, но очень огромный плюс женщин, подобных Лиличке, они говорят много, долго и с удовольствием. Им даже собеседник не нужен. Вернее, нужен, но как фон. Главное, дать определённую тему и Лиличка расскажет все сама.

– Ну… Максим…Если ты так хочешь? Правду и только правду? Хорошо, милый, – Она улыбнулась и кокетливо наклонила головку к плечу. Натурально – кукла. Ноги вытянула вперёд, принялась ими болтать, как ребёнок. Учитывая, что ко всему прочему, одета Лиличка была в платье небесного цвета, с мелкими белыми ромашками и белым же поясом, а юбка у этого платья была пошита очень пышная, ее сходство с куклой было просто нереальным. Правда, с красивой куклой. Тут не поспоришь.

– Когда мы с тобой познакомились, и во время наших последующих встреч, ты всегда был внимателен, добр. Заботливый. Настоящий мужчина. Интересовался моей жизнью. А сейчас тебя будто подменили. Ты даже в письмах ласковей, чем при встрече сегодня. Может ты меня разлюбил и я тебе не нужна?–голос Лилички задрожал.

Так. Письма. Это уже многое объясняет. То, что мы на уровне любовников, в принципе, понял еще в первые пять минут ее пребывания. Жены так себя не ведут. Они не заигрывают с мужьями. А Лиличка, едва уселась на кровать, начала принимать различные интересные позы, которые делали ее еще более хорошенькой. Даже, если бы в паспорте не оказалось соответствующей записи по недоразумению, быть супругой эта блондинка никак не может. Она меня "снимает". Это ясно, как белый день. Скорее всего, действительно, давно не виделись.

Одно не пойму. Как вообще Максим Сергеевич с ней пересекся? В служебной командировке? Познакомились, потом начали переписываться? Просто…Нет, Лиличка, конечно, красивая женщина. Но она очень… много ее очень, вот что. Представляю письма, которые от нее приходили бедному Максиму. Наверное, сразу на десять листов. И еще. Блондинка – актриса театра. Не современного кино. А театра. Для нее реально вся жизнь – сцена. У меня есть устойчивое ощущение, что с Максимом Сергеевичем они были на разных волнах. Чисто по жизненному восприятию. Могу, конечно, ошибаться, но почему-то думаю, что не ошибаюсь. Хотя, если исключительно необременительное отношения? Тем более, роман на расстоянии. Короче, пока толком все равно ничего не понятно. И ладно мужик. Ему, естественно, удобно. Приехал в город, а тут его ждёт красивая женщина. Но блондинке это зачем?

– Милая, очень много дел. Проблемы даже, в некотором роде. – Я подошёл к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Ничего так, выгляжу.

– Понимаю. – Девушка кивнула, – Опять твой дурацкий завод. Максим, давай ты заберёшь меня в Москву, уволишься с этой ужасной работы. Устроишься, например, не знаю…Кем бы ты хотел. Я начну служить в московском театре. Мы будем гулять вечерами по улицам столицы…

Я посмотрел на Лиличку в отражении зеркала. Они издеваются, что ли? Почему в каждой жизни, в каждом теле все норовят меня женить? Я ее вообще впервые вижу. А она уже собралась в Москву. Ну, условно, конечно, не впервые. Однако, это ничего не меняет.

– Я вспоминаю каждый раз наше знакомство. Интересно помнишь ли ты все так досконально как я? – Блондинка закатила мечтательно глаза. – Даже помню твой запах в этот вечер. У меня такое ощущение, будто это произошло вчера. Как сейчас помню. Мы гастролировали с театром по городам. В тот день у нас как раз был спектакль в Ростове. Крайний город, перед поездкой домой. И на свою удачу мы с девочками зашли в кафе перед отъездом, немного отметить завершение гастролей. Сели за столик, заказали еды, шампанского и скромно праздновали своим коллективом. В этот момент я увидела, как ты вошёл в кафе. Такой... высокий, стройный, широкоплечий мужчина в костюме. Строгим взглядом искал место, где можно было присесть. Мы сразу с тобой встретились глазами. Ты ещё в тот момент так загадочно улыбнулся. Я сразу влюбилась в твою улыбку и твой взгляд. Что-то необычное, интересное увидела в глазах. Ну, а потом эта драка в кафе…Ты, как настоящий герой, заступился за меня, когда пьяные хулиганы пытались вытянуть Леночку на танцплощадку, а я помешала им. Только оказался рядом, сразу почувствовала защиту и спокойствие в душе. Дебоширов забрала милиция, а ты предложил мне прогуляться. Долго я тогда ещё спорила с девчонками. Они убеждали меня, нельзя оставаться в чужом городе с неизвестным мужчиной, нужно ехать домой. Но меня к тебя тянуло и манило. Я не в силах была совладать сама с собой. Смотрела на тебя и не думала ни о чем. Так хорошо и спокойно мне не было никогда. И я осталась...

– Класс... Послушай, я сейчас умру, честное слово. От голода. Это очень трогательно, что ты помнишь нашу первую встречу. Тем более, когда столько времени прошло… – Я был полностью собран и готов, а блондинку понесло в какие-то дебри.

– Да. Уже два года, Максим…

Вообще-то хотел, пользуясь случаем, уточнить, как давно мы знакомы, а никак не слышать в ее интонации упрек. Мол, она на меня уже два года убила, а я козел и сволочь, не хочу жениться. Прям один в один, как Жанночка.

– Хорошо. Два года. Святая ты женщина. Идем. А то сегодня все так и закончится. В этой гостинице. Моей голодно смертью.

– О, нет! Не говори так! – Лиличка вскочила с кровати и, цокая каблучками, подбежала ко мне. Потом потянулась, обхватила за шею, прижалась и поцеловала в губы с таким интузиазмом, что в какой-то момент показалось, она высосет все мои внутренности наружу через рот. И между прочим, в этот раз я уже с руками не стеснялся. Положил их ей на задницу и подтянул к себе, чтоб она точно почувствовала, как сильно мое новое тело не против старых способов расслабиться.

– Ооооо…Максим…– Она отстранилась, а потом опустила взгляд. – Ты уверен, что сейчас нам надо в ресторан?

– Надо, милая, надо.– Развернул ее, шлепнул легко по попе, подталкивая заодно к двери.

Вышли из номера, я закрыл его на ключ, несколько раз дернул дверь, проверяя.

Внизу нас ждала Кудряшка. Взгляд у нее был такой выразительный, что я споткнулся на ходу. Она замерла возле стойки, опираясь о нее одной рукой. Если бы глазами можно было метать молнии, я бы уже валялся посреди холла, разорванный на множество мелких частей.

– Максим Сергеевич, имейте в виду. Позднее возвращение у нас строго запрещено. Как и посещение посторонними лицами в ночное время. – Тон у Кудряшки был такой, будто я только что предал ее, партию и родину. На "постороннее лицо", то есть на Лиличку, она вообще не посмотрела ни разу. Будто блондинки тут нет.

Я протянул Кудряшке ключ от номера.

– Конечно, Тамара. Буду не поздно. Лиц приводить не планирую. Пусть у Вас ключик останется. А то днем ушел вместе с ним. Случайно. Да и Вы не напомнили.

Улыбнулся ей наимелейшей улыбкой и направился к выходу. Лиличка сменила рядом. Моя бестолковая спутница даже не поняла, как была сейчас близка к смертельной опасности. Ревнивый дирижабль это вам не просто так. А Кудряшка реально ревновала, напоминая мне в этот момент испанского быка, готового броситься на тореадора.

Вообще, в ближайшее время я планировал, на самом деле, поесть уже, наконец-то. Побеседовать с Лиличкой. Надо еще выяснить любые подробности, которые ей обо мне известны. Возможно, получить приглашение на чашечку кофе, сделать все, чтоб эта чашечка растянулась на пару часов. Ужас, как любопытно посмотреть, что в этом времени дамы знают о сексе. Заодно, показать, что знаю я. Максим Сергеевич либо давно не был с женщиной, либо реально хотел Лиличку сильно. Потому что тело очень даже откровенно намекало, ему надо!

Но чего я точно не планировал, того, во что в итоге превратился этот так хорошо начинавшийся вечер.

Глава 8. В которой за мной снова наблюдают со стороны, но я снова об этом не знаю.

День тянулся так бесконечно долго, что Саше в какой-то момент ужасно хотелось чертыхнуться вслух. К тому же, в свете произошедшего, мысли в голову лезли совсем дурные и с работой никак не связанные. Особенный фурор произвело возвращение Ниночки после очень долгой беседы с проверяющим из Москвы. Филатова подробностей упорно не рассказывала, лишь шумно вздыхала и томно закатывала глаза. Это провоцировало острый приступ любопытства со стороны коллег. Тем более, всем и каждому были известны предпочтения заводской красавицы в плане выбора поклонников.

Ниночкины ухажеры всегда были, будто с экрана кино. А тут... Ну, да, не урод, однако, и не красавец. Даже где-то неприметный. Эта неприметность беспокоила Сашу сильнее всего.

Но, в отличие от остальных, она Ниночку, как раз, весьма понимала. Виделось в этом Максиме Сергеевиче что-то необычное. Ощущение, будто он глазами изучает до самого нутра, как рентген. А еще, странное чувство. Кажется, что смотрит один человек, а оценивает другой.

