Основатель - 7

Глава 1

И всё же я активировал функцию «присоединить», приняв предложение Стеньки. Дают — бери, а потом уже держи спину прямо, чтобы удержать навалившуюся нагрузку.

Следующие шесть недель пролетели с бешеной скоростью.

Я даже опомниться не успел, как навалилось дел — мама не горюй.

Нужно было разруливать ситуацию с новой деревней и гасить резкое, как обвал котировок, падение уровня довольства своих жителей, настоящую панику в Разино.

Общественное мнение штормило не только в Граде Весёлом, но даже и в Светлограде.

Народ волновался, а я, сцепив зубы, мысленно ругался на Стеньку, которая свой народ к этому событию никак не подготовила.

Вся эта работа с общественностью, направленная на недопущение революции и свержения моей персоны, отняла кучу времени и нервов.

Однако, несмотря на все штрафы и необходимость залезть в финансовые резервы, чтобы пару-тройку недель кормить и снабжать Разино, ситуация постепенно начала выправляться.

Не последнюю роль тут сыграла и Стенька Разина, которая оказалась человеком, умеющим работать в команде, и на удивление толковым управленцем после того, как я официально назначил её градоначальником Разино.

Тем временем шпионская сеть в Утёсах Кариота стабильно росла; выделенный бюджет работал как надо, привлекая на нашу сторону некоторое количество недовольных граждан.

Одним из прямых бонусов от усиления сети стало то, что теперь я мог видеть Утёсы Кариота на стратегической карте за счёт того, что «агенты влияния» оценивались магией как собственные юниты.

Это давало мне возможность в любой момент заглянуть и посмотреть, над чем они там работают, что производят и строят.

Их Морской порт, казалось, дремал. Армада боевых кораблей стояла в доках — тихо, мирно, без движения. Я прекрасно понимал, что, получи они приказ, эти посудины тут же сорвались бы с места и пришли «по мою душу».

Пока что все корабли были на месте, и это хорошо.

Лето подходило к концу, а с уходом тёплой погоды наступила и пора сбора урожая.

Время, когда мои Фермы должны были перейти в режим аврала. Мы собирались намолотить столько зерна, что при желании могли бы кормить весь Юг Истока в течение зимы. Я терпеливо ждал, когда все запущенные мной процессы сойдутся в одной точке. Я просчитывал каждый вариант, чтобы сохранить свою морскую торговлю.

Фома со своими ребятами всё ещё искали нужные артефакты, так что пока я сосредоточился на разработке пушек. Новая культурная ценность позволила мне открыть производство пушечных технологий, и я немедленно запустил их тайное строительство в Светлограде.

Базовые пушки, как оказалось, были удовольствием недешёвым и в производстве довольно хлопотным. Каждая пушка требовала три единицы чёрного пороха и стоила 2000 золотых.

К тому же пушка считалась не боевой единицей, а самостоятельным ресурсом, который открывал доступ к новым типам зданий и мог устанавливаться на корабли в качестве вооружения. Я не мог просто выкатить пушку в поле или приказать солдатам затащить её на стену для отражения атаки.

Для этого требовалось строить специальные Пушечные форты.

Вот такое вот неприятное препятствие в моих грандиозных планах.

Я-то, наивный, надеялся наштамповать солидный запас пушек, заманить пиратов к берегу и там, с безопасного плацдарма, превратить их корабли в труху.

Но раз уж требовалось возводить особые постройки, любой разведчик тут же раскрыл бы, что у меня есть доступ к пороху.

А это неизбежно вызвало бы вопросы.

Лучшим решением на данный момент было просто произвести столько пушек, сколько я мог себе позволить, и спрятать их подальше от любопытных глаз. Это было реально, хотя и дорого.

В итоге я остановился на десяти штуках — этого хватило бы, чтобы вооружить три шлюпа.

План на случай непредвиденных обстоятельств был таков: если пираты попытаются перехватить нас недалеко от гавани, шлюпы выйдут им навстречу и расстреляют преследователей с особой жестокостью. Любые орудия, которые удастся спасти с потопленных кораблей, мы заберём себе, пополняя коллекцию. Оставшиеся семьдесят единиц пороха я приказал аккуратно рассредоточить по трём моим деревням, чтобы при необходимости было чем заряжать пушки.

В том, что Утёсы Кариота ходили под пиратскими флагами, был и свой плюс: с точки зрения дипломатии у меня были полностью развязаны руки.

Поскольку эти «пираты» официально не имели отношения к Торговцам, я мог топить их корабли, не опасаясь прямой ответной реакции со стороны Правления Гильдии Торговцев.

Формально и в глазах всего остального мира я просто защищался от каких-то безвестных бандюков под парусом.

Если бы Торговцы попытались объявить мне за это войну, им пришлось бы признать, что это они устроили водную блокаду Истока.

А такой факт многие прибрежные Избранники приняли бы враждебно.

Помимо подготовки к обороне побережья, за эти недели я получил уведомление о завершении квеста Виоль.

Песня добралась до Манска и стала там настолько популярной, что её даже адаптировали в аранжировке Олега Корнеева.

Это и был последний критерий для выполнения задания. В момент, когда квест засчитался, я был в Светлограде, где как раз инструктировал Луку Живодёрова по технике безопасности при работе с чёрным порохом. Чтобы официально завершить квест, мне нужно было лично явиться к монументу, который мы воздвигли в честь Виоль в Граде Весёлом. Никаких проблем — я и так собирался возвращаться, как только мы разместим заказы на пушки.

На лошади я больше не скакал — слишком много дел требовало моего постоянного внимания. Вместо этого я пересел в карету, которая давала мне личное пространство с рабочим столом, бумагами и минимумом отвлекающих факторов.

Своего рода мобильный офис.

Всё время в пути я посвящал управлению тремя деревнями. Обычно дорога от Града Весёлого до Светлограда занимала у Улыбки с его волшебными подковами-скороходами около двух часов.

Но сейчас у меня, казалось, не было и этих двух часов. Слишком много всего навалилось. Карета двигалась медленно, зато мне не нужно было постоянно следить за дорогой, и я мог спокойно копаться в Стратегической карте столько, сколько потребуется.

Пока наша повозка катилась по дороге, а Нож с Глыбой и кучером сидели спереди на облучке, я молча работал, пытаясь оптимизировать экономику Разино.

Вслух я бы этого никогда не сказал, но, положа руку на сердце, деревня была в полной заднице.

Стенька, при всём уважении к её труду и труду её предков, просто не имела нужных инструментов для управления. Деревня выживала лишь за счёт продажи излишков ресурсов Торговцам за бесценок и только-только начала выправляться, когда переключилась на торговлю со мной. Но их процветание было ограничено проблемами с логистикой и тем фактом, что некоторые экономические постройки были разрушены бунтовщиками. Надо помнить, что эти же бунтовщики продолжали в ней проживать, создавая неслабые политические риски.

Привести всё в порядок было делом весьма затратным, и с учётом недавних крупных расходов мой некогда могучий банковский счёт начал заметно худеть.

Какое-то время я мог позволить себе крупные покупки, но наши корабли застряли в порту, торговля встала, и мои запасы пополнялись недостаточно быстро. Ресурсов было навалом, а вот что с ними делать — большой вопрос.

Разино давало мне возможность опробовать новую экономическую стратегию. Если Град Весёлый был городом-универсалом, который я подстраивал под текущие нужды, а Светлоград — туристическим и портовым центром, то у меня не было ни одного города, заточенного под чистую генерацию золота.

В мире Истока было полно зданий, которые просто приносили еженедельный доход, но я на них особо не концентрировался.

Торговля была моим главным приоритетом, так как это был самый быстрый способ накопить капитал для строительства. Но теперь, когда у меня была приличная сумма, пришло время инвестировать в стопроцентно надёжные способы получения прибыли.

Риск и прибыль — это, конечно, мой хлеб с маслом. Но даже в старом мире у меня всегда было несколько консервативных фондов с высокой доходностью, которые исправно приносили отличные дивиденды каждый год. Что-то вроде заначки на чёрный день, только в промышленных масштабах.

Итак, я отдал приказ снести в Разино все здания, кроме жилых домов и жизненно необходимых построек. Я собирался расчистить всю территорию, снять рабочих со старых мест, списать эти бесполезные строения и начать всё с чистого листа. Я получил удивлённое сообщение от Стеньки, когда она поняла, что всю её деревню, по сути, сносят под корень.

Однако она не протестовала и не отменяла мои приказы. Её задачей теперь было просто следить за людьми и помогать им с их нуждами. Экономическое развитие было моей прерогативой.

Разино не нуждалось в производстве еды.

Полей Града Весёлого было более чем достаточно, чтобы генерировать пшеницу для хлеба, а рыба из Светлограда обеспечивала бы людям разнообразие в рационе. Вместо этого я хотел, чтобы Разино генерировало только золото. И точка. Я выделил первоначальный бюджет в 55 000 золотых на развитие этого города, и этого должно было хватить, чтобы как следует раскрутить финансовый маховик.

Первой крупной покупкой стал Банк.

Банки были дорогими зданиями, но позволяли местному населению хранить свои деньги, а мне — размещать казну. Это защитило бы золото от воров, а я получил бы доступ к банковским ячейкам для хранения других ценностей.

Банк 1-го уровня приносил 100 золотых в неделю, но после улучшения до 3-го уровня он давал бы все 500. Я сделал первоначальную покупку за 2000 золотых и тут же отдал приказ на апгрейд ещё за 15 000. Инвестиция в банк отобьётся недель за тридцать. Неплохой срок окупаемости.

Следующим моим приказом было построить несколько рынков на окраине Разино, у Елового тракта. Эти рыночные павильоны позволили бы путешественникам покупать товары, всякую мелочь и припасы для своих поездок, будь то на юг, в Светлоград, или на север, в Град Весёлый. Четыре рыночных павильона должны были приносить по 50 золотых в неделю каждый, что давало мне 200 золотых базового дохода. Объём продаж только увеличивал бы эту сумму, так что при стабильном трафике я мог рассчитывать как минимум на пятикратное увеличение базовой ставки с каждого павильона. А стоило всё это удовольствие всего 500 золотых.

Когда эти здания встали в очередь на постройку, я обратил своё внимание на способ обеспечить жителям досуг и одновременно генерировать богатство. Моему взгляду не пришлось долго блуждать по разделу развлечений — Ипподром почти сразу привлёк моё внимание. Скачки были отличной традицией в старом мире, и здесь, похоже, к ним относились с не меньшим уважением. А где скачки — там и тотализатор. А где тотализатор — там живые деньги. Ипподром позволял проводить не только скачки, но и рыцарские турниры. Этот тип зданий приносил доход двумя способами: во-первых, за счёт ставок на забегах, и во-вторых, за счёт платы за вход, цену на которую можно было регулировать.

Преимущества открытия ипподрома были очевидны. Уровень Радости повысится, мы будем генерировать несколько сотен золотых в месяц, а во время проведения турниров можно будет сорвать куш в тысячи золотых. Туризм тоже пойдёт в гору, собственно, на туристах моя концепция и основывалась.

Чем выше наш туристический рейтинг, тем больше денег будет вливаться в экономику. Даже другие Избранники могли бы заглянуть в надежде на выигрыш. Определённо, это стоило ценника в 10 000 золотых. Единственная проблема заключалась в том, что для постройки требовался ресурс «лошади», которого у меня в данный момент не было.

К счастью, на данном этапе моей карьеры Избранника у меня был широкий выбор торговых партнёров. Для ипподрома требовалось 25 лошадей, а у Германа Дурнева их были сотни, причём по приличной цене. 200 золотых за лошадь, итого 5000, но это были кони лучшей из возможных пород. Быстрые, умелые и хорошо обученные для боя. Рыцарские поединки и скачки были частью их обычной тренировочной программы, а это означало, что зрелище будет куда более захватывающим. Я без колебаний разместил заказ. «Скачки в Разино» должны были стать одной из главных заманух на всём Еловом тракте, и сливки с этого снимут все.

Остаток золота ушёл на улучшение жилья для людей, а также на несколько придорожных гостиниц для путешественников и гостей, приехавших посмотреть на скачки. Двенадцать недель я копил золото на этот проект, а спустил весь бюджет меньше чем за двенадцать часов. Классика. Надеюсь, это окажется надёжной инвестицией, а не очередным прожектом, который улетит в трубу.

* * *

Карету ощутимо потряхивало на ухабах, пока мы проезжали мимо кишащего жизнью Разино.

Воздух полнился звуками молотков, вбивающих гвозди — работа по возведению новых зданий не прекращалась ни на минуту.

Впрочем, стук инструментов то и дело перекрывали хоровые песни работяг о том, что они предпочли бы сейчас греть пузо в Светлограде.

Море — это хорошо, ребята, но для тех, кто на него заработал. Я вот, например, ещё не давал себе права на отпуск.

Я и сам уже клевал носом — почти сутки на ногах давали о себе знать. Прислонив голову к обитой красным бархатом дверце, я уже готов был провалиться в сон. Но не успели мои глаза сомкнуться и унести меня в страну далёкую, как в карете раздался странный, какой-то механический треск и хруст.

Я рывком сел прямо и уставился вперёд. Прямо напротив моего стола сидел ворон, выточенный из камня.

Он каркнул снова и с любопытством склонил голову, впиваясь в меня своими бусинками-глазами красного цвета. Взглядом он, казалось, буравил самую душу. На шее у птицы, на туго завязанной бечёвке, висел свиток. Каменная птаха ещё пару раз подпрыгнула на месте и снова каркнула.

— Любопытно, — пробормотал я, медленно протягивая руку. Птица не сопротивлялась, наоборот, даже подалась навстречу, так что я без труда снял свиток.

Развязывая узел, я другой рукой коснулся ворона и убедился — он и впрямь был каменным. Интересный способ доставки корреспонденции.

Свиток был почти такого же размера, как и тело этого пернатого курьера, а печать на нём показалась смутно знакомой. Кажется, такая была у одного из кланов Кроликотонов в Великом Граде Алепияе. Если так, то я уже догадывался, о чём пойдёт речь в письме.

Я развернул пергамент, пока ворон продолжал каркать и подпрыгивать, не сводя с меня глаз. Стараясь не обращать на него внимания, я углубился в чтение.

Великому Алексею из Града Весёлого,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и отличном настроении. Не сомневаюсь, ты находишь этого посыльного весьма занятной конструкцией, но я настаиваю на использовании только самых изысканных способов пересечения великого океана, чтобы связаться с тобой. Мне кажется в высшей степени странным, что твои корабли уже довольно давно не заходили в нашу гавань. Неужели на твой народ обрушилось какое-то ужасное бедствие? Требуется ли тебе помощь? Только скажи слово, и я призову на помощь древнейших колдунов нашего клана, способных молниями с небес испепелить твоих врагов! Если же это не так, я был бы весьма признателен за ответ касательно задержки наших поставок. В наших великих домах скопилось просто неприличное количество золота! Нам нужно избавиться от него как можно скорее, и единственный способ сделать это — купить те драгоценные ресурсы, что ты нам привозишь. Привяжи ответ к этой птахе, ибо она будет следовать за тобой, пока ты не сформулируешь ответ. С нетерпением жду вестей от тебя,

Твой вечный друг,

Парнифер.

Так, посыл ясен как день. Товарищ Парнифер был недоволен моим внезапным радиомолчанием. Настолько недоволен, что «предлагал» испепелить моих врагов магией. Классика жанра. Пассивная агрессия в чистом виде, официальная претензия, завёрнутая в бантик из вежливых оборотов.

Насколько мне объясняла Ириада, у Кроликотонов был весьма своеобразный, витиеватый способ выражать своё неудовольствие, часто предлагая услуги и подарки в качестве сложной формы давления.

И по их меркам, это письмо было чертовски язвительным. Гнев его был понятен. У меня не было никакой возможности отправить весточку в Панноний, а упоминать, что за всем этим стоят Торговцы, я не решался, опасаясь, что они захотят ответить силой. Меньше всего мне хотелось развязывать межконтинентальную войну между Алепией и этими барыгами. В таком замесе могло пострадать слишком много невинных людей.

Нужно было составить такой ответ, чтобы успокоить Парнифера и заверить его, что я его не кинул. Их уже один раз прокатили, когда Торговцы свалили без объяснения причин. Без сомнения, он побоялся повторения сценария.

