Основные потребности

1. СОН

Фенрир стоял, повернувшись лицом к маленькому зарешеченному окошку, через которое он мог видеть лишь ночное небо и убывающую луну. Он едва пережил очередное полнолуние и все еще размышлял, стоит ли радоваться этому или отчаиваться. Его мышцы болели, но раны и увечья, нанесенные им самим, уже затянулись и зажили, оставив после себя впечатляющую фигуру. Он был высоким и мускулистым, с широкими плечами и лицом, слишком грубым и резким, чтобы его можно было назвать красивым. Тем не менее, он был очень красив, и любой здравомыслящий человек дважды подумал бы, прежде чем связываться с ним.

Ему всё ещё доставляло небольшое удовольствие видеть, как охранники и другие заключённые сторонятся его. Все они боялись большого злого волка. Даже спустя столько лет. На его лице медленно расплылась ухмылка, но прежде чем она достигла его золотых глаз, она снова исчезла. Счастливые мысли здесь всё ещё были недолгими, даже несмотря на то, что большинство дементоров заменили охранниками-людьми, когда Тёмный Лорд снова восстал. Но для Фенрира это облегчение, как его называли другие заключённые, едва ли стоило упоминания. Его проблемы заключались не в дементаторах или охранниках; его проблема заключалась в том, что он был заперт в грязной камере, окружённый серебром, созданным специально для него, и был совсем один без своей стаи. Он ненавидел это.

Он с презрением оглядел свою маленькую убогую камеру, сломанную койку, которая прогибалась под его весом, и клочок соломы, который теперь служил ему постелью на ночь; не то чтобы он когда-нибудь на ней спал. Стены были сложены из тяжёлых каменных блоков, слишком прочных даже для него, и дополнительно защищены магией, чтобы они не развалились. Кроме этого, у него был только кувшин с более-менее чистой водой и горшок для отправления естественных надобностей. Серебряные прутья на его окне и двери злобно сверкали. Он ненавидел это место.

Он наклонил голову влево, и его длинные серебристо-серые волосы зашелестели по обнажённой спине. Он прислушался к шёпоту голосов, приближающихся к его камере.

Двое охранников тащили что-то или кого-то. Он узнал их голоса: Патрик Берг и Шон Дюрен. Один — самодовольный придурок, который считал, что делает миру огромное одолжение, обращаясь с заключёнными как с отбросами, а другой — маленький извращенец, которому не составляло труда смотреть, как насилуют более слабых заключённых в душевых.

Верхняя губа Фенрира скривилась в оскале. Как бы ему хотелось вырвать им кишки и смотреть, как они истекают кровью на грязном полу. Он прислушался, чтобы разобрать их слова. Что угодно, лишь бы отвлечься от всепоглощающего одиночества, которое грозило поглотить его целиком, как это случилось со многими другими заключёнными. Но он был сильнее этих слабых, предвзятых созданий; их глупые размахивания волшебными палочками и магические трюки здесь ничего не значили, и они потеряли себя, оплакивая магию, которой у них больше никогда не будет, и умоляя о пощаде, которую, как они уже знали, им никогда не окажут. Он никогда бы не сдался и не впал в отчаяние.

— ...с остальными, я полагаю, — сказал Дюрен. — Он может сразу же привыкнуть к своей новой жизни. Зачем нам снова оказывать ему особое внимание? Он — худший из предателей, и он заслуживает всего, что с ним случится, Патрик!

— Я не собираюсь спорить с вами из-за приказов. Закон есть закон, а он ещё несовершеннолетний, так что мы посадим его в одиночную камеру, — ответил Берг с видом человека, который уже говорил это как минимум три раза.

— Видел фотографии того, что он сделал, Патрик? Ни один ребёнок не смог бы сделать ничего подобного, и чем скорее он усвоит урок, тем лучше. Лучше избавиться от него сейчас, пока за ним не пришёл Сам-Знаешь-Кто, если хочешь знать моё мнение.

Фенрир подошёл чуть ближе к двери своей камеры, стараясь не прикасаться к серебряным прутьям, чтобы видеть, как они проходят мимо.

— Но я не прошу тебя, Шон. А теперь помоги мне отвести его в камеру. Я бы предпочёл не иметь с ним дела, когда он в сознании.

— Дементоры хорошо с ним поработали, не так ли? — хихикнул Дьюрин. — Может, нам стоит поставить кого-нибудь из них на стражу у его камеры? Я бы тоже мог за ним присмотреть.

— Это идея, — согласился Берг. — Лишняя осторожность никогда не помешает, когда имеешь дело с кем-то подобным.

Теперь они были так близко, что Фенрир мог их почуять. Два старых, отвратительных запаха и один новый, свежий, манящий. От нового пленника пахло молодостью, мужским потом и болью. Волк Фенрира облизнулся, почувствовав сладкий запах свежей крови, и закрыл глаза, чтобы взять себя в руки.

Свет волшебной палочки замелькал в коридоре, который он мог видеть, и вскоре в поле его зрения появились двое стражников. Они тащили между собой пленника, но Фенрир не мог разглядеть его как следует. Его очертания были размыты, и Фенрир чувствовал запах магии, которая его окружала. Сокрывающие чары. Интересно, зачем им понадобилось скрывать личность пленника? И молодость пленника тоже вызывала любопытство. В конце концов, это была камера строгого режима для самых опасных заключённых: Пожирателей смерти, убийц, насильников, кого-то из них или всех вместе. Он задавался вопросом, как ребёнок мог достичь такого уровня безнравственности и порочности. С другой стороны, у волшебников изначально не было никаких стандартов.

Он больше не видел двух охранников и нового заключённого, но слух подсказывал ему всё, что нужно было знать. Их шаги затихали, пока они наконец не остановились. Короткую тишину нарушило звяканье ключей, затем тяжёлая дверь была отперта и со скрипом открылась. Тонкое, лёгкое тело швырнули на землю, и Фенрир услышал характерный звук, с которым ботинок врезался в незащищённую грудную клетку. Не было ни стонов, ни криков боли, так что новый заключённый, должно быть, всё ещё был без сознания. Охранники закрыли дверь и заперли её механически и магически, и через минуту оба мужчины вернулись.

— Я принесу ему воды позже, когда распределю дементоров по новым постам и проверю его, — сказал Дюрен, и Берг согласно хмыкнул. Они оба замолчали, проходя мимо камеры Фенрира.

Фенрир отвернулся к окну, уже забыв о новом заключённом; в любом случае, он долго не протянет. Фенрир уставился на затянутую тучами луну и снова погрузился в неописуемое состояние тоски и подавленности. Сон не найдёт его здесь, никогда, потому что Морфей не приходит в Азкабан. Никто не приходит, если может этого избежать.

Полная луна.

Боль. Отчаяние. Агония. Было ли когда-нибудь по-другому? Фенрир уже не был уверен и впервые в жизни боялся восхода луны, болезненной трансформации, потери контроля. Он всегда контролировал своего волка, но теперь не мог удержаться и бросался на серебряные прутья своей клетки, кусая их до крови, а затем кусал и царапал собственное тело, когда зверь внутри него понял, что не может выбраться из тюрьмы. Его человеческий разум сжался от ярости волка, от безумного желания выбраться или умереть, пытаясь это сделать.

Снова зарычав, он бросился на дверь с оскаленными зубами, но дверь не поддалась. Он развернулся так, что его плечо врезалось в серебряные прутья, обжигая шерсть и кожу под ней. Оборотень взвыл от боли и гнева, но дверь не сдвинулась с места. Небрежно лизнув кровоточащий бок — у него было слишком много ран, чтобы обработать их все, — он снова атаковал. И снова. И снова, пока его шерсть не покрылась кровью, а ноги не начали подкашиваться. Стой! Его волк не обращал внимания на человеческую часть его натуры, и зверь снова бросился на дверь.

Незаметно в его камеру проскользнула белая тень. Как только Фенрир развернулся, чтобы снова ударить плечом о прутья, тень вмешалась, смягчив удар своим телом. Удивлённый Фенрир отступил на шаг, чтобы лучше рассмотреть маленькую, смятую фигурку, которая теперь лежала у двери.

Ещё один волк? Зверь в нём чуть не подпрыгнул от радости. Детёныш, товарищ. Кто-то!

Но что-то в другом оборотне раздражало его, и он присмотрелся к нему повнимательнее. Другой волк был не просто худым, а очень худым; ширина его плеч едва ли достигала половины ширины плеч Фенрира, и поэтому он легко проскользнул сквозь прутья. Его шерсть была ослепительно белой, только кончики ушей и мех вокруг глаз были угольно-чёрными, как будто кто-то решил пошутить и раскрасил его. Фенрир не видел глаз волка; они всё ещё были закрыты. И тут его осенило: другой волк прислонился к серебряной двери. Значит, это был не оборотень, но как настоящий волк мог попасть в Азкабан?

Глаза другого пса распахнулись и тут же сосредоточились на Фенрире, в их зелёных глубинах не было и намёка на покорность. Фенрир предупреждающе зарычал, и другой волк пригнулся, прижавшись брюхом к холодному полу, но не опустил взгляд, продолжая смотреть на Фенрира, который снова зарычал, на этот раз получив в ответ тихое тявканье и виляние хвостом.

Фенрир всё ещё размышлял, как реагировать на такое странное поведение, когда белый волк внезапно поднялся. Затем волк уткнулся носом в морду Фенрира и слизнул длинную полосу крови, тянувшуюся от плеча Фенрира к основанию хвоста. Фенрир позволил ему это, хотя и не мог объяснить почему. Он также не стал жаловаться, когда волк поменьше — по сравнению с Фенриром он был крошечным — стал вылизывать и другие его раны.

Когда новый волк закончил с одной стороной, он нырнул под брюхо Фенрира, чтобы добраться до другой. Однако это вернуло серебряную дверь в поле зрения Фенрира. Дверь на свободу. Он сердито зарычал, намереваясь предпринять ещё одну попытку побега, но снова вмешался волчонок, прыгнув между ним и дверью, а затем, низко зарычав, присел, готовясь к атаке.

Испугавшись, Фенрир замешкался, но зов свободы был неумолим, и он снова бросился к двери. Он хотел перепрыгнуть через меньшего волка, чтобы добраться до двери, но в последний момент другой волк встал на задние лапы, преградив ему путь. Во второй раз Фенрир со всей силы врезался в другого пса. На этот раз маленький волк упал с резким криком.

Фенрир увидел свой шанс и снова бросился к двери. Прежде чем он добежал, острые зубы вонзились в его заднюю лапу, не слишком глубоко, но достаточно, чтобы отвлечь. С рычанием и оскалив зубы, Фенрир развернулся, и когда новый волк не успел увернуться, он глубоко вонзил зубы в мягкую белую шкуру детёныша. Молодой волк взвизгнул от боли и снова упал на землю.

Фенрира охватило чувство вины, и его волчья сущность отступила. Он осторожно ткнулся носом в живот волчонка, получив в ответ ещё один тихий скулёж, а затем осторожно взял его за загривок и отнёс на подстилку. Он положил своего нового товарища на солому и лёг рядом с ним. К его удивлению, волчонок, похоже, не хотел оставаться на месте, а снова начал вылизывать раны Фенрира, не обращая внимания на свои собственные.

Наконец Фенрир почувствовал, что достаточно чист, и его раны уже начали затягиваться. Он подтащил белого волка к себе, успокаивающе ткнулся в него носом, а затем лизнул нанесённую им рану. Рана всё ещё кровоточила. С болью он осознал, что укусил сильнее, чем намеревался. По крайней мере, рана была не рядом с жизненно важными органами. Он тщательно облизал рану, пока детёныш оставался спокойным и расслабленным, положив голову на передние лапы Фенрира и прижавшись так близко, что Фенрир чувствовал его тихое дыхание. Было приятно иметь компанию, да ещё и такую милую.

Веки Фенрира отяжелели, пока он продолжал тереться носом о меньшего волка, а его собственный волк внутри него радостно скулил. Желание бежать и обрести свободу было забыто, когда его волк почувствовал перспективу снова возглавить стаю, какой бы маленькой она ни была.

Фенрир проснулся в своём человеческом теле и проснулся один. Запах белого волка ещё чувствовался, и солома рядом с ним была тёплой, но волк ушёл. Фенрир мрачно нахмурился, оскалив зубы. Как смел волчонок уйти?! Теперь он принадлежал ему!

После того, как он закончил проклинать своего вероломного товарища по стае, он проклял себя за то, что заснул. Он даже не пометил другого волка своим запахом, и хотя Фенрир был уверен, что белый пёс чуял его так же хорошо, как и он его, это была оплошность, которую он точно не допустит снова. Если у него когда-нибудь появится такая возможность.

Будь проклят этот детеныш!

Три месяца спустя Фенрир почти не находил себе места, расхаживая по камере и с нетерпением ожидая восхода луны. Скоро он снова увидит своего детёныша. Это было четвёртое полнолуние с тех пор, как впервые появился белый волк, и Фенрир всё ещё не понимал, как волку удалось незамеченным проникнуть в Азкабан и почему его детёныш казался необычайно умным для обычного волка, но ему уже было всё равно. Единственное, что его по-прежнему раздражало, — это то, что волк всегда исчезал утром. Детёныш вырывался и извивался в его руках, даже кусался, притворялся, что сдаётся, или так тяжело дышал, что Фенрир боялся, что задушит это хрупкое существо, но стоило ему хоть немного ослабить хватку, как детёныш исчезал.

По крайней мере, он всегда возвращался.

Когда белый волк вошёл в его клетку, его встретил тихий вопросительный лай.

На его бородатом лице появилась улыбка, когда он опустился на колени, чтобы почесать детёныша за ухом, обведённым чёрной каймой. «Привет, моя красавица. Ты меня не боишься, да? Скоро я стану таким, каким ты меня помнишь».

Зелёные глаза волчонка, казалось, искрились от смеха, когда он прыгал вокруг Фенрира, игриво хватая его за серебристые волосы или облизывая его руки.

Фенрир смеялся над его выходками, но остановился, почувствовав знакомое покалывание трансформации. На этот раз он почти не почувствовал боли. Его тело плавно превратилось во вторую форму. Вскоре он уже играл со своим белым спутником, бодался с ним, слегка кусал, когда тот был слишком назойлив, и тёрся о проворного маленького волка, чтобы пометить его своим запахом как члена своей стаи.

Позже они лежали вместе, и волчонок прижимался к нему и тихо дышал, видимо, уставший после их маленькой стычки. Фенрир подумал, что жаль, что его маленький волчонок не был настоящим оборотнем. Иначе он стал бы идеальным дополнением к его старой стае — и к его постели. Но даже так Фенрир позаботится о том, чтобы волчонок оставался с ним как можно дольше, и на этот раз он не позволит белому волку уйти с восходом солнца.

2. ВОДА

Волчонок снова пытался сбежать! Но на этот раз Фенрир был готов, и когда белый волк попытался протиснуться между ним и стеной, Фенрир наполовину навалился на него, чтобы удержать непослушного члена стаи на месте.

— Нет, не надо, малыш, — проворчал он, зарываясь руками в густой белый мех. — Ты останешься со мной, мой маленький волчонок. Вот увидишь, я хорошо о тебе позабочусь, а теперь успокойся.

В ответ детёныш вонзил зубы в руку Фенрира, забрыкался, пытаясь выбраться из-под него, и сердито зарычал.

Фенрир предупреждающе ударил волка, вызвав скулёж у своего сородича. Он также получил обвиняющий взгляд, из-за которого почувствовал себя так, будто заслуживает Азкабана, но крепко держал своего детёныша.

— Сама виновата, — грубо объяснил он. — Если бы ты была благоразумной и не убегала от меня, мне бы не пришлось… Чёрт возьми, не кусай меня снова, маленькая сумасшедшая. Клыки детёныша снова вонзились в плоть, на этот раз в его бедро.

Белый волк невинно посмотрел на него, ткнув холодным носом в щёку оборотня, словно спрашивая, о чём тот говорит.

"Ты..." Фенрир остановился, не зная, как продолжить, но затем вздохнул и начал чесать мягкий животик детеныша. "Почему ты не хочешь остаться, детеныш? Неужели я так неприятен в своем человеческом обличье?"

В ответ он получил нежное облизывание носа и странное мурлыкающее рычание, и он усмехнулся, проводя пальцами по пушистой белой шерсти. Однако, как только он начал привыкать к расслабленной, спокойной атмосфере, маленький волк снова передумал и предпринял ещё одну попытку побега. На этот раз ему удалось вырваться из объятий Фенрира и пробежать половину пути до двери, прежде чем Фенрир поймал его в прыжке, придавив своим телом. Оборотень раздражённо зарычал и схватил детёныша за загривок, тряся и отчитывая его, пока нёс обратно на солому.

— Глупый малыш, я же сказал тебе, что теперь ты останешься здесь. Мне что, придётся применить силу? — спросил Фенрир, грубо подтыкая белого волка под одеяло и снова придавливая его своим весом.

Волчонок скулил, тяжело дыша и извиваясь, но Фенрир не смягчался. Но затем белый волк обмяк, и Фенрир забеспокоился настолько, что стянул с него одеяло, позволив малышу высунуть голову из заточения, чтобы глотнуть воздуха.

— Вот так, красавица, — пробормотал Фенрир. — Не хочу, чтобы ты задохнулась, но перестань вести себя как дура. Ты только поранишься, мой маленький cub.

Он снова погладил маленького волка по голове, и тот постепенно успокоился, отдышался и стал пассивно наслаждаться заботой Фенрира. Внезапно молодой волк встрепенулся и навострил уши, и через несколько мгновений Фенрир тоже услышал вдалеке шаги и голоса. Он тихо выругался, глядя на маленького волка, который снова пытался вырваться.

— Тсс, теперь я должен прислушаться, — прошептал он детёнышу, который, к его удивлению, затих, позволив ему сосредоточиться на звуках вдалеке. Вскоре он понял, что это был не обычный утренний патруль, во время которого он мог бы ненадолго спрятать детёныша, пока они проходили мимо его камеры, а более многочисленный отряд, по меньшей мере из пяти охранников.

Охранники, очевидно, решили, что заключённым пора принять душ и привести себя в порядок, и, как бы он ни радовался возможности избавиться от грязи, которая въелась в его кожу, вызывая почти физическую тошноту, сегодня это означало, что ему придётся оставить своего детёныша одного, и он не сомневался, что вернётся в пустую камеру.

— Ладно, ты победил, моя красавица, — Фенрир глубоко вздохнул, выпуская детёныша из-под своего тела и помогая ему выбраться из кокона из одеяла. — Может, я понравлюсь тебе больше, когда перестану вонять.

Щенок взвизгнул, хватая его за серебристые волосы и одаривая волчьей ухмылкой, прежде чем подбежать к двери и проскользнуть сквозь серебряные прутья. Фенрир очень надеялся, что это не последний раз, когда он видит своего щенка, и что белый пёс хотя бы снова присоединится к нему в следующее полнолуние. Как же жалко было зависеть от простого волчонка и быть очарованным им. С глубоким стоном он откинулся на солому, закрыл глаза и устало потёр свой плоский нос.