Будто назло, Максим Сергеевич из Сашиной головы уходить упорно не хотел. Как она ни старалась отвлечься, то и дело перед глазами вновь вставало это безразличное лицо. Особенно взгляд, который она дважды ловила во время знакомства с нежданным начальством. Человек, впервые встретившийся на ее пути, ну никак, ни при каком раскладе, не мог так внезапно воспылать сильной неприязнью. А то, что неприязнь была, Саша могла дать на отсечение не только руку, но и ногу тоже, в довесок. Почему? Не понятно.

Когда в отдел вернулась бурно дышащая Ниночка, разбудоражив и без того маятное сердце Саши, девушке уже очень сильно хотелось плюнуть на природную скромность, за что ее "добрые" коллеги, совсем не скрываясь , называли "бледной молью", а затем отправиться на личное знакомство с Максимом Сергеевичем следующей по очереди. Все равно оно, знакомство, неизбежно. Мысль о неадекватной реакции проверяющего категорически не давала ей покоя. Оттого Ниночку, с ее внезапной заинтересованностью, Саша к концу рабочего дня ненавидела наверное так же сильно, как пенку на кипяченом молоке в раннем детстве.

— Эй, Нинуль! – Ведерников все же не выдержал.

Весь коллектив небольшими группами перемещался в сторону выхода, то и дело бросая взгляды на большие круглые часы, висевшие ровно над дверью. С каждой секундой сокращалось расстояние до долгожданной свободы от рабочих обязанностей. Но вопрос Ведерникова заинтересовал каждого. А точнее ответ, который ждали от Филатовой.

Потому что Игорь спросил то, что , положа руку на сердце, крутилось в головах у всего коллектива.

— Ну-ка, признавайся. Пал уже Максим Сергеевич жертвой твоих чар? Ждет, поди, за углом с букетом? Все, как всегда?

А вот дальше произошло то, от чего даже Саша, честно говоря, немного обалдела.

Ниночка вдруг резко подскочила к Ведерникову. Так близко, что в какой-то момент у всех присутствующих возникло ощущение, сейчас она точно вцепится своему, в общем-то, если не другу, то уж приятелю точно, прямо в наглые очи.

— Не смей никогда говорить о нем в таком пренебрежительном тоне! Понял, ты, урод?

— Эй... Ты чего?.. Совсем... Ты чего?

Игорь опешил от внезапной злости своей давней наперсницы по скандалам и склокам. Он, будто рыба, выброшенная волной на берег , просто открывал и закрывал рот, периодически выдавая не совсем связные предложения.

— Ты, Игореша, ногтя его не стоишь. Понял? Тебе до него, друг мой , как Арктике до Антарктики. То есть, никогда в жизни не сравняться. А насчет моих чар... Нет, не пал. Но, поверь, я сделаю все, чтоб это обязательно произошло.

С этими словами Филатова, резко повернулась на сто восемьдесят градусов и, громко цокая каблуками импортных туфель, промаршировала в сторону выхода.

— Это, ёк-макарек, что вообще было? — отмер , наконец Ведерников. Он беспомощно оглядывался на коллег, которые, ровно как и сам Игорь, пребывали в состоянии , мягко говоря, немного шоковом.

Такой Ниночку Филатову никто никогда отродясь не видал. Посмеяться над очередным поклонником, растаявшим от ее улыбочек? Это, да. Но сейчас, в данный, конкретный момент, каждый присутствующий понял, Ниночка Филатова весьма крепко и безоговорочно увлеклась проверяющим из Москвы.

Но еще Саша заметила один маленький, крохотный нюанс. Только она и могла заметить. Остальных присутствующих не учили с ранних лет обращать внимание на детали, с формулировкой, "однажды тебе это спасёт жизнь". Глаза у Филатовой были слегка покрасневшие. Она точно плакала. А заставить Ниночку рыдать не смог бы никто и никогда.

В общем, состояние у Саши было отвратительное. Усталость навалилась тяжелым грузом. Скорее, душевная, чем телесная. К сожалению, до выходного оставалось еще три дня. Три тяжёлых дня и постоянные нервы. Особенно, из-за ситуации в отделе.

Помимо прочего, как назло, соседка по коммуналке, совершенно беспардонная в простоте своего мышления старуха, каждое утро взяла привычку. Битых два часа Аглая Петровна теперь рассказывала душещепательную историю про кота, которого она подобрала на улице, откормила, отпоила, а тот, сволочь неблагодарная, бежал при первой оказии. Впрочем, как и все мужики, которых природа обделила чувством ответственности. По крайней мере, так утверждала рыдающая соседка.

В общем, все навалилось одновременно. Саша чувствовала, она на грани срыва.

Поэтому, когда на проходной к ней подошла хорошая знакомая Ирка с предложением, на которое сегодня Саша никак не рассчитывала, вдруг появилось желание согласиться.

– Ты понимаешь, я подозреваю, он женат – Захлёбываясь эмоциями рассказывала Ирка Саше, пока они проходили через "вертушку". – Чувствую прямо. И вот сегодня, уверяет, у него в "Полете" встреча с какими-то товарищами. Прошу, составь компанию. Мы просто сделаем вид, будто пришли в ресторан поужинать.

– Да. Это отличная мысль. Мы ведь запросто ходим в ресторан кушать. Самое место для среднестатистических инженеров. – Саша вышла на улицу и замерла на порожках. Ирка переминалась с ноги на ногу рядом.

–Комарова, да какая разница? Просто пойдём со мной. Ты понимаешь, одна я буду очень глупо выглядеть. Посидим. С меня хорошее вино. Молдавское. И вкусное блюдо. Идём… А вдруг, представляешь, именно сегодня в ресторан придет какой-нибудь красивый импозантный мужчина и ты встретишь, наконец, свою большую любовь. Сколько можно? Все одна, да одна.

Саша, положа руку на сердце, знала что большую с Иркой можно встретить только проблему, потому что она из разряда тех людей, которые находят приключения на ровном месте. Особенно не везло Ирке в личной жизни. То женатый попадается, то просто козел.

В любой другой день, Саша бы отказалась. Но сегодня решила, да и ладно. Действительно. Последние дни слишком напряженные. Проверяющий еще этот. Может, на самом деле, нужно просто успокоить нервы. Поэтому она согласилась. Благо дом, где они обе жили, находился неподалёку. Девушки быстро добежали, переоделись в более приличные наряды, а потом отправились в "Полет". Хорошо хоть ресторан свой, заводской. И опять же, совсем рядом.

Учитывая, что там было два зала, а Ирка не знала точно, в каком именно должен обитать ее кавалер, решили, сначала устроиться в первом. Подождать. Если не появится, то переместиться во второй.

Ирка, как обещала, заказала им бутылку молдавского вина, ужин и даже конфеты. Но, как говорится, если уж дорогу перебежала черная кошка, хорошего можно не ждать. А Саша начала верить, что кошка была. Просто она ее не заметила. Как иначе объяснить череду следующих событий? В проклятие, как нормальный советский человек, Саша не верила. Хотя, очень было похоже на то, что ее от души прокляли.

Проходящий мимо их столика совершенно посторонний мужчина, был, видимо, слишком навеселе. Он вдруг качнулся и упал на Сашу. Девушка в этот момент держала в руке бокал с красным вином и слушала очередной рассказ Ирки об этом козле, который даже в ресторан вовремя прийти не может. Ждут его уже почти час. То, что козел не знал об устроенной проверке, подруга не учитывала. Естественно, Саша выронила бокал прямо себе на колени. Пятно тут же расплылось по платью.

– Ох ты ж! – Ирка вскочила на ноги и бросилась к Саше, собираясь протереть вино салфеткой.

– Вы что! – Ее тут же остановила официантка. – Красное. Ни в коем случае нельзя. Вообще потом никак не избавитесь. Возьмите соль, и в туалете натрите. Потом простирайте именно это место.

– Да как я натру? – Саша подняла на девушку расстроенный взгляд. Единственное приличное платье. Купила его для выходов в "свет" и берегла.

– Да Вы снимите. Снимите, потом солюшкой. Минут десять подождёте, и простирнете тогда. А высохнет быстро. Тем более, не все же платье. Вот тут только.

Официантка протянула Саше солонку с их же стола.

– Иди, Комарова. – Ирка взяла инициативу на себя. – Действительно, жаль вещь. Иди. Я минут через пять подойду, помогу. Просто вдруг как раз мой козел придет. С женщиной. А я пропущу.

Саша вздохнула, взяла солонку и направилась к выходу из зала. Туалет находился в холле, который разделял между собой две части ресторана. Из второго зала, кстати, доносилась музыка. Там сегодня играл ансамбль. Свет был чуть менее яркий.

Саша открыла дверь и зашла в уборную. Кабинок было несколько. Она, не глядя, шагнула в последнюю. Только начала стягивать платье, как послышались голоса у входа. Вроде бы, мужской и женский. Первый что-то бубнил, будто уговаривал. А женщина игриво смеялась. Но слышно было плохо, Саша не могла разобрать слов.

– Надеюсь, в туалет их не понесёт... – Пробормотала она себе под нос, и снова вернулась к процессу снятия платья. Дурацкая вещь, как назло, запуталась пуговицей в волосах. В итоге, Саша просто натянула ее себе на голову, и теперь не могла ничего сделать.

Очень не вовремя послышались шаги. Саша снова замерла, с этим платьем на голове. Она уже вообще ничему была не рада. Однако, судя по звуку, с которым каблуки цокали о пол, это была женщина. Хлопнула дверь кабинки, расположенной через одну от Сашиной.