Но в формулировках следовало быть предельно осторожным. Я до сих пор не знал нравов этого города в целом. Любое упоминание пиратов могло подтолкнуть их к самостоятельным действиям. У меня всё было под контролем, по крайней мере, в теории. Возможно, если мои планы с вратами-порталами провалятся, я и обращусь к ним за помощью. Но пока что я предпочитал их неведение их же гневу.

Глава 2

К счастью, составление хитрых писем относилось к дипломатии, а значит, это была скорее проблема Ираиды, чем моя. По прибытии в Град Весёлый я изложил ей ситуацию и передал каркающую птицу. Письмо ее, похоже, позабавило — она разбиралась в культуре Паннонии куда лучше меня — и она согласилась набросать ответ, который бы соответствовал моим требованиям.

Разобравшись с этим, я направился к монументу Виоль, чтобы наконец завершить квест, над которым корпел последние несколько месяцев.

Судя по всему, духовенство ждало этого с не меньшим нетерпением: они уже стояли у ворот в своих традиционных золотых и фиолетовых облачениях. Среди них выделялся Вениамин, временно исполняющий обязанности верховного жреца — человек, отвечавший за управление Храмом Песни без доступа к возможностям Стратегической карты.

— Алексей! — воскликнул жрец Вениамин, низко кланяясь. Остальные жрецы последовали его примеру, возбужденно перешептываясь. — Рады видеть тебя здесь! Некоторое время назад мы получили весть, что Виоль улыбается тебе!

— Во все зубы! То есть… э-э-э… истинно так, — ответил я, возвращая поклон.

Я последовал за ними. Группа из восьми жрецов выстроилась в два ряда, образуя живой коридор, ведущий прямо к холму, на котором монумент возвышался над городом.

— Завершение квеста — важнейший шаг, — объяснял Вениамин на ходу. — Ты утверждаешь себя как великий Избранник Виоль и, как следствие, получишь доступ к улучшению храма, а также сможешь отправлять священнослужителей в Зал Героев.

— Жрецы могут становиться героями? — удивился я.

— Разумеется, — кивнул Вениамин. — Божественная магия дарует тебе паладинов и клириков, а также бардов, владеющих заклинаниями.

— Звучит полезно, — ответил я. Клирики, как я понимал, имели доступ к целительной магии и потенциально могли заменить традиционных лекарей. Травки и припарки — ничто по сравнению с настоящим колдовством. Неплохой актив, который позволит снизить издержки.

Мы подошли к длинному черному обелиску, нависавшему над Храмом Песни. Он светился фиолетовой энергией, которая становилась интенсивнее по мере нашего приближения. Изнутри храма зазвучала музыка, и Вениамин жестом пригласил меня следовать за ним. Я вошел в пустые, теплые залы, и эхо моих шагов разносилось в тишине. Музыка лилась отовсюду, но была достаточно тихой, чтобы я мог слышать каждый шорох.

Алтарь тоже светился, испуская тот же фиолетовый свет. Но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что сияние исходило от серебряного амулета с двумя музыкальными нотами, свисающими с цепочки.

— За завершение квеста «Путь к Вознесению» Виоль жалует тебе этот талисман, — произнес Вениамин, занимая место за алтарем и воздевая руки. — Он дарует тебе все божественные защиты, которые получает Избранник: защиту от силы других богов, иммунитет к принудительной телепортации и способность видеть Стратегическую карту без использования магических книг или артефактов.

Внушительный список. Я улыбнулся, когда Вениамин поднял цепочку и протянул ее мне.

— Возлагая это на тебя, я объявляю тебя Избранником Виоль, отныне и вовеки! — воскликнул он, надевая цепочку мне на шею.

Как только серебро коснулось моей кожи, меня пронзил разряд магической силы, и в тот же миг я увидел интерфейс. Куда бы я ни посмотрел, он был там, накладываясь на реальность, увеличиваясь или уменьшаясь по моему желанию. Чтобы видеть его, все еще требовалась концентрация, но теперь, когда я мог использовать оба глаза, картинка была значительно лучше. Это как пересесть с кнопочной «Нокии» на последний айфон.

Совершенно другой уровень доступа.

— Спокойнее, друг, — сказал Вениамин, придерживая меня за руку, когда я пошатнулся. Оказывается, я, сам того не заметив, шагнул вперед и врезался в алтарь. — Тебе нужно привыкнуть к полному обзору Карты. Первые несколько часов это может немного сбивать с толку.

Я отметил, что мне больше не нужно физически манипулировать меню, как с моноклем или книгой. Теперь для открытия вкладок, их закрытия и размещения заказов было достаточно мысленного усилия. Одна мысль — и я мог пропустить четыре подменю и перейти прямо к тому, что мне нужно. Я был почти вне себя от восторга.

Тестируя это улучшенное зрение, я заметил, что мой уровень Избранника повысился до 2. Одна мысль вызвала меню повышения уровня, предлагая целый ряд новых способностей на выбор.

Уровень Избранника повышен!

Выберите 1 бонус Избранника:

1. Быстрые Ноги: Ваше личное время в пути сокращено на 50%.

2. Авторитет Вождя: Боевые юниты получают +10 к силе в вашем присутствии.

3. Бог из Машины: Мгновенная телепортация в любое место по вашему выбору раз в год.

4. Как Новенький: Немедленное исцеление от любых травм, болезней и магических эффектов.

5. Подарок от Виоль: Немедленно получите 2 Культурные Ценности.

6. Личная Гарантия: Данная вами клятва не может быть отменена, что делает ваше слово вашим обязательством. Другие Избранники инстинктивно это чувствуют, и уровень доверия к вашим словам существенно повышается.*

7. Магический Талант: Получите заклинание первого уровня на ваш выбор.

8. Быстрые Ноги II: Время в пути для караванов сокращено на 50% (требует «Быстрые Ноги I»).

9. Теократия: Получите одну бесплатную смену правительства на Теократию.

Большинство этих перков были мне знакомы, хотя на этот раз я мог выбрать только один.

Глядя на них сейчас, я не видел ничего, что бросилось бы в глаза как обязательная покупка. У меня были артефакты, помогающие со временем передвижения, телохранители для защиты, и я не собирался превращать нашу сенатскую систему в новую форму правления.

«Подарок от Виоль» был полезен, так как культурные достижения стоили недешево, и они позволили бы мне продолжить развитие нашей собственной системы ценностей, помогая улучшить отношения жителей Града Весёлого с чужеземцами. Или я мог выучить заклинание.

Я поморщился при мысли о владении магией. Я уже потратил кучу времени на изучение тонкостей этого мира и вполне освоился со своей ролью чистого управленца.

Обучение бою или магии потребовало бы еще больше времени и самоотдачи, а мне это было, откровенно говоря, неинтересно. К тому же артефакты давали мне доступ ко всяким хитрым трюкам и способностям, так что, по сути, заклинание 1-го уровня не представляло для меня реальной ценности. Пустая трата времени и ресурсов.

В конце концов, я остановился на «Подарке от Виоль»: две бесплатные Культурные Ценности дали бы мне возможность продолжить развитие культуры Града Весёлого, компенсируя тот крюк, который я сделал ради пушек. Опция была выбрана, и мой уровень повысился до 2. Теперь оставалось только определить, какие культурные ценности я хочу открыть.

Из пяти веток — Торговля, Магия, Государственное Управление, Война и Искусства — я уже исследовал кое-что из Войны, немного из Торговли и несколько пунктов из Искусств. Большинство ценностей в ветке Искусств давали простому люду понимание самого искусства, что вело к возможности создавать великие произведения, строить коллегии бардов и храмы песни. Наша генерация культуры на данный момент была довольно высокой, и в разделе Искусств не было ничего срочного, что заставило бы меня продвигаться дальше по этой ветке. Пяти улучшений пока было более чем достаточно.

Вместо этого я сосредоточился на вкладке «Государственное Управление», чтобы посмотреть, есть ли там новые опции, которые могли бы помочь моей растущей империи. Управлять тремя городами одновременно было непросто, и я надеялся, что найдется что-то для автоматизации части процессов. К моему облегчению, там была ветка под названием «Администрация». Несколько улучшений сразу привлекли мое внимание.

Администрация:

Открывает вкладку «Губернатор», создает новый класс «Администратор», который повышает эффективность губернаторов, снижает стоимость содержания зданий и увеличивает доход рабочих.

Это было базовое улучшение. У меня уже была возможность назначать людей губернаторами, но не было отдельного раздела для мониторинга их производительности или способностей. Могли ли они повышать уровень?

Возможно, эта вкладка активировала бы такую функцию. В любом случае, я должен был выбрать «Администрацию», потому что она открывала три ветки ниже, позволяя мне специализировать то, как моя государственная администрация будет улучшать наши города.

Планирование Экспансии: Новые города автоматически будут иметь половину уровня столицы.

Сборщики Налогов: Создает новое здание, «Налоговая служба», увеличивает доход города на 25%, снижает Радость на 10 и Довольство на 5.

Конторы по Трудоустройству: Бесплатно размещает Контору по Трудоустройству в каждом городе. Конторы автоматически распределяют рабочих на свободные места для максимальной производительности. Если места не могут быть заполнены текущим населением, будут наниматься внешние работники со скидкой 50% до тех пор, пока не появится местный рабочий.

Решение было до смешного простым. «Конторы по трудоустройству» избавят меня от одной из самых больших головных болей: постоянного контроля за распределением рабочих. Даже пока я читал эти описания, я вспомнил, что в Разине скоро закончится строительство множества новых зданий, а это значит, что мне пришлось бы вручную назначать каждого рабочего.

Меня бросало в дрожь от одной мысли, что придется опять перебирать всю эту ораву, сверяя их характеристики, как какому-нибудь кадровику-неудачнику в захудалом офисе. Чистый микроменеджмент, убийца эффективности! Теперь же я не только освобождался от этой рутины, но и мог быть спокоен, зная, что каждый рабочий поставлен на место для максимальной производительности. Я мог выбрать эту опцию и больше никогда не беспокоиться о том, куда кого пристроить.

Я выбрал «Конторы по трудоустройству» и наблюдал, как рядом с администрациями во всех трех городах вырастают новые здания. Цифры в моем интерфейсе начали быстро меняться, показывая то внезапный дефицит золота, то профицит, а затем — еще более высокое число. Конторы автоматически перетасовывали рабочих для максимальной отдачи. Эта повышенная эффективность увеличила генерацию золота во всех моих городах примерно на 200 золотых, а также подняла наш культурный бонус до внушительных 140. Я широко ухмыльнулся, глядя, как новые показатели быстро снижают стоимость содержания зданий в каждом городе. Да, дела в моей потихоньку растущей империи определенно шли в гору.

* * *

Поздним вечером, когда я, вымотанный до предела бесконечными разъездами, рухнул в кровать и моментально вырубился, к воротам Града Весёлого подкатил целый караван.

А уже утром меня разбудил подозрительный шум и суета на первом этаже. Спустившись, я увидел, как мои жители с горящими глазами потрошат ящик за ящиком, вытаскивая на свет божий книги, алхимическое оборудование, странные светящиеся камни и самоцветы, а также целую гору журналов и рукописных заметок.

— Это ещё что за балаган? — спросил я, проходя мимо пары мужиков, которые отчаянно пытались запихнуть какую-то омерзительную, рычащую тварь обратно в ящик, из которого она только что вылезла.

Это было низкое, приземистое животное на четырех лапах, с зеленой шерстью и четырьмя глазными стебельками, которые вращались во все стороны, изучая обстановку.

Поездка, видимо, пришлась ему не по вкусу, и теперь оно злобно рычало на бедолаг, вооруженных для защиты лишь крышкой от мусорного бака.

Глыба, следовавший за мной по пятам, без лишних слов отодвинул мужиков в сторону, наклонился и почесал тварь за ухом. Та радостно взвизгнула и с тех пор принялась повсюду таскаться за здоровяком.

— Владыка! — подскочил ко мне один из жителей, Жорик, сжимая в руке письмо. — Кажется, мы сорвали джекпот в плане магических исследований!

— Когда это мы успели сыграть в лотерею? — проворчал я и выхватил письмо, чтобы понять, о чем вообще речь.

Ну конечно, это был Герман. Прислал все книги, которые я просил. Хотя, судя по масштабам, он просто упаковал всю старую лабораторию Сюзанны и отправил прямиком ко мне. Я взял у Жорика письмо и принялся читать, хотя отвратительный почерк Германа превращал эту задачу в настоящую пытку.

Алексей!

Прошу прощения за задержку с ответом, был немного занят — гонялся за каким-то безымянным монстром в лесу. В общем, развлекался, пока лето на дворе.

Я буду более чем счастлив одолжить тебе коллекцию книг Сюзанны, да что там — забирай вообще всю лабораторию, чего мелочиться?

Я оставил ее в идеальном состоянии, надеясь, что она вернется, но постепенно прихожу к мысли, что она все-таки нашла способ свалить из этого мира. Моя единственная просьба: если найдешь какие-либо доказательства того, что она не телепортировалась, а просто ушла, скажи мне куда. У меня до сих пор душа не на месте из-за ее исчезновения. Считай содержимое этого каравана подарком, мне от этих вещей никакого толку.

P.S. Только ты мне тоже не исчезай, а то тебе еще кучу денег для меня зарабатывать.

Герман

Я окинул взглядом десятки ящиков, которые народ уже вовсю тащил в администрацию.

Да уж, подфартило так подфартило.

Неужели Герман и вправду готов отдать мне целую магическую лабораторию бесплатно? С другой стороны, я знал, что он по-своему все еще переживал из-за Сюзанны. Возможно, он всерьез надеялся, что я смогу выяснить, здесь она еще или нет. У этого парня терпения на магию не хватало, это уж точно, и в этом мы с ним были похожи — оба предпочитали артефакты, а не заклинания. Без сомнения, он видел в этом классическую схему «win-win».

Если я со всем этим магическим добром разберусь, то получу книги, а он — узнает судьбу своей бывшей жены.

— Так, стоп, стоп, стоп! — остановил я их, поднимая руки, чтобы прекратить эту вакханалию. Все замерли и с любопытством уставились на меня. — Всё пакуем обратно.

В ответ раздался целый оркестр разочарованных стонов.

— Ну вы даете, ребята. Спросили бы сначала, куда это все. Мы же не собираемся устраивать лабораторию прямо в администрации?

— А куда тогда? — спросил Жорик.

Пока я размышлял, Стратегическая карта тут же услужливо подкинула идею: построить Башню Колдуна. И не просто идею, а сразу подсветила свободный участок на карте Града Весёлого, идеально подходящий для этой цели.

Определенно, полезная фича нового, улучшенного видения, которым меня наградила Виоль. Цена башни меня не волновала, да и, скорее всего, мне все равно пришлось бы ее строить. Я дал добро, и рабочие немедленно приступили к закладке фундамента.

— Поставим все в Башню Колдуна, когда ее достроят. В следующий раз сначала спрашивайте, прежде чем все распаковывать.

— Простите, — виновато сказал Жорик. — Мы увидели все эти ящики и… не сдержались от восторга!

Не успел я и слова вставить, как раздался громкий, восторженный вопль при виде всех этих книг.

— Моя прелесть! — проорал Фома, внезапно появившись прямо посреди нас, сбросив свою колдовскую невидимость.

Он растолкал нескольких клерков и начал рыться в ящиках, с огромным волнением выхватывая фолианты и рассматривая их.

— Это же серьезные книги! Где ты их достал?

— Герман прислал, — ответил я и нахмурился. Вкладка экспедиции еще не показывала завершения миссии. — Какого черта ты здесь? Ты разве не должен быть в экспедиции?

Глава 3

— Я нашёл то, что искал, — ответил Фома, извлекая из кармана большой красный самоцвет.

Он пульсировал странным, потусторонним светом, и я поймал себя на том, что не могу отвести от него взгляд.

— И ни за что на свете я не собирался дальше торчать с кучкой чокнутых археологов, которые даже шуток не понимают. Так что я взял что хотел и, короче, свалил. В прямом смысле.

— А то, что нужно нам, ты здесь найти сможешь? — спросил я, подходя ближе.

Фома убрал самоцвет обратно в карман, и странное желание пялиться на камень тут же исчезло.

— Может быть, может быть, — протянул Фома. — Должно крупно повезти, чтобы вот так с ходу наткнуться на заклинание телепортации того калибра, что ты ищешь.

— Не думаю, что дело в везении, — пояснил я. — Надо помнить о том, что Сюзанна отчаянно искала способ навсегда сбежать из Истока. Она, скорее всего, скупила все возможные книги по этой теме.

— Да кто вообще захочет отсюда сбегать? — ответил Фома, качая головой и поднимая книгу, чтобы рассмотреть её на свету. — Ну, как и говорил, вот и оно!

