Особенности выживания Бога Смерти в Ремнанте

Глава 1

Темное, искаженное измерение вне пространства и времени, окровавленная душа с уродливой, противной всему сущему маской на лице.

Плотная жидкость внутренней Пустоты уже охватила глаза, уши, лоб, переползла на скулы. Синигами еще сопротивлялся неизбежному, боролся за каждый миллиметр чистой, незапятнанной кожи.

Душа теряла краски, черные волосы стали выцветать в болезненную белизну, глаза цвета темного бархата разгорались нечестивым золотом. Лишь горел в руке ревущим синим пламенем духовный клинок - дзанпакто. Сгорал сам, чтобы хоть на мгновение оттянуть падение своего мастера. Синигами и дзанпакто, единые в душе и в жизни теперь двигались к одной смерти на двоих.

Он брел по пустому, погруженному во тьму измерению, тыкался вслепую, размахивал мечом.

Проигрывал. Маска быстро и безжалостно перемалывала его душу, пока мощный, неудержимый поток реацу в форме скоростного поезда с золотым глазом в верхнем центре его тела врезался в согбенную, кричащую от агонии бессмертной души, фигуру.

Ловчий таран, оживший эквивалент изолированного пространства, окутанный бесчисленными слоями текущего времени, на полном ходу сбил, вгрызся в синигами. Вспышка тусклого света ознаменовала столкновение двух энергий. Реацу закрутилось в петле замкнутой системы, разделила осколок души-паразита от сущности проводника душ, а затем

Синигами выпал в хаотичный пласт реальности.

Мгновения вечности, треск разрываемого пространства, две точки на координатной оси Вселенной соединились в результате непредсказуемого в своей случайности процесса.

Духовный эквивалент квантовой запутанности породил резкий, пренебрежимо малый момент перехода между парой разных, случайно соединенных координат в момент их уязвимости.

Гарганта

Тихий огонек души синигами выпал через странный, случайный, невозможный по всем расчетам межмировой портал.

В хаотичной вечности не изменилось ничего.

В Живом, реальном мире возник невидимый, не обнаружимый простым взглядом микроразрыв, через который утек умирающий Бог Смерти.

Утек, чтобы войти в покинутое оригинальной душой умирающее тело ребенка, укрепить новое вместилище, переделать под себя, под заготовку привычного образа, внешности, самой сути.

Духовный клинок запустил процесс, сделал все необходимое для выживания хозяина, мастера, друга и побратима.

Теперь очередь за ним.

* * *

Тусклая синева мира живых кружила голову.

Окумура Сэки закрыл глаза, лишь бы не видеть

Не чувствовать кожей изнуряющие солнечные лучи, сквозь мешанину ломкой древесины и цветастых тряпок над своей головой.

Все тело ощущалось чуждым, неприятным, с излишней детализацией ощущений и бедным, кастрированным духовным восприятием.

Кусочек далекой синей выси казался более реальным, чем собственное существование.

Слишком яркое осязание, слишком теплое солнце, капли пота отвратительно-скользкие, сухой воздух дерет горло, шершавые губы болезненно трутся друг об друга, на языке слишком мало слюны, чтобы смочить их, одежда неприятно натирает бедра и подмышки, шуршание звучит невыносимо для перегруженного восприятия, хуже только тревожный скрип мертвой, обработанной древесины над ним.

Он оставил глаза закрытыми, покачал тяжелой, непослушной головой, поморщился от тревожного, раздражающего писка в ушах.

Странно, другие звуки не мешают так сильно: громовые раскаты рядом, но не совсем близко, откуда-то слева. Хлопает воздух, словно после техник кидо, полифония кричащих голосов сливается в один гул с точками пика, когда один отчаянный вопль на мгновение перекрывает остальные возгласы.

Попытался выпрямить позвоночник, тело почему-то повело в правую сторону.

Голова болит, но не как обычно, после истощения духовной силы, давления слишком мощного реацу или отравления. Болит будто изнутри…

И все это на фоне слабого фона рейши, плотности духовных частиц в воздухе.

Слабого, даже по сравнению со стандартными точками выхода мира живых или мест бессилия в Сейрейтей.

Не Каракура и не Тибет, прямо скажем.

Больше походило на бесплодные пустыни или медвежьи углы, в которых любили селиться всякие твари, от недобитых квинси до очередных чудовищ Розария Памяти.

Такая ничтожная концентрация навевала не самые приятные эмоции. Словно он - единственная душа вокруг, уникальный оригинал посреди невзрачных подделок. Живое существо, запертое в кукольном мире.

Ксо.

Как будто ему не хватало и других странных ощущений.

Почему свет проникает даже сквозь веки? И что так плотно давит внизу живота? Точно просится наружу!

"Кукольный мир, значит…" - Открывать глаза не хотелось.

Наверняка все дело в новой выпивке, которую нашел проклятый Иссин. Выходцу из великих кланов, даже изгнанного Шиба, вполне по силам найти яд, который свалит хоть лейтенанта.

Тем более, что сам Окумура Сэки до полноценного лейтенанта, увы, не дотягивал, про капитана и говорить нечего. Сильный третий офицер, хорошие перспективы продвижения по службе в ближайшие десять-пятнадцать лет. Не более.

Головная боль вдруг отдалилась. Не исчезла совсем, но словно бы отступила куда-то вглубь, где перестала мешать. Так, оставила небольшие уколы, чисто чтобы напоминать о себе.

- Надо понять, где я… Что я тут забыл. И почему все такое непривычное…

Ладонь потянулась вперед, но расстояние до ближайшей деревяшки вышло больше, чем он привык - пальцы только царапнули сухой, прокаленный песок рядом.

Песок?

ПЕСОК!!!

Глаза распахнулись сами собой, сверкнули болью, заслезились от обилия солнца. Единственное, что он успел разглядеть…

Тело облегченно обмякло, снова откинулось на свое ложе, избавило несчастного Третьего Офицера Окумуру от всех последних достижений собственного перемещения в пространстве.

"Песок желтый. Или белый. Не серый. НЕ СЕРЫЙ!"

"Это не Уэко Мундо"

"О, Король Душ, конечно, я не там. Мир кровожадных монстров с костяной маской и пустотой в груди, серой пустыней и вечной ночью не имеет столько света! Хах. Да уж. Запаниковал, как бестолковый рядовой, только-только из Академии".

Пальцы все еще оставались погруженными в песок, и их стало ощутимо печь. Но не успел Сэки одернуть руку, как новая дрожь прошлась по спине и подбородку, когда бархан под ним завибрировал от особенно мощного хлопка снаружи.

В этот раз, ценой неимоверных усилий, ему удалось придать себе вертикальное положение, осторожно разлепить веки.

Непривычное тело раздражало, злило до умоисступления

Хотелось лично разодрать кожу с ее надоедливыми, противоречивыми сигналами, выдавить ослепленные ярким солнцем глаза, сбрить отвратительно-влажные от пота волосы, что липли склизкой паклей ко лбу и шее, вырвать ощущение сухости из-под ногтей.

Откуда столько предельно насыщенных реакций в его тренированной стосорокалетней душе?!

Душе, где структурировано каждое движение рейрёку внутри организма. Да он даже эмоции мог заблокировать прежде, чем их ощутить! Прямо во время боя мог! Правда, скорее отложить, чем отменить, причем, ненадолго, но сам факт!

Про духовное тело и говорить нечего. Вмешательство на клеточном уровне бы Окумура не осилил, с таким контролем к Главнокомандующему и Нулевому Отряду, но вот менее концептуальные воздействия…

Лично настроить каждую мышцу на лице? Напитать рейрёку каждый волос на голове, задать ему положение в пространстве и разрешенную амплитуду колебаний? Запретить душе имитировать пот, истекать кровью больше, чем на пару капель?

"Могу, умею, практикую".

Мог, умел, практиковал.

А теперь мается от чрезвычайного разнообразия своих реакций, словно юный студент Духовной Академии, впервые открывший свой слишком специфичный шикай, таинственную силу души, высвобождение духовного клинка.

Впрочем, имелось тут одно логичное объяснение.

"Судя по всему, я сейчас на миссии в Мире Живых, а какой-то подлец из Научного Отряда решил не делать официальный запрос и тайком отправил мне вместо обычного гигая не то сверхчувствительный, не то сверхреалистичный. В итоге припекло так, что я вообще не помню подробностей".

Гигай, искусственное, лишенное души тело обычно подгонялось под конкретную душу, и спектр доступных в нем ощущений оставался невелик.

Для рядовых, если им зачем-то понадобилась такая оболочка, создавали максимально примитивные - они не давали почувствовать даже вкус или запах. У высших офицеров гигай полностью имитировал ощущения их душ, с поправкой на физическое тело.

Для Сэки научники зачем-то расстарались так, что искусственное тело не отличалось от природного, человеческого. По крайней мере, на дилетантский взгляд самого Третьего Офицера.

Новый, куда более сильный взрыв сотряс почву.

Окумура беспомощно взмахнул руками, но лишь нахватал горсти песка в свои широкие рукава. Моментом позже его укрытие накрыло песчаной волной.

Часть досок сверху смело, но другие остались, и его тело не занесло полностью, хоть и пришлось часто-часто моргать глазами да отплевываться.

"Спасибо, инстинкты прописали такие же, детальные. Сам бы я про слюну или кашель даже не вспомнил, я же не помешанный на безобидном образе легкомысленного бабника капитан Кёраку.

Некоторые старые синигами даже дышать или моргать забывают. Смотрится жутко".

По крайней мере, теперь он понял, что находится внутри изломанной и перевернутой повозки излишне больших размеров. А огромный парусиновый тент, удачно растянутый на обломках, закрывает его с трех сторон.

"Все же, мир живых… И проблема не во мне - проблема в искусственном теле. Но если я в гигае, то значит - на миссии..? Тогда почему ничего не помню?" - Вопреки собственным мыслям, тревожные образы постепенно стали затапливать сознание.

Никакой конкретики, лишь то самое ощущение головной боли на задворках стало полниться, расти, выплескиваться дальше некими волнами бессвязных воспоминаний.

"Нельзя лежать, я слишком беззащитен в таком виде! Уязвим! Похоже на проделки подчиняющих…" - Мозг по привычке принялся анализировать ситуацию, способы борьбы, союзников…

Он повторно открыл глаза, попытался лучше изучить обстановку вокруг, но в прорехе тента прямо над ним виднелось жгучее полуденное солнце, и глаза моментально взорвались вспышками света.

Сэки цокнул, усилием воли подавил инстинкты, прикрыл глаза, откинулся обратно на рыхлый, душный песок, попытался скользнуть в медитацию для выхода во внутренний мир.

Не получилось.

Лишь определил смутное наличие живых в ста метрах впереди. Души постоянно мельтешили, к ним добавлялось слабое, прерывистое ощущение то ли Пустых, то ли грешников… Неважно.

Рядом с ним никого не имелось, так что, в ближайшее время атаки можно не ждать.

Подробности он узнавать не стал, вернуть воспоминания важнее.

Собственный контроль рейрёку, духовных частиц, искренне огорчал: он упал со сносного до отвратительного, тогда как объем духовной энергии, реацу, сократился минимум втрое, а состояние ватной ошеломленности не давало полностью ощутить души вокруг, получалась какая-то мешанина.

Лишь собственный дзанпакто, духовный меч синигами, яркой звездой горел в сознании, стучал и дергал "закрытую дверь" внутреннего мира.

"Значит, "закрыта" она именно с моей стороны. Плевать", - рука потянулась вправо, увлекла за собой тело.

Три неуклюжих переката, на один больше, чем требовалось, помогли вернуть нормальный контроль над конечностями. Правая ладонь подхватила меч с песка, левая по привычке нашарила на поясе такие знакомые ножны.

Вскоре духовный клинок вернулся обратно, а затем весь дзанпакто занял место на коленях своего хозяина в стандартной для новичков позе входа во внутренний мир - позе лотоса.

Меч, раньше идеальный по размеру, теперь казался чересчур, подозрительно большим для щуплой фигуры выданного гигая.

Даже в своей придурковатой, обожженной чувствительности синигами почуял подвох.

Такой родной и знакомый клинок чуждой, непривычной тяжестью придавил его бедра. Рукоять лежащего на коленях дзанпакто находилась так далеко от кончика лезвия, что третий офицер Окумура Сэки даже не смог бы одновременно достать до них пальцами, как бы абсурдно это не звучало.

"Похоже, мой гигай еще страннее, чем я мог подумать", - решил он.

Нарочито легкий тон в мыслях совсем не помог: напряжение никак не хотело отпускать, а чувство опасности, его приобретенный за столетие боев инстинкт, настойчиво колол нервы холодком упускаемого прямо сейчас шанса.

Сэки нахмурился, но затем отрицательно покачал головой, сосредоточился на внешней форме своего дзанпакто, потянулся к ней через зрение, вобрал в себя образ духовного клинка.

Следовало правильно расставить приоритеты. Если опасность не грозит ему прямо сейчас - ее стоит проигнорировать, в угоду прояснения ситуации.

Надо сначала вернуть боеспособность, а лезть на рожон можно и после.

Он с нежностью и прищуром от злого южного солнца уставился на собственный духовный клинок. Стандартный размер, черный лак, скучная цуба без странных форм или травления - только темно-синее плетение на рукояти и такой же лаконичный узор на черных ножнах позволяли отличить пробужденный дзанпакто от пустышки-асаучи.

А еще - плетение и цветные узоры на самом лезвии, будто бензиновые разводы в луже, только в этой радуге преобладал синий цвет.

Сам Окумура давно забыл, что такое бензин и для чего он нужен, но аналогия из его далекой, практически забытой юности времен Академии оказалась прочнее собственной памяти о первой жизни в мире живых.

Маленькие, сперва неудобные, а затем все более уверенные, хваткие, твердые пальцы в неуклюжем, собственническом жесте вцепились в слишком широкую рукоять, сжались. И головная боль исчезла.

Он вступил в свой внутренний мир.

- Ты проиграл, синигами.

Широкая каменная площадка вокруг голых скал. Ониксовый трон с парой широких блюд из масок Пустых на краях каждой из трех ступеней: внутри масло, куски черной мантии гиллианов скручены в горящий фитиль. Благовонный чад смешивался с надменным горным воздухом, синий огонь у подножия пах лавандой.

Языки пламени ластились к человеку… существу в плотном красном хаори с серебряными пионами и традиционными сандалиями-таби Готей-13.

Все видимые под одеждой участки тела дзанпакто замотаны бурыми, подсохшими бинтами, перемотанные кисти заканчиваются перчатками, повязка от плотно замотанной головы продолжается дальше, до переносицы, погружает глаза в тень.

Рыжие волосы с уродливыми красными пятнами, точь-в-точь цвет ржавчины, небрежно торчат тут и там из-под бинтов на голове, волчьи уши того же странного оттенка, одно сломано и опущено вниз, у другого оторван кусок.

Гладковыбритое лицо закрыто полностью, снаружи лишь глаза с бровями, тонкие бескровные губы, две дырки в бинтах на месте носа, гнусная и одновременно отечески-участливая ухмылка.

Его собственный дзанпакто щелкнул пальцами в плотных коричневых перчатках. И Окумура почувствовал, как его грудь, живот, саму суть охватывает огонь.

- А-а-а-а-а-АУ-У-О!!!

Дикий крик эхом отразился от каменных сводов, побежал дальше по скалистым пикам. Но кричал не синигами.

Огромная серая гусеница-Пустой размером с младенца выпала из маленькой, едва видимой глазу трещины на коже его груди. Плотная белая маска Пустого пожиралась алчным синим пламенем.

Не прошло и секунды, как потусторонняя тварь окончательно исчезла в черных хлопьях остаточной энергии души-минус.

- Теперь тебе стало понятнее? - ухмыльнулся дзанпакто.

Да. Определенно стало. Но возвращение памяти означало возвращение эмоций. Со всеми причитающимися процентами.

- АЙЗЕН!!! - ярость захлестнула его чистой, рафинированной жаждой насилия.

Никакого рассудка не осталось: только пускающий слюну и рык Третий Офицер, его дзанпакто да каменная арена.

Не случилось никакого звона мечей: прямое парирование в духовном фехтовании - опасная глупость, такое позволяют себе только капитаны или бездарности.

Никакого свиста или звука - духовные клинки могут атаковать бесшумно, будь на то воля и мастерство их владельцев. Никаких взрывов, разговоров, речитатива техник кидо.

Слишком мало рассудка сохранилось у Окумуры Сэки, чтобы сознательно руководить боем. Только путь разрушения первой десятки, давно применяемый на одних инстинктах, голое искусство фехтования синигами - Дзандзюцу, а также синее пламя, одинаково жгущее обоих противников.

- СДОХНИ, СДОХни, СдОхНи, сдохни, умри, почему, почему, Соске…

Их бой длился больше шести часов по времени внутреннего мира. Один из самых долгих боев в его упрямой, стосорокалетней жизни в Сейрейтей, Сообществе Душ. Самый долгий - во внутреннем мире.

И первый, когда он испытывал настолько сильную ненависть и гнев.

Они притихли на четвертом часу. Перестали искажать язык тела - на пятом. Схлынули, утомились вместе с его сутью - на шестом.

- Ты успокоился, - мужчина в красном халате лишь констатировал факт.

Его хозяин отступил, безрассудство атак сменилось попыткой выхода из боя, а глаза больше не туманило пьяное чувство праведной ярости.

- Да, пожалуй… Спасибо, Аогари [Синий Охотник]. Видит Король Душ, мне это было нужно, - он не сумел скрыть в своем голосе опустошение и горечь.

Однако сумел взять эмоции под контроль, перевести остатки вибрирующей боли предательства в меланхоличное спокойствие. Тем же способом, что и в бытность Третьим Офицером Готэй-13. Хорошо, что Внутренний Мир имеет свои правила.

- Это так, - красноволосый мужчина вновь опустился на свой трон, - очнись ты на шесть-семь выпадов позже, и мне пришлось бы тратить энергию на твое пробуждение. Ты же знаешь, я никогда не сдерживаюсь. Второе правило арены, - улыбнулся он.

Никаких оскалов, никакой двусмысленности: бархат снисходительности в выражении лица, под ним - задор и жажда битвы в жутком, фанатичном блеске кровавых глаз.

- Что?! Я не должен быть настолько плох! И с каких пор ты так вырос?

Его собственный дзанпакто всегда имел абсолютно идентичную с ним комплекцию: рост, вес, длина рук, линия роста волос и все остальное. Ну, за исключением тотальной забинтованности и цветовой гаммы.

Теперь же он возвышался перед своим хозяином настоящей глыбой, превосходил его по росту больше, чем вдвое.

- Хн. Предоставлю тебе удовольствие самостоятельно найти ответ. Если это все, то прощай…

- Дай мне хотя бы зеркало! - подозрения почти перешли в уверенность.

Молчаливый кивок согласия от Аогари только подтвердил догадку. Сплавленное из песка зеркало на ближайшем пике - очередной намек. Внешний мир важнее, чем он думал. И, наконец, собственное отражение.

- Как такое вообще могло получиться?!

- Мы умерли, помнишь?

Нет. Он не помнил. Вернее, не помнил, как именно.

Последнее воспоминание после того, как банкай Тоусена, полная сенсорная депривация, лишение всех органов чувств, помутил его сознание - ревущая внутри Пустота, истекающий слюной Голод, медленное, гипнотическое в своем наваждении, безумие.

Пустофикация.

- Я… Я стал Пустым?!

Ужас

Давно и прочно забытое ощущение холодных когтей кошмара, первая эмоция, которую юные синигами берут под контроль.

- Нет! - тихий, но твердый, полный одержимого неприятия, голос Аогари выдавил из него всю постыдную слабость.

- Больше нет, - поправил Окумура, - ты сжег это, верно?

- Остатки Пустоты, подселенного паразита, но да. Ты - чист, - в воздухе повисла недосказанность.

- Я должен был переродиться монстром, - неестественное, деревянное спокойствие бытия синигами уже ощущалось немного странным, по мере того, как он привыкал к ощущениям своего перекошенного в сторону чувствительности гигая.

Тем не менее, в своем внутреннем мире он всегда был, есть и будет в первую очередь душой, поэтому оковы псевдоживого тела не способны повлиять на него в центре личной вселенной.

Постой-ка, а насколько "псевдо-" живым являлось его тело?

- Ты сжег, но не сразу…

- Тоусен недооценил нас. Маленькому убийце твоего дружка Айзена пришлось спасать положение. Рана в итоге оказалась слишком серьезной, а ты не капитан, и даже не лейтенант. Слабость не дала распространиться скверне: слишком мало времени осталось для принятия Пустоты.

- Мы успели переродиться? - синигами нахмурился.

Круговорот душ не работал так быстро и так странно, не говоря уже о том, что душа-минус никогда не сможет встать на путь перерождения прежде, чем будет очищена.

- Почти. Вспомни одно маленькое обстоятельство. Когда открылась Гарганта…

- Я попытался бежать через Разделитель Миров!

- И переродился, уже будучи в другом мире, - Закончил за него Аогари.

Быстро, даже поспешно. Опустил искажающие душу подробности.

Не стоит вспоминать то хаотичное измерение, в котором синигами провел свои мгновения чистой агонии перед выходом в иной мир.

Третье правило Арены, хотя проще назвать это правилами его дзанпакто - никогда не давать своему хозяину дополнительной информации.

Или "новой", учитывая его подобие амнезии. Сейчас тот просто закончил фразу, дабы создать видимость диалога.

- Большая часть духовной силы ушла после смерти, но и остатков хватило, чтобы моя душа не прошла через местный аналог очищения и избавления от воспоминаний!

- Если он вообще существует, - пламя на фитилях плошек у трона слегка вспыхнуло.

Сигнал, что время во внутреннем мире скоро будет синхронизироваться с внешним, или начнет потреблять рейрёку.

- То есть, это не гигай? Это мое новое тело? Я теперь смертный?

- Решай сам. Новый мир - новые правила.

Окумура, наконец, решился взглянуть в зеркало, которое выплавил для него Аогари.

Низкий, ужасно низкий. Его плечи находились ровно по пояс Аогари, черные волосы торчали неопрятными вихрами вместо традиционной прически с кенсейканом Кучики - своеобразная заколка, символ одного из четырех Великих Домов.

Для него - лишь напоминание о ни разу не виденной матери. Единственная привилегия, которую он унаследовал от Великого Дома.

За время бытия во внутреннем мире шихакушо подстроилось под новое тело - черная форма синигами теперь прекрасно сидела на нелепой в своей миниатюрности фигурке.

Окумура вздохнул. Даже незрелые души в Готэй-13, вроде Хиёри, выглядели куда более взросло, чем то убожество, которое ему досталось.

По крайней мере, внешность осталась более-менее прежней, с поправкой на внезапную молодость. Осталась или подстроилась, его мало волновали подробности.

Скучная, традиционная, обыденная среди Сейрейтей - черные волосы, черные глаза, черная подводка вокруг них - наследие дзанпакто после обретения шикай, белая кожа, ближе к оттенку сливок или глазури на керамике, чем к пергаментной неоднородности или болезненности.

Впрочем, спасибо и за это: последние семьдесят лет он так привык работать на износ, что забыл, как выглядит его внешность без черных мешков под глазами, прозрачной кожи с сетками вен, запавших щек.

Проклятые условности Сообщества Душ, где каждый выглядит так, как себя ощущает, а он еще с жизни в мире живых привык к таким стереотипам об уставших людях.

"Первой жизни, если мы с Аогари правы".

Мысль вызывала тоску даже в отстраненной созерцательности внутреннего мира.

Он практически ничего не помнил о своем [первом] смертном существовании, лишь остались некоторые образы, привычки, куча глупых стереотипов, обрывки понятий да парочка странностей в поведении и манере речи, которые он пронес сквозь всю свою стосорокалетнюю жизнь в Сейрейтей.

И теперь начинать все сначала?

"Я - Третий офицер Тринадцатого Отряда, защитник трех миров, карающий меч Короля Душ. Мое призвание - уничтожение Пустых, предателей, ренегатов, иных рас и всех тех, кто ставит Равновесие под угрозу. Неважно, кто передо мной: пустой, квинси, Кучики Кога или мой бывший приятель Айзен".

Мысль о последнем опять вызвала глухую тоску пополам с искристой, фонтанирующей злобой. Он подавил ее. Сейчас не время.

Ах, как же выверено, как освежающе-логично существование чистой души. Жаль, нельзя так и остаться во внутреннем мире, без идиотского перенасыщения всех органов чувств разом.

"Особенно, если это другой мир, если это новое перерождение… То что мне в нем делать? Я не смогу попасть обратно, даже если каким-то чудом сумею открыть Гарганту. Прыгать в Разделитель Миров, под Ловчий Таран, в ту вечную тьму, в надежде на единственно-верный исход - безумие!"

- Мастер.

Голос Аогари отразился от исполинских горных пиков. В нем - предупреждение и утешение, намек на надежду.

- Ты думаешь… - Сэки машинально облизал губы.

Прошло всего-ничего, а он уже получил очередную глупую привычку от человеческого тела.

- Каждый мир имеет своих чудовищ. Ты помнишь мое желание, мое единственное эгоистичное желание? - красные угли его глаз озарил темный отблеск.

Завораживающий, словно наблюдение в окно чужого дома над затухающим камином внутри.

- Вечная служба, - эхом произнес дзанпакто ответ на собственный вопрос.

- Я помню это каждый час моего срока, - Сэки хотел сказать торжественно, а получилось избито, обыденно.

Как стало обыденностью уничтожение павших во тьму душ с дырой в груди и страшными фарфоровыми масками животных на морде - Пустых.

- Тогда найди новую цель. Везде, где существует равновесие, находятся те, кто стремится его нарушить.

Снова вспыхнуло холодное пламя, теперь у самого подножия трона. Вспыхнуло, чтобы окончательно погаснуть, погрузить каменную арену в разбойничий, злой полумрак. Лишь одна-единственная плошка продолжала радовать каменную арену своим маленьким, суетным огоньком.

Время почти вышло.

- Я не забуду твоей просьбы, - Окумура Сэки прикрыл глаза.

- Не смей доводить все до идеала, как в последнюю сотню лет, - его белая, единственная чистая повязка на переносице, наползла на губы в кривом, но широком, невозможно широком для человека оскале. - Призвание не должно забирать весь смысл жизни. Так ты становишься ограниченным, великая миссия усыхает в рутину. Я не потерплю такого исхода!

Вечные сумерки его застывшего мира разогнало пламенным заревом внезапной злости. И еще несколько секунд голубые всполохи плясали на его сетчатке.

- Сказал бы ты мне об этом лет на восемьдесят раньше. А лучше на сто, когда я поступил в Академию, - пробубнил Окумура, - ксо, мне так даже проще станет.

- Трудоголизм в твоей стадии - неизлечимая болезнь, не смей недооценивать собственную ограниченность. Хм, но для начала убедись в том, что твои маленькие, хилые руки вообще способны держать оружие.

Сэки похолодел.

Зеркало отражало не только его миниатюрную внешность и подстроенный под новую реальность шихакушо.

Меч в его руке теперь по размерам казался ближе к длинному кинжалу танто, чем к привычному клинку одати. Уменьшился чуть ли не втрое, подстроился под измененную фигуру.

Потому что теперь, в гигае, нет, в человеческом теле, бывшего синигами связывали те же ограничения, что существовали в мире живых.

Физические константы, мышечная масса, тренированность, вбитые рефлексы.

Реацу для людей всегда являлось лишь одним из факторов, иначе «подчиняющие», с их скромными объемами духовной энергии, никогда не представляли бы собой той угрозы, какой они, несомненно, являлись.

Зато теперь Окумура Сэки полностью осознал свое незавидное положение.

Беспомощный, в маленькой, слабой, неразвитой, не тренированной, глупой оболочке нового перерождения. Дезориентированный от противоречивых сигналов, с колеблющейся связью между душой и телом из-за последствий насильственной смерти и межмирового перехода…

Если бы не спарринг в его внутреннем мире, то он бы потратил на минимальное приспособление, вроде нормального управления телом, координации, подгонки размера дзанпакто и формы, дни и недели.

То есть, легко бы погиб от любого минуса, от каждого второго из низших Пустых.

Просто упал бы после одного единственного выпада, если бы вообще сумел подняться на ноги. А разница между душой и телом слишком велика, чтобы дать посреди боя достаточно времени для привычки.

По крайней мере, теперь Окумура мог кое-как размахивать своим мечом-кинжалом, уверенно управлять движениями рук и ног, без особых проблем использовать первые номера кидо и те, которые успел вбить в свою душу до степени рефлексов, буквально вплавил в собственное существование.

Тренировка во внутреннем мире полностью себя оправдала, даже если стоила почти трети всей его духовной энергии.

К сожалению, объем реацу так и остался на четверти от доступного, не исправился и серьезно просевший контроль. Про отложенную на потом злость, боль от предательства, скорбь по прошлому миру и оставленные дела не хотелось даже думать.

Так же, как о собственных планах и их отсутствии.

Не в местную же армию ему идти, для "вечной службы" в угоду дзанпакто!

Впрочем, проблемы стоит решать по мере поступления.

Поступления информации.

Их капитан всегда предпочитал закрепиться на позиции, твердо встать на земле, объяснить каждому план действий, разработать несколько этапов и шаблонов, лишь после этого бросаться в бой.

Рассудительный, совестливый, ответственный, но требовательный и непреклонный, капитан Укитаке предпочитал комплексный подход импульсивным наскокам Одиннадцатого Отряда, засадам Второго или любителям интриг Шестого. Иногда это приводило к ошибкам, но чаще всего неторопливый, вдумчивый подход экономил Тринадцатому множество жизней рядовых.

- На твоем месте, я бы сосредоточился на внешнем мире, - подтвердил его следующие мысли Аогари, - как можно быстрее.

Правильно.

Как ни соблазнительно оставаться во внутреннем мире с привычными ощущениями и правильными реакциями чистой, лишенной тела души, следовало понять, что с ним случилось, где он находится в мире живых.

Предаваться самокопанию, поискам цели, воспоминаниям надлежит в более безопасном месте, чем песок под обломками телеги на фоне не то боя, не то катаклизма.

"Может, я смогу найти себе поесть, чего-нибудь сладкого или даже выпить… видит Главнокомандующий, мне это требуется", - если повезет и здесь вообще есть аналоги сладкой выпечки Сейрейтей или духовного вина.

Главное, не нарваться на любителей подогретой рисовой бражки, неважно, насколько духовно богатой она может быть. Отвращение к сакэ пришло из его бытия человеком… первого бытия человеком - и оказалось тем немногим, что прошло безжалостную проверку временем.

- Ты можешь понять, что происходит снаружи? - Сэки хотел знать, куда он торопится и где опасность, - ведь если может дзанпакто, то и его хозяин…

Синигами осекся.

Затем выпрямился, положил руки на фантомную копию своего клинка, пока настоящий буравил его тлеющим взглядом из-под серых, с кровавыми пятнами, бинтов.

Сэки вернулся во внешний мир и открыл глаза.

Духовный паразит больше не туманил разум, а бой с Аогари на грани возможного буквально заставил вбить инстинкты души в его новое тело, синхронизировать их. Бытие чистой душой во внутреннем мире убрало последние барьеры непривычного тела, и офицер Окумура, наконец, получил доступ к своей реацу.

Вместе с ощущением чужих душ.

К сожалению, общая слабость никуда не ушла, контроль просел до примитива на уровне пятого, а то и вовсе седьмого офицера.

Этого вполне хватало для ощущения чужого присутствия. Он быстро обнаружил недалеко от себя семь воинов, между которыми шел бой.

А также несколько десятков странных минусов, больше похожих на те осколки душ Пустых, которые навечно застревали в простом Гилиане, без надежды на эволюцию.

Сэки пошевелился в неудобной позе своего мелкого тела, искрящегося от неуемной, малополезной энергии. Теперь он мгновенно вернул себе контроль над конечностями, перехватил поудобнее маленький меч, пригнулся, а затем тихо выскользнул в проем между досками и обрывками парусины.

Коварный бархан едва не засосал внутрь мелкую ногу, слабенький, но колючий ветерок дал пощечину злым, наждачным песком, жар дневного светила навалился на плечи с непринужденностью пьющего с самого утра капитана Кёраку.

Стойкий, бесстрастный даже по меркам офицеров Готей-13, Окумура с гигантским трудом подавил вой рассерженной беспомощности, потому что погасить солнце не смог бы даже Главнокомандующий, а сам Сэки слишком давно не чувствовал такой гнетущей жары.

Души в принципе легко переносят любые условия, которые не вредят им напрямую. С людьми дела обстоят слегка по-другому.

- Буэ-э-э, - нос подвел его точно так же, как и все остальные органы чувств.

Гнилостный запах от разлагающихся тел хорошо знаком по обеим жизням, смрад литров пролитой крови и вскрытых внутренностей приелся еще во время командировок в Мир Живых, к местам масштабных сражений.

Вонь сожженных в огне тел в принципе знал любой синигами: даже запечатанный, Рюдзин Дзякка, духовный клинок главнокомандующего Ямамото, охватывал своей кровожадной аурой весь Готей-13, от Гнезда Личинок Второго до казарм Пятнадцатого Отряда на отшибе.

Вот только, в отличие от души, его новое тело никогда не чувствовало ни одного аромата из брошенной ему в лицо какофонии запахов.

Впереди горел караван.

Лениво, неохотно, будто из вежливости. Половина телег уничтожена до уровня обломков, разбросана во все стороны, оставлена вяло и безопасно дожидаться занесения песком или обугливания в редких огненных языках.

Малая часть из середины процессии уцелела почти полностью. Если считать повозки.

С людьми все оказалось с точностью наоборот: свешивались с бортов безвольные тела, алела свежая кровь на пыльном дереве и шершавых тентах, кричала парочка уцелевших ишаков.

Большая часть трупов людей разбросана в конце каравана, точно нападавшие спешили любой ценой уничтожить убегающих гражданских.

Авангард группы, наоборот, представлял собой месиво обломков и останков: именно передняя часть приняла первый удар, чтобы оказаться разбросанной по пустыне не то одним мощным взрывом, не то серией атак.

Окумура не знал, каким образом смог выжить он сам, вернее, его тело… Реципиент? Вопросы об этом, а также размышления о том, почему он не стал младенцем, раз уж переродился в новом мире, оставлены на будущее.

"Скорее всего, пацан пробрался в отставшую от авангарда повозку, вот его и задело на излете. Хотя, все равно странно: вокруг и над ним обломки, а на нем самом ни царапины…"

Он умудрился предаваться отстраненным размышлениям, пока его вместилище нещадно блевало: с болезненными спазмами, стоянием на коленях, едкими слезами, обожженной носоглоткой, скверным запахом…

Зато после исторжения из себя слизи и остатков пищи вонь сражения стала восприниматься легче, хотя тошнота все еще крепко сжимала нутро. Несчастный офицер мог только надеяться, что все эти неудобства отойдут на второй план во время боя.

К его облегчению, выживших рядом с ним не имелось. С ними пришлось бы возиться, терять драгоценное время, или оставить на смерть, как предписывал устав и здравый смысл.

Когда рядом идет драка, стоит сначала завершить ее, и лишь потом оказывать возможную помощь. Если на то есть желание. Синигами уничтожают угрозы. Поддержку населению должны оказывать светские власти соответствующих районов Города. Вплоть до эвакуации, лечения и другой возни.

Однако, каким бы рациональным не являлось решение отказать в помощи раненому человеку, он все равно бы ощутил небольшой стыд и легкое неудобство из-за такой ситуации. Разумеется, испытывать неловкость перед ничтожной душой за правильное выполнение устава - нелепо. Пусть даже такое выполнение могло стоить атакованным жителям жизни.

Тем не менее, некий странный, тоненький голосок внутри него все равно пищал про "неправильность", "защитить гражданских", "оставление в опасности" и еще несколько других столь же глупых или оскорбительных фраз.

Очередное наследие прошлой, теперь уже позапрошлой жизни, за которое он в своей глупости любил цепляться первые сорок или пятьдесят лет жизни в Сообществе Душ.

"Возможно, сейчас стоит попытаться вспомнить как можно больше особенностей того периода жизни. Раз уж я снова оказался заперт в смертном теле".

Тело, тем временем, в принудительном порядке привыкало к обстановке вокруг. Реацу тяжело, неохотно, едва ли не мучительно вытекало тонкой струйкой за пределы организма: омыло роговицу глаза для защиты от солнечных лучей, второй подошвой собралось под ногами в стандартной для синигами поступи, пленкой обволокла кожу для смягчения ударов и воздействия внешней среды.

"Шесть затухающих сигнатур, одна на пороге. Первые без вариантов, умрут быстрее, чем я завершу полную форму любого из Пути Возвращения (кайдо). Последний силен, его странная реацу сама пытается вылечить тело, но слишком значительные раны. Практически безнадежно.

Попытаюсь помочь, когда устраню прямую угрозу. Больше точно никто не выжил. Хорошо", - он удовлетворенно кивнул, после чего попытался максимально сокрыть свое давление реацу.

Минус одна драгоценная минута - и третий офицер устремляется кружным путем к полю боя.

Благо, просевшего контроля духовной силы хватало на передвижение без оставления следов или увязания в песке. Этого достаточно, а на нормальное сюнпо лучше поберечь силы.

Звуки боя (теперь вне всяких сомнений, судя по агрессивному окрасу чужих душ) раздавались достаточно далеко от уничтоженного каравана.

По всей видимости, защитники сразу попытались увести неизвестных подальше от основной людской массы. Если они и добились успеха, то уже другая волна нападавших свела на нет все их усилия, уничтожив каждого из тех, кого пытались спасти охранники.

"Гм. Не могу понять их уровень силы", - синигами нахмурился.

Он четко ощущал две стороны конфликта.

С одной сражалось три, нет, уже два человека. Причем оба имели очень развитые, очень материальные души, буквально гвоздями приколоченные к телу. Нонсенс! Чем сильнее душа, тем яростнее она старается сбросить оковы тела.

Те же Подчиняющие довольно легко могли переходить в бестелесную форму, как и шаманы северных народов. Только Зависимые и квинси плавили душу с телом в единое целое, но здесь и близко не пахло ни духовными вампирами, ни специфической реацу проклятых лучников.

Вторая сторона представлена тремя людьми. Та же мощная реацу, та же аномалия, что и с первыми двумя. Вот только осколки душ-минусов вокруг них совершенно не стремились атаковать троицу. Скорее наоборот: помогали уничтожать оставшуюся пару.

И у каждого из преступной тройки осколок-Пустой сидел непосредственно в теле. Как тот паразит-гусеница, которого сжег во внутреннем мире Аогари. Только его был в несколько раз сильнее местных.

Но итог один и тот же.

Пустые… Которые объединились с людьми.

Предатели!!!

Безымянный оазис, сожженные пальмы, истоптанная растительность, разбитая, уничтоженная земля, комья бесценной почвы, вывороченные наружу с древесными корнями, высохшая лужа вместо водоема по центру, огромные проплешины и окалины там, где духовные техники столкнулись с материальным миром.

При виде этой картины, этих ощущений идущей битвы синигами захватили воспоминания.

Боль, беспомощность, твердеющая на собственной плоти белая маска, лицо предателя перед ним, смех, разговоры про "полезность" дружбы с неприспособленным трудоголиком Окумурой, разделение подозрений, недоверие к нему остального отряда "спасателей".

"Нет ничего ужасного в том, чтобы ждать, когда тебя предадут. Весь ужас в том, когда предательства не ожидаешь", - этот голос, голос Айзена, с незнакомой прежде властностью бархатных ноток тирана слышался отчетливо, лучше, чем вживую.

Последние слова, услышанные им в Сейрейтей, прежде чем Аогари заставил своего мастера вывалиться в подвернувшуюся Гарганту.

Сцена архипредательства Айзена Соске стояла перед глазами, куда более реальная, чем пустынный пейзаж перед ним.

Разбросанные вещи, трупы, резкие крики верблюдов и ишаков, точь-в-точь вопли сгорающих заживо людей, постепенно становились фоном, пока на сетчатке глаза мелькали совершенно другие образы.

Красные глаза из-под маски капитана Кенсея, первого удачного экземпляра экспериментов пустофикации. Ворох одежды от предыдущих жертв, слабых офицеров и рядовых, громкий, невыносимо-девичий крик пацанки Хиёри в момент трансформации, слезы в уголках глаз Ядомару Лизы, которой он восхищался с самой Академии…

Синигами захрипел.

Вопль ярости пробивался сквозь барьер его горла, капилляры глаз лопались от душевной нагрузки, в ушах зашумело, красные капли человеческой крови поползли по мочкам, весенней капелью западали на плечо, другие - оставляли дорожки под его носом, проталкивали через испачканные губы резкий железистый привкус.

"Я не буду уважать твое стремление к смерти, когда оно настолько лицемерно", - голос Аогари зазвенел внутри железной цепью его прошлых привязанностей.

Окумура порвал свои оковы в Разделителе Миров.

"У тебя нет права на месть, когда она настолько неосуществима. Ты не преодолеваешь пределы, ты кричишь от радости за их непреодолимость"

Его радость слишком пахла агонией. Он так долго сдерживался, превратил контроль в смысл жизни. Почему бы не дать ему забыться хотя бы раз в этих двух жизнях…

"Если таков твой путь синигами, то я не стану помогать тебе расстаться со своим долгом. Умирай в одиночку, Окумура Сэки!"

"Стой! Ты ведь чувствуешь это, Пустые в телах, грязная реацу! Они такие же! Угроза равновесию, предатели собственной расы!"

"Тогда устрани угрозу, выполни свой долг. А не упивайся убийствами жалких подделок твоих настоящих врагов!"

Он понял.

Понимать не хотелось, юное человеческое тело хотело рвать и метать, хотело опрокинуть небо на земную твердь, объявить войну кому угодно, лишь бы добраться до предателей и убийц, до Айзена Соске…

Которого здесь нет, не могло быть.

Мелочное, несправедливое вымещение злости. Незрелое и детское ровно в той же степени, в какой незрелым и детским являлось его новое тело.

"Ты прав, Аогари".

Голос глухой от непролитой крови.

Гнев все еще душил его до прокушенных щек во рту, до лопнувших сосудов, до слабых, позорных, бессильных слез.

Презренная, человеческая, слишком человеческая реакция.

Он мог, нет, должен разобраться с этим после. Наметить план, успокоить или обратить свой гнев вовне, в нужное русло, в другие эмоции. Во что угодно менее беспомощное и позорное, чем жажда крови первых подвернувшихся преступников.

"Помоги, клинок мой".

Тепло его души, разнесенное по человеческим венам, ощущение наполненности и завершенности.

Целый мир внутри, где пел гимны войне и чести, сражениям, воле и неизбывному долгу его дзанпакто. Самый близкий в мире, единственный, кто сумел пересечь вместе с его душой границу между мирами, перерождение… или вселение - Окумура не мог сказать точно, что именно пережил.

Важно лишь то, что происходило сейчас.

Он отвлекся на считанные секунды, а его бег близился к завершению.

Черные фигуры с темными масками указывали путь своими мертвыми, занесенными песком и раздавленными взрывом телами.

Временами их разбавляли силуэты мужчин и женщин в странных, цветастых, сумбурных нарядах, смутно, больно, ностальгично знакомых по моде первой жизни.

Матовое дуло искореженного автомата в песочном сугробе довольно точно показало уровень технологического развития данного мира. Но откуда тогда здесь взялся примитивный караван с кибитками? Хотя… глухие дыры оставались и в Мире Живых… то есть, на его родной планете… Земле?

Пустыня как нельзя лучше подходила для всякой архаики.

"Повезло или нет? С одной стороны, в городе я мог серьезно повредиться рассудком, если бы очнулся посреди забитой людьми площади, с другой - вряд ли там оказалось бы столь же опасно, как здесь и сейчас…" - Окумура был рад слегка изменить направление мыслей, не дать зациклиться на предстоящем бое.

"Это миссия, всего лишь миссия", - твердил он себе, чтобы опять не соскользнуть в лишающий рассудка амок, - "Просто еще одно задание для Третьего Офицера Тринадцатого Отряда.

Как в последний раз, когда капитан Укитаке отправил меня вместе с Лизой на поиск Мугурумы Кенсея и его группы… Нет! Не думай об этом. Сфокусируйся на том, что видишь сейчас. Бой. Странные ауры. Убегающие преступники. Убегающие преступники?"

Сражение успело затихнуть, почти прекратиться за жалкую минуту его бега к цели.

Один из защитников каравана успел получить серьезное ранение и лежал не то без сознания, не то с полным истощением реацу, судя по мучительным колебаниям души. Второй, он же последний, все еще отбивался, но по состоянию здоровья не слишком отличался от своего соратника.

Впрочем, душа единственного подвижного защитника сияла куда сильнее любой другой на поле боя, к тому же, в ней имелось сразу два странных образования, похожих на недоразвитые звенья цепи души.

Один-в-один четвертый сегмент, сцепка между дзанпакто и синигами. За исключением того, что никаких духовных цепей у неизвестных воинов и в помине не было. Слишком сильно душа срослась с телом.

"А вот и убегающие преступники…"

Раненый юноша с натуральным скорпионьим хвостом и плотной, развитой аурой тренированного воина.

Рот пускал пузыри, глаза закатились, а развороченная грудь дергалась под небрежной перевязкой каждый раз, когда его приятель двигался.

Мелкий, пронырливый мужчина в маске-домино и рапирой на поясе нес своего соратника на плече без особых проблем, разве что ноги раненого союзника Пустых волочились по песку.

Они двигались быстро, слишком быстро для простых людей. Мощная аура души переливалась под безжалостным солнцем изумрудными отблесками.

В движениях отступающего врага не имелось особого мастерства, его хватало лишь на усиление отдельных групп мышц да сухожилий в ногах.

На шаг впереди общего укрепления тела рейрёку или подачи духовной энергии в ноги, без разбора конкретных мест, как у вечных рядовых бездарностей, но никакой выверенной виртуозности, чуткости сюнпо офицеров-Синигами или, хотя бы, тренированных солдат Второго Отряда.

Умелые любители, талантливые самоучки, уровень сильной банды Руконгая, не более.

Впереди бегущих врагов уже ждал какой-то транспорт. Разглядеть конкретное средство передвижения не представлялось возможным из-за дальности. Даже у усиленного зрения есть свои пределы.

После секундного колебания, Сэки все же решил отпустить этих предателей.

Да, раненый человек-скорпион определенно умрет, если не при первой же его атаке, то во время боя точно. Однако более здоровый член команды все еще имел нормальный уровень реацу и совершенно не будет церемониться.

А сам синигами далеко не в лучшей форме для боя с неизвестным, опасным, к тому же, покидающим поле боя врагом.

"Сперва нужно спасти пару оставшихся охранников. Так я смогу узнать, где я, что произошло, каким образом те люди сумели объединиться с явно неразумной стаей осколков низших Пустых".

Впрочем, ответ на свой вопрос он получил практически сразу, стоило только пройти оставшуюся сотню метров до поля боя и внимательно рассмотреть нападавших.

Пустыня Вакуо

Айзен Соске

Айзен Соске

Пустофикация

Глава 2

- TIS the la~аst rose of summer~

Left blo~oming alone~

*эта последняя роза лета оставлена распускаться в одиночестве*

Небрежность и презрение на лице мужчины определенно отталкивали, однако он компенсировал недостаток харизмы вовлеченностью, декламировал с медовой, садистической экзальтацией так, что в его печаль и сочувствие хотелось верить.

Желательно, будучи при этом как можно дальше.

All her lo~оvely companions~

Are fa~ded and gone~

*Все ее возлюбленные товарищи увяли и угасли*

Бандит неловко ковылял по песку, подволакивал ногу, но специально переступил через труп, даже после смерти сжимавший в руках копейное древко. Второй охранник так и не дождался спасения. Остался лишь один боец.

Кольцо Пустых вокруг любителя стихов и его жертвы сужалось каждый раз, когда предатель делал шаг по направлению к единственному выжившему защитнику каравана. Вернее, к единственной выжившей.

Она больше не могла сражаться. Перебитая сразу в трех местах рука давно потеряла свой модифицированный топор, изорванный плащ обнажал страшные черные раны, странная, материальная реацу, настоящий энергетический покров, мерцала, готовая с минуты на минуту окончательно исчезнуть.

В сознании женщину держал лишь ненавистный голос ее врага, надежда унести его с собой напоследок, раз уж ей все равно не суждено вернуться обратно к своим любимым дочкам и разгильдяю-мужу.

"Мне так жаль…" - прошептала она, и ветер заглушил эти слова для всех, кроме нее самой.

Предательские глаза закрылись раньше, чем она смогла бы воочию узреть собственную смерть и попытаться забрать с собой вероломного убийцу.

Сражение закончилось.

Окумура видел, как злой, но специально ослабленный удар отбросил последнего защитника к подножию какой-то колючки. Ее товарищ лежал у ног победителя, будучи ему совершенно неинтересным, зато дюжина оставшихся после боя странных, будто созданных по шаблону, Пустых одаривала алчными взглядами умирающее тело.

Одаривала, однако, никто не смел ослушаться приказа странного мужчины, с ног до головы замотанного в серо-бежевое тряпье, эталонную одежду пустынных кочевников всех миров и измерений.

Лишь неуместная шляпа-цилиндр на голове, да прозрачные, чуждые человеческому, глаза на темном от загара участке кожи отличали его от погибших караванщиков.

Ах, нет, имелась еще одна особенность.

Странный паразит в его левой руке, ощущаемый как полноценный низший Пустой, в отличие от звероподобных, одинаковых, как под копирку, Пустых-осколков вокруг него.

Шесть волков, три медведя, остальные четверо - скорпионы. Похожие друг на друга, абсолютно лишенные индивидуальности, почему-то черного цвета, с жалким огрызком, остатком души-минус, но со стандартной белой фарфоровой маской, которая зачем-то прикрывала их внутреннюю пустоту.

"Это не осколки, - вдруг понял Окумура, - или не совсем осколки".

Больше всего странные Пустые-звери походили, в своей реацу, на искусственные души-минус, по аналогии с созданными НИИ Синигами "модифицированными душами", душами-плюс.

Что-то темное снова поднялось в нем, когда он понял: новый мир в некотором смысле оказался даже хуже прежнего. Разумеется, за всю историю Сейрейтей Айзен оказался далеко не первым предателем. Даже не единственным глупцом, заигрывающим с силами Пустых.

Но никогда, никогда прежде взаимодействия с минусами не оканчивались таким успехом, который сейчас небрежно демонстрировал закутанный в тряпье убийца. Полное подчинение, как Зов высших меносов, ранга адьюкас или Васте Лорд.

"Вижу, ты нашел свой новый долг", - подал голос его духовный клинок.

"Я не смогу взять отступника в плен для допроса. Слишком мощная душа, из серьезных ранений - только пулевое в левой ноге и сломанная, эм, какая-то кость выше груди. «Ключица». Да, она самая.

Реацу у предателя осталось чуть меньше трети. Плюс ко всему, все эти недоПустые могут выиграть ему время, помочь сбежать или вовсе отвлечь меня достаточно для смертельного удара".

Он не хотел умереть так быстро только потому, что недооценил противника.

Будучи на пике силы, Сэки мог без проблем одолеть предателя… может, даже без высвобождения духовного клинка, шикай. Но сейчас, с телом карлика, с непривычно-коротким мечом, мелкой, нестабильной реацу, дисгармонией души и тела, даже раненый противник с местным примитивным стилем мог оказаться неодолимой преградой.

Особенно, если придется сдерживаться для его задержания, а не убийства.

"Не бери в плен монстра. Возьми его жертву", - Сэки почувствовал, как дзанпакто пожимает плечами во внутреннем мире, - "у нее эмблема на плаще, как и у некоторых других трупов: таких как она - целая организация. Весьма удобно"

- … Доигралась, охотница, - глаза стоящего в пол-оборота мужчины довольно зажмурились, - каково это, погибнуть жалкой пешкой червя-паразита доисторических времён? Ну что, девка, помог тебе твой Озма? Использована, как одноразовые носки. Ах, как приятно наблюдать шок, когда ваши собственные проводники обратили оружие против… А, Братья Боги и Черная Королева, ты меня уже не слышишь.

- Ладно. Принесу ЕЙ твою голову. Кажется, новому мальчику, Тириану, может понравится трофей от такой еретички. Если идиот Базиль все же успеет дотащить его до лекаря.

Пустые вокруг замотанного в тряпки убийцы начали нервничать.

Черные медведи в белых фарфоровых масках шевелили носами и скалили пасти, скорпионы щелкали жвалами, крутились на месте, пока их хвосты угрожающе покачивали жалом, волки подвывали, клочья пены капали на песок с каждым издаваемым звуком.

- А ну, заткнитесь, твари! - пустынный джентльмен явно не обрадовался такому прерыванию минуты своего триумфа.

Он стоял там, в кругу десятков кошмарных монстров, и его руки непроизвольно дрожали, дергались пальцами к оружию на широком тряпичном поясе.

Не из-за самих Пустых, не их реальной угрозы, слишком незначительной даже для местных, но из-за ненормальной близости к ним, неестественности такого соседства, из-за вбитых рефлексов.

"Если он и предатель, а не просто случайный человек с везением на странные артефакты, то совершил переход относительно недавно. Нельзя дать ему привыкнуть использовать такую силу. Даже в том маловероятном случае, в котором он не предавал свою расу сознательно".

- Заткнитесь! - повторил он.

Безо всякого эффекта.

Чем бы ни являлась его способность управлять подобными тварями, она оставалась лишена изящества. Все взаимодействие заканчивалось на убей-не убивай или убей-игнорируй.

Тем лучше для Окумуры.

Слова заклинания-кидо сами просились на язык, хотя проговаривать их, используя воздух в этом неудобном органе дыхания, язык и вибрации носоглотки, оказалось куда неудобнее, чем он предполагал. Ничего, привыкнет. Право первого удара хорошо своим временем на подготовку.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти, перед кем все сущее машет крылами, кому даровано имя человеческое…

Он не ждал ни мгновением дольше.

Убийца слишком расслабился, уверился в собственной безопасности и отсутствии выживших. Пустые вокруг связаны приказом, стоят нетерпеливым, дерганым кольцом вокруг двух людей, несмотря на то, что пара скорпионов и один волк, вне всяких сомнений, успели почуять высвобождаемую для кидо энергию синигами.

Еще один минус подчинения Пустых - отсутствие обратной связи.

Неважно, мысль можно додумать и после.

Сейчас его первичная цель - спасти "охотницу", как назвал бандит эту деву.

На втором месте - убить коллаборанта, но его бегство имеет низший приоритет по сравнению со спасением информированной и мотивированной воительницы, группу которой решили устранить персональной командой палачей, не посчитавшись ни с сопутствующим ущербом в виде каравана, ни с возможными собственными потерями.

Третья по приоритету цель - остаться целым и невредимым, без неудобных и неприятных ранений, которые сейчас могут отбросить прогресс освоения тела далеко назад.

"Так. Ублюдок поднял чужое копье, его собственный тесак со слишком толстой рукоятью - на поясе, быстро дотянуться не сможет, копье в ведущей руке. Лучшего шанса нет, уровня энергии в заклинании вполне хватит, поэтому… Сейчас!"

- Путь Разрушения номер 12: Фусиби! Путь Разрушения номер 11: Цузури Райден!

Одновременное начитывание двух заклинаний, пусть и невысокого ранга, чуть не вскипятило мозги, благо часть формулы дзанпакто взял на себя, а группа нападавших оказалась настолько любезной, что ни словом, ни действием, ни намерением не прервала кастование такой сложной конструкции.

Оранжево-телесная, до дрожи походящая на паучью сеть субстанция возникла из ниоткуда, повисла прямо в воздухе, моментально приклеилась ко всем Пустым и их пастырю-человеку.

Внимания избежал лишь дернувшийся в последний момент самый дальний скорпион, да раненая охотница, которую паутина специально обошла.

- Что за…

Пустынник не успел ничего сказать: вторая часть пошла вслед за первой. Цузури Райден, жёлтая молния, моментально прошла сквозь оранжевую паутину, вобрала в себя накопленную ей энергию. И ударила по всем, кто успел завязнуть в неприятном месиве единственной техники связывания в хадо, Пути Разрушения.

Взрыв показался Сэки самым громким за все прошедшее время боя, а взметнувшийся песок кардинально перекрыл обзор всем участникам схватки.

Опытный синигами не обольщался: странная защитная техника местных, основанная на расходе внутренней рейрёку, вполне позволяла пережить эту далеко не самую мощную атаку.

Если бы он использовал путь разрушения номер тридцать один, Шаккахо, то имелась хотя бы небольшая надежда на взрыв: усиленный энергетической плотью паутины-Фусиби, он мог бы достаточно сильно контузить врага, чтобы добить того оказалось легкой задачей.

Вот только ни сил, ни контроля, ни времени для одновременной начитки вместе с Фусиби еще и Шаккахо, у Окумуры определенно не имелось. Пришлось брать пусть и более эффективный для этой связки, но куда менее мощный Цузури Райден.

Бывший Третий Офицер не стал дожидаться, пока осядет песок.

Сюнпо протащило вперед непривычное к таким скоростям тело. Нога пару раз едва не подвернулась, хрустнуло плечо, пальцы ног и пятки горели от дополнительной реацу в ступнях - мелочи по сравнению с первой в этом теле "мгновенной поступью".

Окумура шагнул рядом с раненой воительницей, прикрыл ее своим телом, выставил вперед меч. Он не успел бы забрать ее с поля боя, не успел бы нанести удар по своему противнику, слишком далеко тот стоял. Зато выиграл достаточно времени, чтобы...

- Оикакеро, Аогари [преследуй, Синий Охотник], - танто в руке вспыхнул синим пламенем, огонь пополз вверх по форме, стал голубым отблеском в зрачках, придал неверные синие отсветы черным волосам, чтобы затем потеряться искрами в испачканном песчаной взвесью воздухе.

Шикай.

Первая ступень высвобождения меча, мистическая сила души, уникальная для каждого синигами. Увеличение объема и мощи реацу в полтора раза, а также возможность использовать способность дзанпакто.

В его случае эффект имел природу заклинания, вместо более распространенного и простого "усиливающего" типа дзанпакто. Первый раз он пожалел об этом: в такой ситуации простая, безыскусная "дубина" помогла бы больше, чем требовательные к контролю и не слишком предсказуемые силы Аогари.

Которые он в таком состоянии мог и не осилить.

Яростный крик человека последовал одновременно со всплеском реацу от высвобождения меча, когда желтые всполохи Цузури Райден перестали вспарывать поднятые клубы песка.

Упреждающий удар двойного заклинания уничтожил большую часть Пустых, дал ему достаточно времени, чтобы активировать свой дзанпакто.

Поэтому, когда весь песок внезапно осел обратно, а его глазам предстал практически невредимый убийца, Окумура только равнодушно кивнул. Другого он от таких противников и не ожидал.

- Твой удар съел пятую часть от моей ауры, - вежливо сообщил ему мужчина, пока его безумные, нечитаемые глаза стеклянным взглядом сканировали фигуру перед ним.

"Хм. Так вот как местные называют свое извращение над реацу"

- Жаль, мне бы хотелось большего, - ответил он.

Новое сюнпо, шанс лишить врага последнего преимущества.

Танто хлестнул по чужим пальцам, мужчина зашипел, выронил бесполезное для него копье, но в момент нового удара его ладонь успела сжать привычный тесак. Столкновение оружия вызвало звон и искры, от которых одинаково поморщились как дзанпакто, так и его хозяин.

- Знаешь, что бывает с маленькими мальчиками во взрослых играх?

Он не делал скидку на возраст его нового тела. Не пытался взять в плен для допроса, удержался от пренебрежения, не демонстрировал гордыни.

Легкое раздражение от дополнительной работы, сдержанная жадность при взгляде на бессознательное тело защищаемой женщины - ничего больше неизвестный бандит не демонстрировал.

Уродливые стеклянные глаза, неприятно похожие на взгляд маленького протеже Айзена - мерзкого убийцы Ичимару Гина, непрестанно давили на щуплую, совсем не опасную на вид фигурку Третьего Офицера, пока небрежный, лохматый от зазубрин тесак раз за разом пытался оборвать жизнь ребенка.

Смешанная с телесной энергией реацу, "аура" давала врагу серьезный прирост к скорости, голая мощь ударов и вовсе поражала воображение: один-единственный отбитый выпад стоил удивленного возгласа Аогари, а также вывихнутого запястья левой руки, которой он в последний момент придержал рукоять. Второй раз противник легко пробьет любой его блок.

Новый выпад, шелест пустынной ткани, черная шляпа-цилиндр скребет по невидимым глазу волосам, тягучие грязно-красные капли срываются с тесака, раскрашивают неряшливыми точками строгую форму синигами.

Сэки успел в последнюю секунду.

Рукоять дзанпакто заскользила по чужому лезвию. Едва-едва, лишь бы отвести клинок в сторону. Более чем сто лет боевого опыта позволяли без особых сложностей предсказывать атаки обладателей практически любого оружия. За такой срок службы не нужно быть гением, чтобы додуматься до шаблонов тактики для разных видов орудий убийства.

Вот только новое вместилище никак не могло поспевать за мыслями, рефлексами, даже за частью сознательных импульсов управления тела.

Все слишком запаздывало: нестерпимо долго поднимались руки, потели ладони, пальцы не имели достаточной гибкости, а дурацкое, зачем-то необходимое телу дыхание сбивалось так быстро, что сам Окумура даже начал привыкать к новому, неровному, отрывистому темпу боя.

Уклонение, выпад, уклонение-уклонение, отскок, передохнуть, собрать рассеянный поток реацу обратно в нужные части тела, попробовать усилить внутренние органы, отскок, выпад, отдых, снова пойти в бой…

Он не мог не видеть, что проигрывает схватку.

Сложно сказать, насколько его противник силен по меркам нового мира, но явно на голову превосходил только-только переродившегося оперативника Готей-13 с фатальным резонансом души и тела.

Лишь раненая нога и исчерпанные до четверти запасы энергии вынуждали того осторожничать, иначе враг попросту задавил бы мальчишку длительной серией мощных атак.

Поединок выносливости пустынный бандит выиграл бы десять раз из десяти.

- Твоя аура… Она не открыта!!! - первая фраза за долгие три минуты молчаливого боя.

Окумура как раз отступил от своего противника, а тот принялся таращиться на него с искренним изумлением и частью других, куда более неприятных эмоций.

"Меняю тактику. В ближнем бою быстро победить я не смогу. А затягивание обернется поражением".

- Хаи кара теки во йомигаирасеро, Аогари!

[Возроди из пепла своих врагов, Синий Охотник]

Первая и самая главная способность его дзанпакто. Синигами лишь надеялся, что все же сумеет использовать хотя бы самую слабую часть.

- Что это вообще за дерь…

Его враг не стал рассусоливать еще дольше - выхватил левой рукой из-под плаща небольшую винтовку (пистолет? Сэки плохо помнил оружие из первой жизни), дал очередь по маленькой юркой фигурке.

Хлопок возвестил о применении сюнпо, мышцы безмолвно кричали от боли, от опасной нагрузки, но другого варианта больше не осталось.

Синигами успел краем глаза зафиксировать результат выстрелов, и удивленно поднял брови, когда часть снарядов… пуль в месте попадания расцвела толстыми кусками льда, другие взорвались, а третьи и вовсе сплющили пространство в момент разрыва, будто кусок бархана попал под область повышенной гравитации.

- Быстрый, сопляк, - первое ругательство, которое он услышал от врага.

Снова размах тесаком, новая очередь в спину. Пришлось применить еще одно сюнпо, на этот раз последнее. От реацу и так осталось меньше одной шестой, а мгновенная поступь, помимо прорвы энергии, еще и серьезно нагружает тело.

Человеческое тело, которое раньше ничуть не являлось для Третьего Офицера проблемой. Отчасти поэтому Синигами и считались самыми быстрыми существами во всех Трех Мирах.

Души вообще имеют довольно мало ограничений, по сравнению с живыми.

Тем временем, последний живой скорпион со свистками и щелканьем побежал к новой добыче. Очень не вовремя, тот как раз выходил из сюнпо, однако воспользоваться преимуществом не успел ни один из врагов Окумуры.

Шикай дал ему куда больше возможностей, чем враг мог представить.

- Сё!

Путь Разрушения без чтения заклинания вышел куда слабее привычного, но вражескому скорпиону хватило. Не слишком большая особь - благодаря своим скромным размерам недопустой сумел избежать попадания в сеть Фусиби, но из-за них же его легко отбросило в сторону.

- Путь Связывания (бакудо) номер восемь: Сэки!

Шар голубой энергии возник у запястья заклинателя. Секундой позже уши догнал оружейный грохот, когда пустынный убийца отбросил свой опустевший автомат, повернул тесак рукоятью в синигами и нажал на скрытый резьбой пусковой крючок.

Дробь бессильно разбилась о маленький шар, прыснула рикошетами в разные стороны. Второй и третий выстрел постигла та же участь: синигами только и нужно было подставлять запястье с прикрепленной к нему техникой под легко читаемое (для него) направление выстрела.

Благо, малое расстояние не давало серьезного разброса, а усиленные патроны летели с большей кучностью, чем обычная дробь.

- Да что ты такое, раздери тебя смертолов?! - предатель снова пошел в ближний бой.

Окумура против воли усмехнулся. Использованное бакудо являлось его своеобразной визитной карточкой. Глупая причина: созвучие имени и названия заклинания, пусть и писались они совершенно по-разному. Зато это дало ему необходимое рвение в учебе.

Впрочем, даже у придурков из Одиннадцатого Отряда имелось одно или два любимых кидо, что уж говорить об остальных.

Заклинание окончательно исчезло после первого же удара тесаком, зато полностью поглотило импульс противника. Тот успел лишь удивленно хрюкнуть, когда его руку отбросило назад после удара об кидо. Сэки моментально сунул в брешь свой меч, но длины лезвия хватило только на широкий замах по груди, да и тот оказался поглощен странной реацу противника.

"Гребаное иерро местных. Как же оно раздражает…"

Он едва успел уйти из-под ответного удара. Тесак прогудел у левого уха, Аогари свистнул в собственной контратаке, впился во вражеское запястье… И чужая энергия вновь поглотила весь урон!

Бах!

Маленький, совсем не опасный на вид пистолет выпал из широкого рукава пустынного убийцы. Один-единственный выстрел из такой крохи - оружие даже не последнего шанса, а совсем отчаянных мер, но оно сработало.

Окумура успел отпустить дзанпакто, дернул плечом, но вывести себя из-под огня не сумел. Маленькая пуля поцарапала запястье, после чего удар желтой молнии парализовал его тело.

Он рухнул на песок безжизненным ворохом черных тряпок.

- Что могу сказать: это был на удивление интенсивный бой, ребенок, - замотанный в тряпки преступник не стал церемониться.

Раненый ли, беспомощный ли - враг должен умереть, поэтому он с глумливым подхихикиванием бросил пистолет куда-то в недра своей поясной сумки, после чего поднял тесак над головой.

"Не могу не согласиться", - эмоция унижения сейчас превосходила все другие чувства его маленького тела.

Тотальная доминация противника, видения глупой смерти, стыд от собственной слабости, просчета, самоуверенности, которая не позволила выключить сначала единственного человека и только потом браться за монстров.

"Как будто я бы не смог убить ту шайку Пустых безо всякого шикая. Серьезно, я бы даже кидо мог не использовать. А теперь лежу, как дырявый мешок с рисом, у ног простолюдина…"

- Без контроля они бы убили охотницу, - бесстрастно отметил Аогари.

АУООООО

Хорошо знакомый звук рева Пустых позволил сбросить остатки оцепенения.

Противник Сэки вздрогнул, тесак приземлился чуть левее, поэтому все, что синигами оставил на песке - это слюни, кровь из носа и отрезанный куском заточенного металла рукав.

- Что на этот раз, мальчик? Ты не… Гримм!!! - он резко уставился на существо впереди.

Высокий, мощный на вид монстр, выше Урсы, но ненамного, с предельно детализированной маской, где красными и зелеными линиями белому фарфору приданы стилизованные черты павиана.

В отличие от других гримм, тело этой напасти имело окрас новенького куска мела, а контур тела тускло сиял от мелких язычков синего пламени, что пробегало по туловищу подобно искрам электрических разрядов.

Картина резко отличалась от привычной чернильной расцветки чудовищ Ремнанта.

И дыра. Огромная, противоестественная дыра в его мускулистой обезьяньей груди.

АУОООООО

Окумура Сэки позволил себе саркастическую ухмылку.

Пустой

Пустой-Павиан

Глава 3

Бодрый, воодушевляющий вой ввинтился во все свободные уши.

Задорный, жаркий треск, с которым горят дрова в камине, погребальный звон, гнетущее присутствие, победный мотив переплетается с выученной тишиной могильных плит, а над всем этим поет гимны возрождения огненная птица кико.

Таков привкус уникальной реацу особой способности его дзанпакто.

Сил на ее активацию хватило едва-едва, они с Аогари прошли по грани, растянули призыв во времени, но все-таки смогли вытащить в тварный мир того самого Пустого, в маске павиана, который бросился на пустынного убийцу.

Такова сила шикая Аогари - создание копий побежденных его хозяином противников.

Не всех - только самых сильных. Таких, где потребовалось задействовать все свои силы, вырасти над собой, рвать жилы на пороге смерти.

Призванный им минус был одним из самых ранних его побед, убитый аккурат во время открытия шикай, когда дзанпакто прошептал свое имя в его мятежную, полную отчаянной решимости душу прямо в гуще боя.

Самый первый трофей внутреннего мира, Арены Героев. Места, где стоят все достойные запечатления противники. Все, кого он мог призвать обратно.

По крайней мере, мог раньше.

Теперь всех сил, даже в форме шикай, хватало лишь на единственного Пустого. Уже следующий боец, безымянный бандит из семидесятых районов Руконгая, требовал слишком много реацу для призыва, как и другие сильные Пустые.

Впрочем, синигами надеялся, что для добивания противника хватит и такого монстра.

В конце концов, Пустой отнюдь не зря занимал место в пантеоне Арены Героев: очень мощная, свирепая тварь с толстой шкурой и силовым типом атак.

В тот раз юный Окумура победил не иначе, как чудом: заманил монстра на подготовленную уже мертвыми одноклассниками из Академии ловушку-кидо, а потом забрасывал заклинаниями и колол мечом застрявшую тварь, пока не кончились все силы.

И теперь тот же самый монстр, только с горящими синим огнем глазами, когтями и загривком, выбивает дерьмо из местного предателя.

Шелест скорпионьих ног по песку, скрежет жвал, словно гравий в мельничном кругу, десять красных глаз сосредоточены на одной-единственной цели, все его тело цвета белой глазури с красными узорами, как одна большая маска Пустого. Последний из подчиненных пустынным убийцей минусов пришел по душу Окумуры.

Несмотря на плохое самочувствие, синигами все же успел уйти из-под удара. Он вскрикнул, откатился в сторону от машины смерти с ядовитым жалом. Его мышцы все еще не восстановились после молниевого снаряда, судороги сотрясали тело, глаза не могли нормально видеть сквозь постоянный тик.

Тем не менее, Третий Офицер Готей-13 без особых проблем увернулся от недоПустого, кое-как взялся непослушными пальцами за рукоятку, дождался следующего раунда нападения.

Первая нога гигантского скорпиона отлетела в сторону после взмаха бритвенно-острым лезвием. Вторая и третья последовали за первой. Ничего особо сложного, стоит только пользоваться инерцией массивного тела, тщательно следить за хвостом и не попадать в радиус удара клешнями.

"Где его маска? Куда мне бить? В середину, где основной узор? Или…"

Он неловко запрыгнул на спину твари, замахал руками после потери равновесия, едва не упал обратно, но потом маленькая детская ручка обхватила плетеную рукоять дзанпакто, существо под ним в последний раз издало возмущенную трель, после чего танто по самую гарду воткнулся в щель между броней, где головогрудь соединялась с брюшком.

- Ой, - Сэки издал растерянный возглас, когда Пустой под ним мгновенно рассыпался в черных хлопьях и синигами, неожиданно для себя, шлепнулся на задницу.

"Ты видел, Аогари? Слишком быстрое очищение. Раз, и нету! Никакой души, как после Пустых, сама реацу минуса пропадает без растворения. Как будто мир тупо выкинул этого монстра, как только исчез материальный якорь!"

"Твой бой еще не окончен, мастер", - в голосе дзанпакто помимо привычной мягкой иронии сквозила задумчивость.

"Что скажешь?"

"Наш призыв не доставил ему много проблем. Однако один удар он все же пропустил. Его иерро… его аура мерцает. Очевидно, она подошла к концу, как у той охотницы".

"Иерро, да? Я лично больше склоняюсь к "блуту" квинси. Хотя он назвал свою технику "аурой". Сложно сказать, на что именно она похожа. Выглядит так, словно она пропадет, когда он потратит всю свою энергию. Тем более, бандит что-то сказал об отнятых процентах после моей первой атаки…"

"Ты знаешь, что делать".

Окумура против воли вздохнул.

Скоротечная схватка со скорпионом отняла остатки и без того невеликих сил: нового боя с преступником его тело просто не выдержит. Следует добить врага как можно быстрее. Или, хотя бы, выжать максимум из идущей схватки между призванным Пустым и убийцей в цилиндре.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти…

Каким бы тихим не являлось произнесение заклинаний, оно моментально привлекло внимание. Опыт, вкупе с интуицией преступника, покалывающее кожу ощущение структурированного потока рейрёку - такие сигналы враг попросту не мог игнорировать.

- А-А-А, - житель пустыни разъяренно заорал, стоило ему лишь заметить тающие останки Пустого-скорпиона и вытянутую вперед ладонь синигами.

Призванный Пустой-павиан уже имел целый ряд неприятных ран, но все еще никак не умирал, а сам преступник слишком осторожничал, предпочитал разобраться безопасно и наверняка. Однако стоило ему увидеть ненавистного ребенка, как его настрой моментально изменился.

- Р-ра! - одним богатырским ударом большой уродливый тесак отрубает правую руку Пустого.

Кулак левой опускается на голову врага, но того лишь отбрасывает в сторону. Энергия вокруг тела бандита замерцала и окончательно лопнула, с едва слышным хрустальным звоном.

Он отводит назад руку с тесаком. Однорукий монстр бросается вперед, пытается замедлить или помешать ему.

Поздно.

Хеканье из его рта сливается с хрипом, рев Пустого перекрывает человеческий вопль ярости.

Тесак летит вперед, вращается в вязком от жаркого солнца воздухе.

Будь Окумура слабаком-рядовым или новичком без опыта - и зазубренный кусок железа определенно мог раскроить ему череп. Но он был Третьим Офицером, почти лейтенантом, элитой среди синигами, со столетним опытом выживания в схватках.

Поэтому навык читать заклинания в движении давно переведен в разряд автоматических, не важно, насколько упал его личный контроль или чистая мощь после перерождения.

- Путь Разрушения номер 19: Хёма но хакью

Поток сверкающего, хрустального льда врезался в кричащего, совершенно утратившего собственный кровожадный шарм убийцу, в умирающего Пустого рядом с ним, в кубометры песка вокруг переплетенных тел, в воздух, под ноги.

И больше не осталось "ауры", чтобы пережить последнюю атаку синигами.

Пустынный воин вмерз в большой ледяной куб, жуткие бесцветные глаза почти вылезли из орбит, рот полуоткрыт, пальцы сдавили осколки маски Пустого.

Законченная композиция.

Спустя секунду-другую по ней вдруг зазмеилась маленькая трещинка, на глазах переходящая в большой разлом.

Куб треснул, разбился на блестящие осколки, пленительные в своей невинной зимней красоте посреди жаркой пустыни.

А вместе со льдом стали рассыпаться на розовую пыль крупные кристаллы, таять в воздухе приятной мерцающей дымкой. Спустя минуту лишь ворох быстро сохнущих тряпок напоминал о имевшем место человеческом присутствии.

- Собаке собачья смерть. Надеюсь, ты попадешь в местный ад. Или переродишься деревом в Лесу Меносов, - пробурчал он невероятно кровожадную для себя прежнего речь.

Впрочем, некие извинения такой несдержанности у синигами все же имелись.

Избитое тело посылало ему нервные импульсы недовольства, оставляло послания на нежной коже огромными, черно-лиловыми синяками. Запястье после одной-единственной попытки парирования пришлось вправить, а потом туго перебинтовать и сделать перевязь. Ноги болят, мышцы изнурены, вопиют о милосердии, глаза горят после песчаного ветра, резких скоростей сюнпо и усиления рейрёку.

"Нельзя отдыхать", - пропыхтел он про себя эту мысль, самую грустную за весь день.

Хотелось упасть прямо на песок, завернуться в мягкий, манящий бархан, подложить под голову вон тот уютный трупик, блаженно вытянуть ноги…

"Выжившая!"

Окумуре вдруг стало стыдно.

Пока он тупо стоял, хлопал глазами и мечтал об отдыхе, совсем рядом с ним умирала от полученных ран одна из воительниц здешнего мира. Та, кто защищает жителей от Пустых. Возможный аналог синигами, практически брат по оружию.

Он вздохнул и безо всяких возражений, даже без слабовольных мечтаний об отдыхе, отправился к высокому кактусу, у подножия которого в последний раз видел ее тело.

К облегчению Сэки, она еще дышала.

К огорчению Сэки, ее раны выглядели отнюдь не пустяковыми. Если ничего не сделать, женщина почти наверняка умрет.

"Сколько у меня еще осталось реацу, Аогари? Мне нужно знать точно, а сейчас я…"

"Плохо чувствуешь конечный объем", - закончил за него дзанпакто, - "Ты переродился, мастер. Смертное тело слишком неопытное, чтобы иметь уровень чувствительности тренированной души. Настройка будет долгой. Может, даже кровавой", - широкий, одобрительный оскал, и на душе потеплело.

По крайней мере, он смог с честью выйти из первого в новом мире боя.

Синигами вздохнул, покачал головой, пожал плечами на двусмысленный намек в конце. Он вернется к этой проблеме, когда решит все самые насущные. Например…

"Тебе хватит реацу на семерку из Пути Возвращения. Но рад ты этому не будешь - раз. И тебе следует сначала оказать первую помощь, как у смертных - это два".

"Ты прав. Мне нужны все шансы на успех", - он закряхтел, опустился на колени перед израненным телом "охотницы", что бы этот термин не значил.

О том, что его понимание "первой помощи", равно как второй или третьей, оканчивалось на значении слова: "помощь" и знании числительных, он предпочел не думать.

Первым синигами снял с нее белый плащ. Изорванный, вымазанный в крови, ошпаренный кислотой, в бахроме мелкокалиберных выстрелов - он все еще походил на одежду, а не кусок линялой тряпки, чем невольно вызывал уважение.

Уровень гражданских аналогов формы синигами - это сильно. Может, его еще можно будет починить.

Под этим прекрасным, неубиваемым плащом находился не слишком практичный старомодный корсет с платьем до колен, завязки которого довели юношу бледного со взором горящим да болезненным до умоисступления.

В итоге он просто разрезал их мечом.

Потом новые перетянет. Благо, под корсетом обнаружилось вполне современное его первой жизни спортивное белье.

Самым сложным оказалось снять одежду так, чтобы не потревожить серьезный перелом руки аж в трех местах и рану в боку. Большая часть остальных травм оставалась, как и у самого Окумуры, большими синяками или мелкими порезами.

Только если сам синигами получил их от ударов руками, ногами или крестовиной тесака, то женщина, нет, девушка перед ним явно пропустила целую кучу потенциально смертельных атак. Сплющенные пули, что дождем осыпались после снятия платья, только подтвердили его теорию.

"Значит, местная защитная техника, "аура" не только истощается от атак, но и может быть прорвана прежде времени достаточно сильным ударом. Как доспех, который если и защитит от прямого столкновения, то синяк все равно оставит. А если урон слишком большой, то переломает все кости и так далее. Хорошо, буду иметь в виду".

Сэки закряхтел, когда ему понадобилось перевернуть охотницу на бок, чтобы осмотреть раны на спине. Пришлось повозиться, но никаких проблем там не оказалось.

Опасение вызывали только две травмы: очень грязно сломанная рука, а также глубокая рана в боку. Синяки, ушибы и царапины заживут как-нибудь сами.

"Так. И что мне теперь делать? Положим, руку я за-за-за… Как там говорил тот чудик из Четвертого, когда придурАшный Комамура опять получил кучу травм? Зафиксирую, ага. В смысле, привяжу к палке или доске, чтобы кости не ходили ходуном", - принялся рассуждать он и улыбнулся, гордый от того, что понял, как ей помочь с рукой.

Впрочем, первую помощь при переломе знал каждый рядовой: многие души и сами могли "сломать кости", то есть проецировать реальную травму оболочки души на физиологию прошлого тела. Если коротко - так натурально представить себе сломанную руку, что она действительно будет выглядеть "сломанной".

Отсюда все эти проблемы с кровотечением, поражением внутренних органов, дополнительной болью удара по гениталиям и другие травмы у молодых душ, которые по инерции подражают прошлому телу, даже если, нет, особенно если не помнят прежней жизни и не понимают, откуда взялись такие установки.

Действительно старые души или рожденные в Сейрейтей, а также прошедшие особые тренировки могли игнорировать даже усекновение головы, если прошло не больше нескольких долей секунды, и ты не успел осознать травму, прежде чем прирастил голову обратно.

На этом стоит чудовищная регенерация некоторых древних капитанов.

К сожалению, абсолютное большинство душ в той или иной степени все же зависели от людской физиологии своей прошлой жизни, поэтому работе с травмами Сэки оказался обучен.

В теории.

В Академии.

Сто лет назад, когда еще не стерлись воспоминания из прошлой жизни.

Оттуда же знания про дезинфекцию и некоторые другие практики, про которые он помнил лишь разрозненные, смутные вещи из первой жизни в Мире Живых. Никакие инфекции, кроме духовных паразитов, к душам не липли, поэтому учение об асептике и антисептике здесь пропадало втуне.

"Кажется, нужен алкоголь. Плеснуть на рану? Или надо только внутрь? Поэтому люди его пьют? Или пьют только души? Ксо, как это работает? А, сделаю и так, и так, благо по запаху распознаю. Если воняет резко - то точно не вода. Ага, еще нужны новые тряпки на бинты. Чистые! Да, лучше сразу пройтись духовным очищением второго кайдо. Уж на такую мелочь меня хватит в любом состоянии. И… Ладно, пока хватит спирта".

Фляга с характерной вонью нашлась практически моментально у одного из трупов защитников. Окумура понюхал, затем попробовал жидкость на язык, на основании давно забытых ощущений столетней давности и редких попоек с авантюрным Шибой вынес вердикт: "вроде ОН", после чего кое-как напоил им охотницу (та кашляла и отплевывалась), а затем смоченной тряпочкой принялся обрабатывать чужие раны.

Злое пощипывание определенно должно было ощущаться болезненно, особенно когда он дошел до обширной резаной раны. Проверено на собственных израненных пальцах. Но девушка так и не пришла в себя, только застонала тонким, чистым голоском, приятным, несмотря на все обстоятельства.

Синигами вздохнул, быстренько обтер тряпкой еще и свои царапины, сделал большой глоток резкой, отвратительно-теплой гадости, после чего осторожно поместил сломанную руку охотницы в устрашающее сооружение из одежды сгинувшего во льду преступника, железных трубок из стрелкового оружия (он не помнил, как они называются, вроде бы автомат, но при чем здесь машина для стирки формы из смутных воспоминаний?), а также найденного мотка железной веревки.

- Ее трясет. А-а-а, я не знаю, что делать!!! - он схватился за голову, - ксо! Надо дать выпить лекарство? Какое?! Потрясти в ответ? Да нет, бред. Чикущо-о-о! Все-таки придется…

Окумура Сэки не слишком любил кидо. Вернее, он не любил использовать кидо. Не всё, разумеется, пути Разрушения и Связывания он обожал. Обструкции подвергались только некоторые заклинания, всего одна треть из доступных веток.

Весь гребаный, непредсказуемый, смертельно опасный для всех: и врачей, и пациентов, и случайных идиотов, Путь Возвращения.

Есть какая-то сермяжная правда в том, что лучшим медиком и бессменным капитаном Четвертого Отряда стала первая Кенпачи: Унохана Ячиру, лучшая убийца всея Сейрейтей, первая титула убийц-Кенпачи.

А единственный капитан Четвертого перед ней и вовсе перешел в Нулевой Отряд, прямую охрану Короля Душ.

Все потому, что практиковать такие кидо на постоянной основе могли либо великие таланты, либо серые лошадки с кидо слабых ступеней, либо психи, либо гедонисты, готовые на все ради заработка. Последние редко жили достаточно долго, если имели хоть каплю амбиций.

- А эти сумасшедшие придурки из Одиннадцатого ещё и любят задирать медиков. Гребаные самоубийцы, - тихонько ворчал Окумура, собираясь с силами.

Он не был ни тем, ни другим, ни третьим, никаким. Просто выучил минимум - и то в редком для него порыве вдохновения от продемонстрированного в этой ветке кидо таланта Айзена.

Поэтому использовать Путь Возвращения, "лечебные" заклинания обоснованно опасался. Жаль, иногда его все же загоняли в угол.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти. Перед кем все сущее машет крылами…

В этот раз он читал долго и старательно. Унылый, предельно четкий речитатив с выверенными интонациями академической риторики продолжался дольше минуты, благо синигами успел привыкнуть к человеческой физиологии произнесения слов.

Зеленое свечение в руке постепенно набирало форму, охватывало отраженным светом фигуру и лицо пациентки.

- Путь Возвращения номер семь: Мико Иясэ

Самое стандартное, часто применяемое кидо из Пути Возвращения. Более-менее безопасное, если следить за напором рейши в духовных каналах, а также общим уровнем реацу.

И самое эффективное в этой ситуации из скудного арсенала Окумуры.

Он осторожно возложил руки на грудь девушки. Духовная энергия с неизбывной, торжественной медлительностью утекала сквозь пальцы в раненое тело. Большая часть ушла на подпитку и восстановление чужой энергии, пока загадочная "аура" девушки не замерцала хилой, едва видимой пленкой.

Замерцала, после чего начала помогать залечивать остальные раны. Буквально направляла выделяемую рейрёку в нужную сторону.

Удивительный симбиоз сил души и телесной энергии, слитый в один вид взаимодействия, оказался полезнее, чем он предполагал. Синигами таким интуитивным использованием похвастаться не могли. Может, местные и не изобрели сотни разных видов кидо (хотя кто знает!), но свои плюсы имелись и у них.

Опасная рана в боку практически закрылась, "постарела", перестала выглядеть пульсирующей и воспаленной. Рука тоже изменилась: благодаря правильно сплетенной конструкции из тряпок с металлом, кости встали как надо, после чего робко начали свое заживление.

На большее сил у изнуренного синигами попросту не осталось, да и не стал бы он тратить драгоценные капли на всякую ерунду. Успеет еще исцелиться. Главное, что ее жизни больше ничего не угрожает…

Окумура медленно выпрямился с неуместным стариковским кряхтением, огляделся вокруг, на исчерченную трупами и обломками телег пустыню, на исступленно мычащего ишака, чьи поводья так неудачно для самого животного зацепились за тяжелый обломок кибитки, на воронки от взрывов, оплавленные до стекла проплешины в барханах.

Вдохнул тяжелый запах пепла, крови и чего-то, похожего на порох, если бы к нему добавили зерна черного риса, лаванду и капельку лака для пород тысячелетних духовных деревьев.

"Гм. Главное, что жизни охотницы ничего не грозит от уже полученных травм. Не то, чтобы я сомневался в желающих нанести ей новые…"

- Лучше оттащить тело в безопасное… ладно, хотя бы в прохладное место, а потом, - он издал долгий вздох беспомощного протеста, - потом придется разобрать осколки и рыться в уцелевшем имуществе. Стоит найти больше информации.

Каким бы больным, уставшим, израненным не ощущал себя третий офицер, самодисциплина и ответственность легко возобладали над примитивными импульсами живого тела.

Уж в чем он мог считать себя гением, так это в способности заставлять себя и делать необходимые вещи через «не хочу». Талант, столь же невзрачный, сколь и редкий среди высших офицеров. Хотя репутация повернутого на дисциплине служаки и упрямца его порядком раздражала.

Он сделал шаг в сторону и внезапно покачнулся.

Тошнота ударила по горлу так резко, что если бы Сэки продолжал говорить, то точно не смог бы удержать все в себе. Тем не менее, он сумел пережить свой приступ, раздраженно нахмурился, когда опять почувствовал грозные отголоски…

А потом вдруг понял, что это не просто физиологическая реакция тела. Это - эмоциональная его часть. Та, где душа непосредственно взаимодействовала с телом. Ситуация не просто ужасна с точки зрения абстрактного ребенка. Нет, она приводила в отчаяние совершенно конкретного маленького мальчика.

Его перерождение.

- Тебе так не нравится идея обыскивать, нет, даже просто касаться трупов вокруг, малыш?

Снова накатила тошнота. Окумура вздохнул.

- Всего лишь необходимость. Мертвым не нужно ничего из вещей здесь. Они пойдут дальше, в Круговорот Душ, а потом очнутся в Сейрейтей, счастливые и беспамятные, чтобы прожить еще одну долгую жизнь и снова переродиться в мире живых. Так работает великое равновесие душ, и ему нет никакого дела до любых материальных ценностей.

Ему не стало лучше от этого спича, а в самом теле не осталось никаких следов прошлой души, если она и вовсе когда-либо там имелась. Просто… Просто он искренне верил в то, что говорил. Верил, знал доподлинно, не важно.

Важно, что ему удалось перебить усвоенное прошлым владельцем отвращение, этот природно-социальный рефлекс, не слишком, впрочем, укорененный внутри из-за молодости самого тела.

- Я не мародер, я не возьму сверх нужды. К сожалению, я не смогу похоронить трупы, их слишком много. Но пустыня позаботится об этом без меня.

Пришлось снять свою форму синигами, шихакушо, чтобы волоком дотащить спасенную им охотницу до более-менее приемлемого убежища - повозки с целым тентом, что давал прохладу.

Верхний халат, косоде, подстелил под спину раненой, нижнюю рубашку, ситаги, вместе с ее плащом набросил сверху, во избежание солнечных ожогов. Не менее изорванное корсетное платье оставил с намерением постирать и одеть женщину после.

- Ёщщь, здесь будет нормально. Пару часов сможет обойтись без моего пригляда.

Найденная им кибитка имела лишь один недостаток: уничтоженные колеса да разбитые козлы. Зато почти не тронута в остальном: пара царапин снаружи, несколько обломков внутри. Перекособоченная, вмятая в песок, но относительно целая - она больше походила на маленький домик или халупу, чем средство передвижения.

Впрочем, внутри оказалось достаточно прохладно: ветер с песком не проникал сквозь стены, а запечатанный кувшин на полу содержал вкуснейшую воду, половину которой Сэки влил в свою подопечную.

Поиск и проверка уничтоженного каравана вышли на редкость изнуряющими.

Окумура бросил проверять каждый труп уже на десятом бандите, подстреленном на подступах к каравану. Разрозненные тела валялись тут и там, но он сосредоточился на основном поле боя. Обломки авангарда не стал трогать по той же причине.

Постепенно картина складывалась.

Караван из трех-четырех десятков кибиток и полноценных повозок, а также еще дюжины телег возвращался откуда-то из пустыни. По всей видимости, внутри обоза имелись координаторы и шпионы налетчиков, причём именно из охраны - засада подготовлена практически идеально, при том, что трупов самих бандитов осталось едва ли не меньше, чем простых охранников, не говоря уже о людях со странными силами в цветастых нарядах - охотники?

Тем не менее, врагам удалось нанести огромный урон, а потом отделить загадочных воинов от основного отряда. Впрочем, если бандитам помогали Пустые, то задача выглядела не настолько сложной.

Тем более, налетчикам не требовалось сохранять в живых никого из каравана.

Он вздохнул, пройдя мимо пары детских трупов. Мальчик и девочка так и умерли в объятиях друг друга, убитые из огнестрела, а рядом валялось разорванное тело коренастого мужчины - их родственника или случайного охранника.

Сэки постарался обойти их стороной. Он не мог тратить время на похороны, а брать с них вещи слишком тяжело в моральном плане.

Не для стосорокалетней души, но для ее существования в молодом смертном теле.

"Все-таки бытие определяет сознание", - невесело подумал он, - "Раньше я спокойно мог часами изучать объеденные Пустыми или истерзанные бандитами души, а теперь воротит даже от погибших в бою. Ну, может, это и неплохо. Черствость никогда не считалась хорошим качеством, да простит меня Главнокомандующий. Не стоит только бередить себе раны больше необходимого".

Он складывал добычу на единственную уцелевшую телегу. Чистая одежда из тюков, любые приборы, что вызывали смутный отклик ассоциаций из первого мира, средства для выживания, бурдюки с водой, а также все, что походило на оружие, патроны, детали и склянки с местным вариантом пороха.

"Хм, разве его не засыпали в железные трубки-оружие отдельно? Вертится в памяти какая-то книга про мушкетеров. Хотя нет, винтовки стреляли сами. Или это разное оружие? Но память из смертной жизни ближе к теперешнему варианту. И чему верить? Ксо!

У этой охотницы язык устанет отвечать на вопросы гораздо раньше, чем они закончатся. У меня вот, после стольких кидо, уже устал. И почему дурацкое горло все время сохнет?!"

Порох, или его аналог, он в итоге осторожно ссыпал в специальные фиалы, а также прочные на вид фляги, стараясь не смешивать разные виды, после чего укладывал внутрь двух больших металлических сумок-цилиндров, слишком технологичных для общего уровня каравана. Почти наверняка те использовались как раз для хранения подобных смесей.

Провести прямую аналогию между странными эффектами попаданий из оружия пустынника и видами порошка он все же догадался.

"Итак, что я могу сказать по всему этому поводу?" - синигами вытер пот со лба ближайшей окровавленной тряпкой, затем протер склизкие подмышки и внутреннюю сторону бедер, поморщился, но все же начал толкать телегу к безопасному месту, где оставил охотницу.

"Я определенно в другом мире, в пустынной дыре. Новое тело мелкое, не гигай, не искусственно выращенный сосуд, не результат какого-нибудь кидо или силы дзанпакто. Перерождение, тут никаких сомнений. Ничью душу я не замещал, иначе остались бы признаки. Значит…" - он услышал одобрительное хмыканье Аогари.

"Значит, воспоминания пробудились от травмы, эмоций или реальной смерти, а внезапное обретение сил легко могло вылечить рану, если она не была слишком серьезной. Для души, конечно, этому телу хватило бы сущей малости. Надо будет потом найти зеркало или пруд, чтобы осмотреться на предмет шрамов. Хорошо".

Губы дрогнули в едва заметной улыбке. Довольно сильное для него проявление эмоций, однако, полностью оправданное. Окумура очень боялся, что стал причиной преждевременной смерти непричастного человека, а то и вовсе разрушения чужой души.

Смертные могли хоть по сотне раз в день убивать друг друга - это было их собственным решением. Но покушаться на свободу воли значило вмешаться в Равновесие самым гнусным образом, словно ничтожный паразит. Ни Капитан Укитаке, ни сослуживцы никогда не простили бы ему нечто подобное.

"Ладно, с собственным происхождением разобрались. Я больше не синигами, я плоть от плоти нового мира - у меня теперь есть право влиять на него по собственному разумению. Безо всяких сдерживающих печатей или кодекса поведения в Мире Живых".

От осознания последнего он испытал толику светлой грусти. Словно после горестного расставания, когда ты знаешь, что душа перед тобой будет в порядке, но вы больше никогда не встретитесь.

Окумура покачал головой, но не стал пытаться убирать эти чувства к ненависти и боли от предательства. Вместо этого подошел к двум телам, еще живым на момент его пробуждения. Никакого отклика. Только застывшие лица, черные раны да рой насекомых.

Безнадежно.

Он бы не смог им помочь, даже если бросил все силы после своего пробуждения.

- Хм? - в своих поисках Сэки вновь вернулся на место боя с тем пустынным бандитом. И в этот раз заметил блеск скрытого под слоем песка металла.

Несколько минут копания под солнцепеком вознаградили его тяжелым, несуразным подобием топора со встроенным прямо в рукоять дробовиком.

"Ну и зачем я тебя только послушал?! Я думал, здесь нечто ценное…"

Аогари полыхнул раздражением, после чего синигами все же решил направить немного духовной энергии внутрь громоздкого и уродливого оружия.

"Ого!"

Не секрет, что некоторые вещи, что человек использует постоянно, а также любит и ухаживает за ними, неосознанно напитываются его уникальной энергией души. Даже обычные люди в итоге получают чуть более прочную, немного более удобную, а то и удачливую вещь, по сравнению с ее полным аналогом из магазина.

Этот топор, вне всяких сомнений, принадлежал спасенной охотнице.

"Ладно, может я и не зря медленно запекался на чертовом солнце ради этого металлолома".

"Ты понял, куда именно мы попали, Окумура Сэки?"

"Явно не в один из побочных миров нашей Вселенной. Тут полноценный Мир Живых, не Ад, не Долина Криков, не Уэко Мундо или другие изолированные пространства. Не думаю, что мы сможем вернуться обратно в Сообщество Душ".

"Определенно не сможем. Никто и никогда не возвращался после падения в бездну Разделителя Миров", - спокойно согласился дзанпакто.

"По крайней мере, теперь мы знаем, что они остались живы, а не исчезли навсегда, как души после смерти от квинси".

"Возможно все", - Аогари пожал плечами, - "хотя я бы не рассчитывал. В этом случае ты оказался самым уникальным".

Подавленная скоротечным боем и тяжелой работой тоска вновь подняла свою голову, потеснила с пьедестала даже усталость и раздражение. Окумура поджал губы, скомкал рвущийся изнутри злобный комментарий, подавил вспышку ярости и с новыми силами налег на телегу.

"Этот мир технологичен, пусть нас и забросило в медвежий угол. Судя по оружию, примерно уровня моего Мира Живых, плюс-минус пара десятилетий. Однако здесь Пустые куда более материальны. Их видят простые люди, их смогли поработить те предатели, а сами они безмозглы, даже по сравнению с низшими меносами".

"Эти монстры не выведены искусственно. Я не чувствую упорядоченных линий, как у искусственных душ. Скорее, видоизмененная часть этого мира, изнанка, смесь Пустых, Ада и воли Короля Душ".

"Здесь есть свой Король Душ?!" - неподдельно удивился синигами.

"Не знаю. Но я не чувствую божественного присутствия, так что, может быть и нет. Тем не менее, местный вариант чудовищ явно вписан в Равновесие Мира. Они не появились из неоткуда. Их энергия природна, не противоречит течению мира. Не могу сказать больше".

"Никто другой не скажет и того, что есть. Спасибо, Аогари", - искренне поблагодарил его Окумура, - "рад, что твои мозги и твоя чувствительность остались прежними".

"Хм. Они даже выросли", - удовлетворительный прищур отдающих гневливой краснотой глаз, - "не из-за мира, нет. Просто одно старое чудовище перестало забивать своим привкусом пепла весь Сейрейтей. Да и давление Дворца Короля Душ тоже плохо сказывалось на способности воспринимать тонкие материи".

- Справедливо.

"В любом случае, раз здесь имеется аналог Пустых, то…"

"Я выполню свой долг, Аогари. Ты же знаешь. Если эта женщина входит в организацию, касту или просто группу по интересам, которые занимаются уничтожением чудовищ, то я немедленно туда вступлю. Или сначала пройду обучение, если здесь есть аналог Академии Духовных Искусств".

"Ты неожиданно быстро принял реальность", - голос дзанпакто чист от подозрений.

Лишь толика беспокойства да легкая усталость от привычного упрямства. Его духовный меч всегда требовал исполнить долг, но безнадежным трудоголиком без личной жизни Третий Офицер Окумура стал исключительно по собственной инициативе.

"Я просто не хочу думать о прошлом. И… Мне не хочется начинать все заново, но другого варианта просто нет. Я устал, Аогари. Слишком много лиц, которых я больше никогда не увижу. Слишком много надписей на отрядном обелиске. А последнее предательство…"

Окумура никогда не считал себя социальным человеком. Озлобленность на клан, в котором он родился, где до него никому не было дела, превратилась в желание показать всем, ткнуть в лицо собственной ценностью.

Обида стала первым побудительным мотивом к службе в Готей-13. Вторым оказался восторг перед духовными искусствами, настоящей магией. Спустя десятилетия воспоминания о первом мире поблекли, затем истончились до смутных, полуоформленных фантомов, огонь новизны и трепета пропал, сменился монотонностью, а следом - одержимостью работой.

Очередной уход от боли существования синигами, не он первый и не он последний погрузился в работу с головой, стал воспринимать жизнь отряда за личную жизнь. Только сейчас, прочувствовав на себе яркость человеческого бытия, Окумура смутно ощутил собственную ненормальность.

Лучше бы спасался эксцентричными выходками, дуростью или алкоголем, как делали многие другие его коллеги, особенно капитаны.

Вместо этого, Сэки замкнулся в себе, имел лишь пару близких друзей, о которых часто забывал. С другой стороны, ему все же хотелось общения, внимания, признания заслуг. В итоге, один манипулятор прочитал его, точно открытую книгу.

К такому интроверту-трудоголику умнице-Айзену даже ключи подбирать не пришлось. Только зачем ему потребовался именно Окумура? Даже не лейтенант, пусть место в Тринадцатом Отряде пустовало, а Капитан Укитаке начал готовить его на эту должность.

По всей видимости, их связь Айзен просто использовал, чтобы лишний раз отвести от себя подозрения. А также наоборот, заставить враждебно настроенных к Соске синигами сосредоточиться на Окумуре.

"Даже я не оценил свою жизнь настолько низко, насколько сделал он…"

"Айзен больше не твоя проблема. Он перешел черту, и Сейрейтей сам должен о нем позаботиться. Хватит заниматься уничижением, Окумура Сэки. Если у тебя нет поводов для гордости, то посмотри на меня. Этого достаточно, чтобы оправдать любую из твоих жизней: новую или старую".

- Ты прав, - синигами вымученно улыбнулся, пока пытался успокоить чудом уцелевшего верблюда.

Тот успокаиваться не хотел, бегал от него кругами по истоптанному, изрытому взрывами, унавоженному кровью и телами участку пустыни. Наконец, животное, вслед за своими уцелевшими собратьями, свалило далеко в закат, в сторону прибытия каравана.

Впрочем, оставался еще ишак: мелкий, совсем не надежный на вид, хотя выбирать не приходилось.

"Нет, все же что-то с этим миром не так. Твари, похожие на искусственно выведенных Пустых, люди с особым строением тела, душа заперта внутри, реацу почти не выходит наружу. Ладно бы они научились использовать силу души вовне, как подчинители, но они сплавили ее с телом!

Это неестественный процесс. Больше напоминает эволюцию Пустых - меносов Гранде. Та же защитная техника иерро, телесное ускорение сонидо, в отличие от сюнпо, где духовную энергию направляют вокруг ног и меняют через реацу плотность воздуха, поверхности или даже гравитацию, как Богиня Скорости Сихоин Йоруичи", - рассуждал он про себя.

"Особенно удивительна чистая мощь того парня в цилиндре, при полном отсутствии дальнобойных техник. Не то, чтобы их странная конфигурация души не позволяла тонких манипуляций... Просто база совершенно не подходящая.

Сначала изучать силовые техники в разы проще, а потом... Потом технологическое развитие дало приемлемый костыль - удобное оправдание: изобретать сложные работы с внутренней энергией как бы и не нужно…"

Ишак упирался в рыхлую песчаную кашу всеми копытами, мотал головой, кричал всполошенно и утробно, до головной боли.

Окумура быстро отринул к животному всякую жалость, напряг сильнее болезненные, перегруженные мышцы, потащил глупое животное к телеге с трофеями и кибитке для проживания.

Пришлось дополнительно найти острый обломок, а затем долго вбивать его, благо тот вышел достаточно длинным, чтобы пропустить весь слой песка и прочно воткнуться в почву.

Синигами привязал ишака, похлопал его по морде, когда тот успокоился, или, скорее, выбился из сил. Лишь потом обратил внимание на неприятное, требовательно-беспомощное чувство внутри своего живота.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять значение этой новой боли.

Голод.

Не то энергетическое, рвущее душу ощущение недостатка рейши, а низменное, человеческое чувство, слабость нутра, сосущая пустота в желудке. То, что никогда не давал ему ни один гигай.

"Я и в самом деле стал смертным…"

"Твои новые чувства бередят мою душу. Такой опыт поможет нам обоим. Начни уже думать, Окумура Сэки. Твое тело теперь такое же оружие, как дзанпакто или демоническая магия кидо. Ухаживай за ним тщательно, без недовольства".

- Постараюсь, - он покачал головой, все еще ошеломленный.

Голод. Кто бы мог подумать? Да еще настолько чуждый, непривычный. И почему такие разные эмоции у людей и душ обозначают одно и то же понятие?

Синигами утер пот со лба, посмотрел вверх, на постепенно заходящее солнце.

- Да простит меня Король Душ, какой же я идиот…

Окумура по привычке совсем не уделил внимание еде: у синигами всегда имелись свои эффективные способы противостоять голоду, а для простых душ еда - всего лишь роскошь, они не испытывают голода и пища никогда не являлась приоритетом при спасении.

Сейчас же он внезапно для себя осознал, что смерть от недостатка еды - суровая местная реальность.

Пришлось идти перепроверять обломки еще раз.

Гримм Беовульф

Гримм смертолов

Глава 4

Смутные воспоминания о первой жизни постепенно становились все четче, возникали в памяти если не четкими понятиями, образами, то интуицией, смутным чувством правильности или неправильности, работой вновь обретенного человеческого подсознания, радостно выкачивающего ресурсы из его опытной, стосорокалетней души.

Но если подобная игра в "горячо-холодно" оказалась весьма полезной при отделении хлама от нужных вещей, то непрерывное чувство неправильности бесило, выводило из себя, подстегивало паранойю.

Синигами не покидало ощущение ошибки, неполноты собственного восприятия.

Как будто он забыл что-то важное, фундаментальное, чуть ли не саму суть бытия человеком. И это чувство постепенно множилось, нарастало, переходило на давление внутри самого тела.

Однако сильная усталость, боль в мышцах, а также жажда и голод не давали ему четко выявить источник проблемы.

"Почему мое тело такое непонятное? К гигаю, искусственной оболочке для прохождения миссий в Мире Живых, хотя бы полагалась инструкция по эксплуатации. Это ведь естественная необходимость! Могли бы хоть немного постараться: сделать всплывающие подсказки, как в Обучающей Зале кидо-отряда…"

Он не успел додумать вялотекущую мысль, когда вдруг почувствовал приятное, освежающее облегчение.

Тревожность ушла, бессознательный гнет пропал, сменился благодарностью, механической, инстинктивной улыбкой. Что произошло..?

Он рефлекторно опустил взгляд вниз, когда ощутил странный дискомфорт.

"Ну что опять случилось?!"

Его одежда внизу начала неприятно набухать, липнуть к внутренней стороне бедер, откуда-то взявшаяся вода полилась на белые носки, бодрой струйкой побежала по форменным сандалиям, маленьким ручейком принялась питать сухие пески.

"Что это? Как будто пузырь внутри меня вдруг прохудился, исторг весь воздух. Это давило, хоть я не понимал этого, но вдруг все пропало, осталось только кратковременное облегчение. Гм. Ощущение не болезненное, значит, с телом все в порядке", - начал рассуждать Окумура.

Ему быстро надоело ощущение сырости, и он избавился от всей оставшейся одежды. Черный косоде с верхним ситаги остались на охотнице, поэтому возиться с ними не пришлось. Штаны же и нижнее ситаги, вместе с носками и сандалиями, пришлось снять, выпрямить, разложить рядом.

"Воняет", - сделал вывод синигами, - "Какая-то жёлтая жидкость, вышла из…" - он хлопнул себя по голове.

Лекции о Мире Живых Третий Офицер (а тогда простой студент Академии) Готей-13 слушал вполуха: на момент учебы он все еще отлично помнил свою первую жизнь. Дальнейшие командировки никогда не давали повода взаимодействовать с местными, а груз прожитых лет успешно похоронил любые воспоминания о прежней жизни.

У Третьего Офицера Окумуры даже кровь из ран не текла: достижение, которым мог похвастаться не всякий старший офицер: даже лейтенанты и молодые капитаны далеко не всегда осваивали столь ювелирный контроль, кроме офицеров Первого и Шестого Отрядов.

Подвох скрывался в другом: для настолько уверенного бытия духом следовало полностью забыть сами основы человеческого существования.

И теперь он расплачивается за это полной неприспособленностью к миру живых.

"По крайней мере, я все еще могу найти в своей памяти и воспроизвести те лекции. Теоретически".

С обретением шикая память стала приближаться к абсолютной, однако все, что осталось до образования духовных уз дзанпакто, продолжало забываться.

Сэки не мог просто взять и нашарить в своей голове воспоминания о первой жизни. Зато мог найти практически любой эпизод из бытия синигами. Не быстро. Процесс напоминал поиск документа в архиве с помощью длинного каталога. Абсолютная память не означала одновременное хранение ВСЕХ воспоминаний в памяти оперативной.

Впрочем, всего через полтора часа нужная информация уложилась в его голове.

А потом его накрыл стыд.

Первое живое чувство, кроме подсердечной ненависти и сокрушительного разочарования в себе самом, которое безраздельно принадлежало только ему, его душе, без влияния или вмешательства нового тела.

У Окумуры не имелось особого желания жить, месть казалась невозможной, как и возвращение домой. Существовал лишь его долг, но мысль о новом периоде учебы, зарабатывании авторитета и должностей приводила его в уныние.

Тем не менее, насколько бы несчастен, зол или опустошен он не был - это не повод вести себя как неразумное животное. Третий Офицер Окумура Сэки не должен позорить честь синигами Готей-13. Если уж ему выпала такая судьба, то стоит довольствоваться ею. Как знать, вдруг он находится здесь по воле Короля Душ?

Все в мире проходит под оком его, и это чудесное спасение…

"Раз уж мне суждена новая смерть, то она не должна стать позорной! Даже самые отвратительные преступники умирают на Сокиоку в безукоризненной чистоте. Я должен служить примером простым душам, вдохновлять их на борьбу с бесконечным врагом. Чистота тела, чистота помыслов - тот необходимый минимум, который я обязан себе обеспечить".

Окумура принялся структурировать в голове найденную на задворках памяти информацию. У людей, оказывается, есть система сброса отходов, которую он, внезапно для себя, пробудил.

Более того, живые пользуются специальными местами для ее сброса, бережно относятся к своим гигаям, моют их, испражняются, только сняв одежду, соблюдают множество разных правил гигиены.

А он повел себя как беспомощный младенец, опустившийся маргинал или потерявший разум старик.

Вторая волна стыда буквально подбросила его в воздух.

На волне внезапно проснувшегося энтузиазма, Окумура принялся шарить в памяти в поисках любой другой доступной информации о живых. Параллельно вспоминал одно специфическое заклинание Пути Возвращения, которое им давали на курсах кидо в качестве упражнения для контроля.

- Кайдо но сан (Путь Возвращения номер три): Ямато Надесико!

Его форма моментально обрела первозданную чистоту и сухость. Никакого намека на случившийся конфуз. Просто прекрасно, однако на подходе новое ощущение в животе, теперь ближе к копчику. Еще один вариант сброса отходов, куда менее удобный, и в разы более грязный.

Пришлось отлучиться к ближайшему бархану. Люди стесняются проявления этой системы, не хотят показывать ее посторонним. То же самое относится к пусканию ветров, отрыжке, ковырянию в носу (зачем все это, тоже необходимые действия?), запаху пота и болезней, грязи на коже, волосах, лице.

Впрочем, часть про грязь относилась и к Синигами, и даже к простым душам без реацу, поэтому такие правила оказалось принять куда легче. Жаль, ни одно из известных заклинаний никак не чистило сам гигай.

Точнее, как раз гигай очищался простым, неструктурированным выбросом духовных частиц, вот только Окумура теперь живой, с неотделимой от тела душой. Выброс реацу выходил из поверхности кожи, никак на нее не влияя.

А еще у него банально не осталось духовной энергии, чтобы продолжать свои эксперименты. Те крохи, которые он успел накопить, ушли на чистку формы.

- Надо продолжить искать воду. И еду, - сказал себе вслух синигами, стоило ему услышать урчание живота.

"А надо ли?" - вдруг подумал он апатично.

Вся его кипучая, неуемная энергия юной жизни исчезла, улетела долей ангелов, пока он сражался, выживал, лечил, мародерствовал и прочая, прочая, прочая.

А сейчас переживания кончились, и вместе с ними ушли последние крохи энергии. Подумать только, как банальная физическая усталость может сказаться на эмоциональном состоянии.

"Живые - такие противоречивые существа…"

Во внутренний мир он сумел войти со скрипом, только благодаря Аогари. Зато его теория подтвердилась. Очищенный от влияния собственного тела, он вновь ощутил медитативное спокойствие чистой души пополам с отброшенными, пережитыми уже эмоциями, переработанными примитивными смертными органами.

Гнев, обида, опустошительная растерянность, огорчение, вина…

Души ощущают мир, чувствуют эмоции совсем не так, как люди. И если человек в юном возрасте легко переживет даже сильный негатив, быстро отойдет от стресса, то душа способна переваривать новый опыт куда дольше суток, недели или даже года - зависит от степени воздействия.

"Может, мое теперешнее смертное существование - благо", - решил он.

Его ненависть к Айзену, а также все сопутствующие тем событиям чувства не угасли, но уменьшились, причем значительно быстрее, чем он когда-либо мог от себя ожидать. Окумура вообще считал себя склонным к переживаниям, даже по сравнению со в целом зацикленными на рефлексии душами.

Тем не менее, бытие человеком в настоящий момент несло в себе не меньше негатива, чем существование в виде души внутреннего мира.

Нервное возбуждение от странной ситуации и внезапной догадки схлынуло, над ним снова стали довлеть негативные эмоции, несмотря на некоторое удовлетворение и приятно гудящие мышцы в теле.

Как Окумура успел выяснить из собственной памяти, людской гигай, в отличие от душ, управлялся с помощью множества сложнейших механизмов: от какой-то ДНК, склада информации, которая определяла всю сущность человека, до неких нейромедиаторов, способных вызывать эмоции, определять время сна и бодрствования, и множество других вещей.

Он не понял практически ничего из сохраненной в памяти гигантской схемы. Лишь то, что его гигай теперь серьезно влияет на его сущность. Как слова заклинаний влияют на конечный результат кидо, но во много раз сложнее, изощреннее.

И молодой организм вдруг испугался по-настоящему: с дрожью, трясущимися руками, холодным потом, потемнением в глазах.

Внезапный, неизбывно короткий страх потери себя, пока новая мысль не отметила смехотворность таких опасений. Сто сорок лет формирования привычек и ядра личности невозможно просто так изменить, даже иной формой существования. Особенно, когда доступ к прежней сути все ещё сохраняется во внутреннем мире.

"Странно, волнительно, даже в чем-то приятно. Страх смертных намного сложнее, чем банальная дрожь души перед возможностью ее окончания. Хм, я не получил такой реакции даже во время боя с тем подонком, шансы которого убить меня (как я сейчас понимаю) оказались куда выше, чем моя возможность победы над ним.

Ах, ну конечно. Сейчас испугался я, я-личность. А бой… Что бой? Привычка драться никуда не делась. Тело будет реагировать не на то, что положено такому юному телу в конкретном мире, местности и культуре, а то, на что буду реагировать я сам. Хотя попытки первого все равно будут. Довольно очевидно, если задуматься…"

Солнце стало клониться к закату.

Сэки постепенно заметил, что дневная жара спадает - такое обстоятельство не могло не радовать, однако почти четыре часа работы на солнцепеке свели на нет все оптимистичные мысли.

После второго обыска, более тщательного и "предметного", синигами сумел найти не только еду, но и местный алкоголь (он научился различать его по специфической вони), корм для скота (мерзкая на вид крупа в мешках, это же для скота, верно?), а также вспомнил про деньги и собрал внушительную пачку банкнот.

"О, Король Душ, да я самый настоящий гений! Какой бы еще из синигами сумел дойти до мысли, что местные деньги могут одновременно и не иметь духовного зачарования, как валюта Сообщества Душ, и не состоять из драгоценных металлов, как принято у всяких дикарских племен!"

Он повертел в руках одну из бумажек с ясно различимой цифрой десять и странным видом не то замка, не то храма в оазисе.

Что интересно, Окумура свободно мог прочитать весь доступный текст: "выпущено монетным двором Королевства Вакуо; 10 лиен; изображение Академии Шейд".

- Вероятно, мое тело успели научить языку, прежде чем память души окончательно пробудилась. Удобно.

"Впрочем, думаю я все еще на языке Сейрейтей. Местный кажется довольно примитивным, урезанным в плане смысловой нагрузки. Хотя, возможно, дело в словарном запасе слишком молодого тела".

Он вернулся к охотнице.

Пришлось провозиться еще пару минут, поставить перед ишаком торбу с овсом, напоить животное водой. На этом уход за животным Сэки посчитал исполненным, после чего начал рыться в припасах для собственной еды.

Несколько десятков непонятных, вроде бы пищевых брикетов, куча железных банок, в которых, после долгих попыток вспомнить нечто похожее из прошлой жизни, обнаружил консервы, вяленое мясо, засушенные овощи и фрукты, а также много другой, удобной в походах еды. И котелок с уже сваренной кашей в одной из кибиток.

Еды внутри хватило, чтобы полностью набить себе живот, а также с ложечки покормить охотницу, благо каша оказалась настолько разваристой, что была по консистенции ближе к супу.

Теперь, когда все насущные дела оказались разрешены, наступило время долгожданного отдыха.

Окумура отложил миску в сторону, стек беспомощным слизняком по стене рядом с укутанной в чистые тряпки, пополам с его формой, раненой девушкой. Закрытые оконные ставни повозки не пропускали свет, только редкие оранжевые лучи заходящего солнца из проема открытой двери освещали маленькое пространство фургона, создавали мягкий, успокаивающе-интимный полумрак.

Девушка рядом с ним тихонько застонала.

Окумура повернул голову, решил поподробнее рассмотреть ее внешность. Спутанные, мокрые от пота и крови волосы имели довольно редкий цвет: черные на макушке и корнях, они постепенно переходили в насыщенный, закатный красный оттенок. Лицо впалое и бледное, со следами теплой, сердечной красоты, брови и ресницы того же странного оттенка, что и волосы, но менее выраженного.

Крепкое, но женственное тело, не слишком высокий рост, ладони изящные, с мозолями от оружия, но без следов изнурительной домашней работы. Руки элитного бойца, не домохозяйки, не простого солдата.

"Все ли я сделал как надо? Вроде бы, да. Вылечил, напоил, накормил… Может, стоит ее помыть? Но вода в пустыне - дефицит, лучше сэкономить ее на потом. Все баулы я в любом случае не утащу, придется часть оставить здесь или хорошенько напиться перед дорогой…

О, Ад и все грешники, как я мог забыть?!" - он с содроганием уставился в район ее гениталий, - "раненые ведь тоже должны ходить в туалет! А если она не может это сделать сама, то… то получится, как у меня в первый раз. Ксо!"

После нескольких гримас отвращения и пятиминутных метаний он пришел к гениальной идее: снять с нее штаны и белье, а вместо этого обернуть бедра какой-нибудь ненужной тканью, после чего просто менять ее по мере надобности.

"Надеюсь, эта охотница очнется достаточно быстро, чтобы мне не пришлось делать, эм, "перевязки" несколько раз и мыть ее после, гм, конфуза. О, Король Душ, пожалуйста, пожалуйста, пусть следующий сеанс исцеления заставит ее открыть глаза!".

Потому что, как бы он не пытался ускорить процесс, ей действительно стоит очнуться самостоятельно. Окумура очень не хотел больше использовать кайдо, Путь Возвращения, даже если седьмой номер считался относительно безопасным.

Всегда есть возможность влить слишком много энергии в одну область - оставить неприятный ожог или вовсе порвать тонкие каналы. Благо, загадочная "аура" охотницы практически сводила на нет вероятность такого исхода.

Но это когда ее оставалось чуть, а все тело и так представляло собой сплошную рану. Чем здоровее пациент, тем опаснее использовать лечебные кидо, вне зависимости от мира проживания.

А ещё, если девушка быстро очнется, то ему не придется заботиться о ней лишние пару суток. Но главное - безопасность. Поэтому ветеран битв с Пустыми пересмотрел свою позицию. Определенно, не из-за брезгливости или смущения.

"Хватит представлять голыми случайных женщин. Ты пока не в безопасности. Стоит решить, куда двигаться дальше, Окумура Сэки"

Ах, как и всегда, Аогари оставался освежающим гласом рассудка в этом мире продавшихся Пустым выродков, мертвых людей и раненых пошлых охотниц, соблазняющих юного синигами своими бессознательными телесами.

- Заночую здесь, а там дальше видно будет. Если есть маршрут - пойду по нему, если нет… Придется отправиться на разведку.

Идею остаться на месте, пока не очнется раненая, он быстро отмел.

Пустых всегда привлекали такие места, фонящие использованной духовной силой, негативными эмоциями, остывающими трупами.

Пожалуй, единственной причиной, почему синигами до сих пор не пришлось отбиваться от злобных тварей, был тот факт, что всех окрестных налетчики уже подобрали, чтобы отправить на штурм каравана.

"А еще здесь могут возникать всякие бури и другие катаклизмы, которые я могу не пережить", - он с содроганием вспомнил духовный шторм, который как-то застал в Неизведанных Землях за жилыми районами Руконгая.

К счастью, у Окумуры имелась парочка вещей, способных облегчить ориентирование на местности. Компас, запятнанная кровью бумажная карта с пустынными территориями и красной нитью маршрута, куча потенциального транспорта, а также тягловая сила в качестве ишака.

Жаль, он не мог понять свое положение на карте, поэтому она оказалась в некотором смысле бесполезной. А в самой пустыне нет дорог, табличек или указателей, где находится ближайшее человеческое жилье.

Еще одной категорией трофеев с плавающей ценностью стали сложные технологические приборы. Сам Окумура лишь поковырял какие-то конусы из странного материала, похожие на прочную, гибкую, толстую кору либо очень тонкую дощечку. Из этого материала оказались сделаны все сложные приблуды, включая мелкие стилизованные свитки.

Их Окумура трогать побоялся, решил оставить на откуп охотницы. Они выглядели достаточно хрупкими, чтобы сломаться от неправильного обращения, к тому же, все такие приборы являлись индивидуальными, так как он снимал их с трупов.

Ему не хотелось рыться в настолько личном. Вдруг это аналог их перевязи на рукаве или поясе для опознания тела? Синигами достаточно потоптался по собственной гордости, чести и достоинству, чтобы, вдобавок ко всему, чувствовать себя подонком из-за неумеренного любопытства.

Больше никаких дел на ночь глядя Сэки не планировал, поэтому решил сесть в медитацию, в ее глубокий вариант, с полной заменой сна.

Стоило остаться в тишине и покое, как сомнения вернулись с новой силой, принялись терзать синигами все следующие двенадцать часов, которые тот провел между сном и явью. Однако реакции тела, а также надежда и стыд души оказались сильнее вины, боли и стремления к смерти.

"Лейтенант Айзен Соске…"

Кто бы мог подумать, что поверхностный лодырь с маской бокэ, Капитан Хирако Синдзи, чьи эскапады с лейтенантом Хиёри (мелкой девицей, прячущей за неуверенностью в себе хабалистость характера) собирали смешки всех высших офицеров, действительно прав насчет собственного зама.

А еще, когда самые темные эмоции отступили, Окумура ощутил тоску. Тоску по своему настоящему другу, гениальному Шиба Иссину, по заместителю, неловкому представителю племени духовных животных, который прятал свою лисью голову под дурацким шлемом-ведром, по своим подчиненным.

И по Айзену, ставшему за короткий срок более близким, чем все остальные.

"Почему никто не учил нас в Академии, что предательство гораздо больнее любой травмы?"

Он провел в медитации больше десяти часов.

Слушал, как таинственно шелестит песок, словно колыбельная его первой, давно забытой жизни. Как бегают в барханах вездесущие ящерицы, тявкают мелкие, осторожные лисы, скрипят от ветра редкие кустарники с кактусами.

Слушал, как волшебно, с магнетической грандиозностью, течет сквозь мир особая энергия, родственная, но не тождественная духовной, со своим уникальным ароматом. Как пронзает она земную твердь, а остатки, сущие крохи, запертые в горных толщах, становятся кристаллами и мелкой пылью.

Слушал, как рыщут по пустыни темные твари с белыми масками, неведомые гибриды Пустых и чужой злобной воли. Одинокие, злобные, лишенные индивидуальности, эволюции, даже голода. Им оставлен лишь примитивный инстинкт, но не возможности, на которые этот инстинкт толкает.

Никакая эволюция не даст им обрести разум.

Слушал, пока ледяной ночной воздух не принял на себя первый луч солнца.

А затем он встал, отдохнувший, полный энтузиазма и нерастраченной энергии юного тела.

- Уф, кстати, сколько лет этому гигаю? - он обратился внутрь себя, - восемь или девять. Нет, почти девять. Да, я всегда выглядел молодо, но чтобы настолько… Вот почему тело аж бурлит.

Хочется бегать, прыгать, петь, кричать, драться насмерть с очередным Пустым. Хочется накупить сладких данго и печенье-тайяки с изысканно-сладкой бобовой пастой, налить пятисотлетний зеленый чай прямиком с террас шестнадцатого района, а потом целый день объедаться сладостями под чай и формулы модификаций кидо. Хотелось залить в себя всю баклагу духовного вина…

"Блин. Стариком могло оказаться проще. Хотя последнее желание точно осталось бы неизменным".

За ночь все трупы успело занести песком. Окумура нехотя откопал самую целую кибитку, с которой в дальнейшем планировал путешествовать, а на остальные махнул рукой.

Ишак остался на месте, пусть и навалил возле себя целую кучу, частично размазанную копытами. Сэки, ничтоже сумняшеся, закопал ее в песок, после чего напоил животное, добавил из сумок еще овса в его торбу.

Попутно он понял причину вчерашних воплей копытного: несколько глубоких царапин от осколков дерева, несколько заноз… А еще седло, так и оставленное на ишаке, за ночь натерло спину до крови. Пришлось снять его и перевязать спину освященными тряпками. Правда, как он потом будет надевать на тягловую скотину адову приблуду обратно, синигами старался не думать.

От жизнерадостного хруста животного собственный живот разразился требовательным урчанием. Пришлось думать, как бы приготовить еду и для себя, и для охотницы.

Компромиссом послужили консервы, которые он неловко вскрыл своим дзанпакто, вывалил невкусное на вид мясо в миску, выловил куски железа и жира, мерзкие даже на вид, добавил немного нагретой солнцем воды, размешал с сушеными овощами, сыпанул специй, просто потому что мог

Начал чесать затылок, думать, что делать дальше.

"Уже можно есть так или надо прокипятить? Никогда не интересовался готовкой в Сейрейтей, но вроде бы…"

Он все же решил немного подождать.

Тем более, десять-пятнадцать минут на солнце прогреют еду достаточно для того, чтобы не заморачиваться с разжиганием костра. А ему, между тем, предстояло новое дело эпической сложности: в условиях недостатка воды помыть охотницу, поменять ей тряпки, проветрить временное убежище.

Пахло там отнюдь не летними розами.

Первые Пустые появились сразу после завтрака. Два из подвида уже знакомых ему скорпионов (гигантские твари с крепким, фарфорово-белым узорчатым телом), а также еще не виденный ранее вариант черной многоножки с белой маской.

Окумура мог лишь поблагодарить мерзких тварей, что они не застали его, вернее, его подопечную, со спущенными штанами, когда он пытался очистить тело охотницы с помощью песка и небольшой баклажки мыльной воды.

Процесс, одинаково изнуряющий из-за веса обмякшей женщины, неловкий от обнаженного тела и противный… просто противный

Безо всякой причины.

"Разберись с ними без моей помощи. Вызовы должны закалять неопытных юнцов"

Первый комментарий Аогари за сегодня.

"Мне сто сорок с лишним лет!"

"Сейчас ты юнец: по телу, по духу, по возможностям. Ты должен показать свои силы не мне - новому миру. Подтверди свое право находиться здесь! Делай это до тех пор, пока люди вокруг не признают за тобой способность следовать долгу".

- Пожалуй, ты прав... Но начинать все заново так уныло!

Совершенно не типичный для него образ мыслей. Окумура мысленно посетовал на влияние нового тела, вытащил танто из ножен, принял стойку возле одной разбитой телеги.

"Посмотрим, сколько из них нападут на меня, а сколько пойдут за охотницей"

Они набросились на него одновременно.

- Терпеть не могу насекомых! - крикнул он в ответ на уродливый, низкочастотный вой сороконожки.

Первый скорпион пал оскорбительно просто.

Сюнпо вознесло Окумуру на хитиновую спину, вчерашний удар в уязвимое место, между головогрудью и брюшком, прошел не менее успешно. Этот Пустой исчез с той же торопливостью, как и предыдущий, но теперь синигами не допустил мгновения дезориентации. Наоборот, ловко отпрянул от длинного сегментарного тела нового врага.

Рывок, филигранный уход от скорпионьего хвоста, лезвие погружается в хитин почти без усилий. Защита местных врагов человечества более физическая, более тварная - недаром они имеют материальные тела. Их выгода в возможности жрать всех людей без разбору. Их критическая уязвимость - духовные техники.

Второй скорпион отправился вслед за первым, когда Сэки провел третью и последнюю атаку, от которой плоть монстра развалилась на две части.

Сороконожка впереди не ударила по его расчету. Вместо этого тварь напружинилась, свела друг к другу сегменты огромного тела, резко выстрелила всей тушей по направлению к противнику.

Синигами едва успел среагировать. Не осталось времени для уворота или сюнпо: физическое тело критично медленное, без развитых инстинктов. Осталось принять удар на себя. Большая ошибка…

Он вздохнул, когда твердые, заточенные, как кошачьи когти, жвала ударили прямо в лезвие Аогари.

Руку опять вывернуло, маленькое тело швырнуло в сторону, духовный клинок выпал из руки во время полета. Сэки моментально перекатился, уверенный в добивающем ударе от кровожадной твари, но вместо этого Пустой с озлобленным воплем попытался разбить своими жвалами упавший дзанпакто.

- Аогари!!!

Абсурдная ситуация разозлила настолько, что он проигнорировал предупреждающий окрик клинка в голове, проигнорировал банальную логику: какой-то недоПустой разобьет духовный клинок разве что через год непрерывных атак, проигнорировал хороший шанс для контрудара.

Хотя нет, последнее он и собирался сделать.

Никакого безопасного уничтожения через Путь Разрушения, никакого сокрытия реацу для неожиданной атаки, только чистая хакуда, рукопашный бой синигами.

- Иккоцу! - Левая рука впереди, правый кулак отведен.

Один из самых базовых приемов хакуда, при этом самый многогранный. Там, где мастер будет сокрушать гиллианов одним ударом, новичок не разобьет и гнилую колоду.

Бах!

Окумура никогда не считал себя хорошим кулачным бойцом. Его приемы хакуда выучены, эффективны, встроены в стиль боя, но насквозь шаблонны, предсказуемы, плохо оптимизированы, потребляют слишком много духовной энергии.

Однако эти минусы работают против враждебных душ, а не безмозглых тварей, с такими большими, такими удобными для атаки размерами.

Огромная дыра в голове от одного-единственного удара. Скрежещущий, нечеловеческий вой насекомого, секунда дезориентации.

- Сокоцу! - Брат близнец уже проведенной атаки.

Такая же общеизвестная техника хакуда, лишь на ранг выше иккоцу. Такая же многогранная, коварная и требовательная. Самая популярная для связки с Иккоцу.

Ошеломленная многоножка дала достаточно времени для добивающего удара. Прыжок, спокойная стойка, двойной удар кулаками.

Громкий, как от взрыва, хлопок сработавшей техники. Поспешные черные хлопья вокруг опускающейся на песок фигуры.

- Ты в порядке, Аогари?

"Я не девица в беде, мастер", - спокойное уточнение, - "но ты хорошо справился. Потерю меча можно считать и удачей, и предостережением".

"Я слишком легко тебя выронил. И… вспомнил о хакуда. Кстати, в Мире Живых они гораздо полезнее!"

"Представляю, как бы обрадовалась этому факту Капитан Йоруичи", - Аогари добродушно скалился, довольный прогрессом своего синигами.

"Ага, аж сбежала бы куда-нибудь в духовно-насыщенное место Земли, ту же Каракуру, Лаленбург или Глупов. Да сразу с любовником, а лучше двумя, чтобы сплетникам лишнее не выдумывать!" - искренне посмеялся Окумура.

Стресс от потери клинка, вкупе с послебоевой горячкой, требовали разрядки - ничего особенного. Однако все равно искренний смех чувствовался неожиданно приятно. Сэки давно уже забыл, когда последний раз вот так смеялся. Долго, искренне, без камня за пазухой.

Ах да, перед смертью лейтенанта Тринадцатого Отряда, больше ста лет назад.

Эйфория сменилась легкой меланхолией, но и только. Прошло слишком много времени, он не мог грустить так, как прежде. Не со всеми событиями за последние несколько дней.

Грустно и недостойно, однако предательство Айзена, а затем куча новых эмоций перерождения заставили боль былой потери окончательно поблекнуть, принять и идти дальше.

Он почти не помнил ее лица…

"Выводы!" - рявкнул внутри собранный голос дзанпакто.

- Да, сейчас, - засуетился Сэки, - больше всего Пустых вокруг почему-то привлекает мой меч. И негатив, очевидно. Мой. Раненая охотница их практически не интересует, хотя ее "аура" начнет привлекать тварей, когда она придет. Гм, возможно охота за тобой, Аогари, идет по той же причине: большая духовная сила, спаянная с физическим носителем.

"А ведь ты прав, мастер", - обычно ровный тон голоса искрился недобрым весельем, - "из всех рас Трех Миров именно мы, дзанпакто, ближе всего к местным охотникам на Пустых. Пусть с натяжкой, но мое состояние можно сравнить с этой их "аурой" - мощной душой, приколоченной к телу".

- То есть, мы переродились в мире, где люди пошли по пути духовных клинков? Ох, как же жаль, что такую странную землю не увидит Оэцу Нимайя! Создатель дзанпакто явно смог бы здесь развернуться, - он польщенно улыбнулся, когда Аогари в его голове залился мрачным, злодейским хохотом от удачной шутки.

Окумура на мгновение прикрыл глаза, просканировал местность на предмет новых угроз, ничего не обнаружил, после чего решил отправиться на разведку.

Не такое уж и простое дело.

Вокруг пустыня, а контроль просел настолько, что он больше не может двигаться по воздуху, даже стоять на нем. Пришлось слить накопленную реацу в воздушный кидо, из Путей Связывания, подпрыгнуть, оглянуться, подпрыгнуть еще раз, чтобы

кое-как высмотреть пальмы с высоты в тридцать метров.

И едва не убиться о землю после третьего раза.

"Вот и минус половина всей энергии", - кисло подумал он, - "Совсем как в старые добрые времена Духовной Академии. Как же грустно быть слабым. Чикущо. Может, стоило тратить рейрёку не на тупые прыжки, а на лечение подопечной?"

Он покатал эту мысль на языке, а затем с сожалением отказался.

Седьмой номер Пути Возвращения здесь скорее опасен, так как "аура" охотницы восстановилась и теперь сама ускоряла процесс лечения. Резервуар и так полон под завязку. А использовать более высокие номера со своим просевшим контролем он обоснованно опасался.

Больше навредит, чем поможет.

Следующие несколько часов ушли на нудную организацию транспорта, починку самого целого и удобного фургона из мертвого каравана, перетаскивание туда необходимых предметов, а также привязывание телеги с остальным добром к задней части кибитки.

Оставлять кучу вещей просто так, на поживу пустыни, противоречило его практичности.

"И скупости. Ты все время таскаешь ценности к себе, как сорока. Забил весь духовный мир ненужным хламом! А теперь даже проявить его толком не сможешь".

Ветеран Готей-13 аж задохнулся в возмущении от такого беспардонного навета.

- Запас асаучи для перспективных новичков, духовное вино от капитана, набор сладостей, кристалл адской бабочки и другие вещи - не бесполезный хлам!

"Техники, Окумура Сэки. Кто семь лет копил офицерскую зарплату, чтобы один элитный рядовой из Первого научил тебя модификации Бьякурая?"

"Она спасла мне жизнь!"

"И ты потом ее почти не использовал!"

"Просто линейка Лука, Демонического Лука и Копья Ледяного Демона из Пути Разрушения более гибкая и перспективная!"

"Которую ты тоже выменял на услуги, а потом бегал как собачонка по поручениям патриарха собственного Дома почти два десятка лет!"

"Э-это того стоило. И причем здесь якобы моя скупость и накопительство?!"

"Ценности есть ценности. Я не осуждаю тебя, но прекрати заниматься самообманом".

"Посмотрим".

Новое нападение Пустых пришлось как раз на момент вытаскивания охотницы из фургона.

Пришлось опустить тело на песок, а затем показать очередной многоножке, кто здесь истинная вершина эволюции. В этот раз безо всяких случайностей: академически чистый, идеальный бой, хоть сейчас выступай перед студентами.

Сэки очистил меч, расслабил плечи, долго, неотрывно смотрел на останки погибшего каравана, погруженный в задумчивость и меланхолию, затем бросил долгий, тоскливый взгляд на необъятную пустыню вокруг.

Ни дорог, ни ориентиров, ни живых существ. Только шелестят друг о друга маленькие частички вечности, запертые в песчаных барханах, да злое южное солнце ежесекундно испытывает тело на прочность.

Он чувствовал на себе это гнетущее присутствие, словно духовное давление не слишком сильного, но кровожадного и совершенно неуловимого чудовища. Как слабое подобие реацу Главнокомандующего Ямамото.

"Ты колеблешься. Значит, ты не прав?"

Он действительно оттягивал поход через пустыню, хотя все сколько-нибудь ценное давно заняло место в телеге, охотница спала, укрытая металлическими бортами фургона от изнурительных солнечных лучей, а меланхоличный ишак лениво махал хвостом, запряженный в странную сцепку телеги с кибиткой.

"Я верю, что прав, просто… на кону не только моя жизнь".

"Будучи душой, ты никогда не страдал сентиментальностью. Нет. Ты компенсировал сентиментальность к близким полным равнодушием ко всем остальным".

"Она, вроде как, уже не незнакомка. Она - воин, местный синигами. Тем более… хм. Учитывая, сколько я успел увидеть… Эх. Я, наверное, просто боюсь облажаться. Еще одна потерянная по моей вине жизнь. В новом мире хочется начать все правильно, со спасения, а не сожалений о погибшей у меня на руках соратнице".

"Соратнице? Натянуто и преждевременно", - дзанпакто небрежно махнул рукой в плотной перчатке поверх бинтов, - "я знал, что дети склонны все преувеличивать…"

"Думай, как хочешь. Она дралась с теми выродками, дралась с Пустыми. На смерть, безо всяких колебаний. Мне этого достаточно".

"Пожалуй", - отмахнулся Аогари, после чего Окумура неохотно умолк и начал свой переход.

Со стороны может показаться, что брести по однообразному песчаному морю, имея в качестве ориентира лишь мельком виденные пальмы, глупо, но Окумура Сэки понимал и замечал больше, чем простые люди.

От обнаруженного места едва заметно тянуло духовным следом. Такой оставляют люди, когда долго живут на одном месте. Стоило синигами разглядеть ту местность, как он сумел поднять, уловить духовным восприятием нужное ощущение.

Поэтому точно знал, в какую сторону двигаться.

Переход по пустыни занял больше четырех часов. Ужасно долго, учитывая не такое уж большое расстояние. Однако ишак постоянно упирался, повозки застревали в песках, охотница принималась стонать во сне, а успокаивалась только после глотка воды, поглаживания волос или сжимания в вынужденных, неловких, душевных, нисколько не интимных, объятиях.

В первый раз она и вовсе внезапно вцепилась в несчастного ребенка, после чего нервно сжимала его в своей цепкой, неразрывной хватке добрую четверть часа. Лишь легкое воздействие реацу с нужной частотой спокойствия и защиты смогло ослабить камнедробильные объятия милой, маленькой женщины.

"Хороший признак. Если реагирует на окружающий мир, значит, должна скоро прийти в себя".

Первое изменение пейзажа заметил ишак. Окумура просто шел рядом с ним, прел под своей плотной черной формой да мучился самокопанием в стиле: "Как бы я мог не допустить всей той ситуации, по вине которой оказался менос знает где".

- И-а, И-А! - просигнализировал он двуногому существу, который шел с ним в одной оглобле и помогал тянуть монструозную конструкцию фургонотелеги.

- И-а, ага, - задумчиво повторил Окумура, затем моргнул, вгляделся вдаль.

Две пальмы, которые он разглядел несколько часов назад, оказались частью целого ансамбля деревьев, окружающих стену маленького селения. К сожалению, выжили только две особо коренастые, возле разбитых, истоптанных ворот. От остальных растений остались лишь черные остовы.

Синигами подвел свой экипаж к полузанесенным песком створкам, привязал к остаткам столбов ишака, проверил окрестности на предмет Пустых, запомнил их количество, а затем вошел в мертвую деревню.

Мощные, как для такого маленького населения, двухметровые стены из желтых песчаниковых плит, белые глиняные мазанки внутри - все это совершенно терялось на фоне пустыни. Неудивительно, что он не сумел разглядеть ничего, кроме пальм.

Селение удручало. Вблизи дома уже не казались такими светлыми: черные круги от костров внутри, стены посерели, покрылись паутиной глиняных трещин, разломами давно прошедшей битвы, иногда копотью, кровавыми разводами, следами от зубов, хвостов и когтей.

А единственный шорох в опустелых домах создавали Пустые, что устроили здесь свои лежбища.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти…

Первую гигантскую змею он убил девятым хадо: Хёма но кью, Лук Ледяного Демона. Его едва хватило, но попадание в уязвимое место - нос, помогло добить тварь без последствий.

Вторую змею убил кулаками, при помощи уже отработанного сокоцу, удара двумя руками, пока ползучий гад целеустремленно двигался к оставленному у ворот дзанпакто. Таким же образом удалось добить трех скорпионов, слишком поздно узнавших о существовании нарушителя.

Других Пустых в мертвом селении не имелось, поэтому Окумура с чистой совестью решил завести весь свой табор внутрь. Фургон с телегой поместятся на небольшой площади в центре деревни, а самый большой (и самый пустой, обобранный до нитки) дом в селении как раз располагался окнами на эту самую площадь.

В том доме нашелся отличный подвал: широкий, вместительный, с продуманной системой вентиляции, а также двумя запасными выходами. Впрочем, один из них плотно завален песком и обломками, а другой выходил в хибару на окраине с опасным тупиком, но, как последний шанс, мог пригодиться.

- Отлично. Стены достаточно толстые, чтобы их не смогли случайно пробить знакомые нам виды пустынных минусов. Аогари, как ты думаешь, они смогут учуять тебя или кого-то из нас в том подвале?

"Смогут. В том маловероятном случае, если мы все вместе будем долго фонтанировать негативом".

- Что ты имеешь в виду? А, та моя теория, что местные Пустые более чувствительны к эмоциям из-за своей физической природы, чем к реацу?

"В том числе. Реацу тоже зависит. У нас с охотницей гораздо больший объем, чем у тебя в новом теле, гораздо сильнее взаимодействие физической формы с душой. Пустым проще учуять наше присутствие. Но твоя обуза без сознания, а ты сам слаб и хорошо себя контролируешь. Остаюсь только я. Возможно, именно моя жажда битвы привлекла тех существ этим утром".

"Звучит правдоподобно. Возвращаясь к вопросу…"

"Нет, не учуют", - в голосе дзанпакто слышалось пренебрежение, - "оставленное поле боя кипит негативом куда сильнее моего, поэтому туда стекался весь окрестный мусор. Я привлек Пустых только когда они уже вышли к каравану и обнаружили тебя. Приоритет целей".

- А когда многоножка вместо меня пыталась атаковать тебя, в смысле, твое воплощение в мече?

"Ты понял".

- А сам подвал не прост. Возможно, здесь пережидали атаку монстров женщины и дети.

"Да. Здесь вас не заметят, даже если пройдут по одной улице. Только если Пустой зайдет в само здание, а я полыхну эмоциями".

- Ты меня успокоил, - улыбнулся Окумура.

И застыл, когда возле фургончика со спящей охотницей появился тревожный портал гудяще-багрового цвета.

Саммер Роуз

Глава 5

Сначала появилась реацу.

Густая, пропитанная эманациями Уэко Мундо, но без капли энергетики Земель Вечной Ночи. Больше воспоминание или эхо, всего лишь скорбный оттенок в типичной для этого мира ядреной смеси телесной и духовной энергии создателя техники.

Укол, едва слышный треск пространства. А затем в ткани мира открылась самая странная Гарганта, которую он когда-либо видел.

Овальный, аккуратный портал насыщенно-багрового цвета, цвета ауры владельца. Никаких стонов разрываемой ткани мироздания, затхлой энергии Разделителя Миров, фигур меносов на заднем плане. Лишь небольшое волнение, рябь в глобальном потоке энергии мира.

И человеческая фигура в белой фарфоровой маске, очевидное подражание маскам Пустых.

Новая убийца по душу раненой охотницы. Еще одна цепная сука на службе предателей человечества.

- Оикакеро, Аогари.

Синее пламя взметнулось листьями опадающей осени, провело причудливый узор на острейшем лезвии, отразилось в ауре, поселилось в фантомах движений, утонуло в тенях у глаз владельца клинка.

Когда убийца вышел из портала, багряный свет перехода потускнел, пропал, истончился. Вместе с ним так же бесславно, обыденно, закрылся проход.

Женская фигура, роскошная копна вьющихся черных волос, алый блеск из-под глазниц устрашающей маски, заполошные, дерганые движения человека, который уже понимает, что опоздал, но все еще позволяет себе надеяться.

- Хаи йе теки во йомигаирасеро, - Голос Третьего Офицера Окумуры потерял остатки человеческого тепла.

Только стужа и пепел ветерана самой мощной и влиятельной военной организации в Трех Мирах.

Никакого милосердия, никакой попытки взять в плен. Потому что он чувствовал маленькую ниточку от незнакомки к раненой охотнице. Привязанность настолько прочная, что обрела духовный аспект. Двойная предательница, пришедшая оборвать жизнь, когда-то настолько для нее важную.

"Эта духовная связь слишком эфемерная, чтобы… якорь для Гарганты!" - понял Окумура.

- Саммер! - злой, простуженный беспокойством голос.

"Откуда столько тревоги? Страх? Перед провалом миссии? Разумеется. На чем еще может держаться дисциплина настолько мерзкой организации?"

Ни мгновения на раздумья. Клинок незнакомки, сияющий от вложенной силы стихии огня, вырывается из ножен, острие указывает ровно туда, где за слоем окованной металлом древесины лежит на одеялах бессознательная охотница.

Багровый меч бандитки режет армированный борт фургона почти без сопротивления. Сыпятся от столкновения фейерверочно-яркие искры, тает на глазах кислотно-красное лезвие.

Постепенно в проеме открывается вид на бледное, уже не такое болезненное лицо спасенной им женщины.

"Отойди от нее!" - хотел закричать Сэки.

Губы не слушались.

Вот и хорошо, что не слушались. Вот и славно. Любой разговор во время боя - уловка, либо глупое ребячество. Слишком неожиданная ситуация для первого. Слишком опасная для второго. Наверное, дело в отчаянии.

Он прошел так много, победил в ужасных условиях куда более сильного противника, спас охотницу, ухаживал за ней, мыл после сброса отходов, не допустил ни одной ошибки. Убил всех Пустых, приготовил съедобную пищу. Защищал ее, в конце концов! Почти дождался, пока подопечная, все-таки, откроет глаза.

Чтобы лицемерная, красноглазая убийца с истеричной порывистостью за минуту перечеркнула все его усилия, оборвала жизнь соратницы, а потом глумливо нырнула обратно в портал?!

Одна мысль о таком исходе доводила синигами до умоисступления.

Возможно, повлияли эмоции. Возможно, он снова раздвинул границы взаимодействия души и тела. Возможно, старый добрый Аогари опять протянул руку помощи.

У него получилось призвать сразу всех доступных на Арене Героев низших Пустых.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти…

Женщина в маске настолько сильно сосредоточилась на прорезании дыры в армированном борте фургона, что заметила новых врагов, только когда они полностью материализовались в тварном мире.

- ЧТО ЗА ДЕРЬМО?! Это тоже гримм?

АУО-О-ОО

Первым напал его старый друг: Пустой павиан. Прочный, сильный, устрашающий.

- Перед кем все сущее машет крылами…

Убийца отрезала ему руку одним небрежным жестом, хотя его внешность заставила осторожничать, выиграла секунды времени.

Плохо.

В чистом мастерстве брюнетка в маске явно превосходила прошлого противника - пустынного бродягу в цилиндре. Превосходила пусть не на порядок, но достаточно заметно, чтобы эту разницу сходу мог разглядеть такой мастер, как Окумура.