Девушка вздохнула, проклиная все на свете, а потом продолжила борьбу с платьем.

Очередные шаги она не услышала. Вернее, услышала, но не обратила внимания. Как раз нервно дергала платье вверх, и у нее вроде начало получаться.

– Ты где, милая? Я иду искать.

Голос был мужской. Звучал он глухо, потому что на голове у Саши, вообще-то, было это проклятое платье. Она принялась лихорадочно тянуть вещь, и тут же вспомнила, что не закрыла дверь на щеколду. Потому что ждала Ирку. Которая, между прочим, до сих пор не появилась. Но шаги как-то растворились в воздухе и Саша успокоилась. Наверное, мужчина занял другую кабинку или вообще вышел.

В этот момент раздался скрип открываемой двери и Саша почувствовала, как по ногам дунуло сквозняком.

– Ну, наконец-то. Ир, ты? Помоги, никак не слазит.

Девушка упорно боролась с застрявшим в районе головы платьем, которое, будто назло, упорно не желало сниматься. Ещё пару секунд подергав настырную вещь, извиваясь для лучшего эффекта, Саша наконец вырвалась на свободу.

Прямо перед ней стоял Максим Сергеевич. Выражение его лица было настолько обалдевшим, что девушка в первое мгновенье даже засомневалась, а не начались ли у неё галлюцинации.

– Вы... Вы какого... Твою ж... Это что за стриптиз, блин?

Проверяющий из Москвы явно пытался сказать нечто вразумительное, но выходило у него не очень. Возможно, дело было в том, что он явно не ожидал увидеть кого-то мало знакомого в обнажённом виде. В этот момент до Саши дошло. Стоит она перед своим руководителем в достаточно откровенной комбинации и нижгем белье. Это совсем уж попахивает развратом. Девушка приглушенно пискнула, а потом лихорадочно принялась натягивать платье обратно. Однако треклятая вещь, будто издеваясь, совершенно не хотела лезть на место. Она опять застряла на голове.

— Ээээ... Милый, я не поняла... Это что, происходит вообще?

Саше очень сильно захотелось выматериться во весь голос. Судя по всему, к происходящему параду абсурда добавился ещё один свидетель. Голос был женский и явно недовольный.

— Максим, почему эта особа перед тобой голая вертится? И ты зачем к ней пошел?

— Обалдеть! Ну, ты Комарова, даёшь. Отошла на секундочку, а у тебя тут уже какая-то вакханалия намечается.

Саша, наконец, ухитрилась влезть в это идиотское платье и теперь могла видеть развернувшуюся перед ней картину. Максим Сергеевич , по-прежнему, стоял молча, разглядывая девушку тяжёлым взглядом и с таким выражением лица, будто уже наверняка знал, куда спрятать ее труп.

Рядом суетилась и возмущённо кудахтала необыкновенно симпатичная, похожая на фарфоровую куклу, блондинка. Судя по всему, с особистом их объединяли вовсе не товарищеские отношения. Чуть в стороне, сияя, как кремлевская звезда, похохатывала Ирка, очевидно веселясь над всей этой ситуацией.

А ситуация, честно говоря, была совершенно абсурдная и где-то даже напоминающая комедию положений. Вот только смеяться Саше совсем не хотелось.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич.

Идиотизм, конечно, но ничего другого девушке просто не пришло в голову. А что ещё скажешь? Простите за невольный разврат? Так кто же знал, что в огромном городе именно этот мужчина окажется именно в этом месте и по роковой случайности выберет именно эту кабинку. Он, наверное, шел за своей подругой. Или кто там она ему есть...

— Так вы ещё и знакомы?!

Кукла с такой злостью выплюнула эту фразу, что Саша невольно начала переживать за целостность своего организма. Однако, ещё больше её волновал взгляд Максима Сергеевича. У девушки отчего-то возникла твёрдая уверенность, что, если бы не уголовный кодекс, быть ей убиенной прямо в этой кабинке. Главное, молчит. Только глаз не отводит, будто это Саша виновата во всей сложившейся ситуации.

Неожиданно Максим Сергеевич резко развернулся, а затем направился к выходу, так ни слова и не сказав.

— Максим!

Блондинка рванула было следом, но в последнюю секунду обернулась в сторону Саши. Внезапно ее голос изменил интонацию. Интеллигентность пропала, зато появилась грубая жёсткость.

— Запомни, стерва, увижу ещё раз рядом, вырву все волосы к чёртовой матери. Я его два года обхаживаю. Дуру из себя строю. Только сунься. Удавлю.

После этого блондинка сорвалась с места и бросилась догонять мужчину.

Приехали. У Саши от возмущения не было слов. Значит, ЭТОТ натворил дел, а она виновата?

— Ну, ты Комарова, даёшь...

Ирка даже восхищённо присвистнула, видимо, таким образом выражая глубину своих эмоций.

— А с виду такая тихоня.

— Замолчи, прошу тебя. Итак пакостно.

Естественно и без того не особо радужное настроение упало окончательно ниже нулевой отметки. Однако, вида́ла Ирка Сашины переживания на "энтом" месте, о чем радостно и сообщила.

– Да пойдём во второй зал. Ты же подруга мне? Козла много так и нет. Еще вина закажем.

Саша, которая вообще то планировала за счет этого похода в ресторан отвлечься и немного расслабиться, поняла, что впервые в жизни она действительно хочет вина. Хотя, практически не употребляет алкоголь вообще. Бывает такое, когда ворох проблем слишком тяжелый. Она посмотрела на подол платья. Пятно так и осталось на месте. Но рисковать опять с раздеванием она не решилась. Все. Вещь испорчена. Можно, конечно, попробовать отдать в прачечную. Вдруг что-то придумают.

— Он же - мужик! Понимаешь? Мужик! Такой... Сильный... Прям очень хочется доверить ему свою душу и тело до кучи. – Рассуждала Ира, пока они устраивались во втором зале. Том самом, где играл ансамбль и несколько пар даже танцевали на площадке.

Саша даже не сразу поняла, о ком речь. Просто Ирка работала в другом отделе и Максима Сергеевича еще до этого момента не видела. Не знала, кто он.

Саша пыталась объяснить подруге, что просто человек явно имеет за плечами некий опыт в неких весьма опасных и мало знакомых обычному гражданину структурах. Скорее всего, этим и объясняется его мужественность. но Ирка только томно закатывала глаза и восхищённо вздыхала, раздражая неимоверно. Больше всего Сашу удивляло то впечатление, которое особист с первых минут производит на людей. Сначала Филатова, весьма, кстати, стервозная дама, которая в мужиках ковырялась, будто породистая свинья в трюфелях. Теперь Ирка. Тоже далеко не лесной одуванчик.

Официантка принесла снова вина. Музыка звучала приятная. Настроение вроде бы немного улучшилось,

— Ну, вот как одинокой девушке найти свое счастье, когда всех уже разобрали? Где они их берут-то? Как щенков что ли, сразу из помета? И козла все нет. Может, я ресторан перепутала... — возмущалась Ирка, оглядывая зал

Вокруг и правда почти все столики были заняты парами.

Саша могла бы многое сказать в ответ. Что для каждого, например, где-то есть свой человек. Тот, который одним своим присутствием делает жизнь ярче. Размениваться на что-то иное? В этом Саша не видела смысла. Ровно как и в том, чтобы делиться с Иркой своими мыслями. Соседка упорно придерживалась противоположной теории, надо брать, что есть и с этим работать. Она сильно хотела замуж. Потому что Ирка свято верила, в их возрасте оставаться "в девках" ужас, как неприлично.

Вино было вкусным, но Саша вдруг поняла, наверное, уже хватит.

– Ира, идем домой. Видишь, нет твоего козла. Ни там, ни здесь. Может ты действительно перепутала день или место?

Ирка грустно согласилась. Она видимо так сильно хотела поймать своего кавалера на обмане, что отсутствие преступления ее даже расстроило.

Девушки начали собираться. Вино так и осталось недопито. Бокалы были еще почти полные. Хотя бутылка уже нет. Саша встала со стула и поняла, голова у нее кружится. Как завтра идти на работу? Вот правильно она не пьет ничего крепче компота. Не ее это.

В какое-то мгновение, задумавшись, Саша не заметила, как из-за колоны, которых в зале было несколько, вывернула фигура. Человек собирался пройти мимо в сторону выхода. А Саша, как раз, в этот момент, решила забрать у Ирки бокал. Потому что ей он уже был лишний.

В общем, по итогу, Саша не видела приближающегося человека, а он шел, опустив голову вниз, и не ожидал, что кто-то вдруг окажется на пути. Естественно, они налетели друг на друга, причём настолько неожиданно, что Саша, от столкновения взмахнув рукой, не забрала бокал у Ирки, а выбила его. Тот, красиво взлётев вверх, тут же, перевернулся, выплескивая содержимое на мужчину.

— Извините... — начала было девушка виновато, но в этот момент, отряхиваясь от вина, незнакомец поднял голову, и Саша тут же запнулась на полуслове.

— Вы меня преследуете что ли, Александра Сергеевна?

Максим Сергеевич , смотрел на неё с обречённостью и какой-то даже тоской. В ту же секунду Саша уверовала в потусторонние силы, потому что иначе, как проклятием, не объяснить все, что с ней в последнее время происходит.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич —совершенно по идиотские выдала она уже ставшую привычной фразу. Хотя, мысленно желала провалиться сквозь землю и особисту, и Ирке, и себе одновременно.