— Ты не так говорил! Что там? — спросил я, заглядывая ему через плечо.

Слова на обложке были на незнакомом языке, состоящем из крошечных, угловатых рисунков, похожих на иероглифы из моего мира.

— Я уже полвека не читал на этом языке, — сказал Фома, щурясь, — но, если не ошибаюсь, это классическая, хотя и редкая книга «Ключ от Врат». Один из древнейших и величайших букварей по магии телепортации.

— Там будет то, что нам нужно? — спросил я, пока Фома листал страницы.

Хотя книга была в основном на древнем языке, я видел на полях пометки, сделанные от руки, с переводом ключевых разделов на наш общий язык.

— Похоже, кто-то уже это всё здорово проанализировал, — заметил Фома, с силой захлопнув книгу и поворачиваясь ко мне. — Дай мне несколько часов, шесть бутылок бренди, две жареные курицы, глуховатого помощника и мешок угля. Постой, два мешка угля. Будем проверять, работают ли эти переводы!

Я уже было поднял палец, чтобы уточнить, для чего ему этот список, но потом передумал. Не хотел я знать все тонкости этой магической кухни. Так моя психика будет целее.

— Я, между прочим, строю Башню Колдуна, — сказал я. — Смету на закупку снаряжения и оборудования для неё составь сам. И как только башня будет готова, я хочу, чтобы ты туда переехал. Так сказать, воцарился.

— Правда? Ты наконец-то снизошёл до строительства башни? — сказал Фома, радостно хлопая в ладоши, как капризный ребёнок, которому наконец-то купили желанную игрушку стоимостью в половину семейного бюджета. — Ты даруешь мне статус Башенного Колдуна?

Я тупо уставился на него.

— Не понимаю, в чём тут соль. Это же просто здание, нет?

Фома покачал головой.

— В этом мире есть, по сути, два типа колдунов: бродячие недоучки вроде меня — нищеброды, слишком бедные или бездарные, чтобы иметь постоянное жилище, и есть Башенные Колдуны. Это как сравнивать сон под кустом и жизнь в собственном особняке. Статус Башенного Колдуна делает меня не просто колдуном, а колдуном Града Весёлого! То есть Град Весёлый теперь под моей магической защитой! Я смогу гонять других колдунов, которые тут проходят! А маги-сопляки будут приходить ко мне в ученики!

— Значит, это не просто здание, а ещё и статус, — сказал я. — Интересно. А что я с этого получаю?

— Тебе лишь бы что-то получить, босс.

— Да, я такой. Рассказывай.

— Доступ к моему обширному… ну, относительно обширному перечню заклинаний! Смотри, сейчас тебе нужно подойти ко мне и попросить о магических услугах. Но как твой Башенный Колдун, я смогу колдовать где угодно по твоему желанию, не выходя из башни. Ты просто делаешь запрос, а я колдую! — сказал Фома.

Я впервые видел на его лице такую неподдельную радость и волнение. И хотя я рассматривал башню просто как место для хранения магического хлама и вербовки новых колдунов, похоже, я ненароком оказал этому магу огромную честь.

— Что ж, ты определённо заслужил этот титул, — сказал я. — Ты хорошо мне служил и… ну, с минимальными, скажем так, жалобами. И лёгким алкоголизмом. Пропадал на целые месяцы, пару раз меня чуть не погубил, однако, если взвешивать всё вместе, я высоко ценю твои услуги.

— Моя собственная башня… — пробормотал Фома, улетая в свой мирок. — Вы только представьте! Я буду возвышаться над всеми вами, плебеями!

— Рад видеть, что ты не тщеславен и принимаешь эту честь с величайшим смирением, — сказал я, похлопав его по спине. — У меня дела. Готовь заклинание телепортации как можно скорее. Это я так, напоминаю.

— Что? Телепорт? Ага, конечно, — промямлил Фома, хватая охапку книг и аккуратно укладывая их на руках. — Пойду посмотрю, как там строительство. Великому магу пора открыть новую страницу своей славной истории! Ха-ха-ха-ха!

Мне стало жутковато от его смеха, но я промолчал. Главное, чтобы он дело делал, а не только скакал между пьянками, депрессией и манией величия.

* * *

Все события развивались по плану.

Шпионская сеть достигла четвёртого уровня — рукой подать до пятого, который был необходим для тайной закупки базальтового камня в Кариоте.

Фома, тем временем, делал просто невероятные успехи в своих изысканиях по телепортации. Правда, в основном это выражалось в том, что его ассистент теперь мог случайным образом материализоваться в моём кабинете в самые неподходящие моменты, доводя меня до икоты. Сначала Фома пытался тестировать заклинание на себе, но новый питомец Глыбы отреагировал на внезапного гостя с такой первобытной яростью, что наш маг-экспериментатор быстренько перепоручил эту почётную обязанность своему ученику. Бедолага. Но, как бы то ни было, прогресс был налицо, и оставалось лишь найти специалиста по магии Портуса, способного сотворить заклинание врат.

Башня Колдуна в этом плане оказалась настоящим подарком судьбы. Едва она заработала, как система автоматически определила на работу шесть подмастерьев — подростков с качеством «Магическая Одарённость». И снова я мысленно поаплодировал кадровой магии мира Исток.

Работают лучше банды бездарей из Эола, которые сами себя прозвали «HR».

Без этой магии мне пришлось бы вручную просеивать всё население в поисках подходящих кандидатов, а это, знаете ли, тот ещё геморрой. Так что к моменту прибытия базальта у нас уже будет готовый и обученный волшебник для проведения ритуала.

Я как раз просматривал письмо, составленное Ираидой, собираясь поставить свою подпись и отдать его каменной птице, что терпеливо сидела на моём столе, когда снаружи раздался крик.

Звук прорезал утреннюю тишину как нож масло. Во дворах перед Администрацией замерли ремесленники, задрав головы от своих наковален и верстаков. Даже птицы на ближайших деревьях смолкли, словно и они почувствовали приближение чего-то значительного.

— Господин! Господин! В девяти милях к северу замечена армия! — надрывался гонец, скакавший к главным воротам на взмыленной лошади.

Воздух перед моими глазами мгновенно замерцал голубоватым свечением. Стратегическая карта отреагировала на мою тревогу быстрее собственных мыслей. Привычные иконки зданий и ресурсов растворились, уступив место обзорной карте местности. Я сосредоточился, мысленно увеличивая масштаб, и вот уже перед глазами развернулась детализированная панорама северной дороги.

Там, на границе моего видения, двигалась небольшая группа: восемь мечников строем, четыре рыцаря на конях и караван повозок, плетущийся следом. Схематичные фигурки людей мерцали золотистыми точками, а над ними развевались знамёна — незнакомые мне зелёно-чёрные полотнища с каким-то гербом. Я попытался разглядеть детали, но на таком расстоянии различал лишь общие очертания.

— Любопытно, — пробормотал я, поднимаясь на ноги и закрывая интерфейс взмахом руки.

За дверью уже слышались тяжёлые шаги — Глыба и Нож поспешили на звук тревоги.

— Двенадцать рыцарей плюс пехотная колонна, около роты, — сказал Нож, едва переступив порог. Он даже не смотрел в окно — просто знал. — Судя по построению, не на штурм идут. Больше похоже на парад или эскорт для важной персоны. Боевая свита, которая не для красоты. Вон, повозки сзади тащатся, прикрытия почти нет. Если бы планировали нападение, обоз шёл бы в центре колонны.

Глыба молча поправил на плече свой огромный двуручный топор. Этого жеста было достаточно — он готов к любому повороту событий.

— Предлагаю прогуляться до стены, — кивнул я. — Посмотрим, чего им нужно от нас и наших земель.

Мы покинули Администрацию и направились к первому крупному блокпосту. По пути я ощущал растущее напряжение — в воздухе словно повисла невидимая струна, готовая зазвенеть от малейшего прикосновения. Стражники уже занимали позиции на стенах, их луки поблёскивали в утреннем солнце.

Не каждый день к границе подходили чужие вояки.

С другой стороны, хорошо, что их сотня с лишним, а не целая армия.

Тем временем колонна приближалась. Теперь я мог различить детали. Пыльные облака поднимались из-под ног, создавая золотистую дымку в воздухе. Металл шлемов и кольчуг отбрасывал слепящие блики. Солдаты шли в такт — гул их синхронных шагов нарастал, как далёкий гром, и давил на барабанные перепонки. Это была не банда разбойников — дисциплина и выучка читались в каждом движении.

Но больше всего меня заинтриговал их герб. Когда колонна подошла ближе, я наконец разглядел знамя во всех подробностях. На зелёно-чёрном поле был изображён могучий лев, вонзивший клыки в тело огромного кита. Лев пожирал кита — сухопутный хищник против морского гиганта.

— Что за чертовщина? — пробормотал я. — Суша против моря. Это либо символ абсолютного, невозможного доминирования, либо у создателя этого герба было очень специфическое чувство юмора. А может, он просто хотел сказать: «Мы настолько крутые, что даже законы природы нам не указ».

Глыба хмыкнул — для него это прозвучало как целая речь.

— Знамёна мирные, — отметил Нож, указывая на небольшой белый узел, свисавший под основными флагами. — Тебе ничего не угрожает. Но кто бы это ни был, он серьёзно настроен на переговоры. С таким эскортом просто так не ездят.

Мы поднялись на стену блокпоста и стали наблюдать. Солдаты продолжали наступать стройными рядами, но, как только смогли разглядеть деревянные ворота и наших стражников, выстроившихся вдоль парапета с луками наготове, марш прекратился.

Тишина. Потом воздух разорвал оглушительный рёв рогов — три протяжных ноты, которые прокатились эхом по холмам. Явно сигнал о прибытии какой-то важной шишки. Вперёд вышел человек в богатых доспехах и крикнул в сторону ворот:

— Именем его королевского высочества короля Рагнара, мы просим владельца этих ворот явиться для встречи с самим королём!

Голос у глашатая был поставленный, привычный к командованию. И он явно не собирался повторять дважды.

— Похоже, это он про тебя, — хмыкнул один из моих стражников.

— А жаль, — проворчал я. — Сказали бы, что им нужен дворник Стёпан, поиграть в футбол, было бы легче.

Вот только этого мне сейчас не хватало. Какой-то неизвестный король с армией и претензиями на моё внимание. Сейчас было совсем не время для дипломатических сюрпризов.

— Нож, рекомендации?

— Флаги — мирные, — повторил он, указывая на белый узел. — Стандартная дипломатическая процедура. Но судя по размеру эскорта и помпезному объявлению, этот король точно не заблудился по дороге в отпуск.

Я кивнул и, не говоря ни слова, оставил своих спутников на стене.

За мной последовал только Глыба — его присутствие действовало на противников отрезвляюще, а в дипломатии это иногда помогало лучше любых аргументов. Нож остался координировать оборону блокпоста, готовый в любой момент поднять тревогу, если переговоры пойдут не по плану.

Когда я подошёл к повозкам, солдаты расступились с военной чёткостью. Гонец молча поклонился и проводил меня к огромной карете в центре каравана. Она была сделана из превосходного морёного дуба, выкрашена в глубокий чёрный цвет и настолько просторна, что могла вместить целую компанию. Золотые накладки поблёскивали на солнце, а шторки на окнах были задёрнуты, скрывая хозяина этой передвижной крепости.

Слуга открыл дверь кареты и жестом пригласил меня войти. Я поднялся по ступенькам и оказался в самой роскошной карете, которую видел за всю свою жизнь в Истоке.

Первое, что бросилось в глаза, — это невероятная роскошь. Сиденья обтянуты тёмно-красным бархатом, настолько мягким, что казалось, сидишь на облаке. Стены отделаны резным деревом с золотыми инкрустациями, а под потолком висела небольшая хрустальная люстра, тихо позванивающая при каждом движении. В воздухе витал тонкий аромат дорогих специй и сандалового дерева.

Напротив меня сидел мужчина в самых что ни на есть царских одеждах. Больше всего меня поразила его великолепная корона из чистого золота, усыпанная драгоценными камнями всех цветов радуги — изумруды, рубины, сапфиры переливались в мягком свете. На вид он был моим ровесником, хотя и похудее, с окладистой бородой, которой я даже немного позавидовал.

— Рад наконец-то познакомиться с вами, Алексей! — сказал Рагнар, протягивая мне руку для рукопожатия.

Я ответил на приветствие, отметив про себя, что его хватка была на удивление мягкой — не демонстрация силы, а жест уважения.

— Боюсь, я о вас слышу впервые, господин… Рагнар, верно?

Рагнар рассмеялся и, не отвечая сразу, потянулся к небольшому резному шкафчику справа от себя. Достал оттуда изящную хрустальную бутылку с красным вином и два бокала тончайшей работы.

— Можете звать меня просто Рагнар, — сказал он, неспешно наливая вино. Жидкость переливалась в хрустале, как жидкий рубин. — И это неудивительно, ведь мы живём в совершенно разных мирах. Я прибыл с самой северной оконечности, из земель, что очень, очень далеки от Юга Истока.

Он протянул мне бокал. Я принял его, чувствуя прохладное стекло под пальцами.

— Действительно, весь континент — это долгий путь, — ответил я, откидываясь на спинку сиденья.

Подушки в этой карете были куда удобнее моих собственных. Впрочем, с учётом расстояния, которое он преодолел, такой комфорт был необходимостью.

— Я сейчас в турне, путешествую и встречаюсь с теми, кого мои советники считают важными персонами, — объяснил Рагнар, покручивая бокал в руке и наблюдая, как вино оставляет винные дорожки на стенках. — Ну, вы знаете, как это бывает.

Он указал на поднос слева от себя. На нём были разложены разнообразные мясные нарезки, сыры и что-то похожее на… фруктовые снеки. Типа мармеладных мишек?

— Пожалуйста, угощайтесь, если голодны. У меня тут есть и небольшое лакомство, копии угощений из старого мира. Желатиновые конфеты из моего детства. Странно, по каким вещам начинаешь скучать, когда не можешь вернуться домой, правда?

— Ещё как, — сказал я, протягивая руку, чтобы попробовать одну из конфет.

Она была жевательной, с фруктовым вкусом, но и близко не походила на тех мармеладных мишек, которыми я наслаждался дома. Впрочем, это было в порядке вещей для наших попыток воссоздать привычные удобства вдали от родины.

Рагнар сделал глоток вина, не спеша его смакуя, а затем внимательно изучил моё лицо. Его глаза — серые, проницательные — словно сканировали каждую мою эмоцию.

— Я вижу, вы обеспокоены, — сказал он наконец, осторожно ставя бокал на специальную подставку, вырезанную прямо в подлокотнике кресла. — За вами закрепилась репутация человека, вступающего в острые конфликты с крупными державами, но не бойтесь. Я здесь не для того, чтобы приносить вам раздоры или боль. Совсем наоборот. Я здесь, чтобы попросить вас о великом одолжении.

— Об одолжении? — переспросил я, проглотив последнюю конфету. — Мы знакомы от силы пять минут, а вы уже хотите одолжений?

Мужчина медленно кивнул, поправляя одну из золотых цепочек с амулетами на шее.

— Меня не волнуют светские любезности и пустая болтовня. Мы оба — занятые люди, у нас много дел. Зачем мне без умолку трепаться или, что ещё хуже, притворяться другом, когда мне от вас кое-что нужно?

— Я могу принять такую доктрину, когда отношения уже установлены, — сказал я, — но, послушайте, мы только что познакомились. Десять минут назад я даже не подозревал о вашем существовании.

Рагнар снова рассмеялся и сделал ещё один глоток вина.

— Очень хорошо. Я — Рагнар, Король и Избранник Солеморья. А до этого… Избранники редко рассказывают о себе, верно?

— Да, помалкивают.

— А я буду откровенен, чтобы показать серьёзность намерений. Я родился в Южной Африке в 1942 году, работал дипломатом в ООН и сделал много хорошего в своей жизни, прежде чем меня занесло в эти земли. Теперь, вместо того чтобы разрабатывать политику для своего правительства, я сам — правительство, великий Король, который правит своей землёй с добротой, но твёрдостью. Достаточно?

Я не смог удержаться от смеха, услышав это краткое резюме. Этот человек явно не был заинтересован в пустой болтовне. Хотя, судя по его словам, моя репутация меня опережала.

— Так чего же вы хотите, Рагнар? — наконец спросил я.