Превосходила так же, как ее оружие - тот примитивный тесак пустынника. Меч с разными типами лезвий, среди которых имелись стихийные, как то красное, с огненной сутью, звучал настоящей головной болью. Слишком много вариативности, слишком смертоносно в правильных руках.

"А ведь я сумел одолеть пустынного выродка только из-за его ранения и усталости. Не важно, сейчас я сильнее себя вчерашнего. Меньше растерянности, лучше работа с телом, намного лучше - с душой"

- Кому даровано имя человеческое…

Следующими в иерархии его дзанпакто шли Пустые-близнецы, третье и четвертое место с конца соответственно. Руконгайский бандит, второе место с конца, на зов не ответил.

Левый, с маской и телом дикобраза, непрерывно стрелял шипами. Маленькие, не слишком опасные, но их много, и они раздражали, не давали нормально двигаться, сбивали с темпа.

Правый, в маске и теле броненосца, посылал из уродливых, коротких лапок под брюхом вибрации по земле. Приспособленный к серым пескам Уэко Мундо, он прекрасно чувствовал себя в пустыне. Его "дрожь земли" лишала равновесия, дезориентировала, действовала на внутреннее ухо и вестибулярный аппарат.

- Разорви себе горло, черный пес Ронданини…

Двойная атака призванных монстров смогла подавить противника, но та адаптировалась с устрашающей быстротой, а затем снова пошла в атаку, отбросила взмахом клинка однорукого павиана, опустила меч для добивающего удара.

- Взгляни на себя, уничтожь, осыпайся огненным пеплом…

Последний, четвертый Пустой, самый сильный из всех сохраненных Ареной Героев низших минусов, вступил в бой.

Анорексично-высокий, плоский, с черным, как у гиллиана, телом и мелкой маской, похожей на выпуклый рисунок вышивки или эмблемы на ткани одежды. Тонкий, не толще сантиметра, он колыхался над портальной убийцей, словно черная занавеска над домашним питомцем.

А еще он отлично душил жертв и его податливое, эластичное тело с трудом брало холодное оружие.

Окумура в свое время почти проиграл ему, несмотря на тогдашнее место девятого офицера с соответствующей силой. Помогла случайность: Пустой оказался критически уязвим к бакудо, Пути Связывания.

После этого синигами еще долго подбирал хадо, способное эффективно уничтожить подобную тварь, и не нашел ничего лучше подавляющей мощи Хайен, Уничтожающего Пламени под пятьдесят четвертым номером. Явный перебор, но тогда он действительно испугался смерти. В последний раз.

Надо ли говорить, сколько времени Сэки потом провел в госпитале Четвертого Отряда после критического истощения?

- Откуда. Такие. Выблядки. Сюда. Заползли. Проклятый Озпин и его трахнутая женушка! Ненавижу новые виды гримм!!!

В отличие от предыдущих налетчиков, конкретно эта отличалась болтливостью.

"Скорее, грязным языком", - Аогари недовольно нахмурился.

Не из-за лексики: из-за самой ситуации, в которой убийца постепенно продавливала ситуацию в свою пользу.

Ее застали врасплох, заставили драться с незнакомыми противниками, на чужой территории, с численным превосходством врагов, лично управляемых дзанпакто, в отличие от местных безмозглых монстров.

Она выигрывала.

Вырвалась из объятий трехметрового Пустого-ленты, слэшами с желтого лезвия уничтожила Пустого-дикобраза, окончательно добила Павиана.

Да, ее энергия слегка просела, но убийца успела потратить не больше четверти, а из четырех призванных чудовищ осталось только двое. И шансов у них не имелось вовсе.

Вот только Окумура уже завершил начитку своего кидо: полной версии, без сокращений и уловок, с предельно напитанными энергетическими узлами.

Это заклинание он мог эффективно использовать и со своим просевшим контролем. Слишком упорно вбивал матрицу девятого бакудо в рефлексы души.

Эффект демонической магии становился действительно мощным, если не пожалеть времени или энергии. Еще одна причина, почему многие капитаны продолжали использовать низкоуровневые кидо, особенно с качеством и количеством реацу высших офицеров синигами.

- Путь Связывания номер девять…

Он бросился вперед, пока пальцы загорались холодным синим светом его ауры и принялись чертить иероглиф - физическое воплощение заклинания. Один из недостатков конкретно этого бакудо: необходимость подойти к врагу вплотную.

Минус, легко перекрываемый мощью, вкупе с гарантированным попаданием по цели.

Глаза брюнетки комично расширились, когда она разглядела бегущего к ней ребенка. Окумура успел лишь мельком удивиться высокому уровню аналитики: раз женщина сходу заволновалась, то сочла его угрозой, несмотря на внешний вид. Но потом она закричала.

- Стой, пацан! Вернись обратно, чертов сопляк, ты сдохнешь…

"Как благородно", - по голосу Аогари нельзя определить, издевка это или молчаливое признание.

Сам Окумура молча продолжил бег - странная попытка в милосердие от явной бандитки его нисколько не тронула.

- …Гэки!

Его противница как раз успела дальнобойным слэшем с меча добить броненосца, когда синигами завершил свое заклинание. Она недоуменно моргнула, а затем застыла. Сперва раздраженно, однако почти сразу ее гримаса сменилась на шокированную.

Полный паралич противника.

Разумеется, заклинания не хватит надолго. Стоило ему только завершить свою ловушку, как он почувствовал мощное, нет, сокрушающее противодействие, как будто подавлял если не адьюкаса, то уж гиллиана на пути эволюции точно.

Жалкие пару секунд, дольше не удержать. И то, лишь из-за цепенеющего удивления, почти ступора противницы в момент активации.

Черная лента тела последнего оставшегося Пустого обвилась вокруг плеч убийцы, прижала руки к торсу, а меч к бедру. Заклинание стремительно угасало, но это уже было не важно.

Окумура стоял достаточно близко для удара мечом.

Он сделал самый быстрый выпад собственным танто, на который в принципе оказался способен. Хотелось сказать, что вышло чистое зандзюцу, но нет, форма кинжала до сих пор непривычна, странна, как непривычны короткие руки и слабая хватка молодого тела.

Поэтому вышло от силы на пятую часть стандартной мощности Третьего Офицера.

Удар в незащищенное горло вызвал вспышку ауры… критически яркую вспышку ауры.

Настоящий взрыв духовной энергии откинул его тщедушное тельце обратно в пустыню. Где-то на задворках сознания воцарилась пустота после гибели последнего призванного им монстра. А впереди вспыхнула духовным, "аурным" давлением взбешенная убийца.

"Она разорвала Пустого, откинула меня и сбросила паралич одновременно всего лишь выбросом реацу? Пускай даже колоссальным для меня теперешнего. В Готей на такое способны только сильнейшие лейтенанты да капитаны. Вот, что значит физическая примесь в ауре…

Ох, такие трюки стоило предусмотреть, раз уж энергия местных и духовная, и телесная одновременно. Кидо будет иметь на них меньше влияния, дзанпакто ослабнет в слишком материальном мире…

Гм, зато Пустые здесь чувствительнее к реацу - материальная форма лишила их многих преимуществ, взамен на рост кормовой базы".

По крайней мере, его скорость мышления в бою осталась ближе к тренированной душе синигами, чем к незрелому смертному.

Окумура поднялся на ноги. Движение потребовало некоторых усилий, руки дрожали, зрение туманилось по краям. Глупая человеческая физиология.

"Я еще могу сражаться".

Больше наговор, самоубеждение, чем слова, в которые можно поверить.

Бестолковый гигай слишком устал, физические параметры серьезно снизились от ранений и перенапряжения. Рейрёку осталось не больше десятой части, форма меча непривычна, идеальных взаимодействий - основы зандзюцу - ждать не стоит.

"Я еще могу сражаться", - упрямо повторил он.

"У тебя нет шансов", - спокойно ответил дзанпакто, словно подтверждал некий очевидный факт. Впрочем, так оно и было, - "ты не боишься и не жалеешь. Славно. Пусть ты переродился, но основная часть личности осталась прежней".

"К чему ты ведешь, Аогари?"

"Ты сейчас молод".

"Хочешь сказать, у меня есть шанс на победу через эволюцию в бою?"

"Почему бы и нет?"

"Ха, действительно, почему бы и нет".

Они оба знали: чудеса случаются реже, чем люди, которые их ждут. Но идти в безнадежный бой, представляя такой расклад, казалось немножко приятнее.

"Я верю, что мы встретимся в новой жизни, мастер".

"Плечом к плечу", - Окумура ощутил, как его бессменный напарник притронулся к своей груди в знак уважения.

А бесплотные тени на Арене Героев вскинули вверх кулаки, лапы и щупальца.

Синигами кивнул ему, слегка улыбнулся, принял агрессивную стойку. К черту защиту, ее сломают голой мощью. Пора рискнуть, вложить все в один удар. У него как раз осталась энергия на один полноценный сюнпо.

По воле судьбы, они с черноволосой злодейкой поменялись местами. Теперь он закрывал спиной дверь фургона и проделанную дыру в стенке, а преступница медленно шла к нему, распространяя удушливое давление реацу.

"Почему все преступники здесь такие сильные?! Ее духовная мощь на уровне среднего лейтенанта, сильнее меня прежнего! Ну, без учета шикая. Таков местный стандарт? А ведь моя подопечная охотница, которую сейчас пытаются убить, тоже не сильно уступает этой громиле в маске Пустого".

"Хотя…"

Первый враг в этом мире, пустынный выродок имел реацу на уровне слабого третьего или сильного четвертого офицера, а последний погибший возле спасенной девушки охранник (охотник?) - едва-едва тянул на восьмого.

После обнаружения он быстро погиб от полученных ран, поэтому Окумура не мог быть уверен в оценке.

"Может, остальные воины здесь не настолько сильные, это именно мне везет на противников?"

- Отойди в сторону! - зарычала на него злая, как процесс эволюции в гиллиана, черноволосая убийца.

Ее голос звучал невнятным и хриплым, на горле наливался синяк, декоративные перья на бедрах поникли, истрепались об песок.

Белые от злости костяшки пальцев сжимали желтый ("молниевый", - отметил Сэки) меч. Женщина бурчала невнятные ругательства в маску, но не стала атаковать сходу, стала замедлять шаг по мере приближения к синигами.

"Почему она вообще пытается избежать со мной боя? Гораздо логичней убрать свидетеля".

- Я не дам тебе пройти дальше. Умри, отродье человечества.

Даже под маской было заметно, как ее лицо перекашивает злобная гримаса.

- Ах ты, мерзкий маленький выродок. Переходишь мне дорогу, натравливаешь монстров из своего Проявления, бьешь сразу и насмерть… чувствуешь себя взрослым? Я поступлю с тобой, как со взрослым. Я вскрою тебе живот, заставлю сожрать все дерьмо из моего лагеря, а потом засуну обратно в вагину твоей жалкой шлюхи-матери самой тупой стороной…

Легкий, совсем не слышный за монологом стон раненой охотницы оборвал ее ругательства резче, чем удар мечом в горло.

Бандитка рванулась вперед. Жадно, импульсивно, позабыв о препятствии между ней и целью.

Не забыл сам Окумура.

Враг бросился вперед достаточно быстро, чтобы надобность в сюнпо отпала. Вся поддерживаемая концентрация духовной энергии рухнула в меч, экономный подшаг расположил его тело на пути преступницы.

Кабутовари.

Прямая атака зандзюцу, но с некоторой хитринкой, потому изучается лишь на шестом курсе духовных искусств.

На первый взгляд - простой укол, однако дело в особой концентрации энергии: меньше всего на острие, на последнем сантиметре клинка. Затем довольно толстая шайба концентрированной реацу, и плавный конус к рукояти.

Эдакий удар дубинкой, где дополнительная нагрузка приходится на незащищенный кончик, поэтому вся сообщенная энергия почти свободно вгрызается в противника, калечит его внутренние органы.

Сложно, мощно, эффективно против бронированных противников или меносов гранде с плотной защитой-иерро.

Два серьезных минуса: повышенный шанс поломки клинка и почти отсутствует урон от рассечения, только калечащий тупой удар, словно от посоха. Нет, скорее от вбитого в рану гвоздя.

Она успела.

Синигами не знал, дело ли в опыте, интуиции, просто в подавляющей скорости, но она успела. Подставила порядком потрепанное лезвие на пути танто, тускло мерцающего таинственной, льдисто-голубой аурой владельца.

Желтый стихийный металл разбился на осколки.

Дзанпакто пошел дальше, врезался в живот злодейки, но на излете, выдыхая остатки вложенной энергии. Короткие детские ручки невольно затормозили импульс из-за необходимости сделать дополнительный шаг, маленькое лезвие дотянулось позже расчетного срока, дало время отклониться от выпада.

Каскад мелких неточностей, несогласованностей, неудач изрядно ослабил и без того не слишком мощный удар.

Черноволосую женщину откинуло на метр назад. Стальные набойки сапог заскользили по песку, из горла вырвался слабый хрип - больше от неожиданности атаки, чем от боли, аура замерцала, выдержала, восстановилась.

Окумура закусил губу, мокрые от напряжения ладони перехватили меч двуручным хватом.

Со всеми ловушками, неожиданностями, удачными попаданиями у врага все еще оставалась добрая половина реацу. Большая часть которой потрачена на безумный всплеск.

Половина реацу и целая куча нереализованной злости.

Сам же Третий Офицер исчерпал практически весь собственный запас. Дальше только обморок от истощения.

Чуда не произошло.

- Р-ра! - следующий удар нанесла сама преступница, озлобленная постоянной игрой в поддавки и ролью мальчика для битья.

Новое лезвие, теперь черноземно-коричневое, рвануло к нему безо всякой жалости. Парирование получилось грязным, вынужденным: клинок в клинок. Как и все разы до этого, мощь противника в прямом столкновении подавляет любое сопротивление.

Руки опять обожгло огнем, спина врезалась в угол фургона с такой силой, что колеса левой стороны на мгновение приподнялись над песком, чтобы, после некоторых раздумий, вновь опуститься на положенное место.

Сэки не позволил себе застонать, когда брошенной тряпкой сполз с борта фургона. Лишь упер меч в зыбкий, ненадежный песок, попытался подняться раньше добивающего удара врага.

Она не стала, хотя определенно могла успеть. Снисхождение сильного к слабому? Не важно, он возьмет любой шанс.

Жаль, колени дрожали слишком сильно, чтобы продолжать полагаться на них в бою.

- Не знаю, что здесь делает такой боевитый сопляк, как ты, но у меня нет времени возиться с каждым мелким засранцем в пустыне. Даже если тебя послала Она… - женщина заколебалась.

Гневливые алые глаза нашли его шею, зажатый в кулаке меч дернулся в выверенном, отработанном годами практики движением…

Девушка в фургоне хрипло выдохнула в своем беспокойном, целительном сне.

Плечи бандитки напряглись, затем медленно расслабились и опали, клинок опустился острием в песок.

- Отойди по-хорошему, мне нужна только…

- Я не дам тебе и пальцем к ней прикоснуться, убийца! - закричал Окумура, но рейрёку в теле не осталось даже на нормальное укрепление меча.

Плевать, он еще удивит врага парочкой приемов хакуды.

Лишь бы мир вокруг него перестал так сильно плыть и мерцать.

Рейвен Бранвен

Глава 6

- Я не дам тебе и пальцем к ней прикоснуться, убийца! - закричал Окумура, но рейрёку в теле не осталось даже на нормальное укрепление меча.

Плевать, он еще удивит врага парочкой приемов хакуды.

Лишь бы мир вокруг него перестал так сильно плыть и мерцать.

Женщина в маске моргнула, остановилась как вкопанная, после его глупой, ребяческой, очень подходящей новому телу реплики. А затем ее ярость вдруг стала утекать, трансформироваться в новый, более сложный вид эмоции.

Понимание? Одобрение? Веселье? Все это, плюс заносчивость, снисходительность, и, неожиданно, благодарность. Настолько же глубокая, насколько глубоко она сумела скрыть ее в своей душе.

- Глупый пи… мальчишка. Я пришла спасти ту женщину, а не убить! - она в досаде махнула мечом.

Лезвие кровожадно свистнуло в тягучем, томном от жары воздухе.

- Гримм! Мог бы и просто спросить. В наши дни молокососы не могут даже задницу подтереть без риска стать королевой драмы.

- Не заговаривай мне зубы, ведьма, - уже не так уверенно бросил ей Сэки.

Пазл постепенно начал складываться. Да, женщина перед ним явно не являлась хорошим человеком. Или сложным. Скорее - неизбывно дурным. Но вот намерения, да, намерения могли оказаться самые разные.

В конце концов, судят по делам, иначе никаких традиций кровавого титула Кенпачи вместе со всем контингентом Одиннадцатого Отряда в Сейрейтей бы не имелось. А так - психованные выродки, но воюют они с кем надо.

Не то, чтобы он оставался рад их нахождению в рядах Готей-13.

Эта убийца пыталась сохранить ему жизнь, отрицать данный факт бессмысленно. Она не стала сходу пытаться убить его самого. Несколько раз предлагала отойти, отступить, не мешать ей, хотя такого рода действия вряд ли ей свойственны.

Его вынужденная противница точно не утруждала себя сохранением жизни врагов. Уж явно не тех, кто брал в руки оружие против нее. А значит, она придерживалась неких моральных норм собственного общества или круга, может, даже ориентиров конкретного человека.

Например, охотницы, достаточно сильной, чтобы с ней считаться, достаточно важной в мире для подсыла убийц из числа подчинителей Пустых, достаточно нравственной, чтобы сражаться до конца, без попыток уйти, бросить защищаемый караван.

Теперь ее духовная связь со спасенной женщиной заиграла новыми красками.

- С чего ты вообще взял, что я убийца? И зачем охотнице убивать другую охотницу? - она снова начала гневно пыхтеть и махать мечом от избытка чувств.

- Я не знаю ничего про охотниц, - недоверчиво поднятая из-под маски бровь, - зато я знаю, что позавчера на караван напали.

Бандитка тут же стала куда внимательнее. Даже перестала бросать быстрые, тоскливые взгляды поверх его головы в прорезанную дыру фургона.

Откуда можно было легко разглядеть спящее лицо спасенной девушки.

Сам же Окумура лишь хотел подольше потянуть время, чтобы накопилось чуть больше энергии. Не то, чтобы он обязательно попытается атаковать масочницу еще раз, но женщина все еще могла притворяться по неизвестным ему причинам.

Лучше иметь хоть какой-то вариант противодействия.

- Я не помню деталей, только то, что очнулся с ранением головы… (абсолютная правда, исключая факт, что рана полностью зажила после пробуждения души, и во время ощупывания он просто сбросил с волос кровавую коросту).

- Дальше, - хлестко бросила она.

- Караван уже был уничтожен, но вдалеке еще сражались две группы. Пара человек, которых враги называли охотницами, а против них десятки Пустых и бандиты. Они работали сообща, одному Пустые и вовсе подчинялись из-за паразита в руке, - затараторил Сэки.

Проклятый гигай, то есть живое тело, конечно же, слишком остро реагировал на окрики и духовное давление.

Особенно, когда в истощенном организме почти не оставалось рейши и старые привычки "до пробуждения" брали верх над душой и разумом Третьего Офицера.

- Стоп, - она раздраженно дернула себя за прядь, - Какие еще Пустые, кретин? Говори нормально.

- Монстры в масках. У нас их называли Пустыми, у вас…

- …Гримм, - прошептала она. Не слишком удивленная странным симбиозом, но основательно встревоженная, - у нас их называют гримм.

- Я успел подойти к самому концу. Тем двум, эм, охотникам?

- Охотникам, - она подтвердила термин отрывистым, нетерпеливым жестом и рубанула воздух рукой.

Недвусмысленный намек поторапливаться.

- Против них осталось трое. Двое налетчиков сбежало прямо мимо меня, один - раненый без сознания, а второй его нес. Я не стал их атаковать. Не смог бы ни спасти ту охотницу, ни победить…

- Дальше! - почти прорычала она.

- Последний враг почти убил ее, - спокойно сказал Окумура то, что она так боялась и так ожидала услышать, - несколько Пусты… то есть гримм, жалкие остатки уничтоженной орды, все еще стояли рядом с ее бессознательным телом. Их сдерживал только один человек. Я бы не успел. К счастью, он захотел поглумиться, читал какие-то стихи про… м-м-м, увядающую летнюю розу...

Бандитка заскрипела зубами так, словно молола ими камни.

- Как Саммер выжила? - злодейка вцепилась в отворот шихакушо, притянула к себе слишком спокойного, даже отстраненного пацана, который меньше минуты назад оказался достаточно отмороженным или достаточно стойким, чтобы драться насмерть.

Драться ради защиты ее… ее бывшей сокомандницы.

Бывшей, надоедливой, глупой, наивной, упрямой сокомандницы, укравшей ее бесхозного после побега мужа.

Единственной подруги за всю долгую жизнь.

- Ты отогнал этого выблядка? Где он, почему не преследует, что случи…

- Я убил его.

Будничный тон фразы отрезвил брюнетку. Она медленно, недоверчиво моргнула, потом с преувеличенной осторожностью отпустила ворот его черного косодэ.

- Убил?

- Убил.

- Как?!

- Внезапно, ударом в спину, - пожал плечами Окумура, - так же, как сейчас дрался с тобой. Он был истощен и серьезно ранен.

Синигами не видел ничего плохого ни в самой тактике, ни в признании ее использования. Его телу не исполнилось и девяти, как еще слабый карлик мог сразить могучего преступника с паразитом в руке?

"Превратил в большой ледяной куб, а потом разбил на осколки. Мучительно, страшно, не оставляет тела. Не то, чтобы мне сильно пригодились эти особенности".

Он не стал уточнять подробности вслух. В условиях полного неведения относительно возможностей "охотников", а также противостоящих им личностей он мог случайно выдать какую-нибудь очень нехорошую, с точки зрения местной культуры, способность.

Доказать потом чистоту собственных намерений будет куда как непросто. Наверное.

"Айзен превратил меня в параноика…"

Впрочем, он слишком устал для долгих разговоров. Если хочет услышать подробности его боя - пусть сначала накормит.

Но слишком сильно секретничать тоже не стоит: если есть возможности, то их нужно использовать, а не скрывать свои силы и играть в шпионские игры.

Все равно, если придет Второй Отряд, то не помогут никакие ухищрения. Сэки лишь надеялся, что здесь настолько серьезных аналогов внутренней безопасности не существует. Потому что держать несколько разных личин, вариантов лжи или хотя бы язык за зубами он определенно не умел.

А куковать в местном Гнезде Личинок просто ради перестраховки аналога Совета Сорока Шести точно не являлось пределом его мечтаний.

- И ты что? Просто так взял, очнулся, услышал звуки боя и такой: а не пойти-ка мне, мелкому бездарному молокососу, беспамятному, вдобавок, в самую задницу? Авось, убью кого-нибудь из международных преступников? И убил, тут я тебе поверю. Ударом в спину, хотя бы на это мозгов хватило.

"Или отмороженности…" - разобрать слова в тихом бормотании смог только Аогари.

Голос из-под маски звучал глухо, общая интонация приглушалась, скрадывалась, выражение лица, разумеется, оставалось нечитаемым. Тем не менее, интонации незнакомки сейчас звучали взвинчено. Она и не хотела верить подозрительному пацану, и не видела для этого оснований.

Не после защиты человека, спасти которого не успела лично.

- Она дралась против Пу… гримм. И против предателей, управляющих гримм. Этого достаточно для меня. Убить врага лицом к лицу я бы точно не смог. Как и тебя, в общем-то.

- Чтоб меня беовульф сожрал! - недоверчиво-изумленно вздохнула преступница, - ты правда ребенок? - она устало уселась на единственную ступеньку фургончика.

Бегающий взгляд алых глаз выдавал ее метания.

Она и хотела, и боялась увидеть женщину внутри. Металась от потребности броситься внутрь, к раненой подруге, подробно расспросить подозрительного сопляка, слишком сильного и циничного для своих лет и

Крушить все вокруг - от разочарования к себе, от подавляемого страха за Саммер, от злости, стыда после дурацкого боя с мелким паршивцем. Может, поэтому продолжала расспрос, оттягивая момент встречи.

Даже если большая часть чужих ответов и реакций проходила мимо ее встревоженного, сосредоточенного на противоположных вещах сознания.

- Половина взрослых охотников, когда нужно бить насмерть, либо жуют сопли, либо до последнего стараются целиться по рукам-ногам. Идиоты. У тебя, я смотрю, проблем не возникло, - она устремила на него мрачный, испытующий взгляд багровых глаз.

Он проигнорировал невысказанный вопрос.

- Что ты сделал с трупами?

- Оставил, - Сэки мог только пожать плечами.

В Сейрейтей подобное решение не было редкостью. Простые души быстро растворялись на духовные частицы, и все обряды поминовения проводились без гробов, урн с прахом, а также прочей ерунды из Мира Живых.

Другое дело, когда умирали высокие чины Готей-13: лейтенанты, третьи и четвертые офицеры. Их тела из-за высокой духовной плотности разлагались слишком долго, поэтому сжигались вместе с остатками дзанпакто.

Чтобы ни одна тварь, вроде Пустых, Айзена или, не к ночи будь упомянут, мерзкого садиста Куроцучи Маюри, не смогла бы воспользоваться остатками внешней оболочки души.

Про погребальные обряды Капитанов Окумура ничего не знал: за всю сотню лет его службы офицером случались лишь смерти владеющих банкай аристократов за закрытыми дверями, да запечатывание предателя Кучики Кога.

- Оставил? - брови девушки поползли вверх, - даже не попытался зарыть? Забросать песком? Полить могилки слезками и блевотиной?

- У вас, правда, так делают? - Сэки, - эм. Я не осуждаю.

- Это был сарказм.

- О. Тонко.

Даже под маской стало заметно, как у нее задергался глаз.

- Мне нужно выпить. Нет, накидаться в сопли, как даже Кроу не накидывается… До сих пор не пойму, дело в херовом воспитании или ты сам отбитый на всю голову… Так, стоп. Слушай, мелкий говнюк, ты зачем на меня-то напал? Тем более, если чувствуешь нашу связь. Подумал, что я с ними? Почему?!

- У тебя маска, как у Пустых, - хмуро отозвался Окумура.

- А. хе-хе. Упс? - она сняла ее с лица и закрепила к поясу с самым невинным видом.

С таким же лицом Ичимару Гин оправдывался от участия в убийствах, когда они учились в Академии.

- Теперь ты пустишь меня к Саммер? В каком она состоянии? Если ей нужен врач…

- Не нужен. Ее аура справляется, сломанная рука понемногу заживает. Она еще не приходила в себя. Наверняка из-за истощения, - Окумура все же решил рассказать ей про состояние своей "пациентки".

- О, спасибо, великий мастер градусника и клизмы. Раз ты говоришь, что все в порядке, то я больше не волнуюсь… - пробормотала она.

Своей бледной, молочного оттенка кожей и черными волосами она приятно напомнила ему Сейрейтей, где такая внешность имелась у подавляющего большинства. Хотя пышные кудри встречались куда реже. Красные глаза и прекрасная, женственная фигура, впрочем, редкостью не являлись, в отличие от близкой по духу страны Ямато в Мире Живых.

Там такие пропорции среди женщин оставались исключением.

- Может, представишься?

- Нет, - она кинула взгляд на дверь фургона, затем на проделанную ей же щель, куда понемногу задувал песок, пожевала губами, скосила глаза на обнаженный меч, нет, давно уже кинжал, в руке синигами.

- Все еще не доверяешь?

Сэки покачал головой.

Пусть она и сняла маску, но выглядеть и вести себя понятнее для него не стала.

Озлобленная на весь мир, склонная к насилию и не особо моральная девушка, тем не менее, не одобряла его цинизм вкупе с готовностью к смерти. Относилась серьезно, пусть и с изрядной долей снисходительности, но эта его взрослость убийцу почему-то коробила.

А еще женщина, очевидно, сдерживалась, чтобы не забросать мальчика вопросами по поводу боя и использованных приемов.

Вряд ли из-за какой-либо чудесной этики или свода законов Охотников. Просто слишком много впечатлений, а у нее есть более важная цель. Пока он защищает ее подругу, убийца не будет лезть ему в душу.

"Ты так в этом уверен?" - ах, старый добрый Аогари.

Даже спустя сотню лет он продолжал верить в его социальные навыки.

"Понятия не имею. Сам знаешь, я первый раз вижу эту душу. Еще и мир другой. Просто буду теперь всегда начеку, чтобы не проснуться в клетке у работорговца или закопанным в песок по самые брови".

"Ты и так параноидально бдителен", - дзанпакто ухмылялся где-то на задворках внутреннего мира, - "к тебе не подобраться даже во сне, раз уж поставил меня на страже собственного отдыха. Перестраховаться сильнее можно только, убивая всех подряд, чисто, на всякий случай".

"Да, ты прав", - он вспомнил, как чарующе-мягко улыбался Айзен, когда они корчились у его ног, с масками Пустых в кричащих ртах.

К некоторым вещам невозможно подготовиться.

Тем не менее, недавняя противница даже нравилась ему немного.

Не только из-за своей варварской привлекательности, сплава циничной воинственности личности и мягкого, невинного личика женственной от природы красавицы. Определенно не из-за этого, хотя Сэки умел ценить красоту.

Просто девушка перед ним была из тех людей, кто скажет всю правду, когда захочет поворошить мечом в твоих кишках. Никакого дерьма, вроде прямого предательства, только пренебрежение и агрессия - две из трех самых распространенных черт синигами.

Ко всему прочему, бандитка все же осталась рядом с ним, хотя могла выбить оружие и откинуть помеху в сторону, безо всяких смертельных или калечащих ран. Фиговый листок на его гордости.

Ни следа осуждения не появилось на ее круглом, совсем не злобном от природы лице, когда он заступил ей дорогу перед раненой охотницей. И легкая хмурость, когда женщина заметила, как он бережет свою пострадавшую руку или подволакивает ноги.

- Так ты хочешь ее спасти? - Сэки пришлось начать разговор первому.

Брюнетка уже несколько минут сверлила линию горизонта напряженным, все более и более мрачным взглядом. Учитывая, что она находилась от него на расстоянии вытянутой руки, такое соседство хотелось завершить как можно быстрее.

Окумура успел слегка восстановить энергию для нового удара зандзюцу, и все следующее время работало теперь больше на его противницу, восстанавливая ей потраченную ауру.

Следует либо спровоцировать ее, либо одобрить.

- Хочу, - она неохотно вступила в диалог, - она, гм, моя бывшая напарница. Видишь ли, у нас есть как бы типа связь…

- Она маяк для твоей гарганты, я вижу.

- Гримм меня побрал наткнуться на трахнутого вундеркинда, - проворчала она себе под нос. Затем, словно внезапно обрела решимость, выпрямилась, распахнула дверь фургона…

Чтобы отпрянуть в сторону, когда Окумура лязгнул мечом.

Он все еще не был убежден до конца в ее безопасности для раненой. Сама же воительница лишь одобрительно хмыкнула, перестала идти вперед, однако меч в ножны так и не убрала. Продолжила нервно барабанить пальцами по рукояти да нетерпеливо притопывать ногой перед входом.

"Хорошо, она не напала даже сейчас. Проверок лучше у меня все равно не будет…"

- Гарганта?

- Переход, разрыв пространства, через который ты прошла сюда…

- Да-да, все так и есть, какую бы мерзость ты ни называл этой гаргантой, - она почти не слушала, лишь постоянно облизывала трещину на нижней губе да неловко мялась перед входом, - Эм, хочешь, я дам тебе шоколадку, чтобы ты пустил меня к Саммер?

- А у тебя есть?

- Что?

- Что?

- Ты идиот? Родители не учили тебя не идти за взрослыми, которые предлагают конфеты? - бандитка пробормотала это себе под нос, пока алые глаза сканировали темное помещение за спиной Сэки.

- Меня учили только убивать Пустых. И предателей, - уточнил он.

- Ага…

- И квинси, - новое дополнение.

- Угу.

- И уставу Готей-13.

- Ты что, из Атласа?

- И демонической магии кидо.

- Это еще что за дерьмо..?

- И…

- Заткнись, сопляк! Я поняла, - она, наконец, вышла из своего транса или флешбека, в котором автоматически отвечала на его фразы, затем помассировала виски и едва слышно пробормотала.

"Неужели с нами было также сложно? Отодри меня Братья-Боги, Саммер с Таем просто святые…"

- Ладно, ты можешь проходить, - он убрал с лица остатки тревоги.

Так они ни к чему не придут. Чем дольше он мурыжит ее на входе, тем больше вероятность появления новых проблем. Пусть забирает свою подругу и идет на все четыре стороны.

А он заберет у нее шоколад.

Но позже, когда взбалмошная девица успокоится. И не позже, чем она перетащит свою подругу порталом. Окумура здраво сомневался в желании безответственной бандитки навестить пустыню еще раз только для того, чтобы выполнить собственное обещание.

При том, что маячок для гаргант убудет вместе с ней.

"Хотя и грустно, что не смогу дождаться пробуждения девуш… пробуждения Саммер. Хм, так вот, к чему было то глумление про увядшую летнюю розу".

Особенно жаль оказалось терять добровольно-принудительного (из-за давления благодарности за спасение) учителя по местным реалиям. Что ж, придется идти более долгим путем.

С другой стороны, теперь нет нужды драться насмерть с каждым встречным (что, скорее, минус для его собственного развития), тратить время на ее проблемы, мыть ее (Слава Королю Душ!!!) и тащить дополнительную телегу. Хотя нет, последнее к охотнице не относилось.

Но все равно от мысли, что женщину заберет к себе ее подруга, на душе стало грустно и одиноко.

"Глупое человеческое тело", - в который раз посетовал синигами.

- Саммер!

Бандитка быстрым шагом приблизилась к раненой, а затем замерла в неловкой позе над ворохом тряпок, в которые оказалась укатана спасенная.

Цепкий взгляд прошелся по открытым участкам кожи, затем долго смотрел на ее бледное, заостренное лицо в бисеринках пота. Раздался долгий вздох, а затем брюнетка начала свой медленный и тщательный осмотр.

Окумура подавил облегченную улыбку и прислонился к дверному косяку.

Он не ошибся в ней.

Хоть бандитка и выглядела безответственнее капитана Хирако Синдзи и кровожаднее мерзкой обезьяны Кенпачи Киганджоу (он не будет называть капитаном это существо!), но о женщине внутри фургона беспокоилась неподдельно, а значит, ей можно верить.

"А значит, можно и забрать у нее шоколадку", - нетерпеливо продолжил его мысленную цепочку Аогари.

Столь же несдержанный и жадный до сладостей, как и сам Окумура.

Поедание сладкого - вообще одна из немногих слабостей, если не единственная, которую его дзанпакто не то, что снисходительно дозволял, но весьма активно поддерживал.

А уж чем заниматься во время чаепития с горкой покупок из ближайшей кондитерской: документами, тренировкой подчиненных или патрулем - совершенно неважно ни для дзанпакто, ни для его хозяина.

"Может, поэтому я и стал трудоголиком…"

Честно сказать, за сутки выполнения последнего приказа в Сообществе Душ, а также последние два дня бытия живым он очень соскучился по любым десертам, даже самым завалящим! Особенно, по великолепным дайфуку их отрядного повара. Они слишком вкусные, особенно с молодым столетним вином мэйхуа из запасов…

"Аогари, хватит кидать в меня образы. Я сам хочу этого не меньше!!!"

Разумеется, глупые караванщики не имели в своем экипаже ни грамма сладостей, и теперь Окумура начинал понемногу страдать от вынужденного воздержания.

Безобразно юный гигай нисколько не помогал в усмирении плотских желаний, скорее, наоборот.

Странная женщина закончила щупать свою подругу, осторожно поправила лежащий на ней сверху плащ, после чего размашистыми, рассерженными движениями подошла к синигами.

- Ты охренел, пиз… мелкий извращенец? Где ее белье?! Почему там какой-то сраный подгузник из тряп… А. Вот почему…

Ее гнев исчез прямо посреди тирады, сменился сначала осознанием, потом смущенным смешком, а следом - постыдным облегчением.

- Я буду припоминать ей это целую вечность, - тихо прошептала она себе под нос со сдавленным, слезливым хихиканьем.

- Ладно, пацан, ты неплохо… - она бросила взгляд на бедра напарницы, - ты отлично справился! - женщина явственно повеселела от самых разных видов облегчения, поэтому сподобилась на несколько шлепков по спине с самым снисходительным видом, который он видел за последние несколько десятков лет, - да и не совсем слабак...

- Я тебя задел.

- Один слабенький удар своим коротышом. И то, лишь с помощью призванных Проявлением гримм.

- Мой меч это буквально часть моей души и все мои воплощения...

- Бла-бла-бла, оружие часть тебя, бла-бла, оно неразлучно с охотником и другая тупая чушь. Повзрослей, дурачок.

Она пренебрежительно схватила его меч, чтобы подразнить и слегка усмирить, но дзанпакто неожиданно (для самой девушки) сам вывернулся из рук, а бандитка почувствовала, как у нее отвисает челюсть.

- Чтоб меня... У НЕГО ОТКРЫТА АУРА?! ЭТО БЫЛО ПРОЯВЛЕНИЕ МЕЧА?!

В колком, расчетливом взгляде горячее желание обладать.

- Дзанпакто не подчиняется никому, кроме своего хозяина, - Окумура отодвинулся от нее, выпалил фразу скороговоркой, подкрепил вложенным в слова реацу, чтобы они точно дошли до разгоряченного разума девицы.

Эманации алчности и темных намерений открыто сверкали в рубиновых глазах незнакомки.

- …И умирает с его смертью. У тебя даже железки не останется: он буквально растворится, как гримм.

- Ладно-ладно, не трясись так, малыш, никто не отнимает твою цацку, - она попыталась успокаивающе улыбнуться.

Вышло так, будто кто-то посторонний дергал ее за щеки и этим действием невыносимо злил.

- Он не будет тебя слушать, пока я жив, - повторил синигами уже сказанную мысль, - и исчезнет, если ты меня убьешь.

Умирать из-за подобной глупости не хотелось.

Почему в этом мире не существует дзанпакто?! Хотя бы знаний о них. Вряд ли буйная мечница перед ним окажется единственной, кто прельстится на способность духовного меча.

- Я поняла с первого раза, сопляк. Эта сраная железяка каким-то хером сняла с меня ауры больше, чем твой жалкий тычок в шею, - она поджала губы и окинула клинок в его руках жадным сожалением нищего перед витриной еды.

- Что с охотницей? Ты готова перенести ее…

Он осекся, когда бандитка стиснула зубы и неуверенно покачала головой.

- Я могу перекинуть вас порталом, но... слишком далеко, - она закусила палец, - и Саммер узнает.

- Она может умереть здесь, в пустыне...

- Да знаю я!!! - она ещё сильнее вгрызлась в подушечку большого пальца своими крепкими белыми клыками.

- Моё племя сейчас в рейде, мне некуда положить больного, палатки разворачивать дольше суток, а нормальных врачей все равно нет. С другой стороны, Тай на Патче, слишком далеко сейчас, - ее голос превратился в едва слышные бормотания, но Аогари прекрасно улавливал все слова и сразу передавал своему хозяину.

- Тупой ублюдок Кроу опять с Озпином, Раст, гнилое отродье, мутит воду. Урод выбрал самый неудачный момент… надо было разобраться с ним раньше, а не ждать, пока сучий выродок бросит мне вызов. Дерьмо. Дерьмо!!!

Она вдруг подскочила к остаткам стены мертвого селения, от души врезала по каменной кладке кулаком. Выбитая пыль и куски камня взметнулись в воздух уродливым известковым облаком.

- Я не смогу помочь ей… вам прямо сейчас.

- То есть, ты просто бросишь ее в пустыне?!

- Сильные выживут, - сказала она.

Уверенности в голосе слышалось куда больше, чем показывало лицо.

- Тем более, это ненадолго. Потерпи три-четыре дня, и я вас вытащу. Кстати, почему ты говоришь только о ней? Что, так приятно вялиться на солнце в окружении страхолюдин? Под страхолюдинами я не имею в виду Саммер, - настолько натужный смешок не смог бы издать даже Пустой.

Он не принял ее вялую попытку сменить тему.

- Видимо, эта охотница не настолько важна для тебя, как я думал, - Окумура не пытался скрыть разочарование в голосе.

- Я пришла за ней. Как только почувствовала беду. Боль. Тьму ее разума, - рыкнула мечница, - к тому же, в чем проблема, сопляк? Ты спас ее. Без меня. Самостоятельно, - каждое слово она произносила так, будто отхаркивала его кровью.

- Если ты смогла ощутить ее страдания, то почему сама не спасла?

- Я не знала... день был тяжёлым... напилась и уснула! - рявкнула она с потасканной, разносившейся, как старые ботинки, злостью в глазах.

- Звучит как оправдание, даже если правда.

Его оппонентка дернулась, оскалила зубы, быстро подошла к нему, сгребла за воротник и приблизила лицо настолько близко к его собственному, что простой душе стало бы тревожно и страшно.

Синигами спокойно встретил бешеный багрянец зрачков спокойным бархатом своих черных глаз.

Почти минуту они молча пялились друг на друга.

Бандитка хрипло дышала, ее рука двигалась в такт рваным вдохам, пальцы скрипели на плотном холсте верхней рубашки-ситаги. Глаза в глаза, пока дыхание не выровнялось, а сердца не стали бить в унисон.

Железная хватка на форме синигами ослабла, женская рука медленно опустилась вниз, пока его сандалии-таби не встали на горячий песок. Пальцы разжались, ткань под ними моментально расправила все складки.

А затем бандитка дала ему подзатыльник. Эта невозможная женщина ударила ЕГО по затылку! Как лавочник нашкодившего воришку!

- Как ты посмела, соплячка руконгайская?!

- Чтооо?! На себя посмотри, малолетка! Да у меня дочь твоего возраста!

- Мне сто сорок… то есть, почти девять лет!

Называть свой истинный возраст женщине, которая так легко смогла его победить, оказалось слишком унизительно.

- Целых девять? То есть, не целых. П-ф-ф, ха-ха-ха, - у нее оказался неожиданно красивый смех, переливчатый и ровный, без визгливых обертонов.

- Рейвен, - синигами моргнул, когда она отстраненно похлопала его по мягким, взъерошенным волосам, - мое имя. Мне жаль, что я не могу помочь вам сейчас, - она с трудом сумела выдавить из себя извинение.

Это все равно куда больше, чем он рассчитывал получить.

- Сэки. Окумура Сэки, - слегка растерянно отозвался синигами, забыв добавить должность и звание.

- Я обещаю, что вернусь за ней. За тобой тоже. Чего бы мне это не стоило. Я приду на помощь, если гримм или новые убийцы снова нападут на вас. Почувствую. Теперь даже во сне. Даже, если мне придется бросить собственное племя. Не первый раз, - она горько улыбнулась ему, потянулась пальцами к своей безвкусной маске.

- Хорошо. Я тебе верю. И скажу об этом охотнице… Саммер, когда она очнется.

- Думаешь…

- В самое ближайшее время. День, в худшем случае, два.

- Хн. Ты так ждешь ее пробуждения. Никаких пеленок, а? - она хмыкнула, уже оценивая пространство для своей гарганты.

- Подумать только, двадцать восемь годиков, а сама младенец-младенцем. Надо сказать Таю, пусть подготовит подгузники для своей красотки, - голос болезненной мечтательности, когда говоришь о чем-то несбыточном.

- Двадцать восемь?

"Ого… Настолько молодая?! А по ауре и не скажешь. Мне до ее уровня пришлось служить целую сотню! Жизнь несправедлива. Надеюсь, хотя бы Рейвен не такая. Не такая же? Ведь, правда?!"

- Она твоя бывшая ученица или что? Может, дочь или внучка?

Женщина перед ним споткнулась, а замах меча криво прошел по воздуху, без открытия багряных проходов.

- Что ты имеешь в виду, мелкий ублюдок?! Мы ровесницы!

- Вы одного возраста?!

"И с такой силой! У обеих уровень лейтенанта. Как это может быть справедливо?!"

- Я думал тебе, как минимум, семьдесят…

БАМ!

- Ай! Какого Ада?!

Довольный смешок донесся уже по ту сторону овального перехода.

Она ушла в свою странную гарганту, без прощаний и последних напутствий. Все слова уже были сказаны.

Рейвен Бранвен

Рейвен Бранвен

Глава 7

Самым главным препятствием стал ишак.

Завести внутрь большого здания фургон с телегой оказалось несложно. Замаскировать движимое имущество старыми коврами и щебнем от разрушенных зданий - муторно, пускай не особо долго.

Найти же стоянку для живого (тупого) существа и скрыть его там оказалось не проще, чем заставить его зама Комамуру снять свое дурацкое ведро с головы.

Мерзкая тварь упиралась всеми копытами, дергала кудлатой башкой, непрерывно голосила.

"И это я совсем не про моего старого товарища"

Звуки "и-Э-а, и-Э-а", произносимые с пулеметной очередью, походили на непрерывное рыгание, глаза налились кровью, а понос испуганного (непонятно чем!) животного оставлял очевидную дорожку улик по пути их следования.

Настоящая нить Ариадны для ублюдских тесеев, преследующих его охотницу.

Хотелось взять и пустить придурка обратно в пустыню. Или на колбасу. Такую жирную, подкопченную, которой славятся семнадцатые районы юга и юго-востока Сейрейтей.

"Я бы в мясники пошел, пусть меня научат", - пробормотал он про себя.

Самое ужасное, что мерзкое отродье, которое после смерти определенно заберут в адское измерение, НЕ ХОТЕЛО УБЕГАТЬ. Просто кружило рядом и упиралось, когда Сэки пытался отогнать его в нужную сторону.

Впрочем, такие ослиные конфузы случались далеко не только с ним.

Куцые обрывки памяти самой первой жизни услужливо преподнесли кадры из какой-то истории про зеленого людоеда и говорящего осла. Животное умудрилось достать даже кровожадную тварь с болота, а потом поиметь дракона. Что уж говорить об одном слабом, недавно реинкарнировавшем синигами?

Пришлось связывать непокорное чудовище с помощью бакудо, а коричневый след чистить сырыми всплесками реацу. Благо, песок легко перемешивался между собой, хотя синигами старался не думать, насколько он повысил концентрацию навоза в воздухе за стенами одного конкретного поселка.

После связывания, угрюмо запинать… аккуратно втиснуть осла под телегу не составило труда. Ночь протянет, ничего сверхъестественного.

Куда сложнее оказалось бережно опустить обездвиженную девушку в подвал-убежище, прозорливо спроектированный местными жителями. Пускай Сэки и позаботился о всех "гримм" внутри селения, никто не отменял залетных Пустых или очередную партию убийц.

Теперь он понимал, что вряд ли выдержит хотя бы пару или тройку подчинителей Пустых… гримм, да, нужно говорить гримм. На Пустых они похожи весьма отдаленно.

Единственная надежда на то, что Саммер посчитали мертвой. Ее состояние, на момент отступления двух выродков из оставшейся в живых тройки, гарантировало убежденность в гибели охотницы. А последний боевик… Мало ли что с ним могло произойти?

Такого рода организации не могли слишком трепетно относиться к своим членам.

Остальные приготовления не заняли много времени. Оставить простенькое кидо-сигналку на каждый из двух входов в подвал (путь связывания номер два, ниватори фудосин), сварить на огне нехитрую похлебку, покормить с ложки Саммер, очистить ее и свою одежду третьим номером пути возвращения.

Как итог, небо только начало смеркаться, до сна оставалось несколько часов, а Окумура сделал абсолютно все дела и оказался брошен на растерзание собственным мыслям.

Разумеется, меньше чем за минуту они свернули на последний бой.

Бой в качестве синигами Готей-13.

Сэки хотел оставить все позади. Сэки хотел никогда больше не вспоминать тот день. Вернуться обратно невозможно, старый мир перед ним закрыт. Закрыт по собственной вине. Он не справился, не выполнил свой долг в бою, нет, в унизительной бойне с полным превосходством самодовольного предателя.

Проиграл.

Позорно, без каких-либо потерь или усилий со стороны врагов.

То, что облажался не только он один совершенно не спасало ситуацию. Скорее, усугубляло.

Ведь более чем столетний синигами совершенно не распознал угрозу у себя под носом. Косвенно, одной своей личностью, прикрывал темные делишки Айзена.

- Простите меня, капитан Укитаке.

Дурацкий гигай дал ему слишком яркие ощущения.

Слезы полились против воли, нос тут же забился какой-то слизью, а дыхание стало перемежаться странными вздохами-всхлипами, которые не давали нормально говорить. Только судорожно захватывать воздух в легкие, как доверчивых птиц - в душные клетки.

Хотелось рыдать. Хотелось обвинить мир, неважно какой именно. Хотелось сладостей под терпкий зеленый чай духовных сортов, мягкого, успокаивающего разговора с капитаном, какой-нибудь тяжелой миссии, где только он и достойные доверия подчиненные. Из тех, кто никогда не ударит своему Третьему Офицеру в спину.

Хотелось, чтобы все осталось как прежде, даже если бы он все равно оказался в чужом мире.

Чтобы Айзен не оказался предателем, чтобы не умирали страшной смертью, открывая в себе Пустоту, его боевые сестры и братья.

- Я слишком. Остро. Ре-Ии-ре-реагирую, - сказал он сам себе в промежутке между всхлипами.

Внезапно вспомнилось лицо Рейвен. Самоуверенное, с тщательно скрытой настороженностью в складках вокруг носа. То, как она просто оставила их с Саммер.

Обида стала более явной.

"Она ведь сказала, что вернется! Чем я так недоволен?"

"Тебя бросили, мастер. В тот момент, когда ты был уверен в обратном".

"Не меня, а Саммер. Я тогда считал, что эта женщина заберет только охотницу".

"Но она не забрала. Предала доверие раненой воительницы. Не помню, чтобы последние лет двадцать ты расстраивался также сильно, как после ухода этой Рейвен без своей подруги".

"Ну… да, но она объяснила свои причины. Проблема решена".

"Ты так не считаешь. Ты смирился. А потом гонял себя по разным делам, чтобы уйти от мыслей. Типичное поведение рядовых, как ты помнишь. Молодых, кто пока не лишился перспектив".

Аогари замолчал, ожидая ответа. Потом насмешливо продолжил, когда понял, что его хозяину нечего сказать.

"Ты примерил ситуацию на себя. Вспомнил о событиях последней миссии. Расстроился".

- Я не расстроился! - закричал Окумура вслух от внезапной вспышки гнева.

"О, Король Душ, я действительно расстроился!", - с ужасом подумал он.

Повышенная чувствительность, эмоциональность, привязчивость, слишком яркое восприятие жизни. Все особенности жизни юной души… ребенка передались ему в полной мере, как и полагается для нового тела.

Слишком ультимативно для такого консервативного офицера, каким он оставался на момент смерти.

Даже гигай, искусственные тела, которыми он старательно избегал пользоваться, могли лишь ограниченно влиять на подселенную в него душу, поэтому их и старались создавать максимально безличными, упрощенными.

Чтобы устройство человеческого тела брало за основу особенность подселенной личности, а не наоборот, как со старой душой в новом теле.

"Тебе предстоит воспроизводить этапы человеческого взросления", - в голосе дзанпакто не имелось ни задумчивости, ни вопроса.

Лишь замаскированная в рамках формальных приличий убежденность.

- В смысле?!

"Больше общения. Взаимодействие с обществом. Учеба с себе подобными. Если твое тело привыкнет к одиночеству и отстраненности, то развитие пойдет криво. Моральные травмы тела могут перекинуться на душу.

Особенно если ты будешь пестовать их десятилетиями".

Демонстративный, хамский намек на прошедшую смерть и предательство.

- Насколько сильно ты беспокоишься обо мне, клинок мой, если готов специально оскорблять, только бы не дать замкнуться?

"Ты - весь мой мир, цена и ценность существования. Я бесконечно озабочен твоим благополучием. Не стоит обвинять новое тело в новых реакциях. Они как никогда уместны".

Дзанпакто не стал дожидаться слов благодарности, фырканья или обвинений. Огородился прямым духовным барьером, аналогом двери в личную комнату.

Редкие, нужные им обоим моменты уединений.

Какие бы мотивы Аогари ни преследовал, он оставался прав насчет влияния телесной хандры на душевное… и на духовное равновесие, что куда важнее.

"То есть моя боль и негатив отразятся на теле, закрепятся в виде привычек, поведенческих шаблонов и прочего, а потом бумерангом вернутся плюнуть в душу? Какая мерзкая пародия на Равновесие круговорота душ".

Окумура насупился, сам не до конца понимая яркую гамму чувств внутри.

Впрочем, разбираться в себе ему не хотелось вовсе, поэтому он бездумно поворошил обломком мебели небольшой костерок посреди подвала и уставился на маленькие язычки пламени, гипнотические в своей мозаике из огненных всполохов, треска старых деревяшек и резкого запаха горящего лака с бумагой.

- Пока рано об этом говорить. Я должен лучше узнать местный социум, прежде чем вливаться в него.

В любом другом случае, Сэки мог только радоваться возможности отложить проблему и той легкости, с которой он решился без забот и угрызений совести спихнуть сложный, страшный, комплексный вопрос развития на будущего себя.

Мог бы.

Не души его за горло проклятая обида, странным образом перешедшая во флешбек кошмарной пустофикации.

Ощущение дыры, что рвалась из его внутренней Пустоты. Того отрицательного потенциала каждого существа, из которого появляется маска - олицетворение скверны. Червоточина, по вине которой, после истлевания цепи, обычные души становились минусами.

Отчаяние или слишком долгое пребывание в мире живых постепенно создавали из умерших людей злобных монстров.

Окумура не без оснований считал, что ему не грозит подобная участь. Даже рядовые души в Сейрейтей не могли начать процесс пустофикации. После погребального обряда они больше не имели с живым телом связующей цепи.

Однако Айзен сумел превратить в Пустого целого Капитана, Мугуруму Кенсея. Доказал, на примере их спасательной группы, что чудовищный успех пустофикации не простая случайность.

Сэки стало неуютно, душно в просторном, хорошо вентилируемом убежище. Он мог физически ощутить негатив, изливаемый его душой. Негатив, странно плотный, почти материальный. Самый реальный из духовного спектра этой планеты.

Пугающая аномалия, если задуматься. Будто бы некий Создатель, местный Король Душ, специально оставил такой перекос в энергетике мира. Нестабильный Шаккахо в руках беспечного человечества.

"Теперь я не уверен, есть ли вина в моем новом теле за такое легкое погружение в темные эмоции".

"Пока-пока, Сэки-тян. Увидимся в Уэко Мундо", - отвратительная рожа Ичимару Гина с задорным, белозубым оскалом и вечно прикрытыми от улыбки глазами возникла так легко и непринужденно, словно жуткий убийца стоял напротив.

Последнее лицо, которое он видел перед прыжком в Разделитель Миров.

Умом Окумура понимал: ублюдок выводил его на эмоции, чтобы ускорить создание внутренней пустоты. Но эта личность, это лицо. Эта гадкая, порочная ухмылка безнаказанного убийцы заставляла новое тело трястись от ненависти.

И от страха.

Застарелого, въевшегося, приобретенного еще в Академии Духовных Искусств, когда он вздумал спорить с маленьким гением на одной из лекций.

А потом познакомился с ним поближе. И еще долго, долго, весь период учебы, слышал про него жуткие слухи, подвергался двусмысленным шуточкам ублюдка, от которых в стремительном ужасе заходилось сердце.

Окумура все же пережил учебный год, вероятно, из-за своей полной безобидности, а потом Ичимару Гин стал пропадать в бараках Пятого Отряда и досрочно закончил Академию.

Но с тех пор единственным человеком, способным вызвать у него страх, оставался лишь один беловолосый выродок.

Только в день своей смерти Сэки, наконец, понял, почему этой змеюке так легко сходили с рук мрачные выходки, а то и вовсе кровавые расправы в Академии и Отряде. Айзен, с помощью дзанпакто абсолютного гипноза, легко мог прикрыть своего протеже.

"Ничего, капитан Укитаке и глава разведки капитан Сихоин выведут трио ублюдков на чистую воду!"

Синигами вдруг очнулся от собственных хрипов. Осознал, что в бессильной ярости царапает ногтями иссохшую штукатурку подвальной стены.

Болели пальцы сточенными до мяса ногтями, щипало едкими слезами несуразные, неэффективные человеческие глаза, перед которыми все плыло от жидкости внутри, тело сотрясалось в неприятной дрожи.

Неуютный холодок осознания прошелся по спине. Он потерял контроль. Легко и непринужденно.

"Я не привык к ТАКОМУ уровню негатива!"

Ситуация понемногу начинала его пугать.

Пожалуй, у Сэки получилось так быстро вернуть себе сознание только благодаря присутствию другого человека. Бледное лицо Саммер и ровный, матовый гул ее мощной души позволял не забывать, где он и кто он такой.

Не забывать об ответственности, которую за нее взял.

Тот бой давно закончился. Пора прекратить раз за разом переживать собственную беспомощность, унижение, бессильную злобу.

И все же он недостойно, иррационально злился на девушку. Словно само присутствие другого человека не давало как следует насладиться собственными страданиями. Как будто спасенная жизнь охотницы обесценивала его желание погрузиться в пучину ненависти.

Единение с мечом без ухода во внутренний мир помогло синигами успокоить чувства и мысли. Они остались, зудели у худого, неверного костерка зловещими спутниками. Однако больше не имели над ним власти.

Не в полуночный час, час раздумий, час спокойствия и сосредоточенности.

Новый обломок мебели отправился в жертву огню. Маленькая иссушенная палка продлила жизнь слабого пламени, а взгляд Сэки плавно переместился к стене, где отблески костра заставляли плясать причудливые тени.

Тени в форме человеческих фигур, что теснились в небольшом пятне света.

Маленькие детские силуэты вбежали в неровный круг, чтобы исчезнуть, растворится во тьме. Там, где участок стены исчезал в подвальном сумраке.

Взрослые оставались на дольше.

Скрюченные пальцы вытягивались на двойную длину, сгибались под немыслимыми углами, руки распахивались в объятия, будто крылья пустынных падальщиков.

Двумерные, безликие лица отчётливо обращены к единственному бодрствующему человеку, контуры тел кривятся, как перед броском, в пыльной гари костра чудятся нотки горящей плоти.

Он почувствовал поток, нет, всего лишь группу разнонаправленных, хаотичных, бесформенных всплесков темных эмоций.

Слабые, осязаемые лишь его чувствительной душой, но многочисленные и плотные, как и весь негатив в этом безумном мире.

Эманации зла шли повсюду. Они не передавали информации, точно не образами или словами, но вибрации боли, гнева, опустошения от невидимых глазу пятен на полу, от стен всего дома, откуда-то снаружи, вероятно с площади...

Со всего селения.

Души, нет, простое эхо ушедших жителей, которые погибли от нашествия гримм и оставили после себя последние проклятия миру.

И все же, он не мог их игнорировать.

Не с уязвимой Саммер под боком.

Когда Окумура поднялся с колен, мельтешение теней на освещенном участке стены стало почти нестерпимым. Серо-черный поток, круговорот сумрачных фигур заметался по подвалу. Пол, потолок, двери, все четыре стены.

Они уходили во мрак и из мрака же возвращались, более сильные, более четкие. Более сытые от частиц разлитой в воздухе рейрёку, остатках темных эмоций Сэки.

Им не хватало всего лишь катализатора, крупицы материальности, чтобы переродиться в нечто иное.

"Хватило бы и осколка души, как в деревьях Леса Меносов. Так вот, как появляются гримм!"

"Некоторые из них", - дополнил Аогари, - "Это только предположение. Хватит переживать из-за надуманных выводов".

Окумура его не послушал. Однако тяжкий вздох совсем рядом слегка отвлек от паникующих мыслей.

Раненая охотница металась на своем ложе. Странные, багряно-черные волосы висели сосульками от пота, лицо искажалось в страдании, слабые пальцы сдавливали набросанную под нее ткань.

А над ней, у потолка и в углу двух стен, жадно скопилось несколько человеческих силуэтов.

Самых мощных, самых тяжелых, смрадных. Шесть или семь фигур, от которых костер униженно мигал, клонился вниз традиционным поклоном и норовил затухнуть.

Ближайшие кандидаты в гримм.

Только им хватало сил хоть как-то воздействовать на пусть раненую и беспомощную, но все же Охотницу. Остальные могли лишь толкаться вокруг синигами, с удобным для них перекосом в духовную грань ауры, не слитую с телом в неком радикальном воздействии.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти…

От вспышки шестого пути разрушения тени прыснули во все стороны, раздался недовольный скрип, стало легче дышать, но урона не понес никто.

Лишь перестала метаться в кошмарах юная охотница.

Окумура оставил защитный экран бакудо вокруг ложа Саммер, скрипнула дверь черного хода. Он вышел на улицу, чтобы зачистить весь остальной поселок. Угроза людям, миру или Равновесию должна быть устранена.

Холод пустынной ночи давил на форму синигами, вырывал остатки тепла из тела белым облаком дыхания. Разбитые здания нависали над маленькой, упрямой фигурой. Расколотая луна нового мира, странная и страшная, высвечивала зловещим мерцанием следы взрывов, запустения и кровавые разводы.

Потусторонняя жуть витала над мертвым селением.

Сейчас, в искрах и свете иных, незнакомых звезд, в блеске ночного светила пустыня позади до внутренней, инстинктивной дрожи

Походила на Уэко Мундо, родной мир Пустых.

Место Вечной Ночи, постоянной борьбы, пожирания себе подобных.

Эволюции.

Сэки сам не понял, как оказался у ворот, сколько времени болезненно, параноидально всматривался в темные, глухие пески за оградой уничтоженной деревни.

Как долго тени съеденных Пустыми жителей клубятся случайными участками тьмы у него за спиной.

Помогла, как ни странно, луна.

Уродливая, ущербная, расколотая на неровный полумесяц, она лучше любых слов и доказательств указывала на новый мир.

"Ремнант"

Слово пришло извне, поселилось в нем странной уверенностью. Самоназвание планеты, знакомое каждому жителю. И необычное значение этого слова: "Остаток".

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти (…) хадо номер 31, Шаккахо.

Высокотемпературный шар огненного спектра духовной энергии подпрыгнул в ладони, начал раздуваться в размерах, однако замедлился на полпути, пока не остановился на уровне полуметра в диаметре, после чего взмыл в воздух над левым плечом заклинателя.

"Эх, никогда не пользовался "огненным шаром" так глупо, в качестве освещения. Это сложнее, чем я думал, зато не надо поддерживать. Сам исчезнет, когда исчерпает энергию, без взрывов и разрушений".

Тени ушедших сразу обрели фактуру, стали реальнее… уязвимее.

Теперь, под духовным светом Шаккахо, он мог рассмотреть их лучше, подробнее.

Все еще двумерные оттиски, меньше чем призраки, больше чем неразумное эхо. В отличие от его мира, эти слепки мало походили на души. Зыбкие очертания, плывущие черты лица.

Единственный островок стабильности сумеречных, дымчато-серых теней - черные глаза, вернее, огромные провалы с клубящейся тьмой, из которых течет толстыми, не высыхающими дорожками вполне материальная кровь.

Слишком похожи на тех несчастных, кто встал на путь перерождения в Пустого, когда цепь души окончательно сгнила.

Плоские, отраженные от белых стен домов, бесконечно длинные руки кровожадно тянулись к живой душе, но Окумура твердым шагом пересекал четкие, выверенные линии улиц. Он не обращал внимания на существ, но и не приближался к поверхностям стен. Какое-то шестое чувство шептало ему об опасности такой беспечности.

А выжигать всю заразу одновременно не хватит сил.

Но ему и не нужно. Достаточно найти точку фокуса.

Такой же сумеречный, теневой, однако удивительно детализированный старик присел у тени маленькой печки в одном из когда-то уютных двориков с засохшими остатками пальм, указал карикатурно-узловатым старческим пальцем на место рядом с ним, старую скамейку под тенью.

Точка отсчета мерзости внутри уничтоженного селения.

Будучи не совсем простым синигами, Окумура Сэки имел доступ к открытой части семейного архива своего аристократического дома, а также огромный интерес к прошлым делам, показывал ум и смекалку как в Академии, так и в Отряде, поэтому ему доверяли самые сложные, редкие и неоднозначные случаи.

В Сообществе Душ вообще оставалось на диво много неизведанного, необъяснимого, пугающего.

Расы Духовных Зверей, частичная одержимость, материализация дзанпакто, всевозможные твари Неизведанных Районов, сбежавшие остатки монстров Розариев Памяти разных эпох, созданные верой смертных чудовища и кошмары, искусственные расы, плоды запрещенных экспериментов аристократии или неортодоксальных капитанов прошлого…

На фоне этого мстительные тени убитых жителей, которым никто не пришел на помощь, казались чем-то если не тривиальным, то уж никак не удивительным.

Старик помахал ему рукой, скрюченные пальцы как бы невзначай оторвались от плоскости старой кладки жилища, прошлись по воздуху материального мира.

Окумура подошел, сел, а потом дед радостно оскалился.

Старая мина разорвала на куски тишину ночи.

Ичимару Гин

Ичимару Гин

Глава 8

"О, разве я не сказал тебе, когда мы впервые встретились? Я змея", - Ичимару Гин в своем неизменном виде подростка, с белыми волосами и черным оскалом на блеклых губах, - "с холодной плотью, лишенный сердца. Мой язык двигается вперед и назад в поисках новой добычи. Если мне нравится то, что я нахожу, я проглатываю добычу целиком".

Он клацнул зубами перед самым лицом замершего как истукан синигами, убийственная реацу взметнулась обещанием мучительной смерти.

Казалось, вечные круги под глазами Окумуры потемнели от испуга еще сильнее, полузадушенный вопль, подушка для сидения, дзабутон, ногой отброшена в сторону, тело опрокидывается на зеленый татами чайного дома, с перевернутого столика летит вперед поднос со сладостями, в последний момент перехватывается твердой рукой Соске Айзена.

Время замирает на месте, когда Сэки всматривается в прикрытые от удовольствия зенки сытой змеи, Ичимару Гина, пока кровожадная реацу беловолосого гнет и ломит душу в раскол.

- Гин

Одно-единственное слово, требовательный намек, а потом давление прекращается. Айзен качает головой, зачем-то поправляет очки, протягивает руку своему товарищу, чтобы тот смог подняться с пола.

- Оя-оя, какие все вокруг чувствительные. Ранимые, - легкомысленный смешок совсем не вяжется с предыдущей жаждой крови, однако его ровесник в теле нескладного подростка все же отходит от пострадавшего синигами, затем пожимает плечами, и, с видом оскорбленной невинности, уходит к дальнему столику ждать своего начальника там.

Окумуру отчетливо передергивает.

- Не понимаю, как, и, главное, зачем ты его терпишь, - недовольство - редкий гость в его голосе, но приятель лишь смущенно пожимает плечами.

- Прости. По правде сказать, большинство в отряде тоже совсем его не переваривает, а одна новенькая, Хинамори-сан, читает мне нравоучения, ха-ха. Мне кажется, Гин сам до конца не понимает свою природу и желания, но хочет быть принятым… просто иногда переходит черту, - он улыбнулся, неловко и виновато, как умеет только сам Айзен, потянулся к затылку жестом неуверенного школяра, но потом его взгляд неуловимо изменился.

- К тому же… я считаю, синигами иногда бывает полезно почувствовать себя на грани.

Окумура вздрогнул, уважительно посмотрел на внезапно серьезного товарища, лицо которого, впрочем, уже утратило тот оттенок грустной неизбежности, вернулось к привычному добродушию, с привкусом неловкости.

Так похожему и не похожему одновременно на ровную доброжелательность капитана Укитаке.

Злиться на такого простодушного товарища, который замечает в людях только хорошее, всегда плохо получалось у Сэки, поэтому он лишь вздохнул, недовольно зыркнул на глумливого убийцу в конце комнаты, после чего неловко вернул столик обратно.

- "Синигами иногда бывает полезно почувствовать себя на грани", - бесстрастно повторил Третий Офицер, когда звон в ушах и гул яростного взрыва прошел, растворился в звездном холоде пустынной ночи.

Жалкая тень, глупое эхо, обвела его вокруг пальца.

Сколько он провел времени так, под обломками, припорошенный песком, с потусторонней ненавистью обступивших его теней? Нельзя сказать точно. Несколько минут? Мгновение? Одно нелепое воспоминание?

Достаточно, чтобы тени ушедших окружили наглого живчика, принялись понемногу истощать запас реацу, наливаться силой за чужой счет.

Свет нового Шаккахо неохотно, с натугой, видимым напряжением разогнал жадных охотников за чужой душой, заставил перестать прижиматься вплотную, стоять душа-в-душу.

Отток рейрёку слегка прекратился, но адовы эхо успели выпить достаточно. Постыдная слабость мягко обняла его колени, потянула вниз, к удобной, манящей земле. Форма шихакушо висела на нем разорванными тряпками, особенно выделялась изрезанная бахрома рукавов ситаги.

Окумуре повезло: ловушка пролежала достаточно долго, чтобы взорваться не сразу, издать металлический щелчок перед срабатыванием.

Он успел сконцентрировать реацу вокруг тела, раз уж не успевал уйти в сюнпо, спрятал руки за рукавами ситаги, поднял их над головой. Сочетание прочности формы синигами с напиткой тела духовной энергией позволило не допустить серьезных ранений, ограничиться кровавыми, но поверхностными ранами.

Не оставь он верхний халат-косодэ у охотницы, мог бы пострадать еще меньше. Но что уж теперь говорить.

Зачем кто-то заложил бомбу под скамейкой еще при жизни - сейчас не узнать. Может, это сделал оригинал того старика, который все еще смотрит на него с треснувшей кладки, а зубы в огромной, совсем не старческой пасти теперь скалятся вполне материальным металлическим блеском.

И текут, катятся по дерганному, нематериальному лицу тяжелые красные дорожки, пятнают пыльные от песка и времени камни разбитого дворика, срываются в материальный мир каплями пролитой когда-то давно крови.

Тени успели выпить достаточно его рейрёку, чтобы их существование теперь могло оказать влияние на тварный мир. Лишь свет шаккахо, а также своевременный приход в себя не дал им выпить достаточно для окончательного перевоплощения в гримм.

Он выпрямился среди мертвого, развороченного взрывом двора под светом расколотой луны, молчаливый и страшный.

Что-то стекало по лбу и вискам, сочилось из макушки, склеивало волосы в колтун. Один большой осколок дерева торчал из левой ступни, пачкал белые носки неприличным красным пятном, другой - задел темя по касательной, содрал кожу, из которой теперь задорно текли липкие, неприятные ручейки.

Остальной разогнанный взрывом мусор не пробил общую защиту формы и реацу, хотя закрывать дыры, порезы или ожоги шихакушо будет несколько часов, а ударная волна и последующий удар о землю основательно потрясли юное тело.

Несколько десятков темных эхо кружили вокруг него, мельтешили перед глазами рябью постоянных прыжков от обломка к обломку, от стены до его собственной тени. Неожиданно яркого света местной луны вполне хватало для создания светотени, чем твари активно пользовались.

Снова чужое воздействие, опять нагнетание негатива. Теперь он понял, что та его вспышка в убежище оказалась отнюдь не случайной. Вот только теперь эхо достаточно напитались.

Каждый из них получил более четкую форму, дорожки крови из черных провалов глаз стали натурально пятнать занесенные песком, разбитые плиты двора, руки все чаще вырывались из двумерного плена, с отчетливым шорохом резали стылый ночной воздух.

Окумура спокойно сделал шаг вперед, к старику, красный шар шаккахо поплыл вместе с ним, и тени неохотно отпрянули в сторону.

Нет, одна осталась на месте. Когти на месте деформированных, кошмарных конечностей потянулись к потрепанной ситаги синигами, за ним осмелели остальные, и вот уже целый сонм ужасных жвал, когтей, клыков, жал грозил плотным, почти материальным воплощением из-под темных силуэтов.

- Зря ты показался мне на глаза, - спокойно сказал Сэки главной твари, точке отсчета, эгрегору мертвого селения.

Он ударил все еще плывущим над плечом хадо номер тридцать один.

Старик торжествующе вытянул руки навстречу гудящему пламени, беззвучно рассмеялся от злой радости. Он правильно рассчитал, что на новый кидо синигами не хватит сил или времени. Даже если самая мощная тень погибнет, остальные набросятся на него со спины.

Неважно, сколько мальчишка-охотник успеет убить, если победителем выйдут тени.

Немертвый старик недооценил Третьего Офицера Тринадцатого Отряда.

Не удивительно, после такого фиаско с ловушкой оружия смертных. Вот только Сэки никогда не повторял своих ошибок дважды.

Заклинание тридцать первого пути разрушения врезалось в дорожку аккурат перед неказистым, полуразрушенным домом, за метр до главной тени. В единственные целые, чистые от песка или мусора декоративные плитки двора.

Комья земли взметнулись в воздух, стеклянный треск дополнило рассерженное шипение.

Тени ушедших взвыли, кинулись на синигами все разом, без разбора, без тактики, без самосохранения. Лишь обезумевшие духовные явления, что слишком боялись исчезнуть, но не забрать напоследок виновника окончания собственной не-жизни.

Окумура даже не стал призывать шикай.

Дзанпакто спокойно вышел из ножен, духовное лезвие в ночном полумраке ощутимо светилось внутренним синим светом. Взмах отрубает теневую конечность, шаг избавляет от чужой атаки, взмах, укол, парирование. Заклинание Сё отбрасывает назад основную массу, рывок, выпад, выпад, взмах, укол, пятый бакудо Тонотатэ окружает слабым барьером, защищает от массовой коллективной атаки, кац! осколки барьера ранят врагов вокруг, снова выпад…

Он остановился через несколько минут, когда отток реацу полностью прекратился, а на многие ли вокруг не осталось ни одной неучтенной тени. Все эхо темных, предсмертных эмоций убитых жителей окончательно развеяны.

Сэки убрал дзанпакто в ножны, оправил измочаленную, обожженную взрывом форму, направился к месту удара Шаккахо.

В отличие от внезапной ловушки, бой с тенями не стоил ему практически ничего. Кровожадные фантомы с трудом могли пробить духовную защиту формы синигами, но он и не дал им возможности.

Физические столкновения намного легче, чем попытки воздействовать на эмоции, выпивать силы или подводить под бомбы.

Как он и ожидал, взрыв не только разломал плиты, но и обнажил нечто похожее на

Грязную тряпку, в которую наспех завернуты детские останки.

Ткань порвана взрывом, часть содержимого разбросана вокруг воронки Шаккахо. От фрагментов трупа до сих пор веет чем-то нехорошим, чужим, бессильным гневом, вклеенным в структуру прочнее, чем сама костная ткань. И медленно истаивающим в пространство.

"Значит, тот старик… Вполне возможно, он еще оставался жив на момент гибели своего дома. Может быть, переждал нашествие или пришел после. А потом обнаружил самого дорогого человека в таком плачевном состоянии. Думаю, его негатив в пике не слишком уступал коллективному выбросу эмоций умирающего селения".

Сэки удовлетворенно кивнул, довольный успешным решением проблемы, потоптался на месте, затем махнул рукой и похромал обратно в убежище, к оставленной охотнице. Впрочем, сигналки никто не тревожил, никаких духовных всплесков он тоже не замечал, поэтому в ее безопасности оставался уверен.

Мысли плавно свернули на только что уничтоженных теней.

Основная проблема всех подобных существ очень редко исходит из телесной мощи. Нет, почти всегда это специфические способности и правила домена, места их силы, из-за которых стандартное упокоение работает плохо, через раз, требует подготовки.

В идеале нужно либо выжигать все грубой силой, тратить избыточное количество рейрёку, либо выполнить условие, устранить источник, точку приложения и фокуса очередного зла.

Тень старика - единственная, которая не использовала внешние источники света, но при этом оставалась плотной, видимой хорошо и отчетливо при любых условиях. Он заметил ее еще в светлое время, когда осматривал селение перед нападением Рейвен.

А значит, старик использует свой, нематериальный источник освещения. Стоит лишь прикинуть, с какой стороны он мог светить так, чтобы отбросить на стену настолько опасную тень.

Следующий час немного гордый, но больше - просто злой Окумура Сэки приводил себя в порядок. Промыл рану на голове и ноге, капнул туда спирта, с гримасой отвращения употребил глоток внутрь, направил реацу на пострадавшие участки для лучшего заживления.

Седьмым кидо, после раздумий, все же решил не пользоваться. За сутки повышенного накопления рейрёку в тканях, а также внешней концентрации на ранах они исчезнут без следа. Убедился уже, прочувствовал и душой, и интуицией нового тела. Не зачем рисковать обращаться к Пути Возвращения ради такой мелочи.

Нужно только сесть в медитацию, закрыть раны так, чтобы они не мешали. В конце концов, он нарабатывал контроль над душой десятилетиями, контроль тканей тела серьезно отличался, но мелочи, вроде прямого заживления, работали одинаково хорошо.

"Ты до сих пор злишься, мастер. На себя или на коварные", - дзанпакто пренебрежительно хмыкнул, - "коварные тени. Ты сам прекрасно знаешь, что это не люди и не их души. Духовные слепки крайних эмоций. Негатив в новом мире уродливо материален, не так ли?"

Аогари во внутреннем мире с ухмылкой подцепил мечом липкую субстанцию, словно ярко-красная паутина, вымазанная в клею.

"Твой гнев. Нравится? Вот и местная нечисть в восторге".

"Эта штука… липнет?"

"Да", - дзанпакто демонстративно похлопал в ладоши, - "особенно к тебе. Развитая душа, незрелое тело. Большая редкость. Для местных гармония материального с духовным - аксиома, другие здесь не рождаются или давно вымерли".

"Потому что притягивают негатив, пропускают через себя, вырабатывают новый сами. Этим притягивают…"

"Не так, и близко не так, но суть ты понял верно".

"Как тогда правильно?"

"Мы одно целое, ты забыл?" - Аогари постучал пальцем по виску, на что его хозяин со вздохом покачал головой.

"Ты хоть что-нибудь понимаешь?"

"Чувствую", - дзанпакто отозвался после недолгой заминки, - "мысли здесь могут быть материальны. Местные твари хорошо научились их ощущать. Не считай гримм очередной разновидностью Пустых. Они - нечто большее. И нечто меньшее особенно".

"Гримм не пожирают души. Гримм питаются вызываемым негативом, а саму суть оставляют перерождаться".

"Или разрывают на осколки, если давление темных чувств слишком велико. Чтобы каждый из фрагментов стал новым Пустым… гримм. Одной гранью пережитого спектра эмоций".

"Что ж, сегодня мы поняли этот мир немного лучше".

"Поздравляю, мастер. А еще мы поняли, что тебе нужны тренировки".

- Когда они не нужны? - вслух пожаловался Окумура.

Не то, чтобы он действительно испытывал хотя бы каплю неприязни к подобному виду досуга. Времена, когда самосовершенствование вызывало скуку и лень… нет, такого он никогда не испытывал вовсе.

Скорее наоборот, Окумура превратил большую часть в рутину, что вызвало гнев и неприятие самого Аогари. Для его дзанпакто шесть искусств синигами являлись именно творчеством, а не нарабатываемым навыком.

Какой толк улучшать жалкие доли процента в уже вбитых по саму душу кидо или механически нарабатывать сюнпо, в котором Сэки незадолго до своей смерти достиг потолка? Лучше изучать новое, придумывать необычные связки, искать способы стать сильнее через непопулярные или редкие кидо, чаще использовать рукопашный бой, хакуда, в связке с дзанпакто.

Единственное, чем Аогари никогда не требовал пренебречь в пользу более эффективного пути - это дзандзюцу, искусство боя духовным клинком. Но для этого хватало ежедневных спаррингов во внутреннем мире, где они отрабатывали новые методы взаимодействия и изученных трюков.

"Ты не сможешь выйти на полную мощность, пока тело растет", - бескомпромиссно оборвал дзанпакто своего мастера, когда тот начал делиться собственными задумками.

- И когда оно вырастет? - угрюмо проворчал синигами, - как будто мне самому в радость бегать восьмилетним пацаном.

"Начинай думать, Окумура Сэки!" - кажется, ему удалось раздраконить непонятливостью и упрямством даже собственный клинок.

- Хм, половое созревание у смертных начинается… эм, кажется, там стояла цифра четыре. В сорок? Нет, - оборвал он сам себя, не дожидаясь чужого окрика, - слишком долго. Смертные живут всего сотню лет, а тем двум охотницам нет и тридцати. Даже если они - гении, то средний возраст здесь все равно куда ниже, чем в Сейрейтей.

"Тебе хватит", - хмыкнул дзанпакто.

Действительно. Даже тридцать лет сейчас почему-то казались гигантским сроком. Или дело в насыщенности событий за последние несколько дней?

- Тогда… четырнадцать? - с надеждой в голосе протянул он.

"Вероятно", - скука в голосе дзанпакто.

Тот даже не стал пенять ему на обращение с вопросами, на которые сам должен знать ответ.

- Так, ага, но если этот процесс называют половым созреванием, - он выделил интонацией последнее слово, - то оно должно еще зреть какое-то время. Как рис на полях.

"Как рис на полях", - со странной интонацией повторил его меч.

- Тогда… память откликается на цифру: "восемнадцать", думаю, от нее и стоит отталкиваться.

"Дальше. Ответ нашел, теперь вывод".

- Нет смысла учить кидо более высокого уровня, которые мне подарил капитан Укитаке в тех свитках: все равно не хватит рейши, - горестно вздохнул Окумура, - а до активного роста тела опасно тратить слишком много времени на отработку того же дзандзюцу или хохо. Слабое сюнпо - мой предел на следующее десятилетие. Использовать сэнка или оммицу сюнпо я, скорее всего, не смогу вообще не никогда.

"Не зарекайся. Составь план на пять лет, до начала изменений тела. Дольше он не выдержит".

"Ксо. Смертные могут сильно меняться в период перестройки. По крайней мере, так говорилось в методичке нашего отряда".

"Именно. А теперь дай мне нормальный план развития, а не то инфантильное бурчание, где ты всех одолеешь голой мощью стосорокалетнего юнца".

- Дзандзюцу без изменений, - полуутвердительно начал Сэки, - будем тренироваться во внутреннем мире, но осторожно, без фанатизма. Главный упор только по окончании трансформации тела. Твой размер вырастет вместе с моим, и тогда наляжем. Клинок всегда будет по руке, да, но привычку к дистанции лучше сильно не внедрять. С искусством перемещения, хохо, похожая история. Тогда…

"Тогда..?"

- Старые кидо повторять не нужно, они закреплены в моей душе. Зависят, в первую очередь, от нее. Я в них уверен. Новые - слишком сложно. Разве что из низших - которые успел купить или обменять, но так и не дошли руки. Они странные и специфичные…

"Хакуда", - голосом Аогари можно было заморозить весь огонь, который он высвобождал, - "ты забыл про самое важное для тебя. Хакуда - идеальная тренировка. Из-за пренебрежения этим разделом ты оказался слабее, чем мог бы быть. Процентов на двадцать".

- Тогда хакуда. А из кидо ближайшим будет…

Они оба замолкли, лишь трещал костер возле щуплой, черноволосой фигурки с расхристанной, неумело забинтованной патлатой головой.

- Норен Мэкури.

"Норен Мэкури", - согласно повторил Аогари.

Сложное, очень замороченное заклинание исчезающе редкого среди кидо плавающего ранга. Для него не имелось отдельного номера или даже пути. Овладеть им теоретически мог кто угодно, но на практике тренировать одно-единственное, специфическое по требованиям, умение мало кто хотел.

- Если я смогу зачищать им такие вот тени прежде, чем они соберут свою жатву…

"Это не главное, и это представляет опасность для тебя больше, чем для мира или остальных душ. Такой способ рождения, уверен, всего лишь капля в океане количества гримм на планете. Думай шире".

- Тогда для чего?

"Ты давно успел найти эгоистичную причину".

- Иллюзии, - прошипел Окумура.

Настроение, и так невысокое, разом упало далеко вниз.

"Твое душевное равновесие стоит больше любых уничтоженных эхо. Практики для использования этого кидо помогут. Хм, есть и другое преимущество: универсальность, тренировка редких аспектов духовной энергии".

- А я точно обрету спокойствие..?

"Не полностью. Ты должен изучить и обратную сторону медали".

- Бакудо номер двадцать шесть, кёкко, - задумчиво протянул синигами.

Как ни странно, идея не вызывала неприятия.

Странное заклинание иллюзорной завесы, кёкко, использовалось Айзеном разве что в качестве ширмы и тонкого издевательства над своим капитаном Хирако Синдзи. Двойное дно там, где есть третье и четвертое.

Настоящей кистью в руках художника-иллюзиониста всегда оставался лишь его чудовищный дзанпакто, Кёка Суйгецу. "Отражение луны в поверхности пруда".

Однако прием, бесполезный для предателя, вполне мог подойти самому Окумуре. Вписаться в его стиль боя, а то и улучшить его. Подогнать под местные реалии, где превентивный удар очень редко мог привести к быстрому уничтожению противника.

Чем бы ни являлась так называемая аура, Охотники с ее помощью могли раз за разом вступать в бой, игнорировать смертельные удары, безвредно подставляться под калечащие атаки. При этом их приемы для противников-людей должны состоять в способах быстро и эффективно снизить ауру.

Удары по уязвимым местам, замашки ассасинов и мастеров одного удара, здесь вряд ли могли иметь эффективность Мира Живых, первой жизни Сэки. Там единственный удар почти всегда оказывался последним, если били всерьез, не беспокоясь об убийстве.

Даже синигами недалеко ушли от этой концепции, иначе Второй Отряд не мог бы показывать и десятой доли своей чудовищной эффективности.

А на примере Айзена и его тайного протеже, Тоусена Канаме, он прекрасно понял, насколько опасны могут быть иллюзии.

Последний в одиночку уничтожил весь отряд капитана Кенсея, собственного командира и боевых товарищей, банкаем абсолютной депривации. Полное лишение всех шести чувств. Душа остаётся в полной темноте: без слуха, обоняния, чувства реацу, связи с дзанпакто…

А дальше все просто: активация-удар-труп или тяжелое ранение. И это будучи официальным офицером нижнего, то ли девятого, то ли одиннадцатого ранга.

А на деле, не считая Банкай, по реацу слегка уступал тому же Сэки, Третьему Офицеру. Очередной уникум, чтоб его. Как вообще можно открыть Банкай на таком ничтожном уровне силы?

Окумура настолько чудесными талантами не обладал. Однако здесь, в новом мире, даже примитивное сокрытие несло куда больше преимуществ, особенно если у противников туго с обнаружением.

Иллюзорная завеса, дающая возможность запускать в бой призванных существ без момента их уязвимости, дающая второй и третий шанс, возможность сбежать или неожиданно ударить…

Ведь "искривленный свет", кёкко, не просто прятал заклинателя за пологом: он скрывал физический облик, духовную силу, даже подготовку кидо, ту специфическую рябь, которую могла ощутить любая, самая слабая душа. Вопрос лишь в расстоянии.

В новых реалиях его эффективность вне всяких сомнений превосходила ту специфическую роль, которую нес двадцать шестой бакудо в Готэй-13. И он отлично подходил способностям Аогари.

Осталось только овладеть им на достаточном уровне.

"Наконец-то здравые мысли", - дзанпакто пару раз скучно хлопнул в ладони, - "что мешало тебе попытаться применить такую тактику еще в Сообществе Душ?"

Окумура только поморщился.

Гордость мешала. Кёкко плохо скрывает пользователя от людей с превосходящей реацу. В новом мире сплав души с телом, "аура", не должна обладать подобной чувствительностью, поэтому самый главный минус двадцать шестого бакуда серьезно уменьшался.

Теперь Сэки и сам понял, какая непозволительно огромная брешь образовалась в его обороне и основном стиле из-за отсутствия опыта борьбы с- или вместе с иллюзионистами. Хотя он все равно не считал такую тактику оптимальной для синигами.

В смертном мире по иным правилам - совсем другой разговор.

К сожалению, Кёкко имела слишком высокий ранг для его нынешнего тела и просевшего контроля, тренировать скрывающий полог без опасности остаться с нулевым резервом пока малореально.

Поэтому они подошли к другой стороне медали, Норен Мэкури, "Поднятие Занавеса".

Заклинание, которое в широком смысле "развеивало иллюзии". Но не только. Норен Мэкури срывает любой покров. Наведенный морок, внешняя рейрёку, связь адских бабочек, даже часть реацу. Ходили слухи: первый Кучики, соратник Главнокомандующего, мог прервать этим искусством узы дзанпакто, отменить шикай и даже банкай.

Поэтому только от самого пользователя зависело, как, каким жестом, с какой эффективностью и на что именно оно будет воздействовать.

Действительно странный навык даже по меркам Готей-13.

"И почему его еще не сделали седьмым искусством? Наверное, из-за своей приземленности, тяжелой подготовки и низкой эффективности у большинства. Но все же…"

Это кидо считалось вне рангов из-за своей требовательности исключительно к практике применения, специфичным воздействиям рейши, живости ума, склонности к абстракции. Все эти характеристики сполна имелись у Окумуры, хотя за сотню лет одних и тех же действий его способность к нестандартным решениям основательно покрылась ржавчиной.

Синигами не стал откладывать дело в долгий ящик, приступил к начальной подготовке: изучение структуры, наполнение узлов, осторожное воздействие на тело реацу в нужном спектре.

Время давно перевалило за полночь, осталось не больше пары часов до раннего в этих краях рассвета, а Сэки и не думал ложиться спать.

Глубокая медитация, в которой он тренировал "поднятие занавеса", могла в некоторой степени притупить потребность во сне, но не заменить его полностью. Он не спал уже вторые сутки, и тело начало подавать робкие сигналы возмущения.

Которые Окумура игнорировал с болезненным упрямством мрачного идиота.

Нет, он догадался, что потребности смертного тела отличались от синигами - не спать неделями здесь будет невозможно даже со всеми ухищрениями тренированной души.

Бытие смертным диктовало свои условия. Нельзя вечно заменять сон медитацией. Когда-нибудь придется вздремнуть и ему. Сэки лишь надеялся, что кошмары не станут преследовать его слишком настойчиво

Ведь он прекрасно знал, что именно в них увидит.

Поэтому вместо очередного удара по хрупкой, еще не зажившей психике он решил продлить тренировки до изнеможения, пусть не тела, но души и мозга.

Было тяжело, было сложно…

Однако тренировка развеивающего иллюзии заклинания чертовски успокаивала.

И серьезно нагружала сознание потоками разнонаправленных образов, заставляла контролировать подачу реацу по нескольким неравным направлениям. Учила не реагировать на колкие смены ощущений - холодно, тревожно, мучительно больно в одном конкретном месте, снова холодно, изжога, чесотка, мигрень, снова холод…

Возможно, пытаться заново натренировать уже знакомые, давно отработанные связки все еще эффективнее с точки зрения сиюминутного роста в силе, но…

Этот мир, это тело меняет душу. Воспоминания о Сейрейтей рано или поздно поблекнут, выцветут. Нюансы канут в Лету. В тот ужасный момент, момент прохождения точки невозврата, он не сможет освоить ничего нового, даже если будет помнить саму возможность или даже принцип того или иного кидо.

Старые знания уже никуда не денутся. В отличие от новых способов стать сильнее не как местный истребитель гримм, но как Третий Офицер Тринадцатого Отряда.

"За вас, капитан Укитаке! Даже после смерти ваш бесценный подарок, полные описания нескольких десятков кидо, внушает уверенность в завтрашнем дне".

- Лучше этого упражнения я не найду ничего. Для поддержания формы…

Он врал себе. Приемы рукопашного боя, хакуды, подошли бы не хуже, путь возвращения - даже лучше, но, стоит признать, с абсолютно неоправданным риском. А еще имелись возможности мелких модификаций существующих кидо и несколько других странных вне ранговых заклинаний. Их очередь настанет после.

Когда Сэки догонит в мастерстве "поднятия занавеса" ленивого капитана Хирако, на свою беду слишком уверенного в превосходстве над подозрительным лейтенантом.

"Ни одна иллюзия больше не будет иметь надо мной власти!" - прорычал синигами, даже отдавая себе отчёт, что гримм в этом мире вряд ли имеют уникальные способности.

Неважно. Ни один псевдоПустой, душа или смертный здесь не сможет морочить его этим жутким искусством.

Сэки все еще хотел свести маленькую возможность к абсолютному нулю. Люди всегда изобретательнее монстров. Тем более, Окумура успел убедиться в порочности местных.

Когда он почувствовал, что солнце снаружи окончательно закрепилось на небосводе, а тревожно-оранжевые лучи рассвета перешли в бодрый бело-электрически-желтый оттенок, синигами решил размять ноги.

Тем более, его живот… желудок и собирательный, то есть, мочевой сосуд стали подавать недвусмысленные сигналы. Потом он обратил внимание на смирную, сопящую вполне здоровым сном охотницу и понял, что не у него одного.

Пришлось сдерживать жалобный скулеж, идти за дополнительной водой к телеге, отпихивать ногой обезумевшего от радости ишака (не для тебя я баклаги на спине таскал!), сдаться, напоить и накормить еще и его, задумчиво удобрить бархан, почистить тело, вернуться, еще раз заскулить, вздохнуть, застонать, почистить тело охотницы, по возможности не смотреть куда не надо (рефлекс, который старательно вбивали во всех синигами их прекрасные боевые сестры).

Наконец, пытка запахом, осязанием и осознанием кончилась, пришло время готовить завтрак. Сделать его он решил на том же костре в убежище, чтоб не таскать раненую девушку туда-сюда. Здесь покормит, а потом потянет до телеги на своем горбу.

Синигами снова вышел, набрал продуктов, вернулся к убежищу с припасами и удивленно замер посреди комнаты, обрадованный и взволнованный бурей неясных чувств.

Саммер проснулась.

Team STRQ: Саммер Роуз; Тайянг Сяо-Лонг; Рейвен Бранвен; Кроу Бранвен

Глава 9

Когда-то давно, еще в позапрошлой жизни, Сэки узнал фразу, которую запомнил на всю жизнь, пронес сквозь столетнее существование Проводником Душ.

"Мы никогда не живем, мы лишь надеемся, что будем жить"

Мысль, вполне достойная его пресного, наполненного неизбывным долгом существования синигами. Надежда стать кем-то большим, лучшим, достойным. Возвеличить свою суть до отпущенного Королем Душ предела.

Так живут истинные синигами, между долгом и стремлением к совершенству.

Сейчас Окумура поймал себя на странной мысли:

все свое недолгое существование в новом теле он надеялся, что будет жить другой.

Другая.

Она приподнялась на локте, трогательная в своей беспомощности, со взглядом в равной степени осоловелым, недоуменным и подозрительным.

У нее оказались серебряные глаза. Уникальный, никогда не виденный ранее цвет.

Во всем сообществе душ лишь бессменный лейтенант Первого Отряда Сасакибе имел похожий оттенок.

Только если у первого помощника Главнокомандующего глаза отражали осеннюю хмарь, то у Саммер зрачки сияли расплавленным серебром.

Под ее взглядом он вздрогнул, все заготовленные фразы вылетели из глупой человеческой головы - спасла вбитая субординация.

Окумура выпрямился, мелкое тело от волнения повело в сторону, он нелепо взмахнул руками, лицо обожгло жаром, но синигами взял язык под прямой контроль и хотя бы здесь все пошло как надо - он по-военному четко представился.

- Третий офицер Тринадцатого Отряда, Окумура Сэки

Тягучую паузу прервал нервный женский смешок.

Она хлопала глазами, смотрела на него умильно-долгим взглядом человека на грани сна и яви. Его представление не способствовало пробуждению. Скорее наоборот, девушка явно сочла синигами продолжением сна.

Мягкость вороха тканей под ее телом, сухой подземный воздух, чувство голода в пустом желудке, темные стены убежища, слепяще-яркое пламя маленького костерка и фигура рядом - мальчишка, почти малыш лет восьми-девяти.

Она еще спит? Нет, наверное, проснулась…

Последнее, что ожидала увидеть Саммер после своего пробуждения - это хмурого, серьезного ребенка, лицо которого посветлело от одного взгляда на нее.

Почему? Они знакомы?

В голове путалось, девушка едва могла вспомнить собственное имя, пока мальчик растерянно хлопал ресницами.

"Ре-ребенок? Откуда? Ну, он представился. Третий офицер… ох, неужели дитя Атласа? Подражает взрослым? Я еще сплю? Нет… Надо спросить, один ли он здесь… стоп, что со мной, почему…" - мысли плыли чередой облаков на летнем небе: нет четкой формы, лишь очертания, пушистая неопределенность.

- Ты в безопасности. Здесь нет гримм, нет убийц, - сказал он после мучительной паузы, когда спасенная им девушка не могла подобрать слов для вопроса, - только мы с тобой.

Беспомощная, с наброшенным на хрупкие плечи черным косодэ формы Готей-13, оленьим взглядом и мягкими чертами лица, она походила на ребенка больше, чем сам Окумура Сэки.

Синигами едва заметно вздохнул. Он нередко сталкивался с шоком, амнезией, отрицанием реальности у выживших после нападения Пустых или руконгайских бандитов. Иногда понимание занимало минуты.

Иногда - не приходило никогда.

- Мы одни здесь, в убежище. Тут безопасно. Ты… помнишь, что слу… нет, сначала - как тебя зовут?

- Саммер, - начала она с сомнением и хрипами, по мере диалога быстро прошли и те, и другие, - Саммер Роуз. Я - охотница.

- Я нашел тебя в пустыне, недалеко отсюда. Ты сражалась с несколькими людьми и гримм. Мне удалось убить Пу… монстров, отогнать, взять телегу…

Он продолжил говорить что-то еще, неважные, неинтересные вещи, ведь

"Ты сражалась с несколькими людьми и гримм"

Сражалась.

Мозг Саммер клубился неким осознанием, смутными образами. Караван, женские склоки гражданских, раздражающее чувство постоянной жажды, взрыв, нападение…

Она сражалась.

Пришло понимание, что странный ребенок не врал.

Ее тренированная аура ощущала стальную убежденность человеческой души. Души с закрытой аурой, но настолько мощной сама по себе, что смог появиться резонанс, что она поняла его эмоции, решимость, эхо намерений, поняла вещи, замалчиваемые мальчишкой ради нее самой.

Она сражалась

И проиграла.

Все бесконечные мгновения боя, тягучая, окрашенная в погребальные оттенки память сжалась в точку, чтобы вдруг врезаться в ее маленькую, не предназначенную для таких концентрированных переживаний голову.

Нападение, удар в спину, взрывы, бой насмерть, кольцо соратников, что непрестанно сужалось, пока их не осталось трое, двое. Пока не упала она сама. Израненная, проклятая пониманием собственной смерти, раздавленная чувством вины к брошенным дочерям.

- Ты спас меня! - ее глаза замерцали светом благодарности и прозрачных слез.

Саммер вскочила на ноги. Глупое тело повело в сторону, слабость ударила под дых, но ее светлые эмоции питали изнуренное тело сильнее любого мотора. Радость, облегчение, уютное блаженство, когда гнилое, безответное отчаяние сменяется чистым счастьем…

- Спасибо, спасибо Сэки! - разумеется, она запомнила имя спасителя сразу, с первого звука, с первой мистральской чудинки, когда фамилия ставится поперед имени.

- Я думала, ду-, думала, - она всхлипывала на его плече со всем надрывом человека, спасенного от грязной, неизбежной смерти, спасенного от семейного горя, от злого торжества темных сил,

- я думала, что больше никогда не увижу моих девочек, моего мужа. Я попрощалась с ними, я просила простить меня, я зс-з-знала, что бо-больше никогда не смогу их обнять. Что они даже не узнают, как и почему я умерла-а-а…

Саммер плакала и кричала, Саммер обнимала его маленькую фигуру, стискивала слабыми, обесточенными мышцами, пока ее аура вяло трепыхалась внутри маленькой свечкой. Она вцепилась в него так, словно одно лишь его существование отделяло девушку от одиночного ада безымянной смерти в здешних песках.

Она тряслась от рыданий, от переполняющего счастья и пережитых горестей, пока он так и стоял пыльной, растерянной статуей. В удивлении от искренней благодарности, которую так отвык принимать.

Белая ситаги тяжелела от слез. Багровые кончики волос щекотали лоб и правую скулу. Она пахла корицей, оружейным дымом и ожиданием смерти, тем специфическим запахом человека на грани, который выделяет тело от всепоглощающего отчаяния…

Но последний аромат уходил. Менялся на непередаваемую радость жизни, предвкушение скорой встречи.

Она отстранилась, издала неловкий смешок, вытерла рукавом свои лучистые глаза. Самая красивая женская улыбка за всю его столетнюю жизнь преобразила землистое лицо, впалые скулы украсили ямочки, мышцы расслабились, вернули ощущение женственной мягкости телу.

И заурчал живот.

Вдобавок к заплаканным глазам у девушки покраснели уши и щеки. Окумура усилием воли подавил неуместное хмыканье. Смертные тела такие неудобные! Он лишь кивнул на слабый, почти прогоревший костер в убежище.

- Присаживайся. Я сейчас приготовлю поесть, - она посмотрела на него странным, не то неверящим, не то умильным взглядом, но послушно умостилась рядом с умирающим пламенем.

Саммер все еще чувствовала себя нехорошо, эмоциональный порыв съел и без того невеликие силы, поэтому предложение сесть встретила со скрытым облегчением.

Правда, оно моментально сменилась неловкостью. Что она должна сказать? Что сделать? Может, помочь с готовкой? Но она только проснулась и ничего не знает. Но перед ней восьмилетний ребенок! Но он выживал сам и смог вытащить ее…

Тысячи вопросов роились в ее голове, пока напряжение не стало таким интенсивным, что стало доходить и до суетливого мальчишки, который вытаскивал из мешка консервы, крупы, воду и котелок, а также пытался нашарить на самом дне деревяшки для костра.

- Эм, может, тебе чем-нибудь помочь? - не выдержала охотница.

Он окинул девушку изучающим взглядом. С такой же серьезностью ее Руби смотрела на выбор из двух игрушек или маминых прядей, какую конкретно хочется обмусолить во рту.

Сердце снова защемило от воспоминаний про дочь.

- Не надо, ты ранена, - ответил он в той же рубленой детской манере.

Саммер едва подавила желание запищать от умиления.

- Спрашивай, - вздохнул он, когда подошел к костру с деревянными обломками от мебели, - здесь безопасно.

О, в ее голове крутились сотни, тысячи вопросов:

Что случилось, когда я потеряла сознание?

Где мои убийцы?

Как ты спас меня?

Как вообще смог выжить здесь восьмилетний, да хоть даже десятилетний ребенок?

Откуда ты взялся?

Где мой свиток?

Как там Тайянг и девочки? Как Кроу?

Почему Рейвен не…

Она отбросила последнюю мысль так глубоко в сознание, как только могла.

И задала совсем другой вопрос. Охотники не должны ставить личное впереди необходимого, поэтому самое важное.

- Мои напарники? - спросила она со смутной надеждой.

Мальчик покачал головой, треск в костре старого лака одного из обломков заглушил тихое: "Только ты".

Вот как. Только она.

Саммер не знала охотников из Вакуо, часть из которых оказались предателями, но трое напарников ее временной, на одно задание, группы учились с ней в Биконе. На класс старше, в Академии они почти не пересекались, но теперь ей было стыдно перед ними. Что она выжила там, где

"Где?" - уцепилась она за мысль, чтобы не погрузиться в самобичевание.

Радость от выживания прошла, и моральная опустошенность принесла с собой чувство вины.

Неуместной, как бы кощунственно ни звучала эта мысль для юных охотников. Саммер Роуз считала себя опытным ветераном, одной из лучших. И она знала, насколько опасной может быть неуместная рефлексия.

Оплакивать мертвых стоит после спасения живых.

- Где мы? - повторила она вопрос вслух.

-Мертвое селение где-то в сотне или двух миль от каравана, - меланхолично отозвался мальчик.

Параллельно он наливал в котел воду и пытался разворошить угли таким образом, чтобы костер грел чугунное дно более равномерно. На девушку он при этом не смотрел.

- Карабу аль-Акади, - задумчиво протянула Саммер, - караванщики наотрез отказались останавливаться здесь. Говорили о Жаждущих Мести, затаенной злобе и другой чуши. Проще было согласиться, чем выслушивать проклятия и успокаивать впечатлительных гражданских.

Она осеклась, когда он опустил на нее свои бархатные, черные глаза. Большая редкость на Ремнанте.

- Могу их понять. Иногда тени бывают материальны...

Она вздрогнула от мрачного, недетского тона щуплого ребенка перед ней. Очаровательного, как кукла, если только не видеть выражение его лица. Серьёзное, со взрослой горечью ответственности за чужую жизнь.

- Н-не надо меня пугать!

Она инстинктивно закуталась в удивительно мягкий, приятный на ощупь черный халат, что пах сырой силой, нейтральной аурой и немножко магией, как у Озпина.

Халат, неприятно похожий на традиционную одежду для похорон.

Странно, подобный фасон с поясами, отсутствием пуговиц и хитрыми заворотами ткани характерен скорее для восточного Мистраля, а не севера Вакуо. Как и его имя.

Саммер не могла точно сказать, был ли странный ребенок частью большого каравана, но он явно выделялся, как своим внешним видом, так и противоречивым ощущением мощной, но почему-то спящей, неоткрытой ауры.

Эти взаимоисключающие понятия приводили ее в недоумение и настороженность. Вот только интуиция оставалась совершенно спокойной.

Миленький мальчик возраста ее старшей дочери неспособен даже на воровство печенья из банки. Скорее наоборот, он придавал надёжности этому месту. Слегка успокаивал своим присутствием.

Точно юный охотник.

Вот только она ни за что не смогла бы пропустить такую интересную ауру, как у него. Не с ее сенсорным Проявлением. Впрочем, вероятность ошибки или усталости сбрасывать точно не стоило. А еще - специальное сокрытие. Его или его родителей.

Может, над ним издевались? Тренировали до изнеможения?

"Или вовсе выкупили у работорговцев, как обладателя ценного дара", - внутри у девушки все заледенело.

Она украдкой глянула на юного повара, который уже успел вывалить в котел крупу, мясо и целую горсть каких-то специй. Запах дразнил обоняние так сильно, что Саммер чуть не отвлеклась от основной цели.

Следы побоев, синяки, некие болезненные реакции. Все, что могло указывать на вопиющее неблагополучие.

Синяки имелись, но вряд ли его систематически избивали. А вот версия о тяжелом обучении с раннего возраста очень, ужасно, несправедливо легко накладывалась на его поведение, на его самостоятельность, манеру речи

На его одиночество.

К сожалению, не такая уж большая редкость для семей потомственных охотников. Особенно в таких городах как Сироюри или Ониюри в Мистрале, района охотников в Мантле или городе-крепости Артвилль на побережье западного Вейла.

О, она обязательно узнает все нужные подробности о жизни несчастного ребенка. Но сейчас важнее всего безопасность.

- Сэки, - Саммер подсела к нему ближе, мягко взяла его за руку, - ты не мог бы рассказать с самого начала, что произошло, и чему ты стал свидетелем?

- Прости, что заставляю тебя вспоминать тот ужас, - она неверно истолковала его сомневающийся взгляд, - но мне правда важно восстановить все события.

- Хорошо. Я расскажу. Пока приготовится, пока поедим… времени хватит.

"Хм, какая-то зацикленность на пище. Он голодал?"

Вскоре эта мысль полностью вылетела из головы раненой охотницы. С того самого момента, как мальчик начал свой рассказ.

Юный синигами не стал скрывать каких-то деталей или кровавых подробностей. Он просто не видел в этом смысла.

Более чем сто лет бытия воином Готей-13, сотни, тысячи уничтоженных Пустых, включая одиннадцать гилианов, несколько трупов недобитых в Великой Войне квинси, куча побежденных смертных-подчинителей, уничтожение шаманов пустоты Южной Америки в составе масштабного рейда синигами, бои насмерть с предателями и интриганами, редкие дуэли…

Окумура так привык к своей прошлой жизни, стал настолько далек от притворства или чисто бытовой мудрости, умения промолчать, что без знакомой обстановки, без устава и выученного до последней морщинки капитана терялся.

Поэтому решил не плодить сущности, вывалил все, как на духу. Лишь не стал говорить, как именно появился в разбитой кибитке на окраине каравана.

Иначе его появление потребует слишком много лишних слов. Вдвое больше, чем для рассказа. И в десять раз бесполезнее.

Он начал изложение с пробуждения от боли в голове, а затем продолжил без прикрас. Не рапорт вышестоящему офицеру, но и не эмоциональное повествование смертного. Скорее, введение боевого соратника в курс дела.

Поэтому ненужные детали, вроде разговора с клинком или экстренного восстановления навыков, он включать не стал. Зачем пересказывать другим людям ненужные личные переживания?

По мере рассказа рот Саммер открывался все шире и шире, полузадушенные возгласы начались еще когда он описывал проверку разбросанных по пустыне трупов на предмет наличия жизни.

На самом деле, Сэки не потратил столько времени, лишь отсканировал их мельком, выбросом реацу по площадям. Но из его сумбурного рассказа Саммер надумала, что он чуть ли не в лицо заглядывал каждому павшему.

Под конец, когда Окумура рассказал про звуки битвы и картину двух убегающих отступников, она снова не смогла сдержать слезы.

И крик ужаса, в момент его вступления в бой.

Ход сражения охотница слушала так внимательно, словно конспектировала в своем внутреннем мире каждое слово. Сэки пришлось напомнить себе, что местные люди не имели дзанпакто и внутреннего мира.

Только бездушные железки с чисто механической трансформацией во всякую гадость.

Он закончил самую напряженную часть повествования падением трупа пустынного бандита. Разумеется, без глупой поэтики расколотого льда и прочего. Он вообще рассказывал лаконично: короткими, максимально понятными фразами. Атака, наблюдение, вывод, использованное кидо или способность, чужая реакция.

У Саммер от его слов голова шла кругом.

Почему ребенок так спокойно относится к смерти? Как он появился в караване? Где в таком юном возрасте получил навыки убийства, сопоставимые с тренированным солдатом? Где его родители? Откуда такое хладнокровие, готовность сразиться ради незнакомца? Почему вообще вступил в бой, а не сбежал, пока была возможность?

Действительно ли он участвовал в ее спасении в одиночку?

Вся ситуация выглядела для нее максимально странно. Она выжила только благодаря внезапному спасению от восьмилетнего ребенка. Который лично избавился от дюжины гримм, что заставят попотеть и выпускника Сигнала. Или первокурсника Бикона, из самых нерадивых.

Ребенка, который выходил ее, перенес в безопасное убежище. Сделал все для вечной благодарности Саммер.

Она ненавидела себя за это, но не могла не проверить самую опасную из своих догадок:

- Сэки, - он повернулся и она мягко, но непреклонно взяла его обеими руками за тонкое мальчишеское запястье.

Пока он недоуменно (и очень мило!!!) хлопал глазами в секундной растерянности, девушка вздохнула, сосредоточилась на жалких крохах собственной ауры, после чего вывела ее в Проявление, в одну из его форм.

Она почувствует любые следы вмешательства, распознает любую ложь, сделает правильный вывод из самой слабой реакции. Связи второго, третьего порядка, стирание памяти - не поможет ничего.

Саммер знала, что точно узнает правду на свой ответ. Она лишь не понимала, что потом с этой правдой делать.

- Скажи мне, ты... тебе знакомо имя Салем?

Саммер Роуз

Глава 10

- Скажи мне, ты... тебе знакомо имя Салем?

Страх ответа, вина, непреклонность. Что такого в обычном имени? Неужели заказчик ее убийства?

"Хм, тогда совершенно логично, что она проверяет меня на причастность", - бесстрастно решил Сэки, абсолютно равнодушный к завуалированным обвинениям.

Он бы на ее месте вел себя куда жестче.

- Салем? - никакой реакции узнавания, страха, напряжения, вообще любого вида интенсивности. Казалось, он мучительно вспоминает что-то очень далёкое или перебирает...

- Говорящий чёрный кот? - наконец отозвался мальчик, довольный найденным ответом, пока Саммер пучила глаза от удивления.

Нервное хихиканье вырвалось против воли.

- Ты сама спросила, - раздраженно прошелестел он и уставился на нее своими большими детскими глазами. Она держалась целую секунду, но...

- Вааа, ты такой миилый!

Только не снова!

- И ты действительно спас меня в одиночку?

- Да. И это было очень сложно. Мне повезло, - со вздохом признал он.

Их беседа прервалась приемом пищи. Саммер с приподнятым настроением и зверским голодом буквально накинулась на еду. Ее спаситель, несмотря на всю свою подозрительность, никак не связан с главным врагом всего человечества, а что-то меньшее она переживет.

Хотя ее любопытство после ответа на вопрос выросло лишь сильнее, голод на некоторое время взял приоритет для действий.

Пока она насыщалась, наряду с нормальными для ситуации вопросами, в голове Саммер появлялись и более специфичные.

"Как он с таким маленьким мечом и телом смог победить гримм? Что такое кидо, про которое он все время говорил? Его Проявление? Но у малыша закрытая аура!!!

И почему он называет его так формально? С номерами. Разными!!! Проявления так не работают, даже если он почему-то решил подражать взрослым. Может, он имеет в виду разные виды праха?"

Почему Сэки говорит о мече, как о разумном существе? Тоже Проявление? Сомнительно, хотя бывает и не такое. Безумное мистральское верование? Похоже. Но вот весь остальной рассказ с самого начала драки просто не имеет смысла!!! Как будто она слышит точный пересказ настоящего боя… восьмилетним мальчиком после фильма про крутых мистральских мечников!

"А. Возможно, так оно и есть", - Саммер боролась с нервным хихиканьем и закатыванием глаз.

Однако факт есть факт.

Сэки или кто-то, за кем он наблюдал (хотя сам малыш верил, что справился в одиночку), вступил в бой, а затем с помощью грамотно проведенной схватки (уж сам ход она могла представить легко, несмотря на, ох, "описания техник") и неких непонятных сил победил не меньше дюжины гримм(!) и ослабленного ей прихвостня Салем(!!!).

С другой стороны

Она молча смотрела на ребенка, пока он осторожно разливал не то кашу, не то суп по колотым плошкам. Тот сосредоточенно сопел и прекратил разговор до тех пор, пока не справится со своей задачей.

Легкое подозрение тут же сменилось восторженным материнским томлением при виде такого серьезного, такого самостоятельного малыша.

"Так!" - она заставила себя отвлечься от вида ребенка, прикрыла глаза, чтобы сфокусироваться на услышанном рассказе.

"Его описание действий гримм и тех… того ублюдка максимально достоверные. Вплоть до злорадных фраз", - она сжала кулаки под черной тканью шихакушо, - "значит, он может говорить правду и в остальном. Возможно, мальчик из некой уникальной семьи или секты, которые владеют особыми приемами нераскрытой ауры. А Сэки - маленький гений".

Она покатала эту мысль на языке, потом слегка отвлеклась, чтобы принять из рук малыша новую порцию исходящего паром варева. Божественный запах едва не выбил из нее все внятные мысли, и лишь после половины неожиданно вкусной кашепохлебки ей удалось взять себя в руки.

К счастью, мальчик не поторапливал, не тянул, не порывался вести рассказ дальше. Очень сдержанный ребенок.

"Рассуждения про гения и скрытые секты притянуты за уши. Если не первое, так второе точно. С другой стороны, нормального объяснения у меня и так нет. Проще поверить в очередное закрытое общество, что сумело придумать новый путь в использовании ауры. Да, наверное, так и стоит сделать".

Пока она доедала остатки, Окумура закончил рассказ своим мародерством, выбором фургона, ослом и прибытием в проклятую деревню.

- Я выбил гримм, перенес тебя в убежище. Где ты и очнулась, - совершенно обыденным тоном закончил он.

Впервые Саммер действительно не знала, что сказать.

Недоверие его словам смешивались с шепотом интуиции о правдивости слов ребенка, и все это накладывалось на жаркую, горячую, как пески Вакуо, благодарность за спасение ее жизни.

- Итак… в чем наш план? - нашлась она с вопросом, когда ложка в пустых стараниях заскребла по дну тарелки.

- Я надеялся, что ты знаешь, куда нам идти. Мне не удалось найти нормальной карты с духовным слепком. Только старый чертеж местных земель, еду, кучу какого-то порошка и странную электронику.

Саммер тут же сделала стойку.

- Странную электронику?

- Ага, вот такую ерунду, - он бросил ей обычный свиток.

Не ее свиток.

- Ты не знаешь, что это такое? - удивленно спросила она.

Саммер можно было понять.

Современные дети, казалось, уже рождались с интернетом и свитком в руках. Янг так и вовсе могла залипать в нем часами, пока не кончится траффик или заряд батареи. Иногда охотнице приходилась буквально отгонять свою приемную дочь от устройства. А ведь они с Сэки - ровесники.

Девушка развернула устройство экраном к мальчику, на что тот удивленно хмыкнул.

- Почему свиток? Разве он не должен быть, ну, просто из тростника? А это какой-то… смартфон? Я не смог его включить.

"Еще бы", - хмыкнула она мысленно: даже знай он устройство, поперек гнезда с выдвигающимся экраном змеилась большая трещина, - "и что такое смартфон? А, не сейчас".

- Ты не находил случайно…

- Твой свиток разбило буквально по кусочкам, - он понял ее вопрос.

Какой умный малыш. И какая неприятная ситуация.

Ей не хотелось представлять, что подумала семья, когда получала посмертный сигнал ее свитка. К сожалению, такие вот уведомления - необходимость для охотников. Слишком часто они умирали в пустых, обезлюдевших землях.

Лучше делать редкие исключения для единичных выживших, таких как она, чем записывать каждого третьего охотника в "пропавшие без вести", стоит ему погибнуть вдали от населенных мест.

- Думаю, я все равно смогу нас вывести к ближайшему поселению. Небольшая деревня с отдельной стоянкой для караванов примерно в двух-трех днях езды отсюда, - она перешла на мягкий, увещевающий тон, хотя ее спутник и не подавал никаких признаков паники.

- Хорошо, - молчаливо кивнул он и стал собирать посуду.

Саммер неловко замялась.

"Должна ли я спросить?"

Она вздохнула и подняла глаза, когда мальчик подошел забрать у нее грязную миску.

- Ты представился, как, эм, Третий Офицер. Можешь рассказать поподробнее?

Ребенок моргнул и забавно сморщился.

Не из недовольства: словно хотел объяснить ей нечто, по детским меркам очень сложное, и не понимал, как начать. Янг корчила похожие рожицы, когда хотела втолковать непонятливой маме, чем отличаются по ценности карточки покеболов от кукол буги-вуги.

Очень мило, но слегка неуместно.

- Нам лучше отправиться в путь. Полдня прошло, а припасы не бесконечные, - наконец ответил ей Сэки.

Ребенок так и не смог придумать нормальный ответ и просто махнул рукой.

Саммер вздохнула. И здесь она начала считать его более умным и ответственным.

- Ты, кстати, носишь часть моей верхней формы. Твой прошлый плащ слишком рваный, но я починил, как мог, положил его в телегу. И забрал еще три других целых плаща, можешь выбрать. Так что, отдай косодэ, - ребенок подергал Саммер за черный рукав ее накидки, когда она непонимающе уставилась на него.

- Форма? Эм, ладно…

"Я думала, что он взял ее у кого-то из каравана. Хотя, если подумать, размерчик слишком… детский?"

Она неохотно сняла с себя удивительно мягкую, приятную, совсем не жаркую ткань и протянула ему черный халат, в который Сэки завернулся с видимым удовлетворением и гордостью.

А потом посмотрела вниз.

- ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ, МЕЛКИЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ?!!!

Только ослабленное состояние Саммер позволило избегнуть нерадивомусинигами мучительной смерти от побоев.

Он бегал по слишком мелкому, слишком тесному, слишком пустому убежищу от разъяренной женщины и просил ее успокоиться. Почему-то охотница от его слов злилась еще больше.

Длинные ноги давали несправедливое преимущество: даже ослабленная, Саммер медленно догоняла его, и серебряное сияние распахнутых глаз не сулило ему ничего хорошего.

Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных решений.

Поэтому Сэки положился на возросший контроль рейши, выдавил из себя максимум концентрации, как пасту анко из рисовой булочки, а потом

Пробежал по стене вертикально вверх, уцепился за остатки электрических ламп одной рукой. Так и повис причудливым светильником, пока красная, как праздничное кимоно, Саммер в ступоре пялилась на его недосягаемое тело.

Теперь маленький рост и вес пошел в плюс: легкое тело проще контролировать, не говоря уже о нагрузке на хлипкие кабели старого убежища.

Саммер внизу распахнула рот в чистом удивлении. Гнев исчез из ее глаз, мышцы расслабились, она издала долгий вздох, затем отвернулась с нарочито недовольным лицом и сказала: "Спускайся" голосом, в котором небольшая наведенная хмурость начисто перекрывалась любопытством.

- Ты успокоилась? - решил уточнить Окумура.

Странная женщина опять разозлилась.

- Ах ты, мелкий..! - потерла пальцами переносицу, сделала несколько глубоких вдохов, потом раскрыла все еще слегка глаза и ответила холодно.

- Да!

- У тебя злой голос, - указал Окумура на явное несоответствие, но кабель под рукой уже начал скользить и трещать где-то в глубине перекрытий, а подтянуться и пробежать по потолку у него не хватит времени.

Резкий рывок окончательно сорвет хлипкую веревку.

Пришлось спрыгивать.

Саммер дернулась, чтобы поймать его, на лице мелькнуло беспокойство, но Сэки, как кошка, приземлился на ноги мягко и бесшумно, только поправил выбившийся на сантиметр ворот шихакушо.

- Итак… - с угрозой начала она.

- Что "итак"? - не понял синигами.

Эти смертные вообще умеют говорить нормально, без всяких наводок и намеков? Откуда он должен знать, что она имеет в виду? Неужели охотники настолько гордые, что забота о теле приводит их в ярость? Или дело в том, что он не из Четвертого Отряда? Окумура бы тоже напрягся, возьмись какой-нибудь дуболом из Одиннадцатого за лечение его ран.

А дети в смертной культуре такие же дуболомы, только мирные. Как новоприбывшая душа, без воспоминаний и понимания правил. Или глупый, паникующий гражданский при рядовом набеге Пустых. Только без периодов просветления.

"Но я-то не такой…"

Аогари внутри него громко фыркнул, но его реплику полностью заглушил крик Саммер.

- Почему на моих… - она покраснела еще сильнее, хотя синигами и так уже волновался от такого резкого изменения цветового спектра. Покраснела, но продолжила орать, - на моих б-бедрах намотаны грязные тряпки?! Где мое белье, извращенец?!

- Ты разозлилась и-за такой мелочи? - непритворно удивился Окумура.

Любая женщина-синигами только поблагодарила бы его за заботу. Или стыдилась до конца жизни. Он не мог сказать точно: душам не требовалась такая варварская очистка по два-три раза в сутки. Слава Королю Душ, его никогда не ставили в ситуацию, когда раздевание человека и мытье половых органов спасали жизнь. Ну, или не усложняли ее окружающим сверх меры.

Безумный смертный мир.

Обычно Сэки просто стабилизировал раненых товарищей низкоранговым кайдо, а потом убирал из схватки или оттаскивал к ближайшей группе Четвертого Отряда.

Мощный подзатыльник крепкой женской ладони почти достал расслабленного офицера, однако сюнпо вывело Окумуру из-под удара.

- А как мне еще было тебя мыть после всех этих сбросов отходов?! - удивился он, искренне возмущенный такой черной неблагодарностью.

Эта женщина серьезно попыталась его ударить?!

Он вздохнул и решил на первый раз не обращать внимания. В концеконцов, она только очнулась после смертельного боя. Можно дать небольшую скидку.

- Человеческое тело такое примитивное. Я не могу постоянно стирать вещи или накладывать на них четвертое кайдо. Это слишком расточительно! Проще перевязывать одноразовыми тряпками.

После его слов охотница превратилась в истукана. Застыла, точно сломанный механизм, от осознания некоторых прошедших мимо нее фактов.

- Вон, кстати, твоя юбка, рядом с лежанкой. Там же и белье, и корсет. Я все почистил, - продолжил он в благословенной тишине, - можешь надеть прямо сейчас…

Он прервался, когда две руки взяли его за плечи, а потом ужасно красная, паникующая от дикого смущения, Саммер принялась трясти его из стороны в сторону и сбивчиво извиняться, по пути прерываясь на мучительное хныканье от стыда и неловкости.

"Молодая душа, что с нее взять. В таком возрасте у синигами обычно только Академию заканчивают. Но почему-то ребенком из нас двоих выгляжу именно я".

- Все-все, я понял, перестань трясти, - бормотал он, но даже когда экзекуция закончилась, потолок продолжал кружиться, а к горлу приливала тошнота.

Смертное тело такое неприятное. И смертная культура тоже.

Наконец, когда девушка немного пришла в себя, она переоделась за импровизированной ширмой в свой обычный наряд, а потом очень долго и сбивчиво бормотала извинения пополам с непонятными ему упреками.

Под конец бессмысленного словоизвержения, девушка немного пришла в себя, Сэки на всякий случай извинился (не понимая, за что), после чего они, наконец, вернулись к прошлому статусу-кво.

- А как ты смог бежать по вертикальной стене? - не выдержала Саммер, - очень мало опытных охотников могут делать это со своей аурой. У тебя она и вовсе закрыта!

"Аура? Закрыта? А, наверное, это про то странное состояние единения тела и внутренней энергии местных. С ее точки зрения у меня действительно "закрыта" аура".

- Просто контроль рейрёку… духовной энергии, - объяснил он, - на самом деле, то, что ты видела - это ни о чем. Опытные синигамиспокойно ходят по воздуху. Стоят на нем, как на твердой земле.

"Правда, в этом мире другие физические константы, да и у меня материальный гигай, в смысле тело. Достичь прошлого уровня контроля будет в несколько раз тяжелее".

- А-ха, - неопределенно промычала охотница, - это связано с твоей родиной?

- Нам нужно идти, - упрямо повторил синигами.

Рассказ о Сообществе Душ может подождать. Им все равно нечем будет заняться во время путешествия по жаркой пустыне.

- Му-у, - забавно надулась она, но потом вздохнула и вдруг потрепала Третьего Офицера по смолисто-черным вихрам.

- Спасибо, что заботился обо мне, правда, - она порозовела, - но ты мог донести правду более тактично!

- Тактично? - переспросил Окумура.

Перед глазами встал ряд неопасных ловушек, пути отхода и оборудованная лежка на потолке. Да, если бы он подготовился, то подобного конфуза могло и не случиться. А то ведь почти догнала, неблагодарная женщина!

- Да, надо было подготовить ловушки перед ответом. Но кто же знал, что ты так разозлишься? - согласился с ней синигами.

Женщина зачем-то издала стон и приложила ладонь ко лбу. Окумура уже знал, что так смертные измеряют температуру тела и сравнивают показания с эталоном для выявления неких заболеваний. Однако сам механизм все еще оставался для него загадкой.

- Тактично от слова "такт", а не "тактика", - вздохнула Саммер, - это значит "деликатно", "осторожно".

- Я был неосторожен, - признал Сэки.

Новый вздох.

- Ох, просто забудь, малыш. Даже Кроу с Рейвен имели больше здравого смысла в нашу первую встречу, - тихо пробормотала она под конец очередную бессмыслицу.

- Ладно, - он пожал плечами и забросил на спину рюкзак с остатками взятых в убежище припасов.

- Пойдем? - она ярко улыбнулась и автоматически протянула ему ладонь, как делала это со своими девочками.

Саммер ожидала смущения, но хмурый ребенок только пожал плечами и сжал ее своими маленькими, но крепкими, отнюдь не мягкими или слабыми пальцами. Она будто наяву увидела в его голове фразу: "ну раз надо, так возьму за руку" и подавила смешок.

"Маленький, грустный солдат. Смогу ли я вернуть тебе долг хотя бы на десятую часть от твоей помощи?"

Они вышли из убежища, и девушка долго моргала от мощного, кричаще-яркого света. Аура никак не помогала: большая часть ушла на лечение тела, а последние крохи слиты в Проявление перед судьбоносным вопросом.

Пришлось терпеть неудобства.

- Это ишак, - сказал он, когда к ним с привязи бросилось обезумевшее от радости животное.

- Осел, - машинально поправила охотница и нервно хихикнула такому проявлению эмоций от природы флегматичного животного.

- Я его кормил. И поил. И убирал. А он орет. И вырывается, - раздраженно поделился он своими чувствами.

Девушке хватило такта спрятать смешки за кашлем. Сэки, несмотря на внешнюю хмурость и надежность, абсолютно не умел читать социальные знаки или намеки, даже если они казались очевиднее выстрела в упор. Впрочем, а какой ребенок мог?

Ну, Янг в этом плане намного опережала ее маленького спасителя, хотя в целом вела себя намного ближе к возрасту, чем он.

"И Слава Братьям, что это так", - подумала она, после чего воззрилась на его повозку с "прицепом".

Надо сказать, мальчик поступил пугающе прагматично. Глядя на целую телегу, навес которой ничуть не скрывал хорошую горку награбленных… собранных! собранных вещей, Саммер ощущала безграничное удивление.

Огромный запас еды и воды, больше чем у ее группы, четырех человек(!) перед выходом в пустыню. Куча свитков, хоть один из которых да будет работать - можно попробовать послать сигнал SOS. Несколько килограмм (!!!) праха в специальных жаро- и ударопрочных кофрах, что она видела у главы каравана, когда приходила с отчетом в его походный шатер.

Небольшое состояние, учитывая, что оба кофра вмещали ровно по десять кило, и даже если они заполнены лишь наполовину…

У мальчика точно останется хорошая сумма подъемных на первое время, пока он

"Пока он что?" - Саммер ощутила горечь, - "найдет своих родителей? если они шли с караваном, то точно не выжили, иначе не выжила бы я сама, забери они с собой своего ребенка.

Если их не было, то еще хуже - либо отправили маленького сына одного, либо умерли еще раньше. Вряд ли у Сэки остались родственники…, но если они есть - меньшее, что я могу сделать, это довести его, передать на руки родным и близким.

И удостовериться, что они хорошие люди!"

Мрачные мысли девушки текли как бы параллельно, пока она осматривала содержимое телеги запасливого ребенка.

Много других вещей, где-то необходимых, где-то сомнительных, но ничего откровенно бесполезного, вроде комиксов, игрушек или караванных товаров: хлопка, ковров, изделий из дерева и слоновой кости…

Ее плащ! ЕЕ ОРУЖИЕ!!! Благослови Братья этого ребенка!

За такое Саммер моментально простила ему все адские минуты чистого стыда и глупую беготню по убежищу.

Синигами

Глава 11

"Кроу стоит поучиться у этого мальчика прагматичности. Да и Тай с Рей до него не дотягивают", - искренне радовалась Саммер, пока куталась в свой чистенький плащ с несколькими некритичными дырками и машинально гладила трагично грязное, слегка подкопченное, но все еще живое, рабочее оружие.

Ее милашка "Sundered Rose", "Расколотая Роза", прекрасный гибрид топора и винтовки.

Час-полтора вдумчивой очистки, здоровый сон этой ночью, и уже завтра она полностью вернется в качестве грозной охотницы.

- Саммер Роуз снова в деле! - Крикнула она и подняла к небу свой кулачок, круглое лицо пересекала дерзкая улыбка.

Одна мысль о том, как она вернется домой, как обнимет всех своих близких. Всех…

Улыбка померкла.

Рейвен.

Почему она не спасла ее? Почему не открыла портал? Ведь именно Рей согласилась перенести Саммер к точке сбора. В кои-то веки ее мягкий Тай разозлился по-настоящему - ни в какую не хотел отпускать свою жену. Он даже поссорился с Озпином! Пришлось выбираться ночью с помощью бывшей сокомандницы.

Оглядываясь назад, она с грустью понимала, насколько правильно он поступил.

В отличие от нее самой.

И от Рейвен.

Неужели команда STRQ действительно больше ничего для нее не значит? Или она ненавидит только саму Саммер за то, что та забрала оставленного ей мужа? Поэтому…

- …Так будет нормально?

- А? - Саммер вынырнула из омута своих мыслей.

- Я рассказывал тебе, как именно путешествовал, - терпеливо повторил Окумура, поймал ее взгляд и объяснил еще раз, - привязывал ишака, то есть осла, к фургону, телегу пристегивал как прицеп. Иногда шел рядом, иногда ехал внутри. В основном первое.

- Ты очень хорошо все организовал. Молодец! - девушка искренне похвалила мальчика, а затем с удивлением воззрилась на небольшую улыбку неприветливого детского лица.

Единственный раз, когда она видела его радость до этого - в момент собственного пробуждения.

"И я еще гадала, не привиделось ли мне?" - виновато вздохнула Саммер.

"Насколько редко ты слышал похвалу, раз улыбаешься от простых слов незнакомой тебе женщины?" - грустно подумала она.

- Значит так, порядок остается прежним: осел тащит имущество, мы с тобой идем рядом. Если ты устанешь - можешь сесть отдохнуть внутрь фургона. Но долго лежать там не стоит - каждый дополнительный груз заставляет животное уставать быстрее. Выдвигаемся сейчас на восточную сторону. Тут, среди вещей, должен быть компас… ага, спасибо. О, даже карта!

- Не волнуйся, мелкий, - она растрепала волосы совершенно равнодушного к такой процедуре ребенка, - мы обязательно дойдем до города. И я лично доведу тебя…

Она осеклась.

…До других родственников? Имейся у него хоть кто-нибудь из близких, разве малыш оказался бы среди песков Вакуо? И это с традиционной восточно-мистральской фамилией, с их сплоченными кланами и заботой даже о самой дальней родне!

В животе поселилась дыра.

От его вопросительного взгляда стало еще хуже, но она не могла не спросить.

- Где твои родители, малыш?

Синигами моргнул и непритворно задумался.

Понятное дело, охотница спрашивала не о настоящих родителях Третьего Офицера Окумура Сэки, тем более, он их почти не знал, а о матери и отце его нынешнего вместилища.

"Гм, а действительно. Этот гигай, в смысле тело ребенка, появилось не само по себе. Душа уже отлетела на момент вселения, однако должны быть некие родители.

Иначе никак, ребенок здесь вряд ли может прибыть беспамятной душой из мира живых, родиться из божественных эманаций, в исследовательских центрах капитанов в виде искусственной души или в местах силы Неизведанных Районов… вроде как. Если здесь есть неизведанные районы. Нет, плохое оправдание".

Он попытался прочесть воспоминания тела, но получил лишь хаотичную мешанину разных лиц. Кажется, их не имелось в караване, они умерли еще раньше, но это все, что он смог считать.

- Они умерли, я их почти не помню. В караван попал через покупку места, - ответил ей Сэки.

Зачем, почему - оставалось загадкой. Память тела отрубило начисто, ответов она не давала. Не то, чтобы они хоть в малейшей степени интересны новому владельцу.

- А до этого?

"До этого - до чего? До рождения нынешнего тела?" - раздражение прорвалось раскатами грома во внутреннем мире.

Им вторил сдержанный смех позабавленного злоключениями Сэки дзанпакто.

- Упал через Разделитель Миров, - буркнул он и с маленьким, точно не мстительным удовлетворением увидел, как вытягивается лицо этой коварной женщины, что только и могла расспрашивать его раз за разом, зато сама совершенно не давала возможности вставить ответный вопрос.

По этикету он должен подождать несколько секунд, дать возможность собеседнику полностью высказаться и лишь потом начинать ответную реплику.

В Мире Живых суматошные люди с продолжительностью жизни адских бабочек даже разговаривали по-другому: быстро, хаотично, перескакивая с темы на тему, без глубокомысленных элементов умолчания или поэтических намеков.

Окумура хотел задать целую кучу вопросов, начиная от устройства непонятной "ауры" и того порошка, на котором работало местное оружие, до более приземленных вещей: куда пойти учиться на охотника, условия принятия в местную Академию Духовных Искусств, если таковая имеется, наиболее благоприятные районы нового мира.

Варианты заработка, да хотя бы с продажи полученных вещей!

После великой возможности начать все заново, редчайшего шанса выжить, сохранить личность в Разделителе Миров, ему крайне не хотелось жить следующий десяток лет руконгайским оборванцем или оказаться на побегушках бандитов - типичная ситуация для дальних районов. Таких как, сохрани Король Душ, район Зараки.

Насмотрелся уже.

Тем более, в неблагополучных кварталах будет трудно тренироваться, находить еду, особенно спать, если тратить все время на убийство бандитов и уход от их преследования. О сладостях вовсе придется забыть!

От последнего помрачнел даже фаталистичный по своей сути Аогари.

Он хотел спросить. Хотел, но не имел возможности. Саммер заполняла любую тишину новой словесной конструкцией сразу после его редкого ответа и не давала выждать хотя бы жалкое мгновение для собственного вопроса.

Болтала о своих детях, двух маленьких девочках ("старшая твоего возраста, Сэки"), о муже, о том, как прекрасно справился он, Сэки, со всей этой ситуацией.

"Бесстыжая женщина", - подумал он про себя с нехарактерной теплотой.

Саммер не бросила его сразу, не попыталась отнять часть припасов, не разговаривала через губу, как с несмышленой заготовкой под взрослого человека. Только иногда переходила на более высокие, почти пищащие тона голоса и любила обниматься, хоть почему-то стеснялась этого.

А еще ей понравилась его готовка примитивной еды живых.

Хорошо. Значит, он удовлетворительно справляется с ролью местного ребенка и сможет вписаться в общество.

Ну и видеть ее уминающей еду за обе щеки оказалось неожиданно приятно. Как радость на лисьей морде Комамуры, когда Третий Офицер покупал своему помощнику в подарок особое печенье Сорок Шестого района, на границе с великим лесом духовных зверей.

- Что?

Ожидаемо удивилась она после фразы про "Разделитель".

Окумура подавил вздох. Теперь придется объяснять про другой мир и собственный высокий статус. Долго, нудно, и, по большей части, бессмысленно.

Почему-то он сомневался в изменении отношения Саммер в сторону почтительности. Зато Аогари его колебаний не разделял. Третий Офицер военной организации на страже равновесия Круговорота Душ - это почетно в любом из трех миров!

- Я упал через Разделитель Миров, эм, можешь считать это краем мира…

- Краем мира? - тупо переспросила Саммер.

- Я не всегда жил здесь, в пустыне… - он невольно прибавил туману.

Бровь девушки почему-то начала дергаться.

"Блин, зачем я это объясняю? Можно просто назвать себя потомком древних воинов. Нет, тогда бы я запутался в деталях. А теперь в них запутается охотница…"

"Звучит, как план", - гулко отозвался Аогари и его хозяин согласно угукнул.

А действительно, чего это он беспокоится? Правда есть правда. "Живите по правде!"

Так ему сказал Кёраку Сюнсуй на совместной с их капитаном попойке, когда Сэки решил узнать: зачем тот постоянно домогается женщин-офицеров на высоких должностях? С нулевым результатом.

После ответа Окумура с искренним интересом спросил: считает ли тот такой же горячей капитана Унохану? И будет ли проявлять внимание к ней тоже?

- Есть разница между правдой и самоубийством, - икнул капитан Кёраку, после чего упал лицом в лужу сакэ на столешнице и басовито захрапел ветром, насыщенным одновременно духовной силой его дзанпакто и кислым рисовым перегаром.

Случайный рядовой, когда оказался поблизости, рухнул от такой смеси реацу, как подкошенный.

Поэтому, пока Саммер еще не отошла от первого заявления, Сэки продолжил срывать покровы тайны его прибытия в мир Ремнанта.

- Дело в том, что я раньше жил в месте, которое называлось Сейрейтей, Сообщество Душ…

Саммер моментально вскинулась, растерянность уступила место цепкому интересу охотника пополам с искренним любопытством исследователя.

- Это твоя деревня или..?

- Пф-ф, деревня. Целый мир! Другой мир! Гигантский город и Неизведанные Земли за ним. Живые попадают в Сейрейтей после смерти. Приходят в себя без памяти, в одном из районов Руконгай. И начинают жизнь заново. А мы, синигами, хранители равновесия. Мы отправляем души на перерождение, боремся с Пустыми… гримм, а также защищаем Сообщество Душ от любой угрозы, - гордо ответил он.

Саммер аж споткнулась после его слов, а повернутое лицо сморщилось в непонятной эмоции. Наверняка от ошеломления, что говорит с такой важной личностью. Или масштабов его настоящей родины. Что ж, он не мог винить ее за такую реакцию. Теперь она точно не будет относиться к нему, как к ребенку!

- Уху, загробный мир, да? - наконец, ответила она.

Голос от почтительности звучал сдавлено, плечи дрожали (неужели так напугал масштаб? Сэки не хотелось бы давить на свою спутницу слишком сильно), а левая ладонь прикрывала рот.

- Ты можешь считать и так. Не все попадают в Сейрейтей после смерти, но большинство - именно туда, - кивнул он.

Саммер зачем-то отвернулась от него, плечи задрожали еще сильнее, послышалось несколько странных звуков не то кашля, не то хрипа, после чего она повернулась обратно, посмотрела своими лучистыми, искрящимися от непонятных чувств глазами (восторг? да, наверняка это он), сделала несколько глубоких вдохов.

- Никогда не читала такой сказ… то есть, не слышала о, мгм, Сообществе Душ. А ты и всякие, то есть, твои синигоми, они как посланники Бога, ага? - охотница улыбалась ярко и приветливо, даже облегченно, совсем другой сорт улыбки, чем после пробуждения, когда она поняла, что осталась в живых.

- Синигами, - ворчливо поправил он.

Саммер специально произнесла "проводники душ" как "сдохший мусор"? Или у него паранойя? Нет, просто язык духовного сообщества слишком многогранен и невыразимо сложен для примитивных жителей Низшего Мира.

- И не Бога, а Короля Душ! Он хранит равновесие на небесах. А мы - поддерживаем его в трех мирах.

- О, эм, очень достойное занятие. Ты такой герой, - она похлопала в ладоши и неловко рассмеялась.

Окумура надулся от гордости, после чего с энтузиазмом продолжил.

- Ты абсолютно права, Саммер. Каждый синигами - настоящий герой. А Сейрейтей гораздо больше всего, что ты могла представить! Миллионы жителей, больше девяноста районов! Правда последние почти не охраняются и их часто уничтожают Пустые. Это такая разновидность гримм (он решил не объяснять подробнее - зачем?)

- Ох…

- В центре находится огромный квартал Готей-13. Там расположены казармы пятнадцати отрядов, бойцы которых защищают человечество. Еще там есть Академия Духовных Искусств, в которой и учатся на синигами…

- О, Академия? Как Сигнал или Бикон, да? Ну, Хейвен, если говорить про Мистраль… Значит, ваших охотников называют синигами? Раз уж они убивают гримм. Эм, в слове есть какой-то смысл, правда?

Окумура моргнул.

Он заметил, что девушка стала относиться к рассказу как-то… легкомысленно? Или ей полегчало, что спасителем оказался не смертный ребенок, а целый синигами? Хорошо, это логично. Никому не понравится чувствовать себя в долгу новоприбывшей или новорожденной душе.

- Да, смысл есть. На вашем языке это будет: Боги Смерти… ну, скорее проводники душ. Просто в Сейрейтей, до образования Готей-13, Богами называли почти любых духов места, - он узнал невысказанный вопрос и с гордостью ответил на него.

"Хм, кажется, я достаточно привык к местному обществу, чтобы правильно реагировать на невербальные сигналы. Отрадно".

- Боги Смерти? Проводники душ? Ах, конечно, мы же говорим про загробный мир, - она покивала с серьезным, почему-то нахмуренным видом.

Только брови и губы продолжали дергаться, точно жили собственной жизнью.

"Хорошо, что я не активировала Проявление. Было бы очень смущающе потратить его на любимую сказку Сэки", - улыбнулась она.

Девушка считала его угрюмым, затренированным, если не забитым, ребенком из строгого сословного сообщества с неестественно взрослыми реакциями. И, видят Братья, это все еще было так. Однако теперь к ним добавилась достаточно забавная черта, которую она думала обнаружить скорее у Руби.

Окумура Сэки оказался страстным выдумщиком. Она не знала первоначальной истории, из которой ребенок слепил себе новую реальность - возможно клановая легенда или предания чудом сохранившейся старой культуры, но теперь она гораздо лучше понимала мальчика рядом с ней.

Да, слушать про загробный мир и воинов, что сражались там с особыми гримм, оказалось раздирающе весело, однако за этим всем крылась очень печальная реальность. Дети не просто так уходят в выдуманные миры с головой.

Даже Руби, когда воображала себя героиней Атласской манги или видеоигр про Охотников, все же понимала разницу. И лишь ХОТЕЛА СТАТЬ своими любимыми персонажами, а не заявляла всерьез, что является Третьим Офицером (что это вообще значит? Почему по номерам, если в Мистрале действует такая же система воинских званий, что и в Вейле?).

Единственная причина, по которой Сэки так упорно держался за свои фантазии - они казались ему на порядки привлекательнее реального мира. Бесконечные тренировки, серьезные ожидания, постоянные грезы взрослых о величии - все это могло породить его уход в мир фантазий.

Насколько безобидный для окружающих - Саммер лишь предстояло выяснить.

Она вздохнула.

Однако имелось кое-что смущающее в его рассказах. А именно - духовный клинок, она не помнила названия. Казалось бы, очередная байка про этих проводников душ, однако…

- Ты говоришь, пятнадцать отрядов? И каждый получал такой меч, как у тебя? Я только сейчас поняла: в нем чувствуется полноценная аура!!!

Да, полноценная аура.

В отличие от человеческой, она очень умело сливалась с окружающей средой, практически не имела свойственных людям колебаний, пиков и провалов активности. А еще - держалась в тени странной, слишком многогранной для закрытой ауры души Сэки.

И все же она сумела распознать вторую ауру в тени первой, хотя потребовалось не меньше часа, чтобы просто поверить в такую странную ситуацию.

А потом едва не задохнуться от восторга и перспектив. Сделать ее "расколотую розу" действительно разумной? Наделить аурой?

ЭТО ИЗМЕНИТ РЕМНАНТ!!!

Так же, как его изменили открытые ауры охотников или использование Праха.

"Правда, вряд ли ребенок может понимать устройство своего оружия", - она с усилием вернула себя с небес на землю, ответ все равно вызвал волнение и бешено стучащее сердце.

- Меч… - вздохнул Сэки.

Разумеется, больше всего охотницу привлекло его оружие. Не мудрено: Оэцу Нимайя создал настоящий шедевр, который позволил капитанам синигами на равных драться с адьюкасами и даже противостоять безумию чистой силы Васте Лордов.

Вот только…

- Да, каждый в Сейрейтей получал такой меч. Не сразу - сперва давали асаучи. Пустой, безымянный клинок без души, лишь с изначальной искрой. Только потом, после долгих лет владения, он мог стать, а мог и не стать дзанпакто.

- Ага… - сказала она странным голосом.

Таким же тоном говорил Шиба Иссин, когда Сэки рассказывал другу о новой малоизвестной модификации кидо и его отличии от аналогичных вариантов. Эх, а ведь Айзен…

Он осекся.

Его собеседница не заметила заминки, слишком растерянная и взволнованная сигналами от собственного Проявления, которое сосредоточила на мече ребенка.

- То есть, сначала нужен меч? - расстроенно спросила девушка.

- Да. Только меч и только от духовных кузнецов. Я не знаю ничего о ковке дзанпакто.

Он решил умолчать, что хранил во внутреннем мире несколько асаучи. Они ничего не меняли: живые никогда не смогут повторить шедевр Первого Кузнеца, зато Окумура избавится от навязчивых попыток у него эти клинки забрать.

Ему хватило одного жадного взгляда Рейвен на свой дзанпакто, чтобы понимать, насколько редким сокровищем по местным меркам он обладает.

Жаль, что пришлось расстроить Саммер, но сделать дзанпакто из ее уродливого гибрида топора с винтовкой не смог бы даже Король Душ.

- И сколько же времени уходит… - она все еще казалась воодушевленной.

Не за себя, но за будущее.

Ещё бы! Мощь и великолепие клинков душ бесспорны и точно превосходят жалкого бастарда нормального огнестрела и трансформеров холодного оружия от местных охотников. Тем более, винтовки почти забытой первой жизни Окумуры. Безликие штамповки, удел серой массы, а не редких гениев.

В Ремнанте хотя бы делали своих уродцев индивидуальными.

- Обычно уходит от пяти-семи и до сколько угодно лет…

- О, так ты вундеркинд? - рассмеялась она.

- О чем ты говоришь, жен… Саммер? Я потратил шестнадцать лет. Это плохой результат, но потом я стал считаться талантом… Что? А, да, ты права, я старше, чем кажусь, поэтому ты должна прекратить попытки детского обращения, странного повышения голосового тона до контральто и проверки моего состояния через вминание щек своими пальцами.

Путь Разрушения номер 11: Цузури Райден

Глава 12

- О чем ты говоришь, жен… Саммер? Я потратил шестнадцать лет. Это плохой результат, но потом я стал считаться талантом… Что? А, да, ты права, я старше, чем кажусь, поэтому ты должна прекратить попытки детского обращения, странного повышения голосового тона до контральто и проверки моего состояния через вминание щек своими пальцами.