Как детёнышу удавалось раз за разом попадать в Азкабан? Неужели он действительно приходил только для того, чтобы составить компанию старому оборотню? Как так получалось, что белый волк, казалось, понимал всё, что ему говорили, и почему он так не обращал внимания на то, как должен вести себя настоящий волк: не подчинялся своему Альфе, не опускал глаза, смущался, когда Фенрир метил его своим запахом? Он вздрогнул, осознав, о чём подумал.

Настоящий волк?

Конечно, его детёныш был настоящим волком! Кем же ещё он мог быть? Не оборотнем, это точно, а мысль о том, что анимаг, переодетый волшебником, пришёл к нему, была более чем смехотворной. Волшебники не стоили и того воздуха, которым дышали, не говоря уже о том, чтобы думать о них. Так что его детёныш был настоящим волчонком, которого тянуло к Альфе. Не совсем вероятно, но всё же возможно. Его детёныш, его маленький белый волчонок, был особенным, и будь он проклят, если потеряет единственного компаньона, который у него здесь есть. Может, он мог бы попробовать предложить маленькому волку еду? Может, он ушёл потому, что был голоден? Но где он мог взять для волка еду?

Сигнал отойти от дверей прозвучал в каждой камере, но Фенрир, всё ещё погружённый в раздумья, никак не отреагировал.

— Вставай, Грейбэк, — скомандовал голос стражника. — Тебе особенно не помешало бы немного прибраться, ты, блохастая тварь.

Фенрир зарычал на молодого, худощавого волшебника, который попятился и поспешно отошёл от двери, чтобы пропустить его. Вокруг него витал запах страха, и Фенрир ухмыльнулся про себя, но он знал, что лучше не доставлять стражнику лишних хлопот, иначе его снова запрут без возможности принять душ. Поскольку ему пришлось отказаться от своего детёныша, он, по крайней мере, хотел снова стать чистым, в отличие от некоторых других заключённых — грязных людей, живущих в собственных отходах, — и поэтому он послушно встал в очередь заключённых, сдерживая желание швырнуть наглого охранника головой в стену, и покорно побрёл в душ вместе с остальными.

Белая комната, выложенная плиткой, заставила его прищуриться от яркого света, но он не остановился и не замешкался, а быстро снял с себя одежду, нисколько не стесняясь и зная, что его габариты и мускулы защитят его от любых поползновений этих извращённых волшебников. Теперь они все знали, что к чему. Он взглянул на Долохова, который усвоил урок на собственном горьком опыте и теперь старался смотреть куда угодно, только не на него. Ублюдок.

Он снял с крючка более-менее приличное полотенце и накинул его на плечи, а затем небрежно прислонился к стене, ожидая, пока остальные закончат раздеваться и откроют дверь в душевую. Он не понимал, почему они всегда так долго раздеваются. Не то чтобы у них было много одежды.

Фенрир вскинул голову за мгновение до того, как раздался стук в дверь. Возникла небольшая суматоха, как будто стражники, стоявшие у двери, не знали, что делать, но затем они открыли дверь. Вошли Дюрен и ещё один человек — таинственный заключённый, которого до этого держали в одиночной камере.

Дюрен привлёк к себе внимание. «У нас для вас кое-кто новенький», — перебил его Джиринг, и на его и без того неприятном лице появилась неприятная ухмылка. «Я уверен, что вы окажете ему особый приём. Пожалуйста, поздоровайтесь с Гарри Поттером».

Воцарилась тишина, и заключённый медленно поднял голову, глядя на всех, но, казалось, никого не видя. Он был закован в тяжёлые цепи, а его руки были связаны за спиной верёвкой, которая также обвивала его туловище.

— Я думал, вы хотите, чтобы я принял душ, — сказал молодой человек. Его голос был мягким, но чётким, и он стряхнул руку охранника.

С усмешкой Дюрен отвязал молодого человека, но вместо того, чтобы сделать это с помощью палочки, он сделал это руками. Его прикосновения задерживались в неподобающих местах, он чуть ли не лапал Поттера. Гарри оставался невозмутимым, его лицо застыло каменной маской, и даже когда стражник наклонился, чтобы прошептать ему на ухо что-то несомненно отвратительное и похотливое, он никак не отреагировал. Дюрен наконец отпрянул, явно разочарованный, и подтолкнул черноволосого мужчину к скамьям.

— Раздевайся, у нас не весь день впереди, — ухмыльнулся Дьюрен и похотливо наблюдал, как Гарри стянул с себя комбинезон, который был ему велик на несколько размеров, аккуратно сложил его, потянулся за полотенцем и обернул его вокруг своей узкой талии.

Затем Гарри присоединился к шеренге заключённых, каким-то образом сумев встать позади Фенрира, игнорируя почтительное расстояние, которое другие заключённые старались соблюдать по отношению к оборотню. Фенрир осторожно принюхался, немного удивившись, что не почувствовал запаха страха. Неужели этот мальчик самоубийца?

Один из охранников достал волшебную палочку, и дверь рядом с Фенриром распахнулась, чтобы заключённые могли пройти в душевую. Охранник передал им корзину с кусками мыла, и каждый взял по кусочку, выбирая насадку для душа.

"Это мой душ, чудо-мальчик", - объявил Долохов, и Фенрир обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как он отталкивает нового пленника в сторону. "Хотя я бы не прочь поделиться". Он многозначительно пошевелил бровями, и некоторые другие заключенные рассмеялись со злобным ликованием, предвкушая бесплатное представление.

— Нет, спасибо. Но если я когда-нибудь почувствую необходимость связаться с самыми отъявленными мерзавцами, я вернусь к вашему предложению, да? — Эти слова сопровождались самой очаровательной и фальшивой улыбкой, которую Фенрир когда-либо видел, и, хотя он знал, что с таким отношением долго не протянешь, он был слегка впечатлён.

— Не разговаривай, Поттер, — крикнул охранник. — Или ты не получишь еду.

— И это будет отличаться от того, сколько еды я получаю сейчас, да? — с любопытством спросил Гарри.

"Что?"

Седовласый стражник повернулся к Дюрену, который поспешил оправдаться: «Я предлагал ему кое-что сегодня утром, но он чувствовал себя слишком хорошо, чтобы это принять. Так продолжается уже несколько дней».

Фенрир заметил, что ему неловко, и он сложил руки на груди, защищаясь.

Старший охранник вздохнул. — Что ты можешь сказать в своё оправдание, Поттер?

— У меня был аппетит на мясо, — безразлично пожал плечами Гарри. — Я сейчас приму душ, если ты не против. Должно быть, я контактировал с чем-то грязным.

— Ты можешь помыться с Долоховым, — сказал Дьюрен, поднял палочку и наложил на Гарри заклинание «Слабые ноги», из-за которого тот потерял равновесие и отшатнулся назад, врезавшись в Пожирателя смерти.

«Шон, ты же знаешь, что сказал босс, тебе не нужно ещё одно расследование», — нервно заметил один из охранников.

— Все душевые заняты! — горячо возразил Дюрен. — И я не собираюсь его ждать. Вспомни, что он сделал, Оскар! Он не заслуживает чьей-либо защиты.

Двое других охранников переглянулись, прежде чем седовласый снова вздохнул. «Тогда давай подождём снаружи. Лучше, если мы ничего не увидим, тогда мы не будем виноваты, если что-то случится».

Они отвернулись от пленников, хотя Дюрен и Долохов обменялись взглядами: один — разочарованным, а другой — полным ожидания.

— Не забудьте придумать алиби, — весело крикнул им вслед Гарри. — Будет нехорошо, если у вас не будет объяснения, почему вы все просто должны были оставить своих подопечных в покое.

Дверь с грохотом захлопнулась, и Гарри вывернулся из волосатых рук Долохова, которые удерживали его, и ударил его коленом в пах. Пожиратель смерти со стоном упал на колени.

— Я не позволю себя изнасиловать, — просто заявил Гарри. — Если ты снова ко мне прикоснёшься, у тебя начнут отваливаться конечности.

— Это мы ещё посмотрим, — проворчал Долохов, с трудом поднимаясь на ноги. — Ты здесь не особенный, Золотой Мальчик, просто моя игрушка для секса, и если ты хочешь жёстко, то получишь жёстко, да?

— Я просто хотел вас предупредить, — тихо ответил Гарри, внимательно следя за пожилым волшебником, который медленно приближался к нему. — Ещё три шага. Два. Один...

Долохов бросился вперёд, и Гарри отступил в сторону, чтобы избежать столкновения, непреднамеренно оказавшись рядом с Фенриром, который воспользовался шансом и заключил Гарри в собственнические объятия. Гибкое тело тщетно сопротивлялось, но Фенрир едва замечал это, не сводя глаз с Пожирателя смерти.

"Грейбек?.."

— Он мой, — заявил Фенрир, тихо рыча. — Какие-то проблемы, Долохов? — Он пристально посмотрел на него и удовлетворённо кивнул, когда Пожиратель смерти отвёл взгляд. Он также окинул взглядом остальных пленников. — Хорошо, тогда всё улажено.

Он крепче обнял юношу, почти поднёс его к душевой кабине и прижал к стене, прикрывая Гарри своим телом. Гарри дрожал, но если бы Фенрир не почувствовал запах его страха — опьяняющий! — он бы не догадался, что молодой пленник напуган до смерти.

— Я тебя сейчас отпущу, — тихо проворчал Фенрир. — Не пытайся сбежать. Со мной тебе будет безопаснее.

Когда Фенрир убрал руки с Гарри, тот нервно пошевелился, и оборотень почти ожидал, что тот убежит, но затем Гарри ненадолго закрыл глаза, а когда снова открыл их, то был — по крайней мере, внешне — совершенно спокоен.

— Что ты со мной сделаешь? — холодно спросил Гарри.

— Я собираюсь принять душ, — Фенрир нажал на кнопку душа, и холодная вода хлынула на них обоих.

С тихим вздохом Фенрир потянулся за мылом и начал мыться, грубо растирая пену по коже в попытке избавиться от запаха, который всё ещё ощущал на себе, прежде чем понял, что Гарри всё ещё смотрит на него.

— Умойся, — приказал он. — Я не собираюсь тебя насиловать.

— У меня нет мыла, — сказал Гарри. — Я его потерял.

«Вот», — Фенрир всерьёз начал сомневаться не только в здравомыслии мальчика, но и в своём собственном, протягивая ему своё мыло. Зачем он вообще в это ввязался? Какое ему дело до того, что мальчика изнасиловали? Просто ещё один волшебник, верно? Как будто их и так мало. Если у молодого человека не было инстинкта самосохранения, то защищать его — не дело Фенрира.

— Спасибо, — наконец зелёные глаза оторвались от его лица, и бывший Спаситель волшебного мира начал намыливать своё тело.

Фенрир не мог не смотреть на гибкого красавца. Не было никаких сомнений в том, почему Долохов так стремился заполучить его. Гарри был среднего роста, но едва доходил до середины груди Фенрира, и он был таким худым, что всё равно казался хрупким. Его волосы были угольно-чёрными, мягкими и шелковистыми, а кожа — бледной и гладкой. Или, по крайней мере, он так думал, но потом Гарри повернулся к нему спиной, и он увидел шрамы, покрывающие молочную кожу, пересекающие спину и плечи крест-накрест. Они выглядели как следы от ударов кнутом, как будто кто-то неоднократно хлестал его кнутом, и Фенрир не замечал их раньше только потому, что они тоже были белыми и сливались с неповреждённой кожей. Он сердито зарычал. Как кто-то посмел причинить вред его детёнышу!

Его детеныш?!

Его золотистые глаза расширились, а ноздри раздулись. «Ты мой детёныш?»

— Мне не нравится, когда ты так меня называешь, — ответил Гарри, улыбаясь ему через плечо.

Фенрир сделал шаг к молодому пленнику, вторгаясь в его личное пространство. «Ты. Почему...»

— Чёрт возьми, Грейбэк, зачем он тебе, если ты собираешься только принимать душ? — проворчал один из заключённых, Малсибер. — Ты мог бы хотя бы устроить нам представление...

Фенрир раздражённо развернулся и одним быстрым движением прижал другого мужчину к ближайшей стене. «Я буду делать всё, что мне заблагорассудится, Малсибер, и тебе лучше запомнить, что я не семнадцатилетний мальчик. А теперь прими грёбаный душ и не смотри на меня, потому что, если я увижу, что ты смотришь на меня или на моего нового друга, я вырежу твои глаза из черепа и использую их, чтобы приманить крыс в мою камеру, и тогда я наконец-то смогу включить в своё меню немного мяса, понятно?

Малсибер поспешно кивнул, и Фенрир, ещё раз сильно толкнув его к стене для надёжности, отпустил его и вернулся к Гарри и его душу. Он снова загнал Гарри в угол, затем осторожно принюхался. Вода мешала ему чувствовать запахи, поэтому ему пришлось наклониться ближе и понюхать Гарри в шею.

— Ты не оборотень, — пробормотал он, почти уткнувшись носом в шею Гарри в попытке определить его запах. — Ты чёртов волшебник.

— Ты всё правильно понял, — прошептал Гарри в ответ, слегка толкая его в грудь. — Не мог бы ты отойти?

— Они должны поверить, что я хорошо с тобой обращаюсь, — ответил Фенрир, прижимаясь к Гарри. — Или они пожалуются охранникам. Дурэн не упустит возможности посмотреть, как тебя насилуют, он отдаст тебя Долохову или кому-нибудь другому или оставит себе.

— Какого чёрта они должны в это верить? — прошипел Гарри. — Мне будет безопаснее, если они будут думать, что я могу сама о себе позаботиться. И, может быть, если они будут думать, что я тебе нравлюсь. Если ты меня изнасилуешь, они подумают, что я шлюха или что меня легко одолеть. Кроме того, я могу сама о себе позаботиться, — заявила черноволосая девушка. — Дюрен не тронет меня, а с этими извращенцами я справлюсь. А теперь отвали!

Фенрир рассмеялся. «Что ж, тогда покажи мне, как ты можешь позаботиться о себе. Иначе мы сделаем это по-моему».

Колено Гарри дернулось вверх, но Фенрир легко перехватил его, обернув тонкую ногу Гарри вокруг своей талии и удерживая её на месте. Его рука медленно опустилась на ягодицы Гарри, сокращая расстояние между ними.

— Ты же обещал, что не будешь! — взвизгнул Гарри, колотя кулаками по груди оборотня и пытаясь ударить его в лицо. — Отпусти меня! Отпусти меня, ублюдок!

"Правильно, детеныш, кричи, сделай это более правдоподобным", - рассеянно пробормотал Фенрир, царапая ногтем нежную кожу между ягодиц Гарри, пока не почувствовал, как по его пальцам потекли капельки крови, божественно.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь?! — яростно прошептал зеленоглазый мужчина. — Если ты немедленно не остановишься, я больше никогда не приду в твою камеру. Подумай, разве мне есть дело до того, что ты навредишь себе!

Фенрир ненадолго задумался. Он не хотел терять своего детёныша, но, с другой стороны, эта возможность была слишком заманчивой. Такое молодое, гибкое тело, нежная кожа, выразительные большие глаза и этот запах! И он не сомневался, что Гарри будет в большей безопасности, когда другие заключённые поймут, что его забрали. Волшебники боялись его, они бы не тронули то, что принадлежит ему. А Гарри, несомненно, принадлежал ему.

— Я делаю это ради тебя, малыш, — пробормотал он и начал медленно двигаться, стараясь не слишком сильно сдавливать хрупкое тело пленника и не обращая внимания на полузлобный, полуиспуганный взгляд, устремлённый на него. Запах крови смешивался с запахом страха и резким запахом мыла. В сочетании с визуальными образами и трением, которое он создавал между их телами, Фенриру не потребовалось много времени, чтобы достичь разрядки, и он кончил с громким воем, отпуская ногу Гарри. Он покровительственно склонился над хрупкой фигуркой своей подруги по стае, своего детёныша, убедившись, что все остальные заключённые видят только его широкую спину.

— Ш-ш-ш, мой маленький cub, это было не так уж плохо, не так ли? Я почти не тронул тебя, — успокаивающе прошептал оборотень Гарри на ухо. — Теперь они оставят тебя в покое, ты в безопасности, cub.

— Не называй меня так! — яростно прошипел Гарри, по его лицу текли злые слёзы, и он попытался вцепиться Фенриру в морду. — И уходи от меня.

Фенрир поймал руку Гарри, глубоко вздохнул и вытер слёзы Гарри другой рукой, прежде чем начать смывать сперму с напряжённого плоского живота волшебника. «Давай, малыш, приведём тебя в порядок. Это было необходимо».

— И, наверное, тебе совсем не понравилось, да? — саркастически прорычал Гарри, отмахиваясь от его рук, чтобы умыться. — Не трогай меня.

— Веди себя хорошо, малыш, — незлобиво упрекнул его Фенрир, протягивая Гарри мыло. — Конечно, мне понравилось, но я всё равно хочу, чтобы ты пришёл ко мне в камеру.

— Ну, теперь уже слишком поздно, — Гарри ухмыльнулся ему. — Ты повеселился, так что...

— Это было необходимо, — повторил Фенрир. — Я видел, что здесь произошло. Но ты мой детёныш, и я не хочу, чтобы ты сломался.

— Меня не так-то просто сломить, — возразил Гарри, пристально глядя на него.

— И всё же ты ревёшь, — ответил Фенрир, гадая, как бы ему заставить своего маленького волка понять. — Видишь того мужчину в дальнем левом углу комнаты? Того, с седыми волосами, который не опирается на правую ногу? Его зовут Дэвид Трэверс, он был одним из самых преданных сторонников Волан-де-Морта, чертовски сильным и безжалостным. Я никогда не видел, чтобы он проигрывал в дуэли, с палочками или без. Но когда его бросили сюда, Долохов, Малсибер и ещё несколько человек изнасиловали его в душе, якобы за то, что он был предателем. Дюрен стоял рядом и ничего не делал, пока они ломали ему тазовую кость и правую ногу в нескольких местах, вызвали внутреннее кровотечение и нанесли такой ущерб его психике, что я слышу, как он хнычет в своей камере весь день и всю ночь, когда не кричит от кошмара. Они несколько раз насиловали его, но потеряли к нему интерес, когда он перестал сопротивляться. Я ни при каких обстоятельствах не позволю этому случиться с тобой, даже если ты меня сейчас ненавидишь.

Взгляд Гарри был прикован к истощённому седовласому мужчине, его сгорбленным плечам и длинному воспалённому красному шраму, который тянулся от бедра Трэверса до лодыжки.

"Почему ты не помогла ему?" - тихо спросил он, наклоняя голову, чтобы посмотреть на оборотня. "Ты могла бы защитить его".

— А зачем мне это делать? — ухмыльнулся Фенрир. — Он волшебник.

"Я тоже волшебник".

Фенрир уставился на Гарри. «Ты мой детёныш!» Его детёныш не был волшебником! Волшебники были такими же, как Долохов, Дюррен или Трэверс. Отвратительными, извращёнными, хнычущими, жалкими существами, лишёнными чувства порядочности и преданности. Его детёныш не был волшебником. Он бы этого не допустил!

— Я волшебник, — настаивал Гарри. — И я бы не позволил им меня изнасиловать.