Глава 4

Лицо короля мгновенно помрачнело. Теплота исчезла из его глаз, а улыбка сползла с губ. Он поставил бокал на поднос с такой силой, что хрусталь тихо звякнул.

— Я тоже, как и вы, владею прибрежным регионом, — сказал он низким голосом. — И однажды, давным-давно, я попытался отправиться в плавание, чтобы исследовать новые земли и найти возможности там, где торговля была менее ограничена. Но пришли пираты из Утесов Кариота и обрушили на мои корабли свой гнев. Они разгромили меня, что я считаю величайшей несправедливостью. У нас тогда — да и случись это снова — не было ни единого шанса. Звучит знакомо, Алексей?

Я склонил голову набок.

— А вы довольно хорошо осведомлены о моей ситуации, Рагнар. Кстати, Рагнар — ваше настоящее имя, или вы взяли его, попав в мир Исток?

— Некоторые вещи должны оставаться загадкой, Алексей. Здесь и сейчас меня зовут Рагнар. Или вы хотите это оспорить? Бросить вызов мне и моему имени?

— Нет, ни в коем случае. Король есть король, а Рагнар — значит, Рагнар. И всё же, откуда вы знаете о моей ситуации с пиратами? Не припомню, чтобы я предавал её огласке.

Рагнар налил себе еще вина, медленно, словно обдумывая каждое слово. В карете стояла тишина, нарушаемая лишь тихим позвякиванием цепочек на его шее.

— Скажу вам так… Вы не единственный, у кого есть глаза и уши в Утесах Кариота, — сказал он наконец. — И именно поэтому я пришел просить вас об одолжении. Хочу пропустить бессмысленные любезности. Никакие разговоры не свяжут нас узами дружбы так крепко, как общая проблема. Горнило борьбы — вот что сделает нас союзниками. Друзьями.

Я вздохнул, чувствуя, как ситуация становится все серьезнее.

— И что же вы ещё обо мне знаете?

Рагнар откинулся на спинку кресла и начал небрежно играть одним из рубинов на своей короне, протирая его. Жест был расслабленным, но в его глазах читалась острая концентрация.

— Моя шпионская сеть засекла три ваших конспиративных квартиры в Утесах Кариота. Они знают имя Заряны, вашего главного оперативника, и пристально следили за агентами, завербованными из числа местных Торговцев.

Он поднял руку, останавливая мою возможную реакцию.

— Но не думайте, что я здесь, чтобы вас шантажировать. Шпионаж — это стандартная практика в этом мире, да и в любом другом, не так ли? То, что вы делаете со своими людьми и планами, — ваше дело, а не мое.

— Конечно, — сказал я, с трудом веря ему и следя за каждым его словом, жестом и реакцией.

Он был слишком уж бойким и лёгким для такого серьёзного вопроса.

— Так в чем же заключается одолжение?

— Что ж, у вас есть свои махинации, о которых я не буду спрашивать, а у меня — свои в этом городе, о которых вам спрашивать не стоит. Но у нас обоих там есть шпионские сети. И мы оба находимся очень, очень, очень далеко друг от друга, а это значит, что ни у одной из сторон нет причин нападать на другую. Это отличная основа для объединения наших разведывательных сетей.

— То есть вы хотите обмениваться информацией? — спросил я.

Рагнар кивнул, и многочисленные цепочки с амулетами на его шее зазвенели в такт.

— Если мы создадим общую разведывательную сеть, мощь наших шпионских ячеек удвоится. Мы будем помогать друг другу, делиться жизненно важной информацией и следить за тем, чтобы агенты обеих сторон были под надежной защитой. Это укрепит нашу способность проводить более рискованные операции без особой опасности, поскольку общая сила нашей сети достигнет десятого уровня!

Десять. Это число заставило меня замереть. Это открывало доступ к операциям такого уровня, о которых я мог только мечтать. Включая убийство лидеров.

— Я весьма заинтересован, — сказал я медленно. — Правда, заинтересован, но в то же время я не знаю ваших намерений, король Рагнар. Я могу дать вам силу, которая в будущем доставит мне массу неприятностей.

Рагнар перестал играть с рубином и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде была такая пронзительность, что стало не по себе.

— Возможно, я смогу развеять ваши страхи, — сказал он. — Я раскрою свои намерения, а вы судите о них как сочтете нужным. Даю вам слово, что все сказанное мною — правда.

Когда он произнес эти слова, что-то глубоко внутри меня подсказало, что он связан своим словом.

Я вспомнил о «Личной Гарантии» — способности Избранника давать нерушимые клятвы. Рагнар продолжил, и его голос стал холодным как сталь.

— Я хочу, чтобы человек, приказавший уничтожить мой флот, был убит и повешен на городской площади, на всеобщее обозрение. Они напали не просто на торговые суда, полные добычи, и не на корабли, предназначенные для исследований, а на лодки, полные поселенцев, которые хотели жить на гряде островов на дальнем севере. Корабли, полные мужчин, женщин и детей, которые ничего не знали о войне. Не было ни предупредительных выстрелов, ни требований вернуться. Просто бессмысленная, жестокая бойня. И я добьюсь, чтобы он заплатил за свои преступления.

Месть. Вот что двигало этим королем.

— Боюсь, я не могу позволить вам убить Макара, — сказал я с тяжелым вздохом. — Независимо от того, какие жестокости он совершил.

— Макара? — переспросил Рагнар.

Его реакция была неожиданной — он рассмеялся так сильно, что чуть не подавился вином. На какое-то мгновение показалось, что он сейчас задохнется от смеха.

— Вы шутите, да?

— Он главный у Торговцев, — сказал я недоуменно. — Он тот, кто отдавал приказы.

— Друг мой, боюсь, вас обвели вокруг пальца, — ответил Рагнар, качая головой.

Его улыбка становилась все шире и шире, но в ней не было ничего веселого — только хищное удовлетворение игрока, который вот-вот выложит на стол козырного туза.

— Ваши шпионы еще не узнали правду?

— Какую правду?

В этот момент я почувствовал, как мир под ногами начинает шататься. В глазах Рагнара плясали отблески пламени от свечей, а его улыбка напоминала оскал хищника.

— Городом заправляет Дядюшка Али, а не Макар.

Мои мысли помчались бешеным галопом. В голове начали всплывать воспоминания — странные мелочи, которые я тогда не замечал. Как нервно вел себя Флинт, когда говорил о Макаре. Как осторожно Зарина формулировала свои доклады о верхушке Торговцев. Как странно быстро решались некоторые вопросы, которые должны были проходить через бюрократическую машину гильдии...

— Нет, насколько я мог судить, Али контролирует нижние доки, так что он мог быть частично причастен… — мои слова затихли, когда улыбка Рагнара стала совсем уж хищной.

— Нет! — отрезал Рагнар, прерывая мои объяснения. — Вы не понимаете! Это все — одна большая афера! Дядюшка Али заправляет всем городом, и уже очень, очень давно. Макар — торговец, да, но он в долгу у Али, а не у гильдии.

— В этом нет никакого смысла. Эти две фракции ненавидят друг друга, — сказал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

Черт, черт, черт… Я вспомнил, как дядюшка Али отреагировал на идею устранить Макара…

Рагнар налил себе еще вина, наслаждаясь моим потрясением. Он явно получал удовольствие от того эффекта, который производят его слова.

— В этом есть глубокий смысл. Потому что, если человек из одной фракции недоволен своей фракцией, куда он идет?

— К… другой стороне, — тихо заметил я.

Я откинулся назад, чувствуя, как кусочки мозаики складываются в ужасающую картину. Неужели… это правда?

— Точно, — сказал Рагнар, явно наслаждаясь моментом. — Давным-давно Макар совершил ошибку, назначив безжалостного, жаждущего власти Избранника Лордом в Утесах Кариота. Али быстро проложил себе путь наверх, с легкостью перебив всех Графов, приумножив свою власть и изрядно обогатившись. Теперь, окруженный только людьми Али, Макар осознал свою ошибку. Он не мог сделать ничего, кроме как спасти собственную шкуру, согласившись делать в точности то, чего хотел Али. А Али хотел контролировать весь город при условии, что формально между ними конфликт.

Теперь все встало на свои места. Я вспомнил, как странно себя вел Флинт, когда мы говорили о структуре власти в городе. Как осторожно он выбирал слова, словно боялся сказать лишнее. А ведь он работал непосредственно с Макаром!

— Но Торговцы заметили бы это и снесли бы его со всей своей мощью, — сказал я, пока точки в моей голове быстро соединялись. — Так что он сделал Макара просто подставной фигурой.

Рагнар довольно кивнул.

— Именно. Вся эта культура «мы против них» создана для того, чтобы держать людей в узде. С беспорядками легко бороться, если люди думают, что у них есть выбор. Докер злится на Али и переходит работать к Макару — он думает, что меняет свою жизнь к лучшему. Это делает людей счастливыми и довольными.

— А Торговцы ничего не замечают, потому что их магистр гильдии все еще у власти, — сказал я, качая головой от восхищения и ужаса одновременно. — Не могу поверить, что ему так долго это сходило с рук.

— Ложный выбор и подставные фигуры, латунь, выкрашенная под золото, — сказал Рагнар, небрежно покручивая в пальцах золотое кольцо с изумрудом. — Правда в том, что Али заправляет всем, и он безжалостен. Все, что ему нужно, — это его деньги и его власть. Я лично считаю, что он все это время укреплял свои позиции, ожидая подходящего момента, чтобы захватить контроль над всем городом и объявить о его независимости. Но этот человек терпелив. Гораздо терпеливее меня.

— Разве нет правил, запрещающих убивать Избранников? — спросил я.

Рагнар пожал плечами.

— А еще есть правила, запрещающие нападать на мирных жителей без причины. Почему я должен следовать условностям, если он этого не делает?

— Боюсь, вы не знаете всей картины, — сказал я, размышляя над тем, что мне было известно.

Даже если Али проворачивал аферу, управляя всем городом с Макаром в качестве своей марионетки, у него не было бы причин просто так нападать на корабли. Им пришлось бы следовать стандартным операционным процедурам Торговцев, чтобы эффективно поддерживать обман.

— Те корабли атаковали не по приказу Али. Это были сами Торговцы.

— Мне все равно, кто отдавал приказы, меня волнует человек, который их выполнил, — ответил Рагнар. — Но что вы имеете в виду?

Я быстро объяснил ему пиратские практики Торговцев, фальшивые флаги, под которыми они ходят, и их мотивы держать население фактически в изоляции и зависимости от них. Он слушал внимательно, и я видел, как на его лице закипает гнев, становясь все сильнее с каждым моим словом.

— Вы рассказываете фантастическую историю, — тихо сказал Рагнар, когда я закончил. — Великий и ужасный заговор против всего нашего континента. Надеюсь, вы говорите, имея доказательства, потому что я никогда не поверил бы в такое без улик.

— Тогда предлагаю проследовать со мной в мою Администрацию, — сказал я. — У меня есть доказательства, которые вам нужны.

* * *

Вообще-то, король Рагнар прибыл в Град Весёлый в надежде быстро обсудить дела, провести, так сказать, короткую встречу на высшем уровне, чтобы закрепить нашу дружбу в мире тайных операций.

Теперь же, когда он сидел за моим столом и с умным видом держал в руках справочник по военно-морским операциям Торговцев, я уже прикидывал, как бы его перетянуть на свою сторону.

Рагнар читал книгу и временами замирал.

Его пальцы сжали обложку крепче, и я увидел, как изменилось выражение его лица. Сначала — лёгкое недоумение, потом понимание, а следом за ним — гнев. Глухой, тлеющий гнев человека, который наконец-то получил ответы на мучившие его годами вопросы.

Страница за страницей. Рагнар читал медленно, вдумчиво, иногда останавливаясь и перечитывая абзацы заново. Я видел, как напряглись мускулы его челюсти, когда он натыкался на особенно циничные фрагменты. В какой-то момент он резко выдохнул и отвернулся от книги, глядя в окно. Но через несколько секунд снова вернулся к чтению.

— «Операция „Северная звезда“», — пробормотал он, читая вслух. — «Цель: устранение конкурентной торговой активности в портовых городах северного побережья. Рекомендуемые методы: экономическое давление, саботаж, при необходимости — прямое воздействие на инфраструктуру противника».

Его голос звучал ровно, но я слышал, как под этим спокойствием клокочет ярость.

— «Прямое воздействие на инфраструктуру», — повторил он тише. — Так они называют сожжение половины моего города вместе с людьми?

Рагнар перевернул ещё несколько страниц. Остановился на схеме, долго её изучал. Потом нашёл раздел с отчётами о проведённых операциях.

— Слушай, а это... — он показал на страницу, — это про нас? «Исток, порт номер семь. Операция завершена успешно. Потери противника: критические. Дальнейшие действия в регионе приостановлены на неопределённый срок».

Я мало что знал об этом человеке, но уже понимал: то, что он читал сейчас, переворачивало всё его представление о том нападении. Это не была стихийная атака разбойников или случайный рейд пиратов. Это была хладнокровно спланированная операция по уничтожению конкурента.

Прошёл почти час, прежде чем Рагнар отложил книгу. Злость в его глазах поутихла, но на смену ей пришла холодная, жёсткая решимость.

— Это многое объясняет, — произнёс он наконец. — И я убеждён. Ты не мог знать, с чем я к тебе еду, и подделать эту книгу. Она настоящая.

— Благодарю за доверие, — кивнул я. — Что ж, тогда нам нужно мыслить шире, чем просто месть одному конкретному человеку, если мы хотим получить то, чего желаем.

Рагнар на это покачал головой.

— «Нам»? Я давно отказался от своих планов по выходу в море. Мои люди до сих пор с содроганием вспоминают тот кошмар. Часть населения моего города погибла в той атаке, и теперь мы даже смотреть в сторону океана боимся.

— Я понимаю твою нерешительность, — ответил я. — Но звучит так, будто ты со своим народом просто прогнулся под этих торгашей.

Мужчина надолго замолчал.

— Давай пока оставим мою мотивацию в стороне. Скажи, что же ты задумал? — спросил он наконец.

Вот и настал момент истины.

Я подался вперёд, сцепив пальцы в замок. Всё, что произойдёт дальше, зависело от того, насколько я смогу убедить Рагнара в серьёзности своих намерений.

— Ты поклянёшься хранить это в тайне? — спросил я.

Рагнар изучал моё лицо несколько долгих секунд.

Я видел, как в его глазах происходит внутренняя борьба — любопытство боролось с осторожностью. В конце концов любопытство победило.

— Даю слово, я никому не расскажу об этом, — ответил он.

Но что-то в формулировке меня насторожило. «Не расскажу» — слишком узкое определение. Он мог записать информацию, передать её знаками, нарисовать схему... Дипломат со стажем наверняка знает толк в словесных лазейках.

— А ты можешь поклясться, что никогда и никому не передашь эту информацию? — уточнил я. — Никаким способом?

Рагнар от души расхохотался, откинувшись на спинку стула.

— Алексей, а ты, я погляжу, малый проницательный. Мало кто из Избранников замечал, как я осторожно подбираю слова.

Он помолчал, всё ещё улыбаясь, но в его взгляде появилось что-то новое — уважение.

— Что ж, клянусь своим словом, что никогда и никому не передам твои секреты. Ни единому живому существу.

В момент, когда он произнёс эти слова, воздух в комнате словно сгустился. Я почувствовал это кожей — лёгкое покалывание, как от статического электричества, которое пробежало между нами. Магия клятвы, древняя и неумолимая, сплела невидимые узы вокруг слов Рагнара.

И тут меня осенило. Раньше я считал эту способность Избранников чем-то второстепенным, почти бесполезным, но теперь вдруг понял, насколько это мощный инструмент в дипломатии. По сути, это был встроенный детектор лжи и гарант сделки в одном флаконе.

Я ощутил это глубинное, инстинктивное понимание — Рагнар физически не сможет нарушить свою клятву, как бы ни старался. Какая-то часть магии этого мира теперь следила за тем, чтобы его слова не разошлись с делом. Рагнар смог завоевать моё полное доверие, даже не будучи моим старым знакомым.

— Я чувствую это, — пробормотал я. — Магию клятвы. Это... необычное ощущение.

— К этому привыкаешь, — кивнул Рагнар. — Хотя первый раз всегда немного пугает. Ты понимаешь, что больше не можешь соврать, даже если захочешь.

Он выпрямился в кресле, глядя мне прямо в глаза.

— Теперь твоя очередь. Ради чего ты попросил меня связать себя магической клятвой?

И я выложил ему всё.