— Слушайте, это уже вообще не смешно. Куда не пойду, везде Вы. Что за маниакальная страсть оказываться постоянно не в том месте и не в то время?

Максим Сергеевич отчитывал Сашу тихим, равнодушным голосом, но с такой внутренней злостью, что даже сквозь игравшую в зале музыку, она слышала каждое слово. При этом, мужчина тщетно пытался вытереть пятна, некрасиво расползающиеся по его рубашке, салфеткой, которую прихватил со стола.

— Вам что от меня, Александра Сергеевна, надо?

— Мне?! Мне надо?!

Саша от возмущения буквально потеряла дар речи. Или наоборот его обрела, потому что девушку разбирало огромное желание высказать этому абсолютно, совершенно невыносимому человеку все, что она о нем думает. Дожила. Ни с того, ни с сего в преступницы записали.

— Да Вы... Это Вы меня преследуете. Ясно? То смотрите на меня, будто я у вас последнюю копейку украла. То вламываетесь в туалет, даже не извинившись потом. А это, кстати, было очень неприлично. Представляете?

— Смотрю на Вас исключительно потому, что Вас, Александра Сергеевна, слишком много. Вы – везде. Куда не повернись, всюду Вы. С огромным удовольствием смотрел бы на что-то более приятное, но, к сожалению, за неимением лучшего...

Позже Саше, конечно, было ужасно стыдно за свою несдержанность, однако в тот момент её накрыло неконтролируемое состояние бешенства. Такое бывало с ней очень редко, но в подобных ситуациях Сашу будто подменял кто-то другой. Кто-то радикально отличающийся от неё обычной. Пожалуй, это можно назвать тёмным альтер-эго, которое она с раннего детства упорно и настойчиво загоняла глубоко внутрь. Семейная особенность. В момент сильной злости сознание окутывает алая пелена ярости, сметая все существующие преграды на своём пути. Поэтому Саша старалась не злиться и не употреблять горячительные напитки.

Максим Сергеевич не успел договорить обидную фразу, а девушка уже, резко обернувшись к столу, где оставался еще один бокал, схватила его и со всей силы плеснула алкоголь прямо в лицо не ожидавшего такой подлости особиста.

Максим Сергеевич не дёрнулся, не отшатнулся, не накричал и не возмутился. Он просто стоял, позволяя каплям красной жидкости стекать по щекам, подбородку прямо на многострадальную рубашку. В ту же секунду Сашу "отпустило". Гнев схлынул, позволяя разуму вновь адекватно оценивать действительность.

Девушка в ужасе смотрела на только что сотворенное ею непотребство, мысленно прощаясь с работой. И это хорошо, если только с работой... Вряд ли особист спустит ей с рук подобную выходку. Господи, она собственноручно окатила вином свое руководство. Человека, который при желании мог весь их завод собрать в кучку и выкинуть на мусорку. Идиотка.

— Максим? Это что за ерунда происходит?

Вот тут Саша точно поняла, вечер не просто перестаёт быть томным, как говорили классики, но и грозит перейти в локальный конец света.

Рядом с Максимом Сергеевичем , вот ведь гадство, нарисовалась та самая красивая блондинка, которая уже и без того имела достаточно веские основания невзлюбить Сашу с первого взгляда.

—Ты?! Опять?!

Кукла обвиняюще ткнула пальцем почти что Саше в лицо. Благо, стояла не так близко, иначе, как пить дать, осталась бы Саша без глаза. А то и без двух, судя по гневному, пылающему взгляду красавицы.

— Максим, в чем дело?! Почему эта девица снова находится рядом с тобой?! Стоит мне только отвернуться, а вокруг тебя уже крутятся какие-то странные женщины! И это в наш первый совместный вечер после разлуки?!

— Прекрати.

Максим Сергеевич , сквозь зубы, бросил короткую, рубленную фразу в сторону блондинки, при этом, даже не глянув на нее. Тем самым он еще больше убедил Сашу в том, насколько отвратительным человеком является. Как не крути, но блондинка – женщина, а он с ней говорит, будто одолжение делает. При этом, сохраняя все то же равнодушно-невозмутимое выражение лица.

— Это все ты! – Сделала вдруг внезапный вывод спутница Максима Сергеевича.

Она снова переключилась на Сашу. Видимо, однозначно решила во всей этой очередной нелепой ситуации вину целиком и полностью свалить на нее. В Сашиной голове , хоть убей, совершенно не к месту, крутилась фраза из фильма:" Не виновата я! Он сам пришел!"

— Я тебя предупреждала? Я тебе говорила? Что ты так и крутишься рядом?

— Послушайте... Как Вас зовут, извините, не знаю. При чем тут я? Наш проверяющий.. То есть Ваш проверяющий... что за ересь я несу... Максим Сергеевич по какому-то роковому стечению обстоятельств постоянно попадается на моем пути.

— "Наш"?! Ты сказала "наш"? То есть, твой? Да ты не обнаглела ли, милочка?!

Собственно говоря, именно после этой фразы началось светопреставление, которое посетителям ресторана "Полет" запомнится надолго.

Кукла, видимо, решив повторить Сашин подвиг, попыталась было отобрать у девицы, сидевшей за ближайшим столиком, стакан. Однако, девица оказалась упрямая и крайне несговорчивая. Свою стакан она мало того, отдавать не захотела, так ещё, для надёжности, толкнула блондинку подальше от себя. Та, в свою очередь, не ожидая активного сопротивления, отлетела в сторону. Сторона оказалась, вот ведь подлость, той, где стояла Саша. Так как в процессе полёта, блондинка, словно ошалевшая птица, активно размахивала руками, то столкновение закончилось тем, что ее ладонь весьма ощутимо шмякнула Сашу по лицу.

— Комарову бить?! Да я тебя!!!!

С ревом слона Ирка налетела на Куклу, мгновенно вцепившись ей в волосы.

Блондинка, вечер которой явно не задался, автоматически, падая под иркиным натиском, в попытке устоять на ногах, ухватилась за то, что было ближе всего. За Сашу. В итоге, вся эта барахтающаяся, плюющаяся и ругающаяся куча повалилась на пол.

Не известно, чем закончилась бы потасовка, но буквально в несколько секунд три взлохмаченные девицы были вздернуты на ноги, а затем достаточно жёстко раскиданы в стороны.

Саша, красная то ли от стыда, то ли от злости, изумленно смотрела на Максима Сергеевича, недоумевая, каким образом один единственный человек смог так резко совершить невозможное, остановить женскую драку.

— Ты! — особист ткнул пальцем в Ирку, — Быстро взяла свою подружку в заботливые руки и вместе с ней исчезла из моего поля зрения. Ясно? Ясно, я спрашиваю?!

Ирка, тяжело дыша, но при этом абсолютно молча, кивнула головой, а затем потянула Сашу за руку в сторону выхода.

Однако, как назло, именно в этот момент Саше вдруг подумалось о том, как ей совсем недавно было безумно скучно, безумно тоскливо. Так сильно она хотела перемен, что по ночам от одиночества плакала в подушку. И что? Вот они, перемены! Очень весело теперь от этих перемен.

Сначала девушка улыбнулась. Потом захихикала. Ну и, как апофеоз, громко, в голос, расхохоталась, чуть ли не сгибаясь вдвое, от невозможности сдержать рвущееся наружу истеричное веселье. Она представляла, как глупо это выглядит со стороны, но остановить безудержный смех не могла.

— Смешно? Вам смешно, Комарова Александра Сергеевна?

Особист как-то незаметно, в одну секунду оказался рядом.

— Ну, что ж... Смейтесь... Потом, думаю, мы с вами вместе посмеёмся...

Тут же Максим Сергеевич отступил назад, а затем обернулся к блондинке, которая безуспешно пыталась поправить ополовиненную тяжёлой иркиной рукой причёску.

— Лиличка... Ты – дура. Я ведь почти поверил в образ утонченной барышни...

С этими словами, видимо, плюнув на всех неадекватных баб, особист стал пробиваться сквозь толпу собравшихся зевак подальше от основного места действия, вызывая у Саши своим уходом чувство огромного облегчения.

— Максим! Ты куда? Ну, прости!

Кукла рванула следом за удаляющимся мужчиной, успев, однако, напоследок, бросить в Сашину сторону злую фразу:"Только попробуй снова объявиться рядом с ним".

—Ты как, Комарова? Живая?

Ирка подошла ближе, отряхивая значительно помятую в процессе глобального столкновения одежду.

— Вот это, конечно, мы отдохнули. Вот это сходили развеяться. Козел виноват. Если бы он пришел...

Честно говоря, в этот момент Саша не могла вразумительно ответить подруге, потому что в её голове, словно заезженная пластинка, крутилась фраза Максима Сергеевича. "Посмеёмся вместе..." Похоже на угрозу. А еще, ей вспомнились слова деда.

– Когда они тебя найдут, ты поймешь. Это будет кто-то не из простых, полевых сотрудников. Запомни, выход один. Только бежать.

Саша очень надеялась, что фраза, сказанная в другой жизни человеком, которого больше нет, просто совершенно случайно всплыла именно сейчас. И что это не предупреждение интуиции, которую дед взращивал в ней с детства.

Глава 9. В которой я точно понимаю, что иногда сны вовсе снами не являются.