— И как бы ты предотвратил изнасилование, глупый щенок? — раздражённо прорычал Фенрир. — Ты не смог бы меня одолеть.

— Ты же оборотень, — возразил Гарри, и лицо Фенрира потемнело от разочарования. Волшебник, — я бы смог с ними справиться.

— Думаешь, ты смог бы ещё раз удивить Долохова? — ногти Фенрира впились в кожу Гарри, когда он схватил его за плечи и встряхнул, пытаясь вразумить и, возможно, отомстить. — Думаешь, он просто стоял бы и смотрел, как ты бьёшь его ногами? Как ты наивен!

— Не настолько наивен, чтобы не понимать, что ты мог бы найти другой способ защитить меня, — ответил Гарри, стряхивая руки оборотня со своих плеч.

— Это Азкабан, — прорычал Фенрир. — Здесь недостаточно уважения и дружбы. Даже если бы тебе удалось отбиться от них дюжину раз, и если бы я мог защищать тебя ещё дюжину раз, они бы поймали тебя с двадцать пятой попытки. Они не остановятся просто потому, что им нечем заняться.

— Они тебя не беспокоят, — заметил Гарри, глядя мимо оборотня на других заключённых, которые едва осмеливались бросать на них украдкой взгляды.

— Это потому, что я пригрозил превратить их всех в оборотней, — объяснил Фенрир, с горечью глядя на невысокого мужчину, но тем не менее снова спрятался за ним. — Кроме того, я не такой красивый и не такой худой, как ты. Я не такая заманчивая добыча, как ты. — Он ухмыльнулся, плеснув немного воды в лицо Гарри.

— Эй! — возмущённо воскликнул Гарри, качая головой. — Ладно, ты прав, но ты всё равно мог бы рассказать мне о своём замечательном плане заранее.

"Я так и сделал".

— Ты этого не делал, и я не собираюсь с тобой спорить. — Гарри прищурился. — Ты больше никогда так меня не тронешь.

Фенрир уставился на него в ответ, низко рыча. Он был Альфой, и никто не смел ему приказывать! И уж тем более какой-то глупый волшебник, который даже не удосужился как следует поблагодарить его за защиту. И подумать только, он считал, что Гарри может быть другим. Достойным членом его стаи. В конце концов, он был волшебником.

— Конечно, если мне захочется!

— На этот раз я тебя прощаю, но не думай, что я не сдержу свою угрозу и больше никогда не приду к тебе, — спокойно ответил Гарри.

Фенрир почувствовал, как у него упало сердце; Нет!

«Я не собираюсь проводить время с каким-то извращенцем».

Фенрир хотел было снова протянуть руку к бледному юноше, но передумал. Он нуждался в Гарри, особенно в полнолуние, и не мог рисковать и потерять его. Даже если Гарри был таким же, как и все остальные волшебники, он всё равно был компанией, и Фенрир мог смириться со своими предрассудками, если это означало конец его одиночеству. И хотя секс был бы бонусом — который он собирался получить в конце концов, — он был бы рад любой компании.

— Хорошо, тогда договорились, — насмешливо сказал Гарри, поворачиваясь к нему спиной, чтобы смыть мыло.

"Не надо..."

«Время принятия душа закончилось», — крикнул один из охранников, и Фенрир неохотно отошёл назад, стараясь держать Гарри позади себя.

Гарри, похоже, доверял ему настолько, что держался рядом — или, может быть, у него был хотькакой-тоздравый смысл.

Фенрир напрягся, когда они прошли мимо Дюрена, и быстро встал между стражником и своим детёнышем. Лицо Дюрена вытянулось, его похотливый взгляд всё ещё был прикован к Гарри. Фенрир глухо зарычал, но прежде чем он успел сделать то, о чём потом мог бы пожалеть, его внимание снова переключилось на Гарри.

Долохов, по-видимому, оправился от недавней угрозы Фенрира, схватил Гарри за задницу и попытался притянуть к себе. Гарри сопротивлялся, нанося удары ногами и кулаками, но, как бы Фенрир ни считал, что Гарри будет полезно узнать, насколько хорошо он может постоять за себя, он также знал, что Дьюрен просто ждёт возможности удовлетворить свои извращённые желания.

Таким образом, Фенрир быстро схватил Пожирателя смерти за запястье и сломал его, намеренно вывернув и небрежно надавив. «Никогда не трогай то, что принадлежит мне», — прорычал он. Он притянул Гарри к себе и собственнически обнял за тонкую талию. «Пока я не скажу, что он мне надоел, я даже не хочу, чтобы ты смотрел на него. Эта прекрасная задница принадлежит мне и только мне». Это понятно?"

Долохов все еще скулил от боли, но некоторые другие заключенные хмыкнули в знак согласия или кивнули. Удовлетворенный, Фенрир повернулся к еще более бледному, чем обычно, Гарри, затем грубо обернул оба полотенца вокруг своего стройного тела. "Сегодня вечером приходи в мою камеру", - шепотом приказал оборотень. - Ты понимаешь? Я не приму отказа. И не высовывайся.

— Ладно, спасибо, — пробормотал Гарри, прижимаясь к седовласому оборотню, пока они шли за остальными в раздевалку, где Фенрир изо всех сил старался не смотреть на своего нового подопечного.

Гарри едва успел надеть комбинезон, как Дюрен схватил его за руку и потащил к двери, где снова приковал его, заведя руки за спину. — Ладно, Поттер, на сегодня тебе хватит развлечений.

Рука Дюрена снова задержалась на ягодицах Гарри, и Фенрир с удовольствием откусил бы её, но сумел сдержаться, когда Гарри бросил на него предупреждающий взгляд. Гарри отделили от остальных и отвели обратно в одиночную камеру в самой глубине Азкабана.

Фенрир почувствовал, как некоторые из пленников украдкой поглядывают на него, и услышал шёпот: «Как всё прошло?» Гневное рычание заставило их замолчать.

Он не мог дождаться вечера.

3. ЕДА

Он придёт. Конечно, он придёт, в конце концов, он же обещал. Как будто волшебнику можно доверять. Фенрир застонал. Гарри просто обязан прийти. Прошло всего несколько часов с тех пор, как он защищал Гарри в душе, но этого времени хватило, чтобы его разум терзали сомнения: сдержит ли Гарри своё слово, увидит ли Фенрир когда-нибудь своего детёныша снова. Он с нетерпением ждал, когда охранники совершат свой обычный вечерний обход, проверяя заключённых и убеждаясь, что все двери заперты и не повреждены. Но теперь всё было тихо, Гарри мог прийти. Он скоро придёт, обязательно.

Тихий скрежет когтей по каменному полу заставил его встрепенуться, и на его бородатом лице появилась улыбка, когда он увидел, как маленький белый пёс трусит по коридору к его камере. Да!

Его улыбка застыла, когда Гарри вместо того, чтобы подойти к нему, проскользнул сквозь прутья клетки напротив, полностью игнорируя его призывы и жесты.

Конечно, Гарри счёл какого-то жалкого волшебника более важным, чем он сам. Фенрир не обращал внимания на тихий голосок в своей голове, который пытался сказать ему, что сострадание — не такая уж плохая черта. Все волшебники одинаковы! Почему его детёныш должен был стать чёртовым волшебником? Он глубоко вздохнул, но снова сосредоточился на своём маленьком белом волке. Он не мог снова бросить члена своей стаи, даже если его волк был волшебником.

В другой камере Гарри тихо тявкнул. Он подбежал к дрожащей фигуре, свернувшейся калачиком на койке, и легонько толкнул заключённого.

— Пожалуйста... нет... — захныкал мужчина, и Гарри снова толкнул его, а затем потянул за рваный комбинезон, свисавший с худого тела Трэверса.

Фенрир зарычал. Что делает этот глупый щенок? Место Гарри было рядом с ним, а не с кем-то другим. Он придвинулся ближе к двери, чтобы хорошо видеть, что происходит между Пожирателем смерти и его щенком, и напряг слух, чтобы ни одно произнесённое слово не ускользнуло от его внимания. Слух оборотня иногда бывает полезен.

Наконец, пожилой заключённый повернулся и широко раскрыл глаза, глядя на белого волка, который осторожно коснулся впалой щеки мужчины своим холодным чёрным носом.

— Что? — хрипло прошептал Трэверс. Вместо того чтобы отстраниться, он зарылся руками в густой белоснежный мех Гарри, обнимая его. — Это смерть?

Гарри изо всех сил старался покачать головой, успокаивающе облизывая щёку и нос Трэверса.

Фенрир зарычал. Никто не должен был прикасаться к его детенышу!

— Значит, ты Патронус? — хрипло спросил Трэверс, и Гарри, немного поколебавшись, слегка кивнул. В конце концов, он был здесь, чтобы дать Трэверсу новую надежду и защитить его.

Пожиратель смерти вздохнул с облегчением, откинувшись на койку и закрыв глаза. «Может быть, с тобой я хотя бы смогу спать без кошмаров, хотя я бы предпочёл умереть».

Гарри слегка коснулся зубами кожи волшебника, чтобы предостеречь его, и седовласый мужчина невесело усмехнулся, похлопав по грязному матрасу рядом с собой. «Ты ведь не можешь меня винить, правда? Сомневаюсь, что ты был бы здесь, если бы не понимал», — пробормотал он почти про себя. «Их было шестеро, они сказали, что я предал нашего Господа, продал их. Я бы без колебаний продал их сейчас, и если наш Господь когда-нибудь выведет нас отсюда, я обязательно буду сражаться на другой стороне против этих ублюдков. — Он рассеянно погладил Гарри по шерсти, и Гарри не смог сдержать довольного урчания.

Маленькая сучка! Глаза Фенрира пожелтели от гнева и собственнического инстинкта. Теперь он понимал, как обстоят дела. Гарри хотел, чтобы здесь был защитник, и решил, что мускулистый оборотень подойдёт, поэтому он придумал план и сделал Фенрира зависимым от себя, потому что оборотень нуждался в компании, как бы прискорбно это ни было. Но он покажет Гарри его место; за его защиту придётся заплатить. Он ухмыльнулся. Если бы Гарри захотел воспользоваться силой Фенрира, Фенрир воспользовался бы чем-то другим.

Трэверс всё ещё гладил белого медвежонка, тихо бормоча: «Ты хорошо слушаешь, да? Или, может, тебе просто нравится, когда тебя гладят... Но я не против, ведь хорошо говорить о травмирующих событиях, не так ли?» Гарри ободряюще ткнулся носом ему в шею и перевернулся на спину, чтобы Трэверс погладил его по животу, что тот и сделал, тихо рассмеявшись.

«По крайней мере, притворяйся, что слушаешь, ладно? Я никогда не верил тому, что говорили о тюремной жизни, просто думал, что они преувеличивают, чтобы плохие парни не были плохими, но когда я попал сюда... дементоры были не самым страшным. Первые три раза, когда я дрался, мне после каждого боя приходилось обращаться к целителю, но потом я просто позволил этому случиться. У меня больше не было сил, и, казалось, от этого становилось только хуже. — Его лицо исказилось от боли, и он начал дрожать. Гарри прижался к нему, пытаясь поддержать. — Они перестали это делать несколько лет назад, но мне до сих пор снятся кошмары, и иногда я чувствую, как они смотрят на меня... — Он всхлипнул. — Сегодня, с этим мальчишкой Поттером, помоги мне Мерлин, но я был рад, что это был он, а не я.

Гарри тихо зарычал. Затем он понял, что Трэверс слишком напуган, чтобы нести ответственность за то, что он сделал или, скорее, не сделал, поэтому он просто провёл своим влажным языком по лицу Трэверса, слизывая слёзы.

Пожиратель смерти слабо оттолкнул Гарри. Волк отступил и с любопытством наблюдал, как тот накрывается тонким одеялом. «Спокойной ночи, маленький Патронус. Спасибо, что выслушал или хотя бы позволил себя погладить».

Гарри в последний раз подтолкнул его, прежде чем вернуться к двери камеры. «Наконец-то», — подумал Фенрир. — но тихий голос снова остановил детёныша: «Пожалуйста, останься, пока я не засну».

На волчьей морде Гарри появилась улыбка, и он вернулся к Трэверсу, лёг рядом с ним, достаточно близко, чтобы чувствовать его неровное дыхание, которое выровнялось лишь спустя долгое время.

Гарри медленно встал, стараясь не разбудить спящего, и выскользнул из камеры.

— Кутёнок, иди сюда, сейчас же! — приказал Фенрир из своей камеры, но Гарри снова проигнорировал его и убежал по коридору в тёмный угол.

Фенрир раздражённо зарычал, скрывая облегчение, которое он почувствовал, когда Гарри вернулся, держа во рту свой комбинезон, и наконец проскользнул в камеру Фенрира. Волк немного помедлил, прежде чем снова превратиться в Гарри, оделся и повернулся.

К удивлению Фенрира, Гарри сразу же подошёл ближе и обнял его. «Спасибо, что помог мне в душе».

Фенрир хмыкнул, но не позволил Гарри снова вырваться из его объятий, вместо этого грубо схватив его за талию. — Закончил обниматься? От тебя пахнет волшебником, Поттер.

— Я волшебник. — Гарри нахмурился и попытался отстраниться. — В чём проблема? Ты хотел, чтобы я был здесь, но я уйду...

Фенрир ухмыльнулся, крепче сжимая хватку. «Моя проблема в том, что ты избалованный маленький сопляк, который считает себя лучше других только потому, что мог бы высекать искры, если бы у тебя была палочка».

— Ты единственный, кто считает себя лучше других, — прошипел Гарри. — Я ведь поблагодарил тебя, не так ли? Признаю, я вёл себя глупо в душе, и всё могло закончиться гораздо хуже, если бы ты мне не помог. Но то, что ты сделал, шокировало меня, и это был не самый приятный способ защитить меня. Ты вёл себя как высокомерный придурок...

«Конечно, я высокомерен! Ты не заслуживаешь лучшего, обманывая меня и заставляя думать, что ты волк, что тебе нравилось проводить со мной время. Но в конце концов ты такой же, как и все остальные волшебники. Но знаешь что? Я не буду твоим ручным оборотнем, ты будешь моим! — Фенрир притянул Гарри ещё ближе, прижался ртом к его шее и позволил своему волку взять верх. Его резцы заострились и удлинились, превратившись в клыки.

— Не надо, — тихо прошептал Гарри, но не попытался отстраниться, а вместо этого уткнулся носом в щёку и шею Фенрира, как сделал бы в облике волка. — Если ты меня укусишь, то снова останешься один.

— Как же ты ошибаешься, — насмехался Фенрир, облизывая мягкую белую кожу. Он покусывал, но не прокусывал кожу. — Ты будешь моей маленькой сучкой.

— Стражники узнают. Они не оставят меня здесь на полнолуние. Или ты всерьёз думаешь, что они сделают что-то, чтобы нам обоим стало лучше? — возразил Гарри. — Меня запрут где-нибудь в другом месте.

— Они не узнают, — невозмутимо ответил оборотень. — Я позову тебя в полнолуние, и ты не сможешь ослушаться. Ты придёшь ко мне, как послушный щенок.

— И я укусю каждого заключённого здесь, не так ли? — заявил Гарри. — Я достаточно мал, чтобы пролезть в каждую камеру, и я не смогу себя контролировать. Охранники вызовут подкрепление, и Министерство отправит авроров с серебряным оружием, чтобы уничтожить нас всех. Отличный план, правда?

Фенрир раздражённо зарычал, но отступил, заставляя своего волка подчиниться. — Хорошо, я не буду тебя кусать.

— Хорошо, — Гарри улыбнулся ему. — На мгновение я забеспокоился.

— Конечно, он этого не показал, — проворчал Фенрир, гадая, во что сейчас играет Гарри.

Гарри рассмеялся. «Если бы вы столкнулись с агрессивной собакой, вы бы тоже не убежали, верно? Вы бы спровоцировали её ещё больше».

— Я не собака! — рявкнул Фенрир, оскалив зубы.

"Я этого и не говорил", - попытался успокоить его Гарри. "Это была аналогия. Это не было задумано как оскорбление. Ты бы укусил меня, если бы я сопротивлялся, верно?"

"Возможно", - неохотно признал Фенрир.

— Ладно, может, начнём сначала? — предложил Гарри. — И ты делаешь мне больно, так что не мог бы перестать впиваться руками в мои бёдра?

Фенрир неохотно отпустил его и сразу же пожалел об этом, когда Гарри превратился в волка и покинул камеру.

— Эй! Глупый пёс, что ты делаешь? Я думал, мы договорились? Вот что я получаю за то, что доверился волшебнику, — рявкнул оборотень. Когда Гарри, едва выбравшийся из камеры, развернулся и подошёл к нему, тот замолчал.

Белый волк прыгал вокруг него, пока Фенрир не присел на корточки и не поймал его. Как только Гарри снова стал его волчонком, Фенрир расслабился. «Никогда больше так не делай», — приказал он, но не смог сдержать улыбку, когда Гарри лизнул его в щёку и подбородок. «Я думал, ты снова уходишь».

Он начал поглаживать маленького белого волка, почесывая его за ухом и вызывая у пса довольное урчание, похожее на мурлыканье. Гарри ткнулся головой в руку Фенрира, прижимаясь к нему в попытке получить больше ласки.

— Почему ты не можешь всегда быть таким? — пробормотал Фенрир и вздохнул, когда Гарри поднял на него зелёные глаза. — Вернись в человеческую форму. Нам нужно поговорить.

Гарри отступил назад, затем трансформировался и снова надел свой комбинезон, прежде чем посмотреть на Фенрира. «Я другой, потому что ты другой. Я не нравлюсь тебе как волшебник».

Фенрир лишь хмыкнул, тихо вздохнув, а затем грубо протянул ему кусок слегка заплесневелого хлеба. «На, ешь».

Гарри удивлённо моргнул. «Что это?»

— Еда, конечно. Ты сказал, что Дурен ничего тебе не дал, а я не хочу, чтобы ты умер от голода, — ответил Фенрир, нетерпеливо вкладывая хлеб в руку Гарри. — Это немного, но лучше, чем ничего.

Губы Гарри растянулись в полуулыбке-полуусмешке, но, к удивлению Фенрира, он вернул оборотню кусок хлеба. «Я не голоден, и я думал, ты хотел поговорить. О чём?»

— О чём? — недоверчиво переспросил Фенрир. — Ну, например, о том, как ты можешь превращаться в волка, как ты можешь покидать свою камеру, почему, чёрт возьми, ты не голоден после того, как тебя морили голодом? И тому подобное.

Гарри склонил голову набок. — Ты всё ещё не понял? Давай посмотрим: я могу превращаться по своему желанию, у меня нет проблем с серебром, и ты не разорвал меня на куски...

— Ты анимаг, — перебил его Фенрир, рассеянно играя с хлебом.

— 100 баллов, Шерлок, — Гарри хлопнул в ладоши, и Фенрир зарычал.

Глаза Фенрира в гневе пожелтели. «Не дерзи мне, щенок. Я могу свернуть тебе шею, если захочу».

— Но тогда тебе придётся самостоятельно искать ответы на другие вопросы, — напомнил Гарри с дразнящей улыбкой.