О своём грандиозном заговоре, о плане по демонтажу Гильдии Торговцев, о моих связях с Паннонием. Рассказал о собственных проблемах с пиратами — о чём он, впрочем, и так знал, — но поделился и планом решения этой проблемы: либо через телепортацию, либо с помощью чёрного пороха.

Когда я закончил, Рагнар просто откинулся на спинку стула, чуть качнувшись, и присвистнул.

— А у тебя, я смотрю, репутация та ещё: постоянно ввязываешься в драки с сильными мира сего и из всего пытаешься извлечь выгоду, — сказал он. — До нашей встречи я думал, что ты вспыльчивый, импульсивный и вообще не самый приятный тип. Но теперь я вижу, что ты просто очень расчётливый сукин сын. Твои планы меня впечатляют.

— Так присоединяйся, — предложил я. — Помоги мне сломать эту монополию. У меня нет ни присутствия на севере, ни союзников, ни контактов — ничего. Если ты согласишься помочь, мы станем на шаг ближе к тому, чтобы покончить со всей этой организацией. Свободная торговля, свободное перемещение. Сможешь расширяться, куда душа пожелает.

Рагнар вздохнул.

— Ты же знаешь, я пришёл сюда только за помощью в моих собственных интригах. Мне не особо хочется ввязываться в какой-то глобальный заговор.

— Месть бессмысленна, если на место одного ублюдка, который сотворил все эти зверства, придёт другой, такой же, — объяснил я. — Ты не просто обрекаешь себя на дальнейшие страдания под пятой Торговцев, ты обрекаешь на это любого другого Избранника, который однажды может совершить ту же ошибку, что и ты. Ты сможешь с этим жить?

Я не был уверен, сработает ли такая апелляция к альтруизму, но Рагнар упоминал, что работал дипломатом в ООН. Уж у дипломата-то уровень сострадания к другим должен быть повыше, чем у простого смертного.

— Если бы только все так заботились друг о друге, — ответил Рагнар. — Но я не уверен, что одной лишь доброты достаточно, чтобы мотивировать меня сражаться с самой крупной объединённой силой на этом континенте.

— А что, если тебе и не придётся сражаться? — спросил я.

Глава 5

— Мои планы, — начал говорить я, — не предполагают открытого конфликта. Я просто собираюсь отнять у них то, что даёт им силу: деньги. В нужный момент я хочу, чтобы все участники этого заговора просто прекратили выполнять их торговые заказы. Вот и всё. Я не прошу тебя собирать армию, не прошу идти маршем на город. Я просто хочу, чтобы ты действовал со мной заодно, когда придёт время.

— Так себе месть, — проворчал Рагнар. — Перекрыть им зарплату?

— Ладно, а что мотивирует твоих людей? — спросил я.

— Долг, вера в высшую цель, семья и единство, — ответил король. — Я долго и упорно строил культуру, в которой люди видят себя частью чего-то большего, чем просто отдельная личность.

— Не буду спорить и приму это на веру. Но мотивация людей очень влияет на их поступки, верно? А что мотивирует наёмников у торгашей? — снова спросил я, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись.

— Полагаю, только деньги, только монеты, — ответил Рагнар. — Так что если лишить их этой мотивации, настоящие лидеры торговцев окажутся в большой опасности.

— Именно. А когда их наёмники разойдутся, разозлённые тем, что им перестали платить, то политическая и экономическая составляющие гильдии окажутся в состоянии «приходи и бери что хочешь». И это было бы не страшно, если бы в ближайших кустах не притаился ты, способный провести силовую операцию и творить любые дела, какие захочешь. Например, ты сможешь предать правосудию тех, кто отдал приказ о нападении, а заодно и дядюшку Али, — ответил я. — Мне просто нужно, чтобы ты повременил со своей местью.

— Терпение — не самая сильная моя сторона, — сказал Рагнар. — Я и так ждал достаточно долго, но… ты искренне веришь, что их можно одолеть?

— Я уже довольно давно без устали работаю над тем, чтобы подорвать их позиции. Думаю, в течение года я смогу как минимум настолько нарушить их деятельность, чтобы сломать их мёртвую хватку на остальной части Истока.

— И ты ничего не попросишь от меня за это время? — поинтересовался Рагнар. Я видел, что начинаю его убеждать. Идея свободной торговли явно его возбуждала, и я понял, что ещё немного — и он согласится.

— Не совсем ничего, — сказал я. — Ты станешь моей точкой входа на Севере, и я бы хотел, чтобы ты оценил других Избранников в регионе и определил, готовы ли они присоединиться к нашему делу. Переговоры я возьму на се…

— Прошу прощения, — быстро прервал он меня, — но если кто и будет вести переговоры, то это я. Я двадцать пять лет отпахал дипломатом на Земле, вёл самые деликатные дела и часто выступал посредником между двумя сторонами, которые хотели друг друга поубивать. У меня для этого наилучший опыт.

— Могу ли я трактовать твои слова как готовность присоединиться ко мне и моему делу? — спросил я.

Рагнар пожал плечами.

— Если ты дашь мне то, что я хочу. Имена людей, которые отдали тот жестокий приказ. И, конечно, дядюшку Али.

— Я не буду стоять у тебя на пути, — ответил я. — Как только Гильдия Торговцев будет распущена, им придётся заплатить за свои многочисленные преступления. И если ты будешь тем, кто приведёт их к правосудию, тем лучше.

— Пожалуй, это соответствует моим интересам, значит — я тебя поддержу, — сказал Рагнар. — И буду работать от твоего имени, при условии, что ты готов дать мне что-то за мои хлопоты.

— Что ты хочешь? Боюсь, мы не сможем торговать, ты слишком далеко, а платные дороги длинны и утомительны.

— Я наслышан о твоих богатствах, Алексей, — ответил Рагнар, широко ухмыляясь. — Говорят, ты можешь потереть две монеты друг о друга и получить третью. Я бы попросил у тебя денег, мои дела требуют затрат. Некое финансирование в качестве компенсации и знака взаимного уважения.

Я мысленно скривился, услышав это, но чего ещё я ожидал? Заполучить Рагнара в свой грандиозный заговор бесплатно было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я был главным выгодоприобретателем в этой сделке, а значит, платить придётся мне, чтобы уравновесить чаши весов.

— Конечно, конечно. Что ты просишь?

Ухмылка Рагнара стала немного нервной, и я понял, что он пытается нащупать предел моей щедрости.

— Просьба может показаться большой, но учти, я использую эти ресурсы для многих дел, которые принесут пользу нашему новому союзу, — начал он издалека. — Я бы попросил у тебя десять тысяч золотых.

Я рассмеялся, вспомнив времена, когда десять тысяч золотых казались мне какой-то запредельной, почти мифической суммой.

— Я дам тебе пятнадцать. Десять — за вступление в альянс. И ещё пять — на создание и поддержание агентурной сети.

Брови Рагнара поползли вверх, но он всё-таки был король и умел держать себя в руках.

Нам потребовалось ещё какое-то время, чтобы обсудить детали, но после названной суммы мы оба знали, что придём к согласию и сможем найти компромисс.

* * *

Король Рагнар из Сольграда отбыл ранним утром, став на пятнадцать тысяч золотых богаче и куда терпеливее, чем раньше. Он согласился отложить свою месть до тех пор, пока Торговцы не будут дестабилизированы.

Вдобавок ко всему мы подписали соглашение о совместной работе, по которому он становился моим официальным представителем на Севере.

Он несколько раз дал мне слово по разным вопросам, касающимся деликатности нашей миссии, чтобы гарантировать — там, на Севере, всё пройдёт гладко. Я возлагал на эти новые деловые отношения большие надежды и, провожая его, от всей души пожелал ему удачи.

Едва армия Рагнара скрылась из виду, я пулей метнулся обратно в свой кабинет и открыл вкладку «Шпионаж», чтобы оценить нашу возросшую мощь в Утесах Кариота. Суммарная сила нашей агентурной сети теперь составляла десять единиц — результат слияния шпионских ячеек Сольграда и Весёлого. Сольград и Весёлый… Хм, а ведь звучит. Прямо как какой-нибудь «Газпром-Медиа».

Я переключился на раздел «Операции» и потёр руки, увидев, что шанс на успех операции по добыче базальта составляет 99%, а вероятность обнаружения — ноль. Оставшийся процент относился к риску «неуспеха» без негативных последствий.

Люди Рагнара славно потрудились, чтобы так глубоко окопаться в городе. Оставалось только оплатить операцию и запустить её. Расходы, конечно, кусались — 53 000 золотых. Это опустошит мою казну до каких-то 12 000, чего хватит на текущие расходы, но о крупных тратах придётся забыть. По крайней мере, до тех пор, пока я не запущу Портальные Врата.

Я отодвинулся от стола и прошёлся по кабинету, останавливаясь у окна. Внизу, в Весёлом, кипела жизнь. Горожане спешили по своим делам, торговцы разгружали телеги, дети играли на площадях. Всё это — моё. Моя ответственность. И сейчас я собирался поставить всё на карту ради куска базальта, который, возможно, даже не понадобится.

«Ладно, Алексей Сергеевич, — пробормотал я себе под нос. — Без риска денег не заработаешь. Без базальта — Врат не будет. Без Врат — торговлю с Паннонием не восстановим. А без неё...»

Я вернулся к столу и навис над интерфейсом. Большая красная кнопка «ЗАПУСТИТЬ ОПЕРАЦИЮ» зловеще пульсировала на экране. Когда я навёл на неё курсор, появилось предупреждение:

«ВНИМАНИЕ! Данная операция необратима и спишет 53 000 золотых с вашего счёта. Вы уверены?»

Под предупреждением горели две кнопки: «ДА» и «ОТМЕНА». Чёрт возьми, они даже сделали двойное подтверждение. Система явно понимала, что я делаю что-то безрассудное.

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. В голове всплыли цифры финансовых отчётов, схемы логистических маршрутов, расчёты прибыли. Семьдесят пять лет в бизнесе научили меня одному: иногда ты совершаешь сделку с риском не получить ничего взамен, а то и нажить проблем. И всё же любой руководитель, особенно коммерческий, время от времени, даже наученный горьким опытом, идёт на эту сделку.

Тяжело и даже как-то театрально вздохнув, хотя меня никто не мог видеть или слышать, я твёрдо нажал «ДА».

Экран мгновенно изменился. В правом верхнем углу, где отображался баланс казны, цифры стремительно понеслись вниз. 65 000... 40 000... 20 000... 12 000. Каждая исчезнувшая тысяча отдавалась болью где-то в глубине моего естества.

За несколько секунд я из богатого правителя превратился в человека, живущего от зарплаты до зарплаты.

На экране появилась шкала выполнения операции, показывая, что процесс пошёл и займёт две недели. Под ней медленно ползла полоска прогресса — пока что всего 0,1%.

«Ну всё, назад дороги нет, — подумал я, глядя на жалкий остаток золота в казне. — Две недели по лезвию ножа. Либо я получу ключ к Кариоту, либо останусь с голой задницей и дырой в бюджете, которую не залатать и за год. Надеюсь, никаких сюрпризов не вылезет».

Всё было почти готово к возобновлению торговли с Лисичанском, и оставалось лишь найти способ убедить драконорожденных вернуться домой, к Старшему Дракону. По сути, делать было больше нечего — только ждать. Все шестерёнки моего механизма пришли в движение.

Я решил использовать это затишье, чтобы проанализировать финансовое положение Разино. Все здания были достроены в срок и уже вовсю приносили доход. Поток переселенцев в Светлоград несколько поубавился — пиратская атака подпортила наш туристический рейтинг, — но торговые лавки всё равно приносили стабильные 400 золотых в неделю. Банк работал как часы, добавляя в копилку ещё 500, а постоялые дворы приносили скромную сотню. В сумме — тысяча золотых чистого профита в неделю с одного города. Очень неплохой показатель, учитывая, что это была чистая прибыль.

Однако обнаружилась проблема. В то время как большинство зданий работали с полной отдачей, Ипподром был полностью заброшен. Туда не было назначено ни одного работника, и у входа не толпился народ в надежде купить билет на скачки. Лошади в конюшнях были в полном порядке, конюхи о них заботились, но вот жокеев, чтобы на них скакать, не было.

— Еремей, какого лешего у меня целый ипподром превратился в памятник архитектуры? — проговорил я, вызывая канцлера через интерфейс Стратегической карты. — Я его для красоты строил, что ли? Лошади там от скуки скоро сами на себе скакать начнут.

В правом верхнем углу моего зрения тут же материализовалось изображение Еремея. Благодаря апгрейду от Виоли я теперь видел не только его лицо, но и обстановку вокруг. За спиной у канцлера по культуре виднелся его кабинет — стопки книг на столе, какие-то схемы на стенах и... чудовищное дымящееся растение в горшке. Пылающая Мандрагора, цветок вулкана со скверным характером.

— Слушаю, владыка! — ответил Еремей, но тут же поперхнулся воздухом, когда полностью осознал мой вопрос. Его изображение на секунду «подвисло», как будто интерфейс завис от перегрузки. — Хм-м-м, в Разино? Дайте-ка поглядеть...

Я видел, как он лихорадочно рылся в бумагах, его глаза бегали по документам. Растение за его спиной дымилось ещё активнее — наверное, реагировало на стресс хозяина.

— Ох, батюшки! — выдохнул Еремей, и его лицо приняло выражение человека, который только что понял, что наступил на грабли. — Владыка, боюсь, мы столкнулись с... хм... произведением искусства. Политического искусства. Ваши аристократы решили заняться перформансом на тему «Как тонко выразить своё фи».

— То есть как? — Я стукнул кулаком по столу, и изображение Еремея в интерфейсе отчётливо «вздрогнуло» от удара.

— Против этого здания готовится законодательная инициатива, — пробормотал Еремей, пытаясь спрятать глаза. — «Об ограничении азартных игр». Боюсь, они блокируют работу Ипподрома до голосования.

Я быстро открыл вкладку «Сенат» и увидел злополучный законопроект. Прочитав его содержание, я почувствовал, как в висках начинает пульсировать.

— С какой стати они голосуют против того, что я приказал построить? — проговорил я, качая головой. — Они же знают, что у меня самые лучшие намерения. И вообще, ипподром — это не казино.

— Ну... — протянул Еремей, набирая в грудь воздуха и явно готовясь к неприятному объяснению. — Вы, так сказать, несколько разозлили аристократию, когда выделили жрецов в отдельный класс, помните? И с тех пор они ищут способ... выразить своё недовольство.

— То есть ты хочешь сказать, это мелкая месть за то, что я сделал несколько месяцев назад? — не верил я своим ушам. — Я с тех пор десятки зданий построил. Могли бы заблокировать любое из них.

— Они, может, и мелочные, но не глупые, — вздохнул Еремей, и дымящееся растение за его спиной словно поникло в знак солидарности. — Они не станут напрямую мешать производству или жилищному строительству — народ их линчует. А вот развлекательное заведение? Идеальный способ выразить своё недовольство и при этом выглядеть борцами за нравственность.

— Прежде чем вы разрушите нашу чрезвычайно функциональную систему правления, — поспешно добавил Еремей, видя, как я открываю вкладку «Правительство», — может, стоит просто заявить о своём несогласии с законопроектом? Не забывайте, Сенат не привык, что вы обращаете внимание на их мелкие дрязги.

— Я вложил в это здание кучу денег, — отрезал я, закрывая связь с Еремеем. — И я намерен увидеть его в работе в течение недели.

Я откинулся в кресле и уставился на опцию «Реформировать правление» во вкладке «Правительство». Один клик — и никаких больше голосований, никаких дебатов. Сказал — сделали. Эффективность сто процентов.

В голове всплыла заманчивая картина: я объявляю себя Королём-Императором Весёлого, недовольные аристократы разом замолкают, все указы исполняются беспрекословно. Никого не надо уговаривать, ни с кем не надо договариваться. Результат — это всё, что имеет значение. Почти как в старые добрые...

«Стоп, — одёрнул я себя. — Это знакомая дорожка. И она ведёт не туда, куда нужно».

Вспомнилось, как в девяносто шестом один такой же «сенатор» из местной префектуры попытался блокировать мою заявку на земельный участок под новый завод. Мотивировал необходимостью «дополнительной экологической экспертизы». На самом деле просто хотел мзду. Пришлось объяснять ему основы рыночной экономики — сначала на пальцах, а потом при помощи генеральной прокуратуры. После этого разговора экспертиза прошла за неделю, а завод запустили в срок.