– Максим, девка непростая. Ты пойми, та информация, которая у нее есть, это – настоящая бомба замедленного действия. Не только для нас. Такой взрыв, от которого отдачей заденет и здесь, и там. – Седой мужик, лет пятидесяти, махнул рукой куда-то за спину. Он стоял возле выского окна, глядя на меня душевным, отеческим взглядом. – И не вздумай поверить в этот образ, который она создает. Виктор был одним из лучших. Даже, наверное, самым лучшим профессионалом своего дела. Он натаскал ее так, что, уверяю, девка любому из наших даст фору. Повернешься спиной, она, не сомневаясь, всадит тебе нож по самую рукоятку и провернет его несколько раз. Твоя задача – взять то, что у нее есть. Все. Это – самое главное. Цена не важна. Ясно? Если враги найдут ее раньше... Даже думать не хочу... Ты понял, Максим?

– Так точно, товарищ полковник…

– Вот и хорошо...А теперь, просыпайся. Хватит дрыхнуть. Разлягутся тут…И когда людям уборку делать? Не понятно…

– Товарищ полковник… – Я с удивлением смотрел, как у мужика открывается рот, но оттуда доносится абсолютный бред.

– Дрыхнуть и дрыхнуть… Интеллигенты чертовы...

Мужской голос вдруг резко стал менять свой тембр. Еще секунда, и вместо низкого баса я слышал уже женский раздраженный говор, с характерным "гы".

Резко открыл глаза. Что за хрень? Поднял голову, а затем покрутил ею. Все тот же номер. Все та же гостиница "Восток". Ничего не изменилось. Я по-прежнему в 1972 году. В дальнем углу – топчется горничная, которая вчера подсказала мне, как найти душ. Не просто топчется. Громыхает ведром и при этом достаточно громко бубнит.

– Фу, блин… Сон… Просто сон...– Аж полегчало немного.

Думал сначала, еще куда-то закинуло. Мало ли. Слишком все натурально выглядело. Может, я буду каждый день скакать с одного места на другое. Тут уж не знаешь, чего ждать.

– Что бормочите там? Бормочет, главное...

Женщина обернулась на мои слова. Лицо у нее было... Если сказать, недовольное, то это ничего не сказать. Надо убрать дебильную привычку разговаривать вслух. А то, как дурак, честное слово. Да и вообще. Лучше держать мысли при себе.

– Говорю, ничего, что я сплю? – Спросил уже громко, намекая, мол, не желает ли женщина свалить.

– Да спите. Вы мне не мешаете. – Горничная равнодушно пожала плечами и протопала к зеркалу, которое тут же начала демонстративно натирать тряпкой. Елозила ею по гладкой поверхности с отвратительным скрипом. Будто специально. Будто у нее в руках и не тряпка вовсе, а наждачная бумага.

– А вот Вы мне мешаете. Представляете? – Я начал раздражаться в ответ на ее хамство. Мало того, состояние не очень, так еще эта наглая обслуга ведет себя, будто я у нее дома поселился, а не в гостинице.

– И? Что ж теперь? Не убираться? А Вы, между прочим, уже встать должны. Чего валяетесь? На работу, будто никому не надо. Понаедут со своих столиц. Порядочные люди до обеда по постелям не валяются. Порядочные люди приносят пользу своей стране.

Женщина бубнила все это на одной ноте, продолжая драить зеркало.

– Никому я ничего не должен… – Процедил сквозь зубы. Хотелось, если честно, подойти, взять эту тряпку, ведро и вышвырнуть их из номера вместе с настырной теткой.

– Что говорите? Не слышу?– Переспросила она громко и даже постучала себе указательным пальцем по уху. А тереть тряпкой, при этом, начала с двойным рвением.

– Ничего! С добрым утром, говорю!

– Ааааа… Ну, и Вам уж тогда – здравствуйте. – Согласилась горничная, а потом оскалилась. А, нет. Пардоньте. Улыбнулась.Я так понимаю, ее гримаса обозначала именно улыбку.

Я спустил ноги с постели и посмотрел на часы. Половина седьмого утра. Чокнуться можно. Потряс головой. Состояние – просто жопа. Причем, я не был вчера пьян. Ну, так… Выпил немного. Для меня эта доза вообще ни о чем. Но блин… Голова горит. Лицо горит. Мозг плавится и такое чувство, будто заболел. Еще сон дурацкий…

Я не помнил, что было в начале. Только последние пять минут, перед тем, как проснуться. Главное, на полковника, который стоял напротив, спиной к окну, заложив руки за спину, смотрел именно я, но в теле Максима Сергеевича. Знал это наверняка в тот момент. И то, что звание у мужика – полковник, не просто понял по форме или отличительным знакам. Я наверняка был в этом уверен. Более того, мужик мне знаком. Во сне знаком. Потому что сейчас, даже прекрасно вспоминая все детали его лица, точно могу сказать никогда не встречал этого человека в реальности. Выходит, полковник говорил с Максимом Игоревичем. Как я во сне и определил.

И еще… Сон был такой настоящий. Будто и не сон, а воспоминание. Полковник выглядел, как вояка не из моего времени. Точно. Форма какая-то левая. Да и сама обстановка кабинета, где находились, не в современном варианте выполнена. А мы точно были в служебном кабинете. Рабочая, казенная атмосфера. Ее ни с чем не перепутаешь. Стол с лампой, на которую надет абажур. Сукно, накрывающее столешницу… Как будто на съемки старого фильма попал. Хотя…

Я с тоской обвел номер взглядом. Какие уж тут съемки… Все вполне реально.

Встал с кровати, сунул ноги в тапочки, которые благополучно были обнаружены все в том же чемодане еще со вчера, и, прихватив полотенце, мыло, отправился в душ. Я, кстати, уже смирился с тем, что простых путей советский гостиничный бизнес не ищет. Хочешь помыться, херач на другой конец этажа. Это тебе бонус. От заведения. Зарядка в виде разминки.

Максимально быстро искупался, пока вода еще теплая, и вернулся в номер. Мысли упорно крутились вокруг мужика, который привиделся. А точнее, вокруг его слов. Девка…Что, блин, за девка? Еще одна? Тут с этими-то, хрен знает, как разобраться. Новой только не хватало.

Для начала – Лиличка. Удивила меня актрисулька. Вся такая из себя нежная, ранимая. Просто трепетная лань с тонкой душевной организацией. А на самом деле, оказалась та еще сколопендра. Пока злой, как собака, шел от ресторана, она топала следом, причитая и заламывая руки.

– Максим, ты неправильно все понял... – Доказывала Лиличка, умываясь слезами.

Ага. Вот сразу так и подумал. Не то увидел. Не туда посмотрел. И вообще я– идиот. Вообразил себе, черти что.

Я на Лиличку не оглядывался. Тупо шел вперед. Слава богу, что все рядом и добрался, быстро. А то прибил бы. Молчал, пока не оказались возле порога гостиницы.

– Максим! Я не знаю, как так вышло…– Блондинка жалобно всхлипнула и посмотрела на меня глазами полными слез. Ну… и актриса из нее, если честно, не очень.

– Милая, скажу тебе фразу, которую ты точно знать должна. Не верю!

– И что? Даже не проводишь? Максим... Идём ко мне... Прости. Ну, пожалуйста. Простишь?

Я уже начал подниматься по ступеням, когда она задала этот вопрос. В голосе слышалась однозначный намек. Если поведусь сейчас на ее нытье, меня ждет приятный досуг. Обернулся, спустился вниз, поправил складку на Лиличкином платье. Как раз, рядом с вырезом горловины, который красиво спускался к груди.

– Малышка, ты такая резвая девочка, оказывается. Активная. Думаю, даже если по роковому стечению обстоятельств тебе встретятся хулиганы, помощь понадобиться им.

Звонкая пощечина прилетела ожидаемо. Почему-то был на сто процентов уверен, что она поступит именно так.

– Ну… Зато расставлены все точки над “и”. – Я спокойно, как ни в чем не бывало, потопал обратно по порожкам. Хотя щека горела, просто мандец как. Ну, да хрен с ним. Лишь бы Лиличка уже отлепилась. Честно говоря, даже простое, банальное желание перепихнуться как-то резко пропало.

За спиной раздался громкий плач Ярославны. А потом цокот каблуков, бегом удаляющийся от гостиницы. Не оборачиваясь, был уверен, Лиличка скорее всего театрально закрыла лицо ладонями и бежит теперь навстречу ветру, с развевающимися волосами...

Ну, фу! Честное слово. Неужели настоящий Максим Сергеевич был таким дураком, что велся на все это два года? Мне так и одного вечера хватило. Ненавижу, когда из меня делают идиота. Прям на дух не выношу. А Лиличка не просто делала из Максима Сергеевича идиота. Она была уверена, что он идиот и есть.

Поэтому с чистой совестью, совершенно не парясь, не переживая, как она доберется домой, вошел в гостиницу, планируя хотя бы отдохнуть, раз уж сам вечер был безнадежно испорчен.

Тамара, как верный рыцарь, ждала меня чуть ли не у двери в холле. По крайней мере, когда я переступил порог, она слегка суетливо метнулась к своему рабочему месту и сделала равнодушный вид. Но ключ от номера протянула с улыбкой. Видимо, была счастлива, что я выполнил обещание. Пришел не поздно и один.

Как воспитанный человек, поздоровался, пожелал спокойной ночи, хотя время было еще не совсем позднее, всего лишь девять часов вечера, и быстренько ретировался в номер. Вполне хватило на сегодня женского общества. Правда, не в том формате, в котором хотелось, но вот Кудряшку с ее попытками заигрывать я сейчас точно не вынесу. Пошлю к черту. А она, на сегодняшний день, самая нормальная из всех баб, встреченных мною в новой жизни. Серьезно. Остальные… Даже и не знаю, как назвать.