— И что бы это значило? Как ты сюда попал? — спросил Фенрир, снова взяв Гарри за бёдра, но на этот раз гораздо нежнее. — Неужели охранники настолько глупы, что оставили прутья твоей камеры такими тонкими, что ты можешь проскользнуть сквозь них?

Черноволосый волшебник посмотрел на свои большие руки, но ничего не сказал. «Нет, в моей камере тяжёлая железная дверь. Я выбираюсь так же, как защищался бы от Долохова: я всё ещё могу колдовать».

Потом Фенрир подумал, что, должно быть, глупо уставился на Гарри и его голос странно хрипел: «Покажи мне! Покажи мне».

Гарри вскинул руку вверх, посылая искры к потолку, искры, которые остались и мерцали над ними, как звёзды. «Ничего особенного, но чтобы открыть дверь моей камеры и отбиться от извращенцев, этого более чем достаточно».

— Этого недостаточно, чтобы отбиться от меня, — заметил Фенрир, потираясь о тазовые кости Гарри. — И всё же ты пришёл. Почему?

— Потому что я хотел, — просто ответил Гарри. — Я не беспомощен, даже перед большим злым волком.

— Мог бы и обмануть меня, — ответил Фенрир. — Я почувствовал твой страх. Тебе это идёт, очень соблазнительно.

Он приблизил нос к шее Гарри и глубоко вдохнул. Страх. По худому телу прошла дрожь. Прекрасно. Внезапно его оттолкнули с такой силой, что обычного человека отбросило бы к стене и он потерял бы сознание, но он лишь отступил на несколько шагов.

Фенрир глубоко вздохнул, выпрямляясь и наслаждаясь восхитительным запахом кожи Гарри. «Ты прав, не такой уж ты и беспомощный, но тебе не нужно бояться, мой детёныш. Я просто знакомился».

— Я даже не знаю твоего имени, так что мы никак не можем «познакомиться», — огрызнулся Гарри, потирая бёдра там, где от хватки Фенрира остались синяки. — Я отказываюсь использовать своё тело, чтобы заплатить за твою защиту, о которой я, кстати, не просил. Если тебе так хочется, найди другой способ удовлетворить своё либидо.

Фенрир сердито зарычал. Типично для людей — считать оборотней грубыми животными, ведомыми низменными инстинктами. Внутренний голос, который указывал на то, что он чуть не приставал к Гарри в душе, а также угрожал сделать молодого человека своей шлюхой, был немедленно проигнорирован. Не его вина, что Гарри намеренно искажал факты. Если бы Гарри не был таким предвзятым, он бы не был таким пугливым и не думал бы о Фенрире только плохое.

Это была собственная вина Гарри.

— Я сказал, что не буду тебя насиловать, и я не буду!

Гарри закатил глаза. «Конечно, не будешь; я тебе не позволю. Но мне тоже не нравится, когда меня трогают. И я до сих пор не знаю твоего имени, так что, думаю, нам стоит начать знакомство с этого.»

— Фенрир Сивый, — проворчал оборотень, наблюдая за Гарри в поисках признаков узнавания, но не нашёл их.

Неужели его уже забыли во внешнем мире? Отбросили как что-то незначительное, неважное, безобидное? Он встряхнулся. Нет, этого не может быть. Гарри просто очень наивен. Волшебники всё ещё боятся его. И правильно делают.

— Моя очередь. Почему они бросили тебя сюда? — спросил Фенрир. Скорее всего, Гарри совершил что-то вроде того, что назвал министра хнычущим, некомпетентным дураком, потому что он, похоже, дерзил всем, включая самого Фенрира — наглый маленький засранец.

"Убийство".

Ладно, он этого не ожидал; Гарри не выглядел так, будто мог обидеть и муху, не то что убить её. — Кого ты убил?

"Никто".

«А, так ты один из невинных, — насмехался Фенрир. — Тебе стыдно признаться в том, что ты сделал?»

— Если ты так говоришь, — Гарри пожал плечами. — Сейчас это уже не имеет значения, не так ли? Мы все здесь до конца наших жалких жизней, и если они смогут сделать наши жизни ещё более жалкими, тем лучше.

«Я думал, что ты их Спаситель. По крайней мере, Волан-де-Морт тебя боялся».

"Как лестно. Очевидно, я стал такой же угрозой, как и Волан-де-Морт, и они сочли благоразумным запереть по крайней мере одного из нас. Я счастливый победитель ". Гарри невесело улыбнулся. "А как насчет тебя?"

— Я оборотень. Разве этого недостаточно, чтобы бросить меня сюда? — цинично возразил Фенрир. — Я не мог рассчитывать на справедливое судебное разбирательство, поэтому назначенный мне адвокат вообще отказался от суда. Подозреваю, так меньше бумажной работы.

Гарри кивнул, как будто понял, и на мгновение Фенрир почти поверил, что так оно и есть. Затем он понял, насколько это глупо, и прежде чем Гарри успел потребовать настоящего ответа, задал вопрос, который хотел задать с самого начала. Единственный вопрос, который действительно имел для него значение.

— Зачем ты пришла ко мне сюда в полнолуние?

— Я хотел, — ответил Гарри и, когда Фенрир зарычал, добавил: — Я стал анимагом ради другого оборотня, но у меня так и не было возможности провести с ним полнолуние. Меня арестовали раньше, чем я успел. Потом, когда я пришёл сюда, я услышал твой вой, и мне показалось, что ты ранен и одинок. Я подумал, что моя компания поможет тебе.

— Почему ты ушёл? — спросил Фенрир, подавляя необъяснимое желание притянуть к себе стройного юношу.

«Мне нужно было вернуться в свою камеру до того, как придут охранники, и я не думал, что ты захочешь, чтобы я остался». Фенрир фыркнул, недоверчиво глядя на мужчину.

— Что, по-твоему, я хотел получить, пытаясь удержать тебя?

— Я имел в виду в человеческом обличье, — поправил Гарри. — Пожиратели смерти обычно не слишком жалуют бывших Золотых мальчиков, и ты только что доказал, что я был прав.

«Я не Пожиратель смерти. Я был союзником Волан-де-Морта, но никогда не чувствовал необходимости позволить ему выжечь свою метку на моей коже».

— Огромная разница, — саркастически возразил Гарри. — В любом случае, мне всё равно, кого ты поддерживаешь. Ты всё равно не любишь меня, когда я не в волчьей форме.

Фенрир фыркнул. «Вы, волшебники, все одинаковы. Конечно, вы бы обвинили в этом меня, не так ли? Глупого, недалёкого оборотня, который ненавидит понимающего и отзывчивого волшебника, который просто пытается помочь. Я здесь не из-за того, что сделал, а из-за того, кто я есть. Для вас, для них я — чудовище!» И они наказывают меня в надежде вытравить из меня оборотня, но знаете что? Я уже невосприимчив к искуплению, возмездию, исправлению. Я умру здесь, и я умру таким же монстром, каким являюсь сейчас. Не повезло тебе, Поттер!

Гарри ткнул его в грудь, сердито глядя на него. «Во-первых, не я тебя сюда посадил, и хотя я знаю, что Министерство и волшебный мир относятся к оборотням не слишком благосклонно, я бы предпочёл, чтобы ты не говорил мне, что я должен думать, по-твоему». Я пришла к тебе не потому, что надеялась найти защитника, а потому, что ты причинял себе вред, и потому, что мне нравится твоя компания, когда ты ведёшь себя не как... не как бульдог!

— Бульдог? — недоверчиво переспросил Фенрир. — Ты сравниваешь меня с бульдогом?

— Да, бульдог. Я не люблю бульдогов, но дело не в этом, — заявил Гарри. — Дело в том, что я хотел помочь тебе, потому что ты был одинок и тебе было больно, а ты бросаешь это мне в лицо.

— Ты очень странный мальчик, Поттер, — губы Фенрира изогнулись в улыбке. Он схватил Гарри за руку и прижал её к своей груди. — Я никогда не видел осуждённого убийцу, которому было бы дело до одиночества оборотня.

— Нет? — В ярко-зелёных глазах мелькнуло веселье. — Тогда, наверное, я уникальна... Значит, ты не будешь ко мне приставать, и я приду в следующее полнолуние?

"Я воздержусь от прикосновений к тебе, если ты пообещаешь приходить сюда каждую ночь", - заявил Фенрир, подхватывая Гарри на руки, прежде чем он успел запротестовать, и укладывая его на свою самодельную кровать. - Ты останешься на ночь и будешь спать здесь.

Гарри нахмурился и посмотрел на него. «Мне не нравится, когда мной командуют или хватают меня за руки».

— Тебе не повезло, щенок, — Фенрир по-волчьи ухмыльнулся. Он опустился на колени рядом с Гарри и положил тяжёлую руку ему на плечо, удерживая на месте. — Теперь ты в моей стае, и поэтому я могу приказывать тебе и обращаться с тобой так, как захочу.

Глаза Гарри сузились, вспыхнув зелёным огнём, и вторая волна магии ударила Фенрира в грудь. На этот раз он был готов к этому и вместо того, чтобы потерять равновесие, притянул Гарри к себе, обвив его руками, ногами и всем телом. Гарри сопротивлялся, но оборотень без труда удерживал его, и постепенно борьба стихла. Однако Фенрир понимал, что пока рано отпускать Гарри.

— А теперь, мой маленький медвежонок, можешь съесть хлеб, если хочешь, прежде чем мы ляжем спать, — насмешливо пробормотал он. — Сегодня тебе не сбежать.

— Я не буду есть твой дурацкий заплесневелый хлеб, — ответил Гарри. — Если бы я хотел есть, я бы съел что-нибудь вкусное, а не тухлятину, от которой меня стошнит.

— Что ж, прости, принцесса, но либо так, либо никак, и я не позволю тебе умереть от голода, — саркастически ответил Фенрир.

— Я не собираюсь голодать, — возразил Гарри. — И я не голоден.

«Ты не ел несколько дней. Дюрен сам это признал, — возразил Фенрир. — И даже если бы тебя регулярно кормили, порции здесь недостаточно большие, чтобы поддерживать твоё здоровье».

— То, что Дьюрен не давал мне еды, не значит, что я не ел, — заявил Гарри. Он пошевелился в объятиях Фенрира и вздохнул с облегчением, когда хватка Фенрира ослабла хотя бы немного. — Кстати, ты выглядишь достаточно здоровым, и я уверен, что ты ешь больше меня.

— Я время от времени ловлю крыс и голубей, чтобы разнообразить свой рацион, — смущённо проворчал Фенрир. — Но они научились избегать моей камеры.

Гарри повернулся и посмотрел на него любопытными зелёными глазами. — Ты голоден?

— Я всегда голоден, — с горечью ответил оборотень. — Но, по крайней мере, я не похож на — надо признать, довольно привлекательную — палку на двух ногах.

— Я всегда был худым. Мои родственники... не любили, когда я ел их еду, — пробормотал Гарри, ненадолго закрыв глаза, словно от боли. — Я не чувствую голода, но если вы позволите мне сесть, я могу принести вам что-нибудь поесть.

— И как ты собираешься это сделать? — скептически спросил Фенрир, но позволил Гарри сесть, усадив его между своих мускулистых ног и обхватив одной рукой за тонкую талию, чтобы Гарри не упал.

— Добби? — тихо позвал Гарри. — Добби?

Мягкий хлопок нарушил напряжённую тишину, и перед ними появилось странное существо с длинными пальцами на руках, большими ступнями, большими жёлтыми глазами и висячими ушами, одетое в разномастную одежду.

Фенриру это существо показалось очень похожим на его следующую добычу и лишь отдалённо напоминало домового. Он голодно зарычал.

"Мастер Гарри Поттер, сэр", - пропищал домовой эльф в знак приветствия, отвесив глубокий поклон, прежде чем подпрыгнуть на цыпочках. "Мастер Гарри Поттер позвал, и Добби идет. Что Добби может сделать для мастера Гарри Поттера, сэр? Добби так счастлив, что мастер Гарри Поттер вспомнил его. Добби очень, очень беспокоился о мастере Гарри Поттере. Глупые волшебники бросают сюда доброго Мастера Гарри Поттера, потому что они глупы и не понимают. Но Добби всегда придёт, если его позовёт хозяин Гарри Поттер, сэр, о да, он придёт.

— Спасибо, Добби, — Гарри улыбнулся ему. — Ты настоящий друг, — Добби просиял. — Не слишком ли это сложно...

"О, нет, Добби с радостью сделает все для мастера Гарри Поттера, сэр. Никаких проблем, а если это будет проблемой, Добби сделает это с еще большей радостью". Домашний эльф энергично закивал, его заостренные уши дико захлопали. - Что Добби может сделать для мастера Гарри Поттера, сэр?

— Я хотел спросить, не мог бы ты незаметно для всех принести Фенриру немного еды? — тихо спросил Гарри, умоляюще глядя на крошечное существо.

«Добби немедленно принесёт вам еду, сэр, и никто не узнает. Волшебники не хотят замечать домовых эльфов, но хозяин Гарри Поттер — другой. Хозяин Гарри Поттер — величайший волшебник из ныне живущих». Добби поклонился и снова исчез.

— Он немного перевозбуждён, — извиняющимся тоном пробормотал Гарри, прежде чем зевнуть. — Но он хороший друг.

— Ты полон сюрпризов, малыш, — усмехнулся Фенрир. — Оборотни, Пожиратели смерти, домовые эльфы — у тебя действительно нет никаких принципов, да?

— Только не это! — Гарри нахмурился. — Добби — отличный домовой эльф, а Пожиратели смерти — просто тёмные волшебники, которые поддерживают Волан-де-Морта, а оборотни, которых я встречал, ничем не лучше и не хуже обычных волшебников.

— И скольких оборотней ты уже встретил? — спросил Фенрир.

— Включая тебя, двоих, но даже если ты окажешься полным ублюдком, я не стану недоверять оборотням в целом, — ответил Гарри.

Фенрир взвыл от смеха. "Я вижу, у тебя есть опыт в этом вопросе", - поддразнил он. "Ты, очевидно, эксперт по оборотням".

— Ты не мог бы прекратить это? — Гарри раздражённо покачал головой. — Я не виноват, что у тебя низкая самооценка и ты любишь, когда люди думают о тебе плохо.

В этот момент снова появился Добби и, быстро поклонившись, щёлкнул пальцами. На каменном полу расстелилось красно-белое клетчатое покрывало для пикника. Ещё один щелчок пальцев Добби — и на покрывале появились тарелки, корзинки и коробки с едой, пока оно не оказалось полностью накрыто едой и напитками.

У Фенрира потекли слюнки, и он набросился на сочную свиную рульку, оторвав большой кусок от кости и едва прожевав, прежде чем проглотить. С подбородка стекала подливка, он откусил еще раз и одновременно потянулся за стейком средней прожарки, проглотив оба за считаные секунды. Он почти совсем забыл о Гарри и домовом эльфе, пока его внутренний волк выл от удовольствия.

— Спасибо, Добби, — тихо сказал Гарри, осторожно поднимаясь с соломенного коврика и подходя к домовому эльфу. — У тебя были какие-то проблемы?

— Нет, вовсе нет, хозяин Гарри Поттер, сэр, — в голосе Добби слышалось разочарование. — Домашние эльфы Хогвартса были очень, очень рады готовить для хозяина Гарри Поттера и помогать ему, чем могут. Добби может вывести хозяина Гарри Поттера отсюда, хозяин Гарри Поттер, сэр. Если бы только хозяин Гарри Поттер позволил ему...

— Спасибо, Добби, — мягко перебил его Гарри. — Но еды более чем достаточно.

— Господин Гарри Поттер тоже должен что-нибудь съесть, — Добби потянул Гарри за руку, наколдовал тарелку с бутербродами и сунул её Гарри под нос. — Добби знает, как сильно господин Гарри Поттер любит бутерброды с сыром и помидорами. Добби сам их приготовил.

— Спасибо, Добби. Если ты их приготовил, конечно, я должен их попробовать, — улыбнулся Гарри. — Ты не мог бы вернуться позже, чтобы убрать тарелки и всё остальное?

— Конечно, хозяин Гарри Поттер, сэр, — Добби снова поклонился. — Хозяин Гарри Поттер должен без колебаний звать Добби, когда ему что-нибудь понадобится.

— Я так и сделаю, Добби, спасибо тебе, — Гарри улыбнулся ему, пожал Добби руку, и на глазах домового эльфа выступили слёзы, прежде чем он исчез.

Фенрир всё ещё ел, хотя и замедлил темп, и теперь посмотрел на Гарри. «Иди сюда, малыш, тебе тоже нужно что-нибудь съесть».

Гарри немного помедлил, а затем опустился на землю рядом с оборотнем. Фенрир притянул его к себе и попытался протянуть ему тарелку с бифштексом и лапшой, но Гарри поднял руки и отстранился.

"Что там сейчас?" Спросил Фенрир.

— Я вегетарианец, — ответил Гарри, и Фенрир удивлённо посмотрел на него. — Я не ем мясо.

— Какого чёрта нет? Ты что, смерти ищешь? — спросил Фенрир.

— Я не хочу, чтобы какое-то существо умирало только для того, чтобы я мог его съесть, — возразил Гарри. — Тебе не обязательно это понимать.

— Не хочу, — согласился Фенрир, но забрал тарелку и начал есть сам. — Тогда съешь что-нибудь другое.

Гарри вздохнул, но начал медленно откусывать от сэндвича, который приготовил для него Добби. К тому времени, как Фенрир съел всё мясо и больше половины остальной еды, Гарри прикончил примерно четверть сэндвича и был уверен, что больше не сможет съесть ни кусочка. Некоторое время они сидели молча, и Фенрир рассеянно облизывал пальцы, задумчиво глядя на Гарри.

— Что? — нервно спросил черноволосый мужчина. — Не смотри на меня так, будто хочешь съесть.

— Отличная идея! — ухмыльнулся Фенрир, и Гарри закатил глаза. — Но сначала я хочу, чтобы ты кое-что объяснил. В душе ты сказал, что хочешь мяса, когда тот стражник спросил, почему ты не ешь еду Дурена. Что ты имел в виду?

— Дюрен не предложил мне еды. Я укусил его, — ответил Гарри и вздохнул, когда Фенрир вопросительно поднял бровь. — Он думал, что может воспользоваться мной, и хотел, чтобы я отсосал у него, но вместо этого я укусил его.

Фенрир не смог сдержать ухмылку и расхохотался, услышав невозмутимый тон Гарри, как будто это была единственная разумная реакция на такую дерзость. «Хороший щенок».

— Он не слишком хорошо это воспринял, — нейтрально заметил Гарри. — Но я почти уверен, что он больше не попытается ничего подобного.

— Он причинил тебе боль? — зарычал Фенрир, мысленно представляя, что бы он сделал с этим маленьким засранцем, если бы Дурен причинил вред его детёнышу.

— Это не имеет значения, — в голосе Гарри звучала твёрдость, но было и что-то ещё, что-то более глубокое и мрачное: горькое понимание, порождённое глубоким отчаянием.

— Для меня это так, малыш, — вздохнул Фенрир, прижимая к себе зеленоглазого волшебника. — Я думаю, тебе так часто и сильно причиняли боль, что ты уже не замечаешь несправедливости и веришь им, когда они говорят, что это твоя вина.