Но тогда я имел дело с продажными чиновниками в развалившейся стране. А здесь? Здесь я сам создал эту систему. Сенат должен был защищать людей от моих ошибок, а не устраивать мне мелочные пакости.

«Так, можно их запугать... — начал я перебирать варианты. — Нет, это создаст прецедент. Можно подкупить... дорого и ненадёжно. А что, если...»

И тут меня осенило.

«Что, если заставить их самих заплатить за свою инициативу? Не буквально, конечно, а политически. Сделать так, чтобы их собственный законопроект ударил по их же карману. Красиво. В моём стиле. Не кувалдой по голове, а элегантной подножкой».

Я снова открыл вкладку «Законодательство» и внимательно изучил механизм добавления поправок. Если это действительно была просто сложная схема, чтобы доставить мне неприятности, то, возможно, я мог сделать голосование за этот законопроект весьма болезненным.

Одна из моих способностей позволяла добавлять поправки к законопроектам перед голосованием. Чтобы добавить такое «дополнение», мне нужна была поддержка как минимум трети сенаторов. Но зачем бороться за голоса в Светлограде, когда мне нужно было всего трое? Сенаторы из Разино точно поддержат мою поправку, потому что она гарантированно убьёт законопроект.

Я потёр руки и начал печатать формулировку:

«В качестве компенсации Избраннику, оплатившему эти невозвратные здания и ресурсы, Сенат вводит налог в размере 100% на всех членов аристократии до тех пор, пока утраченные средства не будут возмещены».

Другими словами: хотите сделать мои инвестиции бесполезными? Вы же за эту потерю и заплатите. Ни один сенатор в здравом уме не обрёк бы высшие классы на оплату этого законопроекта. Революция случилась бы в ту же ночь.

«Шах и мат, — усмехнулся я, сохраняя черновик поправки. — И хотя я ненавидел политику ещё в родном мире, я не настолько глуп, чтобы игнорировать, как она работает».

В этом я был прав.

Я создал Сенат, чтобы он решал проблемы людей и принимал законы, которые бы гарантировали, что мои действия ненароком не навредят населению.

Моя власть не была полностью ограничена Сенатом, но я редко обращал внимание на то, какие законы они принимают, просто потому, что они меня не касались. А теперь они пытались наложить серьёзное ограничение на мою финансовую власть и компетенцию, и это меня, мягко говоря, раздражало. Ипподром был нужен не только для дохода, но и для престижа региона. Не зря же скачки называют спортом королей.

Еремею было поручено найти трёх человек в Светлограде, которые поддержат мою поправку, а также донести до Сената в целом, что я недоволен этим законопроектом. Надеюсь, одного моего заявленного неудовольствия хватит, чтобы поубавить пыл у его сторонников. Если нет, то эта новая поправка наверняка уничтожит законопроект, к которому она прилагалась.

Глава 6

Сенаторы Светлограда никак не могли прийти к единому мнению по законопроекту. И неудивительно, ведь азартные игры грозили стать настоящим бичом для населения. Кости и прочие игры на удачу уже были обычным делом в доках, и не раз случалось, что какой-нибудь моряк возвращался из долгого плавания без единого гроша.

Я, конечно, понимал, что азартные игры — тема острая и для многих болезненная. Но одно дело, если бы законопроект регулировал эту сферу, обеспечивал защиту от лудомании — психического расстройства на почве чрезмерного азарта — и не пускал в игорные залы бедолаг, у которых и так ветер в карманах гуляет. И совсем другое — полностью запретить эту практику. Это было не просто непрактично, но и било по моим собственным планам.

Есть один экономический закон, от которого никуда не деться, — закон спроса и предложения. Если люди хотят играть, они будут играть. Никакие, даже самые драконовские, законы не остановят компанию мужиков, режущихся в карты посреди ночи и ставящих на кон последнее. Единственное, чего добьётся такой запрет, — загонит игорный бизнес в подполье. А там уже действуют совсем другие, куда более опасные методы сбора долгов. Запретить что-то — значит создать чёрный рынок, где правила диктует насилие, и породить целый класс преступников.

Все, конечно, похлопают в ладоши: мол, смотрите, какие мы молодцы, запретили «плохую вещь». Но будут ли они так же радоваться, когда поймут, что их политика лишь помогает обогащаться уголовникам?

Я всегда верил в экономическую свободу — как для общества в целом, так и для отдельного человека. Хотят люди играть в азартные игры — их личное дело. И, честно говоря, я бы предпочёл, чтобы их деньги оседали в казне Града Весёлого и шли на общее благо, а не терялись в подпольных покер-румах, где о налогах и слыхом не слыхивали.

К счастью, несколько сенаторов из Светлограда придерживались того же мнения, поскольку и сами были не прочь порой перекинуться в кости в порту. Заручиться поддержкой троих из них оказалось довольно просто. Они вместе с сенаторами из Разино согласились на мою поправку. Поправка была прикреплена к законопроекту, а моя подпись придала этому решению законную силу. Обычно сенат не мог вносить такие поправки — эта привилегия была только у меня, да и то лишь при поддержке трети совета.

На следующее утро, после того как о поправке стало известно, в дверь моего кабинета заколотили с такой злобой, будто хотели её вынести. В кабинет ворвался сенатор Горислав, автор первоначального законопроекта, красный от ярости и возмущения.

— Как вы смеете издеваться над нашим законодательным процессом! — заорал он.

Мой маленький собакоподобный монстр Гром зарычал и шагнул вперёд, чтобы цапнуть наглеца, но низкий рык заставил зверька передумать и вернуться к моей ноге. А жаль. Я был бы не против, если бы Гром успел хотя бы слегка прихватить его за штанину.

— Присядьте, сенатор Горислав, — сказал я. — Не рановато ли для криков?

Горислав, приземистый мужичок с длинными рыжими усами, переходящими в бакенбарды, распалялся всё больше, мечась по кабинету.

— Но, видимо, не слишком рано, чтобы плести заговоры против воли Сената! Да будет вам известно, то, что вы сделали, — это чистой воды подковёрные интриги! Добавить поправку… Неслыханно! Абсолютно неслыханно!

— Мне нужно как-то отбивать свои инвестиции. Если вы собирались запретить азартные игры, надо было предупредить меня до того, как я вбухал целое состояние в этот ипподром и лошадей для него, — ответил я, сохраняя ледяное спокойствие. Такая ярость могла означать только одно: я эффективно похоронил его законопроект.

— Это вопиющее злоупотребление властью! Вы уполномочены вносить поправки в дела государственной важности — те, что только вы можете предвидеть благодаря вашим великим способностям. Вмешиваться в обычный законопроект — это не только беспрецедентно, но и неуважительно по отношению к нашему статусу! — выпалил он, его лицо с каждой секундой становилось всё багровее.

— А кто сказал, что я не вижу в этом ипподроме чего-то большего? — сказал я, вставая, чтобы встретить его огненный взгляд. — Может, у меня были на него серьёзные планы, а вы чуть не пустили их все под откос своим законопроектом. Вы не видите всей картины, сенатор. Ваша работа — заботиться о людях Града Весёлого, а не тратить нашу с вами энергию на морализаторскую чушь, которая на самом деле является лишь жалкой попыткой мести.

— Вы не имели права выделять жречество в отдельный класс! И этого права у вас тоже нет! — прошипел Горислав. — Запомните мои слова, Алексей, вы нажили себе могущественного врага.

Уголок моего рта дёрнулся в усмешке. Могущественного? Серьёзно? Да этот напыщенный индюк понятия не имеет, что такое настоящие враги. В девяностые такие, как он, у меня в приёмной неделями сидели, чтобы просто на пять минут попасть на встречу.

Я медленно склонил голову набок, глядя на него так, будто он был диковинным, но очень тупым насекомым.

— Это сейчас была угроза? — спросил я ледяным, подчёркнуто-спокойным тоном. — Ты, мелкий бюрократ, решил мне, Владыке этого города, угрожать? Повтори-ка, я, кажется, ослышался.

Горислав, видимо, приняв моё спокойствие за слабость, выпятил грудь и опёрся костяшками пальцев о мой стол. Дурак. Он явно не понимал, что творит. В его глазах горел тот же фанатичный огонёк, что и у всех мелких начальников, дорвавшихся до власти.

— Вы не ослышались. Вы нажили себе врага, — процедил он сквозь зубы.

Я встал из-за стола и неторопливо обошёл его, сократив расстояние между нами до минимума. Горислав был невысок, и мне пришлось слегка наклониться, чтобы заглянуть ему в глаза. Его самоуверенность начала давать трещины — я видел, как дрогнули его веки.

— Знаешь, что самое смешное? — произнёс я тихо, почти шёпотом. — Ты думаешь, что твоя ничтожная должность сенатора что-то значит. Что она даёт тебе хоть какой-то вес. Но вот в чём дело, приятель: я создал эту систему. И я могу её изменить.

Горислав сглотнул, но всё ещё пытался сохранить видимость смелости.

— Разумеется, не могу, — сказал я, внезапно отступив и вернувшись к своему спокойному тону. — Но я могу тебя посадить. А если ты не будешь присутствовать на заседании Сената, то и голосовать, само собой, не сможешь.

Я едва заметно кивнул.

Пол под ногами Глыбы протестующе скрипнул, когда он сделал один-единственный шаг вперёд. Воздух в кабинете будто сгустился. Металлические пластины его доспеха тихо звякнули друг о друга — звук, который в тишине прозвучал как погребальный колокол.

Горислав дёрнулся, наконец поняв, что ситуация кардинально изменилась. Его взгляд метнулся к двери, но Глыба уже перегородил путь к отступлению. Было поздно.

Огромная, как медвежья лапа, ручища телохранителя медленно поднялась и сомкнулась на запястье сенатора. Горислав пискнул, как мышь в капкане. Я с холодным удовлетворением отметил, как его гневная гримаса сменилась маской чистого, животного ужаса. Вся его напускная спесь слетела в один миг, как дешёвая краска под дождём.

— Стойте! — крикнул Горислав, тщетно пытаясь вырваться из стальной хватки. Его голос дрожал, срываясь на высокие нотки. — Стойте! Вы не можете!

Глыба не ответил. Он просто стоял, держа сенатора одной рукой, словно ребёнка. Его лицо оставалось непроницаемым, но я знал: мой телохранитель был готов выполнить любой приказ. Без вопросов. Без колебаний.

— За преступление — заговор против Владыки — вы будете заключены под стражу и впоследствии преданы суду, — произнёс я монотонно, словно зачитывая приговор. — Пусть судья выслушает факты и решит, было ли то, что вы только что сказали, признанием в заговоре.

Глыба начал тащить его к двери. Горислав барахтался, но это было похоже на попытки воробья вырваться из когтей ястреба.

— Хорошо! Хорошо! — закричал он, его голос теперь дрожал от страха. — Ваша взяла!

— Да неужели? — спросил я, жестом приказав Глыбе остановиться.

— Не отдавайте меня под суд. Даже если он вынесет решение в мою пользу, я потеряю лицо. Сенат будет сомневаться в моих мотивах при каждом моём действии, — взмолился Горислав.

— Я думал, вы только что объявили меня своим врагом? — сказал я, скрестив руки на груди. — В таком случае, они будут правы, сомневаясь в ваших мотивах.

— Я… я сгоряча… я был зол, — пролепетал он, падая на колени. — Вы не можете меня арестовать. Это будет слишком большим унижением.

— Вы понимаете, что как сенатор, вы призваны быть беспристрастным? — спросил я, обходя стол и нависая над ним. — Вы призваны отбросить личные чувства и определять, что лучше не только для вашего народа, но и для Владыки, который этим народом правит. Объявить мне о своей ненависти — это… прямо противоположно беспристрастности.

— Что вы хотите? — простонал Горислав.

Сенатор позволил своей ничтожной власти ударить ему в голову, и теперь расплачивался за эту глупость. Человек помельче мог бы увидеть в этом возможность укрепить свою политическую власть или получить услугу в будущем. Но я не был заинтересован в том, чтобы пачкаться, подрывая систему Сената, которую сам же и создал. В конце концов, настанут времена, когда я потенциально смогу принимать решения, которые навредят людям, и мне нужны были эти сдержки и противовесы.

Но я точно знал, что скачки не уничтожат Град Весёлый.

— Я хочу, чтобы вы отложили свои личные чувства в сторону и служили народу Града Весёлого, — сказал я. — Вот и всё. В будущем я представлю законопроект, который формализует преступления, связанные с заговором, чтобы подобное не повторилось. Вы не должны использовать свою власть для мелкой мести, когда я провожу политику, которая вам не по душе. Понятно?

Горислав кивнул.

— Конечно, я обещаю сделать то, о чём вы просите, Владыка.

— А я, заметьте, не прошу ничего лично для себя. В будущем за такие вещи будут последствия. Если вы снова напишете законопроект, продиктованный личной неприязнью, вы пострадаете лично, — сказал я. — А теперь прочь с глаз моих. У меня есть дела поважнее.

Когда дверь за сенатором захлопнулась, я с отвращением откинулся в кресле. Ну вот, пожалуйста. Приехали. Я тут строю систему сдержек и противовесов, почти как в учебнике по госуправлению, пытаюсь играть в цивилизованный менеджмент. А в итоге всё скатывается к банальной подковёрной возне, как в каком-нибудь гастрономе в восьмидесятые.

Этот Горислав… классический пример мелкого начальника, дорвавшегося до власти. Уверен, он уже видел себя серым кардиналом, плетущим интриги против Владыки. Таких я видел десятками в «Эоле» — амбициозные начальники отделов, которые считали, что могут перехитрить генерального директора. Все они заканчивали одинаково: увольнением по статье или, в лучшем случае, переводом в какой-нибудь филиал в Магадане.

Чёрт, как же это непродуктивно! Вместо того чтобы заниматься экономикой, логистикой, строительством, я вынужден тратить время на эту мышиную возню. В «Эоле» для таких случаев у меня была служба безопасности и юристы, которые решали подобные «недопонимания» быстро и тихо. Здесь же… здесь я сам себе и служба безопасности, и юрист, и царь, и бог.

Сколько времени впустую! Мне нужно было думать о базальте, который наконец-то привезли, о расширении торговых маршрутов, о новых контрактах. А я сижу тут и разбираю детсадовские разборки взрослых дядек, которые обиделись, что их не пригласили в песочницу.

Но в этой ситуации был и плюс. Горислав своей дурацкой угрозой фактически указал на слабые места в моей системе управления. Теперь у меня есть прекрасный повод для введения более жёстких правил. Нужен чёткий регламент импичмента. С прописанными процедурами и, главное, последствиями. Чтобы каждый такой «могущественный враг» трижды подумал, прежде чем открывать рот.

И это значит, что пора вносить правки в систему. Нельзя оставлять такие дыры в законодательстве. В бизнесе это называется «работа над ошибками». Выявил слабое место — закрой его. Создай процедуру. Пропиши ответственность. Чтобы в следующий раз подобная ерунда не повторилась.

Я взял ручку и начал тщательно выписывать новый законопроект, который позволил бы мне объявлять порицание и инициировать импичмент сенаторов. В первоначальных правилах говорилось, что ни один сенатор не должен наносить вред миру и процветанию Града Весёлого или его народа, но я не прописал прямого механизма расследования таких обвинений.

Теперь же законопроект, который я составлял, давал мне право просто объявить сенатора подозреваемым в нарушении присяги, что, в свою очередь, запускало бы судебный процесс под председательством Арбитра Кузьмы. Идеальная схема. Формально — торжество закона и справедливости. По факту — эффективный инструмент устранения неугодных.

Вся эта история оставила во рту неприятный привкус, и я начал просматривать вкладку «Формы правления», чтобы увидеть, какие варианты смогу открыть в будущем с помощью своих культурных ценностей. Монархия казалась привлекательной, в основном из-за аспекта абсолютной власти. Я всё ещё мог бы иметь сенат для решения повседневных операционных задач, но возможность просто накладывать вето на любой законопроект или увольнять сенаторов по своему усмотрению с лихвой компенсировала бы текущую ситуацию.

Я не питал иллюзий, что смогу управлять всем в одиночку, но в данном конкретном случае предпочёл бы иметь больше рычагов давления. Демократия — штука хорошая в теории, но на практике она слишком часто превращается в болтологию и саботаж.

В любом случае, это был вопрос будущего. Этот скандал оказался идеальным способом скоротать время, потому что, как только я закончил просматривать формы правления, пришло уведомление о том, что в наши границы въехал фургон снабжения.

Наконец-то прибыл базальт.