Вошел в номер и сразу проверил сверток с личными делами сотрудников. Не знаю, зачем. Вряд ли Тамара додумалась бы лазить в моих шикарных апартаментах. Но что-то уменя начала развиваться паранойя. Сверток был на месте. Нетронутый. Это радовало.

– Ну, и слава богу… – Сказал в пустоту, а потом разорвал бумагу и плюхнулся с папками на постель. Пиджак предварительно бросил на вешалку.

Всего личных дел в наличие имелось семь. Непосредственно, сам Маслов Лев Иванович, Филатова Нина Ивановна, Ведерников Игорь Леонидович, Стрельникова Наталья Петровна, Сучков Натан Вахтангович, Липшиц Виктор Николаевич и, наконец, Комаров Александра Сергеевна. Вот ее дело я взял в первую очередь. Не главного инженера, а этой звезданутой особы.

Если Лиличка меня просто удивила, то от гражданки Комаровой я буквально охренел. Впервые видел, чтоб в одну секунду так менялся человек. Вернее, не совсем впервые. Был у меня дружок один. В прошлой, настоящей жизни. Серега. Когда мы с ним не особо хорошо друг друга знали, на каждое мое предложение выпить, он всегда отвечал отказом. Говорил, мол, нельзя ему. Я еще смеялся, типа, что за бред. А Серега грустно так, тоскливо, отвечал, после первой же рюмки он становится совсем другим человеком. А потом я понял, что он имел ввиду.

Так сложилось, выпивать нам вместе пришлось. Он взял стопку водки, проглотил ее, закинув башку назад. И когда опустил голову, я реально увидел совершенно другого человека. Отвечаю. Как в кино. Вот перед мной – нормальный мужик. Через минуту – Халк. А Серега, все. Пропал. Ушел. Нет Сереги. Вместо него – держите полнейшего неадеквата. И вернулся настоящий Серега, только когда данный товарищ с раздвоением личности полностью протрезвел. Но до этого были пьяные гонки по городу. Причем, бухой в хлам, он пытался скрыться на моей машине. А я догонял. С ментами. Ментам, кстати тоже прилетело. Серега начал из окна моей тачки швырять с их автомобиль бутылки с пивом. И все это, реально делал не он сам. А тот, второй. Но тут понятно. Мужик прошел обе Чеченские войны. А вот Александра Сергеевна Комарова… Двадцати пяти лет отроду. Она то что могла пройти? Кроме школы и института?

Но в ресторане я увидел в ее исполнении то же самое, что было с Серегой. В момент, когда нахамил Александре Сергеевне, у той реально сорвало крышу. И это уже не она плескала мне в рожу вино. Кто-то другой.

И вот у меня вопрос. А чем вообще на заводе занимается пресловутый первый отдел? Они же должны, как раз, отсеивать несоответствующие образу советского инженера кадры. У девки этой налицо раздвоение личности и склонность к агрессии. Она, может, вообще для общества опасна. Какого хрена ее пропустили не просто на предприятие, связанное с оборонкой, а в спецгруппу из семи человек, которая в рамках работы отдела занимается особой задачей?

Короче, папку Комаровой я изучил очень внимательно. Ни черта. Родилась, училась, начала работать. Комсомолка, на хорошем счету в заводе. Сирота. Воспитывалась в детском доме, который находится здесь же, в пригороде. Родители вообще никак не фигурируют, потому что, если верить личному делу, девочку нашли на крыльце в грудном возрасте. Естественно, для нее родное государство и партия – единственная семья. Училась на “отлично”. В том числе и в местном университете на математическом факультете. Сначал окончила училище при заводе. Потом – техникум. Вышку захотела получить сама, устроилась на вечернюю форму обучения. В связях, порочащих, не замечена. Незамужем. От государства получила комнату в коммуналке. Короче, прекрасный портрет прекрасной советской девушки. Не подкопаешься. Но! При этом, отдел главного технолога стал первым местом ее работы. Год. Как и говорила Филатова. Вопросов становится больше. С хрена ли ее поставили в списки тех, кто попал в спецгруппу? Опыта, по сути, нет.

Такое же недоумение у меня вызывала Нина Ивановна. Потому что была она удивительно бестолковой для инженера. Все-таки, как ни крути, но тут мозг нужен. И мозг достаточно сообразительный. А Нина Ивановна не просто даже тупая для особой работы, а вообще, в принципе тупая. И еще… Обнаружился один маленький факт. Филатова стала Филатовой не так давно. Я бы даже сказал, совсем недавно. Она меняла фамилию. Не по причине замужества. Не потому что была какая-то весомая причина. Просто поменяла и все.

Остальные папки просмотрел уже бегло. Чисто интуитивно понимал, в первую очередь мне интересны эти две дамочки. С обоими что-то явно не чисто. И не могу понять, с хрена ли это заметил только я? Или не только? Но лишь у меня возникли вопросы. А у того же, например, Калинина, который непосредственно и занимался формированием спецгруппы, имелись, причины, превратиться в дурачка, который ни черта не видит странного в Комаровой и Филатовой. Потому что, он, конечно, тип суетливый, психованный, но уж точно не дурак. Да и психованность его теперь мне кажется весьма подозрительной. За что волнуется Владимир Александрович? За судьбу Маслова или за свою?

В конце посмотрел внимательно личное дело главного инженера. Ну, там вообще... Хоть именную аллею славы заводи. Если верить всем перечисленным регалиям и достижениям, завод все эти годы чуть ли не на его плечах держался. Даже слезы на глаза навернулись от восторга. Чистейшей души и высоких моральных принципов человек.

Короче… Я отложил папки в сторону, а потом откинулся на спину, уставившись в потолок. Гадом буду, но вся эта история пахнет какой-то дуриловкой. Не пахнет даже. Воняет.

Не в плане работы. Тут все ровно. Они на самом дле занимались каким-то усовершенствованием действующей модели этого самолета. Нюанс в том, что знать бы еще каким именно. И это, кстати, момент тоже немаловажный. Надо вникнуть в суть вопроса подробнее.

Но больше всего меня поражал факт, как и по какому принципу, была подобрана группа. Ладно остальные. Там, судя по информации, действительно опытные, надежные спецы. А вот парочка дам вызывала очень много вопросов. Ровно, как и Калинин, их кандидатуры пропустивший.

Задание они получили три месяца назад. Тогда же был подобран коллектив... В общем, голова опухла от вопросов, которые в ней множились.

День был слишком утомительный и я решил, как говорится, если что-то волнует, надо переспать с этой мыслью. Утро внесет ясность. Поэтому сложил папки в стопку, убрал их на тумбочку и завалился спать.

Ну, а потом был странный сон и пробуждение под звуки уборки.

В принципе, раз уж мой подъем оказался столь бодрым, решил, а не пойти ли к заводу заранее. Посмотреть. Постоять. Понаблюдать.

Быстро собрался и отправился пешком в сторону интересующего меня здания. А именно, главной проходной, которой пользовались сотрудники отдела. Благо, перед заводом имелось большое троллейбусное и трамвайное кольцо. А значит, была остановка, на которой толпились люди.

Я тактично пристроился в сторонке, но так чтоб не отделяться от остальных. И в то же время, видеть проходную. Ровно без четверти восемь появилась Филатова. Выбралась из подошедшего на конечную трамвая. Перед тем, как подняться по ступеням, Нина Ивановна вытащила из сумки зеркальце, посмотрелась, поправила прическу, а потом резвой козочкой поскакала к "вертушке". Ничего лишнего или подозрительного. Пожалуй, только платье сегодня нацепила более нарядное. Но это, вроде, не грех.

Комарова обозначилась на горизонте минут через десять. Вид Александра Сергеевна, в отличие от Филатовой, имела грустный. Я бы даже сказал, удрученный. Во - первых, ей явно было хреново. Он морщилась при каждом шаге. Это не считая зеленоватого цвета лица. Видимо, ей не так повезло, как мне. Алкоголь оказал свое пагубное действие. А еще, Комарова заметно нервничала. Но вот уж данный факт наверное, объясним. Она ведь не дура. Понимает, как вчера выступила и чем это выступление чревато. Так-то начальству в лицо всяким дерьмом плескалась. Ну, ладно... Не дерьмом. Вином. Но выбесила меня, припадочная, очень сильно. Мало того, повела себя совершенно по-хамски, еще и рассмеялась в лицо. Ну, ничего... Ничего... Я смотрел в след скрывшейся за "вертушкой" Комаровой, и понимал, похоже, у меня есть план.

Глава 10. В которой появляются новые интересные факты , а я получаю информацию, о которой раньше не знал.

Первый час рабочего времени я развлекался по полной программе. Вот прямо душу отвел. Просто с каменным лицом заходил в отдел главного технолога, становился в углу и молча наблюдал за сотрудниками.

При моем появлении Комарова, вздрогнув, втягивала голову в плечи. Она явно пыталась стать меньше, тоньше, а лучше – вообще невидимой. В мою сторону усердно старалась не смотреть, но два быстрых взгляда я все-таки поймал. Александра Сергеевна ужасно паниковала. Она ждала от меня ответного хода.