— Тебе следовало стать философом, а не Пожирателем смерти, — усмехнулся Гарри. — Ты растрачиваешь свои таланты — и на меня, не меньше.

— Что, ты думал, я безмозглая скотина? Людей легко читать, даже если иногда их трудно понять, — презрительно заявил Фенрир.

"Разве ты не человек?"

— Честно говоря, я не вижу в этом ничего привлекательного, — проворчал Фенрир, и Гарри склонил голову в молчаливом согласии. — Хотя я нахожу одного маленького человечка очень привлекательным.

— Фенрир... — Гарри раздражённо застонал. — Во-первых, это было очень неубедительно, а во-вторых, мы уже это обсуждали. В-третьих, я рад, что ты наконец-то смирился с тем, что я волшебник.

Оборотень фыркнул. «Они мне всё равно не нравятся, но с тобой всё в порядке.»

— Что ж, спасибо. Очень лестно, — добродушно поддразнил Гарри, прежде чем встать и положить фрукты, хлеб, сыр и кусочки торта в корзину, наполненную свежеиспечёнными булочками.

Фенрир внимательно наблюдал, а затем схватил Гарри за запястье, когда тот потянулся за яблоками. «Что ты делаешь, малыш?»

— Трэверс тоже проголодается, — заявил Гарри, потянув его за руку, чтобы освободить её. — И не называй меня «кутёнок», я уже достаточно часто это слышал.

— Не понимаю, почему ты так против этого, — проворчал Фенрир. — Ты мой детёныш. Это значит, что я забочусь о тебе и что ты часть моей стаи.

— Я не твой детёныш. Я детёныш Ремуса, — возразил Гарри. — Ты и надеяться не можешь его заменить.

Когда Фенрир вскочил с пола и навис над Гарри, его свирепое рычание эхом разнеслось по маленькой камере. «Ремус Люпин! Этот неудачник — твой Альфа?! Ты можешь сколько угодно тосковать по Люпину, щенок, но его здесь нет — здесь я. Скорее всего, ты больше никогда его не увидишь, но когда я с тобой закончу, ты будешь жаждать моих прикосновений и моих поцелуев, а не его».

— О чём ты говоришь? — спросил Гарри. — Ремус не мой любовник. Он никогда им не был и не будет. Он мой почётный крёстный отец, мой дядя, и я люблю его, но... не так.

— Неужели? — Фенрир хищно ухмыльнулся, притянув Гарри к себе и поглаживая его по тёмным волосам, пока его волк отступал и успокаивался. — Интересно. Значит, ты думаешь, что «детёныш» — это просто термин для обозначения ребёнка-оборотня? Что ж, на этом и остановимся. Я больше не буду называть тебя «детёнышем».

— Хорошо. Только Ремус называет меня «детёнышем», и у него нет ко мне никаких чувств, кроме отцовских, — продолжил Гарри приглушённым голосом, уткнувшись лицом в грудь Фенрира.

— Лучше бы ему этого не делать, жалкий слабак, — прорычал Фенрир. — Он не достоин быть Альфой, и он чертовски хорошо это знает. Теперь ты моя, мой маленький волчонок, и я могу заверить тебя, что не считаю тебя своим ребёнком.

Гарри напрягся, пытаясь отстраниться, но Фенрир положил свою большую руку на шею Гарри, массируя его жилистые мышцы, но при этом надёжно удерживая на месте. Несмотря на попытку прикоснуться нежнее, Гарри поморщился, когда попытался отстраниться. «Ты делаешь мне больно, а обещал не делать», — прошептал он и почувствовал облегчение, когда движения Фенрира значительно смягчились. «Ты сказал, что не хочешь видеть меня сломленным».

— Я защищу тебя, — прорычал Фенрир.

— Даже от самого себя? — тихо спросил Гарри. Ему удалось с помощью магии высвободиться из хватки Фенрира и сделать шаг назад от оборотня. — Думаю, тебе стоит сначала принять решение.

С этими словами Гарри потянулся к корзине с едой и уменьшил её, чтобы она пролезла сквозь прутья. Затем он превратился в волка и, прежде чем Фенрир успел его остановить, выскользнул из своей камеры и пробрался в соседнюю.

— Гарри, чёрт возьми, вернись! — прошипел Фенрир.

Но Гарри не обратил на него внимания и вскоре исчез в тени, оставив Фенрира смотреть на поле боя за еду и тихо ругаться.

4. КОНТАКТ С ЛЮДЬМИ

Через три с половиной месяца Гарри уже по привычке приходил ночью в камеру Фенрира. Посидев с Трэверсом, пока Пожиратель смерти не засыпал, он превращался в человека, надевал одежду, демонстрируя Фенриру соблазнительную бледную кожу, а затем проводил время с Фенриром, пока оборотень не делал что-нибудь, что раздражало Гарри. Тогда Гарри в гневе уходил и не возвращался по крайней мере одну ночь.

Но каким бы злым ни был Гарри, в конце концов он возвращался, и никогда не было полнолуния, когда Гарри оставлял его одного. В конце концов Фенрир был благодарен ему за это, и в какой-то момент это придало ему сил, чтобы не цепляться за Гарри так сильно. Он по-прежнему очень ревностно относился к своему маленькому волку и следил за тем, чтобы другие заключённые не приближались к нему. Но поначалу Фенрир почти отчаянно пытался удержать Гарри рядом с собой, доходя до того, что пытался подчинить его своей воле, удерживая Гарри в своих объятиях. В результате Гарри либо игнорировал его, либо так безжалостно оскорблял, что Фенрир рано или поздно сдавался и отпускал Гарри. Даже если он переставал спорить, некоторые споры были неизбежны, как и их последний спор.

Сегодня вечером тишина между оборотнем и Гарри была напряжённой. Фенрир сидел в углу своей камеры у двери, а Гарри — в противоположном углу, подтянув колени к груди, словно защищаясь, и взглядом — нет, взором — приглашал Фенрира подойти ближе. Фенрир глубоко вдохнул, пошевелился и напряг мышцы.

"Прекрати вынюхивать", - рявкнул Гарри.

— Вопреки распространённому мнению, оборотням время от времени приходится дышать, — ответил Фенрир. — В чём, собственно, проблема?

— Ты — моя проблема. Ты загораживаешь дверь.

— Значит, ты снова хочешь уйти, да? Просто потому, что…

— Да, только потому, что ты снова попытался приставать ко мне! — Гарри сердито посмотрел на него. — Когда ты наконец поймёшь своим тупым мозгом, что мне это неинтересно!?

— Продолжай обманывать себя, Гарри. Ты ответил на мой поцелуй, — заявил оборотень. — И ты флиртовал со мной.

— Что ж, хорошо, что ты заметил, потому что я точно не заметил, — саркастически ответил Гарри. — Я всего лишь сказал…

— Значит, тебе понравились мои глаза, — закончил за Гарри Фенрир и снова почувствовал, как в груди разливается тепло, когда он вспомнил мягкий голос Гарри, его бледную руку, гладившую щеку Фенрира, и приятный запах, окружавший их.

— Да, потому что они напоминают мне Ремуса, — нараспев произнёс Гарри. — Но вместо того, чтобы дать мне закончить, ты просто… Какого чёрта ты творишь?!

Когда Фенрир услышал эту глупую ложь, ведь Гарри никак не мог думать о ком-то другом, пока был с Фенриром, что-то внутри него болезненно сжалось, и он бросился к Гарри, прижав его к себе.

— Я тебе нравлюсь, — прорычал Фенрир, встряхивая худощавое тело Гарри. — Ты просто не хочешь признавать, что тебе небезразличен оборотень. И пока ты убеждён, что я единственный, кто эмоционально вовлечён, ты чувствуешь себя в безопасности. Ты можешь говорить себе, что я твоя маленькая благотворительная акция и что у тебя всё под контролем, что я не нужен тебе так, как ты нужен мне. Но ты это делаешь, и это пугает тебя, поэтому ты становишься агрессивной, отталкиваешь меня и убегаешь.

— Как проницательно с твоей стороны, — насмешливо сказал Гарри. — Но в своём блестящем анализе ты совершенно упустил из виду тот факт, что постоянно пристаёшь ко мне. Может быть, только может быть, это и является причиной моей агрессивности.

— Ты боишься, — настаивал Фенрир. — Не то чтобы я тебя винил, конечно. Я сам страшный.

Гарри закатил глаза, но заявление Фенрира помогло разрядить обстановку, и оборотень торжествующе ухмыльнулся, задумчиво поглаживая Гарри по рукам своими большими ладонями. «Но я не хочу, чтобы ты боялся, мой маленький волчонок. Тебе не нужно бояться», — пробормотал Фенрир.

Он наклонился ближе, чтобы поцеловать другого пленника, но постарался дать Гарри достаточно времени, чтобы тот отстранился, что тот и сделал. Фенрир зарычал, и Гарри ухмыльнулся.

— Спокойной ночи, Фенрир, — дерзко сказал Гарри, чмокнув Фенрира в щёку, когда проходил мимо. — Сладких снов.

«Ты не можешь сейчас уйти». Фенрир был в ужасе от того, что услышал в своём голосе нотку нытья. Богиня, он вёл себя как влюблённая девчонка! Он был Альфой, он не мог так себя вести! Как Гарри научится уважать его, если Фенрир сам себя не уважает?

Он выпрямился, расправил плечи и резко кивнул Гарри. — Спокойной ночи, Гарри.

Гарри удивлённо моргнул, прежде чем на его лице появилась нежная улыбка, а глаза радостно засияли. Фенрир почувствовал, как его грудь распирает от гордости. Гарри действительно нравился ему. После этого взгляда отрицать это было невозможно. Ему просто нужно было больше времени, немного больше убеждений, и тогда Гарри станет его.

В два быстрых шага он снова оказался перед Гарри, осторожно притянул его к себе и поцеловал в лоб. «Я буду скучать по тебе, мой маленький волчонок. Обязательно вернись завтра».

— Только если ты пообещаешь не раздражать меня, — ответил Гарри, неосознанно прижимаясь к Фенриру, ища тепла, которое дарило его большое тело.

Фенрир ухмыльнулся. «Но ты такая милая, когда злишься, я не могу устоять перед соблазном. Столько огня в таком маленьком теле. Мне приходится видеть это снова и снова, чтобы поверить».

— Я не маленький, — возразил Гарри, сверкнув глазами, и ухмылка Фенрира стала шире. — Не все хотят выглядеть как подопытный кролик для эксперимента с анаболическими стероидами.

Фенрир усмехнулся, стараясь не обижаться. «Верно. Но ты-то точно знаешь».

— Я не хочу, — горячо возразил Гарри. — Мне и так более чем достаточно смотреть на тебя.

— Значит, ты смотришь на меня, да? И что же ты так смотришь? — Фенрир торжествующе ухмыльнулся. — Может, тебе нравится на меня смотреть. Теперь ты мой, Гарри.

— У тебя что-то не в порядке, вот что у тебя не в порядке, — парировал Гарри, снова закатывая глаза. — Я сейчас уйду. Не стесняйся привести себя в порядок, сделать несколько приседаний или что-то ещё, чтобы поддерживать свою великолепную фигуру.

Гарри вырвался из его хватки, но Фенрир остановил его, прежде чем он успел превратиться в волка. «Гарри? Прежде чем ты уйдёшь...» Он обнял Гарри одной рукой за талию, притянув его ближе, а другой зарылся в мягкие чёрные волосы Гарри.

«Фен-» Губы оборотня впились в губы Гарри, заглушая его протесты, а сильная рука на затылке удерживала его на месте.

Гарри сопротивлялся несколько секунд, тщетно отталкивая Фенрира от себя, но вскоре его руки замерли, слегка касаясь сердца оборотня. Гарри смирился с поцелуем, говоря себе, что у него действительно нет выбора, Фенрир слишком силён, и лучше просто переждать. Конечно, ему не нравилось, что Фенрир облизывает его губы, пытаясь заставить их открыться. И ему было всё равно, что щетина щекочет его чувствительную кожу, а грубые губы массируют его собственные. И он действительно не виноват в том, что, когда Фенрир переместил руку с его талии на поясницу и ниже, к ягодицам, дерзко ущипнув их, он ахнул, или что Фенрир воспользовался возможностью и просунул язык в рот Гарри. Но если бы он мог остановить Фенрира, то сделал бы это немедленно. Конечно, он бы так и сделал. С его губ сорвался тихий вздох, и он почувствовал, как в массивной груди Фенрира зарокотало от смеха.

Фенрир ухмыльнулся, отпуская Гарри. «Ну вот, глупышка, я думал, я тебе не нравлюсь?»

Гарри фыркнул и превратился в анимага, но недостаточно быстро, чтобы скрыть румянец. Фенрир с ухмылкой наблюдал, как молодой волк убегает по коридору и вскоре исчезает в темноте. В кои-то веки он не чувствовал себя одиноким из-за того, что Гарри оставил его одного и отказался остаться на ночь. Гарри, может, и злился на него сейчас, но это было не так важно, пока он мог чувствовать на своих губах отзывчивые губы и слышать тихий вздох.

Гарри он нравился!

Хотя приглушённый шёпот взволнованных голосов вдалеке был слишком тихим, чтобы его мог уловить человеческий слух, он разбудил Фенрира ещё до восхода солнца. Он моргнул и повернулся на бок, рассеянно отметив, как холодно стало в его камере. Лето определённо закончилось, и осень быстро превращалась в зиму. Если бы только Гарри был с ним, чтобы согреть его постель. Но ему всё ещё не удавалось убедить Гарри остаться на ночь, хотя он и продвигался в этом.

Он снова сосредоточился на голосах, узнав один из них как голос Дюрена (Фенрир был очень раздражён тем, что стражник не только пялился на Гарри при каждом удобном случае, но и теперь ещё и мешал ему спать), но другой голос, хоть и смутно знакомый, не вызывал никаких ассоциаций. Однако то, что услышал Фенрир, заставило его вздыбить шерсть. Он сердито зарычал.

Они говорили о Гарри. Его Гарри.

Мимо его камеры прошли двое мужчин, Дюрен и приземистый мужчина в лимонно-зелёном котелке. Они шевелили губами, но, поскольку, подойдя ближе к камерам, они наложили на себя чары безмолвия, Фенрир ничего не слышал.

Их скрытность только усилила его беспокойство. Что им нужно от его Гарри? Лучше бы они не причиняли ему вреда. Он расхаживал по камере, несколько раз чуть не врезавшись в стены, пока не вернулись те двое. Недовольное выражение на лице мужчины в котелке в сочетании с рвением Дюрена никак не успокаивало его.

На следующий день был День писем, когда заключённым разрешалось получать почту. Фенрир держал в руках одно-единственное письмо и тупо смотрел на него. Все остальные его чувства были сосредоточены на Гарри.

Черноволосый мужчина сидел за двумя столами от него со стопкой писем и двумя посетителями. К заключённым не пускали посетителей, но, похоже, Гарри был исключением, хотя и не выглядел особо взволнованным. Фенрир не мог его винить. От рыжеволосого посетителя сильно пахло потом, и он с отвращением смотрел на Гарри, в то время как шатенка-ведьма почти безостановочно говорила высоким, настойчивым голосом.

— ... если бы ты только отбросил свою глупую гордость, Гарри, — говорила она, пока Гарри равнодушно просматривал свои письма. — Ты мог бы выбраться отсюда, купить новую палочку и вернуться в Хогвартс. Я могу понять, если ты боишься встретиться с Сами-Знаете-Кем, но...

— Я не такой, — Гарри слегка покачал головой, ненадолго выбив её из колеи.

— Что ж, это хорошо, Гарри, и ещё одна причина принять их предложение. Ты не будешь один. Ты будешь работать со специальной оперативной группой, аврорами и, конечно, Дамблдором. Они будут тебя обучать. В конце концов, ты всегда говорил, что тебе нужно лучше подготовиться.

— Кажется, именно это ты всегда говорила, Гермиона, — ответил Гарри всё тем же монотонным голосом, открыл первое письмо, мельком взглянул на него, отложил в сторону и потянулся за следующим. — Не думаю, что хочу научиться убивать.

— Ты ведь уже знаешь, как это сделать, не так ли? — выплюнул рыжеволосый мальчик, глядя на Гарри и заставляя Фенрира тихо зарычать.

— Если ты так говоришь, Рон, — Гарри пожал плечами, открывая «Хойлер». В послании было много красочных ругательств, но Гарри и глазом не моргнул, просто подождал, пока оно закончится, и потянулся за следующим письмом.

— Гарри, если ты боишься, что люди не будут тебе доверять, то это не то, с чем ты не сталкивался раньше. Они дадут тебе шанс проявить себя и в конце концов забудут о том, что ты сделал, — снова начала ведьма. — Мы можем организовать интервью, чтобы ты рассказал им, как с тобой обращались родственники. Они поймут, почему ты потерял контроль и...

Ее прервал другой Вопль.

— Я уверена, что ты тоже чувствуешь себя виноватым, и это был бы шанс для тебя исправиться, — продолжила она, когда Хаулер наконец закончил.

Впервые Гарри посмотрел на неё так, как смотрят на интересное, но непонятное произведение искусства или на надоедливую муху. «Я не чувствую никакой вины, которая уменьшилась бы, если бы я кого-то убил».

— Люди умирают! — воскликнул мальчик, ударив кулаком по столу. — Моя семья в опасности. Нам пришлось скрываться. Хогвартс в осаде! На Диагон-аллею был совершён налёт! В больнице Святого Мунго больше нет свободных мест!

— Я знаю, — просто сказал Гарри. — И если ты мне не веришь, я сожалею об этом.

— Ты сожалеешь об этом?! — Рыжий стиснул зубы. — Они умирают, Поттер, а ты отказываешься им помочь!

— А как насчёт другой стороны, Рон? — тихо спросил Гарри. — Думаешь, на Тёмной стороне нет умирающих людей? Нет разрушенных семей? Нет раненых, которые умирают, потому что им не оказывают медицинскую помощь? Потому что ты отказываешься лечить их или их невинных детей? Я не буду усугублять их страдания, и мне жаль это говорить, но я больше не буду секретным оружием волшебного мира.

«Как я вообще мог дружить с такой, как ты?!»

— Ты не был, — возразил Гарри, беря в руки другое письмо, на этот раз на чистом чёрном пергаменте с мерцающей Тёмной меткой в качестве печати.

Девушка ахнула. - Гарри...

Гарри открыл письмо, развернул чёрный пергамент, и тот начал зачитывать текст вслух мощным, шипящим голосом, который Фенрир сразу узнал.

Дорогой Гарри Поттер,

Я бы с удовольствием приехал и встретился с тобой лично, но я слишком занят тем, что завоёвываю мир, избавляюсь от всех твоих бывших друзей, придумываю изощрённые способы пыток и убийств... Думаю, ты понял.

Однако, несмотря на мой плотный график, я хотел связаться с вами, чтобы сделать предложение, которое, конечно, не нужно озвучивать. Я считаю, что мы слишком долго были врагами, с переменным успехом, и теперь пришло время начать новую главу и стать союзниками. Возможно, теперь, когда Светлая сторона показала своё истинное лицо, вы убедите себя увидеть Тёмную сторону в новом свете.