Охотница остановилась внезапно, бездумно. Осел ткнулся ей мордой в плечо и обеспокоенно заблажил. Девушка уставилась на Сэки так, словно тот отрастил маску Пустого и решил питаться только деревьями из Леса Меносов.

- О. Да? Ха-ха… кхм-хкм. Это бы объяснило, хм. Некоторые вещи. Не все. Ты как Оз, пф-ф, кх-кх, один бессмертный, да? Но, ах, прошу прощения, я не понимала-а-ха-кхм… и сколько же тебе лет? - голос звучал сдавленно, глаза казались круглыми и шалыми.

Да, видимо не каждый день встречаешь такого уникума, как Окумура Сэки.

Ничего страшного. Тот не винил спасенную охотницу. Все же, его внешний вид оставлял желать лучшего. Удивительно, но Аогари оказался прав. Она поверила в его слова. Что ж, раз так, то он расскажет больше, заставит восхищаться его прошлым миром милую аборигенку.

- Мне сто сорок лет. Сто сорок один или два, я могу ошибаться на пару лет. Когда ты станешь старше, то поймешь - уследить за точным возрастом тяжело после первой сотни. Капитан мне долго объяснял почему, но я не понял. К тому же… - он осекся.

Почтительное молчание к его стажу вдруг оказалось разбавлено резким, абсолютно неуместным в данной ситуации звуком: сдавленным девичьим хихиканьем.

Она посмотрела в вытянутое, такое обиженно-детское лицо своего спасителя, после чего сдерживать смех оказалось просто невозможно. Саммер по-плебейски громко расхохоталась.

Наверное, она все же копила напряжение в себе. Невозможность известить родных о собственном выживании, странная ситуация, и не менее странный ребенок с взрослым лицом и карикатурно-детскими реакциями, иррациональный страх погони.

Стресс выходил из нее порывами булькающего, неудержимого хохота. Она постоянно гадала, кто перед ней. Но ни на секунду не поверила, что безумные россказни про воинов с гримм в загробном мире могут оказаться правдой.

Закрытое общество с развитыми аурными техниками и чудом сохраненной традицией уникального оружия? Да сколько угодно. Пример Бранвенов, пусть и противоположный по своей сути, хорошо показывал, сколько разных фриков могло скитаться по Ремнанту или сидеть в медвежьих углах.

Стосорокалетний ребенок из загробного мира духовных защитников человечества?

Прости, Сэки.

Она больше не сможет делать вид, что верит его россказням.

Наверняка, ребенка так долго кормили невразумительными байками, что он до сих пор относится к ним совершенно некритично. Кормили с самого детства и самые близкие.

Она могла представить такую ситуацию с Янг и Руби, особенно Руби, если бы вдруг они с Таем погибли, и Кроу остался единственным опекуном.

Вот только здесь целая группа разных "Кроу" лила восхищенному мальчишке в уши всякую чушь про стосорокалетний возраст, собственную неуязвимость и только Братья знает, что еще.

Понятно, они наверняка рассказывали о себе, но впечатлительный мальчик проецировал их "крутость" и на себя самого.

Глобально в его рассказе Саммер сильнее всего смущал рассказ о падении в некий "разделитель миров".

По описанию подходила только… та жижа, из которой появляются гримм. Куда братья-Боги опустили когда-то Салем.

Если он действительно упал туда, а очнулся здесь, в Вакуо... В месте крушения древних цивилизаций, где уже находили скопления материи, из которой выходят гримм…

То детали его прибытия вдруг обретали пугающий смысл. Но тогда на повестке другой вопрос: как мальчик выжил?

Саммер попыталась расспросить ребенка подробнее. Его ответ заставил стыть кровь в жилах.

Некое черное, бесконечное пространство между мирами, где путешествуют гримм, прежде чем попасть в Ремнант. Его падение, давление со всех сторон. От полного растворения мальчика удержал "дзанпакто", разумный клинок, что бы это ни значило. Учитывая развитую ауру меча на поясе, именно в эту часть она могла поверить.

"Ох, а ведь его бредни могут быть вызваны как раз нахождением в черной гадости Бога Тьмы. Если разум мальчика пострадал, и фантазии перемешались с реальностью… Вряд ли я смогу понять, где заканчивается правда и начинается ложь, если он сам это понять не в состоянии".

Значит, она права.

Сэки упал в ту же самую субстанцию, что когда-то Салем.

К счастью, в отличие от главного врага Ремнанта, у него имелась защита. Мир гримм не изменил его человечность, это девушка могла сказать точно: проверила в первую очередь, наравне с вопросом про Салем.

"И, раз заявление о "духовном мече" правдиво, то и закрытое поселение с такими воинами, как Сэки, должно существовать. Вполне возможно - закрытая община в Мистрале. Некая секта в горах или скрытой долине, которая никак не взаимодействовала с официальной властью.

В принципе, подобные селения не редкость, но они рано или поздно вымирают после нападения гримм, как бы высоко или глубоко не забирались. Вполне возможно, город Сэки столкнулся именно с таким нашествием, а он сам выжил лишь из-за падения в, гм, Разделитель Миров".

Она с сочувствием посмотрела на мальчика. На вопрос: "Хочешь ли ты вернуться обратно" он ответил: "Это невозможно. Я буду жить здесь, и исполнять свой долг".

Она не решилась спрашивать еще раз. Когда он вырастет, то может захотеть найти свою родину, но сейчас… она понимала, почему после всех травмирующих событий ребенок просто решил забыть прошлое и жить дальше. Поступок и детский, и взрослый одновременно.

"Ох, Сэки…"

На ее глаза, против воли, навернулись слезы.

- Не вздумай меня жалеть! Я Третий Офицер Тринадцатого Отряда! Я буду исполнять свой долг дальше. Ничего не кончилось!!!

Она не выдержала, крепко обняла злого ребенка, пока его гнев не утих, сменившись недоумением и тихой, расслабленной, уютной неловкостью.

- Я не беспомощный! Я могу за себя постоять! Я убил тех монстров сам!

Окумура с неохотой вывернулся из приятных, крепких объятий. Как давно он ощущал радость от чужих прикосновений? Последний раз был… наверное, в первые сорок-пятьдесят лет, когда еще не успел забыть прошлую жизнь.

Он не имел тогда той социальной неловкости, что пришла сама собой после отметки в сто лет - жил на полную катушку.

Каждый день встречал новым открытием, каждый урок - покорением новых вершин. Каждая встреча приносила друга или приятеля. Он даже встречался с красивой старшекурсницей из Академии!

Пока весь их класс, самые близкие друзья, не погиб во время финального экзамена от аномального Пустого, что умудрился сохранить разум. Из двадцати студентов продвинутого класса выжило лишь трое. Двое так и не оправились от своих ран. Сам Сэки сумел воспользоваться плодами их борьбы, сделал так, что боевые братья не умерли напрасно.

А его девушка погибла позже. Мутная история аристократических интриг.

Он вообще плохо помнил время до становления офицером. Вечная боль потерь и неясное томление, пока Окумура не определил для себя цель и долг.

Теперь приходится начинать все заново.

"Не самое плохое начало", - подумал он, пока гибкие пальцы спасенной охотницы осторожно гладили его волосы.

Тепло человеческого тела словно убирало боль, отгоняло вечное одиночество. Он мог стоять так часами, но любая зависимость от чужих людей - опасна.

Как только они дойдут до города, их пути разойдутся - Саммер пойдет дальше.

Сердце неприятно кольнуло. Вот опять, стоит только привязаться к очередной душе, как

"Ты знаешь ее меньше суток, Окумура Сэки", - Аогари вмешался в его самоедские терзания.

Как делал всегда, когда его хозяин слишком погружался в пучину бессмысленного негатива.

"В твоей новой жизни появятся другие связи. Новые соратники встанут с тобой бок-о-бок. Родство душ - от Академии до конца смертного существования. Не жалей о потерях: охотница уйдет живой только благодаря тебе. И вы еще можете встретиться".

"Можем", - слабо улыбнулся синигами, после чего мысли перетекли в более прагматичное русло.

Аогари прав: пусть Саммер покинет его - она останется жива. Остальное - неважно.

Но, пока их пути не разошлись, следовало вытащить из женщины как можно больше разных сведений. В идеале, попросить на лишние день-два задержаться в поселении: помочь с бытовыми вещами, жильем, покупками.

Хотя бы кратким обзором или перечнем.

С другой стороны, ее странный товарищ, Рейвен, могла заявиться и раньше. Тогда придется устраивать экспресс-допрос, запоминать необходимые знания так, без практики. Неудобно, однако, это лучше путешествия в одиночку и набивания ненужных шишек.

"Ты обещал Рейвен рассказать о ней спасенной охотнице", - напомнил Аогари.

"Расскажу"

Тем временем, Саммер обеспокоенно смотрела на хмурого мальчика, что уставился стеклянным взглядом на ближайший бархан.

- Я не называла тебя беспомощным. Но ты - ребенок, Сэки. Ты не должен сталкиваться с гримм или убийцами…

Словно в насмешку, на горизонте показалось несколько черных точек.

"Смертоловы!" - раздраженно поняла она, - "как назло, Расколотую Розу пока нельзя использовать. Я не успела ее обслужить! Как тогда… Нет, я должна справиться. Кажется, Сэки, кроме нескольких автоматов, взял к себе в телегу тесак прихвостня Салем. Хватит на кучку гримм, даже если моя аура все еще в красной зоне".

- Я докажу тебе! - синигами тоже разглядел прибытие новых врагов.

- Сэки, СТОЙ! - он проигнорировал ужас в ее словах.

Она просто не знает.

Окумура оттолкнул Саммер в сторону. Достаточно, чтобы она начала бестолково перебирать ногами и налетела на тележный бортик. Никаких повреждений, зато время упущено. Охотница не сможет ему помешать своей неуместной опекой.

Третий Офицер уже бежал вперед, перебирал короткими, неудобными ногами к четырем особям местных монстров.

Проще всего уничтожить надоевших ему Пустых-скорпионов с помощью кидо: "огненного шара" Шаккахо, "связующей молнии" Цузури Райден или "лука ледяного демона" Хёма но Кю.

Вот только…

Если синигами действительно хочет доказать охотнице свою независимость, если он хочет равноправных отношений, а не снисходительности воина к беспомощной душе, то следует закончить все мечом, без кидо или высвобождения шикай.

"Действуй. Приемы ближнего боя потренируешь позже", - согласился дзанпакто.

Ближайший смертолов обогнал своих товарищей на два корпуса. Окумура не стал снижать скорость, уклоняться от массивной туши, вытаскивать меч прежде времени.

Он ударил в последнюю секунду: лезвие вошло в головогрудь на целую треть, легкий прыжок, точное движение рук, синигами взлетает на Пустого-скорпиона, глубокий порез между жвал, и на лбу сочится ихором.

Второй взмах, выверенный, экономный, отделяет головогрудь от остального тела. Синигами спрыгивает с трупа, устремляется на остальную тройку.

Гримм кружат вокруг него. Мерзкий скрип и треск хитина неприятно давят на чувствительные смертные уши, резкий, чуждый миру визг, свист расчетливых, хладнокровных ударов клинка, точная работа ног позволяет с легкостью избегать размашистых, совершенно неточных выпадов хвостом или клешнями. Очередной росчерк срезает сразу две ноги, тычок лишает другую тварь зрения, новая атака пробивает маску третьего, отскок, выпад, отскок, сближение, удар, удар.

Все.

Четыре порубленных тела медленно, с натужной злобой, исчезают в пространстве. Негатив, что питал их существование, лишь замедляет неизбежное - полный распад неестественных для самого мира Ремнанта сущностей.

Сэки совершил очищающий взмах - изящно хлестнул клинком в пространство. Брызги гриммовой крови пролились на песок, лезвие мягко сверкнуло первозданной чистотой, точно мимолетный блеск улыбки Аогари. Он провел по дзанпакто специальной тряпочкой, а затем буднично сложил его в ножны.

Как раз, чтобы встретиться лицом к лицу с разъяренной Саммер, которая тяжело дышала ему в спину с тесаком убитого Сэки, пустынного негодяя, в правой руке.

- Как ты мог, идиот?!!

Он настолько удивился, что даже не подумал увернуться от удара кулаком по темени.

И едва успел отбить следующий.

- Зачем ты ударила меня..?

Он бы удивился меньше, направь Саммер на него оружие.

Девушка улыбалась страшной, нервной, красивой улыбкой. Ничего общего с тем дурацким забегом по убежищу.

Новый оттенок злости: страх, нет, ужас, щемящее душу беспокойство и множество других, непонятных ему эмоций плавали в серебряной радужке, перекрывали друг друга, сливались воедино.

Тесак дрожал, ходил ходуном в белых напряжения пальцах. Сильнее дрожали только губы спасенной им охотницы.

- И ударю еще раз, болван!!! - девушка замахнулась, но Окумура успел скользнуть Саммер за спину и повторил вопрос ей куда-то под лопатку.

- Я не понимаю. Почему?

- Зачем ты рисковал собой?!

Она отбросила оружие в сторону и повернулась к нему.

Саммер плакала, плакала по-настоящему, без уродливых смертных всхлипов и шмыганья носом. Только падали в песок крупные слезы да блестели омытые страхом глаза.

Именно это зрелище заставило беспомощно опуститься руки и почувствовать стыд.

"Что я сделал не так? Адова культура живых! Надо было пригласить ее присоединиться? Но как я тогда мог доказать свой статус? Теперь она увидела, что я не вру и должна пересмотреть свое мышление!

Если ребенок из района с вторжением Пустых прибьет у меня на глазах одного из минусов, то я незамедлительно предложу ему войти в отряд! На правах рекрута и ниже набора студентов Академии, но все же.

Собственно, для таких случаев и лежит во внутреннем мире несколько асаучи. Правда, после такого подвига выглядеть ребенком душа из Руконгая точно перестанет. Ответственность убивает детство. Плохо, что в мире живых все чересчур завязано на биологию".

- Я ведь просто доказал тебе, что могу убивать Пусты… гримм.

Вздох Саммер совпал со всхлипом.

Она яростно вытерла покрасневшие глаза, чтобы снова уставиться на ребенка.

Он выглядел одновременно смущенным и непреклонным. Ни капли раскаяния за свой глупый, безответственный, безрассудный, отвратительный поступок!!!

Как он посмел..!

Что если смертолов ранил бы его своим ядом? Как бы она чувствовала себя с этим маленьким, обмякшим, безжизненным телом в дрожащих руках? Беспомощная, неспособная защитить ребенка, которому обязана столь многим!

Мысль о том, что подопечный мог пострадать, погибнуть буквально в шаге от нее, приводила в отчаяние и ужас.

Саммер набрала воздух в легкие для новой тирады, но потом посмотрела в лицо своему спасителю

Сэки даже не понимал, что именно сделал не так.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не рискуй так больше! У тебя даже не открыта аура! Любой удар станет последним… - девушка боролась с собой, чтобы не зарыдать навзрыд от сырого гнева, яростного беспокойства за ребенка перед ней.

Видят Братья, вокруг нее и без глупых мальчишеских выходок слишком много смертей.

- Как я могу не рисковать собой, если долг синигами - убивать Пустых?

Он говорил это так буднично, так рутинно, словно речь шла о пешеходном переходе на оживленной улице.

"Мам! Я и сама могу пройти на зеленый, не надо держать меня за руку!" - со всхлипом вспомнила она обиженную Янг.

Той же ночью Саммер отправилась на задание и оставила надежду снова увидеть ее ненаглядных дочек.

Дети так быстро растут… Но всему должно быть свое время.

- Послушай, Сэки, - она опустилась перед растерянным, недоверчивым мальчиком на колено, положила руки ему на плечи, остановила взгляд на миленьком, без следа озлобленности или жестокости, детском лице.

Он действительно воспринимал убийство гримм как обязанность или долг. Удивительно. Даже сама Саммер не могла полностью подавить горький гнев на созданных Богом Тьмы тварей. Слишком многих они прикончили, чтобы в голову не лезли мысли о мести.

- Ты обязательно станешь защитником человечества. Нет, ты уже - защитник. Ты спас меня! - он смущенно потупился.

Лишь на секунду, однако, ей хватило для ответной улыбки.

- Станешь, но позже, когда вырастешь. Когда пройдешь обучение в Санктуме, а потом в Хейвене или Биконе, может Атласе, если тебе нравится военная дисциплина. Но сейчас, прошу, позволь мне, профессиональной охотнице, разбираться с угрозами.

- Ты же видела, что я могу..!

- Ради моего спокойствия. Я не сомневаюсь в твоих силах, - немного солгала она.

Не сказать, что мальчик не смог ее впечатлить. Одно дело - просто услышать, а другое - наблюдать своими глазами, как восьмилетний ребенок без особых сложностей расправляется с довольно опасными видами гримм.

Причем побеждает не аурой и голой силой, чем грешили все первокурсники, даже некоторые молодые охотники из Академий, а чистым мастерством, прекрасно поставленной техникой, холодной головой, безупречно реализованным планом.

Будь она преподавателем в Сигнале, как ее Тай, то поставила бы ему зачет за боевую подготовку безо всяких раздумий. Ребенку вдвое младше выпускника подготовительных школ!

Саммер не знала, что и думать.

Сэки, этот маленький, хмурый ребёнок, такой серьезный и ответственный. Такой грустный. Она не могла сказать по-другому.

Казалось, это нелепое, детское слово как никакое другое описывало его состояние. Просто брошенный мальчик, который не знает, почему взрослая женщина, охотница, в конце концов, обязанный ему жизнью человек, может за него волноваться.

Мальчик, что уже убивал и людей, и монстров с беспощадной эффективностью затренированного вусмерть гения.

Беспризорник, одинокое дитя, выращенное в обстановке боевой общины, но без малейшего признака озлобления или ненависти к миру. Все еще чистый и неуклюжий, какими и должны быть дети. Маленькое чудо, что спасло ей жизнь без малейшей надежды на благодарность.

Удивленный, как будто все люди мира только и делали добро да бросали его в воду. Или уходили прежде, чем он мог робко попросить о помощи.

- Ты действительно прикончил его, - вдруг произнесла она со странной интонацией.

До Саммер только сейчас дошло: если Сэки говорит правду насчет убийства гримм вокруг нее, то и пустынный выродок в шляпе пал от его руки.

Странно.

Она должна была ощущать неприятие или даже подозрение к ребенку перед ней из-за факта хладнокровного убийства, пусть даже конченого ублюдка.

Но чувствовала только мрачное удовлетворение.

Путь Разрушения номер 12: Фусиби

Путь Разрушения номер 31: Шаккахо

Глава 13

- Ты действительно прикончил его, - вдруг произнесла она со странной интонацией.

- Кого?

- Моего убийцу. Несостоявшегося, - вздрогнув, поправила Саммер.

- Да. Ты можешь не беспокоиться. Те люди не должны знать, что ты ещё жива…

- Я беспокоюсь! Но не за себя!

Он был удивлен бескомпромиссным выражением на лице девушки.

- Ты ещё ребенок, Сэки, - смягчилась она и нежно обняла недоумевающего Бога Смерти, - но все равно, спасибо.

- Я услышал это и в первый раз. Не нужно постоянно благодарить меня.

Нет, он вовсе не смущался. Ничего удивительного не происходило. Очередной рабочий момент. Сколько душ в свое время Сэки спас от буйства Пустых, руконгайских бандитов, вышедших из-под контроля экспериментов или вовсе непонятной дряни из Неизведанных Земель?

Правда, большинство простых жителей Сейрейтей слишком робели перед синигами, чтобы банально открыть рот. Иногда они падали ниц, или отдаривались невнятными фразами с реацу, полной благоговения… чаще - непонимания и страха.

Ничего удивительного.

Когда высвобожденная реацу офицеров с двадцатого по пятый ранг могла заставить их потерять сознание, аура с пятого офицера по лейтенанта (второй офицер) - трещать саму основу души, а слабенького капитана - полностью развоплотить простые души в радиусе сотен метров, то их беспокойство, главным образом ужас, становились полностью объяснимы.

Здесь, в тварном мире Ремнанта, охотники гораздо сильнее привязаны к собственному телу. Они наверняка значительно отличались от обычных людей, но далеко не на порядки. Аура могла давать огромное преимущество, однако никто не отменял численность, дисциплину или яд в пище. Люди могут уставать, делать ошибки, исчерпать свою ауру, попасть ловушку. Варианты можно перечислять бесконечно. Гримм действительно угроза для Охотников даже без подавляющей численности.

Смертное тело диктует свои правила, накладывает ограничения. Ни один человек никогда не будет способен двигаться хотя бы в десятую часть от скорости Сихоин Йоруичи. Ни один человек никогда не сможет достичь и сотой доли искусства клинка Уноханы Ячиру. Ни один человек никогда не сможет зайти так далеко в своих исследованиях гримм, как Соске Айзен.

Иначе местные монстры не представляли бы для старых, опытных охотников практически никакой угрозы, как не представляли низшие Пустые для офицеров выше пятого, ну, может, четвертого ранга.

Умереть таким мощным душам не от меноса Гранде или, хотя бы, аномального Пустого, надо очень постараться.

Впрочем, совсем уж безрадостной рутиной защиту обывателей в Сообществе Душ Окумура назвать не мог.

Лучшие моменты оказывались, когда староста поселения или даже глава района от лица всех жителей одаривал защитников местной едой, редкими товарами или духовными травами.

Сэки любил экономить жалование. Даже если его коробило от испуганного подобострастия спасенных душ.

- Я буду благодарить тебя столько, сколько считаю нужным, молодой человек, и не вздумай спорить! - шутливо погрозила Саммер пальцем.

Мальчик только дернул плечом и скрыл мимолетную улыбку.

- Нам пора двигаться дальше, - произнес он и направился к флегматичному ослу.

- Пообещай мне, что больше не станешь бросаться на гримм, как лесоруб на гнилую колоду!

- Что такое колода?

- Не переводи тему, мистер! - она попыталась грозно нахмурить брови.

- Как я могу давать обещание, смысл которого не могу понять до конца? - пожал плечами Окумура.

Он же не какой-то там маленький неполноценный чело… ребенок, состоящий из мяса, воды и глупости. Любой договор должен быть детально

- Ты пытаешься меня разозлить или правда такой занудный? - проворчала охотница, - не важно. Я хотела попросить тебя не нападать на гримм… или на бандитов, если я не скажу иначе.

- То есть ждать твоей команды?

Унизительно... такой была его первая эмоция. Единственный хмык Аогари заставил стыдиться мгновения слабости. Гордыня - не самое лучшее свойство для синигами, если у него уже есть шикай. Ее стоит тщательно выращивать в Академии, а после того, как меч скажет тебе свое имя, также тщательно выдавить ее из внутреннего мира на задворки сознания.

Поэтому следующей, более рациональной мыслью стало: "не так уж плохо". Действительно. Ведь это даже логично: Саммер - опытная местная охотница с запасом реацу слабого лейтенанта, то есть, не уступающим его собственному в Сейрейтей.

"До высвобождения шикай", - педантично уточнил он, слегка уязвленный мощью столь молодой души.

В любом случае, сейчас она сильнее его, опытнее, лучше подготовлена к местным реалиям и, как ни тяжело это признавать, менее зависима от чужого общества.

По сути, ничего не мешает Саммер просто взять и уйти от него. А вот планы синигами серьезно пострадают, если его спутница окажется не готова сотрудничать и делиться информацией.

- Хорошо, я буду ждать команды, - он подчеркнул последнее слово, чтобы дать понять свое место.

Не обуза, не объект для защиты, а младший партнер.

Выполнять чужие приказы претило, однако Окумура привык к временным командирам из других Отрядов на важных миссиях Готей-13. Несколько дней можно потерпеть. Видит Король Душ, он умел ждать куда дольше.

- Если ты не хочешь, чтобы я вступал в ближний бой, могу я оказывать поддержку с дистанции? - уточнил он.

- П-поддержку с дистанции? - словарный запас Сэки иногда заставлял ее удивляться.

Или фыркать в ладонь, пытаясь сдержать смех.

- Эм, стрелять из автомата? Думаю, да… - с сомнением протянула Саммер.

- Синигами не пользуются оружием смертных, я имел в виду кидо, - вздохнул он, а потом только понял…

- Ты ни разу не видела мою демоническую магию!

Девушка вздохнула.

Стоило только подумать, что основной запас россказней про супер крутую загробную жизнь Богов Смерти подошел к концу, и вот, нашлось новое откровение.

"Он упоминал это кидо во время разбора боя с агентом Салем. Может, здесь как с мечом, а не как с, эм, всем остальным?" - она не нашла в себе силы поверить даже в мыслях.

Владение клинком без всей этой мистики выглядело на порядок логичнее, чем странные, разнообразные техники без закрытой ауры.

- Хорошо, как насчет показать мне твою, мхм, демоническую магию? - она широко улыбнулась, но ребенок только кивнул в ответ, больше сосредоточенный, чем ободренный.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти (...) Путь Разрушения номер 11: Цузури Райден!

Толстая желтая молния сорвалась с открытой ладони. Вспышка никак не сказалась на глазах, поэтому Саммер могла с открытым ртом наблюдать, как огромный кактус рядом с барханом раскололся от попадания на две части, а верхушка обуглилась до угрюмой черноты сожженных овощей.

В воздухе на мгновение запахло магией Девы и храмовым откровением.

- АУРНАЯ ТЕХНИКА!!!

Следующие полчаса Саммер пылала таким энтузиазмом, что несчастный синигами бессчетное количество раз пожалел о собственной инициативе.

Да, скрывать такую силу от союзника глупо, но им осталась буквально пара дней до поселения, в котором они расстанутся. Вероятность тяжелого боестолкновения гораздо меньше, чем его срыв от бессвязных выкриков и восторженной болтовни охотницы.

Единственный плюс ее внезапного прилива энтузиазма - сравнение двух подходов: синигами и местных Охотников.

Он попытался научить ее хотя бы чувствовать свою душу - базовое упражнение, без которого ни один соискатель не сможет учиться в Академии Духовных Искусств. Любая душа, способная ощущать хотя бы толику голода, быстро осваивала это нехитрое искусство.

Абсолютно недоступное самой Саммер.

- Бли-и-ин, вот почему тебе не открыли ауру, - она бросила свои попытки уже через полтора часа и теперь беспрерывно ныла, слишком очарованная возможностью пускать молнии с рук, чтобы безропотно принять собственную бездарность в духовных искусствах.

- Да, открытая аура должна сильно усложнять понимание души, - согласился с ней Сэки.

Осел рядом тоскливо замычал. Грусть и разочарование охотницы находились в каком-то агрессивном спектре, отчего даже назойливые стервятники поспешили сбежать от непрерывного источника шума.

- Ладно, у нас еще найдется время попробовать еще раз! - попыталась успокоиться Саммер.

Окумура вздохнул с обреченным надрывом. В сознании хмыкал раздраженный Аогари. Он уже несколько раз предлагал бросить несносную женщину, но Сэки упрямо ждал, пока поток бессвязных жалоб иссякнет.

- Ох, теперь я верю, что ты спас меня в одиночку. По крайней мере, понимаю как.

- Я ведь уже рассказал тебе про ход боя ранее…

- Ха-ха, действительно, - она вильнула глазами в сторону, затем покачала головой и продолжила более серьезным голосом.

- Не хочу тебя огорчать, но… тебе, нет, нам повезло, Сэки, что тот пустынный убийца потратил весь запас праха на меня. Не стоит недооценивать врагов. Гримм опасны своей численностью, презрением к смерти и внезапными атаками, но люди сложнее, - вздохнула Саммер.

- Хочешь сказать, он дрался не в полную силу? - нахмурился синигами, - то есть да, ты серьезно просадила его ауру: убийца имел не больше трети, когда я напал, но…

- Он праховый маг... был. Пользовался прахом молнии и магнетизма, смешивал с песком. Страшное оружие. Песчаные стены, щиты, атаки в виде копий или волн, локальные бури. На редкость талантливая мразь, - она зашипела рассерженной кошкой, потом спохватилась, виновато посмотрела на мальчика, затем продолжила. - По крайней мере, я смогла вытащить все его запасы и серьезно ранить одного из трех прихвост… самых сильных бандитов.

- Праховый маг? - заинтересовался Окумура

- Хм, - Саммер улыбнулась, - неужели в суперкрутом Готей не имели праха?

- Зачем? - пожал плечами он, - ты же видела мою технику. Поверь мне, она слабая по меркам Сообщества Душ. Так кто такие праховые маги?

Он подобрался. Наконец-то интересная тема!

- Для начала, давай я расскажу тебе, что такое прах? - она зачем-то взяла его за руку.

Окумура не сопротивлялся. Так они шли по пескам, пока девушка в потрепанном белом плаще сначала сухо, академически, а затем все более задорно, с энтузиазмом, рассказывала странному ребенку в черных одеждах об основной энергии их общества.

- Ты же видел свитки? Оружие, электронику. Везде используется прах! Тот порошок, который ты собрал в кофры, годится, в основном, для оружия. Его забивают в патроны или используют напрямую, для, м-м-м, импульса, - она замялась, не понимая, как объяснить основы маленькому ребенку без рабочих примеров перед глазами.

К счастью, Сэки еще помнил про какие-то устройства первой жизни, некий "смартфон", по которому можно было звонить в любой уголок Земли, в отличие от адских бабочек, про плоский экран, как у бакудо номер 81: Данку, по которому транслировались выступления лидеров и театральные постановки, двухколесную самобеглую платформу, на которой глупые дети висели виноградными гроздьями и сталкивались с пешеходами.

Почему он вообще скучал в Академии по прошлому миру?

К счастью, здесь прогресс не зашел так далеко: скоростные повозки оставались большими и управлялись только совершеннолетними членами общества, о чем он дополнительно спросил у недоумевающей Саммер.

Постепенно он понял, что в Ремнанте на прахе работали все устройства, как на электричестве его прошлого мира (такой прах носил название молниевого или электрического), а также им заряжали оружие, как порох, только гораздо более разнообразный.

Это далеко не все, но для общего понимания хватало.

- Вот так. Можно сказать, прах - кровь нашего общества, - подвела итог охотница, - теперь насчет прахового мага. Если коротко, то людей с открытой аурой по типу бойцов обычно делят на четыре категории. Условно, конечно. Смотря на что они делают упор. Аура, прах, проявление, оружие.

- Тот выбляд… мра… убийца делал упор на прах, - она неловко засмеялась и быстро продолжила, как будто боялась, что синигами начнет радостно повторять неоконченные ругательства, - хотя он имел довольно большую ауру и неплохо, хм, ладно, хорошо обращался с оружием, - последние слова она недовольно пробурчала под нос, - его стратегия строилась на прахе.

- Как я уже говорила, он использовал прах молнии и магнетизма, создавал магнитное поле… эхем, работал с железным песком. Видел пустые мешки рядом с ним? Не обратил внимание? В общем, там раньше лежал железный песок. А уж когда ублю... убийца смешал его с обычным, стало по-настоящему опасно. Базиль погиб почти сразу…

- А ты? Какой ты тип бойца? - нетерпеливо спросил Окумура.

Девушка вынырнула из своих мыслей, грустно улыбнулась ему и ответила с гордостью.

- Я - аурный боец. На самом деле, напополам с оружием. Такой тип охотников самый распространенный - мы делаем упор и на оружие, и на некоторые техники с аурой - кто-то больше, кто-то меньше.

Если человек в основном полагается на ауру - это аурный тип. Как правило, таким грешат люди с очень большим объемом. Они держатся на передовой, отвлекают на себя гримм. Часто носят тяжелые доспехи. Раньше еще брали щиты, но сейчас они почти не встречаются.

Снайперы или пулеметчики, наоборот, гораздо сильнее зависят от оружия, хотя беспомощными в ближнем бою их назвать нельзя, но они серьезно уступают таким, как я. И последние, самые замороченные - бойцы Проявления.

- Проявление?

- Ох. Это что-то вроде свойства души. Уникальная способность, которая присуща только тебе.

Сэки замер.

Вот оно. Способность души, прямо как шикай и банкай у дзанпакто.

Какими бы разными не казались их миры - бессмертные души оставались неизменны.

- У меня, например, не боевое Проявление - такое не редкость. Обычно даже люди с подходящей способностью используют его в качестве козыря, некой неожиданной, завершающей атаки.

Редко, когда у охотника Проявление настолько удобное или мощное, чтобы строить вокруг него собственный боевой стиль. К тому же, открыть его непросто, а потом надо долго учиться контролировать.

- Звучит очень интересно, - искренне ответил синигами.

Саммер только улыбнулась.

- Ты очень внимательный собеседник. Не против, если мы сейчас сделаем привал?

Сэки только пожал плечами. Они шли около четырех часов, а пейзаж вокруг оставался уныло-однообразным. Его шихакушо давало хорошую защиту от солнца, однако и он сам, и Саммер успели устать от невыносимой жары, песка на зубах и в одежде, бликов отраженных барханами солнечных лучей.

Довольно утомительно.

Особенно со всей этой водой по телу, которая называется пот. Терморегуляция живых приводила его в недоумение. Точно так же, как система сброса отходов, вместе с устройством органов чувств. И это называют совершенством природы?

Двенадцатый Отряд намного лучше проектировал свои гигай, чем так называемая эволюция.

В этот раз Саммер решительно оттеснила синигами, сама разожгла костер и принялась готовить.

Сэки только кивнул. Местные обитатели должны разбираться в пище лучше, чем иномировая душа из общества с фундаментальными отличиями существования.

Сам он пошел кормить ишака, то есть осла, затем прислонился к стенке фургона и начал попытки концентрации реацу в пальцах правой руки. Медитации позволили течь духовной энергии в новой для него структуре - теперь очередь за практикой.

Будет интересно узнать, на какую скорость прогресса в освоении "Норен Мэкури" он может рассчитывать.

- Все! Осталось только подождать, пока закипит, - Саммер прошла мимо фургона, мельком покосилась на огромную, идеальную круглую дыру в боковине, затем начала рыться в телеге.

Через четверть часа Сэки оказался вынужден слушать ее полные разочарования стоны.

- Этот тупой, злобный выродок, сын… - она покосилась на ребенка у костра и дальнейшие бормотания стали более отрывистыми и бессвязными. - Из-за его высвобождения праха электромагнитный импульс сжег всю начинку! Эти свитки бесполезны!!! Мне нужно как можно скорее добраться до СНТ, - мрачно подытожила она, пока снимала горячий котелок с треножника для готовки.

- Ты не можешь связаться со своими?

- Нет. Хуже того, раз мой свиток сломан, то… - она помолчала, затем сказала подавленным, виноватым тоном, - он передал данные ауры и последнее место. Это суровая необходимость охотников. Доставить последний сигнал... о смерти носителя.

- Но теперь тебе нужно связаться с близкими и сказать, что ты жива, - тут же понял проблему синигами, - а ни один смарт… свиток не работает. Придется ждать до ближайшего селения.

- Да! Именно!

Воцарилось мрачное, угрюмое молчание, прерываемое только плеском приготовленной похлебки по мискам.

Саммер вздохнула, потянулась за чайником, чтобы подогреть воду для питья…

- Как вообще можно создать такую гадость из съедобных продуктов?! Даже Пустой приготовил бы лучше! - Сэки с отвращением посмотрел на полную ложку мерзкой, вываренной жижи с привкусом гнилой соломы неблагополучных районов и отвратительного пойла капитана Кёраку.

И здесь он думал, что развитый орган вкуса - редкий плюс его смертного существования. Окумура возблагодарил Короля Душ за то, что его первая в Ремнанте пища оказалась довольно сносной. Иначе он мог поверить, что в такой юдоли отчаяния и скорби не существует великого дара Трех Миров - сладостей и зеленого чая.

Во внутреннем мире Аогари поминал Ад и всех грешников, пополам со звуками кошки, которая срыгивает свою шерсть.

- Ах ты, неблагодарный сопляк! - вспыхнула Саммер, - я отлично готовлю... печенье.

- Отлично от чего? От песка под ногами? Невелика заслуга... - проворчал Сэки, получил заслуженный подзатыльник от обиженной охотницы (первое правило жизни в отряде: не зли мстительных фурий под видом милых женщин-синигами) и решил в следующий раз готовить ужин сам.

Несмотря на более чем столетнее отсутствие практики, его первая готовка в этом мире получилась все равно лучше, о чем он мудро промолчал.

Еду пришлось все равно доесть. Гнусное варево, что не приводило в восторг даже саму охотницу, и та хлебала собственную готовку с видом лихим, упрямым и угрюмо-придурковатым.

- Ты сказала, что я стану Охотником. Расскажи, как это происходит?

Саммер со скрытым облегчением отставила недоеденную пищу и принялась за рассказ.

Довольно сумбурный, с ненужными подробностями, восторгами и сценками из личной жизни, которые должны были вызывать смех… наверное. Он не понял почему, даже после кислого лица разочарованной девушки. Зато уловил суть.

"Охотниками становятся только после Академии? Сначала подготовительная школа, затем, в семнадцать лет, четыре года обучения. Звучит логично. Синигами делают то же самое, хотя у нас есть только одно учебное заведение".

А подождать еще десять лет...

Он потратил еще больше на то, чтобы узнать имя своего меча. И еще полстолетия - чтобы стать достойным должности третьего офицера.

Пожалуй, Окумура мог уже претендовать на лейтенанта к моменту своей смерти. По сравнению с такими сроками, ждать десять лет до поступления и еще четыре года учебы довольно легко. К тому же, стоило освоить новое тело, приспособить к нему как прошлые знания, так и местные приемы.

"Я подожду".

В каком бы мире он не находился, главная задача синигами - быть защитником простых душ. Неважно, от Гримм, Пустых, Зависимых, Квинси или любой другой расы, чьи интересы состояли в уничтожении мира и Равновесия.

"Синигами не может быть бывшим!" - в голосе дзанпакто сквозило удовлетворение, - "Наш Долг продолжается до тех пор, пока существуют наши души".

Они запрягли обиженно мычающую скотину обратно в фургон и продолжили путь. Следовало отыскать стоянку на вечер или, хотя бы, подготовить место.

- Эм, Сэки, не хочу отвлекать, но откуда в фургоне такая странная дыра?

Он вздохнул. Подошел новый виток расспросов. А ведь ему так хотелось узнать больше про новый мир. И не в виде странных историй про то, как два сокомандника Саммер возвращались в трусах после проигранного пари или воровали в Академии кульки с конфетами. Проклятые бандиты, вечно они покушаются на самое святое!

- Здесь была женщина по имени Рейвен...

Путь Связывания номер 9: Сэки

Капитан Тринадцатого Отряда Укитакэ Джуширо

Глава 14

- Здесь была женщина по имени Рейвен… - мальчик поморщился, неприязнь легко читалась на его и без того хмуром лице.

Неприязнь? Нет, ближе к разочарованию. И немного надежды.

Сердце пропустило удар.

Неужели ее подруга действительно..? Но почему тогда не забрала их или не осталась рядом?

Саммер тихо, прерывисто вздохнула, словно после плача или истерики. Мысли опять скатились в сумбур. Она просто не понимала, зачем бывшей подруге появляться здесь уже после ее ранения. Рей не пришла ни забрать ее обратно (пришлось их команде вчетвером наниматься в охрану попутному каравану), ни спасти от смерти.

Первое - относительно нормально, они поссорились с ней так же, как и с Тайянгом ранее, только с Рей уже на почве ее параноидального недоверия к Озпину. Тем более, охотница выполняла задание далеко не одна, и не могла бросить временных сокомандников.

А ее дикая подруга никогда бы не согласилась работать перевозчиком для незнакомых людей.

Саммер и сама была не в восторге от внезапной миссии где-то на краю мира, а уж Рейвен, которой пришлось забирать ее ночью, а потом тратить большую часть ауры на портал, и вовсе пришла в ярость после объяснения причины такой внезапности.

Озпин. Конечно же, он. Все последние беды команды STRQ, в конечном счете, сводились к безумному противостоянию двух монстров за выживание Ремнанта.

Подруги сгоряча наговорили друг другу много лишнего, расстались кипящими от злости комками оголенных нервов. Бывшая сокомандница выбросила ее из портала, как выбрасывает трусливых первокурсников из буллхедов их наставник на первой миссии.

А потом Саммер едва не умерла. И Рейвен не оказалось рядом. Вообще. Она ведь чувствует, когда человек, с которым она связана, оказывается в смертельной опасности. Неужели обида так сильна? Неужели ее жизнь для нее больше ничего не стоила?

Почему тогда Рей вернулась..?

- Рейвен?! Ты уверен в этом? - Саммер улыбнулась неловко, фальшиво, через силу.

Когда поняла глупость своего вопроса.

Как бы иначе он узнал имя?

- Возникла из багровой Гарганты, - кивнул ребенок, - темные кудрявые волосы, черно-красный доспех, странный стихийный меч… маска Пустого на лице.

- Пустого? А, гримм. Да, это она, - девушка не знала, какие эмоции должна испытывать.

Обида, гнев и горечь сплетались в диафрагме с робкой надеждой и нечаянной радостью в тугой комок, не давали дышать полной грудью, трезво мыслить, кричать, ругаться, звать ее в песчаной пустоте посреди желтых барханов.

Как следует разозлиться на лучшую подругу, которая бросила ее умирать в пустыне.

"Будь там Рейвен, Сэки не пришлось бы спасать меня в последний момент. Подвергать себя опасности. И, может, один или два моих товарища в этот раз могли остаться в живых".

- Рей… она ничего не просила передать..? Как вообще, эм, как прошла ваша встреча? Что она сказала, как себя вела… - Саммер ненавидела то, насколько жалко и просяще звучат ее слова.

Девушка потупилась, стыдливо отвела взгляд от бесстрастных, плюшевых глаз ребенка. Она уже научилась различать оттенки эмоций в мягкой темной радужке, в по-детски круглых, очаровательно серьезных чертах лица.

Сэки хорошо, чересчур хорошо держал бесстрастную маску. Так, как никогда не должны уметь дети. И все же она легко могла разглядеть в нем участие, поддержку, легкое беспокойство.

Спасибо Братьям, мальчик не понимал, каково это: искренне желать встречи, волноваться, изнывать от тоски по человеку, который бросил тебя и всех дорогих тебе людей, а потом отказался спасти на пороге смерти.

И какой жалкой дурой она себя чувствует. Словно жертва болезненной созависимости, как в Вейловских мыльных операх.

Саммер едва не пропустила начало его ответа.

- Ну… сперва я подумал, что Рейвен - одна из тех убийц… - видеть, как всегда сосредоточенный, строгий ребенок юлит и по-детски потешно отводит глаза в сторону оказалось забавно даже в душной мгле собственных невеселых мыслей.

Пока до нее не дошел смысл его слов. Додумать дальше, зная характер несносного мальчишки, оказалось проще простого.

- Ты что, НАПАЛ НА РЕЙВЕН?! О, Сэки, почему ты такой безрассудный?! - Саммер опустила ладонь на глаза, застонала, а затем принялась лихорадочно осматривать своего спасителя на предмет скрытых травм.

Теперь бой с парочкой гримм внезапно не казался такой уж плохой идеей. На фоне ДЕЙСТВИТЕЛЬНО плохих идей маленького самоубийцы.

Запоздалая тревога и неохотная, запихнутая в глубины сознания благодарность растрогали и рассердили ее достаточно, чтобы противоречивые эмоции от мыслей про Рейвен отошли на второй план.

Казалось, маленький альтруист без тормозов и чувства самосохранения за одни сутки вытащил из нее эмоций больше, чем все остальные люди за последний месяц или даже полгода. А она еще злилась на гиперактивных дочек!

По крайней мере, Янг не пыталась драться со взрослыми охотницами, а Руби не бежала на гримм с закрытой аурой, чтобы показать маме свои силы.

"Если я узнаю, какие великовозрастные дебилы лили в уши ребенку всю эту чушь с доблестью и стремлением к смерти, то найду их и стану так часто бить Расколотой Розой по пустой башке, что старые хрычи сами вернутся в возраст Сэки!!! Гри-и-им, мне срочно нужно зеркало. Кажется, я собралась седеть. Мне всего двадцать восемь!" - она чуть не захныкала от вселенской несправедливости.

Сэки, между тем, продолжал испытывать ее нервы на прочность.

- Ты слишком сильно волнуешься. Соберись, Саммер, мне сто сорок лет. И я - синигами. Третий Офицер Тринадцатого Отряда, - благоговения в его голосе хватило бы на полторы Янг и половинку Руби, восхищенных героической мамой во время рассказов о сражениях с гримм.

Или восхищения ее мужа, совершенно другого рода, когда любимые дети отправились спать.

"Озпин свидетель, ТЕБЕ НЕ СТО СОРОК ЛЕТ!!!"

Желание нанести тяжкие телесные любимым наставникам Сэки резко пошло вверх.

- Все прошло без серьезных осложнений, - невозмутимо продолжал несносный мальчишка, - хотя серьезно задеть ее у меня не получилось. Проклятая аура дает слишком много защиты… - проворчал он.

- Зачем?! - застонала Саммер, - ты же не мог не заметить, насколько она сильнее!!!

- Рейвен пыталась добраться до тебя, - нахмурился ребенок.

Его пальцы непроизвольно стиснули рукоять духовного клинка.

А Саммер вдруг поняла: если бы подруга действительно продалась врагу, действительно пришла, чтобы убить ее

То Сэки стоял бы насмерть.

Она должна была ощутить благодарность или растрогаться. Похвалить ребенка за такую безусловную заботу о бессознательном взрослом. Взрослом, которого он видел впервые, и даже не знал, кто перед ним.

Она должна была. Но вместо признательности чувствовала лишь прогорклый, беспомощный ужас.

Потому что мальчик перед ней способен на такую истовую, безрассудную преданность выдуманному долгу.

"Ты всегда был таким или то темное место, жижа гримм, Разделитель Миров, так сильно на тебя повлияло?"

Даже если его человечность никак не затронута… пребывание в таком чудовищном месте не могло не оставить след на нежной психике потерявшего близких ребенка.

- Прости меня, Сэки, - она не могла продолжить из-за кома в горле.

А он только смотрел на нее привычным уже взглядом легкого недоумения пополам с ворчливым раздражением ребенка, которого не принимают всерьез.

- Ты лежала без сознания. Я не вижу, за что тут можно извиняться. Если только ты не отлынивала от тренировок, - подозрительный взгляд явно скопирован с какого-то из наставников, слишком нелепо он смотрелся на нежном личике восьмилетнего малыша.

Саммер издала истеричный смешок, покачала головой.

Раздраженная проповедь умерла в горле, ушла вместе с горьким комком и непролитыми слезами.

Она не сможет объяснить ему про риски - этот ребенок понимает их немногим хуже ее самой. Сэки ведь и сам видел, насколько неравны шансы. Никакой глупой детской бравады - неизвестные наставники хорошо вбили в него здравый смысл при оценке сил.

Жаль, что они явно забрали его из всей остальной системы ценностей.

- Спасибо, что пытался меня защитить, но в следующий раз…

- Я помню! - раздраженно воскликнул он.

Первая действительно яркая эмоциональная реакция.

- Извини, - он недовольно потупился, - я помню про приоритет приказов. Это основы тактики синигами! Ты - командир, пока мы не придем в поселение. Я не стану нестись без оглядки в первую же битву. Я не дуболом из Одиннадцатого!

"Одиннадцатого? В смысле Одиннадцатого Отряда? Раз его - Тринадцатый. Ах, не хочу знать. Моя психика не выдержит повторной атаки длинной проповедью об устройстве загробного мира".

- Да, ты прав. Прости, Сэки. Я просто не привыкла к таким миленьким дисциплинированным мальчикам, - она с улыбкой потрепала его по мягким щечкам, - большинство людей редко понимают с первого раза.

- Большинство душ тоже, - со вздохом согласился он.

Она мудро не стала развивать тему дальше, хотя сарказм плясал на ее языке кислым, цитрусовым вкусом.

- А теперь подробно расскажи мне, что произошло, ладно? - по крайней мере, она больше не волнуется так сильно о Рейвен.

Ребенок кивнул.

В этот раз, к некоторому облегчению Саммер, он не стал утруждать себя подробным описанием боя. Ей не хотелось слышать, как Рей била или пинала ребенка, хотя он и отметил, что охотница несколько раз предлагала сдаться или отойти в сторону.

Неплохое достижение для главаря бандитского племени. И эту заслугу Саммер с гордостью могла приписать себе. И немного Таю. Самую капельку.

- (...), а потом у меня закончилась рейши, мы немного поговорили, и я пропустил ее к тебе. Она волновалась искренне. Металась возле входа, почти меня не слушала. И пахла виной.

- Ох…

- Почему она ушла? - быстро спросила Саммер, прежде чем новая волна надежд и недоверия захлестнет ее с головой.

Честно говоря, первую половину рассказа она пропустила мимо ушей. Вопрос жег ее нутро, не давал нормально сосредоточиться. Только беспокойство о здоровье ребенка отодвинуло их личную драму на задний план. Его готовность следовать приказам подарила облегчение, так что мотивы Рей снова заняли сознание.

- Сказала, что не может перенести тебя так сразу. Что-то с борьбой за власть, расстоянием и, эм, "тупым ублюдком Кроу".

Охотница вздохнула, ущипнула переносицу указательным и большим пальцем.

"Раздери тебя гримм, Рей, как же не вовремя. Или, наоборот, очень удобно. Оставить меня умирать, узнать о выживании, прийти, потому что по-другому никак… пустые извинения, глупые оправдания, и я остаюсь в пустыне вместо портала прямиком на Патч".

Ей стало тошно от таких предположений.

Это ведь Рейвен! Ее подруга, ее семья, мать ее названной дочери и первая жена ее мужа. Впрочем, последнее никак не говорило в ее пользу. Она бросила их: новорожденную дочь, мужа, брата, чтобы вернуться главарем в племя кровожадных бандитов.

Саммер пришлось лично собирать всю их маленькую семью по частям. Но каждый из них до сих пор ощущал пустоту на месте бывшего члена команды STRQ.

"Почему я больше не могу верить Рей как раньше? Пожалуйста, вернись обратно. Дай мне повод доверять тебе снова…"

- Я спросил, почему она не спасла тебя, - вдруг продолжил мальчик, и Саммер сама не заметила, как задержала дыхание.

- Сказала, что был тяжелый день. Напилась, уснула и не заметила…

Он осекся.

- И все? И ВСЕ?!! НАПИЛАСЬ И УСНУЛА?!

"К гримм тебя Рей! Это просто нелепо!!!"

Сэки вздрогнул, невольно шагнул назад. Подальше от разъяренного лица, от мистического сияния серебряных глаз.

Угрюмая расчетливость на личике ребенка вернула ей самообладание. Никогда больше она не хотела бы, чтобы этот мальчик смотрел на нее с таким выражением. Словно боялся, что она может напасть на него.

- Прости, я не хотела тебя пугать, - Саммер протянула к нему руку, точно к пугливому животному.

- Я не боюсь ничего. Кроме предательства, - он посмурнел, а потом добавил, - и немножко иллюзий. И уничтожения души. И смерти в Пустоте или Розарии Памяти, - со своей нудной педантичностью уточнил мальчик.

Она против воли улыбнулась, вздохнула с присвистом прошедшей вплотную истерики, порывисто обняла Сэки, в эгоистичном желании избежать острого чувства одиночества, в жажде тепла и участия.

Милый ребенок никогда не сопротивлялся долгим, целительным для нее объятиям. Та же Янг вырывалась уже через секунду, слишком взбалмошная и непоседливая. Казалось, мальчику нужно это не меньше, чем ей самой.

"Будут ли люди, к которым я тебя отведу, также обнимать тебя, Сэки?" - подумала она с грустью.

- Мне тоже оправдание показалось глупым, - пробубнил он куда-то в ее плащ, замерший, но не недовольный.

Скорее растерянный. Он все еще не понимал, как себя вести, когда она внезапно начинала тискать его, как плюшевую игрушку ее тихого детства.

- Но Рейвен действительно выглядела усталой и виноватой. Аогари сказал, что та женщина не врала.

- Аогари?

- Это имя моего дзанпакто.

- Твой меч может разговаривать? - тупо спросила Саммер и машинально погладила его по густой шевелюре.

"Не-е-ет, зачем я это сказала? Это точно очередная байка из загробной жизни…"

Пришлось отпустить его, подогнать уныло бредущего по пустыне ослика,

а потом с приклеенной улыбкой слушать про НАСТОЯЩЕЕтм партнерство, гениального гения-создателя дзанпакто (никто не спорит, но можно не так непонятно и многословно?), а также, почему-то, про внутренний мир - вполне существующую, пусть и спорную концепцию глубинных механизмов ауры и души.

"Теперь я вспомнила, как может раздражать неуместный детский энтузиазм. Сэки был таким вежливым, таким ответственным все это время, что я забыла, какой это непоседливый возраст - восемь лет.

Моя Янг - абсолютная милашка, но даже от нее после нескольких часов, проведенных дома вместе, хочется спрятаться где-нибудь в сарае, в ванной, да хоть под брюхом беовульфа! И это без цепких ручек ранимой почемучки Руби!

Да, временами дети становятся просто невыносимыми. Хотя я абсолютно не жалею, что избила Кроу за то, что он приклеил мою малышку к стене армированным скотчем… и Тая, за то, что он это допустил. Так, соберись, Сэки вроде заканчивает…"

- Вот поэтому двух владельцев одного дзанпакто заставляют драться насмерть, - ребенок наставительно поднял палец вверх, раскрасневшийся, довольный от затянутой лекции.

"Почему?! Как он пришел к такому выводу?! Он же говорил, что каждый меч - индивидуальный и неповторимый! Нет, я не попадусь в эту ловушку второй раз".

- О, Сэки, ты так много знаешь, - она натужно засмеялась и захлопала в ладоши.

Впрочем, этого хватило мальчику для маленькой, сдержанной улыбки.

"И-и-и вот она, обратная сторона медали. Теперь я ощущаю чувство вины за то, что совсем его не слушала".

- Прости, я отвлекся от твоей алчной подруги-бандитки.

Саммер открыла рот, подняла палец для возражения…, а потом также молча закрыла рот и опустила руку. Никаких возражений, ваша честь. Никаких возражений.

- Подожди…, ты сказал: "Перенести тебя". Почему не "нас"? Сэки, неужели ты не хочешь… - ее плечи поникли.

- Я не знал ни ее возможностей, ни ее желаний, - равнодушно, совсем по-взрослому возразил ей ребенок, - если Рейвен могла спасти хотя бы кого-то одного, это должна быть ты. Я не хотел

Он прервался, когда Саммер подошла и осторожно взяла его маленькие ладошки в свои, опустилась перед ним так, чтобы лица оставались на одном уровне.

- Мы вместе, малыш. Ты и я. Что бы ни случилось, сколько бы Рейвен не открывали портал в райские кущи, я тебя не брошу, - прошептала она и почувствовала, как расслабляются его руки под ее пальцами.

Тактильный мальчик, у которого так много долга и так мало человеческого тепла.

- Не называй меня малышом, - он обиженно захлопал глазами, - мне сто сорок лет.

Саммер засмеялась от неожиданности, а потом стало немного легче.

В этот момент она была как никогда благодарна за то, что Боги послали ей такого помощника. Не из-за спасения жизни, она бы радовалась любому, кто мог ей помочь, но из-за самой его личности. Такой освежающе честной, открытой, по-детски доверчивой.

Каждым своим мгновением ребенок напоминал ей близких, напоминал, ради кого она живет и за что борется. В том числе за то, чтобы такие дети, как Сэки, никогда не росли без родителей.

Боль и обида от поступка Рей убрали когти с ее сердца.

"Если мальчик прав, если она действительно чувствует вину…"

- Ты же веришь тому, что я сказал тебе про возраст? - он посмотрел на нее требовательно, почти безапелляционно… как смотрела шестилетняя Руби, когда мама в очередной раз давала обещание испечь печенье.

Стоило один раз забыть…

- Конечно-конечно. Третий Офицер, говорящий меч, сто сорок лет, - железная дисциплина и титанические усилия дали свои плоды: в этот раз удалось не рассмеяться, произнося все эти тезисы вслух.

Сэки удовлетворенно кивнул, а затем принялся подгонять ленивого ослика взыванием к совести и самодисциплине.

Обласканная тревожным светом заходящего солнца, пустыня равнодушно поглощала все его монотонные фразы.

Саммер не могла сказать точно, сколько они уже шли. Солнце почти скрылось за горизонтом, а удобное убежище все не находилось. Согласно карте, они давным-давно должны были пройти небольшой скальный участок, где удобно располагались пещеры для ночевки.

- Вижу камни. Хм. Похоже на горную цепь, - он повернул к ней лицо и охотница едва не вскрикнула.

Глаза Сэки горели неестественной синевой аурного блеска.

Спустя минуту и она сама смогла разглядеть отмеченный на карте скальный участок.

- Нам надо поторопиться, - напряженно сказала она.

Сэки согласно кивнул.

- Солнце заходит. И мне не нравится ветер. Я чувствую запах природной энергии в его порывах.

- Будет Самум, - побледнела Саммер.

Они ускорили темп. Так быстро, как только могли, без опасения потерять животное.

Тем временем, охотница лихорадочно вспоминала все, что она знала про наступление бури. Даже ее куцых познаний в этом природном явлении хватало для простого вывода: стоит держаться от песчаной бури как можно дальше. Желательно, КРАЙНЕ желательно - в убежище.

"Надо было остаться в том городке. Или свернуть к мелким руинам, которые мы прошли несколько часов назад. Плохое укрытие лучше, чем никакое. Или то, до которого все равно не успеешь дойти".

Она вздохнула, с тревогой глянула на вихрастый затылок невозмутимого "Бога Смерти". Тот оглянулся, посмотрел на нее своим чистым, устойчивым взглядом. Ах, хотела бы она иметь хотя бы толику уверенности Окумуры Сэки.

Но без религиозной убежденности в существовании загробного мира и своего места в нем.

Ветер завывал все сильнее. Волны песка тускло рябили в серых тонах подступающих сумерек, в барханном шелесте слышалась угроза, горизонт заволокло тревожным, багрово-кирпичным в свете закатного солнца облаком.

Погода начала портиться прямо на глазах.

Они практически бежали. И Саммер, и Сэки пришлось впрячься в повозку наравне с ослом, но даже так

Огромная масса песка накрыла с головой, плотная мгла острых песчинок забилась в волосы, под одежду, заскрипела на зубах, ослепила глаза, потянула вниз. Ноги начали вязнуть, кашель сотряс нутро, тело дрожит под порывами, песчинки ранят кожу, никакой видимости, обезумевший от страха осел трясет вожжи в разные стороны,

- Сюда!

Рука Саммер требовательно тащит за рукав, мир перевернулся, смертное тело лихорадит, ноги не слушаются, вязнут, оступаются, в голове шумит, колени предательски слабеют, выпрямляются неохотно, с каждым шагом склоняют хозяина лечь, свернуться калачиком

Они вынырнули из душного, плотного облака злых песчинок внезапно, точно из водной пучины на берег, к воздуху, к твердой поверхности, к сухим, темным, гостеприимным, освежающим стенам маленькой, тесной пещерки.

Сэки все же поддался уродливой, смертной слабости.

Стоило только войти в пещеру, как он оперся о стену, прислонился к ней плечом, зашелся в судорожном, выворачивающем нутро кашле. Рвоту удалось удержать в последний момент. Затем настал черед глаз - он проморгался, вытер их, как мог, сохраненным за пазухой платком.

Из-за ворота шихакушо пролился песчаный водопад. Широкие рукава, шиворот… Он снял и потряс одежду, потом напялил ее обратно. Злой, скрежещущий зубами от стыда и пережитого бессилия.

Сэки вздохнул, а затем его глаза расширились от осознания. Он резко замотал головой, нашел свою временную напарницу

Саммер уже успела пинками загнать осла в укрытие, оттащить вглубь телегу и теперь с натужным ворчанием поворачивала фургон левым бортом к входу.

Окумура поспешил ей на помощь. Вдвоем им кое-как удалось прикрыть три четверти пространства. Дыры заткнули одеялами с телег, но даже так порывы ветра заносили внутрь песок целыми пригоршнями.

- Фух, мы успели добраться до укрытия, - Саммер подарила ему мерцающую, искусственную улыбку.

Словно он не видел, какой ненадежной и хлипкой выглядела их преграда. Если самум продержится хотя бы несколько часов - их заметет песком по самую макушку.

- Я попытаюсь заткнуть щели барьером, - Саммер поникла.

- Все будет хорошо, Сэки, тебе не нужно волноваться… - она смешалась от его скептического взгляда.

- Прости…

Он удивленно поднял брови.

Странная манера взрослой охотницы извиняться за каждую мелочь уже начинала немного раздражать. Почему ей так важно быть идеальной в его глазах? Особенно, когда она сделала все возможное для их спасения!

"Саммер правильно понимает долг командира. Ты - ее подчиненный. Ты не знаком со здешним биомом и местными угрозами. Она почти провалилась".

"Аогари! Она спасла нас! И я искренне благодарен…"

"Только потому, что ты ничего от нее не ждал. Усмири гордыню, Окумура Сэки!" - он вздрогнул от гневного возгласа частички своей души, - "Вспомни миссию в Неизведанных Районах. Никто из синигами не сомневался в словах проводника, куда более слабого, чем любой офицер вашего отряда".

"Ты до сих пор не воспринимаешь местных охотников всерьез. Высокомерие не должно застилать взгляд. Иначе ты не сможешь разглядеть долг синигами перед собственным носом"

"Думаешь, я все еще не вижу в них равных?" - растерянно отозвался Сэки.

"Определенно. Хотя эта Рейвен довольно четко указала тебе свое место. Уверен, Саммер после нормального отдыха сможет не хуже. А теперь вспомни ее рассказ про убийцу-прахового мага".

Окумура заскрежетал зубами. Насколько же случайной, несправедливой оказалась его первая в мире победа

"Ты сейчас в положении новорожденной души, с неразвитым телом, рефлексами и даже сознанием. Взрослые, подготовленные охотники окажутся сильнее тебя еще долгие годы.

Стоит смириться с новым положением дел как можно быстрее. Иначе ты рискуешь не дожить до обретения истинных сил", - тон дзанпакто смягчился под конец, и Окумура ощутил его беспокойство.

Ох, он действительно нерадивый партнер, раз молчаливый Аогари закатил ему целую лекцию вместо уклончивых намеков. Окумура без него даже не заметил огромную проблему собственного восприятия.

Видимо, впечатления о Готей-13 как о подавляющей мощи слишком глубоко засели в его личности. Неудивительно, однако Сэки сейчас не в Сообществе Душ.

Пора перестать мерить всех вокруг завышенной меркой самой великой организации в Трех Мирах.

Синигами покачал головой.

Да уж, Аогари провел для него целую лекцию. Давно он не слышал столько слов от лаконичного и бесстрастного клинка.

Окумура вздохнул, осторожно подошел к Саммер, неловко похлопал ее по плечу, когда она подняла на него свой усталый, виноватый взгляд.

Гневное пыхтение осла оказалось дружно проигнорировано.

- За что ты все время извиняешься? Это ты довела меня до пещеры буквально за руку, - он неохотно протолкнул сквозь саднящую, неудобную, слишком человеческую глотку признание в собственной слабости, - я бы не дошел без тебя до укрытия.

Человеческое тело такое неудобное. Самум налетел слишком неожиданно: он не смог произнести нужное кидо, так как песок буквально забил ему горло, отрезал возможность произносить заклинания.

К сожалению, бывший Третий Офицер оказался достаточно плох в Пути Возвращения, кайдо, чтобы не суметь сходу бросить заклинание поддержки существования, а мелкий барьер от стихий из Пути Связывания, бакудо, так и не удосужился изучить в золотые годы пребывания в Сейрейтей. А ведь Айзен предлагал…

- Спасибо Сэки. Иногда ты такой милый, - она улыбнулась, потрепала его по голове.

Она улыбнулась скованно, несмело, точно ожидая окрика и обвинений, но потом улыбка начала становиться все более искренней, хотя и слегка тревожной.

А потом охотница решилась объяснить ему больше. Нырнула, точно в омут с головой, в описание всех опасностей их нынешнего положения.

- Боюсь, наше прикрытие не выдержит долго. Если бы только Рей не оставила в борту чертову дыру… - заключила она, прежде чем

- Звала меня, детка?

Саммер вскрикнула и повернулась, чтобы встретиться взглядом с рубиновыми зрачками бывшей? лучшей подруги.

Портал Рейвен

Использование кидо

Глава 15

- Звала меня, детка?

Саммер вскрикнула и повернулась, чтобы встретиться взглядом с рубиновыми зрачками бывшей? лучшей подруги.

Если бы Окумура мог писать картины, то эту он озаглавил бы "неуверенность и робость под глупой бравадой". Длинновато и вычурно, зато какой архетип!

Неловкое напряжение проявлялось в каждом жесте Рейвен. Дерганые шаги, поспешный (стыдливый?) поворот к порталу для закрытия, меч, который пришлось убирать в ножны с большой неохотой, медленное снятие маски деревянными от нервного напряжения пальцами.

Вечная ухмылка казалась приклеенной, глаза лихорадочно блуждали по телу Саммер, дыхание замирало от каждого подтверждения ее жизни. Как будто, вопреки всем подтверждениям прошлой встречи, она не чаяла увидеть ее в живых.

Теперь Рейвен расслаблялась с каждым взглядом, меняла беспокойство на беспомощность, на неумение сделать первый шаг

Пока вторая девушка молча, с непонятной эмоцией на пугающе неподвижном лице осматривала лучшую подругу.

Он почти видел, как бандитка плачет от облегчения под напускным позерством, хочет вернуть их отношения, и, при этом, панически боится показать собственные чувства.

Зачем постоянно обманывать себя и других? Он не понимал этих глупых пряток с играми в безразличие. Впрочем, и Шестой, и Одиннадцатый отряд поголовно поступали так же, как и Рейвен (что не помешает им свернуть ему голову за такие сравнения), поэтому он успел хорошо изучить подобный типаж.

И решил не встревать раньше времени. Постараться скрыть свое присутствие. Чем больше свидетелей, тем тяжелее таким, как Рейвен (Кучики или даже Кенпачи), признать свою ошибку, просто показать эмоции.

- Рада видеть тебя, Рей, - ровным, противоестественным для нее тоном произнесла Саммер.

Брюнетка напротив вздрогнула, лицо на долю секунды приняло беспокойное, загнанное выражение, которое ушло быстрее, чем кто-либо, кроме Аогари, смог бы его заметить.

- Саммер, - она покачнулась на месте, точно собралась сделать шаг вперед, но в последний момент передумала.

Нетрудно догадаться, что в их паре именно Саммер отвечала за все эти дружеские жесты, объятия и прочие социальные действия. Рейвен лишь реагировала на них нужным ей образом. А теперь необходимость сделать первый шаг доводила ее до умоисступления.

Окумура ощутил всплеск внезапного сочувствия.

Он хорошо понимал Рейвен, за исключением того, что сам всегда шел друзьям на встречу, в меру своих сил и понимания. К его досаде - весьма скромных. Он не являлся ни самым проницательным человеком в комнате, ни самым чутким.

Впрочем, по этим показателям среди всех живых существ пещеры Рейвен заняла бы последнее место.

Включая испуганного ее внезапным появлением осла, скальных червей и мокриц.

- Ах, я так рада, что ты решила зайти ко мне на огонек, - Саммер, наконец, улыбнулась

Сэки вздрогнул, после чего предпочел медленно-медленно отойти подальше. Желательно, прямо в бурю, но адова повозка глумливо встала на пути к бегству.

Охотница перед ним излучала не энергичную доброжелательность пополам с заботой, а удушающе-гневную, сосредоточенную злость. Словно росчерк клинка или выстрел винтовки.

В тот момент ее реацу слишком сильно напоминало Окумуре об одной конкретной синигами.

Унохана Ячиру, первый Кенпачи Сообщества Душ. Самая опасная мечница за всю историю Сейрейтей. Действующий капитан Четвертого Отряда медиков.

Синигами очень не любил, когда любые люди рядом с ним вызывали подобные ассоциации. Хуже нее только Ичимару Гин, Кучики Кога или Куроцучи Маюри. И дело здесь совсем не в личной силе.

"Отойди к повозке, мастер. Если начнется бой, придется поддерживать щит с обеих сторон. Нельзя дать им разбить единственное препятствие между вами и духовной бурей".

"О чем ты говоришь, Аогари? Никто не станет драться", - пробормотал он так, что не верил даже самому себе.

Зато понемногу сместился к выходу из пещеры.

Рядом с ним встал тихий и незаметный осел, который очень плохо воспринял попытку сместить туловище позади него.

Глупое животное.

Жизнь синигами куда важнее.

"Хватит упираться и косить на меня бешеным взглядом. Эй, ты что, попытался меня лягнуть?!"

Впрочем, ничего страшного. Зато на следующий привал у них будет вдоволь свежего мяса.

- Почему, Рей, почему? - Саммер пошла на нее механическими движениями души-плюс в кукольном гигай, на лице широкая, застывшая в жутком оскале улыбка

И слезы в уголках глаз.

Заметные едва-едва, как после зевка или внезапного удара. Чистый рефлекс организма.

Почему-то они расстроили его еще сильнее выражения лица.

"Твой командир неадекватен. Действуй!" - Аогари уловил в нем колебания и безжалостно кинул под котоцу по имени Саммер.

"Да, начать избиение единственной надежды на выживание - крайне плохая идея. Придется вмешаться…" - Сэки чуть не всхлипнул от такой необходимости.

Глупые реакции смертного тела.

Будучи душой, он бы не испугался… так сильно.

Только воля, закаленная в сотнях лет непрерывных боев, не позволила издать постыдное хныканье, когда он направился прямо к застывшей композиции из двух подруг.

Одна из которых нависала над другой с обещанием боли в глазах, несмотря на свой куда более низкий рост и слишком доброе выражение лица, намертво запечатленное в чертах лица всем прошлым опытом.

"Что мне сказать? Эм… что мне сказать? Неважно, лишь бы отвлечь. Деталь, наблюдение, нечто необычное…"

- О, Рейвен, ты кого-то убила недавно? - спросил он самым невозмутимым тоном, на который оказался способен.

Окумура Сэки должен оказаться выше всех этих смертных дрязг.

В крайнем случае, он просто уйдет в круговорот душ.

Еще бы глупое тело не реагировало на опасность таким постыдным образом. Ну вот причем здесь вообще колени? Почему они дрожат при угрозе? Это абсолютно бессмысленно!

- Я бы сказал: вчера или сегодня, - продолжил синигами.

О, есть попадание.

Обе девушки застыли, а затем медленно обратили к нему свои лица. Брюнетка - обрадованно, несмотря на сомнительную тему, ее убийца подруга - чисто по инерции. Как духовный механизм, что поворачивает свое оружие на звук.

Секунду спустя до них обоих дошел смысл вопроса.

- Н-никого я не убивала, сопляк! С чего ты вообще взял?! - она нервно покосилась на Саммер, которая понемногу стала оттаивать, переставала выглядеть куклой с подмостков театра одного Великих Домов.

- Да? То есть мужчина средних лет с тесаком и татуировкой… - он бесстрастно описал приметы, пока этот самый мужчина с инфернальным воем летал вокруг головы Рейвен и молотил своим оружием так, что от него оставалась лишь размытая полоса.

Самой убийце от своей жертвы казалось ни жарко, ни холодно - усилия глупой души не приносили ровным счетом никакого результата, что приводило мертвого головореза в еще более сильную ярость.

Как сказали бы в его первой жизни: процесс с положительной обратной связью.

- О-о-откуда ты знаешь, салабон?! Чтоб меня! Это Проявление, да? Проявление?! - челюсть Рейвен отпала без грохота, но с ультимативной эпичностью.

В глазах Саммер сквозь пелену абсолютной ярости стало проникать недоумение, любопытство

- Я вижу призраков, - пожал плечами Сэки, - а вы - не видите? Угу, определенно нет. Иначе Рейвен бы не мирилась вот… хм, вот с этим.

Позади нее призрак мужика яростно плевал убийце в затылок. Не то, чтобы от его эктоплазменного рта отделялись хотя бы призрачные слюни, но экспрессии хватало на двоих.

А когда он стал развязывать шнурки своих допотопных штанов, даже Сэки отвернулся, едва сдержав гримасу отвращения.

Мертвые иногда такие мерзкие. Если бы живые видели призраков, то придумали бы способ избавляться от них в первые же секунды, еще на заре их странной цивилизации.

Поэтому иногда он творчески интерпретировал обряд кон:со, духовное погребение. Мечом не обязательно легонько тыкать в лоб. Можно ударить ножнами по хребтине или заехать рукояткой в глаз, добавить по связи болезненных ощущений, лишь бы ненароком не развоплотить придурка.

Он давил ухмылку каждый раз, когда видел, как такие вот несносные души приземлялись в Сейрейтей с болезненными воплями и оставляли после себя небольшой кратер.

Не все его коллеги отличались почтением к мертвым.

- А-А-а, какие еще призраки? - бандитка схватилась за голову, - хватит меня разыгрывать, сопляк, кто вообще в них верит, даже в твоем возрасте? Ты подсмотрел, да? Подсмотрел?

Саммер невольно хихикнула.

Этот легкий, почти неслышный смешок заставил Рейвен сначала вздрогнуть, затем расслабиться, вытянуть спину, расправить плечи. Она словно получила полное очищение от своих грехов в Круговороте.

Хотя, видит Король Душ, это определенно было не так. Равно, как и с настроением Саммер.

- Я - синигами. Я должен видеть призраков. Это базовое умение. Без него тебе нечего делать в рядах Богов Смерти.

- Богов Смерти, - эхом повторила она, а губы Саммер невольно скривились в улыбке.

О, наверняка охотнице доставляло удовольствие наблюдать, как провинившаяся подруга не может принять тривиальную правду.

Благо, Сэки успел объяснить свое происхождение Саммер за время их пути, поэтому она сможет вдоволь посмеяться над подругой, которая все еще не может поверить в простую истину.

Что вообще такого невероятного в стосорокалетнем Боге Смерти, заключенном в смертное тело ребенка с говорящим мечом за поясом?

Вера в его слова - просто здравый смысл.

Окумура решил вовлечь Рейвен в разговор, потом как-нибудь заставить Саммер давать комментарии, и, таким образом, косвенно снизить накал.

Прием, которым любил пользоваться их капитан Укитаке.

Он всегда представлял себя как компромиссную фигуру, посредника, через которого остальные участники выражают свое мнение, а затем понемногу вовлекал стороны в обсуждение, тонко подводил к черте, за которой они, сами того не понимая, начинали общаться напрямую.

Ловкость, особенно необходимая в общении с эксцентричными гордецами-капитанами.

Жаль, Рейвен и здесь все испортила.

- О, то есть тебя спас целый Бог Смерти? - натужно рассмеялась она и повернулась к Саммер, - какой шанс встретить его в пустыне? Ты такая удачливая!

- Да, Рей, - с жесткой складкой у рта ответила ей Саммер, - как оказалось… вероятность моего спасения от Бога Смерти выше, чем от товарища по команде.

Рейвен побледнела так резко, словно вся кровь исчезла из ее вен.

Руки сжались в кулаки, рот беспомощно раскрылся, затрепетали ноздри.

Она закачалась от полученного удара сломанной куклой, зрачки сначала расширились от шока, потом сузились от беспомощной ярости и сердечной боли.

Сэки не смог распознать ни одну эмоцию из того лоскутного хаоса, что появился на ее лице поверх остатков самоконтроля.

Рейвен отвернулась, внезапно и порывисто, с механичностью поделок Двенадцатого, до ушей донесся задушенный всхлип, дрожащая рука ходила ходуном, никак не могла нащупать клинок, наконец вынула его из ножен, поднялась, чтобы разрезать пространство в багровой ране странной Гарганты

- Рей! - Саммер влетела в нее истеричным метеоритом, от толчка девушки чуть не покатились по полу, - не смей! Не смей бросать меня снова!

- Ты-ы-ы-ы… - брюнетка зашипела на нее глухим, простуженным не то от гнева, не то от горя голосом, замахала руками, стараясь не попасть мечом по кольцу рук вокруг нее, по черно-багровой макушке, по белому плащу.

Рейвен покачнулась, зашипела с бессвязной злобой, блеснули омытые слезами глаза.

Она начала заваливаться назад вместе с обвившей ее на манер гусеницы Саммер. Девушки грохнулись на пол, завозились двумя спутанными клубками конечностей. Возгласы, ойканья, ругательства и скрежет оружия по камню перемежались насыщенным эмоциями пыхтением…

- Прости меня, прости. Я слишком зла, я не хотела, не так, я люблю тебя, Рей, я хочу верить, не уходи, не уходи опять, я… - крики Саммер превратились во всхлипы, перемежаемые непонятными обрывками слов.

Бандитка вторила ей невнятными возгласами, пыталась то отодвинуться, то сжать ее покрепче в своих объятиях, то убрать острое лезвие от тела бывшей сокомандницы. Уже дважды брошенной ей и по ее вине.

Спустя несколько минут они успокоились и затихли.

Саммер лежала на груди своей самой близкой подруги, тихонько плакала и сопела ей куда-то в ключицу, а та расслабленно распростерлась на спине, волосы рассыпались по пыльным от песка камням, и смотрела, смотрела в потолок пещеры своими жестокими, такими нехарактерно мягкими в этом моменте красными глазами

В них стояло удивительное для прошлых минут, странное для Рейвен домашнее спокойствие... почти счастье.

Она не позволила себе проявлять радость столь же страстно, сколь ее первая, ее единственная подруга, но рука со сбитыми костяшками и подстриженными до мяса ногтями нежно, заботливо, собственническим жестом гладила черно-красную гриву Саммер.

Еще через несколько минут напряжение отпустило их обоих достаточно, чтобы Саммер смущенно отстранилась, скатилась с подруги, встала на ноги, потом помогла подняться Рейвен.

Обе избегали смотреть друг другу в глаза, но при этом улыбались. Одна - весело и капельку смущенно, другая едва заметно, уголками губ, но с оттенком облегчения, а также злости на саму себя.

- Я бы хотела помочь тебе. Хотела оказаться рядом, спасти, драться, вырвать кишки ублюдкам и развесить их по кактусам, если бы знала, если бы могла… - Рейвен первая нарушила тишину, начала сперва спокойно, но затем все более сбивчиво объяснять

- Я верю тебе, - Саммер покачала головой, приложила указательный палец к губам, - прости… прости, что сомневалась, Рей. Сэки сказал мне, что ты приходила, что пыталась спасти меня… от него, - она слегка отклонила корпус, спрятала руки сзади и выдала ей дразнящую девичью улыбку.

- Каково это, биться с восьмилетним мальчиком за право заботы надо мной?

- Чтоб меня поймал Атлас, Саммер, даже не начинай это дерьмо, - брюнетка спрятала лицо в ладонях и застонала, - Это я должна подкалывать тебя, а не наоборот!

- О, но ты ведь всегда говоришь: "слабые выживут". А сама проиграла этому милому ребенку…

- Я НЕ ПРОИГРАЛА!!! - она опасно сверкнула своими рубиновыми глазами и злобно зыркнула на невозмутимого синигами, который стоял и спокойно смотрел на самое странное воссоединение товарищей, которое видел за свои сто сорок лет.

"Не втягивайте меня в свои игры! Эта черноволосая рёка достаточно буйная, чтобы потом доставать меня из-за своей мнимой гордости все следующее столетие! Я знаю, я нарвался на идиотку Сой Фонг!"

- Она не проиграла, - Окумура как можно безразличнее пожал плечами, - хотя удар по горлу я все же провел.

- Пф-ф, аха-ха-ха-ха, - Саммер согнулась пополам, красное лицо расколола улыбка, пока она изо всех сил сдерживала веселый смех.

Вряд ли только из-за самой нелепости ситуации. Просто напряжение выходило из нее самым простым способом.

Там, где Рейвен шла на поводу у злости, Саммер предпочитала сводить все к юмору. Впрочем, Рейвен тоже не чуралась этого подхода.

И ее широкая, мстительная ухмылка не предвещала ничего хорошего.

- Напомни-ка мне, дева-в-беде, кому из нас менял подгузники мелкий пацан, пока "самая крутая, жопонадирающая", по ее собственным словам, охотница валялась дохлой коровой в обнимку с ослом и награбленными вещами? - Рейвен осклабилась настолько погано и триумфально, что слегка смутился даже сам Сэки.

- О-откуда ты знаешь?!! - Саммер взвизгнула с яростью фурии.

- Я все ви-де-ла, - пропела радостная бандитка, - когда осматривала тебя. Чтоб меня посадил на цепь Озпин, если это не самый глупый и огромный подгузник, который я встречала за всю свою жизнь…

- Нет, - Саммер отступила от нее на шаг, - нет, этого не может быть. Не-е-ет..! Ты же никогда мне этого не забудешь!!!

Она почти сравнялась цветом с призраком позади Рейвен, на глаза навернулись слезы, красные пятна поползли по скулам и шее, еще более заметные на фоне бледной кожи цвета камней сэки-сэки.

Глаза девушки стали закатываться, точно в обмороке

- СЭКИ!!! - заревела она не хуже Пустого, - КАК ТЫ МОГ?!!

Окумура только пожал плечами. Он вообще не видел в этом проблемы. Разве смертные не имеют дела с утилизацией своих телесных отходов каждый день? Она находилась без сознания, в беспомощном состоянии, после долгого, безнадежного боя. Нет ничего постыдного ни в ранении, ни в реабилитации от него.

Что вообще не так?

- Ох, жду не дождусь, когда ты вернешься обратно в Вейл. Я даже не поленюсь и приглашу своего тупого братца выпить, чтобы рассказать ему парочку самых пика~антных под.роб.нос.тей, - прожурчала она в ухо подруге самым довольным тоном, который Окумура имел несчастье наблюдать у нее когда-либо.

- ТЫ НЕ СДЕЛАЕШЬ ЭТОГО!!!

Саммер окончательно сломалась.

Она подскочила к подруге, взяла ее за плечи и стала неистово трясти в самом крупном приступе паники со времен ее пробуждения. Глаза широко распахнуты, во рту застыл крик ужаса, ногти впились в кожаную форму так, что бандитка морщилась даже сквозь весь слой одежды и защитную ауру.

- Прекрати меня раскачивать, гриммова истеричка! - она попыталась отцепить от себя возлюбленную подругу, но добилась только того, что Саммер начала тихонечко подвывать и мотать головой, точно глупая детская игрушка из богатых районов Руконгай.

- Ладно-ладно, не скажу я ни Кроу, ни его тупому приятелю, - пробурчала она, пока ее тело ходило ходуном, - считай это моим подарком к твоему выздоровлению.

Амплитуда колебаний слегка замедлилась, чем она не преминула воспользоваться.

- Но вот твой маленький герой таких обещаний не давал, - гадостно пропела Рейвен, после чего ткнула пальцем в сторону Окумуры.

Мерзкая женщина вероломно перевела внимание сошедшей с ума охотницы на ни в чем не повинного синигами. Он всегда знал, что нельзя доверять грязным бандитам.

Лишь в очередной раз убедился в их абсолютной порочности.

Окумура даже сбежать не мог из проклятой Богом Квинси пещеры, пока повозка все еще сдерживала буйство стихии снаружи.

Саммер мягко повернулась к Сэки, при этом не переставая держать в стальной хватке плечи подруги, по-совиному резко наклонила голову вправо. Кажется, он даже слышал хруст

Руки мягко, точно куски ткани, сползли по чужим наплечникам, безвольно хлопнулись вниз, остались болтаться ненужными придатками,

А затем она с ужасающей скоростью возникла прямо перед ним.

Несчастный Третий Офицер не успел отреагировать, отшатнуться, уйти в сюнпо, скрыться за гадкой бандиткой, когда Саммер по-матерински нежно обняла его за шею обеими руками, резко приблизила свое лицо к его собственному и

- Ты будешь молча-а-ать, - прошептала она ему прямо в губы тихим, странно певучим, несмотря на всю хрипоту голосом.

Неживым, точно скрип засохшего дерева в Лесу Меносов.

А Сэки вдруг совершенно не к месту вспомнил жанр "ужасы" из театральных постановок на плоских экранах его прошлого мира.

"Спаси меня, Аогари!!!"

"Увидимся в лучшем мире, мастер"

"За что..?"

Широко, ужасно, неестественно широко раскрытые, точно выдавленные глаза, застывшее выражение на лице, обманчиво-мягкая хватка на шее и общая интенсивность заставили его глупое тело дрожать и впустую шлепать мгновенно пересохшими губами.

И застучать зубами, когда руки начали медленно и нежно сжимать удавку вокруг шеи.

Он почти коснулся лицом ее губ, хотя изо всех сил пытался отвернуть голову, ощутил ее запах, запах коричного дерева, розовой воды и нагретого песка, багровые кончики прядей тревожно защекотали скулу

- Я буду молчать! - в панике выдохнул он.

Взгляд не отрывался от застывшей линии ее рта, от следов светлых дорожек на чумазом лице, пушистых ресниц того же странного цвета, что и остальные волосы

Он почувствовал, как краснеет, хотя наблюдение и за своим, и за чужими телами говорили, что должно быть наоборот.

Плевать. Сейчас странные реакции гигая - последняя из его проблем.

- Клянусь Королем Душ, я никогда не скажу, про, эм, подгузник..? - облегченно произнес Сэки, когда Саммер слегка отодвинулась.

- Тш-ш, не произноси это слово вслух, глупенький, - она поднесла свой палец к его губам и тихо захихикала все с теми же пугающе застывшими мимическими мышцами.

Он не знал до этого момента, что люди вообще способны на такое.

- Забери меня Братья-Боги, Саммер, сейчас пацану точно потребуется твой собственный пампе…

Она вздрогнула от ее очередного перемещения и благоразумно не стала заканчивать фразу, с чужими руками на собственной шее.

Красные следы в виде пальцев все равно отчетливо виднелись на молочной коже.

- Ах, как хорошо, что мы все узнали счастливую, ПРАВДИВУЮ историю моего спасения, - теперь Саммер улыбалась почти нормально, хотя эхо прошлых действий предупреждающим облачком витало над каждой сказанной фразой.

Окумура переглянулся с Рейвен и решил со всей возможной строгостью соблюдать данную им клятву.

Во имя своего мастера, Аогари торжественно пообещал то же самое.

Истинные формы дзанпакто разных синигами

Глава 16

- Ах, как хорошо, что мы все узнали счастливую, ПРАВДИВУЮ историю моего спасения, - теперь Саммер улыбалась почти нормально, хотя эхо прошлых действий предупреждающим облачком витало над каждой сказанной фразой.

Окумура переглянулся с Рейвен и решил со всей возможной строгостью соблюдать данную им клятву.

Во имя своего мастера, Аогари торжественно пообещал то же самое.

- Да, хорошо, - неловко рассмеялась бандитка, - сопляк уже рассказал мне, как отбил тебя от гримм и бандитов, а потом выхаживал несколько дней… Определенно БЕЗ особых подробностей, беовульф тебя раздери, Саммер, хватит сходить с ума!

Та лишь хихикнула в ответ. Совсем не психически.

- Напоминает, правда? Когда ты через неделю после посвящения решила взять мое лидерство привычным для тебя способом.

- И я точно не собираюсь повторять прошлых ошибок, - пробурчала она, но на лице заиграла ностальгическая улыбка, - гримм, какими мы с Кроу тогда были придурками. Хотя и меньшими, чем этот отмороженный сопляк.

- Мое имя Окумура Сэки, и я не потерплю оскорблений в свой адрес, - нахмурился он и положил руку на меч.

Рейвен пренебрежительно фыркнула, однако натолкнулась на неодобрительный взгляд бывшей сокомандницы и махнула рукой.

- "Сопляк" - это не оскорбление. А нападение на взрослую охотницу, одну из сильнейших в Ремнанте - чистое самоубийство даже без учета твоего возраста, пацан. Не надо говорить, что я не права.

- У каждого свой критерий безумия. Я лишь защищал Саммер. И не рассчитывал на победу.

- Тогда на что? - Рейвен скептически выгнула бровь, - что наша спящая красавица за время нашей драки получит поцелуй от прекрасного принца и ускачет с ним прямиком в замужество? Маловероятно, учитывая, что она уже замужем. Или семь сраных гномов украдут ее в хрустальном гробу из пустыни прямо под моим носом?

- Иногда во время боя происходит скачок силы. Мой капитан много рассказывал об этом. С примерами. Но вообще… я рассчитывал на достойную смерть, - он пожал плечами.

Неужели она не понимает очевидных вещей? Хотя, что еще взять с бандитки, сколько бы местное общество не прививало ей идеалы синигами… то есть охотников.

"Хм. Твой нелюбимый Одиннадцатый, наоборот, горячо бы одобрил такое решение. Хватит искать похожие черты в двух мирах, Окумура Сэки. Чтобы достойно стоять на страже Ремнанта, ты должен полностью принять его уклад и особенности. Стать в нем своим, каким ты считался в Готей-13".

"Не могу сказать, что я хорошо туда вписался", - проворчал синигами, но без особого энтузиазма.

Он знал, что его меч прав.

- На достойную смерть? - Саммер повторила это таким тоном, точно не знала, заплакать ей или разозлиться.

Рейвен казалась скорее задумчивой и неохотно впечатленной, чем злой. Впрочем, она безо всяких раздумий примет сторону подруги, какой бы нелепой и оскорбительной для стосорокалетнего офицера та ни казалась.

- Я помню нашу договоренность, Саммер, - поспешил он успокоить излишне нервную охотницу, - пока ты - командир нашего отряда, я не буду действовать без команды. Если она не несет урон моей чести, - педантично уточнил он.

Серьезно, сколько уже можно?

От его слов на заднем фоне фыркнула одна Рейвен.

- Тем более, ты жива и восстановила силы. Вдвоем мы отобьемся от любой угрозы, - он знал, что звучит излишне напыщенно, но ничего не мог с собой поделать.

Взывание к гордости синигами, к личной силе, либо к ответственности - единственная мотивация, которую он мог дать собственным подчиненным.

Окумура относился к себе критически: он признавал, что довольно плох в тонких интригах, манипуляциях или поднятии морали.

К счастью для него, охотница не стала срываться в неуместную гиперопеку, нравоучительство или обиды. Лишь вздохнула, погладила его по голове и в очередной раз попросила не рисковать собой понапрасну.

- Я не собирался. Это здравый смысл, - важно кивнул он.

Рейвен расхохоталась так сильно, что начала икать.

- Ох, не могу, здравый, ах-ха-хк-кха, сука, смысл. Ты, кх-кх-кх, пацан, как вечное затмение на месте здравого смысла окружающих. Даже самые конченные, самые кровожадные или тупые придурки из моего племени имеют больше связей с реальностью, чем ты.

- Говорит душа, которая даже не сняла маску Пустого, прежде чем бросаться к своей раненой подруге, - пробурчал Сэки.

- О да, это же такие похожие вещи, - клыкасто ухмыльнулась Рейвен.

БУМ

Их обмен саркастическими комментариями прервал особенно мощный удар в корпус фургона, от которого вся баррикада завибрировала от пола до потолка, а большую часть заткнутых в дыры одеял порывом разбросало по пещере.

Одно такое упало прямо на голову Рейвен, после чего разозленная бандитка чуть не разорвала плотную ткань, пока выпутывалась из-под внезапной атаки тряпкой.

- Что у вас вообще здесь происходит? - она нахмурилась и прикрыла голову локтем, когда из дырок в пещеру начали залетать целые горсти песка.

- Самум, - коротко бросила Саммер.

- О, так я пришла как нельзя вовремя! - она подмигнула подруге и удостоилась легкой улыбки.

- Прости, Сэки, кажется, нам придется оставить твои вещи здесь. Мы не сможем быстро перенести их через портал. Особенно повозку.

- Можем оставить вместо нее осла, - тут же предложил синигами.

Бросать нажитые непосильным трудом вещи, из-за которых обгорела на солнце и неприятно чесалась внешняя оболочка тела, не хотелось. Тем более, по плану, они должны составить его начальный капитал, пока он не разберется со способом заработка в новом мире.

Вряд ли здесь хоть кто-нибудь, даже старосты из дальних районов, станут платить по первому требованию любой подозрительной душе, готовой избавить их от присутствия гримм.

Система охотников Ремнанта казалась более организованной, а атаки гримм - намного более предсказуемыми, чем внезапный налет Пустых через Гарганту.

Поэтому синигами в деле поиска работы предпочитал быть пессимистом и не рассчитывать на сомнительные варианты в таком важном деле, как собственное проживание и комфорт.

- Пф-ф-ф, это так не работает, малыш. Ты не сможешь бросить осла на баррикады вместо чего-нибудь ценного, как бы тебе ни хотелось обратного. Видят Боги, я пыталась. Я так долго пыталась, но Проявление Кроу раз за разом портило все мои планы…

- Рей! - Саммер возмущенно шлепнула ее по руке, но на губах мелькнула мимолетная улыбка.

- Капитан Укитакэ говорил, что настоящему синигами по плечу абсолютно все, - пробурчал Окумура.

Рейвен снова расхохоталась.

Казалось, облегчение от воссоединения с Саммер подарили ей столько хорошего настроения, что оно выплескивалось через край игривостью, повышенной (относительно прошлого значения) любовью к миру и даже некой степенью терпимости.

- Ох, Сэки, я думаю, он имел в виду немножко другое, - Саммер тоже едва сдерживала смешок, - и издеваться над животными плохо!

- Он издевается надо мной всю дорогу! - возмущенно пробормотал синигами и только потом понял, как глупо это звучит.

- Ладно, забудьте. Неужели нет никаких способов?

- Мы могли бы разгрузить вещи… - Саммер закусила губу.

"Нет, слишком долго. И разгружать, и таскать через гарганту. Вряд ли порочная подруга Саммер сможет долго поддерживать разрыв в пространстве. Она, все же, не адьюкас, и даже не гилиан. По крайней мере, у нее нет дыры. Хотя маска имеется".

Он вздохнул. Время головной боли.

- Я выставлю барьер. Хватит на минуту…

- Барьер? - глаза охотницы загорелись, как после демонстрации "связующей молнии" Цузури Райден

- Слабый. Я не так хорош в бакудо. Особенно с этим мелким телом, - последнюю фразу он пробурчал под нос, слишком стыдясь временной беспомощности.

- Что еще за барьер? - подозрительно прищурилась Рейвен, - это похоже на твои странные атаки во время нашего боя?

- Да. Не отвлекай меня, женщина, раз не можешь помочь, - холодно бросил Сэки, однако добился противоположного результата.

- Ах ты, маленький..! - Рейвен злобно ругалась и потрясала кулаком, пока Саммер держала ее за талию и тихо хихикала.

- (...) Путь связывания номер восемнадцать: Кёмон!

Барьер воздвигся разом, от пола до потолка, возник уплотненным воздухом на пороге входа в пещеру, почти невидимый и неощутимый. Точно чистое стекло вольера в зоопарке - очередная странная ассоциация, что успела пройти с Сэки сквозь все его долгое бытие Богом Смерти.

Что такое вольер? Зоопарк?

Он давно забыл. Только использовал в повседневной ругани на подчиненных.

Хрупкие серебряные линии, точно свежие трещины, проявлялись и тускло искрили на идеально ровной поверхности каждый раз, когда по ним бил дождь суровых, разогнанных энергетическим катаклизмом песчинок.

И Саммер, и Рейвен несколько секунд просто пялились сквозь прорехи баррикады на самую странную аурную технику, которую им доводилось видеть за всю свою жизнь. Лишь превращение Рейвен в ворону могло поспорить с удивительными навыками этого ребенка, однако ей этот дар преподнес Озпин

С помощью магии.

Неужели Сэки…

- Быстрее, Рей, быстрее!

Саммер уже дернула на себя фургон, со скрежетом вырвала его из единого ансамбля нагромождения.

Тонны песка между частями баррикады издали неприятный шорох, осыпались водопадом на каменный пол пещеры. Телега чуть не перевернулась вместе со всеми вещами, остатки одеял и полотенец лежали под ногами половыми тряпками - забирать их не осталось ни времени, ни желания.

- Почему я должна помогать мелкому засранцу сохранить свои вещи? - Бандитка все же помогла Саммер отодвинуть фургон, а затем затолкать его в свою гарганту.

Удивленные возгласы по ту сторону обе девушки дружно проигнорировали.

Вместо этого они тем же способом втащили туда тележку. Окумура как раз успел поймать с помощью "хайнава" (бакудо номер четыре, "ползущий канат") парнокопытное в очередном приступе паники, пинками затолкал его в портал, а дальше они дружно перешли туда сами.

Будучи одной ногой в гарганте, он успел расслышать стеклянный звон, а затем длинный, угрожающий гул, с которым пустынный Самум смел духовную преграду со своего пути.

Но Окумура ушел раньше, чем смог ощутить на себе последствия.

Багровый провал закрылся.

Сэки на секунду прикрыл глаза, переждал мимолетную тошноту от перехода в совершенно другую местность, затем медленно огляделся по сторонам.

Они находились в крупном лагере, на манер бандитского, когда некоторые группировки устраивали себе убежище между районами.

Те же ряды палаток, землянок, тентов, других странных времянок для проживания, хранения вещей или припасов, бестолковое нагромождение всевозможного добра, вероятно, наворованного, прямо в проходе.

Домашние животные сновали между грудами хлама, ограждений, сломанных остовов телег и самобеглых повозок из первой жизни Сэки. Свиньи хрюкали, квохтали куры, блеяли козы, иногда таранили разную дрянь толстым лбом или пытались взрыхлить бедную землю копытами.

Единственное отличие от Руконгая - огромный частокол из остро заточенных бревен. Бандиты Сообщества Душ так не старались: в Сейрейтей Пустые являлись не привычной данностью, а редким, опустошительным бедствием.

Как и синигами, если им поручали охоту на преступников.

Вокруг гарганты уже собралась немалая толпа. В основном крепкие мужчины, хотя имелись такие же неприятные, разбитные женщины с кучей татуировок, оружием на поясе и расчетливым выражением лица, а также злые дети с глазами стервятников.

Каждый в толпе пытался пробиться поближе, расталкивал остальных локтями, пинал детей, рычал, огрызался, тискал рукояти оружия, но не доставал его. И никто, совсем никто не переходил условной черты, что отделяла прибывших с Рейвен от всех остальных.

Кроме одного пожилого мужчины, который молча застыл рядом с бандиткой в ожидании приказов.

"К нему она и открыла портал", - заключил про себя Окумура.

Рейвен по-тихому пыталась отдышаться, пока Саммер с Сэки оглядывали толпу, а затем молча проверяли телегу с повозкой на целостность.

Наконец, молчание предводительницы стало затягиваться так сильно, что некоторые начали приближаться к ним все ближе и ближе.

Бандитку их очевидный интерес, любопытство и нетерпение не волновали ни в малейшей степени. Она повернулась спиной к своим людям, гордо подбоченилась, а затем театрально развела руки в стороны.

- Добро пожаловать в племя Бранвен!

"М-да. Выглядит как убогая пародия на Одиннадцатый. По крайней мере, гнусные рожи человеческого мусора один-в-один. Мастерство - сильно вряд ли. Слабые души: никого, кроме Рейвен, с "открытой аурой". Лучше, чем некоторые руконгайские бандиты, особенно если учесть огнестрел у дюжины душ

Однако сравнивать даже со стражей внешних врат Сейрейтей… просто смешно".

Пока Саммер вздыхала, Рейвен лениво отпинывала в сторону тех, кто подошел чересчур близко, а Окумура оценивал окружающих

Один из бандитов воспользовался толпой, рассеянным вниманием прибывших, а также собственным удачным положением.

Длинный, заросший, с кудлатой башкой и звероватым выражением лица, он сперва прятался за чужими спинами, потом отошел в сторону, пригнулся, дождался, пока Рейвен повернется к нему спиной.

После чего беспардонно полез в телегу, быстро схватил один из автоматов с самого края, крикнул что-то радостно-одобрительное, потянулся за следующим

- Эй ты, оборванец. Положил вещь на место и пошел вон отсюда, - нарушил молчание синигами.

Его указательный палец смотрел прямо на пойманного с поличным бандита.

Вся толпа, как и Саммер с Рейвен, дружно прекратили гомон и воззрились на двух участников конфликта. Но если Саммер явно разрывалась между желанием вмешаться и неуверенностью, то Рейвен лишь гнусно, предвкушающе ухмыльнулась, да мягко взяла свою подругу под локоток.

Чтобы не мешала наслаждаться бесплатным представлением.

- А? Ты еще кто такой, сопляк? Ты хоть понял, кому это сказал, сучий выродок? Мелкий урод, щас станешь короче на голову! - бандит навел на синигами украденное оружие

- Бьякурай! - луч белой молнии вырвался из пальца, пробил насквозь запястье преступника, прожег грубую рубаху на животе и оставил огромный, неприятный ожог

Кожа на животе мгновенно обуглилась, пошла пузырями по краям, краснота распространилась далеко за пределы видимой плоти, под рубашку, выше, к груди, по бокам, ниже, к поясу

- А-А-А!!! - бандит выронил оружие, осел на землю, прижал раненую руку к животу, накрыл ее здоровой.

Окумура удовлетворенно кивнул.

С момента прибытия ему еще не довелось опробовать четвертое хадо, одно из самых любимых в бытие сначала седьмым, а затем пятым офицером.

Потом Третий Офицер нашел себе кидо помощнее, однако сейчас четвертый Путь Разрушения прекрасно подходил по возможностям новому телу.

- Сэки! - шокировано воскликнула Саммер, пока Рейвен молча скалилась: снисходительная, одобрительная, а может просто позабавленная.

Синигами повернулся к ней, недоуменно поднял бровь, пока бандит на заднем фоне оглашал воздух стонами, воплями, хныканьем и скрипом пальцев по земле, в которую он вгрызался здоровой рукой.

- Думаешь, надо было сразу в голову? Но он из племени Рейвен. Может, не станем убивать их с порога? - поделился он своими опасениями с Саммер.

Девушка выпучила глаза, а затем начала гневно хватать ртом воздух.

Рейвен задохнулась от смеха, принялась шлепать себя по колену, с багровым от хохота лицом, чем моментально перекрыла возмущенный гул племени бандитов.

Она подошла к своей подруге и с ясно видимым удовольствием начала лупить ее по спине, не прекращая ржание самки гиены.

- Ах, Саммер, ты, ха-ха, такая кровожадная, хе-хе-хе. Не заставляй, у-ха-ха-ха, бедного мальчика совершать, а-ха-ха-ха-а, а-а, уф, совершать здесь убийство.

- Вы-ы-ы..! - она стремительно покраснела от гнева, оттолкнула Рейвен, а потом попыталась отвесить синигами подзатыльник.

Наученный горьким опытом, он моментально спрятался за телегу, рядом с пострадавшим бандитом, который все никак не мог заткнуться и перестать вопить.

"Надо было заморозить конояро через "Хёма но Кю", лук ледяного демона. По крайней мере, бандит не смог бы вопить, даже если попасть в руку или ногу. Иногда с живыми столько мороки. Слабым душам почти всегда хватало духовного давления реацу".

Тем временем, Саммер продолжала идти к нему с рассерженным видом и сжатыми в кулаки руками.

Чикущо!

Он не собирался повторять свой забег по убежищу в мертвом селении.

- Хорошо, хорошо! Не надо так злиться! Давай, я его просто добью и все! - воскликнул Окумура и начал направлять указательный палец в голову раненому.

Рейвен согнулась пополам от нового приступа смеха и почти рухнула на пол, в последний момент ухватившись за тележный борт.

- Сэки, нет!!!

В ее голосе послышался такой ужас, что он застыл, как вкопанный, на рефлексах подчинения приказам. Только тихий белый огонек плясал на кончике ногтя.

Чудом уцелевший бандит завороженно смотрел своим потным, бледным с прозеленью лицом за слабой, блеклой, почти незаметной дымкой кидо на маленьком пальце ребенка.

Даже боль от попадания прошлого луча Бьякурай отошла для него на задний план.

- Что случилось? - Третий Офицер слегка отвернул свою голову влево, все еще готовый выпустить заклинание, как только бандит дернется в сторону или начнет атаковать.

Саммер подходила медленно, осторожно, точно к пугливому животному… или потерявшему контроль бойцу.

Окумура успел повидать множество таких синигами на своей памяти. Некоторые новобранцы, сходу брошенные в пекло, могли сорваться в истерику, отказаться исполнять приказы, попытаться дезертировать или, наоборот, продолжать борьбу, несмотря на приказ об отступлении.

И ему очень не понравилось, когда такое отношение проявили к нему самому.

Без всяких на то оснований.

- Пожалуйста, отмени свою технику. Не надо, не убивай его, Сэки, - она приблизилась к синигами, мягко взяла его вытянутую руку в свои: одна ладонь в его собственной, другая на тонком, детском запястье.

Саммер медленно потянула его руку вниз, оставила держать ее правой, тогда как левой осторожно погладила синигами, затем мягко развернула за плечи в обратную сторону.

Белый огонек погас, люди вокруг непроизвольно выдохнули, спасенный от смерти бандит тихо заскулил, принялся отползать, а чудесные, серебряные глаза охотницы встретились с черным бархатом глаз Окумуры.

Он мог видеть свое отражение в ее зрачках. Он мог видеть жалость, боль и страх за него в мимике круглого, слишком доброго для вечной борьбы лица.

Чем бы ни был вызван гнев Саммер, он ушел.

А Третьего Офицера Тринадцатого Отряда, защитника Трех Миров, исполнительного и верного бойца накрыло неприятное чувство.

Как будто он подвел ее.

Только не мог понять как.

"Я ведь не пошел против приказа, верно? Бандит начал красть вещи, я его осадил. В чем проблема? Никакой угрозы он не представлял. Рейвен, глава племени, решила, что я в своем праве, раз не попыталась остановить…"

- Сэки.

Он осекся, когда Саммер мягко приобняла его за плечи, а затем повела обратно.

Позади них Рейвен выпрямилась, вытерла слезящиеся от смеха глаза, с трудом убрала с лица оскал, а затем принялась орать на толпу.

Лающие приказы пополам с руганью призвали их как можно быстрее разойтись по делам, иначе она найдет для них особо приятные. Почему-то связанные с отхожими ямами, их собственными матерями и сучковатыми палками.

- Люпин, останься. Остальные - пошли вон.

Мужчина, что и так стоял рядом с ними, продолжил свое безмолвное бдение, тогда как племя начало рассасываться по палаткам.

Раненый Окумурой бандит тихо отползал следом, никто даже не попытался помочь ему - лишь парочка детей начали со смехом кидать в него камни.

- Ну что, разобрались с вашей маленькой семейной драмой? - Рейвен улыбалась так, словно Окумура не ранил ее подчиненного, а подарил ей мешок золота или что там котируется у бандитов?

- Саммер не является моим родственником. Только временным командиром до ближайшего человеческого поселения, - уточнил Сэки.

Рейвен все с той же улыбкой молча обвела рукой пространство за частоколом.

- Нормального человеческого поселения, официально признанного местной властью, - снова уточнил он.

- Пф-ф, ты такой зануда. Эй, Саммер, ты не знаешь? Может, Озпин сдох и теперь капает на голову твоему…

- Рейвен.

Холодный голос охотницы заставил ее сияние слегка побледнеть. Самую малость, не больше.

- Ладно-ладно. Оставлю вас наедине. Только побуду молчаливым наблюдателем. С закусками. Ну, и выпивкой, хотя это и так понятно, зачем уточнять? Короче, можете свободно поговорить в моей палатке. Туда же принесут жратву, - она с намеком посмотрела на Люпина.

Пожилой мужчина молча поклонился.

- Телега и фургон, - подал голос Окумура.

- Распорядись, чтобы их никто не трогал, - она снова спихнула проблемы на своего… помощника? Правую руку?

Пока что их парочка до боли напоминала какого-нибудь безалаберного капитана с чрезмерно ответственным лейтенантом. Вроде капитана Оторибаши из Третьего или капитана Сихоин из Второго. Капитан Кёраку из Шестого стоит особняком - ученика самого Ямамото нельзя мерить привычными мерками.

Правда, этот Люпин явно не стремился ни капать на мозги, ни пытаться исправить перманентную лень своего "капитана".

- Пойдем, Сэки. Нам надо с тобой серьезно поговорить, - Саммер мягко, но настойчиво сжала его руку в своей ладони.

Теперь просто так вырваться не получится, стальная хватка не даст. Впрочем, а зачем? Окумура задумался об этом только по своей всегдашней привычке отрабатывать в голове разные сценарии возможных боев.

- У-у-у, мамочка разозлилась. Кого-то ждет ба-альшая трепка. Ох и ах: ваш летний роман подошел к концу.

- Рей! Ты не помогаешь! - вспыхнула охотница.

- Ой, да ладно. Посмотри на своего нового малыша. Он даже не понимает, что сделал не так.

- Об этом у нас и пойдет речь.

- Чувствую, я засну на первой же минуте родительского собрания. Сожри меня урса, какое тебе вообще дело, что творится в башке у сопляка?

"Справедливо", - мысленно подумал Сэки, но сказать об этом вслух все же поостерегся.

- Он спас меня!

- Ну, так спаси его в ответ. Или денег дай. Отведи, куда попросит. Да мало ли…

- Рейвен! - она зашипела не хуже рассерженной кошки, - это не твое дело.

- А! Кажется, я поняла…

Сэки ожидал новый виток мелких придирок, гнусных ухмылок и неуклюжих каламбуров, но бандитка, к его заметному удивлению, лишь ностальгически вздохнула, и внезапно потрепала растерянного синигами по черным вихрам.

- Вижу, вы двое действительно нашли друг друга. Не упусти этот шанс, ребенок, - вздохнула она.

Как упустила его я.

Капитан Четвертого Отряда: Унохана Рицу (Ячиру)

Бакудо номер восемнадцать: Кёмон

Глава 17

- Кажется, вы двое действительно нашли друг друга. Не упусти этот шанс, ребенок, - вздохнула она.

Как упустила его я.

Лишь Аогари сумел уловить ее тихий шепот.

Они быстро добрались до палатки в центре поселения. От остальных она отличалась более чем внушительными размерами, подобием ограды по периметру, а также некоторым уединением.

Пространство в радиусе нескольких метров казалось отрезвляюще пустым. Никаких ящиков, сараев, сломанных телег, осей, железных остовов самодвижущихся повозок и другого хлама, а соседние палатки вокруг являлись складами.

Возле одного из них Аогари неожиданно окликнул своего мастера.

"Стой, Окумура Сэки!" - синигами незамедлительно остановился, отчего рука Саммер чуть не протащила его по инерции.

Девушка повернулась к нему и вопросительно посмотрела.

- Мой меч сказал мне остановиться, - объяснил синигами.

Рейвен хекнула, почти не удивленная, лишь позабавленная, зато ее подчиненный вышел из своего невозмутимого вида и мерзко отклячил челюсть.

- А-ха, говорящий меч, - пробормотала Саммер себе под нос, - кхм, и что говорит твой…

- Аогари, - подсказал Сэки.

- Да, именно он, - девушка вздохнула так, словно находилась у постели тяжелораненого сокомандника.

Причем раненого нелепо и стыдно. Так, что даже посочувствовать толком не получается.

- Сейчас спрошу.

Рейвен шагнула к Саммер и спрятала лицо в ее отливающие багрянцем волосы. Плечи бандитки слегка подрагивали.

"Что, так завидует моему клинку? Ну да, она же пыталась его забрать…"

- О, не торопись Сэки. Пусть твой, хм, меч, как следует выговорится. Потом, мгм, расскажешь нам самую суть.

Плечи Рейвен стали дрожать сильнее.

- Иногда ты такая простушка, Саммер, - она лукаво прищурилась и снисходительно потрепала по щеке подругу.

- Рей! Ты, конечно, не знаешь, - ядом в ее голосе можно было травить гилианов, - но дети в его возрасте часто любят фантазировать о разных…

- Ты совершенно не поняла, что я имею в виду, - если бандитка и обиделась на ее слова, то никак не подала виду, - впрочем, ладно. Так даже интереснее. Особенно, когда ты поймешь.

- Что именно я должна… - раздраженно начала Саммер, но ее голос перебил дзанпакто в голове Сэки.

"Я чувствую от того мешка странное сродство с одним из наших…"

"Наших..?"

"Ты поймешь. Пойди да проверь, Окумура Сэки. Это может повлиять на твою жизнь!"

- Аогари сказал пойти и проверить вон те мешки.

Саммер с Рейвен недоуменно переглянулись.

- Ладно, - пожала плечами бандитка, - я и сама уже не помню, что мы туда запихнули. Ничего полезного на том складе не лежит.

Синигами не пришлось тратить много времени, чтобы понять, что именно хотел найти его дзанпакто.

Уже второй мешок показал целую россыпь трубковидных, утрамбованных листьев странного болотисто-серого оттенка.

- Это же зеленый чай! Элитный сорт! Ручная сборка с блокираторами реацу рабочих! Ну, или людей с закрытой аурой, раз мы на Ремнанте. Хм. Вполне достойный сбор, как для смертных. Не "серебряные иглы" дома Китабатакэ, но для средних районов Руконгай вполне неплохо. А если еще очистить их одним слабеньким кайдо…

- Какого Ада он хранится в проклятом всеми Пустыми мешке?! Пыльном!!!

Обе девушки не смогли подавить улыбки, когда Сэки повернулся к ним. Негодование пузырилось на его милом детском лице, придавало обычно спокойным чертам очарование маленького хищника, которого раскрыли прямо в момент "атаки".

- Что, понравился товар? Сколько дашь? - Рейвен проигнорировала тычок локтем от своей подруги.

Сэки нахмурился, потянулся к поясу за прикарманенными у мертвецов льенами - местной валютой. Всего у него скопилось около двух-трех тысяч. Он не мог понять, много это или мало.

Скорее много, раз от доброй сотни трупов набралось налички на такое количество. Вероятно, сумма достаточна для проживания на те же сто дней, если разделить.

Значит, надо попытаться начать с одной-двух сотен - минимальной (по расчетам) суммы проживания в день, чтобы заинтересовать бандитку.

- Сто пятьдесят льен, - кинул он пробный камень.

Брови бандитки полетели вверх, она задумчиво нахмурилась, а затем бросила.

- Триста!

- Хорошо, - тут же согласился синигами с нотками облегчения в голосе.

- Сэки! Ты не должен соглашаться на первое же предложение! Ты мог торговаться с ней! Рейвен все равно не нужна эта пыльная трава…

- Это не трава!!! - возмущенно закричал он, - Это зеленый чай! Настоящий! Ты хоть понимаешь, сколько времени и усилий стоит, чтобы вырастить хотя бы один куст на специальной земле, под постоянными нападениями Пустых, бандитов и прочей швали!

- Эй!

- Кхм. Сэки, я всего лишь хотела сказать…

- МНОГО! Очень много времени!

- Что ты мог…

- Я почти смирился с тем, что больше не найду здесь тайяки, манджу, анко или танхулу, но чай… теперь у меня есть чай!!! Осталось только раздобыть сладкое и тогда…

- А-а, просто заткнись уже, сопляк! - Рейвен подвинула растерянную Саммер и встала рядом с ним, одновременно позабавленная и раздраженная.

- Клянусь любимой тростью Озпина, чтоб его сломали пополам вслед за ней, ты - невыносимое маленькое дерьмо, если поднять неправильную тему! Гребаный молокосос, я не собираюсь часами слушать о каждой вонючей траве, на которую ты готов ссать кипятком

БУМ!

- Ай, какого…

- Рейвен хотела сказать, - скованно улыбнулась Саммер, пока грубо отпихивала бедром свою бывшую сокомандницу, - что не надо так бурно реагировать.

- Не волнуйся, Сэки, мы обязательно найдем в первом же городе все любимые тобой сладости и напитки! А если не найдем, то я приготовлю их сама! - она воздела к небу кулак, безусловно довольная собственной речью.

- Если ты будешь готовить, то я обойдусь одним чаем, - кисло отозвался синигами.

Рейвен громко хрюкнула, но комментировать не стала, только потыкала указательным пальцем в щеку обиженной Саммер, которая забавно надулась, скрестила руки на груди, и бормотала что-то о неблагодарных детях, которые никогда не ценят родительскую доброту.

Где она успела найти этих детей и зачем растрачивала на них свои моральные ресурсы, он не понял, поэтому просто пожал плечами.

"Мастер, ты попадаешься дважды в одну и ту же ловушку. Эта женщина снова дуется на тебя".

"На меня? Дуется? Как Хиёри на своего капитана?

"Не так злобно. Но да. Умерь свой гнев. Ты не прав, а мы все же нашли настоящий дар Короля Душ в местном захолустье".

- …Но все равно спасибо, Саммер. Я рад твоей помощи, - поспешил добавить синигами, причем абсолютно искренне.

Если бы он не спас охотницу или если бы ее забрала Рейвен, то Третий Офицер вполне мог погибнуть от того же Самума. Природно-энергетический катаклизм мог застать его врасплох так же, как и вчера, в компании девушки.

Не говоря уже про наличие приятного собеседника, источника бесценных знаний о мире, а также ее мягкого, гипнотически приятного характера, из-за которого он сам чувствовал, как постепенно отходит, успокаивается душа после чудовищной трагедии предательства Айзена.

К тому же, Рейвен не пришла бы перебросить их к ближайшему городу, не будь рядом Саммер.

Сплошные плюсы при совсем незначительных недостатках. Странные реакции да неумение готовить.

Серьезно, эта охотница добрее жриц храма Исэ! И благороднее любого аристократа из тех, кого он мог наблюдать за всю свою стосорокалетнюю жизнь в Сообществе Душ. Исключая, разве что, его друга Иссина или капитана Укитаке. Хотя нет. Включая их тоже. Простите, капитан.

Он знал, что капитан Укитаке бы не обиделся. Только посмеялся и сказал что-то о радости встреч с приятными душами.

- В следующий раз не соглашайся сразу, Сэки. Вот и все, что я хотела сказать, - кивнула Саммер и погладила его по голове.

- Хорошо. Ты права, - согласился Окумура, - нельзя давать жадным бандитам много денег. Они привыкнут и обнаглеют. Лучше забрать силой. Или бить на опережение.

- Оставлю этот комментарий без внимания… пока что, - проворчала девушка.

- Раз хорошо, тогда где мои триста льен? - Спросила Рейвен как бы в пространство.

Ремарка о сущности преступников нисколько ее не задела.

- Мы еще поговорим с тобой, Рей, о том, как наживаться на маленьких детях, - недовольно пробурчала Саммер, пока Сэки невозмутимо отсчитывал бандитке замусоленные, испачканные в песке и красных пятнах купюры.

- Рассчитываю на мастер-класс, - подмигнула ей подруга, и Саммер против воли улыбнулась, но быстро скрыла улыбку под маской суровости.

Которая не смогла бы обмануть даже новорожденную душу Сейрейтей.

Разумеется, Сэки ни в какую не соглашался оставить мешок на телеге, поэтому упрямо попер его прямо в палатку.

Жаль, его концентрации и контроля рейрёку все еще не хватало, чтобы засунуть предметы из тварного мира во внутренний - своей души.

Или извлечь оттуда что-нибудь существенное.

Через несколько минут парочка бандитов принесла в палатку шесть или семь кастрюль и сковородок со свежей, еще шкворчащей едой, отдельно три бутылки воды с газами, сок из оранжевого фрукта в стеклянной таре, а также целую корзину разнообразного алкоголя, в дополнение к ящикам позади Рейвен.

Угрюмые, мускулистые мужики неловко расставили еду по площади довольно большого стола, придвинули к нему три стула, после чего вежливо удалились, исподволь рассматривая Саммер, особенно ее ноги и задницу.

Но быстро ретировались после первого же окрика атаманши. Сама охотница никаких сальных взглядов не заметила, а просвещать ее Окумура необходимым не посчитал.

Зачем откладывать прием пищи, причем достаточно аппетитной, ради банального избиения кучки мусорных душ? Дальше осторожных взглядов они все равно не зайдут.

- Итак…

- Жрите пока. Потом начнете проводить душеспасительные беседы, - буркнула Рейвен.

Она издала приятное кряхтение, а затем довольно плюхнулась на большой, очень мягкий стул, лениво вытащила из тумбочки рядом посуду и вилки с ложками, бросила на стол так, что фарфор недовольно зазвенел.

Не успели Сэки и Саммер банально помыть руки в странном рукомойнике и усесться рядом за стол, как бандитка потянулась к ближайшей сковородке и плюхнула яичницу с беконом на свою тарелку целиком. Так, что часть яичницы шлепнулась на скатерть.

Сэки поспешил последовать ее примеру… разумеется, со всем положенным достоинством представителя Готей-13.

Еда ему понравилась.

Нет, больше! Она привела его в восторг.

Несколько дней скитаний по пустыне, однообразные консервы с одной и той же крупой, мерзкая бурда вместо нормального чая - все это отнюдь не улучшало настроение синигами, хотя назвать мясо в жестяных банках совсем уж невкусным он бы не смог.

Тем не менее, небрежный завтрак бандитки с легкостью превзошел все его вкусовые ощущения со дня прибытия на Ремнант.

А уж когда он налил себе красный сок и ощутил такую мягкую, такую ненавязчивую, такую далекую и удивительную сладость на языке живого тела, со всем вкусовым разнообразием, что и не снился тренированной душе Готей-13…

Он блаженно зажмурил глаза, не переставая чинно орудовать вилкой.

А когда открыл, то обнаружил, что обе девушки пялятся на него с удивлением (Рейвен) и умилением (Саммер).

- Что, давно не пробовал нормальной еды, а, мелкий? - добродушно усмехнулась бандитка, - наслаждайся, пока я добрая.

- Надеюсь, ты скажешь заранее, когда станешь злой, чтобы я не рассчитывал на такой… обильный прием пищи.

Саммер захихикала, прикрыв рот салфеткой.

Рейвен с громким чпоканьем открыла бутылку вина и разлила его по двум бокалам.

- Рей, я не думаю, что мне стоит

- За твое выживание, Саммер, - с тихой, тяжелой, интенсивной торжественностью объявила она и мягко убрала непослушную прядь с лица подруги.

Сэки видел в этом жесте последнюю попытку убедиться, что все это не сон. Что ее подруга действительно жива. Он наблюдал такие проявления страха так часто, что давно научился их правильно замечать.

И демонстративно не замечать - тоже.

- За мое выживание, - она вытерла слезу рукавом и потянулась к бокалу, - и за мое возвращение.

Они молча выпили несколько раз подряд. Взгляды друг на друга говорили лучше любых слов.

- Эх, Тай с Кроу наверняка сходят с ума, - расслабленно произнесла брюнетка после седьмого бокала, когда вторая бутылка показала дно.

- Мой свиток уничтожен, - грустно согласилась Саммер, - даже знать не хочу, о чем они думают. И как мои дочки переживают все это

Она всхлипнула, сама потянулась за очередной бутылкой.

- Ты не…

- Тот пустынный выродок уничтожил своим высвобождением праха всю электронику, - злобно прошипела она, попыталась вытащить пробку, а затем с милым рычанием ловко отбила горлышко ребром ладони.

Рейвен вздохнула, начала водить указательным пальцем по кромке бокала.

- Я пыталась связаться с ними по свитку, но у обоих либо отключен, либо вовсе уничтожен. Например, об стену. А номер Озпина я не помню, - осторожно, чуть ли не деликатно сообщила она.

Плечи Саммер опустились.

Сэки покачал головой.

Меньше всего он хотел, чтобы его спутница грустила в этот прекрасный день, когда они вкусили достойную пищу и сделали шаг вперед к своим целям.

Пришлось вновь брать дело в свои руки. Видит Король Душ, как бы он ни бежал от обязанностей лейтенанта, они сами его нашли.

- Ты жива, Саммер. Это главное. Зато представь, как здорово прийти к вам домой и рассказать о выживании лично. Особенно, если твои близкие считают, что ты погибла.

Обе охотницы удивленно подняли брови, а затем широкая улыбка, такая разная и такая одинаковая, озарила их лица.

- О, это будет так круто! - она даже захлопала в ладоши от предвкушения, - то есть, я не хочу держать их в неведении, но если не получится вызвонить им по свитку, то… я лишь надеюсь, что никто из них не наделает глупостей

- Пацан, это самая охренительная идея, которую я слышала от тебя, да, гримм меня сожри, хоть от кого-нибудь за последние пару лет! Саммер, запиши на свиток их рожи и перешли потом мне!

- Обязательно! - пьяно захихикала она.

Теплая, радостная атмосфера оказалась восстановлена. И вновь благодаря усилиям самого синигами.

"Капитан Укитаке, спасибо за вашу мудрость! Действительно, на любую вещь или событие можно посмотреть с другого ракурса".

Наконец, Окумура ощутил приятную сытость. Нет, ее он почувствовал несколько порций назад. Теперь живот скорее напоминал бочку или мамон семейства Омаэда, а к горлу подкатывала тошнота.

"Серьезно? Какого ада смертные могут переесть?! Это ведь не духовная энергия! Хотя Пустые и квинси даже здесь не согласятся. Да любая душа с чувством голода может есть почти бесконечно.

Другое дело, для утоления голода душе много и не требуется, а все офицеры, начиная с десятого, голод не ощущают вовсе - их реацу полностью поддерживает душу".

- Уф,- произнес он, и осоловелые глаза Саммер ошеломленно раскрылись, а затем уставились на ребенка.

Последние полчаса они совсем забыли о его присутствии и вели с Рейвен свой разговор, в основном о воспоминаниях, ушедших днях…

Без действительно взрывоопасных тем. Таких, как ее побег из-под счастливого замужества и оставленная на попечительство Саммер дочь Рейвен с Тайянгом - Янг.

Девушка не забыла ни о мерзком поступке ее подруги, ни о ее странностях, ни о подоплеке такого поведения. Вернее, своем полном незнании причин. Лишь решила, что сейчас - не время.

- Молодой человек, ты не забыл про важный разговор? - она попыталась выпрямиться, но приятная сытость и шум в голове все время норовили стащить тело в более удобную позу.

Пришлось ненадолго активировать ауру, чтобы убрать большую часть опьянения.

Окумура настороженно замер, прокрутил в голове события последних дней, а затем облегченно выдохнул.

- Нет, не забыл. Никаких важных разговоров мне не поручали. Я должен был отчитаться капитану Укитаке после прошедшей миссии… но теперь это невозможно, - он не смог скрыть тоску в своем голосе.

Боевой настрой Саммер изрядно пошатнулся при виде несчастного, погрустневшего ребенка, который потерял всех своих близких буквально на днях

"Соберись, тряпка! Нельзя позволять себе растечься лужицей и простить ему все грехи только из-за плохой жизни, милого вида, собственной вины перед ним, спасения жизни…

А-а-а, кого я обманываю?! Конечно, я могу и прощу! Нет, это не важно! Сейчас не важно! Ребенка должен научить ответственный взрослый тому, что такое хорошо и что такое плохо. Ты окажешь дурную услугу, мать, если позволишь мальчику и дальше вести себя так, будто его воспитали дикие звери в лесу, а потом продали армии Атласа".

- Я хотела поговорить с тобой, мистер, насчет того бандита.

- Которому я прожег руку Бьякураем? - уточнил Окумура, - Но я уже сказал тебе, что не решился убивать его сразу. Он ведь из племени Рейвен! Как командир, ты должна была дать мне инструкции на случай боя

- Я не хотела, чтобы ты его убивал!!! - взвыла Саммер под смешок и бульканье бокалом своей подруги.

Сэки моргнул.

- Да? Почему ты тогда разозлилась, когда я

- ПОТОМУ ЧТО ТЫ ВООБЩЕ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ В НЕГО СТРЕЛЯТЬ!

- Даже Бьякураем? - удивился синигами.

В конце концов, это достаточно слабое и точечное кидо.

Как раз подходит для нанесения повреждений особо крепким Пустым, квинси под блют вене или синигами-отступникам ранга выше седьмого офицера. То есть всем, чья реацу позволяла игнорировать менее концентрированные атаки.

Для бандитов же "Белая Молния" хороша особой болезненностью вкупе с относительно слабыми травмами.

-Да, даже супер крутым аурным приемом, которым можно стрелять из пальца, как в комиксах… - проворчала она, точно боролась между злостью и восторженностью.

- Тебе понравился Бьякурай? Он гораздо проще, чем Цузури Райден, хотя и относится к той же стихийной группе рейрёку молнии. Я мог бы попытаться научить тебя…

- Не-е-ет, не искушай меня! Пожалуйста! Только если… только если совсем чуть-чуть, раз уж ты думаешь, то есть ты уверен, в общем, если у меня есть шанс

Она обиженно покосилась на ржущую бандитку.

- Ох, Саммер, иногда я думаю, что Сэки куда больше лет, чем тебе самой.

"Естественно! А эта бандитка не проста. Пусть я обманул ее в прошлый раз, когда сказал, что мне девять - правда все равно всплыла наружу. Действительно, капитан Кёраку, все тайное становится явным".

- То есть, ты бы не хотела стрелять крутой белой молнией из пальца? - вкрадчиво поинтересовалась охотница.

- Я этого не говорила, - покосилась на нее брюнетка и облизала резко пересохшие губы, - но я трезво оцениваю свои силы. У пацана совсем не зря закрыта аура. Я даже не почувствовала, когда он концентрировал энергию. Боюсь, в нашем случае единственный шанс, это

- Стать Девой, - прошептала девушка.

"Как девой можно стать? Проклятый Пустыми инструктор! Неужели я зря слушал тогда лекцию про половые сношения живых? Так и не понял, в чем там отличие от этого процесса у душ Сейрейтей.

А теперь вообще запутался.

В том уроке хоть одно слово правды имелось? О чем говорят эти двое? Причем здесь суеверия про силу девственниц? Кругом одна ложь…"

- Как ты думаешь, Сэки использует магию? - после пары секунд тяжелого молчания спросила она.

- Нет. И ты сама это знаешь. Ощущение, как от аурной техники. Да ты и сама умеешь их применять. Усиление оружия, энергетический щит, режущая кромка у кулаков Тай… твоего мужа. Все это имеет одну природу с художествами пацана. Мой портал, кстати, чувствуется почти также, только гораздо, на целые порядки сложнее.

Саммер лишь кивнула. Она и сама пришла к схожим выводам, но спросить показалось не лишним.

- Так. Сэки, ты почти сумел меня заболтать…

"О чем она говорит, Аогари? Я даже не старался".

"Не пытайся понять логику девушек-сослуживцев. Или охотниц. Помнишь, когда ты случайно попал на собрание клуба женщин-синигами, когда пришел с поручением к капитану Шестого? И увидел много неположенного и неуставного"

"Даже не напоминай", - Окумуру натурально передернуло, - "до сих пор не понимаю, как остался жив, учитывая, кто у них там председатель. Хотя определенно не жалею".

"По крайней мере, теперь тебе не придется идти при ранении в Четвертый Отряд, с риском попасться на глаза их капитану. Так что угрозу с этой стороны стоит считать преодоленной".

"Ага, спасибо Соске за это", - со злым сарказмом отозвался синигами.

- Сэки.

Она не поленилась встать из-за стола, опуститься на колени рядом с Окумурой, взять его ладони в свои.

- Нельзя просто так причинять боль живым людям.

Сэки моргнул.

- А что, есть другие? Чистым душам можно? Призракам, как вон тому, возле Рейвен? - бандитка нервно посмотрела назад и разом опорожнила почти полный бокал, - гримм? Грешникам?

- Нельзя, Сэки. Кроме гримм, - вздохнула Саммер.

- Грешникам? - заинтересовалась Рейвен.

- Ну, тем, из Ада.

- ИЗ АДА?! - воскликнула ее наивная подруга, еще незнакомая с масштабом личности креативного ребенка.

- Ага. Те еще твари. К счастью, сами они оттуда выбраться не могут. Хотя некоторых синигами заставляли там дежурить. Паршивое местечко, хотя лично я там не был, - милый ребенок говорил с такой рутиной, точно каждый день исполнял обязанности адского надзирателя.

У знакомой с ним Саммер всего лишь задергался глаз, однако ее подруга пока не успела впитать дозу полета фантазии Сэки, рассказываемой с неизбежно скучным, обыденным видом.

Впрочем, хитрый ребенок снова чуть не сбил ее с темы разговора.

Рейвен же так и осталась сидеть с выпученными глазами и открытым ртом. После подробного описания призрака она казалась особенно чувствительной к таким вещам.

И только парочка окриков Саммер не дала ей беспардонно зажать мальчишку в углу, а затем вдумчиво допросить насчет духов, призраков и всякой чертовщины. Как про их угрозу, так и про использование.

"Моя глупенькая, впечатлительная ворона. Ты не представляешь, сколько еще я буду напоминать тебе об этом испуге, после того, как вернусь к семье. Пожалуйста, только не пропадай снова…"

- Сэки. Ты же знаешь, что охотники - защитники человечества? Мы защищаем людей от гримм, спасаем им жизни.

Он кивнул, абсолютно согласный с ее формулировкой.

- И все об этом знают. На нас смотрят, как на защитников. И всегда, всегда, милый, немножко боятся. Оружия за поясом, ауры, подавляющей силы. Постоянных смертей в нашей среде.

- Некоторые считают, что охотники притягивают гримм. Другие - что сама смерть следует за нами по пятам, - дополнила Рейвен.

Саммер кивнула ей и продолжила.

- У простых людей очень много суеверий. Поэтому так важно поступать справедливо. Нет, даже снисходительно к простым людям. Какими бы жалкими, мерзкими или злыми они не казались. Каждая человеческая жизнь ценна. Помни об этом, Сэки.

- Ты поэтому так расстроилась, когда я ранил того бандита?

- Я понимаю, что он заслужил все, что бы ты с ним не сделал, вплоть до убийства, - признание не далось Саммер легко, но она уже поняла характер своего маленького подопечного.

Этот ребенок не возгордится, не станет считать себя избранным. Он просто вырос в обществе с иной моралью. Одно его желание вписаться в новые реалии заслуживает безмерного уважения. Многие взрослые, не говоря уже о детях, обычно до конца цепляются за свою картину мира.

Как маленькие, озлобленные убийцы из племени Рейвен. Саммер сомневалась, что их можно перевоспитать даже в возрасте Сэки. Кроу и Рейвен - приятные исключения

Хотя усилий, которые пришлось приложить ей, Таю, другим ученикам и администрации Бикона хватило бы на перевоспитание десяти таких серьезных, умненьких деток, как Окумура Сэки.

"Не то, чтобы он полностью открыт новому, со своей любимой предысторией про загробный мир", - грустно улыбнулась она, - "но мальчик искренне пытается. Пока - это главное".

- Тот бандит заслужил ранения… но мы, охотники, должны соблюдать законы. И это НИЖЕ твоего достоинства, Сэки. Каждое убийство пятнает душу.

Судя по лицу ребенка, он не поверил в последнее утверждение, однако взывание к закону нашло в нем небольшой отклик. Что ж, хотя бы так. У нее еще будет время, чтобы постепенно привести его мировоззрение к общепринятой планке.

- Если это так плохо, почему ты общаешься с бандиткой? И почему сама Рейвен меня не остановила?

- Кстати, почему? - Саммер неловко засмеялась, не в силах сходу ответить на первый вопрос, чтобы не расплеваться тут уже с самой Рейвен.

- А почему я должна? - пожала плечами брюнетка, - Если бы его нагнула Саммер, то да, могли быть проблемы. Но сдохнуть от восьми - или сколько там тебе, - летнего ребенка? Короче, от мелкого засранца. Меня бы не поняли, вступись я за придурка.

- Черт возьми, не думаю, что идиот вообще доживет до завтрашнего утра. Он теперь в самом низу иерархии. Или станет побираться вместе с другими сопляками, или его изобьют, заберут все вещи, а потом вышвырнут из лагеря. И поделом! Такие уроды никогда мне не нравились.

- Рейвен - бандитка, - поджала губы Саммер, - ты не должен брать с нее пример. Она раньше не была такой плохой, просто скатилась. У нее еще есть шанс на исправление. Ты же… ты такой хороший ребенок, Сэки. Я вижу, каким прекрасным охотником ты можешь стать. Просто… просто будь добрее.

- Как капитан Укитаке? - на лбу ребенка возникла небольшая складка.

- Да, как он. Или как я, - она подмигнула задумчивому мальчику и едва сдержалась, чтобы его не обнять.

"Всему свое время, Саммер, пусть подумает без давления".

- Но я не смогу быть таким, как ты, - изрек он после долгого, почти минутного молчания, - ты очень добрая. И терпеливая. И простила мне много промахов. Учила меня. Не наказывала за нарушение дисциплины. Я бы не стал так мягко обращаться с таким, как я. И вряд ли смог добиться доверия. Скорее, ссоры.

- О, Сэки, - только гигантская сила воли смогла дать Саммер достаточно сил, чтобы не расплакаться от гордости, от радостного осознания, что она стала некоторым идеалом для маленького гения. Даже среди его собственных кумиров.

- Может, пока ты не уверен в своих силах. Возможно, тебе придется долго работать над собой. Но знаешь, что? Никто и никогда не становился сильным или добрым, или хотя бы умелым мгновенно. Кто знает, вдруг следующий "Сэки" будет говорить так о тебе, - растроганно улыбнулась она.

- Никто. Кроме Короля Душ, - прошептал ребенок, - но я понял тебя. Ты права, Саммер, - со вздохом согласился он.

- Ни один синигами не получил свой дзанпакто сразу. Лишь безликий асаучи вначале. Ни один не стал сильным сразу, как только почувствовал голод. Даже Главнокомандующий когда-то был простой душой.

- Хм. Не только синигами. Даже гении квинси долго работают над собой, чтобы стать штернриттером. Да что там говорить: любой адьюкас всегда начинает низшим Пустым. Он должен сожрать десятки тысяч душ и пережить две эволюции, чтобы стать таким сильным.

Обе охотницы резко закашлялись.

"Полагаю, он говорит об альфах гримм или о старейшинах".

Саммер только кивнула и продолжила с напускной беззаботностью.

- Д-да, примерно так оно и есть. Но давай рассмотрим более позитивные, эм, хорошие примеры.

Она вдруг покосилась на подругу, подмигнула ему, игриво зашептала на всю палатку.

- Ты не представляешь, какой маленькой и слабой была Рейвен, когда пришла в Бикон…

- ЧТО ЗА ДЕРЬМО, САММЕР?! - Рейвен вскочила со стула, ее повело в сторону, и она вписалась лицом в один из массивных шкафов.

- Каждый из нас начинал маленьким и слабым. Злым и эгоистичным…

- Рейвен продолжила, откуда начала?

- Хана тебе, бздых. Щас, только перестанет кружиться стол… то есть чмол… Боги, что я несу…

- Ха-ха, может быть. Неважно. Все мы растем над собой, становимся лучшей версией себя. Идем к этому всю свою жизнь. Так поступают настоящие охотники.

- И настоящие синигами тоже, - вздохнул он.

- Я понимаю, Сэки, тебе тяжело принять новые правила. Но, поверь мне, каждая человеческая жизнь важна. Пусть лучше они отвечают перед законом, чем умирают от рук своих защитников.

- Я… постараюсь, Саммер. Наверное, синигами более жестокие из-за тяжелых вызовов и постоянной угрозы всему Сейрейтей. Охотникам это не нужно. Зато они больше зависят от простых душ. Нельзя пугать их слишком сильно.

- Ты понял… ты действительно меня понял. Сэки, ты такой умный!

В отличие от прошлого раза, сейчас ее фраза звучала абсолютно искренне.

"Ох, малыш, ты действительно очень умен. Как же засияет такая личность в любящей семье! Но я вижу твой взгляд. Я ошиблась. Никто и никогда больше не сможет отвести тебя к ней. Никаких родственников, никаких близких…

Ты смирился с тем, чтобы жить одному. Прости, что не поняла раньше"

Ее поток самокопаний прервала Рейвен.

- Кто такие синигами? Я нихрена не поняла, о чем вы говорили.

- О, не волнуйся. Сэки обязательно тебе расскажет о своей родине, - Саммер тихо рассмеялась от недоумения на ее лице.

Квинси против гилиана

Менос Гранде: гилиан

Менос Гранде: адьюкас

Глава 18

- Кто такие синигами? Я нихрена не поняла, о чем вы говорили.

- О, не волнуйся. Сэки обязательно тебе расскажет о своей родине, - Саммер тихо рассмеялась от недоумения на ее лице.

Окумура только кивнул головой.

Правда, прямо сейчас он ни о чем рассказывать не собирался.

Глупое тело налилось железом, стало клониться к земле, точно под капитанской реацу, глаза закрывались сами собой, сознание мерцало, уплывало в нежные дали Сообщества Душ

"Я съел слишком много. Я умираю..."

- Сэки! Ты спишь на ходу! Рейвен, где он может лечь?

- Я сижу. Как я могу… о, так это меня клонит в сон. Слишком много съел - излишки энергии требуют ресурсы тела на усвоение, - пробормотал он, пока две девушки странно на него косились.

- Но сначала я должен…

- Я сама все сделаю. Что тебе нужно, милый?

- Мой зеленый чай. Очистить и наполнить реацу. Дай мне мешок, Саммер.

- Ладно, - она с легким беспокойством на лице передала ему пыльный, о, Король Душ, ПЫЛЬНЫЙ мешок.

Нет, хватит, не заводись. Сейчас ты все исправишь. Чай будет в безопасности.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти (...) Путь Возвращения номер три: Ямато Надесико!

Уродливая, грязная дерюга засверкала первозданной чистотой.

Саммер охнула, Рейвен на заднем плане подавилась очередным напитком.

- Какого…

- Позже, Рей, позже, - она едва смогла оттащить недоумевающую и очень заинтересованную бандитку от осоловелого тельца синигами.

- А теперь самое сложное, - выдал он в пространство и осторожно высвободил часть своей реацу.

В человеческом теле духовное давление ощущалось странно.

Его льдисто-голубая аура с серебряными всполохами озарила верхний слой кожи слабым, мерцающим потоком, неохотно вышла за пределы, еще менее охотно стала обволакивать содержимое мешка.

Действие, которое раньше приходилось серьезно сдерживать, теперь требовало огромных ресурсов на элементарное поддержание. Никакой легкости, никакой естественности.

Впрочем, для насыщения духовными элементами такое развитие событий подходило куда лучше, но Третий Офицер все равно расстроился.

Лишиться зримого ощущения собственной духовной мощи оказалось весьма болезненно… для его гордости.

"Интересно, чувствуют ли то же самое капитаны и лейтенанты в Мире Живых, когда их силы запечатывают ради безопасности смертных внизу?"

Он закончил буквально через несколько минут.

Все это время две охотницы тихо перешептывались сзади, пока вели внимательное, пристальное до дискомфорта наблюдение за его силами. Он слышал только обрывки их беседы, больше сосредоточенный на конечном результате.

- Это же аура! За пределами тела…

- Она закрыта (...)

- Необходимое условие (...)

- Буду трясти, как грушу…

- Я пыталась повторить (...)

- Спорим, я смогу лучше…

- Какая же ты (...)

- Я закончил! - громко сказал он, - где тут можно, ауа-а, отдохнуть?

"Почему моя челюсть внезапно распахнулась? Симптом недосыпа? Зачем, биология, зачем?"

Рейвен кинула ему мешок с чем-то мягким внутри, и Сэки взгромоздился на него.

Коварный гигай попытался сходу провалиться в сон. Лишь гигантским усилием воли удалось выправить потоки внутри головы, переключиться на глубокую медитацию.

К сожалению, из-за недосыпа она вышла полностью бессознательной. Он знал лишь, что работал со своей энергией, но над чем? Старые кидо? Иллюзорный барьер Кёкко? "Поднятие занавеса" Норен Мэкури? Насыщение тканей рейрёку?

Окумура не помнил.

Он очнулся спустя целых десять часов. Гигантский срок.

В палатке, помимо него, больше никого не ощущалось. Синигами, на всякий случай, прошелся по ней из конца в конец, прислушался, повертел головой.

Пусто.

Он сделал глубокий вдох, подавил мимолетную панику.

"Саммер не могла меня оставить. Весь ее тип личности говорит об обратном".

"Не сходи с ума, Окумура Сэки. Эти двое просто тренируются на местном полигоне. Я слышал их разговор меньше часа назад".

"Спасибо, Аогари".

Не сходи с ума, да? Когда он успел привязаться к ней так сильно, что начал паниковать из-за внезапного отсутствия?

"О, Король Душ, я начал считать ее союзником! Нет, союзником я назвал ее сразу. Тогда еще хуже: другом! Мы расстанемся, этот поход не навсегда! Прошло всего лишь пара дней, как она очнулась…"

Глупое смертное сердце не желало слушать аргументов тренированной старой души. Он понял, как ему будет не хватать этой странной, чересчур доброй, вовлеченной в его дела девушки.

Так же, как сейчас не хватало капитана Укитаке, Сибы Иссина, даже пугливого лиса Комамуры

Айзена.

Айзена Соске. Лучшего друга. Предателя. Отступника. Убийцы.

Злость вымыла всю меланхолию, всю душную, слезливую слабость. Расползлась пустота в желудке, давление ненависти погнало кровь по жилам, глаза начало заволакивать пеленой, жажда насилия и убийства сделали конечности гипнотически легкими, точно он сейчас уйдет в сюнпо, а потом

Глупое тело стало еще сильнее подавать настойчивый сигнал к сбросу отходов.

Окумура вздрогнул, вздохнул, улыбнулся рефлекторно, почти против воли. Нелепость ситуации помогла отрешиться от очередной петли ненависти, самоуничижения и гнева на предателя.

Минутный выход во внутренний мир убрал большую часть негатива.

"Плохо. Я почти потерял контроль.

Эх.

Может и к лучшему, что в новом мире и новом теле мне теперь недоступно духовное давление. Иначе большая часть лагеря могла потерять сознание от моей вспышки реацу и жажды крови".

Он покачал головой, сосредоточился на телесных позывах.

К счастью, у Рейвен возле палатки оказалась установлена будка для оправления нужд, а рядом с ней - источник воды для помывки.

Все еще не здорово, но лучше, чем в пустыне. В лагере запасы воды можно назвать условно бесконечными, раз прихвостни бандитки усердно пополняют их по мере надобности.

Теперь нужно добраться до тренировочной площадки и узнать у Рейвен, где можно получить прием пищи. Желательно, не хуже вчерашнего.

Но порции стоит брать поменьше.

Он отошел от главной палатки, побрел туда, где смутно слышал звуки боя, однако быстро запутался в нагромождении времянок пополам с горами хлама. Сэки уже хотел обратиться к одному из бандитов, что изредка проходили мимо него

- Эй, слабак. Кто позволил тебе расхаживать по лагерю?

Синигами медленно обернулся.

Девять душ размером с его собственное тело. Каждая в обносках, с допотопным оружием в маленьких пальцах. Стылые глаза блестят на чумазых лицах. У многих заметны травмы: от больших синяков до сломанных костей, отрезанных ушей или вырванных с корнем волос.

Его окликнул мелкий, тощий ребенок с самым целым телом и самой уродливой, самой зверской физиономией, которую он имел несчастье наблюдать за все свои три жизни.

Даже старые душегубы в Руконгай не били так по чувству прекрасного Окумуры Сэки, как мерзкий вожак неполной дюжины озлобленных крыс в обносках.

"Серьезно, почему эту плесень не удавили в младенчестве? Даже Пустые выглядят эстетичнее. Вероятно, у нас такие образины из Мира Живых сразу попадают в ад, минуя Сейрейтей. Не бывает нормальных душ с подобным обликом".

Тем временем, ватага по-своему восприняла его затянувшееся молчание.

Они обнаглели.

- О, смотри, настоящий меч! - один из паршивцев чуть ли не пальцем тыкал в танто у него за поясом.

- Эй, дай примерить свои тряпки, черныш, - медленно, с вибрирующей издевкой сказал главарь.

Часть детей позади него выглядела неуверенно: не то из-за статуса личного гостя Рейвен, не то из-за чистенького, серьезного вида незнакомца с настоящим оружием, не то по причине устроенного им представления с взрослым бандитом.

"А могли коротышки вообще увидеть мою расправу над бандитом за спинами взрослых? Вероятно, нет".

Впрочем, другие лишь алчно пожирали два главных его сокровища: дзанпакто и шихакушо, а также медленно надвигались на него кровожадной ордой.

Окумура поднял было палец

А потом опустил.

Бьякурай в прошлый раз расстроил Саммер.

По этой же причине отпадало большинство других кидо.

Сё не поможет против всей толпы, лишь переломает ближайших, Фусиби безвозвратно искалечит ноги, Хёма но хакью заморозит в ледышку, Окасен вовсе испарит всю толпу разом, вместе с двумя палатками позади… а Шаккахо превратит большую часть детей в визжащие факелы

Окумура представил это не лишенное приятности зрелище, недолго позволил покатать соблазнительную мысль на языке о мучительной казни никчемных отродий, но потом отказался.

Свора бесполезных отбросов не стоила порчи отношений с его

Кем?

Благодетельницей? Проводницей? Временным командиром? Новым другом?

Он все еще не мог сказать точно. И не знал: надо ли?

- Чо, зассал, урод? Вали коротышку, ребзя!

Дети загомонили, а потом нарочито медленно, с садистким ожиданием страха на лице жертвы, двинулись на него кровожадной гурьбой конченных, недостойных спасения душ.

"Ксо, Саммер просила никого не убивать и не калечить. Хм. Ладно. Есть у меня одно бакудо на примете…"

Он соединил указательный и средний пальцы, направил на шайку злых оборванцев и произнес:

- Бакудо номер один: Сай!