При этом девица, сама не замечала, как с тоской поглядывает на большие круглые часы, висевшие прямо над выходом. Похоже, считала минуты до конца рабочего дня, который, вот ведь незадача, только начался. Она напрягалась каждый раз, едва открывалась дверь, впуская или выпуская сотрудников, спешащих по своим делам. Каждый раз, услышав этот звук, Комарова вскидывала голову, обводила помещение глазами, нарочито избегая смотреть в угол, где истуканом замер я. Чисто боковым зрением проверяла, ушел или нет. Хитрая девочка Саша.

Я кайфовал от того, что Комаровой было страшно. Во-первых, чего уж скрывать, тупо приятно. Никогда не любил женщин, пытающихся меня "нагнуть". Затея эта глупая и с самого начала обречена на провал. Я консервативен. Считаю, женское место, может, конечно, не на кухне, но уж точно не у меня на шее. Если сильно хочется сесть сверху, то для этого имеются более подходящие части тела и находятся они значительно ниже. Против такой перспективы вообще не против. Но крутить перед моим носом кнутом ни одна, даже самая распрекрасная королева, не будет. Очень быстро пойдёт на хрен.

Комарова вчера сделала то, что никому не позволялось. Нагло ржала мне в лицо. Сначала выставила дураком, а потом ржала. То в туалете, с этим платьем устроила цирк. Сначала вообще не понял, что за пугало в какой-то странной ночнушке и с хрен пойми чем на голове. Когда из скомканного платья появилось лицо Комаровой, думал, глюк. Просто это было совпадение из ряда маловероятных. Вообще, если что, в тот момент я находился в игривом настроении и планировал грязно домогаться Лиличку. А тут такое явление, переросшее в скандал. Ну и в итоге, как апофеоз, вызывающее поведение, бабская драка, смех Комаровой на весь ресторан.

Поэтому, конечно, в первую очередь, сейчас я тешил самолюбие.

Во-вторых, отирался почти час в отделе, не только ради того, чтоб довести эту неадекватную до нервного припадка. Суть была в другом. Хотел морально ее подраскачать. Как и Филатову. Чтоб Александра Сергеевна начала совсем сильно нервничать. Испугалась ещё больше. А потом мы с ней, как раз, и поговорим.

Ну, и заодно, думал. Вообще в последнее время много думаю. Раз уж так вышло, что удивительным чудом остался жив, хоть и не совсем в том виде, в каком хотелось бы, то позаботиться о благополучном развитии своей судьбы дальше, я просто обязан.

Вопрос, беспокоивший меня наряду с другими, был с одной стороны – простой, а с другой – очередная долбанная загадка.

Если я умер и оказался в теле Максима Сергеевича, где, извиняюсь, сам Максим Сергеевич? Это же не пальто дать поносить, так-то. Значит, чисто теоретически, он тоже отдал концы. Пришел в гостиницу, лег и помер. Но на мне, то есть на нем, никаких следов воздействия. Имею в виду, насильственных. Значит, что получается? Правильно. Херня получается.

А по хорошему, искать надо не только Маслова, чертежи и виновных на заводе, но и причину, по которой Максим Сергеевич явился в город на сутки раньше, чем обозначил свое присутствие. И между прочим, на следующий день после того, как Маслов не вернулся домой. Совпадение? Возможно. Но я давно пришел к выводу. Случайности не случайны. Во всем есть причина и связь.

Через час изображать из себя монумент мне надоело. К тому же, остальных сотрудников присутствие начальства не сильно напрягало. Они были заняты работой. Изредка, по очереди, бросали взгляд, хмурились, но тут же возвращались к делам. Одна лишь Комарова нервничала слишком заметно.

Ну, и конечно, выделилась Филатова. Только, в отличие от Александры Сергеевны, в другую сторону.

Если звезданутая, психованная девица старалась слиться с окружающей обстановкой, как хамелеон, способный менять цвет в случае опасности, Ниночка наоборот, всячески привлекала мой взгляд. Это было представление, из разряда "сейчас я буду тебя соблазнять, глупенький". Филатова вокруг своего рабочего места исполняла форменный стриптиз. Правда, без обнажения. Вставала, выгибалась вперед, оттопырив зад, потом роняла карандаш, а затем медленно наклонялась, чтоб его поднять. Короче, полный набор штампов, которые женщины используют, дабы выглядеть естественно в процессе целенаправленной акции по возбуждению мужика и его интереса. Смотрелись ее по́туги смешно. Но это, скорее всего, только для меня. По крайней мере, остальные мужчины, которые находились в отделе, начали ронять слюну себе на рубашки, отвлекаясь от дел. А помимо тех самых членов спецгруппы, в помещении трудились на благо отечества еще и другие сотрудники отдела. В большей мере, именно мужчины. Этак у нас все советское самолетостроение встанет к чертям собачьим. Я понял, пора валить.

Кроме того, как бы все это не веселило, нужно найти Калинина. Ибо пока не ясно, с хрена ли он меня не ищет. Я уже час на заводе, а Владимира Александровича что-то не видать. Да и после морального давления на Комарову, нужно дать время ей немного промариноваться в этом состоянии.

Я вышел из отдела и направился к кабинету, который отошел мне в личное пользование.

Калинин был там, на месте.

– Максим Сергеевич… – Он вскочил с дивана, на котором сидел, как только я появился в кабинете. Бросился навстречу, протягивая руку.

– Опаздываете, товарищ Калинин. – Его ладонь я пожал, но сделал недовольное лицо. Начальник первого отдела мой посыл прекрасно понял. Сразу загрустил и вернул свой зад на диванчик. Я же уселся за стол, уставившись на особиста суровым взглядом.

– Прошу прощения. Вчера в запарке не предупредил. Задержка связана с мероприятиями по розыску Маслова. Два дня прошло. Сегодня – третий. Лев Иванович так и не дал о себе знать. Надеяться, что произойдет чудо, уже нет смысла. В местном отделе милиции у меня имеются знакомства. Вот я, как раз, их посетил с утра. Товарищи высказали желание помочь. Примут заявление и подключатся к работе по розыску нашего инженера. Сам-то, понятное дело, я заявление писать не буду. Маслов мне никто, и я ему тоже. На этот момент план таков. Сейчас заберу его супругу и мы вместе с ней поедем в отдел. Что скажете?

– Что скажу? Почему это не было сделано вчера, например? Ну, ладно, в первый день. Вы надеялись, будто произошло недоразумение. Хотя, какое уж тут недоразумение… Исчез человек с важными сведениями. Однако, потом что помешало? Супруга ни черта не знает. Коллеги ни о чем не в курсе… Кстати… Владимир Александрович, а что у нас с коллегами? Насколько сотрудники осведомлены о конечной цели своей работы?

– Обижаете. Естественно, только в рамках информации, которая им необходима. Проект разделен на несколько составных частей и каждый член спецгруппы занимается своей, конкретной задачей. Все, как положено.

– Мммм… – Я сделал умное лицо, соображая, как бы повернуть разговор, чтоб Калинин рассказал о той самой, конечной цели, единственному ни хрена не понимающему человеку. Мне. – А Вы, Владимир Александрович? Вы насколько осведомлены?

– Проверяете? Сомневаетесь в моей профпригодности… – Начальник первого отдела как-то грустно улыбнулся. Я думаю, мысленно он уже попрощался не только с должностью, но и, возможно, с дальнейшей карьерой. – Ту-128 – это первый истребитель-перехватчик, способный поражать бомбардировщики противника на встречных курсах. Шесть полков получили его на вооружение. Производство у нас – серийное. В данный момент начата модернизация модели. Обозначение проекта – Ту-128Б. Это – проект фронтового, или тактического бомбардировщика, который будет обладать меньшим радиусом действия, чем стратегический, но его задача – нанесение ударов в оперативном тылу противника. На сегодня используется следующее ракетное вооружение: четыре ракеты класса «воздух — воздух» на внешней подвеске к консолям крыла. Р-4Р — две единицы с полуактивными радиолокационными головками самонаведения на наружных пусковых устройствах. Р-4Т — две единицы с тепловыми головками самонаведения на внутренних пусковых устройствах. Используется также радиолокационная система “Смерч”, которая позволяет перехват воздушной цели, летящей со скоростью до двух тысяч километров в час, имеет дальность обнаружения до восьмидесяти километров. Экипаж состоит из двух человек. Непосредственно, летчик-истребитель и штурман-оператор. Самолет на сегодняшний день полностью соответствует тем целям, которые ставились перед ним изначально. И не только. Некоторые он даже превзошел. Помните учения в 1970 году? Я про “Океан” сейчас. Тогда один из самолетов вторгся в воздушное пространство Норвегии. Но полет проходил на сверхзвуковой скорости и средства ПВО НАТО даже не успели среагировать. Репутация у ТУ-128 высокая среди летного состава не только нашей страны, но и … сами понимаете, кого. Они назвали наш перехватчик “Скрипач”. Мощные ускорения на взлете, стремительный набор высоты. На сверхзвук переходит на высоте десять-одиннадцать километров без включения форсажа. Наши северные и восточные рубежи освоены мало, а тянутся на многие тысячи километров. Огромная территория. Именно с этого направления в случае глобального ядерного конфликта устремятся через Северную Атлантику и Северный полюс соединения стратегической авиации США с атомными бомбами и ракетами класса “воздух-земля". Благодаря ТУ-128 вопрос прикрытия северных рубежей решен. Прямых аналогов этой модели в мировой авиации нет. Но…не так давно было принято решение, как я уже сказал, модернизировать самолет до уровня тактического бомбардировщика. Проблема в том, что в мае этого года, меньше двух месяцев назад, впервые за всю историю, американский президент посетил Москву. В условиях тех взаимоотношений, которые существуют между нашими странами, это важный момент . Подписаны Договор об ограничении систем противоракетной обороны, а также Временное соглашение о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений. А тут мы, со своей модернизацией. Естественно, Максим Сергеевич, я понимаю, к чему может привести исчезновение чертежей. А вернее, их внезапное появление в Соединённых Штатах. И, да, я отдаю себе отчет, что никто случайный посягнуть на главного инженера Маслова, на информацию, которая пропала вместе с ним, не мог. Тут однозначно, как говорится, видны уши из-за океана. Уверен, след ведет именно туда. Была надежда, все же действительно произошло недоразумение. Лев Иванович фанатик своей работы. Умнейший человек. Специалист высшего уровня. Я допускал возможность, что он ушел с этими чертежами из лучших побуждений. Когда Маслов одержим какой-то идеей, он не совсем адекватен с точки зрения обычных людей. В некотором роде, побочая сторона его гениальности. Он единственный знал суть работы полностью. Да и не сразу мы заметили их пропажу. В первую очередь, было лишь известно, что Лев Иванович не явился на работу. А уже потом, после обеда, открылась информация о пропаже крайне важных документов. Да, возможно Вы правы. Я не в достаточной мере был профессионален в данной ситуации. Но… Надеялся, решим все своими силами. Не верил, будто и правда диверсия. Просто... Надо знать Льва Ивановича лично, чтоб понять, о чем я говорю. Купить его невозможно. Запугать не́чем. Я не верю, будто главный инженер спецгруппы мог вступить в сговор с врагами. Об этой модернизации знаем лишь я и Маслов. Не просто в отделе или на заводе. Вообще, в принципе, в городе. Больше – никто. То есть, выходит, информация могла оказаться в ненужных руках только от Маслова или от меня. Да, этот вариант, в котором фигурирует моё имя, я тоже, естественно, учитываю. Попадаю под подозрением, как и остальные. Даже вышестоящее руководство завода не в курсе того, чем мы занимаемся. Ему сообщили только о специальном заказе. Сотрудники первого отдела имеют лишь сведения, которые им положено иметь. В Москве – единицы введены в курс дела. А тут такое…