Конечно, я не жду, что ты присоединишься к нам как обычный Пожиратель смерти. На самом деле, я надеюсь, что ты станешь моим наследником (при всём уважении к твоим покойным родителям). Я знаю, что ты невысокого мнения о моих методах, но я уверен, что мы можем обсудить их и, возможно, адаптировать к твоим чувствам, чтобы не слишком тебя расстраивать и не напрягать твоё маленькое сердечко (я всё ещё сомневаюсь, что у меня есть такое, но если я когда-нибудь обнаружу его, то предложу его тебе).

Если говорить точнее, я побеждаю, как, я уверен, вы уже знаете, не в последнюю очередь благодаря вашему отсутствию, но я скоро приеду, чтобы забрать некоторых из моих верных последователей, которые нашли пристанище в Азкабане. Тогда я буду ждать вашего ответа.

Искренне ваш,

Лорд Волан - де - Морт

После того, как голос замолчал, письмо, казалось, было довольно тем, что мирно лежало на столе, а не вспыхнуло ярким пламенем или взорвалось, как бомба.

Гарри потянулся за следующим.

— Гарри, — на лице девушки появилась беспомощная, сердитая гримаса. — Ты ведь не рассматриваешь его предложение, да? Ты ведь не рассматриваешь, да?

— Нет, Гермиона, я не рассматриваю ни твоё предложение, ни предложение Фаджа, — ответил Гарри. — Его угрозы и твои крики ничего не изменят.

— Но мы же хорошие! — воскликнул мальчик, и Фенрир задумался, способен ли он говорить нормальным голосом.

— Но, по-твоему, я больше не хорош, Рон, — мягко ответил Гарри. — Думаю, мы обсудили всё, ради чего ты сюда пришёл. Хорошего дня.

Он встал, собрал свои письма и подошёл к Фенриру, опустившись рядом с ним. Вскоре после этого Фенрир почувствовал, как маленькая рука коснулась его бедра, предлагая что-то — одно из писем? Он подождал, пока обе руки Гарри снова не легли на стол, прежде чем положить в карман письмо, которое ему протянул Гарри.

— Ты довольно популярен, не так ли, Гарри? — тихо пробормотал он, взглянув на стопку писем Гарри. — Тебе не стоит их читать, если они тебя оскорбляют.

Гарри пожал плечами. «Игнорируя их, вы не делаете их менее реальными».

Фенрир указал на двух посетителей, которые всё ещё смотрели на Гарри с явным гневом. «Нет, но это определённо разозлило твоих друзей».

— Мне больше нечего им сказать, — заявил Гарри. — Разговор будет только повторяться, тебе не кажется? Ты не хочешь прочитать своё письмо? — Фенрир слегка напрягся, и Гарри повернулся к нему с обеспокоенным видом. — Что такое?

— Я не очень хорошо читаю, — наконец тихо признался Фенрир, отказываясь смотреть на Гарри и видеть презрение в его глазах. — Я так и не научился как следует.

Гарри положил руку ему на предплечье и ободряюще сжал его, пока оборотень не поднял взгляд. — Хочешь, я тебе прочту? Или ты думаешь, что это что-то личное?

На грубоватых чертах Фенрира появилась глуповатая ухмылка, и он молча протянул Гарри письмо, не случайно коснувшись пальцами руки Гарри и задержав их там на несколько секунд, прежде чем позволить Гарри открыть и развернуть письмо, держа его так, чтобы они оба могли на него посмотреть. Гарри прочитал его, водя пальцем по строчкам, чтобы оборотень мог понять, какое слово он произносит:

Грейбек,

Как ты, старик? Всё ещё гниешь в Азкабане? В любом случае, помнишь те 60 галеонов, которые ты проиграл мне? Я решил жениться, а ты знаешь, какие женщины: всегда требуют драгоценности, новые платья и, конечно, самую дорогую свадьбу, какую только можно себе представить (иногда я думаю, что ты поступил правильно, держа этих маленьких монстров на расстоянии). Мне нужны деньги, Грейбэк, и, поскольку я не могу найти твоих маленьких друзей-волков, я решил написать тебе. Я уверен, что у тебя есть какое-то тайное место, где ты прячешь свои деньги (только не говори мне, что ты отдал их в Гринготтс), так что просто скажи мне, и я сам их заберу. Вряд ли они тебе когда-нибудь понадобятся, не так ли?

Мы поженимся через две недели, так что было бы здорово, если бы вы нашли деньги до этого.

Помните, долги по ставкам - это долги чести,

Джозеф Гейлин

Гарри продолжал с удивлением смотреть на письмо. «Ого, у тебя действительно заботливые друзья, да?»

— По крайней мере, мои враги не приходят ко мне в камеру по ночам, — ответил Фенрир. — Это был министр? Они причинили тебе боль?

— Я в порядке, — автоматически ответил Гарри, пытаясь стряхнуть руку Фенрира, обвившуюся вокруг его талии. — Ничего такого, с чем я не смог бы справиться.

— От тебя пахнет кровью, мой маленький волчонок, — обеспокоенно пробормотал Фенрир. — Ты придешь сегодня вечером, чтобы я мог позаботиться о тебе?

Гарри удивлённо посмотрел на него. «Это прозвучало так, будто ты оставляешь мне выбор».

— Я всегда оставлял тебе выбор, — сурово ответил Фенрир.

— Ну, если ты так это называешь, — рассмеялся Гарри. — Хотя я признаю, что ты старался, волчонок.

Фенрир стиснул зубы. «Я пытался. Ты был прав: я хочу от тебя кое-что получить, а тебе не нужно ничего из того, что я могу предложить, так что лучше бы мне не слишком тебя раздражать».

— Я бы так не сказал, — Гарри улыбнулся, прижимаясь к нему, когда Дюрен прошёл мимо них с ухмылкой на лице, и Фенрир крепче обнял его. — Мне нравится твоя компания, когда ты не лапаешь меня, — Фенрир торжествующе ухмыльнулся, и зеленоглазый мужчина закатил глаза. — Да, я приду сегодня вечером, как и всегда.

Гарри снова повернулся к своим письмам и равнодушно перечитывал их, пока Фенрир нежными движениями массировал ему спину, пока не пришли двое охранников и не оттащили младшего заключённого к Гермионе и Рону. Эти двое надоедливых подростков снова начали эмоционально нападать на черноволосого мальчика, настойчиво что-то ему говоря. Они также забрали у него письма, очевидно, опасаясь, что Волан-де-Морт мог отправить ему новые предложения и информацию о запланированном нападении.

— Письмо, которое ты получил, было подделкой, не так ли? — сказал Гарри, приветствуя его в тот вечер после своего ночного визита к Трэверсу. — Ты никому не должен денег.

Фенрир кивнул в знак согласия и осторожно притянул Гарри к себе. «Это было от одного из моей стаи. Некоторые слова пахли по-другому. Меня схватили во время набега, и я долго не знал, что случилось с остальными членами моей стаи. Время от времени они пишут мне под разными именами, просто чтобы сообщить, как у них дела и что они в безопасности. Думаю, твой Люпин сейчас с ними. Я чувствую запах своей стаи в его письме.

— Правда? — с надеждой спросил Гарри. — Можно мне взять моё письмо?

Фенрир протянул Гарри письмо, которое он спрятал для молодого человека, и внимательно наблюдал за ним, пока тот читал, следя за сменой эмоций на красивом лице Гарри. Наконец Гарри снова сложил письмо и тихо вздохнул.

— Он точно с кем-то из оборотней, кто тебя знает, — пробормотал Гарри. — Он говорит, что я могу тебе доверять. Он будет в безопасности в твоей стае?

— Да, точно так же, как ты можешь чувствовать себя в безопасности рядом со мной, — проворчал Фенрир в ответ. — Тебе стоит исцелиться, маленький волк, от тебя всё ещё пахнет кровью. Много крови.

— О, я чуть не забыл, — рассеянно сказал Гарри, стягивая с себя мантию так, что рубашка собралась вокруг талии, обнажив покрытую синяками верхнюю часть тела и глубокую кровоточащую рану, которая тянулась через весь живот и частично через спину. — Проклятия Гермионы всегда самые болезненные.

— Исцели себя, Гарри, — приказал Фенрир, хватая Гарри за плечи, словно пытаясь его удержать. — Богиня, у тебя совсем нет здравого смысла?!

Гарри неохотно проворчал что-то, но закрыл глаза и позволил своей магии омывать его тело и исцелять раны. В конце концов он снова открыл глаза и встретился взглядом с горящими золотыми глазами.

— Что они сделали? Что эти ублюдки сделали тебе?! — зарычал Фенрир, крепко держа Гарри.

Гарри пожал плечами. «В конце концов они перестали пытаться убедить меня словами. Это немного задело меня».

— Немного? Немного? — недоверчиво переспросил Фенрир. — Если ты ударишься большим пальцем ноги о стену, тебе будет немного больно. Если ты обгоришь на солнце, тебе будет немного больно. Но если у тебя сильное кровотечение и синяки по всему телу, тебе не будет немного больно.

— Значит, мне было больно чуть больше, чем немного, — Гарри казался раздражённым. — Я исцелил себя, так что это не имеет значения.

«Это имеет значение, если есть вероятность, что они сделают это снова. Сделают ли они это?» — спросил Фенрир.

— Может быть, — уклончиво ответил Гарри, и Фенрир зарычал. — Ладно, да, они сделают это снова. Пока я не сдамся. — Гарри фыркнул. — У Дурена приказ показать мне, что тюремная жизнь не так уж приятна.

У Фенрира кровь застыла в жилах, когда он услышал это. Дюрен. Его маленький волк. Дюрен. Нет! Он должен был как-то остановить его, должен был защитить Гарри, должен был уберечь его. Оторвать Дюрену руки! Его яйца! Убить его! Убить его!

— Фенрир, успокойся, — успокаивающе пробормотал Гарри, проводя пальцами по своим серебристо-серым волосам. — Дурен не тронет меня в сексуальном плане, я не позволю, а небольшая пытка не убьёт и не сломит меня.

— Ничуть, — возразил Фенрир. — Они будут пытать тебя, пока ты не перестанешь чувствовать ничего, кроме боли, пока не захочешь умереть, пока не забудешь, кто ты такой, пока…

— Я всегда буду помнить Ремуса, — твёрдо сказал Гарри. — И я всегда буду помнить тебя. Ты можешь напоминать мне обо всём остальном.

"Но..."

— Тише, теперь ты должен мне доверять, — Гарри приложил палец к губам Фенрира. — Доверься мне.

— Хорошо, — проворчал Фенрир и глубоко вздохнул. — Но я имею право беспокоиться и искать способ защитить тебя. И я его найду.

Гарри рассмеялся, но кивнул в знак согласия, а затем положил голову на плечо Фенрира. — Теперь мы можем сменить тему?

— Не совсем. Откуда у тебя эти шрамы? — спросил Фенрир, проводя пальцем по одному из белых шрамов, которые он заметил ещё несколько недель назад в душе.

— Я был плохим мальчиком, — Гарри безразлично пожал плечами. — По словам моих родственников, я, должно быть, был воплощением зла.

— Они сделали это с тобой, маленький волчонок? — сердито прорычал Фенрир, поглаживая Гарри по спине и притягивая его ближе, упираясь подбородком в непослушные чёрные волосы Гарри. — Если я когда-нибудь доберусь до них...

— Они мертвы. Я был осуждён за их убийство, — тихо пробормотал Гарри. — Наверное, глупо по ним скучать.

— Ты ведь не убил их, правда? — с благоговением спросил Фенрир, и Гарри мягко покачал головой, прижавшись к груди Фенрира.

«Я знаю, что они меня не любили, но они всё равно были моей семьёй, и я старался их любить, хотя это было не всегда просто. Я бы никогда их не обидел». Гарри умоляюще смотрел на него, чтобы тот поверил в искренность его слов.

— Что случилось, мой маленький волчонок? — мягко спросил Фенрир, продолжая гладить Гарри по спине, пока тот дрожал, как лист, в его объятиях.

"Моя тетя отправила меня за продуктами", - прошептал Гарри. "Когда я вернулся, мои тетя и дядя были уже мертвы, убиты пожирателями Смерти, или аврорами, или, может быть, какими-то безумными фанатами, я не знаю. На самом деле это не имеет значения, они не заслуживали смерти, не из-за меня... Весь дом был залит кровью. Мой двоюродный брат... он был все еще жив, кашлял кровью и звал свою маму. Я пытался исцелить его, но магия не может сделать многого. Он умер у меня на руках. Слезы текли по его бледному лицу. "Следующее, что я помню, это то, что авроры наводнили дом, и они арестовали меня, обвинив в их убийстве. Мой суд ... он был коротким. Когда они нашли меня, я был весь в крови, с палочкой в руке, и, очевидно, я был единственным, у кого был мотив. Они припомнили мне все мои прошлые ошибки, заявили, что я, скорее всего, убил и Седрика Диггори, сотрудничал с оборотнями и беглецами из Азкабана, что я намеренно не смог убить Волан-де-Морта. Никто, кроме Ремуса, не вступился за меня, и они просто обсуждали, как поступить с тем, что я несовершеннолетний. Я хотел, чтобы он просто оставил это, потому что беспокоился о нём, но он не слушал. Но с ним всё должно быть в порядке.

— Люпин — не кто иной, как боец, — успокаивающе пробормотал Фенрир. — Хотя у него есть привычка сражаться не за то, за что нужно. Если я смог выжить в Азкабане, Люпин сможет выжить в моей стае. Уверяю тебя, избавиться от оборотня не так-то просто, посмотри на меня!

Гарри рассмеялся, взглянув на оборотня. «Как давно ты здесь?»

— Около пяти лет, — пожал плечами Фенрир. — Пятьдесят восемь полных лун до твоего прихода и девять полных лун после.

"И..."

"Почему?" Предложил Фенрир, и Гарри робко кивнул, вызвав горькую ухмылку на лице оборотня. "Ты знаешь, что я был тем, кто обратил Люпина? Обрек его на жизнь, которую он так ненавидит?

— Он упомянул об этом в своём письме, — тихо ответил Гарри. — Он сказал, что ты его Сир.

"Но держу пари, ты не знаешь, что ему было всего пять, когда я его укусил", - парировал Фенрир, глядя в никуда в частности. "Они говорят, что я калечил детей, крал их по ночам из постелей и превращал в таких же зверей, как я сам", - голос Фенрира был низким и грубым, и Гарри не осмелился перебивать его. - Я покусал троих детей. Я стал оборотнем, когда мне было девятнадцать, может быть, двадцать. Мой Сир был убит охотниками прежде, чем успел научить меня чему-либо об этом проклятии или даре, как я его теперь называю. Когда наступило моё первое полнолуние, я не был готов к оглушительному зову луны. Я был рядом с деревней магглов и укусил маленького мальчика. Ему тогда было шесть лет, и он чуть не умер от полученных ран. Я отвёз его в больницу и сказал, что на него напала бродячая собака. Он едва выжил, но когда я привёл его к родителям и попытался объяснить им, что случилось и что будет с их сыном, они отреклись от него, и я внезапно оказался с синяком под глазом и плачущим шестилетним ребёнком.

Он сделал паузу, глубоко вздохнул и бросил взгляд на гибкого анимага в своих руках, чтобы убедиться, что Гарри всё ещё слушает.

«К счастью, вскоре после этого я встретил другого оборотня. Мы боролись за доминирование, я, естественно, победил, и с тех пор он мой бета. Мы подобрали ещё нескольких оборотней, но никто из нас не знал, как заботиться о ребёнке или обращаться с ним. Я решил, что Четану, маленькому мальчику, нужен товарищ по играм, поэтому я укусил девочку примерно его возраста. Она умерла во время своего первого превращения, и я совершил ошибку, вернув её тело родителям, которые, кстати, тоже выгнали её на улицу, когда узнали, что она оборотень. Она выглядела очень плохо. Но детёнышу всё равно нужен был кто-то, и я выбрал Люпина. Он казался достаточно сильным, чтобы пережить превращение. Но я не учёл свою дурную репутацию, и когда я попытался всё объяснить ему и его родителям, они вызвали авроров, угрожая мне своими палочками. Итак, я ушёл, а Люпина заставили поверить, что оборотни — злые звери и что их всех нужно убить как можно скорее. Остальное вы знаете. Люпин ненавидит себя, а меня схватили спустя годы, десятилетия после того, как я укусил Люпина, когда Министерство решило, что пора сократить число оборотней, пока мы не стали достаточно сильными, чтобы восстать против них. Должно быть, это был час триумфа для них, когда они поняли, что поймали убийцу детей Грейбэка.

— Что-то не похоже, что ты тот большой плохой волк, каким хочешь казаться, — мягко пробормотал Гарри. — Ты пытался сделать то, что считал лучшим для своей стаи. И ты, должно быть, был хорошим Альфой, иначе они бы до сих пор тебе писали. Ты скучаешь по ним?

— Конечно, — ответил Фенрир, рассеянно обнюхивая волосы Гарри. — Я скучаю по тому, чтобы мной командовали, но теперь, когда у меня есть ты...

Гарри в ярости закричал, ударив Фенрира локтем в бок. «Идиотский волк, а я-то думал, что у тебя получается лучше».

"О, мне намного лучше", - прогрохотал Фенрир, крепче прижимая Гарри к себе. "Я учился на своих ошибках, и на этот раз ты не ускользнешь от меня, мой маленький волчонок".

— Это вызов? — ухмыльнулся Гарри, игриво извиваясь.

— Нет, маленький белый, — Фенрир прижал Гарри к себе, тихо рыча. — Это была... просьба. Пожалуйста, останься здесь сегодня вечером.

— Должно быть, тебе тяжело, — задумался Гарри. — Просить, а не приказывать. Должно быть, ты действительно отчаянно хочешь удержать меня.

— Я не в отчаянии, — возразил Фенрир. — Просто очень хочу снова не остаться одному... Почему ты всё ещё здесь?

— Я думал, ты хочешь, чтобы я был здесь, — Гарри вздрогнул и в шоке поднял глаза. — Я могу уйти...

— Нет. Почему ты всё ещё в Азкабане? — поправил Фенрир. — Ты можешь легко выбраться из своей камеры и попасть в мою, можешь исцелить себя, позвать домового эльфа. Тебе должно быть достаточно легко выбраться из Азкабана, так почему ты всё ещё здесь?

— Ты спрашиваешь об этом сейчас? — усмехнулся Гарри. — После всех этих месяцев?

— Я не хотел подавать тебе никаких идей, — проворчал Фенрир, и губы Гарри дрогнули в улыбке. — А теперь ответь на вопрос.

Грусть омрачила лицо Гарри. «Мне не к чему бежать. Моя семья мертва, друзья предали меня, а Ремусу, наверное, без меня безопаснее. Если бы я сбежал, мне пришлось бы выбрать сторону, а я, честно говоря, устал сражаться и быть оружием. Здесь у меня есть шанс оставаться нейтральным. Это делает меня трусом, Фен?»