Бандиты бросились на него с первыми словами после странного жеста, но профессиональный синигами все равно успел произнести минимальную формулу.

Мягкий, приятный хруст, когда заклинание безжалостно вывернуло детские запястья. Звон, шорох, скрип, стук: заточки, дубинки, бутылочные осколки, доски и кастеты повыпадали из маленьких, но уже запятнанных кровью ладоней.

Топот резко остановился, сменился звуком падения, глухим и пыльным: подонки повалились на землю вслед за своим оружием.

Воздух наполнился криками, бормотанием, ругательствами, когда они оказались на земле, а руки всех мелких выродков оказались связаны невидимыми путами за спиной.

Синигами удовлетворенно оглядел картину извивающихся тел: каждое из них (наконец-то!) не превышало размерами его собственное. Затем лениво пнул в грудь ближайшего - того самого заводилу, который пытался забрать вещи Сэки.

Пацан отлетел на несколько шагов, врезался в кучу-малу своих приятелей, и теперь масса оборванцев червями ползала у его ног да сотрясала воздух богохульствами.

Впрочем, ругали они неких Братьев-Богов, чью-то там Мать (он не разобрал в какофонии криков, наверное, Богомать тех же Братьев) и "чернушных ублюдков" (кто бы это ни был), а не Короля Душ, поэтому синигами решил простить им грязный язык.

"Хм. Может сломать уроду челюсть напоследок? Все равно работать на репутацию мирных жителей в лагере бандитов - затея откровенно провальная. А он сам виноват. Тем более, это не насмерть.

Нет, Саммер обидится. Более того: я дал слово. Если нарушить его на следующий же день… Пусть формально я и сохраню букву соглашения - дух его будет попран.

Эх, минутка хорошего настроения того не стоит".

Видимо, ход его мыслей достаточно красноречиво отразился на неудобном, эмоциональном, слишком открытом лице нового гигай… нового тела, поэтому оборванцы резко затихли, а затем разом устремили глаза в пол.

Инстинкт самосохранения очень быстро развивается у душ в подобных местах.

По итогу размышлений, Сэки не стал добивать шваль у своих ног. Только наступил пару раз на особо ретивых, пока ходил туда-обратно к бадье с водой ополоснуть руки. Слава Пути Возвращения, который Ямато Надесико, ему не приходилось стирать свою форму.

- Эй, ты… вы. Господин, можете развязать нас? - подал голос один из детей.

Тот, который стоял наособицу и меньше всего хотел лезть в драку с незнакомцем.

- Хм, - Окумура мог, но не хотел.

"Интересно, сколько Сай продержится? Может, понаблюдать за ними? А, нет. И так ясно".

Длительность и сила этого кидо зависели от цели не меньше, чем от заклинателя. Если брать абсолютные нули, как перед ним…

- Через час само развеется. А пока полежите-подумайте. Хотя сомневаюсь, что вы умеете.

Он пошел дальше искать двух охотниц, попутно подвел предварительные итоги.

Первый бакудо действительно оказался весьма удобен против обычных смертных.

То есть людей без сильной воли, без открытой ауры, при этом нечувствительных к давлению реацу. Глупые правила нового мира.

К сожалению, такое слабое кидо плохо остановит охотников или просто душ с сильной волей. Они довольно быстро сбросят оковы, а особо сильные, как Рейвен или та же Саммер, смогут побороть воздействие прямо в процессе.

Заклинатель только время потратит впустую.

Окумура нашел место тренировки раньше, чем успел додумать мысль до конца.

Один рукотворный коридор, забитый мусором выше стен лагеря, вывел его к юго-восточной стене, где находилась довольно просторная площадка, огороженная бревнами на манер арены и с опостылевшим ему песком под ногами.

Уже подходя к полигону он (точнее Аогари) успел услышать:

- Тем более, ты (...)

- …Пфф, не зарывайся, красотка! Тебя все еще есть, за что стебать. Это не меня спасла восьмилетняя личинка в халатике, которая видит призраков и побывала в Аду!

"Да как она смеет! Аогари! Давай вызовем ее на дуэль за оскорбление…"

"Которое ты подслушал, мастер?"

"Да, ты прав, это недостойно…"

- Ты думаешь, это смешно, Рей?! - возмущенно вторила Саммер мыслям своего подопечного.

- Просто уссаться, как!

А затем бой перетек в свою острую фазу.

Сэки осторожно подошел к краю арены, вокруг которой, на удивление, не имелось никакой толпы, кроме двух людей: мужчины и женщины.

Оба стояли так, словно им приказали быть здесь, хотя наблюдали за боем неотрывно и жадно, глазами голодающих в дальних районах душ.

На Окумуру парочка покосилась с быстрым, недовольным интересом, но ничего не сказала, поэтому Сэки встал чуть поодаль от них и принялся с интересом наблюдать за тренировочным боем.

Через несколько минут, когда схлынуло первое впечатление вместе с восторженной реакцией глупого тела, Третий Офицер принялся анализировать движения противников, после чего

он понял: Рейвен щадит свою подругу.

Чуть шире замахи, несколько раз перед ударом мелькала задержка на долю секунды, предельная мощь атак в клинче должна быть процентов на пять-семь выше.

Плюс, брюнетка могла двигаться быстрее: Синигами легко мог рассчитать по стандартным движениям предельную скорость любого существа без спецприемов, типа сюнпо, сонидо или хиренкьяку.

Впрочем, поддавалась Рейвен совсем немного, а ее противница, даже ослабленная после ранения, почти не уступала своей подруге.

- Сэки, ты проснулся!

Саммер, усталая, но довольная, вытерла пот предплечьем, с энтузиазмом помахала ему рукой.

- Что, тоже хочешь смахнуться со мной, малыш? Я не против надрать еще одну задницу, - Рейвен звонко шлепнула свою подругу по

- РЕЙ! Ты хуже любого мужчины!

- Потому что мне можно, а им нельзя, - подмигнула ей бандитка, подошла к ящику с бутылками на краю арены.

Хрустнула крышка, вода полилась сначала на буйную кудрявую шевелюру, затем в лицо и только потом по назначению. Саммер вздохнула, последовала ее примеру.

Сэки оказался совсем не против постоять и посмотреть на это. Эстетика воинов после боя, пусть даже тренировочного, всегда находила в нем живейший отклик. Особенно в случае красивых девушек-синигами.

Жаль, этот отклик в его прошлой жизни оставался по большей части пассивным, а в исчезающе-редкие моменты еще и безответным.

"Кстати, Рейвен предложила нам спарринг. Может быть…"

"Нет. Ты слаб, Окумура Сэки. Не лезь в бой с опытными охотниками в ближайшие несколько лет. Не на постоянной основе точно. Надо восстановить форму, вернуть академически-правильный стиль. А потом выявлять недостатки спаррингом. Иначе закрепишь непредсказуемые или неправильные формы. Не забывай: ты больше не чистая душа, телесные реакции неокрепшего недоросля в бою порушат твое искусство, если будешь злоупотреблять. А дальнейший рост тела добавит и других проблем".

"Ты прав. Но все равно жаль".

- Ну, так как? - Рейвен подошла к нему, снисходительно посмотрела сверху вниз.

Ничего, через пару десятков лет именно она станет зыркать на него из-под сапога в пыли арены…

"Окумура Сэки!"

"Да знаю, знаю. Просто мечты. В этом теле так приятно думать об отвлеченных вещах".

- Обойдусь, - ответил он бандитке, - пока рано.

- Удивительное благоразумие, - она закатила глаза, но настаивать не стала.

- Таков наш Сэки, - улыбнулась Саммер, а синигами рефлекторно улыбнулся в ответ.

- О, вы только посмотрите. Наш мистер Унылый Хлебальник может растягивать свой рот вверх, а не вни

Бам!

- Рейвен! - зашипела Саммер не хуже их офицера-связной, когда Окумура в очередной раз терял адскую бабочку.

Ну вот не любили они его и все на том!

- Что? Просто дружеская подначка!

- Если мальчик снова закроется, то твоя челюсть потом не сможет закрыться месяцами!!!

- Я не обиделся, - безразлично прервал он спор, - такие, как она не могут честно показать свои чувства, поэтому прячут их за гадкими словами.

Саммер неловко рассмеялась.

- Как проницательно. Чувствую здесь тупую историю. Давай, поделись с тетей Рейвен, кто тебе сказал подобную мудрость? - она выделила голосом последнее слово, зачем-то подвигала в воздухе сложенными указательным и средним пальцами.

- Мой подчиненный Комамура, - Сэки слегка улыбнулся, - его дразнили в отряде.

- За что? - против воли заинтересовалась Саммер.

- Он был духовным зверем.

Черноволосая оторва фыркнула так громко, что оба ее молчаливых подчиненных подскочили на другом краю арены.

- Сэки! - ужаснулась Саммер, - нельзя называть фавнов зверями! Они такие же люди, как мы, только с некоторыми, - выделила она голосом, - некоторыми чертами животных.

- Звери есть звери. Они сами себя так называли. Комамура стеснялся своего облика

- О нет, он скрывал свои уши? Или хвост? Постоянно ходил в кепке или панамке? Носил мешковатую одежду? Прятал глаза под очками? Бедные фавны так страдают от нападок

- Он носил огромное ведро на голове.

Секундную тишину разорвал гогот бандитки.

- Ве-ха-ха-ха, ве-ведро. На, ха-ха, сука, голове. А-а-а, не могу. Ха-ха-ха, пацан, можешь оставаться здесь, сколько хочешь, даже без Саммер.

- Сэки! Он правда носил ведро или… ты же не расист, правда? Ты же не обижал бедного мальчика

- Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь, женщина?! - искренне возмутился синигами, - я сам пытался вразумить остальных, а потом отобрать у него это дурацкое ведро, но он вцепился в него, ревел и не отпускал.

- Ну все, хватит ржать, Рейвен! А ты, Сэки, молодец, что не дал своего друга в обиду!

- Подчиненного, - педантично уточнил Окумура.

Саммер только вздохнула и погладила его по голове.

- Ладно, - хлопнула в ладоши Рейвен, - всем насрать на бедных фавнов, поэтому давайте сосредоточимся на настоящей проблеме. Пошли в палатку, красотка. Хватит стоять здесь и вонять на всю округу.

- Девушки не воняют, Рей!

- Расскажи мне об этом, - закатила глаза бандитка, - и тебе двадцать восемь. Ты уже не девушка. Просто молодящаяся тетка.

Ответный вой охотницы напоминал одного аномального Пустого, который криком внедрял частички своей реацу в организм жертвы. Жаль, Сэки не скоро сможет призвать его в тварный мир с Арены Героев мира внутреннего.

Зато лишний час чужого спарринга удалось потратить на крайне затратную отработку особого высвобождения энергии - третьей ступени Норен Мэкури.

Для посторонних наблюдателей он лишь крючил пальцы в кошачьем жесте выпущенных когтей, а затем водил рукой туда-сюда.

Наконец, охотницы угомонились, потратили большую часть сил, а затем Рейвен позвала Сэки, чтобы спросить

- Ну, кто из нас круче?

- Саммер.

- Ах ты, маленький уродец, просто она тебе нравится больше!

- Ну да, а ты чего ожидала? - пожал плечами синигами.

Саммер пыталась не казаться самодовольной, но получалось плохо.

- Окей-окей, я поняла. Пай-мальчик нашел себе идеальную, - она изобразила неопределенный жест в воздухе.

Видимо сама не могла понять, кого именно он нашел.

- Хорошо, тогда чье оружие круче?

- Твое, - со вздохом признал Сэки, пока Саммер смотрела на него с выражением глубочайшей обиды на раскрасневшемся, потном лице.

Что поделать. Он не мог отрицать очевидное.

Да, странный топор охотницы действительно мог быть грозным оружием, несмотря на весь свой нелепый вид. Но это топор! Самое варварское оружие из возможных.

С другой стороны, мечи Рейвен имели гораздо больше применений, могли использоваться почти в любом стиле дзандзюцу, а также просто выглядели намного лучше, о чем он им тут же и сообщил.

Если бы еще Саммер не казалась такой оскорбленной.

- Так, пацан, а что ты там говорил про призрака? - Рейвен тут же подняла новую тему.

"Ксо. Я думал, она забыла. А-а-а, теперь еще объяснять про цепь души, становление Пустых, обряд кон:со и кучу других вещей. О, Король Душ, дай мне терпения".

- Он уже ушел, - синигами попробовал увильнуть от разговора.

Тщетно.

Пришлось снова описать внешность духа, как он помнил. Рейвен подтвердила, отчего и лицо Саммер из позабавленного стало сосредоточенным.

Они забросали его валом бессвязных вопросов: ни один, впрочем, не касался фундаментальных вещей, на которые ему так не хотелось тратить время.

- То есть, призраки безопасны?

- По большей части, - устало повторил Окумура.

- А какие есть опасные?

- Фантомы, Пустые (да, Саммер, они тоже - духи), тени ушедших, да много разных видов. Встречаются редко или крайне редко. Кроме Пустых.

- Гримм, - автоматически поправила Рейвен.

- Гримм, - послушно согласился Окумура, хотя как раз местные гримм призраками являлись отнюдь не полностью. Их псевдофизическая оболочка не уступала по плотности другим живым существам.

- Подожди, Сэки, - Саммер нахмурилась, - тени… то поселение, в котором я пришла в себя. Местные проводники боялись его больше, чем жара пустыни и Самума. Они тоже говорили про мстительных духов. А! Вспомнила! Ты сам сказал мне тогда, что некоторые тени более материальны!

"Эх. Вот не мог тогда промолчать? Как же прав капитан Кёраку, когда говорил, что любая сказанная мелочь может потом прийти и укусить, точно Пустой за, хм, за цепь души. Правда, как избежать этой проблемы он не уточнял…"

- Да, говорил, - со вздохом признал Окумура.

Тут заинтересовалась и Рейвен.

- То есть тени в поселении…

Окумура рассказал, как эти сущности плясали силуэтами у костра, воздействовали на эмоции, как он пошел искать "главную тень" (он не смог быстро подобрать аналог слова "эгрегор" на местном языке - детское тело имело ограниченный словарный запас)

- И они, они пытались тебе навредить?!

- Ага. Один старый ублюдок, вернее, его эхо, подвел меня под мину

- Надо говорить "под монастырь", Сэки.

- Я имею в виду реальную мину. Спасибо, шихакушо, отвела часть взрыва. В голове потом полдня звенело, и руку посекло осколками до мяса. Коварный ксояру, такого я не ожидал.

Саммер побледнела.

Пришлось успокаивать ее и говорить, что все прошло, а мстительные тени исчезли.

По дороге в палатку они молчали, устало и расслабленно.

Обед прошел в блаженной тишине и покое, чему особенно способствовал заваренный зеленый чай и парочка "карамелек", как их назвала Рейвен. Она побрезговала их есть, поэтому без сожалений отдала Окумуре, когда нашла в недрах холодильника.

За что он чувствовал благодарность к ней от всей души.

- Сэки. Ты говорил, что попробуешь научить меня… - Саммер смущенно теребила полу своего белого плаща, когда подошла к нему после приема пищи.

Окумура вздохнул, но отказываться от своих слов не стал. Как и гнать с тренировки заинтересованную Рейвен.

Жаль, в ближайшие пару часов у девушек не получилось ничего, кроме микроскопических успехов в медитации, что сказалось на энтузиазме. Сосредоточенность упала, пошли небольшие разговоры.

Синигами слушал их краем уха: у него самого возникли сложности с освоением Норен Мэкури, поэтому он слышал беседу только, когда сбивалась концентрация.

- Рей. Ты… ты не думала вернуться..?

- (...) Озпин! Нельзя ему верить!

- Озпин - защитник человечества!

- (...)

- (...)

- Он обманывает вас, Саммер!

- По крайней мере, он не бросал нашу команду (...)

- Да лучше бы этот старый мудила бросил и (...)

- (...)

- (...)

Тренировка закончилась скандалом.

Остаток дня Сэки провел в одиночестве на отработках ближнего боя хакуда.

Саммер и Рейвен дулись друг на друга, затем они поужинали в неловком молчании и легли спать.

Бакудо номер один: Сай

Глава 19

Тренировка закончилась скандалом.

Остаток дня Сэки провел в одиночестве на отработках ближнего боя хакуда.

Саммер и Рейвен дулись друг на друга, затем они поужинали в неловком молчании и легли спать.

Он снова проснулся в одиночестве.

Медитация все еще длилась неоправданно долго. Окумура понял, что потерял контроль над процессом: требовался полноценный сон. Его духовная сверхконцентрация давала отдых телу, но лишь по нижней границе нормы.

Уставшее тело ультимативно восполняло энергию, ради ее экономии и эффективности процесса оттиралось в сторону его сознание и воля. Даже выход во внутренний мир давался с трудом.

Он снова не помнил, над чем работал.

"Долго так продолжаться не может, мастер. Я тоже начинаю терять контроль над внутренним миром, пока ты спишь. Арену сотрясают землетрясения. С каждым днем все более сильные".

Сэки подавленно молчал, только пялился в тентовый потолок, загаженный рубиновыми каплями не то от вина, не то от сока.

Кровь должна выглядеть по-другому, и на том спасибо.

Наконец он встал, принял все необходимые процедуры, побродил по лагерю, потренировался. Завтрак ему подал неразговорчивый бандит по имени (кличке?) Люпин.

Он же сообщил хриплым, равнодушным тоном, что Рейвен изволила уйти по делам племени, вернется только сегодня ночью, или завтра, или когда ей заблагорассудится, а Саммер сидит в соседней палатке.

Девушка корпела над картами, кипой неаккуратных донесений с убогими орфографическими ошибками или рваным машинописным текстом, пыталась разметить маршрут, а также занималась другими важными для путешествия вещами, в которых Сэки ничего не понимал.

В масштабах местного мира, разумеется.

Зато он прекрасно знал, с какой скоростью может двигаться рядовой состав смешанного уровня силы, какими кидо возводить оборону лагеря, кого отправлять на разведку, где хранить духовно насыщенную пищу

Бесполезный груз его памяти.

И от этого на обычно деятельного синигами нападала хандра.

- Доброе утро, Саммер.

- Сэки! Доброе утро!

Она извиняюще ему улыбнулась, предложила вместе потренироваться или поговорить, однако он видел, как глаза охотницы напряженно скользили по строчкам, а странные цветные брови постоянно хмурились.

Синигами не стал ее отвлекать.

Немного тренировок, пара часов вдумчивого изучения лагеря (на случай внезапного побега, бунта, прорыва гримм или накрытия бандитской лежки правительственными войсками), потом возвращение обратно.

Девушка все еще оставалась занята, однако у Сэки возник неотложный вопрос.

- Саммер?

- Да, милый? Ты что-то хотел? Прости, я немного… - она тихонько застонала над очередным испорченным документом, а затем смущенно хихикнула, когда Окумура нахмурился, недовольный ее очередным извинением.

"Серьезно, женщина, сколько можно? Командир не извиняется без железной причины".

- Это не займет много времени. Мне нужны инструкции.

Он ожидающе уставился на ее лицо. Саммер недоуменно моргнула.

Аогари раздраженно вздохнул внутри него, в той же степени раздраженный и озадаченный ее отчетливым непониманием.

- Какие наши следующие планы. Что делать при нападении. Моя роль в бою. Пока все.

- Ох, Сэки, - она поморщилась, больше из-за неприятных вопросов, чем его назойливости, - я пытаюсь сейчас вычислить наиболее удобный маршрут, если Рейвен продолжит упрямиться. Она просто взяла и сбежала от меня утром!!!

"Как будто до этого бандитка так не поступала", - подумал он, но не стал давить на больное.

Наверняка, безалаберная убийца пользовалась своим шикаем направо и налево. Уж точно бросала подругу и других боевых товарищей куда чаще, чем тот единственный знакомый ему раз, во время их первой встречи в пустыне.

- Боюсь, без ее Проявления мы будем неделями блуждать, прежде чем доберемся до Патча.

Саммер выглядела такой несчастной, что Окумура не решился указать ей на ошибку в расчетах: их собственное соглашение работает лишь до первого поселения.

Блуждать до своего родного города (страны? измерения? Он не знал, что такое Патч) Саммер останется в одиночестве.

Знание неприятно кольнуло.

Синигами не хотел покидать ее общество. Проклятая эмоциональная привязанность. Или проклятый гигай. Никогда раньше он не привязывался так быстро и так прочно к случайным спутникам.

- Тогда что будем делать, если бандиты обнаглеют? Если вломятся к нам ночью, пока Рейвен нет, или вовсе нападут толпой? Вдруг они разделят нас? А если нападут уже на них? Другие бандиты? Охотники? Мне нужны инструкции, - повторил он.

Девушка досадливо замычала, поворошила на затылке местной палкой для письма черные с красным отливом волосы.

Красивый оттенок, очень в духе Сейрейтей. Даже странно, что он ни разу не видел там подобного цвета.

- Безо всякой пощады, да, Сэки? И по пунктам, - она мягко засмеялась, взъерошила ему волосы, - кажется, я читала учебник по тактике в Биконе, где составляли похожие списки.

"Будет любопытно его прочесть".

Аогари согласно кивнул внутри.

- Мы не станем никому помогать. Рейвен сможет нас вытащить в случае серьезного конфликта. А племя не нападет на ее гостей. Если же вдруг это место накроют охотники, то… мы сдадимся, и тогда нас вытащит уже Озпин. Может, так будет лучше всего, - тихо пробормотала она последнюю фразу.

Окумура кивнул ей, попрощался и вышел из палатки.

К сожалению, уже через пару часов его стала снедать скука.

Слабое тело, которое ему досталось, оказалось попросту не приспособлено для длительных тренировок, быстро уставало как физически, так и духовно.

Особенно, если учесть еще и часы сна, потраченные на освоение старых или новых навыков без остатка.

Изгнание призраков из лагеря тоже не дало искомой отдушины: местные души не задерживались в тварном мире, а немногие оставшиеся не могли ни оказать сопротивления, ни отлететь далеко от своего убийцы.

Он потратил около часа, большая часть которого ушла на объяснение своих действий неотесанным болванам с гнилыми ухмылками да описание душ убитых ими людей.

Дело усложнялось тем, что тупые бандиты иногда банально не помнили внешности своих недавних жертв.

Впрочем, несколько демонстраций Бакудо номер один: Сай и пара сломанных с помощью рукопашного боя хакуда конечностей устранили все возможные шероховатости.

Он ушел раздраженный, оставил после себя несколько тел в пыли с заломленными кидо руками, а также стойкую репутацию потустороннего отморозка, о которой и не догадывался.

Впрочем, некоторые светлые стороны у местной цивилизации имелись.

Телевизор.

Отличный источник информации, а также ностальгии по первому, давно забытому миру, из которого Сэки попал в Сообщество Душ.

С помощью первого канала (он же единственный, который ловил в лагере) перед неискушенным синигами из традиционного общества открылись целые миры.

Здешняя цивилизация оказалась представлена аж четырьмя королевствами на трех континентах:

милитаристской державой Атлас, родиной холода, Доктрины Безэмоциональности и расистов (как сказал один эксперт во время интервью),

пустынной страной Вакуо, где жил "конгломерат примитивных полукочевников, что продают по всему миру ресурсы земных недр, сказки о красивой жизни, дешевый алкоголь и детскую преступность",

государством Вейл, "погрязшим в коррупции, разрушении собственных традиций и культе разнообразия",

А также Мистралем. Сияющий Град на Холме, где все проблемы сиюсекундно решаются мудрым советом уважаемых Семей.

Почему все государства называются "королевствами", имея в качестве политического строя самый примитивный, демократию, причем с очевидными элементами скрытой олигархии, он решительно не понимал.

Еще имелось некое "Менаджери", "Зверинец", куда сселили "недобитки разлагающего выкидыша революции фавнов". Что это за место и кто такие фавны, он так и не понял.

"Наверное, нечто вроде Ада, только менее строгое и для Мира Живых. А фавнами называют грешников. Звучит логично".

- Вы считаете изгнание целой общины наших граждан правильным шагом, Синдзо-сан? - донеслось из телевизора похожее на речь дребезжание.

- Эти "наши граждане" ударили в спину сразу после Великой Войны, устроили свою "революцию" с помощью провокаторов, тренеров и оперативных групп Вакуо, вооружились "списанной" боевой техникой из… - через несколько реплик политик с раскрасневшимся лицом стал натурально плеваться в камеру и ведущего, после чего остаток программы прошел в обсуждении неких образовательных реформ.

"Наверное, не стоило выводить из одного политического ток-шоу всю информацию об окружающем мире", - решил Сэки после четырехчасового выпуска увлекательнейшей дискуссии нескольких политиков.

Заодно вспомнил термин: "ток шоу".

И понял, что в Ремнанте политики должны как можно громче орать, сыпать радикальным популизмом, намекать на нетрадиционную ориентацию оппонентов, а также денно и нощно оскорблять другие нации.

Совет Сорока Шести работал совершенно по-другому, но кто Сэки такой, чтобы диктовать чужую волю местным народам? Его дело уничтожать Пустых.

Вроде бы в его первом мире дела обстояли похожим образом, разве что стран имелось побольше. Ну, да Король Душ с ними.

Синигами вздохнул, хрустнул шеей (еще один странный рефлекс местной биологии), осторожно ткнул на красную кнопку. Экран послушно выключился.

Успех!

Он потер глаза и пошел тренировать Норен Мэкури, тело как раз успело восстановиться.

От беспардонного потока информации, который осел на ушах и в сознании, слегка подташнивало, а мерцание экрана вызывало неприятие на эмоциональном уровне. Лица на нем казались плоской карикатурой, топорно созданными душами+.

Полторы сотни лет в Сейрейтей не прошли даром: сам Окумура, пусть и помнил в начале свою первую жизнь, за целый век утратил все привычки оттуда, от прошлой памяти остались смутные, бессвязные фрагменты, а в его сути прочно засело ретроградство.

Пожалуй, в новом мире лишь самая архаичная мистральская культура могла удовлетворить его замшелые вкусы.

По крайней мере, виды древних зданий на заднем фоне программы оказались единственным, что не вызывало в нем раздражение.

Несмотря на почтенный возраст, с самим телевизором он разобрался быстро: это заняло менее часа, чем обоснованно гордился. Благо, память нехотя, но выдавала похожие моменты из его первой жизни.

На следующее утро Окумура впервые проснулся в компании. Девушки все еще присутствовали в палатке, о чем свидетельствовали раздраженные фырканья, гневная перепалка, а также площадная ругань одной невоспитанной брюнетки.

Следующий день не особо отличался от предыдущего.

Как и следующий.

И следующий.

За три дня после возвращения бандитки Саммер с Рейвен колошматили друг друга на поле, вспоминали былые деньки между обсуждением текущей обстановки,

Ругались.

Орали друг на друга.

Ссорились.

Снова ругались.

Постоянно ругались.

Ругались так часто, что почти не обращали на него внимания, забывали о его существовании через несколько секунд после вопроса или обращения…

Или наоборот, дергали на себя, предлагали потренироваться или потренировать их в кидо, но только по-отдельности. Закармливали едой, непременно с ложечки или в тесном контакте (отстань от него, Рейвен! Куда ты лезешь, Саммер, не видишь, пацан уже дергается от твоей опеки),

а также пытались пассивно-агрессивно переманить на свою сторону идиотским: "да, Сэки?" с приторными нотками величайшей убийцы Готей-13 Уноханы Ячиру.

Тогда как суть вопроса всегда оставалась за рамками его понимания.

"Расплата за вторжение в пределы клуба женщин-синигами нашла меня даже в другом мире".

Две неадекватные малолетки, с неприлично мощными душами, медленно, но верно доводили несчастного синигами до белого каления своим безобразным поведением.

Ах, как же ему не хватало в таких случаях Главнокомандующего. Ямамото Генрюсай Шигекуни мог бы остановить эту свару одним своим взглядом и толикой приспущенной реацу, как делал всегда с чересчур самоуверенными капитанами.

Самому Сэки приходилось страдать.

Вчера он и вовсе вынужденно пропустил ужин - пришлось вытрясти еду из парочки непонятливых отбросов с помощью доброго слова… в смысле Хадо номер один: Сё, которое впечатало трио самоуверенных идиотов в стену их убогой мазанки.

Четвертый отдал ему булочки на пару, а также поделился кипятком для чая. Даже не пришлось ломать ему конечность. Удобно.

Он вернулся через пару часов, а вялотекущие, ядовитые реплики с разных углов палатки и не думали заканчиваться. Засыпал Окумура под булавочные уколы словесных конструкций у себя над головой.

Право слово, под непрерывным градом снарядов и пуль подчинителей, стрел квинси или площадных взрывов от кукол Зависимых спалось не в пример приятнее.

"Придется мне опять побыть миротворцем", - думал Третий Офицер, пока злобно сопел на мягком мешке, прикрытый на манер одеяла верхним косодэ шихакушо.

Он не хотел быть миротворцем.

Он хотел вызвать пигалиц на дуэль и сначала отделать их так, чтобы пришлось уносить в Четвертый Отряд (ну ладно, может Саммер он так радикально избивать бы не стал. Ее долю могла получить Рейвен),

а потом сесть перед их кроватями в лечебной палате и вдумчиво выслушать обе стороны, чтобы вынести свой мудрый вердикт или отправить выше по инстанции, к капитану.

К сожалению, любая из них вытрет им пол, и в ближайшие лет десять ситуация меняться не будет. Значит, придется исподволь собирать информацию, уже потом думать над своими действиями.

В идеале.

Не то, чтобы он за все время пребывания в лагере сильно в этом преуспел.

Единственное, что удалось понять через вырванные из контекста реплики: главным камнем преткновения всегда оставался Озпин.

Сэки понял, что всей душой ненавидит этого незнакомого человека, когда открыл глаза на пятый день своего пребывания в лагере бандитов, чтобы услышать.

- ВЫ СТАЛИ РАБАМИ ОЗПИНА!

- Он трудится на благо человечества!!!

- А-А-А-А-А, КСОГА!!!

Крик души остался безответным: очередной виток ругани пошел крещендо. Никто не заметил третий голос.

- Это из-за него ты чуть не умерла! Он использует вас с Кроу как пешек, тупая ты…

- Заткнись, Рей! Я и не знала, что ты такая трусиха!!!

- ЧТО?!

"О, Король Душ, только не снова! Я готов пойти и гарантированно уничтожить этого ублюдка через девяносто шестой Путь Разрушения. Итто Касо отнимет мою руку, выжжет половину души, но хотя бы сохранит рассудок".

- Ему нельзя доверять!

- Бла бла, Озпин!

- Бла бла бла.

- Бла-БЛА!!! Рейвен бла!

- Бла-бла, Саммер, Озпин, бла-бла…

Он успел возненавидеть само это имя уже за пару часов первого обсуждения, что уж говорить о последующих?

Пора заканчивать этот спектакль.

Окумура встал с мешка, накинул на себя шихакушо, вывернул челюсть очередным зевком, после чего прыгнул сюнпо прямо на стол, между двух отвратительных спорщиц.

Удивление, оторопь, возмущение, легкая вина у Саммер, раздражение Рейвен

- Может, хватит? - любой другой бы поежился под двумя горящими от злобы, обиды и не высказанного возмущения взглядами, но ему было все равно.

Эта безвкусица зашла слишком далеко. Пусть решат свои проблемы раз и навсегда или засунут их поглубже в свои мелочные душонки, его устроит любой результат, кроме прямого противостояния.

Саммер отвела взгляд, попыталась улыбнуться ему, но возмущение последней фразой кипело в ней настолько сильно, что она нагло продолжила орать на Рейвен, отклонив голову в сторону, чтобы пялиться на оппонентку.

Ещё немного, и безобразная драка начнется прямо в палатке.

Хватит!

- Оикакеро, Аогари. Хаи кара теки во йомигаирасеро! - в голосе синигами прорезались рычащие вибрации его дзанпакто.

Меч вспыхнул, перетек в более удобную форму, синее пламя пустило корни в самой сути Окумуры, осело тенью в его веках, придало мистические оттенки волосам, отложилось обещанием насилия в уголках болезненно сжатых губ

Позади Рейвен встал во всей свой немалый рост Пустой-змей.

Огромное тело сложилось кольцами, два смертоносных клыка под безликой маской истекали фиолетовым ядом, капли шипели в воздухе, прожигали дыры в пушистом ковре палатки и разъедали землю под ним.

Окумура призвал самого сильного бойца, на которого сейчас оказался способен. Последнего из низших Пустых его Арены Героев.

- РЕЙ!!!

Стол взлетает в воздух от молодецкого удара Саммер. Сэки сдавило в объятиях охотницы вместе со своим мечом, пламя безвредно пляшет на белом плаще. Рейвен бьет в развороте, змей уворачивается, от нападения удерживает прямой приказ и воля Аогари, новая атака следует за первой, вспышка пламени от огненного праха, удар вспарывает тент, взрыв отбрасывает в разные стороны вещи, мебель прыскает тугими обломками, Пустой ревет, рана с обугленными краями сверху и снизу пересекает дыру в груди,

Саммер отбрасывает ребенка к выходу, кувырок к топору, взводится мехашифт, Рейвен прыгает, меч бьет по маске, Пустой подминает под себя тело, всплеск алой ауры, остатки хвоста истаивают темно-синими искрами, выстрел Саммер выбивает кратер в чешуе монстра

- Возвращайся!

Раненый змей неохотно истаивает дымкой, рука бандитки не встречает сопротивления, девушку ведет в сторону, замах переходит в пируэт, щелчок мехашифта, запоздалые выстрелы проходят сквозь туманную фигуру, довершают разгром палатки, за пределами которой слышны первые крики, трещит остаточное пламя на обрывках тента

"Ах, кажется, я произвел чересчур сильное впечатление. Моя ошибка", - отстраненно признал синигами.

Он спокойно встает, отряхивает шихакушо от пыли, медленно возвращается обратно к двум девушкам, лезвие дзанпакто все еще горит пламенем на узорах и режущей кромке.

Саммер и Рейвен рыскают взглядом, не отошли от горячки боя, обескуражены исчезновением, глаза интенсивно шарят вокруг, охотницы настороженно обходят периметр, переступают через обломки, раскиданную еду, со стороны лагеря слышны крики, бандиты начинают толпиться снаружи, внутрь осторожно проникает Люпин

- Пошел вон!

Бандит поспешно выходит, хмурый голос что-то тихо объясняет людям, собрание начинает расходиться.

- Я не понимаю… - напряженно произнесла Саммер первые слова после появления Пустого.

Брови Рейвен морщатся, она открывает рот, на лице проступает осознание, холодная отстраненность на лице плывет, уступает место облегчению, его тут же смывает гнев

- Ах, ты, гребаный маленький выродок! Иди сюда, адское отродье! Клянусь Братьями, я сейчас возьму самую длинную палку и засуну ее так глубоко тебе в…

Саммер тихо охнула, а затем встала на пути взбешенной брюнетки, нехарактерно хмурый взгляд впился в давнюю подругу обещанием крепкой драки.

- Рей! В чем дело? За что ты так разозлилась?

- Я знаю этих монстров! Мелкий кусок говна слал их на меня раз за разом, когда я приходила за тобой в пустыню!!!

Рот охотницы открылся в идеальной букве О.

- А теперь, раз ты поняла, в чем дело, - ухмыльнулась бандитка, - дай мне как следует наказать мелкого идиота.

Взгляд Рейвен заскользил по своей разрушенной берлоге и снова потяжелел.

- Рей! Он всего лишь ребенок!

Мимика бандитки передала всю степень презрения к словам подруги.

Та и сама поняла, что сморозила глупость: уж кого-кого, а этого хмурого, умного, ОПАСНОГО мальчика явно нельзя назвать простым ребенком. Тем не менее

- У Сэки закрытая аура! Он не мог освоить Проявле…

И тут охотница заметила слона в комнате.

- Стоп, что? МЕЧ С ОТКРЫТОЙ АУРОЙ?! - Саммер вытаращилась на активированный дзанпакто в руках Сэки, - нет, я чувствовала у него некие зачатки сознания, но чтобы настолько… ЭТО БЫЛО ПРОЯВЛЕНИЕ МЕЧА?!!

"Что в этом такого странного? Я ведь уже говорил: мой меч разумен. Если есть разум - то есть и аура".

"Ты живешь со знанием о дзанпакто сто сорок лет. Они - несколько дней или вовсе минут, как твоя новая подруга. Будь снисходительнее, Окумура Сэки. Ты выглядел таким же пораженным, когда увидел местную "ауру"".

"Наверное".

- Охренеть, правда? - хмыкнула Рейвен, подождала еще пару мгновений, вздохнула, чтобы потом с раздраженным лязгом вложить свой меч в ножны.

- Подожди, - Саммер прикрыла глаза, потерла виски, сдавленно застонала, - как вообще у меча может быть открыта аура?

- Добро пожаловать в мой мир.

- Эти монстры… Проявление? Змея выглядела опасно и жутко, - она слегка поежилась, - на уровне альфа гримм.

- А теперь представь, что такая вот хрень с дырой не одна, а целых четыре штуки, внезапно атакует тебя посреди пустыни, пока ты пытаешься спасти подругу, а потом из ниоткуда появляется мелкий шкет и летит на тебя мимо монстров.

- Знаешь, что потом? Гриммов пи… гни… выро… да что ж такое, отморозок берет и бьет по мне аурной техникой паралича. Пока гигантский кусок резины с дырой и маской пытается сломать мне все кости, а этот злобный карлан метит в горло своей ковырялкой.

- Бакудо номер девять: Гэки, - пояснил Сэки в ответ на круглые глаза молчаливый вопрос Саммер, - дзанпакто не ковырялка. Это благородный духовный клинок, шедевр Оэцу Нимайя, Первого Кузнеца, члена Нулевого Отряда…

Рейвен послала Сэки такой злобный взгляд, что он не стал продолжать. Пожалуй, он донесет все величие его духовного напарника после.

В более спокойной обстановке.

Саммер только мотала головой между ним и подругой, молча разевала рот, а затем застонала еще раз.

- Я думала, ты преувеличиваешь!!!

Окумура бесстрастно воззрился на нее в ответ своими такими темными, такими редкими в этом мире глазами.

- Ох, ладно оставим это на потом, - она потерла виски, - сейчас важнее… зачем ты вообще призвал его, Сэки?

"Серьезно? Нет, СЕРЬЕЗНО?!"

"Ты проявил малодушие, Окумура Сэки. Надо было призвать сразу всех. Бой заставил бы их стать серьезнее".

"Думаю, мне вообще не следовало никого призывать. Я глупо сорвался", - признал он, - "Просто…"

- Мне надоели ваши ссоры, - синигами угрюмо насупился, все еще недовольный, злой, уязвленный их поведением.

Как они вообще посмели игнорировать его так долго? Относиться с таким пренебрежением. Как будто он неразумная душа, только что прибывшая из мира живых!!!

"Нет, как будто я - незнакомец с другой стороны дороги".

Окумура никогда бы не признался самому себе, но подобное отношение - ранило.

Не важно.

Им с Саммер все равно придется расстаться позже.

Вот только…

Глупый мелкий гигай уже ощутил эмоциональную привязанность. А теперь он почувствовал человеческую ревность. Ревность к вниманию, такую далекую и такую забытую.

Третий Офицер Тринадцатого Отряда совершенно отвык от такого обыденного пренебрежения. Возможно поэтому его способ помирить двух подруг вылился в такую агрессивную форму.

- Мне надоели ваши ссоры, - повторил он как можно тверже, - вы ведете себя хуже учеников Академии!

Девушки уставились на него с искренним возмущением, переходящим в оторопь. Вряд ли им часто приходилось слушать нотации, особенно от кого-то столь низкого роста и возраста.

Но если Саммер издала лишь нервозное "э-хе-хе…", то Рейвен

- Откуда ты знаешь, малявка?! Ты никогда не был в Биконе! Почти уверена, что и в Хейвене тоже, - она нависла над ним, в равной степени раздраженная и позабавленная.

- Я говорю про Академию Духовных Искусств, - ответил он будничным тоном.

"Ничего, бандитка, скоро ты пересмотришь свое отношение ко мне".

- О, - Саммер нервно хихикнула под вопросительным взглядом Рейвен. - Там где ты учился десять лет? - кокетливо закончила она.

Вопрос казался с подвохом, но его временный командир снова улыбалась той мягкой, приятной улыбкой, к которой он привык, поэтому

- Именно, - подтвердил Окумура самым серьезным тоном.

Наверняка, она лишь хочет уточнить детали его биографии, специально для Рейвен.

Да, через диалог получится даже лучше. Больше доверия.

- Пфф, - красные глаза черноволосой нахалки выпучились от удивления, а затем она начала давиться? кудахтать? хрипеть? Да, хрипеть от

От смеха.

Глупая соплячка, он должен игнорировать эти насмешки. В конце концов, она поймет свою неправоту.

- А после десяти лет обучения ты вступил в армию Го, эм, чего-то там пятнадцать.

- Готей-тринадцать, - сурово поправил он, - и отслужил там следующее столетие.

- Ахахахаха, - Рейвен не выдержала и заржала.

Впрочем, а чего еще он ожидал от ренегата?

Судить душу по ее внешности - самое глупое занятие. Особенно, если это касается уровня силы. Ичимару Гин легко мог выглядеть еще безобиднее здешнего тела Окумуры, если это требовалось для грязных дел.

Что уж говорить про его патрона - Айзена Соске.

"Ползай в самой суровой камере Гнезда Личинок, мерзкий предатель. Когда-нибудь ты удостоишься казни на Сокиоку, пока простые души, которых ты так презираешь, будут пялиться с улыбкой на твою агонию…".

- Я извиняюсь за ее поведение, - Саммер старалась казаться серьезной, но выпученные от смеха глаза и прижатая ко рту ладонь сводили ее усилия на нет, - она все еще пытается осознать величие твоего стосорокалетнего возраста.

Хм. Да, это весомый аргумент. Он не подумал об этом.

- Пускай. Простых душ могут шокировать подробности жизни Богов Смерти, особенно офицерского состава… - благосклонно начал Сэки, когда

- Аааа, я больше не могу, - количество истерично хохочущих женщин увеличилось вдвое.

Синигами замер на месте, потерянный, пораженный.

Глаза скользили по фигуре охотницы в белом плаще. Ее плечи тряслись от смеха, ладонь прикрывала рот, лицо отведено в сторону. Еще несколько дней назад он бы не понял, не воспринял всерьез, но

Она действительно смеялась над ним.

Смеялась вместе с Рейвен, бандиткой, отщепенкой, отступником. Душой, нет, человеком, который лично отверг путь служения Равновесию, отринул роль щита между безжалостными монстрами и простыми людьми.

Сэки мог понять недоверие Рейвен. Сэки мог плевать на ее мнение, но Саммер… Нет, он просто что-то не так понял.

Вероятно, диссонанс его нынешнего облика и мрачной роли прошлого вызывает у местных подобные чувства вне зависимости от доверия.

Да, это больше похоже на правду. Некоторые капитаны тоже любили производить обманчиво несерьезное впечатление.

Капитан Кёраку с его репутацией бабника и повесы, несмотря на обучение у самого Главнокомандующего, капитан Урахара с его до оторопи безобидным видом, который долгое время работал тюремщиком Гнезда Личинок, среди самых мерзких выродков Сейрейтей.

Хирако Синдзи, капитан Айзена. Он вел себя, как ленивый клоун, однако оказался единственным во всем Готей-13, кто подозревал бывшего друга Сэки, кто почти разоблачил его.

Ему просто не хватило времени…

Он сам не заметил, как снова погрузился в негатив. Разум навязчиво подсовывал кадры бойни, раскрытые рты кричащих капитанов, фарфоровые маски

- Так, постой-ка! Ты же сказал, что тебе девять, сопляк!

Он моргнул. А потом вспомнил, что действительно сказал Рейвен

- Я обманул, - с убийственной серьезностью ответил Окумура.

- Ох, Рейвен, как ты могла купиться на такую ложь! - захихикала Саммер.

Черноволосая рёка скривилась так, словно увидела перед собой Куроцучи Маюри.

- Ага, то есть на самом деле тебе сто лет и ты отслужил их хрен знает где…

- Мне сто сорок. И я - Бог Смерти.

Саммер снова забулькала от смеха на заднем фоне, теперь уже от вытянутой физиономии фигуристой дикарки.

Синигами и сам бы вдоволь посмеялся… ладно, поухмылялся над Рейвен, если бы это не касалось его биографии.

- Бог. Смерти, - чуть ли не по слогам повторила она, словно сомневалась в рассудке.

Не то своем, не то самого Сэки.

Глупые смертные. Откуда в них поголовно такая тяга к драматизму? Вместе с закоснелой недоверчивостью.

- Так… так… - кажется, он впервые видел, что ей буквально нечего сказать.

А потом ее лицо озарилось привычным гневом вместе с толикой облегчения.

- Значит, ты и призраков не видишь, да?! Правда же? Правда?!

- Вижу. Ты сама подтвердила это, - он с удовлетворением наблюдал, как уголки ее губ грустно опустились вниз.

- Ага… и меч. Стоп, что насчет Ада? - она все еще цеплялась за остатки здравого смысла.

Но при чем здесь мелкое измерение для злобных, пораженных скверной душ?

- А что с Адом? Я не знаю, есть ли он в Мире Живых.

"Вероятно, это не Менаджери, как я сперва предположил. Хм. Следует больше смотреть телевизор".

- Сэки у нас из загробного мира, - доверительно поделилась с ней Саммер

- А-А-А, это просто не имеет смысла!!! САММЕР! Что не так с этим поганцем?!

- Я тебе потом объясню, - смешинки все еще вспыхивали в серебряных глазах, однако на лицо наползала грустная маска.

Маска жалости.

Жалости к нему.

И он вдруг понял. Понял ее взгляды, смешки, интонацию,

Аогари внутри вздрогнул, закричал не делать скоропалительных выводов.

Но синигами уже догадался, как слеп он был.

- Ты не веришь мне!!! - Сэки уставился на нее шокированным взглядом, - ты не веришь, что перед тобой стосорокалетний Бог Смерти из высшего мира. Почему?!

Жалкий смертный распростерся ниц перед маленьким синигами

Гадкий смертный принижает маленького синигами

Глава 20

- Ты не веришь мне!!! - Сэки уставился на нее шокированным взглядом, - ты не веришь, что перед тобой стосорокалетний Бог Смерти из высшего мира. Почему?!

Она что-то говорила. Сначала весело, затем обеспокоенно.

Голос звенел в ушах без единой рейки смысловой нагрузки.

Плевать. Аогари скажет, если там что-то важное.

"Ты не веришь мне".

Остальной разговор продолжился без него, мимо него. Рейвен пыталась трясти его за грудки, рядом причитала Саммер своим мягким, увещевательным,

"лживым голосом".

Писк в ушах перекрывал все звуки. Он не хотел их слышать, и душа повлияла на тело, оставила его безучастно трепыхаться в грубых руках бандитки.

Рейвен убрали.

Убрали? Да, путь освободился. Можно побродить по лагерю. Сидеть внутри, в одной палатке с ними, невыносимо.

Бандитские рожи куда честнее. Там нет места для доверия.

Только скрытый страх, жадное любопытство и нечто куда более мерзкое, трудноопределимое. У пары десятков душ возле разгромленной палатки такие настроения витали в воздухе.

Никто не решался войти внутрь. Синигами в своем маленьком, неудобном, щуплом гигай показался им более доступной целью.

Зря. Местные отбросы чересчур привыкли судить по внешнему виду.

Один из бандитов сразу схватил его развязным, собственническим жестом. Огромный рот издал бессвязный набор звуков. Он хочет информации? Боль - универсальный ответ.

Никчемный мусор с душой настолько убогой и тусклой, что ей не светил даже Ад, несмотря на характерную гниль. Только распад на осколки Пустых и посмертие в виде нескольких гримм.

Короткий Сё с громким хлопком отбросил мощное тело в недра палатки-склада. Таранный удар получился на пределе мощности сокращенной формулы, но кости не ломал.

Следующие Бакудо пошли на упреждение взволнованных бандитов.

"Она не верит мне", - думал Окумура, пока равнодушно кидал в обеспокоенную толпу сначала первый Бакудо: Сай, следом за ним четвертый: Хайнава - вервие связало троицу самых быстрых, наглых и неугомонных, что не попали под массовый залом конечностей.

Он прошел прямо по скорченным телам, пока добрая дюжина невредимых бандитов из задних рядов молча уступала дорогу. Ни один из них больше не пытался заговорить с ним. Тем более, схватить за предплечье.

Никто из них также не пытался спросить Рейвен.

Наверняка та сейчас слушает некие глупые или странные, или оскорбительные объяснения "детским россказням" Третьего Офицера Тринадцатого Отряда Окумуры Сэки.

"Я должен был догадаться раньше.

Должен был понять, что Саммер считает мою историю, мое прошлое положение, навсегда потерянный для меня мир всего лишь выдумкой.

Кажется, местные дети часто грешат подобным.

Зачем? Ни одна молодая душа в Сейрейтей, рожденная или прибывшая после конца земной жизни, не страдала жаждой изрыгать городу и миру лживые выдумки"

Синигами направился на полигон. Отработать кидо до полного духовного истощения, а затем довести до истощения физического собственное немощное, неполноценное тело.

Почему он не мог вселиться в гигай постарше? Может тогда она бы ему поверила.

"Я был слеп. Если вспомнить ее реакции, то ничего удивительного, просто…

Просто они не верят мне".

Он остановился в центре арены, губы без участия сознания принялись шептать слова-активаторы хёма но хакью, лука разрушения ледяного демона.

"Однако Саммер - показатель", - горечь обиды пожирала его изнутри, оставляла пустоту в животе не хуже уродливых дыр меносов.

И все же он пытался отринуть ненужные эмоции, отставить в сторону поруганные чувства. Посмотреть на себя, на свое положение со стороны, рационально.

Как и подобает ветерану тысячи битв, стычек и войн за свою более чем столетнюю службу.

Верный Аогари понял его сразу, с полувздоха, с тени намека, с неоформленного желания, без единой направляющей мысли.

Он оттянул на себя все человеческое, слишком человеческое. Оставил звенящую тишину, спокойную, безучастную тоску. В таком состоянии тяжело идти на поводу ярких эмоций, зато приятно мыслить.

Первая стрела сорвалась в голубое небо. Такие кидо исполнять сложнее, если нет определенной цели. Только выстрел в бесконечное пространство атмосферы Ремнанта.

Ледяной цветок в поднебесье принес толику удовлетворения: минимальный контроль вернулся, дальше дело в количестве и стабильности упражнений.

"Если даже Саммер не поверила в мою историю после всех доказательств, после кидо, после активации шикай, после своего спасения и моего рассказа о Сейрейтей, то

никто другой не поверит тем более. Рациональное мышление здесь будет только мешать. А значит, мой удел - убеждать в собственном рассудке детей или безумцев.

Горькая участь, следовать которой я не готов".

Вторая и третья стрела прошли без неожиданностей. Приемлемая скорость, контроль рейрёку, перезарядка, меткость.

Прекрасный, великолепный результат хоть для смертного, хоть для тренированной души. Минимальный порог выполнения для третьего офицера, даже со всеми скидками и обстоятельствами.

"Значит ли это, что мне нужна легенда? Новая личность, какой становится любая душа в Сейрейтей после смерти в Мире Живых. Но кто я без должности и Готей-13? Просто сирота со странными навыками и желанием защищать чуждый для себя мир…"

После Хёма но хакью настал черед Пути Разрушения номер тридцать два: Окасен, "вспышка желтого огня". Окумура пока не успел применить его в этом мире.

Синигами вытащил танто из ножен, стойка синкен, меч у груди, направлен вперед и вверх. Нестандарт для данного кидо, с повышенной сложностью и контролем - его личная модификация.

Желтый шар поднимается над детскими ладонями у рукояти, лениво, точно яичный желток, растекается по длине лезвия

Вспышка!

Широкая, неоново-желтая дуга расходится горизонтально, вслед за движением острия, широким веером, точно лазерный луч из рекламы по телевизору.

Слабые, примитивные человеческие глаза пропускают момент атаки, вспышка слепит их, яркие всполохи неохотно гаснут на сетчатке.

"Проблема", - думает Сэки, - "и потенциал тоже. Аура местных охотников не защищает от света, лишь не позволяет навредить, обжечь. Они восстановятся быстрее меня. Но все еще будут ослаблены в моменте".

Осталось только придумать, как защититься от побочного эффекта самому.

Он поморгал, опустил меч, принялся рассматривать последствия своей атаки.

Толстые, монументальные бревна по периметру арены вспыхнули, кидо оставило на них полосу гари, широкую и плотную. Не спасла ни особая пропитка, ни размеры, ни специальная порода дерева.

Отметина после кидо осталась никак не слабее, чем от праховых слешей с меча Рейвен или выстрелов большого калибра Саммер, но гораздо больше (длиннее?) по площади.

Действительно мощное заклинание.

Самое сильное из доступных синигами на данный момент. Еще пару-тройку дней назад он бы не справился, не смог использовать Окасен без риска надорвать слабые духовные связи между душой и телом, нанести самому себе опасные повреждения.

Сейчас? Сейчас Сэки чувствовал усталость, неприятную, чуждую живому существу опустошенность в груди, тошноту, тремор рук.

И не менее десятой части рейши в запасе. А ведь хёма но хакью тоже довольно прожорлив, охоч до духовной силы.

Вне всяких сомнений, его ночные бдения принесли результат. В отличие от попыток гармонично встроиться в общество местных.

"Еще рано подводить итоги, мастер", - тихо, почти деликатно сказал ему дзанпакто, - "прошло чуть больше недели. Что это значит, по сравнению с вечностью долга синигами?"

Ничего. И все же, все же…

Он попытался исполнить несколько базовых стоек, затем сделал пару осторожных взмахов, провел стандартную атаку с духовной напиткой против Пустых

Его вывернуло после второго взмаха. Тело зазнобило, вернулись неприятные пятна в глазах после вспышки Окасен.

"Чем больше у тебя духовной энергии, чем прочнее связь с телом, тем сильнее ощущается ее отсутствие. С последнего боя ты успел серьезно прогрессировать. Теперь ты видишь обратную сторону развития".

Плевать.

Боль и духовная слабость - его верные спутники на протяжении столетий. Что перед ними слабость физическая? Простое недомогание без серьезных последствий. Он переживет ее и будет переживать изо дня в день, пока не вернет всю мощь Третьего Офицера

Тринадцатого Отряда.

Вот только имеет ли Окумура Сэки право представляться подобным образом? Наверняка, капитан Укитаке уже ищет замену пропавшему заместителю. Не такое уж сложное дело: помимо более привычных кадров, каждые десять-пятнадцать лет в Академии обязательно появляется гений, достойный сходу занять его должность.

Такой, как его друг Сиба Иссин. Готовый капитан через десять-пятнадцать лет. Чудовищный потенциал.

Или маленький убийца с самой острой реацу за последние сто лет - Ичимару Гин.

Может быть, Саммер права?

И безумец здесь именно он, раз не может отречься, нет, отречься он не сможет никогда, раз не может забыть, перестать выпячивать героическое прошлое, тыкать им в первых встречных, требовать уважения за заслуги, просто понять которые недоступно подавляющему большинству местных.

Тем более, прошлое не такое и героическое, как хочется думать.

Бойня Войны Квинси давно в прошлом, он застал жалкие угли того пожара. Зависимые не тянули на серьезную угрозу, подчинителей мало, шаманы Пустоты уничтожались под корень всем составом, потери в тот раз оказались минимальны.

Максимум военной карьеры Сэки - экспедиция в Неизведанные Земли за девяностыми районами да коллективное сражение против новорожденного адьюкаса. Семь офицеров из разных отрядов под командованием лейтенанта Шестого, двое выживших - он да Иссин.

Тогда и началась их странная дружба.

- Третий Офицер Тринадцатого Отряда, - пробормотал он постылые строчки, что врезались в память так сильно - не забудешь обратно.

"Почему я продолжаю так представляться? Мой титул ничего не значит в этом мире. Просто привычка, да? Может, стоит от нее избавиться?

Он задал вопрос несерьезно, лишь из смутных отголосков запечатанной Аогари обиды, но вдруг, даже сквозь пелену наведенного спокойствия, ощутил неприятное, склизкое, смутно знакомое чувство, похожее на

Страх.

Не смерти. Страх потери себя.

Того, что уже произошло когда-то с его первым миром, с его воспоминаниями о жизни среди смертных, до вознесения в Сообщество Душ.

"Нет, я не перестану помнить его никогда!!!"

ВСТАТЬ, глупое тело!

Тошнота проталкивала нутро в носоглотку, руки дрожали, слезы боли, очередной странный выверт безусловных рефлексов, мешали разглядеть цель, но он все равно упрямо отрабатывал ката и удары, пока ноги не отказались двигаться.

- Я не хочу забывать Готей-13 так же, как забыл свой первый мир, - горько прошептал Сэки

И после смерти хочу оказаться там снова.

"Твоя душа имеет мощь лейтенанта. Твой потенциал не уступает капитанскому. Хватит идти на поводу у страха, Окумура Сэки!" - заревел внутри Аогари.

"Никто не знает про Сейрейтей. Никто не верит мне…"

"Плевать. Плевать, слышишь, СИНИГАМИ!"

Аогари метался по Арене Героев раненым зверем, павшие души, навеки запечатленные силой его Шикай, щепками летели из под ног воплощенного клинка.

Гром сомнений гремел над внутренним миром, молнии бессильной злобы откалывали куски парящей в пустоте арены,

горечь предательства, ненависти и тоскливой вины заволокла безмолвное пространство ядовитым туманом, огонь воли в плошках у подножия каменного трона едва разгонял зеленоватый морок

"Приди в себя, жалкий кусок мяса. Посмотри, кем ты стал, человеческая личинка, недостойная даже верхних этажей Гнезда во Втором Отряде! Какая разница, верят они или нет! Твое оружие - знание, а не мнение смертных огарков!"

"Но как я могу стать хорошим охотником, если получу клеймо лгуна и выдумщика? Никто не знает…" - горько улыбнулся Сэки.

Аогари молча ударил его в живот. Окумура сам не понял, когда успел потерять сознание и протиснуться во внутренний мир через катаклизм собственных сомнений и взбешенного стража.

- МЫ ЗНАЕМ. МЫ ВСЕГДА БУДЕМ ПОМНИТЬ!!! - заорал дзанпакто, кинул в него пачкой самых ярких, самых дорогих ему, нет, им обоим образов.

Улыбка погибшей подруги, давно мертвые друзья из Академии, первая встреча с дзанпакто, начало службы, юношеский восторг от лейтенанта Тринадцатого Отряда, ее первая похвала, Сиба Иссин, встреча с Комамурой, ужас совместной миссии с Ичимару Гином, гордость от выживания, внимание Главнокомандующего, Айзен, Иссин, капитан, она, снова Айзен, Комамура и опять его обаятельный, гениальный, деликатный друг-предатель…

- Хватит, клинок мой, - он попросил глухим от непролитых слез голосом.

Даже здесь, в своем мире, даже в редком бытие чистой душой он мог чувствовать ту тоску по Отряду, скорбь, гнев, ненависть на предателя

и тихую радость, что самые близкие, самые важные его люди остались живы. По крайней мере, из тех, кто еще не ушел в Круговорот Душ на момент его собственной смерти.

- Если ты забудешь лица своих павших соратников, дорогих товарищей, капитана или Главнокомандующего, я вобью их в тебя обратно, вырежу в самой сути нашей с тобой души! - добавил Аогари всё ещё гневным, но куда более спокойным тоном.

"Ты прав. Я не забуду, не смогу их забыть. Никого и ничего из произошедшего в Сейрейтей. Мои воспоминания останутся со мной. Маленький плюс бытия сильной душой. Теперь я уверен, что унаследовал эту особенность во всей ее полноте".

Гром перестал греметь, ядовитый туман прибил к камням арены, а затем растворил без следа очистительный дождь.

- Спасибо, напарник. Но я всё равно хочу признания людей. Не важно, сейчас или через сто лет.

- Смертные могут не дожить до такого срока, - кривая, надменная улыбка гордости за своего мастера.

- Эта их аура спаивает душу с телом. Нельзя мерить охотников… и охотниц привычными для нас мерками.

- Уел, - рассмеялся дзанпакто звуками треска полена в костре, - тогда добейся чужого признания сам. Возьми свою слабость, как сломанный меч, и пронеси её дальше, восполни утраченное мощью души, создай новую легенду на месте ушедшей.

- Чтобы во всех трёх мирах знали не просто Третьего Офицера, а сильнейшего охотника во всем тварном мире! - закончили они хором.

- Отказаться…

- Не отказывайся, - в голосе дзанпакто мелькнула нехарактерная нежность, - никогда не отказывайся от своего. Просто дополни. Стань кем-то большим

- Ведь это всегда был наш план, - грустно улыбнулся Окумура.

Он вспомнил, как давал похожую клятву в день, когда дзанпакто сказал ему свое имя. Когда он еще помнил прежнюю, смертную жизнь.

Что ж, нельзя сказать, что он проиграл, если даже сейчас некоторые его реакции, фразы или поступки несли след влияния первой смертной жизни. Отголоски, обрывки связей, ведущие в никуда нити памяти. Все еще куда больше, чем у любого другого синигами.

- Наш план. С момента пробуждения и до самой смерти, - подтвердил клинок.

- Дольше самой смерти, - к синигами вновь вернулось его душевное спокойствие, - я не прекращу попыток. Я буду кричать о своей сути всем, кто может меня слышать. Я - Окумура Сэки, Третий Офицер Тринадцатого Отряда.

- Не жду ничего меньшего, мастер. Проблема чужой веры никак тебя не затрагивает.

Когда он нашел в себе силы перевернуться на спину и посмотреть вверх, то увидел над собой мягкое, темное, невыразимо прекрасное

Звездное небо.

Лишь бледный диск расколотой луны очерчивал мертвенным сиянием редкие облака. А где-то рядом, на краю границы его внезапно обострившегося восприятия, ровно сиял маяк души Рейвен Бранвен.

"Неужели я провел здесь целый день…"

Она подняла его без лишних слов. Молча взвалила на плечо, как тяжелый, драгоценный груз. Настоящая бандитка.

Он был благодарен за ее молчание больше, чем за спасение из песков.

- Сэки!

Саммер взволнованно вскрикнула, стоило только Рейвен пересечь порог палатки.

Охотница вскочила со стула, едва не перевернула небольшой столик на замену разбитому обеденному гиганту, сделала пару резких шагов, неуверенно замерла на месте, рука вытянута по направлению к безвольному телу синигами, губа тревожно прикушена.

- Позже, Саммер, - ответил он измотанным голосом.

Сегодня он превзошел пределы тела. Хорошо. И плохо тоже.

Не стоит возводить такие тренировки в ранг обыденности - теперь ему придется приспосабливать кондиции не меньше недели. Зато он раздвинул границы - не слишком важный бонус с точки зрения собственного развития, однако весомый аргумент для его самооценки.

- Я хотела извиниться. Я не думала, что это настолько важно для тебя…

"Не думала. Или не хотела думать?"

Разве он хоть раз дал повод сомневаться в серьезности своих слов? В серьезности пережитого в бытность высшим офицером Готей-13?

Пускай он смог принять нынешнее положение дел, невозможность доказать свое прошлое существование или найти нормальную душу… человека, готового ему поверить

Он все еще не мог простить ее так просто.

Что единственная, кому он начал доверять, смеялась над ним, над его словами и поступками.

"Я не хочу ее видеть. Слышать, ощущать присутствие".

Обида иррациональна. Он понимал это. И все равно. После предательства Айзена его душа оставалась чересчур хрупкой, слава Королю не в прямом смысле.

- Что мне от твоих извинений? - прошептал он тихим, сонливым голосом.

Тихий, грустный хмык сверху от черноволосой рёка. Знакомая для нее ситуация, никак иначе.

"Ксо. Я потратил так много сил, что вот-вот потеряю сознание и провалюсь в сон. Плохо. Я еще ни разу не спал просто так в этом ми…"

Ответных слов охотницы он уже не услышал. Только чужое, мягкое прикосновение к его волосам.

Первое время он не понял, что находится во сне.

Белые здания традиционного вида сильно походили на мистралийские пейзажи с заставки новостей, только потом он стал подмечать различия. Они множились, множились, чтобы принять куда более знакомую, твердую форму

Академии Духовных Искусств.

Он решительно зашел внутрь, прошел мимо аудиторий начальных классов, коридора Общих Знаний, где руконгайский мусор усваивал толику знаний и культуры достойных граждан Сейрейтей. Навыки чтения, письма, зубрежка иероглифов, правил поведения, свода законов.

Последняя аудитория традиционно принимала экзамены. Он был в ней всего один раз, когда пришел подтвердить свой уровень знаний для продвинутого класса, в который и попал спустя сутки.

Оскорбление для его опальной семьи, суть которого он понял лишь через десятилетия.

Сэки остановился рядом с простыми дверями из породы низших духовных дверей. Их максимум: держать реацу лейтенантского уровня. Все еще избыточно для обитающей здесь грязи, хотя все продвинутые классы созданы из специального мрамора и облицованы тысячелетней мейхуа, способной недолго держать даже максимальное давление старых капитанов.

Повинуясь наитию, он потянул дверь на себя и вошел внутрь.

Те же самые студенческие скамьи с партами, небольшое возвышение напротив для преподавателя, простая доска для записей неоформленной рейши - один из видов экзамена.

Существа с Арены Героев сидели на месте учеников: Пустые: низшие, как его змей или павиан, аномальные, гигантский гилиан позади, рядом с таким же огромным аномальным собратом, новорожденный адьюкас, венец его коллекции.

А также синигами-отступники и даже несколько человек: шаман-Пустотник, девушка-оммёдзи, квинси, еще один квинси, Зависимый со своей куклой, пустынный бандит - несостоявшийся убийца Саммер.

Его появление встретили аплодисментами.

Люди хлопали бесстрастно, гилианы скребли друг друга по плечам огромными когтями, черные тела согнулись в три погибели, но все равно упирались в потолок, Пустые выли, улюлюкали, царапали пол, один из квинси таинственно сверкал очками, оммёдзи послала ему воздушный поцелуй с тем же мертвым, свинцовым выражением лица.

- Не можешь простить нового друга за ее маленькую, безобидную ложь?

Окумура вздрогнул, по позвоночнику пробежал разряд тока, руки метнулись к поясу, к мечу, к верному Аогари

Но встретили только мираж.

Айзен Соске рассмеялся своим чарующим, глубоким басом.

Он сидел на преподавательском столе, поверх простой формы синигами небрежно накинуто капитанское хаори. На мгновение в закрытой комнате задул ветер, взметнул полы белого одеяния, стали видны цифры иероглифов на спине накидки

Крест и три линии под ним в черном ромбе. Тринадцатый Отряд, хаори капитана Укитаке.

Приступ ненависти выгнул тело дугой, крик замер в горле, жало чужого дзанпакто вышло из груди. Ни крови, ни потока рейши из открытой раны.

Чужой меч исчез, растворился в туманной дымке вместе с очередным смешком Айзена.

- Она смеялась над тобой, верно? Над твоими стремлениями, поражениями, победами. Самой сутью синигами.

Как же низко ты пал, Окумура Сэки, раз позволяешь жалким смертным диктовать тебе свою волю, одергивать, служить объектом насмешек. Ты терпишь унижения, лишь бы продлить пустые минуты рядом с ними. Неужели Комамура заразил тебя не только собачьей преданностью Сообществу Душ, но и ролью глупой обслуги?

Как тебе новое место, мой недалекий друг? Кажется, питомцы смертных спят у входа. Надеюсь, ты нашел свою лежанку достаточно удобной.

Сэки прикрыл глаза.

Слова били прямо в цель. Как всегда, Айзен Соске прекрасно знал, как, на что и куда давить. Окумура видел это в те редкие минуты, когда он использовал свой талант для обличения лжи, несправедливости, а то и предательства других синигами.

Никогда против себя.

"А так ли уж были виновны те несчастные души, как пытался показать Айзен?"

Как пытался представить Саммер.

Айзен продолжал говорить своим тихим, вкрадчивым, выразительным голосом, очернять и очернять, смеяться, вгонять в ничтожество бывшего товарища.

Сэки пытался не слушать.

Потом - пытался найти аргументы. Пока все его новые отношения не окажутся раз и навсегда отравлены, уничтожены злым языком бывшего друга.

- Она не пыталась издеваться надо мной! Я видел сочувствие в ее глазах, я видел желание помочь, искренний смех от выражения Рейвен и даже абсурдности моих собственных слов, но никогда

- Слышишь, НИКОГДА - презрения, брезгливой жалости к инвалидам, опаски умалишенных, никаких других темных мыслей. Я видел ответственность там, где хотел иметь ее сам, - он, наконец, смог сформулировать, облечь в слова неясные ощущения, знаки, интуитивные догадки.

- О? - скучно прошелестел бывший лучший друг.

- Конечно, ее поведение неприемлемо, но… неприемлемо лишь по меркам синигами. Я не знаю, что теперь чувствовать к ней. Что я ДОЛЖЕН чувствовать после всей лжи, неважно, белая она или черная.

На мгновение он забыл, перед кем стоит. Сознание сыграло с ним злую шутку: собственная беспомощность, застывшее тело, странная реальность вокруг и диалог с предателем словно вернули его во времена Готей-13.

Когда все представлялось проще и лучше. Когда он мог поведать ему свои горести и послушать остроумный ответ.

Он на мгновение забыл, с кем сейчас разговаривает. Он на мгновение забыл те непростительные вещи, которые сделал Айзен.

- Ах, тебя терзают сомнения. Как насчет того, чтобы представить несколько милых ситуаций? Я помогу

Сэки раскрыл рот в злобном, яростном крике

Усталый, злой взгляд поверх непослушной челки - темной, с багровыми кончиками.

- Пошел вон, обманщик. Никогда больше не говори со мной!

Он стоял в центре аудитории, Саммер перед ним, разочарование на ее лице, резкий поворот тела, цокот каблуков по вековым доскам. Хлопнула дверь.

Он остался один. И ощутил, как в его душе поднимается

Облегчение.

Самый плохой, самый неприятный сценарий. Самый, потому что Окумура не мог представить ситуацию, где она бросит его или предаст. Нет, такие как Саммер могут лишь отстраниться, точь-в-точь, как в иллюзии Айзена.

Не так уж и страшно. Всего лишь душевная боль и немного освежающей, мрачной тоски. Ты не беспокоишься о том, что уже потерял.

- Хм. А как насчет такого? Кудакеро, Кёка Суйгецу!

Стеклянный звон активации шикай Айзена, резкий наплыв страха перед чужой, подавляющей мощью, новая картина

Саммер на коленях, удивительное серебро глаз скрыто под фарфоровой маской Пустого, горло дерет хриплый вой, гилианы и адьюкас вторят ему из задних рядов. Больше ничего человеческого - только пустая оболочка, выползок человека, которого он успел узнать.

- Нет… только не так..!

Он мог лишь шептать, пока

- Р-р-РА-А! - ярость, гнев на себя, презрение к собственным поступкам, к нелепому страху, к разговорам с предателем, к колебаниям и неуверенности

Дзанпакто сам собой возник в руке, синее пламя оставило тонкий росчерк в застывшем воздухе, клинок упал поперек маски не-Саммер.

Треск. Вой Пустого. Черные хлопья вместо тела спасенной им охотницы.

- Я - синигами. Я всегда буду поступать как должно. Убью, если не смогу спасти. Спасу, если останется хоть малейший шанс.

Его трясло, глаза заволакивало плаксивой дымкой, уже привычной новому телу, однако руки твердо держали рукоять Аогари.

- Прости, Саммер. Не за это, - дзанпакто ушел, но оставил после себя уверенность, мысли перестали скакать недоучками по полигону,

- Насколько ты ранила меня, как синигами, настолько… настолько же я был невежлив, заносчив, оскорбителен с точки зрения местного ребенка.

Мы стоим друг друга.

- Я забыл, что у каждого синигами, души, человека есть свои недостатки. Ты вспоминаешь только хорошее о тех, кого больше не встретишь, но и Комамура, и Иссин, и даже капитан Укитаке имели кучу раздражающих недостатков.

- Что такое парочка глупых шуток о моей прошлой жизни, когда твой приятель взрывает полквартала в Десятом Районе? И это далеко не первый раз даже за месяц! Когда подчиненный ловит на себе все смешки округи жалких, хм, простых душ своим дебильным ведром на голове от старого культа Мимихаги.

- Или когда капитан стабильно раз в несколько дней харкает кровью, а то и вовсе падает в обморок! Каждый раз для меня как последний. Кажется, пройди еще пятьдесят лет, и я бы выплевывал свои легкие рядом с ним, от чистого стресса и постоянного страха худших перемен.

- Что и говорить об идеальном друге Айзене? Идеальным в нем сияла только иллюзия. Чужой, безликий свет, отражение луны в поверхности пруда. Имя меча прекрасно подходит и ему, и его ужасающей способности.

Он остановился перевести дух. Разумеется, никто не ответил на его внутренний монолог. Мертвые воины с Арены Героев молчали, молчал и Айзен, а сам Окумура не хотел смотреть на него снова.

- Я буду терпеть твой беззлобный, мягкий юмор, твое утомительное беспокойство, твое легкомысленное и вместе с тем раздражающе-ответственное отношение взрослого к молодой, неопытной душе.

Да.

Теперь Сэки понял.

Сформулировал для себя огромный клубок странных эмоций. Разделил, расставил по полочкам.

Саммер ранила его, его чувства, его амбиции. Остатки его гордости. Но это никогда не являлось ее намерением. Скорее наоборот, она щадила чувства странного, ненормального мальчишки так долго, как только могла.

Стоило просто хоть раз взглянуть на мир ее глазами. К тому же

Может быть, не так уж и плохо, когда рядом есть душа, человек, искренне желающий помочь, взять на себя ответственность и печали одного погибшего синигами.

- Ксо, на фоне вечного хвостика Айзена, Ичимару Гина, даже подруга-Рейвен кажется прекрасным выбором. Она неплоха, для ренегатки, - он рассмеялся сухим, невыразительным голосом.

"Тебе повезло с ней, мой чересчур доверчивый друг. Держись за нее и не отпускай".

Тот самый серьезный тон, который лейтенант Соске так редко использовал…

Сэки округлил глаза, вздрогнул, начал заполошно озираться вокруг, но его старый друг уже исчез. Только поднимались в воздух маркие синие искры от неподвижных тел давно убитых врагов.

А Сэки вдруг понял.

Никакого Айзена и не было. Он озвучивал лишь собственные сомнения глупого синигами, который так и не разучился доверять другим. Да и поздно меняться, когда за плечами полтора столетия.

"Но что тогда было в конце? Даже мое подсознание не могло бы поверить в доброе напутствие от мерзкого предателя… Ведь не могло же?!"

Он оскалился, снова обыскал взглядом комнату. На редкость глупое занятие - под гипнозом Кёка Суйгецу Айзен мог бродить перед его невидящим взором целую вечность и остаться незамеченным.

"Надо было натравить на него всех тварей с Арены Героев!" - последней эмоцией застрявшего во сне синигами оказалась досада.

Он проснулся с рассветом, на три-четыре часа раньше, чем после стандартной медитации.

Тот же самый холщовый мешок под спиной, на котором он спал в последние дни, купленный чай под боком, рядом, с другой стороны - дзанпакто. А туда дальше, в глубине палатки, тихое посапывание. Саммер и Рейвен еще не проснулись.

Окумура тихо встал, пошел умыться, почистить зубы, сбросить телесные отходы.

По пути он успел отметить вчерашние разрушения: дыры в пологе спешно заделаны наброшенными одеялами, часть мебели заменена, осколки и обломки вывезены, дырявый ковер прикрывает левую сторону, куда пришелся один из выстрелов охотницы.

И все же палатка ощущалась непривычно пустой. Неуютной, без кучи награбленных Рейвен вещей. В этом была и толика его вины.

Он вернулся с полигона спустя час с небольшим. Легкая разминка показала его слегка возросшие возможности, более прочную связь с телом, небольшую боль от возросших духовных каналов, незначительную просадку контроля от увеличенных объемов рейрёку.

Когда он вошел в палатку, на столике уже исходил паром небольшой завтрак. Чайник грелся тут же, на небольшой праховой конфорке, а две девушки ждали его в странном, непохожем на них молчании.

Они готовились к диалогу.

Его сердце сжалось, когда он заметил, насколько расстроенной выглядела Саммер. И удивился, насколько хмурой, непривычно серьезной - Рейвен.

- Послушай, соп, пацан. Саммер рассказала мне вчера, хм, кое-что. Так, свои догадки, тут и там, ничего особенного, ничего, мнэ, оскорбительного для, мгм, для, ох, неужели я скажу это вслух, для Бога Смерти, прости меня Братья, Волшебник и другая магическая срань, короче

Он вздохом и покачиванием головы прервал поток оскорбительного самобичевания.

- Тебе не надо притворяться. Никому из вас. Я кое-что понял, - он повернулся к другой девушке, что смотрела на него с грустным ожиданием человека, который столкнулся лицом к лицу со своей ошибкой.

- Я прощаю тебя, Саммер, - грустно сказал он, - я просил слишком многого. Доверие надо заслужить, а не

Он понял, что сказал что-то не так, когда девушка напротив начала плакать.

ПОЧЕМУ?!

- Ох, Сэки, - кажется, эта фраза входит у нее в привычку вместе с покорным вздохом и объятиями.

Впрочем, он не против последних. Только чужие слезы на лбу и висках заставляли чувствовать небольшую вину.

Она прижала его к себе, осторожно и бережно, точно собственный дзанпакто после тяжелого боя.

- Ты заслужил все доверие мира! Ты спас меня, ты стоял насмерть против Рейвен, ты… - она всхлипнула еще раз, - прости, что я не могу поверить во все, что ты говоришь так просто. Дело не в тебе, и не в

- Я понял. Я не буду просить тебя верить в мой рассказ о Сейрейтей или, - он сцепил зубы, нахмурился, но все же протолкнул через себя следующие слова, - или даже не шутить на эту тему. Просто, просто отделяй свое недоверие к моей прошлой жизни и к моей личности. Я сильный, откуда бы я ни пришел, на самом деле.

- Иногда ты кажешься слишком взрослым, Сэки, - она грустно погладила его по голове, - а потом я вспоминаю, какой ценой это тебе далось. Я просто надеюсь, что ты сможешь почувствовать себя ребенком. Пусть нескоро, пусть ненадолго, но у тебя должно быть детство!

Он не нашелся, что ответить на эти слова.

Комамура Садзин

Шиба Иссин

Глава 21

После тонких, душевных признаний, которые Рейвен окрестила "слезливыми" подозрительно хриплым голосом и объятиями теперь уже втроем, ее показушными криками и минуткой других странно-комфортно-сумасшедших действий они успокоились, сели за стол к почти остывшей пище.

Впервые за несколько дней он мог спокойно насладиться едой без ругани, ядовитых фраз или оскорбительных подтекстов. Кризис явно пошел на пользу им всем.

- Где мы, кстати? - спросила Саммер в своей неправильной, плебейской манере разговора с набитым ртом.

О чем он не преминул ей напомнить, под закатывание глаз Рейвен и смущенный кивок самой охотницы.

- В Мистрале, - хмыкнула бандитка.

- Конкретнее, Рей! Я и так это знаю! Из ваших карт и другой макулатуры, которую ты на меня радостно сбросила, вообще непонятно место стоянки!

- Около Сираюри, бери от холмов Клыка и Когтя на запад, не ошибешься.

- О. Не так уж далеко от столицы. Да еще направление… хм. Я могла бы пойти в Хейвен. Директор Лайонхарт

- Бесхребетный слизняк! - резко отрезала Рейвен, - не вздумай обращаться к нему за помощью.

- Рей…

- Он мне не нравится. Гнилой ублюдок, хуже Озпина. Наш бессмертный самовыродок хотя бы имеет позвоночник брать ответственность за свои решения. Интересно, кстати, как он будет оправдываться перед тобой за самоубийственную миссию? Наверняка, прикроется необходимостью и спасением мира, как гребаные извращенцы прикрывают свои телеса плащом в городском парке

- РЕЙ!!!

- Давайте введем правило не обсуждать Озпина во время, нет, на самом деле просто не обсуждать Озпина.

- Ты! Ты тоже его союзник?!

Окумура подавился.

- Я даже не знаю, о ком идет речь! Мне все равно на этого человека, даже если он умрет. Хм. Особенно, если он умрет. По крайней мере, на одну идиотскую тему станет меньше.

- Сэки! Нельзя так говорить о незнакомых людях! - Саммер посмотрела на него с таким шокированным лицом, будто не знала, что он - патентованный убийца.

- Пф-ф, мы обе знаем, что с его смертью ничего не закончится, - невесело хмыкнула Рейвен, а затем ее взгляд приобрел характерные озорные нотки.

Окумура отодвинулся от нее подальше. Так, на всякий случай.

Не помогло.

- Слушай, Бог Смерти, а что еще ты умеешь? Меч с аурой и монстрами уже видели, кусок супердуховного стекла ты ставил, молнии швырял. На днях, вон, мешок свой пыльный надраил аурой так, что там теперь моя задница отражается лучше, чем в зеркале…

- Зачем тебе смотреть на отражение своей задницы в зеркале? - не понял Сэки.

Рейвен фыркнула.

- Ну не все же только вам с Саммер на нее пялиться!

- Не льсти себе, Рей. И хватит уже спрашивать Сэки о всякой ерунде

Синигами и бандитка посмотрели на нее с одинаковым возмущением. Саммер издала неловкий смешок и быстро продолжила.

- Лучше давай обсудим, как нам быстрее добраться до

Рейвен пренебрежительно хмыкнула.

- Ну не знаю, мне вот больше интересны его способности, чем дурацкая логистика. Я открываю гребаные порталы, зачем мне вообще строить маршрут по картам? Скачай себе навигатор на свиток!

- Большая их часть не секрет, я могу ответить, - пожал плечами Сэки, - что тебе интересно?

Раздраженную Саммер дружно проигнорировали.

- Хм. Вот, например, можешь ли ты сделать призраков видимыми и напустить на кого-нибудь? Ну, так, в порядке эксперимента.

Она клыкасто улыбнулась, пока Саммер пялилась на подругу, словно в первый раз увидела.

- Хм. Могу ли я? - непритворно задумался синигами, - вообще говоря, могу, иногда развлека, практиковались в мире живых еще студентами Академии

- Сэки. Не потакай ей! Нельзя напускать на людей призраков!

- Они безвредные, - отмахнулся от нее Окумура, - только мерзкие да приставучие. Жаль, я уже изгнал всех духов из лагеря. Может, после вашего нового рейда…

- О! - Рейвен оглянулась на подругу и ее предвкушающая улыбка слегка подувяла.

- Эм, ну, как-нибудь в другой раз, хе-хе

- Я тебе дам, хе-хе! Как ты можешь так безответственно относиться к чужим жизням?! Твои бандиты…

- Мы не убиваем без крайней нужды!!! - рявкнула Рейвен, - максимум, берем выкуп за продажных толстосумов. Или убиваем еще более худших отморозков. Кто тебя сегодня покусал, женщина? Что за нравоучительный понос средь бела дня? Мы же говорили с тобой об этом!

- Никто меня не кусал! И я все еще не согласна, - Саммер упрямо скрестила руки на своей не слишком объемной груди.

- Зато представь, как будет прикольно, если сопляк соберет целую отару дохлых ублюдков и напустит их в квартиру Кроу, пока тот отсыпается в алкогольном бреду!

Прикинь, куча прозрачных обмороков со зверскими рожами и охрененными ранами стоят и пялятся на него, пока мой глупый братец сонно лупает глазами. А потом как завоют!!!

Саммер неожиданно хихикнула, затем густо покраснела, прикрыла лицо руками. Тем не менее, ее плечи тряслись, а смех все еще струился между маленьких ладоней.

- Нет, хи-хи, Ре-е-ей, так нель, ха-ха-ха, так нельзя-а-а! - под конец она расхохоталась так, что чуть не свалилась с колченогого стула.

- Но так хочется, а? - подмигнула ей брюнетка.

- Хм. Звучит забавно, - кивнул Сэки, - только он потом всю комнату разнесет, как вы с моим Пустым.

Девушки дружно скривились при упоминании огромного змея в костяной маске с дырой в груди.

- Хм. А это идея.

- Нет, Рей, нет! Призраки хотя бы бесплотны!

- Я слышала, в Вакуо некоторые змеи с пауками бродят по канализации, а потом заползают на ободок унитаза… - она поиграла бровями.

- Не поместится, - вздохнул Сэки.

Хотя идея с засадой в туалетной комнате хороша даже в рамках операции по устранению какого-нибудь бандита или отступника, а не травматичной шутки.

Впрочем, такие вещи всегда находились в ведении Второго Отряда, поэтому он мог рассуждать о подобных методах только теоретически.

- Никаких гигантских змей в туалетах! Иначе потом подгузники понадобятся уже Кроу, - тихо пробормотала она.

Окумура переглянулся с Рейвен, но запретную тему поднимать не решился никто из них.

- Ладно, духи так духи. Уговорила, - сказала Рейвен будничным тоном.

Саммер облегченно вздохнула, а потом вдруг осознала, на что именно ее подписала подруга.

- Спа-си-бо за согласие~, - пропела Рейвен невинным голоском, пока охотница рядом тоскливо вздыхала в свою чашку.

- Мы вернемся к этому вопросу после, - неубедительно протянула Саммер.

Несмотря ни на что, ей явно понравилась идея такого розыгрыша.

- Он будет заикаться всю оставшуюся жизнь! - пообещала воодушевленная Рейвен.

- Наверное, я плохой друг, раз меня это веселит, а не пугает, - пробормотала Саммер, а затем они улыбнулись друг другу.

"Как в старые добрые времена, без идиотских дискуссий об Озпине".

После завтрака они втроем отправились на тренировочный полигон.

Сэки наблюдал за боем охотниц и в этот раз подметил любопытную деталь: если несколько дней назад Рейвен немного поддавалась, то теперь они шли ноздря в ноздрю. Бандитка больше не сдерживала силы, а Саммер почти не отставала от нее.

Лишнее напоминание о том, насколько люди с открытой Аурой отличаются от смертных. Из телевизора он знал, что даже сломанная рука может заживать у простых душ неделями.

Здесь же охотница практически вернула себе прежнюю силу, осталась лишь небольшая неловкость от не до конца наработанных мышц да здоровая осторожность человека, который прошел по грани.

Глядя на них, зачесались руки уже у самого Сэки.

В прошлый раз он с треском проиграл Рейвен, проиграет и сейчас, но вот насколько разгромно? Хотелось проверить себя, пусть даже Аогари запретил спарринги из-за риска повредить развитию.

Окумура искренне уважал свой духовный клинок, однако дзанпакто отнюдь не являлись безгрешными мудрецами. Они рождались из части души синигами, были с ним одним целым, пускай с разными личностями.

Поэтому ошибки Аогари совершал ничуть не меньше самого Сэки. Нет, его мастер ценил возможность посмотреть на ситуацию с чужой точки зрения, оценить беспристрастно, узнать парочку упущенных деталей.

Не доверять безоговорочно. Офицеры, которые покорно исполняли каждое решение дзанпакто, жили совсем недолго. Недолго даже не по меркам Сообщества Душ.

Спустя пару минут диагностической медитации он решил, что несколько осторожных спаррингов ему все же не повредят.

А затем отстоял мнение в короткой, но жаркой дискуссии. Аогари в итоге согласился с ним, сказал, что не чаще раза в неделю будет даже полезно: так легче заметить собственный прогресс.

"А ведь ты говорил иначе".

"Я сгустил краски", - признал поражение духовный клинок, - "ты прав, мастер".

Рейвен против спарринга не возражала.

Наоборот, в позе бывшей охотницы чувствовалось воодушевление, почти кураж. Ей явно хотелось избавиться от неприятного осадка после их первого боя. Будь Сэки сильнее, ударь он из засады, ночью, может, с помощью мин, по типу той, использованной тенью, результат мог выйти другим.

Не совсем другим, но немного другим - определенно.

- Оикакеро, Аогари! Хаи йе теки во йомигаирасеро!

Мир светлеет, вытягивается в спираль потоков вездесущей духовной энергии, чувства обостряются, зрение уходит в легкий голубой спектр, чувство поддержки нависает на плечах волей дзанпакто, позади раздается вой призываемых существ.

- Опять эти уродливые гримм с дыркой от бублика… - прокомментировала Рейвен.

Несмотря на показательное раздражение, в голосе играл азарт.

Они вошли в тварный мир за две с половиной секунды. В десять раз быстрее, чем во время первого спарринга.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти…

Он отскочил в сторону, увернулся от упреждающего удара бандитки, губы продолжают шептать заклинание, гортань вибрирует от духовной энергии

- Я слышу шепот смерти! - рассмеялась Рейвен, клинок свистнул над головой Третьего Офицера.

Новое столкновение, танто сверкает у чужого локтя, желтый молниевый клинок Рейвен задевает рукав шихакушо, гудящий слэш срывается с лезвия, разрубает руку Пустого-павиана, змей бросается вперед, массивное тело бесшумно скользит по арене, Пустой-броненосец шлет импульсы в песок, Пустой-дикобраз стреляет иглами

- (..) Хадо номер тридцать один: Шаккахо!

Взрыв огненного шара подставляет Рейвен под удар змеи, иглы дикобраза бьют по телу, снимают жалкие проценты огромной ауры, землетрясение от броненосца заставляет трястись почву, терять опору под ногами, сюнпо, удар в колено, заблокирован рукой, кувырок, отскок, Пустой-змея изрублен, но еще жив, новый слэш,

- Господи, прости! - Рейвен прыгает в портал, удар ногой по спине отправляет Сэки в полет,

- Бакудо номер четыре: Хайнава! - путы расползаются прямо в движении, ткань заклинания не может удержать настолько сильную душу, Рейвен лишь слегка запнулась, Сэки бьет кабутовари, бандитка уворачивается,

- Ха! Так ты будешь. Тыкать. Своим. Ножичком. До самой. Смерти!

праховый меч небрежно бьет по маске дикобраза, рев агонии, тело распадается синими искрами, броненосец замешкался, Рейвен оттолкнулась от змеи в момент броска, удар кулака ломает правый клык, локоть отбрасывает огромного Павиана, меч рубит лапу броненосцу, вторую, бьет по маске,

- Бакудо номер восемь: Сэки! - удар бандитки приходится по маленькому щиту из рейши, заклинание полностью гасит инерцию, вызывает заминку

Сюнпо, укол в подмышку, бандитка с руганью падает, катится по песку, Змей врезается в тело, огромный клык вонзается в плечо, встречает пятно уплотненной ауры, красный взрыв отталкивает массивное тело,

- Бакудо номер пять: тонотатэ, - щит гасит остаточный взрыв, звенит от выпада Рейвен, кац!, осколки поглощает чужая аура, Рейвен отскакивает в сторону,

шипение змея, свист прахового клинка, треск желтой молнии, Пустой истаивает синим пламенем, щелчок, Сэки не дает сменить новый клинок, удар-отскок, укол-отскок, сюнпо

- Хадо номер четыре: Бьякурай! - тонкий луч белой молнии бьет точно по глазам противника, аура не пропускает урон, но вспышка слепит

выпад, дзанпакто заблокирован огромными ножнами, маленький локоть врезается в живот, прием хакуда выбивает дух из бандитки, ответный удар ускорен аурой, принят на предплечье,

- Хек! Мелкий сопляк, торопишься вернуться в загробный мир?

Цок!

Новое лезвие играет багрянцем, Рейвен добивает Павиана, разворачивается в сторону Сэки

- (...) Хадо номер 19: Хёма но хакью - огромный лук из темного хрусталя гудит в детских руках,

Выстрел!

Поток сверкающего, хрустального льда врезается в Рейвен, бандитка кричит, аура колеблется, рука и левый бок покрываются коркой, тут же истаивает, с шипением превращается в воду, новый сюнпо помогает увернуться от багрового слэша

- Властитель, тот, кто

Скорость Рейвен в рывке не уступает сюнпо, Сэки подставляет клинок под удар, легкое тело отбрасывает дальше, впечатывает в стену арены, рядом с левым ухом врезается багровое лезвие

- Признаю поражение, - хрипло произнес он.

По краям арены раздается массовый судорожный вздох.

Окумура растерянно оглядел небольшую толпу: он сам не заметил, когда его спарринг с Рейвен успел собрать столько зрителей - не менее двух дюжин бандитов галдели и обширно жестикулировали, но слишком громко себя не вели.

В компанию к Саммер они не набивались, стояли полукругом на другом конце, а рядом с охотницей оставили несколько почтительных метров свободного пространства.

Взгляд синигами сам собой остановился на недавнем противнике.

Рейвен клыкасто ухмыльнулась, вложила меч в ножны, помахала Люпину, но толпа и сама начала рассасываться. Рядом спрыгнула Саммер, в равной степени встревоженная, восторженная, исходящая энтузиазмом.

- Сэки! С тобой все в порядке? - в ее голосе чувствовалось волнение и осторожность, почти боязнь задеть его своим беспокойством.

Синигами слабо улыбнулся и кивнул головой. Он чувствовал себя слабым, опустошенным, изнуренным, измученным

Гордым.

Гордым за свой прогресс.

- Да, все нормально. Рейвен сдерживалась.

- Недостаточно, - пробормотала охотница, осторожно взяла его за левую руку.

На предплечье наливался небольшой, на удивление болезненный синяк от вынужденного парирования атаки. Такой же расцветал и на правой руке.

- Ой, да ладно, нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, - Рейвен мимоходом растрепала шевелюру синигами.

- Ну, давай уже, говори, - закатила глазами она и ее подругу прорвало.

- Потрясающе! - Саммер зааплодировала, а затем крепко обняла синигами.

- Ты такой сильный, Сэки! Я поверить не могу..! Как ты телепортировался на поле? Откуда берутся монстры? Как ты смог открыть Проявление клинка?!

Он почти видел звездочки в глазах восторженной охотницы.

- Тпру, тпру, полегче, подруга, - Рейвен чуть ли не силком оттащила Саммер от Окумуры и подмигнула последнему.

На время спарринга чувствовалась неловкость, но Сэки не показывал ни злости, ни обиды, поэтому рёка осмелела и вовсю прохаживалась по нему своими шуточками.

Пускай.

"Посмотрим, кто будет смеяться лет через десять-пятнадцать. Она еще познает мощь высшего офицера Готей-13".

По крайней мере, он знал, как реагировать на глупые шутки и поддразнивания Рейвен. С другой стороны, Саммер

- Ты так хорошо владеешь мечом! Как будто чувствовал, куда Рей ударит! А как ты управляешь монстрами? Они сами? А…

Пришлось бандитке оттаскивать этот комок чистой энергии второй раз.

Синигами неловко попятился. Он порядком оторопел от ее прыти и не мог понять, на какой вопрос ответить первым.

- Уймись, Саммер, чтоб тебя, у вас еще останется время для прохладных историй супердуховной мегаАкадемии бессмертных сверхлюдей Богов Смерти.

Та машинально хихикнула, а затем кинула Сэки виноватый взгляд. Тот лишь пожал плечами. Что еще взять с руконгайской оторвы?

- Хотя, я с тобой соглашусь, - бандитка задумчиво провела пальцем по губам, прищурилась, затем уставилась на невозмутимого синигами.

- Откуда такая техника? Такой опыт спаррингов? Такое разнообразие, в конце-то концов? Или кого-то тренировали буквально с пеленок, или один подозрительный пацан что-то недоговаривает.

Настолько широкий арсенал я могу припомнить разве что у Озпина, Корпуса Стражей Вакуо, мистральских Аргонавтов да парочки старых развалин времен Великой Войны. Большинство из них давно мертвы…

"Опять этот Озпин! Кто он вообще такой? Нет, я точно не хочу этого знать, как и причины их ругани по его поводу".

- Косо-косо-косо, черная лужа гримм, косо-косо, - тем временем шептала ей Саммер, прислонившись губами к самому уху.

Рейвен вздрогнула от слишком близкого контакта, раздраженно дунула ей в нос, отчего девушка возмущенно отстранилась, однако градус подозрительности в ее глазах резко снизился, к вящей досаде синигами.

- Так откуда такое мастерство? - повторила она вопрос.

- Чего только не выучишь за сто сорок лет, - невозмутимо обронил он, внутренне готовый объяснять, доказывать, может, даже дать ей в руки Аогари, попробовать создать ниточку связи для разговора

Однако момент уже был упущен.

Дикарка рядом лишь издала тяжкий вздох, безнадежно махнула рукой, а затем в диалог вклинилась Саммер, у которой слишком зудело от энтузиазма, чтобы оставить некоторые ответы на потом.

- Тот телепорт! Маленький. Ну, блинк! Или супер ускорение. Супер прыжок? Как ты так быстро прыгал из одного места в другое?!

- Это называется сюнпо. Надо окутать себя духовной энергией с расчетом два-точка-ноль пять к одному и четырем - два в ноги, один-точка-четыре - в остальное тело, затем опустить часть своей реацу под ноги, от одной пятой до одной сотой резерва, в зависимости от длины шага, мастерства, контроля рейрёку и других параметров, создать, эм, трение между покровом и рейши под тобой, рассчитать маршрут…

С каждым новым словом лица двух подруг становились все кислее и кислее с удивительной синхронностью.

- Как я вообще должна контролировать такую пропорцию ауры, да еще в разных частях тела, да еще снаружи? - плаксиво выразила Саммер общее возмущение.

- Спасибо, сука, большое за идиотскую цитату из учебника, коротышка. Хоть сам понял, что сказал? Вряд ли. Зато знаешь умные слова, ю-ху! Эх, а я-то все думала, кто эти мудацкие авторы с зубодробительным текстом, которые пишут учебники для бедных охотников. А тут вон оно что, Боги Смерти… от скуки.

Сэки только пожал плечами. Реплику Рейвен он решил проигнорировать. В таком вялотекуще-раздражительном настроении она могла зудеть еще долго.

- Понятия не имею, как учить сюнпо охотников: синигами - чистые души, никто из нас не мог "открыть" ауру. Собственно, ничего кроме "ауры" у нас и не

Кажется, его перестали слушать еще после слова: "души".

- Все-все, мы поняли. Твое сю-по - суперпродвинутый навык, на фу-фу не овладеешь. Похлопаем, - она саркастически похлопала, - не можешь научить - так и скажи сразу, сопляк, а не городи свою смертобожью чушь.

- Смертобожью..? - Сэки шокировано разинул рот от такого насилия над словесной формой.

- А-ха-ха, - патентованный неловкий смех капитана Урахары оказалось очень странно слышать из уст Саммер, Сэки аж вздрогнул.

- Рейвен вовсе не имела в виду, - Саммер уперлась руками в плечо брюнетки и оттолкнула ее быстрее, чем та успела буркнуть: "именно это я, отлюби тебя смерть своей косой, в виду и имела. А знаешь, что еще я имела после слов этого засра, мну-мну-мну".

К сожалению или к счастью, энтузиазм охотницы после неудачных объяснений сюнпо ничуть не угас, поэтому

- Откуда у меча взялась открытая аура?! - тут же задала Саммер новый животрепещущий вопрос, обняла Сэки за плечи свободной рукой, в порыве чувств прижала к себе.

Ее подруга в это время могла лишь возмущенно мычать с другой стороны и пытаться оттянуть ладонь охотницы от своего слишком громкого рта.

- То, что вы называете открытой аурой, у нас - пробуждение шикай, особой способности души.

"Проявление", - хором пробормотали девушки.

Сэки безразлично кивнул.

- Сначала всем дают заготовку, безликий асаучи. Потом, после долгих месяцев или лет медитации, появляется внутренний мир. Там дзанпакто скажет свое имя, когда ты будешь готов. В этот момент и появляется шикай. То есть, открывается аура меча, если по-вашему.

- О, - Саммер аж убрала руку от подруги, - неожиданно логично. Если меч связан с твоей душой, с твоей аурой напрямую, то он действительно может открыть ее.

- Неожиданно понятно, - согласилась бандитка, - значит, дело в этом твоем асаучи. Раз он, хм, подключается к душе, как свиток к терминалу.

- Поразительно, - задумчиво продолжила Саммер, - это бы перевернуло наш мир…

- Ага. Где бы мечик-заготовку взять, не знаешь, малец? - как всегда, Рейвен в первую очередь думала лишь о себе.

Глобальные проблемы Ремнанта телепались у нее где-то между выбором пищи на обед или возможностью лишний раз доказать свою правоту восьмилетнему ребенку.

- Где взял, там уже нет… доступа, - пробурчал синигами.

Ответ его собеседниц явно не удовлетворил.

Окумура настороженно замер. Их восторженные глаза будили в нем тревогу, чувство дежа-вю. Так преображался помощник капитана Урахары - Куроцучи Маюри, и его вечно мертвые глаза начинали сиять темными, садистскими искрами.

К тому же, Рейвен уже хотела забрать у него дзанпакто еще во время их первой встречи.

- Я не могу вернуться или показать вам путь в Сейрейтей. Никак. Даже если очень захочу. Я упал в Разделитель Миров. Мое выживание - чудо, попадание сюда, к вам, чудо вдвойне. Найти путь обратно… сложнее, чем простого человека в Уэко Мундо. Даже после смерти я не могу знать точно…

Обе девушки горестно вздохнули. И одна, и другая поверили больше его интонациям, чем словам.

Кажется, даже Саммер надоело отделять его реальные навыки от "придуманной легенды". При том, что Сэки верил в нее абсолютно, поэтому никакими вариациями духовных воздействий или интуиции "найти ложь" было нельзя.

На мгновение синигами ощутил укол вины, что не поделился с ними парочкой асаучи из своего хранилища во внутреннем мире. Тем не менее, он все еще не мог вызывать оттуда большую часть предметов, не хватало прочности связям души с телом.

А еще точно знал: такое оружие вряд ли останется незамеченным. Не стоит показывать миру ценности, которые ты не сможешь защитить. По крайней мере, пока.

"Удивительно эгоистичный поступок, мастер", - в голосе Аогари слышалась ирония, - "Еще год назад ты бы пообещал клинок, как минимум, Саммер".

"Еще год назад я и знать не знал, что погибну от интриг лучшего друга и сгину в Разделителе Миров с Пустым-паразитом в своей душе", - огрызнулся Сэки, - "дело не в том, что я ей не доверяю. Дело в том, что я не могу доверять всем, кому она об асаучи расскажет. В этом плане Рейвен куда безопаснее. Но ренегату давать шанс на пробуждение духовного клинка я не стану никогда!"

Как бы она ему ни нравилась.

Да, синигами пришлось признать горькую истину: он привык к Рейвен и сблизился с ней.

Как привыкаешь к дурацким пьянкам капитана Кёраку, который тащит за собой капитана Укитаке, ты идешь следом и всегда, всегда нарываешься на неприятности. Или к остаточной горечи пирожка-моти с начинкой из порошкового зеленого чая.

- Почему мне кажется, сопляк, что ты сейчас охрененно сильно меня оскорбил? - вдруг прищурилась Рейвен.

- И чем тебе не нравится сравнение с пирожком из риса? - машинально отозвался Сэки.

"Ксо. Не стоит погружаться в размышления чересчур глубоко. Этот дурацкий гигай такой шебутной и отзывчивый! Боевые инстинкты сбоят, действуют через раз, слова рвутся с языка, эмоции постоянно сменяют друг друга. Как же надоело! Когда это тело вырастет?"

От привычного (!!!) подзатыльника он ушел сюнпо.

- Ну и как вы обе меня оцените? С точки зрения охотников, - решил он сменить тему на более безопасную.

- Ты хорош, но не на сто сорок лет, - начала издеваться Рейвен, - учили на вырост, да? И меч для таких выпадов мелковат, - она клыкасто ухмыльнулась, - какой-то ножик.

- Он ещё вырастет! - обиженно вскинулся Третий Офицер.

Девушки рядом покатились со смеху.

- Боюсь, Сэки, это так не работает, - сквозь смех пояснила Саммер.

- У синигами работает, - мрачно отозвался он.

На лицах охотниц отразилась напряженная работа мысли.

- Поживем-увидим, - наконец разродилась Рейвен, и ее подруга согласно кивнула.

Бандитка почти сразу покинула их через портал, Саммер раздраженно застонала, но безропотно пошла в свой "временный кабинет". Уже на подходе, когда Сэки хотел отправиться просвещать себя в реалиях нового мира через телевидение, она скованно и слегка напряженно сказала ему.

- Мы должны скоро уйти, милый.

Сэки только вздохнул.

Как Сэки представляет себя в битве

Как его видят другие

Глава 22

- Мы должны скоро уйти, милый.

Сэки только вздохнул.

Он не очень понимал, как к этому относиться. С одной стороны понятно: их остановка в бандитском племени - всего лишь вынужденная передышка, время для лечения Саммер. Сейчас, когда она практически восстановила свои силы и готова отправиться дальше

С другой стороны, ему очень не хотелось терять Рейвен в качестве спарринг-партнера (пускай не раз в неделю, а раз в месяц или даже в полгода), а еще ему понравилась некая стабильность жизни в лагере и вкусная пища.

Минусов оказалось не так уж и много. Парочка не особо тяжелых: неопределенный статус самих бандитов, зависимость от Рейвен, подвешенное состояние Саммер.

Один - весьма существенный: практически полное отсутствие сладостей в лагере.

"Все женщины-синигами любят сладкое, даже кенпачи Ячиру… то есть, конечно же, мирный капитан отряда лекарей Унохана Рецу. Так почему эта гадкая Рейвен полностью к ним равнодушна?!

Ау, даже духовный зверь Комамура жрал тайяки как не в себя! В том числе, из моих собственных тайников, собака сутулая, квинси побери твой нос. Одна Рейвен здесь выделилась".

Мало того, что сам Сэки так соскучился по привычной еде, что выковыривал из булочек мясо и лил внутрь фруктовый сок, так еще и Аогари после каждого приема пищи отпускал пассивно-агрессивные комментарии по поводу полной неспособности мастера устроить собственную жизнь.

"Нет, ну чай же я нашел? Причем целый мешок. Его хватит, минимум, на год. А сладости наверняка найдутся в нормальных селениях. Деньги на первое время есть, осталось найти нормальный способ заработать, без нарушения местного кодекса синигами".

С другой стороны, телевизор вновь подкинул ему идей по улучшению жизни.

По его любимому (и вовсе не потому, что единственному) каналу как раз шла театральная постановка в декорациях прошлого столетия перед так называемой Великой Войной непонятно кого непонятно с кем.

Актеры пафосно взмахивали странными, абсолютно нефункциональными куцыми плащиками, хватались за голову от каждой смерти, кричали про месть и справедливость, а потом проводили "расследование", похожее на поиск преступников Вторым Отрядом.

- Озанн, у нас труп! Возможно, убийство чести. По коням!

Кавалькада всадников скакала по мощеным улицам без единого прохожего, трясла неких темных личностей на предмет мотива и украденных вещей, а парочка самых ушлых забирала "улики" себе в карман.

"Гм. Интересная практика. Справедливость не может быть голодной. Я - справедливость, а вокруг - бандиты. Осталось только совместить".

Диспозиция ясна: в лагере бродила целая куча криминальных элементов, которых легко можно раскулачить на искомые им вкусности.

Не может же быть так, что в целом племени не осталось ни одного продукта из сахара, шоколада или сиропа?

"Теперь надо только придумать, как вычислить владельца нужных мне ценностей среди сотни горлорезов, их детей и женщин, а также отобрать все так, чтобы не устраивать массовых побоищ".

Тем временем, на экране старый воин со слезами унижения просил подаяния, а затем, внезапно, переходил к убийству, стоило только подобраться к своим врагам вплотную.

"Ого. Слушай, а ловко он это придумал. Я даже сразу и не понял. Молодец!"

Другая сцена: преступник переодевается в гримм и убивает путников своими самодельными челюстями ночью в парке. В основном, нападает сзади, пока жертва сидит.

"Фуму-фуму, очень познавательно".

Новая сцена…

"Ого! Как он его. Так, а могу ли я..?"

"Могу".

Так, под влиянием нескольких серий "улицы разбитных звонарей" у Третьего Офицера Тринадцатого Отряда родился План.

Нового призрака Окумура приметил сразу.

Всех прошлых он упокоил еще пару дней назад, а новичок, к его полному удовлетворению, щеголял двухметровым ростом, пугающей рожей истинного члена Одиннадцатого Отряда, широкой раной на горле, через которую симпатично белела трахея, а также огромным топором для рубки мяса.

Куча потеков крови на изорванной одежде довершали образ.

"Идеально!"

Подчинить его оказалось сложнее: ушлый дух норовил уйти в посмертие, приходилось пинать, хм, исключительно метафорически, в другую сторону.

Зато результатом стал полностью покорный фантом с рудиментом цепи души, завязанным на духовный контроль Окумуры.

Весьма многофункциональное творение, жаль исчезнет через сутки.

Зато Сэки мог смотреть его глазами (навык жрал возмутительно много рейши), делать его видимым (вот это выходило почти бесплатно), а также материализовывать руки до локтей (тоже накладно по духовной энергии).

Остался последний штрих: накинуть на него простенькую иллюзию плаща, который можно эффектно сбросить перед жертвой или перед преступником, как бы убирая невидимость, а также поработать над мелкой душой так, чтобы она могла выдать одну-единственную фразу вместо посмертного словоблудия.

Со словами мучился долго: при жизни громила такое произносил редко. Зато бонусом прикрутил к фразе посмертные эмоции, чтобы не звучало пустым голосом болванки искусственных душ.

Пусть лучше добавит здоровой агрессии или что там испытывал этот злодей, пока его затыкивали ножами во время дележа добычи, пинали, а потом резали глотку.

"Наконец-то мое творение готово", - Сэки удовлетворенно окинул взглядом дело рук своих.

Огромный мужик убавил в прозрачности, стал выглядеть более плотным, более угрюмым и опасным. Тени, которые клубились на границах его тела, размывали четкие линии, а зыбкость очертания ног лишь усиливала эффект.

На голове духа красовался небольшой капюшон. Такой носил палач в сериале, на нормальный плащ с более широкой накидкой Сэки не хватило концентрации.

- Да-а-а, внушительно, - он радостно покивал, затем забрался в палатку-склад на другой оконечности лагеря, ближе к лабиринту мелких закоулков у северной стены, сел в позу медитации, прикрыл глаза, потянулся к призраку, взглянул на мир его глазами и отправился на поиски (не)добровольного донора сладостей.

То есть, разумеется, злостного преступника, чьи улики требовалось зафиксировать в личном деле.

~Д̴а-̴а̵й̶ м̴н̶е̶-е̵-̴е ко̵н-ф̷е-е̷ЕЕ̷Е̸ЕТ̵ЫЫ!!!

- А-А-А-А-А!!!

Первый блин вышел комом: давешний уродливый карлик, который пытался ограбить его в группе таких же детей-оборванцев, попросту потерял сознание, когда призрак подобрался к нему сзади.

"Попытка номер два".

~Д̴а-̴а̵й̶ м̴н̶е̶-е̵-̴е ко̵н-ф̷е-е̷ЕЕЕЕТ̵ЫЫ!!!

- А-А-А-А-А!!!

~Д̵̣̚а̶̢̏-̴͉̋а̴̫̑й̷̦̈́, Д̴а̴й̸, Д̷а-а̷-̶ай̶, К̴͚̄̔͛̊͆̆̽͝О̷̫͒͂̈̓͌̆̕͝Н̶̙̩̈̓Ф̸̺͇͚̤͚̽̓͌̌̆͛̂͝Е̷͔̫̟͖̰̹͉͛̂-̴̦̦̻̹͖̤̗̮͗̍̈́͝Е̵̢̠̤̪̭̯̽͊͊̕͘-̷͔̟̘͓̠̩̜̬̈́̔͗̐̀̋͗͂͜͝Е̵̛̳͋̈́̇̏̕Т̶̹̲̖͉̜̤̭̥͊̂̔͒͑̃̓Ы̴̛̯̼̳̣͗͗̈̿̋̏͝Ы̸̰͎͌̊̏͐̈̄̃Ы̷̡̙̦̖̉̽̓͒̑̓!!!

- В палатке, они в палатке, не убивай меня, я отдам все, только не…

Матерый головорез обливался слезами сильнее, чем потом и жидкостью для вывода шлаков. Наблюдать за таким оказалось даже забавно. Почти как сериал, только в реальной жизни.

И очень хорошо, что Сэки и в первый, и во второй раз выбирал одиночных жертв. Он недооценил страх людей перед каким-то паршивым духом, а за панику в лагере с него могла спросить Рейвен.

Не хотелось расстраивать бандитку, иначе их приемы пищи опять превратятся в поле боя. Саммер ведь тоже молчать не будет. Как и сам синигами - терпеть неизбежные оскорбления.

Если знаешь о проблеме - предотврати ее, а не думай, как избежать последствий.

Так говорил капитан Укитаке, неизбывный кладезь мудростей и

~К̵о̸н̶ф̴е̸Т̸Ы̴Ы̸Ы̷ ̶К̶О̴Н̴-̶Ф̵Е̶Т̵Ы̵-̶Ы̷ы̴ Д̴а̷й.̶ ̴Д̵ай̵.̴ Дайд̴а̷йд̷а̴й̷д̷а̷й̸д̶а̷й̵д̷а̵й̵д̸а̴й̷

- Я уже отдал все, что у меня было, пожалуйста, пожалуйста, не убивай меня, не убивай, стой, не надо, не-е-ет…

"Ксо. Стоило всего на пару секунд отвлечься", - раздраженно подумал Окумура и отозвал глупого призрака.

Тот летал над душой неотесанного болвана с кульком конфет в правой руке и пирожком с вареньем в левой, пялился на жертву, в смысле на преступника, бешеным взглядом умертвия, а также продолжал яростно завывать то в правое, то в левое ухо немытого мужика.

"Хорошо. Практика показала полный успех", - синигами улыбнулся, обрадованный и воодушевленный открывшейся перспективой.

"Вперед, к новым вершинам. Посмотрим, кто еще прячет от меня дефицитный товар".

~Д̴а-̴а̵й̶ м̴н̶е̶-е̵-̴е ко̵н-ф̷е-е̷ЕЕЕЕТ̵ЫЫ!!!

- НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!

~Д̴а-̴а̵й̶ м̴н̶е̶-е̵-̴е ко̵н-ф̷е-е̷ЕЕЕЕТ̵ЫЫ!!!

А-А-А-А-А!

~Д̴а-̴а̵й̶ м̴н̶е̶-е̵-̴е ко̵н-ф̷е-е̷ЕЕЕЕТ̵ЫЫ!!!

- БРАТЬЯ, СПАСИ И СОХРАНИ-ПОМИЛУЙ!!!

Остановился Сэки лишь через несколько часов, к ужину.

Его духовная энергия начала заканчиваться, а бандиты почему-то перестали ходить по одному или по двое, посещать темные углы, оставаться наедине в палатках.

Вдобавок, перемещались преступники перебежками, будучи вооруженными до зубов. Некоторые тряслись, как припадочные, а самые нервные еще и палили на любой звук.

Уже трех человек унесли к местному коновалу с огнестрельными ранениями и одного - с ножом в боку.

"Адовы параноики, а ведь мог, мог бы еще прижать пару-тройку злодеев. Ладно, и так получилось гораздо лучше ожидаемого. Аогари, сегодня - пируем!"

"Прекрасная работа, мастер!" - дзанпакто расслабленно улыбался на своем троне под редкими лучами солнца.

Арена Героев величественно сверкала, омытая прекрасным настроением синигами и его духовного клинка.

"Только не вздумай делиться с остальными, Окумура Сэки. Негоже приносить в дар взятое собственной доблестью!"

"Пожалуй", - согласился синигами, - "правда, Рейвен может потребовать свою долю".

"Сие приемлемо", - после недолгих раздумий провозгласил дзанпакто, - "но не больше пятнадцати процентов. В идеале, отдай ей сахар или тот ящик с грецкими орехами. Сейчас затруднительно самому готовить сладкое".

"Действительно".

Он лично забрал со склада Рейвен один огромный мешок, смотался до закоулка с призраком, куда тот сгружал свои трофеи, после чего перевел полезного фантома в призрачную форму, привязал духовными нитями к колышку от палатки, собрал все ценности в мешок и потащил обратно к месту проживания.

Как раз насладиться достойным чаепитием после тяжелого трудового дня.

"Ах, какой прекрасный улов. Кто бы мог подумать, что кровожадные куски мяса могут прятать столько полезного в своих грязных палатках?

Хм. Кажется, в прошлой смертной жизни я также ходил собирать сладости. Только там все предполагалось делать с помощью кидо, не помню, какого типа и ранга. Только странное заклинание: "Коляда-коляда, открывайте ворота…"

Рейвен появилась уже через сорок минут, когда Сэки как раз успел проверить сладости, расфасовать их, очистить третьим кайдо и пересыпать, что надо, в новые емкости.

Чайник только-только закипел, стоило выждать минут десять-пятнадцать, прежде чем начинать заварку зеленого чая

- Ты тут, пацан?! - она ворвалась внутрь: злая, взъерошенная, с настроением боевитым и раздраженным одновременно, правая рука махала странной посудиной неопределенно-религиозного назначения.

- Тут, - слегка растерянно ответил он, - а в чем, собственно

- Нам нужны твои способности гребаного Бога Смерти! - выпалила она и схватила его за кисть собственническим жестом.

- Зачем? - не на шутку встревожился Сэки.

Что такого успело произойти в лагере за столь короткий срок, что дикарка резко сменила свое отношение к его рассказу с насмешек до здоровой заинтересованности? Ладно, до отчаяния, с которым хватаются за все, что под рукой, но все же.

- Ты же изгоняешь духов?

Он кивнул, все еще без проблеска понимания.

Кто-то из подчиненных бандитки привел с собой в лагерь мстительную тень, как из мертвой деревне в пустыни? Сомнительно.

Преследует дух убитого? Так они всех преследуют, с нулевым результатом.

Множество жертв самого кровожадного ублюдка стали концепцией, переродились в кровожадного йокай? Ближе к теме, но все равно слишком невероятно. Скорее бы стали очередным гримм.

Максимум, неизвестного или редкого вида.

А, неважно. Обряд кон:со через рукоять клинка изгонит слабаков, а для остальных у него есть лезвие дзанпакто.

- Что случилось, Рей? - Саммер выскочила из соседней палатки, однако бандитка не обратила на нее ровным счетом никакого внимания.

- Скорее, пацан, тут завелся какой-то мстительный дух! Какого-то хрена он ворует сла… дос… ти… - она медленно оглядела небольшой уголок трофеев и довольное лицо синигами

От удара в лицо он увернулся на чистом опыте.

Кувырок сбил колченогий стул, заставил шататься столик, едва не опрокинул чайник. Следующее сюнпо отправило его за спину бандитки, к Саммер,

- Ах, ты, гребаный ты урод!!! - Рейвен попыталась его пнуть, но промахнулась на считанные миллиметры, отчего разозлилась еще сильнее.

- Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось выслушать жалоб, страхов, криков и другого дерьма?! Мне, МНЕ предложили пойти и ограбить кого-нибудь, чтобы было, что пожертвовать в храм Братьев. Ты понимаешь это, мудила?!

Саммер появилась как раз вовремя, чтобы перехватить Рейвен за талию, пока та воинственно потрясала мечом, богохульствовала и пинала ногами воздух возле лица Окумуры.

- Много шума из ничего, - пожал плечами Сэки, когда понял в чем дело.

Серьезно? Из-за каких-то там конфет?

Он пошел и поставил обратно стул. Спешить никуда не требовалось.

Глаза Рейвен закатились внутрь от вспышки бешенства.

- Тихо-тихо. ТИШЕ, РЕЙ! Дыши, дыши. Давайте успокоимся, УСПОКОИМСЯ, КОМУ ГОВОРЯТ! Да, вот так. Умница, умница, - Саммер гладила дикую, кучерявую шевелюру подруги, точно скучающие аристократки домашнюю кошку.

К его удивлению, такая терапия действительно помогала: Рейвен успокаивалась на глазах, ее грудь поднималась и опадала все реже и реже, так что синигами смог осторожно отвести от нее взгляд.

Ничего такого, он просто бдительный. А смотреть в искаженное яростью лицо ему не нравилось. Компромисс, ничего больше.

- Этот, этот, - Рейвен разразилась весьма экспрессивным рассказом, весь смысл которого сводился к тому, что среди ее подчиненных поднялась настоящая паника от некоего "фантомаса".

Злобный призрак терроризировал племя вот уже несколько часов, причем с дьявольской изворотливостью нападал только на одиночек, только сзади и только в глухих местах. После чего

Требовал конфет.

- Саммер, повлияй на него! Это вообще ни в какие ворота не лезет!

- Сэки, пхи-хи. Так хи-хильзя! Зачем ты пугал бедных ба-пхаха-дитов своим жутким призраком?

Рейвен раздраженно откинула от себя подругу. Та ничуть не обиделась от такого пренебрежения: прислонилась к стеночке и зашлась в приступе здорового, почти детского смеха.

Окумура бросил злорадный взгляд на нахохленную, надутую бандитку. Она так долго и самозабвенно смеялась над синигами в тяжелой ситуации, так пусть теперь почувствует горечь собственного лекарства.

Синигами дождался, пока Саммер хорошенько просмеется, после чего ответил.

- Они бы не захотели отдавать конфеты просто так. А еще призрака боятся больше и отдадут быстрее.

Рейвен уставилась на него странным взглядом, словно сомневалась не то в его словах, не то в его рассудке.

- Ты… ты серьезно запугал жутким фантомом кучу головорезов, чтобы добыть себе кулек конфет?

- Четыре, - выделил он голосом, - кулька конфет, банку варенья, корзину печенья, два мешка сахара, полмешка миндаля, мешок арахиса и еще понемногу других орехов в мешочках, засахаренные с кокосовой стружкой. Хорошо живут твои подчиненные.

Фраза: "в отличие от меня" повисла в воздухе.

- Сегодня же после еды изгонишь гребаного "конфетного фантомаса" на глазах у толпы, и чтобы я больше про такие рейды не слышала, - после секунды молчания выдала злая рёка.

- Не услышишь, - тут же пообещал Сэки.

Усмешка Рейвен еще больше окривела, а пальцы сжались так, словно хотели вцепиться в горло очередному неудачнику.

"Опять довели идиоты, а мне расхлебывать. Ведь напала-то она на меня, оторва руконгайская! Безуспешно, но сам факт. А, ладно, не буду спрашивать, чего там ей понарассказывали. За время ужина подобреет".

- Иногда я думаю, может тебе и правда больше лет, чем кажется, - вдруг сказала брюнетка, вздохнула и с размаху хлопнулась на стул.

Окумура вздрогнул от ее непривычно-серьезного тона. В душе зажегся огонек надежды.

- Чем кажется… - завороженно повторил синигами.

"Неужели..?"

- А потом ты, мать твою, воруешь сладости у бандитов с помощью мстительного призрака!

Саммер фыркнула у нее за спиной и машинально пригладила густые кудри подруги.

А Сэки ощутил, как мир рушится у его ног.

- Нет... это ведь не детское поведение, правда? Аогари ведь со мной согласился!

Саммер смущённо отвернулась, когда он обратил на нее полный надежды взгляд.

Свет погас в глазах Третьего Офицера.

- Неправда, я не воровал, я отбирал, то есть совершал работу следователя! И призрак не мстительный! Это мой полицейский напарник!

Однако даже знания Мира Живых, отточенные часами наблюдений за жизнью рядовых душ, не помогли несчастному синигами.

- Ты опять смотрел телевизор, Сэки? - медовые нотки в голосе Саммер вибрировали от веселья.

- Это абсолютно неважно в контексте ситуации.

- О, какая отповедь. Ну настоящий комиссар с улицы разбитных звонарей

И наглые женщины бессовестно расхохотались.

- Я проводил расследование! Это важные улики!

Но ему никто не поверил.

Черноволосая гадость опять ударила его прямо в душу: недаром говорят, что самая болезненная пытка должна чередоваться моментами надежды.

Начало ужина проходило в гробовом, неудобном молчании.

В основном, для Саммер - ее подруга все еще злилась и раздраженно кромсала вилкой жаренное на костре мясо, а сам синигами предвкушал будущий пир духа отнятыми у банди, то есть, конфискованными у преступников сладостями, чтобы всерьез волноваться о какой-то там атмосфере за столом.

- Мы скоро уходим, Рей, - вдруг объявила Саммер со смущенным, слегка виноватым видом.

Лицо брюнетки посмурнело еще сильнее.

- Ты еще не до конца…

- Я полностью выздоровела, - в голосе охотницы лязгнула сталь, но потом она тут же смягчилась и нежно взяла ладонь подруги в свои руки,

- Благодаря тебе. Ты спасла меня, спасла НАС, Рей. И я всегда буду тебе благодарна за это.

- Я не успела сразу, - глухо ответила Рейвен, отвернувшись.

- Ты пришла. В конце концов, ты всегда приходишь, даже если слегка опаздываешь. Помнишь, что нам говорили в Академии? Невозможно не совершать ошибок. Однако можно постараться не совершать те же ошибки дважды!

- Иногда ты такая пустоголовая. Кто еще может с таким лицом изрекать убогие банальщины? - бандитка украдкой провела по лицу рукавом, вытерла слезы, повисшие на густых ресницах.

- Кто, если не я? - мягко улыбнулась Саммер.

- Кто, если не ты? - согласилась ее напарница, вздохнула и явным усилием выдернула свою ладонь из цепких пальчиков подруги.

- Кем бы я, кем бы мы с Кроу стали сейчас без нашей команды STRQ? Как я бы жила дальше? В мире, где нет тебя. Один на один с… - прошептала она так тихо, что даже Аогари не смог распознать последнюю фразу.

- Хочешь идти – иди, тебя здесь никто не держит, - произнесла Рейвен с преувеличенной агрессией, - однако не забывай, что вас двое.

Взгляд Саммер тут же приобрел нехарактерную остроту.

- Что ты имеешь в виду? Сэки пришел со мной!

- Подожди. Пусть пацан сам скажет, куда хочет пойти. Или мальчик еще не вырос из опеки в свои детсадовские сто пятьдесят? - Рейвен демонстративно отвернулась от подруги и послала Сэки странную ухмылку.

- Сто сорок, - машинально поправил он.

- Ты сейчас серьезно, Рей? Рей?

- Ты ведь еще не спрашивала прямо?

Саммер судорожно вздохнула и медленно, механически повернулась к нему.

Окумура удивился ее взгляду: серебряная радужка блестела в странной, неузнанной им эмоции, где боязнь быть отвергнутой сливалась с предвкушением, робостью, скрытой радостью, решимостью и частью других чувств, которые он не смог распознать.

- Сэки… - она начала вставать, нарочито медленно, затем покраснела и опустилась обратно, волосы завесили лицо, изо рта вырвалось смущенное бормотание, распознать в котором отдельные слова не решился бы даже Аогари.

- Какая же ты трусиха! - цокнула языком бандитка, странным образом довольная и недовольная одновременно.

- Помолчи, Рей! Я просто еще не готова, - она покраснела еще сильнее и принялась мять кончик одолженной у подруги блузки за неимением плаща, который висел на крючке у полога.

- Ладно, тогда пусть из вас двоих выступит самый взрослый, хладнокровный и сдержанный. Чего ты хочешь, Окумура Сэки?

Синигами поднял брови.

Это был первый раз, когда Рейвен обратилась к нему напрямую, по имени и фамилии, без дурацких синонимов ребенка, коим являлось его нынешнее вместилище. Прогресс или новое издевательство? Он не мог быть уверен в ответе.

- Я хочу продолжать обучаться у тебя, Рейвен.

Как Сэки видит себя во время разговора

Как его видят окружающие

Глава 23

- Я хочу продолжать обучаться у тебя, Рейвен.

Да, именно обучаться.

Их бой нельзя назвать спаррингом: слишком неравны силы.

Рейвен не использовала аурные техники, как с Саммер, не разгонялась до предельного ускорения, не била сразу и насмерть, мало пользовалась барьерами, делала небольшие паузы между своими атаками.

Она невероятно тонко ощущала чужой уровень силы и действовала на самую толику выше, поднимала до своего ранга, но удерживала хрупкий баланс, не становилась подавляющей.

Окумура сомневался, что Саммер сможет сделать нечто похожее: чересчур мягкая, особенно для охотницы. Она будет дуть на воду, сомневаться, останавливать атаки раньше, чем ее подопечный мог бы попытаться их отбить или избегнуть.

Она будет щадить его гордость, тогда как Рейвен - доводить до предела и танцевать на этой грани, позволит драться на свой максимум, превосходить его из раза в раз.

Все эти соображения пронеслись в его голове - нашли свой выход в выражении лица, блеске черных глаз. Рейвен поймала его взгляд, безмолвный диалог прошел между ними короткой вспышкой

И черноволосая девушка победно засверкала рубиновыми глазами.

На лице Саммер, напротив, застыла маска ужаса. Словно ее ранили в самое сердце.

- Ты не-не, - она начала заикаться, а серебряные глаза заволокло слезами.

ПОЧЕМУ?!

Почему она так расстроена?

"Кажется, я стал слишком часто задавать себе этот вопрос".

- РЕЙ! - Саммер не выдержала, отвела лицо в сторону, дрожащие губы выдали злобный, растерянный выкрик в сторону подруги "разлучницы".

- Что я могу сделать, если мальчик умеет выбирать лучших? - она пожала плечами с таким беспечным, непонимающим выражением лица, что даже Сэки мог обмануться, если бы не пляшущие в глазах черти.

Кто такие черти?

- Это неправильно! У нас ведь был уговор… Сэки! Ты… ты правда хочешь остаться здесь..?

Она выглядела хуже котенка под дождем, морально затоптанная его абсолютно логичным выбором.

"Кажется, она неправильно меня поняла".

"Тогда донеси до нее свою мысль. Или мы лишимся единственного проводника в чужом мире, которого ты так внезапно обидел".

"Да что я вообще сказал не так?!"

"Мастер, не мне, твоему клинку, говорить эти истины, но иногда ты плохо понимаешь чувства других душ, неважно из Сейрейтей они или нижних Миров.

Тебе дали выбор наставника. Вернее, внезапно поставили перед ним. И ты назвал Рейвен. Это все равно, что, находясь в Тринадцатом Отряде, назвать своим учителем кого-нибудь из Одиннадцатого".

"ЧТО?! Это ужасная аналогия, Аогари".

"Какая есть. Или ты хочешь перейти в другой Отряд, то есть, остаться с ней, а не с Саммер?"

"Нет, разумеется".

Окумура не обольщался - Рейвен хватит на пару дней, потом ей наскучит, и большую часть забот о его тренировках она сбросит на подчиненных или кто они ей.

Максимум, на который он мог рассчитывать - спарринги раз в несколько недель, может, месяц.

То же самое, что он хотел получить и так.

- Нет, - покачал головой он, - я хочу пойти с тобой, Саммер, - закончил он.

- А-а-а, - понимающе протянула она.

Редкие слезы высохли быстрее, чем его форма после Ямато Надесико, Саммер снова заулыбалась, очаровательные ямочки проступили на круглом лице, глаза лукаво сверкнули. Оба подумали об одном и том же:

Порталы.

Для спаррингов раз в месяц или два совершенно не обязательно оставаться в племени. Если Рейвен

- Как ты себе это представляешь, паршивый сопляк?! Ты не у витрины с пирожными, чтобы взять и то, и другое!

Она тоже уловила нехитрую мысль синигами.

Ожидаемо, предложение приходить порталами к "паршивому сопляку" ради его спаррингов не привело бандитку в хорошее настроение.

Что ж, он и не рассчитывал на моментальное согласие. Попытка не пытка, а синигами еще подумает, что можно предложить Рейвен взамен, чтобы она все же решила потратить на него свое драгоценное время.

К тому же, так Окумура сможет встретиться с ней еще раз и удостовериться, что

у Рейвен все в порядке.

К радости или печали, но Окумура Сэки все еще слишком легко привязывался к душам.

Наверное, даже легче, чем в бытность стосорокалетним высшим офицером со своими обязанностями, репутацией и плотным коконом стылой реацу ветерана бесконечной войны.

- Ох, смирись, Сэки, - Саммер встала из-за стола, нежно обняла его сзади, положила подбородок на макушку, не прекращая ухмыляться раздраженной "сопернице". - Если ты думаешь, что она будет тебя навещать, то это не так. Не волнуйся: я познакомлю тебя с Таем - он лучший отец на свете и обязательно примет тебя. А еще я покажу тебя Руби и Янг, вы обязательно подружитесь, и мы

- Я старый офицер Готей-13, почему ты хочешь, чтобы я дружил с детьми? - в его голосе больше не осталось раздражения, только смирение.

- Пффф, - два голоса переливчато рассмеялись в унисон.

- Никогда не надоедает! - издевательски ухмыльнулась Рейвен.

Однако он видел тень, которая пробежала по ее лицу после слов Саммер.

И после его выбора.

- Действительно, как только старый солдат выдержит общение с какими-то там детишками? У них даже конфеты не забрать, - продолжала паясничать Рейвен, только хмурились брови и взгляд соскальзывал на подругу.

Окумура только закатил глаза на ее глупый юмор. Теперь он гораздо проще относился к их недоверию. Пусть называют, как хотят, ничего не изменится. А потом он вырастет и проблема отпадет…

Да, Сэки все ещё лелеял надежду достучаться хотя бы до Саммер. Пусть и не сейчас. Все равно он не прекратит попыток. На крайняк - найдет ее через десять лет и заставит поверить.

Старым добрым спаррингом. Одиннадцатый Отряд не даст соврать: так вправлялась куча умов куда более косных, чем одна беспокойная охотница.

- На Патче очень красиво, у нас большой, уютный дом, - продолжала лопотать Саммер.

Она совершенно не заметила грусти лучшей подруги. Грусти от ее, от их скорого ухода.

К тому же, Сэки не понимал, зачем она вообще рассказывает ему о своем доме.

Он не будет тащиться Пустой знает куда, лишь бы посмотреть на чью-то дружную семью! Хотя, можно ведь поселиться рядом. Нет, наверное, не стоит. Будет отвлекать, да и у Саммер есть о ком заботиться и без

- …Руби тоже фантазерка, уверена, вы подружитесь, а Янг не даст вам погрузиться в свои… - Саммер оседлала любимого конька.

Окумура не против: воодушевленное щебетание девушки служило хорошим фоном его меланхоличным, горьким мыслям о прошлом и будущем.

Хотя снисходительное, будто бы естественное вплетение в семейные сюжеты его самого почему-то тревожило, и горечь становилась еще сильнее, отдавала ломким привкусом фарфоровой маски на собственном лице.

"О, Король Душ. Все, что я просил - это дослужиться до лейтенанта. Может, даже капитана…

И наладить бесперебойную поставку сладостей из Дагараши.

И найти себе хорошую невесту.

Может быть, завести, затем воспитать детей в чести и долге, в клятве Готей-13. Узнать имена мечей своих внуков. Уйти достойно, а не как вышло в итоге.

И никогда, никогда больше не иметь повода стоять на кладбище, со сжатыми зубами, мечом на поясе, мятущейся раненым зверем душой, пока Аогари рычит под дождем внутреннего мира".

Окумура так погрузился в свою угрюмую меланхолию, что ненадолго выпал из диалога. Очнулся только когда

- О, так хмурый мальчик все же согласился отправиться с тобой на Патч? - дьявольски улыбнулась Рейвен.

Поток словоблудия Саммер иссяк быстрее, чем полет к цели молнии Бьякурай.

- А у тебя есть другие предложения, миссис бандит-с-большой-дороги? - язвительно поинтересовалась охотница, прежде, чем синигами мог вставить слово и напомнить про договор: "до первого поселения".

- Я могла бы забрать его в племя… - голос Рейвен подрастерял уверенности.

- Маленького ребёнка?! - Саммер словно стала выше, когда отошла от Окумуры и нависла уже над своей подругой.

- Мне сто сорок лет!

Сэки проигнорировали так основательно, что даже его неприспособленность к этому странному человеческому социуму не помогла отклонить это странное ощущение

Что сейчас лучше заткнуться и не отсвечивать.

- Как насчет твоей дочери Янг?! Ты тоже хочешь забрать ее к своим насильникам и бандитам? Хочешь, чтобы повторилась ситуация с тобой и Кроу?!

- Я ничего не говорила про Янг! - заорала она в ответ с такой яростью, что Окумура почти увидел красный луч Серо из ее глотки.

- То есть тебе плевать на свою собственную дочь?! - ее подруга дернулась, но вместо ярости он увидел боль, открытую рану на сердце.

- Ты сама только что назвала мое племя насильниками и убийцами! Что ты хочешь от меня? Чтобы я забрала Янг обратно?! - впервые он слышал, как в голосе Рейвен звучал надрыв.

Синигами хотел броситься между ними, остановить эту ссору, еще более худшую, чем крики об Озпине

- Только через мой труп!!! - закричала Саммер с яростью голодного гилиана, - теперь это моя дочь, и я ни за что не отдам ее тебе!

Она растоптала Рейвен безо всякой пощады, распяла словами, как распинают преступников на священном столбе перед сожжением Сокиоку.

- Янг и Руби - две моих дочери! Моих. Дочери! Я люблю их обеих! И не верну их никому, слышишь? Даже если так будет лучше! Даже если они сами меня попросят!!!

Черноволосая рёка уже давно отвернулась - стиснуты кулаки, дрожат губы, дыхание рвется легочными хрипами, застывает в воздухе формулой скорби и принятия, упрямой неизбежности.

И все равно, решимость и сдержанность обычно порывистой бандитки тают простыми душами во время Прорыва Пустых, пожираются гневом. Саммер в кои-то веки не хочет, не может, не рассматривает даже мысли отступить или отложить ссору.

Напряжение сгустилось в воздухе, точно две убийственные реацу: женщины стискивали кулаки, смотрели друг на друга, как на врагов, примеривались, как побольнее ударить. Так, чтобы потом больше не встала

А где-то между ними хрустел засахаренными орехами, опрокидывал в себя чай дрожащими руками, как запойный алкоголик сётю, и вздрагивал от каждого крика несчастный Окумура Сэки.

То, что обе вздорные бабы давили своими монструозными душами после каждой реплики, тратили ауру на примитивные всплески сырой силы, отнюдь не улучшало его настроение.

"Ад и все его грешники, когда это закончится?! Они так уже не меньше четверти резерва всадили! Почему эти две дикарки постоянно ссорятся?! То же самое, что и в прошлый раз, поменялось только имя".

Он лукавил, обманывал сам себя. Нет, не как в прошлый раз. Глубже, темнее, надрывнее.

Реальная причина, почему Саммер и Рейвен разорвали свои отношения так, что, как раньше, уже не склеить.

"Надеюсь, они не нашли нового "Озпина", чтобы потом не слезать с этой темы еще неделю. Второй раз змей не поможет точно. А вызвать адьюкаса у меня еще долго не хватит сил"

- ЕСЛИ ТАК ЛЮБИШЬ ЯНГ, ЗАЧЕМ ГОВОРИШЬ ПРО НЕЕ?!!

"По крайней мере, в этом мире нет чистого реацу. Как следствие, не существует и духовного давления. Эти всплески - ерунда перед аурами капитанов или даже равных этим двум лейтенантов.

В противном случае, я бы уже лежал пластом, а весь остальной лагерь - пускал пену от их жажды крови в духовном давлении - яки".

- А ЗАЧЕМ ТЕБЕ ТОГДА СДАЛСЯ СЭКИ?!

"Эх, все же началось. Прямо как с Озпином.

Так.

В прошлый раз силовой метод не сработал. Метод капитана Укитаке держится не дольше суток, обновлять тяжело, затратно по эмоциям. Значит, пойдем от противного".

- Он не твой питомец, чтобы увести его на веревочке в страну радуги и улыбок!

Где-то на Арене Героев вздрогнул Аогари.

Под "противным" Третий Офицер Тринадцатого Отряда подразумевал лучшего друга его капитана - Кёраку Сюнсуй из Шестого. Точнее, его методы.

Более чем сомнительные.

- Он ребенок!!! Ему нужен ответственный взрослый! А не положение интересной игрушки!

- Давай поговорим об игрушках, ты, лицемерка! Кто бегал за мной и Кроу, когда Озпин превратил нас в ворон, кто воспользовался чужой беспомощностью, схватил, а затем бесстыдно гладил и ворковал с мерзкой ухмылкой, пока я пыталась выбраться из твоей горильей хватки!

- Я?! Да как ты смеешь! Да у меня никогда не было мерзких ухмылок! Да я помочь пыталась! Может тебе напомнить, трусливая ты деменция, как

Спустя еще десять минут безобразная перепалка окончательно оторвалась от реальности и перетекла в бессвязные оскорбления с фрагментами постыдных воспоминаний.

Окумура даже хотел взять часть из них себе на заметку, но чужие реплики быстро слились в невразумительный, малопонятный для постороннего бред.

А еще синигами чересчур погрузился в решение проблемы: он напряженно думал, как разрешить очередной кризис глупых смертных душ.

- Ты всегда была такой! Тай…

- Я не виновата, что он постоянно пялился на мои сиськи! Ты тоже пялилась на них! А потом грустно смотрела вниз и

- Иногда ты такая стерва!

Окумура Сэки вздохнул и поднялся со стула.

Чтобы победить, нужно удивить, ошеломить противника.

Этот принцип пестовали в каждом синигами, поощряли неожиданное использование дзанпакто, нестандартное применение кидо, связки между ними.

Все, что может поразить кровожадное существо, такое, как Пустой, управляемое больше животными инстинктами и остатками человеческой интуиции, чем разумом.

Они быстро привыкали к стандартному рисунку боя, но при этом оставались на удивление уязвимы к ловушкам.

Горячая, терпкая, неудержимая злость перестала сдерживаться мощной старой душой: она заполнила его легкие, прошлась кислой волной по пищеводу, вырвалась на свободу со словами

- Хватит! Меня убивает это сексуальное напряжение между вами!

Благословенная тишина опустилась тихим заклинательным пологом. В звенящем после криков молчании стало хорошо слышно, как стрекочут сверчки в траве у лагеря и где-то далеко пируют у огня бандиты племени.

Абсурдное заявление наконец заткнуло фонтан. Спасибо, Кёраку-тайчо.

"Или не такое абсурдное", - подумал он, когда они отскочили друг от друга с пылающими щеками

Бах!

Он привычным движением ушел от тяжелого подзатыльника Рейвен, но нарвался на точно такой же от Саммер.

- Я замужняя женщина!!!

- Эта сука!!!

Кошачий рев после его слов заставил болеть голову.

"Мне надо было слушать свою интуицию", - новая мысль, но слишком поздно: их ярость обернулась против него.

Лучше бы он выпустил Пустого, как в прошлый раз.

- Да как у тебя язык повернулся…

- Ах ты, извращенный сопляк, пыхти отсюда со своими конфетами, придурок!

- Это ты виновата! Он был таким милым до лагеря!

- ЧТО-О?!!

Возможно, думать, как бы поступил на его месте капитан Кёраку и использовать его коронные фразы было не очень хорошей идеей.

Лучший друг их капитана Укитаке легко умел решать чужие проблемы, устранять конфликты или сглаживать обиды. Искусство, почти недоступное самому Окумуре.

- Может кто-то слишком долго сверкал своими памперсами?

Однако, к отчаянию всех, в том числе синигами Шестого Отряда, их капитан очень редко пускал в ход свою способность.

- РЕЙ!!!

Чаще всего он, с видом созерцательным и одухотворенным, пялился на конфликт и блаженно улыбался.

Или шел по самому простому пути: бросал парадоксальную, предельно оскорбительную фразу, чтобы примирить участников конфликта против общего врага.

И вот Окумура поступил точно также.

С другой стороны, две злобные фурии как следует наорались, запыхались и теперь снова переключили на него свое внимание. Может, еще не все потеряно?

- Сэки, кто научил тебя этому?! - требовательно спросила Саммер.

- Капитан Кёраку, - честно ответил он.

- Кто это? - вздохнула она.

- Наверняка еще один Кроу.

- А-а-а-а… да, похоже.

- Не знаю, кто такой Кроу, но прозвучало оскорбительно. Сюнсуй-сан очень сильный и ответственный капитан, - синигами мог снисходительно относиться к пренебрежению в его адрес, но вот оскорблять капитанов в его присутствии не позволено никому.

- Дай угадаю: он безуспешно волочится за всякими бабами, заливает в глотку все, что напоминает алкоголь, а половина его знакомых мечтает вырвать ему язык и засунуть так глубоко в задницу, чтобы он мог пощекотать им себе гортань, - грубо прервала его Рейвен.

- Да как ты смеешь?! - Сэки аж подпрыгнул на месте, одновременно шокированный и разозленный, - то, что у тебя есть силы красть чужую память или провидческий дар не дает тебе право говорить так непочтительно!

Саммер подавилась.

- То есть я права? - ухмылкой Рейвен можно было расколоть солнце Ремнанта вслед за луной.

- Ох, у вас там вообще были нормальные люди? - застонала ее подруга.

- Капитан Укитаке, - тут же ответил Окумура.

- И какой он?

- Очень ответственный, доброжелательный, умеет ладить с людьми, и потери в нашем Отряде традиционно одни из самых низких.

Обе девушки с сомнением переглянулись.

- Ладно, а еще?

- Главнокомандующий. Но я видел его только издалека, - застенчиво произнес он.

- Хм?

- Ямамото Генрюсай Шигекуни, основатель Готей-13, живет больше тысячи лет, - гордо презентовал его Окумура.

- Понятно, очередной Озпин, только без магии, и с завиральными историями про возраст, - скривилась Рейвен, - тысяча лет, охренеть просто. Дважды охренеть, что ты поверил. И-и-и, дай угадаю: любит командовать, строит хитрые планы, редко

- Нет, - твердо оборвал ее злой, уже безо всяких скидок, Сэки, - Главнокомандующий - сильнейший в Сейрейтей. Он может очищать Пустых одной только реацу… чистой аурой. В самый темный час он выходит на поле боя, и любая угроза сгорает в пламени Рюдзин Дзякка.

- Ладно, допустим… - проворчала Рейвен.

- А из знакомых? - вклинилась Саммер в диалог, - кого ты знал лично.

Сэки самодовольно открыл рот, подержал его так, а потом снова закрыл.

Он хотел похвастаться своими прекрасными друзьями и коллегами, его боевыми братьями и сестрами, дорогими ему синигами, но...

Большинство капитанов его откровенно пугали. Да и знал он их плохо, исключая Укитаке и Кёраку.

Лейтенанты не горели желанием общаться с пока-еще-третьим-офицером Окумурой, лучший друг Айзен оказался мерзким предателем, Комамура был духовным зверем и носил на голове дурацкое ведро от исчезнувшего культа Мимихаги, правой руки Короля Душ.

Но ведь оставался же еще нормальный, замечательный Шиба Иссин... чьи дурацкие шутки напоминали Кёраку, только без эротических подтекстов.

А еще приятель постоянно влипал в дурацкие ситуации и обожал решать все проблемы взрывами, как и любой из Великого Дома Шиба. Отчасти поэтому их клановая территория ютилась на задворках Сейрейтей, в отличие от трех других Великих Домов.

"Я не могу рассказать ни про кого из них!" - вдруг понял Окумура к своему ужасу.

- Что, молчишь? - самодовольно спросила Рейвен.

- Они все - достойные люди. Просто… со странностями.

Саммер только застонала в ладонь, которой прикрыла лицо.

- Мне уже страшно спрашивать, - вопреки заявлению, бандитке было скорее весело, - раз даже ТЫ считаешь это странностями.

Окумура только вздохнул.

В этот день охотницы уже не пошли на арену - весь пар ушел в злые перекрикивания. Они так и разбрелись по разным углам, в тишине и попытках отвлечься

А утром Рейвен уже умотала по своим делам.

Сэки вышел из глубокой медитации, принял все положенные процедуры, слегка размялся, поставил чайник

В палатку ворвалась Саммер.

Она выглядела усталой и помятой, будто бы и не спала этой ночью.

Девушка бросила на него странный взгляд, затем неловко прочистила горло, замедлилась, села за стол, быстро покидала в себя нехитрую снедь (Рейвен, точнее, ее бандиты, не стали заморачиваться), после чего, не успел синигами нормально дождаться правильной температуры заварки и захрустеть сладостями, как

- Собирайся, Сэки, мы уходим! - безапелляционно заявила Саммер.

Вот только…

Вопреки твердому, бескомпромиссному виду и нахмуренному, решительному лицу, ее голос слегка подрагивал, губы сжимались в тонкую полоску, а пальцы комкали подол плаща.

Решение не далось ей легко.

Окумура недоуменно моргнул, а затем картина в голове сложилась. Он вздохнул, отставил сладости в сторону и принялся искать взглядом подходящий мешок.

"Значит, время пришло. Саммер права, мы не можем оставаться здесь вечно. Нужен доступ к нормальной цивилизации.

Чем быстрее я начну, тем быстрее адаптируюсь. Вот только маленькому ребенку, которым я выгляжу, будет сложно объяснить окружающим, почему он живет один.

Ладно, этот вопрос можно решить и после. В крайнем случае, буду путешествовать между селениями, и оставаться только на оптимальный срок, без лишних подозрений. Скажем, месяц-два. Вариант плохой, но легкий…"

- Сэки? - странным, РОБКИМ голосом спросила она.