Я сглотнул. Моя операция по добыче этого простого, но критически важного ресурса увенчалась успехом.

…

Для начала базальт убрали с глаз долой, доставив к Башне мага Фомы, где я приставил к нему охрану.

А потом позвал занятого магией и непонятными экспериментами Фому. Пришло время для большой и важной работы.

* * *

Я нервно теребил кинжал, висевший на поясе, — предмет скорее церемониальный, применять его в бою мне не приходилось.

Надеюсь, не придётся и сейчас.

Мы собрались на поляне перед здоровенными каменными воротами. Мастера горного дела славно потрудились, расколов огромную базальтовую глыбу на небольшие кирпичи. Из них-то и сложили круглую арку — почти три метра в высоту и два в ширину. Достаточно, чтобы любой караван прошёл без сучка без задоринки.

Фома и его ученица, Кара, стояли прямо перед вратами, готовя заклинание. Они жгли какие-то благовония и монотонно бубнили что-то себе под нос. Постепенно начал подниматься ветер, и пока они нараспев тянули свои магические формулы, я почувствовал, как в животе тугим узлом сплетаются тревога и азарт. Дым от благовоний, до этого белый, вдруг стал зелёным и начал закручиваться в спираль прямо в центре арки. Облако дыма становилось все плотнее, разрасталось, и сквозь него, как в тумане, стали проступать смутные очертания каких-то далёких мест.

Фома отошёл в сторону, оставив Кару одну. Теперь она уже не бормотала, а кричала во всю глотку, вскинув руки к небу. Девушка выкрикивала фразу за фразой, и с каждым слогом туман внутри врат реагировал всё яростнее — корчился, расширялся, будто живой.

— Вот оно, — сказал Фома, подходя ко мне. — Момент истины. Она сейчас калибрует заклинание. Если кто и сможет его сотворить, так это она.

Мы оба, не отрываясь, смотрели, как туман, всё ещё висевший в проёме врат, начал показывать проблески скалистых берегов Лисичанска. Я ахнул.

— Получается?

— Любое заклинание может показать место, — хмыкнул Фома. — А вот попасть на ту сторону и не сдохнуть по пути… Вот это, дружище, настоящий вызов.

Я затаил дыхание.

Портал продолжал искажаться и изгибаться, с каждой секундой становясь всё более материальным. Туманная дымка уплотнилась и превратилась в зыбкую зеркальную гладь, будто кто-то поставил на ребро поверхность пруда. В ней, как в кривом зеркале, отражались наши собственные фигуры.

— Готово, — сказала Кара, оборачиваясь к своему учителю. — Портал открыт.

Говорила она обрывисто, не контролируя громкость, будто оглохла или была в истерике.

Фома показал ей несколько благодарственных жестов, а затем повернулся ко мне.

— Готов испытать?

При одной мысли о том, чтобы вот так просто шагнуть в неизвестность, меня накрыла волна паники, и я снова сжал кинжал. Фома, заметив выражение моего лица, усмехнулся.

— Я не тебя имел в виду, — сказал он. — Это работа для одного из моих учеников. — Он кивнул на группу молодых людей в мантиях, стоявших поодаль. Вид у них был не менее перепуганный, чем у меня.

— Ты же не собираешься просто швырять туда людей в качестве подопытных кроликов? — нахмурился я.

Фома лишь пожал плечами с видом человека, привыкшего к подобным вопросам.

— Для ученика быть подопытным материалом для своего мастера — это своего рода обряд посвящения. Меня однажды долбануло током девяносто семь раз за одну ночь из-за сбоя в заклинании грозового щита.

— Что, в общем-то, и заметно, — съязвил я, но тут же стал серьёзнее. — Фома, это неприемлемо. Есть такая штука — техника безопасности.

— Техника чего? — переспросил маг, словно я заговорил на незнакомом языке.

— Свод правил для минимизации рисков при работе, — объяснил я, чувствуя, как во мне просыпается старая привычка читать лекции нерадивым сотрудникам. — Ты хочешь сказать, что в магических гильдиях нет протоколов тестирования артефактов?

— Протоколов? — Фома скривился. — Слушай, Алексей, магия — это не фокусы из твоего прошлого мира. Здесь каждое заклинание уникально, каждый маг работает по-своему...

— Чушь собачья, — перебил я его. — Неважно, о чём речь — о сталелитейном заводе или магической академии. Если у тебя есть процессы, которые могут покалечить или убить людей, ты обязан их стандартизировать и обезопасить. Иначе ты просто плохой менеджер.

Фома нахмурился.

— Это ты меня менеджером назвал?

— А кем ты себя считаешь? Ты управляешь группой людей, отвечаешь за их обучение и, что самое важное, за их безопасность. Это классическое управление персоналом. И если ты думаешь, что можешь просто тыкать учеников в опасные эксперименты...

— Алексей, — голос Фомы стал холоднее, — ты многого не понимаешь в том, как работает магия.

Похоже, я его слегка обидел, но и его методы меня злили.

Глава 7

— Зато я понимаю, как работают люди. И знаешь что? Давай проведём небольшой эксперимент, — я повернулся к группе учеников. — Эй, парни! Кто из вас добровольно готов полезть в неизвестный портал первым?

Ученики переглянулись. Тишина была красноречивее любых слов.

— Видишь? — обратился я к Фоме. — Никто не горит желанием. А теперь скажи им, что мы сначала проведём серию безопасных тестов. Начнём с неживых объектов, потом попробуем на мелких животных, и только потом…

— Боря, твой выход! — рявкнул Фома, проигнорировав мои слова.

К порталу, шаркая ногами, подошёл невысокий паренёк в круглых очках и мантии, которая была ему явно велика. Он глубоко вздохнул.

— Стой, — резко сказал я, поднимая руку. — Боря, верно? Послушай меня внимательно. Никто не может заставить тебя рисковать жизнью. Это твой выбор, понимаешь?

Паренёк неуверенно кивнул.

— Фома твой наставник, но это не значит, что ты обязан слепо выполнять приказы, которые могут тебя убить. В любой цивилизованной организации есть право отказаться от опасного задания.

— Алексей, не сбивай парня с толку своим гуманизмом, — предостерёг Фома.

— Я его не сбиваю, я объясняю его права. — Я посмотрел на Борю. — Если ты согласился участвовать в эксперименте — отлично. Но давай сделаем это правильно. Сначала просунь только палец. Если всё нормально — руку. И так далее. Договорились?

Мальчишка облегчённо выдохнул и кивнул.

— Вот это другое дело, — проворчал Фома, но в его голосе сквозило что-то похожее на одобрение. — Хотя знаешь что, Алексей? Возможно, в твоём подходе есть смысл.

Боря осторожно просунул в портал один-единственный мизинец. Его лицо на секунду сморщилось, но палец он вытащил целым и невредимым.

— Кажется, работает, — сказал он.

— Жжёт? — спросил Фома.

— Не сильнее, чем обычно от магии Портуса, — ответил Боря, осматривая палец. — Всё будет в порядке.

— Спасибо, — кивнул Фома. — А теперь все марш учиться.

— И это всё? — спросил я, глядя, как остальные ученики понуро бредут обратно к башне. — Один мизинец?

— Ну да, — ответил Фома, жестом приглашая меня подойти поближе. — Если любая органика может пройти через врата, значит, всё удалось. Так что тестируем по-маленькому. Нет причин рисковать целой жизнью.

— Рад слышать, что ты так считаешь, — с облегчением выдохнул я. — Я уж было забеспокоился, что ты попытаешься их силой туда затолкать.

— Угрозы и физическое насилие — это часть педагогического процесса. Ученики многим рискуют, когда учатся магии, — пояснил Фома, — в том числе и своими жизнями. Будет справедливо свести опасность к минимуму, когда это возможно. А теперь… погнали!

Я увидел, как глаза Фомы загорелись знакомым безумным блеском, и понял: сейчас будет что-то совершенно идиотское.

— Фома, нет... — начал я, но было уже поздно.

Маг рванул вперёд и схватил меня за запястье железной хваткой. Я попытался вырваться, но его пальцы словно превратились в тиски. В этот момент я почувствовал странное притяжение — будто невидимая сила тянула нас к порталу.

— Ты офигел?! — заорал я, упираясь ногами, но Фома уже тащил меня к мерцающей поверхности врат.

Время замедлилось. Я видел, как мы приближаемся к зеркальной глади портала, видел своё искажённое отражение в её поверхности. Мозг лихорадочно просчитывал варианты: вырваться? Поздно. Ударить Фому? Бесполезно — он слишком силён. Приготовиться к худшему? Пожалуй.

За долю секунды до контакта с порталом я успел сделать глубокий вдох и напрячь всё тело, как перед прыжком с парашютом. Неизвестно, что ждёт по ту сторону, но лучше встретить это во всеоружии.

Мир вокруг взорвался белым светом.

Первое ощущение — я падаю. Не физически, а словно проваливаюсь сквозь толщу воды, только вместо воды — чистая энергия. Она жгла, но не больно, а как слишком горячая ванна. По телу прокатились волны покалывания, будто тысячи иголок одновременно касались кожи.

Затем пришла дезориентация. Верх и низ поменялись местами. Я потерял ощущение собственного тела — руки, ноги, торс превратились в абстрактные понятия. Остался только разум, плывущий в океане чистой магии.

На мгновение меня охватила паника: а что, если я застряну здесь? Что, если портал работает только в одну сторону? Но тут же деловая часть моего мозга включилась на полную: анализируй ситуацию, не паникуй, ищи решения.

Я попытался сконцентрироваться на цели — Лисичанск. Представил скалистые берега, холодный морской ветер, запах водорослей. И энергия вокруг меня отозвалась, потекла в определённом направлении.

Так вот в чём секрет! Портал реагирует на намерения путешественника. Не просто швыряет в случайное место, а осознанно направляет к конкретной точке.

Белый свет начал тускнеть, и я почувствовал, как реальность возвращается. Сначала вернулось ощущение веса, потом — земли под ногами. Покалывание в теле сменилось обычными ощущениями.

Последний всплеск энергии — и я материализовался на твёрдой поверхности.

— Сработало! — взревел Фома, вскидывая кулаки к небесам. — Я гений!

Я принялся судорожно себя ощупывать, проверяя, всё ли на месте. Вещи, руки, ноги, пальцы — всё до единого было при мне. Но вместо облегчения в голове тут же включились автоматические процессы анализа и планирования.

«Итак, — мысленно проговорил я, глядя на знакомые скалистые берега Лисичанска, — у нас есть работающий портал между двумя континентами. Время в пути — практически ноль. Себестоимость перемещения...»

Я быстро прикинул. Создание портала потребовало значительных магических ресурсов, но поддержание его работы, судя по всему, обходится гораздо дешевле. А если Фома прав насчёт естественных скоплений магии Портуса, то эксплуатационные расходы и вовсе будут минимальными.

Выходит, я совершил прорыв в области логистики.

Во времена расцвета моей корпорации «Эол» я мечтал о подобных технологиях. Мгновенная доставка грузов между континентами без морских перевозок, рисков погодных условий и потерь времени. То, на что раньше уходили недели или месяцы, теперь займёт секунды.

Представляю, как обрадовались бы мои логисты в 90-е, когда мы только начинали экспансию на азиатские рынки. Сколько нервов, денег и времени мы тратили на морские контейнерные перевозки! А тут — взял и шагнул.

— Фома, — сказал я, поворачиваясь к магу, — ты понимаешь, что мы только что сломали всю экономику международной торговли?

— Э-э-э... что? — маг моргнул, явно не следя за ходом моих мыслей.

— Грузоперевозки, — пояснил я, начиная расхаживать по берегу. Адреналин ещё не выветрился из крови, а мозг уже строил грандиозные планы. — Морские торговые пути, караванные дороги, вся логистическая инфраструктура — всё это сейчас висит на волоске. Если мы сможем масштабировать портальную сеть...

Я остановился, представляя масштабы возможностей. Портал между Градом Весёлым и Лисичанском — это только начало. А что если построить порталы в ключевые торговые центры всех континентов? Создать транспортную монополию, которая затмит любые земные корпорации?

«Транспортная империя с нулевым временем доставки, — думал я, ощущая знакомое возбуждение от масштабной бизнес-возможности. — Берём процент с каждой перевозки, контролируем международную торговлю, устанавливаем тарифы...»

Впрочем, есть и подводные камни. Магические ресурсы не бесконечны, конкуренты наверняка попытаются скопировать технологию, а правительства разных стран могут начать душить нас регулированием. Но это всё решаемые проблемы.

На Земле я начинал с кооператива, а закончил пищевой империей. Здесь начну с одного портала, а построю транспортную монополию межконтинентального масштаба.

— Мы и правда это сделали, — пробормотал я вслух, глядя на огромную гору вдалеке. — Создали портал в Лисичанск.

И это только первый шаг к чему-то значительно большему.

— Пока не радуйся, — осадил меня Фома, указывая на клубящийся за нашими спинами портал. Стационарной арки не было, это была просто клякса в пространстве.

Клякса заметно ослабла и потрескивала, напоминая экран старого телевизора, когда пропадает сигнал. Энергия явно колебалась, и я забеспокоился, не схлопнется ли он прямо сейчас. — Нам нужно построить врата и здесь. Мы с Карой должны оценить местность, найти точки с самой сильной связью с магией Портуса и начать работу над обратным порталом. А пока что это был билет в один конец.

Я кивнул, мысленно уже составляя технические требования к инфраструктуре.

— Вам придётся строить врата внутри самого города, — пояснил я. — Эти берега слишком опасны, да и, честно говоря, слишком открыты, чтобы оставлять здесь без присмотра такой мощный артефакт. Я бы предпочёл, чтобы портал охранялся с обеих сторон. Возможно, кроликотоны разрешат нам использовать одно из своих зданий.

— Если нам так повезёт, — ответил Фома, поднимая два пальца в воздух и делая знак «V». Он начал медленно водить ими по воздуху, словно к чему-то прислушиваясь. — Но на самом деле, где ставить врата, решаю не я. В некоторых местах есть естественные скопления магии Портуса, которые будут подпитывать портал. Если мы построим его на пустом месте, нам придётся подпитывать его самим, а это может стоить кучу времени, сил и маны.

— Тогда оставляю тебя за работой, — сказал я. — Но мои предпочтения ты знаешь. — Я сделал несколько шагов к тропе, ведущей в город. Прошло уже несколько месяцев с моего последнего визита в Лисичанск, и мне не терпелось уладить дела с моими торговыми партнёрами-кроликотонами. Теперь, имея портал, эти отношения становились ещё более ценными.

— Ты куда? — окликнул меня Фома. — Не будешь смотреть, как Кара строит второй портал?

— Не хочу стоять у тебя над душой, Фома. К тому же у меня на этом континенте есть неотложные дела, — ответил я.

— Ну, смотри, не разозли там никого, — бросил Фома, продолжая свои поиски магического сигнала. — У нас нет пути назад с этого острова, пока моя ученица не закончит работу. А на это может уйти некоторое время.

* * *

Раз уж благодаря экономии на морском путешествии у меня в Лисичанске образовалась уйма свободного времени, пора было нанести пару визитов.

Первым и самым неотложным в моём списке значился разговор с Дракией, второй по старшинству в племени драконорожденных. Теперь, когда я готовился возобновить дела с континентом, мне хотелось забраться подальше — в Центральный Лисичанск, где обитает некий Старший Дракон.

Старик был заинтересован в том, чтобы открыть свои владения для торговли, но при одном условии: я должен был вернуть ему сына и часть остальных драконов, застрявших у Внешних Врат Лисичанска.

Как объясняла Ираида, главным тормозом в этом деле был Хемиш и несколько его прихвостней-смутьянов. Многие другие драконы, включая Дракию, хотели домой. И, возможно, именно сегодня я смогу сдвинуть это дело с мёртвой точки.

Моё появление у Внешних Врат не осталось незамеченным. Драконорожденные, дежурившие на стенах, возрадовались моему виду, и по всему городу разнеслись крики о моём возвращении.

— Алексей вернулся! Владыка Весёлого! — нёсся многоголосый рёв с башен.

Звук этот прокатился по городу словно волна, и я почувствовал знакомое удовлетворение от того, как мгновенно меняется атмосфера. В бизнесе это называлось «входом в переговорную комнату главного акционера» — когда твоё простое появление кардинально смещает баланс сил.

Могучие чёрные и бесшовные стены отворились ещё до того, как я успел крикнуть страже, и из них высыпала целая толпа крошечных кроликотонов. Все они тащили подарочные корзины и всякую мелочь, которой спешили отблагодарить меня за возвращение.