Оборотень сначала был слишком ошеломлён тем, что Гарри назвал его по прозвищу, которое Гарри прошептал почти ему на ухо, поэтому ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Гарри задал ему вопрос, а затем ещё немного времени, чтобы отреагировать, как он надеялся, подобающим образом.

— Нет! — судя по шокированному выражению лица Гарри, его тон, скорее всего, был неуместным. — Я имею в виду, что ты не трус. Никому не нравится, когда его используют, и это не твоя война, как и не моя.

— Но ты же поддерживал Волан-де-Морта, не так ли? — спросил Гарри. — Ты сражался на его стороне.

«Волшебники всегда смотрели на оборотней свысока, для них мы монстры, и я даже больше, чем другие», — с горечью ответил Фенрир. «Волан-де-Морт хочет власти, и ему всё равно, кто поможет ему её получить. Он обещал нам равенство и отдельное, независимое общество оборотней, которым будут управлять оборотни, а не какой-то самодовольный, предвзятый придурок. Мы сражались за него, но он, в свою очередь, защищал нас, охраняя мою территорию, так что ни один волшебник, даже он сам, не смог бы войти без сопровождения оборотня. Он относился ко мне как к равному, уважал меня, и я отдавал ему свое уважение в ответ. Седовласый мужчина пожал плечами, толкнув Гарри. "Я знаю, что он убил твоих родителей и пытался убить тебя, но когда он пал, это был очень черный день для меня и моей стаи".

— Для меня это тоже был тяжёлый день, — тихо сказал Гарри.

— Я знаю, — успокаивающе пробормотал Фенрир и натянул одеяло на узкие плечи Гарри. — Я знаю.

5. УБЕЖИЩЕ

Когда Фенрир снова проснулся, он услышал звук хриплого дыхания, который постепенно приближался. Может быть, из-за того, что он был оборотнем, дементоры не действовали на него так, как на других заключённых. Он не боялся их и чувствовал себя лишь слегка некомфортно в их присутствии. Преобладающим чувством в нём всегда было желание вырвать им глотки и посмотреть, как они превратятся в пепел.

Ненасытные, отвратительные вредители!

Их ночные патрули нарушали его сон только потому, что другие заключённые стонали и бормотали, когда дементоры приближались, а затем кричали и дрожали, умоляли о пощаде, которая никогда не приходила.

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что он заснул, и ещё несколько, чтобы осознать, что на его груди лежит что-то тёплое и приятное. Гарри остался на ночь; Гарри заснул в его объятиях!

Но что-то было не так. Гарри дрожал и бормотал что-то вроде «нет», «не надо» и «пожалуйста», впиваясь ногтями в ладони и размазывая слёзы по лицу. Но дементоры ещё даже не добрались до их коридора.

Фенрир слегка толкнул Гарри в плечо, а когда тот не отреагировал, встряхнул его. «Гарри?» — единственным ответом было хныканье. «Черт возьми, малыш, проснись!»

В ответ он услышал лишь дрожь и протяжное «Нет-нет-нет...».

"Давай, Гарри, просыпайся..."

Фенрир тщетно пытался разбудить Гарри, но это только усилило его страдания. Он прижал зеленоглазого мальчика к себе, укачивая его, как, по его наблюдениям, делали матери со своими детьми, и издавал звуки, которые, по его мнению, должны были успокаивать. К тому времени, как дементоры прошли мимо его камеры, Гарри потерял сознание, его лицо было мокрым от слёз, а руки сжимали пряди серебристых волос. Фенрир был раздражён и чувствовал себя обязанным защищать его.

Они причинили боль его маленькому волчонку!

— Что?.. — голос Гарри всё ещё дрожал от слёз, когда он открыл глаза спустя добрых полчаса. — О.

Он покраснел, когда обнаружил, что лежит на Фенрире, надёжно заключённый в его сильные объятия, но не предпринял никаких действий, вместо этого уткнувшись лицом в шею оборотня и беззвучно плача.

Фенрир неуверенно похлопал Гарри по спине, ослабив хватку, когда Гарри поморщился от его силы.

— Я снова вижу, как все умирают, когда они приближаются, — прошептал Гарри чуть позже. — И я снова вижу свой суд и пытки Волан-де-Морта. Это слишком, понимаешь? Прости, что разбудил тебя.

— Ты не сделал этого, — Фенрир пожал плечами. — Они не действуют на меня, но я всё равно слышу других заключённых.

— О, тогда прости, что я на тебя накричала. Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Глупый маленький человечек, — упрекнул его Фенрир. — Ты правда думаешь, что я тебя отпущу? Кроме того, это не твоя вина, что тебе снятся кошмары. А теперь успокойся.

Он прижался губами ко лбу Гарри, потёршись своей бородатой щекой о гладкую щёку Гарри, и почувствовал облегчение, когда Гарри хихикнул в ответ, а не отстранился.

- Щекотно, - пробормотал Гарри, сползая ниже, чтобы послушать, как бьется сердце Фенрира. "Fen? Я тут подумал, и, может быть... Как ты думаешь, если Волан-де-Морт не убьет меня, я смогу пойти с тобой?"

— Куда ещё ты пойдёшь, глупый маленький волк? — проворчал Фенрир. — Если придётся, я перекину тебя через плечо и унесу отсюда, и Волан-де-Морт не посмеет причинить тебе вред. Теперь ты часть стаи.

Лицо Гарри озарилось ослепительной улыбкой, от которой у Фенрира засосало под ложечкой, и он поёжился, надеясь, что Гарри не заметит его волнения из-за страха, что тот снова уйдёт.

"Правда? И ты позволишь Ремусу тоже остаться?" Умоляюще спросил Гарри, и Фенрир с трудом кивнул. "Спасибо, Фен". Гарри крепко обнял его, прижимаясь к его широкой груди. "Может быть, есть что-то, ради чего стоит сбежать, как ты думаешь?"

— Думаю, сейчас я вполне доволен, — голос Фенрира был грубее и хриплее, чем обычно, а затем он поддался своим первобытным инстинктам и развернул их так, что Гарри оказался под его крупным телом, надёжно удерживаемый на месте.

— Что?.. — Гарри удивлённо уставился на него.

— Сейчас я тебя поцелую, маленький волчонок, — заявил Фенрир, прежде чем сделать это, прижав губы к губам Гарри в поцелуе, полном страсти, отчаяния и собственничества, прижимаясь к нему всем телом.

Гарри застыл, как пугливое животное, столкнувшееся с острыми клыками хищника, и оборотень почувствовал, как большие зелёные глаза смотрят на него с удивлением и страхом. Но он не возражал, ему было всё равно, потому что он сделал свой выбор. Он никогда бы не позволил Гарри уйти от него к кому-то другому, и он хотел, чтобы это были не просто платонические отношения. Осторожность и терпение были переоценены, особенно после почти шести месяцев ожидания.

В Гарри было что-то такое, что завораживало его и притягивало всё сильнее с каждым разом, когда он смотрел в эти изумрудно-зелёные глаза. Его маленький волчонок был подобен непреодолимому зову луны: менее навязчивый, менее властный, но не менее притягательный.

Руки Гарри упирались ему в грудь, но он едва замечал это, пока завладевал сладким ртом Гарри и позволял своим рукам блуждать по телу Гарри и даже под его комбинезоном. Черноволосый мужчина пробормотал что-то вроде протеста, но это оказалось полувсхлипом, когда зубы Фенрира коснулись его губ.

Внезапно Фенрир взвыл от боли, прикрывая живот. Его пах пронзил жгучий холод, и он уставился на светящиеся голубые руки и сердитые глаза Гарри, а Гарри с укором смотрел на него в ответ.

— Надеюсь, это охладило твой пыл. Я же сказал тебе, что не собираюсь платить за твою дружбу такой ценой, — холодно сказал Гарри. — Думаю, на этом мы закончим, Грейбэк.

— Я просто сделал следующий шаг, — выдохнул Фенрир между болезненными вздохами, подходя к двери, чтобы помешать Гарри уйти. — Я не воспользовался тобой, я просто поцеловал тебя. Разве ты не понимаешь разницу, глупый щенок?

— Я знаю разницу между тем, когда меня прижимают к соломе и тяжёлое тело почти душит меня, и настоящим поцелуем, когда у меня есть выбор и я действительно хочу участвовать, — прошипел Гарри. — Но, очевидно, это ты не знаешь разницы!

— Ну, извини, но я давно ни с кем не целовался, и вряд ли в ближайшем будущем я найду кого-то, с кем можно было бы поцеловаться...

— Значит, я просто временное решение, пока ты не найдёшь кого-нибудь другого? — недоверчиво спросил Гарри. — Что ж, это лестно.

— Не будь дураком, Гарри! — раздражённо прорычал Фенрир. — Я Альфа, я должен нести ответственность, и я не могу просто так запрыгивать в постели членов моей стаи и выпрыгивать из них, потому что мне так вздумается. Я всегда буду защищать свою стаю и заботиться о ней, и это значит, что ты тоже в неё входишь.

— Я знаю, — Гарри разочарованно вздохнул. — Мерлин, Фенрир, неужели ты не можешь просто... тебе обязательно нужно... Чёрт возьми, я не люблю, когда меня принуждают, не люблю, когда меня удерживают, и не люблю, когда мне напоминают о... — он резко оборвал себя, сменив тему. — Тебе, должно быть, одиноко.

— Гарри... да, я скучаю по своей стае. — Фенрир покачал головой. — О чём ты не хочешь вспоминать?

— Нет, я не это имел в виду. Ты никогда не позволял никому приближаться к тебе, потому что боялся, что отношения повлияют на твои решения и поставят под угрозу безопасность твоей стаи, — сказал Гарри, поглаживая Фенрира по щеке.

— Я хороший Альфа, — коротко ответил Фенрир в знак согласия.

В конце концов, это было правдой: быть Альфой часто означало быть одиноким. Сколько он себя помнил, ему никогда не было с кем поделиться, а эмоциональная привязанность была для него чуждой концепцией. Он был лидером, на нём лежала ответственность, и его потребности всегда были на последнем месте, хотя внешне он обладал всей полнотой власти. Но он всё равно скучал по своей стае, скучал по тому, что о ком-то нужно заботиться, и не хотел всё испортить с Гарри. Потребности Гарри снова оказались важнее его собственных.

Гарри кивнул, сталкиваясь носами с оборотнем. «Я в этом не сомневаюсь, но очевидно, что ты понятия не имеешь, как обращаться со своим любовником. Душить меня своей тушей — это не то, что я бы назвал хоть отдалённо приятным». Гарри нахмурился. «Если ты думаешь, что я буду терпеть такое обращение, то ты ошибаешься».

Фенрир смотрел в горящие глаза Гарри, размышляя, что он может сделать, чтобы Гарри прислушался к нему. Затем он поцеловал Гарри. На этот раз поцелуй был не отчаянным и требовательным, а нежным, сладким и почти вопросительным.

Губы Гарри под его губами были словно бархат, гладкие, тёплые и полные, и не сопротивлялись его языку, робко двигавшемуся под его собственным, более грубым и жёстким. Он пытался обуздать свои чувства, но не мог удержаться от того, чтобы не обхватить тонкую талию Гарри, притягивая стройного мужчину ближе к себе.

Гарри обнял Фенрира за шею, запустив пальцы в его серебристые волосы, и впервые за долгое время почувствовал себя в тепле и безопасности. Из его горла вырвался тихий стон, и Фенрир, воодушевившись, углубил поцелуй, пока их языки не начали бороться за первенство.

В конце концов Фенрир немного отстранился, чтобы они оба могли перевести дыхание, но не разжал объятий.

"Хороший поцелуй?" потребовал оборотень с ухмылкой, заметив покрасневшие щеки Гарри. "Или мне попробовать еще раз?"

— Заткнись, пока я не передумал, — огрызнулся Гарри, прищурившись. — Ты хотел позаботиться обо мне.

— Я хотел сделать больше, — осторожно предложил Фенрир, покусывая ухо Гарри.

— Что тебя останавливает? — пробормотал Гарри. — Кажется, ты однажды обещал мне, что я буду жаждать твоих поцелуев и прикосновений. Докажи это!

Рычание Фенрира эхом разнеслось по маленькой камере, когда он набросился на Гарри, отнёс его на соломенную кровать и накрыл своим телом. Тем временем его губы пожирали губы Гарри, а руки блуждали по груди и бёдрам Гарри, поглаживая и лаская его и вызывая у молодого мужчины тихие стоны.

— Ты уверен, что хочешь этого, малыш? — всё же спросил он, боясь, что Гарри снова запаникует или разозлится.

— Кажется, я говорил тебе не называть меня «детёнышем», — спокойно ответил Гарри. — Ну что, большой злой волк, что будем делать? Либо займёмся сексом прямо сейчас, либо сбежим отсюда, но больше мы не будем разговаривать.

— Ты довольно быстро изменил своё мнение, не так ли, милый? — пробормотал Фенрир между жёсткими укусами и нежными поцелуями в шею Гарри. — Что случилось с твоим нежеланием платить за мою защиту?

— Это не плата, это развлечение, удовольствие, как бы ты это ни называл, в любом случае, чисто эгоистичное. Я не согласился раньше, потому что ты не дал мне шанса согласиться, — Гарри говорил раздражённо и слегка отодвинул Фенрира, чтобы посмотреть на него, взяв его голову в свои бледные руки. — Я тебе небезразличен, да? Отлично, ты мне тоже нравишься. С тобой я чувствую себя в безопасности, и, может быть, ты тоже сможешь заставить меня почувствовать себя живой, а не предателем и неспособным что-либо изменить. Как думаешь, ты сможешь это сделать, Фен, или мне нужно найти кого-то другого?

— Конечно, могу, — собственнически прорычал Фенрир, думая про себя, что не позволит Гарри снова найти кого-то другого.

Гарри отпустил голову Фенрира, дразняще похлопал глазами и выгнулся навстречу ему. Его руки скользили по телу в соблазнительном танце, тонкие пальцы очерчивали изящные грудные мышцы и обводили пыльно-розовые соски, пока он блаженно вздыхал.

Фенрир зачарованно наблюдал, не в силах отвести взгляд. Бледная кожа Гарри блестела в лунном свете, как сама луна. Фенрир почувствовал, как волк внутри него поднимается ближе к поверхности, побуждая его прикоснуться, попробовать на вкус и сделать неописуемые вещи со своим маленьким волчонком. Гарри сбросил с плеч комбинезон, стянув рубашку до талии, открывая Фенриру прекрасный вид на верхнюю часть своего тела. Ещё один тихий стон привлёк внимание Фенрира к одной из рук Гарри, которая исчезла под поясом штанов, следуя за тёмными волосками, ведущими к мужскому достоинству Гарри.

— Фен! — заскулил Гарри, прекращая дразнить его, и выжидающе посмотрел на него. — Сколько тебе нужно приглашений? Я не думал, что это превратится в шоу одного актёра. Ты хочешь меня или нет?

Вместо словесного ответа оборотень набросился на него. Он оттолкнул руку Гарри от восхитительного тела и прижал обе его руки над головой с такой нежностью, на какую только был способен. Гарри послал ему почти злобную ухмылку, сопротивляясь, и безуспешно пытался высвободить запястья, извиваясь и поворачиваясь под Фенриром, словно ненароком потираясь о него и заставляя его рычать долго и громко, почти выть.

Гарри начал: «Подожди. Я хочу запереть камеру, если ты собираешься так громко кричать».

— Я не против, чтобы меня подслушивали, — проворчал Фенрир, но разжал руки Гарри, чтобы тот мог проделать свои маленькие магические трюки. — Ты ведь не мог подумать об этом раньше, да? Нет, сначала тебе нужно было меня разозлить.

Гарри ухмыльнулся. «Именно. Кроме того, ты с самого начала был весь такой взбудораженный. А теперь подвинься, мне нужно видеть дверь, а ты мешаешь».

Фенрир неохотно отошёл от своего будущего возлюбленного, ревниво наблюдая, как Гарри на мгновение сосредоточился на серебряных прутьях, а затем повелительно взмахнул руками, покрыв их фиолетовым сиянием, которое впиталось в серебро. Ещё раз оглядев камеру, Гарри недовольно нахмурился, увидев убогую обстановку и особенно грязную солому.

Фенрир заметил этот взгляд и грубо притянул Гарри обратно в свои объятия. «Не превращайся сейчас в девчонку, Гарри».

— Я просто хочу, чтобы здесь было чисто, — рассеянно пробормотал Гарри. — Не волнуйся, Фен, розы и свечи — это не моё...

Он взял в руки соломинку, покрутил её между пальцами, а затем отпустил. Он провёл руками над оставшейся соломинкой, которая медленно приобрела свой первоначальный золотистый цвет и пахла так же свежо и чисто, как новая. Затем он починил и вычистил одеяло, и Фенрир с удивлением увидел, что оно было синим, а не серовато-коричневым, как он всегда думал.

В конце концов Гарри заявил, что ему так лучше, и Фенрир с нетерпением ждал, когда они наконец-то приступят к делу. Но Гарри лишь улыбнулся ему. «Теперь твоя очередь».

— Что ты имеешь в виду? — проворчал Фенрир, снова хватая Гарри за руки, прежде чем тот успел применить к нему магию. — Что это значит? Я чист.

— На тебе слишком много одежды, — заявил Гарри, вырываясь из его хватки и потянувшись за комбинезоном Фенрира, который едва налезал на его широкие плечи.

Но в конце концов оборотню это надоело, и он сам разделся догола, попутно разорвав свой комбинезон. Затем он быстро раздела Гарри.

Черноволосый мужчина рассмеялся. «Наконец-то. Я уже почти потерял надежду на тебя... Покажи мне, на что ты способен, волчонок».

Золотые глаза опасно сверкнули, но Гарри лишь растянулся на новой соломе, расстеленной для него, и подложил под голову скатанное одеяло.

Фенрир зарычал, позволяя себе упасть на Гарри — или, по крайней мере, намереваясь это сделать, — но Гарри выскользнул из-под него, воспользовавшись временной растерянностью и неустойчивым положением Фенрира, чтобы поменяться с ним местами.

— Ну-ну, Фен, кто сказал, что ты будешь сверху? — поддразнил Гарри, нежно проведя пальцем по линии челюсти Фенрира, прежде чем наклониться и укусить его за шею и горло.

Седовласый мужчина сердито зарычал, снова успешно поменявшись с ним местами. «Я сильнее тебя, я старше тебя, я твой Альфа, а ты тощий маленький волшебник, чья магия на меня не действует. Конечно, я буду сверху».

— Я не раздвину ноги просто так, — сурово сказал Гарри, пытаясь выбраться из-под него.

— Я знаю, но я ведь не просто кто-то, да? — прошептал Фенрир на ухо Гарри.

— Нет, думаю, что нет, — улыбнулся Гарри, расслабляясь в кресле.

— Угадай? — оборотень предупреждающе прикусил Гарри за ухо. — Я твой Альфа, мой маленький волчонок, и я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не будешь стонать и не поймёшь, что тебе делать: просить меня остановиться или трахать тебя ещё жёстче. С меня хватит твоих игр. Ты будешь вести себя хорошо, или мне придётся стать грубым?

— Трахни меня сильнее, — с ухмылкой ответил Гарри, каким-то образом умудрившись обхватить ногами талию Фенрира. — Мы и так потратили слишком много времени, мой Альфа.