Ах, да, он же еще не ответил.

"Эх, расставание и так окажется непростым, незачем делать его еще сложнее. Жаль, что не сложилось с Рейвен, но… возможно, так даже лучше".

- Ладно, - Окумура только кивнул и бросил на девушку вопросительный взгляд.

Та смотрела на него удивленно и растроганно, как будто не сомневалась в детской истерике или желании спорить.

- Т-ты уверен? - запнулась она, а глаза слегка увлажнились.

- Я верю тебе. И согласился пойти с тобой. Тем более, к этому все шло. А я хочу быть охотником, а не бандитом.

- О, Сэки, ты правда согласен? Спасибо, - всхлипнула она и быстро протерла глаза, - не хочешь попрощаться?

- Если это уместно…

- Нет, это сделает все только запутаннее. Тем более, Рей и так сразу узнает, - Саммер вздохнула.

Она стала дышать свободнее, плечи распрямились, словно безропотное решение Окумуры сняло часть морального груза.

Какая-то чрезмерная реакция. Вот и Аогари недоуменно пожал плечами.

- Почему мы уходим так? Как, как незваные гости? Ты могла сказать вчера…

- Я не хочу ссориться с ней еще больше, - Саммер отвела взгляд, - я понимаю, это выглядит как побег. Нет, это и есть побег. Трусливый, малодушный. Я так хотела, чтобы все было по-прежнему. Но Рейвен…

Охотница прерывисто вздохнула. Пальцы, комкающие одежду, дрожали, голова повинно опущена вниз.

- Если я что-то и поняла из наших вечерних разговоров, то… она ни за что не пойдет со мной. Не оставит свое племя, - грустно сказала она.

Окумура вздохнул и потрепал ее по руке.

- Это не твоя вина, Саммер. Она сделала свой выбор. Как я сделал свой, - девушка всхлипнула, обняла маленького синигами и

Разрыдалась.

- Я-я, - всхлипывала она, - я так хотела, чтобы она вернулась. Да-даже если, даже если Т-Тай вдруг… н-неважно. Мы ведь были командой, нет, м-мы были семьей. Всегда вместе, всегда четверо. А теперь… т-теперь мне даже тебя приходится забирать от нее-е-е-йо-о.

- Не волнуйся, Саммер, я напишу письмо и все объясню. Рейвен поймет.

Саммер невесело рассмеялась прямо сквозь всхлипы и текущие слезы.

- Ох, Сэки, если бы все в мире решалось так легко…

Она еще долго стояла так, стискивая в объятиях его щуплое, такое слабое, такое немужественное тело. Всхлипывала, икала, по-плебейски вытирала нос рукавом плаща.

Все равно пришлось заваривать чай и отпаивать им Саммер, вместе с таким трудом добытыми сладостями.

Следующие полчаса ушли на проверку телеги, ее содержимого (пришлось выкинуть всю сожженную Прахом электронику, зато остальные вещи и продукты никак не испортились), загрузку туда мешков Сэки с чаем и сладостями, беготней по лагерю в поисках ишака.

Наконец, когда все приготовления оказались закончены, все бандиты обруганы, а часовые слегка придушены, чтобы открыли ворота без грязных намеков и понуканий

Телега с синигами и охотницей покинула пределы лагеря, вырвалась на оперативный простор.

Вот только веселья на их лицах совсем не наблюдалось. Даже Окумура успел привыкнуть к взбалмошной, раздражительной и порывистой бандитке с какой-то магнетической харизмой. Что уж говорить про охотницу, для которой рёка была давней подругой.

Они сидели молча. Молча и подавлено - лишь скрипела телега, да покряхтывал осел, который отнесся к их воссоединению совершенно без восторга.

Однако, не успели Сэки и Саммер отъехать от ворот хотя бы десять километров и как следует заскучать, как прямо перед испуганным ослом возник хорошо знакомый багровый портал.

Сэки несет знания о Сейрейтей людям...

...Люди

Глава 24

Саммер и Сэки смогли проехать чуть больше десяти километров. Не успели они заскучать, как прямо перед испуганным ослом возник хорошо знакомый багровый портал.

Рейвен вышла из него рывком, буквально втащила тело в излом пространства. Багровые врата моментально закрылись за ее спиной, выгорели недовольной вспышкой, отражая настроение хозяйки.

- Саммер.

Вопреки ожиданиям, голос бандитки звучал скорее угрюмо, чем раздраженно или зло.

- И как это понимать? - она остановилась перед телегой, щелкнула ножнами, возвращая в них меч, скрестила руки на груди.

Осел, рядом с которым она остановилась, покосился на нее испуганно-обреченным взглядом и опустил голову.

Саммер спрыгнула с телеги, решительно подошла к подруге вплотную. Сэки счел за лучшее остаться за бортом. Пока только тележным.

- Я не могла остаться дольше. Для меня невыносима каждая минута бездействия, - твердо произнесла охотница.

Бросила слова, точно дуэльную перчатку в лицо противнику. Вся ее фигура показывала непреклонность и вызов. Саммер готова была даже обнажить оружие против подруги, лишь бы покинуть лагерь. И это очень хорошо читалось во всех ее жестах.

Из Рейвен точно выпустили весь воздух.

- Если тебе так херово быть со мной в одном

- Рей, - в голосе Саммер послышалось искреннее возмущение, - ты знаешь, что это не так! Я так рада была тебя видеть! Снова говорить с тобой, шутить, спарринговать…

- Да?! А что я еще могла подумать, когда ты взяла и смылась по-мистральски, - прошипела она ей в лицо.

- РЕЙ! - возмущение в ее голосе сменилось откровенной злобой, - как ты можешь быть такой эгоисткой?! Твой собственный брат и Тай считают меня мертвой. Мои маленькие дочери… Руби и Янг, думают, что я мертва!!!

Слова рвались из ее рта всеми бессонными ночами, горькими, внезапными слезами над донесениями и картами, постоянными переживаниями, укрытыми до времени мишурой из натужных улыбок, самообмана, вымещения злости в изматывающих спаррингах.

Только сейчас Сэки понял, как близко к краю подошла его боевая подруга. Постоянное чувство вины, попытки скрыть ее, скрыть переживания за самых дорогих ей людей.

Как она могла спокойно прохлаждаться в лагере, пока близкие проходили через настоящий ад? Ад осознания ее смерти, ад боли от потери друга, жены, матери? Остановка в племени Рейвен продиктована насущной необходимостью, вне всяких сомнений.

Но необходимость всегда была дерьмовым оправданием. Особенно для самого себя.

Окумура почувствовал, как горит его лицо в краске стыда за собственную недогадливость. Он так сосредоточился на собственных переживаниях, на крушении мира, на глупых попытках вернуть хотя бы толику прошлой жизни: комфорта, силы, социальных связей, что совершенно не заметил душевной боли.

"И я еще считал себя таким проницательным и умудренным…"

"У смертных иное восприятие времени, Окумура Сэки. Что значит неделя в масштабах Сообщества Душ? Короткая вспышка. Для них - целая вечность потери. К тому же, эти местные технологии эффективнее адских бабочек. В Сейрейтей она бы успела вернуться быстрее своей похоронки".

"Мы больше не в Сообществе Душ, Аогари", - грустно ответил ему синигами, - "я должен лучше понять местное общество.

Не ради какой-то там интеграции. Подстраивать свои идеалы или привычки под диктат душ-пустышек - какая глупость. Видит Король Душ, я могу выполнять долг и с теми знаниями о Ремнанте, которые уже приобрел.

Нет, только ради понимания тех, кого смогу назвать близкими".

"Или уже назвал", - помолчав, согласился дзанпакто.

Впрочем, как ни сокрушался Сэки о своей толстокожести, имелся еще один человек, до которого понимание истинных чувств подруги дошло в самый последний момент.

Только сейчас Рейвен полностью осознала, как много боли чувствовала Саммер.

Охотница стояла напротив нее, глаза в глаза, и грусть расставания лишь сильней оттеняла ее твердую решимость идти до конца

Вернуться.

Черноволосая рёка шумно сглотнула, ладонь неосознанно сжалась на рукояти прахового клинка. А Саммер продолжала цедить слова.

- Как я могу тратить даже минуту, даже секунду?! Ту самую секунду, в которой они оплакивают меня, учатся жить без меня! Я восстановилась достаточно, чтобы продолжить, чтобы вернуться домой. Чтобы мой муж, мои дочери и мои друзья перестали страдать от моей слабости и моих глупых ошибок!!!

Она прокричала ей в лицо эти последние слова, схватила за плечи и принялась трясти, словно из Рейвен должен выпасть счастливый билет до дома.

- Хва-хватит, Саммер, я поняла. Ты… ты, гримм, вот же дерьмо, - она сделала шаг назад, схватилась за голову, - наверное, я слегка заигралась, - невесело хохотнула Рейвен и сжала зубы так, будто хотела их раскрошить одним усилием.

- Заигралась в команду, в дерьмовую ностальгию, в тупые

- Рей! - она шагнула вперед и схватила ее за запястье.

Требовательно, бескомпромиссно. Так, как поступала в самые ответственные моменты команды STRQ. Ее бессменный лидер.

- Я ухожу сейчас и ты знаешь, почему. Не из-за тебя! Без тебя я могла погибнуть там, в пустыне! И ты это знаешь. Просто… Обещай мне. Обещай, что навестишь меня, что навестишь НАС. Всех нас. И Сэки, и брата… и дочь!

- Своего бывшего мужа мне тоже навестить? - рыкнула бандитка и грубо вырвала свою руку из хватки подруги, - почему нет? Буду приходить к нему ночью, пока ты слишком занята своими супер важными миссиями по спасению мира!

Она нарывалась. Нарывалась на пощечину, на конфликт, на разрыв. Чтобы разом и навсегда, без возможности собрать осколки во что-то цельное.

Сэки только вздохнул и приготовился к новой драке. Он давно понял, насколько бескомпромиссной эта злая, страдающая рёка может быть себе в ущерб.

Для Рейвен всегда лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

- Я знаю, что ты никогда не поступишь так, моя милая птичка, - Саммер вдруг улыбнулась - словно луч света проглянул сквозь удушливые черные тучи.

Улыбнулась и погладила Рейвен по щеке вместо размашистого удара.

Та застыла, глаза расширились в неверии и шоке, лицо сморщилось в странной, уязвимой эмоции: словно больше всего на свете она хотела услышать именно это.

Или оказаться где угодно, только не здесь.

- Я знаю, ты бы не вернулась даже после моей смерти. Особенно после нее. Но я жива. Буду жить дальше ради своей семьи. И тебя тоже.

Плечи Рейвен поникли. Она отвернулась от подруги, такой непривычно серьезной, ответственной. Такой взрослой.

- Ты стала хорошей матерью, Саммер, - сказала она в сторону простуженным, побежденным голосом.

- Не могу сказать, что ты стала хорошим сокомандником, - весело ответила ей подруга, - не могу. Потому что ты всегда им была. Просто… запуталась и испугалась.

- Я ничего не боюсь! Я - сильная!!! - рявкнула на нее Рейвен, но запал быстро прошел и она лишь махнула рукой, - поступай как хочешь. Я не стану тебя останавливать.

- Я знаю. Сейчас мы расходимся, но помни, злюка, как только я разберусь с домашними делами, то приду по твою душу! Если не навестишь меня, - улыбнулась Саммер, - ты не сможешь бегать от меня вечно.

- Звучит, как вызов, - хмыкнула Рейвен, а потом без перехода произнесла:

- Ладно, я перекину вас к старому ублю… к Озпину.

Ошеломленное молчание накрыло их маленькую группу мощным пологом, как от барьерного бакудо. Даже осел перестал храпеть и рыть копытами землю, поднял морду на кусающую губы бандитку.

- О-Озпину? - неверяще переспросила Саммер.

- Я перенесу вас в Бикон, чертов паразит сейчас там. Только вас двоих, без транспорта. Слишком большое расстояние, - она выдавливала из себя слова, как выдавливают чужую реацу из раны.

- Патч слишком далеко. А эти двое… трое, считая Янг, - она сглотнула, как будто имя дочери не хотела проталкиваться сквозь напряженное горло, - находятся именно там. Вейл - мой предел отсюда.

- Но ты же смогла вытащить нас из пустыни! - воскликнула охотница.

- Ах ты жадная дрянь! - разозлилась Рейвен, - ты только что хотела пересечь весь сраный запад Мистраля на гребаной телеге. А теперь еще и возмущаешься?

- Нет-нет-нет, я очень благодарна, Рей, правда. Просто это неожиданно, и я подумала, почему тогда не сразу

- В той пустыне вы с сопляком подошли достаточно близко к границе с Мистралем. Расстояние оттуда не так уж велико. Вдвое ближе, чем до твоего захолустья.

- Хорошо, - покладисто согласилась Саммер, а затем порывисто обняла подругу, - спасибо, Рей. Спасибо. Если ты перенесешь нас в Вейл…

- Угум, - она вцепилась в подругу так, как липли только что спасенные души к его бойцам.

Словно пыталась нащупать опору, только что ее лишившись.

Сам Сэки лишь удовлетворенно покивал на редкость удачному стечению обстоятельств.

"Да, так будет лучше. Насколько я понял, Вейл - столица коррумпированной охлократии одноименного королевства. Хм. Мне кажется, или мистральское телевидение слегка предвзято в своем мнении насчет соседних государств?

Наверное, у самих вейловцев мнение по поводу своей страны может быть другое. Стоит побольше насладиться, кхм, выделить побольше времени на изучение местной культуры.

А еще, в столице возможностей для меня будет больше, чем в любом приграничном городе. Саммер без проблем поможет мне или найдет человека взамен. Например, к которому отправляется.

И, раз до этого ее Патча от Вейла так близко, то она навестит меня, когда соберется на очередную миссию. Мы даже можем пойти вдвоем!", - приободрился Окумура.

Он встряхнулся, расправил плечи, походя окинул взглядом тележный борт, мешки с нажитым добром, затем глаза переместились на хмурую, раненую Рейвен

Она выглядела усталой.

И понял, что в этот раз бандитка точно не собирается протаскивать через портал его гужевой транспорт.

"Эх, ладно. Не такая уж и большая неприятность", - он спрыгнул с телеги и протянул руки к мешкам.

Что взять, что оставить? Неприятная дилемма. Особенно, с учетом некоторой его жадности до своего добра. Муки выбора всегда терзали Третьего Офицера особенно сильно, несмотря на полное равнодушие к деньгам как таковым.

- Что, пацан. Зря тащил? - ухмыльнулась ему бандитка.

- Как насчет сделки? - он протянул ей ладонь, - за сколько ты возьмешь все? Включая мерзкую ленивую, то есть, прекрасную особь осла, настоящего гиганта, виртуоза в несении вещей и хорошего настроения.

Саммер закашлялась за его спиной.

Черноволосая рёка нехорошо улыбнулась, после чего протянула ему его же триста льен. Те самые, потраченные на чай. Он разглядел вон то пятнышко крови.

Кто-нибудь говорил ей, какая она невыносимая дрянь?

- Рейвен!

Наверняка, говорили. Все подряд и не по одному разу. Тогда и воздух сотрясать нечего.

Синигами вздохнул и потянулся к деньгам.

- Что? Или так или никак. Вряд ли вы найдете посреди дороги другого покупателя, - бросила она через плечо подруге.

- Ладно, - покачала головой Саммер.

- Оружие и прочие вещи считай моим бонусом за покатушки.

- Я заберу Прах, - Сэки с трудом взял в левую руку оба кофра.

Правая придерживала мешок с чаем и мешок со сладостями за его спиной. Бросать Прах не вариант: он уже успел убедиться, что странный порошок - еще более твердая валюта, чем ходившие на Ремнанте льены.

- На самом деле, ты вовремя решила уйти, - вдруг сказала Рейвен и пнула тележную ось.

Ни следа издевательской улыбки или гневного прищура. Всего лишь усталая констатация факта.

- Завтра возвращается моя элита с открытой аурой. Тебя они еще могли потерпеть, но вот разойтись с пацаном без конфликта точно бы не вышло. Без кучи конфликтов, если я правильно понимаю их реакцию и нашего чуток психованного гордеца.

- Эй!

- Я всегда принимаю самые крутецки-верные решения, - задрала нос Саммер и подмигнула подруге.

- Ага. Особенно на нашей первой миссии.

- Мы все выжили!

- Бедный мистер Лапка с тобой бы не согласился.

Они улыбнулись друг другу и Саммер на секунду прикрыла глаза.

- Рей, - в ее голосе слышалось прощание.

- Подожди немного. Только… дай мне перекинутся парой слов с этим назойливым сопляком. Я не буду похищать его или убеждать остаться здесь, - предвосхитила подозрительный взгляд подруги.

Однако та неожиданно улыбнулась, светло и чуточку ностальгично, после чего запрыгнула на телегу, подхватила свою небольшую поклажу совместно с Расколотой Розой, после чего отошла на десять шагов в сторону и помахала рукой.

- Я ведь изгнал фантомаса. Есть еще какие-то проблемы?

- Ммрглм, - пробурчала Рейвен неразборчиво.

Она закусила губу и встала перед ним. Всегдашнее высокомерие и полная убежденность в собственной правоте уступили место нервным жестам.

- Что? - синигами удивился ее нерешительности.

Неужели бандитка как-то пострадала после своих дневных утренних приключений? Он окинул ее внимательным взглядом. Да, она выглядела слегка потрепанной, но не больше обычного. Тогда поче

- Береги себя, невыносимый ты придурок, - она рывком прижала мальчика к себе.

Крепкие, но все еще по-женски изящные ладони обняли Третьего Офицера, пальцы левой зарылись в его густую, неопрятную шевелюру.

Она гладила синигами осторожно, почти пугливо. Как будто ожидала, что он в любой момент станет рваться из ее объятий. Сэки обнял ее в ответ и вдохнул резкий, но приятный запах огня, вербены и оружейной смазки.

Души в Сейрейтей почти не имели запахов - их заменяло бесконечное множество оттенков реацу. Немного непривычно чувствовать мир так, незрелыми органами гигая. Но синигами решил, что это хорошее дополнение. Особенно в такие моменты, как сейчас.

- Я тоже буду скучать, - тихо, но твердо произнес Окумура Сэки.

Да, он будет.

Бремя высшего офицера Готей - вечное бремя потерь. Синигами думал, что смирился, что научил себя, свою душу расставаться легко и без сожалений

- Если встретишь семью Саммер... не говори им обо мне, ладно? Не больше, чем она сама.

- Ты уверена?

- Нет... - прошептала Рейвен ему в макушку, - но по-другому никак.

Окумура вздохнул.

- Ты лучше, чем хочешь казаться, Рейвен. Я не против, если ты будешь навещать меня время от времени.

- Ха, только время тратить на бесполезную мелочь, - она все еще выглядела слегка расстроганной

Они подозвали Саммер, обнялись на прощание.

Рейвен вытащила меч из ножен - взмах руки, гудение расколотого пополам пространства, багровый портал, за которым виднелась мирная обстановка тихого кабинета.

Саммер с ее подопечным неловко сгрудились у гарганты, подняли одновременно ведущую ногу, чтобы пройти внутрь, когда

Сэки ощутил крепкий пинок под зад. Рядом сдавленно охнула Саммер.

Позади раздался злорадный смех Рейвен. Единственное проявление ее обиды, тоски и горечи расставания.

Они вывалились из портала одной неаккуратной, шипящей от злости кучей переплетенных конечностей, холстины мешков и причудливого смешения волос: обсидиановые пряди над черным багрянцем.

Огромный кабинет с часовыми механизмами встретил их пыльным, недоуменным молчанием.

Тихо шуршали шестеренки под потолком, цокал задумчивый метроном, за рабочим столом давился кофе мужчина, погребенный под бумагами

- Саммер! - он, наконец, откашлялся, вскочил с места.

Оставленное кресло с грохотом опрокинулось в сторону, однако пожилой охотник не обратил на него никакого внимания. Хищным, бесшумным прыжком он перекинулся через стол, подскочил к своим внезапным гостям.

Наверное, они представляли из себя комичную картину: охотница в полном боевом облачении с объемным рюкзаком за плечами, огромным оружием с мехашифтом в руках и маленький синигами в своей традиционной форме.

Оба барахтались на полу, пытались подняться, но никак не могли. В основном, из-за двух огромных мешков и двух кофров с Прахом, которые Сэки даже в таком состоянии решительно отказывался выпускать из своих рук.

- Саммер! - мужчина подхватил ее под локти, рывком поднял на ноги, после чего крепко, по-отечески обнял.

- Озпин! - она вздрогнула, прижалась к нему.

Девушка открыла рот, но чувства шли впереди слов: она задыхалась от волнения, все заготовленные фразы пропали втуне, растворились под напором чистых эмоций.

Она могла лишь цепляться своими длинными пальцами за рукава его серого пиджака. Губы охотницы скривились от комка в горле, она всхлипнула

И разрыдалась.

От облегчения. От понимания того, что все, наконец, закончилось.

Она выжила. Она смогла. Все это время в племени Саммер крепилась, старалась не думать, не бичевать себя в густой беспомощности, как можно быстрее встать на ноги.

Не позволяла себе вспоминать об оставленных дочерях, о скорбящем муже, о сокоманднике, ставшим другом настолько близким, что превзошел любую родственную связь.

О том, как они успели ее похоронить и оплакать. О том, как ее такие маленькие, такие любимые дочери восприняли эту новость.

Саммер плакала и плакала, и никак не могла успокоиться.

Мужчина перед ней был символом. Живым свидетелем того, что она выполнила задание, она в безопасности.

И она скоро вернется домой.

- Саммер, я так рад, что с тобой все в порядке! Когда мы приняли сигнал от ваших свитков… Я уговорил Теодора послать туда спасательную группу, но они обнаружили только следы масштабного сражения и множество останков. Боюсь, четко определить смогли только тела двух из вашей четверки.

Мужчина говорил растерянно, почти не вкладывая смысл в произносимые фразы. Так выходило напряжение, неверие, осторожность. Он гладил охотницу по голове и расслаблялся, улыбка становилась живой, радостной, настоящей.

- Мы проиграли, - прошептала ему Саммер в мокрое от слез пятно на плече, - расслабились. Они напали на нас на обратном пути. Уничтожили целый караван гражданских. Дети, старики… Выжила только я. Я и Сэки.

- Сэки?

Саммер, наконец, смогла отстраниться, пробормотала слова благодарности, когда он протянул ей платок, высморкалась туда.

А мужчина перенес свое внимание на хмурого восьмилетнего ребенка, окруженного мешками и кофрами, точно перед отправкой поезда на вокзале.

- Ах, прошу прощения, что не представился сразу, молодой человек, - Озпин опустился на колено перед Окумурой, мягко улыбнулся ему, как улыбаются солдаты спасенным детям, и протянул руку.

- Меня зовут Озпин, я - директор академии Бикон. Саммер была моей ученицей. Одной из лучших, если не лучшей.

"Так вот ты какой, полярный зверь. В смысле, самый ненавистный Рейвен человек во всем Ремнанте".

Он вперился в пожилого охотника пристальными, сканирующими, удивительно неприятными для восьмилетнего ребенка глазами.

И встретил такой же проникновенный взгляд из-под странных черных очков.

Вопреки ожиданиям, ни сам взгляд, ни его владелец не казались злыми, порочными или страстными той опасной страстью к экспериментам, интригам, увеличению силы, которая ведет синигами в Гнездо Личинок.

"Чем он так задел нашу бандитку?"

- Третий Офицер Тринадцатого Отряда, Окумура Сэки, - чопорно представился синигами и пожал протянутую ладонь.

Где-то позади шумно застонала Саммер.

Напутствие в добрый путь от Рейвен

Озпин

Озпин

Глава 25

- Третий Офицер Тринадцатого Отряда, Окумура Сэки, - чопорно представился синигами и пожал протянутую ладонь.

Где-то позади шумно застонала Саммер.

Ни он, ни Озпин не обратили внимания на посторонний шум.

Потому что взгляд человека перед Третьим Офицером внезапно заострился, пошел поволокой прожитых лет.

На мгновение, на одно невыносимо короткое мгновение, синигами прочитал в нем всю боль потерь, всю усталость от жизни, которую тот нес сквозь свой маленький человеческий срок.

Тихое, пыльное одиночество воина, вокруг которого постоянно умирают его близкие души

Окумура смотрел на Озпина, и видел отражение собственных чувств в выцветших янтарных глазах.

- О, уже офицер. Какой талантливый молодой человек, - рассмеялся мужчина, тихо, беззлобно,

незаинтересованно.

С горчащим оттенком привычного высокомерия взрослого к детям, нет, опытного синигами-ветерана к простым, безликим душам, что не способны чувствовать даже малейших позывов к голоду.

И все равно претендуют на их уважение.

Сколько раз сам Сэки видел похожее выражение, скрытое или нет, на лицах своих товарищей после зачистки поселка от Пустых, во время патрулирования или даже банального общения с торговцем?

Чувствовать себя по другую сторону судьбы оказалось весьма неприятным, почти травмирующим опытом.

"Странно. Ни Саммер, ни Рейвен, ни один из ее взрослых бандитов не показывали и толики такого высокомерия. Подобные чувства в принципе не должны быть доступны смертным".

"Не здесь ли кроется неприязнь Рейвен?" - эхом отозвался Аогари.

Директор потрепал синигами по волосам, невыразительно, почти протокольно. Затем выпрямился и глубокая, нечеловеческая тоска ушла из его глаз, перевернулась в позицию очередной рутины

Наваждение рассеялось.

"Он увидел во мне лишь ребенка", - разочарованно подумал Сэки.

- Да, Третий Офицер, - подтвердил он скучным голосом, - а еще, мне сто сорок лет.

"Неважно, поверит мне этот подозрительный охотник или нет. Я не буду прятать свою суть лишь для того, чтобы странные незнакомцы не чувствовали передо мной неловкость".

- Сто сорок? - Озпин недоуменно повернулся к Саммер.

Та начала заполошно махать руками, потеть лицом и неловко хихикать в стиле капитана Урахары, когда он ОЧЕНЬ сильно провинился.

- Сто сорок, значит…

- Да, сто сорок, - спокойно подтвердил Окумура, - поверь мне, смертный, твой жизненный срок более чем вдвое уступает моему.

- О, ну это вряд ли, - охотник улыбнулся, рука дернулась ко рту, словно он держал в руке кружку с чаем.

Ах, у Сэки тоже мог быть подобный рефлекс, но у душ не бывает вбитых в тело программ. Только основанные на реацу привычки, укорененные в старой душе.

- Видите ли, юноша, я лично прожил больше тысячи лет, - спокойно продолжил мужчина.

Т-тысячи..?

Сэки только сейчас понял, насколько он высокий. Саммер превосходила ростом его гигай больше, чем на голову и все равно казалась маленькой девочкой по сравнению с мужчиной

Нет, постой.

Он только что сказал про тысячу…

"Теперь его духовная аура и некоторые реакции имеют больше смысла", - пробормотал не слишком впечатленный Аогари.

Хотя сам Окумура только и мог, что сдерживать оторопь и не отклянчивать челюсть в низменном, абсолютно человеческом изумлении.

- На самом деле, мне может быть и больше пяти тысяч, - невозмутимо продолжал этот монстр, - никогда не задавался точным подсчетом.

Саммер позади него поперхнулась печенюшкой со стола и воскликнула.

- Директор! Как вы можете так просто

- О… о! О-о-о!!! - наконец, ожил Сэки.

Он перебил Саммер и даже не заметил этого. Все его внимание сейчас сосредоточилось на человеке перед ним.

Как он, Третий Офицер, носитель столь высокого чина, мог проглядеть настолько занятную аномалию перед ним?

Синигами? Нет, аура не имеет характерных красных лент. Квинси? Тоже нет, Зависимый?

Несколько секунд Сэки с лихорадочной, превышающей все человеческие пределы, скоростью шерстил свою долгую духовную память на предмет всяких редких сущностей.

Он пытался найти аналогии в истории и прочитанных свитках, а также сравнивал мощный, мерный, невероятно структурированный поток духовной энергии Озпина с доступными ему по памяти образцами или упоминаниями.

Тщетно. Какую бы расу не представлял собой мужчина перед ним - он не являлся ни одним из тех многочисленных видов, с кем сталкивалось в своей долгой истории Сообщество Душ.

Мощный ток духовной энергии уровня сильного лейтенанта на грани материализации Банкай, все то же странное смешение телесной мощи с чистой реацу души, как и у местных охотников, но с перекосом в духовную сторону, а не телесную.

Структурированные потоки души выдавали многолетние тренировки и превосходили по плотности, насыщенности и контролю самого Окумуру Сэки в настоящий момент.

Только огромный опыт, а также дзанпакто кидо-типа помогли синигами кое-как распознать очертания внутренней силы, особенности развития и структуру души охотника перед ним.

Контроль пожилого мужчины позволял практически остановить излитие духовных частиц в пространство, что сильно затрудняло анализ.

На самом деле, душа Озпина несла в себе черты неоднородности, вмешательства… объединения.

Слияние двух неравноценных душ в одну, как происходит, когда синигами использует Банкай. Только из-за этого крошечного зазора Сэки смог собрать хоть какую-то информацию.

Окумура вспомнил про такое объединение, так как наблюдал лично.

Не у собственного капитана, к сожалению, а когда присутствовал при проверке сил Оторибаши Роджуро, который как раз заступил на должность через символический "поединок с действующим капитаном".

Этот-то "поединок", сиречь проверку сил, ему и позволили наблюдать, на правах и.о. лейтенанта Тринадцатого Отряда.

"Хм. Значит ли, что Озпин - некая форма разумного оружия или духовного существа, которая объединяется со своим носителем? О, как интересно, как необычно!!! Нечто между дзанпакто, духовным зверем и предметом Подчиняющего"

"Тебе не стоит показывать свой интерес так явно и задавать вопросы на этот счет, Окумура Сэки", - в голосе дзанпакто чувствовалось сожаление.

"Я знаю, Аогари", - также тяжко вздохнул Третий Офицер, - "спрашивать синигами об их шикай или, тем более, Банкай - вопиющее невежество.

Иссин говорил: раньше любой Великий Дом за такое вызывал на дуэль. Не до смерти. Так, повалять глупца для его же пользы.

Может, Саммер захочет рассказать больше, если истинная суть Озпина - не табу и не секрет. По крайней мере, вопрос к ней не несет урона чести".

"Сие приемлемо", - благосклонно кивнул духовный клинок.

Он и сам очень хотел узнать больше о природе странного существа перед ним.

- Пять тысяч лет… - с придыханием повторил Окумура.

Такое удивительное существо, почти что самостоятельный, наследуемый дзанпакто. Если бы Оэцу Нимайя мог бы сделать клинки с Банкай наследственными, как бы это усилило Сейрейтей, как бы обогатило!!!

Смешок Саммер над его живой, чересчур человеческой мимикой, привел в чувство, ослабил восторги.

Пусть Окумура слегка забылся, но уж точно не будет вести себя, как деревенщина в первый день пребывания в Академии Духовных Искусств.

- Ты словно Главнокомандующий! Наверное, тяжело держать такую силу в узде?

- Вы даже не представляете, молодой человек, - снисходительно ответили ему.

- Мне сто сорок лет…

- Ах, молодость.

- Значит, ты… вы условно-бессмертная сущность? Как мой духовный меч!

- Что-то вроде, - улыбнулся Озпин безо всякого намека на обиду, пока его подопечная нервно хихикала на заднем плане.

- Жаль, я не могу рассказать о такой интересной душе в Готей-13, - искренне огорчился синигами.

"Наверное, больше всего им бы заинтересовался Ямамото-сама, капитан Урахара…

и Айзен".

Восторг слегка поугас. Но именно что слегка. Даже воспоминание о мерзком предателе не могло поколебать воодушевления от необычного знакомства.

- Хм, вижу тебя впечатлило мое долголетие, Окумура Сэки… могу я называть тебя Сэки-кун? - в голосе чудился некий подвох, но Окумура, чересчур взволнованный природой собеседника, лишь отмахнулся:

- Я предпочитаю -доно, однако вы можете звать меня и -кун, и -сан, - пробормотал он, пока они с Аогари параллельно выдвигали теории, как подобная сущность вообще могла появится в духовно бедных землях Нижнего Мира, да еще и чуждого Сообществу Душ измерения.

- Что это значит, Озпин? - в голосе Саммер напряжение боролось с любопытством и улыбкой от вида взволнованного мальчика перед ней.

Исчезающе редкого, по сравнению с его вечной хмурой сосредоточенностью.

- Он так легко поверил тебе, - тут же добавила она шепотом, не успел еще директор открыть рот.

- Ах, дети, - с фальшивой ностальгией улыбнулся охотник, - освежающий опыт. Он все равно забудет мои милые россказни. А насчет этих приставок… всего лишь пережиток архаичной культуры восточного Мистраля.

- М-м?

- Там такие суффиксы обозначали социальную принадлежность: кун - для мальчиков или мужчин ниже по статусу, доно - уважительно, к старшему, главе клана или могущественному воину и так далее. Оттенков много, они слегка менялись от клана к клану.

- Но откуда Сэки знает о них? - все также шептала Саммер.

Сам Окумура не слушал ни девушку, ни ее беседу с загадочной духовной сущностью, слишком погруженный в построение теорий, а его напарник не обратил на слова новой подруги мастера никакого внимания.

Оба чересчур увлеклись собственным диалогом.

- Ну что ж, Сэки-кун, буду рад поступлению к нам в будущем такого многообещающего молодого человека. А пока, не хотите рассказать немного о той организации, где вам дали такую почетную должность?

- Хм? Ах, да, Озпин-доно

- Можете обращаться ко мне просто по имени. Саммер, например, зовет меня Оз, - мужчина обласкал его отеческой улыбкой, на что охотница только фыркнула и оперлась попой о стол.

Расколотая Роза уже нашла свое место на стойке для оружия, а свой мешок Саммер притулила в углу.

- Я понял тебя, Оз-сан, - Сэки выдал намек на улыбку.

Мужчина вздохнул.

- Саммер, он с тобой меньше недели и уже перенял вашу командную склонность к каламбурам?

- Каламбурам?

- Ах, неважно. Так твоя организация, Сэки-кун…

- Так. Стоит сказать, что я родом из места, которое зовется Сообщество Душ, Сейрейтей. Именно там зародилась сильнейшая военная организация в Трех Мирах, Готей-13

- Хм, по названию тринадцати отрядов? Или по тринадцати основателям? - вдруг оживился Озпин.

- И то, и другое, - степенно ответил Сэки.

- Как интересно. А ты случайно не знаешь легенды, откуда они пришли? Ну, первые основатели?

- Откуда пришли? - растерянно спросил Окумура, - кажется, Главнокомандующий имел свое додзе. Именно оттуда вышла вся военная элита. А о том, как выглядело Сообщество Душ раньше зарождения Сейрейтей, знают разве что Великие Дома или Совет…

- Вот, значит, как. А ты, случайно, не встречал упоминания про, ну, скажем, Мистралийскую гвардию сариссофоров?

Сэки моргнул.

- Мистралийскую... Нет. Я служил только в Готей-13. Что за вопрос? - нахмурился он.

- Ах, не бери в голову Сэки-кун. Просто вспомнил похожую историю. Давно, лет за десять до Великой Войны. Если тебе сто сорок лет, то тогда должно было быть около пятидесяти-пятидесяти пяти.

- Ну, наверное… - неуверенно протянул синигами.

Он не понимал, куда клонит его собеседник. Какое ему вообще дело, чем занимался седьмой тогда офицер во время своей службы?

- Да, девяносто лет назад было тяжело, - покивал Озпин сам себе, затем быстрым шагом дошел до стола, сдвинул возмущенно пискнувшую Саммер, вытащил с обратной стороны франтоватую трость, крутанул ее в руке и с удовольствием на нее оперся.

- Помнишь Пепельный День, Окумура Сэки-кун? - спросил он с лукавым прищуром поверх необычных черных очков.

"С похожими ходил Кот Базилио и Оззи Осборн", - вдруг мелькнул в мыслях образ двух странных сказочных персонажей.

Синигами отмахнулся от него, и, с первыми признаками раздражения, ответил:

- О чем ты говоришь, Оз-сан? В Сейрейтей никогда не случалось никаких Пепельных Дней.

Он помолчал, затем добавил.

- Семьдесят лет назад созрел очередной Розарий Памяти. Больше за сотню лет ничего глобального не припомню. Только массовый прорыв Пустых за год до моего поступления, да парочка районов навсегда исчезли за время моей службы.

- Действительно. Довольно странный, даже бестактный вопрос от меня, - он на мгновение смежил веки, а когда открыл глаза, то продолжил прежним легким, игривым тоном, - прошу прощения. Ах, не всегда приятно вспоминать такое далекое прошлое.

- Хм? - Сэки переглянулся с Аогари во внутреннем мире.

Казалось, охотник проверял его, пытался подтвердить или опровергнуть рассказ синигами о Сообществе Душ.

Вот только вопросы он задавал откровенно странные. Каким образом ответ на них мог доказать правдивость его слов о Сейрейтей, Сэки решительно не понимал.

- Наверное тяжело быть долгожителем? - продолжал Озпин, - люди вокруг так быстро уходят, теряются, старятся…

Да, как, например, этот вопрос. Причем здесь вообще старение смертных?

На всякий случай, Окумура не спешил злиться или отказываться от диалога. Наоборот, решил подойти к этим вопросам со всей тщательностью, даже дотошностью Третьего Офицера.

Ведь перед ним далеко не обычный смертный, не человек, а некая старая духовная сущность.

Взгляд Озпина не должен быть зашорен, как у этих примитивных, короткоживущих оболочек для бессмертных душ. Наверняка, он сможет понять синигами, узнать в нем пусть не собрата, но такого же необычного носителя, старую душу в презренном молодом теле, поверить ему.

И заставить поверить остальных.

Сэки воспрял духом, легкое раздражение испарилось быстрее, чем духовные частицы от воли сильных квинси.

"Спрашивай, странный дзанпакто, я отвечу тебе так подробно и точно, что не останется ни тени сомнений!!!"

"А о чем он там говорил, Аогари?"

*Вздох*

"Про сложности долгожителя и старение смертных".

"А, точно!"

- Души стареют очень медленно, - обстоятельно, словно умственно отсталому, объяснил Сэки, - я не видел никого кто бы умер от старости. Хм, разве что тот старый рядовой. Он просто не появился на посту, но точно не погиб на службе или от убийцы. Вроде бы семья сказала, что он прожил долгую жизнь...

- Вот как? Очень интересно? Никого? Даже просто стариков не видел?

- Видел. Например, Главнокомандующий. А вот кроме него… разве что капитан Шестого Отряда и несколько офицеров в нашем. Но они умирать от старости точно не собирались!!!

- Действительно. Кстати, а на каком языке говорили в вашем Сообществе Душ. На всеобщем? Я не чувствую акцента.

- Каком еще языке?

"Мастер, души общаются мыслеобразами и соответствующей графикой. Даже простые души не способны выучить базовые сто тысяч иероглифов. Поэтому книг так мало. Вспомни, мы рассуждали на эту тему, когда ты еще занимал должность библиотекаря! Точнее, ты рассуждал"

"Это было так давно, Аогари! Но да, я вспомнил. Хм, язык. Логично, как-то же смертным надо общаться. Я думал, мое обеднение образов связано с потерей контроля и тонкости ощущения духовных сил. Кажется, в моем первом мире существовало несколько расхожих языков. Какой неудобный атавизм…"

Еще пару секунд спустя, синигами окончательно понял, о чем идет речь.

При спуске в мир живых для первых, экспериментальных гигай приходилось напрягаться и задействовать все эти странные органы - язык, гортань, губы, чтобы доносить нужную мысль до смертных.

Кажется, старые офицеры даже использовали кидо, чтобы узнать современную версию языка смертных, если давно не ходили в командировку вниз. Впрочем, новые гигаи капитана Урахары давно лишились всех этих раздражающих недостатков.

- То есть, ты не можешь сказать, на каком именно языке говорило Сообщество? - Озпин слегка приподнял бровь.

- Для меня он не сильно отличается от того, на которым мы сейчас говорим, - слегка покривил душой Сэки.

Впрочем, он действительно не отличался. Но по кардинально другим причинам.

- Хм. Мне хотелось бы больше узнать про такое интересное место. Можешь ответить еще на парочку вопросов?

Окумура обрадовался.

"Да! Наконец-то! Он не смеется, не отворачивает лицо! Ему правда интересно, реацу не врет, не так близко, не с его демонстративной открытостью! Извини, Рейвен, но пока Озпин вызывает больше доверия, чем ты!"

Окумура с удовольствием ответил на его вопросы, как ранее отвечал на них Саммер.

Та с блаженным видом развалилась в кресле и совершенно перестала обращать внимания на их диалог. Казалось, она упивается тихим, монотонным спокойствием, безопасностью этого места, его оторванностью от мира.

Тем, что она действительно завершила миссию. И скоро пойдет домой.

Судя по ее мечтательной улыбке, именно там, в кругу родных, и воображала себя Саммер.

Тем временем, Озпин задал еще несколько вопросов. Задел парочку более глубоких, более острых тем. Проник в суть куда глубже, чем Саммер или Рейвен.

На часть из них, вроде процедуры выборов в Совет Сорока Шести, или откуда берется камень Сэки-Сэки, не знал ответа и сам Окумура. И таких вопросов становилось все больше.

- Ах, кажется я слышал похожую легенду про загробный мир, - наконец-то остановился пожилой охотник.

Как бы синигами не любил говорить о своем прекрасном, почти идеальном Сообществе Душ, но множество сложных, сомнительных, неоднозначных вопросов заставили сомневаться даже его.

Сомневаться, негодовать, долго и мучительно вытягивать из себя ответ. Или расписываться в собственном незнании.

Последнее он ненавидел сильнее всего. Поэтому так загрузил тело, что легкие горели огнем, а сердце сбивалось с ритма, когда они закончили свою беседу-допрос.

"Он, фух, явно, фух, не, фух, обычныйсмертны, фу-у-ух", - пропыхтел Окумура Сэки, усталый и злой за чужой напор и собственный слабый гигай.

- Благодарю тебя, Сэки-кун. С помощью тебя мне удалось придумать несколько интересных вещей. Кстати, я вспомнил, где мог слышать нечто подобное.

- О? - заинтересованно подняла голову Саммер.

- Да. Один город государство на Санусе верил в Архитектора Вселенной и его Ангелов Смерти, имел некий круг приближенных, вроде вашего Нулевого Отряда. Есть и другие интересные совпадения.

- Да, звучит похоже, - пожал плечами Сэки, - если не вдумываться.

- Если не вдумываться, - хмыкнул Озпин.

О, Третьему Офицеру очень не понравился его хмык.

- Пожалуй, я слишком насел на вас, молодой человек, - вдруг сказал он и мягко подтолкнул рукой к стулу напротив опрокинутого кресла.

- Присядь, - Озпин подошел к столу и нажал на кнопку рядом с динамиком, - Астер, милая, будь добра, позови профессора Бамблби.

Саммер переглянулась со своим бывшим наставником и облегченно кивнула.

- Думаю, парочка новых впечатлений избавят вас от головной боли после такого напряженного разговора, - он загадочно улыбнулся, - поверьте мне, молодой человек, Бикон - прекрасное место.

- Я могу рассказать и больше, - Окумура сам не понял, зачем он протестует, пусть и так вяло.

Голова и правда гудела, указать на все важные детали он успел, а дальше - пусть пообщаются с Саммер. В конце-концов, этот мужчина тоже считал ее мертвой.

Оставаться третьим колесом будет бестактно.

- Прости, Сэки. Я хотела бы поговорить наедине, - слегка виновато сказала охотница после его вопросительного взгляда.

Окумура вздохнул и пожал плечами.

- Хорошо…

- Ах, профессор Магнолия как раз здесь, в Биконе. Она с радостью покажет тебе окрестности.

- Могу представить, как весело она проведет время, - проворчал Сэки, но любопытство ярко горело на его лице.

Саммер неловко рассмеялась, а Озпин коротко хохотнул, не то вежливо, не то недоуменно.

Он позволил увести себя пожилой женщине с крупным шрамом через весь лоб. По крайней мере, библиотека, кафетерий и тренировочный зал звучали одинаково интересно.

Стоило двери захлопнуться, к директор покачал головой, похмыкал каким-то своим мыслям и перевел взгляд на нервную девушку.

- Весьма… бойкий молодой человек. И харизматичный: я почти поверил его страстному и подробному рассказу о Сейрейтей.

- Он спас меня, Оз. Я проиграла тот бой, - горько сказала она.

Челка закрыла ее выражение лица, но Озпин все равно налил ей воды. Она прерывисто вздохнула и молча посмотрела в потолок, прежде чем взять ее и выпить.

- Именно Сэки добил тех гримм, бандита, тащил меня на себе…

Теперь пришла ее очередь делится своим рассказом.

Саммер говорила недолго: короткие, нарочито сухие фразы иногда прерывались внезапной эмоциональной ремаркой, иногда у нее дрожали губы и пропадал голос, но даже так охотница справилась меньше, чем за час.

- Я хочу усыновить его, - твердо сказала девушка напоследок.

- Вижу, ты совсем не изменилась, Саммер, - мужчина улыбнулся, радостно и облегченно.

- Ах, такие счастливые известия - такая редкость. Ты же знаешь, обычно происходит наоборот.

Они оба помрачнели.

- Озпин, он… он не может быть таким как ты? - робко спросила девушка, - все эти рассказы о ста сорока годах, его сила, словарный запас - он серьезно превосходит обычного восьмилетнего ребенка. Скажу честно, даже моя Янг совершенно не дотягивает до него. Сэки - абсолютно самостоятельный, самодостаточный

Она осеклась.

Потому что вспомнила, как он вел себя, когда она очнулась.

Потребность.

В общении ли, в родителях или любых глубоких связях - она ясно видела это в хмуром, ответственном мальчике по имени Окумура Сэки.

- Исключено, Саммер. Да, я первый скажу, что ребенок чрезвычайно умен для своих лет. Однако, за свою жизнь я видел не меньше сотни подобных гениев, - ответствовал ей Озпин.

Мужчина поднял свое кресло со стула и с довольным кряхтением уселся за стол.

- Тем более, он не поступает как человек, умудренный опытом прошлой жизни. Он не знает о событии, которое потрясло всех живших в ту эпоху людей в каждом уголке Ремнанта, он путается в деталях своего загробного мира, само общество, из которого он пришел, имеет черты одной знакомой мне организации… Да ты сама говоришь, что большую часть своих знаний о мире Сэки черпает из новостей и мыльных опер.

Саммер только кивнула.

- Вероятно, его племя или город, или скрытое поселение основали последние из Мистралийской гвардии. Праворадикальное крыло отпрысков самурайских кланов. Западномистральская часть полностью пала еще на Пылающем Поле.

- Так вот, почему ты выспрашивал его о той гвардии!

- Именно. Сариссофоры - очень старый, овеянный славой и легендами отряд. Одна из трех действительно великих военных организаций Мистраля. Если его Сейрейтей основан выходцами оттуда…

- Тогда становится понятным их мастерство!

- Действительно. А также, предельный упор на аурные техники и традиционное фехтование - кендзюцу. Траурные одежды в качестве официальной униформы, - он вздохнул, - ну, ушли они со скандалом. И это еще мягко сказано.

- А его странная зацикленность на загробном мире и суперсильных воинах-долгожителях?

- Саммер, даже не говоря о твоей теории падения в эссенцию гримм Бога Тьмы, которую я, к слову, считаю тревожно-правдоподобной, нам ли с тобой не знать, что закрытые общества редко имеют здоровую идеологию? - та в ответ лишь вздохнула, - между прочим, Кроу и Рейвен еще повезло.

- Повезло?

- Я лично сталкивался со множеством культов гримм, с сектой Девы двух Богов, что, поверь мне, гораздо хуже простых любителей монстров, особенно с этой их верой в избранность и Божий Народ.

- Что-то такое я припоминаю…

- Якобы, только их создал Бог Света, а остальные люди произошли, как и гримм, от Бога Тьмы. Примечательно, что фавнов эта секта считала эдакой промежуточной ветвью между людьми и гримм, ненужным атавизмом. Но не уничтожали, нет. Скорее, наоборот.

- Зачем ты мне все это рассказываешь? - подняла бровь Саммер.

- Затем, что часть этих мерзких сообществ жива до сих пор, а есть еще великое множество других, от просто неприятных, до исключительно опасных. Зацикленность на силе и уничтожении гримм, обязательно с их переименованием… как он тебе говорит? Пустые? Да, вот в них. Плюс, обязательный продукт "избранности", которые любят внедрять гуру различных культов, направлений, да хоть кружков по интересам.

- То есть, промывание мозгов? И все прямо по методичке, - хмуро подытожила Саммер.

- Да, похоже, но закрытые общества все такие. Их противопоставление миру неизбежно, но в этом есть и хорошие стороны. Если дело обстоит так, как ты сказала, то в какой-то момент они выйдут из изоляции и, глядишь, у мира появится своя пятая Академия, - улыбнулся мужчина.

- Да, такие бойцы, как Сэки, нам бы пригодились. А если у них повально закрытая аура…

- Гримм не будут замечать их до последнего. Такое поселение, даже сплошь из охотников, не вызовет лавинообразной реакции, когда любой массовый негатив приведет к полчищам монстров у стен. Открытая аура чересчур влечет монстров, но такие, как Сэки, вполне смогли бы обходится без ее открытия.

- Нельзя сказать, что их метод подходит всем, но…

- Но свою нишу они, безусловно займут. Причем, наравне с охотниками.

- Тогда нам надо найти их, Оз, - взволнованно зачастила Саммер, - найти и

- И что, Саммер? - Озпин хрустнул шеей, выдвинул нижний ящик, сноровисто вскрыл дрип-пакет с кофе, - будешь?

Она помотала головой, слишком взволнованная, чтобы присесть и насладиться напитком. Девушка принялась нарезать круги по просторному кабинету, издавать придушенные, полные энтузиазма и кипучей энергии возгласы

- Это ведь настоящая революция, как Революция Цветов! - она смущенно осеклась от весьма неудачного сравнения, - кхм, то есть, по масштабам. Да, только по масштабам.

Озпин коротко хохотнул, дождался, пока праховый чайник щелкнет по готовности, после чего стал медленно и безмятежно водить кипящей струей над воронкой дрип-пакета, пока огромная литровая кружка медленно заполнялась горьким напитком.

- Я рад видеть тебя такой здоровой и пышущей энергией, - он с удовлетворением вдохнул запах напитка, - однако я уже вижу больше трех проблем, каждая из которых поставит крест на твоих прекрасных начинаниях.

- Что еще за проблемы? - недовольно буркнула Саммер, которую прервали прямо на середине амбициозных фантазий, после чего рассерженно сдула со лба надоедливую челку.

- Первое, как их искать? Я помню некоторых членов этой организации. Как минимум, трое из них обладали прекрасными Проявлениями сокрытия. А лейтенант третьей роты, Китабатакэ Ооноки, имел Проявление: "Консервация Идей", крайне могущественную версию территориального аспекта Проявлений.

- И что она делала? - Саммер подошла к столу и ловким движением своровала из миски овсяную печеньку, - фто ва канфирвафия фыдей?

Озпин вздохнул и придвинул ей миску.

- Она создавала пространство, где ключом взаимодействия служили близкие владельцу идеи и их носители.

- Ничего не поняла.

- Гм. Представь себе, ну, скажем, дом. Только этот дом прячется как будто между страниц, в складке пространства. Условного домена. Но не некой скрытой территории, а с точки зрения идей. Скажем, он говорил, что здесь будет убежище только борцов с нашествием Вейла - и никто другой просто так не смог бы отыскать вход. Не так просто, но суть я передал.

- Идеальных Проявлений не бывает.

- Не бывает, - согласился Озпин, - там хватало минусов. Но если они заняли определенную территорию и жили там со своими семьями безвылазно, десятилетиями…

Он сделал паузу, чтобы Саммер прониклась возможным масштабом воздействия.

- Ооноки вполне мог создать достаточное для среднего городка пространство, куда почти невозможно попасть чужакам, которое расположено вдали от реального мира, исключая точки привязки, и из которого не выходит во вне ни капли негатива.

- Звучит чересчур похоже на утопию, - грустно сказала Саммер, - но мы оба знаем, что идеальных убежищ не существует.

- Гм, Сэки ведь упоминал, как стар их патриарх? Если он, конечно же, есть.

- Нет… так, стоп. Ты знаешь, упоминал. Некий Главнокомандующий. Он сказал, что тот живет больше тысячи лет, - улыбнулась охотница, - ты думаешь…

- Ты сама видишь, как сходится моя теория, - Озпин сцепил пальцы и оперся на них подбородком, - похожие звания, странная зацикленность на бессмертии, малое число стариков, которые "куда-то уходят", обида на внешний мир, черты секты, зацикленность на уничтожении гримм, отсутствие очевидных источников пищи, воды и пространства. И так далее, продолжать можно долго.

- Тогда нам тем более…

- Саммер. Даже если я прав. Или, я неправ и их куда легче найти - мы буквально не знаем, как открыть туда проход, как с ними говорить, как убеждать. С наскока мы лишь настроем их против себя!

- Но, что если Сэки…

Окумура-кун не сможет нам помочь. И, если он хоть немного прав, а я все же склонен ему поверить хотя бы в этом, то мы лишь впустую потратим ресурсы на бесплодные поиски. Как только он подрастет, я сам помогу ему со всем необходимым.

- Думаешь, он захочет их найти?

- Уверен, Саммер, - грустно улыбнулся Озпин, - человек очень редко когда не хочет вернуться назад или хотя бы оглянуться.

- Но Сэки и сейчас…

- Нет причин торопиться, - покачал головой охотник, - твоя попытка убийства - первый серьезный ход Салем за последние три-четыре года. Она убила трех наших товарищей - ты убила одного из них.

- Размен не в нашу пользу. Тем более, если ей плевать на своих миньонов, - она сжала кулаки и заскрежетала зубами от злости.

Пусть Саммер мало знала своих временных сокомандников - они были из ее боевого братства, ее товарищами. И она успела немного сблизиться с ними за время выполнения миссии.

- Ах, но организовать такую засаду непросто. Если бы ты умерла, то нити оказались бы отрезаны, однако сейчас… думаю, я все же смогу найти хотя бы среднее звено исполнителей. Посмотрим, насколько мы сможем вывести на чистую воду.

- Ты правда сможешь, Оз? - взволнованно спросила она.

- О, вполне уверен. К счастью, в Вакуо у меня есть несколько сильных позиций, особенно у директора Теодора. Он уже роет землю в поисках преступников. Если подключить парочку контактов из традиционных племен, то мы получим очень близкую к реальности картину.

- Я могу помо

- Саммер! Я - последний, кто попытается отнять твое законное время с семьей. Приди домой, отдохни, успокой их. А потом выполни парочку легких заданий. Непременно на Патче. Мы поговорим с тобой насчет особых миссий не раньше, чем через полгода и только, если ты не передумаешь!

- Спасибо, - смущенно улыбнулась она, - ты прав, я больше всего на свете хочу сейчас повидать мою семью. Но если наткнешься на моих убийц

- Я пойду за ними лично, - твердо ответил пожилой охотник.

- Хорошо, Оз. Я тебе верю, - улыбнулась она, удовлетворенно и слегка устало.

- Ты можешь остаться на ночь, разумеется. И вы оба обязательно пройдете медицинское обследование.

- Но я хотела как можно быстрее…

- Саммер!

- Ты можешь вообще сказать, что с ними происходит? Почему Рейвен не смогла дозвониться?!

Скрываемое до поры беспокойство снова подняло голову. Ведь она так близко! Еще чуть-чуть, еще немного и она снова увидит семью

- Они живы, Саммер. Живы, вне всяких сомнений! - поспешил успокоить ее Озпин, - просто… они плохо восприняли сигнал твоего свитка. Я призывал Тайянга и Кроу не торопиться, сохранять надежду, но

- Все мы охотники, Оз. Каждый из нас знает, насколько ничтожен шанс на ошибку, - горько произнесла девушка перед ним.

- И все-таки, он есть, - улыбнулся мужчина.

- Мой шанс зовут Окумура Сэки, - Саммер вытерла влагу с ресниц, - он спас меня, Озпин. Я ведь уже рассказала тебе: именно он, не Рейвен, добил гримм и раненого прихвостня Салем. Она бы не успела. Сэки тащил меня, кормил, ухаживал за мной. Пытался защитить от Рейвен, когда она завалилась к моему бессознательному телу в своей типичной манере.

- Очень… самоотверженный поступок, - сказал он вдруг охрипшим голосом.

Точно внезапный комок в горле не дал ему договорить.

- Поэтому ты должен понять: я хочу добраться до своих как можно быстрее.

- Один день ничего не изменит, Саммер. И тебе все равно придется возвращаться сюда, в Бикон, чтобы пройти обследование. Куда вы поедете, на ночь глядя? Твоему протеже тоже, между прочим, требуется обследование и контроль.

- Да, ты прав, так будет лучше, - со вздохом согласилась Саммер.

- Не волнуйся, я приложу все усилия, чтобы, как можно скорее, оповестить твою семью. Впрочем, ты справишься раньше меня, если полетишь завтра утром первым же буллхедом, - он улыбнулся ей и в этой улыбке не имелось ни намека на загадочность.

Только искренняя, слегка удивленная радость человека, который давно не ждет от жизни приятных сюрпризов.

- Значит…

- Да, Саммер. Разумеется, я позволю тебе воспользоваться транспортом Бикона. Думаю, шести часов на повышенной скорости хватит, чтобы добраться до островного причала. А там уже ты сможешь доехать до дома са

- Спасибо! Спасибо, Оз!

- Спасибо, что выжила, Саммер. Буллхед - такая мелочь, на фоне твоего маленького чуда.

- Ты знаешь имя моего чуда, - счастливо рассмеялась Саммер, - наверное, ты прав, Оз. Теперь у меня есть время, чтобы поговорить с Сэки. А у него - подумать до завтра… - она нервно сжала пальцы на складках своей юбки.

- В крайнем случае, если он не готов к ответу или знакомству с твоей семьей, я подержу Сэки в Биконе столько, сколько будет нужно. С его согласия, - уточнил Озпин.

- Хорошо, - слегка выдохнула Саммер.

- А теперь, ты можешь рассказать мне насчет Рейвен?

- Ох…

Озпин

Бикон

Глава 26

Экскурсия по Бикону выдалась неожиданно интересной.

Здание совершенно не походило на привычную ему культуру Сейрейтей, мистральские виды из двадцатичетырехчасовых новостей, даже смутные обрывки бетонно-стеклянных гигантов из самой первой жизни Сэки. Снаружи он действительно выглядел подобием маяка со своей громадой одинокой черной башни.

Маяка, который раскинул паучьими лапами длинные галереи, портики, стены и акведуки. Они плавно переходили одно в другое и нельзя было точно сказать, какая часть запутанного архитектурного ансамбля несла декоративную, а какая - сугубо прикладную функцию.

Внутри противоречивых решений оказалось в разы меньше, однако Окумура не раз и не два хмуро задирал голову вверх: своды казались слишком высокими, давили монументальностью и будили одновременно некий набор инстинктов тела - боязнь хищных обезьян перед открытым небом. А голые, невыразительные стены навевали тоску.

Зато!

Уютные, хотя и несколько тесные комнаты для студентов, просторный зал приема пищи, красивый внутренний двор со статуей охотников Выполняющих Долг - послание, которое нашло живейший отклик в душе синигами. Кроме того,

Библиотека оказалась превыше всяких похвал.

Доброжелательная, улыбчивая пожилая женщина провела его в святая святых этого места, показала каталог, научила пользоваться неким терминалом - странным механизмом, отдаленно похожим на духовные экраны, что разрабатывали в последнее время ученые Двенадцатого Отряда. Кажется, в первой смертной жизни это называли "компухтер". И почему ассоциация такая странная, с насмешливым оттенком?

- Какие ты предпочитаешь книги, малыш? Мы можем записать их на ту милую охотницу, с которой вы вместе ворвались в кабинет директора. Она твоя мама, да? Вот смотри, тут есть сборник сказок, а здесь книги про животных. Правда, они не совсем для детей, но есть один автор…

- Саммер мне не мать. Она - мой боевой товарищ и временный командир, - недовольно отозвался Сэки.

Какой еще малыш? Он в форме синигами!

- Мы вместе выполняли очень сложную миссию и убивали Пусты, убивали гримм, - гордо ответил он этой невежественной женщине.

Пожалуй, часть про бандитов опустить. И вражеских, и, хм, своих. Это могут быть засекреченные от остальных детали миссии. Не стоило говорить о них первой встречной. Впрочем, женщина тратила на него свое время и вела себя дружелюбно, поэтому синигами решил великодушно не обращать внимания на недостаток уважения и глупое недоразумение - когда она, из-за внешней схожести, приняла его за ребенка.

- О, вы такие молодцы! - она потрепала его по голове.

Сэки уже хотел открыть рот, чтобы

Чтобы что?

Чей-то резкий, неприятный смех сбил его с мысли. Почему-то в синигами засела уверенность, что неизвестный смеялся над ним.

"Сверху", - лениво отозвался Аогари, но Сэки уже и сам почувствовал чужую душу.

Он поднял голову как раз вовремя, чтобы заметить девушку, размером с его гигай, которая сидела на перилах, болтала ногами и противно смеялась над ним, отставив мизинец в сторону.

"Что за мерзкая поза? Кто она вообще такая? Похожа на лейтенанта Хиёри, только с неумелым подражанием Лизе Ядомару".

Он принялся сверлить ее недовольным, чуточку напряженным взглядом.

После одного недобитого вовремя ребенка квинси и его сломанного креста, Сэки очень настороженно относился к тем, кто имел прямые черные волосы, голубые глаза и очки - верный признак большей части чистокровных квинси, гори их души в Аду. Девушка как раз имела все перечисленные особенности. Только каре волос имело не черный, а скорее темно-коричневый оттенок жаренных кофейных зерен.

И душа не имела ни единой особенности квинси, разве что сияла открытой аурой с довольно неплохим, да что уж, вполне хорошим потенциалом.

- "Выполняли миссию, убивали гримм", - пискляво передразнила его нахалка.

Окумура продолжал молча пялиться на нее расфокусированным взглядом, пока профессор Магнолия рядом с ним вздохнула и принялась щипать переносицу двумя пальцами.

"Гм. Для взрослой охотницы, аура чересчур неоформленная, мелкая, невыраженная, структура почти отсутствует. Похожие особенности имеют талантливые души, только-только вставшие на путь развития. Перед поступлением в Академию Духовных Искусств или в ее первый год".

Хм. Так она девушка или все же девочка?

"Не попаду ли я в ту же ловушку, что остальные взрослые здесь, если посчитаю ее ребенком? Нет, мое положение уникально. В Ремнанте, в отличие от Сейрейтей, наиболее эффективно судить именно по внешнему виду. Что ж, значит передо мной - мелкая паршивка едва восьми-девяти лет от роду, ровня моему гигай. Практически младенец. Или не практически? Как быстро вообще здесь растут смертные?"

- Чего замолчал, чудик? Стыдно стало? Мальчики такие смешные, когда их ловят на неправде. Хвастунишка, - она раскачала корпус, а затем оттолкнулась руками от перил, взмыла в воздух, и, с громким стуком, приземлилась всей стопой.

Бум.

"Даже мне стало больно от одного ее вида. Кто так бездарно приземляется всей плоскостью ступни? Используй она хохо - и Четвертому Отряду хорошенько так прибавилось бы работы".

- Уй-й, - все-таки вырвалось из очкастой злючки, когда дрожь после приземления прошла от пяток до макушки.

Всем хороша аура, но она не защищает полностью от всех воздействий. И от некоторой боли, как он мог судить, тоже. Тем более, если не уметь ей пользоваться.

- Ох, - всплеснула руками профессор Магнолия, - я же говорила тебе несколько раз, милая: аура не дает неуязвимость! Особенно, когда она такая маленькая. Вот, почему ее не открывают у детей, Камелия, - назидательно закончила она.

- Я помню! - глаза нахалки слегка слезились от боли, она закусила губу, слегка покраснела и обиженно уставилась на преподавательницу.

На Сэки она демонстративно не смотрела.

- Все мои рассказы о боях с гримм - правда, - решил уточнить Окумура, когда его сопровождающая открыла рот для ответа.

В конце-концов, в будущем ему понадобятся талантливые подчиненные. Почему бы не начать сейчас? Не вербовку, нет, но нарабатывать опыт переговоров - всегда полезно. Сначала - убедить в своей компетенции детей. Потом - подростков. Потом… кто там идет за подростками? А, неважно, пока можно остановиться и на них.

"Она просто задела тебя, мастер", - закатил глаза дзанпакто, - "даже ребенок сомневается в нашей с тобой силе. Вряд ли эта мелкая зазнайка поверит, что перед ней - одно из самых сильных существ Трех Миров".

"Она ничего не понимает!" - громче, чем нужно, выкрикнул в пространство внутреннего мира Сэки, - "новорожденные души все такие. Ей даже десяти лет не исполнилось!"

"Как скажешь", - незаинтересованно протянул Аогари.

Слабые души никогда не могли привлечь его внимания дольше необходимого минимума. Сэки тоже, но ему не хотелось выслушивать глупые реплики от новоприбывшей… едва рожденной смертной. Жаль, профессор вряд ли отнесется с пониманием к Бакудо: Сай, примененным на реальном ребенке, а не злой заготовке под будущего бандита.

- Пф-ф, как будто взрослые могли отпустить тебя даже посмотреть на гримм. А вот я видела, как дерется моя сестра, - гордо улыбнулась девочка и неосознанно полыхнула своей аурой.

Пусть слабой, пусть неоформленной или аморфной. Он видел ее потенциал. Если пигалица лишь в самом начале пути, то на выходе может получиться кто-то достаточно сильный и талантливый. Ему сложно судить о потенциале роста здесь, на Ремнанте, но уже сейчас видно, что девочка не сильно уступит Саммер.

Вне зависимости от шикай, нет, от местного Проявления.

И точно превзойдет профессора Магнолию, которая сейчас имела резерв и структуру пятого офицера Готей. Она удивительно хорошо сохранила силы для периода увядания, в котором находилась, но даже так ее потолок - самый низ четвертого офицера на пике развития.

- Не нужно ссориться, дети. Я уверена, Сэки видел несколько гримм по пути сюда. Он пришел с одной-единственной охотницей, как и ты, Камелия. Не слишком безопасно для ребенка, - она едва заметно поджала губы.

- Мне не нужна безопасность. Мне не нужны взрослые, - гордо приосанился он, - я сам по себе. У меня есть деньги. И прах. И зеленый чай. И мешок сладостей. Я отобрал его у бандитов!

- И халат, как у той советницы из телевизора на похоронах в Мистрале, - продолжила за него девочка, пока пожилая охотница вымученно улыбалась, - ты просто ждешь свою маму, чудик. Это все ее, а не твое. Зачем вы только привели его сюда, миссис Бамблби? - рассерженно спросила она.

- Сэки очень хотел увидеть библиотеку. Вы оба любите читать. Разве это не чудесно? - проворковала профессор, - ты можешь показать ему свою любимую книжку, Камелия.

- Здесь Бикон. Книжки для маленьких деток остались в твоем садике! - гордо задрала нос соплячка, хотя ее глаза вильнули на одну из книжных полок, а голосок звучал не слишком уверенно.

- Звучит слишком напыщенно для того, кто ниже моего гига, моего роста, - спокойно ответил синигами.

Его оппонентка тут же сжала кулачки и агрессивно вытянула цыплячью шею.

- Я уже пошла в третий класс! Я не маленькая! Просто ты глядишься, то есть видишься, эм, кажешься больше в своем дурацком халате!

- Это шихакушо, шедевр…

- Так, дети, - хлопнула в ладоши миссис Бамблби, прервав Сэки на полуслове, - почему бы вам не представиться друг другу? Эмбер очень не понравится, если ее милая сестричка не будет придерживаться элементарных манер, - мягко пригрозила она очкастой недотроге.

- А такой умный молодой человек не должен забывать о вежливости, - повернулась она к Окумуре.

Девочка перед ним фыркнула, но спорить не стала.

- Подумаешь, выучил пару умных слов, зубрила, - прошептала она себе под нос, а затем уже громче сказала:

- Меня зовут Камелия. Камелия Бэйли, - представилась она.

- Третий Офицер Тринадцатого Отряда, Окумура Сэки, - привычно оттарабанил синигами.

Этот разговор уже начал его утомлять. Почему местные души, особенно молодые, такие непочтительные?

- Понятно, - противно хмыкнула она, - очередной любитель комиксов. Что вы все в них находите?

- Что такое комиксы? - буднично поинтересовался Окумура и брови обеих женщин, старой и молодой, приподнялись в изумлении.

- Книжки с картинками про героев, про рыцарей, да про кого угодно..! - восторженно начала она, затем слегка покраснела и зачастила, - Эмбер говорит, их читают только бес, эм, безвольные неучи! - быстро, почти взахлеб протараторила она чужое мнение и гордо приосанилась.

Как будто отказ от некой формы литературы делал душу перед ним умнее.

- Ох, я так рада, что вы смогли найти общий язык, - быстро вклинилась Магнолия, пока Окумура не успел озвучить свои мысли, - ну, вы тут пообщайтесь пока, а я пойду. Сэки. Заберу тебя часа через полтора, когда твоя мама освободится.

- Она не моя мама, - раздраженно бросил синигами, но женщина уже повернулась к нему спиной, дошла до выхода из библиотеки и притворила за собой дверь.

Воцарилась неловкая тишина.

"И что я должен делать наедине с ребенком? Еще и таким неприятным. Все дети злые, или мне достался какой-то бракованный экземпляр? Но в "улице разбитных звонарей" они милые и постоянно просят помочь. Наврали!" - с досадой подумал он.

- Что застыл, чудик? - грубо спросила Камелия, однако ее пальцы нервно теребили ткань юбки, а взгляд то и дело соскальзывал на один из столиков, где лежала на краю открытая книга.

- Опять будешь выдумывать свои крутые приключения? У бандитов он сладости отобрал. Ага, как же! Моя сестра говорит, что у них есть только деньги и, и, м-м-м, и пиво, которым папа любит на-надираться, вот!

- Я не искал у них пиво, - честно признался Окумура, - мне оно не нравится.

- Мне тоже, - неожиданно согласилась девочка, - такое противное на вкус. И горчит. Фу-у-у. Я один раз глотнула… случайно, - вильнула она глазами, - так потом сестра меня чуть не ударила! И накричала! И сказала, что ударит в следующий раз, если опять попробую! Ремнем!!! - выдала она наболевшее.

Глаза за стеклами очков обиженно поблескивали.

- Ладно, покажи мне свою любимую книгу, если хочешь, - сдался Окумура, когда между ними опять опустилось пыльное, неловкое молчание.

"В конце-концов, Саммер очень сильно хочет меня познакомить со своими детьми. Восприму эту зазнайку, как необходимый опыт…"

- Б-больно надо, - раздосадованно отвернулась девочка и слегка покраснела.

"Перебрал со снисходительностью", - хмыкнул в голове Аогари, - "Дети неразвитые, а не недоразвитые, мастер".

- У тебя даже аура не открыта! - выкрикнула она, - я слышала, как профессор сказала, когда вы пришли, - добавила Камелия тише.

"А, так вот откуда пренебрежение еще до знакомства. Или нет?"

- Мне она не нужна.

- А вот и нужна!

- А вот и нет! - начал раздражаться Окумура Сэки.

- Спарринг! - вдруг воскликнула надоеда, - моя сестра говорит: если нельзя договорится словами, то можно решить спаррингом! Давай, кто быстрее пробежит туда-обратно вон от того шкафа до двери!

- Это не спарринг, это соревнование, - педантично поправил он, - спарринг - это, хм, это такая узаконенная драка.

- Но драться нельзя! Нельзя бить других детей, если открыта аура!

- Если спарринг - то можно, - вздохнул он.

"Зачем я вообще с ней спорю? Лучше бы потратил этот час на чтение местной литературы. Но что взять? Историю? Стихи? Может, роман? Нет, без контекста художественную литературу не понять. Тогда стоит начать с малого - сказки, легенды, литература об устройстве общества. Может, учебник по этикету, как в классах для черни", - он поморщился.

Стоило так сильно рвать жилы, работать над подмоченной репутацией его клана в Академии, чтобы теперь самому, добровольно, опуститься на уровень выходцев из Руконгай?

Так ли ему нужна эта самая адаптация?

- Эй, ты слушаешь меня? - она нетерпеливо притопнула ножкой.

- Нет, - честно ответил Сэки.

- Профессор сказала, что надо быть вежливым. Не слушать других, когда они с тобой говорят - не вежливо.

- Горе мне, - меланхолично отозвался Сэки.

Это окончательно вывело из себя наглую соплячку.

- Я вызываю тебя на бой, нет, на спарринг! - она явно смаковала это слово, когда поняла его смысл, - кто сильнее. Здесь и сейчас!

- Нельзя драться в библиотеке. Книги могут пострадать. И тогда точно кто-то получит наказание.

"Детей здесь бьют ремнем? Хм. Этой бы не помешало. Как сильно? Это прописано в законе? Меня так могут наказать? Нужно будет узнать. Если десять-пятнадцать по спине, с силой обычной души, то ничего страшного. А если бить будет Саммер, то я долго не встану.

С другой стороны, я в принципе не позволю к себе притронуться никому, даже ей или Рейвен.

Подзатыльник не считается - он не наносит никакого ущерба, кроме морального", - Окумура кивнул и слегка расслабился, когда очертил для себя границы дозволенного.

- Здесь есть тренировочный зал. Пошли, я знаю где. Я видела, как дерется Эмбер! - она вдруг схватила его за руку и потащила к выходу из библиотеки.

Окумура хотел было ее остановить, но почти сразу прекратил сопротивление и пошел за ней следом.

Собственно, почему бы и нет? Книги он найдет и позже, а если детей не пускают в местное додзё, то лучше побывать в нем сейчас.

"Правильная расстановка приоритетов, Окумура Сэки", - тут же отозвался Аогари.

Дзанпакто всегда предпочитал действие долгим сидениям над книгами или отчетами. С последними его примирял только вовремя заваренный чай и горка сладостей, в данный момент недоступных.

- Нам сюда.

Зал оказался ближе, чем он думал.

Мощная, полностью металлическая дверь, небольшой экран, миниатюрная версия терминала, квадратная пластина с кнопками. На них тускло светились цифры от нуля до девяти, звездочка, решетка и еще пара незнакомых символов.

- Заперто! - шокированно воскликнула Камелия и посмотрела на Сэки так, словно он должен был разделить ее возмущение.

"Очевидно, зал будет заперт, если он изначально с ограниченным доступом. Она об этом не подумала. Понятно, значит дети - непоследовательны и не умеют просчитывать даже на шаг вперед. То есть с ними меня сравнивали Саммер и Рейвен?!"

Сэки действительно возмутился, но по совершенно другому поводу.

- Ладно, отойди в сторону. Я попробую это открыть. Главное, не нажимай сейчас кнопки и не трогай ничего, а то точно не выйдет, - он потянул девочку за руку и завел себе за спину, чтобы не мешала.

- Хмф. Ладно, попробуй. Хотя у тебя не получится.

На удивление, она не возражала, лишь воззрилась на него с любопытством и чистым ожиданием чуда, вопреки сказанным словам.

"Ага. Значит, дети еще доверчивы и легковерны. А также, на удивление непоследовательны", - отметил он, - "слишком много ненужной информации. Мне что, дневник наблюдения вести, как эти, из Двенадцатого. Я не ученый! Хотя и мог бы им стать, наверняка".

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти, - Сэки простер руку над мерцающими кнопками.

Ладонь едва касалась их, нежно, словно пытаясь дотронуться до чего-то неудержимо хрупкого.

- …Чья вознесенная мудрость требует воли Дворца Искуплений (…) Путь Возвращения номер семнадцать: Киоку Каге Мономанэ.

На глазах изумленной Камелии, из-под руки Сэки словно вынырнула некая бесформенная тень. Она скользнула на пол, вытянулась, приняла размер взрослого человека. Затем встала на ноги и сделала медленный шаг вперед, к угловатому замку-терминалу.

Двумерная рука вытянула палец, после чего буднично навела его на последовательность цифр.

"Звезда, шесть, семь, три, три, один, девять, три, звезда, решетка, один, один", - мысленно повторил Окумура.

Тень уперлась рукой в дверь, сымитировала толчок, а потом медленно и торжественно растворилась в воздухе.

Слава Королю Душ, кидо прошло успешно. Заклинание кайдо не сорвалось, что принесло бы кучу ненужных проблем и боли, сработало как надо. Да еще и успешно. Тень показала нужную последовательность цифр для ввода пароля.

Вернее, просто повторила действия последнего человека, который прикасался к этому замку. Таким было кидо. Странным, специфичным, но удивительно полезным в нужные моменты. Собственно, как и вся остальная ветка Пути Возвращения.

- Ч-что это было?! - чистое восхищение ребенка обрадовало старого синигами, но показывать это он, конечно, не хотел.

- Демоническая магия. У вас это называют аурными техниками, - нарочито небрежно обронил он.

Девочка перед ним буквально запрыгала от восторга. Восхищенный писк преследовал его все время, пока он вводил пароль, бесконечные вопросы посыпались со скоростью сонидо Пустых, перебивали и противоречили один другому

И все же Окумура Сэки ощутил долгожданную гордость.

"Ах, вот почему взрослые все же любят детей, несмотря на их раздражающие недостатки и зависимое положение. Детей так легко восхитить, даже такую гордячку и зазнайку, как Камелия. Что ж, запишем этот факт, как еще один важный пункт Дневника Наблюдений".

После ввода пароля, терминал окрасился зелеными лентами, а дверь с легким шипением съехала набок, открывая проход наружу.

- Но как ты делаешь аурные вещи, если у тебя она закрыта?!

- Специальные тренировки, - не стал он вдаваться в подробности.

- Вау!

- А как…

Она перестала бегать вокруг него и бомбардировать вопросами только, когда они миновали раздевалку, прошли закрытый арсенал и вышли на широкую арену, разделенную на три зоны.

В первой располагались некие тренажеры: брусья, странные машины с колесами, но с платформой на полу, железные блины и множество других инструментов для роста мышц, значения которых он не понимал.

Вторая зона представляла собой обычную арену. Только вместо песка и толстых бревен, как в лагере племени Рейвен, здесь под ногами пружинило нечто вроде плотной резины, а стены оказались сделаны из матового пластика, что даже на вид не уступал по твердости металлу.

"Наверняка, использовали Прах при создании", - глубокомысленно повторил Окумура фразу из сериала.

Впрочем, он действительно думал, что без самого важного вещества на Ремнанте материал с такими свойствами просто так не создать.

Третья секция привлекла больше всего внимания. И его, и его юной спутницы.

Она не сильно отличалась от арены для спарринга: те же укрепленные стены, прочный, но упругий пол, достаточно просторная площадь

И робот.

Квинси проклятый, блестящий, мощный, опасный

Очень крутой робот.

- О-о-о-о!!!

Теперь восхищенные голоса звучали в унисон.

Карикатурно-человеческая, черно-белая хромированная фигура с опасным даже на вид стрелковым оружием в руках и гладким, рыцарским, как из сериала про Озанна, шлемом осовременненного вида…

Интереса не проявил только Аогари.

- Смотри, моя сестра с ним тренировалась! - Камелия подбежала к оставленному на краю арены посоху, бережно, почти благоговейно взяла его в руки и самодовольно наставила его на синигами.

- Сейчас ты узнаешь крутость моей сестры, - дурачась, воскликнула она и счастливо засмеялась.

Окумура против воли улыбнулся, не в силах противостоять ее заразительной радости.

- Значит, хочешь проверить, кто из нас сильнее? - иронично спросил он свою "противницу".

Та моментально опустила странное оружие своей родственницы, смутилась и пробормотала, пряча от него взгляд:

- Я, я больше не хочу с тобой драться. Ты не противный мальчишка. Только сонный и холодный, как взрослые после работы…

- То есть ты признаешь мою крутость?

Где-то во внутреннем мире покатился со смеху Аогари.

Пускай. С детьми надо говорить на понятном им языке.

- Хмпф. Ладно. Признаю. Ты… ты кое-то умеешь. Крутое, - в голосе смущенной гордячки проявилось неохотное, но искреннее уважение.

- Но я могу не хуже! - воскликнула она и навела посох на стену.

Огненный кристалл навершия нагрелся, замерцал, после чего слабый огненный залп с треском врезался в стену арены.

- Вот! Я умею обращаться с праховым посохом! Меня учила Эмбер!

- Я - мастер меча, - просто сказал он и достал дзанпакто, до той поры скрытый за поясом шихакушо.

Слегка прикрыть его попросила та же Саммер, чтобы профессор Магнолия не задавала вопросов.

- О-о-о! - в голосе Камелии зависть боролась с восхищением.

- Нам надо узнать, кто круче в бою!

- Ты же больше не хочешь со мной

- Да нет же! - нетерпеливо перебила его девочка, поправила сползшие очки и зачастила, - нам надо драться вместе, как команды, как рассказывала Эмбер, против врага. Давай запустим робота! Он же для тренировки!!!

- Это авантюра… - пробормотал он, слишком заинтересованный самим роботом, чтобы отказаться сразу и безоговорочно, - тем более, мы не сможем его запустить.

Именно это больше всего останавливало синигами. Использовать второй раз за час семнадцатый Путь Возвращения он не рискнет даже за мешок сладостей. Особенно, когда у него уже есть один.

- Да вон же кнопка! У всех арен они одинаковые, - легкомысленно махнула рукой Камелия и тут же ткнула своей маленькой ладошкой по большой красной кнопке.

Раздался резкий звуковой сигнал, лампы сверху на секунду окрасились в тревожный красный оттенок, а на противоположной стене, за спиной робота, включился большой экран, на котором пошел обратный отсчет.

10…

9…

8…

"Кажется, это была плохая идея", - подумал Окумура, когда робот зашевелился.

Он вскинул свое странное оружие, а затем первый же залп врезался в замершую столбом девочку и отбросил ее к стене.

Аура на ее теле тревожно замигала, после чего исчезла.

Атласские роботы

Эмбер

Небольшое объявление: Друзья, недавно стартовала моя новая книга на автор.тудей. https://author.today/work/496011

Я буду очень благодарен, если вы попробуете с ней ознакомиться и поддержите меня царским лайком, комментарием или наградой)

Глава 27

"Кажется, это была плохая идея", - подумал Окумура, когда робот зашевелился.

Он вскинул свое странное оружие, а затем первый же залп врезался в замершую столбом девочку и отбросил ее к стене.

Аура на ее теле тревожно замигала, после чего исчезла.

- Бакудо номер пять: тонотатэ!

Следующий залп механического воина расплескался по прозрачной защите энергетическими протуберанцами, раздался звонкий треск, осколки бессильно забарабанили по металлическому корпусу.

Сэки бросился вперед, резко вильнул в сторону, когда оружие в руках робота стало издавать новый гудящий звук.

"Интересно", - подумал он, когда луч пролетел мимо него и врезался в стену арены рассерженным гулом.

Синигами бегал зигзагами, резко замирал на месте, затем срывался в длинный прыжок, отскакивал в сторону. Он пытался выявить паттерн, почувствовать противника, такого неудобного из-за отсутствия души и вербальных сигналов.

Сначала следовало увести его подальше от пострадавшей Камелии. Сэки выявил секунду затишья после нового залпа

- (...) Путь связывания номер восемнадцать: Кёмон!

Барьер воздвигся разом, от пола до потолка, возник уплотненным воздухом, полностью отрезал небольшую часть арены от основного массива. Прочный и надежный.

Робот отреагировал моментально - ударил энергетическим лучом по выставленной преграде. Кёмон недовольно захрустел битым стеклом, однако на его поверхности не появилось ни единой трещины.

Требовалось приложить куда больше усилий, чтобы пробить восемнадцатый номер стационарного Бакудо.

Окумура воспользовался шансом.

Он побежал на робота, ускорился так, что тело двигалось почти параллельно настилу. Без умений хохо, без мгновенной поступи сюнпо - лишь мастерское владение телом и чистая скорость напитанных духовными частицами мышц.

Дзанпакто вышел из ножен без лязга и пафоса молодых синигами, гордых от недавно приобретенной силы. Сэки взмахнул лениво, на пробу. Робот неожиданно ловко увернулся от короткого клинка, попытался ударить противника прикладом

Сэки поднырнул под размах машины, кольнул мечом в грудь, туда, где у смертных располагается сердце, а у душ - второе звено цепи

Меч с лязганьем отскочил от странного металла.

"Что!.."

А затем робот ускорился.

Синигами раздраженно выдохнул сквозь зубы, когда новый удар прикладом чуть не протаранил его грудь. Он махнул клинком еще несколько раз, но некий энергетический, ячеистый щит с издевательской невозмутимостью раз за разом поглощал его атаки.

Робот внезапно отскочил в сторону, потянулся за спину, после чего… присоединил узкий, граненый кинжал к трубке (дулу? стволу?) снизу. Теперь оружие в его руках разом стало вдвое опаснее.

- Бьякурай!

Луч белой молнии без остатка поглотил зеленый щит.

"О, любопытно. Компенсация после энергетических атак? Слабыми кидо его можно бить почти бесконечно".

Робот качнулся в сторону, выстрелил собой вперед одним слитным выпадом. Острие ножа прошелестело касанием к шихакушо в районе плеча. Окумура развернулся на пятках, отвел меч в сторону двуручным хватом.

Резкое накопление энергии, сухожилия трещат от предельной нагрузки, заминка проходит, робот тянется к нему новым выпадом

- Цубамэ гаэси!

Клинок запел в его руках, разрезал воздух пронзительным криком ласточки. Остаточные проекции, след в пространстве - всего лишь иллюзия несовершенного смертного зрения, показали сразу три одновременных удара.

Левое колено, печень - шестое звено цепи, локоть.

Выше Сэки не доставал.

Три молниеносных лезвия ударили, как один, в плавном, завораживающем, нечеловечески точном броске. Смазались в глазах, как крылья колибри или вращение вертолетной лопасти.

Механическое колено закрыто щитом - дзанпакто выбил из него дождь плазменных искр. Звено цепи натужно заскрипело - металл прогнулся, смялся целой секцией, но не пропустил проникающего урона.

Локоть вспыхнул коротким замыканием, заискрила проводка, заскрежетало острие клинка - левая рука робота дернулась и ее заклинило в неопределенном, но абсолютно бесполезном положении.

Три удара проведены одновременно в трех плоскостях. Таков Цубамэ гаэси.

Одна из высших форм владения дзанпакто, секрет Тринадцатого Отряда с доступом лишь для высших офицеров. Еще не вершина дзандзюцу, но терминальная атака, одна из трех сильнейших в его отряде. Смертельное искусство, отполированное десятками лет отработки.

Окумура покачнулся.

Мышцы правой, оба запястья и левое бедро взорвались экстатически яркой болью, зрение на мгновение заволокло пеленой близкого обморока, тело повело в сторону.

Он не стал сопротивляться - перевел секундную слабость в перекат, увернулся от неуклюжей контратаки противника, забормотал заклинание кидо:

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти (...) Путь Возвращения номер семь: Мико иясэ!

Не пострадавшее предплечье хрустнуло, плоть стянуло, точно кто-то решил выжать его руку, как мокрое белье, кожа лопнула в двух местах, брызнула кровь - к ранкам тут же прилипла ткань шихакушо.

Далеко не самый плохой вариант отката.

Зато боль во всем остальном теле разом снизилась, поутихла до приемлемых значений. Сэки увернулся от нового луча - теперь противник держал винтовку одной рукой и это сказывалось на его скорости.

Синигами вскинул клинок для нового выпада

- А-а-а-а! - раздался где-то позади паникующий девичий голосок.

Огромный порыв ветра врезался в спину робота, подхватил его, точно игривый отец своего новорожденного отпрыска. Заскрипели суставы, застонал усталый металл

И робот остался на месте. Мощный, узконаправленный смерч не смог ни сдвинуть его, ни поднять в воздух.

Зато дал Сэки шанс на безнаказанный удар.

- Тенген Топпа Хоо!

Лезвие дзанпакто параллельно настилу, рукоять упирается в левую руку, тело сгибается, точно пружина, скрипят уже потревоженные прошлым выпадом сухожилия

Бросок!

Нервозный, механический гул, холодная зелень ячеистого щита прогибается под молниеносной атакой, острие неохотно проходит сквозь него, царапает покрытие узких, нефункциональных бедер.

- Теперь огонь! - кричит взахлеб девичий голосок у него за спиной.

Ревущее пламя охватывает противника. Он выходит из него ровной, механической поступью без следа повреждений. Но синигами уже готов к его резким, неправильным атакам, нечитаемому телу, ужасающе-эффективной защите.

Снова сверкают выпады, и, с каждым разом, щит прогибается все сильнее. Иногда, из-под прозрачной стены Кёмон, в робота прилетают мощные стихийные залпы. Почти всегда вовремя, никогда - впустую или как помеха.

"У этой души ужасающая боевая интуиция, раз она в таком мелком возрасте способна оказывать мне поддержку", - отстраненно подумал Окумура.

Его новые атаки не имели кинжального выпада, не целили в уязвимые зоны, не доводили слабый, все еще растущий гигай до опасного предела. Теперь синигами орудовал мечом как дубиной, ломал защиту противника, раз за разом заставлял тратить энергию, в чем ему помогала своими атаками Камелия.

Сэки принципиально не использовал кидо, кроме одного-единственного Бьякурай и навыки хохо. Он хотел посмотреть, чего может достичь чистым кендзюцу. Может, с небольшой поддержкой кайдо - чтобы минимизировать опасные последствия для собственного тела.

Пока получалось совсем неплохо. Он, наконец, смог использовать одну из своих сильнейших атак - Цубамэ гаэси. В битве с Рейвен не имелось на нее ни времени, ни уверенности в правильном исполнении.

Бах!

Очередной выпад окончательно пробил раздражающий щит.

Противника отбросило прямо в стену, по которой он и сполз, после чего больше не предпринимал никаких попыток подняться или атаковать. Его странное оружие выпало из механических рук-манипуляторов еще при ударе и осталось лежать куском железа у ног тяжело дышащего синигами.

Робот немного вздрогнул, от поврежденной руки раздалось жужжание, после чего он

Завалился на бок.

На мгновение повисла тишина.

Лишь звук тяжелого дыхания Сэки прерывал этот миг усталого триумфа.

- Ур-ра! - его случайная напарница выскочила из-под защиты щита.

- Дай пять!

- Что?

Она прыгала вокруг него восторженным козликом.

- Ну, пять! Хлопни меня по руке! - слишком радостная, чтобы раздраженно закатить глаза.

Синигами вздохнул и без энтузиазма исполнил странный жест. Пускай. Она действительно помогла, хоть и совсем немного.

- Йе-ей! Мы сделали это! Мы победили робота! С ним тренируется Эмбер! Она говорит, он не сильный, но противный, неубиваемый! А ты, а я, а мы… - ей не хватало дыхания, чтобы выразить всю свою радость, гордость, восхищение.

Не только собой, но и напарником.

- Ты был таким быстрым! Так круто! А эта стенка! И тот удар - бам-м, сразу три раза. Как мы вообще смогли его победить?!

- Он не очень сильный. Просто крепкий.

- Ха! Ты просто подслушал взрослых. Эмбер говорит также! - она поправила очки и недовольно вздохнула, когда разглядела на них трещину после падения.

- И долго вы тут живете? - Сэки с любопытством разглядывал робота.

- Мы с сестрой торчим здесь уже пять, шесть, семь, девять дней! - закончила она считать на пальцах, - она вроде как открыла какую-то крутую силу. Как Проявление, только, эм, может ли быть второе Проявление?

- Может, - пожал плечами Сэки.

У большей части дзанпакто, особенно кидо-образного типа, шикай имел несколько форм освобождения. Они могли серьезно отличаться друг от друга, могли иметь почти ту же самую силу, а могли вовсе быть взбрыком меча.

У Сэки тоже была парочка форм, отличных от вызова существ с Арены Героев.

- Ага, вот, у нее оно и открылось. Теперь сам директор каждый день занимается с Эмбер. Она приходит такая усталая и избитая, - пожаловалась она ему, - и все время молчит. А я ведь просто хочу помочь! Ха! Ну теперь-то я точно

- Что здесь происходит?! - раздался шокированный, исполненный страха и приливающей злости голос.

Голос профессора Магнолии, что взирала на них с порога раздевалки с перекошенным от ужаса и гнева лицом.

Робот на заднем фоне еще раз пыхнул облаком электрических искр, после чего диоды в глазах окончательно погасли.

- Ой-ёй, - совсем по-детски сказала Камелия.

Посох сестры выпал из ее опустившихся рук и с долгим, некомфортным шорканьем покатился по настилу арены.

Дальнейшие крики Сэки бы предпочел не слушать.

Вернее, он так удивился от самого факта, что на него, ТРЕТЬЕГО ОФИЦЕРА, кто-то осмелился так бескомпромиссно и самозабвенно орать, что сначала не нашелся с ответом.

Потом синигами хотел высокомерно оборвать эту практически незнакомую женщину, но…

Тревога.

Искренняя тревога и чувство вины в ее голосе. За него, за его жизнь и благополучие. Почему? Почему она так переживала за двух незнакомцев?

Ладно, Камелия - эта девочка находится в Биконе куда дольше, чем он. Но нет - профессор Бамблби нисколько не разделяла их двоих. Она взяла за них ответственность разом, без оправданий и компромиссов. Распекала детей яростно и самозабвенно, однако лишь из страха за их жизни.

"Ты все сделал правильно, Окумура Сэки. Какое тебе дело до самоприсвоенной ответственности этой старой души? Бой выдался на редкость познавательным. Нечасто встретишь более-менее серьезного противника без какой-либо души в принципе. И ты смог лучше понять свои пределы".

"Ты прав, но…"

Он вынужденно прервался, когда их схватили за руку и быстро, неудобно, слишком поспешно повели обратно, в кабинет директора.

Он не сопротивлялся. Камелия тоже - только взвизгнула в панике, да принялась беззвучно плакать и глотать слезы, пока пожилая женщина тащила их по коридорам и лестничным пролетам.

- Директор, - ворвалась в кабинет профессор Бамблби

В руках у нее болтались две детских ручки, пока их владельцы с красными лицами пытались отдышаться от стремительного забега до башни Озпина. Только передышка в лифте не дала им пыхтеть после бега, как Кенпачи Киганджоу.

- Что случилась, Лия? - Молодая женщина возрастом не старше Саммер приподнялась с кресла, где с удовольствием трескала политую ШОКОЛАДОМ выпечку и переглянулась с другой охотницей. За их спинами поднял брови позабавленный Озпин.

- Твой? - весело спросила она Саммер, пока Магнолия и ее подопечные пытались отдышаться.

- Мой, - горестно вздохнула девушка, отложила чашку с чаем и повернулась к ним, пока Озпин хохотнул в свою кружку с адским черным варевом.

- Что он натворил? - с покаянным смирением спросила она у своей старой учительницы.

- Что они натворили? - уточнила вторая девушка и с удивлением посмотрела на свою сестру.

Та вовсю всхлипывала, глотала слезы, но отказывалась встречаться с ней взглядом.

Зато ее товарищ по шкоде выглядел абсолютно невозмутимым. Нет, не абсолютно: в данный момент он бессовестно пялился на зажатый в ее руке эклер и, то и дело, сглатывал слюну.

Ни опаски перед неприятностями, ни раскаяния, ничего.

- Эти бессовестные, безрассудные дети… - начала Магнолия и быстро выдала им свою версию событий.

- Что-О?! - смуглая девушка вскочила на ноги так быстро, что ее сестра подпрыгнула, а глаза снова оказались на мокром месте.

- Как вы вообще попали на экспериментальную арену с тем образцом? - слегка обескураженно спросил Озпин.

Саммер от стыда прикрыла лицо руками.

- СЭКИ! Это ведь ты сделал?

- Что сделал? - он отвлекся от рассматривания сладостей и повернул голову к своему временному командиру.

- Ты взломал терминал на двери арены? - расстроенно спросила она его.

- Я ничего не взламывал. Просто применил одно забавное кидо…

- О, - резко заинтересовался мужчина, - ты взломал терминал с помощью аурной техники? Что это было? Проявление? Какое? Управление информацией? Изменение формы? Просачивание в пло

- ОЗПИН! - Закричала на него смуглая охотница, - какая разница, как они проникли внутрь?! Этот робот не умеет останавливаться!!! Моя сестра могла погибнуть! И все из-за твоих вшивых протоколов безопасности! Я отсюда вижу, что ее аура на дне!

- Мы сейчас как раз и пытаемся выяснить, как это произошло. Давай тогда спросим у юной леди, что именно произошло по ее мнению, - невозмутимо предложил мужчина.

Камелия только тряслась и бормотала прости. Пришлось усаживать ее в кресло, успокаивать, даже поить чаем. А когда Окумура выразил свое желание попробовать пару этих воздушных булочек

- Сэки! Я знаю - это виноват! - Саммер ткнула в него пальцем, - никакого сладкого, молодой человек, пока ты не извинишься!

- Перед кем? - выгнул бровь синигами.

Ситуация уже начала раздражать и только понимание, что мелкая рядом действительно могла пострадать, удерживало от холодного тона и злых, недовольных слов.

Если местные дети действительно настолько беспомощны, то их беспокойство - оправдано.

- Эм… - слегка стушевалась Саммер, но быстро нашлась с ответом, - перед маленькой Камелией! Она бы не смогла сама зайти в тот зал!

- Справедливо, - после секундного молчания выдал Окумура.

"Хотя и она сама потащила меня туда и нажала на кнопку. Так. Дневник наблюдений, запись третья. Дети склонны к импульсивным поступкам и самовредительству. И очень быстро переходят с одной эмоции на другую".

Аогари внутри разразился недовольной тирадой, однако синигами понимал, что был не совсем прав. Не стоило тянуть на арену ребенка. Надо было сразу разбираться самому или вовсе зайти туда потом, в одиночку.

- Хоть и не я лично активировал тот прекрасный механизм, но… Камелия. От лица Третьего Офицера Тринадцатого Отряда я приношу свои извинения из-за той опасности, которой ты подверглась пусть не по моей вине, но из-за моего попустительства, - высокопарно извинился он.

Обе сестры слушали его красноречивое признание с открытым ртом.

- По, попас, т-ты не виноват, Сэки! - звонко выкрикнула она и подскочила на месте.

Пустая чашка упала на пол, а блюдо с эклерами опасно зазвенело от опасного маха рукой. Окумура проводил его обеспокоенным взглядом, но Озпин вовремя спас кондитерку от участи чашки.

- Ты спас меня той стеной! И дрался с ним! Так долго. И быстро! И мечом его бил! А потом мы вместе победили робота Эмбер!!!

- Каким образом, кстати? И что еще за стена? - Эмбер потерла виски пальцами, повернулась к Магнолии, но та и сама развела руками.

Поэтому следующим выслушали рассказ Камелии, вернее, восторженные ахи и охи Камелии, пока Окумура вставлял свои скупые, безэмоциональные ремарки.

- Вылезла тень?! - воскликнул Озпин, - повторила прошлые действия. Ах, ты не мог бы, Сэки-кун…

Тот лишь покачал головой.

- Путь Возвращения опасно использовать так часто. Сегодня я это кидо не покажу.

- Что еще за кидо? - недовольно буркнула Эмбер.

Окумура открыл было рот, но Саммер уже начала свое сумбурное и не особо близкое к истине объяснение.

Впрочем, кто он такой, чтобы добровольно отказываться от выполненной за него работы? Видит Король Душ, синигами совсем не хотелось тратить несколько часов на рассказ о принципах работы демонической магии, а потом еще столько же отвечать на вопросы.

- Стенка? Которую не пробил залп? - второй раз кидо заинтересовалась уже сама Эмбер.

- А, он ставил ее, когда мы прятались в пещере от Самума. Эта техника смогла удержать песок на пару минут пока мы, кхм, не смогли выбраться, - Саммер решила опустить появление Рейвен.

- О, - только и сказала Эмбер, - для этого нужна закрытая аура?

- Чтобы научиться - да. Или высокий контроль, - выдал Сэки.

Больше вопросов не последовало.

Взрослые лишь снисходительно хмыкали, когда Камелия описывала скорость или силу ударов своего нового знакомого. Только Саммер понимала больше: ее серьезный взгляд блуждал по синигами и смягчился только после того, как тот описал защиту девочки.

- кто тебе разрешал пользоваться моим посохом, Ками? Зачем ты вообще поперлась на ту арену, когда вокруг есть куча других, незапертых, раз уж вам захотелось пострелять в манекены?!

- Ай-яй-яй-яй… - девочке пришлось встать на носочке, когда ее злая сестра потянула родную кровь за ухо.

Полностью разобрались с ситуацией еще через полчаса, после чего довольный синигами уселся рядом с Озпином и принялся уплетать оставшиеся эклеры.

"О, эта помадка буквально тает во рту! Что это за тесто? Объемное, но воздушное и многослойное. А этот шоколад сверху…"

- Все, теперь он окончательно потерян для общества, - хихикнула Саммер и нежно погладила шевелюру ребенка.

Тот даже не заметил, поглощенный богатым послевкусием съеденных сладостей.

- Мы пойдем в медпункт. Камелия, попрощайся с тетей Саммер и дедушкой Озпином…

- Мне всего шестьдесят, - хмыкнул ничуть не оскорбленный директор.

Эмбер только закатила глаза от такой явной лжи.

- До свидания! - застенчиво улыбнулась она, а потом повернулась к синигами, - пока, Сэки! - голос прозвучал куда более звонко и радостно.

Тот только дернул головой, все еще погруженный в приятные ощущения.

Вместе с Эмбер ушла и Магнолия. Дверь закрылась и Саммер с Озпином коротко выдохнули.

- Для стосорокалетнего Бога Смерти ты совершил на редкость глупый поступок, Сэки, - прищурила глаза Саммер, - детский поступок.

Да, у Эмбер нет претензий. Да, Камелия не пострадала, даже наоборот - набралась впечатлений на месяц вперед. Но зачем было поступать так безрассудно?!

- Я всего лишь хотел сразиться с роботом, - Окумура протянул руку к эклеру и раздраженно уставился на Саммер, когда она отодвинула тарелку.

- Оставь последние три штуки Озпину.

- Мне нужнее, - стоял синигами на своей позиции.

Озпин рассмеялся.

- Пускай, Саммер. Кажется, у нашего офицера все было под его контролем.

- Как ты можешь быть таким безответственным, Оз, а если

Окумура перестал слушать сразу же, как только получил доступ к оставшимся лакомствам. Обсуждение вкуса с Аогари и смакование эклеров заняло все его внимание.

Спустя несколько минут Саммер отступила, после чего разговор перетек в более конструктивное русло.

- Я не знаю, как с ним справиться, Оз. Он такой взрослый, но временами, как сейчас, в нем прорывается странная детскость и это может быть небезопасно. Сэки вообще не понимает, нет, не признает опасности!

- Боюсь, здесь может помочь только пример перед глазами, - ненаигранно вздохнул директор, - у мальчика доброе сердце и храбрость настоящего охотника, однако в его возрасте такая сила и ответственность скорее минус. Когда-нибудь, он переоценит свои силы…

Молчание и незаконченная фраза говорили лучше любых слов.

- Я не допущу подобного.

- То есть ты твердо решила…

- Что, думаешь, парочка сложностей или ситуации, как сегодня, меня остановят? Он уже мой. Мой ребенок, Озпин. Как бы сложно с ним ни было, я буду нести это бремя. Как он нес меня.

- Значит, благодарность

Озпин осекся, когда Саммер покачала головой.

- Нет. Может быть, сначала, но потом, в лагере Рей, когда она сказала, что Сэки может остаться там… Я поняла - он мой и плевать на кровное родство. Я привязалась к этому маленькому солдату.

Саммер села на соседнее кресло и обняла ребенка. Тот почти не отреагировал, весь в собственных мыслях. Пускай. Ему наверняка есть, о чем подумать.

- Мне нужны будут документы на ребенка. Ты поможешь? - спросила она не разрывая объятий.

- Надеюсь, ты не станешь указывать в графе: "возраст" сто сорок лет? - пошутил мужчина.

- Озпин! Я впишу тот же год рождения, что у моей Янг. Надо только узнать конкретную дату. День, месяц.

- Да, думаю так оно и есть, плюс-минус полгода.

- Сэки, ты можешь сказать, когда у тебя день рождения?

Он поднял на нее свои черные, бархатные глаза. Такие милые, и такого редкого цвета.

- Не знаю, - он равнодушно пожал плечами, - мне не у кого было спросить.

Собственный отец в Сейрейтей и до своей гибели никогда не уделял внимание отпрыску, а дед-синигами только выбивал из него дерьмо в рамках подготовки к Академии.

Единственное, что позволило Окумуре Сэки сохранить человечность в первые двадцать или тридцать лет до поступления в Академию Духовных Искусств - это память о прошлой жизни и нежные строки стихотворений покойной матери, неуклюжие, полные любви к ещё не рожденному ребенку.

А День Рождения… да какая разница?

В Сообществе Душ не отмечали дни рождения.

Большинство просто появлялось в Руконгае, не помня ничего о своей прошлой жизни, а те, кто рождались в самом Сейрейтей, имели слишком высокую продолжительность жизни, чтобы беспокоиться о таких мелочах…

- Боюсь, ты забыла самое важное, Саммер, - две пары глаз недоуменно воззрились на Озпина, а затем в серебряных зрачках мелькнуло осознание.

Девушка прерывисто вздохнула и повернулась к синигами.

На лице у нее застыла нехарактерная маска неуверенности пополам с решимостью. Настолько отчаянной и настолько голодной, что Сэки невольно попятился от сияющих расплавленным не серебром даже - ртутью - глаз.

- Сэки. Я… я… япредлагаютебестатьмоимребенком, - выпалила она и покраснела так ярко, что он на мгновение испугался за ее здоровье.

- Прости, что?

- Я х-хочу у-усыновить тебя, - теперь вместе с тоскливым ожиданием в голосе сквозил вызов.

Третий Офицер Тринадцатого Отряда недоуменно моргнул.

А затем до него дошел смысл ее слов.

Цубамэ Гаэси

Следующая глава - Патч)

Глава 28

Провожать на буллхед их вышло всего четыре человека.

На время каникул Бикон замирал, пустел. Не тоскливым стариковским ожиданием могилы, но спокойным, выдержанным в веках знанием старых деревьев: все пройдет и снова зацветет орешник. И коридоры в Биконе станут оживленными, тесными от надежд и чаяний будущих охотников.

А пока, Озпин, Магнолия и Эмбер с сестрой стояли у взлетной платформы с транспортом. Они прощались с охотницей и ее подопечным с улыбками на лицах.

Саммер улыбалась не менее ярко. Она едет обратно, к семье. Живая. Радость от встречи оттеняется разве что счастьем - искрящей горячностью, благодарностью всем окружающим и миру в целом.

Девушка с тихим, довольным смехом попеременно обняла каждого из четверки, запомнила все их мягкие, понимающие улыбки. Они искренне рады за нее. Этого достаточно.

- А мы... мы ещё встретимся? - удивительно робко спросила Камелия у Сэки, который стоял со своим неизменным лицом - бесстрастный и отстраненный.

Однако охотница знала, насколько это выражение не соответствовало его внутреннему миру. Миру ответственного, доброго и неравнодушного ребенка. Просто вынужденная крепость вокруг мягкой души.

- Ведь встретимся же, да? - глаза девочки расстроенно блестели под стеклами очков.

Эмбер и Саммер удивлённо переглянулись. Эмбер благодушно хмыкнула, а Саммер умиленно вздохнула и погладила сестру своей подруги. Кажется, девочке не хватало друзей среди ровесников. Особенно тех, с кем можно обсудить профессию охотника и открытую ауру.

- Конечно встретитесь. Вы можете приехать к нам на Патч, я познакомлю...

- Саммер, - застонала смуглая девушка, - ты мне уже все уши прожужжала своими дочками ещё в прошлый раз. Приедем мы к тебе, приедем!

- Ура! - воскликнула Камелия, а потом смущённо зарделась, когда все взрослые на площадке посмотрели на нее.

- У тебя хорошие инстинкты и талант воина. Я не против потренироваться с тобой снова, - кивнул этот несносный ребенок своей новой подруге.

Вот почему, вместо простых человеческих понятий, ему обязательно надо приплетать казарменные отговорки? Он даже Саммер называл всю дорогу не иначе как по имени или "временным командиром". Лучше, чем "тетушка", она все еще юная красотка и морально не готова к такому обращению, но все же…

- Тогда до встречи, - Камелия неловко обняла его и тут же юркнула обратно, за ноги своей хихикающей сестры.

Они взошли на борт, трап поднялся и транспорт стал подниматься в воздух. Еще немного. Еще пару часов, и она прибудет домой.

Саммер колотило всю дорогу на буллхеде. Первые четверть часа она пыталась сидеть молча. Только ерзала на месте, пыталась смотреть в окно, завести непринужденную беседу с неразговорчивым, заспанным пилотом. А затем махнула на это, вцепилась в Расколотую Розу двумя руками и погрузилась в себя.

Нервное ожидание и радость вскоре сменилось настоящей дрожью. Больше всего на свете Саммер хотела оказаться там, на Патче. Как можно быстрее, не теряя ни секунды. И больше всего на свете она боялась туда прийти. Боялась опоздать. Боялась холодности, обвинений. Боялась тех картин, которые так часто заставала после сигнала SOS в приграничных селениях.

Мысли лезли в голову: злые, непрошенные, страшные мысли, где первую строчку гордо оккупировало слово вдруг.

Вдруг...

Вдруг с ними что то случилось? Патч всегда стоял наособицу. Пусть он считался достаточно безопасным, из-за школы в Сигнале и традиционно большой общины отставных охотников, человеческие поселения не занимали на острове и десятой части. По лесам бродили гримм, люди в сельской местности через одного имели оружие, необходимые навыки обороны и даже открытую ауру.

Возле их собственного семейного гнездышка нет-нет да попадались единичные экземпляры Детей Ночи. Даже несмотря на частое и своевременное истребление гримм вокруг всего поселка. Да, опасности почти не имелось, иначе она ни за что не поселилась бы в том доме на окраине города с детьми. Но так было до… до ее "смерти" на задании. Мощный, стабильный негатив от двух охотников мог привлечь опасность, а Тай и Кроу… она помнила, какими подавленными и тусклыми они стали после ухода Рейвен.

Смогли бы два потерянных, разбитых человека взять себя в руки достаточно, чтобы выполнять такую важную рутину? Вдруг Тай… Вдруг Кроу

Она не хотела продолжать думать в этом направлении, но рев буллхеда упрямо бросал в нее воспоминаниями с миссий. Именно с гримм у охотников всегда ассоциировался этот транспорт. Не придется ли ей также спрыгивать у собственного дома, в черное море Детей Ночи?

"Нет. Иначе Озпин бы сказал мне. По крайней мере, намекнул… да и Рейвен бы не вела себя так беспечно. У нее есть связь. Прошли всего сутки с нашего расставания. Ничего непоправимого просто не может случиться за такой короткий срок. Не там".

Кое-как успокоившись на тему угрозы, Саммер моментально нашла себе новый повод для сомнений и нервотрепки.

Вдруг…

Вдруг они не примут Сэки? Не посчитают ли ее милые дочери его заменой? Янг и Руби так переживали каждый раз, когда она уходила на миссию. Иногда они дулись, что их не взяли с собой. Чаще - плакали, просили остаться. А теперь окажется, что их сверстник спас ее, помог ей. В отличие от них.

И Тай… она совершенно не посоветовалась с ним насчет опеки.

"Нет, это ведь мой милый Тай! Он поймет меня. А если нет…" - она замотала головой так яростно, словно хотела физически вытрясти такой кошмарный вариант будущего из своей головы.

Сэки…

Она покосилась на спокойного, ничуть не взволнованного ребенка. Он закрыл глаза, сел, нет, неподвижно застыл в традиционной мистральской позе. Напряжение выдавал только мерный, едва заметный, из-за закрытой ауры, гул его энергии души. Становилось понятно, что он проводил некий сложный, завязанный на ауру процесс внутри, а не просто практиковал детский сон в странной позе.

"Такой спокойный. Как будто не я, а он едет после миссии домой", - обиженно подумала она и тут же устыдилась.

Окумура Сэки. Странный ребенок только добавил дров в огонь ее недоумения, беспокойства, признательности… И материнской нежности. Саммер не обманывала себя. Она понимала: любовь к приемному сыну не раскроется так быстро и просто. Пока хватает и той привязанности, которую она к нему питает. Но она знала, что, вскоре, полюбит его всей душой, как любила Рей и Кроу, как любила даже Озпина, несмотря на все его манипулятивные замашки и склонность к ненужным секретам.

Сэки свой, и он доказал верность к ней самым простым, самым бескомпромиссным способом. Раз за разом. Раз за разом.сКогда спас ее. Когда заботился, защищал, слушал. Когда выбрал ее там, в лагере бандитов, хотя вольница Рей и ее наплевательское отношение к общественным нормам находили в нем живой отклик. Нормам, которые Окумура не понимал, не уважал и не слишком-то и хотел соблюдать. Но все равно пошел за ней.

Саммер лишь надеялась, что несчастный, травмированный, затренированный злыми изоляционистами мальчик сможет полюбить ее в ответ.

Когда она предложила ему опекунство, предложила стать ему матерью, стать ей сыном… Сэки застыл на месте. Удивленный, нет, шокированный. Впервые она видела, как он хочет что-то сказать, добавить, объяснить, но не находит слов. Броня милитаристской, навязанной какими-то замшелыми сектантами логики, дала трещину под напором чужих искренних чувств.

Сначала мальчиком овладело раздражение, почти гнев. Он хорошо умел держать себя, но за последнюю неделю Саммер успела привыкнуть к его безэмоциональному лицу. Хотя, скорее уж безразличному. Бедного, задисциплинированного вусмерть ребенка с обширной душевной травмой мало что действительно трогало. Ее предложение оказалось одним из таких. Жаль, сначала он подумал совсем не о радости принятия в семью.

О, Саммер прекрасно знала о его бзике: любимой привычке считать себя в десятки раз более взрослым, чем это являлось на самом деле. Кто знает, может Окумура Сэки не так уж и не прав? Он никогда не рассказывал ей подробности о падении в "разделитель миров". Вряд ли он находился там долго. Если считать по привычным часам. Но вот субъективно... сколько времени там могло пройти? Сколько часов, дней или даже лет пережило там сознание мальчика? Не отсюда ли зиждется его убежденность, его очевидно взрослое поведение? Если он верил в загробную жизнь и знал столько подробностей, значит он действительно жил там какое-то время. В искаженном мире собственных воспоминаний и страхов. Пусть даже исключительно в своем сознании или наведенном мороке миазмов Бога Тьмы.

Никакое воспитание не могло так основательно зачистить его детскую наивность. Остались лишь жалкие крохи: влияние юного тела да реакции, связанные с мирной жизнью. Любовь к сладкому, потребность в общении, в телесном контакте, любовь к познанию мира. Все еще немало. Если подумать, то это уже больше, чем у многих детей, переживших домашнее насилие, нападение гримм, жизнь на улице или военные действия.

- Я не считаю тебя беспомощным, Сэки. Я просто хочу, чтобы мы стали одной семьей, - тихо, но твердо сказала она.

Гнев, злость и колкие, полные обиды слова, что он сдерживал после ее предложения, сдулись и улетели в небесную высь, точно воздушный шарик из рук ее маленьких дочек. Он несколько раз открывал и закрывал рот, пока не выдавил из себя тихое: "почему".

Они поговорили наедине.

Саммер долго и обстоятельно объясняла ему, что она чувствует и как видит их с Сэки будущее. Хотелось обнять его и не отпускать, сказать, что он для нее такой же уникальный, как уникален любой ребенок для его любящей матери. Но мальчик плохо понимал язык эмоций. Он спрашивал ее "зачем", ведь у Саммер уже есть дети. Ведь ей есть, о ком заботиться. Ведь он взрослый, стосорокалетний синигами.

Множество логичных, выверенных, удивительно метких аргументов. Кроме тех, которые происходили из его грустной убежденности в несении службы в загробном мире.

По его же словам, Саммер совершенно невыгодно было усыновлять его. В том числе, с точки зрения чувств. Потому что он к ним почти не способен. Этот мальчик совершенно не верил в чудо. И, как бы грустно это не звучало, очень хорошо понимал собственные недостатки. Однако все его аргументы разбились под напором одной-единственной фразы: "хочешь ли ты быть моей семьей, Сэки? Потому что значение имеет только это".

Несмотря на свои слова, Саммер потом сводила ребенка к Озпину. Чтобы директор, как лицо незаинтересованное, объяснил ему все плюсы и минусы возможного усыновления. Выражение лица Сэки не изменилось даже после долгого, вдумчивого разбора того, как сложно будет маленькому ребенку жить одному. По большому счету, у Окумуры осталось всего три возможных варианта: приют, усыновление или жизнь с обратной стороны закона, как в племени Рейвен или некоторых деревнях контрабандистов. Директор очень хорошо объяснил ему все достоинства и недостатки каждого пути.

Сэки не сказал директору ни слова о своих чувствах. Тогда, в пустом кабинете, Озпин встретил ее тяжким вздохом и пожаловался, как тяжело читать этого чересчур взрослого ребенка. Мальчик полностью закрылся от него, не прокомментировал, не возмутился, не вздохнул с облегчением или обреченностью. Если он и склонялся к принятию предложения, то вряд ли из-за привязанности к самой Саммер. Даже если она имелась, даже если он действительно хотел. Просто такого рода люди руководствуются совсем не эмоциями. Разницу видно даже в детском возрасте, а этот мальчик давно уже натренирован сначала наступать на горло собственным чувствам, а уже потом возвращаться к ним со стороны, по остаточному принципу.

Окумура не добавил ничего про свое отношение к каждому из вариантов: только назадавал кучу разных вопросов, хмуро кивнул, поблагодарил за информацию да ушел к себе в комнату.

Он ответил ей утром. С сухими, красными от недосыпа и сомнений глазами. С неуверенностью, непониманием, даже виной. Точно он - какой-то гнусный обманщик, который притворяется ребенком ради собственной выгоды.

И все же он согласился. Тихо, без своей привычной уверенности. Пугливо, точно дикий кот, готовый сбежать обратно на такую знакомую, пусть и безжалостную улицу. С обещанием, что положенные документы она оформит на него не раньше, чем через год, а лучше два. На всякий случай. Вдруг они…

Самоназванный Бог Смерти так и не закончил фразу. Только закатил глаза, точно от неслышного самой Саммер комментария, да еще раз предупредил ее о сложности жизни с ним.

"Прости, Сэки, но я сделаю это сразу. Оформлю нас семьей. Потому что ни за что на свете не пожалею об этом решении", - Саммер улыбнулась даже сквозь свою пелену беспокойства и паранойи.

Она всегда хотела двух детей: мальчика и девочку. Что ж, мечты сбываются, пусть и не тем способом, которым она предполагала. Неважно. У нее уже есть две замечательные дочери. В сердце достаточно места для одного сына.

Некоторое время она представляла по инерции те будни, которые ее скоро ждут. Как она придет с миссии снова, как обрадуются ее родные и близкие. Может, даже заплачут. Как останется в долгом, счастливом отпуске и они будут заниматься чем-нибудь всей семьей, вместе с мужем, Кроу, девочками и Сэки. Как

Счастливые картины никак не хотели представляться. Шли с натугой и без вдохновения, точно фестиваль во время ливня. Тревога все сильнее охватывала ее нутро, не помогало даже воодушевление от скорой встречи. Чтобы хоть как-то отвлечься, Саммер завела разговор с Сэки.

- Скажи милый, как тебе Камелия? Правда, милая девочка? Ну, может быть, слегка высокомерная…

- Она вела себя в начале так, словно именно она - синигами, а я - ребенок. Если все дети такие, то я не хочу знакомиться с твоими, - абсолютно честно ответил Окумура.

Саммер неловко засмеялась. Ее всегда веселило то искреннее недоумение, которое показывал Сэки после общения с другими людьми. Выросший в своей закрытой, психопатичной общине с культом силы, он привык только к строго определенным видам общения, людей и отношения к миру.

То, как морщился он от выходок Рейвен, точно старый дед от шебутной, сквернословящей внучки. Как злился на бандитов просто за то, что такие люди существуют и совсем не сдерживал свои странные силы, отчего получил совершенно не соответствующую ребенку грозную репутацию среди них. Как периодически зависал от ее, Саммер, слов, действий или объятий.

Она обожала смотреть, как меняется при этом его лицо, словно он открывает новые миры или падает в бездну непонимания. Обожала наблюдать за тем, как мальчик снова нащупывает почву под ногами, как исследует этот чуждый, непонятный для него мир, встраивает очередную маленькую частичку пазла в свое огромное полотно.

Как работает его живой ум и находит решение возникшей проблемы. Иногда парадоксальное, иногда жесткое, почти всегда - недетское, но гримм ее побери, как же с ним было интересно! Она подскакивала от нетерпения всю дорогу в том числе потому, что хотела посмотреть на реакцию своей семьи и реакцию на нее самого Сэки. О, как же это будет весело!

- Но ведь потом она перестала, эм, быть такой зазнайкой? Тебе ведь понравилась Камелия? Кажется, она очень хочет с тобой подружиться, Сэки.

Она умилилась тем, как он совершенно по-детски закатил глаза и пробубнил привычную мантру про свой стосорокалетний возраст. Пока это кажется смешным, но… пожалуй, по прибытии, стоит отвести его к хорошему психотерапевту. Просто, чтобы понимать, какие у мальчика травмы, и как снять от них боль.

- Ее просто впечатлили мои навыки и кидо. Неудивительно. Они впечатлили даже тебя с Рейвен.

Вот уж, что правда, то правда. Саммер до сих пор не оставляла надежды овладеть хотя бы парочкой крутых, жопонадирательных аурных техник. Ну, если не она, то хотя бы девочки. Руби точно придет в восторг, если научится посылать молнию из пальца! А Янг отдаст все, чтобы научиться той технике заламывания рук, Ямо, Яма, нет, не то, Сэй, сой, а, не важно. Хм. Вот только окружающие, особенно школа, рады этому не будут. Пожалуй, стоит попросить Сэки учить их не слишком тщательно, если он все же согласится.

- Но ведь потом вы смогли подружиться?

- Да, пожалуй. Под конец, все прошло неплохо. У Камелии есть все задатки стать хорошим бойцом. Я бы порекомендовал ее в Академию с условием вернуться в Тринадцатый Отряд.

- К слову о бойцах. Зачем ты вообще потащил бедную девочку драться с роботом, мистер?! И как вы вообще умудрились вывести его из строя?! Он сделан так, чтобы его не могли сразу пробить даже Де, кхм, даже люди с мощными стихийными Проявлениями. По камерам видно только то, что ты долго колупал его мечом.

- Это она меня потащила. Я всего лишь открыл дверь. К тому же, робот был не так уж опасен: я мог создать барьер и сидеть там хоть до вечера, если бы не чувствовал в себе сил победить. Он прочный, но довольно медленный и плохо ведет себя в ближнем бою. А, и щиты у него легко пробить мечом или копьем, особенно, если бойцов несколько, - упрямо ответил ей Сэ… ее сын.

Да, ее сын. Стоит привыкать к новому статусу им обоим. И не только им.

Они проговорили весь остаток пути. По молчаливому соглашению, ни мальчик, ни она сама не касались одной непростой темы. Семьи Саммер и того, что они будут делать сразу по возвращении. Сэки не пытался расспрашивать ее о дочерях и муже - милый, деликатный ребенок видел ее нервозность и страх, поэтому не захотел усиливать их еще больше мыслями о непростом знакомстве.

Саммер была благодарна ему, правда. Но это не мешало ей время от времени рисовать апокалиптические сценарии.

Наконец, шесть долгих часов подошли к концу. Последние сорок минут Саммер не могла усидеть на месте. Она отцепила ремни безопасности и бродила по буллхеду из угла в угол, несмотря на тряску и нудные, протокольные предупреждения пилота. Он высадил их на небольшой площадке рядом с пристанью. Вдалеке виднелся паром, который плыл с Патча на Вейл. Впереди же горел огнями во влажной летней дымке сам город.

- Ну как? - спросил Сэки, когда они вышли к воротам и прошли минутную, ужасающе медленную для нервной Саммер проверку.

- Все еще не отвечают. Дело не в расстоянии и не в поврежденной линии. Их свитки выключены, - Саммер злобно уставилась на экран и подавила желание отправить подаренное Озпином устройство в ближайшую стену.

Она ускорила шаг, пошла так быстро, что Сэки пришлось бежать рядом трусцой. Однако раздражение на его лице быстро сменилось любопытством. Он едва заметно поворачивал голову, но жадно ел глазами такую привычную для нее и такую незнакомую ему цивилизацию.

Нет, не незнакомую. Окумура оглядывался с радостью, почти с ностальгией. Словно привык жить именно в городе, а их приключения воспринимал именно как поход, который когда-нибудь подойдет к концу. Только вздрагивал от непрерывного потока автомобилей, странно морщил лоб и не слишком жаловал встреченных собак.

Саммер не понимала до этого, как скучал ее маленький подопечный по благам цивилизации. Он принюхивался к ароматам выпечки, задерживал взгляд на магазинах: без разницы оружия, Праха или банальной одежды, закусывал губу каждый раз, когда проходил мимо прилавка со сладостями.

В другой обстановке, она бы остановилась. Составила ему компанию, показала бы виды, насладилась таким редким для Сэки умиротворением и радостью. Мало кто из детей готов с таким энтузиазмом просто ходить по городу и смотреть на все вокруг. Уж точно не избалованные сверстники ее дочек. И еще меньше тех, кто понимает слово: "надо", готов наступить на горло своим желанием и не показать этого ни словом, ни жестами. Он семенил за ней, такой трогательный в своей попытке не обращать внимания на целый город всяких искушений, а Саммер не могла остановиться ни на секунду.

Беспокойство гнало ее вперед. Она извинится перед ним позже. Она возьмет долгий отпуск и посвятит его всем своим детям. Но сейчас… Сейчас стоит поторопиться.

К окраинам Патча, одноименной столицы острова, они подошли за двадцать минут. Примерно столько бы занял поиск и поездка на такси, поэтому Саммер положилась только на себя. Под конец, ее нервозность достигла пика: охотница плюнула на все возможные проблемы и побежала со всей доступной ей скоростью.

К ее удивлению, Сэки не пришлось тащить на себе. Нет, она помнила про его выносливость, но то, что он мог не отставать от нее целых десять минут, пусть и с явным расходом своей неоткрытой ауры… Неважно. Потому что впереди уже виднелся их бревенчатый дом.

- Хм. А здесь довольно уютно. Как в саду капитана…

Саммер почти не слышала его. Она рванула ручку двери. Не заперто. Дом, ее милый дом, теперь темный и пустой, вдруг показался ловушкой. Темным зевом чудовища из ночных кошмаров, воплощенным ужасом, отцом всех ее страхов.

- Тай! Где дети?

- Тай! ТА-АЙ!

Холодок нехорошего предчувствия поселился под кожей. Обувь… разбросана. Не разобрать, есть или нет кто-то в доме. Одежда… в беспорядке. Кухня. Ворох немытой посуды, грязь. Ни следа человеческого присутствия. Что произошло? Задний двор… стоп!

Тележка. Их красная тележка, что всегда стоит на одном и том же месте. Ах, какая разница? Нет ее и пускай. На фоне остальной разрухи в доме... Стылая тревога никак не хотела отпускать ее внутренности. Сжимала своей склизкой, холодной рукой осознания. Произошло непоправимое. Или вскоре произойдет

- Тут следы! - прервал ее ровный, сосредоточенный голос Сэки.

У кромки леса, в грязи возле лужи, действительно нашлись следы маленьких ножек рядом с тележными канавками от колес.

- Янг… - прохрипела Саммер и бросилась вперед.

Только бы успеть, только бы успеть, ТОЛЬКО БЫ УСПЕТЬ!!!

Она уже не видела, как загорелся синим огнем меч Сэки.

Дом на Патче. Взрослая Янг на переднем плане. Тайянг Сяо Лонг и собака Цвай на заднем фоне.

Тайянг Сяо Лонг

Глава 29

- Оикакеро, Аогари, - холодный приказ сбросил с души телесные оковы.

Тени удлинились, поползли прочь от мрачной, обманчиво хрупкой мальчишеской фигуры. Гул невидимого пламени высветлил, облагородил, перевел на иной уровень человеческие черты. Огонь поселился под кожей, реацу на мгновение стала видимой, осязаемой, обволокла его саваном покойника, стерла границы смертного существования.

Из его движений ушла ненужная поспешность, беспокойство, тревога за временного командира… за его самозванную мать, пусть он вряд ли когда-нибудь способен назвать эту чересчур молодую для него душу таким образом даже в шутку.

- Хаи кара теки во йомигаирасеро!

Из пламени соткался высокий, хрупкий брюнет с высокомерным выражением лица и голубым энергетическим луком в руке. Квинси. Проклятый лучник, мерзкая тварь, само существование которых Совет Сорока Шести отнес к категории неприемлемого.

Самый лучший выбор, который только мог сделать его дзанпакто.

- Ищи живых. Одна… или две маленькие души, блондинка и брюнетка. Найдешь - защищай!

Проекция павшего врага с Арены Героев не нуждалась в приказах. Квинси уже знал и чувствовал все, что знал Аогари - а значит, и его носитель.

Долю секунды спустя, давно мертвый квинси взмыл в небо на духовной платформе хиренкьяку, заскользил мимо древесных крон. Синигами не стал смотреть дальше, припустил за Саммер, что прыгала по веткам и пыталась разглядеть среди широко стоящих стволов и перегноя внизу следы красочной местной одежды.

Его хохо, техника правильного движения, получался все лучше. Даже без использования быстрого шага сюнпо, спустя полминуты Окумура обогнал свою союзницу и продолжил бег.

Деревья мелькали перед глазами, мельтешили ненужной, отвлекающей деталью. Он не стал ориентироваться с помощью слабого, изменчивого смертного зрения: в подступающих сумерках лес чернел одним бесформенным пятном.

Как бы далеко друг от друга не стояли кроны, они загораживали собой солнце, крали львиную долю умирающих красных лучей заката. Синигами не вертел головой по сторонам, не вслушивался в странные, полные настороженной, хищной жизни лесные звуки, так непохожие на атмосферу духовного леса Сейрейтей.

Окумура отрешился от человеческих ощущений. Его вело чувство реацу. И Сэки сосредоточился только на нем.

Какими бы сильными ни являлись дети талантливой охотницы, подступившей вплотную к лейтенантскому уровню, их души все еще слишком незначительны, чтобы засечь их раньше, чем за десять-пятнадцать метров. Куда проще оказалось отследить мерзкие, перекрученные осколки местных Пустых - гримм. Твари горели в его сенсорике гнилостными испарениями, светились в темноте болотными пнями. С покровом шикай выследить их оказалось куда проще.

Особенно в таком количестве.

Сэки незамедлительно направился в сторону самого большого скопления гримм. Мимолетное колебание отметено со всей решимостью старого ветерана. Будь врагов хоть три, хоть пять сотен: он останется стоять до последнего, очищать заблудшие души, пока не придет его очередь отправляться в Великий Круговорот, к подножию трона Короля Душ.

По пути стали попадаться одиночные гримм: неверморы, мелкие или слабые беовульфы вдвое ниже стандартного роста, борбатаски размером с крупную кошку. Неспособные угнаться за основной стаей или недостаточно взрослые для стайного инстинкта, они бесцельно шатались по округе, бросались на синигами, как только он появлялся в поле зрения.

Окумура добивал их по ходу движения на одних инстинктах, без участия сознания и не замедляя скорости. Разум оставался слишком занят лихорадочным обдумыванием стратегии и тактики.

Искать детей Саммер бессмысленно. Почти наверняка, они в эпицентре атаки. Гримм явно привлекло что-то. Эмоции. Настолько сильные, что собрали всех монстров округи. Дети Саммер с открытой аурой? Не важно. Окумура Сэки придет и защитит их.

Их или их останки. О такой возможности он предпочитал не думать. Идти в бой насмерть легко: за сотню лет бытия синигами, битвы стали всего лишь рутиной, почетной необходимостью. Пусть даже в каждую из них Третий Офицер Тринадцатого Отряда шел, как в последнюю

Без надежд и без сожалений.

Да, идти в бой легко. Тяжелее всего становится после. Когда идет подсчет выживших. Когда ты, с тяжестью на сердце, отмечаешь, насколько уменьшился первоначальный отряд. Когда твои братья и сестры по оружию медленно распадаются на частицы рейрёку.

Он ненавидел проходить через это. И меньше всего хотел, чтобы то же самое ощутила Саммер.

Клинок размазался в воздухе - скупой выпад оставил широкую рану на боку кабаноподобной твари. Взрослый борбатаск. Он видел таких в бестиарии Рейвен. Монстр захрипел, чтобы мгновением позже распасться смрадными черными хлопьями. На его месте тут же возникли гигантские черные волки в белых, фарфоровых масках Пустых - беовульфы.

С каждым шагом количество тварей все увеличивалось. Одиночки быстро сменились парами, затем тройками и даже мелкими стаями. Чем дальше он заходил вглубь леса, тем больше сопротивления встречал.

Гримм ревели. Гримм поворачивали к нему свои красные глаза и хищные, оскаленные пасти. Они кидались на него сразу после осознания, бросались под удары клинка без толики сомнений, без опасений, присущих животным или большинству низших Пустых. Ни хитрости, ни вероломства или склонности к засадам привычных минусов - лишь чистая животная ярость.

Окумура прорывался, как мог, но все равно замедлился. Теперь приходилось петлять между деревьев, уклоняться в воздухе, тратить немного рейрёку для ускорения - иначе твари замедлили бы его настолько, что превратили преследование в грязную бойню, в свалку, из которой нельзя выбраться до того, как перебьешь львиную долю участников.

Борбатаски становились все быстрее, их траектории удара стали учитывать аномальную для местных скорость синигами. Один большой урса стал валить деревья на его ходу, беовульфы сбивали с толку направленным, слитным воем, появились мелкие, но быстрые кролепиры - стали путаться под ногами и отнимать на себя время.

Вороны-неверморы сыпались на него с неба уже целыми стаями: по шесть, по восемь, по дюжину особей. Сэки успел прикончить не меньше трех десятков гримм, но не проредил их и наполовину, зато вынужденно замедлил движение

Все еще недостаточно для того, чтобы гримм сумели его остановить.

Губы двигались сами собой, непрерывно шептали низшие кидо без без паузы, без передышки, без проговаривания формулы. Бьякурай, Сэки, Тонотатэ, Сё, Сай, Фусиби, Цузури Райден, Сё, Бьякурай, Сэки, Сё, Сё, снова Сё.

Левая рука двигала пальцами, жила независимо от правой. Указательный и средний сложены вместе, ежесекундно отбрасывают первым хадо массивные туши, ломают встречным воздушным потоком легкие тела демонических ворон, сбивают траекторию разогнанным таранам: борбатаскам и урсам. Молнии бьют прямо в маски, возвратное движение создает щит, тот лопается облаком осколков, калечит стаи неверморов, разрывает гудящими осколками туши мелких кролепиров.

Правая рука движется независимо от левой. Аогари гудит, поет песнь войны в намозоленных пальцах. Проклятая черная плоть рвется тонкой бумагой под искривленным лезвием дзанпакто, расходится тканью в руках умелой швеи. Добивать нет времени. Синигами отсекает конечности, вспарывает животы, ломает маски, не дожидаясь, пока очередная тварь окончательно издохнет.

Сейчас его ведет не столько долг, сколько ответственность. Желание отплатить своему боевому товарищу, первому другу в этих негостеприимных, странных землях так неизбывно, так пронзительно далеко от родного мира.

Большая часть монстров остается позади. Распадается кусками уродливого глянцево-черного мяса, ковыляет на обрубках отрезанных ног, пытается сохранить подобие жизни, покидающей вывернутую наизнанку душу через прорубленные торсы и вспоротые животы. Они задержатся на минуту дольше, прежде чем окончательно исчезнуть с лица бренной земли Ремнанта.

У Окумуры больше нет времени на собственную педантичность, на привычку заканчивать все идеально, зачистить кусок леса полностью. Он не может подвести Саммер. Только не в этот раз.

В сумрачной хмари вечернего леса слух различил звуки битвы раньше, чем глаза отреагировали на вспышки света. Резкий, обезличенный грохот огнестрела, тонкий свист рассекаемой плоти, многоголосый вой, скрежет когтей, рычание монстров

Сэки бросился вперед. Сюнпо вознесло маленький гигай на крайнее дерево перед укромной поляной. Укромной, до вторжения мерзкой, противоестественной миру орды.

Поле перепахано, как после массированного обстрела Квинси, часть деревьев повалена, сквозь бурелом впереди шагает орда. Везде, куда доставал взгляд, колыхалось черное море раззявленных пастей, клыков и когтей, масок и красных глаз.

И даже эта бесконечная, противоестественная волна, неостановимое море чуждых миру отродий, отступала перед одной-единственной человеческой фигурой.

Молодой на вид, но потрепанный жизнью охотник встал на пути гримм. Он бился так яростно, так самозабвенно, что в одиночку держал подавляющее большинство орды у границ поляны.

Меч-коса непрерывно двигались, пожинали чужие конечности и головы, меха-шифт работал идеально - механизму хватало малейшего движения охотника, доли секунды, на переключение режима. Меч справлялся с мелочью, винтовка убивала тех, кто прошел мимо охотника. И каждый раз, когда особо крупный гримм лез напролом - начинала работать коса.

Окумура отметил движения человека походя, периферийным зрением, через инстинкты, чувство реацу и вынужденное бездействие в момент прыжка. Его вниманием завладел не местный защитник Равновесия, пусть он прекрасно справлялся со своими обязанностями. Но то, ради чего он вообще стоял насмерть.

Красная тележка попалась на глаза сразу, моментально. Отразилась на сетчатке глаза единственным ориентиром, кольнула чувствительную сенсорику двумя маленькими, уязвимыми огоньками душ. Возле нее рассекала терпкий вечерний воздух проекция Квинси на своем хиренкьяку.

Стрелы летели с частотой автоматных выстрелов, поражали случайных монстров вокруг охотника, добивали юрких, неудобных ему неверморов, уничтожали вышедших на поляну одиночек из других участков леса.

Окумура Сэки отдал мысленную команду, и давно мертвый враг полетел вперед для более активной поддержки охотника. Сам Сэки справится здесь, защитит детей Саммер, пока не уйдет опасность.

Он услышал позади гневный крик, а затем, хорошо знакомый, по спаррингам в бандитском племени, злой рокот несуразного меха-шифта Саммер. Расколотая Роза рявкнула, ее залп на мгновение перекрыл звуки боя. Особо крупный Урса тут же лишился половины головы, стал заваливаться назад, ослабил давление на охотника.

Синигами полыхнул синевой клинка для сигнала напарнице, затем спрыгнул на землю рядом с тележкой и поднял голову. Да, вот они, две искомые души, дети его подруги.

Более взрослая стояла на земле, заслоняла собой вторую душу. Копна светлых волос, ужас и решимость на лице, как две стороны одной судьбы. Она вздрогнула, когда Окумура приземлился на землю, взгляд сам собой уткнулся в пылающим синим пламенем клинок, обрел осмысленность после стеклянного ужаса от происходящего.

Вторая дочь сидела в тележке, вжималась в сестру и мотала головой, но храбро смотрела по сторонам, не ревела и не плакала. Она оглянулась на него, глаза распахнулись, удивленно, затем восторженно.

Синигами невольно вздрогнул. Малышка имела завораживающие глаза. Серебряные, как у ее матери, они полнились странной, неоформленной силой. Энергия клубилась в них, высвечивала радужку изнутри, но никак не могла прорваться наружу. Так пахли реацу некоторых гениев, что приходили в Академию с уже оформленной частицей души - дзанпакто.

- К-кто ты? Что ты делаешь?! - в тоне блондинки сквозила истерика, пусть и направленная не на самого Окумуру, а на ситуацию, на гигантское напряжение, ожидание смерти, параллельно вине и боли за втянутую в авантюру сестру. Он стал лишь последней каплей потенциальной угрозы в море бесконечного горя, в которые окунулась семья Сяо Лонг. Блондинку трясло, однако она все равно пыталась защитить сестру. Жаль, ей не хватало ни опыта, ни благоразумия, чтобы сразу понять: этот незнакомец не может быть ни на какой стороне, кроме их собственной.

Окумура повернулся к ней спиной и принялся накладывать барьерный бакудо. Он не собирался ничего объяснять обузе: пусть потом это сделает Саммер. Его задача - защитить детей, а не утереть им сопли. В крайнем случае, если страх окончательно затмит им разум, всегда можно связать помеху Сай или вырубить через подачу рейши в первое звено цепи.

- (...) Путь связывания номер двадцать восемь: Бьякутан Кёмон!

Следующий ранг привычного ему барьера-стены Кёмон. Бьякутан Кёмон дался тяжело, съел с непривычки не менее трети его резерва, плеснул долгой, садистской агонией по нервам и внутренним органам тела, непривычного к такому мощному всплеску рейши.

Слабая плата за прохождение очередной планки на пути силы и самый крепкий закрытый барьер в его арсенале. Бьякутан Кёмон обеспечил полную круговую защиту и имел куда больший предел прочности, чем его прародитель - восемнадцатое бакудо Кёмон.

Со стороны брюнетки раздался восторженный вздох. Она залепетала что-то своей блондинистой защитнице. Та лишь судорожно вздохнула, прикрыла лицо руками и сползла по красному тележному борту. Окумура не обратил на них никакого внимания: вся его концентрация сначала уходила на кидо, а затем обратилась к происходящему извне.

Ему не понравилась новая серия выстрелов впереди. В отличие от выверенной, механической точности ранее, эти захлебывались в эмоциях, словно лай беспечных псов после реальной угрозы.

Сэки поднял глаза. Огромная туча неверморов устремилась прямо к ним. Ворон во главе мало того, что выглядел втрое больше соплеменников, так еще и раз за разом уворачивался как от пуль охотника, так и от прицельных залпов квинси.

Вороны-Пустые преодолели расстояние с одного конца поляны до другого меньше, чем за секунду. Целая туча антрацитово-черных, пернатых монстров во главе с самым свирепым и огромным, под шорох крыльев и оголтелое карканье врезалась в барьер.

Несколько дюжин ворон разом закрыли собой весь обзор. Они вломились в прозрачную, хрустальную пленку живыми снарядами. Часть из них упала со свернутой шеей, часть отлетела и теперь ошеломленно трясла головой от вибрации после удара, еще несколько умудрились сломать клювы.

Львиная доля, включая вожака, все же смогла закрепиться снаружи. Они стали долбить преграду клювами, царапать когтями. Поднялся многоголосый крик, хлопанье крыльев перекрывало рычание, визги и даже выстрелы, карканье звенело внутри барьера адскими пытками. А черные перья заслонили собой все небо, облепили барьер - погрузили пространство вокруг трех живых людей в густую, тревожную тьму.

Лишь трепещущий, синий огонь по всей длине лезвия освещал укрытие синигами. От него становилось лишь хуже: дети во всех подробностях могли разглядеть жуткие морды гримм, что так старательно пытались добраться до вожделенной добычи.

Девочки разом завизжали, вцепились друг в друга крепче, чем синигами в дзанпакто. От таранного удара массы гримм в барьер они покачнулись, малышка выпала из телеги, повисла на руках сестры. Двое детей упали на спину, закричали снова. Окумура лишь один раз недовольно шикнул на них, дожидаясь удобного момента для контратаки. После чего сам не успел заметить

Как они сгрудились у него за спиной и вцепились в пояс офицерского шихакушо. Двигаться стало сложнее, однако его мобильность внутри купола и так оставляла желать лучшего. Если этот жест поможет им унять глупую истерику...

Барьер держался. Барьер принимал чужие атаки стойко: с фатализмом и тонким, приятным стеклянным звоном. На поверхности не появилось ни единой трещины, ни единого пятна или неровности. Все останки убитых тварей соскальзывали с него, убирались с прозрачной поверхности, сливались на землю за пределами. Бьякутан Кёмон оставался все таким же надежным и чистым, как в момент призыва.

Окумура Сэки хотел было шагнуть в сюнпо за его пределы, однако глупые дети ограничили его в маневре. В Сейрейтей он бы не раздумывал ни секунды: продолжить зачистку и оставить в одиночестве очередных гражданских, невзирая на их беспочвенный страх. Здесь он слишком хорошо успел вжиться в шкуру обычных людей, ощутить на себе всю несправедливость взрослых, облеченных властью душ по отношению к бесправным. И не важно, насколько ты силен или компетентен. Ему не хотелось так грубо сталкивать их с жестокой реальностью.

К тому же, с этими детьми ему, возможно, еще предстоит жить в одном доме. Стоит считать их не случайной помехой во время боя, но кем-то вроде подчиненных. А уж своих бойцов Сэки всегда берег, как умел: и мораль, и душу в равной степени, потому что они неотделимы друг от друга.

Пришлось на ходу корректировать план, благо барьер имел односторонне-проницаемый вид, как и его прародитель Кёмон. Бить мечом по сплошному ковру из тел может быть опасно: есть риск создать точку хрупкости, если ударят по клинку в момент прохождения. Зато…

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти, перед кем все сущее машет крылами, кому даровано имя человеческое. Разбросанные кости зверя! Пик башни, алый кристалл, стальное колесо. Помчите и обратитесь ветром. Пронзите и обратитесь в прах! Свист летящих мечей да наполнит оставленный замок! Хадо номер 36: Гаки Рэкко [Свет, рвущий, подобно клыкам].

Зелёный диск жужжащей энергии соткался из мистических духовных лент на конце оружия - меньше сяку до острия клинка. Гудение нарастало, диск проявился полностью, стал монолитным, электрически-зеленым светилом. Он зажужжал еще сильнее, начал крутиться противосолонь: сначала медленно, затем быстрее и быстрее.

На пике вращения, из центра стали появляться энергетические лучи, похожие на зеленые арматуры или ноги гигантского неонового паука, который словно лезет из измерения по ту сторону кидо. Число лучей непрерывно росло: два, четыре, восемь, шестнадцать, двадцать четыре… На сорока восьми они внезапно треснули, пошли на излом, а затем быстро и четко полетели в цель.

Сумрак в облепленном неверморами барьере озарился чередой злых ярких вспышек. Точно потревоженный улей, ломаные зеленые линии врезались в стаю гримм, выжгли всю скверну без остатка. Один-два луча на одну птицу, лишь в вожака полетело сразу восемь.

Огромный, аномально ловкий ворон отпрыгнул от поверхности барьера, взмыл в воздух, увернулся сразу от трех снарядов… пять остальных энергетических линий растерзали его, взорвались на пернатом теле в одной холодной, неоново-зеленой вспышке. Такая же участь постигла и всех остальных гримм вокруг барьера. Стая оказалась полностью уничтожена.

Две мелкие души, наконец, отпустили пояс шихакушо Окумуры. Они закричали разом в какой-то особой, первобытной радости, а затем сжали друг друга в крепких, восторженных допьяна объятиях. Таким клубком и повалились на землю. Счастливый и слегка истеричный смех избавил синигами от необходимости проверять их состояние.

После этого затратного кидо, теперь уже за четверть его резерва, ситуация на поле боя слегка поменялась. Нет, Пустые все еще осаждали охотника и его недобровольного помощника-квинси, где-то сзади пробивалась к ним Саммер, а у синигами осталось меньше половины доступной рейрёку. Вдобавок, накопилась телесная усталость от напряжения души чересчур сильными для него заклинаниями.

Как ни посмотри, расклад все еще не в их пользу, тем более, несколько сотен гримм только-только подходили с северной стороны леса. Да, радоваться особо нечему, но… Окумура все равно улыбался.

После уничтожения опасной стаи, даже дышать стало легче. Казалось, сам воздух ощущался чище, наполненнее. Барьер заблестел, словно омытый дождем, смертные вокруг слегка воспряли, не переживали так остро, на излом. Удивительно, однако после смерти альфы неверморов, некоторые другие вожаки гримм перестали реагировать так своевременно и четко, стали топтаться на месте, а их подопечные ослабили натиск. Не из отсутствия энтузиазма: у них словно бы пропала точка фокуса.

Где-то впереди разом выдохнул один охотник. Он отбил очередную атаку, выстрелил в аномально большого беовульфа, после чего улучил секунду оглянуться, и посмотрел прямо в глаза Сэки. Окумура отчетливо видел, как расслабилось его лицо, как поблекла та маска отчаяния и озлобленной решимости, с которой тот сражался все это время. Они встретились глазами, и синигами кивнул.

Он защитит глупых, испуганных до ступора и слез детей. Пусть охотник делает свою работу.

Окумура Сэки обеспечит ему крепкий тыл.

гримм: Невермор

Кроу Бранвен у надгробия Саммер Роуз

Глава 30

Кроу всегда считал, что его сказка кончилась на выпуске из Бикона. Собственная жизнь вообще оказалась скупа на подарки.