Калинин опустил голову, уставившись на свои руки, и замолчал. Мужику явно было хреново. И может, даже я бы его пожалел. Но! Он ведет себя, как человек, который неплохо относится к главному инженеру, любит работу и строит взаимоотношения с подчиненными на принципах сотрудничества. А должен вести себя, как начальник особого отдела. Не каждый хороший профессионал может спать особистом. И не каждый особист был хорошим профессионалом. Как ни крути, но служба эта имеет определенную направленность. Специфику. О которой Калинин благополучно забыл. У него тут явно не все чисто с самим коллективом. В чем причина, еще разберусь. Но в любом случае, никто кроме самого Владимира Александровича не виноват в той заднице, куда он погружается все глубже.

– Владимир Александрович…– Я встал из-за стола, обошел его и облокотился о столешницу задницей, сложив руки на груди. При этом смотрел на Калинина проникновенным взглядом. – А Вы женаты?

Начальник первого отдела немного растерялся от моего вопроса. Он явно ожидал что угодно, но только не доверительных бесед о личной жизни.

– Ну… не сложилось. Много работал. Хотел подняться по службе. А семья – это обязательства, время, силы, которые надо тратить на общий быть.

– Ясно…И что? Постоянной женщины тоже нет?

– Вы простите, Максим Сергеевич…Но какое это имеет отношение к делу? – Калинин еле заметно напрягся. Можно сказать, вообще не заметно. И, конечно, я бы и не заметил. Если бы не выработанная годами привычка отмечать малейшие изменения в позе, голосе, интонации человека, реакция которого мне важна. Это одна из самых важных особенностей работы адвокатом. Говорить и понимать, насколько мне верят или насколько в моих словах сомневаются. Так вот... Калинин вопросу о семейном положении был не рад. И опыт подсказывает мне, раз Владимир Александрович нервничает при данной теме, значит, я обязательно в ней должен поковыряться. Вполне возможно, найду что-нибудь интересное.

– А-а-а-а-а… Да никакого отношения не имеет. Просто интересно. Нам ведь вместе сотрудничать. И пока непонятно, насколько долго. Чисто налаживаю товарищеский контакт. Кстати…Филатова меняла фамилию. Почему?

Начальник первого отдела на долю секунды отвел взгляд в стоорону, но тут же посмотрел прямо мне в глаза. А поздно, мужик. Поздно. Мог бы я ему сказать. Ты уже спалился на том, что готов врать. В этом и прелесть всяких неожиданных вопросов. Собеседник к ним не готов, а, значит, есть шанс, что он проявит настоящие эмоции. Поэтому спросил, как о факте, а не в том контексте, в курсе ли Владимир Александрович. Конечно, в курсе. В личном деле Нины Ивановны указаны ее предыдущие данные.

– Конечно, мы проверяли этот вопрос. Вы же знаете. Все оказалось очень банально. Филатова поменяла фамилию просто потому, что переехала в город из деревни и сочла старую фамилию неблагозвучной. Не в достаточной мере советской. Причин, для этого препятствующих, очевидно не нашлось. Отказ может прийти лишь в том случае, если заявитель находится под следствием или у него имеется судимость. Еще вариант – если имеются протесты со стороны органов государственной власти. В обоих случаях проблем не возникло, поэтому Нина Ивановна получила возможность поменять фамилию.

– Да? Интересно… Не сказал бы, что ее прежняя была слишком уж некрасивой или антисоветской. Курочкина… Фамилия, как фамилия. Впрочем, ладно. Это я чисто полюбопытствовал. А знаете, что… Давайте поедем к вдове…

Калинин вздрогнул и посмотрел на меня испуганно.

– Ох ты, черт… Вот это оговорился… К супруге Маслова, вместе. Вы же, думаю, не против? Так будет быстрее, чем Вам потом придется возвращаться, готовить отчет. Суета и бестолковщина. Да?

Не дожидаясь ответа, потому что, по совести сказать, плевать на него хотел, на ответ, я направился к выходу из кабинета. Калинин поднялся на ноги и потопал за мной. Пыхтел он за спиной так выразительно, что вполне было понятно, с гораздо бо́льшим удовольствием Владимир Александрович все сделал бы сам. Но именно поэтому мы поедем вместе.

Вот мне очень, конечно, интересно, каким человеком был настоящий Максим Сергеевич? Баба его два года вокруг пальца водила, расставляла сети, чтоб охомутать столичного дурачка. Особисты завода, который, я так понимаю, Максим Сергеевич не единожды посещал, тоже не сильно умным его считают. Калинин боится, но боится последствий от случившегося. Он сказал, мол предшественник рассказывал ему о Максиме Сергеевиче. Ну, явно ничего страшного в этом рассказе не было. Потому что начальник первого отдела тоже до конца не напрягает ягодицы в моем присутствии. Имеется только паника из-за того, во что выльется ситуация. Если в общем оценить со стороны, то для Калинина Максим Сергеевич – классический вариант ревизора из Москвы. Типа, приехал, посмотрел, носом поводил, схавал информацию, которую дали, и уехал восвояси. А мой предшественник, на минуточку, офицер, мандец какого, особого отдела, который контролирует другие особые отделы. Вот так я понял. Попал на это место чисто по блату? Может, конечно, и такое быть. Хотя, маловероятно. В общем, надо разбираться.

Мы вышли из кабинета и направились к лестнице, ведущей вниз. Можно было бы, кстати, спуститься на лифте. Он тоже имелся. Но я хотел еще раз заскочить в отдел главного технолога. Была кое-какая мыслишка. А находился он, отдел, в другом конце длинного коридора, как раз в той стороне, где лестница.

– Секунду, Владимир Александрович. Дам некоторым сотрудникам некоторые указания.

Судя по взгляду Калинина, ему очень было интересно, кому и что я собрался давать, но спросить он, естественно, не рискнул.

Я приоткрыл дверь и нашел взглядом Ведерникова. Рабочее место парня располагалось неподалеку от входа.

– Игорь Леонидович…

Ведерников оторвал взгляд от разложенных перед ним листов миллиметровки. Понял, кто его зовет, проникся и одним прыжком оказался рядом. Реально прыжком. Я такого рвения вообще никогда ни от кого не видел.

– Здравствуйте, Максим Сергеевич. Готов служить.

– Мммм… Ну, да. Прислуживаться тошно…

– Не понял? – Ведерников смотрел заискивающе, даже с подобострастием.

– Не парьтесь… То есть не беспокойтесь, Игорь Леонидович. Это – классика. Вы ее знать не обязаны. Для Вас задание. Ровно через два часа, – Я посмотрел на часы, которые украшали мое запястье,– Да, через пару часов... Но не ранее. Скажите Комаровой, что ее вызвали в кабинет к Мальцеву.

– Будет сделано, Максим Сергеевич.

Если бы у Ведерникова имелись каблуки на ботинках и шпоры, как у гусар, мне кажется, он непременно бы ими прищелкнул, выражая свою готовность к сотрудничеству. Так парня растаращивало от желания выслужиться.

– Вот и чу́дно. – Пробормотал я себе под нос.

Сдал назад, прикрыл дверь и пошел догонять Калинина.