-НАЧАЛО ЛИМОННОГО СОКА-

Фенрир застонал от чего-то среднего между похотью и удовлетворением, услышав, как Гарри признаёт его своим Альфой, но он также испытал глупое облегчение, когда Гарри не сдвинулся с места, а осторожно отстранился от него ровно настолько, чтобы войти в внезапно ставшее таким податливым и покорным тело.

Как часто Гарри вообще этим занимался? Он очень надеялся, что Гарри не девственник, но в то же время эгоистичный голосок в его голове желал, чтобы Гарри был девственником, и тогда Фенрир навсегда останется единственным, кто заберёт себе эту лунную красоту. Но он не хотел сейчас думать о том, насколько опытен Гарри, и, на его вкус, они уже достаточно прелюдии и оттягивания момента. Тем не менее, Фенрир был не таким уж маленьким, и Гарри не выглядел так, будто мог принять его без подготовки или смазки. Однако у Фенрира не было ни времени, ни терпения для первого, ни средств для второго.

Однако Гарри решил эту проблему за него, взяв левую руку Фенрира в рот и быстро пососав два его длинных пальца, покрыв их слюной. Затем он отпустил руку Фенрира и сразу же переключил своё внимание на его член, наклонившись под немыслимым углом, чтобы нежно облизать его, покрывая слюной и доводя оборотня до оргазма.

Богиня, но этот маленький негодник знал, что делает! Фенрир застонал, поспешно вводя один влажный палец в Гарри, который напрягся и подавился, когда из его горла чуть не вырвался крик. Фенрир пропустил пальцы другой руки сквозь мягкие чёрные волосы Гарри и слегка потянул, заставив Гарри остановиться и искоса взглянуть на него.

— Я хочу войти в тебя, малышка, — заявил Фенрир, поднося руку ко рту и кусая себя за ладонь так, что кровь хлынула на ладонь и потекла по руке.

Гарри издал звук, нечто среднее между отвращением и болью, его глаза расширились, когда Фенрир смазал его эрекцию кровью, и он вздрогнул, когда кровь закапала ему на живот.

«Фен, ты же не собираешься засунуть это в меня…» — протесты Гарри оборвались на полуслове, когда оборотень выдернул палец из Гарри и одним быстрым толчком заменил его своим гораздо более крупным членом. Одним плавным движением он погрузился в Гарри по самые яйца, вызвав у того громкий стон.

— Ублюдок, — процедил молодой мужчина. Боль пронзила его позвоночник, когда он пошевелился. — Ублюдок, — снова прохныкал он, пытаясь как-то приспособиться к длине Фенрира внутри себя, медленно и глубоко дыша, чтобы расслабить мышцы или хотя бы справиться с болью.

Он решил, что после всей той боли, которую он испытал в своей жизни, это не должно было быть так тяжело, но почему-то осознание того, что он сам спровоцировал это, попросил об этом, в сочетании с тошнотворным запахом крови усилило боль и едва не вызвало у него слёзы.

— Заткнулся, да? — грубо прокомментировал Фенрир, но его руки, ласкающие тело Гарри, были нежными, и он старался не двигать бёдрами и не толкать Гарри. — Глупый маленький волчонок, много болтает, а потом не готов столкнуться с последствиями. Глупый маленький человек.

Гарри бросил на него слабый взгляд, но в остальном был слишком занят болью, чтобы что-то ответить.

Фенрир с беспокойством вглядывался в осунувшееся лицо Гарри. Чёрт возьми, он не должен был поддаваться порыву! Теперь Гарри было больно, и он был ещё дальше от освобождения, чем раньше.

— Фен? — прошептал Гарри через несколько минут. Он осторожно пошевелил бёдрами, и на его лице появилась гримаса боли. — Лучше бы тебе сейчас сделать мне приятно, иначе я, возможно, никогда больше не позволю тебе прикасаться ко мне.

— Конечно, с удовольствием, — ухмыльнулся Фенрир, наклонившись, чтобы поцеловать Гарри в розовые губы, прежде чем осторожно выйти из него, а затем снова войти.

Гарри застонал, по-прежнему испытывая боль, но с последующими толчками дискомфорт уменьшился, и он начал активнее отвечать, побуждая Фенрира двигаться быстрее, жёстче, глубже.

В ответ Фенрир задал глубокий, жёсткий ритм, входя и выходя из хрупкого тела, слегка меняя направление движений, пока до его чувствительных ушей не донёсся стон удовольствия. Гарри вздрогнул под ним, царапая ногтями плечи и спину Фенрира. Одна из бледных рук Гарри потянулась к его члену, но Фенрир отбил её, оставив на бедре Гарри след из тёмно-красной крови.

— Ты кончишь от моих прикосновений, и только от моих прикосновений, моя маленькая волчица, — прорычал он. — Не трогай то, что принадлежит мне!

Гарри резко открыл глаза и уставился на него, но сокрушительный толчок Фенрира вернул его в мир всепоглощающего удовольствия, и он тихо застонал. Он встретил следующий толчок оборотня осторожным движением бёдер, сумев принять Фенрира ещё глубже под этим новым углом, и лёгкая жгучая боль сопровождала удовольствие, которое он испытывал.

Фенрир посмотрел на бледную красавицу, перепачканную кровью, чувствуя, как теряет контроль, и его толчки стали почти неистовыми. Он обхватил истекающий влагой член Гарри и грубо поглаживал его, пока молодой мужчина не кончил, напрягаясь, вздрагивая и постанывая. Жар вокруг члена Фенрира, изящные перекатывающиеся мышцы и вид извивающегося тела Гарри подтолкнули его к краю, и он излился в тугое тело маленького волшебника, выкрикивая от удовольствия имя Гарри в ночи.

-ДОЛЬКА ЛИМОНА-

Он осторожно вышел из Гарри, слегка нахмурившись при виде кровавого месива между его бёдрами. В качестве смазки он использовал не только свою кровь, но и кровь Гарри, хотя, к счастью, не так много, чтобы по-настоящему беспокоиться. Он осторожно перевернул Гарри на спину, чтобы обнять его, притянул к груди и нежно погладил по тёмным волосам. Фенрир знал, что их спаривание было насильственным, почти жестоким, и он хотел, чтобы Гарри проснулся и понял, что о нём заботятся и его ценят, а не просто используют для удовлетворения своих сексуальных потребностей.

Дыхание Гарри было ровным и глубоким, и Фенрир понял, что тот погрузился в спокойный сон и не проснётся в ближайшее время. Изучая спящее лицо Гарри, он подумал, что будет лучше, если Гарри проснётся не в крови, хотя это зрелище и возбуждало Фенрира. Поэтому он опустился ниже, снова раздвинул бёдра Гарри и медленно слизал кровь и сперму, которые медленно вытекали из него. Гарри пошевелился, с его губ сорвался тихий вздох, но он не проснулся, даже когда Фенрир закончил вылизывать его нижнюю часть тела и перешёл к животу и груди, а затем слизал несколько капель крови, попавших на шею, плечо и лицо Гарри.

Фенрир начал беспокоиться, что что-то не так, когда Гарри наконец проснулся и лениво улыбнулся ему. — Привет, — пробормотал Гарри, переворачиваясь и морщась от лёгкой боли.

"Эй, ты тоже", - хрипло ответил Фенрир, рассеянно проводя пальцем по позвоночнику Гарри. "Ты в порядке? Я не был слишком груб, не так ли?"

— Может быть, немного, — зеленоглазый волшебник равнодушно пожал плечами. — Я чувствую себя хорошо. Я чувствую.

— Я заметил, — со смехом сказал Фенрир, за что получил шлепок по руке.

— Полагаю, тебе тоже понравилось, — ответил Гарри, прижимаясь к Фенриру. — Спасибо, что вытер кровь. Я просто не выношу её, я слишком много видел её в своей жизни.

— Нам нужна была какая-то смазка, а не просто твоя слюна, — объяснил седовласый мужчина, не особо извиняясь. — Иначе я бы разорвал тебя на куски.

— Я знаю, — Гарри снова пожал плечами, — но я мог бы наложить чары смазки. Тебе не нужно было причинять себе боль.

Фенрир рассмеялся, демонстрируя свои невредимые руки. «Повредил себя, малышка? Никогда не слышала о том, что оборотни исцеляются?»

— То, что ты быстро исцеляешься, не значит, что ты не чувствуешь боли, — мягко возразил Гарри, целуя его в грудь. — Фен, я не хотел тебя обидеть, ты же знаешь, да?

— Конечно, я знаю, моя маленькая лунная красавица. Я не обиделся, с чего ты взяла?

Гарри отвел взгляд.

— Гарри, — когда зеленоглазый мужчина не ответил, Фенрир вздохнул. — Гарри, посмотри на меня. Я не хотел причинить тебе боль, это не было моей местью за то, что ты так долго скрывал от меня. Не думай обо мне так. Я просто... Я никогда не занимался сексом...

— Что? — Гарри уставился на него, как на инопланетянина с зелёными щупальцами, растущими из головы.

— Я никогда не занимался сексом с кем-то, кто не был оборотнем, — продолжил Фенрир, сердито глядя на Гарри за то, что тот его перебил. — Я всегда забываю, что ты не такой, как я, что я могу причинить тебе настоящую боль.

— О, я тоже не из стекла сделан, — пожал плечами Гарри. — Я просто подумал, что ты злишься.

— Я знаю, что ты дразнил меня, — заверил его Фенрир. — Но я всё ещё твой Альфа и требую уважения, Гарри. Всегда.

— Я тоже требую уважения, — ответил Гарри. — Я не позволю тебе помыкать мной, Фен, и не собираюсь беспрекословно подчиняться тебе.

Фенрир зарычал, вдавливая Гарри в солому, угрожающе нависая над ним и скаля зубы, когда Гарри просто посмотрел на него, не опуская взгляд и не обнажая горло, как он ожидал бы от одного из своей стаи.

«Я не причиню тебе вреда, малышка, но ты будешь слушаться меня и подчиняться мне, иначе тебе придётся столкнуться с последствиями. Твоя магия меня не впечатляет, и я легко удержу тебя в своих объятиях и не позволю тебе сдвинуться ни на дюйм, пока твоя бунтарская натура не успокоится».

"Я знаю, что ты физически сильнее меня, и это еще одна причина не позволять тебе доминировать надо мной. Я был игрушкой и оружием всю свою жизнь. Ты действительно думаешь, что я снова заинтересован в таких отношениях? Это то, о чем ты напомнил мне ранее, моя собственная слабость. Гарри покачал головой. - Если я тебе небезразличен, ты не будешь принуждать меня, Фен.

— Это моя работа как твоего Альфы, — возразил оборотень, наклоняясь, чтобы поцеловать Гарри в губы. — Я не могу просто взять и отключить свою доминирующую натуру.

— Я и не ожидал, что ты это сделаешь, — Гарри нахмурился. — Но я не... Я тоже хочу уважения.

«И я тебя уважаю. Как я могу не уважать тебя за то, что ты сражался в ливнях, проводил со мной время в полнолуние и так часто ускользал от меня? Ты не слабый, совсем нет. Я просто сильнее, и тебе нечего стыдиться. Я никогда не встречал никого сильнее себя», — довольно самодовольно возразил Фенрир. — Но ты же не думаешь, что это значит, что я не уважаю свою стаю? Я не подчиняюсь им, это правда, и я жду, что они подчинятся мне, но я проявляю своё уважение, заботясь о них, защищая их и прислушиваясь к их желаниям, как я буду делать для тебя.

Гарри пристально посмотрел на него, и его хмурое выражение сменилось задумчивым. «Полагаю, я мог бы попробовать, но я не могу позволить кому-то снова управлять моей жизнью. Я просто не могу, Фен».

— Я понимаю это, Гарри. Я не буду командовать тобой без необходимости, и твоя жизнь по-прежнему в твоих руках. Ты можешь сам решать, что ты хочешь или не хочешь делать.

— Правда? — с надеждой спросил Гарри и широко улыбнулся, когда Фенрир кивнул. — Тогда я хочу, чтобы ты перестал надо мной нависать.

Фенрир согласно хрюкнул, скатываясь с Гарри, и лёг на мягкую свежую солому. Он даже позволил Гарри положить голову ему на загривок. Гарри закинул худую руку на живот Фенрира.

— Нам нужно пройти мимо восьми охранников, — внезапно заявил Гарри, придвигаясь ближе. — Двое у входа на верхний уровень, ещё двое стоят на страже у входа снаружи, а последние четверо патрулируют остров. И дементоры.

Стройный мужчина вздрогнул, и Фенрир нежно погладил его по пояснице. «Не беспокойся об этом, моя милая. Сегодня вечером мы восстановим силы, и, может быть, я смогу напомнить тебе, каково это — чувствовать.» Он многозначительно шлёпнул Гарри по ягодицам, вызвав возмущённый возглас черноволосого волшебника. «Мы сбежим завтра, когда им понадобится больше времени, чтобы заметить наше отсутствие. Не беспокойся о стражниках».

"Но..."

— Гарри, я справлюсь с ними, и если ты сможешь открыть дверь камеры, я вытащу нас обоих отсюда.

- В-третьих, Трэверс едет с нами.

— И кто это решил? — прорычал Фенрир. — Он не пойдёт с нами, он только будет нас задерживать.

Гарри сердито посмотрел на него. «Он идёт с нами. Я не оставлю его здесь, где его могут снова изнасиловать».

— Я не возьму его с собой. Волан-де-Морт скоро придёт и освободит всех заключённых. Вряд ли он умрёт, если подождёт ещё пару недель.

— Откуда тебе знать? — возразил Гарри. — Ты игнорировал его все эти годы, ты просто отворачивался, не так ли? Потому что он волшебник, и он это заслужил, и потому что тебе было всё равно, что он напуган до смерти и пытается найти способ покончить с собой. Я не оставлю его здесь одного, не оставлю.

— Погоди-ка, я ему не нянька. Я не какая-то святая, которая хочет всех защищать. Это, очевидно, твоя работа.

— Именно, ты не можешь меня изменить, а я нужен Трэверсу. Я нужен ему, Фен.

"Волан-де-Морт..."

«Волан-де-Морту будет всё равно. Он освободит всех Пожирателей смерти, и Трэверс больше не сможет сражаться с ними бок о бок. Его убьют как предателя, — рассуждал Гарри. — Если ему повезёт, его убьют сразу».

— Он нас замедлит, — снова попытался Фенрир, но у него было неприятное чувство, что он уже проиграл спор.

— Я тебя замедлю, — прошептал Гарри ему на ухо, уткнувшись носом в его шею. — Я же не оборотень, помнишь? Пожалуйста? Я не хочу, чтобы на моей совести была ещё одна смерть... Я не хочу, чтобы он умер из-за меня, я не хочу, чтобы ты умер...

— А зачем мне умирать? — в замешательстве спросил Фенрир. — Сомневаюсь, что тебе удастся убить меня, даже если ты подкрадёшься ко мне во сне.

«Я убиваю всех». Гарри закрыл глаза. «Все, кто мне дорог, умирают».

Фенрир ухмыльнулся. «Значит, ты думаешь, что раз я тебе небезразличен, то должен умереть прямо сейчас, да?»

— Нет, но есть много людей, которые хотели бы видеть меня мёртвым и без колебаний убьют тебя, чтобы добраться до меня, — ответил Гарри с явным беспокойством в голосе. — Вот почему у нас должен быть план, мы не можем просто сбежать отсюда и надеяться, что всё пройдёт идеально. Они будут преследовать нас и выслеживать с помощью авроров и дементоров, они...

— Не то чтобы у меня было много друзей там или здесь, — криво ухмыльнулся оборотень, не обращая внимания на хмурый взгляд Гарри. — Кроме того, я не умру, и ты тоже, и твой ручной Пожиратель смерти. Мне не нравится, когда ты так говоришь.

— Твой оптимизм — это хорошо, — возразил Гарри. — Но это не поможет ни одному из нас, и если кто-то ещё умрёт из-за меня... — Гарри поперхнулся, в отчаянии закрыв лицо руками, и отстранился от Фенрира. Когда оборотень неуверенно потянулся, чтобы похлопать Гарри по спине, обнять его или поцеловать, чтобы унять боль, Гарри отпрянул. — Не трогай меня, я тебя убью.

— Ну и что, если я умру? — спросил Фенрир, и Гарри резко вскинул голову. — Это всё равно моя жизнь и моё решение, маленький волк. И если я решу встать между тобой и проклятием, ты ничего не сможешь с этим поделать, потому что я сделал свой выбор. Оттолкнёшь ли ты меня или примешь с распростёртыми объятиями, повлияет на качество моей жизни, а не на её продолжительность. Это я тебе обещаю. Я обещаю, Гарри. Доверься мне хоть немного.

Гарри довольно громко шмыгнул носом, но прежде чем Фенрир успел спросить его, все ли с ним в порядке, зеленоглазый волшебник бросился в объятия Фенрира с такой силой, что опрокинул оборотня на солому. Гарри поцеловал его в щеку, в нос, в губы и накрыл все его лицо своими губами. "Спасибо тебе", - шептал он снова и снова. "Спасибо тебе".

— Для чего? — спросил Фенрир, осторожно укладывая тело Гарри на своё.

— За то, что не возлагаешь на меня ответственность, не обвиняешь меня, — пробормотал Гарри, уткнувшись носом в изгиб шеи оборотня. — Ты не представляешь, как это приятно.

— Я рад это слышать. Ты веришь мне, малышка, да? — спросил Фенрир.

— Так же сильно, как я когда-либо верил кому-либо, — искренне ответил Гарри, глядя на него светящимися глазами. — Но я всё равно хочу, чтобы ты был осторожен, пожалуйста? Только ради меня? Подумай обо всём том потрясающем сексе, которого тебе будет не хватать.

Фенрир расхохотался и притянул Гарри к себе для поцелуя. «Подкуп? Кто бы мог подумать, что ты на такое способен? Каким бы я был мужчиной, если бы отказался от такого предложения?»

— Не к тому, к кому я хотел бы прикоснуться, — тихо пробормотал Гарри, сокращая оставшееся расстояние между их лицами, нежно облизывая и покусывая губы Фенрира, даже проникая языком в рот оборотня, пока Фенриру не надоело и он не перешёл в контратаку, вовлекая Гарри в собственнический и требовательный поцелуй.

Наконец Гарри отстранился, слегка задыхаясь. «Секс?»

«Секс сейчас! Побег потом!» — решительно ответил Фенрир, ухмыляясь. «Мой навсегда!»

"Идиот".

Оборотень угрожающе оскалил зубы, прежде чем приступить к тщательному изнасилованию Гарри, оставляя любовные укусы на молочно-белой коже, втирая свой запах в поры Гарри и в целом помечая Гарри как своего и только своего.

Позже, когда Гарри лежал, прижавшись к нему, уставший после их занятий, Фенрир подумал, что, хотя Гарри с лёгкостью удовлетворял все его базовые потребности одним своим присутствием, щелчком пальцев и взмахом руки, молодому человеку требовалась некоторая помощь, чтобы удовлетворить один из важнейших аспектов жизни, который оборотень раньше принимал как должное: надежду.

КОНЕЦ