Сначала - само рождение в племени, этом сборище мерзких, кровожадных ублюдков. Самовлюбленных ничтожеств с мироощущением лягушки в колодце: легко считать себя самыми сильными, когда нападаешь на маленькие поселения и убегаешь при первых движениях властей. И даже так, отставные охотники или просто смелые люди дорого разменивали свою жизнь во время бандитских налетов.

Один из таких разменов пришелся не в пользу их с Рейвен родителей. Второй удар судьбы, после самого факта появления на свет среди бандитов. Статус близнецов резко упал и началась борьба. Тогда Кроу сцепил зубы и делал все для их собственного выживания. Лишь выл от ярости по ночам, когда сон не шел, а вокруг дырявой палатки роились шакалы - такие же дети, рано осиротевшие или брошенные своими родителями. Он делал много того, чем потом не гордился.

Бикон оказался мечтой. Гребаным бумерангом добра за все плохое, что ему, что им довелось пережить ранее.

Им. Всегда были мы. Не Кроу и не Рейвен Бранвен. Никогда по одиночке - единое целое, одна команда. И он, и Рей считали, что им больше никто не нужен. Что они построят местных неженок и слабаков, устроят в Биконе маленькое племя, с самими собой во главе. Они еще никогда так не ошибались. И никогда после, Кроу не радовался сильнее своему поражению и своей удаче.

Настоящие охотники вытерли ими пол. Мало открыть ауру - ей нужно уметь управляться. То, чему Сигнал учит в первые пару лет, близнецы Бранвен доходили сами, своим умом, интуицией или неудачами: вырывали грязными, изломанными ногтями у злодейки-судьбы путем проб и ошибок, переизобретали давно известное, нарабатывали в многочисленных драках с другими бойцами племени. Двое на одного, затем двое на двое, двое на четверых… Под конец, они могли справиться почти с десятком бойцов их банды. Они стали лучшими, сильнейшими, включая вожака.

И все равно, в первый месяц Бикона, проигрывали добрую половину боев.

Наверняка, их бы отчислили, если бы не Тайянг и Саммер. Не из-за неуспеваемости или слабости - имелись дети хуже них и в боях, и в учебе, что само по себе удивительно. Нет, близнецов Бранвен едва не выгнали из-за дисциплины. Как оказалось, бандитские замашки, наплевательское отношение к чужим правам и злостное нарушение личного пространства плохо сочетаются с учебой на защитника человечества. Кто бы мог подумать?

Кроу до сих пор с теплотой вспоминал то время. Лучшие, самые счастливые четыре года. Место, где он встретил свою первую, неразделенную любовь и лучшего друга. Где каждый день был наполнен смехом, желаниями, возможностями, развитием. Где у него проявились амбиции, желание стать сильнее, но нашлась и высшая, несвязанная с эгоизмом цель.

Где злая, сучья настороженность сумела исчезнуть из глаз его любимой сестры, постепенно смениться на женскую мягкость. Пусть грубая, колючая оболочка и осталась на прежнем месте.

А потом все кончилось.

Не сразу. Выпускной оказался наполнен слезами, обещаниями и клятвами "навсегда". Они дружили не только меж собой: компания была куда шире. Большая часть не выдержала проверку временем, хотя с некоторыми они общались до сих пор. Особенно с такими же Озлюминати. У других все закончилось в первый же день взрослой жизни. Некоторые продержались дольше, но не намного.

Команда Бранвенов, Тайянга и Саммер не распалась сразу после выпуска, как множество других групп. Члены команды STRQ продолжали ходить на миссии вместе, заработали себе определенную репутацию, умножали ее месяц за месяцем.

И постепенно ожесточались. Узнавали об изнанке мира. Удар за ударом медленно подтачивал их силы, мораль, готовность идти до конца. Они присоединились к Озлюминати полным составом. Продолжили нести на себе бремя мира.

Королева всех гримм, Салем, ее тайные ордена и культы по всей стране, желание разрушить мир, чтобы построить все заново и скроить человечество по удобным именно ей лекалам.

Их долг оказался куда важнее и почетнее, чем предполагали будущие охотники в момент поступления. И все же. Что же узнала Рейвен? Что случилось настолько важного в той миссии, что она целый месяц молчала и только срывалась в криках на любого, кто захотел бы обсудить с ней произошедшее. При этом постоянно обвиняла Озпина.

А потом она словно бы сделала свой выбор. Успокоилась, перестала бросаться на друзей и семью диким зверем. Спорила более мягко, без надрывного напора. Будучи беременной, согласилась на предложение Тайянга, и Кроу тогда снова ощутил счастье. Он выступал шафером на свадьбе своего лучшего друга и единственной сестры.

Когда родилась Янг и измотанная мать передала ему племянницу на руки, он заплакал от счастья. Он поклялся себе, что станет самым лучшим дядей на свете, защитит и укроет этот сверток чистой, возвышенной радости от всех невзгод.

Его помощь потребовалась так скоро…

Рейвен точно подменили. Если раньше ее разговоры списывали на гормоны, на беременность, на страх за будущее ребенка и она, казалось, сама не хотела настаивать, то сейчас все стало намного хуже. Рей все чаще бросала Янг на попечение мужа, брата или названной сестры, уходила на миссии, толком не оправившись от родов. И обвиняла, обвиняла Озпина.

С каждым днем, слова звучали все громче, все ожесточеннее. В гибели каждого соратника, члена Озлюминати, или даже простого охотника, она винила Озпина и развязанную им войну с самым могущественным существом Ремнанта. Бессмертным и неуничтожимым, хотя Рейвен отказывалась говорить, откуда она взяла эти бредни. Кроу верил: неубиваемых людей не существует, даже если они - Боги.

Закончилось это все скандалом во время одного из собраний. Рейвен громко хлопнула дверью и больше никогда туда не вернулась. Она пыталась убедить их, приводила разные аргументы, доказательства, что Салем неуязвима, что Озпин не говорит им правды, использует, как пешек.

Теперь он понимал: пусть Рейвен и заблуждалась, но она искренне хотела их спасти, защитить, в меру своего понимания. Тогда он не догадался ни о ее мотивах, ни о надеждах или страхе. Он разозлился до полной потери контроля. За несправедливую клевету, за плевок в лицо человеку, который дал им все и даже больше.

Никто из них не поверил Рейвен. Они правда пытались, но…

Она ушла рано утром, когда Тайянг и Кроу заснули, утомленные вчерашними криками, а Саммер сидела с ребенком в детской.

Рейвен вернулась в племя. В среду мерзких, жестоких ублюдков. Бросила свое дитя, свое сокровище, свое искупление. Этого Кроу не простит ей никогда.

Но он все еще пытался ее вернуть. Все еще хотел восстановить хотя бы частичку тех отношений, что были у них до всей этой размолвки. Пускай, сестра с Тайем больше не сможет быть семьей. Наверное, это и к лучшему. Саммер куда больше подходит на роль любящей жены. Однако Рей может, должна вернуться. Ради своей дочери, ради тех отношений, что имелись до этого. Ради родного, гримм ее подери, брата!

Он захотел вернуть ее далеко не сразу. Месяцы шли за месяцами, а черное предательство волновало его чувствительное, совершенно не подходящее ветерану сердце.

Тучи перестали сгущаться после свадьбы Саммер и Тая. Не передать словами, как завидовал он лучшему другу. Не передать словами, как он был счастлив за него и за лучшую подругу - сестру во всем, кроме крови. Давно уже ушли те яркие чувства, которые он скрывал от Саммер, но его привязанность к остаткам команды только росла.

Они искренни считали его семьей. Точно также, как думал о них и сам Кроу. Только отношения с ними двумя, да еще немного с Озпином и его орденом, продолжали держать его на плаву. Они, да старый-добрый алкоголь, на который он пристрастился после смерти одной славной, героической охотницы…

Он заплакал второй раз после рождения Руби, еще один маленький комочек счастья и желания жить для своего дяди. Также, как и с Янг ранее, он держал ее в руках, и решимость горела в нем со всей мощью открытой ауры.

Годы спустя раны зажили достаточно, чтобы попытаться снова навести мосты. Вернуть блудную дочь обратно в семью, пускай и на других правах. В этом не было его заслуги. Ни в прощении, ни в поисках. Кроу давно уже оставил надежду и встречался с Рейвен только по указке Озпина.

Ну, как встречался… все их встречи заканчивались одинаково: густопсовым лаем друг на друга, голословными обвинениями - гнев и обида на родную кровь поверх реальных проблем. Они расставались, чтобы встретиться в таком же стиле спустя несколько месяцев или вовсе лет.

Племя ненавидело Кроу - он отвечал им тем же. Избивал дозорных во время прибытия, самовольно врывался внутрь, оскорблял и провоцировал ублюдков. Здесь нечем гордиться - он лишь мстил таким образом сборищу агрессивных ничтожеств, которые пусть не отняли у него сестру, но дали ей место и возможность уйти.

Иногда, в самый темный час, он хотел дождаться, пока Рейвен уйдет по делам, и устроить на них массовую облаву. У него имелись связи среди мистральских охотников, а также бойцов из вольных фем, подотчетных столице только на бумаге. Во главе пары дюжин охотников, он мог выжечь эту гниль за считанные часы. Его останавливала не реакция Рейвен, пусть ненавидит его за это, плевать.

Он боялся поставить сестру перед окончательным выбором. Ее порталы. Она почувствует, если с бандитами будет что-то не так. Что она станет делать, когда охотники начнут уничтожать ее племя? Отойдет ли в сторону? Попытается вывести остатки? Или… начнет драться насмерть, без оглядки на прошлые заслуги или принадлежность к братству.

Меньше всего на свете Кроу хотел бы увидеть третий вариант воочую. Или окончательно превратить сестру в отверженную, одного из ощепенцев с розыскных плакатов и надписью: "only dead".

Поэтому, он с радостью делегировал почетную обязанность убедить Рейвен другому человеку. Они договорились с Саммер, что отправятся на ее поиски, когда охотница вернется с миссии. Рейвен полностью свела контакты на нет только с ним и с Тайянгом. Она продолжала общаться с подругой. Пускай редко, пускай холодно и с урывками. Но не рвала связь окончательно.

А потом не вернулась с задания Саммер и мир треснул. Он плохо помнил ту минуту, тот час, тот день, когда узнал о произошедшем. Когда на свиток упало будничное, системное сообщение.

"№43522901. Уведомление о возможной гибели. Охотница: Саммер Роуз. Категория: мастер. Подтверждение смерти: отсутствует. Вы указаны как контактное лицо. Отправьте цифру: "0" на этот номер, если вы больше не хотите получать уведомления о состоянии Саммер Роуз".

Он разбил свиток быстрее, чем мысль успела дойти до мозга. Разбил от всепоглащающего, резкого ужаса, агонии, крушения планов и надежд, когда пол уходит из-под ног, а организм трусит, словно от тяжелой температуры.

Нет. Не может быть. Он просто не разглядел сообщение толком. Просто увидел в нем то, что всегда боялся. То, чего не может быть на самом деле.

Он побежал в дом семьи Сяо Лонг и там встретил бледного, без кровинки в лице, лучшего друга. Его руки тряслись сильнее, чем во время рождения второй дочери, а взгляд блуждал, как у сумасшедшего.

- Это же не так, да? Это ошибка! Она не могла просто…

Свиток выпал из его рук. Тай прислонился плечом к дверному косяку и заплакал навзрыд. Кроу смотрел на него и не мог произнести ни слова. Он задыхался, легким не хватало воздуха. Он скреб пальцами грудь и хрипел, а из-за спины блондина смотрели на них в страхе и непонимании две крохи: Янг и Руби.

Кроу бросился бежать в ту же минуту. Превратился в птицу на глазах пораженных племянниц и полетел к Озпину. Нельзя терять ни минуты. Это все какая-то ошибка. Или просьба о помощи. Саммер могла быть еще жива. Если бы он знал, где именно она выполняла миссию, если бы он пошел с ней тогда, наплевав на намеки о непыльной работенке в Сигнале…

Озпин в тяжелом, выматывающем разговоре разбил все его надежды и выстроенную стену неверия, отчаянного отрицания реальности, пусть и максимально мягким способом.

Пошла трещинами и разбилась иллюзия счастливой семьи. Никогда больше он не услышит ее счастливый смех, не обнимет ее после миссии, не начнет ворчать после целого часа непрерывной трескотни одной болтушки.

Не будет больше резких, ожесточенных спаррингов на грани и веселой, благодарной улыбки после. Не будет глупых, но искренних подарков на день рождения и Новый Год, никто не станет зудеть под ухом о желании погулять на его свадьбе и пытаться познакомить с незамужними подругами. От последней он смог сбежать только с помощью превращения в ворона…

Теперь балом будет править равнодушие и холод. Лидер команды STRQ никогда не вернется домой.

Он не утонул в алкоголе окончательно, только чтобы не дать его лучшему другу утопить себя раньше. Набил ему морду, когда тот три дня пролежал в кровати с пустыми, красными глазами и старым плащом жены на плечах, выволок из дома и пнул его готовить обед.

Тайянг больше не улыбался. Механически делал работу по дому, то немногое, что еще был в состоянии сделать, механически ходил на занятия в Сигнале, пока позавчера его насильно не выставили в оплачиваемый отпуск.

Механически стоял у пустой могилы на краю холма с видом на море, где любила встречать закаты их погибшая подруга.

Впервые Кроу задумался о цене, которую приходится платить за противостояние с Королевой гримм. Впервые он не мог сходу отбросить горькие, злые, надрывные фразы, брошенные ушедшей сестрой.

Он погрузился в работу. Он мотался по всему Вейлу, уничтожал монстров, уходил, не дожидаясь благодарности, покупал свитки и ломал их в тот же день из жалкого, беспомощного страха увидеть новое сообщение.

Он пил так много, что забыл, когда в последний раз спал нормально, в квартире, а не пьяным сном в парках, скверах или дикой природе. Он перестал даже снимать квартиры в городах на миссиях.

Исчезли тихие, щемящие вечера у камина. Остыли и осыпались черными углями, пока не погас свет в глазах его племянниц. Он пытался поддержать их, правда. Но видел в глазах Руби отражение ее погибшей матери и стылая, звериная тоска гнала его обратно в поля, под зубы и когти Детей Ночи.

Он не мог больше заботиться о них. Янг. Славная юная Янг взяла на себя все нужды, все утешение для младшей, шестилетней сестры. Он видел истощение и решимость на ее лице, больше подходящие взрослым. Ответственность, которой так не хватало ее матери. Видеть лицо юной Рейвен из детских времен с такими нехарактерными для нее эмоциями оказалось странно и больно.

Кроу думал, что хуже уже стать не может. Что самый темный час в его жизни успел произойти и теперь главная задача - собрать по осколкам себя. Собрать и сделать так, чтобы оставшиеся близкие не порезали о них руки.

Но он не справился, упустил момент. Кроу так погрузился в свою боль, что забыл, не проверил, не досмотрел за тем немногим, ради чего ещё следовало тратить силы на дыхание.

Когда он пришел в дом Сяо Лонг, такой опустелый, холодный, ставший ему чуждым и неприятным, то не обнаружил там никого, кроме заснувшего Тайянга. Две бутылки из-под виски валялись на полу, рядом с кроватью. Там же лежал и семейный альбом.

Он понял, что случилось непоправимое раньше, чем все детали паззла встали на место.

Кроу полетел в лес быстрее, чем когда-либо мог. Он летел, наплевав на препятствия, на опасность расшибиться о стволы деревьев, на любые предосторожности. Лишь билась в голове мысль: "только бы успеть, пожалуйста, хотя бы один-единственный раз…"

Он нашел их по ярко-красной тележке. Две маленькие фигурки, такие хрупкие, такие слабые рядом с огромной, уродливой урсой. Белая маска гримм нависала над детьми, пасть скалила клыки, лапа тянулась к Янг - та встала впереди маленьким, дрожащим ростком, защищая сестру.

Он убил чудовище, но десятки, сотни ему подобных один за другим вылезали из ночного сумрака. Нельзя позволить им драться рядом с беззащитными девочками. Он быстро добил парочку гримм на поляне и побежал вперед, убивать их у края. Встал нерушимой стеной между воплощениями жизни и смерти. Однако он был только один. Лишь сокрушительное чувство вины взялось за оружие вместе с ним.

Его лучшие, замечательные, самые любимые на свете племянницы едва не отправились вслед за своей матерью. Едва... но надолго ли хватит его защиты? Достаточно ли его сил, его жизни, чтобы разбить эту орду? Нет, чтобы защитить две беззащитные души за его спиной…

Он не мог убить всех. Прорыв одиночки - вопрос времени. Один-единственный гримм, которого он не успеет убить, станет последним.

Кроу не заметил, как рядом с ним внезапно оказался высокий, надменный охотник со странным аурным луком. Стало полегче. Стрелы добивали прорвавшихся тварей, стрелы ослабляли напряжение, давали возможность перевести дух, бить более выверенно и точно, без отчаянных попыток не успеть и дотянуться до всего сразу.

И все же, даже вдвоем их оказалось недостаточно. Сразу несколько альфа-гримм насели на него одновременно. Союзник отбивался от кролепиров и неверморов - мелочь буквально захлестнула его своим потоком и вот уже стрелы перестали падать рядом с Кроу, снова оставили его один на один.

Он не справился. Целая стая неверморов, во главе со старым, разумным альфа - гигантским вороном, смогла уйти от его клинка, пережить выстрелы винтовки. Твари устремились вперед не считаясь с потерями, полетели ровно к тем, ради кого Кроу продолжал свой безнадежный, неравный бой.

- СТО-О-ОЙ!!!

Его крик потонул в рычании гримм и грохоте винтовки.

- Путь связывания… Бьякутан Кёмон!

Он смог улучить только одно мгновение, чтобы оглянуться назад. Странный мальчик, ровесник Янг, стоял с длинным, изогнутым кинжалом в руках, синее пламя текло по нему и растворялось сполохами вокруг мрачной фигуры.

Круговой аурный барьер защитил их.

Гримм с агрессивным, озлобленным карканьем облепили необычную технику, лупили клювами, когтями и крыльями, но никак не могли добраться до живой плоти внутри.

"Спасибо, Братья, спасибо, спасибо…" - шептал он, пока темный ихор гримм брызгал ему в лицо, смешивался со слезами, горчил на губах, красил в неряшливый грязный цвет его недельную щетину.

Теперь нужно было как можно быстрее прийти на помощь, убить мерзких тварей. Неизвестно, сколько продержиться барьер. Неизвестно, насколько хватит энергии у малолетнего охотника

- Гаки Рэкко! - яркие зеленые лучи точно взорвали купол изнутри. Прорвались наружу испепелили разом всех мерзких тварей.

Не избежал этой участи и чересчур умный вожак стаи. И теперь Кроу мог видеть сквозь пронзительно чистый стеклянный купол своих племянниц: живых и здоровых. Видеть радостные улыбки на их лицах и хмурую сосредоточенность на лице Спасителя.

Да, именно Спасителя. Только так и никак иначе. Неважно, кто он. Неважно, по какой причине этот мистралец пришел к ним на помощь. Теперь у Кроу перед ним неизбывный, бесконечный долг, который он заплатит со всем возможным усердием. Сегодня незнакомец спас не две, а четыре жизни.

Нападение беовульфа заставило его вернуться в свой бой. Сейчас, с укрепленным тылом, с уверенностью, что его драгоценные племянницы будут в порядке несмотря ни на что, он ощутил резкий прилив сил. Снова пошла бесконечная бойня.

Особенно Кроу доставал один огромный урса. Ублюдок просто не имел других уязвимых мест, кроме головы, из-за своей прочной шкуры, а охотник никак не мог улучить времени, чтобы переключить меха-шифт с косы на винтовку.

Сюда бы

- Роза - здесь. Схема два!

Выстрел.

Залп чужого оружия на мгновение перекрыл звуки боя. Особо крупный Урса тут же лишился половины головы, стал заваливаться назад, ослабил давление на охотника. Он добил монстра тут же, по вбитым рефлексам, без раздумий и сомнений.

Тело подчинилось команде до того, как сознание узнало хорошо знакомый голос

Он оглянулся. В панике, в неверии, в отчаянной надежде.

Хмурый ребенок в поминальном мистральском халате продолжал держать Руби и Янг под аурным куполом. Об него точила зубы парочка беовульфов и одна Урса, однако барьер стоял нерушимо. Пылающий синим огнем меч незнакомца отсекал черные конечности, разрубал маски, проходил сквозь защиту, как сквозь воздух.

Сверху стрелял синими стрелами последний участник их странной компании, а рядом с ним…

Рядом с ним стояла со своей вечной ухмылкой Саммер Роуз и Расколотая Роза в ее руках курилась дымком.

- Заждался меня, засранец?! Мы еще поговорим дома о ваших с Таем залетах!

Она приземлилась рядом с ним, белый плащ струится позади победным знаменем.

- МАМА!!!

- САММЕР!

Их крики слились воедино.

Она лишь улыбнулась, поправила прядь, махнула дочкам рукой. И они встали, как стояли всегда. Плечом к плечу, против орды гримм. Кроу и Саммер, Провозвестник и Расколотая Роза. Черные ублюдки, после уничтожения всех альфа, не продержались и пары минут.

Лишь когда исчез последний гримм, а напряжение стало медленно, корабельной течью, покидать его избитое, измученное тело, он смог поднять глаза на девушку рядом.

Кроу открыл рот, чувствуя, как пересохшая глотка не дает выпустить весь тот легион мыслей, криков, надежд и подозрений. Как трясутся руки, но совсем не от алкоголя. Как туманит дыхание и сохнет на его лице темный ихор гримм, стягивает его на манер свернувшейся крови.

- Саммер… - он оглянулся на нее.

Дыхание металось испуганным зверем, напряжение боя выдалось таким интенсивным, что теперь он чувствовал, как шатается, ходит ходуном земля под ногами, а картинка в глазах двоится, чернеет по краям - типичный симптом аурного истощения.

- Это правда ты? Я не, это не иллюзия? Как… что… - он никак не мог сформулировать мысль, продраться сквозь сумбур, сквозь горячие, противоречивые эмоции, поверх привычной боли и смертельной усталости.

БАХ

Его неверие, его убежденность в собственной боли, в чьей-то злой, изуверской шутке покинули тело. Растворены одним милосердным ударом.

- Я здесь, я вернулась, плакса-Кроу.

В ее глазах стояли слезы, а лицо светилось той самой яркой, радостной, победоносной улыбкой, за которую он влюбился в нее десять лет назад. Прошедшее время нисколько ее не коснулось.

- Саммер! - теперь он поверил, поверил всерьез.

Кроу упал на колени, уткнулся в живот своей теплой, восхитительно живой сокомандницы. Прижался к ней, как они с Рейвен когда-то в детстве прижимались друг к другу в поисках тепла холодной мистральской зимой.

Он не верил, что все будет хорошо. Он пил, убивал гримм и постепенно терял всех, кто еще остался. Он клял судьбу, Ремнант и весь этот жестокий, Богами проклятый мир за отнятое у него. Но теперь, когда Кроу чувствовал в руках ее живое, мягкое, несмотря на мышцы, тело, вдыхал такой знакомый запах

Он думал, что родился заново. И теперь, в его новой, возрожденной жизни наконец настанет светлая полоса.

Кроу Бранвен

Руби и Янг в детстве

Глава 31

"Ах, так вот, как смертные испытывают неловкость. Словно ты лишний на чужом празднике жизни…"

Самое похожее, что Сэки когда-либо ощущал - сцены после спасения жителей дальних районов. Слишком слабые и бездарные для считывания реацу, обмена истинными намерениями со спасителями, слишком бедные, чтобы отблагодарить их продуктами, услугой или хотя бы комфортным размещением.

Они валялись у синигами в ногах, причитали о своей безрадостной жизни, живописали преувеличенные трудности с блеклой аурой, которая звенела от лжи, страха и подсердечной зависти.

Некоторые заходили так далеко, что предлагали им своих женщин. Идиоты со смертными замашками не знали, как противно сильным, возвышенным защитникам равновесия даже касаться этих серых, продажных существ с вибрациями алчности и безразличия. Уродство духовное в мире Сейрейтей всегда оборачивалось и уродством внешним. Ущербные души, что с них взять?

Сэки смотрел со стороны на того самого охотника, который стоял стеной между морем падших осколков душ и двумя детьми. Молодой, возраста Саммер, он ощущался слабым третьим офицером - значительно слабее Окумуры на момент службы в Тринадцатом Отряде, но совершенно точно сильнее его нынешнего гигая. Достойная конкуренция Саммер, Рейвен и даже Озпину. Неужели все охотники такие мощные?! Нет, он же помнил ощущение тех угасающих душ после того боя в пустыне. Да и Магнолия из Бикона имела резерв Пятого Офицера, а двигалась далеко не так технично и плавно, как этот Кроу, несмотря на превосходящий опыт. Кажется, ему просто везет на могущественных смертных.

- Саммер! Это правда ты… Ты вернулась! Ты живая!..

Охотник стоял на коленях, обнимал свою восставшую из мертвых подругу и рыдал, совершенно не стесняясь собственных слез. Вокруг громоздились трупы гримм. Они исчезали, медленно и неохотно, истаивали гнилостными миазмами, оставляли после себя лишь темный ихор, который щедро покрыл все пространство немаленькой поляны и ее периметр. Деревья, изрытая земля, остатки травы - все вокруг покрылось проклятой кровью этих существ, остатками их физического воплощения.

Все, кроме идеально чистого барьера Бьякутан Кёмон.

- МАМА!!! - две маленькие души заметили фигуру девушки далеко не сразу.

После атаки неверморов они следили только за своим спасителем. Наблюдали, внимательно и восхищенно, как под скупыми ударами клинка рвалась и расползалась проклятая плоть местных Пустых. Как Окумура Сэки раз за разом пробивал чужие маски, отскакивал под защиту барьера и повторял вбитые десятилетиями движения зандзюцу.

Лишь после того, как стих рев последнего гримм, когда замолчали винтовки и опустился клинок Аогари, девочки нашли в себе смелость подойти ближе, робко оглянуться по сторонам… чтобы сразу заметить гордую, живую фигуру их матери.

Неверие, отчаяние и боль от невозможной картины сменились осознанием, а затем сумасшедшей радостью. Так меняются времена года в старомодной пьесе. Эмоции высветлили их лица, убрали трагический надлом за считанные секунды. В отличие от охотника, они поверили сразу и безоговорочно. Ни капли сомнений в чуде: их погибшая мама вернулась домой.

Первой отреагировала Руби. Малышка с серебряными глазами бросилась к стеклянной пленке барьера, прошла сквозь кидо без раздумий и сомнений своей более старшей сестры. Блондинка на мгновение помедлила, прикоснулась рукой к стенке купола, надавила, закусив губу. Руби побежала вперед - неуверенно и безыскусно. Так ходят по Сейрейтей новорожденные души, когда исчезнувшая память смертной жизни еще не успела избавить их от своего остаточного влияния.

- МАМА!!!

Янг побежала вслед за ней, быстро нагнала сестру. Они врезались в Саммер и Кроу вместе, одной пестрой горсткой счастливого смеха, фантомной боли, облегчения и насущной потребности.

- Янг! Руби! - охотница приложила ладонь к дрожащим губам, по глазам потекли слезы.

Она не успела нагнуться: дети обхватили ее ноги, испачканного в крови монстров Кроу, опущенный топор Расколотой Розы. Они плакали, они смеялись, они просили ее больше никогда не покидать их - щебетали разрозненными, глухими словами посреди всхлипов и сбитого дыхания.

Сэки смотрел на них и чувствовал, как его губы растягиваются в нехарактерно мягкой улыбке. В прошлой жизни он так редко видел подобные сцены! Синигами почти не ошибаются, когда говорят о чужой смерти. Слезы всегда ассоциировались у него со скорбью. Никто не плакал от радости после боя, когда видел чудом выживших товарищей. Они молча кивали головами, иногда делились впечатлениями после, но на этом все. Мертвые не возвращались домой. В Сообществе Душ, несмотря на его мистическую природу, не осталось места таким чудесам, как сегодняшнее воссоединение.

Спустя почти четверть часа, эта сцена подошла к концу. Девочки постепенно успокоились, обмякли, стали клониться к земле, как налитые соком фрукты. Саммер взяла зевающую Руби на руки, пока Янг тесно прижималась к ее бедру на манер духовного клинка. Кроу тоже пришел в себя достаточно, чтобы отпустить подругу, смущенно прокашляться, вытереть слезы грязным рукавом.

- Спасибо, что ты живая, Саммер, - в который раз повторил он, а потом удивленно моргнул, когда квинси на макушке дерева буднично растворился в одной пламенной вспышке.

- Что за…

- Это проекция, - махнула она рукой, - ну, знаешь, как у Николаса Шни и его дочери.

- А-а-а… проявление того охотника? - он кивнул на купол, за которым все еще стоял Окумура Сэки.

- Что-то вроде, - неопределенно протянула охотница, а затем сузила глаза.

- Почему от тебя пахнет алкоголем, Кроу? - обманчиво мягко спросила его Саммер, - и где мой муж?

О, Сэки помнил этот тон. Примерно таким же она спрашивала его, почему на ее бедрах обмотанная ткань вместо нижнего белья или юбки. Вот только, в отличие от синигами, Кроу не мог быстро вбежать по стене и ухватиться за крепеж для люстры.

- Папа спит. Ему было плохо и он опять пил лекарство, - сдала своего отца маленькая Руби, а затем зевнула и прижалась к маминой щеке, - ты дома, значит, он теперь будет здоровым?

- О, определенно будет, - обманчиво мягким голосом ответила Саммер, - только сначала ему станет немного больно.

А потом без перехода выбросила вперед свободную руку и схватила друга-охотника за ухо.

- Ай-ай-ай, Саммер, отпусти, чтоб тебя! - взрослый, сильный охотник заблажил хуже пьяного капитана Кёраку и начал нелепо подскакивать с вытянутой в сторону подруги шеей.

- Я тебе дам, отпусти!!! - взревела она, - чем вы тут без меня занимались, кретины?!

Янг рядом истерически хихикнула, а затем рассмеялась здоровым, искренним, облегченным смехом ребенка, чьи проблемы вдруг решились самым волшебным образом.

- Ай! Саммер! Все не… да прекрати ты уже! Стой! Уф, ай, я ранен, мне нельзя, ой, только не туда, держи свои каблуки при себе, а-а-а!!!

Даже избиваемый градом ударов злой, как старейшина гримм, сокомандницы, он не мог стереть с лица счастливую улыбку.

- Сэки! Подойди к нам, - позвала она его странно нежным голосом, когда запал иссяк, а охотник стонал у ее ног и расслабленно глядел в ночное небо.

Окумура отменил свой барьер: тот исчез с мелодичным, волнительным перезвоном. Он привычно просканировал местность - ничего, все ближайшие гримм уничтожены их командой, и только после этого направился к своему временному командиру.

- Спасибо, что помог нам, что помог мне… снова, - на ее глаза опять навернулись слезы, - если бы не ты, если бы

- Мы пришли вовремя. Прекрати, Саммер, это мой долг, - отмахнулся он, однако на душе разлилось приятное тепло.

Такое знакомое по любимому, родному Тринадцатому Отряду, и такое чужое, новое, нет, просто основательно забытое. Словно он действительно попал в семью - как в той, самой первой жизни. Ценил ли он тех людей из своего первого смертного существования? И если да… то как мог забыть их так просто?

- Нет, ты не сможешь отмахнуться от меня своим долгом, мистер! - она шагнула вперед и крепко прижала его. К себе и к остальным своим детям.

- Самое время для знакомства, - подмигнула она Янг, пока Руби с возрастающим любопытством пялилась на синигами.

- Третий Офицер Тринадцатого Отряда, Окумура Сэки, - чопорно представился он, как представлялся всегда - синигами, простым душам или даже разумным Пустым.

В этот раз Саммер почти смогла сдержать свой вздох, зато внимание и интерес со стороны детей выросло еще сильнее.

- Меня зовут Янг. Янг Сяо Лонг. Спасибо что спас нас, герой, - блондинка улыбнулась ему светлой, радостной улыбкой.

- Я - Руби. Руби Роуз. Привет, - маленькая брюнетка помахала ему своей ладошкой и смущенно спрятала лицо за прядью своей матери.

- Ага, спасибо, что спас моих племянниц, Окумура Сэки. Меня зовут Кроу, Кроу Бранвен. Я в неизбывном долгу перед тобой за сегодняшнее, - мужчина резко потерял все свое игривое настроение.

Сэки видел, как важно то, что он пытался сказать. Разговоры про "неизбывный долг" ощущались не просто словами - Окумура уже видел такой взгляд. Этот человек, с виду несерьезный и безответственный, приложит все свои силы на выполнение просьбы синигами. Любой просьбы, лишь бы она никак не вредила его близким. Сильный, невероятно полезный союзник, лишь немного уступающий Рейвен.

- Я сделал это не ради благодарности, но я принимаю твой долг, Кроу Бранвен, - уважительно кивнул ему Сэки.

- Хорошо, - расслабился охотник.

Наверняка он ожидал, что Окумура начнет мямлить, отказываться или отшутится какой-нибудь ерундой. Но он не мог так оскорбить своего будущего брата по оружию.

- Бу-у, не будьте такими серьезными, вы двое. Сэки - расслабься, мы скоро придем домой, - вмешалась охотница, а затем рассерженно зашептала своему приятелю - не потакай ему! Мальчик и так слишком серьезный все время.

- Мальчик? - захлопал глазами Бранвен.

- Ты что, не видишь? Ему всего восемь, - закатила глаза Саммер, пока ее дети следили за бесплатным представлением.

- Мне сто сорок лет, - привычно поправил ее Окумура.

Нет, он понимал, что смертным тяжело поверить в такой срок, но что ему делать? Лгать? Неприемлемо. Сократить до пяти или шести десятков? Та же самая ложь. Просто не называть? Тогда все так и будут считать его ребенком. После его слов, верят глупые души или нет, всегда появляются сомнения, а отношение перестает быть настолько снисходительным.

- Тебе сто сорок лет?! - выпучил глаза Кроу, и поднялся на ноги из своей сидячей позы, - ты из какого-то дальнего племени или это эффект Проявления?

Ах, наконец-то правильная реакция. Как же долго он ее ждал! Окумура едва не прослезился.

- Кстати, только сейчас понял: у тебя закрытая аура! И этот меч… У НЕГО ОТКРЫТАЯ АУРА?! Какого х, эм, - он оглянулся на племянниц, - какого гримм?!

Кроу аж подпрыгивал на месте от любопытства, изнывал от количества вопросов, которые роились у него в голове рассерженными осами. Окумура буквально видел, как тот пытается найти ответы, но не может и потому все сильнее жаждет услышать объяснения.

- Я - синигами. Бог Смерти. Так получилось, что я упал в Разделитель Миров и очнулся уже в вашем Мире Живых, - пояснил ему воодушевленный Сэки.

- А-га… черт. Бог Смерти, реально? Ты типа забираешь души в Рай? Или Ад? Или, эм, что там делают Боги? Меч твой тоже оттуда?

- Кроу! - удивленно воскликнула Саммер и открыла рот для новой порции своей глупости, однако Сэки быстро оборвал ее:

- Не такой Бог, - покачал головой синигами, - Богами у нас называли просто сильные духовные сущности. Я из организации Готей-13, что стоит на страже Сообщества Душ. Наше предназначение - защита равновесия. В основном, борьба с Пустыми… с гримм, а также с теми, кто пытается присвоить себе силы гримм или уничтожает души.

Бранвен на секунду замер, пока осмысливал чужой ответ, затем вздохнул, потер виски, пробормотал что-то насчет унылого посмертия, а потом:

- Вот дерьмо… мне стоит выпить, - он потянулся к фляжке, но Саммер молниеносно вырвала ее из его дрожащих после напряженной битвы рук.

- Кроу! - громко возмутилась она.

- Что, Саммер! Не каждый день ты приводишь в дом Бога Смерти!

Охотница вздохнула так громко и недовольно, что ее товарищ сделал опасливый шаг назад.

- Я тебе потом объясню. Не нужно воспринимать все так буквально.

- Да что там объяснять, Саммер?!

Она только закатила глаза, цапнула его за руку и оттащила за дерево. Окумура постоял в раздумьях - стоит ли ему идти за ними и не дать Саммер перевербовать единственную адекватную душу в мире Ремнанта или нет? Однако потом решил не вмешиваться сильнее. Смертных слишком легко перегрузить непривычными сведениями. Сейчас Саммер уже ни в чем его не убедит, а потом у синигами будет достаточно время, чтобы закрепить успех.

- Ты правда Бог Смерти? - блондинка отошла от матери и притащила на буксире сестру, которую держала за руку. Саммер пришлось ссадить ее, чтобы донести до приятеля свое ценное мнение относительно реальной биографии Сэки.

- Абсолютная правда.

- А скажи что-нибудь богосмертное!

- Что? - он подумал, что ослышался.

- Фу, ты даже этого мема не знаешь? Боги не любят следить за людьми? - захихикала блондинистая егоза.

В отличие от своего разумного и адекватного дяди, она ни на сен не поверила в его историю. Скорее, как Камелия ранее, стала считать фантазером. Но, стоит признать, без единой капли негатива в его адрес.

- Что такое мемы? - вздохнул Окумура.

И почему детям так нравится приставать к нему со всякой ерундой?

- Янг! Не трогай Сэки. Боженька Смерти спас нас! - подергала Руби руку сестры.

- Аха-ха, - неловко улыбнулась блондинка, - ты права, я…

- Не нужно, - покачал головой Третий Офицер, - я сделал то, что должен. Не надо относиться ко мне по особенному. Тем более, ваш дядя взял долг на себя.

- Ага, дядя любит брать долги. Только не любит отдавать, - легко согласилась блондинка и снова засмеялась.

Казалось, она скоро лопнет или взлетит над землей: так сильно переполняло ее счастье. Янг постоянно улыбалась, пыталась шутить и, казалось, не особо осознавала мир вокруг, чересчур потерянная в радостном томлении.

Они снова облепили Саммер, когда она вернулась со своим товарищем на буксире. Тот не выглядел убежденным: скорее стукнутым или блаженным со своей улыбкой - неуместной на помятом, испачканном черной кровью лице. Кстати о нем.

- Хм. Кроу. Знакомое имя. Где я его… а, ты же вор конфет! - Сэки вспомнил рассказы Саммер и Рейвен об учебе в Биконе.

И там постоянно фигурировал некий комедийный персонаж с птичьим именем. Окумура подозрительно сузил глаза и сказал совсем не дружелюбным тоном, - ты не сможешь забрать мои также легко.

Маленькая девочка рядом с ним в ужасе округлила глаза и спряталась за спину более взрослой сестры.

- Не-е-т, только не конфеты! Ты уже воровал печенье, дядя Кроу!

Охотник застыл с раскрытым в возмущении ртом.

- Чему ты учишь детей, Саммер?! И зачем ты рассказала эту хрень Богу Смерти?!

- Ха-ха-ха, - искренне рассмеялась брюнетка.

Они добирались до дома целых сорок минут, в отличие от дороги в лес, которую Сэки и Саммер преодолели быстрее, чем за десять. Руби давно уже спала в тележке - ее катил Кроу. Старшая сестра шагала рядом - ладонь в ладони матери, и нежно гладила младшенькую по волосам. Периодически она смотрела вверх, на профиль Саммер, находила глазами эмблему на плече белого плаща, скользила взглядом по кроваво-красным кончикам темных волос, расплывалась в неверящей улыбки и принималась дергать их руки туда-сюда в очередном приступе радости.

Вскоре показался бревенчатый дом их семейной пары.

Саммер осторожно выпустила ладошку дочери, погладила ее по голове, затем решительно зашагала вперед, к дебелой двери. Она толкнула ее, прошла внутрь дома, остановилась в центре - рядом с лестницей на второй и дверями на кухню, в гостиную и детскую комнату. Громко, шумно набрала в легкие воздух, после чего

- ТАЙЯНГ СЯО ЛОНГ!!!

Руби и Янг

Саммер Роуз и Рейвен Бранвен

Глава 32

- Спасибо, что спас ее, Сэки!.. *шмыг* Их всех… - Тайянг прерывисто вздохнул, вытер плечом сопли, а затем снова начал свою мантру, - спасибо, спасибо, спасибо…

Синигами неловко вздохнул, похлопал его по чистому плечу с намеком, но стоящий перед ним на коленях высокий блондин не обратил внимание и на предыдущий десяток невербальных сигналов. Тайянг Сяо Лонг стискивал его достаточно бережно, чтобы не причинить мелкому телу серьезных неудобств, и достаточно твердо, чтобы вырваться из объятий без применения демонической магии оказалось практически невозможно.

Реацу мужчины ощущалась примерно на ранге четвертого офицера, структуризация говорила о том, что он - боец ближнего боя. Нечто похожее Окумура мог чувствовать от того фонтана телесной, природной мощи и околпаченных свинцовыми кастетами кулаков Мугурума Кенсея. Первого, павшего от пустофикации капитана…

Он поморщился от неприятных ассоциаций и все же выпутался из драконовых объятий Сяо Лонга одним слитным, напитанным рейши движением. Пришлось задействовать малый комплекс. Оно того стоило: люди вокруг выглядели впечатленными: он выскользнул, точно намазанный маслом.

Тайянг пару секунд недоуменно пялился на Окумуру, заем неловко, растерянно рассмеялся, с трудом поднялся на ноги. Он подошел к столу. Неловко, виновато погладил сопящих дочек, затем направился к Саммер, которая стояла у плиты, обнял ее сзади с мечтательным вздохом.

Они собрались на кухне спустя добрых полтора часа выяснения отношений, а Сэки наблюдал за их семьей. Смотрел, как Саммер возвращает в этот дом жизнь, на глазах делает его уютным и теплым, в противовес той тревожной опустошенности их первого визита. Как девочки и Кроу наперебой, взахлеб, путая слова и сбивая друг друга, рассказывают отцу и другу, но тот почти не слушает. Как Сяо Лонг то с пьяной, мечтательной улыбкой пялится на свою жену, то гладит детей, то стискивает синигами в свою змеиную хватку, чтобы благодарить ровесника своей дочери раз за разом, как заведенный.

В таком состоянии Тайянг не воспринимал нормально большую часть обращенных к нему слов, личность спасителя, его рост. Только две мысли занимали его тяжелую голову: возвращение Саммер и выживание дочерей. Впрочем, обе его дочки тоже не собирались ни о чем разговаривать: они хвостиком ходили за матерью, цеплялись за ее руки и ноги и переглядывались друг с другом, точно кладоискатели, только что нашедшие карту сокровищ.

Сэки вздохнул, покачал головой, все же присел на табурет, пока Саммер пыталась приготовить хоть что-то удобоваримое из мешка с уродливыми серо-коричневыми клубнями, свиной ноги в холодильнике и целой кучи нетронутых специй. Четверть часа назад она сдалась, поэтому нарезанные и очищенные клубни просто бурлили в гигантской кастрюле вместе с огромным куском мяса и остатками других продуктов, найденных по всей кухне.

Воцарилось усталое, но комфортное молчание. Тайянг прижался к жене, положил голову ей на плечо и тихо раскачивался взад-вперед, пока она то шутливо грозила ему половником, то грустно гладила засаленные, торчащие в разные стороны волосы. Взбудораженные ранее дети тихо дремали на диванчике за кухонным столом, трогательно прижавшись друг к другу. Кроу откинулся на стуле и зажмурил глаза, по лицу блуждала мягкая, уютная улыбка, странно неуместная на его исчерченном горем, заросшем неровной щетиной лице.

Окумура прислонился плечом к широкому окну. Стекло не давало рассмотреть очертания ночи за окном. Вместо этого оно упрямо показывало блеклое, нечеткое отражение комнаты, силуэты людей в ней и фигуру самого Сэки. Хотелось думать, что он изменился, но нет - общие черты лица и возраст оставались теми же. Восьмилетний гигай, ровесник старшей дочери Саммер.

Синигами скосил взгляд на присмиревшего Тайянга и невольно улыбнулся, когда вспомнил, как охотница залетела в дом. Она обрушилась на собственное жилище смертельным ураганом, вихрем высших заклинаний Пути Разрушения.

Выволокла своего пьяного, заспанного, ошарашенного мужа прямо из спальни, отбилась от всех его рефлекторных ударов, погнала мужчину пинками в душ, после чего долго держала голову под холодной водой, пока тот не начал отфыркиваться, кашлять и вырываться из ее рук. Только когда блондин очнулся достаточно, чтобы задействовать ауру сознательно и оттолкнуть от себя чужие руки…

Он выпрямился, оскалил зубы, бросил злой, затуманенный гневом взгляд на вторженца

- Са-Саммер!..

Окумура первый раз видел, как эмоции преображают лицо. Как человек из угрюмого, сломанного механизма становится чем-то большим. Тем самым сосудом для души, отражением уникальной, неповторимой личности внутри телесной оболочки.

- Ты мне чудишься, ты мне снишься, так не бывает… - хрипел он тогда, а его руки дрожали, как дрожит свеча на ветру.

- Она живая, Тай, она живая, - Кроу поддерживал его за плечо и хрипел рядом - оба не могли нормально стоять без чужой опоры.

Один из-за крайней усталости и нескольких неприятных ран. Другой - от принятой недавно ударной дозы алкоголя и пьянящего облегчения, эйфории, а также сокрушительного чувства вины, когда он увидел пятна характерного ихора гримм на одеждах своих дочек.

- Какой же ты еще ребенок, Тай… - Саммер держала его в объятиях добрые четверть часа.

Кроу поддерживал с другой стороны, радостные Янг и Руби вертелись между ними, цеплялись за руки и одежду.

Сэки стоял рядом и улыбался, а потом Саммер носилась по дому рассерженной Богиней мести, настоящей инкарнацией первой кенпачи Ячиру. Она успела успокоить девочек, быстро переодеть их в домашнее, попутно побить мужа половником, добавить сокоманднику и раздать Ценные Указания.

Когда суматоха улеглась, они отправились на кухню. Девочки успели тихонько заснуть, пока охотница скомкано представляла его, а Кроу добавил несколько слов о произошедшем на той поляне.

- Третий Офицер Тринадцатого Отряда, Окумура Сэки, - как всегда четко и по делу представился он.

В отличие от большинства других людей, Тайянг и глазом не моргнул. Он кое-как отлип от жены во время представления, затем опустился перед ним на колено. Несмотря на во всех смыслах плачевное состояние, глаза смотрели спокойно и твердо, с удивившей синигами нежностью и щемящей, невыразимой благодарностью.

Окумура узнал это чувство. Когда-то, лет сорок назад, он точно также смотрел на Айзена, когда предатель помог отмыться от клеветы и стал ему верным другом. Не сам ли Соске организовал ту травлю?

"Теперь уже не важно…" - вздохнул про себя синигами.

- Рад познакомиться с вами, Третий Офицер, - в его голосе не нашлось места для смеха или снисходительности.

Тайянг не видел в нем взрослого, однако не стал он и смеяться над титулом, принял его с твердой уверенностью, как никогда не могли ни Саммер и Рейвен, ни Озпин и его присные.

- Спасибо, что помог спасти моих дочек, - он стиснул зубы от гнева - но лишь на себя самого.

- Он не просто помог, друг, - откликнулся с кресла безвольный Кроу, - он спас их. Я… я не успевал. Неверморы и… - он не договорил.

Привычным, ожесточенным жестом смахнул с бедра захватанную фляжку, свинтил крыжку большим пальцем

- СКОЛЬКО МОЖНО ПИТЬ, КРОУ?! - прошептала Саммер таким жутким тоном, что ее сокомандник выпучил глаза, как садовый гном с витрины магазина и с преувеличенной осторожностью закрутил фляжку обратно.

Ах, цивилизация. Крупный город, спокойный район. Магазины. Окумура с нетерпением ждал следующего дня, когда он сможет без помех отправиться на разведку новой локации.

- Это я конфискую. Тебя ждет очень тяжелый месяц абсолютной трезвости, приятель, - она забрала у него фляжку, но охотник совершенно не выглядел подавленным.

Месяц абсолютной трезвости предполагал живую подругу, этот месяц обеспечивающую. И на эти тридцать дней она будет в безопасности.

- Ты, наверное, уже устал от благодарностей, Сэки, но я повторю еще раз, - бледно улыбнулся Тайянг, пока с трудом отвлекался от милой семейной сцены, - Спасибо. За все сразу, что я знаю и про что еще не в курсе. Не буду говорить про долг, это и так понятно. Просто знай: с сегодняшнего дня, мой дом - твой дом. Твой и твоих родителей, если ты вдруг захочешь

- Тай! Насчет этого…

Саммер на секунду вышла из своего режима разъяренной жены, стала почти застенчиво мямлить нечто неразборчивое. Очень долго и очень упорно: с размахиванием руками, переходом с темы на тему и с тона на тон. Как ее муж смог вычленить в этом водопаде эмоций, сбивчивых выражений и смущенного хихиканья хотя бы одну внятную фразу - Сэки не понимал совершенно.

Его реакция вызвала в нем не меньшее удивление.

- Гримм меня задери, Саммер, - здоровый мужчина плакал навзрыд в плечо своей маленькой, хрупкой жены, - Если это условия твоего выживания, то я готов усыновить весь Тринадцатый Отряд и обеспечивать их едой до самой старости!

Сэки против воли улыбнулся, когда представил кучу суровых мужчин в черных халатах, которые торчат по всему дому, вылетают из окна или потолка, постоянно тренируются на заднем дворе, а потом срываются одной неостановимой ордой, чтобы снести волну тварей. Или всю еду, приготовленную плачущим мистером Сяо Лонгом.

- Спасибо, Сэки. Спасибо, что спас ее…

- Только не начинай снова, - закатил глаза он и все люди за столом синхронно фыркнули, даже маленькая Руби сквозь зевок. Для нее он за одно мгновение стал героем. Тогда, после возведения барьера. После уничтожения неверморов заклинанием Гаки Рэкко, после убийства гримм вокруг своим мечом, после их защиты. Последующие признания лишь укрепили малышку в этой неловкой для него убежденности.

Все те минуты, когда Руби не цеплялась за Саммер, она ходила за ним и просто смотрела: ярко, восторженно, как смотрят простые души на великих людей - капитанов или Главнокомандующего. На людей, достойных восхищения. Несмотря на высокую должность и приличный срок службы, он редко ловил на себе подобные взгляды в Сообществе Душ. Так что Сэки искренне не понимал, что ему делать с такой реакцией младшего ребенка.

Когда он пытался заговорить с ней, она лишь застенчиво пряталась за витающую в облаках блондинку, мать или дядю Кроу. Когда они встречались взглядами, Руби смущенно отводила свои платиновые омуты, но улыбалась и махала рукой. В итоге, Окумура решил плыть по течению - ждать, пока она заговорит с ним сама или перерастет свое не слишком оправданное восхищение.

А пока они сидели на кухне - успокоенные, умиротворенные. В редкой тишине, прерываемой только тихим бормотанием Саммер, вздохами ее мужа и бурлением еды на плите.

От вида семейства Тайянга, такого крепкого, такого чистого, ему вдруг стало грустно. Любящий отец, две прекрасные дочери, дядя - близкий друг и напарник с абсолютным доверием…

Куда больше того, что досталось ему самому. Окумура не помнил своих родителей из первой жизни. За полторы сотни лет в Сейрейтей эти воспоминания облетели и стерлись. иИсчезли, как медленно исчезают старые дома в заброшенных районах Руконгай.

Их заменили новые впечатления, затем обманчивая размеренность жизни, вынужденная борьба за место под солнцем, за свободу выбора, которая привела его в Академию. Сын мелкого дворянского клана, он помнил лишь озлобленного, постоянно пьющего деда с медным взглядом.

Из такой меди финикийцы делали быка для сжигания первенцев.

В отличие от своих двоюродных, троюродных и так далее братьев, никаких других, более близких родственников у Сэки не имелось. Так бы и просуществовать ему на должности мелкого бакалейщика, торгового представителя клана, но на фоне гнетущей ауры патриарха случился резкий рост реацу, и взгляд пятого офицера на пенсии слегка потеплел. Самую малость.

Что сказать про остальную жизнь? Что оказалась длинной. Только с однополчанами чувствовал он солидарность. Друзья из академии быстро погибли на миссиях или ушли в закрытые кланы, собственная угрюмость вылилась в жуткую, тревожную ауру. Ощущение реацу хорошо отгоняло как врагов, так и слабых союзников. Только Айзен и Шиба Иссин скрашивали его одиночество, а личный помощник, забавный лис Комамура, своей неуклюжестью, излишней правильностью и страхом не понравиться слегка отпускал сжатые в пружину эмоции. Ненадолго.

"Как же я тебя ненавижу, мой вероломный друг".

Хотя теперь, после смерти и перерождения в мире Живых, ему казалось, что Соске ненавидит себя куда больше, чем обманутые им люди…

"Гори в аду, никем не понятый предатель. Спасибо, что не стал убивать Бездаря и Лиса. Надеюсь, ты успеешь избавиться от маленького убийцы. Одержимость в его раскосых глазах совершенно иного рода, нежели жуткий прищур третьего офицера Куроцучи Маюри. Ичимару Гин должен умереть".

Он вздрогнул, когда голос Руби вытащил его из тяжелых мыслей.

- Мама, мама!

- Что, моя фасолинка? - обреченно спросила ее Саммер, а ее муж фыркнул ей куда-то в макушку.

Девочка только радостно зажмурилась, покачала головой и хихикнула, когда локон дремлющей Янг пощекотал ей щеку. Она делала так всю дорогу и то время в доме, когда взрослые ненадолго замолкали. Казалось, малышка просто наслаждается маминым голосом, но даже Сэки понимал, что все куда глубже. Она боялась и проверяла, наивно и нелепо, что ее мама все еще тут.

"Дети… сплошные комки эмоций", - подумал он и сам не смог понять, какие именно чувства вложил в свою интонацию, - "и я теперь ничем не отличаюсь от них в глазах этого глупого общества. Если бы только тот мудрец поверил мне… нет, это бессмысленно. Здешняя система строится не на прецедентной системе с кодексом вольно трактуемых правил, а на сложных, изощренных законах с вовлечением всех сфер общества. Индивидуальные случаи не пройдут барьер".

Неважно, сколько разумных он сумеет убедить в своей сущности - перед лицом государства он ничем не отличается от той же Камелии. И в этом крылись свои проблемы. Окумура служил третьим офицером Готей так долго, что давно уже забыл не только о том, как обращаться с детьми, тем более, как быть ими, но и особенности бытия простых душ, не обремененных вечной, изнуряющей ответственностью синигами перед Равновесием трех Миров.

Быть щитом от Пустых и провожать в последний путь погибших в бесконечной борьбе воинов совсем не то же самое, что утешать ребенка, испуганного пониманием, как близко мимо нее прошла смерть собственной матери…

Иногда Окумура казался себе каменным истуканом, безвольным в своей неподвижной оболочке. Сердце все еще билось, но он не мог двинуться, не мог найти слов утешения, не мог сказать про следующую жизнь и милосердный круговорот душ. Не столько потому, что не знал, имелось ли нечто подобное в новом мире, сколько из-за бесполезности такого утешения. Сакральное: "мы отомстим" или "она выполнила свой долг" никогда не делали лучше, но это все, что он мог предложить.

"Я должен меняться, но даже так - проще всего не допустить повторения. Это не Готей, а гримм отличаются предсказуемостью и слабостью. Их самая большая угроза - в численности".

Видит Король Душ, с этим можно работать. И в этот раз Сэки сделает все, чтобы никогда не допускать такой ситуации, когда кто-нибудь будет плакать у него на глазах о погибшем.

"Да, я спас их, как спас Саммер ранее. Но кто может поручиться… смертные тела такие хрупкие", - вздохнул он.

- Значит, останешься у нас, парень? - вдруг спросил его голос рядом.

Окумура открыл глаза. Возле него сидел на таком же табурете Кроу, меланхолично смотрел на воркующих супругов и тер небритый кадык.

- Останусь, - подтвердил синигами, - если это будет уместно… я несколько раз говорил Саммер про свой возраст.

- Ну, у тебя молодой вид, - хмыкнул Кроу.

Молодой вид… вот уж действительно, преуменьшение века.

- Так получилось. Я был чистой душой, а это, гм, нечто вроде гигай, - раздраженно ответил Окумура.

- Гигай?

- Да, тело для мира живых. Только это - настоящее. И я в нем застрял, - он с удивлением ощутил нотки жалоб в своем голосе.

- Так ты не против усыновления? - теперь Сэки видел, чем занимался Кроу.

Он осторожно выспрашивал "неизвестного охотника" о его отношении к ситуации. Хотел сгладить углы? Выявить потенциальную опасность или проблемы? Убедиться в чем-то другом? Непонятно, однако его мотивы скорее положительные, а здоровая подозрительность - это то, что можно только приветствовать.

- Я был против такого узаконивания, но… другие варианты еще хуже. А еще мне нравится Саммер. Я рад, что встретил ее...

"И спас" - повисло между ними неловкой недосказанностью

- Мне сложно доказать, но никаких темных мотивов

- Я знаю, - просто сказал Кроу.

- Знаешь?

- Конечно. Видишь ли, Сэки, я вырос среди тех еще ублюдков и рвачей, любителей наказывать слабых за слабость. Поэтому я прекрасно вижу, когда человек хочет обмануть или использовать другого. Считай это моим вторым Проявлением - без такой интуиции я бы точно не выжил. Так вот, ты настолько честный, насколько это вообще возможно для человека. Поэтому я не против. Черт возьми, Саммер и сама практически усыновила меня и Рейве… м-м-м, не важно, - он вздохнул.

- Я видел Рейвен. Она помогла нам с Саммер. Предлагала мне остаться у нее.

- Что? - Кроу сумел не закричать, однако удивление и скепсис на его лице проступили со скоростью чернил по мокрой бумаге.

- Она пришла на второй день моего путешествия с Саммер. Ну, бессознательной Саммер. Просто темная фигура в маске гримм выскочила из портала и принялась резать дыру в фургоне напротив бессознательной охотницы, которую я только что спас.

- Рей!.. - он хлопнул себя по лицу с такой болезненной гримасой, что Сэки на мгновение почувствовал духовной аурой горячий стыд и осуждение человека рядом с ним.

- И что случилось потом? Ты...

- Она победила. Но мы уладили разногласия. Давай, я расскажу эту историю потом? Я или Саммер, - Кроу неохотно, через силу кивнул.

Он все еще казался встрепанным и взбудораженным. Истории о сестре явно били по больному месту, особенно в ключе истории о находящейся при смерти Саммер.

- Что ты сам думаешь об этой ситуации с моим усыновлением? - спросил его Окумура с внутренним напряжением.

Однако Кроу не оправдал его ожиданий. Вместо того, чтобы попросить его держаться подальше от племянниц или предложить съехать в другой дом он лишь рассеянно улыбнулся и потянулся потрепать его по голове. Лишь в последний момент убрал руку да неловко хмыкнул.

- Я уже сказал: помогу тебе, чем смогу. Тем более… раз ты Бог Смерти, то в делах каких-то там людей ты не сильно-то от ребенка и ушел, - подмигнул Сэки этот красноглазый засранец.

- … Это справедливое замечание, - каких сил ему стоило не заскрипеть зубами - знает только Аогари.

- Мама-мама, - Руби проснулась, несколько минут смотрела на них с Кроу, а потом выскочила из-за стола, обняла ноги родителей своими маленькими ручками, - а можно боженька останется жить с нами?

Бранвен фыркнул синхронно со своим другом-блондином, Саммер хихикнула в кулачок.

- Да, моя радость. Можно. Мы уже решили это. Теперь Сэки будет твоим старшим братом. Только не называй его боженькой. Лучше - просто по имени. Хорошо?

- У меня будет старший брат?! - серебряные глаза сияли на ее лице сталью дзанпакто, когда Руби повернула к нему свою голову.

- Я… я могу называть тебя братиком? - она прикусила губу, но ее радость переборола застенчивость, - твое стекло было таким прочным! Ни одна птичка-гримм не залетела!

- Да, оно такое. Можешь звать меня, как тебе хочется… Руби, - сдался он, чтобы моментально попасть под атаку восторженных объятий ребенка.

- Ах, теперь я вижу семейное сходство, - произнес он куда-то в потолок, пока стоически принимал выражение чужой радости.

Ее объятия чувствовались почти как Саммер. Не на уровне физических ощущений, конечно. Просто одинаково искренний, сумбурный шквал эмоций, который сбивал с ног своей непосредственностью, невозможностью фальши. У его новой подруги, то есть, теперь уже приемной ма, нет, он не может произнести этот абсурд вслух, у Саммер объятия казались более понимающими, более направленными на человека. Тогда как Руби просто хотела поделиться своей радостью и счастьем с человеком перед ней, когда эмоций оказалось куда больше, чем способно вместить ее маленькое тело.

Не то, чтобы Окумура был сильно против. Он просто не знал как реагировать, не понимал, почему его приняли так легко и спокойно. Не только Руби, которую он осторожно гладил по голове, неловко и излишне осторожно, точно боялся навредить.

Кроу, который лишь хлопнул его по плечу, в ответ на предложение-просьбу Саммер. Тайянг Сяо Лонг, готовый объявить его почетным сыном, братом, другом и любым другим именем с соответствующими обязательствами, стоит только попросить. Руби, этот застенчивый комок радости, точно беззаботная, не знающая боли и грусти версия Саммер. Возможно, такой она могла быть сразу по прибытии в Сообщество Душ, когда душа лишается воспоминаний прошлой жизни.

Единственный, кто относился к нему если не настороженно, то хотя бы не так восторженно - это дочь Рейвен, Янг. Впрочем, пока делать выводы казалось преждевременно. Девочка все это время находилась в состоянии, близком к эйфористическому. Она порхала, отвечала невпопад, даже его самого поблагодарила на автомате. Она лишь ходила хвостиком за пришедшей из мертвых матерью, прижималась к ней, брала за руку, иногда плакала украдкой, когда взрослые отворачивались и не видели.

- Братик Сэки, - захихикала Руби ему в плечо и повторила еще несколько раз, пока сам Окумура лишь согласно мычал и продолжал гладить ее мягкие волосы, - а сестричка Янг говорила, еще давно, что я стану только старшей, а мне страшно быть старшей и не хочется. А теперь я все равно младшая, - улыбнулась она.

- Ужин готов. Кроу! Приведи уже себя в порядок, ради Братьев, из твоих царапин капает на стол! Тай! Ну, Тай, не сейчас. Иди, бери вилки с тарелками, - она коротко, жадно вздохнула, когда он долго и с намеком прижимался губами к его шее, потом толкнула локтем и ткнула указательным пальцем на шкаф с посудой.

- Сэки, ты не против…

- Я достану сладости, - кивнул он.

Делиться добытыми честным трудом конфетами не хотелось, но раз уж он каким-то образом вступил в семью. Или в "семью"...

"Хм, а семьями здесь, в Ремнанте, иногда называли кланы, почему-то с приставкой "преступные". Как вообще клан может быть преступным? Это или изменники, или… Не важно. Да. Не важно: клан, семья… или Отряд. В моем сердце навсегда останется Тринадцатый, но это не значит, что я не могу вступить в какой-то другой. Здесь, в семье Сяо Лонг, есть Кроу и Рейвен, совершенно не кровные ни Саммер, ни Тайянгу. Проще воспринимать предложение Саммер вступлением в новый отряд со странными правилами".

"Хорошая мысль, Окумура Сэки. Тогда тебе не придется сходить с ума, изображая из себя человеческого ребенка. Будь самим собой, а восприятие окружающих - это только их проблемы", - отозвался молчащий после хорошего боя дзанпакто.

"Боюсь, все не так просто, хотя в общих чертах ты прав. Хороший совет, Аогари", - согласился с клинком Окумура, пока бездумно шел к выходу за своими баулами.

Кстати, а куда он вообще положил свои вещи?

Момент тяжелой досады быстро сменился легкостью - дзанпакто буквально кинул в него воспоминанием. Ага, во дворе дома. Там, где Саммер не досчиталась тележки.

- Янг, солнышко, просыпайся мой дракончик, - охотница, тем временем, принялась нежно тормошить блондинку. Та морщилась, затем вздохнула, стала неохотно тереть глаза:

- Не сейчас, Руби, мне приснился такой замечательный сон, - бормотала Янг, пока пыталась сесть с закрытыми глазами, - как будто наша мама…

Она осеклась, глаза распахнулись резко, одним движением. Голова повернулась к Саммер, рот открылся, но дыхание сперло, не донеслось ни звука. Она лишь сморщилась, стиснула зубы, но безуспешно. Слезы бурным потоком полились из глаз юной Сяо Лонг.

- Ну-ну, не плачь, милая. Я никуда не денусь. Я рядом, это не сон.

- Не сон… - повторяла за ней Янг и цеплялась за плечи матери.

Наконец, они собрались за столом. Девочки вяло ковырялись в супе, жевали выловленное оттуда мясо, что успел настрогать Кроу из вареной ноги и клевали носом. Кроу с Таем. Разговор не клеился и Саммер решила взять его в свои руки.

- Так! - хлопнула она в ладоши, - а теперь начнем знакомство друг с другом!

Кроу с Руби и Тайянг с Янг

Глава 33

Окумура лежал и смотрел в незнакомый потолок. За широким окном тихо серебрилась ночь, светился сквозь занавески краешек ущербной луны Ремнанта, постельное белье пахло свежестью и дешевым, ненастоящим лимоном…

В соседней комнате раздавались приглушенные стоны, рычание и тяжелый скрип огромной кровати.

"Мне сто сорок лет, не считая проведенного времени в этом мире. Я пережил сотни Пустых, включая адьюкаса, десятки синигами-отступников, Айзена, засаду подчинителей и даже злость капитана Уноханы! Почему я теперь каждую ночь должен слышать именно это?!"

- О, Тай, дорогой…

- Будь проклята Богом Квинси моя приобретенная слабость в кидо… - захныкал он, как маленький ребенок, когда влажные шлепки стали еще интенсивнее. Путь Возвращения под номером 19 мог создать звуковую каверну, непроницаемую для акустической атаки сладкой парочки, но его контроль все еще оставлял желать лучшего.

Впрочем, сейчас он даже благодарен похотливым животным за стенкой, что они не дают ему спать, как все смертные. Иначе можно увидеть сны. В старой, покрытой рубцами душе всё ещё слишком много ужаса и боли - незаживающая рана предательства Айзена.

Регулярный сон может вытащить наружу все его темные чувства, вернуть их телу. Привнести баланс в детскую непоседливость, радость, жажду познания от физического воплощения и горечь утраты, боль, скорбь, подсердечную ненависть, тоску от его души. Мало помалу, такое регулярное усреднение превратит жизнь Окумуры Сэки в одержимость тренировками и озлобленность на окружающий мир. И меньше всего он хотел сейчас оставаться наедине со своими темными чувствами.

Сэки с неохотой покинул уютное гнездышко из тяжелого одеяла и мягкой подушки, рывком сел на постели, принял стандартную позу медитации. За последнюю неделю он уделял очень мало времени тренировкам - меньше, чем даже в первое время пребывания в Ремнанте, когда у него на попечении находилось бессознательное тело Саммер.

Последние дни превратились в сплошную беготню. Его "приемная мать" постоянно бегала по разным инстанциям, куда-то звонила, а затем срывалась вместе с Сэки вприхватку, дергала его то туда, то сюда, ездила по городу в воняющем пластиком и потом такси или переполненном автобусе. Ужасный опыт - во время этой беготни он увидел меньше города, чем если бы просто смотрел на него из окна дома семьи Сяо Лонг. Зато ощутил весь спектр запахов, всласть потолкался локтями и даже успел ощутить намерение погладить его по заднице…

Дочери Саммер никак не хотели покидать свою мать, поэтому любое действие, от похода в администрацию местного города до вставания на учет в детском доме, занимало втрое больше времени. И это без всяких странных вопросов равнодушных делопроизводителей: добровольно ли его усыновляют, какие условия в доме и другая чушь.

После второго часа бомбардировки откровенно дебильными вопросами от протокольно-слащавой морды, он искренне возжелал привести ее лично в какой-нибудь пятидесятый район Руконгай. Жаль, не в Зараки - там эта клуша прожила бы куда меньше времени, чем потребуется смертному на осознание всего ужаса ситуации.

До этого момента Сэки не осознавал, насколько далеко зашла местная цивилизация в своем бумагомарательном безумии. В Сейрейтей имелось довольно много бюрократии, но каждый листик там оставался железно обоснован. И уж точно никто не задавался странными вопросами о том, будет ли хорошо усыновленному сироте в чужом доме. Бери, что дают и поблагодари низким поклоном. Даже жизнь слуги будет слаще жизни на улице или странноприимного дома, где сильные души умирают от голода.

В тот раз их продержали до самого вечера, но все же подписали все бумаги. Благо, у охотников имелись свои преференции - упрощенный документооборот входил в их число. Иначе действо могло затянуться на недели и месяцы, как ему спокойно объяснил Тайянг, пока его жена злобно пинала стену государственного учреждения.

Синигами снова вздохнул, как только вспомнил всю ту странную беготню. Из-за непредсказуемых рывков туда-сюда и потери времени, он мог использовать для тренировок только глубокую ночную медитацию, поэтому прогресс ощутимо замедлился. Однако, даже так Сэки чувствовал, что скоро ему покорится первая стадия Норен Мэкури.

Проблема в том, что он не знал, как развивать эту способность дальше. Теоретически, "Поднятие Занавеса" не имело своего потолка, как не имели все четыре искусства занкенсоки. Вот только, как раскрыть свой потенциал на полную в этом кидо - Сэки представлял очень смутно. В лучшем случае, ему просто нужна будет обширная практика. Что ж, прекрасный способ проверить, как именно такое концептуальное, абстрактное заклинание "срыва покровов" будет взаимодействовать с материальным миром и местной "аурой", смесью телесной и духовной энергии.

Мысли снова вернулись к прошедшим дням в семье Сяо Лонг. К его удивлению, настолько сомнительная мера, как усыновление, не встретила серьезного сопротивления ни у кого из обитателей. Руби не очень понимала, что это значит, но осталась в восторге от внезапного старшего брата. Что ж, как ни странно это признавать - ее чувства взаимны: он тоже оказался скорее рад такой милой младшей сестре. Кажется, у него имелась такая в самой первой жизни… нет, это была дочь. Сэки не мог вспомнить ни лица, ни имени - только далекое ощущение трепетного счастья, гордости и бытовых тревог.

Янг показалась ему более сложной. Она буквально разрывалась между ревностью ребенка к похитителю внимания матери, благодарностью, жгучим интересом и стремлением показать себя лучше него. Получалось так себе: несколько раз Янг пыталась помочь Саммер - всегда под руку и не вовремя, пять или шесть - объявляла странные соревнования Сэки, что-то вроде: "кто быстрее сбежит по лестнице". При этом блондинка часто проигрывала, хотя синигами даже не знал, что с кем-то в чем-то соревнуется.

Ну, хотя бы она старалась почти не плакать.

Он догадался, что Янг отнюдь в восторге от самого Сэки, но при этом она все равно не сказала ни слова против. Это из-за тогдашней помощи в лесу? Спасения Саммер? Или дело в другом? Он не знал и не горел желанием разбираться, пока проблема не назреет или не рассосется сама собой.

По крайней мере, она слегка подуспокоилась, когда позавчера приготовила ужин и все дружно хвалили кулинарные способности гордой девочки. Получилось сносно, однако никаких восторгов ее стряпня у Окумуры не вызвала, так что он съел все молча, без комментариев, чем заслужил сначала выжидающий, а потом раздраженный взгляд блондинки.

Впрочем, куда больше детей, его интересовало мнение взрослых обитателей дома. Случай узнать их истинное мнение представился достаточно скоро. Пять дней назад, в день подачи документов, Сэки встал раньше обычного и застал на кухне обрывки разговора:

- …Твою мать, Саммер, это же очевидно, что он не может быть простым ребенком. Тем более, что это за жижа из которой рождаются гримм?! Я пока не видел ни одной. Зато видел как грёбаный пацан восьмилетнего возраста выполняет работу взрослого охотника!

- Бу-бу-бу-бу!

- Озпин не всеведущ! Как он может точно проверить кого-то из другого мира? Да-да, загробный мир - чушь… как и Девы, верно? Как и он сам! Почему бы не предположить, что есть гребаный Рай, только не с ангелочками-дракончиками Бога Света и сраной арфой на облаках, а такой - гигантский город со вторым шансом на жизнь. Гримм меня сожри, это звучит логично!

- ЭТО НЕ ЗВУЧИТ ЛОГИЧНО!!! - наорала на него Саммер, - как долго ты пил, пока меня не было, Кроу?!

Сэки услышал смущенное покашливание, затем какое-то бормотание и шлепок подзатыльника в конце.

- Тай, ну хоть ты то…

Голос главы семьи звучал слишком неразборчиво, чтобы что-то услышать, а дзанпакто оказался занят боями на Арене Героев. Чем-то ему не понравился последний призыв квинси.

- …поэтому я думаю, что Саммер права. Перед нами ребенок со смешанными воспоминаниями и запутанным сознанием после пребывания в месте рождения гримм. Опять же, он ведет себя гораздо взрослее, я согласен с тобой, Кроу. Но это хорошо объясняется субъективной жизнью в той реальности. Не сто сорок лет, разумеется, но даже год-другой очень сильно скажется на психике. Полностью взрослым его тоже назвать нельзя. Так, серединка на половинку без всей этой подростковой ерунды. Если он действительно гений, то и вовсе можно считать его на его возраст.

- Он реально Бог Смерти, чувак, почему вы так просто к этому относитесь?! Кто еще мог вернуть нам Саммер? - понизив голос, спросил у него Бранвен.

- Кроу, - вздохнул Тайянг, - у него удивительная техника использования открытой ауры через оружие и крутые аурные приемы, но везде, кроме боя, его реакции ближе к детским, чем к взрослым, - он вздрогнул после шепота товарища, но своего мнения не изменил.

- бубубубубу, - снова потек неразборчивой скороговоркой экспрессивный голос охотницы.

- Ааа, делай что хочешь. Ты благополучно усыновила меня и Рейвен, подкармливаешь Эмбер со Стоквудом, как бродячих кошаков, и ворчишь на Озпина, точно его теща. Почему бы не взять под опеку флегматичного и растерянного Бога Смерти? Мы и так уже обсудили это вчера. Не нужно промывать мне мозги еще раз…

- Кстати, мне нужно узнать у Озпина… - звонкий голосок Саммер вдруг снизил тональность, а потом и вовсе затих.

- Милый, ну ты чего? - второй раз ее тон звучал менее, чем неуверенно.

- …Тебе повезло что тебя спас… стосорокалетний офицер-Бог Смерти с внешностью кукольного восьмилетнего мальчика, ну, предположительно мальчика, - обычно добрый голос Тайянга звучал рассерженно, непримиримо, - и я в подробностях расскажу об этом каждому, если ты пойдешь к Озпину так рано!

Он не мог этого видеть, зато очень хорошо представил, как Саммер закрыла лицо руками и захныкала от стыда.

- бубубу, почему, бубубу...

- Он выглядит достаточно андрогинно... ты ведь не уточняла? - голос мужчины звучал неловко.

И кого они начали обсуждать сразу после разговора о нем? Какую-то несчастную душу с достаточно женственной внешностью. Хорошо, что его тело выглядело мужским стандартом Сейрейтей... с поправкой на возраст. По крайней мере, шихакушо имело откровенно мужскую выкройку! Это обстоятельство достаточно успокаивало Окумуру, чтобы не подозревать окружающих сверх необходимости.

- В любом случае, я не хочу, чтобы ты шла к Озпину!

- Но я не собиралась брать миссию! Всего лишь…

Дальнейшее обсуждение он уже не слушал.

Сэки открыл глаза уже утром, когда свежее, яркое солнце вовсю скользило лучами по его окну, ползло световыми полосками по паркету, слепило утренней яркостью сквозь закрытые веки.

Окумура поморщился, помотал головой. Он рассчитывал проснуться с рассветом, однако неделя без настоящего сна мало-помалу брала свое, исподволь истощила ресурсы мелкого тела. Через пару-тройку дней ему придется поспать нормально, как обычный смертный, и только Король Душ знает, что он может увидеть или почувствовать в этот момент.

Синигами точно не хотел снова наблюдать тот роковой день в Сообществе Душ, не хотел видеть и скорбные, обвиняющие лики погибших братьев и сестер или его первый потерянный из-за вторжения Пустых город. Покинутые, ломкие дома, точно пустая ореховая скорлупа, кровавые разводы и ошметки на улицах, сорванные с петель двери и ставни, тяжелые, вибрирующие эманации отчаяния, скорби, предательства, трусости, мольбы, ненависти и всего остального спектра черных оттенков посмертной реацу.

После того случая прошли десятилетия. Он привык, но все равно, каждый раз, когда его душа получала рану или отравление, когда он чувствовал себя уязвимым и неполноценным, его сны, его мысли и чувства возвращались в тот день, на улицы мертвого города. Ни до, ни после он больше не видел настолько масштабной резни.

Окумура вздохнул, с неохотой встал с кровати. Тело слегка зашатало, однако он переждал мгновение слабости и вышел в коридор на втором этаже. Только синигами хотел спуститься вниз, как дверь в конце коридора открылась, и к нему с решительным видом направилась Янг в своей сиреневой пижаме с антропоморфными единорогами. Та еще мерзость, по мнению Сэки, чересчур похоже на какого-нибудь звероподобного адьюкаса, но девочке нравилось.

- Стой! - в приказном тоне сказала ему блондинка. Всего лишь второй раз, когда она обратилась к нему напрямую, не считая дня их встречи.

- Стою.

Она забавно рыкнула и топнула ножкой после его ответа. Светлые хвостики качнулись из стороны в сторону.

- Почему ты говоришь как взрослые? И рожи корчишь такие же. У тебя не получается! - она сложила руки на груди и посмотрела на него взглядом тявкающего щенка.

- Если это все, то я пошел, - Окумура сделал вид, что отворачивается.

Ее лицо комично вытянулось, после чего Янг вдруг подскочила к нему, взяла за руку и потянула в свою комнату. Ну, их с Руби комнату. Сам синигами ночевал в гостевой.

- Это важное дело… Сэки, - она взглянула на него сердито-просяще и снова потянула за собой.

Он дал себя увести. В конце-концов, это ему только на руку - возможно, Янг выскажет, что хочет и успокоится, вместо странных взглядов, то робких, то вызывающих, которые посылает синигами всю эту неделю. И вместо его показательного игнорирования за столом или вечером в гостиной. Или бормотания всякой чуши себе под нос, когда она думает, что Окумура не видит ее. Следовало четко регламентировать их отношения между собой. Ну, так четко, как могут быть способны дети.

Сэки до сих пор не мог точно понять пределы компетенции малолетних заготовок под стандартного смертного. С одной стороны, дети примерно его возраста предельно капризны, абсолютно несамостоятельны, путаются в элементарных вещах, быстро теряют концентрацию и очень любят совершать непоследовательные действия. С другой стороны, иногда они выдают неожиданно логичные варианты, способны следовать приказам и даже быть полезными, как Камелия в схватке с роботом.

"Придется продолжать наблюдение и дальше. Может быть я смогу нащупать некие общие паттерны. Тогда общение с ними будет гораздо проще и меньше по затратам", - отстраненно подумал он.

Внутри комнаты его уже ждала Руби, которая пыталась расставить пластиковых солдатиков на полу в оптимальной позиции, но ее хватило лишь на примитивную шеренгу. Когда они вошли, девочка радостно вскрикнула, поднялась с пола и поспешила обнять Сэки.

Он успел заменить кислую физиономию Янг, прежде чем обнял малышку в ответ. Ах, детская искренность и непосредственность. Только ради нее он готов мириться со всеми остальными неудобствами… у Руби. Янг пока не демонстрировала схожих достоинств.

Он с удовольствием обнял дочь Саммер в ответ, погладил по таким же, как у матери, черно-багряным волосам, тихо, успокоенно вздохнул. На душе стало немного легче. Как будто он снова при деле. Как будто ему снова есть, кого защищать. Не абстрактные души или местных жителей, а вот ее, маленькое солнышко Руби.

Как же хорошо он теперь мог понять ее дядю, его отчаяние там, на поляне… И это спустя какую-то жалкую неделю, чуть больше, чем мгновение для души, происходящей из места, где умирали от старости только самые сильные. Среди простых душ все еще бродили люди, в памяти которых Главнокомандующий Ямамото оставался молодым.

- Все, хватит уже обниматься, - Янг насупилась, выдернула сестру из его объятий, прижала к себе, - она тебе не игрушка.

- Ну Янг, ну пусти, я хотела попросить Сэки рассказать про Сэрэтэ!

Блондинка возмущенно уставилась на нее.

- Твоя сестренка знает истории получше!

- Нет , не получше! Они хуже!

- Ах ты!.. - она принялась трепать ей волосы, пока Руби возмущенно пыталась оттолкнуть руки Янг.

Сэки только вздохнул. Руби казалась почтительно-смущенной только в вечер их встречи и первый день после. И то не весь. Уже ближе к вечеру, она робко попросила рассказать ей, как он спас маму. На его резонный вопрос, почему бы не спросить об этом у самой Саммер, она лишь потупилась, вцепилась пальцами в края комбинезончика и умилительно посмотрела на него.

Закаленный круговертью ежедневных смертельных битв, сонмом безжалостных монстров, алчущих поглотить чужую душу, сражениями с отступниками и предателями, Окумура капитулировал на почетной восьмой секунде, точно по номеру отряда капитана Кёраку. После чего принялся нарочито протокольным тоном живописать убийства Пустых, то есть гримм, затем драку с бандитом, а потом и свои злоключения.

Синигами думал, что маленькой девочке быстро наскучит. Особенно без прекрасного отыгрывания интонаций и красивого, полного любви и ласки голоса, с которым Саммер читала сказки в первый их день, мягко рассказывала своим дочкам о своем возвращении и давала обещания никогда-никогда больше не покидать их так надолго.

К удивлению Сэки, никто не торопился скучать или прерывать его. Руби не ныла, как Саммер, что его рассказ скучный и не эмоциональный, не требовала, как Рейвен, "перейти быстрее к делу, сопляк", не перебивала на середине, как нетерпеливая Камелия. И не показывала даже намека на покорно-мученический вид, с которым капитан Укитаке слушал его нудные отчеты о боевых действиях.

- Я увидел, нет, скорее почувствовал, как сражаются охотники с неведомым врагом. Я заметил Пустых. Тогда я не знал, что вы называете их гримм… Я заметил Пустых сразу, на фоне жарких песков. Там были беовульфы, как на поляне, гигантские многоножки - сколопендры и гигантские скорпионы - скорпикоры…

Он говорил, говорил, и, неожиданно для себя, увлекся, начал расписывать тактику синигами, рассказывать, какие атаки применил. На этом месте Янг не выдержала, издала легкий фырк. Все это время она тихо сидела рядом. В отличие от Руби, слушала молча, напряженно, без восторженных подпрыгиваний, хлопаний глазами в непонятных местах и других странных жестов.

Он закончил на ремонте телеги и вынужденной ночевке в песках рядом с трупами. Руби захлопала в ладоши, задала ему тысячу и один вопрос, ни на один из которых не смогла дослушать ответ. Янг удивила его. Он ожидал знакомых по Камелии обвинений во лжи, в чтении комиксов или в чем-то подобном.

- Спасибо, Сэки, - она обняла его тогда, в первый и последний раз за неделю, и тихо заплакала в плечо.

Янг пыталась унять свои слезы, отстраниться, но лишь продолжала всхлипывать в его неудобную, сделанную из какой-то дряни футболку взамен божественному шихакушо, которое Саммер уговорила снять. А Руби прыгала вокруг сестры, с беспокойством и непониманием, а затем принялась рыдать в ответ.

Следующие три дня Янг изо всех сил его избегала, даже когда шла вместе с ним и матерью по делам. Да, на следующий день девочка подошла к нему вместе с матерью, поблагодарила за свое спасение тихим, смущенным голосом. Однако, когда услышала, что он станет ее братом…

О-о-о, в тот раз Сэки добавил себе новую заметку в Дневник Наблюдения. Такой богатой палитры он не наблюдал даже у эмоциональных Шиба. Разбирать это на отдельные чувства он не стал за полной невозможностью разобраться в чужих эмоциях такого накала.

Руби, наоборот, возникала рядом каждую свободную минуту. Познакомила его со всеми куклами, показала кучу солдат, целый игрушечный грузовик, пластмассовый меч и пистолет, а также научила проводить чайную церемонию во время боевых действий. Последнее очень пригодилось, когда Саммер за обедом открыла какой-то шкафчик в дальнем углу кухни, а оттуда на нее вывалилась здоровая куча из забитых мусорных мешков.

Только рефлексы бывшего синигами позволили ему спасти чай от небритой морды Кроу, которую Саммер стала возить по скатерти на манер тряпки. Тайянг отделался чисткой унитаза старой зубной щеткой, и почему-то сверкал улыбкой каждый раз, когда стоящий над ним цербер рявкал своим нежным голосочком и отвешивал мужу стимулирующие пинки.

На четвертый день, когда безумная беготня по разным чиновникам подошла к концу, Руби пришла к нему перед сном и попросила "рассказать сказку". Сзади маячила смущенная Янг, которая тут же позабыла всякую стеснительность, когда он попытался вежливо отказаться. А от ее насквозь фальшивого " скажи ему пожалуйста-пожалуйста" его передергивало до сих пор.

- Пожалуйста-пожалуйста!

Окумура вздрогнул и вынырнул из своих мыслей.

- Сэки! Расскажи про сэрэтэ! - Руби дергала его за ладонь и угрожала повиснуть на нем всей своей навязчивой жизнерадостностью, если требования не будут выполнены.

- Сейрейтей, - в который уже раз поправил он малышку, - Сообщество Душ. Так… а о чем я рассказывал в прошлый раз?

"О том, как мы с тобой нашли аномального Пустого в канализации, который любил закусывать рядовыми из Четвертого. Помнишь, со способностью управлять водяными жгутами?" - насмешливо подал голос Аогари.

"Помню. Мое реацу тогда целых три дня носило в себе тот гнилостный оттенок - не помог ни онсен, ни духовное очищение в Четвертом. Только деньги зря отдал".

"Вот примерно это ты им и рассказывал. В своей манере, хотя логово с трупами получилось описать неплохо. Та блондинка дергалась и дышала ртом".

- Никаких рассказов! - возмущенно выдала Янг и попыталась отлепить Руби от Сэки.

С тем же успехом она могла попробовать оттащить Сокиоку от приговоренного к казни или Ичимару Гина от свежего трупа. Наконец, после парочки выкриков, Руби успокоилась, пробормотала "простиЯнг" и шлепнулась на пол, а блондинка взяла себе слово:

- Гохом, - начала она с дурацкого подражания кому-то, - нам надо решить, кто из нас старше.

- Мне сто сорок лет, а тебе восемь, - напомнил ей Окумура, - я старше всех в этом доме.

В этот раз даже не всерьез. Он скорее забавлялся. Какая разница, поверят ему дети или нет? Ведь у него есть Кроу! Жаль, тот умотал на миссию четыре дня назад и не вышло поговорить с ним нормально о Сообществе Душ.

- Мама сказала, что ты, эм, пережил страшные вещи и теперь думаешь, как взрослый, но не взрослый, - вдруг выдала Янг напряженным голосом.

Даже Руби затихла и посмотрела на него грустным взглядом:

- ты потерял свою мамочку и поэтому спас нашу?

- Руби!!! - прости, я, то есть, мы не хотели, чтобы ты вспоминал плохое, просто… - Янг действительно казалась виноватой и расстроенной.

- Все нормально, я не злюсь, - покачал головой Сэки.

Они все равно не знают, что ему можно сказать, чтобы действительно задеть. А мелкую бестактность от столь мало живущих существ он потерпит без какой-либо сложности.

- Саммер упрощает, но да, можно сказать и так. Я и взрослый, и нет одновременно, - скрипя зубами, ему пришлось признать эту очевидную истину: детское тело есть детское тело, какой бы душой и сознанием он бы не обладал.

- Но тебе восемь, как и мне!

- Мне сто сорок… но и восемь, в каком-то смысле, тоже, - процедил Окумура сквозь зубы.

- Ага! Значит, нам надо выяснить, чей День Рожденья раньше! - вернулась блондинка к первоначальной теме.

- Зачем?

- Чтобы узнать, кто старше! Я старшая сестра, или ты старший брат!

- Я не знаю, когда мой день рождения, - безразлично ответил Сэки.

Блондинка стушевалась.

- И я не буду звать тебя старшей сестрой. Только младшей. Мой день рождения ты можешь спросить у своей мамы, она записала какую-то дату в документах. Скорее всего, день нашей с ней встречи.

- Тогда Сэки старший! - радостно крикнула Руби, - у Янг День Рожденья зимой.

- Тц, - блондинка пыталась выглядеть расстроенной или разозленной, но действительно скорее радовалась.

- Тогда позаботься обо мне, братик, - опять повторила она чью-то фразу с неуместно-жеманными нотками и прыгнула ему на шею.

- Янг! Ты как принцесса из того мультика!

Сэки только пожал плечами и обнял ее в ответ, отчего блондинка расслабленно выдохнула, а затем радостно зажмурилась, стиснула его изо всей силы. Он неуверенно погладил ее по волосам и Янг тут же отстранилась, скрывая смущение за бравурной улыбкой.

- Хорошо, я буду звать тебя старшим. Но не вздумай кому-то сказать, что я плакала, когда… - она смутилась, - ну, в тот раз, на поляне… и дома… Понял?! - она показала ему кулак.

- Янг, Сэки убивал гримм. Он может рассказывать что угодно, - захихикала Руби.

- Блин, Руби, иногда ты такая засранка! - в сердцах бросила девочка.

Руби расплакалась и на этом великое собрание подошло к концу.

Они спустились на завтрак.

- Ох, Руби, что случилось?

- Янг назвала меня засранкой! - тут же сдала сестру девочка.

- Что я тебе говорила о плохих словах, юная леди?

- Ну, мам! - Янг открыла рот для спора, но потом стушевалась и тихо сказала, - прости…

- Ох, иди ко мне, мое солнышко. И ты, мой воробушек, - она обняла своих дочерей и воззрилась на Сэки поверх их голов.

Губы охотницы изогнулись в улыбке, после чего Сэки поспешно произнес:

- Я подойду, только не называй меня так!

Он неловко втиснулся между детьми, стойко вытерпел объятия, чересчур теплые для его черствой души, затем ушел реквизировать остатки мешка со сладостями. Предстояло добыть новые, но для этого необходимо провести разведку. В городе провести экспроприацию ценностей будет в десятки раз сложнее, чем в племени бесправных бандитов с культом силы.

Саммер покормила их, помыла посуду, затем разрешила Янг погулять, но только если она возьмет с собой Руби. Блондинка нехотя согласилась, после чего они остались одни в доме. Кроу еще отсыпался у себя, девушка со смехом называла его "поздней пташкой", а Тайянг преподавал в Сигнале.

- Ох, как же хорошо, что я пропала именно во время каникул. Не пришлось заново восстанавливать Руби в садике… Кстати, Сэки, у меня есть к тебе разговор.

- Да?

- Ты знаешь, уже конец лета…

- Мгм, - он все еще размышлял, как лучше наладить бесперебойную поставку сладостей.

- А первого сентября…

- Что? - механически спросил он.

"Может, лучше сначала спросить у Тая с Кроу? Саммер тут же поймет, в чем тут дело и запретит мне все, что можно".

- Дети идут в школу, - смущенно и слегка виновато выдала девушка.

- Да? - безразлично переспросил Окумура, пока прикидывал шансы на успех.

- Да, с семи лет. Руби пока ходит в садик, а вот Янг пойдет во второй класс…

- Ты хочешь, чтобы я отвел ее туда?

- Почти… - пропела девушка игривым тоном.

Саммер Роуз и Тайянг Сяо Лонг

Команда STRQ сверху вниз: Саммер Роуз; Тайянг Сяо Лонг; Кроу Бранвен; Рейвен Бранвен

Глава 34

Окумура Сэки давно потерял счёт своим миссиям. Он путешествовал по Сейрейтей, побывал во всех патрульных группах Отряда в каждой из четырех сторон света, защищал множество районов, от первой десятки и до девяностых. Принимал участие в рейдах на Неизведанные Земли, в мир живых, продержался три с половиной часа (!) в Уэко Мундо. Он спасал, он убивал, он выживал в аномалиях и в засадах, он выслеживал и помогал уйти от погони...

Его новая миссия по сложности приближалась к бесконечному бою насмерть. Еще не Уэко Мундо, но уже не проклятая шаманами Пустоты территория в Мире Живых. Задание, такое же ответственное и важное, как сохранение жизни Саммер. Сэки должен любой ценой

ИЗБЕЖАТЬ ПРОКЛЯТОГО БОГОМ КВИНСИ ПОХОДА В ШКОЛУ!!!

Сперва он не понял, о чем ему говорит эта жестокая, бесчеловечная женщина, духовный близнец Уноханы Ячиру. Нет, женский вариант Ичимару Гина. Бедный Тайянг, он знать не знает, какую змею пригрел на своей-

- Сэки! Хватит думать про меня всякие гадости. Я уже умею различать эмоции на твоем лице. Долго ты еще будешь дуться?!

- Я не дуюсь. Измени свое мнение, женщина, - он мрачно уставился в свою чашку.

Даже его честно купленный у бандитов чай не мог вернуть ему хорошее настроение. Может, вон та булочка с маком…

Стремительное движение пальцами, отточенные десятилетиями движения, выверенная мелкая моторика затренированного вусмерть тела, толика рейрёку для усиления, с которой он управлялся все лучше и лучше - Хвать!

- Не называй меня женщиной! - возмутилась Саммер.

- Она моя! Отдай! - возопила ее дочь одновременно с матерью.

- На ней не написано, - Окумура демонстративно повертел сладость в руках, после чего прямо на румяном тесте синим пламенем стала выжигаться надпись: "собственность Сэки". Полный титул, к сожалению, не влез.

Янг забавно надулась, засверкала глазами. На ее лице стала отражаться усиленная работа мысли, после чего миленькая детская угрюмость сменилась щенячьей кровожадностью. Мелкая блондинка точно задумала отомстить ему. Пусть так.

Окумура и думать не мог, что подначивать легковозбудимую мелочь будет так весело. Нет, не весело: расслабляюще-медитативно с легкой перчинкой доброжелательности к непосредственной, милой душе. Янг не обижалась всерьез, не умела долго злиться, не плакала по пустякам и не винила за слабость ни себя, ни других.

Вместо этого, она нападала на него при каждом удобном случае: прыгала из засады, точно домашняя кошка из поместья Шиба, пыталась схватить за ногу, пока он шел по лестнице, выскакивала из-за двери, неслась на него с пластиковым мечом Руби наизготовку, стоило только повернуться спиной.

Синигами искренне забавляла такая игра. Более того, он чувствовал, как девочка неосознанно пытается управлять своей духовной энергией внутри и сам подстегивал ее развитие. Слегка поддавался во время нападения, обозначал начальные не приемы даже - стойки хакуда, показывал на личном примере, как эффективнее всего работает и двигается тело. Подстегивал слабыми, болезненными духовными щелчками ее спящую внутри ауру.

С Руби получалось еще проще. Малышка быстро полюбила массаж головы по утрам и перед сном, через который Сэки воздействовал на ее духовное тело.

Обе девочки крайне чувствительно реагировали на его реацу. Их души уже имели серьезный потенциал, еще до открытия ауры. Ничего удивительного - качество рейрёку и мощь души передаются по наследству. Можно и нужно становиться сильнее через напряжение сил, через бой насмерть с превосходящим противником, даже через озарение. Но душа с лучшим потенциалом всегда будет развиваться на порядок быстрее.

- Сэки, - Саммер неуверенно посмотрела на Янг, но та оказалась слишком занята незаметным пододвиганием миски с последней булкой, чтобы вслушиваться в чужую беседу, - те, хм, те "почесушки" Руби… ты уверен, что они безопасны? Нет, я благодарна тебе и рада, что…

- Они безопасны. Это просто стимуляция духовного тела. Ты сама сказала, что начальные тренировки Охотников всегда направлены во внутрь, а потом уже на развитие мышц. С ними понятно, а лучше меня внутренние процессы никто не запустит. Я просто экономлю твоим детям несколько недель, а то и месяцев усилий.

- О, Сэки, - она растроганно обняла его, чем моментально воспользовалась блондинистая проказа.

- Стой! - преувеличенно громко крикнул синигами, однако восьмилетняя девочка уже праздновала победу.

Она жадно запихнула себе в рот целую булку. Выпучила глаза, захрипела, однако все равно продолжила упрямо проталкивать ее дальше, пока добрая треть карамелизированной сдобы царапала ей щеки, оставляла на них липкие, сахарные следы.

- Афа! Ва фоэдифа!

- Поздравляю, солнышко, - саркастично отозвалась Саммер, - а теперь откуси все, что умещается в твоем рту, положи остаток обратно в тарелку и хорошенько запей. Не бойся, твой братик не станет пытаться забрать у тебя эти остатки.

Блондинка тут же последовала ее совету, а к столу подошла заспанная Руби.

- Янг! Ты меня не подождала!

- Сэки бы опять съел все сладкое!

- В прошлый раз печенье смел Кроу. А позавчера конфеты забрал ваш отец, чтобы угостить детей в Сигнале, - флегматично отозвался синигами.

Нельзя сказать, что они так уж и неправы в своих обвинениях: Аогари совершенно не умеет делиться и требует того же от своего носителя, однако брать на себя еще и преступления остальных Окумура не станет.

- Дядя Кроу! - ужаснулась Янг, которая все же смогла титаническим усилием проглотить и протолкнуть остатками чая огромный кусок последней булки.

- Папа! Зачем угощать других, когда есть я?! - Руби так потрясло предательство собственного отца, что она осела на пол.

- Гочи со: сама дэсита, - он прихлопнул руками и отодвинул от себя тарелку - было действительно вкусно.

На поясе короткой вспышкой пламени соткался дзанпакто. Самое время для пары часов медитаций. Может, потом он заглянет на Арену Героев внутреннего мира, чтобы проверить свои силы. Прошло уже почти десять дней, как он пришел домой к Саммер. Теперь у него официально есть семья, хотя имя и фамилия остались прежними: на этом Сэки настоял особо.

- Мама, я тоже хочу себе меч. Почему ему можно, а мне нельзя?!

- Потому что я умею с ним обращаться. Как только сможешь победить меня в бою, я лично подарю тебе асаучи, - отозвался синигами, пока Саммер морщила лоб в очевидном затруднении объяснить ребенку, почему стосорокалетний Бог Смерти выглядит ее сверстником и носит оружие.

- Ладно. С тебя новый меч, как только я тебя отпинаю! - самоуверенно заявила Янг.

- О, жду-не дождусь, - он действительно ждал.

Сейчас, когда у него выдалось достаточно времени, чтобы обдумать свою новую, слегка безумную жизнь более рационально, Сэки пришел к одному неочевидному выводу: ему очень повезло. Синигами попал в семью элитных охотников, аналог высших офицеров Готей-13. Более того, у них подрастали дочери одного возраста с его гигаем - идеальные будущие напарницы.

А если слегка помочь, научить их некоторым приемам синигами, развить потенциал шире привычных рамок здешних Охотников, то они станут незаменимыми помощниками.

Теперь, когда Сэки слегка пообвыкся в новом мире, он уже не хотел просто убивать Пустых за время своей короткой жизни. Нет, "хотел" - неправильное слово. Не имел права. Он - единственный носитель знаний по кидо, занкенсоки, культурной традиции Сейрейтей и его уклада, самый что ни на есть легитимный представитель Сообщества Душ и военной организации Готей-13. Эти знания не должны кануть в Лету, пропасть втуне, раствориться в культурном слое Ремнанта.

Третий Офицер Тринадцатого Отряда Окумура Сэки должен основать свою Академию Духовных Искусств!

- …Ты можешь пойти погулять, но не забывай, милая: завтра мы на весь день уедем в город за покупками. Вам двоим уже надо готовиться к школе.

И первый шаг на пути к великой цели, к почетному месту директора Академии, к подражанию самому Главнокомандующему, Ямамото Генрюсай Шигекуни, который начинал преподавателем боевых искусств в семейном додзе -

ИЗБЕЖАТЬ ПОСТУПЛЕНИЯ В ШКОЛУ!!!

Сначала Сэки даже не понял, в чем проблема. Когда Саммер сказала ему, что придется идти в какую-то школу, то он решил - речь идет о неком аналоге Академии синигами. Кажется, там работает ее муж. Сигнал, точно! Вот только в Сигнал принимали с тринадцати. А до этого, будущим защитникам Равновесия предлагалось ходить в совершенно обычное учебное заведение, рассчитанное на чистые души, без памяти прошлой жизни и навыков, или на аналог отребья из Руконгай, которые не умели ни писать, ни считать. Хотя нет, тут был некий гибрид, так как местные зачем-то отдали ВЕСЬ начальный образовательный процесс на откуп государству.

В памяти брезжило что-то знакомое из его первой жизни, однако Окумура так и не смог поймать ассоциацию. Зато стал хорошо понимать, куда ему предлагает ходить Саммер, после подробного объяснения Тайянга.

- Я умею писать, читать и считать, - он пересилил себя и стал приводить аргументы в пользу домашнего обучения.

К сожалению, нельзя было просто взять и не пойти в школу. В Королевствах это обязательный институт начального и среднего образования. Учебу на дому разрешали только по очень серьезным основаниям, дабы ребенок не изолировался от социума и не "копил негатив". Идиотский аргумент, но другого ему Тайянг не предоставил.

- Милый, я не сомневаюсь в тебе. Но в школе есть множество предметов помимо чтения и письма. А еще, ты можешь найти там друзей, - подмигнула она.

- Друзей? - переспросил он таким тоном, словно она предложила искать их среди квинси, а не малолетних заготовок под примитивного смертного. По крайней мере, они безвредные. Нет, не так. По крайней мере, они органически неспособны нанести существенный вред окружению. М-да.

Вот почему у синигами внезапно появилась важная, безотлагательная миссия: убедить самоуверенную, импульсивную женщину в том, что ему не нужно идти в школу. В конце-концов, это унизительно!.. хм. А унизительно ли?

Он решил узнать больше, поспрашивал у окружающих и ужаснулся: там даже не учат дракам! По мнению Янг, это было самое скучное место в мире, кроме перемен. Перемены скрашивали эту мрачную темницу. Сомнительный источник, однако ее описания энтузиазма не вызывали. Да и несколько сюжетов по телевидению тоже не добавляли ему оптимизма. Там вечно бегали некие "герои" в дурацких плащах и масках, использовали странные Проявления и спасали мир от неких безобидных энтузиастов с подчеркнуто гадкими репликами.

В итоге, он решил обойтись без такой сомнительной чести. Однако логичные аргументы на Саммер действовали плохо. Пришлось готовить план номер два - интригу.

"Сначала я должен привлечь на свою сторону больше соратников", - решил Окумура в конце первого дня.

Первым на очереди стоял Кроу.

- Что ты хотел, малыш? - мужчина смутился под его скептическим взглядом, рука машинально потянулась к фляжке, однако он смог подавить импульс, - эм, извини, просто с таким видом тебя очень сложно воспринимать всерьез.

- Об этом я и хотел поговорить, - синигами взял с дивана подушку и уселся в позе сэйдза, - Саммер хочет отправить меня в школу, - и уставился на Кроу своими необычными черными глазами.

- Чт… в школу?! - охотник несколько секунд тупо пялился на Окумуру, а затем расхохотался.

- А-а-а, отправить охотника в школу. В обыч, ха-ха-ха, в обычную школу. Для, ох-хо-ха-ха-хах, для маленьких детей. Не волнуйся, - он попытался изобразить серьезный тон, - там ты найдешь много новых друзей.

И снова рухнул на кровать в приступе смеха.

- Цузури Райден! - пока Кроу катался по дивану в здоровом приступе смеха, разозленный Сэки подошел к нему, шлепнул ладонью по предплечью и применил тринадцатый Путь Разрушения.

Охотник на мгновение засветился изнутри, вскрикнул, подскочил на месте. Его волосы комично вздыбились, глаза выпучились, аура заискрила, стала видимой, почти осязаемой.

- Гримм, ненавижу электричество! Аура плохо от него защищает. Особенно, если это Проявление. Какого трахнутого беовульфа, Сэки?!

- Нечего смеяться надо мной. Скажи спасибо, что я слишком плох в Пути Возвращения. Там есть заклинание полного очищения.

- И что в нем такого? - полюбопытствовал Кроу.

- Как-то один знакомый из отряда Кидо применил его на смертном. Тот описался и обкакался, а потом его стошнило.

- Фу. Давай обойдемся без сортирного юмора, - хмыкнул мужчина, - и не называй смертными людей с закрытой аурой. Охотники тоже совсем не долгожители, хех. Окей-окей, я понял, не начинай снова. Саммер отправляет тебя в школу, трагедия любых комедий смешней. Надо бороться с тиранией одной цыпочки. Вопрос: как ты будешь это делать? И причем здесь я?

- Сначала я пришел к выводу, что не могу просто взять и сказать нет. Не важно, в семье я, в детдоме или болтаюсь среди бандитов на границе - образование в том или ином виде обязательно для всех.

- Что есть то есть, - признал Кроу, - даже в нашем племени шли некоторые, хм, назовем их курсами. Методика выживания, чтение, письмо. Все, чтобы будущий "силач" не стал обузой. Тех, кто не хотел ходить - пинали. Тех, кто прятался - игнорировали, не общались, не давали пищи.

- В общем, мой единственный вариант - домашнее обучение. Для этого мне нужна помощь. Я хотел проникнуть в городскую

- Стоп-стоп-стоп. Извини, конечно, но я не буду помогать тебе со всякими сомнительными делишками.

Окумура нахмурился. Он был уверен, что Кроу безо всяких проблем согласится на помощь. Его чувство вины, его желание отплатить долг и пренебрежительное отношение к закону почти гарантировали положительный ответ!

"Ты забыл, насколько непоследовательными бывают души, мастер", - хмыкнул внутри Аогари.

- Не принимай это на свой счет, малы… Сэки, - мужчина вздохнул, положил голову на спинку дивана и грустно продолжил, - дело не в моем желании или нежелании. Просто я… неудачник. А в таком деликатном деле, как твое, все слишком легко может пойти наперекосяк. Если нужно что-нибудь разрушить или кого-нибудь побить - будь моим гостям. В остальном же... Советую найти тебе кого-нибудь более эффективного, без моего проклятия неудачи. Прости, Сэки. Просто мне кажется… твоя помощь исчерпала лимит моей удачи. Дальше пойдут одни только гадости. Разумеется, я поддержу тебя перед Саммер или напишу какую угодно рекомендацию. Но на дело меня не зови.

И он ушел.

"Проклятие неудачи?" - Окумура хотел возмутиться.

Хотел и не мог - слишком уж грустно, слишком обреченно и тоскливо выглядел охотник.

"Надо будет поговорить с ним об этом поподробнее. Когда я закончу со своей проблемой", - решил он.

К сожалению, с отказом Кроу канул в Лету второй план. Пришлось на ходу клепать третий и для него уже требовался Тайянг Сяо Лонг. Он сопротивлялся куда дольше своего приятеля: объяснял, что в школе ему будет хорошо, что это необходимый этап взросления и прочие благоглупости.

Однако мужчина быстро капитулировал, когда Сэки ударил по больному месту: сказал, что припрется в Сигнал и спросит во время перерыва на обед в учительской, "почему любимый папочка живет не с моей мамулей, а с чужой".

- Для стосорокалетнего Бога Смерти ты слишком легко понял, как этим пользоваться, - хмуро проворчал Тайянг, пока его друг опять катался по дивану от хохота - он застал неприглядную сцену и теперь только и делал, что подкалывал Тая про жизнь на две семьи.

Сэки польщенно улыбнулся и не стал намекать на один небезынтересный сериал о современной жизни. Глупая вертихвостка и ее отношения с какими-то унылыми смертными все портили, но даже так он почерпнул для себя много житейских хитростей, уловок и особенностей. Янг вполне разделяла его энтузиазм - она же его к культуре и приобщила.

Саммер казалась в его глазах последним боссом.

До нее он решил узнать, возможно ли не ходить в школу у опеки, подкараулил в подъезде директора и напугал его до мокрых штанов… Буквально. Благо, он догадался действовать через мелкого духа ребенка. Тот быстро исчез, а Сэки попытался найти других призраков. Однако в городе они задерживались плохо, а в подозрительные места его не пускали.

"Как же низко я пал", - подумал синигами, когда заручился поддержкой младшей дочери Саммер и настропалил ее капать на мозги матери, что он мог бы остаться с ней, а не идти в школу с Янг.

- МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК!!!

Пожалуй, он тогда действительно перестарался. Руби перестала плакать только когда он клятвенно обещал каждую ночь рассказывать ей сказку и провел у ее кровати два часа с какой-то дурацкой книжкой, пока она глотала слезы. И зачем он вообще тратит на нее столько времени?

"Глупый вопрос", - подумал он, когда девочка села напротив него и ярко улыбнулась, стоило их взглядам пересечься.

- …Кушай аккуратнее, Руби, - мягкий голос Саммер вывел его из тягостных раздумий о судьбах гонимого в школу синигами.

Несмотря на целых три дня активного поиска решения, проблема все еще нависала над ним, как Сокиоку над местом казни.

"Шесть лет, Саммер! Мне придется учиться в младшей школе шесть лет! Это столько же, сколько учатся в Академии Духовных Искусств и на два года меньше, чем в Сигнале, Биконе или Хейвене!".

Да, он говорил ей это теми же самыми словами, однако Саммер упрямо считала, что ему там будет лучше, поэтому пошла на принцип. Переубедить ее будет не проще, чем вздорную и гордую капитана Сихоин.

Впрочем, у него уже появились союзники, а значит, появились дополнительные возможности. Ничего, он еще посмеется над блондинкой, когда она пойдет в школу в гордом одиночестве!

Вот только атмосфера за столом внезапно перестала располагать к веселью.

- Янг опять ушла без меня! - в чудесных серебряных глазах Руби заблестели слезы.

- Ох, одуванчик… - Саммер грустно посмотрела на нее.

С тех пор, как мама вернулась обратно, Янг все чаще оставляла ранее неразлучную с ней сестру и уходила без нее, если только Саммер не напоминала взять ее с собой. Как ни странно, Окумура понимал, почему Янг хочет побыть одна со своими друзьями. После исчезновения матери, вся забота о Руби, работа по дому, еда и прочие бытовые нужды свалились на плечи блондинки.

Она не жаловалась, не ныла, даже не считала свой труд чем-то серьезным, заслуживающим внимания. Вот только, после двух недель бесконечного труда, она не могла не захотеть сепарироваться от сестры, которая невольно стала ощущаться для нее очередной работой. Так это или нет, Сэки сказать не мог. Однако Руби очень расстраивалась тому, что они с Янг стали отдаляться. И только синигами мог в такие моменты поднять ей настроение.

- Сэки-Сэки, - Окумура вынырнул из своих мыслей, когда его подергали за край футболки.

- Куда ты хочешь пойти, Руби? - спросил он без вздохов и закатываний глаз, как делали все взрослые, чтобы показать свою снисходительность и власть.

Лицо малышки моментально осветилось щербатой улыбкой - вчера у Руби выпал нижний зубик. Сам Сэки почему-то избежал этой новой напасти несовершенного смертного тела, хотя Янг утверждала, что два его нижних зуба такие же коренные, как у нее самой.

Руби протянула ему свою ладонь - простой жест, который почему-то растрогал его. Несмотря на дурную инициативу Саммер с глупой школой, эти минуты вдруг показались по-особенному чарующими, невыразимо прекрасными.

Утро позднего лета расцветало запахом свежести с нотками послевкусия от плотной еды после завтрака. Окно на кухне распахнуто настежь - и видно, как меланхолично качают листвой деревья за окном, точно машут руками при встрече. Просторное помещение купается в лучах позднего летнего солнца, бревенчатые стены создают ощущение покоя. Сезон удушающей жары ушел, однако в доме все еще тепло.

Он сидит за столом в одиночестве, рядом стоит Руби, смотрит на него своим открытым взглядом, честным до обнажения души. Ветер из окна лениво шевелит ее прядки, кожа щеки и шеи светится от солнечного луча, а в соседней комнате мурлычет себе под нос Саммер.

И кажется, будто это - навсегда. И кажется, будто он тоже навсегда, что не будет никакого смертного тела, лишь чистая душа и столетия существования.

Столетия светлого, безмятежного утра, когда названная сестра стоит поодаль в жесте абсолютного доверия. Когда рядом всегда будет звучать тихий голос боевой подруги - его приемной матери. И войдет в их безмятежное "навсегда" усталый блондин, опьяненный радостью от вида жены. Постучится в дом язвительный ворон с клятвой на сердце умереть раньше своих друзей, а маленькая блондинка будет висеть у него на локте и щебетать свои детские радости.

- Сэки-Сэки? - Руби стала притопывать на месте от нетерпения и момент…

Не разрушился, нет. Отошел на второй план, отложился в памяти умиротворяющим гулом уникальной реацу и телесными ощущениями. Неважно, каким мимолетным было это видение - в их с Аогари памяти оно будет жить вечно.

- На улицу?

- На улицу! - радостно подтвердила Руби.

- Прости, Сэки, мне опять нужно в гильдию. Ты не мог бы… - Саммер виновато посмотрела на него.

- Я буду с ней. Не волнуйся - половина моих призывов с Арены Героев способна защитить ее или быстро увести в безопасное место.

Саммер улыбнулась, благодарно и немного виновато, опустилась на колено, чтобы обнять их обоих.

- Что мы будем делать? - спросил он, когда они вышли наружу.

- Искать призраков! - гордо заявила Руби.

- Ну, кто ищет, тот всегда найдет, - пробормотал Сэки.

У него появилась еще одна идея, как можно избежать одной абсурдно долгой провинности.

Как Сэки чувствует себя после разговора о школе

Как он пытается вести переговоры с Саммер

Глава 35

- С-стой смирно, сопляк! - несмотря на грозную фразу, в голосе бандита чувствовалось напряжение.

Вся троица отбросов тяжело дышала. На их руках, шеях и даже лицах наливались синяки, виднелись следы царапин. Одежда выглядела мятой, изгвазданной в какой-то дряни, волосы неудачников торчали под разными углами.

- Какого, уф, гримм, этот, ме, мелкий уродец, ох, такой быстрый? - мужчина стоял, упершись в колени, пока пот тек тоненькими струйками по его красному лицу и шее, капал на старые доски.

- Скорее верткий. Ненавижу детей, - добавил его напарник с седыми волосами, шрамом через всю верхнюю губу и неприятным тиком вокруг прищуренных глаз.

Они обступили его в закрытой комнате старого, заброшенного дома на отшибе предместий Патча, где жило семейство Сяо Лонг. К сожалению, здесь не оказалось ни единого призрака, на что боязливо надеялась маленькая Руби. Зато нашлись птицы покрупнее.

- Не двигайся, понял?! - женский голос звучал визгливо и неуравновешенно, - только попробуй снова дернуться! Мы возьмем вон те железные трубы и…

- Ах, полагаю, я и так достаточно покорный. Что мне ещё сделать? - скучающим тоном перебил ее Сэки, - покричать? Порыдать? Кинуть в вас кидо? Попросить отвезти меня в школу?

- Э, слышь, он какое-то кидо под своей тряпкой прячет! Иди, обыщи его, - молодой мужчина с бегающими глазками ткнул своего товарища локтем.

- Сам обыщи, у меня от этого чернявого ублюдка мурашки по коже! - буркнул его старший товарищ, затем щелкнул зажигалкой, буднично затянулся вонючей сигаретой.

Окумура едва успел убрать брезгливую гримасу. И эти трое неудачников еще считали себя силачами! Как же, у них ведь открытая аура! А неопрятная, заплывшая девка еще и Проявление имеет - практически полный аналог шикай мира Ремнанта. Синигами едва не убил ее в первый раз, на упреждение, когда она только активировала свою способность.

И второй - из гнева и зависти, когда понял, насколько никчемный мусор сумел пробудить в себе уникальную способность души.

"Сколько достойных синигами погибло в бою только потому, что не смогли, не успели узнать имя своего меча. А тут какая-то никчемная, глупая, падшая смертная… О, Король Душ, надеюсь они не будут затягивать. Иначе я не выдержу долго…"

- Эй, ты же женщина, иди проверь…

- Мальчики, да вам ведь самим только приятнее будет. Если миленький, то какая разница? - насмешливо хмыкнула развязная девица, - а он миленький. Злая мистральская куколка в этой их мазне и пудре, даром глаза не цветные. Кожа бледненькая, волосы черные и густые, личико тоже не подкачало, - с завистью продолжала она, - давайте, ловите его, пока я держу Проявление на этой комнате. Свяжите ему руки. И ноги - так, чтобы только прыгать мог. Бежать гаденышу больше некуда. Или мальчик будет слушать добрых дяденек, или красивая тетя сломает ему ноги. Пусть только попробует закричать…

- А-а, помогите, - скучным, невыразительным тоном сказал Сэки и прикинул, как бы извернуться, чтобы успеть задеть крепкого любителя сигарет ударом между ног.

Главное не перестараться, иначе он может умереть. Кажется, это называется разрывом… живота? Он не разбирался в лечении. Тем более, все души под его командованием могли игнорировать боль и

- Ах ты мерзкий пацан! - молодой бандит ощерил зубы, вытер хлюпающий нос ладонью и сделал шаг к углу, в который троица умудрилась загнать Бога Смерти.

Смертный поднял руку для удара, но натолкнулся на жесткую складку не по-детски сжатых губ. Трусливый похититель посмотрел в жестокие, равнодушные глаза крайне редкого черного оттенка и вздрогнул, отступил на шаг назад. Потом опустил взгляд вниз, на маленькие, жилистые пальцы. Они не дрожали ни на микрон. Кем бы ни являлся этот пацан, никакого страха он не испытывал.

- Н-не заставляй нас бить тебя, урод, - мужчина отвернулся, - стой смирно, понял?! И мы только свяжем тебя ненадолго. И все, и потом отпустим, как только нам дадут выкуп… - он сам не заметил, как перешел на лебезящий тон.

Его более старший подельник выкинул недокуренную сигарету, затем грубо отпихнул товарища локтем и приблизился к синигами.

- Клянусь Братьями, если ты выкинешь еще хоть одну шутку… - он угрожающе навис над ним.

Сэки равнодушно рассматривал его лицо, пока решал, стоит ли ему и дальше ломать комедию. Например, прямо сейчас он мог в прыжке ударить похитителя в нос, пнуть коленом в пах, а потом добавить с ноги в челюсть, пока тот будет сгибаться и лапать лицо руками от боли. Разумеется, никаких приемов хакуда он показывать не будет. Просто прямые, очевиднейшие удары.

Пока они бегали за ним по всему дому, Окумура успел достаточно оценить и личность, и силу своих оппонентов. Эта тройка оказалась настолько незамутненной, что совершенно не могла прочитать прямолинейные атаки даже восьмилетнего ребенка, пусть даже предельно рационального и хладнокровного. При том, что ни на какой уровень выше стандартного ремнантского сопляка Окумура не претендовал, умений хакуда не использовал, в сюнпо не уходил.

К своему небольшому сожалению, Сэки пришлось отказаться от насилия. Как ни забавно было гонять выродков по всему дому с вводными данными неполноценного гигая без напитки рейрёку, он не должен забывать о цели, ради которой вообще стоило заморачиваться с сохранением жизни этому мусору. Поэтому, вместо нового раунда беготни, теперь уже по комнате вместо полноценного дома, синигами безропотно подставил руки под веревку.

От такой покорности бандит насторожился, пару секунд хлопал глазами, искал подвох. Затем резко, почти отчаянно выбросил руку вперед, сгреб его в охапку за шиворот футболки из запасов Саммер, грубо бросил на пол лицом в старый, пыльный ковер.

Веревка затянула руки туже, чем должна была - через пару часов его могут ждать неприятные последствия. От бандита воняло - куревом, застарелым потом, неким химическим запахом, который синигами не мог определить. Пока его вязали, Сэки отмечал про себя каждые действия бандита, пытался понять, как действуют местные слабосилки уровня рядовых.

- Что, силенки кончились, гнида? Ниче, щас мы тебе покажем, почему нельзя бегать от взрослых и кидаться на них, как сраный питбуль, - бурчал он, пока связывал страшному сопляку руки за спиной.

Он закончил мотать запястья, стянул ноги какой-то клейкой синей лентой, отпустил его плечи, поднялся на ноги, после чего

- Хек! - ботинок с тупым носом врезался Сэки под ребра. А потом еще.

Еще и еще.

Били с оттяжкой, не жалея сил. Окумура успел подать рейши в нужный участок тела, однако похититель кое-как усиливал свои удары аурой и все равно пробивал наспех поставленную защиту. Он бил и бил. Казалось, бандита совершенно не заботило, выживет ли ли с таким трудом добытый ребенок или нет.

- Ох, как же я хотел это сделать! - новый удар отбросил маленькое, хрупкое тело прямо в стену.

"Властитель! Тот, кто носит маску из плоти…" - читать заклинание про себя, не произнося вслух ни единой строчки, оказалось невероятно сложно…

Синигами стойко принимал град ударов: насыщенное рейши тело не позволяло получить чересчур сильных повреждений, а на поверхностные травмы ему было в высшей степени наплевать. Начитка заклинания позволила лучше концентрировать тонкую пленку духовной энергии на ломаемом теле.

- Мне! Мне, дай мне! - девушка подскочила к нему, как только седеющий бандит взял передышку после избиения ногами.

Она тоже вбила ему грязный нос кроссовка куда-то в живот, однако это занятие быстро ей наскучило.

- Смотри, какие красивые волосы… - она намотала на кулак его отросшую шевелюру, принялась дергать из стороны в сторону, - черненьких у нас не так уж и много, особенно если не считать животных.

Она снова ударила его, теперь уже ладонью по лицу. Раз, другой, третий. Голова Сэки моталась в такт сильным, гулким оплеухам. По щеке поползла первая струйка крови из нескольких длинных царапин после грязных, ломаных и накрашенных ногтей бандитки.

Улыбка от экзекуции преобразила ее одутловатое, потасканное лицо, сделала его почти приятным, почти человечным. Почти, потому что он не чувствовал ни капли того внутреннего смысла, благодаря которому души живут так долго и могут бесконечно расти над собой.

Если у этой заблудшей души и имелись некие положительные качества, благодаря которым она получила свое Проявление, то эти времена давно прошли. Окрас души каждого из тройки говорил о мелочности, низменности, мелких пороках. Никто из них не совершал ни чудовищных преступлений, ни хороших дел. Просто умеренно-плохие люди, сосредоточенные на своем эгоизме и сиюминутных удовольствиях даже за счет собственного благополучия.

- Н-на! - седой снова ударил его, теперь уже кулаком.

Окумура едва не сбился с такта заклинания - челюсть стала ощущаться по-другому, точно мешала нормально разговаривать. Он чувствовал, что теперь, после удара похитителя, ему будет гораздо сложнее четко произносить слова. Синигами с неудовольствием отметил, насколько зависимым стал от примитивных реакций тела. Он ведь даже не произносит слова вслух! Какая разница, способен ли он выдавить их из себя на самом деле или нет?

- Дай зажигалку, дай, - женщина возбужденно выхватила ее из заскорузлых пальцев подельника, - щелкнула крышкой, провела пальцем над огнем, выкрутила мощность пламени на максимум.

- Маленький, стойкий солдатик никак не хочет кричать. Не расстраивай тетю, покажи, что ты чувствуешь!!! - она ткнула его зажигалкой в район локтя. Кожа моментально покраснела, затем стала темнеть, покрываться волдырями…

- Ну хватит, он нам нужен живым и в товарном виде! - молодой бандит оттащил своих чересчур увлекающихся подельников от неподвижного тела.

- Вы там не убили его вообще? Нам деньги за живых платят, а не за труп сопляка!

Женщина моргнула, ее улыбка померкла, сменилась капризной озлобленностью. Она не ответила, только цыкнула и отошла в сторону. Ее сотоварищ раздраженно пробурчал что-то под нос, но послушно перевернул тело Сэки на спину, даже вытер замурзанной тряпкой кровь из разбитого при падении носа.

- Кажись живой, - просипел он, - даже странно как-то. Я, дык, его со всей дури охаживал. Ребра, - он потрогал мальчика в районе груди, - ребра нормально. Странный он, какой-т. Не стонет, не злится. Лежит, в потолок смотрит. Зенки эти уродливые, черные. Вообще непонятно, чо у него в башке творится. Эй, ты, пацан. А ну, скажи что-нибудь.

- Саммер найдет вас, а потом будет медленно и со вкусом ломать вам конечности, - охотно отозвался Окумура. Стоило попугать их последствиями, чтобы они не медлили и не тянули долго.

Выданная фраза успокоила его небольшое беспокойство. Поврежденная челюсть болела, слушалась тяжело и неохотно, поэтому требовалось издать несколько фраз на пробу. Результат его удовлетворил. Пускай, Окумура говорил вдвое медленнее обычного и не все слова произносились нормально, однако никаких тяжелых последствий он все же не нашел, чему даже слегка обрадовался. Не стоит раньше времени портить такой удобный инструмент и ставить под угрозу произнесение заклинаний.

К слову о них. Кажется, экзекуция подошла к концу. Поэтому он перестал читать первые строки демонической магии, общие для любого кидо. Очень вовремя. Все же держать такую плотную концентрацию так долго невероятно утомительно.

- Саммер? Пфе! - отозвался молодой бандит, - эта дура ни за что не догадается, как разрушить Проявление Дэли!

- Хгля, он еще угрожать нам вздумал, говнюк, - седой сплюнул, благо в сторону, а не на самого Сэки.

Такое синигами бы не простил никому и никогда. Спасибо Королю Душ, идиоту не пришла в голову светлая мысль дополнить физические страдания моральным унижением. Иначе вся затея пошла бы насмарку, только зря терпел. А, ну еще было бы немного неловко объяснять своим "опекунам" (О Король, как его раздражало это слово) искореженные трупы. Местные чересчур щепетильно относились к человеческой жизни. Странный мир, странные порядки...

- И говорит он, эта, не как, хррк, не как нормальный сопляк, - продолжал уродливый, плешивый похититель, - трещит, значит, как из богатеньких. Эх, чо с детьми делают - мой разговаривает-то еле-еле, а ведь не сильно младше. А этот… мож, их спецальна такими выводят? А ентих, ненужных в расход? Как плохих несушек?

- Ты лучше ауру проверь. И оружие! Не может сопляк малолетний так долго бегать! - подсказала девка со старого дивана в противоположном углу комнаты.

- Закрытая у него аура, - пробурчал рядом молодой бандит. Он все еще избегал взгляда странного ребенка, - ты давно детей не видела. Они бегают быстрее спецназа…

- Ха! Да у меня самой двойня уже второй год где-то в детдоме орет. Блин, лучше бы ту мелкую девку поймали, - посетовала женщина и принялась нервно щелкать зажигалкой.

Щщелк-щелк.

- С ней бы точно никаких проблем не возникло. Где поставил, там забрал. И выглядит - вылитая мать, как на фотографии. А этот - приблуда. Нагуляла, шлюха, а ее олень и рад, - она залилась хриплым, вымученным смехом.

Щщелк-щелк.

- Ты сама же затупила со своим Проявлением. Мелкая тварь как раз из дома выскочила, не отменять же, шоб еще и этот говнюк утек, - ответил ей седеющий мужик.

- Он в меня бросил вазой! - сорвалась девка на визгливый крик, - как раз, когда я собиралась кастовать! Она бы мне прям об башку разбилась, если б…

- У тебя открытая аура, дура! Какой еще "если б"! Тьфу, как была тупой давалкой, так и осталась.

- Слышь, урод, щас договоришься - в следующий раз свой стручок будешь совать в горшок с цветами, а поливать его будет только твой дружочек. Или его попроси, хотя я бы не стала. Вон, как зубами стучит. Апасна! - она снова рассмеялась.

Сэки уже начал порядком надоедать ее смех - нарочитый, с истеричными, обиженными нотками и плавающей тональностью.

- Да в тебя даже бомжи с автобусной остановки не захотят!..

Мужик скуксился еще сильнее и его бессильно-злое, морщинистое лицо стало походить на чернослив или изюм. Он принялся лаяться со своей подельницей, но так, с ленцой и без огонька. Краем глаза похититель все равно следил за Сэки. А вот молодой бандит удивил: он помог ему подняться с пола и сесть в нормальную позу. Причем молча, без оскорблений или понуканий, на которые горазды такие личности после неприятных минут публичной слабости. Сам и не ударил ни разу. Только вздрагивал каждый раз, когда они встречались глазами.

Впрочем, самому синигами было не до мыслей о странности одного из тройки выродков. В это время Сэки лениво размышлял, сможет ли он направить шаккахо одним взглядом или придётся указывать ногой или локтем. Не хотелось бы, заклинатель не должен выглядеть смешным или нелепым. Это будет урон по его уверенности, по самой душе. А ведь как приятно было бы посмотреть на лица их подельников, когда голова приятеля взорвется кровавой шрапнелью…

Он покатал эту мысль на языке, но с сожалением отставил в сторону. И дело не в противоречии плану. Просто это никак бы его не развлекло. Мало чести - убить жалкую смертную душу. Его открытая аура - глупая шутка. Резерв на уровне рядового, умение пользоваться и вовсе меньше, чем у карманников из сороковых районов. Просто мусор.

Зато посмотреть на лица Саммер и Кроу, когда они узнают о похищении… будет куда забавнее. А то расслабились. Перестали воспринимать души вокруг в качестве опасности или подставы. Окунулись в мирную жизнь. А тут такая неожиданность. Ну, ничего, он поможет им понять всю глубину собственной легкомысленности, - Окумура предвкушающе ухмыльнулся, чем заработал странные взгляды от тройки бандитов.

Он находился среди этого отребья жалкий час, зато уже знал, что за любого ребенка Саммер дают сто тысяч льен. Хорошая сумма, в пять раз больше стоимости его праха и наличности. Хм, стоит ли теперь осторожно копаться в их головах или плохая идея? Нет, лучше встретиться с заказчиком лично, раскрутить цепочку до конца. Вряд ли они знают хоть что-то полезное.

Собственно, именно поэтому он и продолжал терпел присутствие этих серых, ущербных душ. Если избавиться от инструмента, то неизвестный враг просто найдет новый. Их семью не оставят в покое. Сэки почувствовал себя слабым и размякшим, когда вдруг понял: эти люди, семья Сяо Лонг, стали значить для него больше, чем случайные сослуживцы. По крайней мере, Саммер и ее дочь. Ему не хотелось, чтобы они страдали.

Наоборот, Окумура и дальше хотел наслаждаться мгновениями спокойной, благостной жизни. Пить отраженный свет их семейной любви, питаться отголосками старой мечты о семье, покое и наследственной доблести, о которой он грезил еще в Сейрейтей.

Пройдет десять-пятнадцать лет и он будет на острие атаки - очищать Пустых, убивать предателей и бандитов, обучать новые поколения, даже строить новую Академию. Его амбициям еще найдется место и время. А время спокойной, умиротворяющей жизни пролетит за одно мгновение. И если ему требуется изображать из себя беспомощного пленника, чтобы растянуть это безоблачное, славное время как можно дольше, он сделает это не колеблясь. Тем более, где еще синигами найдет столько свежих впечатлений? Окумура снова усмехнулся, при этом совершенно не обратив внимание на прострелившую челюсть боль.

В этот раз получилось чересчур фальшиво - ублюдки обсуждали детей Саммер.

Оглядываясь назад, он должен был понять: неизвестные враги не отступятся, когда узнает о выживании охотницы. Насторожиться надо было еще после недавнего нападения гримм. Сэки сначала хотел отметить это, как совпадение, однако потом…

Те бандиты в пустыне. Они КОНТРОЛИРОВАЛИ ГРИММ.

К своему стыду, целая куча других, все время пополняемых, свежих впечатлений, вытеснили его недоумение и напряженность первых дней пребывания на Ремнанте. Всегда находились дела более важные, чем копание в своих новых воспоминаниях и разбирать события дня по полочкам, как он любил иногда делать во время скучных патрулей или затянувшейся мирной жизни.

- О, а этих дядей я никогда не видела...

Сэки понял все за одно мгновение. Увидел в воспаленном, порочном блеске глаз, в глумливо приподнятых уголках рта.

- Беги домой, Руби.

Она подняла на него непонимающий взгляд.

- БЕГИ ЗА МАМОЙ ИЛИ ДЯДЕЙ!!!

Она неуверенно развернулась, пошла к выходу, пока двое мужчин бежало к ним из-за темного угла, а женщина принялась размахивать руками и фонить духовной энергией.

- Не волнуйся, Руби, я буду в безопасности, - он метнул в душу с аурными волнами первую попавшуюся вещь, затем взял малышку за руку, развернул и толкнул в спину.

Она неуверенно пошла вперед, все быстрее и быстрее, заставила себя не оглядываться назад, перешла на бег, как он и сказал. Доверилась Сэки. Как верила все это время, с того первого взгляда, с момента знакомства, когда старший мальчик возраста ее любимой сестры возвел стеклянный барьер между ней и рычащей, неумолимой смертью.

Синигами остался защищать ее. Он дрался против троицы похитителей как истинный воин, как лев, как

Ребенок восьмилетнего возраста, вроде Янг или Камелии, с поправкой на полное бесстрашие и жестокость. Следовало замедлить их достаточно, чтобы преследование Руби потеряло всякий смысл, но при этом достоверно попасться им в руки. Убийство исполнителей ничего не даст. Окумуре нужен куромаку, кукловод, что дергает за нити. Человек, стоящий за убийством Саммер.

Одна-единственная мысль заставила его поколебаться, подумать о вызове клинка. Они могли схватить Янг. Или знать об этом… Нет. Янг ощущалась в безопасности, горела в его предельно обостренной сенсорике ровным, игривым огоньком, рядом с гигантским факелом-Кроу. А значит...

Он отменил призыв шикай. Допрос исполнителей не даст ничего. Зато, если его отведут к заказчику, можно будет покончить с попытками убийства раз и навсегда. Он должен проверить эту нить. Ради своей приятной, расслабленной жизни, ради смертных, к которым столь опрометчиво прикипел.

И в качестве наказания за собственную недальновидность.

Как бандиты видят захват Сэки

Как это видит он сам

Глава 36

Мерзкую падшую женщину звали идиотским именем Данделион. Впрочем, с одуванчиком ее роднила только близость к асфальту и выпадающие волосы. Отталкивающая грязнуля сама рассказала ему о своем имени и его значении, когда уселась рядом и стала вызывающе дымить своей вонючей дрянью.

Женщина специально отволокла его избитое, болезненное тело к единственному в комнате дивану, небрежно бросила на него, еще раз проверила веревки, даже ослабила узел на запястье, но, взамен, нацепила какой-то пластиковый браслет.

- Это датчик, - охотно поведала она, - датчик газа. Просто дешевое дерьмо, однако будет орать как резаный, если какой-нибудь Охотник тихо взломает мое Проявление и проникнет к тебе в комнату. Я учила физику в школе, - подмигнула она, - будет сквозняк, если сделать прокол в моем закрытом домике. Почему именно датчик газа? Да мог быть и дыма, понятия не имею, почему они так реагируют на резкий перепад давления. Может, дело в Прахе внутри? Какая разница?

Она фамильярно потрепала его по щекам, погладила тыльной стороной ладони огромный синяк на челюсти, бесцеремонно схватила за запястье и задрала руку вверх. Ожог уже начал покрываться уродливыми пузырями, пульсировал одним непрерывным, крайне болезненным импульсом. Его вид вызвал у растрепухи удовлетворенную улыбку и восхищенное цоканье.

- Как я, а? С ладонь размером. Что, тебе совсем не больно, пацан? Кремень, уважаю! Эх, будь ты хотя бы года на три-четыре постарше, я бы тебя как следует вознаградила, - она захихикала по-особенному неприятно.

Грязные мысли, грязные чувства, грязные желания и грязное тело. Все в ней находилось в некой особенной гармонии приземленности и мелкого гнуса. В некотором роде удивительная личность - ровный график, без точек максимума и минимума, ровный же ток души. Пусть даже это стабильность застойного болота. Приглядевшись к ее душе, синигами стал лучше понимать, почему именно она смогла открыть и достаточно неплохо развить свое Проявление.

Впрочем, в одном Данделион оказалась права - боль действительно оказалась достаточно сильной и продолжительной, чтобы отвлекать часть его внимания на подавление реакций.

Сэки давно успел забыть, какой яркой, какой впечатляюще-эффективной могла быть телесная боль. В бытность синигами он достаточно овладел собственной сутью, чтобы оставить лишь самые необходимые сигналы и убрать большую часть ненужных атавизмов, последствие смертного существования.

Впрочем, даже сейчас, в столь молодом теле и с просевшим контролем, его старая, опытная душа не испытывала трудностей с терпением или игнорированием. В конце-концов, всегда можно отстраниться или передать болезненные ощущения дзанпакто, раз они все равно никак не задевали душу. Но это будет недостойным, презренным проявлением слабости. Тем более постыдным, перед лицом подобных ничтожеств.

Пш-ш, - он успел подавить инстинктивную дрожь, когда бумажная скрутка с жженной травой, кажется, ее называют сигаретой, ткнулась ему в запястье.

- Что, все еще не больно? Ты вообще хоть что-то почувствовал, пацан? - она перегнулась через диван, встала на колени, нависла над ним, заглянула в глаза, - нет, зрачок дергается. Больно. Ха-ха, больно, а терпишь, да? Ты просто машина. Нечто! Вау! А-а-а, почему, ты такой мелкий?! - она вскочила, принялась ходить перед ним туда-сюда.

Рот, уродливо размалеванный ярко-красной помадой, возбужденно задергался, желто-коричневые клыки кусали губы, дергали корку, показалась кровь. Похитительница не замечала крови - она продолжила терзать саму себя и метаться по комнате, пока странные возгласы не привлекли внимание другого члена банды.

- Что тут у тебя, Дэла? - в комнату ворвался молодой бандит и слегка попятился под ее маниакальным взглядом.

- Пошли в ту комнату, - она сгребла его за грудки, втиснула обратно в дверной проем.

- А как же… - он неуверенно бросил взгляд на связанного, безразличного к внешнему миру ребенка.

- Пацан перетянут, как кусок ветчины. Мое Проявление действует, дом никто не увидит, не найдет, не нащупает. Они могут заметить только порог, а он давно зарос бурьяном, - она объясняла рвано, раздраженно, нетерпеливо, а затем впилась губами в ошарашенного бандита.

Единственное, на что хватило этой тошнотворной парочки - захлопнуть ногой дверь, после чего все звуки таинственным образом отсеклись. Сэки остался в одиночестве.

Он вздохнул. Затем подергался в путах. Четверть часа нудных, монотонных действий позволили ослабить связанные руки. Теперь синигами мог снять путы одним движением, пусть и небезопасным для собственного запястья. Он поморщился. Болел ожог, болели синяки после побоев, ныло и дергало челюсть. Кровь из разбитого носа неприятно шелушилась на коже лица, на запястье горел унизительной точкой сигаретный ожог.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти… - Окумура принялся читать заклинание нараспев, - (...) Путь Возвращения номер семь: Мико иясэ!

Пришлось произносить полный текст вдвое медленнее обычного, а также вливать рейши на пределе текущего контроля. И все для того, чтобы оставить большую часть внешних повреждений, не исцелить внешние следы избиений. В результате, синяки лишь слегка побледнели, ожог все также болел, зато ребра полностью исцелились, а из тела ушла противная слабость.

Хруст!

Синигами раздраженно закатил глаза, попытался принять сидячую позу, пока кровь из носа снова начала заливать его изгвазданную футболку. Идиотский откат демонической магии задел сосуды, отчего теперь горел огнем весь нос, переносица и область в уголках глаз. Пришлось спешно вливать рейрёку в пораженную область, чтобы не ослабить себя обильной кровопотерей.

"Вроде бы обошлось", - Окумура расслабленно опустил затылок на спинку дивана, кое-как умостил связанные ноги и принялся размышлять о своем нелегком положении, - "Итак, они говорили о заказчике, о сумме в сто тысяч льен, а также о подозрительной активности гримм…"

БУМ!!!

Дом тряхнуло, внизу что-то грохнуло, сломалось, по стенам пошла вибрация, однако никаких голосов или обыденных звуков Окумура не услышал ни снаружи, ни внут

- КТО-ТО ВЗОРВАЛ РЯДОМ С НАМИ ГРЕБАНЫЙ ЧЕМОДАН С ПРАХОМ!!!

Сэки подскочил на месте, когда к нему в комнату ворвалась вся троица.

Они заметались по комнате. Молодой бандит отодвинул штору с единственного окна. Снаружи виднелись проблесковые маячки на машинах полиции, ходила туда-сюда толпа зевак, а еще…

- Они кричат. И воют. Мои уши! Почему так громко? Откуда столько ворон?! Мое Проявление стало жрать как не в себя! Они ищут… А-а-а, это невыносимо! - Данделион обхватила голову руками, принялась ворошить немытые патлы, а затем с криком стала дергать их, драть, вырывать целыми клочками.

Седой бандит в пятнистой форме бросился к ней, стал бороться, схватил и отодвинул ей руки, дал подзатыльник. Один, другой, третий.

- Да приди ты в себя, психов-ная сука, шо ж за дура-то ткая?! - он перехватил ее за талию, отбросил от окна на диван.

- Почему у этого утырка рожа в крови? Слышь, ты че делал, пацан? - Девка перевернулась рядом с Сэки, уставилась на него налитыми кровью глазами.

Она воняла резким, отдающим химией парфюмом, дрянным алкоголем, нечищенными зубами изо рта. Кожа на лице блестела от пота, грязи, полустертых слоев жирной косметики, вена на лбу некрасиво вздулась.

- Я знаю, что вы еще здесь! - донесся снаружи тихий, далекий, но, почему-то, отчетливо слышимый голос.

Яростный и злой, прекрасно знакомый ему голос Саммер Роуз.

Вся тройка бандитов моментально забыла о своем заложнике. Они разом побледнели, затем позеленели и затряслись.

- Сюда, сюда не должны, ну, звуки снаружи, - женщина стала дрожать и заговариваться, потом принялась раскачиваться на месте, схватила Сэки за плечи, отгородилась им от окна.

- Отмени Проявление, сдайся! - продолжал гвоздить перепуганных бандитов рассерженный глас.

- Ее слышно, слышно, ПОЧЕМУ ее слышно?! Отвечай, ты, гнида! Ты продалась? Хочешь забрать деньги сама? - ее молодой подельник моментально перешел от страха к агрессии, - нашла канал в обход нас?!

Он потянулся к ней, схватил за горло, девка на диване задергалась, задергала ногами, оттолкнула его, но упала следом. Они завозились на полу, точно вонючие, несуразные тараканы, окутанные алкогольными парами и пеленой ярости.

- Успокойтесь, утырки, - седой мужик принялся безжалостно пинать обоих, - весь дОговор йдет чрез мня! - от злости он покраснел, начал пыхтеть и глотать слова.

- Покажись, верни заложника и я гарантирую неприкосновенность! Справедливый суд! - ее голос, твердый и глухой, звенел от волнения, от тоски, а также еще одной сложной, не совсем понятной Сэки эмоции.

Таким голосом когда-то кричал капитан Укитакэ своему потерянному в Уэко Мундо лейтенанту. В тот раз она не успела забежать в Гарганту вместе с выжившей частью отряда. Единственный рейд на памяти Окумуры прошел совсем не удачно: их быстро вычислили, разделили орды низших меносов и гилианов. А потом, когда они уже почти добрались до врат Сенкаймон... Пустые окружили лейтенанта Тринадцатого без шансов на прорыв. В былые дни Окумуре еще долго снился этот эпизод: ровный, суровый голос капитана, тяжелый от внутренней хрупкости, боль и вина на лицах товарищей, рука с изящными пальцами и кокетливо подведенными ногтями, что отчаянно тянулась к уходящим соратникам. Торжествующий рев Пустых. Шелест захлопнувшейся Гарганты.

Голос Саммер Роуз вернул его в столь далекое прошлое…

- (...) Пока действует мое Проявление она не увидит дом. Гримм, какого хера?! Здесь слишком много внимания… - тон Данделион оставался резким и взвинченным, но уже без потери контроля.

- Отмени Проявление, выпусти заложника. Иначе - мы будем бить насмерть!

Новый крик заставил их вздрогнуть, заколебаться на одно долгое, неприятное мгновение.

- Как долго ты сможешь держать этот дом в своем пространстве?! - любовник схватил ее за плечи и основательно встряхнул.

- Пусти-и-и, мудила. Здесь слишком много копов. Гримм, они знают, где искать! Если найдут порог и разрушат его, то мы моментально вернемся обратно. Или если сюда припрется еще больше гандонов, чтобы пялится в пустоту на месте этой рухляди. Или если они станут шмалять туда, где стоял трахнутый дом! Или, или, или-или…

- Время, сука, скажи мне время! - продолжал трясти ее парень, пока девка не отбросила его ладони и показала ему средний палец.

- Час! Может, два. Не больше. А потом мы появимся здесь, перед всей этой кучей охотников и копов! И я сомневаюсь, что та сучка захочет брать нас живыми!!!

Ее подельник уже набрал воздуха для испуганно-гневной тирады, как вдруг зазвонил свиток в руках седого.

- Да, да мистер икс. Да, мы готовы. Хорошо, мы, энта, будем следвать струкциям, - снова начал мямлить похититель, - ага, ага, понятно это, да, понял. Буду ждать, пришливайте, то есть, шлите, в смысле

Сухо щелкнул звонок, обрывая связь с другого конца. Даже заказчику надоело косноязычие тупоголовых исполнителей.

- Как он вообще дозвонился до тебя в моем Проявлении? - спросила женщина с откровенным облегчением в голосе.

БАХ!!!

- А-а-а-а! - снова завизжала Данделион.

Ударная волна заставила гудеть окна, ходить ходуном весь дом, точно он стоял на воде, а не на твердой почве. Изображение за окнами подернулось рябью, пошло помехами, точно на телевизоре.

- Стабилизируй, стабилизируй!

- Я пытаюсь! - в плаксивой истерике закричала похитительница, - две каких-то гребаных вороны летают туда-сюда и сбрасывают Прах! Это точно охотники с Проявлениями оборотня!

- Я разберусь… - неуверенно предложил седой и потянулся к оставленной в углу винтовке.

- НЕТ! Придурок, даже не думай! Мы сразу станем видимыми! - заверещала она.

Сэки со вздохом вспомнил, как хорошо ему сиделось, когда вся тройка отбросов ушла из комнаты. А теперь, от визгов ненормальной, бракованной души у его собственного тела еще сильнее разболелась голова

Следующие полчаса оказались наполнены паническими настроениями, периодическими срывами бандитов друг на друге и двумя звонками неизвестного на свиток седого похитителя.

- Они уходят, уходят! - вдруг закричала от радости Данделион.

- Не все, та дамочка, вон, осталась караулить, и еще пара человек завернула в заброшку напротив, - кисло сказал ее любовник, однако и его, резкий отъезд большей части охотников и всех патрульных машин, серьезно воодушевил.

- Фух, гримм начали атаку на Патч. Йех, повезло нам, партнеры. Мистер икс звонил. Говорил, дык, скоро приедет к нам. Со своими головорезами. Сбудем сопляка да и дернем отсюдова!

- Откуда их здесь столько?! - его молодой напарник зашел в сеть и быстро увидел панические новости о нападении, - пишут, куча морских уродов подтянулась. Никак их выманить не могли до этого, а здесь сами в порт приплыли. Гринды и левиафаны корабли топят, а дангенесы лезут на сушу и ломают пирсы своими клешнями. Пишут, их панцирь не пробивают даже автоматы!

- Да какая разница. Хглавное - не мешають, - седой что-то писал на своем свитке: медленно, с раздражающе-неуверенным тыком указательным пальцем по каждой отдельной букве.

- Все охотники уехали устранять прорыв! Каждый буллхед на счету, за-действовали даже гражданскую авиацию! - восторженно прочитал молодой бандит, - теперь мы точно сможем открыться и передать товар тем людям!

"А мне осталось посмотреть на "тех" людей и быстро вычислить наиболее осведомленного. Сойдет. Особенно, если они тоже будут считать меня за ребенка и недооценивать. Неприятно и обидно, однако в такой ситуации есть и плюсы. Редкие. И только сейчас, в такой момент", - не преминул уточнить синигами собственные же слова, - "нельзя думать о себе, как о ребенке. Нельзя безропотно позволять остальным считать себя ребенком! Иначе пострадает моя вера в себя, мое развитие, сам потенциал души может снизиться, если дать обращаться с собой по возрасту тела, а не разума!"

- Они уже здеся! - радостно закричал седой, - все, можешь убирать свою херню.

- Точно? - Данделион слегка заколебалась, ее взгляд метнулся к заброшенному каркасу частного дома, где в последний раз видели Саммер и других охотников, - если та кровожадная шлюха еще рядом…

- То с ней разберутся. Вон, смотри, - мужик в пятнистой форме ткнул грязным, изжеванным пальцем снаружу, но не прямо, а вправо - на три простых, ничем не примечательных автомобиля популярных марок. Они как раз заезжали к площадке перед исчезнувшим домом, где ранее стояли полицейские.

Похожие автомобили Сэки успел рассмотреть и внутри, и снаружи во время оформления документов - таксисты обожали эти марки, как и большая часть простых людей.

И тут события закрутились.

Дом возник на улице, воплотился в тварном мире. В комнате резко появились звуки снаружи, из-за щелей стало поддувать сквозняком, исчезло неприятное ощущение чужой реацу на коже.

Снаружи хлопнули двери. Из машины выскочили люди в костюмах, резко бросились врассыпную. После отмены Проявления, Данделион осела, обессилено упала на колени. Ее подхватил под локоть молодой бандит, тогда как его пожилой товарищ грубо схватил Сэки, бросил его на плечо и пошел вместе с ним к выходу.

Новый взрыв заставил похитителей закричать, броситься на землю. Только седой, вместо этого, юркнул обратно в проход выбитой двери. Несколько выстрелов Расколотой Розы взорвали два автомобиля из трех, разбросали тела мужчин в костюмах. Они откатились в сторону, нашли укрытия, стали подниматься и вынимать оружие.

Каждый имел открытую ауру. Каждый ощущался, минимум, пятнадцатым офицером, двое - десятыми, а их главарь в нелепом старомодном кафтане с армейским обвесом и вовсе давил на мир аурой четвертого.

Один из "костюмов" выстрелил из гранатомета по заброшенному дому. Бетонные плиты поглотил огонь, они сложились внутрь карточным домиком, огромное облако пыли скрыло происходящее внутри от их глаз.

- Мы здесь! У нас пленник! - отчаянно кричал юный бандит впереди, пока любовница цеплялась за него и едва переставляла ноги, изнуренная работой своего Проявления.

Седой тащился сразу за ними, сгорбленный, хрипящий от нервного возбуждения. Он перебежал от входа к дереву, от дерева к машине, к двум костюмам, что прятались за уцелевшим, бронированным авто и азартно палили по руинам.

- Быстрее, сюда! И пригнитесь! - один из мужчин выпустил по взорванной заброшке длинную очередь, после чего бросился к седому и бесцеремонно выхватил у него из рук тело Сэки.

- Эй, стой, что за дел…

Бах, бах, бах, - гулкие револьверные выстрелы в упор рвали слабую ауру в клочья.

Седой рухнул как подкошенный, застонал, завозился на асфальте. Из открытой раны на голове текла кровь, однако он все еще оставался жив. Данделион что-то почувствовала, повернулась, чтобы увидеть, как

Бах, бах, бах. Бах!

Седьмой по счету выстрел разнес голову любителя камуфляжа в клочья.

- Р-ра! - монструозный клинок другого "костюма" рухнул на парочку живых похитителей.

Бандит со своей подельницей не успели ни отреагировать, ни отпрыгнуть в сторону. Женщина заверещала, когда тяжелый, заточенный кусок железа рухнул ей на плечо, прошел сквозь ослабленную ауру, разрубил руку вместе с частью ключицы. Крики быстро перешли в хрипы.

Второй бандит попытался убежать, споткнулся, получил сразу несколько очередей со всех сторон: из машины, из занятых по периметру зданий, со стороны улицы. Его пригвоздили к месту и методично расстреливали, пока не закончилась аура.

Окумура успел детально рассмотреть смерть тройки своих похитителей. За эти несколько секунд роли мешка с картошкой, он окончательно сбросил веревки, при этом никак не потревожил нового похитителя. "Костюм" с ценным грузом на плече подбежал к машине, затем грубо скинул синигами на землю, занес кулак для удара. На заднем фоне уже подходил его подельник с небольшим мешком, как раз под голову ребенка.

"Заказчик здесь, чувствую душу с аномально высоким уровнем реацу. Тот ублюдок в кафтане с аурой четвертого офицера".

- СЭКИ!!!

Окумура вздрогнул и повернул голову, как и двое незадачливых похитителей. К синигами уже неслась тройка охотников: Саммер, Тайянг и незнакомый ему мужчина. Двое врагов бросились на Сяо Лонга, кулак Тая засветился оранжевым, грянул взрыв - тела обоих "костюмов" отбросило в сторону. Один остался лежать с усохшей под ноль аурой, другой подхватил свою кувалду, прыгнул обратно.

На Саммер и второго охотника насели сразу семь противников. Еще двое "костюмов" стреляли с крыш соседних домов, а главарь с троицей наиболее сильных людей вокруг него с ухмылкой активировал Проявление, побежал к Тайянгу.

Бух! - кулак забытого похитителя ударил в асфальт рядом с головой Сэки.

- Оикакеро, Аогари, - он перекатился после удара об асфальт, резко притянул к себе связанные ноги, разорвал веревку, встал на ноги тягучим, плавным движением, словно положение тела вернулось само собой, одним непреложным законом бытия.

Мир вокруг подернулся трепещущей огненной дымкой, оттенки цветов ушли в синий, горячий жар реацу заструился под кожей, вышел наружу тенями, ореолом пламени вокруг его силуэта, жестоким отблеском в черных глазах. А в руках вспыхнул грозным, гневливым пламенем верный дзанпакто.

- Что?!

- У пацана должна быть закрыта!..

"Кабутовари!" - удар разом ополовинил ауру нападавшего.

Защита смягчила смертельный удар, крови не пролилось, но человек в костюме рухнул, как подкошенный, от бронебойного удара - его голова не выдержала давления и он потерял сознание.

Второй "костюм" выхватил пистолет из кобуры, промедлил долю секунды, ствол опустился к ногам синигами…

Обманчиво медленный взмах дзанпакто проходит сквозь оружейную сталь, оставляет в руках врага жалкие обрубки. Новый выпад бьет острием в живот, противник пучит глаза, его падение сменяется перекатом, клинок рубит шею, чужая аура мерцает, третий удар по руке, духовная защита лопается, отрубленная кисть падает на землю. Четвертый выпад глубоко вперед - Аогари целится в чужое горло. Кончик клинка рвет в клочья остатки ауры, выходит из затылка, затем танто скользит обратно к хозяину, пока мертвое тело пыльно рушится на асфальт.

Окумура взмахнул клинком, убирая кровь, настороженно огляделся, оценил обстановку.

"Осталось тринадцать противников. Семеро на Саммер с ее напарником, опасная ситуация, но пока держится. Чувствую Кроу и Рейвен вдалеке. Два снайпера, крыша, сидят в доме слева и на один дальше. Трое и главарь рядом с мистером Сяо Лонг. Там ситуация хуже всего. И там заказчик".

Окумура побежал к своему "приемному отцу". Какой бы мощью души ни обладал Тайянг, трое бойцов на уровне восьмого офицера и один - четвертого, вполне способны очень быстро загнать и убить даже более сильную цель, чем он. Сам Окумура сейчас вряд ли бы продержался против сыгранной тройки "восьмых офицеров" дольше минуты. Сэки рванул вперед и его глазам открылся бой на площадке возле уничтоженного взрывом долгостроя. Муж Саммер делом доказывал, что он не просто так носит звание охотника.

Воин метался между трех "костюмов" настоящим драконом: кулаки то и дело наливались злым оранжевым пламенем, взрывы казались хладнокровно выверенными, меняли рисунок боя. Стоило сработанной тройке врагов начать теснить охотника, как взрыв заставлял их разделяться, мешать друг другу, слепил или отбрасывал. Рвал ауру, оставлял ожоги, раз за разом грозил мучительной смертью. Даже в такой тяжелой ситуации Тайянг постепенно побеждал.

Пока в дело не вступил командир тройки.

- "Вижу цель"! - громко и намеренно объявил человек в костюме и его подчиненные быстро отступили, разорвали дистанцию, а перед Сяо Лонгом появился враг.

"Он активировал Проявление своим криком", - быстро догадался Сэки.

Сложно пропустить такое, когда из нижней части торса, на месте ребер, вырастают по две призрачные руки с каждой стороны, которые держат по длинному, тяжелому мечу в своих ладонях. Точно такой же зажат в настоящих руках противника.

- Чемпион, чемпион, - раздались возгласы его людей.

- Ты-ы-ы, - Тайянг начал яростную атаку, два направленных взрыва пошли вместе с молниеносным выпадом левого кулака.

Засветились мечи, ударили в направленные взрывы. Враг играючи отбил шквал пламени проекциями, его настоящие руки двинулись вперед, и уже Тайянг едва увернулся от молниеносного выпада.

Снова пришли в движение мечи-проекции, закрутилась мясорубка. Тайянг стал вынужденно отступать, уворачиваться, бить дальними атаками, на что противник с ухмылкой превосходства принялся гвоздить стихийным прахом прямо с поверхности проекций. Молнии смешивались с огнем и кусали, истощали ауру мощного блондина, а позади него стала кружить мерзкими падальщиками тройка подчиненных "кафтана".

Пора вмешаться.

Сэки выскочил вперед, к двум бойцам на площадке. Он не мог позволить главарю сбежать или навредить близким. Саммер или Тайянгу будет тяжело разбираться и с ним, и с его пристяжью. Да и Проявление врага казалось чересчур неудобным для обычных охотников. В отличие от синигами.

- Вперед, Аогари. Второй выпад: Кенкаку романтан!

На одно невыразимо короткое, умирающее мгновение, вспышка пламени заволокла небеса. Синий огонь замерцал искристыми клубами, точно при большом пожаре, полностью скрыл из поля зрения людей, здания, само небо - только две человеческие фигуры, маленькая и большая, оставались видимы друг другу в этом горячем мареве. А в следующий миг опало пламя.

- Что?! Какого хе, что ты сделал, ублюдок?! - закричал заказчик похищения, когда виды боя охотников и низкоэтажной застройки окраин Патча сменились просторной, повисшей в космосе каменной площадкой.

- Добро пожаловать на Арену Героев, - Окумура обозначил намек на поклон.

Вторая способность дзанпакто перемещала Сэки и его противника в изолированное пространство внутреннего мира, после чего помешать людям внутри убивать друг друга становилось довольно сложным занятием. Возможным, как возможно сбить Проявление Данделион через порог дома, однако синигами хватит и тех десяти-пятнадцати минут, которые потребуются врагам, чтобы догадаться, найти и разрушить якорь изолированного пространства.

- Ты… новый ребенок Саммер Роуз, похищенный теми недоумками, - "кафтан" елейно улыбнулся, синхронно взмахнул тремя мечами - реальным и двумя проекциями, - признаюсь, ваша сереброглазая героиня отреагировала быстрее и яростнее, чем мы ожидали. Ах, как она кричала, как бесилась, как бегала по этому району безголовой курицей. И ее тупые сокомандники бегали вместе с ней.

- Меня зовут Окумура Сэки. Третий Офицер Тринадцатого Отряда, - церемонно представился синигами, не обращая внимания на слова противника.

Его изгвазданная футболка и шорты исчезли, сменились привычной прохладой формы шихакушо, волосы очистились от пыли, грязи и крови, остатки синяков рассосались, пропала черная точка сигаретного ожога на запястье. Ветеран Готей-13 готов к смертельному бою.

- И что это за показуха? - хмыкнул мистралец, однако его мимика выдавала напряженность, с которой он оглядывал место арены.

- Всего лишь вежливость, - покачал головой Сэки.

Здесь, на Арене, он хотел соблюсти свои правила. И раздавить глупца, посмевшего считать себя сильнейшим.

- Что ты хочешь, мальчик? Признаю, интересное Проявление… меча, - он сузил глаза, - однако у тебя самого даже не открыта аура. Ты решил, что можешь победить меня? МЕНЯ?! - взревел он, - Сильнейшего мечника, победителя боев, ЧЕМПИОНА МИСТРАЛЯ?!

- Много слов, мало дела, - Окумура потянул из ножен Аогари.

Этот "чемпион" представлял для Сэки идеального противника. Проявление, основанное на мече, один-в-один шикай, каким его представляли новобранцы. Упор на искусство фехтования, однако привычка драться с охотниками, не с мечниками, давить силой и скоростью там, где можно обойтись талантом, трудом, опытом или интуицией. Ах, какая прекрасная возможность сбросить ржавчину с его искусства. Без монструозных запасов лейтенанта и доведенной до идеала аурной мощи Рейвен или Саммер.

Мистралец бросился вперед, призрачные мечи презрительно опущены, настоящий повернут плоской стороной вниз. Скорость далека от предельной, линия рта искривлена в надменном презрении.

- До Рью Сен! - тело Сэки мерцает в сюнпо, подходит вплотную к врагу, рукав шихакушо касается кафтана противника - восходящий удар рубит ключицу, избыточное давление духовной энергии в момент выпада взрывается направленной ударной волной.

Врага отбрасывает назад, но Сэки не развивает успех, не преследует, не добивает.

- Ах ты, мелкий уродец! - презрение исчезло, осталось неприятие и злость.

- Я покажу тебе истинное искусство клинка. То, что синигами Готей-тринадцать называют зандзюцу, - спокойно ответил Сэки.

Снова сюнпо, выпад. Три чужих клинка орудуют вихрем, мельницей, компьютерной программой - выверенные шаги, очередь непрерывных атак, нарастающее давление ауры, удар в тени удара. Слишком слабо, самодовольно, примитивно… для синигами. Окумура видит уязвимости и бьет в них.

Он находит рассинхрон в две десятых секунды - лезвие танто рубит призрачную руку. Он сбивает настоящий клинок в сторону проекции, замешательство дает возможность откусить атакой кусок чужой ауры. Он уходит сюнпо за спину, бьет в локоть, прыгает вверх и бьет вниз, отклоняет лезвия и наказывает, наказывает, наказывает.

За ошибки, за несовершенство, за отказ от идеальной формы, за несоответствие давления ауры работе Проявления, за рассинхрон призрачной и реальной формы.

За то, что посмел создать угрозу для Саммер, для детей Саммер, для малышки Руби и всех остальных. Для его новой семьи, нового, маленького Отряда, который он сохранит, защитит, оградит от проблем и боли. Он пройдет с новой семьей за пазухой, как прошел Ямамото Генрюсай со своим детищем, военной машиной Готей, выросшей из небольшого додзе - до конца, до последнего вздоха, до окончательной смерти.

- Стой! - после первых четырех минут в глазах мистральца появляется напряжение.

После шести - оторопь, неверие. На десятой начинается страх.

Окумура Сэки не говорит, не глумится, не предлагает сдаться. Удар за ударом, выпад за выпадом он ломает уверенность противника, побеждает чистым, рафинированным мастерством стосорокалетнего воина.

Сквозь низкое тело, сквозь чужие, неудобные реакции смертных, сквозь чересчур маленький для прежнего-я клинок, сквозь все чужое неверие, неудачи, насмешки судьбы. Он сражается не против местного чемпиона, а против своей слабости, своей лени, своей потери достоинства.

- Хватит! Ублюдок, чудовище, монстр, ты не, ты не можешь, быть, ребенком!!! - враг кричит яростью загнанного в угол.

Он отбросил все попытки победить, перестал пытаться защитить тело - все свое мастерство, мистралец бросил в атаку, в потребность ранить, убить ребенка перед ним. Даже если для этого придется разменять жизнь за жизнь.

- Цубамэ Гаэси! - клинки проекции лопаются со скрежещущим, хитиновым треском насекомых, кровавая полоса перечеркивает грудь чемпиона, настоящий меч выпадает из ослабевших рук, звенит на каменном основании пола, а следом туда падает бессознательное тело мистральца.

"Он жив. Хм, потерял сознание от боли? От раны? Ага, скорее, и то, и другое, но больше - резкая потеря остатков ауры. Пора возвращаться обратно. Надеюсь, с Саммер и остальными все в порядке… да, наверняка!" - Окумура подошел к телу, поднял меч, положил его противнику на спину, чтобы клинок не остался на арене.

"Исключая этого чемпиона, остальные и в подметки не годятся Саммер, Рейвен или Кроу. Как неудобно: и те, и другие охотники, но настолько большая разница… может, есть внутренние ранги? Простые души тоже могли не знать о разделении Синигами на офицеров".

Сэки прервал действие шикай и арена рассыпалась дождем празднично-синих искр, ушла гудящим эхом нематериального пожара.

А перед синигами вдруг предстала довольно забавная картина: охрана и спутники его пленника сбежали, стонали от боли на асфальте, в наручниках полицейских, лежали остывающими трупами или бессознательными телами в разнообразных позах. А рядом с ними размахивала оружием и нащупывала что-то команда охотников. Окумура мимолетно вздрогнул, когда почувствовал мощь, исходящую от этого отряда.

Саммер, Тайянг, Кроу и еще семь охотников, каждый из которых имел ранг от седьмого до одиннадцатого офицера. Серьезный, мощный отряд даже по завышенным для Ремнанта меркам Готей-13.

"Не может быть!" - он почувствовал на периферии появление Рейвен, которое тут же вновь истончилось.

Значит, она перенесла к нему целую команду защитников. Почему не смогла раньше? Ах да, то раздражающее проявление Данделион.

На секунду все застыли, когда он внезапно появился посреди улицы с дзанпакто в руках, в своей привычной форме и бессознательным телом противника, под которым стала растекаться красная лужа. А потом Окумура ощутил на себе взгляды, с которыми охотники и полицейские смотрят на ребенка в черном халате.

Синигами прекрасно видел, как они скользят глазами по окровавленному клинку, по черной, траурной форме шихакушо, по фигуре мистральского чемпиона, сильного, мощного, опасного врага… небрежно брошенного в пыль, низложенного под ногами ребенка. Он видит это, видит непонимание, напряжение, даже страх в чужих глазах. Видит. Вспоминает похожую реакцию простых душ после зачистки очередной волны Пустых. Видит. И удовлетворенно щурится.

- Сэки! - он услышал вскрик, а спустя секунду асфальт задрожал от прыжка охотницы.

Саммер подскочила к нему, подхватила на руки, а затем прижала смущенного, раздраженного, непонимающего синигами к себе.

- Ты жив! Ты в порядке!.. - она разрыдалась куда-то в его макушку.

- Конечно, я в порядке, Саммер, - он хотел закатить глаза, но такая искренняя радость, такое участие не могли не тронуть даже его черствую душу.

"Ты становишься отвратительно мягким, мастер", - голос Аогари приобрел недовольные нотки, - "не забывай свою цель, свой смысл и мерило жизни!"

"Никогда, клинок мой".

- Сэки! У тебя такой синяк на щеке… А это что?! - Окумура чересчур погрузился в диалог с мечом и упустил момент, когда охотница заметила ожог на руке.

Она с ужасом пялилась на него, а серебряные глаза темнели от беспокойства, гнева и чувства вины.

- Все в порядке. Он быстро пройдет, - попробовал убедить ее синигами. Как всегда безуспешно.

"Вот ведь проклятие квинси! Так и знал, что забыл о чем-то", - повинился он.

- Ничего. До свадьбы заживет, - натужно рассмеялся Кроу, после чего попал в перекрестье рассерженных взглядов, вздохнул и потянулся к фляжке. К тому месту, где была фляжка до того, как Саммер ее отняла.

- До свадьбы, - зло прошипела девушка, все еще стискивая Сэки в своих отчаянных, нервных объятиях, - надеюсь, она заживет до школы.

"О, во имя Короля Душ…"

ПОЧЕМУ ОНА ВСЕ ЕЩЕ ХОЧЕТ БРОСИТЬ МЕНЯ В ЭТОТ АД?!

Капитаны Готей-13

Первый состав Готей-13

Лейтенанты Готей-13

Глава 37

Назойливый проблеск маячков полицейских автомобилей бил по обостренному восприятию, заставлял морщиться, прижиматься сильнее к теплому боку своей слегка запоздавшей спасительницы, пока она болтала всякую нервную ерунду и пыталась не размахивать руками.

Окумура вздохнул. Оказалось, в этом мире инцидент с похищением ребенка и небольшой войной на улицах, пусть и в пригороде, может вызвать куда больше последствий.

Им не дали сразу отправиться домой. Туда незаметно улетел только Кроу, чтобы держаться рядом с племянницами. Тайянгу и его товарищам-учителям из Сигнала пришлось остаться и дать показания полиции. Саммер все это время сидела рядом со своим приемным сыном, отгоняла от него то комиссаров, с их назойливыми вопросами, то сердобольных девушек-полицейских. Однако одна из них, из специальной службы, так просто сдаваться не собиралась.

- Со мной все в порядке, - бесстрастно повторял он, кажется, в семнадцатый раз, когда одна неприятно улыбчивая дама снова склонилась ему и предложила: "не держать это в себе".

- Если тебе некомфортно, милый… - она с намеком покосилась на Саммер.

Та сначала ощерилась, глаза полыхнули настоящей злостью, но охотница поборола себя, вздохнула, после чего легонько подтолкнула синигами к назойливой смертной.

- Сходи уже и поговори с ними, Сэки. Она права, лучше сделать это без меня. Чтобы, хм, убрать подозрения, - выдавила из себя охотница.

- Подозрения? Но у тебя нет ни мотива, ни возможностей помогать тем отбросам меня похитить, - прошелестел усталый синигами.

Женщина в форме удивленно вскинула брови после его реплики, но ничего не сказала по этому поводу.

- Ах, мы хотели бы исключить и другие варианты. Которые могли… подтолкнуть тебя к уходу из дома, милый, - сказала она ему.

Говорить с опустошенным реацу казалось слишком тяжелым и выматывающим делом, но он все же сумел выдавить из себя пару слов.

- Я не пошел специально искать похитителей, - раздраженно отозвался Сэки.

Благо, Саммер оказалась достаточно проницательной или достаточно уважительной, чтобы не рассматривать всерьез вариант того, что он потащил ее доверчивую, беспомощную дочь на рандеву с подонками, прекрасно осознавая риски.

- Никто не обвиняет тебя в этом, Сэки. Я же могу звать тебя по имени?

- Вы уже это делаете, - холодно заметил он.

- Сэки!

- Хорошо, я даю свое согласие, - ответил он.

И снова сделал что-то не так, потому что женщина нахмурилась еще сильнее и стала бросать все более задумчивые, недоверчивые и попросту странные взгляды на Саммер.

- То есть, если вы не обвиняете меня…

- Они хотят узнать, не происходит ли в нашей семье домашнего насилия, - сорвалась Саммер.

Ее голос звенел от раздражения, злости и усталого негодования. Однако она сдерживалась как могла, не позволяла себе окончательно уйти в крик, угрозы или обвинения бесцеремонной работницы.

- Мы не пытаемся выставить вас злодейкой, миссис Роуз, - честно сказала женщина усталым голосом.

Она старалась говорить так, чтобы Окумура ничего не услышал и тот улавливал реплики только с помощью Аогари, который транслировал их в сознании. Сам он чувствовал себя чересчур вялым, чтобы вслушиваться в неинтересный для него диалог.

- я лишь соблюдаю протоколы и исключаю возможность худшего. Моя первейшая задача - успокоить и ободрить мальчика. Все же, далеко не каждый день бандиты похищают недавно усыновленного ребенка, а потом втягивают его в уличный бой, со стрельбой, сражением между охотниками и даже убийствами прямо на глазах у мальчика! - шепотом воскликнула женщина и обеспокоенно посмотрела на синигами.

"Да, в бою обычная душа могла и пострадать. Но причем здесь убийства? Детей ограждают от всего неприятного? Но я смотрел ту передачу, там труп показывали в каждой серии! Или это другое? Не понимаю…"

"Хорошо, если надо, то я пойду и разберусь с ней", - он с неохотой начал подниматься, отстранился от теплой Саммер, но две девушки переглянулись и Саммер мягко потянула его за плечи обратно, - сиди, Сэки. Я обязательно вернусь позже, - она закутала его в свой плащ и тихонько ушла.

К его удивлению, назойливая соцработница только одобрила ее действия. Когда Саммер отошла достаточно, она присела рядом с Окумурой на корточки. Медленно, пока не опустилась до уровня его глаз. Близко, но не слишком - на удобном, ненавязчивом расстоянии.

- Меня зовут Кловер. Кловер Мист. Моя работа заключается в том, чтобы помогать таким деткам, как ты. Чтобы помочь тебе, Сэки, - она улыбнулась, неожиданно искренне, пусть и слегка устало.

"Хм. Помочь? Убийство Айзена, Тоусена и Гина входит в ее компетенцию? Думаю, нет. Тогда как она может мне помочь? Уничтожать гримм? Вряд ли. Отправить в детский дом вместо семьи? Это не помощь, а издевательство. Наказать тех бандитов? Так они наказаны. Вон, до сих пор кровавое пятно с асфальта не оттерли. Я не понимаю, чего она хочет", - искренне недоумевал он.

Синигами совершенно не представлял себе, чего добивается эта женщина и зачем она вообще пристает к нему со всякой ерундой. Бандиты мертвы, его приемная мать рядом. Более того - сражалась в первых рядах ради его спасения. Пусть это и было совершенно не обязательно…

Он подавил довольную, почти радостную улыбку от такой простой мысли. Что здесь, в новом мире есть люди, охотники, почти синигами, которым он дорог достаточно, чтобы рисковать своей жизнью по личной причине - только ради него.

В Сейрейтей никто и никогда не сражался за самого Окумуру. Нет, он прекрасно знал, что его братья и сестры без колебаний отдадут за него жизнь и платил им в ответ тем же самым стремлением. Вот только, все это шло в рамках Готей-13, Тринадцатого Отряда или отдельного подразделения в нем. В рамках устава и долга. Никогда - лично, как сделал когда-то сам Окумура.

Один-единственный раз он проявил инициативу, пошел вместо увольнительной до места выполнения некой подозрительной миссии одного шебутного новичка. Так он спас очередную жизнь и получил преданность Комамуры, глубже которой оставалось лишь его же почтение к Главнокомандующему.

- Я здесь ради тебя, чтобы быть рядом. Не волнуйся: ты в безопасности. Плохие люди ушли. Рядом только полиция и врачи. Тебя больше никто не обидит, - продолжала Кловер мягким, вкрадчивым голосом, точно кошачьей лапкой.

Окумура при новых звуках ее голоса вынырнул из грустных воспоминаний и машинально посмотрел на девушку, встретил ее взгляд. Этого оказалось достаточно, чтобы она продолжила - все также терпеливо, но совершенно непонятно.

- Ты можешь молчать, Сэки. Это нормально. Отвечать не обязательно. Просто сосредоточься на моем голосе, ладно?

Он машинально кивнул.

На самом деле, синигами хотелось побыстрее закончить этот фарс и уехать обратно домой: в уютный, бревенчатый дом, где не нужно беспокоиться о еде, о новых заданиях, о чужих жизнях, о ранениях и смерти. Только бесконечное развитие, подготовка к выполнению долга и приятное отдохновение закоснелой в бесконечных битвах душе.

Вот только, отврати он сейчас эту странную душу, и у Саммер с ее мужем могут начаться проблемы. Окумура не мог точно сказать, что конкретно может произойти, однако он без проблем считал напряженный взгляд охотницы, ее странное поведение. То, как она сдерживала свои слова и не пыталась протестовать против этой беседы. Она не думала, что ему это нужно. Она думала, что это нужно им, как семье.

"Неужели меня действительно могут выкинуть из семьи Сяо Лонг и втиснуть в какой-нибудь уродливый рассадник глупых детей и карающей дисциплины только из заключения вот этой вот смертной? Сложно сказать, местные кодексы куда толще свода законов Совета Сорока Шести, при этом сильнее запутаны, а иногда в целом нелепы и противоречивы. Хотя я могу сгущать краски, но лучше отнестись к этой женщине серьезнее.

- Хорошо, - сказала она, когда добилась от него ответа, пусть и в такой молчаливой форме, - послушай, Сэки. Ты можешь сейчас ничего не чувствовать. Или ты можешь чувствовать страх, ужас, отвращение. Или дрожь. Это абсолютно нормально - так твое тело справляется со стрессом. Со всеми плохими вещами, которые произошли в этот день.

"Ладно?.. Зачем она мне это рассказывает? Я давно догадался, для чего нужны эти реакции. Еще в пустыне. Глупый человеческий гигай до нелепости переусложнен. Как можно победить внезапную опасность, если ты замираешь или дрожишь так, что руки ходят ходуном, становятся бесполезны?"

Синигами едва сдержался, чтобы не задать ей этот вопрос. Но осторожность победила и он снова ответил кивком.

- Ты слышишь меня, это прекрасно! - она позволила себе более широкую, более располагающую улыбку, - спасибо, что показываешь мне свое внимание.

"Пожалуйста?.. Поверить не могу, что они так прыгают вокруг всех детей, когда-либо попадавших в бой. В чем такая проблема?! Зачем эти вообще нужны эти абсурдно-осторожные вопросы?! Просто скажи этой душе, что он хорош, раз выжил в этой битве, даже если это не так. Может быть, что он не виноват. А она подготавливает разговор так, словно я потерял половину Отряда, конечность и сломал дзанпакто!" - Окумура едва сдержал свой крик души, только закусил губу и принялся дергать ногой, что психолог отнесла за свой счет.

- Ты можешь просто смотреть вперед. И дышать. Давай, мы с тобой просто подышим здесь, в безопасности. Я рядом.

Она слегка поерзала на уставших ногах, затем сделала глубокий, медленный, демонстративный вдох и выдох. Затем еще один, потише, поестественнее. Еще один. И еще.

"Ладно, в этом хотя бы есть смысл: синхронное дыхание - необходимый минимум для совместных техник, массового ритуала кидо или исцеления кайдо высших уровней. Да и других применений хватает. Только зачем он мне сейчас? Она же не собирается помочь мне расколотить тот мерзкий домишко с помощью "Сорен Сокацуй"? Гм. Ох, не важно. Мне повторить?" - он едва не пожал плечами, - "ну надо, значит надо".

И принялся делать те же самые вдохи-выдохи, что и Кловер. С той же самой громкостью, тональностью и частотой, лишь постепенно снижал амплитуду, пока они не синхронизировались на комфортном для него глубоком восстановительном дыхании.

Для него, но не для работницы - та запыхалась уже через минуту, постепенно перешла на привычное ей дыхание. И посмотрела на него - удивленно, недоверчиво, почти настороженно, когда достаточно отдышалась.

"Что я сделал не так? Ксо. Надо стараться лучше. Аогари, зачитай мне главы из "Дневника наблюдений" за детьми!"

"Дети непоследовательные, назойливые, имеют переменчивый нрав и быстро меняют фокус внимания", - бодро начал дзанпакто.

"Не то. Что они делают, после какой-нибудь опасной ситуации?"

"Плачут, зовут взрослых, визжат. Если попытаться запугать, как того плаксивого недоросля из очереди ожидания приема у чиновника, то, наоборот, начинают терзать наши уши криком еще сильнее, даже если объявить за это наказание. Нужно или сразу бить, или отвлекать".

"Ты вообще не помогаешь", - кисло произнес Окумура, - "они здесь не бьют детей. Только просят не делать что-то, а дети все равно делают. Почему такая стратегия в принципе рассматривается для использования?!"

- Сэки… - тихо произнесла Кловер.

- Да… я просто вспомнил, м-м-м, что случилось сегодня, - наугад бросил Окумура.

"Она ведь все это время болтала о безопасности и плохих людях. Наверное, надо показать, что меня это задело. О, проклятие квинси, почему бандиты такие злые?" - патетически воскликнул он про себя, - "нет, чувствую себя идиотом. Злые и злые - раздавил гадов да пошел дальше. Гм. О! Можно представить, как будто все люди - один Отряд синигами, а эта троица меня предала… Король Душ, что за бред я несу… Почему в этом идиотском мире нельзя сразу родиться самостоятельным и взрослым?!"

- Да, там было что-то очень страшное и тяжелое. Ты это видел. Это было очень сильно. Твое тело и твоя голова запомнили это. А сейчас мы здесь. Со мной. Ты не один.

- Ага, не один, - попытался поддержать ее слова синигами, но получилось еще хуже, чем просто безразлично - как будто он соглашается, что доел совершенно-точно-не-последний пирожок-тайяки.

- Послушай, Сэки. Тебе можно плакать. Слезы могут течь сами. Или не течь, даже если горько и больно. И то, и другое - способ тела справляться. Главное, знай: ты в безопасности. Я рядом, - она не завершила интонацию, словно хотела продолжить, но зачем-то сделала паузу.

Потом Кловер немного помедлила, прищурила глаза и уставилась на него немного пристальнее, пусть и хорошо это скрыла:

- Я рядом, - повторила она, - Саммер рядом, - медленнее, с максимальной внимательностью, - Тайянг тоже здесь. Не волнуйся. Скоро все закончится и ты сможешь поехать обратно домой. К твоим новым сестрам.

"Которые тоже будут плакать и причитать от моего похищения".

Окумура непроизвольно поморщился и она вцепилась в его реакцию хуже ястреба-перепелятника на рисовых полях Сейрейтей.

- Янг. Руби. Скажи, Сэки, они тебе нравятся?

- Да, - он даже не соврал, что она заметила и перестала так напряженно сжимать скулы и пальцы.

Как эта смертная так легко читает его реакции? Это то, чему здесь учат? Ее профессия? Впрочем, подобное не так уж и удивительно: за все сто сорок лет у Третьего Офицера так и не появилось серьезного повода скрывать что-то важное от людей вокруг. Скорее наоборот: ложь, недомолвки или интриги плохо сказывались на его духовной силе - Аогари чересчур прямолинейный и не терпел такой "гнили" от своего мастера. А совсем уж мелочные нарушения интересовали только услужливого Комамуру.

- А как насчет друзей семьи?

- С ними все нормально. Кроу…

- Это ведь не первый бой… и не первые трупы, которые ты видишь, - вдруг сказала Кловер и закусила губу, словно выдала что-то лишнее.

- Да, не первые, - облегченно отозвался Сэки.

По крайней мере, теперь она может отнестись к нему более серьезно.

Она и отнеслась. Принялась вытягивать из него подробности, задавать похожие вопросы с разными формулировками, постоянно спрашивала про чувства. Сэки держался, хотя его вялость после потери подавляющей части реацу помогала - он часто кивал или мотал головой.

По крайней мере, Окумура не выдал ей ничего важного - имя клинка, способности синигами, странные покушения на Саммер или людей, способных держать под контролем гримм. Только скупо обозначил обстоятельства его знакомства с приемной матерью.

- Там… было много тел? - спросила она с непонятной ему интонацией.

- Очень много! Труп на трупе! - довольно подхватил Окумура.

Он не мог не попытаться выставить Саммер в лучшем свете. Если она выжила в настолько чудовищной бойне, то и с его опекой справится тем более. Правда, вместо восхищения, лицо Кловер побледнела, а она сама едва подавила порыв: не то сжать его в объятиях, не то похитить и уйти вместе - Аогари не смог распознать точно.

- Я вижу, ты устал, милый. Спасибо, что поделился со мной, - снова улыбнулась она ему, но теперь уже через силу.

"Я ничем не делился. Ты сама все вытянула из меня. Причем даже не всю историю, а несколько маленьких, второстепенных фрагментов", - раздраженно подумал синигами.

Ему зверски хотелось спать. Веки смыкались, глупое тело вело, голова постоянно дрейфовала вниз, приходилось тратить усилия, чтобы вскинуть подбородок. Он не заметил, как психолог ушла. Когда Сэки в очередной раз вскидывал голову вверх, то увидел, как Кловер стоит и что-то выговаривает расстроенной Саммер.

"Аогари, послушай, о чем идет речь", - он направил в дзанпакто остатки рейрёку.

- ...Мальчик пережил ужасные вещи. Я отправлю свое заключение в комиссию по делам несовершеннолетних. Ребенок подвергался насилию систематически и последнее, что ему нужно - расти в семье охотников.

- Это не вам решать, - прошипела Саммер.

- Не мне, - грустно подтвердила Кловер, - но я могу хотя бы рекомендовать участие психолога. Настойчиво рекомендовать.

- (...)

- Хорошо, я могу найти специалиста…

- Нужно, чтобы он ходил на консультацию! Это важно, миссис Роуз, и вы сами это прекрасно понимаете!

- (...) Может быть небезопасно в ближайшие две-три недели... - Саммер закусила губу.

- Это связано с (...)

- Да, планируется целый рейд (...)

- Хорошо, - психолог достала кипу пластиковых карточек, порылась в них, затем протянула одну из них Саммер.

- Вот, здесь адрес отличного специалиста в Вейле. Я рекомендую несколько сеансов провести там.

Что ответила Саммер, он уже не услышал. Поддерживать даже столь малый ручеек рейши в меч стало абсолютно невыносимо и он со вздохом сполз вниз по бетонной лавочке, на которой сидел.

- Сэки! - он не заметил, как к нему подбежала охотница.

Синигами снова покачнулся, но сумел подтянуть задницу обратно. Он выиграл бой чисто, на одном огромном разрыве в искусстве, однако прошел по грани. Потратил все реацу на защиту от чудовищного духовного давления, от замедления, на ускорение мышление, на усиление слабых смертных мышц.

Сейчас в его теле не осталось и пяти процентов духовной энергии, а десятки мышц по всему телу крутили судороги, болели микротравмы, ныли разорванные сухожилия.

Окумура снова преодолел свой предел. Вот только, в этот раз получилось куда больше травм. И куда выше риски. Пропусти он хотя бы один-единственный лёгкий, не слишком опасный удар... И он бы сбился, не смог продолжить. И тогда враг стал бы наносить удары вновь и вновь, наседать на него, пока они бы не погибли вместе. Хотя... Боец с аурой мог и оправиться. Даже наверняка. Окумура - нет. Что подводило его к еще одному неприятному вопросу.

Вопросу открытой Ауры.

"Но не сейчас. Определенно не сейчас".

Синигами вздохнул, когда холодный ночной ветер завыл среди обгорелых руин, обдал его пробирающим до костей порывом. Они сидели на осколке бетона рядом с заброшенным зданием, основательно разбитым взрывами и ждали Тайянга. Ни крыши, ни стен - одно небо и редкие огни частных домов в округе. Поднимая голову вверх, Сэки мог видеть звезды.

Саммер укрыла его пледом, прижала к себе и тихо всхлипывала куда-то в его волосы. Рядом сочувственно вздыхали полицейские и другие охотники. Их руки все еще подрагивали от недавнего боя, а глаза временами приобретали суровый блеск и начинали рыскать по сторонам.

Постепенно, охотники покинули их. Ушли и полицейские, даже та работница, когда убедились в том, что с ним все будет в порядке. Саммер и Сэки просто сидели в обнимку и ждали Тайянга.

- Сэки... Ты ведь остался специально, верно? - вдруг спросила его Саммер.

Ее голос дрогнул, словно она боялась услышать ответ, но прекрасно знала, что синигами скажет. На ее мягком, красивом лице появилось странное выражение. Яростное и твердое, с бескомпромиссной болью близкого друга, нет, глубже...

Наверное, именно так в его прошлой, давно позабытой смертной жизни могла смотреть первая, родная мать, когда ее ребенок прошел по краю.

Он ожидал, что Саммер будет ругаться. Ее лицо показало, как сильно она злится, как близко к сердцу принимает все произошедшее. Он ждал криков, может даже подзатыльника, попыток запретов... Чего угодно, только не этих крепких, теплых ОТЧАЯННЫХ объятий, надрывных всхлипов. И злых, беспомощных слез.

- Прошу тебя, - невнятно говорила она сквозь всхлипы, пока синигами вдыхал ее запах и растерянно, виновато хлопал глазами, - прошу тебя, Сэки. Пожалуйста, никогда больше не рискуй собой так. Я понимаю, ты сделал это ради нас! Ради меня, ради Руби и Янг…

Ее губы дрожали так сильно, что некоторые слова смазывались, превращались в протяжный, горестный звук. Тогда она повторяла их вновь, снова и снова, пока плащ дрожал на ее плечах, а пальцы стискивали складки шихакушо так резко, что любая другая ткань уже бы давно порвалась.

- …Я благодарна тебе, правда. Благодарна за все. Больше, чем когда-либо в своей жизни. Но если бы с тобой что-то случилось. Если бы ты пострадал по моей вине, нет, неважно по чьей вине. Если бы ты по-по-погиб, - ее плечи задрожали еще сильнее и он почувствовал, как волосы на макушке становятся мокрыми от пролитых слез.

- Как я могла бы жить после этого дальше?! Ты УЖЕ мой ребенок! Плевать, насколько ты ответственный, или взрослый, или самостоятельный, или все сразу. Я назвалась твоей матерью. Я СТАЛА ей!!! Пожалуйста! Пожалуйста, Сэки, позволь МНЕ разобраться со всеми твоими про-проблемами, - снова всхлипнула она, - я уничтожу любого, кто посмеет тронуть мою семью. Тронуть ТЕБЯ Сэки. Ты теперь моя семья ничуть не меньше, чем обе мои дочери, Тай или Кроу!

Он поднял лицо, встретился взглядом с яростным, бескомпромиссным блеском серебряных глаз. Сейчас, на фоне луны, она выглядела завораживающе и стойко, как и должен выглядеть настоящий синигами, не важно, как называется его суть в очередном мире.

- Хорошо, - тихо сказал он, - я приму твою ответственность над собой. Как принимал капитана… но только до того, как сам стану взрослым.

Она улыбнулась сквозь слезы так ярко, что он почувствовал себя немного лучше после своих странных, граничащих с преступлением слов. Слов, где он практически поставил ее на один пьедестал с Укитакэ Дзюсиро - своим бессменным капитаном.

- Скажи, ведь тот предатель пригодился тебе, правда?

- Это было не зря, - признала она через силу, - только... Не говори никому, что именно ты захватил его в плен. Мы закрыли тебя от взгляда полиции.

Окумура кивнул.

- И что он вообще выжил. Не волнуйся. У меня очень удобное Проявление, - всхлипнув, улыбнулась она, слегка отстранилась, достала платок и с чувством туда высморкалась, - я смогла узнать. Узнать больше, чем кто-либо из нас рассчитывал. Теперь у этих мразей появятся проблемы поважнее, чем охота за детьми!

- Давай сначала разберемся с нашими, - мягко сказал ей подошедший Тайянг.

- Как ты себя чувствуешь, Сэки? После… всего? - осторожно спросил он с тем же выражением, что и у Кловер.

- Устало, - честно сказал он, - подробности лучше рассказать завтра, ничего срочного или важного я у них не узнал.

Саммер моргнула, затем на ее лице проступило виноватое выражение.

- Прости. Я на тебя насела и… О, Братья, зачем я вообще начала разговор про пытки и заложника?! Я слишком привыкла, что ты рядом со мной во всех последних битвах. Привыкла к тому, что ребенок видит смерть и несет ее наравне со взрослым…

Сэки увидел новый виток страданий и поспешил разубедить ее.

- Не о чем волноваться. Я видел трупов куда больше и поля сражений куда более отвратительные, чем это.

- И все же… Дети не должны испытывать ничего подобного, - в ее глазах снова стояли слезы.

- Они пытали тебя? - глухо спросил Тайянг. Он скрипнул зубами и отвернулся. Его глаза, как и у жены, тоже были на мокром месте.

"Какие же местные охотники чувствительные", - со вздохом подумал Окумура. Но не нашел в себе силы хоть немного разозлиться на людей, которые приняли его мелкие неприятности так близко к сердцу .

- Просто побили, когда я сдался, - он пожал плечами, - ничего опасного. Ожог пройдет за пару дней. Остальное я уже исцелил путем возвращения.

Снова сложные лица, стиснутые зубы, горечь и вина в глазах.

- Не вините себя! - повысил он голос и закашлялся от сухой боли в гортани, - это должно быть сделано! - твердо закончил синигами.

- Но ты не…

-Чтобы мы и дальше могли наслаждаться миром всей семьёй! - перебил он Тайянга.

Охотники стиснули кулаки, но не стали спорить.

- Тогда поехали обратно, в наше семейное гнездышко, - улыбнулась ему Саммер и он вдруг поймал себя на том, что улыбается в ответ.

Саммер Роуз

Руби и Саммер Роуз

Глава 38

Они добрались домой поздним вечером, когда странная, расколотая луна Ремнанта сияла единственным пятном на укрытом тучами небосводе. Воздух пах сладостью поздних летних цветов, ветер бодрил сквозь открытые машинные окна. Они ввалились в бревенчатый дом усталой, по-тихому радостной гурьбой и наткнулись на Бранвена с двумя племянницами. Кроу должен был давно уложить девочек спать - время перевалило за полночь, однако они обе сидели в обнимку на диване в гостиной.

Янг героически боролась со сном - клевала носом, сопела, мычала, но упрямо пыталась остаться в сознании. Ее маленькая сестренка свой безнадежный бой давно проиграла - и теперь тихонько пускала слюни на плечо старшей сестры. Сам Кроу нервно ходил по комнате - его взгляд скользил по лицам дорогих племянниц, затем мигрировал до прислоненного в угол Провозвестника, косы-меча-винтовки, уходил до дверного проема, и снова возвращался к юным мордашкам.

Когда они вошли внутрь, он прерывисто вздохнул, ухмыльнулся, с нервным, скованным облегчением, быстро пересек гостиную, встал перед синигами.

- С возвращением, Сэки, - он протянул ему руку.

Никаких дурацких вопросов о самочувствии, пытках или дебильное: "с тобой все в порядке?". Нет, спокойная встреча одного воина другим. Жив, цел, одним куском, в глазах не стоит вселенская тоска - значит бой прошел удачно, без серьезных потерь.

Окумура кивнул ему и пожал руку. Наконец-то хоть один нормальный, взрослый человек не ходит вокруг него на цыпочках, как перед местными детьми.

- Кроу, что с девочками? - тихо спросила у него Саммер.

- Ц, я пытался уложить их спать, но Руби сначала так сильно плакала и просила остаться… Янг присоединилась к ней чуть позже. Да ты и сама видела - у мелких глаза весь день на мокром месте. Они непременно хотели дождаться…

Кроу осекся, когда блондинка замычала, завозилась на краю дивана, открыла глаза и осоловело моргнула.

- Дядя Кроу… мама? Папа… СЭКИ!!!

От ее вскрика подскочили все взрослые, кроме усталого синигами, который просто прислонился к дверному проему. Руби резко распахнула глаза, заполошный взгляд метнулся от сестры к родителям, нашел за их спинами маленькую фигуру своего нового брата…

После чего она, вместе со старшей сестрой, бросилась к Окумуре - вытянутые вперед руки, сморщенное от слез лицо. Крики и всхлипы сопровождали их на всем расстоянии, что отделяло девочек от синигами.

- СЭКИ!

Они влетели в него одновременно. Янг бросилась ему на шею, Руби схватила за талию, сжала так крепко, как только могло быть по силам шестилетней девочке.

- Ты жив!

- Сэки!

- Прости меня!

- Прости!

- Я больше никогда, никогда-никогда…

- Если бы я не ушла тогда одна…

- Мама сказала, что обязательно спасет тебя!

- Это все из-за меня!..

Сумбурные фразы лились в его чувствительные уши ломким, сопящим, неостановимым потоком. Сопли и слезы пятнали идеальный шелк формы синигами, рев Янг терзал чувствительные уши, копна блондинистых волос щекотала шею и правую щеку. Руби висла на нем тяжелым мешком, заходилась в таких отчаянных, таких искренних рыданиях, что замолчал даже язвительный Аогари.

Сам Окумура только и мог, что ошарашенно хлопать глазами и стоять истуканом - руки по швам, горло перехвачено странным, неудобным, но каким-то неуловимо приятным чувством. Он не мог понять, чем вызван такой шквал эмоций. Ему не угрожала никакая серьезная опасность, а Саммер, вдобавок, пообещала его спасти - более чем достаточно, чтобы держать себя в руках и не слишком волноваться о нем. Тем более, они видели, на что способен синигами в лесах Патча.

И все же, он ощущал, как охватывает тело радостная, немного неловкая воодушевление. Какое-то щемящее чувство, удивление и благодарность за их беспокойство, за то, что кому-то настолько не все равно на жизнь и благополучие одного Третьего Офицера.

Руки, будто сами собой, опустились на две макушки. Он принялся неловко гладить их по мягким волосам и пробормотал, когда поток бессвязных, но таких искренних слов наконец иссяк:

- Со мной все в порядке. Никто из вас не виноват. Я специально не стал убегать, чтобы узнать исполнителя… м-м-м, главного злодея.

"Дожили. Теперь я сам пытаюсь говорить простыми словами с детьми. Впрочем, у каждого свои особенности. Подбирать выражения так, чтобы меня поняли - куда менее хлопотно, чем заставлять Комамуру снять свое дурацкое ведро культа Мимихаги или терпеть гребаного Ичимару Гина во имя дружбы с Айзеном", - он силой отогнал видение улыбки на лице мерзкого предателя.

Его слова заставили двух детей поднять на него заплаканные глаза.

- Ты… специально остался там? Я думала, это ради защиты Руби, - растерянно пролепетала Янг.

- В том числе, - кивнул синигами, - за теми бандитами кто-то стоял. И теперь мы можем уби, кхм, теперь полиция и охотники обязательно найдут и накажут злодея!

Он ожидал похвалы, радостных криков, ну, хотя бы удовлетворенных кивков. В принципе, синигами бы устроила любая положительная реакция. Но только не слезы, которые полились из них с новой силой.

Он с надеждой покосился на взрослых, но Кроу с Тайянгом лишь издали несколько тяжких вздохов, словно находятся рядом с безнадежным тупицей, а Саммер зачем-то хлопнула себя ладонью по лицу и тихонько застонала.

- Почему вы, мальчишки, все время лезете в самое опасное место?! Вы и мама! - Окумура округлил глаза, когда Янг гневно прокричала это прямо ему в лицо.

Смущенные хмыки от двух мужчин в доме и их насмешливые хлопки по спине покрасневшей Саммер ничуть не помогали!

- Я не…

- Что, если бы тебя не успели спасти?! Что, если бы ты… - она принялась икать от накала чувств, но упрямо продолжала вбивать свои слова в уши синигами, - т-ты, ик, не вернулся?! Дядя, ик, дядя Кроу и папа, ик, и мама, и другие, ик, охотники нашли бы гадов! Зачем… зачем, ик, делать все самому? - ее голос затих, перетек в тихие, горькие всхлипы.

А Окумура вдруг понял, что невольно задел ее потаенные страхи. Потоптался по чувствам маленькой девочки, что еще не отошла от потери собственной матери и ужаса близкой смерти тогда, меньше двух недель назад, в момент их встречи.

- Глупый, глупый Сэки-Сэки, - донеслось до него снизу.

Он опустил глаза и встретился взглядом с яркими, серебряными омутами Руби. В сумраке гостиной, освещаемой лишь огнем камина, они таинственно мерцали, переливались мистической силой эмоций и скрытой мощью духовной энергии.

- Пожалуйста, пожалуйста, больше не оставляй нас!

Синигами издал тяжкий вздох, машинально погладил их снова и несколько минут они провели в тихом, комфортном молчании. Лишь потрескивали дрова в огромном камине, да раздавались все более редкие всхлипы двух сестер.

- Я постараюсь больше не попадать в такие ситуации, - наконец, выдавил из себя Окумура.

Ему претило давать обещания слабым, беспомощным смертным. Но… они обе довольно скоро станут охотницами, его боевыми сестрами. И уже стали его семьей. Наверное, он больше не может бездумно подвергать себя риску, насколько бы просчитанным тот не являлся. Если только не хочет снова увидеть страх и боль в наивных детских глазах.

Сейчас Окумура, как никогда раньше, понимал взрослых, их стремление любой ценой оградить своих отпрысков от ужасов, боли, несправедливости мира. Они все равно узнают темную сторону жизни. Пускай, это неизбежная часть становления Хранителей Равновесия. Нет, не только - любой полноценной души. Но, внезапно, ему захотелось оттянуть этот момент как можно дольше.

Чтобы не плакала горькими слезами на его костлявом плече игривая непоседа Янг. Чтобы на лицо Руби больше не находило черное облако страха и тоски за самых близких. Чтобы несгибаемая, сильная Саммер Роуз, самая уважаемая им душа на всем Ремнанте, не стискивала его в судорожных, болезненных объятиях, как будто цепляется за последнюю соломинку.

Теперь он понял, какие страдания невольно причинил им всем. Если бы Руби или Янг сделали то, что провернул он сам, добровольно пошли на плен и пытки… Неважно, какая цель ими ставилась, и насколько успешно все пройдет в итоге - его обида, его боль, его страх повторения ситуации никуда не уйдут. Пустят корни в души. И, как знать, затормозят этим собственное развитие. Или разгонят, но Окумура мог пересчитать по пальцам тех синигами, что могли преодолеть бурю потерь, черпать силу даже из такого низменного негатива. И он не знал среди них ни одного Капитана.

"Ты не сделал ничего, за что стоит приносить извинения, мастер!" - голос Аогари резко вторгся в его сознание, когда Третий Офицер раскрыл рот под влиянием момента.

"Я должен быть честным с самим собой, дзанпакто", - устало отозвался он, - "Мне искренне жаль. Я не просчитал все последствия своего поступка. Самовольно присвоил миссию, да еще на глазах у Руби. По крайней мере, следовало найти их после, в одиночку. Чтобы дети не успели узнать, не волновались зря. И поставить маячок на себя. Или на свиток. Чтобы охотники могли меня найти. Вроде бы, местные так умеют.

"Я вижу твои аргументы, но мне это не нравится. Хватит уже стелиться под смертных", - упрямо продолжал духовный клинок, - "ты преступно размяк. Соглашаться на усыновление было ошибкой. Ты вполне способен прожить в одиночку до поступления в Академию, да хоть в том же лесу. Помнишь, еще в начале службы, нам рассказывали легенду про семь великих мечников из Одиннадцатого, что безвылазно несли свою службу в самом сердце Уэко Мундо - лесу Меносов? Они сражались столетиями посреди средоточия Пустоты. Что такое перед их подвигом смертная чаща с несколькими гримм, ниже уровня самого слабого гиллиана?"

"Конфеты на деревьях не растут, Аогари. Документы тоже. И рекомендации для поступления на службу. Эти герои УЖЕ были воинами Тринадцатого. Мне же только предстоит заново пройти этот путь".

Напряженное молчание со стороны клинка лучше любых слов говорило о силе его аргументов.

"И все же, постарайся не очеловечиваться так сильно. У нас впереди целые столетия войны за Равновесие и этот странный мир. Не за людей в нем", - неохотно отступил дзанпакто.

"Меня не волнует судьба местных общин, только отдельные личности. Так было раньше, так будет и впредь. Весь Сейрейтей и Мир Живых мог сгореть в огне ярости Главнокомандующего. Пока жив он, Нулевой Отряд и Король Душ, нет, пока жив хотя бы Король Душ, всегда можно было начать все заново. Это то знание, с которым живет любой высший офицер, начиная с пятого.

Здесь точно также. Я могу и буду защищать отдельных личностей, но человечество в целом… пока останется хотя бы несколько сотен - любая жертва во имя полного очищения гримм не будет напрасной".

"Посмотрим, что останется от твоей решимости, когда на чаше весов Равновесие столкнется с жизнями этих надоедливых смертных".

"Я просто брошу свою рядом с ними. Вместо них, если Король Душ будет ко мне благосклонен. Так сделал бы любой из Тринадцатого, из всего Готей-13, кроме самых мерзких предателей и трусов. Ах, из всех каверзных вопросов на тему непростых решений и морали, этот - самый легкий, Аогари".

"Действительно. Наверное, я становлюсь таким же странным, как ты", - усмешка дзанпакто больше не отдавала гневной вибрацией.

Только ноткой печали по навсегда утраченной первой жизни.

- Простите меня, - сказал Сэки, когда всхлипы прекратились и дети отстранились от него, вытирая заплаканные глаза и сопливящие носы.

Все люди в комнате резко замерли. Кроу оцепенел на середине шага и вписался в напольную лампу, Тайянг удивленно заморгал, Саммер выпучила глаза и по-плебейски отклячила челюсть - чистое, оскорбительное для него изумление, разве что без идиотских возгласов: "Э-э-э?!". Лица обеих девочек приняли глупое выражение, после чего Руби ярко улыбнулась, а Янг переводила оторопелый взгляд с него на мать в поисках ответа.

- Простите меня, - повторил он и склонил голову в традиционном извинении, - за свою самонадеянность и поспешные действия. Я должен был лучше подумать о ваших чувствах и ситуации в семье. Надеюсь, не будет проблем с опекой, - он остановил взгляд на Саммер с Тайянгом.

- Ох, Сэки, - Саммер снова пустила слезу.

Да сколько уже можно?!

- Ты… ты правда чувствуешь вину? Это не какая-то уловка? - ошарашенно спросила его мелкая блондинка.

- Ты обвиняешь меня во лжи?! - недовольно спросил синигами, - я почти никогда не лгу, только врагам! Или по прямому приказу вышестоящего.

- Но ты и не извиняешься никогда! - Янг обвинительно ткнула в него пальцем, - и всегда ходишь с таким видом, словно взрослый!

- Я и есть взрослый…

- Сэки-и-и! Я тебя прощаю! - радостно засмеялась Руби и снова влетела в него, теперь уже с выражением радости на лице.

- Спасибо, что подумал о нас, милый, - Саммер погладила его по голове, Тайянг одобрительно хлопнул по спине, а Кроу принялся яростно трепать волосы Янг, после чего она отвлеклась от Окумуры и принялась с облегчением выплескивать на дяде свою яростную энергию.

- Ты ни в чем не виновата. Ни ты, ни Руби. В этом я не ошибаюсь, - тихо сказал ей синигами, когда страсти немного улеглись.

- М, - робко кивнула Янг, но он видел, как важно ей было услышать эти слова от него.

- Так! - Саммер хлопнула в ладоши, - а теперь объявление. Все закончилось, Сэки благополучно спасен, все злодеи наказаны! Завтра нас ждет большой праздник…

- Ура! Печеньки! - воскликнула Руби.

"Ура! Печеньки!" - насмешливо повторил Аогари во внутреннем мире, однако Окумура чувствовал его предвкушение и довольство.

Хоть какая-то польза от всей этой ситуации. Не считая выхода на заказчиков похищения. М-да, он уже успел забыть, ради чего все, собственно затевалось. По крайней мере, теперь синигами не придется нарушать обещание своему новому Отряду: кем бы ни являлся кукловод, Саммер, нет, не Саммер, Озпин точно раскрутит цепочку до конца и покарает предателей.

В то, что существо старше Ямамото Генрюсай Шигекуни способно убрать угрозу с семьи Сяо Лонг, он не сомневался ни на мгновение. Как и в том, что тот возьмет дело под свой контроль.

- Печеньки, - кивнула Саммер, - и торт, и еще много-много разных вкусностей.

Они ещё некоторое время сидели в уютной гостиной, пока дети не устали достаточно, чтобы уйти спать. Несмотря на усталость, Сэки хотел задержаться, чтобы рассказать подробности сразу, но изможденные лица охотников заставили его отказаться от этой идеи. Да и его собственное тело подавало критические признаки истощения. Схватка с тем мистральцем не прошла без последствий - критическое истощение рейрёку плющило и давило неразвитый гигай. Кроме того…

- Расскажи мне.

- Руби… давай завтра.

- Расскажи мне, - упрямо повторила брюнетка и умоляюще уставилась на него.

- Что угодно. Только не страшное и без драк, - поддакнула ее сестра и вдруг обняла его сзади, оперлась на жилистую, лишенную детского жирка спину, прерывисто вздохнула тем глубоким, нервным дыханием, что остается после сильных рыданий.

- Хорошо, - сдался Окумура и пошел с ними в комнату.

Скорее всего, им просто нужно было слышать его голос, пока не заснут, чтобы убрать остатки дневных переживаний.

Он неожиданно вспомнил это ощущение из своей первой жизни. Тихий зимний вечер, тяжелое беспокойство за кого-то, кто давно стерся из его памяти. И чувство уютного кокона - одеяло, домашнее тепло, смутный силуэт с книгой в ногах кровати, и монотонный голос этого человека, что перекрывал своим чтением свист вьюги за толстым стеклом. Никаких подробностей. Только дым и зеркала смутных воспоминаний, силуэты, чувство защищенности и чистое счастье.

- Когда-то давно, когда я только-только вступил в Тринадцатый Отряд, одна благородная леди получила титул Богини Скорости. После чего Сейрейтей захлестнула волна шутливых посланий. И Четыре Великих Дома решили устроить охоту на кошку…

Они уснули уже через несколько минут, на одной кровати, в объятиях друг друга. Впервые, с момента возвращения Саммер, Янг не настаивала на отдельном месте и сама позвала Руби к себе. Окумура удовлетворенно кивнул и отправился к себе. Предстояло тщательно проверить внутренний мир, провести диагностику тела и провести подробный анализ боя.

"Тебе нужен полноценный сон, Окумура Сэки", - безапелляционно заявил дзанпакто.

Синигами только вздохнул, хрустнул спиной и встал с кровати. Усталость прошлого дня ушла, однако он потратил целых восемь часов, но восстановил всего лишь половину собственного резерва. Как ни горько это признавать, Аогари прав - глубокая медитация не могла покрыть всех потребностей чрезмерно переусложненного тела. Он не спал больше недели с прошлого раза и теперь мало помалу переставал чувствовать бодрость по утрам.

"Рано или поздно, тебе придется отпустить контроль", - заявил Аогари.

- Тогда лучше поздно, - вслух произнес Окумура и вышел из комнаты.

Он хотел встать пораньше, чтобы получить больше времени для своего рассказа о вчерашних событиях, но медиация никак не хотела прерываться раньше - он и так закрыл лишь положенный минимум. Придется тратить время на дневной сон.

К его удивлению, большая часть обитателей дома все еще дрыхла. Только Тайянг большой бородатой пчелой порхал на кухне, готовил плотный местный завтрак из яиц, жирного мяса и толстых блинов с сиропом.

- Доброе утро, - поздоровался он.

- Доброе утро, Сэки, - улыбнулся ему мужчина, - ты рано встал. Любишь дисциплину, да? - подмигнул он.

- Очень люблю, - кивнул синигами.

У них завязался вежливый разговор, который как-то незаметно перетек на преимущества и недостатки разного оружия, искренне захватил обоих участников. Тайянг пользовался своими кулаками, кастетами и Проявлением, поэтому отстаивал точку зрения минимализма. Окумура вспомнил Капитана с похожим стилем, Мугуруму Кенсея. Его оглушающие удары использовали весьма интересную систему подачи рейрёку, которую и попытался объяснить Сэки.

За разговором они и не заметили, как прошло больше часа и на кухню стали подтягиваться остальные обитатели дома. Не считая детей, Кроу ждали больше всех, пока у Саммер не закончилось терпение и холодная вода не прервала пьяный сон друга семьи, который все же успел вчера напиться, уже после ухода Руби, Янг и Сэки.

- А-а-а, моя голова, - стонал он и через силу пихал в себя плотный завтрак, - ты же видела, что я не в форме. Как можно быть такой жестокой, подруга?

- Как можно разбавлять чай крепким алкоголем до тех пор, пока в кружке не останется только выпивка и специально сдерживать внутреннюю ауру? - девушка бросила на него презрительный взгляд, - как только вся эта катавасия подойдет к концу, я лично возьмусь отучать тебя от выпивки, мистер!

- У тебя профдеформация, Саммер, я не твой ребенок! - бодро начал он, но быстро осекся под ее взглядом, съежился и пробормотал несколько извинений.

- Так-то лучше, удовлетворенно кивнула она, потом неловко поджала губы и повернулась к Сэки.

Тот понял ее без слов: кивнул и принялся рассказывать о событиях прошлого дня со своей точки зрения. Только не стал вдаваться в подробности издевательств бандитов. Ограничился скупым: "побили" и начал рассказывать дальше, пока не дошел до момента боя с новоприбывшими.

- Подожди-подожди, что значит ОТПРАВИЛ НА АРЕНУ ВО ВНУТРЕННИЙ МИР?! - закричали трое взрослых одним бездарным дуэтом.

- Моя вторая способность дзанпакто, Кенкаку Романтан, - пожал плечами Окумура, - она не особо полезная, но иногда удобно. Никаких преимуществ на арене у меня нет. Только изоляция.

- Какое разностороннее направление, - задумчиво протянул Кроу.

- Нет, у Сторкада еще более изощренное. Помнишь, на арене Вайтела выпал огненный биом, и он вдруг вытащил новую, ни разу не виденную способность? - возразил Тайянг.

- А, как же его проклинали противники, - засмеялся Кроу, - но да, ты прав. Проявления вообще не имеют нормальной логики.

- А третья способность у тебя есть? - нетерпеливо спросила Саммер.

- Почему ты думаешь, что у него есть третья?..

- Потому что большинство Проявлений имеют или одно, или три, или много особенностей, - закатила глаза охотница, - два, четыре и так далее встречаются гораздо реже. Помнишь, мы спорили на эту тему с учителем Фистлом?

- Вы с Таем и Рей. Я на его уроках обычно флиртовал с одной симпатичной цыпочкой, - хмыкнул Бранвен.

- У меня есть последнее, третье умение. Но оно странное и я редко им пользуюсь. Против гримм оно почти бесполезно, - ответил Окумура.

Их разговор прервался звонком по свитку. Саммер извинилась, вышла из-за стола и отсутствовала почти четверть часа, прежде чем вернуться радостной и раздраженной одновременно.

- Озпин готовит удар, - без обиняков выложила она.

Оба охотника за столом встретили ее новость одобрительным, кровожадным гулом. Сразу после завибрировал свиток Тайянга и теперь уже ее муж отправился на беседу с директором.

- Он что-то узнал? Когда будет нападение? - заинтересовался синигами.

- Извини, Сэки, но я не возьму тебя в этот рейд! - бескомпромиссно заявила Саммер.

Разумеется, Окумура этому совсем не обрадовался. Пока они спорили, вернулся Тайянг, подождал небольшой передышки в их горячей беседе, после чего веско сказал:

- Саммер, ты тоже не участвуешь.

- ЧТО?!

Буря имени Саммер Роуз грозила полностью захлестнуть несчастный домишко, однако ее прервали на самом старте: дети, наконец, проснулись от ее криков и бодро сбежали вниз, но только обрадовались, когда Тайянг заявил им, что мама останется рядом еще на две недели. Его жена не могла дольше злиться, когда увидела их счастливые лица.

- Бу-у, вы слишком со мной носитесь, - она по-детски надула губы, сложила руки на груди и отвернулась к окну.

"Да, почувствуй мою боль!" - хором возопили Сэки и Аогари в сознании первого.

- Ты чуть не погибла. Нет, ты бы обязательно погибла, если бы Бог Смерти не вернул твою душу обратно, - серьезно сказал Кроу.

- КРОУ! Хватит называть Сэки Богом Смерти!

- Прояви уважение к его сто сорокалетнему возрасту, - подмигнул ей Тайянг, - я до сих пор едва сдерживаюсь, чтобы не начать рассказывать всем подряд, кто именно тебя спас. Хотя Стоквуд и Мелани так настаивают, что…

- НЕ-Е-ЕТ! Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему!

- А еще Рейвен упоминала, что ты носила какую-то странную одежду, - подозрительно покосился на нее Кроу.

Синигами вздрогнул и покосился на застывшую Саммер. Он до сих пор помнил тот ужас, что нашел себе путь наружу после легкомысленных насмешек Рейвен над импровизированным подгузником.

"Они действительно родственники", - раздраженно подумал он, когда Саммер пропустила еще одну шутку, два намека и ужасающе близкое предположение, после чего незатейливо принялась душить своего сокомандника.

- Ты слишком много знаешь, - сказала она с пустым выражением лица, пока Бранвен синел и пытался вырваться из ее хватки.

- Хорошо-хорошо, я никогда не буду об этом говори-и-ИТЬ! Боги, Саммер, это ужасно, - просипел он, потирая шею, - что там такого произошло, что ты пытаешься убить меня, как в тот раз на втором курсе.

- Ты тогда мерил мой лифчик!!! И он тебе ПОДОШЕЛ!!!

- Это был спор! И я пошутил, я напихал в него носков!!! Как он вообще мог мне подойти?!

- Надо было сказать об этом прежде, чем ты очнулся в больничном крыле, - хмыкнул Тай.

- Рейвен отправила тебя туда же и за то же самое, - вернул ему ухмылку Кроу и тут же посмурнел.

- Она помогла в этот раз. Видишь? Может быть еще есть шанс… - Саммер погладила его по руке.

- Может быть. Но я уже не хочу надеяться, - Бранвен вздохнул и посмотрел на детей, которые закончили водные процедуры и садились за стол.

- Разве ты не видел чудо, дядя Кроу? - спросила его Руби.

Он моргнул, перевел взгляд с нее на ее мать.

- Да… да, ты права, малышка! - счастливо рассмеялся мужчина и закружил по комнате пискнувшую племянницу, - гримм меня от… отъешь, все еще может наладиться!

После еды и второго разговора Озпина с тремя охотниками, Саммер позвала детей и усадила их перед собой и Сэки.

- Нам нужно будет некоторое время пожить в Вейле, - объявила она, а потом быстро прибавила, - только неделю, до школы! Озпин снимет нам хороший отель. Будем шиковать: есть всякие вкусности и гулять по городу, - ненатурально рассмеялась Саммер и вздела кулак вверх.

Окумура видел, как неприятно ей было оставаться в стороне, сознательно отказываться от участия в рейде. Но он понимал и ее мужа с Кроу, и даже Озпина. Пускай, в кои-то веки, эта шебутная охотница побудет в стороне. Детям все равно нужен компетентный провожатый в городе, на которого Окумура пока не тянул - и своими знаниями об окружающем мире, и несолидной внешностью.

Впрочем, ее дочери совершенно не заметили плохое настроение своей матери. Обе девочки купились на топорную игру и поддержали охотницу радостными криками. Синигами только пожал плечами и подтвердил кивком согласие с поездкой.

"Не так уж и плохо. Не буду участвовать в бою, зато посмотрю на местный аналог Руконгай. Здесь тоже распространены сверхгорода, по одному на каждое королевство".

После того, как прошел первый всплеск эмоций, Саммер терпеливо ответила на все вопросы Руби и Янг, после чего отпустила их, но попросила остаться самого Окумуру.

- Сэки, мы скоро отправимся в Вейл.

- Ты только что об этом сказала.

- А-ха-ха, - неловко и скомкано засмеялась она, - просто. Просто там… - она снова заюлила, принялась бегать глазами.

- Я отправлюсь в школу, - кисло закончил за нее синигами, - ладно, я попробую походить в нее немного. Пару лет, не больше!

Небольшая уступка в счет его промаха с попаданием в плен.

- Нет, в школу ты пойдешь, когда мы вернемся на Патч, - легкомысленно махнула она рукой, совершенно не осознавая, на какие великие жертвы и компромиссы с самим собой пошел Сэки, чтобы уступить ей в этом.

Взгляд Саммер вильнул, и, вместо нормального объяснения, она принялась смущенно улыбаться и накручивать багровую прядь на палец.

- Тебе надо будет пару раз сходить к одному важному профессионалу…

"Важному профессионалу? Мечнику? Специалисту по местным духовным атакам? Мне откроют ауру?".

Ответ поверг его в недоумение и Сэки осторожно поинтересовался:

- Кто такие психологи?

Саммер пришла готовить Сэки к школе

Саммер рассказывает Сэки, кто такие психологи

Глава 39

Вейл оказался совершенно непохож на Сейрейтей.

Подспудно синигами надеялся, что гигантский город, второй по размерам во всем мире, после Мистраля, покажет что-то общее с великим полисом Сообщества Душ, возвратит ему то робкое, щемящее чувство родной стороны.

Все оказалось совсем по-другому - никакого сходства, даже самого отдаленного. Вместо шпилей белых башен здания Совета Сорока Шести - безжизненные, давящие небоскребы из стекла и жидкого камня, вместо традиционных особняков знати - помпезная безвкусица с вкраплениями красивой, но слишком чуждой архитектуры. Вместо казарм Готей-13, традиционных домов Руконгай, причудливых построек района вокруг Дома Шиба и других удивительных построек Сейрейтей - скучные, неприятные для глаз многоквартирники и всевозможные статуи скучных смертных.

За исключением исторического центра и огромной стены, город не слишком отличался от Патча, а по красоте не мог соревноваться ни с одним из районов Руконгай выше двадцать пятого. Какое горькое разочарование…

Впрочем, дочерям Саммер Вейл пришелся по вкусу: Руби и Янг успели как следует облазить территорию большого отеля, надолго зависнуть в зале с игровыми автоматами, устроить небольшую сцену в ресторане, когда не желали делиться с ним заказанными сладостями и побродить по центру.

Они прибыли в город еще вчера - Саммер, ее дочери и сам Окумура Сэки. После еды и игровой комнаты, остаток вечера ушел на акклиматизацию, разведку окрестностей под бдительным оком охотницы и поход в местный кинотеатр, который поразил ветерана сотен битв развитыми технологиями совместно с полной бездарностью в отношении батальных сцен.

Следующим утром у синигами получилось встать пораньше, быстро позавтракать, после чего воодушевленный Аогари настойчиво попросил своего мастера найти кондитерскую, неосторожно упомянутую девушкой с ресепшена, как широко известную в узких кругах.

Саммер долго колебалась, прежде чем отпустить его. Пришлось показать купленный на днях свиток, нудно перечислить все установленные ею правила, пообещать не уходить слишком далеко и прибыть обратно к десяти утра. Два часа на все про все? Должно хватить.

Сэки не собирался нарушать данное им обещание. Просто не упоминал несколько мелких деталей. Например, район кондитерской - Хантсменхилл, что считался у местных не самым безопасным, о чем его честно предупредила все та же девушка на стойке регистрации.

Не важно, он же не ночью туда пойдет, верно? В крайнем случае, поступит как с бандитами в лагере Рейвен - Сай на толпу. Ну, и сюнпо обратно, ему не нужны проблемы с местным законом, снисходительным ко всяким отбросам. Окумура сомневался, что детей бросают в местный аналог Гнезда Личинок, но кто их знает, этих непостоянных смертных? В худшем случае и вовсе пострадает Саммер, как его опекун. Поэтому придется быть настолько снисходительным, насколько он вообще способен быть.

Ах да, еще нужно полчаса проехать на здешнем метро, причудливом передвижном механизме глубоко под землей. Впрочем, какая разница, если он вернется вовремя?

Тем более, приложение на свитке четко показывало путь до искомого объекта. Очень удобная технология.

Метро его не впечатлило. Много людей, как в первых районах Руконгай, на сидениях спят грязные, опустившиеся люди, иногда несет резким травяным запахом после дурмана, что любят тайком покуривать простые души. И довольно медленное движение, он сам мог бежать под усилением рейрёку и быстрее, и дольше. Ну, зато не затратно.

Хотя дышать внизу всеми этими миазмами оказалось довольно тяжко. Грязный местный воздух после выхода из метро показался ему сладким и чистым нектаром. Одна из причин, почему жить в этом городе синигами не стал бы даже ради самостоятельности или целого мешка элитного чая.

Как сообщало приложение, до нужного места вел небольшой туристический автобус. Он объезжал основную часть района по краю, где как раз находились безопасные, туристические места и несколько второстепенных достопримечательностей. Однако Сэки не стал тратить время и деньги на подобные глупости, а потому направился прямиком через центр Хантсменхилла, чтобы как можно быстрее найти искомое и снова оказаться обратно у себя в номере. Саммер сегодня обещала сводить их в музей оружия.

Чем дальше Окумура заходил вглубь района, тем сильнее кривился. Да, ему не понравился сам город, но… По крайней мере, центр Вейла, где они остановились всей семьей, не вонял так сильно чужеземной едой и отходами текстильной фабрики, как это происходило в границах Хантсменхилла. Желание как можно скорее вернуться обратно выросло чуть ли не вдвое. И местные недружелюбные лица с отпечатком хронического алкоголизма и привычки к агрессии совсем не разубеждали его в этом стремлении.

Чем дальше Сэки отходил от входа в район, где потратил четверть часа на обзор интересного рынка и кучи маленьких магазинчиков, тем сильнее становилось видно неравенство между центром города и его юго-восточной частью.

Облупленная штукатурка на домах стала меняться на целые плеши и даже трещины, улицы сжимались, многоквартирники теснились друг к другу, толкались локтями перекошенных местных балконов. Магазинов стало меньше, их витрины и окна всегда имели решетки или железные ставни. Людей вокруг стало меньше, но взгляды больше не скользили равнодушно по его мелкому телу. Нет, теперь там мелькала расчетливость пополам с сомнением или злой насмешкой.

Вдруг, внимание синигами привлек один магазин. Он выделялся на фоне местной серости эпатажной яркостью красок, привлекательным фасадом и своим странным, для подобного места, ассортиментом.

"Оружие для НАСТОЯЩИХ охотников!" - гласила вывеска, - "все самые крутые перцы отовариваются здесь. Почувствуй себя защитником человечества!" - более чем странный выбор лозунгов, который точно не привлечет этих самых "защитников". Скорее уж всяких подражателей или бандитов.

И все же Окумуре стало интересно, что же там продается. И почему такую лавку поставили именно здесь, в не самом безопасном месте.

"Кого они вообще рассчитывают привлечь?" - нахмурился он.

Впрочем, недостатка в клиентах магазин не испытывал. В дверь то и дело заходили странные люди: от глупых душ, что пытались скрыть свою личность под капюшоном и медицинской маской, но боязливо осматривались и тянулись рукой к карману, до восторженных подростков и откровенно неприятных типов, что скалились или долго провожали оценивающим взглядом первые две категории.

От общей атмосферы он и сам чуть не потянулся к кошельку. Особенно, когда на секунду ощутил на себе чье-то пристальное внимание. Оно не несло угрозы и сразу исчезло, поэтому Сэки не придал ему большого значения. Он направился ближе к витрине, чтобы рассмотреть-

Синигами внезапно запнулся. Тонкая, тревожная струна все сильнее звенела в его ясном, совершенно не детском сознании. Он не чувствовал опасности, угрозы своей жизни, но…

Угроза царапало восприятие. Эфемерное, как будто не страшное чувство, знакомое по прошлой жизни. Мерзость, что не должна существовать в мире Ремнанта...

- Норен Мэкури!

Рука рывком опускается сверху вниз, точно сдергивает невидимый занавес. Из воздуха перед синигами возник удивленный ребенок: девочка с двухцветными волосами - розовый и коричневый. Большие глаза той же цветовой гаммы изумленно распахнуты, руки до сих пор тянутся к кошельку Сэки у пояса его обычных, купленных на деньги Саммер джинс.

- Иллюзия, - прорычал Окумура.

Еще одна совершенная иллюзия, что обманула его восприятие.

За мгновение, перед глазами вновь пронеслись последние минуты его прошлой жизни. Безумный блеск в глазах капитана Девятого Отряда, сваленные в кучу трупы его подчиненных, слезы лейтенанта Хиёри, белая маска на лице капитана Синдзи, его сломленное, искаженное ужасом лицо…

Мягкая улыбка, с которой Айзен Соске обрек на смерть его братьев по оружию.

- А-А-А-А-А-А! - ярость вырвалась из него душной волной, ударила в этот невинный мир полной мощью Третьего Офицера Тринадцатого Отряда.

А внутри, в центре старой, жестокой души, заходился сатанинским хохотом верный дзанпакто. Вспыхнули факелы Арены Героев и толпа мертвых существ принялась скандировать в унисон: "Убей", "Убей", "Убей".

- УБЕЙ! - закричал Аогари, раздул праведный гнев своего мастера до пожара безрассудной ярости.

Нет боли, нет милосердия, нет сожалений. Есть только цель и путь к ней.

Тело затрещало от чудовищной реацу стосорокалетней души, кожа стремительно покраснела, в глазах полопались капилляры, кости заскрипели под давлением.

Двуличная тварь рядом с ним рухнула на колени, сжалась в приступе неизбывного ужаса перед самим существованием Бога Смерти. Духовное давление разом лишило сознания всех людей в радиусе десяти метров.

Синигами и сам не избежал этой участи. Никчемный гигай никак не мог сдержать его полную мощь, пытался отключить сознание, запрещал двигать конечностями, мешал воплотить в тварный мир духовный клинок. Окумура кое-как убрал часть своей силы, двинулся вперед, неуверенно и жалко, точно первые шаги прибывшей души.

Он упустил самую простую возможность. Монстр в обличии ребенка выполз на четвереньках из-под остатков давления, поднялся на ноги и принялся отходить от него спиной вперед, с визгами и всхлипами. Как будто это человек, а не заготовка под очередного предателя, грязную тварь, что ввергнет этот мир в пекло новой войны с гримм, нарушит равновесие… или убьет его близких.

Снова. На его же глазах.

"ЭТОГО НЕ БУДЕТ, ОКУМУРА СЭКИ!" - проревел Аогари.

Да, не будет. Он должен избавиться от зла, под какой бы невинной личиной оно себя не скрывало.

Сейчас, синигами не интересовала ни личность противника, ни возможные последствия, ни зеваки вокруг. Его меч не висел на поясе с самого начала - дань глупым просьбам Саммер и обилию нервных взглядов никчемных обывателей - поэтому на его призыв ушла лишняя доля секунды.

Клинок соткался в его руке плещущим синим пламенем, одним гневным, языческим протуберанцем, гудением и мощью духовного оружия. Крики ужаса только дополнили его резкую, злую ауру. Жажда крови древнего ветерана упала на мир, привела людей вокруг в состояние полной, безрассудной паники без малейших проблесков сознания.

Синигами не обратил на смертных никакого внимания. Сейчас его интересовала лишь одна цель.

- Оикакеро, Аогари!

Зло перед ним уже справилось со своим ступором, бросилось бежать прямо сквозь плотный поток паникующих граждан. Сэки бросился за ней следом, прыгнул в сюнпо, чтобы тут же завязнуть в массе бывших посетителей магазина. Они мешали его миссии: убегали мимо него, сталкивались друг с другом, плакали на коленях или падали на мостовую в самый неудобный момент.

- Сай! Сай! Бакудо номер один: Сай! - рычал он и отбрасывал тычками жалкий мусор вокруг него.

Никчемные обыватели все никак не кончались. Он давно пробежал тот магазин, души, затронутые выбросом реацу и жаждой крови, остались позади, однако новые впадали в панику от одного его вида и мимолетного давления.

Они бестолково бегали, голосили, создавали шум и неразбериху. Окумура заскрипел зубами, но отказался от сюнпо, принялся бежать в примитивном местном стиле, с поправкой на усиление рейрёку. Способ бега синигами не подходил для преодоления толпы - пришлось убрать пылающий клинок за пояс и не пугать так сильно тупых прохожих.

И все равно люди вокруг него вскрикивали, шарахались в стороны, кричали вслед ругательства, когда он скользил мимо гневливой тенью, неостановимым потоком, чей шквал отбрасывал в сторону самых нерасторопных. В дюжине шагов от него остановился и что-то закричал полицейский - синигами проигнорировал его и даже не стал тратить время на кидо - тот так и не достал свое оружие, а большее его не интересовало.

Не в тот момент, когда впереди подпрыгивали от суматошного бега цветные локоны будущего монстра.

Зрение Третьего Офицера Тринадцатого Отряда сузилось до узкой, девичьей спины в аккуратном, явно дорогом платьице. Совершенно неуместном в здешней нищете.

Он снова отбросил с пути парочку нерасторопных мужчин и скорректировал свой вердикт, исходя из малого количества реацу в теле врага. Это не старый монстр - это новая иллюзионистка! Пока еще слабая, на уровне двенадцатого офицера, неопытная, молодая - возраста тела Сэки.

В самом начале своего пути разрушения и бойни, без реализованных планов, загипнотизированных соратников и ауры смерти. Уже достаточно сильная, чтобы обмануть его зрение и так запутать чувство реацу, что он ощутил ее, лишь когда мелкая дрянь подобралась вплотную.

- Норен Мэкури!!! - яростно закричал Окумура, находу дернул ладонью, сорвал очередную иллюзию.

Женщина средних лет справа тут же превратилась в искомую Тварь, копию той, что убегала впереди. Иллюзорный клон тут же истаял дымкой, а оригинал бросилась бежать еще быстрее, однако Сэки не отставал от нее ни на шаг, несмотря на открытую ауру ублюдской любительницы подменить реальность.

Он слышал, как она перестает сдерживать крик, как юный голосок приобретает истеричные обертоны, начинает вибрировать от ужаса, оглушается спазмом в горле от текущих слез.

Неважно. Неважно, насколько она молода. Насколько она виновата. Сколько зла успела или не успела сделать. Он не допустит еще одной подобной угрозы. Айзен Соске должен умереть. Любой, с силами Айзена Соске, должен умереть. Во имя всех погибших от руки предателя. Во имя поруганных чувств его жертв, оскверненной дружбы, запятнанной чести Отряда.

Она умрет. Точно также, как в Сейрейтей умирали на Сокиоку проклятые носители дзанпакто со способностями, завязанными на Пустых, первородный Хаос или паразитизм. Такому мусору не место в мире, осененном святым присутствием Короля Душ.

Он догонит и убьет эту воришку, пока она не выросла в мировое зло, в еще один шаг человечества назад, в мертвые поселки и брошенные города.

Окумура Сэки почти успел нагнать ее, прежде чем двухцветная мерзость свернула с широкого проспекта через центр города до второстепенной, запруженной рабочими улицы, а с нее - в узкие, неприятные подворотни с паутиной бельевых веревок над головой. Мелкие, грязные переулки с развешанной по веревкам дешевой одеждой, с тощими, голодными псами, с кошками на подоконниках и стайками злых подростков.

Никто не пытался остановить ни его, ни его жертву. Люди провожали фигуру синигами прищуренными, алчными взглядами, однако пылающий клинок за поясом лучше любого крика отпугивал любителей поживиться на глупых туристах.

- Властитель, тот, кто носит маску из плоти…

Свернуть в знакомые трущобы оказалось самой главной ошибкой Твари. Неудобные, не предназначенные для маневров, без кучи людей, зато с уродливыми мопедами, что перегораживали всю улицу - эта локация оказалась наиболее удобной для поимки Врага.

Куда более подходящей, чем широкие, полные людей проспекты в центре, где через каждую сотню метров стояли стражи порядка, где бродила куча охотников и военных в увольнении, а специально обученные люди зорко следили за толпой в поисках потенциальных диверсантов.

- Бьякурай! - выкрикнул он, стоило только им обоим выбежать на пятачок без людей, транспорта или животных между ними.

Белая молния со злобным гудением ужалила тварь под лопатки. Девочка вскрикнула, споткнулась, покатилась по каменистой брусчатке. Клятая аура, что сохраняла охотников в новом мире, не дала сходу уничтожить зло. Что ж, он будет рвать ее защиту души снова и снова, пока под энергетической броней не покажется слабая плоть.

- Путь разрушения номер девять: хёма но кю! - ледяной лук на мгновение соткался в его руках - как раз в удобный момент прыжка с поверхности брошенного мопеда.

Ледяная стрела с шипением вылетела прямо в бок упрямой девчонки. Та каким-то образом успела перевернуться в воздухе, после чего ударила снаряд кидо своим маленьким кулаком.

Треск от столкновения ауры преступницы и ослабленного быстрой формой девятого кидо накрыл всю улицу. Пахнуло освежающим холодом, по фасаду и мостовой поползла изморозь. То тут, то там стали открываться окна, распахиваться ставни, мелькать в окнах узких, маленьких парадных любопытные лица местных жителей.

Они загомонили все разом, когда девочка с пронзительным криком упала на колени, прижимая к груди обмороженную ладонь.

- Хадо номер четыре: Бьякурай! - метнул Сэки очередное заклинание.

Не повезло: напуганная громким звуком собака бросилась прямо под его белую молнию. Мелкое, грязно-желтое тело отбросило в сторону, жалобный скулеж оборвался после удара об асфальт, от прожаренного трупа повалил тошнотворный запах паленой шерсти и обугленного мяса.

Воровка поднялась на ноги, Сэки вскочил на балкон второго этажа, чем напугал какого-то зеваку с газетой и банкой пива, оттолкнулся от ржавой решетки, прыгнул прямиком на Врага.

Она увернулась от его удара в последний момент, ушла неуклюжим, исполненным тихого ужаса кувырком, заскулила, как та случайно убитая собака, затем бросилась в подвал. Почему-то не ближайший - всего в паре метров, а самый дальний - на другом конце старого дома с трещинами на фасаде и узкими, перекошенными окнами.

Сэки пнул труп животного под ноги иллюзионистке, ударом кулака сшиб с ног какого-то бродягу, что метался между ним и целью, бросил новую молнию Бьякурай - выщербила кирпич из голой кладки рядом с ее головой.

Тварь споткнулась о труп, шарахнулась от кидо, но продолжала упрямо бежать до подвала.

Он догнал ее у самых ворот в подвал. Дебелых, окованных бронзой ворот, совершенно неуместных для такого бедного района и такого мелкого, несуразного дома.

Окумура в очередной раз оттолкнулся от перил низкого балкона, прыгнул вперед, вбил обе ноги прямо в спину убегающей мерзости. Девочка завизжала - в утробном, неизбывном ужасе, но на удивление тихо, рухнула на асфальт под тяжестью синигами. Ее аура замигала, когда сила инерции протащила хрупкое тельце по неровной, щедрой на острые сколы ям и колдобин, мостовой, точно по гигантской терке.

Окумура потянулся рукой к мечу за поясом, однако в этот момент в него с чудовищной силой влетела полированная деревянная дубинка.

- Сэки! - восьмое бакудо справилось и без заклинательной формулы, хотя и рассыпалось на стеклянные трещины сразу после принятия удара.

Бандит позади него удивленно хрюкнул, когда оружие не причинило никакого вреда мальчишке, поднял дубину над головой, чтобы повторить

- Сай! - раздраженно крикнул Окумура.

Руки противника на мгновение метнулись назад, дубинка выпала из заломанной кисти, однако враг быстро вернул себе контроль, сбросил кидо на полпути, оскалил свою пасть с рядом удивительно белых и чистых зубов, отвел кулак назад…

Синигами не стал тратить время на вынимание клинка из ножен. Движение бедром, затем продолжение импульса левой ладонью - рукоять дзанпакто врезается в физиономию мужчины с такой силой, что отбрасывает тело далеко назад. Враг рухнул навзничь, ударился затылком, захрипел, начал вставать одновременно с громкой, однообразной руганью. Его грязно-желтая аура и не думала мигать предупреждающей рябью истощения.

- Гатотсу! - прошипел окончательно разозленный Сэки.

Танто вышел из ножен сразу после удара рукоятью, левая рука отвела его назад в странной, нестандартной стойке. Правая нога вытянута, едва касается земли, левая напружинена, напоминает кошачью лапу.

Рывок!

Не успел бандит вскочить на ноги, как лезвие танто ужалило его прямо в сердце. Не помогла вспыхнувшая аура: удар оказался настолько силен, что вбил бандита обратно в асфальт, в глубокую дыру. Плавающая рейши переместилась из рукояти в острие ровно в момент удара, вся энергия сосредоточилась на пренебрежимо малой площади кончика лезвия. Аура противника не дала оставить даже царапины, но это уже было не важно. Сочетание резонанса ауры и ударного импульса вызвало моментальную остановку сердца.

Приспешник иллюзионистки захрипел в своей дыре в асфальте, но так и не поднялся.

- Что ты творишь, пацан?! - новая тройка бандитов (или местных жителей, Сэки не мог разглядеть разницу) вышла из-за угла дома.

Они стали свидетелем его быстрой расправы над любителем защищать будущих архипредателей. Самый толстый из них потянулся к кобуре за поясом, двое других зашарили глазами по местности в поисках подходящего оружия.

- Бакудо номер один: Сай! - Окумура вытянул в их сторону соединенный средний и указательный пальцы, все еще из полуприседа после атаки.

Двое тут же повалились с характерным щелчком выбитых суставов и заломанными руками, третий сумел пересилить атаку в самом конце, после короткого, яростного крика: "ХА!".

- БРАТВА!!! - заорал он в пространство.

- Хадо но йон, Бьякурай! - теперь лишь сосредоточенность не давала голосу Окумуры окончательно скатиться в рычание всепоглощающей ненависти.

Белая молния врезалась прямо в бритый кадык молодого мужчины, он захрипел, рухнул на асфальт неопрятной, воняющей алкоголем грудой, но тут же забарахтался, стал неуклюже собирать себя в кучу.

"Как же вы меня достали!!!" - прорычал он про себя.

"Убей этих крыс, мастер", - злобно вибрировал Аогари, - "они недостойны жить. Все они, жители мерзких трущоб, что приютили ЭТО".

- Сперва избавлюсь от цели, - отрывисто бросил Окумура.

Девочка уже успела вскочить на ноги и теперь изо всех сил колотила маленькими ладонями в огромную, богато украшенную дверь. Синигами бросился следом, но не успел: дверь открылась и закрылась практически моментально, стоило только двухцветной дряни юркнуть в крохотную щель.

- А-А-А! - он со злости ударил препятствие локтем в приеме Сокоцу.

Металл жалобно заскрипел, вдавился внутрь, но не разорвался. Сэки поднял над головой танто, готовый разрезать замок двумя-тремя взмахами.

Крик Аогари совпал с сигналом интуиции. Синигами отскочил от двери и устремил дзанпакто острием в сторону новых действующих лиц. Из подвала выходила наружу целая банда самых разных возрастов: несколько подростков двенадцати-шестнадцати лет, Окумура еще не мог определять точно, более старшие: за двадцать, за тридцать, один точно за пятьдесят.

Всего не меньше двух десятков человек, каждый из которых, судя по характерным движениям, не чурался насилия. У семи - открытая аура. Двое уровня двенадцатого-одиннадцатого офицера, остальные на грани двадцатого и рядовых, чуть сильнее его прошлых похитителей. И омерзительное отродье позади них, указательный палец вытянут в его сторону.

- Осторожно! Этот ублюдок - личинка охотника! Он бежал за Нео!

- Он убил Варда! - раздался крик с другой стороны улицы.

Там пришли в себя двое связанных Сай и пытались тормошить третьего товарища. Бессмысленно - синигами уже успел почувствовать, как отлетела душа этого смертного. А смятый кадык не оставлял сомнений даже простым людям.

- Кто ты такой, пацан? - их главарь выглядел точно убогая, неоконченная художником картина - вязь бессмысленных татуировок по всему телу, лицо полностью скрыто за черной бородой и солнцезащитными очками, на кряжистом теле чуть ли не рвется от тяжелых мышц затрапезная майка, - и что тебе нужно?

- Ее смерть. Убей эту тварь - и я уйду. Могу даже подлечить оставшихся или заплатить за ущерб, - безразлично предложил он.

Впрочем, Сэки не думал, что удастся договориться. Отбросы человечества никогда не слушают действительно важные вещи. Придется убить их всех… но Окумура сомневался, что справится сейчас. И что не упустит главную цель во время схватки.

"Ксо, их слишком много. И у них есть люди с открытой аурой. Я не смогу прибить ее прямо сейчас. А если смогу - упаду без сил. Тогда мне либо перережут глотку, либо меня найдет полиция и прощай Саммер. Не важно. Долг ведет меня".

Он не стал слушать насмешливый ответ главаря. Пылающий клинок поднялся вверх, синий огонь дзанпакто вспыхнул погребальным факелом, расплескался по небу, чтобы, через мгновение, опасть на землю россыпью призванных фигур с Арены Геро-

Его руку перехватила чужая ладонь. Гул открытого портала исчез также быстро, как и появился.

- Что ты делаешь, пацан?

Впервые на его памяти, голос Рейвен не содержал в себе ни капли эмоций: высокомерие, насмешка, теплота или пренебрежение - все оказалось скрыто под тяжелой, непроницаемой вуалью тяжёлого льда.

Он посмотрел в ее холодные, неприятно бесстрастные глаза, рассерженно выдохнул и опустил руку.

- Не вмешивайся, Рейвен.

- Послушай, пацан, ты поднял слишком много шума, - главарь банды сглотнул, глядя на высокую, черноволосую женщину.

От них обоих так и веяло смертью. От нее и жуткого пацана с глазами цвета самых страшных кошмаров. В любое другое время он бы сходу отдал наглую соплячку, но сейчас, перед половиной банды… его прирежут толпой, прояви он такую вопиющую слабость.

- Сейчас здесь будут копы и спецназ. Упакуют всех, а кого и насмерть. Или мы расходимся по-хорошему, или вместе сидим на нарах в одной камере.

- Он прав, Сэки, - Рейвен положила ему ладонь на плечо, - ты не добьешься большего… даже с моей помощью. Чего бы ты здесь не искал.

Синигами стиснул зубы. На мгновение в его глазах появилась психическая, безрассудная ярость идущих на смерть, но он обуздал ее, успокоил дзанпакто, после чего…

- Я найду тебя. И я убью тебя, - бесстрастно сказал Окумура разноцветной девочке, которая уже не скрываясь, размазывала крупные, чистые слезы по своему чумазому лицу.

- Пойдем уже, убивец, - хмыкнула Рейвен, однако резкий голос с головой выдавал ее напряжение.

Глава 40

Просторный номер отеля купался в лучах полуденного солнца. За окном пели птицы, возвышались шпили Здания Правительства Вейла. Внутри просторной комнаты одна молодая охотница расслабленно откинулась на диван и бездумно щелкала каналами телевизора. Компанию ей составлял погруженный в себя черноволосый мальчишка, пока дети бегали вокруг с игрушечным мечом, а подруга девушки полностью погрузилась в недра отельного мини бара. Только торчала задница изнутри да периодически раздавалось звяканье бутылок.

"Горячие новости! Сегодня, в восемь сорок, произошла массовая драка в районе Хантсменхилл. Полиция разыскивает неизвестного охотника, что выступил зачинщиком беспорядков. Подозреваемый активировал разрушительное Проявление, после чего полквартала гнался за восьмилетним ребенком с целью убийства. Наш корреспондент, Дэррил Нэш, сейчас ведет репортаж с места событий. Здравствуй, Дэррил", - миловидное лицо блондинки-ведущей сменилось профилем мужчины за сорок, что стоял с микрофоном в центре маленькой улицы, аккурат возле ямы со следами крови внутри.

"Здравствуй, Лиза. Я сейчас нахожусь на улице Глициний 13, квартала Хантсменхилл. Именно здесь прошел основной бой между неизвестным охотником и защитниками ребенка. По словам свидетелей, убийца гнался за маленькой девочкой лет восьми-девяти и агрессивно атаковал каждого из сознательных граждан, кто, вольно или невольно, мешал ему в этом деле. У нас есть свидетели его нападений, - картинка мигнула и рядом с мужчиной встала сгорбленная, седая старушка, что жадно косила глазами на камеру.

- Ох-ох-ох, у меня прям жизнь перед глазами прошла! - запричитала бабка и вцепилась скрюченными пальцами в спокойного, даже пофигистичного корреспондента, - пролетела туточки, потом все муж-покойник чудился… Да-да милок, помню, как же не помнить. Сейчас расскажу все, как на духу! Началось когда? Так утречком ишо, и девяти не было. Я как раз мимо балкона проходила. Вдруг слышу - треск, будто опять проклятые твари на провода полезли! Никакого спасу от них нет, все шуруют и шуруют... - бабка потрясла кулаком, но все же перешла к сути.

- …А потом визг. Выбегаю на балкон свой - ну точно, Ромашка окочурилась. Вон там лежала и дымилась, несчастная. Не успела оглянуться… Чу! Убивец ко мне на перила ка-а-ак вскочит! Я чуть Братьям душу не отдала, а он хоть бы хрен по деревне - как зыркнет! Демон! Как есть демон! Глаза - ЧЕРНЫЕ, патлы на башке - тоже. И шевелятся, как у энтой, Медузы Гоморры! А огонь, огонь! Батюшки-светы! Гигантский мечуга - и весь в пламени, что твоя Преисподняя! - старушка всплескивала руками, играла голосом и вскрикивала лучше любой актрисы.

- И что же произошло потом? Он пытался как-то вам навредить? - без какого-либо сочувствия или интереса уточнил Дэррил.

- Конечно, милок! Замахнулся на мя своей рельсой, да токмо Клаудию Шиффер так просто не возьмешь! Я в него горшком, горшком! Цвяточек жалко, да жизть одна, что ж теперь сделаешь. Вот ирод проклятый и сиганул обратно. Быстро, что твой буллхед! Чуть в девочку не врезался своими ножищами, да не попал сходу, падлюка! А то переломал бы всю, как пить дать! Ну а потом мужики наши подтянулись. И сыночек мой там же, не дал разгуляться этой нечисти!

- Спасибо за ваш комментарий. А теперь слово непосредственному участнику событий, - камера наехала на крупного парня, что стоял у стены и курил самокрутку, которую поспешно затоптал, стоило лишь заметить постороннее внимание.

- Я, эта, Биндюжник, кхм, э, то есть, Сафрон, в реале. А этого ган, уеб, мэ-э, киллера вживую видел. Как тебя сейчас, братан. Жуткий тип и глаза черные-черные, ни зрачка, ни цвета не видно, по-любому закинулся чем-то, торчок! - молодой мужчина с татуировками, пирсингом на всех выступающих частях тела и сломанным носом польщенно скалился в камеру, - я уж думал все: прирежет, но мы толпой, значит, вышли. Братвой… в смысле, это, соседями. Как ты там говорил? Сознательными, ага. Что ж мы, одну пи, одну соплюху защитить не сможем? У нас с улицы выдачи нет!

- Расскажите подробнее о ходе боя. Может быть, вы догадались, что могло понадобиться преступнику от маленькой девочки?

- Хе! Да то же, что и всем. Ну, всем этим извращугам, ага. Как заметил, так у него слюни и потекли, че тут думать. Он же торчок, вот и приспичило. А кого первым увидел, тому и не повезло, гы-гы-гы, - "сознательный гражданин" только что не усыкался от смеха, - а так и бабку ту мог оприходовать, и парня какого. Им под кислотой все едино.

Он несколько раз хохотнул, затем закашлялся, сплюнул мокроту на асфальт и шмыгнул носом. Его глаза на секунду потеряли фокус, а небольшое: "кхм" от корреспондента заставило испуганно вздрогнуть, точно он успел забыть, что находится в прямом эфире.

- То есть вы думаете, что преступник хотел совершить над своей жертвой акт насилия?

- Чё? Какого еще, а, ну да. Ну, или ей тупо не повезло. Мож, врезалась в него или эта, украла что. Ну так, случайно. Кто ж таких мелких детей на дело, эм, чё она там своровать-то может, мелочь пузатая? Так что да, по беспределу на девку наехал. А мы, значит, вступились. Двух наших наглухо завалил, урод!

- То есть вы видели сам момент убийства?

- Ага, - бандит натурально всхлипнул и машинально притянул пальцы ко рту, однако свой косяк он затоптал еще до начала интервью, о чем сейчас жалел ничуть не меньше, чем о потери товарищей, - Варда мочканул за пару ударов, я и разглядеть толком не успел! А ведь у него была открытая аура! Он, эта, пожарником работал. Тушить любил, там, гасить и все такое.

- Какая трагическая потеря, - с каменным лицом сказал Нэш, - то есть вы утверждаете, что он убил тренированного человека с открытой аурой, пусть и не охотника, за несколько ударов… сколько они заняли по времени?

- Да даже минуты не заняли, - совершенно честно отозвался "гражданин", - бямс, бямс, сначала вроде рукояткой саданул, там внутри дробаш, наверное. Грохот по улице стоял тот еще. Да и не сбить нашего пацана простым ударом! А потом, как Вард подниматься начал, мочканул его своим ножиком. То есть мечом, да. С этим, с мехашифром. Он там собирался в кучу, ага. Вроде мелкий был, а вроде огромный. Да и как мелким Варда наглушняк прибить? И дробаш в рукоять добавить! Никак. Так что полюбэ охотник какой-то.

- Как вы думаете, почему преступник вдруг решил отступить?

- Дык ясно почему, - бандит гордо подбоченился, - нас испугался, ну! Мы - сила, остальные ху, дро, эм, не сила.

- Как вы считаете, он еще вернется на место преступления или его несчастная жертва может спать спокойно?

"Герой" скрестил руки на груди, открыл рот для ответа, затем нахмурился, закрыл рот. Поглядел куда-то за пределы камеры, вздрогнул, после чего растянул губы в неправдоподобной улыбке:

- Не-е-е. Да зачем ему? - натужно рассмеялся гражданин, - залетный же был, по-любас. Ну ладно, у меня еще дела есть, бывай кароч, - он развернулся, ссутулил спину и быстро покинул место проведения съемки.

- Итак, это были комментарии от местных жителей. Как уже догадались зрители, неравнодушные граждане дали преступнику бой, однако он успел уйти. Количество пострадавших еще уточняется. По предварительным данным, погибло трое человек и ещё одиннадцать получило ранения разной степени тяжести. Составлен фоторобот преступника".

На экране возник огромный мужчина с черными волосами, глазами и бородой в сектантском балахоне. В руке он держал огромную, пылающую багровым пламенем железяку, из рукояти которой торчало крупнокалиберное дуло и вырывались голубые молнии.

Предварительный фоторобот преступника

- Какой ужас! Охотник! Охотник!!! ГНАЛСЯ ЗА РЕБЕНКОМ! - воскликнула Саммер.

Она вскочила с места, праведная ярость пополам с жаждой действия.

- Рейвен, мы должны выследить этого подонка!!! - заорала разозленная мать и бросила рефлекторный, полный беспокойства взгляд на своих дочек, - ух, встреться он мне, гнилой п, преступник! Я бы отдавила ему все яй, м-м, всё оружие! - она воинственно потрясла кулаком в страшную рожу фоторобота преступника.

- орузие-рузие! - с удовольствием повторила Руби, звонко захихикала, сидя на ковре рядом с детским конструктором и вскинула кулак в похожем жесте.

Янг напротив нее изобразила пару ударов по воздуху, а затем подхватила сестру под мышки и закружилась по комнате от избытка чувств.

- Да-а, мама, ты бы его поймала!

- Са, ах-ха-ха, Сам, пф, ха-ха, пф-ф, кхм, Саммер, не гони коней, подруга. Им займутся и без нас, - Рейвен давилась от смеха.

Нет, простое "давилось" не могло в полной мере описать ее круглые глаза, которыми она смотрела на фоторобот, раскрытый рот после опроса свидетелей и дикий хохот, что рвался из нее, точно гнилостные газы из живота трупа на солнцепеке.

С какого-то момента, происходящее на экране настолько ее захватило, что банка пива в руке до сих пор призывно блестела нетронутым кольцом.

Отношение же самого Окумуры и к происшествию, и к его освещению в СМИ оставалось резко отрицательным. Он, хранитель равновесия, защитник Трех Миров, Третий Офицер Тринадцатого Отряда выставлен каким-то бессмысленным злодеем, насильником, той самой мразью, чью жизнь он походя обрывал во время патрулей Руконгая.

"У них иная мораль, мастер", - равнодушно пожал плечами Аогари, - "нет смысла ориентироваться на смертное общество. Человеческие цивилизации падают быстрее, чем длиться учеба в Академии".

Однако в этот раз Сэки не мог с ним согласиться. Более того, теперь синигами, чуть ли не впервые, почувствовал разочарование в адрес своего клинка. Дзанпакто не видел всей картины, не мог понять, что путь преступника отрежет им легкое и безопасное получение звания местных синигами - охотника.

"Я должен был поступить по-другому. Не так явно. Выследить, а не гнаться за тварью слюнявым берсерком из Одиннадцатого", - сцепив зубы, подумал Сэки, - "А ты, вместо того, чтобы помочь сохранить рассудок, радостно утопил меня в гневе и ненависти".

Из квартала им с Рейвен пришлось убегать. Бандитка не хотела сразу открывать портал к Саммер, поэтому они пробирались грязными закоулками, затем вышли к другой окраине района, где чинно сели в тот самый туристический автобус, что проигнорировал Окумура в начале своего прибытия.

- Почему ты здесь? - холодно спросил синигами, стоило им только оказаться в безопасном месте.

- Просто почувствовала, что ты крепко так не в себе, - пожала плечами брюнетка, но голос выдавал ее вибрирующие эмоции.

Сэки не мог понять, что она чувствует. Он не считал себя знатоком чужих душ, но и совсем беспомощным в этом плане тоже не являлся. Синигами довольно сносно стал угадывать желания и мотивы смертных, их чувства и мораль. Но сейчас он не знал, что и думать.

Рейвен пришла без спроса, остановила его, пусть и вовремя, от убийства ублюдской иллюзионистки, помогла вовремя скрыться. Но… поймала бы она его руку, если бы они с монстром стояли один на один? Помогла бы ему или ей?

К его собственному разочарованию, он не мог точно ответить. Местный культ детей, ситуативная мягкотелость самих охотников, особенности смертного развития… Причин много - суть одна: Рейвен пришла помешать ему, а не помочь.

Он издал глубокий вздох, затем вдохнул и выдохнул, по методике уроков медитации с мечом: внутрь - холод мира, внутрь - роса сосредоточенности, обратно - всю боль души, всю разлитую после боя ярость, все цепляющие, все горящие мысли. Он успокоился, но разочарование всем вокруг не уходило. Как и Рейвен.

Окумура был бы рад видеть ее в любое другое время. Не в тот момент, когда он оказался в шаге от того, чтобы избавить мир от найденной мерзости…

- И все же, почему ты здесь? - угрюмо настаивал он.

Это все неспроста. Как она вообще могла догадаться…

- Я почувствовала твое напряжение, - повторила Рейвен и неуверенно дернула плечом, - такого жуткого взрыва эмоций я не видела, не ощущала у тебя даже во время нашего боя... или той обиды на Саммер. Чем эта соплюха вообще могла так тебе помешать?! - она едва не перешла на крик, но вовремя одернула себя.

- Это существо должно умереть, - бескомпромиссно отрезал он.

Желание рассказывать всю подоплеку куда-то пропало.

- Я скажу Саммер… - неуверенно начала Рейвен, сама в шоке от своих же слов.

- Говори что хочешь, - оборвал он девушку, - эту миссию я не оставлю, даже если мне придется попрощаться с ней и ее семьей. Пусть это и причинит мне боль.

Да, причинит. Не стоило врать самому себе. Сэки крепко привязался к ним, прикипел своей пострадавшей, давно лишенной человеческого тепла душой. Синигами не слишком любили проявлять эмоции, даже среди самых близких товарищей. Только семья могла восполнить эту пустоту внутри, но ей Окумура так и не обзавелся за все сто сорок лет своего существования.

Рейвен остановилась как вкопанная.

- Я надеюсь, ты шутишь, - прошипела она тем яростным тоном, что показывала только в момент напряжения сил.

- Убийство этой твари важнее моей жизни, - ни гнева, ни тоски, ни предвкушения чужой боли.

Всего лишь занудная констатация факта. И это проняло охотницу сильнее любых других слов.

Следующие несколько минут они шли молча, пока не добрались до магистральной улицы. Там Рейвен мстительно взяла его за руку и начала показательно сюсюкать. Черноволосая пакостница прекрасно знала, насколько он ненавидит подобное обращение, и, несмотря на это наслаждалась каждым мгновением его раздраженного лица.

"Она делает специально, мастер", - отозвался Аогари.

К удивлению Окумуры, его голос звучал невыразительно, словно бы устало. Не осталось той освежающей, бодрящей ярости, что бежала по его венам вместо чахлой смертной крови.

"Что? Специально? В смысле, да, я понимаю…" - Сэки почувствовал, как скрипят мозги в ненадежной, рыхлой черепной коробке гигая, - "ксо, когда ты это сказал, все стало настолько очевидно! Однако мне просто не пришло это в голову!".

"Ты высвободил чересчур много реацу", - все также равнодушно, нет, меланхолично просветил его Аогари, - "твое новое тело не может вместить настолько сильную душу, особенно на пике эмоций. Чудо уже, что ты не разрушил свой гигай и не сломал ничего серьезного. Нагрузка на мозг, да, вижу, проекция не показывает опасных для развития травм. Все остальное", - дзанпакто пренебрежительно помахал рукой, - "быстро пройдет. День-два на худшее, три-четыре недели до полного восстановления. И еще год для неочевидных последствий".

"Ну да, довольно быстро", - мысленно согласился синигами, - "разве что критическое мышление стоит попытаться вернуть прямо сейчас. В таком состоянии меня легко уличит Саммер. Да что там, даже ее дочери, особенно та блондинка, как там ее…".

"Могу попробовать, но это будет очень больно и… нет, это все. Никаких других недостатков, из очевидных, не замечено. Начинаю?"

"Мышцы дергаться не будут? Если я вползу в номер, то она точно что-то заподозрит. И расколет меня. Ты же знаешь, я не люблю и не умею врать".

"И не должен. Ложь, самообман, недостойные поступки пятнают душу, ограничивают ее развитие", - резко отозвался Аогари, - "не вздумай перенимать человеческое вероломство, их склонность к постоянным обманам с целью продвижения вверх иерархии. Иначе мы будем деградировать, а не развиваться...", - последняя фраза вышла совсем уж сонной, после чего дзанпакто окончательно замолк.

Спустя еще пару минут, резкая, едва выносимая боль ударила по разуму, выжгла всю заторможенность, сняла пелену отупения и усталости, убрала часть меланхолии. Взамен, он получил чувство, будто его внутренности медленно пожирает рой насекомых, муравьев или тараканов. Очень, ОЧЕНЬ неприятное ощущение.

- Ох-х, как насчёт рассказать мне о причине? - тихо спросила бандитка, когда они сели в автобус.

За время молчания или издевательств под видом сюсюканья, Рейвен не переставала думать о Сэки и его поведении. И чем дальше, тем глубже она заходила в тупик. Этот поступок, эта странная ожесточенность просто не вязались с его обычным поведением. И, под конец, бывшая охотница все же дошла до светлой мысли спросить самого зачинщика драки.

- Ладно, - Окумура пожал плечами.

Если это даст ему в союзники Рейвен, то почему бы и нет? Стоит только опустить кучу подробностей, иначе им не хватит времени поездки до Саммер. Он уже понял, что смертные не любят подробностей и по-другому относятся к времени.

- Тогда слушай. Это рассказ о величайшем предательстве в Готей-13… и моей причине появления здесь.

Он уложился всего в пятнадцать минут. Кто такие капитаны, расследование пропаж синигами, удар в спину от Айзена и его приспешников, его, Сэки, падение в Разделитель Миров.

После объяснений Окумура отвернулся к окну и не реагировал на дальнейшие вопросы, не важно, о той истории, нынешней ситуации или о его состоянии. Рассказ оставил на языке слишком много горечи, чтобы продолжать разгонять ее по смертному телу новыми сотрясаниями воздуха.

Оно и так болело всю дорогу.

"По крайней мере, после объяснения причин, она не станет мне мешать. Скорее всего".

Впрочем, теперь Окумура более трезво оценивал свои силы. Вероятность прикончить монстра в тот момент выглядела довольно сомнительно. Тварь бы просто сбежала, пока синигами убивал ее приспешников. Так что Рейвен скорее помогла ему, чем помешала.

До отеля, где остановилась Саммер, они дошли в тишине. Все слова уже сказаны. В руках Сэки держал огромную коробку со сладостями. Перед прибытием автобуса он все же успел заглянуть в искомый магазин. Только ради алиби - поднятые воспоминания начисто лишали его тяги к прекрасному.

Когда они возникли на пороге, Саммер удивилась. Саммер обрадовалась. Саммер повисла на своей неловко стоящей подруге с воплями радости и облегчения.

- Ты пришла, пришла, ты навестила меня! Спасибо, Рей!

- Отпусти уже, - хрипела Рей от стиснутых ребер и чувства вины.

Она не планировала показываться ни во время операции по спасению Сэки, ни, тем более, сейчас. Но ситуация требовала иного, чему она была немного рада. Немного - из-за серьезных проблем, что толкнули ее обратно в компанию лучшей подруги.

Девочкам Рейвен представили как "друга семьи". После первых неловких минут, Янг постепенно отбросила всякий стыд и стала ходить кругами вокруг бандитки, доставать вопросами, которые брюнетка мужественно игнорировала или тянуть за руку, что Рейвен неохотно-растерянно ей позволяла.

Даже со всей своей психической угрюмостью, сосредоточенностью на цели и холодной злостью, он не мог не заметить, насколько захватывающим, душевным выглядело это зрелище.

Маленькая Янг напоминала цыпленка, что мечется вокруг своей курицы-наседки и не понимает зачем. Сперва она засмущалась. Пряталась под ногами Саммер вместе с Руби, что для боевитой малявки совсем не характерно. Потом оттаяла, начала робко, с осторожным, кошачьим любопытством вертеться под ногами своей биологической матери. Они походили друг на друга во всем. Внешность, маленькие жесты, мимика. Даже выражение лица, но только первое время. За всей этой напускной бравадой и нарочитой дистанцией, Рейвен выглядела потеряно, почти болезненно.

- Что это, мелочь? - закатив глаза, спросила она, когда Янг подбежала к ней и сунула под нос очередную игрушку.

- Мой меч! - гордо ответила блондинка, - я буду мечницей! Как дядя Кроу, только без косы! Или как Сэки… но круче!

- Вот как… меч, - голос Рейвен звучал странно меланхолично.

Она взлохматила волосы своей дочери, добилась недовольных криков, осклабилась, тускло и жалко, по сравнению со своей всегдашней самоуверенностью.

- Мама! - Янг метнулась обратно к Саммер, а брюнетка вздрогнула, опустила руку.

- Ей будет здесь лучше, - она стиснула плечо Сэки, что подошел и молча встал рядом.

Как бы он ни злился на бандитку, он не мог отказать ей в том малом сочувствии, в котором она так внезапно стала нуждаться. При виде такой Рейвен - мятущейся, раненой и уязвимой, его холодная неприязнь уступила место сочувствию.

Он обнял эту язвительную, покрытую шипами душу и на целую секунду она потянулась к нему. Бессознательно, с жадностью и тоской по чужому теплу. Потом она вырвалась, потом она покраснела, принялась бегать за ним с занесенной рукой, но...

Но в тот момент он ощутил ее искреннюю благодарность.

- Ей хорошо здесь. Саммер считает ее своей дочерью. Лучше, чем среди бандитов, без отца и без сестры, - сказал синигами, когда они оба достаточно успокоились, чтобы сесть на диван и расслабленно смотреть, как Саммер причесывает детей в другой части роскошного помещения

- Я знаю, сопляк! - привычно огрызнулась она.

- А еще… ты не виновата, что не можешь забрать Янг к себе.

Секундная тишина. Рейвен всхлипнула от неожиданности и быстро отвернулась от Сэки.

- Я виновата, что бросила ее, - глухо отозвалось от ее напряженной спины.

- Виновата. Но это уже в прошлом. Осталось узнать, что ты будешь делать сейчас.

- Сейчас?! - Рейвен яростно повернулась к нему, пальцы потянулись взять синигами за грудки и хорошенько встряхнуть, но она подавила порыв, - сейчас я в племени. Что я вообще могу сделать?! Если ты думаешь, что я вернусь-

- Но ты вернулась, - он смотрел холодно и твердо.

При виде чужой драмы, чужой боли близкой ему души, его собственные проблемы перестали давить так сильно. Окумура, наконец, вернул себе хотя бы крохи былого душевного спокойствия.

- Ты вернулась, - повторил он, - и можешь делать так почаще. Стать другом семьи. Еще одной опорой, а не отрезанным ломтем.

Плечи Рейвен сгорбились и больше она не сказала ни слова. Но, постепенно, настроение вернулось к ней, особенно когда Саммер заметила неладное и посадила ей на колени малышку Руби. Против такой концентрации светлых эмоций не может долго сражаться никакой негатив.

Они оба сумели успокоиться: Рейвен повеселела, Сэки перестало душить ядовитое, деструктивное стремление удовлетворить приступ жестокости.

А потом по новостям показали злополучный сюжет.

- Д-а-а-а-а-а-а-а, - Рейвен тянула слово так долго, с таким упоением, что Сэки кинул в нее подушкой, - Вот ведь бывают же ГАДЫ. На святое покусились, СВОЛОЧИ. Нет, ну каким же, я не знаю, БАНДИТОМ нужно быть, чтобы так гоняться за несчастным ребенком?

- Да замолчишь ты уже или нет?! - гневно зашипел на нее Сэки, оскорбленный сравнением, пока ее подруга, замотивированная по самое не могу, бегала по комнате с гневными воплями, а дети сидели у нее на руках и счастливо смеялись.

- Правда глаза колет, - довольно прокомментировала Рейвен.

А рядом Саммер рвалась на улицы, лично искать, пинать и отправлять в тюрьму злодейского злодея.

- Мама! Тебе нельзя идти искать бандитов! Ты с нами!

- С нами, с нами!

Всем вместе, исключая позабавленную Рейвен, им удалось успокоить охотницу, воззвать к здравому смыслу (Сэки) или привязанностям (Руби и Янг).

- Ох, милые, давайте попьем чай. Рей, ты с нами?

Пш-шк, - у меня свои лимонады, - осклабилась девушка.

- Можете взять мои сладости. Я уже попробовал, - равнодушно бросил синигами.

Что значат какие-то конфеты перед угрозой появления твари масштаба Айзена?

Аогари остался с ним не согласен (это нельзя смешивать, Окумура Сэки!), но спорить не стал.

- Ты не будешь? - Саммер округлила глаза.

- Я хотел поговорить с Рейвен.

- О, Сэки, - непонятно чему расчувствовалась его подруга.

Она же не думала, что для него конфеты важнее близких? Ведь не думала же?!

- Пошли, поговорим, - Рейвен цапнула его за локоть и они вышли из номера на первый этаж отеля.

Там хватало отдельных комнат и закутков для гостей, где можно свободно обсудить деликатные дела.

- Я забыл поблагодарить тебя за помощь мне позавчера, во время похищения, - нейтрально начал синигами, стоило им только усесться на друг напротив друга.

- Тебе ничего не угрожало, - насупилась она.

В представлении Рейвен этот жест должен быть горделивым и угрожающим, но Сэки она показалась похожа на новобранцев из скороспелых аристократов, которые первое время в отряде точно также пытались корчить из себя специалистов. Потом они быстро осваивались или переводились в Шестой. Если не успели умереть на миссии.

- Я… я могу понять твою проблему. Злость. Твои опасения. Но я никогда, слышишь, никогда не позволю тебе убить ребенка. Больше ради тебя, чем самого ребенка, но ты меня услышал.

Сэки оскалился. Выверенные, злые слова уже рождались вибрацией в его горле, горели ядом на языке, чтобы-

- Я заберу ее с собой в племя, - выпалила Рейвен.

Все заготовленные фразы вылетели из его головы.

- Ты… что? - он думал, что ослышался.

- Я заберу ее с собой в племя, - повторила Рейвен, - буду следить за ней и направлять. Она не будет путаться у тебя под ногами, будет жить в другом Королевстве и я лично удавлю паршивку, если она перейдет на Ее сторону. Но такими кадрами не разбрасываются. Не когда у нее настолько мощное Проявление.

Первые несколько минут Окумура молчал. Боролся с собой, собственной яростью, неприятием такого исхода. К счастью, Аогари молчал, утомленный процедурой восстановления рассудка телу.

- Поверь, у меня есть все возможности контролировать эту девку! - Рейвен продолжала страстно убеждать его в возможности такого варианта.

Сэки с сомнением посмотрел на охотницу. Да, та имела впечатляющий, по местным меркам, резерв аж целого лейтенанта и чистое мастерство боя, по которому ей бы сходу дали пятого офицера. До четвертого нужно еще десять-пятнадцать лет непрерывных драк. По сути, в местной иерархии Рейвен сама могла считаться капитаном.

С другой стороны, Айзен и его присные убивали капитанов так, словно они были наивными офицерами только-только из Академии. Да, этот разноцветный гнус вряд ли обладает хотя бы сотой долей ума, силы и потенциала Айзена. Вот только для Рейвен, что будет все время находится с ней рядом, хватит и одного-единственного промаха…

- Ты забываешь про мое Проявление, пацан, - она словно прочитала его мысли, - да, порталы - главное, но я чувствую состояние и эмоции человека, с кем имею связь. А она появится, просто не может не появиться - не пройдет и месяца. А там…

- Ты сразу увидишь фальшь, как бы искусно дрянь все не подделала. Твои собственные чувства шикай уникальны, поэтому ты всегда будешь иметь преимущество над ней, - тут же продолжил он ее мысль.

"Да, это может сработать", - отстраненно подумал он, пока его душа, его суть требовали отказа, требовали немедленной расправы и уничтожения чужой души.

- Хорошо. Я могу согласиться на такие условия, - он прикрыл глаза и переждал разочарованный вой Аогари.

Ему предстоял долгий разговор с дзанпакто о причинах своего согласия. А пока…

- Почему? - Рейвен подалась вперед, вперилась глазами в лицо мальчика перед ней, пыталась найти хоть каплю фальши, хотя бы намек на желание сделать все по-своему, - я могу понять твою причину, твою месть. Братья, да я сама бы поступила не лучше!

Ответ, на самом деле, прост.

- Иначе я буду и дальше ходить всю свою долгую жизнь с клинком чистой ненависти за душой, окутанный саваном моих погибших братьев и той скверной, что проросла взамен поруганной дружбы, - ответил Окумура, пока внутри него метался раненым зверем в клетке его злой, его алчный до крови дзанпакто.

- Моя ненависть тяготит меня, Рейвен... - прошептал он и она удивленно вскинула брови, застыла на месте.

Пораженная, тронутая его доверием и тем хрупким, исчезающим под налетом прошлого опыта стремлением сделать шаг вперёд.

- Ненависть тяготит меня. Слишком много эмоций. Я теряюсь в них, плыву, растворяюсь в гневных вибрациях своей рейрёку. Я никогда не прощу Айзена. Я убью любого иллюзиониста, если смогу, но... Я хочу принять это решение сам. Как Третий Офицер Тринадцатого Отряда. Без страстей и привязанностей, как истинное правосудие. А не как одержимый кровью безумец, - прошептал он.

А дикая телесная боль помогала лучше держать боль внутреннюю.

- На что ты готов ради этого? - тихо спросила она.

- Согласиться с твоими требованиями, - синигами смежил веки, - они логичны и имеют право на жизнь. Я ненавижу саму мысль о такой возможности, но... Наверное, именно из-за этой одержимости я должен поступить наоборот, наперекор чужой воле. Даже если эта воля исходит из самой моей сути.

- Этого мало, Сэки, - она смотрела на него с сочувствием и узнаванием, точно в зеркало воспоминаний молодой себя, - одно такое дело не поможет тебе стать свободным от этого груза. Это только первый шаг вперед.

- Тогда как мне избавиться от нее? - Окумура опустил плечи под камнем всего гнева, боли и ярости своей стосорокалетней души.

Он не мог спросить Саммер. Взвалить этот груз на ее светлую душу. Не мог спросить кого-то менее близкого, вроде ее мужа или Кроу. Только Рейвен, в чьих глазах он видел отражение своей тоски. Горькое разочарование и вину за чужое предательство.

Если бы я только заметил/заметила раньше...

- Я не знаю, малыш, - она опустила голову, будто груз ошибок и сожалений давил ее шею к земле, - просто... не будь как я. Найди свой Маяк и не отпускай его, что бы ни случилось.

- Маяк?

- Человека, кто поступает правильно. Не как должно, не по твоим замшелым нормам и не моей кровожадности. Просто правильно. По сердцу.

- Саммер…

Саммер, - кивнула она, - Она - мой Бикон. Маяк, моральный компас. Всегда она, только она. Тот голос, что нежно шепчет мне правильный путь. Я вырвала ее руку, разорвала связь, плюнула в душу всем, кто имел значение, но… даже сейчас я стараюсь не делать того, что вызовет отвращение на ее лице.

Обратно они вернулись спустя добрых сорок минут, когда обеспокоенная Саммер уже грозилась идти искать их, если "молодой человек и юная миссис не соизволят прийти обратно, и шевелите булками!".

- Сэки, ты помнишь, какой завтра день? - спросила его Саммер, когда их с Рейвен насильно усадили за стол.

- День празднования первого собрания Совета Сорока Шести, - с готовностью отозвался синигами.

- Нет! Ну, может и да, но нет. И не пытайся снова менять тему мистер!

- О чем ты, Саммер?

- Сэки должен пойти к специалисту…

- Мама! Руби опять ест клубничный шампунь!

- РУБИ!!!

- К какому еще специалисту тебя отправляют? - Рейвен недоуменно нахмурилась, но так и не смогла сходу подобрать примеры, - какой-нибудь личный тренер?

- Психолог, - скривился синигами.

Он уже успел в общих чертах понять, что это за доктор и зачем к нему ходят люди. Теоретически.

Гадкая женщина откинула голову назад и искренне расхохоталась.

- Они даже не знали, что я убил одного из команды похитителей! Зачем мне вообще ходить к целителю брошеных мужей и расстроенных работой крестьян? - жаловался ей Окумура, пока брюнетка стонала от смеха и брызгала на диван открытой банкой пива.

Она смеялась слишком сильно, чтобы сделать хотя бы глоток без опаски тут же им подавиться.

Альтернативный фоторобот преступника

Альтернативный фоторобот преступника

Новейший фоторобот преступника

Глава 41

Первый раз он увидел этого ребенка случайно, когда тот входил в здание за руку со своей матерью. Они совершенно не походили друг на друга внешне: жизнерадостная брюнетка с ярко-красными прядями, с редкими серебряными радужками и меланхоличный мальчик со спокойным, совершенно недетским взглядом прищуренных глаз. Ребенок сразу заинтересовал его своими нестандартными, чуждыми реакциями, поэтому Бэзил на секунду обрадовался, когда узнал, что перед ним миссис Роуз с сыном, пришли по записи на полчаса раньше. Обрадовался и тут же устыдился: несомненно, ребенок имеет серьезные травмы или проблемы с адаптацией - других к нему не водили. Более легкие, стандартные дела их клиника оставляла его коллегам: мисс Роузбад и мистеру Айзеку.

Впрочем, после того, как он узнал, что это его пациенты, Бэзил мог с чистой совестью следить за ребенком и мысленно регистрировать его особенности или отклонения.

Первым делом он заметил, что мальчик совершенно равнодушно отнесся к их игровой комнате. Он не стал спорить со своей матерью и послушно проследовал в уголок со всевозможными мягкими игрушками, машинками и даже целой приставкой. Ничего из этого пацана не заинтересовало: он уселся прямо на мягкое розовое креслице, абсолютно проигнорировав его цвет (нетипичное поведение для мальчика, в таком возрасте они обычно чувствительно относятся к своему полу и демонстративно отвергают все "девчачье"), после чего сел в странную позу - ноги подобраны внутрь, стопы лежат на коленях, и прикрыл глаза. Опять же, обычно дети просто поджимают ноги и держат носки в ладонях. Эта же поза выглядела чересчур тренированной.

"Ого! Кажется, этот случай будет интереснее, чем я думал. С чего бы начать?" - доктор впился глазами в своего пациента, но на деле почти не видел его фигуру - чересчур ушел в себя.

"Так, равнодушие к игрушкам. На пресыщенность, усталость, застенчивость и так далее не похоже никак, там сперва проявляют хоть какой-то интерес, хоть исподволь. Тут же - ноль внимания. Высокий уровень блокады, но из-за чего? Диссоциация не бьется - он нормально контактирует с опекуном. На ангедонию не похоже - опять же, тут полное равнодушие, а не ослабший уровень интереса".

- Либо гиперконтроль, либо интеллектуализация… - протянул психолог, - Братья, почему мне кажется, что здесь и то, и другое? Он и контролирует окружение, и анализирует его без привязки к эмоциям. Как вариант, воображает себя кем-то другим. Может, взрослым, охотником, как его мать. Тогда его идеальное послушание - это больше "якорь", чем реакция замирания или снижение воли. Ага, еще довод в копилку прошлой гипотезы: пацан явно имеет и гиперконтроль, и восприятие себя взрослым, - бормотал доктор себе под нос, пока хлопал по груди в поисках блокнота для записей.

"Тем более, он игнорирует гендерный код, равнодушен к "девчачьему" цвету", - расслабленно размышлял он, пока добавлял записи своих прошлых выводов, - "значит, приоритет на качества или чувства - мягкость, безопасность. Опять же, снижение значимости социальных норм - значит, в приоритете безопасность. И мы снова возвращаемся к гиперконтролю. М-да. Но все-таки, что это за поза такая? Никогда не видел! Выглядит очень сложной, причем сам ты так сесть не додумаешься - нужны правильные тренировки. Мне лично нечего даже пытаться. Гм, он ведь еще и дышит как-то по своему. Ого! Как интересно…"

- Да, надо было прочитать анкету получше, а не пробегать глазами по диагонали, - пожаловался он сам себе, - эх, себе-то стоит признать: делать выводы вот так, вживую, куда интереснее. И зачастую полезнее, как ни удивительно.

"А насчет позы - явная поза контроля. Над телом, над движением, над дыханием. Гм, использует, чтобы совладать с тревогой и паникой? Ну, может быть, но не прямо сейчас. Форма диссоциативной самопомощи? Нет, не заметил у него повышенного стресса. К слову, странно, что он вообще не волнуется. По крайней мере, на мой взгляд. Ладно, что там по позе… Ага, скорее всего - опять некий инструмент гиперконтроля или, как вариант, некие упражнения для ауры, раз его опекун из охотников. Впрочем, одно не отменяет другого или третьего. Хо-хо, какой интересный экземпляр. Ну что ж, неплохо, для одного-то наблюдения, но теперь следует познакомиться поближе".

Бэзил поднялся со скамейки, на которой сидел и вышел в приемную. Там он немедленно встретился со слегка настороженным взглядом Саммер Роуз. Да уж, не стоило и думать, что действующая охотница не сможет засечь его невинную слежку. Он как бы невзначай поправил бейджик с надписью и ее взгляд смягчился.

- Добрый день, миссис Роуз. Как я вижу, это и есть мой маленький пациент.

- Да, я как раз… - она начала неловко размахивать руками, но доктор нетерпеливо ее прервал, - сеанс начинается прямо сейчас. Прошу вас ожидать здесь. Если ваше присутствие понадобится - медсестра пригласит вас внутрь.

Он говорил нарочито тихим голосом, а потом приложил указательный палец к губам, кивнул на ребенка и неспешно направился к нему, как бы невзначай поскрипывая досками на полу, чтобы его приход не стал неожиданностью. Бэзил подошел, присел на корточки на некотором расстоянии от ребенка, чуть ниже уровня его глаз.

- Здравствуй, Сэки. Меня зовут Бэзил Браун, я твой психолог. Мы можем начать встречу, когда ты будешь готов. Я вижу, ты сосредоточен. Не волнуйся и не спеши, у тебя есть время. А, ну и можешь не отвечать мне. Я подожду, - тихий, ровный, но четкий голос.

Братья свидетели, как же долго он отрабатывал то самое безобидное, располагающее звучание!

Мальчик ничего не ответил, однако веки дрогнули, а сам он показал едва заметный кивок. Бэзил поблагодарил его в той же манере, затем отсел в кресло для посетителей с противоположной от Саммер стороны, чтобы не создавать давление и не "загонять" пацана в угол. Пусть понимает, что его дорога к опекуну никем не закрыта.

Сам Бэзил дал знак одной из медсестер за стойкой ресепшена и она быстро принесла ему историю болезни, записанную со слов Саммер Роуз и пересланные материалы Кловер Мист, его коллеги, первой контактировавшей с пациентом. Материалов оказалось не то, чтобы очень много - просто карточка со скупыми штрихами обстановки, в которой она оказала первую помощь вкупе с некоторыми ее выводами и аудиозапись паршивого качества. Ее он прослушал первой через личные наушники.

Бэзил едва слышно цокнул от недовольства. Да, коллега поступила весьма нерационально, сходу противопоставила себя опекуну, полезла к мальчику в ненужный момент, не предложила какой-нибудь горячий шоколад или, хотя бы, чай, в качестве предлога и жеста навстречу. Потом она, правда, постаралась исправиться, в принципе, даже удачно, однако первое впечатление испортило весь последующий разговор. Типичная ошибка новичка.

"Так, ага. Да уж, необычная ситуация. Похищение бандитами ради выкупа, но отдавать его должны не семье, а некому заказчику. Уф, кому же наша охотница так насолила, раз… нет, не думай об этом. На свете полно психов и беспредельщиков самых разных уровней. Так. Неясно, что они с ним делали во время ожидания… мгм, это отложим. По реакции будет понятно. Потом, потом… Ого! Видел бой из первых рядов? Видел трупы? Да уж, гиперконтроль после такого… рос в военизированной секте? Это многое меняет. Считает своим долгом истребление гримм? О-хо-хо, какая гремучая смесь... Интересно, как они встретились с миссис Роуз? Сама она об этом не написала ни слова".

Браун перевернул лист, но оборот оказался пустым.

"Да, ни слова. Итак, что мы имеем: мальчик, восемь полных лет, интеллектуально сохранен, даже развит не по годам. Фон - проживание в настоящей секте, вроде мистральских кланов еще до академий. Нет, даже хуже - какой-нибудь древний Орден из Вейла из истории до Великой Войны, вроде храмовников или Озанитов из ортодоксальных. Хм, возможно так оно и есть на самом деле. Кто его знает, такие вот осколки истории иногда появляются и в наше время.

Так. "Истребление гримм", ага. Долг. Пу-пу-пу, еще хуже. Тоталитарное общество с идеологией борьбы против внешнего врага. Все вокруг гады и сволочи, только мы несем светоч истинной веры. Или долга, не важно. Слово может быть любое. Наверняка, еще и назывались как-нибудь пафосно: Последние Рыцари, или, там, Светоносцы. А уж если у них имелись удобные для пропаганды Проявления…

Братья сохрани мою лицензию, это не просто постоянный стресс, это - полная индоктринация с раннего детства! Естественная, в кавычках, норма Сэки - жить в окружении врагов. Хуже того - врагов реальных и вездесущих. Хм. Прекрасно объясняет перцептивную слепоту мальчика к игрушкам и потребность в постоянном контроле, бдительности. Он не играет, потому что его детство целиком положено на подготовку к войне. Уф. Ну... хотя бы против гримм. Наверняка, на этой почве он и сошелся с охотницей.

Похищение вообще не добавляет этому гремучему коктейлю стабильности. Акт насилия и беспомощности, а также сам факт "разменной монеты" в конфликте взрослых. Тогда как все воины, по его мнению, хм, по моему мнению про его мнение, должны быть сосредоточены на убийстве гримм. Это фундаментально подрывает базовое доверие к миру. Как бы не сформировался параноидальный нарратив!

В таком ключе, его сосредоточенная поза вызывает еще больше беспокойства. Имитация боевой готовности, не иначе. Даже если мальчик сам не хочет и не осознает этого. Так, может ли он скрывать под своим гиперконтролем глубокий экзистенциальный кризис? Как насилие от людей, которых он "должен" защищать. Непонятно, проверим.

И на всем этом фоне миссис Роуз. Их таинственная встреча, принятие в семью такого проблемного кадра… Непонятно, сколько времени он провел на улице, почему ушел из секты, вряд ли добровольно. Выгнали? Распустили? М-да. Не удивительно, что она - его "якорь", его "тихая гавань". Она и, возможно, ее семья. Две дочери примерно одного возраста… ага, удачное стечение обстоятельств для мальчика из изолированного общества такой степени, м-дэ".

Тем временем, поза ребенка слегка изменилась. Сэки открыл глаза - резко, сосредоточенно и отрывисто, совсем не как обычные дети. Они распахивали глаза, как цветы - с любовью к миру или с надеждой. Он вытаскивал себя в реальность в поисках новой угрозы.

Окумура сделал медленный, глубокий вдох и такой же выдох.

- Я готов, - он повернулся к Бэзилу, - спасибо, что подождали.

"Голос на грани безразличия и меланхолии. Но вежлив. Встреча его ничуть не напрягала. Потому что мать рядом? Нет, он не настолько зависим. В смысле, если зависим хоть немного. Выглядит уверенным в своих силах. Что ж, если парень в свои восемь лет умеет убивать гримм, это легко читается между строк рассказа миссис Роуз, то у него есть для этого повод. Плохо, но, с другой стороны, обнадеживает. Вера в себя может помочь исправить даже застарелые шрамы".

Браун неторопливо поднялся, развернулся и пошел к двери кабинета. Он не чувствовал шагов за спиной, но нисколько не сомневался, что ребенок следует за ним. Бэзил открыл дверь, вошел внутрь и тут же отошел в сторону, чтобы дать ему пространство маневра.

Он беспокоился излишне. Кажется, Сэки уже отнес его в категорию "безобидных".

"Видит, что я не владею аурой? Пам-пам-па-ам... Интересно. Даже если его натаскивали, этот ребенок определенно умнее сверстников. И куда опытнее. Даже дети охотника не могут сразу определить кто перед ними: взрослые кажутся им одинаково авторитетными".

В кабинете мальчик, не колеблясь, прошел мимо небольшого, уютного кресла-мешка, которое обожают другие маленькие посетители, не обратил внимания на разноцветные подушки, зато сразу устремился к изящному, но "скучному" деревянному креслу у стены, сел в него с ровной спиной и выжидательным взглядом черных глаз.

Бэзил сел напротив него, но не прямо, а немного под углом, чтобы их взгляды не остались на линии обязательного пересечения.

"Кстати, у ребенка очень интересная внешность. Бледная с рождения кожа, черные глаза и волосы. Действительно черные, а не просто очень темный каштан, как у большинства вейловцев, что кажется черным, но на солнце все равно отливает рыжиной. Как необычно. И черты лица миленькие, в таком возрасте мог бы легко сойти за девочку, если бы улыбался… и не буравил меня взглядом".

- Хорошо, спасибо, что пришел, Сэки. Или ты предпочитаешь, чтобы я звал тебя мистер Окумура?

- Второе, - скупо кивнул ребенок.

Опять же, не детский жест. И не похож на скопированный у взрослых - нет, привычка. Возможно, особенный этикет с самого малого возраста.

"Хочет зваться мистером. С некоторой долей вероятности считает себя взрослым. Эх-хе-хе, все-таки интеллектуализация вдобавок. Причем явно хитровывернутая, а не просто изоляция через анализ и логические выводы", - слегка вздохнул про себя доктор.

- Отлично, мистер Окумура. Представлюсь еще раз: меня зовут Бэзил Браун. Я - детский психолог. Но не только. Я также лечу и взрослых людей, да. Так что пусть тебя не смущает моя официальная должность, ладно? Это просто формальность, - он издал неуверенный смешок и располагающе улыбнулся.

По крайней мере, коллеги подтверждали, что это располагающая улыбка. На самого Сэки она не подействовала, он снова кивнул. Также сухо и безразлично.

- Мы находимся в моём кабинете - здесь мы можем разговаривать или просто сидеть в тишине, как тебе будет удобнее, у меня тихо и безопасно. Также здесь можно играть или рисовать. Ну-ну, не относись к этому так снисходительно - это часть терапии. Взрослые тоже через это проходят: или ты думаешь, легко объяснить свои чувства другому человеку?

- Нелегко, - признал Сэки, - но чем рисование или игра могут помочь в объяснении?

- Описание чувств - это не задачка на сложение и не описание, как пройти к нужному дому. Иногда ты бьешь по песку, потому что хочешь ударить - показываешь наглядно.

- О? - его пациент поневоле заинтересовался.

- Мы обязательно попробуем с тобой разные варианты, мистер Окумура. В конце-концов, почему бы и нет? Возможно, ты узнаешь для себя что-нибудь новенькое.

- Возможно, - после паузы признал мальчик.

- Может даже удивишь свою маму!

"Ауч! Ошибка. Не считает Саммер Роуз матерью, несмотря на привязанность. Вижу, как он скривился. Еще один эффект интеллектуализации? Раз он уже взрослый, то у взрослых не может быть мамы? Да, похоже. В любом случае, спасибо новым линзам: ни за что бы не заметил такую мелкую эмоцию в своих старых очках.

Да уж, ребенок явно построил серьезную защиту вокруг своей личности. Его самообладание впечатляет и для моего возраста, не говоря уж о его сверстниках. Но дети есть дети: банально, чересчур живое и гладкое лицо, все же морщины и возрастные изменения кожи сильно облегчают внешний самоконтроль. Так. Раз есть защита, то не стоит говорить о травме прямо - закроется. Попробуем по-другому".

- Рядом, в соседней комнате, ждет миссис Роуз. Ты можешь в любой момент позвать её или выйти к ней, если тебя, м-м-м, утомит сеанс. Признаться честно, я сам начинаю ерзать уже через полчаса. Хочешь, чтобы дверь была приоткрыта? Так ты сможешь видеть миссис Роуз в коридоре, но она ничего не сможет услы-

- Нет, - категорично отверг Сэки.

"Ага, ага. Не так доверяет опекуну? Гиперконтроль сильнее привязанности? Хм, или это из-за интеллектуализации? Например, представляет себя неким значительным взрослым, которому не нужна помощь такой же взрослой охотницы. Может, все же назвать это некой формой изменения идентификации? Нет, он всерьез. Больше интеллектуализация, хотя он явно не считает себя ни ребенком, ни кем-то простым. Придумал себе историю, сеттинг? Так-так-так. Как бы мне вывести ми-и-истера Окумуру на разговор о его возрасте и личине?"

- Хорошо, тогда оставим как есть. У тебя интересный выбор - сесть здесь. О, это хорошее кресло, с твердой спинкой. Чувствуешь, как она поддерживает?

- Да, чувствую, - отвечает настороженно, не понимает простоты вопроса, ищет подвох.

- Здесь нет второго дна. Просто иногда исцеление представляет собой возвращение удовольствия от простых радостей. Надежность и удобство опоры, красота в несовершенстве, как мистральская посуда со сколом, тепло солнца на коже. Как ты думаешь, приятнее ли стало бы жить, наслаждайся ты такими вещами по-настоящему?

Браун знал, что ломает привычные паттерны поведения, что для ребенка его слова вредны и трудны, проще подвести к этой мысли через серию простых примеров, обязательно с практикой. Но его вела интуиция. Интуиция и четкое понимание, что с этим пациентом стоит избегать наиболее клишированных сценариев. Иначе он навредит ему, вместо того, чтобы помочь.

- Никогда не задумывался, - Браун впервые пробил броню меланхолии ребенка.

Сэки удивленно моргнул, покачал головой, прислушался к чему-то внутри.

"Пытается отслеживать собственные ощущения? Отлично! Значит, не придется обучать этому с нуля. Действительно, его психологический возраст точно выше восьми. Я бы поставил на девять-десять".

- Да, я бы мог стать… удовлетвореннее, - наконец, ответил он.

- Не "счастливее"? - с ненаигранным любопытством спросил Браун.

- Счастье - это короткий миг полной гармонии, - обстоятельно ответил ему этот удивительный малыш, - нельзя все время быть счастливым. Но вот, эм-м, по-хорошему спокойным, радостным, но тихо - да, можно.

"Глубоко. Гримм меня засуди, даже если это повторение чужих слов, он ПОНИМАЕТ о чем говорит, может выразить свои ощущения, пусть и немного косноязычно. Подвиг, на который не способны две трети моих пациентов, не взирая на возраст. Ох, да какой тут девять-десять - как бы не одиннадцать-двенадцать, самый край позднего до-пубертата! Действительно гений. Зря я не поверил миссис Роуз. В кои-то веки мамочка сказала правду в отношении своего ребенка…".

- Это очень интересная мысль, мистер Окумура, спасибо. Я обдумаю ее на досуге, - улыбнулся он.

- Пожалуйста, - пожал плечами он.

И снова взрослый жест.

- Скажи мне, почему ты выбрал именно это кресло? Из-за красоты? Или есть что-то еще?

- В том числе. Еще здесь видно дверь и окно, - меланхолично бросил Окумура.

- Важное наблюдение, - кивнул Браун. - ты выбрал позицию с хорошим обзором. Это разумно. В новой обстановке полезно видеть входы и выходы. Могу тебя заверить, в моем кабинете ты в полной безопасности. Но твое тело, судя по позе в приемной, помнит другие правила. Там, где нужна постоянная готовность. Я наблюдал за тобой некоторое время. Та сложная, невозможная без тренировок поза. А закрытие глаз, м-м-м, сложный ритуал охотника? Ты всегда делаешь так в малознакомой обстановке?

Сэки посмотрел на психолога оценивающе.

- Нет, не всегда. Но моя духовная энергия не восстановилась после, - он слегка запнулся, - прошлого происшествия. И я медитирую каждое свободное время. Это упражнение помогает мне накапливать энергию. И успокоиться - тоже. Иногда.

"Ага, то есть то похищение все же его задевает. Не настолько сильно, как должно простого ребенка, или он бы моментально закрылся, но он недоговаривает. С другой стороны, эмоций на этот счет достаточно мало: бандиты явно не стали для него шоком и сломом картины мира. По крайней мере, они не причинили ему вреда. А сам факт существования бандитизма… Уже встречался с темной стороной закона? Или в секте стращали неверными? В любом случае, это обстоятельство только играет мальчику на пользу".

- Контроль над дыханием. Контроль над позой. Контроль над аурой, насколько я тебя понял. Это очень эффективный, мощный навык. Тебе повезло его иметь. Он помогал тебе выживать. Скажи, когда ты так делаешь: закрываешь глаза, дышишь… ты можешь понять, куда уходит твой разум? В пустоту? Или в конкретное место?

На слове "пустота" он отчетливо дернулся. Так. Первая серьезная реакция. Стоит выяснить, почему он так отреагировал.

- В мой внутренний мир. На Арену Героев. Вы можете называть это частью моего Проявления.

"Ащ-щ, ну конечно же, силы охотника! Как будто мне и без них будет легко и просто разбираться в этом клубке! А тут еще и открытая аура!" - воскликнул он про себя.

Впрочем, Бэзил изрядно лукавил: его привлекали если не трудности, то загадки, интересные случаи. Его текущий пациент грозил стать клиентом года.

- Арена Героев?

- Я не могу сказать больше… мистер Браун.

"Печально, однако совсем не удивительно. Разве что его сознательность. Опять же, дети в таком возрасте еще не понимают ценности сохранения в секрете своих способностей. Ду-ду-ду-у... Да что уж там, я и сам еще года три назад не понимал, почему некоторые охотники так трясутся над своими навыками. А потом у меня попалось несколько особых клиентов и… эх, лучше бы и дальше не знал".

- Все в порядке, - тут же отступил он, - тебе не нужно рассказывать то, что ты не хочешь рассказать. Но, если чувствуешь потребность поделиться чем-нибудь секретным, я всегда могу подписать документ о неразглашении… то есть, чтобы я хранил твой секрет. Кстати, можешь звать меня как удобно: Бэзил, доктор или как сейчас.

- Хорошо, мистер Браун.

"Плохо, он ответил одной фразой сразу на все. Не верит или не заинтересован? И то, и другое. Ладно, тогда попробуем…"

- Ты создаешь для себя безопасную точку сборки внутри. Это очень зрелый, почти взрослый способ справляться с хаосом. Спасибо, что поделился.

Мальчик перед ним моргнул, а потом поднял на него удивленный взгляд.

- Вы… вы неожиданно точно описали узы любого синигами с дзанпакто.

"А, он имеет в виду охотника и его оружие, только в терминах своей секты. Хм, похоже, у них там целая философия. Все-таки Мистраль, а не Вейл. Да и внешность намекает. Хотя такой явной сепии: черный на белом, я не видел даже там. Может, в закрытых поселениях. Или среди фавнов-эндемиков на Востоке, но те смуглые, бледных давно истребили. А, сейчас не важно".

- Ты можешь рассказать мне, кто такие синигами? Это ведь на одном из древних диалектов?

Удивительно, но он не услышал отповеди про секретность. Более того, на лице ребенка, вместо зажатости, опаски или другого негатива поселилось удовлетворение.

- "Синигами" означает: "Бог Смерти". Так называли воинов, борцов с Пустотой, Хранителей Равновесия Готей-13. Дзанпакто - их духовное оружие, бессменный партнер…

Чем дольше мальчик рассказывал, тем сильнее он увлекался, сыпал мифологизированными подробностями, описывал детали, вроде устройства конкретных Отрядов, а также, собственно, суть синигами.

"Кто-о-о?! Какой еще, разори меня налоговая служба, Бог Смерти?! Суперстарые капитаны тысячелетних возрастов? Главнокомандующий, что может сжечь целый мир, но все в порядке, пока есть высшее существо - Король Душ?! И это далеко, ДАЛЕКО не весь абсурд! Они там совсем чокнулись!" - доктор Браун сохранял благожелательное выражение лица не иначе как чудом, спазмом мышц, давно отработанным рефлексом.

Впрочем, еще через четверть часа такого рассказа от неожиданно увлекшегося синигами… Да, пациент тоже причислял себя к ним, на более скромной должности некоего Третьего Офицера. Бэзил не стал спрашивать, почему его взяли в восемь лет. Лучше не намекать на дыры в повествовании. Дыры или преступления секты, что отправляла в бой детей - Третьих, Пятых и других офицеров, насколько он мог понять из рассказа ребенка. Лейтенанты и Капитаны - взрослые охотники. Гм, рядовые - простые люди? Да, звучит логично. Плюс, их могли изымать из семьи - мальчик ни разу не упомянул собственных родителей, только "капитана Укитакэ" и некую Академию Духовных Искусств.

Еще через полчаса Бэзил стал относиться к подробностям о жизни в секте слегка терпимее. Первое удивление ушло, и теперь он разве что уважительно покачал головой в ответ на такой продуманный, мифологизированный на всех стадиях процесс обработки. Пожалуй, ему еще не попадалось более выверенной легенды религии, общества или секты. Хотя то, что они называют себя Богами Смерти…

"Нет, стой, не делай поспешных выводов. Могло быть и хуже. Они могли просто назвать главного - Богом, а тут что-то другое. Всего лишь пафосное название, всерьез считать себя Богами они, по всей видимости, не стали. Просто очень сильные охотники, если рассказ Сэки правдив хотя бы на четверть. Эх, и где они были, когда Гора Гленн… не важно. Сосредоточься на ребенке, старина.

Так, а вот и вылезла причина интеллектуализации. Его специально ломали в эту сторону. Логика против чувств, рациональность вместо ужаса. Чтобы стоял до последнего. Гриммовы сектанты! Ты - Бог Смерти, Сэки, полезай в робота! Ох, нет, нельзя поддаваться гневу. Сосредоточься!

Духовное бессмертие, живые мечи, защита аж трех миров пополам с загробным миром. Наверняка, часть из этого - крайне сильные или, скорее, крайне эффектные внешне Проявления, на которые наложили вторичную мифологию. Возможно, влияние на разум. Не разбираюсь в оружие охотников или в ауре, но вряд ли это все так уникально, как мальчик пытается представить. Раз его так легко оставили в покое. Уж шумиху возле своего подопечного я определяю на раз! А что касается загробного существования… Ага! Понял. На случай контакта с внешним миром. Поэтому весь остальной Ремнант огульно нарекли Миром Живых. Неожиданно умный ход".

- Вот как? Спасибо, что рассказал мне, мистер Окумура. Я и не знал, насколько тяжелым путем сохраняется мир в нашем мире. И других мирах, соответственно.

- Это тяжелая ноша, - удовлетворенно кивнул Сэки, - хорошо, что вы это понимаете, мистер Браун.

- Да, действительно. Однако я предлагаю нам сегодня слегка отойти от настолько серьезных тем. Как и я говорил, терапия, в первую очередь, именно расслабление, принятие. Давай пока попробуем не трогать тот хаос, с которым ты борешься, а просто исследуем, может ли здесь, в этой комнате, быть немного тише и без этой тяжелой работы по концентрации. Сумеешь ли ты позволить себе просто быть здесь, без боевой концентрации. Ведь конкретно сейчас - она лишняя. Попытайся вести себя не как солдат на посту, а как… гость. Которому можно осмотреться.

- Так что мне нужно делать? - равнодушно спросил его Сэки.

- Ничего не нужно, - он выделил голосом последнее слово, - он есть слово "можно", "хочу" или "есть вариант". Ты можешь просто посидеть. Можешь посмотреть, что есть в комнате. Можешь взять в руки какой-нибудь предмет, если он тебя чем-то заинтересовал, изучить его. Или мы можем помолчать. Сессия - это исключительно твое время. Я следую за тобой.

- Хм, - он пожал плечами, но все же решил осмотреться.

Ребенок встал с кресла, уверенно и без разрешения, хорошо. Начал медленно кружить по комнате, шаги совершенно не слышны, в движениях видна расчетливая, жестокая грация. Бэзил даже слегка залюбовался его скупыми, невероятно эффективными движениями. Кем бы ни было руководство той секты - учило оно на зависть любым подготовительным школам.

Взгляд синигами равнодушно скользил по полкам с игрушками, слегка замедлился на листах бумаги с карандашами и красками, но потом остановился на ящике с песком, на полке с фигурками, на корзине с гладкими камнями. Его любопытство не выглядело детским, жадным познанием мира. Скорее, ленивым исследованием пресыщенного взрослого человека. Или ребенка с доктриной равнодушия ко всему, что не относится к миру великой войны.

- Для чего вы держите у себя песок? Кажется, я видел нечто похожее на детских площадках в Патче…

- Ты прав, это песочница, - улыбнулся Бэзил, - но не для игр, а для создания собственной вселенной. Ты можешь брать вот эти фигурки, м-м-м, на самом деле, абсолютно любые с полки или даже с моего стола. Смотри, здесь есть люди, животные, деревья, дома, просто разные интересные фигурки, символы… А теперь - расставим их на песке, - доктор выбрал похожий на себя объект, а следом, слегка поколебавшись, взял вытянутую шахматную фигуру ферзя черного цвета, символизирующую его пациента, а затем поставил на песок стол между ними. Готовая сцена.

Как он и предполагал, его пациент удовлетворительно кивнул в ответ на собственный символ - брать статуэтку маленького мальчика не стоило, отлично. Также, Сэки слегка заинтересовался самой терапией. Отлично, значит, стоит попробовать ее правильно подать.

- Видишь? Это просто маленькая сцена, но песок способен на большее, гораздо большее. Создавать любой ландшафт. Любую историю. Или не создавать. Можно просто пересыпать песок через пальцы. Это очень приятное, тактильное, успокаивающее занятие. Некоторым оно помогает думать не головой, а руками. Руки иногда знают и чувствуют то, что словам недоступно. Просто попробуй, это ни к чему тебя не обязывает, - и доктор сам с удовольствием принялся пересыпать песок между пальцами. Затем отступил и дал пространство своему пациенту.

Сэки помялся вокруг песочницы. Сначала он недоверчиво ее посмотрел, присел на колени. Резко погрузил внутрь руку, поболтал пальцами, чему-то кивнул.

Совершенно не похож на пески Уэко Мундо… и на песок Вакуо.

- О, ты бывал в Вакуо? Да, песок там крупный и, гм, "тяжелый" что ли. Но наш все же довольно интересный, правда?

- Правда. Совершенно другое ощущение. Надо будет спросить у… - его бормотание окончательно стихло, но Бэзил уже сделал выводы.

"Вакуо. О! Так вот, где он встретил Саммер Роуз!", - догадка вспыхнула в его мозгу, - "он чувствует двойственные ощущения. Вакуо для него - начало и конец, крах прошлой жизни и обретение нынешней. Так и сформировался "якорь", привязанность к приемной матери - на осколках прежней жизни!

Хм-хм, но он не демонстрирует никакой одержимости, не "липнет" к ней. Здоровая, на первый взгляд, привязанность. И миссис Роуз не писала о ревности к дочерям ее внимания. Какая интересная личность! Скорее всего, этот его "долг синигами" все равно остался на первом месте, а к самой миссис Роуз он применил уже знакомую модель привязанности, когда ты отстраненно выполняешь приказы и за это ждешь некие стимулы. То есть просто заместил один авторитет на другой, при этом не трогая общую парадигму. Ну, разумеется, далеко не просто и с этим надо разбираться, но тут хотя бы начинает проясняться ситуация".

Тем временем, сам Окумура решил изобразить свою историю. Он двинулся мимо рядов с игрушками: разных солдатиков, кукол и фигурок. Особенно его впечатлили некие безликие куклы в черно-белых плащах. И одна из них, очкастая, в черной мантии, из-за нее он поджал губы, но все равно схватил - быстрым, неприязненным жестом.

- Хм. Я все же поставлю пару фигур, - он делал незаинтересованное лицо, но практика все же вызвала его любопытство.

"Хех. Некоторые из моих коллег, особенно в возрасте, также крутили носом, а потом вдруг часами игрались с разными композициями, составляли сцены и сами же после пытались себя изучать. Но так, постфактум. Когда вспоминали, что это сделано не просто для их забав. Впрочем, самоанализ редко дает действительно серьезный и долговременный результат, тут нужен сторонний взгляд".

Сэки расставил фигуры и начал "играться". Так, сначала было так, потом вот так. К некоторой оторопи доктора, он не ограничился парочкой статичных кадров, а начал рассказывать на песке целую историю. Он воссоздавал головоломную схему, постоянно двигал фигурки, некоторые "персонажи" опрокидывались в пыль и он ставил на их месте камни темных оттенков.

"Гримм. Абсолютно все мои пациенты обозначают так гримм", - похолодел Бэзил.

Значит, мальчик действительно успел сразиться с ними, и далеко не раз. А его история, то, что его беспокоит, давит так сильно, что ищет выход абсолютно везде, при любом удобном случае…

"То, что случилось с его сектой. То, почему он ушел оттуда", - не нужно было быть гением, чтобы прийти к этому выводу.

Иногда он возвращался к оставленной сцене переигрывал ее так и эдак, но потом вздыхал и шел дальше. Наконец, мельтешение фигурок по песку закончилось и Сэки оставил одну-единственную. Ее он поставил на неодушевленный постамент.

"Символизирует новое рождение. Судья небесный, да у мальчишки травма тянется еще от секты! Похищение и трупы на ее фоне - просто цветочки. С его психологической защитой, если они не давили на него сильно, а выглядит так, что нет, то это событие на нем особенно не сказалось.

Так, подозреваю, тут все дело в том, как он встретил Саммер Роуз. Нет, почему он вообще смог уйти из военизированной организации, будучи настолько ей предан! Могу предположить, что они не выдержали натиска гримм. И та фигура с очками - с ней точно не все в порядке. Он не нравился Сэки? Или мальчик винит его в случившимся? Второе, вне всяких сомнений. Скорее всего, другой выживший. Возможно, не совсем честным путем. Трус, дезертир или просто отсутствовал в нужное время.

- Это была необычная, познавательная история. Целое представление! Особенно мне почему-то запал в душу конец, - начал доктор спокойным, жизнерадостным тоном, - камень как якорь. Чтобы сохранять устойчивость. Это очень мудро. Спасибо, что показал мне свой мир, мистер Окумура. Он говорит о многом, даже без слов. Хочешь оставить его таким до нашего следующего раза? Или изменить перед уходом?

- Не нужно. Я никогда не смогу ничего забыть. Тем более… это просто песок.

- Для тебя - безусловно. Но для меня - это важное сообщение, которое ты мне доверил. Я сохраню его. И, если в следующий раз ты захочешь что-то добавить, изменить или стереть - это всегда будет твоим и только твоим решением.

Сэки кивнул ему. Он выглядел задумчивым, неожиданно подавленным, но не грустным, скорее… печально-расслабленным. Что бы он ни изображал на песке, это помогло ему, как минимум, посмотреть со стороны, применить свою интеллектуализацию и, тем самым, принять часть своих чувств. В том, что они имелись - Бэзил не сомневался. Временами меланхоличное лицо ребенка искажалось яростью, гневом, чувством вины, даже резкой, убийственной злостью. Но он пережидал вспышку и также молча принимался воссоздавать дальше свою историю.

Бэзил не мешал ему, не лез со своими советами. Иногда, нужно просто вовремя отойти в сторону. Он сделал достаточно, когда подтолкнул его к песку. Дальнейшее - работа для следующих сеансов.

- Итак, мистер Окумура, наша первая встреча подходит к концу. Ты сделал сегодня большую внутреннюю работу: перешел из состояния концентрации на внутренней точке в состояние, где ты позволил своим рукам создать что-то во внешнем мире. Это смелый шаг. Что ты забираешь с собой из этого кабинета? Может быть, ощущение тёплого песка? Или образ этого камня-якоря?

- Забираю? - мальчик тряхнул головой, - хм-м, пожалуй, я заберу смирение. Иногда ты не смог бы справиться, даже если знал заранее. Наверное, мне нужно было понять это.

- Это не самое приятное, но нужное и очень взрослое чувство.Ты можешь гордиться собой, мистер Окумура. До встречи через неделю.

Сэки кивнул. На лице, как всегда, нет улыбки, но есть едва уловимое снижение напряжения в уголках рта. Не эмоция, больше мышечное освобождение. Он вышел из кабинета, сразу направился к Саммер. Он не бросился к ней на шею ребенком в поисках защиты, но девушка сделала это за него - ойкнула, вскочила на ноги, подскочила чересчур быстро, едва подавила явный порыв сцапать и обнять, вместо этого мягко улыбнулась и подала ему ладонь.

- Как тебе понравилась сессия, Сэки?

- Я ожидал куда меньшего. Под прессингом угрозы гримм и с такими ломкими телами, смертные на удивление далеко продвинулись и в понимании эмоций, даже порывов души. Мне придется пересмотреть свою оценку…

За пациентом закрылась дверь, и доктор Бэзил позволил себе усталый, но довольный выдох. Ему попался исключительно интересный экземпляр. Он сделал еще несколько заметок, но всласть поразмышлять позволит себе как-нибудь после, когда мысли окончательно уляжутся в голове. Пока же стоит приступить к бумажной работе.

[Предварительный итог первой сессии]: Контакт установлен на условиях пациента. Сэки использует метафору и сенсорику. Сильнейшие защитные механизмы (гиперконтроль, интеллектуализация) признаны и даже использованы как инструмент (песок, как способ безопасного переосмысления негативного опыта).

[Черновой вариант заключения]:

Пациент: Окумура Сэки (8 л.)

Диагноз: (Предварительно) F43.2, "Расстройство приспособительных реакций" или "Расстройство адаптации". Или Z73.1, "Акцентуированные личностные черты, не достигающие уровня расстройства" (требует наблюдения).

Наблюдение: Пациент демонстрирует исключительную когнитивную сохранность, высокий уровень рефлексии, отсутствие продуктивной психотической симптоматики (нет галлюцинаций, бреда воздействия, эмоционально-волевого снижения). Аффект уплощен, что, однако, не приводит к социальной дезадаптации в условиях стабильной среды. Сформированы прочные, позитивные отношения с опекуном (Саммер Роуз), которые пациент ценит прагматично, но устойчиво. Имеется собственная, сложная картина мира, которую пациент не навязывает, но использует как внутренний ориентир.

Рекомендации:

НЕ рекомендовано помещение в психиатрический стационар или специализированный интернат. Пациент не представляет опасности для себя или окружающих.

Рекомендовано продолжение амбулаторного наблюдения с акцентом на социально-поведенческую адаптацию, развитие эмоционального интеллекта как набора социальных навыков.

Рекомендовано начало обучения в общеобразовательной школе по стандартной программе с предварительной беседой педагога с опекуном. Показана хорошая обучаемость и способность следовать правилам.

Конечная цель терапии - успешная социальная интеграция с сохранением внутреннего баланса пациента.

[Подпись]: д-р Бэзил Браун, клинический психолог.

Окумура Сэки рассказывает про Сейрейтей

Окумура Сэки во время терапии с песком)

Глава 42

- Do you remember / The 21st night of September? - напевала Саммер и порхала по дому как бабочка. Жаль, Сэки так и не смог продавить свое решение не идти в школу.

Он вздохнул, вяло подтянул к себе огромную кружку из сувенирной лавки Вейла, где огромный каменный воин сурово грозил мечом небу над столицей. Статуя слегка походила на капитана Шестого, его дальнего, очень дальнего родственника по линии дома Кучики… и вмещала почти литр чая. Разумеется, именно сходство с прославленным капитаном оказалось решающим аргументом.

С-с-серб!

- Янг, - он холодно посмотрел на блондинку напротив.

- Что? - она закатила глаза, - чай горячий, а я не хочу ждать. Кому вообще нужны эти глупые манеры?

- Твой красный чай…

- Он черный.

- Твой красный чай, - повторил он с нажимом, - должен завариваться двойным проливом при температуре от девяноста до девяноста двух градусов. А не заливаться кипятком и-

- Я съем твои конфеты, если ты опять будешь зану, зано, быть занудой! И ботаном!

- Ты не имеешь права. Конфеты - это частная собственность Тринадцатого Отряда.

- О, да? - она дразняще усмехнулась ему и потянулась к шкафу, в котором на самом видном месте лежал большой короб со сладостями из Вейла и каллиграфической надписью с хорошо узнаваемым иероглифом: "十三番隊".

- Нет, стой! Там же написано!

- Ты просто все придумал и накалякал глупые закорючки, - ответила девочка, закатив глаза, - если не умеешь писать, так и скажи. Иначе училка…

- ЯНГ!

- Блин, папа. Ладно, или учительница миссис Киз поставит тебе двойку. И вызовет маму в школу. А так просто позанимаешься с ней, ну, сколько-то после уроков. И все. Да ладно тебе, после каникул половина других детей наверняка вообще забыла, как пишутся буквы.

Синигами выпучил глаза, открыл рот, посмотрел на ребенка перед ним, закрыл рот.

- Я умею писать. В том числе вашим языком. А эта надпись сделана с помощью высокого искусства…

- Ага. Мне-то не гони, - она демонстративно сербнула из чашки и потянулась к бутерброду с ветчиной.

"Мастер, давай ударим по голове эту глупую соплячку!".

"Она почти что новорожденная душа. Ничего. Она раскается после смерти, когда попадет в Сейрейтей".

"Тогда она ничего не будет помнить", - кисло отметил дзанпакто.

"Аогари".

"Да, Окумура Сэки?"

"Помолчи уже, во имя Короля Душ!".

И синигами мстительно наложил себе в тарелку целую гору зелени, после чего начал угрюмо хрустеть ей на всю кухню.

- О, Сэки, тебе так идет школьная форма! Ты такой миленький со своим хмурым-м-м, со своим сосредоточенным личиком! - ворковала Саммер и все пыталась то поправить ему галстук-бабочку, то застегнуть последнюю пуговицу на воротнике.

- Не надо, мне давит! - отворачивался он, - зачем я вообще должен носить это дешевое, неудобное непотребство?! Когда есть великий дар Покровительницы Ткачей - шихакушо! Если гримм нападет на школу, мне будет сложно двигаться в этих брюках. Сюнпо выйдет смазанным, а…

- Тебе не надо будет драться с гримм, - он вздрогнул от ее серьезного, жесткого голоса.

- Послушай, малыш. Ты не должен драться с монстрами, пока не поступишь хотя бы в Сигнал, - зрачки Саммер мерцали расплавленным серебром.

В ее взгляде была та интенсивность, то намерение, что синигами так часто видел в своих сестрах и братьях по отряду.

- Я знаю: ты МОЖЕШЬ их побеждать. Но ты не ДОЛЖЕН сражаться. Школа - безопасное место, там есть оборудованное убежище на случай экстренных ситуаций. И я хочу, нет, я требую от тебя идти туда вместе с остальными детьми. Как бы ты ни был уверен в своих силах. Как бы легко не казалось устранить угрозу. Мы охотники, Сэки, - ее лицо смягчилось, потеплело тем внутренним светом, который и заставил Окумуру полюбить ее как семью, как сестру или подругу, - пожалуйста, дай нам тоже шанс выполнить свою работу и покрасоваться, - улыбнулась она под конец, - А, и ты не будешь ходить в школу в погребальных одеждах Мистраля.

- Полагаю, я должен подавать пример, - Сэки проигнорировал выпад в сторону идеальной формы синигами, - иначе Янг отправиться за мной следом, - вздохнул он.

Синигами лукавил, но не лгал напрямую. Янг росла настоящей оторвой. За жалкие десять дней пребывания в Вейле, она:

Довела Рейвен до белого каления просьбой показать свой меч;

Довела Сэки до белого каления просьбой подержать дзанпакто;

Довела Руби, Сэки и случайного гостя отеля до белого каления заменой брусничного соуса для мороженого кетчупом табаско;

Постоянно ходила за Окумурой по пятам, пыталась испугать его "неожиданным" прыжком из-за угла, двери, из-под кровати, из шкафа. Безуспешно;

Увидела соревнование по боксу на платном канале, после чего шкаф получил вмятины, Саммер - ругань с соседями из-за грохота, Руби - прилив вдохновения, а сама Янг - синяки от прилива вдохновения Руби, которая решила, что попытаться переделать бокс для ручки от швабры на манер маминого топора и пытаться повторить ее замахи - самая великолепная мысль из всех других утренних великолепных мыслей;

Заставила Сэки показать ей все базовые стойки клинка, а потом огульно назвала его выверенное искусство: "скукотищей для чудиков". Чем довела до белого каления уже Аогари.

Втайне пыталась повторить синий огонь его дзанпакто с помощью оливкового масла, праха Саммер, украденной у Рейвен зажигалки, несчастной швабры и выкрикивания пафосных фраз из: "Могучих рейнджеров". В результате, Сэки пришлось тушить занавеску, а Янг ерзать из-за побитой задницы.

"Да, если я попытаюсь смыться из школы для драки с Пустыми, то эта оторва обязательно пойдет за мной следом", - со вздохом признал синигами.

Еще неделю назад он бы и думать не стал о таких последствиях своих действий, но три сеанса психотерапии позволили ему взглянуть на некоторые вещи под другим углом. Мистер Браун не сотворил никаких чудес, не убрал боль с его раненой предательством души, но… он дал ему возможность оглянуться. Признать свою неидеальность, признать, что в погоне за результатом он может упустить некоторые возможности, которых больше никогда не представится. И понять собственную ответственность за чужие судьбы.

В Сообществе Душ Окумуру не волновало влияние на простых жителей ни в малейшей степени. Не важно, насколько серьезным оно могло бы быть - для Хранителей Равновесия истинное значение имеют только сами синигами. Однако здесь, где не могло существовать того жестокого неравенства между простыми душами без чувства голода, с жалкими крохами рейрёку, с ничтожным реацу и природными гениями…

Третий Офицер понял, что охотники, в отличие от Готей-13, должны учитывать общественные настроения и мнения толпы, как бы ему это не претило. Вынуждены подчиняться некоторым правилам, что считались абсурдом для военной организации Сообщества Душ. И, обратная сторона медали, понимать, насколько сильно одно их присутствие способно повлиять на жизни других людей.

С одной стороны, он мог усилить своих будущих соратников, своим примером вдохновить их на путь охотника… или заставить подражать своим "безрассудным" действиям. Убить неподготовленных, глупых из-за недостатка опыта душ, которые неспособны понять, насколько сильно он отличается от них самих.

- Ты тоже уходишь, Сэки? - он вынырнул из своих мрачных мыслей и с легкой улыбкой потрепал Руби по волосам.

Она, наконец, перестала плакать. Саммер говорила, что это началось еще в прошлом году, когда Янг выпустилась из садика и пошла в школу. А теперь еще и Сэки идет именно с сестрой, а не с ней. Руби так горько плакала этим утром, что не могла сказать ни слова сквозь всхлипы. Тайянг неловко пытался ее успокоить, Саммер пыталась разорваться сразу между тремя детьми, а Кроу банально сбежал. Как ему сказал Тай, это будет первый раз, когда мужчина придет на работу вовремя.

- Если он пошел в ваш Сигнал, а не в какой-нибудь бар догнаться.

От такого предположения оба взрослых зависли, Руби, уловив общее настроение, икнула и перестала плакать, а Янг весело расхохоталась, чуть не испортив себе прическу.

- Дядя Кроу в беде? - обеспокоенно спросил милый ребенок Саммер.

- О, еще в какой, - охотница белозубо улыбнулась, отчего дети попятились, а Тайянг резко засобирался на работу.

- Можно я пойду с вами, Сэки? - девочка заглянула ему в глаза с такой мольбой, что вздохнул даже равнодушный к смертным дзанпакто.

- Ты пойдешь в следующем году, Руби, - спокойно ответил синигами, - и мы каждый день будем приходить обратно. Ничего не поменяется, вот увидишь!

- Ты заведешь себе новых друзей, как Янг! И забудешь меня, и не будешь…

- Руби! Я ведь уже извинилась! И мы были вместе все время в Вейле!

- Неправда! Сэки не был! - воскликнула маленькая Роуз, - он ушел долго-долго, а потом пришел с новым другом, той грубой маминой вороной! - Саммер подавилась кружкой с водой, заперхала и захихикала одновременно.

- Рейвен - ее имя, а не видовая принадлежность… - машинально поправил синигами.

- И она все время с тобой болтала, - пальчик Руби обвинительно указал на Окумуру, - и не давала пить свой лимонад, и меч не показывала, а Сэки показала, и странно смотрела на Янг, и вообще, она была совсем, как Янг, только крутая…

- Эй! Мелочь, я и так крутая! Ну, не как та тетя… - блондинка завиляла взглядом, - но без взрослых точно самая!

- Но у Сэки есть меч, - весьма логично, для девочки шести лет, указала она, - и он умеет рассказывать истории. А еще помогает всем нам, и добрый, и… и красивый! - последнюю фразу она смущенно пробормотала глазами в пол, но быстро оправилась и продолжила своим шепелявящим детским речитативом, - и учит, как делать крутые штуки, и может надевать халат на улицу! Даже маме нельзя ходить в халате нигде, кроме дома!

Саммер снова подавилась своей водой. Да когда она уже ее допьет?!

- Блин, когда я успела перестать быть крутой старшей сестрой? - расстроенно пробубнила Янг.

- Думаю, ты вполне сохранила свой титул, - покровительственно ответил ей синигами.

- Правда? - с надеждой спросила она.

- Конечно! Я не могу стать, хм, "крутой старшей сестрой", потому что я ограничен только мужскими ролями.

- Только мужскими чт, ах ты занудный говнюк!

- Янг! Язык!

- Мама! Сэки надо мной смеется!

- Значит, посмейся в ответ!

- Ты всегда так говоришь и это тупой совет! Как я могу смеяться в ответ, если надо мной УЖЕ ржут всякие гады?! Я могу только дать им в лицо! - она с ухмылкой вздернула свой детский кулачок.

- Да? Ну раз мои советы такие плохие, то ты можешь поступить по-своему. Вперед, попробуй дать в лицо Сэки, - невинно сказала Саммер.

Янг посмотрела на синигами. Синигами бесстрастно посмотрел на нее в ответ.

- Блин, вы все такой отстой! - лицо блондинки скуксилось.

Те несколько раз, когда девочка решила влезть в драку с ее новым братом, неизменно заканчивались валянием на земле. Причем сам Сэки не ударил ее ни разу. Он оказался каким-то жилистым, быстроногим монстром, что уворачивается от любого, даже самого коварного финта (вроде замаха левой, а потом резкого удара правой, как любит делать Зеленый рейнджер), ставит обманчиво легкие подножки, от которых ноги заплетаются, как шнурки на кроссовках или просто уходит с пути в самый последний момент.

После второй такой "драки" Янг усмирила гордость и пошла просить помощи папы, чтобы тот обучил ее своим "приемчикам". Папа почему-то чуть не расплакался, а сама блондинка успела десять раз пожалеть об этой просьбе, поскольку всю последнюю неделю после приезда из Вейла то бегала вокруг дома, то отрабатывала правильный удар, то училась держать равновесие.

С другой стороны, в третий раз Сэки даже похвалил ее: "неплохой прогресс. Ты стала быстрее. И теперь сложнее заставить тебя упасть", после чего все с той же легкостью подбил ей ноги. Но его слова мотивировали Янг лучше любого папиного сюсюканья. Они и соседский мальчик на ЦЕЛЫЙ ГОД старше нее, который раньше побеждал ее два раза из трех, а вчера выл и размазывал кровь из носа после первого же удара. Но запрет на сладкое до конца недели от мамы был совсем не крут.

- Янг! Неправда! Ты суперская, как Желтый рейнджер, прости меня! Я просто не хочу опять идти одной, - на глаза Руби снова навернулись слезы и она бросилась в объятия к сестре.

- О, Руби, ты такая милая, - они обнимали друг друга, пока Саммер надоедала Сэки своими умилительными вздохами ему на ухо. Долго еще она будет затягивать эту проклятую квинси бабочку?!

- Все, готово, - Саммер поднялась с колен, погладила синигами по голове, - я понимаю, Сэки, ты немного волнуешься. Новые люди, новое место, новый класс…

Окумура волновался лишь о потерянном времени на эту ерунду, но мужественно промолчал. Что только не сделаешь ради получения правильной профессии.

- …И это нормально. Но я нисколько не сомневаюсь: ты добьешься потрясающих результатов. Может быть, первые дни будет тяжело, однако обещай мне: ты не будешь отталкивать остальных… сразу.

- Сразу? - моргнул синигами, - то есть, ты не против, - он поболтал рукой, не уверенный, что может правильно выразить словами свое отношение к другим детям и концепции дружбы между ними и Третьим Офицером Тринадцатого Отряда.

- Нет же, глупенький, - Саммер прижала его к себе и приглушенно хихикнула, пока он обнимал ее в ответ и вдыхал такой знакомый, такой успокаивающий запах первой души, встреченной в новом мире. Главной души в его жизни, исключая дзанпакто, - никто не заставляет тебя делать то, что не нравится. Просто людям иногда нужно время, чтобы привыкнуть к новому, распробовать. Иногда жизнь - как кексики.

- Кексики? - он не знал, смеяться или кивать на такую странную аналогию.

- Как кексики, - твердо кивнула Саммер, - ты можешь не любить изюм сам по себе, или никогда не пробовать до этого сливочную помадку, но если ты дашь кексику шанс, если ты попробуешь и то, и другое, то обязательно найдешь тот, который придется тебе по вкусу. Но ты никогда не найдешь любимый кексик, если просто пройдешь мимо витрины, - она отстранилась, взяла его за плечи и посмотрела ему в лицо.

Сперва твердо, серьезно, слегка печально, но на ее подвижном лице быстро расцвела приятная, летняя улыбка.

- Мой меч говорит, что твои аналогии ужасны, - синигами улыбнулся в ответ и Саммер будто засветилась изнутри.

Она знала, как непросто вызвать такую эмоцию у вечно серьезного Бога Смерти.

- Твой меч знает ужасно много умных слов, мистер, - дразняще улыбнулась она, - и ни одно из них не является словом: "деликатность" или "вежливость".

"Пусть она напишет точное слово иероглифами. Я знаю тринадцать разных ключей и больше сотни кандзи с подходящим значением", - усмехнулся Аогари на Арене Героев.

- Хорошо, я попытаюсь. В конце-концов, у меня будет мало шансов сохранить свои личные границы, если Янг останется со мной в одном классе, - нарочито громко вздохнул Сэки.

Девушка перед ним только улыбнулась и покачала головой. Она знала, что Сэки нравится Янг.

Странно, однако синигами сам не заметил, как привык к постоянной компании старшей дочери Саммер. И как-то незаметно перестал раздражаться на этот счет. Блондинка напоминала ему Иссина, отпрыска великого клана Шиба, балагура и весельчака, что вечно попадал в неприятности, втягивал Окумуру в свои сумасбродства, но всегда разрешал им же созданные проблемы, выходил из них с изяществом прирожденного аристократа. Более того, умудрялся обойтись без серьезных обид даже самых ничтожных участников, старался не причинять душевную боль никому и никогда. Он был так благороден, его пылкий, его искренний друг. Хорошо, что он не пошел с ним на последнюю миссию.

Сэки скучал по Иссину почти также сильно, как по тому, старому Айзену. Жалкой фальшивке, миражу идеальной дружбы. Но если Айзен состоял из иллюзии, из дыма и разбитых зеркал чужих надежд и чаяний, то Шиба воплощал в себе саму реальность. Скалу, под которой рушатся миражи, вероломство и манипуляции пауков Сейрейтей. Истинное благородство потомственных воинов, где нет самой концепции выбора между бесчестьем и смертью, потому что для них не может существовать первого, и они давно готовы ко второму.

Иногда Янг вела себя как маленький, неопытный Иссин. И Окумура иногда мог помечтать, что ее душа - это перерождение одной из благородных аристократок Великого Дома. Что когда-нибудь она тоже возьмет в руки меч, узнает имя дзанпакто, улыбнется и скажет Сэки, что всегда хотела понять: каково это, служить в Готей-13. Впрочем, он вполне согласен на компетентную охотницу. К чему спешить. Может, Окумуре удастся показать ей Сейрейтей после завершения их земной жизни.

- Эй! Я не настолько плохая! В смысле… - она слегка смешалась, - я ведь не надоедаю тебе, правда?

- Нет, - после небольшой паузы признал Окумура, - не надоедаешь. Я рад, что у меня появились такие сестры. "Сестры по новому Отряду, по семье" - мысленно уточнил он, но это было не так уж и важно. Здесь и сейчас имела значения только их нарождающаяся близость и ничего больше.

- О, Сэки! - Саммер восторженно закричала ему на ухо и притянула к себе.

- Я тоже тебя люблю! - Руби бросилась к ним и потащила покрасневшую, но очень довольную Янг.

- Ха! Так ты признал меня своей старшей сестрой…

- Нет!

- Теперь Янг тебе точно надоест, - захихикала Руби.

Саммер повела ее в садик, а Окумура пошел вместе с Янг к ее школе, но перед этим:

- Вот! На первое сентября учительнице нужно обязательно подарить цветы, - охотница всучила ему большой букет из пяти желтых гвоздик.

"Желтые гвоздики - разлука, разочарование. Цифра пять - гармония, благополучие, признание в чувствах. Все вместе - эм, признание разрыва отношений? Саммер крутила роман с учительницей Янг и теперь показывает, что между ними все кончено? Ладно, лучше не лезть в ее интимные секреты. Мне все еще страшно после ее реакции на подгузник".

Янг вручили такой же букет, только из желтых роз. Символ ревности… не важно. Прости, Саммер, я не буду больше лезть в твои дела. Но сказать ей свое неодобрение я обязан - измена мужу, пускай и с женщиной, очень бесчестное дело, оно может отразиться на ее душе и ауре!

- Ладно, - коротко кивнул синигами и принял букет, - я донесу твое сообщение. Но расстраивать свою, хм, учительницу в ее праздник немного жестоко, тебе не кажется?

Саммер недоуменно захлопала глазами. Ничего, у них еще будет время поговорить вечером.

- На первое сентября вам нужно будет сперва прийти в школу, чтобы собраться всем классом.

- Ладно.

- Затем пойти на площадь, на торжественную линейку и послушать выступление первых лиц города.

- …Ладно.

- А потом вернуться обратно в школу, чтобы подарить цветы. Занятия начнутся с завтрашнего дня.

- Почему?!

Они шли по улице вдвоем с Янг, нарядные и торжественные. Девочка то и дело забегала вперед, болтала без умолку, украдкой любовалась начищенными черными туфельками, кокетливо поправляла белые бантики.

- О, смотри-смотри! Вон там!

Сэки еще раньше заметил два десятка взрослых людей с табличками, где красовались номер от одного до пяти и буквы от A до F.

- А-а-а, ты должно быть Окумура Сэки. Миссис Роуз так тебя хвалила! Здравствуй, малыш. Добро пожаловать в наш дружный класс. Меня зовут миссис Киз и я ваша классная руководительница.

- Добрый день, миссис Киз, - безразлично ответил синигами.

Женщина не имела ни капли реацу, казалась дружелюбной, но несколько ветренной, ненадежной и смотрела на него худшим взглядом взрослых - умилением. Поэтому он не счел ее достойной даже своего представления. Она знает его имя - этого достаточно.

Женщина не стала продолжать разговор с Сэки, зато куча детей явно не хотела соблюдать те же нормы вежливости и насела на него плотной кучей, что моментально вовлекла в себя блондинку рядом с ним.

- О, так ты тот самый, про которого вечно болтает Янг!..

- Я не болтаю!!!

- Он какой-то задавака…

- Такой милы-ы-ый!..

- А где твой меч? Янг сказала…

- Он не берет его с собой в школу, Белла!

- Ты такой черный.

- Да он просто в краску упал!

- Спецальна покрасили!

- Гы-гы-гы.

- Он фавн, зуб даю.

- У фавнов уши! Или хвост! А этот, как мы.

- Не бывает черных глаз!

- А, как у бандита в новостях!

Окумура стоял, оглушенный непрекращающимся гулом. Он только и мог, что скривиться в ответ на последнюю реплику, а также посылать умоляющие взгляды небесам. Но Король Душ там, наверху, не заметил его тяжких, смертных страданий.

Зато Янг сходу влетела в обсуждение, попыталась разом отвечать на вопросы со всех сторон, огрызаться на насмешки мальчишек и колкие комментарии девчонок, попутно представить Сэки и толкать его локтем, чтобы тот выдавил из себя несколько слов. Но синигами и так чувствовал себя, как при давлении капитанского реацу. Дополнительно подстегнуть этот первородный хаос своей реакцией? Он не настолько безрассуден.

- Так, детки! Время строиться. С новеньким вы можете познакомиться потом, - миссис Киз спасла его от соблазна хлопнуть себе по ушам приемом хакуда и, тем самым, отключить слух на несколько часов.

Торжественная линейка прошла на удивление скучно. Люди в блеклых деловых костюмах неспешно сменяли друг друга, читали по бумажке всякую чушь про знания, новые горизонты и прочий бред. Никто не давил реацу, не упирал на долг, стремление послужить своей стране или готовность положить жизнь за идеалы королевства. О, Мимихаги, никто из этих "почетных гостей", включая директора, в принципе не имел открытой ауры! Что за бессмысленный фарс!

Вдобавок, приходилось терпеть шушуканье и глупые выходки окружающих. В неровном строе детей то и дело раздавались выкрики, взрывы плохо подавленного смеха, нытье. Вокруг летали элементы букетов, что всегда сопровождалось хихиканьем или возмущенными возгласами. Янг и вовсе разделала на снаряды целый цветок, а потом с ужасом уставилась на четыре оставшихся и перевела молящий взгляд на Сэки.

Тот позволил себе усмехнуться. Дарить взрослому наставнику число смерти? Очень смело Янг, очень смело. Особенно после знака расставания от самого Сэки. Впрочем, больше всех от такой рокировки смыслов пострадает именно Саммер Роуз.

Ему пришлось выкинуть один цветок, после того, как блондинка окончательно достала его нытьем, обещаниями "никогда-никогда больше с тобой не спорить" и попытками строить просящие рожицы.

- Все, проблема решена. Теперь сообщение даже мягче изначального.

- Вау, ты такой умный, Сэки! - мечтательно сказала ему одна из девочек и кокетливо заморгала ему глазами.

Окумура вздохнул. Заслуженная похвала его ничуть не вдохновила.

Сэки не хочет идти в школу

Сэки ОЧЕНЬ не хочет идти в школу

Сэки пошел в школу

Глава 43

Как ни странно, школа напомнила ему Академию Духовных Искусств. Ну, если бы ее создавал выходец из Руконгая и разместил где-нибудь в тридцатых районах. Бедно, но чисто, без излишеств. Зато с достойным технологическим оснащением. Так называемый "проектор" вполне мог заменить соответствующее кидо для демонстраций, а "компьютерный класс", мимо которого их провели максимально быстрым шагом, соблазнял доступом к информации. Кажется, подобными устройствами обзавелся новый капитан Двенадцатого Урахара Киске. Если они действительно похожи, то перед Сэки забрезжил хоть какой-то смысл просиживать здесь свое драгоценное время. Освоить техническое устройство с мгновенным доступом к большей части информации мира выглядело довольно перспективной идеей.

- С первым сентября!

- Это вам!

- Миссис Киз, вы такая замечательная!

- О, милые мои детки, это так приятно, - слегка расчувствовалась учительница, пока принимала букеты. Сэки лично насчитал девять оскорблений, два гневных послания, три признания в любви, а также пожелание с успешным разрешением беременности. Странности с букетами только множились. И в голову синигами закралась крамольная мысль…

"Неужели местные учителя так устойчивы к оскорблениям и давлению общества?! Да в Сейрейтей за десятую часть таких посланий наставник бы не поленился наведаться к подобным охальникам и лично вызвать их на дуэль, невзирая на статус и личную силу! Но она не терпит, она искренне радуется. Поразительная ментальная устойчивость. А еще это означает, что большая часть родителей в курсе интрижки Саммер и искренне ее не одобряет. Это правильно, но оскорблять через собственных детей довольно низко", - Сэки даже стало немного стыдно отдавать такой милой, пусть и преступно слабой женщине свое послание разрыва отношений.

Однако миссис Киз не повела и бровью. Поблагодарила его также, как и остальных.

- Так, дети. Я очень хочу узнать, как вы провели лето, но перед этим… позвольте вам представить нового ученика! - она мягко взяла синигами за плечо, слегка подтолкнула его в центр класса, после чего развернула лицом к ученикам.

От такой непочтительности Сэки недоуменно моргнул, а его дзанпакто злобно ощерился.

"Как она смеет касаться без разрешения Офицера Готей-13?! Эта смертная не принадлежит ни к аристократам, ни к охотникам, чтобы иметь право на такую вольность!"

"Она не знает, Аогари", - вздохнул Окумура.

"Это ее не оправдывает".

"В Сообществе Душ я бы с тобой согласился, но здесь… у меня нет официального статуса. Мы только на пути к нему".

"И ты собираешься терпеть подобное отношение?", - неожиданно спокойно спросил дзанпакто.

Однако это спокойствие отдавало привкусом духовной стали.

"Если ты будешь добровольно сносить все неудобства, мастер, то, в момент получения этого самого "статуса", опустишься ниже своего звания. Ты не хуже меня знаешь основные правила развития души, Окумура Сэки. Никакой лжи самому себе. Никаких попыток стать удобным, принизить себя, сознательно или нет. Твоя душа ковалась в горниле бесконечной борьбы с Пустотой снаружи… и Пустотой внутри. Ты - хранитель Равновесия, часть величайшей силы во всех Трех Мирах. Так правильно ли будет молча сносить все издевки смертных, вольные или невольные? Так и будешь молча терпеть все эти булавочные уколы, пока твоя решимость не истечет тысячей порезов?"

Как бы ни хотелось Окумуре громко возразить, но в словах дзанпакто имелась своя доля истины. Он видел слишком, чересчур много синигами, которые за десятилетия службы постепенно менялись, забывали тот внутренний огонь, что горел в их душе во времена учебы в Академии. Они подстраивались под вышестоящих, переставали отстаивать собственное мнение, проявляли все меньше инициативы. Он никогда не принадлежал к их числу, но несколько раз… несколько раз подступал преступно близко к этой черте.

После смерти лейтенанта Тринадцатого, которую боготворил. После становления Пятым Офицером, когда надолго уперся в потолок, а потом узнал, что остался последним действующим синигами из своего выпуска. После изматывающей миссии в Мире Живых, когда он месяцами только и делал, что резал слабых смертных и их потомков, шел поперек собственной чести. Но каждый раз Окумура вспоминал, за что сражается, и шел вперед, тянул свою лямку бесконечного долга. И находил душевное спокойствие в любви к созерцательной тишине, сладостях и, самое важное, близких друзьях.

После его прибытия в новый мир, этот последний бастион пошатнулся слишком сильно, а затем синигами и сам не понял, когда необходимость чужого общества перешла в потребность. Полностью Сэки осознал это только после третьего и последнего визита к доктору Брауну. Во многом именно благодаря ему он признал свою неидеальность, зависимость от местных на период взросления… а также свою невозможность что-то изменить в прошлой жизни, послезнание или нет. И, с его помощью, смог отпустить Рейвен одну на "охоту" за проклятой иллюзионисткой.

Она успешно забрала ее в племя, о чем отчиталась лично. И настолько ярко живописала ее страдания, а также кряхтения избитых бандитов-покровителей, что Сэки стало чуточку легче. Однако это не помешало ему требовать личных, еженедельных отчетов, на что Рейвен только тяжело вздохнула. Вздохнула, но согласилась - лишь бы он не приводил туда Саммер, Тайянга или их дочерей. Окумуре пришлось уступить - не все сразу. Но он точно не отказался от мысли когда-нибудь восстановить их отношения.

"Я не буду терпелив, клинок мой. Только снисходителен. Как меня может задеть настолько тусклая, невыразительная душа? Я могу… мог отправить ее в Круговорот всего лишь направленным давлением реацу. Воин не перестает быть собой ни среди боевых сестер и братьев, ни среди самых ничтожных и слабых душ. Я буду четко выражать свои мысли и намерения тогда, когда посчитаю нужным, пресеку любое недостойное поведение. Но злиться на каждый пустяк… слишком мелочно".

"Пожалуй", - после долгой паузы ответил Аогари.

Больше его эмоциям и намерениям, чем словам.

Тем временем, в реальном мире, учительница уже отпустила его плечи, встала рядом и сказала ему с отработанной улыбкой:

- А теперь, представься, Сэки.

Окумура оглядел взглядом класс. Непоседливые дети кое-как заняли свои парты, положили локти на стол в некой отработанной позе, но то и дело ерзали, бросали на него любопытные взгляды или же громким шепотом переговаривались со своими соседями. На общем фоне выделялась только Янг. Она смотрела на него умоляющими глазами и делала странные жесты головой и руками. Он так и не смог интерпретировать ее безмолвную просьбу, поэтому быстро выкинул ее из головы, выпрямил спину и бесстрастно произнес:

- Окумура Сэки. Третий Офицер Тринадцатого Отряда. Саммер Роуз усыновила меня и теперь я брат Янг Сяо Лонг. Ёросику онэгай симас.

Последнюю фразу он машинально сказал на языке Сообщества Душ, так как местная речь не имела похожей заготовки. Но не стал использовать традиционный поклон - эти новорожденные души его недостойны.

В наступившей тишине послышался только глухой стук, с которым лоб Янг столкнулся с партой.

- Ёро- что? Я ничего не понял!

- Почему у них у всех разные фамилии?

- Что за отряд? Строительный, как у моего папы? Значит, он круче. Папа - Главный Прораб Строительного Отряда!

- Офицер? Как в армии?

- Нет! Как в том мультике!

Дети тут же принялись галдеть и учительнице пришлось потратить целую минуту, прежде чем они немного притихли.

- Спасибо, Сэки. Уверен, ты можешь рассказать замечательную историю о том, как ты попал в, м-м-м, пятнадцатый отряд… - все ее удивление обозначилось лишь в секундном моргании. Довольно сдержанная реакция, насколько он мог судить по прошлым попыткам.

- Тринадцатый Отряд, - педантично уточнил Окумура бесстрастным тоном.

Разумеется, она ему не поверила. Пускай. Ему не требуется убеждать каждого - только тех, кто имеет значение. А дети… все равно никого шумнее и беспардоннее Янг он уже не найдет, а вал назойливых вопросов закончится за пару-тройку дней и все любопытство сойдет на нет - не важно, в Академии Духовных Искусств или в начальной школе города Патч.

И если в последнем Сэки оказался прав, то насчет сравнения с Янг… О, Король Душ, он не мог ошибаться сильнее.

- Ты можешь сесть вон за ту третью парту у окна. Рядом со своей сестрой. Разве это не здорово? - она снова улыбнулась ему отработанной улыбкой, которая почему-то стала чуточку более искренней, когда женщина заглянула ему в лицо.

Миссис Киз попыталась погладить его по голове, но Сэки изящно увернулся, словно бы уже начал движение вперед и направился к выделенной парте.

- Зачем ты начал свою чушь про Офицера?! - тут же зашипела ему Янг с громкостью на половину класса.

- Я тот, кто я есть. И не собираюсь прятать собственную суть, - безразлично ответил Сэки.

Он не станет никого убеждать, но подстраиваться под людей, большая часть которых никогда не свяжет свою жизнь с защитой Равновесия? Пусть думают и говорят, что хотят, пока не переходят на оскорбления. Это место надо перетерпеть, а не приспособиться.

- Ты тоже охотник, как Янг? Этот так круто! - справа от него сидела девочка с такими же косичками, как у блондинки и смущенно ему улыбалась.

- Нет. Не в данный момент. И Янг тоже никакая не охот-

- Заткнись-заткнись, - зашикала на него покрасневшая Янг и попыталась прикрыть ему рот ладонью.

Окумура пренебрежительно отбил ее руку.

- У тебя даже аура не открыта.

- Так Янг не боролась с кучей гримм в Вейле?

- И не помогала своему папе убить супергигантского Урсу?!

- И не здоровалась за руку с Зеленым Рейнджером?!

- И не спасла тебя с помощью Проявления робота?

- Нет. Нет. Не знаю. Нет.

Так разрушился величайший авторитет Янг Сяо Лонг, построенный на фундаменте из лжи и просмотренных телепередач.

- Все мои друзья смеялись надо мной и обзывали вруньей! Я никогда тебе этого не прощу! Ты такой злой!

- Как ты мог подумать обо мне такое?! Никаких сладостей сегодня, мистер!

Две злые, обиженные женщины орали на него сразу с двух сторон, пока он сидел за столом на кухне и вяло ковырялся в каком-то дурацком, СОВЕРШЕННО НЕ СЛАДКОМ изделии из пшеничной муки, похожем на вялый, раздутый рис. Склизкий и безвкусный, несмотря на все соусы… которые гневная, красная от смущения и душившей ее ярости Саммер решительной рукой отодвинула от него на край стола. Мясо с подливой, что могло хоть немного скрасить кошмарный вкус, она мстительно вывалила в тарелку Янг, которая с той же эмоцией подмела все подчистую.

"Какой монстр вообще придумал эти самые "макароны"?!" - кричал Аогари в его сознании, - "как можно переводить продукты на подобную нелепицу?!".

- Он уничтожил всю мою крутость! - ныла Янг с другой стороны.

- Да как у тебя вообще возникла такая мысль, Сэки?! - разорялась Саммер с последней свободной от воплей позиции.

Она вела себя так уже добрую четверть часа. По крайней мере, девушка больше не пыталась отвесить ему парочку подзатыльников и не издавала вопли голодных Пустых. Первые несколько секунд, когда он только высказал свои подозрения, она смотрела на него с открытым ртом и пустым взглядом, в котором читалось такое искреннее непонимание, что Окумура решил пересмотреть свои выводы. А потом началось…

Сэки вздохнул и угрюмо уколол на вилку вялый кусок горячей макаронины, пока охотница аж подпрыгивала на стуле от бурлящих эмоций.

Впрочем, праведное негодование Саммер разделяли далеко не все обитатели уютного домика на окраине Патча. Тот же Кроу просто помирал от смеха на кухонном диванчике напротив стола, а его друг стоял с выпученными глазами и красным лицом. В отличие от приятеля, он мог пострадать куда сильнее, поэтому изо всех сил сдерживал свои позывы, в чем наглый Бранвен совершенно не помогал своими воплями раненой гусыни.

- А, а, ах-ха-ха-ха-ха, А-а-а-а-а, о-ох, кто-нибудь, убейте меня. ИНТРИЖКА, ха-ха-ха, с, ха-ха, с УЧИТЕЛЬНИЦЕЙ!!! Через, через, пф-ф, ой не могу, через ЦВЕТОЧНЫЕ ПОСЛАНИЯ. А-ха-ха-ха-ха-ха!

- Извини, Тай, дружище, я должен был догадаться раньше. Где были мои глаза? - Кроу, между приступами смеха, сумел кое-как скорчить печальную физиономию и продолжил:

- Я провалился как друг, как, хр, кх, пф-ф, как охотник! Не заметил, не обратил внимания…

- П-прекращай уже, - хрипел Тайянг и прятал лицо в ладонях.

Но пригретый семейством безжалостный монстр не знал пощады.

- Я не видел всей, всей этой паутины лжи. Грязных отношений. Встреч на родительском собрании. Я думал, что постоянные походы в школу - это вина Янг… но теперь, теперь, благодаря этому благородному воину, настоящему Богу Смерти и Расследований, мы знаем горькую правду. Каждый букет на первое сентября, каждый вызов в школу из-за "драки", каждая красная запись в дневнике нашей идеальной, воспитанной девочки велась только ради того, чтобы утолить порочную страсть! Но сейчас все тайное стало явным! Сэки сбросил покровы! Теперь только от тебя зависит, простить или нет эту бесстыдную, гулящую-

- КРОУ!!!

Кухонный нож вошел в стену по самую рукоять, которая вибрировала от удара чуть выше прядей черных волос неугомонного охотника.

Саммер чуть ли не дымилась от смущения и злости. Она подскочила с места, но так и встала посреди комнаты, трогательно-невинная, смущенная до самых корней волос, со сжатыми кулачками и восхитительным выражением детской обиды.

За всем этим с широкой ухмылкой следила Янг, которая быстро отбросила обиду ради возможности похихикать над представлением. Она удивилась наравне с остальными, когда услышала Окумуру, но для нее все эти откровения прошли по адресу глупой, но безобидной чуши. Она не сразу поняла, почему взрослые так смеются, но потом присоединилась к веселью и заливисто смеялась над самыми удачными из шуток своего дяди.

- Хватит уже, Кроу! - охотница ткнула в его сторону указательным пальцем, а ее глаза начали мало-помалу загораться серебряным сиянием, - но потом она обернулась к мужу и блеск слегка притупился.

- Не надо, не злись больше, - высокий блондин подошел к ней и взял ее ладони в свои.

- Тай?

- Я прощаю тебя, Саммер, - торжественно выдал Тайянг, но эти последние усилия оставаться серьезным окончательно прорвали плотину его выдержки.

Его ноги подкосились и жилистый, мускулистый парень рухнул на пол, обуреваемый целой бурей противоречивых чувств. Он заржал как конь, стал бить кулаком по паркетным доскам и задыхаться от хохота, пока его жена хлопала глазами, топала ножкой, а затем попыталась со злости пнуть собственного супруга.

Тайянг перехватил ее ножку, поцеловал тонкую лодыжку, а затем поднялся на ноги одним слитным движением и заключил разрываемую эмоциями супругу в свои крепкие объятия.

- Саммер, хватит, ну не злись, милая. Ты такая очаровательная с этим своим красным лицом, - он рассмеялся, но теперь от восторга, от любви к своей жене, закружил растерянную охотницу в объятиях, а потом снова прижал к себе.

- Ты прекрасна, любимая. Особенно в гневе или смущении.

- Дурак! - она шутливо ударила его кулачком в грудь и сцепила руки на его спине - вся ее злость прошла без следа под милым, семейным счастьем, от радости и от любви.

- Фу, папа, - скривилась Янг, когда они слились в поцелуе.

- Только пообещай мне, Саммер… - она подняла на него свои чистые, невинные глаза цвета расплавленного серебра.

- Да, Тай?

- Пообещай мне… Что больше не будешь крутить романы с учительницами наших дочек.

Кроу рядом заржал, как гиена.

- Братья Боги, какие же вы придурки!!!

Спустя еще несколько минут Саммер все еще немного злилась, судя по тому, как скрипели отмываемые тарелки в раковине, а Сэки все еще ковырялся в своей порции, тогда как два охотника все еще тяжело дышали, красные от смеха.

- Жду-не дождусь, когда расскажу эту ржаку Озпину и Стоквуду, - довольно потер руки Кроу, когда смог как следует продышаться.

- Наши коллеги в Сигнале тоже должны посочувствовать моей горькой судьбе, - глухим от постоянного смеха голосом сказал ему Тайянг.

Оба мужчины довольно захлопали друг друга по плечам и спинам.

- ТАЙЯНГ СЯО ЛОНГ!!! Какого гримма?! Ты мой муж! Как ты можешь потакать этому балбесу и распускать обо мне грязные слухи?!

- Прости, милая, но это слишком смешно, чтобы остаться шуткой только в нашем тесном кругу. Но если ты сможешь заткнуть одну крикливую ворону… - он с намеком посмотрел на Бравнена рядом с собой.

- Подкаблучник, - вяло и без огонька ответил он. Все ресурсы мозга охотника уходили на поиск и генерацию новых шуток.

- Кроу, ты можешь не рассказывать об этом никому больше? - с тоской спросила охотница, уже зная ответ на свой вопрос.

- И держать твою интрижку в секрете?

- КРОУ! Бли-ин, ты ведь теперь никогда мне этого не забудешь…

- Ни за что на свете! - широкой, глумливо-яркой ухмылкой мужчины можно было осветить половину города за окном.

- Видишь, Сэки, что ты наделал!!! - она недовольно повернулась к синигами, - как ты вообще дошел до такой идиотской идеи?!

- А что еще я должен был подумать? - спокойно спросил ее синигами и проводил тоскливым взглядом очередную конфету, отправленную в рот блондинки.

Кроу хрюкнул и это ничуть не улучшило ситуацию.

- ЧТО УГОДНО КРОМЕ ЭТОГО!!!

- Но ты указала горечь расставания на цветочном языке. И это был исключительно романтический подтекст.

- Под- что? - тут же влезла Янг.

- Никто не использует язык цветов в букетах маленьких детей!!!

- Ты, наверняка, просто слабо знакома с традициями простых смертных.

Саммер выпучила на него глаза.

- Да, Саммер, похоже, кто-то плохо учился в школе. Не знать таких очевидных вещей, - покачал головой Бранвен, посмотрел на бублик в своей руке, но мудро не стал его откусывать, чтобы снова не подавиться куском еды.

Ни он, ни Тайянг уже не могли смеяться, поэтому оба охотника издавали хрипы умирающих ламантинов после каждой реплики Третьего Офицера.

- Пф-ф, цветочный язык. Звучит, как полная фигня. Да, Руби? - улыбнулась Янг своей сестренке.

- Руби? Как долго ты тут стоишь? - ее мать обеспокоенно дернулась и обернулась к собственной дочери.

- Мамочка… ты любишь учительницу Янг больше папы? - на глаза девочки навернулись слезы.

Два ламантина на диване тут же стали давиться в новом приступе предсмертных хрипов. Сэки показалось, или к хору животных стонов присоединилось чье-то полузадушенное кудахтанье откуда-то сверху? Например из багрового портала, который кто-то удачно спрятал за кухонным шкафом.

- Не-ет, ну конечно же нет, милая! Сэки просто все напутал! Ты же знаешь, он такой выдумщик!!! ДА, СЭКИ?!

Он счел за лучшее кивнуть в ответ. В конце-концов, невежество Саммер не являлось преступлением. Самое главное - отсутствие намерения.

- Я все не так понял, - подтвердил он.

- Так, постой-ка… Сэки, милый, - она опустилась перед ним на корточки и улыбнулась как можно более мягкой улыбкой.

Синигами стало жутко.

- А ты, случайно, не говорил учительнице о своих выводах.

- Ну-у-у-у…

- ОКУМУРА СЭКИ!!!

Он счел за лучшее уйти в сюнпо и следующую пару часов прятался от демона возмездия под скрывающими кидо в сарае. Потому что пошедшая в разнос Саммер даже не слышала его оправданий, возражений и того факта, что он не говорил миссис Киз ни об одном своем выводе.

Впрочем, у Сэки имелись куда более важные причины для волнения. Его Норен Мэкури, покров, срывающий иллюзии, показал первые результаты.

Сэки рассказывает свою шизотеорию

Реакция Саммер

Реакция Кроу

Глава 44

Саммер вызвали в школу уже через две недели после поступления синигами. Новый рекорд, как заметил Кроу и ловко увернулся от пущенного раздраженной рукой девушки пластиковой упаковки из-под йогурта.

Когда она вошла, все виновники торжества уже сидели на своих местах - три заплаканных ребенка на диване, рядом мать одного из них. На похожем диване напротив, прямо через журнальный столик, девочка-фавн и Янг. Девочка выглядела смущенной и взъерошенной, Янг - взбудораженной и почти радостной. В этот раз она выступала исключительно в качестве свидетеля. Сам Окумура Сэки стоял перед директорским столом со своим неизменным бесстрастным лицом, на котором Саммер могла прочитать меланхоличную скуку в духе: "опять меня оторвали от дел ради какой-то ерунды". От этого выражения у нее задергался глаз.

- Здравствуйте, миссис Роуз, - несмотря на обстоятельства, директриса выглядела радушной и мило ей улыбнулась, - вынуждена признаться, что в этом году я, конечно, ожидала встречи с вами или мистером Тайянгом, но не так быстро.

- Добрый день, миссис Блэкхарт, - вздохнула охотница, - я тоже не ожидала подобного.

- А стоило бы! - резко высказалась дамочка рядом со всхлипывающими детьми и встала с дивана, - если вы собираетесь и дальше обучать этого звереныша среди нормальных людей-

Она осеклась, когда встретилась взглядом с разъяренной охотницей.

- Как вы его назвали? - тихо спросила Саммер.

- Давайте все же не будем переходить на личности, успокоимся и обсудим возникшую проблему, - быстро вмешалась директриса, - миссис Шиммер, прошу вас следить за словами. В адрес моих учеников не допустимы никакие оскорбления.

Женщина пробормотала что-то под нос, отвернулась, но так и не села обратно. Вместо этого она принялась сверлить охотницу вызывающим взглядом. Вызывающим… и одновременно трусливым, точно человек перед клеткой дикого зверя. Очень-очень хлипкой клеткой.

- Спасибо. И я прошу вас, миссис Роуз, отнестись… более спокойно. Все же Сэки совершил достаточно серьезный проступок.

- Может быть, вы мне уже расскажете, в чем дело?

- Давайте сначала опросим, гм, потерпевших. Мистер Голд, прошу вас.

- Мы ничего такого не делали! - пухлощекий мальчуган испуганно подскочил, когда к нему обратилась директриса, после чего начал тараторить свой сумбурный рассказ, изобилующий неточностями и самоповторами.

Исходя из его версии, выходило, что он и два его приятеля "просто подошли спросить" у присутствующей здесь Флоры. На вопрос: "что именно", сопляк запаниковал и сказал, что не помнит. Второй пострадавший тут же выкрикнул: "сколько время", а третий, одновременно с ним: "где у нас урок". После чего фав просто накинулась на них с кулаками, а потом пришел Сэки и начал ломать им руки своими "охотничьими штучками", чем напугал их до криков и икоты.

- Хорошо, Флора, теперь ты.

- Я-я просто шла на обед, когда эти трое крикнули мне, что я уродка, - девочка скривила лицо, но подавила приступ рыдания, издала горький всхлип и продолжила, - я хотела уйти, но они не давали. Начали тол-толкаться, п-потом… - она все же разрыдалась и директриса вышла из-за стола, чтобы обнять ее и попытаться успокоить.

- Сэки, теперь расскажи ты свою версию.

- Я шел по коридору, когда увидел, что к ней пристают. Сначала я решил пройти мимо, но Янг несколько раз попыталась меня ударить и назвала злым придурком, - флегматично начал синигами.

Взрослые уставились на него с неким напряженным недоумением, но Окумура просто продолжил свой рассказ все тем же скучным голосом:

- она побежала толкнуть их, но споткнулась, упала и разревелась.

Янг на диване принялась бурно выражать свое несогласие с версией брата.

- Пока я ее успокаивал, эти трое перешли черту и я…

- Ты ударил несчастных детей своей аурой! Как ты вообще можешь так спокойно об этом говорить?! - не выдержала мать "мистера Голда".

- Это всего лишь Сай. Им даже запястья не сломало. Зато они тут же успокоились.

- Это дети, Сэки, а не бандиты, - сказала Саммер со вздохом, но он видел неохотное одобрение на ее лице.

- Они кидали камни в духовного зверя.

- Я не духовный зверь! - барсучий хвост Флоры встал торчком, - я такой же человек-

- ХВАТИТ НАЗЫВАТЬ ТАК ФАВНОВ!!! - заорала на него Саммер.

Люди вокруг подпрыгнули, а затем уставились на обычно милую и добрую девушку. Девочка и вовсе пискнула, после чего… спряталась за спиной синигами. Саммер покраснела и неловко рассмеялась.

- Прости меня, милая. Я не причиню тебе вреда, не бойся.

- Я не боюсь, - пробормотала Флора, но еще сильнее стиснула рукав школьной формы Окумуры.

Тот только вздохнул, но не сделал попытки отстраниться.

- Кидали камни? Это серьезное обвинение, Сэки, - директриса вернулась к предмету обсуждения, - они действительно?..

- Сразу после толчков, угроз, оскорблений и странных ругательств. Кто такие зоофилы?

Среди словарного запаса реципиента этого слова не встречалось даже мельком, он даже не слышал его до этого момента.

"Надо будет пристать к Кроу с расспросами, в чем тут оскорбление", - заключил синигами.

Флора рядом с ним всхлипнула, а потом заплакала еще горше, уткнувшись лицом в его плечо, один из мальчиков густо покраснел, Янг с любопытством уставилась на мать, а остальные взрослые внезапно закашлялись.

- Поверить не могу! Вам должно быть очень стыдно, мистер Уэльбек! Если еще раз я услышу подобную грязь из вашего рта!..

- Не забудьте про камни. У духовного, у девочки должен остаться синяк. Как минимум, на левой голени, - Сэки кивнул на фавна-енота.

Она поежилась под взглядами взрослых, но все же приспустила гетры, чтобы показать кровоподтек.

- Теперь мне известно больше. Спасибо, Сэки, - мрачно кивнула директриса.

- Это всего лишь фавн, какая разница? - мать пухлощекого мальчика раздраженно вскинула бровь, - посмотрите, что этот… этот Сэки сделал с моим сыном! - она показала запястье.

Абсолютно целое, не считая слабого покраснения кожи.

По итогу тяжелых переговоров, что несколько раз прерывались детским плачем и криками взрослых, директриса потребовала официального вызова в школу родителей всей нерадивой троицы и извинилась перед Флорой.

Девочку забрал отец. Он долго благодарил синигами, на что тот лишь пожал плечами и посоветовал научиться самозащите. Троица пострадавших ушла еще раньше.

- Теперь, что касается тебя, Сэки, - сказала она, когда все, кроме Саммер и Янг покинули класс, - я понимаю, что ты действовал из благородных побуждений, но пользоваться аурой на уроках запрещено.

- Я не пользовался аурой. Это демоническая магия.

Саммер вздохнула и подняла глаза к небесам.

- Не важно, как ты это называешь. Проявление любых способностей охотников недопустимо среди детей. Я не буду ставить метку в твое дело, однако впредь воздержись от такого поведения.

- Я же говорила: надо было просто сломать им носяры! - радостно вклинилась Янг.

- Это ничуть не лучше, мисс Сяо Лонг. И если вы продолжите "ломать носяры" другим детям, то отметка об агрессии появится уже у вас, - осадила ее директриса.

- Спасибо, миссис Блэкхарт. Больше такого не повторится. Я донесу до Сэки, что так делать нельзя. И до Янг тоже! - под мягким материнским взглядом улыбка блондинки слегка подувяла.

- Спасибо, миссис Роуз, - улыбнулась женщина, - на самом деле, я не могу упрекнуть вашего мальчика ни в чем, кроме этого мелкого инцидента.

- Да? - Саммер моргнула.

Она могла придумать сотни, тысячи причин для упрека своего подопечного. Тем удивительнее оказалось услышать откровенную похвалу в его адрес.

- На самом деле, мистер Окумура очень быстро влился в класс. Миссис Киз нарадоваться на него не может. Да, у него есть… довольно живое воображение и он не стесняется говорить о своей будущей профессии, но в остальном он практически идеальный ребенок. Очень умненький и дисциплинированный мальчик, у него точно не будет никаких проблем ни с оценками, ни с другими. Только… ты хорошо спишь, малыш?

- Не жалуюсь, спасибо, - бесстрастно ответил Сэки.

К сожалению, директриса права: он не спал нормально уже третью неделю. С одной стороны, этот рекорд - свидетельство роста его силы и контроля, с другой… тело уже на грани. Это не может больше продолжаться. Его подвешенное состояние, разлад между скорбью, гневом души и быстрыми, яркими впечатлениями тела только усугубился. Теперь надо тщательно продумать, как заснуть таким образом, чтобы кошмары не ввели его в ярость, как получилось с той гнусной иллюзионисткой.

Пока они шли обратно, Окумура делал вид, что слушает самодовольное бахвальство Янг о том, "как бы она всем наваляла, если бы Сэки не успел раньше". Время от времени, Саммер вставляла свои комментарии и пыталась сменить тему разговора на более обыденные дела в школе. Что ж, удачи ей в этом.

Сам синигами, к слову, довольно быстро приспособился к тоскливой жизни среди молодых душ, максимальным уровнем которых считалось просидеть сорок минут без нарушения дисциплины, выполнить задачи на сложение или вычитание целых чисел, правильно написать предложение или прочитать по слогам несложную басню.

Он думал, что будет лезть на стену от тоски и скуки, но на самом деле… ему скорее понравилось. Смертных оказалось довольно легко игнорировать - они быстро тушевались, не могли возразить на самое пресное замечание, шугались от простого "отстань", сказанного бесстрастным тоном и легко выбалтывали любые сведения, которые понадобились синигами в моменте. Бубнеж учителей на уроках и элементарные действия не требовали участия его сознания, поэтому он легко погружался в подобие медитации. Тем более эффективной и прогрессирующей, чем больше раздражающих факторов ему удавалось преодолеть на грани срыва. Плюс, сама медитация экономила силы и давала отдых усталому разуму, а также неплохо продвигала Окумуру в изучении кидо.

Норен Мэкури стал получаться все лучше и лучше. Только теперь, после долгого, вдумчивого анализа от самого синигами, его дзанпакто и парочки душ убитых им отступников, он понял, что сильно недооценивал это кидо. Да, теоретически Сэки знал, насколько серьезным козырем может стать отработанное до идеала заклинание…

Но даже сейчас, в самом начале пути, Норен Мэкури уже смогло сорвать иллюзию начинающего монстра. Однако это внеранговое кидо отнюдь не исчерпывалось противостоянием мороку. За пару часов до инцидента с духовным зверем, Сэки сумел "сорвать занавес" с горящей лампочки. Он потушил ее и только вызов штатного электрика (он же сторож и садовник) смог починить проблему. Тот даже не понял, в чем было дело - лампа загорелась, стоило ему только вытащить и вернуть обратно плафон.

Впрочем, помимо Норен Мэкури, у Сэки имелись и другие достижения. Особенно на ниве взаимодействия со смертными. За две недели пребывания в школе, у синигами сложились весьма странные отношения с ее обитателями. Учителя хвалили его каждый урок, его почерк и ведение тетрадей стали ставить в пример, что злило нескольких крикливых детей, но они отводили глаза и переставали ругаться, стоило только Окумуре остановить на них свой равнодушный взгляд.

С другой стороны, почти все остальные дети стали обходить его стороной. Он не играл в догонялки, не любил обсуждать машины, игры на приставке или школьные занятия. Янг с упорством, достойным лучшего применения, раз за разом втягивала его в обсуждения, но остальные ее друзья быстро тушевались от холодных комментариев или злились на очевидную ложь или глупость, на которые Сэки им указывал.

Как ни странно, единственным человеком, помимо блондинки, кто искренне пытался с ним заговорить каждый раз, оказался один из школьных учителей. Мистер Эдвардс вел историю, где рассказывал, в том числе, об охотниках, поэтому очень заинтересовался рассказами синигами про Сейрейтей. Впрочем, Сэки не хотелось много говорить этому мягкому, как овечий сыр,невпопад улыбчивому человеку. Он почему-то вызывал в нем смутное раздражение, но Окумура так и не смог доискаться до причины, а потом махнул рукой. Один безобидный смертный не стоит ни его внимания, ни его времени. Он сократил время разговора с ним, отказался от приглашений на чай в его кабинет и стал отвечать односложно, пока мужчина не отстал.

- А как прошел твой день, Сэки?

Саммер попыталась втянуть его в разговор, что синигами ей неохотно позволил. Кажется, ее всерьез обеспокоило предположение директрисы о его недостатке сна. Окумура уже объяснял этой женщине: тени под глазами - следствие его договора с дзанпакто… однако даже он не мог отрицать, что они стали гуще и выглядели нездоровыми. На духовную метку наложилось чисто физическое недомогание. Он определенно должен разобраться с этим как можно быстрее. Как удачно, что сегодня пятница, а значит - у них впереди два выходных.

Утро субботы выдалось холодным. Солнечные лучи казались все такими же яркими, но больше не давали летнего жара. Вторая половина сентября радовала приятным балансом температуры. К сожалению, Саммер не могла сказать того же о балансе в ее семье.

О, директриса оказалась далеко не первой кто заметил и обратил внимания на проблемы усыновленного ею ребенка. Еще психолог в своем заключении отметил проблемы Сэки с засыпанием. Тот становился удивительно скрытным по этому поводу и на все вопросы отвечал раздражающим: "все под контролем" или "я разберусь".

Саммер с грустной улыбкой подумала, что для восьмилетнего ребенка он очень хорошо умеет обходить все скользкие моменты без единого слова лжи. Маленькие дети обычно лгут, как дышат. Не из корысти или желания понравится - скорее, выплескивают свои фантазии и энтузиазм. Они еще недостаточно хорошо отделяют мир фантазий от реальности. Вернее, вера в чудо в них до сих пор слишком сильна - броня скептицизма будет нарастать со временем.

Сэки же, казалось, полностью состоял из этого самого скептицизма, циничной горечи и недоверия. Только чувство долга и привязанность к ней, к ее семье давали ему почву под ногами. Большая ответственность. Может быть, чересчур большая для той, кто не сумел сохранить свою команду и отобрал мужа у лучшей подруги. То, что она ушла сама, выглядело не более, чем жалкой отговоркой.

А теперь ее маленький подопечный страдает от кошмаров до такой степени, что заменяет полноценный сон своими техниками очищения сознания. Состояния транса могли помочь, ей ли не знать - особенно, после уроков Озпина. Но лишь до определенного предела. Проблему нужно решать, но она никак не могла понять, как к ней подступиться. Несмотря на любовь к описанию своего Сообщества Душ, Сэки отнюдь не горел желанием рассказывать подробности тех событий, что привели его в пустыню Вакуо.

Вот и сейчас она сидела за кухонным столом и ломала голову над проблемой, пока дети еще не спустились вниз. Впрочем, не она одна. Тай уже приготовил утренний кофе им обоим, протянул ей кружку, после чего вздохнул и уставился на пейзаж за окном.

- Я не знаю, что мне делать, милый, - тихо призналась она.

- Не волнуйся. Мы справимся, рано или поздно. Ты ведь видишь прогресс в отношении мальчика, - муж мягко погладил ее по ладони и переплел их пальцы в трогательном жесте поддержки.

- Он живет с нами уже месяц, но я слышал только два или три раза, как он спит. По-настоящему, а не просто через глубокий транс. Каждый раз у него начинались кошмары. Он кричал во сне. Когда я вошел в комнату - он пылал синим огнем своего меча, но так и не проснулся. Иногда он кричал или цедил сквозь зубы что-то осмысленное, однако я не разобрал ни единого слова. Только... Айзен. Это слово, нет, это имя он произносит постоянно.

- Да, я тоже слышала его. Мельком, еще когда мы путешествовали по пустыне. Но он никогда не рассказывал больше…

- Сам, - прервал ее Тайянг, - однако мы можем спросить. Более того, мы должны. Должны вскрыть этот нарыв, пока не стало хуже.

- Спросить…

Она прервалась на полуслове, когда услышала условный стук в дверь, а затем поворот ключа. Так приходил Кроу. Он перестал появляться в их доме каждый день, перестал проверять, что его подруга жива, но все равно старался прийти хотя бы на выходные. Их милый сокомандник души не чаял в своих племянницах и не упускал возможности побаловать их хоть немного.

Одновременно с Кроу по лестнице затопали маленькие ножки, а потом раздался радостный вскрик и бормотание мужчины, на котором радостно повисла блондинка.

- Ну давай, иди умойся. Дождемся Руби и, хех, Бога Смерти, а потом я покажу вам, что принес…

- Тогда решено. Мы спросим, но, боюсь, надо отказаться от мысли сделать это деликатно или медленно. Ты уже пробовала - и это не сработало.

- Не сработало, - грустно подтвердила Саммер.

Ее маленький спаситель упорно игнорировал все намеки. Игнорировал, но вполне понимал, судя по тому, как стискивались его зубы и стекленел взгляд.

- Доброе утро.

Мальчик, как всегда, появился в дверях совершенно бесшумно. Он стал выглядеть еще хуже, чем прошлым утром. Теперь Саммер видела не только синяки под глазами, частично скрытые его черными полосками на нижних веках, точно от туши, но и общий нездоровый вид. Фарфоровая кожа отдает нездоровой синевой, глаза налиты кровью, пальцы рук дергаются в нервном тике, дыхание неровное, волосы спутаны и оставлены как есть.

- Доброе, Сэки, - грустно сказала Саммер и переглянулась с Тайянгом.

Окумура не заметил. Он кивнул, потянулся за чайником, чтобы налить себе воды.

- Мы можем спросить. И мы будем. Например так:

Саммер дождалась, пока их бедовый подопечный закончить осушать уже второй бокал, а затем произнесла, решительно и слегка виновато:

- Айзен.

Результат превзошел все ожидания.

Кружка выпала из ослабевших рук. Лицо выцвело до степени кружевной скатерти, плечи затряслись. Не от страха - от гнева. Синий огонь загудел где-то внутри, отразился всполохами на его бледной коже. Затем фигура синигами резко выпрямилась, он развернулся к ним, лицо искажено в гримасе черной, подсердечной ненависти, гнев играет бликами на поверхности черных глаз…

- Где он?! - Закричал Окумура, подскочив к ошарашенной Саммер, - Где этот траханый Пустыми ублюдок?!

- Сэки! Язык! - только и смогла ошарашенно произнести охотница, но он уже не слышал ее. Не слышал никого и ничего. Только внутренних демонов своей израненной души.

- Оикакеро, Аога-

- Его нет здесь нет!!! - закричал мужчина и сбил активацию Проявления.

Сэки моргнул, его аура дрогнула и Тайянг воспользовался этим.

- Мы просто услышали, как ты кричишь во сне, - Тайянг сообразил быстрее Саммер.

Он вышел из за стола и крепко прижал к себе дрожащего мальчишку, не переставая повторять: "его здесь нет", "только мы", "ты в безопасности".

- Все в порядке. Его здесь нет. Нет. Нет и не будет!

- Его здесь нет, - Повторил потерянным, скрипящим эхо Окумура. Бледные пальцы вцепились в футболку мужчины.

- Его здесь нет... - Повторил он более уверенно, а затем смущенно отстранился

Супружеская пара переглянулась. Стыдливо, огорченно. Они искренне не хотели такого развития событий. Но все другие варианты уже оказались исчерпаны.

- Прости, Сэки, - Саммер опустилась на колени, крепко прижала к себе ребенка.

Такого потерянного, такого несчастного и хрупкого. Совсем не похожего на того уверенного, слегка жутковатого, слишком напряженного мальчика в траурных одеждах, спасшего ей жизнь. Сейчас она понимала, видела, что ему тоже нужна защита. Пусть и совершенно другого рода, чем обычным детям. Защита от самого себя.

- Мы не думали...

"Что все настолько плохо"

Он всегда казался слишком уверенным, слишком самостоятельным, даже со всеми детскими глупостями. Достаточно взрослым, чтобы обмануть даже ее.

"Он всё ещё ребенок. Глубоко травмированный ребенок, потерявший своих близких. Как я вообще могла забыть об этом?!"

- Все в порядке. Ты не виновата, - Он отклонил голову, чтобы не встречаться с ней взглядом, но, удивительно, действительно не винил их в своем срыве. Никакого гнева или обвинений. Лишь досада на себя самого.

- Ты не в порядке. И это нормально, - Поспешила добавить она, - Никто бы не был. Просто... Просто позволь нам помочь тебе. Так, как ты помог мне.

- Ты уже убивала похитивших меня бандитов, - он сумел выдавить из себя улыбку и Саммер неловко улыбнулась в ответ.

А потом почти заплакала от выражения признательности и неуверенного упрямства на его лице.

- Ты... Вы усыновили меня, - он обвел взглядом кухню.

Ее мужа Тайянга с его искренним участием, замершего в дверном проеме Кроу, который разрывался между виной от собственной беспомощности и потребности сделать хоть что-нибудь, блондинистую макушку Янг, спрятавшуюся за ногой своего дяди.

- Вы приняли меня в семью. Кто вообще мог сделать больше?

Столько искренней благодарности...

Теперь отвернулся даже Кроу.

- Тогда ты понимаешь, что это также наша ответственность, - Тай белозубо улыбнулся, - Раны прошлого не проходят бесследно, но тебе нужно сделать первый шаг.

- Ты можешь не рассказывать нам, если тебе тяжело, просто... - Кроу механически потянулся рукой к фляге, но одернул себя и лишь растрепал волосы необычно тихой племянницы.

- Я... Расскажу, - Не все, но... только то, что сделал Айзен, - Даже произнесение ненавистного имени далось ему непросто.

Все его существо дрожало от ярости. Последствия ночного кошмара преследовали его даже сейчас, ясным субботним утром. Там, во сне, он убивал не только капитанов и лейтенантов. Там, во сне, Ичимару Гин раз за разом пронзал мечом его помощника Комамуру. Там проклятый Тоусен Канаме закрывал в своем Банкай Шиба Иссина, а потом возврашал обратно изрезанное, бездыханное тело.

Окумура сделал глубокий вдох, тяжело опустился на кресло и начал.

- Айзен Соске… мой бывший друг. Старший товарищ и многое другое. Он - тот, из за кого я оказался здесь…

Он начал говорить про исчезновение синигами, про собрание капитанов, про свое назначение в качестве представителя Тринадцатого… Про Пустофикацию капитанов и издевательские ремарки Айзена. Про тот невыразимый ужас, с которым столкнулась сильнейшая боевая группа со времен зачистки шаманов Пустоты. Про безнадежный бой и его падение в Разделитель Миров. Он не стал делиться подробностями. Не стал останавливаться на своем возрасте, рангах, предпосылках. Это была повесть о падении и предательстве, о его эмоциях, а не очередной пакет информации о Сейрейтей. В этот момент ему было совершенно не важно, воспринимают ли они его ребенком или нет. Пускай понимают как хотят, Сэки просто хотел… перевернуть эту страницу. Выговориться и не вспоминать больше. Оставить позади эту горечь и боль, эту бессильную ярость и бесславный конец. Потому что теперь у него появилась новая цель и новый долг.

Он не стал объяснять и механизмы функционирования Разделителя Миров - это казалось чем-то неважным и поверхностным. Гарганту он объяснил чем-то вроде бездны, откуда не возвращаются, мир Уэко Мундо опустил вовсе, Пустофикацию назвал "чем-то вроде слияния с гримм". Ему важно понимание его чувств, а не точное определение.

- Я любил его. Любил больше всех остальных. Как друга, как старшего товарища. Идеал, на которого нужно равняться. И всегда злился, когда его капитан корчил перед ним брезгливую мину... Какая горькая ирония. Только этот глупый, раздражающий болван смог заглянуть Айзену под маску. Но совершенно не смог эту маску снять. Провалился, как и все мы…

После того, как Сэки закончил рассказ, на кухне воцарилось тяжелое, ошеломленное молчание. А затем они заговорили все разом.

- Какой ужас!

- Сэки…

- Как ты вообще пережил подобное?!

- Не могу поверить, что кто то решил ставить опыты на людях по превращению в гримм!

- Удачных, - мрачно обронил Кроу.

Янг просто молча бросилась к нему и обняла так крепко, как только могла.

- Ты же будешь в порядке? - на ее глазах блестели слезы.

Слезы от беспокойства за него.

- Я уже в порядке. Просто… мне нужно время, чтобы в это поверить, - он обнял ее в ответ.

- Прости, что мы надавили на тебя…

- Ничего страшного. Я… Мне больно от предательства, но, как бы плохо это не звучало… я не так хорошо знал всех остальных погибших. Самое страшное - это безнаказанность самого Айзена. Но я верю, что Главнокомандующий разоблачит его, рано или поздно. Главное, мой капитан не пострадал. Ни он, ни другие из моего отряда. И не мои друзья. Только я сам.

- А твои родители...

- У меня был только мой отряд, - Сэки покачал головой.

- Ох…

- Не важно. Я все равно не смогу вернуться обратно. Это невозможно. Так что я решил не пытаться и жить... выполнять свой долг здесь.

- Долг?

- Защищать души от гримм - мой долг, - твердо ответил он.

Глава 45

Иногда Янг боялась открыть глаза.

Она ворочалась в кровати, чувствуя солнечный свет на своих веках, прислушивалась к дыханию спящей Руби и к звукам в доме, пыталась уловить гул раскатистого храпа или звон бутылок. Папа храпел только когда засыпал пьяным сном, в слезах и вчерашней одежде. Он не делал так с тех пор, как мама снова вернулась.

Осознание того, что тот тяжелый, изматывающий ужас давно закончился, что мама вернулась обратно, всегда приходило к ней внезапно - одним резким, болезненно-четким ударом, точно холодная боль от мороженого. Глаза распахивались, пузырьки счастья двигались от головы вниз, к желудку, наполняли чувством радости и утреннего голода.

Вот и сейчас, Янг широко распахнула глаза, рывком поднялась на ноги, сдернула шторы и тихо рассмеялась холодному октябрьскому утру. Руби еще дрыхла в своей кровати - вчера она слишком долго не могла успокоиться и Сэки пришлось целый час рассказывать очередную историю о похождении "кошки-воровки" капитана Йоруичи. Почему-то именно этот персонаж полюбился ей куда сильнее прочих. Впрочем, Янг вполне понимала сестру - остальные капитаны казались скучными на ее фоне, особенно любимый Сэки Укека… Кокоуко… Унко-кака-тайчо, вот. Хотя ей самой больше нравились истории о дурацких забавах его друга с собачьим именем Шиба.

А еще ее новый брат всегда так забавно ругался, когда она коверкала их имена, неважно намеренно или нет.

"Мой новый брат…" - она улыбнулась и прикрыла лицо ладошкой, когда блик от стекол на заднем дворе попал на глаза.

Сэки казался комком противоречий. Самый странный ребенок из всех, когда-либо ей встреченных. Не в плохом смысле, нет - она бы первая дала в глаз тому, кто назовет его чудиком или душнилой, просто… ну, он странный. Сильный, умный, неожиданно бестолковый в обычной жизни. Вечно хмурый и сосредоточенный, в черном халате, предмете тихого веселья всех гостей или соседей, разговаривающий со своим мечом Третий (почему третий?!) Офицер Тринадцатого Отряда. А еще его внешность!

Гипнотически-мягкие черные волосы, не то, что ее или папины колючки, большие черные глаза, в которых едва-едва можно разглядеть зрачок, бледная, как сливки, кожа, белее маминой или Руби. Один раз Янг видела странную, черно-белую фотографию из папиного альбома и теперь ей казалось, что Сэки и сам был черно-белой фотографией из старых времен, которая вдруг пришла в их эпоху, чтобы спасти маму и вернуть ее в семью.

Это было бы супер круто! Как в том мультике про замороженного во льдах мальчика, что пришел в себя через сто лет. Правда, тот мальчик казался нормальным и жизнерадостным, но черно-белые фото делали в эпоху Великой Войны… и Сэки выглядел там как нельзя более уместно.

Несмотря на свой возраст, он уже имел настоящее оружие! И мама даже не пыталась его отобрать! Странный меч, похожий на шашку времен кавалерии Мантла, как показывали в том скучном фильме. О, как же братик бесился, когда она вывалила на него это сравнение! А потом еще целый день щелкала языком имитируя цокот копыт, пока Сэки не посыпал ее порцию маминого печенья солью. Впрочем, так оно стало еще вкуснее.

Янг против воли хихикнула. Она и сама не знала, почему ей так весело дразнить своего нового родственника. Нет, наверное, знала. В своем обычном хмуро-бесстрастном виде он выглядел грустным. Не грустным, как остальные дети, а другой, взрослой формой грусти. Как выглядела мама после похорон бабушки в прошлом году. Она улыбалась им, но за этой улыбкой чувствовалась печаль.

И месяц назад Янг узнала, почему он такой. Почему так сосредоточен на силе, на желании стать охотником. Она до сих пор помнит то утро. Родители на кухне, тихое, непонятное: "Айзен", брошенное рядом с Сэки. В тот раз она впервые испугалась его вспышки ярости. А потом… потом они все плакали, даже дядя Кроу, хотя он все отрицал, пока Сэки… пока брат рассказывал, как лишился своего дома.

Она мало что поняла. Пустые (Гримм?), предатели, Разделитель Миров… Только то, что Сэки столкнул куда-то в страшное место его бывший друг. А потом он очнулся рядом с мамой. И спас ее.

Он. Спас. Ее.

Он. Восьмилетний мальчик, одного с ней возраста.

Янг никому в жизни не завидовала сильнее, чем Сэки в тот день, когда узнала правду. Янг никому в жизни не была столь благодарна. Никакие подарки на День Рождения и Новый Год, никакое колечко или модная куртка не могли сравниться с этим щемящим чувством.

Иногда Янг любила представлять, что это она, а не Сэки, небрежно выходит из какого-то гигантского портала, как у злодея в "Фантастической Десятке", небрежно снимает с плеча дядину косу, а затем принимается крошить орды Гримм, пока мама сидит немножко(!) раненая вокруг своей горы исчезающих черных трупов и смотрит на нее со слезами гордости и восхищения…

Да, он говорил ей, что тварей осталось совсем немного, и они уже выглядели избитыми маминым топором. Что он больше сил потратил на поиски фургона и еды среди разбросанных припасов. Но это не отменяет его подвига. И не отменяет простого понимания, что она бы не смогла сделать даже этого.

О, на этот счет у Янг не осталось никаких иллюзий. Не после ее охрененно, эпически тупого похода в лес. В тот день она оказалась на пике своего отчаяния. Руби находилась на пике отчаяния: она все время звала маму, подолгу тормошила пьяного до беспамятства отца, плакала так, что дядя не выдержал и ушел, и тогда она сама пыталась успокоить ее, но безуспешно. Резкий крик: "заткнись, она больше никогда не придет!!!" на сестру сделал все только хуже. Им всем.

И тогда Янг вспомнила слова дядя Кроу. Он говорил: Саммер забрали с какого-то холма с другой стороны леса. Как? Там не летают буллхеды! Не важно. Зато добираться недолго - всего лишь идти прямо по небольшой тропе, ничего сложного. И она пошла. Взяла Руби, потому что остатки ее здравомыслия кричали, что нельзя оставлять маленькую девочку на беспомощного, сломленного отца. А затем они двинулись в свое глупое, безнадежное путешествие. Она сама не могла вспомнить, почему так ухватилась за те слова дяди Кроу. Янг просто хотелось сделать хоть что-то. Не быть такой бесполезной, не ждать худшего. В ее действиях не осталось ни веры, ни надежды. Только беспросветное отчаяние, безумная мольба, чтобы все, наконец, закончилось. Даже если это означает лично отыскать и вернуть бездыханное тело матери. Она больше не верила в благоприятный исход.

Гримм. Конечно же, в том лесу оказались гримм.

В тот раз она впервые увидела Урсу. Огромный, медведеподобный монстр побежал к ней быстрее, чем она успела отреагировать. Замах гигантской лапой, испуганный крик Руби. У самой Янг не осталось времени на страх. Она лишь смогла покрепче сжать сестру в объятиях и молиться, молиться обоим Братьям сразу, чтобы пострадала только она. Лишь бы не Руби, лишь бы за чужое решение не ответила ее невинная, самая дорогая, самая любимая сестренка…

В первый раз их обоих спас дядя Кроу. Рассек Урсу пополам одним взмахом своего меча-косы, добил выстрелами двух борбатасков, отбросил одним ударом берингеля-гориллу, чтобы снести ему голову мгновением позже.

- Беги, Янг, беги!

Но она не могла. Гримм окружили маленькую, безымянную полянку со всех сторон. Она лишь подкатила тележку поближе к охотнику. Так, чтобы он смог собственным телом заслонить единственный широкий проход сквозь бурелом. Остальные мелкие тропки и просветы между деревьями он оперативно перекрыл сваленными от удара или выстрела деревьями.

Дядя Кроу ругался, дядя Кроу кричал, дядя Кроу носился грозной, стремительной тенью. Убивал, убивал, убивал целые полчища самых разных гримм. Рокот винтовки, свист меча-косы, рев ярости умирающих Гримм, треск деревьев - все смешалось в одну резкую, тревожную мелодию, воняющую прахом и древесной смолой. Но сквозь ужас, сквозь отвращение к крови Гримм на ее футболке, сквозь страх за сестру в Янг пробивался и все сильнее креп самый настоящий восторг.

Ее дядя. Ее смешной, неуклюжий, колючий своей щетиной, надломленный исчезновением матери - дядя встал между ними и самой смертью одиноким героем. Он делал все возможное, он превзошел сам себя. Он двигался быстрее, чем на любой подсмотренной Янг тренировке с отцом или другими охотниками. Бил оружием так, что она видела лишь череду размытий. Щелчки мехашифта, с которым менялось положение меча-косы, давно слились в один непрерывный, размытый гул, как все остальные движения. Кроу казался воплощением охотника, настоящим Волшебником из любимой маминой сказки. Наверное, в этот момент он превзошел любого другого охотника во всем Ремнанте.

Но дядя Кроу был всего лишь один.

Первых прорвавшихся гримм он убивал без выпадения из ритма. Но за ними пошли вторые, третьи, четвертые. Дядя больше не стоял одинокой скалой у моря - теперь он метался злой, жалящей волной, успевал там и здесь, но даже Янг смогла понять, что теперь к дяде выходили все более крупные, все более старые, опасные особи.

И он не успел.

Огромный невермор, вороний Гримм, вылетел четко в сторону сестер, в мрачном окружении свиты более мелких собратьев. И Янг вдруг поняла, что это - конец. Что больше не будет маминого печенья и катания на папиных плечах. Что ее сестра погибнет вместе с ней, а чуть позже к ним присоединится и ее верный, любимый дядя. Что все закончилось.

Она хотела извиниться. Хотела попросить прощения, хотела избить эту гигантскую ворону, а потом вместе с Кроу отбить орду Гримм обратно на их черный континент. Но все, на что хватило душевных сил, это пялиться в раскрытый клюв летящей смерти.

- …Путь связывания….

Она не успела заметить, как рядом с ней появился Он. Странный мальчик, чуть выше нее, в черной одежде, маленький меч в руках пылает жутким синим огнем. Он вскинул руки, пробормотал сухим, карандашным голосом какую-то странную бессмыслицу… А затем звонкий, обманчиво-хрупкий стеклянный купол исказил синеву неба и верхушки сосен.

Окумура Сэки. Ее будущий брат.

Он пришел в тот самый момент, когда она приготовилась к смерти, когда дядя уже не мог сдерживать всю орду. Когда Руби тихо плакала у нее на руках. Янг сама едва сдержала слезы благодарности и облегчения. А уж когда он добил воронов-гримм и стал отбивать атаки остальных через барьер… она на секунду решила, что это Боги услышали ее молитвы, что сам Черный Брат отправил вниз своего посланника, чтобы он спас маленькую, глупую Янг, ее сестру и дядю.

А потом… потом пришла мама и все хорошее в ее жизни вдруг вернулось обратно. В тот день с лица Янг не сходила улыбка.

Она вздохнула, покачала головой, машинально погладила головенку Руби у двери и вышла в коридор.

- Мама!

Янг кубарем скатилась по лестнице, когда разглядела знакомый черно-красный локон внизу.

- Ты уже проснулась, солнышко? Сейчас я что-нибудь приготовлю.

- Давай лучше папа?.. - опасливо предложила она.

Да, никто не идеален. И ее суперкрасивая, суперсильная и смелая мама просто ужасно готовила все, что не относилось к сладостям и выпечки.

- Доброе утро, - раздался флегматичный голос прямо у нее за спиной.

- Ва-а! Сэки, придурок, почему ты постоянно подкрадываешься?!

- Постоянная бдительность, - ответил ей брат, но она смогла разглядеть быструю улыбку на его лице, - я воспитываю ее в тебе. Можешь не благодарить.

- Не ерничай, мистер, - одернула его мама и Сэки пожал плечами, но Янг видела, как смягчились его черты при взгляде на нее.

Если смотреть на него каждый день, то начинаешь различать все те скупые эмоции, которые излучает Сэки. Он вообще редко показывает свои чувства. Именно показывает: уж Янг-то знает, каким эмоциональным брат может стать, если пренебрежительно высказаться о его Отряде (именно так, с Большой буквы), его выдуманном звани, Капитане или месте, где он жил.

Брат. Странное слово. Сначала Янг называла его только по имени даже в мыслях. Было слишком неловко называть "братом" незнакомца, пусть тот и спас ее… и Руби… и дядю Кроу… и маму до этого.

Мальчик во всем казался слегка чересчур. Чересчур холодное, продуманное поведение, как у солдат Атласа на ежегодном параде, чересчур самостоятельности, чересчур фантазий о прошлых подвигах, о возрасте в сто сорок (!!!) лет, о какой-то суперкрутой организации, о которой никто никогда не слышал. Чересчур много умений и знаний, вкупе с полной неспособностью понять, сколько праха засыпать в конфорку плиты.

Янг не знала, как ей к нему относится. Она была благодарна, правда, но благодарность не предполагает душевности. В отличие от нее, Руби, ее застенчивая, маленькая Руби, которая всегда боится незнакомцев, приняла его сразу и полностью, прикипела к нему больше любых других обитателей дома. А Сэки… она видела, как он пытается казаться отстраненным, но раз за разом уступает этой воплощенной милоте, потакает ей больше, чем сама Янг.

Наверное, она завидовала. Наверное, она восхищалась им. Но к восхищению добавлялась опаска, неуверенность, страх, что мама предпочтет более умелого, более сильного ребёнка. Что Руби нашла себе нового родственника и ей больше не будет нужен старый. Что забота о Руби в самый темный час останется безответной. Что Янг больше не нужна людям, которых она не смогла спасти.

Сперва Янг попыталась выяснить, как вообще ее ровесник стал таким сильным, сравнимым если не со взрослым охотником, то с учениками Сигнала. И это с ЗАКРЫТОЙ АУРОЙ!!! Однако все, что она получила - странные, жутковатые россказни о Загробном Мире. Интересные, да, но на просьбу научить ее ставить тот стеклянный купол он лишь равнодушно бросил: "ты не готова".

Впрочем, Янг не слишком-то и пыталась насесть на него как следует. Несмотря на всю неуверенность и страхи остаться ненужной, она искренне наслаждалась жизнью. Живыми и здоровыми родителями, дядей, что виновато смотрел на них и соглашался на все просьбы, от демонстрации своего оружия, до шутливых спаррингов или покупок сладостей.

Свободой от обязанностей присматривать за сестрой и быть единственной взрослой в пустом и холодном доме.

Янг наслаждалась свободой неделю. Неделю без опеки над младшей сестрой, без изматывающего страха узнать, что ее мама действительно больше никогда не вернется и они останутся одни. Только она и Руби… и ее убитые горем родственники. Пьющий, сломленный отец, дядя, что избегает их всеми силами, только бегает по Ремнанту в поисках новых гримм.

Надлом в семье потихоньку зарастал. Он еще болел при каждом неловком движении, когда папа находил в забытом углу пустую бутылку и его лицо излучало вину и боль, когда мама уходила по делам дольше, чем на час, когда Сэки начинал буднично обсуждать убийство Гримм и "сопутствующие потери"...

Остаток льда между ней и братом сломался неожиданно и страшно. Он и Руби отправились "на разведку" к какому-то заброшенному зданию на окраине. Это звучало довольно весело, но Янг все еще чувствовала себя обиженной новым увлечением сестры, поэтому поспешила уйти на встречу с друзьями. Честно говоря, после ее приключений в лесу, чуть не ставших трагедией, их разговоры стали казаться довольно скучными… хотя играть в догонялки все еще очень весело.

Ее веселье сошло на нет, стоило только узнать последние новости. Ее сестра опять пострадала. В этот раз не из-за нападения Гримм - Руби пытались похитить злые люди, но Сэки… Сэки взял их на себя. Дал возможность сбежать младшей дочери Саммер.

"Это должна быть я", - думала Янг с надрывом и горечью, пока взрослые в ярости метались по дому, пока созывался отряд охотников, пока организовывались поисковые группы.

Но она осталась дома. Дома, с Руби и знакомой отца из Сигнала, которая согласилась за ними присмотреть. Какой же никчемной Янг себя тогда чувствовала. Сколько же вины испытала из-за всех своих подозрений, мелочной зависти и ревности.

"Никогда, никогда больше!" - решила она, - "пожалуйста, только вернись обратно… брат".

Чудеса продолжали случаться - он вернулся, целым и невредимым. Янг не говорили всего, но она все равно смогла понять из разговоров взрослых, что Сэки каким-то образом помог в своем спасении. А еще - он остался специально. Чтобы помочь папе и дяде Кроу выйти на главных злодеев. Чтобы такого больше никогда не случалось.

Янг не знала, как выразить ему свою благодарность, свою вину и облегчение. Поэтому она просто рыдала у него на плече, пока брат неловко стоял в своем погребальном халате - избитый, пропахший кровью и гарью серьезный мальчик, будущий охотник.

- В следующий раз… в следующий раз мы будем драться вместе!

Она ожидала, что он скептически хмыкнет или презрительно сощурится, или снисходительно потреплет ее по голове, как Руби, когда она рассказывает о конфетной стране и воздушных пиратах. Но он кивнул, словно это была самая обыденная, самая очевидная вещь в мире. И этим скупым жестом окончательно вписал себя в семью Янг Сяо-Лонг.

Как выяснилось за время пребывания в Вейле, пусть Сэки и казался скучной задницей, совершенно не ценил самых крутецких сериалов, которыми с ним поделилась Янг и вообще больше походил на занудных взрослых, он знал и умел целую кучу прикольных вещей. Как ходить и даже бегать так, чтобы никто не услышал ни звука, что именно сказать взрослым, которые никак не хотели выпускать их из отеля или давать еще одну порцию парфе, как чувствовать людей вокруг, где обычно обитают призраки (почему-то он наотрез отказался их показывать, жадина!) и еще кучу разных крутых вещей.

Некоторые из них, особенно связанных со спортом, паркуром и крутыми приемчиками, требовали какой-то "духовной концентрации". Янг честно старалась ее освоить, но получалось редко - в основном, только укрепление кожи. Да, водить лезвием ножа по ладони и видеть, что он не может прорезать кожу выглядело просто невероятно! К ее удивлению и зависти, Руби справлялась чуть ли не лучше ее самой! По крайней мере, она четко могла ощутить эту самую "рейрёку", о которой постоянно зудел Сэки, и теперь она почти всегда могла узнать, кто именно пришел стучаться к ним в номер!

А еще у Сэки была магия. НАСТОЯЩАЯ МАГИЯ, как из Мистральских аниме или мультика про говорящих ослов. Мама не верила в это, говорила про ауру, но она у него даже не открыта!

- Я и так учу тебя контролю реацу, - вздохнул он, когда она, уже после возвращения из Вейла, в очередной раз насела на него с просьбами, - у тебя ее довольно много… Ладно, хорошо. Как только твой отец закончит с основами, я покажу тебе азы искусства занкенсоки. Хакуда, если быть точным. Тайянг хороший кулачный боец, а некоторые приемы хакуда отлично дополнят поставленный им стиль. Расти, Янг, становись сильнее. Чтобы в будущем мы вместе сражались с тобой против Гримм и любых других нарушителей Равновесия.

Он не мог сказать ничего более вдохновляющего.

На этом фоне школа казалась довольно скучной. Бла-бла-бла, поэзия, бла-бла, математика, Родная Речь… она уже читала эти сказки с мамой, а некоторые книжки, по сравнению с прошлым годом, стали толще и сложнее. Но если бы дело оказалось только в скучных уроках! Мало того, что Сэки, гад ползучий, опустил на дно весь ее авторитет в классе, так еще и лучшая подруга переехала в Вейл, а остальные больше любили говорить про платья или гонки, чем про действительно интересные вещи. Ау, мальчишки, почему никто из вас не играет в файтинги на приставке?! Почему так мало людей смотрят мистральское аниме?! И никто, совершенно никто не интересуется реслингом или крутыми охотниками.

Нет, она нашла себе несколько более-менее прикольных друзей, но ни один из них не был ребенком охотника. Ни один из них не видел Гримм, а охотников они скорее боялись, чем восхищались ими. Дурацкая школа, ее первая была лучше, но ее закрыли прямо в середине прошлого года.

Зато Сэки нашел себе подружку.

Она захихикала, когда, сразу после завтрака, раздался звонок в дверь. Мама радостно побежала открывать, пока ее угрюмый братец со вздохом пошел мыть руки.

- Злавствуте, миссис Саммер! - Флора смущенно виляла своим большим, пушистым хвостом.

Несмотря на свой ум (по-любому из-за большого лба!), репутацию книжной червятины и лучшие (после Сэки) оценки в классе, она еще плохо выговаривала длинные слова, отчего смущалась и начинала говорить еще более неразборчиво.

- О, заходи скорее, милая. Сэки сейчас придет. А что это у тебя за книжка в руках?

- "Путешествие в восемьдесят дней", - тихо ответила она, но ее хвостик неуверенно вильнул.

- О, такая интересная история! Хочешь почитать ее вместе с Сэки?

- Я уже прочла. Он говорил, что это может быть интересно, поэтому я принесла…

- Мы как раз позавтракали, не хочешь присоединиться? - мама буквально втянула ее в дом.

- Флора!

- Привет, Руби! - фавн-енот искренне улыбнулась и обняла маленькую девочку, неловко сунув книгу в подмышку.

- Здарова, - лениво поздоровалась Янг любимым приветствием Кроу к своим друганам из Сигнала.

- Эм, привет.

Да, больше всего она стеснялась именно ее, Янг. Ха! Тем интереснее ее дразнить! Отбросившая скромность Флора становилась яростной, непримиримой спорщицей. А еще она начала обучаться всяким хитрым броскам в городской секции - один раз она даже бросила Янг через бедро, когда та предложила немного потолкаться. Янг, конечно, победила, ну а как иначе! Но совсем уж безобидной Флора быть перестала и это тоже понравилось блондинке.

Хорошо, когда есть кто-то столь же упорный, как ты, но куда более слабый.

- Эй, Сэки! Ждем только тебя! - закричала Янг и рассмеялась, когда из ванной донесся раздраженный возглас.

Наверное, так и выглядит счастье. Что может быть лучше таких вот моментов? Только та минута, когда она окончательно дожмет Сэки показать ей призраков. И сегодня она решила привлечь на свою сторону новых союзников.

Истинная натура Янг

Как она видела Сэки сначала

Глава 46

"Верить в кого-то - значит полагаться на него... Это делает нас только слабее".

Сэки открыл глаза и нащупал рукоять дзанпакто. В последнее время это стало его безусловным инстинктом. Просто ответ на очередное утро, когда баритон Айзена Соске липкой паутиной вибрирует в его сознании.

Однако он не мог не заметить: с того дня, как он открылся Саммер и ее семье… стало немного легче.

Окумура вздохнул и встал с кровати. Раннее утро встретило синигами темным, неприветливым сумраком. В такое время Янг заворачивалась в свое одеяло как в кокон и отказывалась покидать комнату, пока за окном не взойдет солнце. Однако уроки начинались в восемь, вставать ей приходилось в полседьмого, а окончательно рассветало на целый час позже, поэтому в последнюю неделю обязанность будить свою будущую сестру по оружию Сэки добровольно взял на себя.

Он снова вздохнул. Эхо чужого голоса все еще витало в голове пушистой, бархатной пылью под лучами солнца. Некая холодная, стосорокалетняя часть его сознания соглашалась с бывшим другом, не давала словам уйти насовсем. Другая часть яростно отрицала любую позицию, озвученную самым отвратительным, самым кошмарным предателем за все время его службы.

К счастью, баритон бывшего друга уже не гремел внутри кошмарным набатом, песней крови, предательства и фарфоровых масок на искаженных лицах. В этот раз, сон казался мягким, почти ностальгичным. Он вспомнил, как сидел в компании Соске, пьяный редким духовным вином из сливы-мэйхуа, обсуждал последний рейд на организацию подчинителей-культистов из мира живых…

Тогда-то Айзен и сказал свою странную, чуждую большей части синигами фразу. Наверное, так думали капитаны. Или те, кто хотел превзойти даже их. Почему-то Окумура ничуть не сомневался, что у Айзена могло получиться. Но искренне надеялся, что бывший лучший друг не дойдет, не успеет дойти до такой стадии бытия. Ради Сообщества Душ или ради самого Соске? Он не знал ответа.

Зато хорошо чувствовал улучшения в своем разуме. Нет, кошмары не прекратились полностью. Иногда Сэки просыпался среди ночи с реацу колючей и гневной, с обнаженным мечом в белых от напряжения пальцах и пляшущими огнями кидо у пределов своей души. Но таких дней становилось все меньше, а приемная семья делала все, чтобы он почувствовал себя нужным, к его большой неловкости и тихой, отвергаемой им же самим признательности.

Впрочем, менялся не только он сам.

"Аогари стал сильнее", - улыбнулся Окумура и вышел из комнаты.

Их сплотило общее несчастье. Суть прежде формы - такой унизительной, нарочито-безобидной формы. Как его детский вид. Или как форма пластмассового брелка на шее.

О, как же злился его дзанпакто. Но Саммер попросила синигами носить свой меч более безобидным способом… после того, как старая грымза, хм, строгая учительница по пению упала в обморок, когда Аогари по собственному почину решил воплотиться на уроке после саркастичного: "может, ты еще и меч с пулеметом принесешь в школу?"

Директриса поговорила с Саммер, Саммер наорала… поговорила с ним, а потом Сэки поговорил с Аогари…

Это вылилось в долгую, изматывающую дуэль на Арене Героев. Не ради опыта, не чтобы сбросить пар. Тогда меч на полном серьезе пытался убить его. Только во внутреннем мире, но травмы оттуда могли воплотиться и в реальности, так что Сэки пошел на риск.

Он не смог победить его, не в череде лиц давно убитых противников, что сменяли друг друга один за другим. Их бой длился так долго, что время начало свой счет даже в мире Живых, а реацу оставалась в тревожно-малой зоне, на грани истощения. Лишь слова Сэки о том, что суть неизменна в любой форме, примирили его с реальностью.

После этого они внезапно выросли в силе. Десять, может двенадцать процентов. И еще пять-шесть - контроля рейрёку. Огромный скачок за ничтожный, по меркам долгожителей-синигами, срок. Даже если учесть, что он восстанавливает прежнюю форму, а не начинает с нуля.

Да, лишь побывав в шкуре своего синигами, дзанпакто по-настоящему понял трудности Окумуры, прочувствовал их на себе. И они оба согласились: суть довлеет над формой. За счет этого, за счёт стойкости своих душ, Бог Смерти и его клинок стали сильнее. Общее несчастье сблизило их.

Именно тогда и произошел первый значимый успех в освоении Норен Мэкури.

Окумура столкнулся с Саммер уже в дверях. Ему не нужен был присмотр, но она все равно приходила разбудить его первым. Или пожелать доброго утра со своей спокойной, теплой улыбкой. Он не сказал ей ни слова благодарности, но всегда ощущал тепло от этих маленьких жестов.

- Доброе утро, солнечный лучик! Уже встал, Сэки?

- Доброе, - он степенно кивнул ей и прошествовал в ванную.

Душ, чистка зубов, пол в ванной, где еще осталась сырость и брызги после охотницы. Сила зудела в пальцах, мягко мерцала рядом с человеческим сердцебиением…

- Норен Мэкури! - правая рука вскинута вверх, пальцы нащупывают невидимую ткань, мягкий рывок и занавес опускается…

Его гордость требовала выхода. Детское, мальчишеское желание, навеянное смертным телом. Он не видел ничего плохого в том, чтобы слегка ему поддаться.

Влага и капли исчезли с поверхности пола. Однако, не успел Окумура как следует насладиться своим триумфом и тонкостью использования своего внерангового, безномерного кидо, как лампочка над его головой мигнула и погасла.

"Недостаточно контроля. Источники энергии все равно остаются в приоритете", - бесстрастно резюмировал он.

- Да чтоб тебя, Сэки! Это четвертый раз за два дня!!!

Наверное, он чересчур этим злоупотребил. Но как вообще можно удержать себя от этого прекрасного чувства - срыва покровов, манифестации истины, возвращения вещам и явлениям их естественной формы! Заклинание по-настоящему затягивало и дело совсем не в поиске силы или душевной травме от иллюзионистов.

Впрочем, применять его дома все же не стоит. Синигами прочувствовал последствия на собственной шкуре - когда остался без привычных конфет к чаю. Тому самому, взятому у Рейвен. Вейловские сорта обладали резким, отталкивающим привкусом. Такой чай у него на родине пили только черноногие из дальних районов. Про местное безумие в виде чайных пакетиков он предпочел не вспоминать - только получал нервный тик каждый раз, когда видел их использование.

- Мама, а налей мне кипяточка. Я хочу заварить… ЧАЮ! - блондинка плюхнулась на стул рядом с ним, гадко ухмыльнулась и нарочито медленным движением вынула пакетик из упаковки.

- Смотри, Сэки, я ме-е-е-дленно опускаю пакетик в кипяток…

- Да прекрати ты уже! - не выдержал синигами, отобрал у нее мерзкую, противную всему живому отраву и выбросил ее в мусорку. Янг довольно захихикала и потянулась к пакетику с РАСТВОРИМЫМ чаем.

Почему этот жестокий мир постоянно испытывает его на прочность?

- Когда-нибудь я найду завод по производству ЗЛА и с удовольствием спалю его Очищающим Пламенем (хадо номер пятьдесят четыре: Хайен).

- Сэки! Мы должны защищать невинных, а не бороться с отдельными продуктами питания, - с улыбкой пожурила его Саммер.

- Синигами в первую очередь - Хранители Равновесия. Мир не сможет жить в гармонии, если такая гадость распространится по всему миру.

- Она уже распространилась по всему миру, - резонно заметила Саммер.

- Ремнант обречен, - сухо произнес синигами, получил шутливый удар полотенцем, доел свою порцию яичницы с беконом и встал из-за стола.

- Мамочка! Янг! Сэки-Сэки!

Ах, милая Руби. Львиную долю его тоски, сожалений или просто меланхолии она стирала своей лучистой личностью, точно правильный взмах - кровь с клинка. Окумура с удовольствием пообнимал тактильную девочку, мягко потрепал ей волосы, после чего деловито передал сероглазую прелесть в руки ее сестры.

Блондинка довольно сжала маленький, энергичный комок и та ответила довольным писком. Несмотря на всю ее непоседливость и неспособность усидеть на месте дольше минуты, Руби очень любила объятия и никогда не вырывалась из них раньше времени.

"Была бы у Айзена такая Руби - он, может, и эксперименты с Пустыми проводить бы не стал", - покачал головой Окумура, пока довольная, расслабленная Янг передавала эстафету релаксации своей матери.

Шутка показалась вымученной и унылой. Еще один совет - шути над своими травмами, оказался дутым пшиком. А ведь синигами так верил в тебя, детектив Коломбино! Может и правильно, что его перестали показывать на выходных.

- Сэки-Сэки, можно мне с вами в школу?

- Нет, Руби, - в который раз ответил он, - и не называй меня Сэки-Сэки, Руби. Сэки-Сэки - духовно-инертный камень, из него Готей-13 возвел стену вокруг своей территории в Сообществе Душ.

- Тебе… тебе обидно, когда я так называю? - такие удивительные, такие прекрасные, такие духовно-насыщенные серебряные глаза начали потихоньку омываться слезами…

- Нет, меня все устраивает, - Окумура не выдержал борьбу взглядов и капитулировал.

Саммер весело фыркнула, Янг побежала надевать туфли, а сам синигами флегматично подумал, что человеческие инстинкты все сильнее берут над ним верх. В Сообществе Душ он бы точно не стал так легко менять мнение из-за выверта психики от родительского инстинкта или чего-то подобного. Милые или выглядящие безобидно дети или животные, сексуально привлекательные девушки - он легко подавлял желание поверить, защитить или распушить перья. Сначала и вовсе чуть ли не специально шел наперекор. Потом… Потом он продемонстрировал свою решимость на практике.

Среди темных сект Подчинителей, шаманов Пустоты и остатков квинси тоже попадались женщины и дети. Но синигами выполнил свой долг и продолжал его выполнять до самого конца. Может быть, именно из-за такого груза души и стареют раньше срока…

Школа встретила Окумуру привычным гулом. Непоседливые дети носились по коридорам и собирали окрики затурканных взрослых, обшарпанные стены пестрели плакатами с глупыми и очевидными правилами, вроде мытья рук перед едой, а Янг канючила всю дорогу и просила показать призрака. Сэки держался, но только из-за возможного гнева Саммер.

- Доброе утро! - пушистый хвост застенчиво качнулся из стороны в сторону, а его обладательница несмело улыбнулась, поправила рюкзачок и пристроилась к их паре.

Прошло всего пару недель, а Флора как-то незаметно, ползучим сорняком вписалась в компанию Окумуры. Он терпеть не мог всех остальных детей, но, внезапно для себя, осознал, что не возражает против ее общества.

Девочка выглядела старательной, не докучала ему идиотскими просьбами и НЕ СМЕЯЛАСЬ(!!!) над его рассказами о Сообществе Душ, как остальные поганцы. А еще, она со всей возможной искренностью отвечала на его подчас глупые вопросы о мире вокруг, которые он не мог или не хотел задать Саммер, знала, как найти достаточно интересные книги в легионе местного шлака, а также изъявила робкое желание стать синигами, как он.

Последнее и оказалось решающим фактором. Это и возможность нормально поговорить о Сообществе Душ. Да, на любой дифирамб о Сейрейтей она рассказывала о собственном Граде на Холме - Менаджери. Великом доме для всех фавнов, где не существует угнетения, неравенства и злых мальчишек с камнями. Место, которое они заслужили в борьбе, и даже ее собственный дед погиб за свободу.

Сэки откровенно сомневался, что все настолько радостно, насколько это описывает восьми- (девяти-?) летняя девочка, но говорить это вслух не спешил. Он и сам оставался сыт по горло разными умниками, что смеялись или качали головой над его абсолютно достоверной информацией о загробном мире. Пусть у этой хвостатой души останутся хоть какие-то приятные иллюзии.

Их компания понемногу стала принимать очертания. Помимо Янг и самого Сэки, к ним присоединилась Флора, а на выходных они неизменно брали с собой на прогулку Руби. Янг все еще часто проводила время со своими друзьями, но Окумура отвергал любые попытки наладить отношения с настолько никчемными душами, а она перестала настаивать.

В целом, Сэки оказался доволен собственным прогрессом. Однако имелись и минусы.

- Янг. Сэки.

Командный голос Саммер остановил их уже на лестнице. Окумура мог бы пройти к себе в комнату абсолютно бесшумно или вовсе влезть через окно второго этажа. Однако в прошлый раз Янг ныла из-за его поступка весь оставшийся день.

- Мы должны быть вместе! Так нечестно, что мама забыла посмотреть твои оценки!

- Вместе получать наказания? И мои оценки идеальны.

- Ха! Мне-то не гони, - подобная ухмылка довольно странно смотрелась на лице восьмилетней девочки, однако Окумура прекрасно знал истинную натуру Янг.

Маленький, милый гоблин с замашками язвительной кошки-воровки капитана Сихоин, скрещенной с жаждой вызова и хорошей драки, достойной Одиннадцатого Отряда. В плохом смысле достойной - дуболомы из этого Отряда стояли лишь на ступень выше мерзких квинси. Их единственная положительная черта - возможность отправить на бойню в первых рядах и не тратить ресурс действительно ценных собратьев.

- Рука руку моет! В следующий раз думай, как не попасться нам вдвоем!

- Тогда сначала думаешь ты и без дураков, а потом я использую нормальный план.

- Эй! Я умею строить планы!

Она не умела. Вот почему одна чувствительная к формальностям Летняя Роза уже ждала их в коридоре.

- Янг. Как прошла контрольная? - мягко улыбнулась Саммер.

- Э-хе-хе…

- Никаких сериалов про Могучую Кучку Рейнджеров и детектива Коломбино!

- НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!

- Сэки.

- Мои оценки идеальны, - тут же отозвался он.

- Сэки, давай дневник, - вздохнула охотница, - в твоих оценках я не сомневаюсь. Но мне очень, ОЧЕНЬ не хочется, мистер, В ЧЕТВЕРТЫЙ РАЗ ЗА ЭТОТ МЕСЯЦ ИДТИ В ШКОЛУ!!!

- Я до сих пор не понимаю, почему у вас существует такая абсурдная привязанность к исполнению задач исключительно силами полиции?

- О, Братья, дайте мне сил! Ты ударил жулика с фальшивым удостоверением ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКОЙ! Да, он выманивал деньги у старушек… и отобрал у последней сумочку, когда она не заплатила… но это слишком, Сэки! У парня случился эпилептический припадок! Пришлось вызывать врача!

- Всего лишь Цузури Райден в ослабленной форме, без чтения заклинания, - синигами снисходительно пожал плечами, - он толкнул Янг, когда бежал. Она упала на меня и мы свалились в грязь. Я не люблю чувствовать на себе грязь. А он выглядел легитимной целью.

- Ле-легитимной?.. Ай, не пытайся сбить меня с мысли тем, какой ты умненький… и миленький~ Кхм. Падение в грязь - это не повод бить опасным для жизни оружием! Люди могут быть неожиданно хрупкими, Сэки, - неожиданно сказала она грустным тоном, - а если бы этот преступник имел слабое сердце? Он мог умереть от приступа после твоей молнии.

- Да, ты права, - признал синигами после долгой, минутной паузы на размышление, - я слышал, что серьезные проступки детей ложаться, в первую очередь, на опекунов. Да, убийство оправдано, однако это все равно много документов, нервы, может быть суды? Тебе пришлось бы-

- Дело совсем не в этом, - еще более грустно ответила Саммер и со вздохом прижала его к себе.

Янг быстро воспользовалась ситуацией и побежала переодеваться, чтобы пропасть на прогулке оставшуюся часть дня. На кровожадные размышления своего старшего брата она не обратила внимания вовсе. Вода мокрая, огонь жжется, Сэки - убивает бандитов и гримм… или рассказывает об этом с тошнотворными подробностями. Обычная пятница.

- Как мне объяснить тебе, что каждая жизнь важна? - тихо спросила она.

- Никак, - пожал плечами Окумура, - я не принимаю на веру настолько убо-, настолько глу-, м-м-м, настолько лжи-, прошу прощения, настолько странные убеждения. Жизнь охотника важнее жизни любого гражданского, кроме некоторых политиков, ученых и важных специалистов в областях поддержания цивилизации. Их жизни могут быть равны или даже незначительно превосходить среднего охотника. Но не твоя. Ты - элита, как и Тайянг с Кроу. Ваши жизни важнее остальных.

- А как же дети? Женщины? Старики? Что о них говорит твой кодекс? - Саммер печально улыбнулась и рассеяно погладила его по голове.

- Готей-13 не считает, что у них должны быть преимущества. Синигами - Хранители Равновесия, а не защитники первых встречных душ. А преступники, предатели или трусы заслуживают смерти.

- Но здесь не твое Сообщество Душ, Сэки. Если ты хочешь стать охотником, ты должен соблюдать правила.

Синигами заскрипел зубами, но признал ее правоту.

- Что, охотникам нельзя бить преступников?

- Ты не официальный охотник. И просто так - нельзя.

- Глупые правила, - пробурчал Окумура, чем вызвал у девушки невольную улыбку.

- Янг! Иди сюда, юная леди! А теперь я повторю свою просьбу. Покажи свой дневник, Сэки.

Дневник. Жалкая, никчемная записная книжка, куда некоторые неприятные личности пишут свои никому не нужные филиппики. Кого вообще волнует мнение слабых, глупых и скучных душ?

Саммер. Она неизменно проверяла этот перечень ошибок синигами в мимикрировании под местных слабосилков, после чего злилась или расстраивалась. Почему-то ее утешали хорошие оценки, но длинное замечание или вызов в школу полностью нивелировали все эти достижения.

- Давай уже дневник, мистер!

Вот чем, чем он заслужил такое наказание?! Король Душ, есть ли большее унижение?

- У тебя новое замечание, Сэки!!! Как ты за минуту напугал до икоты старших мальчиков? И ты опять вступил в религиозный диспут с мистером Брэдли?! Ох-х... Нет, пускай Янг поможет тебе понять, для чего нужны общественные нормы, мистер! Относись к этому, как еще одному уроку.

Король Душ, это был риторический вопрос!

- И если Янг не справится, то наказаны будете оба.

- Ну мам!!! Сэки чокнутый! Он снова облажается!

- Язык. И надо было думать об этом раньше, мой одуванчик, когда ты гуляла с друзьями вместо подготовки к контрольной.

- Тц. Это вообще нечестно! Бу-у. Бу-у-у! - блондинка демонстративно надулась и хлопнула дверью.

А Окумура поплелся заварить себе еще традиционную послешкольную порцию чая и дождаться, пока Саммер не пойдет забирать Руби из садика. Проблема дефицита продукта встала в полный рост.

А еще, дети уже задолбали просить его показать призрака! Проще один раз уступить, но если призраки нагнали жути даже на лагерь бандитов…

Внезапно для себя, синигами начал понемногу понимать, что значит здравый смысл для смертных. Кажется, это он и есть. Вместо того, чтобы показывать нечто потенциально травматичное целому классу маленьких детей, Окумура решил перестраховаться и проверить эффект на Кроу.

Ждать подходящего случая долго не пришлось. Он часто появлялся в пятницу под вечер, пытался склонить Тайянга к совместной выпивке, с разной степенью успеха, а затем заваливался спать до полудня и долго зависал в ванной.

Там-то Сэки и выпустил на волю пойманного духа.

- Ну? Ну как? Еще не увидел?

Под любопытными взглядами Руби и Янг он прикрыл глаза, протянул еще одну нить духовной связи, присоединился к зрению пойманного духа, после чего осторожно направил его прямо сквозь стену в санузел на первом этаже.

- Вы услышите это сразу, - снисходительно пояснил синигами, не обращая внимания на надутые детские личики.

- Пока я слышу только-

- А-А-А-А-А-А!

Дикий, инфернальный вопль с визгливыми нотками сотряс бревенчатый дом четы Роуз-Сяо Лонг.

Кроу выбил дверь наружу в такой панике, что сломал щеколду, которой сам же и заперся изнутри. Весь взъерошенный, с налитыми кровью красными глазами, одной надетой штанине и растянутой рубашке - он появился в дверях с грохотом и в ореоле выбитых щепок, а затем рванул из ванной комнаты так быстро, что чуть не сшиб Руби боковым ветром.

Кр-рак!

Кроу зацепился рубашкой за подлокотник дивана. Его на мгновение дернуло, диван пополз за ним следом, а рубашка окончательно порвалась и осела на пол неаккуратной бахромой. Молодой мужчина попытался взмахнуть руками, точно крыльями, однако коварные джинсы, надетые лишь на треть штанины, сказали свое последнее слово и охотник грохнулся на пол.

Прямо к ногам Саммер, которая выскочила из кухни с чашкой кофе в руке посмотреть, что там такое происходит. Уже через минуту, стоило только и ей, и ее мужу разобраться в ситуации, как гостиную сотряс грохот здорового взрослого смеха.

- Хватит уже ржать! Он может выскочить в любую минуту!

- Пока выскочил только ты! Милые трусишки, Кроу, - Саммер буквально умирала от смеха.

Сначала просто от вида испуганного, взъерошенного приятеля в одних трусах и штанине на полу, с заднем фоне в виде выбитой туалетной двери. Потом - от того, как он сбивчиво и сумбурно пытался объяснить, из-за чего весь сыр-бор.

- У-тю-тю. Злобный-злобный призрак напугал нашего плаксу-Кроу, - засюсюкала Саммер.

- ПРИЗРАКИ СУЩЕСТВУЮТ, САММЕР!!! - закричал Бранвен, а его глаза некрасиво налились кровью.

- Кроу, эти призраки, про которых ты говоришь…

Тайянг подошел к нему, а затем положил руку на плечо. Сначала неуверенно, словно бы сомневаясь, но потом словно отринул сомнения, сжал его плечо и твердо встретил взгляд лучшего друга. Кроу едва успел признательно улыбнуться и открыть рот, когда блондин продолжил:

- Эти призраки… они с тобой сейчас в одной комнате?

Саммер всхрапнула, забулькала чашкой и от смеха у нее пошло кофе носом. Сам Тайянг заржал во весь голос - раскатисто и так заразительно, что начали ржать даже чувствующие стыд и неловкость дети.

- Эй, Бог Смерти, я знаю, что это все твоя вина!!! Зачем ты натравил на меня гребаных духов?!

- Как я могу натравить на тебя что-то, во что ты не веришь? - меланхолично спросил он.

- ТЕПЕРЬ Я ВЕРЮ! Когда ко мне на унитазе подкрался сзади ОГРОМНЫЙ МУЖИК С ТРЕБУХОЙ НАРУЖУ!!!

- Ты, пф-ф, уверен, что, ах-ха, кхм, что тебе это, хи-хи, не приснилось? - выдавила из себя Саммер.

- Мы не осуждаем, друг. Просто не подавляй свои желания, или тебе будет такое сниться каждую ночь. Просто будь самим собой! Я уверен, огромные мужики с, о Братья, требухой наперевес…

- НАРУЖУ!!!

- Хорошо, с ужасной штукой наружу…

- ВНУТРЕННОСТЯМИ, ТАЙ, ВНУТРЕННОСТЯМИ!!!

- Да, вот с этим. Даже они, нет, особенно они - тоже хотят сладкой-пресладкой любви… Может быть именно с тобой, красавчик, - подмигнул ему Тайянг, - поэтому прости их за подкрадули к твоему тылу. Огромный, хех, мужик сделал это не со зла.

Блондин с удивительным мужеством удерживал в себе гомерический хохот до конца своей фразы. И только потом заржал так, что чуть не сполз вниз по дверному косяку.

- Я Докажу вам! ОНИ НАСТОЯЩИЕ! Гребаный призрак прямо там, в толчке! Пошли за мной!

Супружеская пара снова задохнулась, а потом принялась стонать рожающей клячей от такого предложения. И пока несчастный охотник ловил ртом воздух в возмущении и нервной жажде действия, в монолог вклинилась Руби.

- Дядя Кроу, ты ведь уже большой! Зачем тебе звать маму, чтобы сделать пи-пи?

Саммер закудахтала от нового приступа, а затем принялась разом икать и смеяться. Рядом также издавал скрип несмазанной калитки задыхающийся от смеха Тайянг.

- Тц, один-один, женщина, - он не смог долго выдерживать суровое выражение лица и уже через минуту смеялся вместе с остальными, - но призраки все равно существуют.

- Я знаю, мы видели их вместе с Рейвен.

- И ТЫ ВСЕ РАВНО НАДО МНОЙ СМЕЯЛАСЬ?!

Саммер с фальшивым раскаянием отвернула голову, но ее серебряные глаза все равно лучились от смеха.

Как Сэки видит своих одноклассников

Как одноклассники видят Сэки

Глава 47

Осень, наконец, вступила в свои права, раскинула узор багряных листьев даже в этом мягкотелом климате, пусть и на месяц позже, чем в Сейрейтей. И однажды хмурым осенним утром Сэки понял…

Что слишком давно не видел Рейвен.

Синигами поднялся в пять утра, как обычно, несмотря на выходной, провел небольшую разминку, слегка обжегся от тренировочного кидо множества огоньков, смог использовать Норен Мэкури не испортив лампочку и целых полчаса смотрел в окно, просто и расслабленно. Глаза, с помощью усиления рейрёку, вполне сносно могли видеть в сумерках и Сэки просто наслаждался маленькими уютными елями рядом с их домом и желто-красными верхушками деревьев далеко впереди, в том роковом лесу, где он впервые встретил дочерей Саммер.

Именно в этот момент Окумура понял, что Рейвен не появилась ни разу с момента их путешествия в Вейл. Уютная расслабленность стекла с него хмурой осенней моросью за окном, душу сжали тиски беспокойства и синигами нахмурился.

Беспокойство не имело никакого смысла. Рейвен сильная, беспринципная, а также сверхмобильная даже по меркам Сообщества Душ, богатого мастерами хохо. Он знал это, понимал разумом, однако Сэки также помнил, что спихнул на нее мерзкое исчадие Ада - иллюзионистки из Вейла.

Он издал новый вздох. А ведь Рейвен обещала показывать лицо хотя бы раз в месяц. Прошло больше двух, а ее все нет и нет…

С этими невеселыми мыслями Окумура отвернулся от окна и направился к двери-

Бам!

Лоб обожгло болью. Забытая форточка ударила его по лбу своей створкой. Сэки ругнулся, захлопнул злосчастную створку, прошипел себе под нос нелицеприятные слова про "тупые деревяшки" и только потом осознал, что в момент прибытия он бы никак не задел эту форточку. Потому что имел более низкий рост.

"Я что, ВЫРОС?! ТАК БЫСТРО?!!"

Вся его злость испарилась без следа. Сэки взволнованно сцепил пальцы, воскликнул что-то невнятно восторженное, а затем принялся мерить шагами комнату.

"Я расту? Правда? Как настоящий смертный? Мой гигай действительно полноценный? Это не глупая шутка? Я не останусь мелким карликом?"

Он снова заметался по комнате, теперь в поисках доказательств. К счастью, он довольно быстро нашел возможность проверить свой рост.

"Благослови Король Душ Тайянга Сяо Лонг и странные ритуалы смертных. Как же хорошо, что он настоял на том, чтобы сделать зарубку на косяке"!

Окумура встал в дверном проеме и приказал Аогари сделать новую отметину на линии его текущего роста. А затем долго любовался разницей чуть ли не в ладонь между двумя отметками на толстом дереве.

- Я расту, я расту!!! - закричал он не сдерживаясь, - Я РАСТУ!!!

- Заткнись!!! - проревели ему невнятно, однако очень эмоционально из соседней комнаты.

Да, Янг очень не нравилось, когда что-нибудь или кто-нибудь будили ее раньше срока.

- Доброе утро!

Окумура улыбнулся Саммер и ее мужу, после чего поставил греться чайник, а сам разом вывалил на стол остатки купленных на школьной экскурсии сладостей.

- О, Сэки, ты прямо уходишь в отрыв! - мягко улыбнулась Саммер, - только не забудь сначала съесть нормальный завтрак, у нас сегодня яичница с беконом… не морщись так, это же классика! Нет, странные рисовые колобки хорошим завтраком быть не могут… Так по какому поводу праздник, милый?

- Сегодня я понял… что я ВЫРОС! - торжественно объявил синигами и уставился на них в ожидании поздравлений.

Тайянг и Саммер удачно скрыли смешки за кружками с чаем.

- Ну конечно ты растешь, дурачок, - все-таки рассмеялась Саммер, - ты еще ребенок! Но я рада за тебя. Иди, обнимемся!

Окумура охотно сжал в объятиях первую встреченную в Ремнанте душу. Главную душу в своей жизни. В Сейрейтей такое поведение сочли бы жалким потаканием детским капризам, а норма по количеству объятий семьи Роуз-Сяо Лонг за день иногда не исполнялась им и за десятилетие.

Но сейчас он понял, что таким образом лечит свою истерзанную душу. Через привязанность и симпатию других людей.

"Интересно, что бы случилось с Главнокомандующим, попади он в такую семью?" - с ноткой боязливого веселья подумал Окумура.

- Хм, поздравляю, Сэки, - искренне улыбнулся блондин и осторожно погладил его по голове, - на сколько вырос?

- На целую ладонь с момента прошлой зарубки! - гордо ответил синигами.

"Поздравляю, мастер!" - таким же радостным тоном ответил дзанпакто.

Несмотря на всю свою отстраненность и снисходительное отношение к Миру Живых, Аогари прекрасно понимал: чем взрослее будет выглядеть Окумура, тем выше вероятность пойти на задание. И тем ближе лицензия охотника. На самом деле все обстояло несколько сложнее, но понимание духовного клинка было не далеко от истины.

"Спасибо, клинок мой. Если мы будем расти такими темпами - то выйдем на пик этого тела уже к пятнадцати-шестнадцати годам, а не двадцати, как предполагалось ранее!"

"Сие отрадно", - оскалился Аогари.

- Доброе утро, мам, пап, ао-у-а, Сэки. Из-за чего ты там разорался? Я не смогла нормально заснуть обратно, - проворчала блондинка, когда вышла из ванной комнаты.

- Я расту, Янг, поздравь меня!

Судя по выражению лица дочери Саммер, слова, которые она подбирала у себя в голове, не имели с поздравлениями ничего общего.

- Почему ты вообще так обрадовался? - быстро вклинилась ее мать, пока блондинка не разразилась своим собственным мнением по поводу очередного бзика своего сводного брата.

- Я думал, это займет десятилетия. Мой одноклассник из Академии Духовных Искусств выглядел подростком и через сотню лет!

"Ичимару Гин, страшный ты ублюдок!".

Тайянг подавился чаем, смех Саммер вторил ему бульканьем в кружке

- Мама, мама, а я вырасту?! - вклинилась подошедшая Руби.

- Все вырастут… разумеется, кроме одноклассников Сэки из прошлой школы, - улыбнулась охотница.

Янг только пожала плечами и даже не стала обрушивать на бедного синигами поток своих глупых колкостей. Она вообще вела себя странно сегодня: не пыталась украсть конфеты из-под носа Сэки, не пыталась соревноваться, не рычала на Тайянга во время их тренировки - просто выполняла его упражнения, сосредоточенно и молча, а затем также пыхтела во время спарринга и отработки ударов.

На этом странности не закончились.

После занятий она не побежала гулять с друзьями, а подошла к сидящему снаружи синигами и молча встала рядом. Сэки краем глаза отслеживал чужое движение и уже приготовился к очередной сомнительной шутке, однако ни через четверть минуты, ни через половину, ни через две или три до него не донеслось ни звука. Окумура удивленно обернулся. Янг стояла там, мяла краешек миленького сарафана, который Саммер уговорила ее надеть и бросала на него робкие(!), неуверенные(!!) чуть ли не просящие(!!!) взгляды.

Вот теперь он напрягся.

- Эм, Сэки… - она попыталась неловко улыбнуться, но только вздохнула и тяжело опустилась на скамейку рядом с ним, - я знаю, что ты и так занимаешься с нами. Делаешь кучу всего… что бы ты там ни делал.

- Я проверяю вашу рейрёку, провожу диагностику, увеличиваю пульсацию души, - - он монотонно перечислял ей свои действия, - те упражнения на координацию, которые ты делаешь вместе с разминкой, потом упростят тебе понимание хохо. Еще я собственными импульсами реацу подталкиваю вашу душу к развитию. Но это во время чтения или, хм, "почесушек", - кисло скривился он на названии специального массажа для Руби.

Ожидаемо, молодая душа не поняла практически ничего. Сэки приготовился к обмену колкостями, но Янг снова успела его удивить. Она улыбнулась странной, стеклянной улыбкой и медленно произнесла:

- А ведь ты так много для нас делаешь…

- Кто ты и куда дела Янг? - с почти ненаигранным подозрением осведомился Сэки.

- Ах ты засранец! - блондинка моментально вернулась в прежнее состояние, - эм, в смысле, я решила быть ве-е-ежлив-о-ой~

- ЗАЧЕМ?!

Теперь Окумура едва сдерживал себя от призыва дзанпакто.

- Ты можешь потренировать меня? Папа помогает, правда. Я знаю, что он лучший в кулачных боях. И длинное оружие, как твой меч или мамин топор, или коса дяди Кроу плохо мне подходит, но папин стиль… Я изучу его. Продолжу тренироваться и дальше, пока не поступлю в Бикон, просто… я чувствую, что можешь научить меня тому, что мне понравится больше. Чему-то… совсем другому! Крутому, но по особенному крутому! В смысле, папа тоже крут, то есть, а-а-а-а, теперь я и сама запуталась! - блондинка схватилась за голову.

- Я понял, что ты хочешь сказать, Янг, - едва заметно улыбнулся Сэки.

"А ведь она тоже выросла", - с некоторым удивлением осознал синигами.

Не в плане роста - он не мог регистрировать изменения, пока шебутная блондинка крутилась на его глазах большую часть времени. Но внутренне… внутренне она действительно поменялась за те несколько месяцев с момента их первой встречи. Кто бы мог подумать, как мало смертным нужно время для таких глубоких изменений? Может быть, через десять-пятнадцать лет она станет похожа на Саммер? Нет, это уже чересчур утопично.

- Я и так даю тебе максимум, но… возможно, тебе не помешает знать некоторые начальные приемы хакуда, в дополнение к учебе твоего отца.

- Снова разучивать стойки?.. - вопреки собственным словам, голос блондинки искрил от энтузиазма.

- Сперва да, но потом спарринг. Только так. Я буду использовать лишь один-два показанных приема. Ты - все, что умеешь. Постепенно ты научишься противостоять моему приему, а затем уже ты будешь использовать только его. Так будет эффективнее всего, - подытожил Окумура, - только хочу сразу тебя предупредить, тренировки будут жесткими и я не буду жалеть-

Он вынужденно прервался, когда радостное, блондинистое облачко врезалось в него с восторженным писком.

- Да-да-да, законные драки. Новые суперприемчики! Спасибо-спасибо-спасибо! Я точно стану сильнейшей! Сильной, как папа! И как дядя Кроу! И как мама! И… и как ты, - слегка запнулась она и смущенно потупилась, но потом снова натянула на лицо свою широкую ухмылку и бросила:

- И когда я тебя побе, кхм, когда я тебя одолею ты признаешь мою крутость! И теперь Я буду защищать тебя, бра-а-а-тик, - Янг показала ему язык.

- Может, когда ты станешь старше. Намного старше. И мы будем защищать друг друга в бою, как Саммер и Кроу в тот раз, - он скупо кивнул, а Янг застыла на месте от всепоглощающего удивления.

Удивления и благодарности. Сэки никогда раньше не допускал и мысли о принятии чужой помощи. Он всегда взваливал на плечи ношу, не важно свою или чужую, а затем просто тащил ее вверх без жалоб и вздохов. А теперь он сам, САМ признал, что она могла быть полезна.

Янг вдруг почувствовала, как от невыразимой тоски и нежности встал комок в горле и защипало глаза. Она резко вскочила с лавки, украдкой вытерла глаза рукавом и ткнула в его сторону кулачком:

- Конечно. Вот увидишь, я еще обгоню тебя в силе!

- Буду рад увидеть это своими глазами, - также бесстрастно произнес Окумура, но она все же смогла почувствовать одобрение в его голосе.

- Предлагаю начать прямо сейчас. Я дам тебе прием… нет, больше просто движение, которое поможет тебе и с обучением у мистера… у Тайянга.

- Хорошо, только переоденусь. Не начинай без меня, - рассмеялась она и скрылась в доме.

- Все, я готова.

- Тогда смотри и запоминай, - Сэки показал ей движение не менее десяти раз, но блондинка все равно путалась в конечностях, злилась, упорно вставала обратно, однако никак не могла повторить все правильно.

- Не важно. Ты запомнила - это главное. Теперь спарринг. Я двигаюсь только так, как показал. Ты - используешь все. Насчет три. Раз, два, т-

Что-то маленькое и мягкое врезалось в его ногу.

- Нечестно-нечестно-нечестно! Почему только Янг! Я тоже хочу быть как ты, братик Сэки! Я тоже хочу помочь маме, и Янг, и дяде Кроу, как ты! И папе тоже! Я не плакса! Я тоже могу тренироваться! И бить! И не говорить папе с мамой, когда ты бьешь Янг!

- Руби… - протянула блондинка, позабавленная и раздраженная одновременно.

- Послушай меня, Руби, - синигами опустился на колено, - я верю, что через несколько лет ты встанешь рядом с нами, между миром Живых и голодной пастью Гримм. И тогда не будет ни слез, ни сомнений. И я, мы все будем обучать тебя, когда придет время. Ты уже тренируешься, верно?

- Но я хочу драки! Как сестрица Янг!

- Сейчас твое тело чересчур хрупкое. Нужен хотя бы год.

Глаза малышки потускнели, а носик опустился вниз.

- Я поняла. Прости, Сэки-Сэки. Я не буду мешать…

- Ты не помеха, Руби! Да, пока ты не можешь драться или поспевать за Янг, но… Ты помогаешь нам в другом. И ты, и твоя сестра.

- Помогаю? Как? - в чудесных серебряных глазах перестали скапливаться слезы.

- Ты помогаешь поддержать наш тыл, наши спины. Самой своей жизнью, своей личностью. Тем, что Руби - это Руби.

- И все? - разочарованно спросила она.

Ребенок. Всего лишь ребенок, который не понимает собственной важности.

- Существование ради себя самого ломает души. Пока ты будешь встречать у порога дома свою мать, своего отца и дядю - они будут возвращаться к тебе снова и снова. Как вернулась Саммер. И она, и Кроу обязательно вернутся снова. Потому что у них есть вы.

И ты, - Янг всхлипнула, но замаскировала звук под хмыканье, - нас трое. Две сестры и один грустный братишка, который никак не хочет называть меня старшей сестрой.

- Потому что ты младше меня на доброе столетие, - добродушно усмехнулся Окумура и взлохматил ей волосы.

- Эй, не трогай! Гррр! - зарычала она и они весело засмеялись.

По крайней мере, двое из трех. Для Окумуры хватило и скупой улыбки.

А потом Саммер сказала, что отправляется на миссию.

* * *

- Так именно здесь должна быть моя могила? Ты выбрал красивое место, Тай.

Саммер стояла на холме у кипящего грозового моря и мелкий осенний дождь стекал на землю с узких ладоней.

- Я все еще не согласен. Тебе не обязательно…

- ТАЙ! Мы ведь уже говорили об этом.

- Да, я понимаю. Понимаю, но не принимаю. Что, если…

- В этот раз все будет по-другому. В этот раз со мной пойдет Рей. Мы должны расследовать этого дело. Слишком много стоит на кону, - хмуро сказала охотница, - все больше охотников умирают в Мистрале. Погиб клан Минагава с южных границ. Уничтожены Мегары, а все их защитники найдены насаженными на колья вдоль поселения. Там жило почти десять тысяч человек, отлично организованное ополчение и оставались отставники из гетайров. Еще несколько пограничных городков и местечек чуть ли не срыты до основания - непонятно, что с ними случилось. И все это меньше, чем за год!

- Ты уже говорила, любимая, - вздохнул Тайянг и взял жену за руку, - ты ведь знаешь, что я могу взять отпуск в Сигнале и пойти…

- Не надо, Тай. В крайнем случае, и тебя, и Кроу выдернет порталами Рейвен. А пока ты нужен нам здесь.

- Да, я помню… Ты отправишься сразу в Мистраль?

- Нет, сначала я заскочу в Вейл, к Эмбер. А еще я должна спросить у Озпина, что он узнал насчет поселения Сэки. Неужели нет никаких следов? В прошлый раз он сказал, что попросить найти их убежище Леонардо Лайонхарта, своего старого друга и директора Хэйвен...