Я быстро оценил ситуацию профессиональным взглядом. Корзины плетёные, содержимое — местные фрукты, кустарные изделия, мелкие безделушки. Общая стоимость не превышала пары серебряных, но символическая ценность была куда выше. Это не подарки, а скорее инвестиции в восстановление отношений. Страховка от возможного гнева.

— Владыка, прости нас! — пискнул один из кроликотонов, протягивая корзинку с какими-то местными орехами. — Мы думали... мы боялись...

Страх в их глазах был почти осязаемым. Они прекрасно понимали, что значит быть брошенными таким партнёром, как я. Без моих поставок их процветание загнётся за пару месяцев.

— Не думали, что я вернусь? — спросил я нарочито спокойным тоном. Классический приём из арсенала корпоративных переговоров — дать им самим озвучить свои страхи.

— Мы... мы не знали... — запинались кроликотоны, толпясь вокруг и наперебой пытаясь сунуть мне свои жалкие подношения.

При виде этой суеты, когда народ бросился наперебой выслуживаться передо мной, мне стало немного не по себе. Прошло несколько месяцев с последней поставки, и, без сомнения, они все уже решили, что я их кинул. Тем более что сотни лет назад такое уже проделала Гильдия Торговцев.

Но одновременно я чувствовал и удовлетворение от демонстрации своего влияния. Вот что значит быть незаменимым поставщиком — когда твоё отсутствие парализует целый рынок.

Я принял корзины, мысленно прикидывая их воздействие на местную экономику. Наверняка каждая семья отдала последнее, что могла позволить себе потерять. Хороший урок по управлению рисками — нельзя становиться настолько зависимым от одного поставщика.

— Передайте всем, кто участвовал в этих... подношениях, мою глубочайшую благодарность и извинения за задержку, — сказал я, используя интонацию, которую обычно применял на советах директоров, когда хотел показать и власть, и милосердие одновременно. — Наша торговая деятельность возобновляется в полном объёме.

Облегчение на их мордочках было почти комичным. Словно им объявили, что кредитная линия не закрывается. Что ж, в каком-то смысле так и было.

— И учтите на будущее, — добавил я, — что стабильность поставок зависит от стабильности отношений. Паника — плохой советчик в бизнесе.

Кроликотоны закивали так энергично, что я опасался за их шеи. Урок усвоен. Теперь они точно не будут забывать платить вовремя и создавать мне проблемы с местной администрацией. Страх потерять выгодного партнёра — отличный мотиватор для соблюдения договорённостей.

Сразу же назначил встречу с моим главным торговым партнёром, чтобы объяснить ему новый порядок вещей. Но пока что все мои мысли были сосредоточены на встрече с Дракией.

Территорию драконорожденных найти было проще простого — она же и была казармами стражи. Эти ящеры служили Лисичанску сотни лет, следя за тем, чтобы ни один пират, вор или какая-нибудь тварь не прорвались через врата и не причинили вреда торговцам-кроликотонам, которые процветали здесь в золотые времена, когда Торговцы ещё вели с ними дела. С тех пор как наступило долгое затишье, проблем у них заметно поубавилось, поскольку коренные жители Лисичанска практиковали своего рода коллективное наказание, что привело к снижению уровня преступности в их городах. Дел у этих драконов было немного: гонять строевую подготовку, драться друг с другом ради забавы да маршировать по городу идеальным строем.

И всё же, несмотря на этот долгий период бездействия, они не жаловались и не ныли от скуки. Будучи существами долгоживущими, перевалившими далеко за жалкую сотню лет, они, казалось, без проблем переносили длительные простои. Возможно, они смотрели на эти последние несколько сотен лет так же, как обычный человек смотрит на затянувшиеся новогодние праздники — отличное время, чтобы отдохнуть и расслабиться без каких-либо реальных обязательств.

Хемиш, стоявший на посту у входа в казармы, заметил меня сразу, и от отвращения на его морде у меня по спине пробежали мурашки.

Я потратил немало времени, пытаясь до него достучаться, убедить его уступить желанию отца и вернуться, но в итоге он лишь возненавидел меня ещё больше. Я проглотил язык, проходя мимо, и дракон сделал то же самое. Наши взгляды встретились, и я увидел в его глазах искорки гнева, но просто проигнорировал его. Наши отношения, к сожалению, закончились в тот самый момент, когда я предложил ему вернуться домой.

Хемиш был бунтарём до мозга костей и никогда бы не послушал в этом вопросе чужака.

Дракия, с другой стороны, ясно дала понять, что заинтересована в разговоре. Найти её не составило труда: войдя в Квартал Стражи, я увидел её и небольшой отряд солдат, стоявших треугольным строем. Они ждали меня в центре казарм, собранные и готовые. Дракия была одета в одежды из синего шёлка, в отличие от красных одеяний её солдат. Увидев меня, они все тут же вытянулись по стойке «смирно» и в унисон поклонились.

— Ты оказываешь нам честь своим присутствием, Алексей, — хрипло произнесла Дракия на нашем общем языке. Хотя во время первых визитов мне требовался переводчик для общения с драконами, Ираида сообщила, что за то недолгое время, что она здесь провела, они посвятили себя изучению нашего языка. Ей понадобилось всего несколько уроков, чтобы всё племя достигло идеальной беглости. Я позавидовал такой лингвистической адаптивности.

— Рад быть здесь, — ответил я, кланяясь в ответ.

— Долог ли был твой путь?

— Нет, но весьма опасен, — сказал я. — Мы сейчас работаем над тем, чтобы открыть врата между нашими землями, используя древние виды магии.

Дракия фыркнула, не удержавшись от смешка.

— Вы, люди, всегда такие нетерпеливые. Впрочем, с такой короткой жизнью вы и не можете позволить себе ждать.

— Хотелось бы, чтобы только спешка была причиной этого плана, — ответил я. — Но, увы, это мои проблемы. Может, поговорим где-нибудь наедине?

Дракия кивнула и указала на чёрное здание без опознавательных знаков.

— Идём, идём, — сказала она, понукая меня следовать за ней. Мы направились к зданию, оставив стражников стоять в строю. Они не обратили на нас никакого внимания и даже не проводили взглядами. Пока мы шли, я вслух восхитился их дисциплиной.

— Ваша стража весьма сосредоточена, — заметил я.

— Так и должно быть, — коротко ответила она, заводя меня в тёмное здание. Света внутри, конечно, не было. Обитатели Лисичанска по какой-то неведомой причине не пользовались освещением, но были достаточно любезны, чтобы держать в каждом здании фонари для нас, людей. Наступила тишина, затем послышалось звяканье, и, наконец, шипение зажигаемого фонаря. Свет озарил тёмное, пустое помещение.

Мебели внутри не было, только стеллажи с оружием и древковым оружием. Это оружие не блестело в свете фонаря, оно выглядело ржавым и запущенным, словно руки давно его не касались.

— Твой дипломат подготовила почву для нашей встречи, — сказала Дракия, переходя прямо к делу. — Ты хочешь вернуть нас к нашему Отцу-Дракону. Хемиш отказывается.

Глава 8

— Верно. Ваш отец-правитель связался со мной некоторое время назад через своих посланников. Он предложил открыть торговлю с его регионом, если я смогу вернуть всю вашу компанию домой. Хемиш был единственным, кого упомянули по имени. Очевидно, без него сделки не будет.

Дракия кивнула, и тени от фонаря исказили черты её жёлтой морды.

— Старший Дракон был прав, знаешь ли. Давным-давно, когда мы опрометчиво рвались повидать мир, он велел нам подождать. Подождать, пока у нас не отрастут крылья и мы не сможем лететь по ветру. Но Хемиш нашёл обломки лодки. Он забил нам головы россказнями о приключениях и сокровищах. И где мы в итоге оказались? В сотнях миль от дома, в Великом Городе. — Она фыркнула, качая головой. — Приключение на всю жизнь, от которого нельзя отказаться.

— Поистине трагедия, — ответил я. — И я могу исправить последствия этого злополучного решения. У меня есть корабли. Один из них способен вместить всю вашу компанию и доставить вас к берегам Центральной Алепии. К вашему дому.

Дракия кивнула.

— Это я знаю. Но… Хемиш не станет слушать доводы разума. Его гордость уязвлена не только тем, что мы покинули дом, но и тем, что он привёл нас к катастрофе. Вернуться домой — значит признать поражение, признать, что он был неправ. Он скорее предпочтёт отправиться куда-нибудь ещё, в другие земли, чтобы снискать славу и лишь потом вернуться.

— Но кто за ним пойдёт?

— Только те, кто считает, что другого выхода нет, — ответила Дракия. — А после послания его отца к тебе это означает, что за Хемишем не пойдёт никто.

— Ты не просто так попросила о личной встрече, — сказал я, скрестив руки на груди. — Надеюсь, у тебя есть план, как заставить Хемиша пойти с нами.

На несколько мгновений она замолчала. Я видел на её лице нерешительность и беспокойство. В её глазах был страх, и я задался вопросом, не передумала ли она. Без сомнения, её план был рискованным.

— Отец не примет нас обратно без Хемиша, — наконец сказала Дракия. — Ты можешь не понимать обычаев драконорождённых, но для нас вернуться без лидера будет расценено как предательство. А такое не терпят ни при каких обстоятельствах. Мы последовали за ним и должны вернуться с ним.

— Понятно. Значит, вы не можете просто уйти без него, — сказал я. — А он никогда не согласится вернуться домой…

— Поэтому мы должны взять дело в свои руки, — ответила Дракия. — Я открою тебе великую тайну нашего народа. И ты должен поклясться, что никому её не раскроешь.

— Клянусь, — сказал я, в очередной раз пожалев об отсутствии у меня способности «Личная Гарантия».

— Эту клятву я не могу проверить, — сказала Дракия. — Так что мне придётся тебе доверять. Я вынуждена это сделать, потому что просто хочу вернуться домой. Мы все этого хотим.

— Я не желаю твоему народу зла. Я лишь хочу наладить торговлю со Старшим Драконом, — ответил я. — Твои секреты в безопасности. Клянусь жизнью.

Она кивнула и прошипела:

— Драконорождённые время от времени впадают в спячку. Когда дел мало или если мир становится хлопотным, дракон удаляется в свой дом и спит долгое время. Некоторые впадают в спячку, чтобы избежать рутины, другие — потому что недовольны своей жизнью. Это священное право каждого дракона — погрузиться в Великий Сон и отдохнуть.

Интересно. Я кивнул, но ничего не сказал, позволяя ей продолжать.

— И… когда дракон впадает в спячку, он отказывается от власти лидера, пока не проснётся. Поскольку никто не может ставить под сомнение спячку — это право каждого дракона — передача власти происходит немедленно, как только кто-то обнаруживает своего лидера отдыхающим.

Я медленно кивнул. Я начинал понимать, к чему она клонит.

— Ты хочешь заставить Хемиша впасть в спячку?

Дракия кивнула.

— Мы всеми силами стараемся не убивать своих. Иначе его бы разорвали на куски в ходе кровавой революции много лет назад. Но в старые времена, когда великие двенадцать императоров правили Алепией, возникали конфликты, требовавшие творческих решений. Способ усыпить лидера на пару сотен лет часто позволял тем, кто ниже по статусу, всё исправить. Затем правитель просыпался, ему приписывали все заслуги, и он не мог отказаться от такой похвалы. Спячку нельзя ни ставить под сомнение, ни объяснять.

— Это кажется довольно опасным и сложным, — сказал я. — Ираида говорила мне, что есть другой способ, что, возможно, если вы все согласитесь пойти… — я осёкся, когда Дракия бросила на меня полный муки взгляд.

— Он раскусил мой блеф ещё до твоего возвращения. Поклялся, что никогда добровольно не вернётся домой, а затем пригрозил, что забрать его можно только силой. Мы не можем сражаться с нашим лидером, но он, если пожелает, может сурово наказать нас за неповиновение, — объяснила Дракия. — И его терпение на исходе. Это единственный выход.

Мне стало не по себе от перспективы обманом усыпить дракона, который был сильнее обоих моих телохранителей. Нож, один раз взглянув на этих драконолюдей, обронил, что ни он, ни Глыба ничего не смогут сделать, чтобы защитить меня от их гнева. «Действуй осторожно, — предупредил он. — Потому что мы и двух секунд против них не продержимся». Я сомневался, что и чудовищный пёс Глыбы чем-то поможет.

— Ты выглядишь обеспокоенным, — сказала Дракия. — Но не стоит. Мне не нужно, чтобы ты подсунул ему отвар, это задача для драконорождённых, которые хотят узурпировать его власть. Мне просто нужно, чтобы ты нашёл для меня ингредиенты.

Я вздохнул с облегчением.

— Камень с души.

— Не спеши радоваться, — предупредила она. — Эти ингредиенты не так-то просто найти. Я не осмелюсь их записать. Ты должен запомнить их. Найди их и возвращайся сюда. Не бойся Хемиша, он не сможет применить к тебе насилие, пока не узнает о нашем сговоре.

— Ты уверена, что это единственный способ? — спросил я.

Мне не хотелось признавать это вслух, но внутри разгорался знакомый конфликт. Я почувствовал укол вины при мысли о том, чтобы вырубить Хемиша и силой вернуть его домой, особенно после того, как он так отчаянно не хотел этого. В то же время холодная логика подсказывала, что это разумное решение.

— Послушай, — сказал я, — может быть, есть другой подход? Компромисс? Я понимаю его позицию — парень не хочет возвращаться с поджатым хвостом. А что, если мы предложим ему... скажем, почётную миссию? Что-то, что позволит ему сохранить лицо?

Дракия покачала головой с выражением, которое напомнило мне опытного корпоративного юриста, объясняющего наивному клиенту суровые реалии.

— Ты думаешь, как человек, Алексей. Но Хемиш — дракон, и его логика работает иначе. Для него любое возвращение домой по твоему приглашению равносильно капитуляции. Он видит в тебе представителя отца, а значит, любая сделка с тобой — это подчинение воле Старшего Дракона.

— А что если я уберу себя из уравнения? — настаивал я. — Пусть это будет ваше внутреннее решение, а я просто предоставлю транспорт...

— Ты боишься променять счастье одного дракона на безопасность и процветание сотни? — перебила меня Дракия, и в её голосе прозвучали нотки, которые заставили меня вспомнить самых опасных переговорщиков из моего прошлого. — Разве ты не экономист? Не человек, который понимает ценность?

Чёрт. Она использовала против меня мои же принципы. Классический приём — развернуть аргументы оппонента против него самого.

— Это не так просто, — ответил я, уже чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Не так просто? — Дракия наклонила голову, и свет фонаря сделал выражение её морды ещё более жёстким. — Ты же тот самый человек, который наладил капиталистическую торговлю через океан? Который принимал решения о тысячах рабочих мест, о судьбах целых предприятий?

Как она, чёрт возьми, так хорошо разбирается в корпоративном управлении? Ираида, наверняка. Или местная разведсеть была лучше, чем я думал.

— Скажи мне, — безжалостно продолжала Дракия, — когда ты закрывал неэффективные филиалы, ты думал о каждом уволенном клерке? Когда поглощал конкурентов, ты переживал за их владельцев? Или ты считал прибыли и убытки?

— В бизнесе это называется рационализацией активов, — ответил я, понимая, что попадаю в её ловушку. — Сохранение нескольких рабочих мест за счёт банкротства всей компании никому не помогает.

— Вот именно! — Дракия выпрямилась. Она загнала меня точно туда, куда хотела. — Хемиш — это твоя неэффективная дочерняя компания. Она несёт убытки и тормозит развитие всего холдинга. Его личная гордыня стоит на пути процветания сотни драконов-филиалов.

Она была хороша. Очень хороша.

— Ты понимаешь, что сравниваешь живое существо с бизнес-активом? — попытался я контратаковать.

— А ты понимаешь, что сравниваешь свой сентиментальный дискомфорт с реальными страданиями сотни семей? — мгновенно парировала она. — Пока мы здесь торчим, наши родственники думают, что мы мертвы. Наши дети растут без родителей. Наши старики умирают, не дождавшись внуков. И всё это потому, что один эгоистичный дракон не может признать свою ошибку.

Мои аргументы рассыпались. Каждое возражение она оборачивала против меня с хирургической точностью.

— Слушай, — сказал я, пытаясь сменить тактику, — даже если я соглашусь с логикой... есть же риски. Что если что-то пойдёт не так? Что если он не проснётся? Что если узнает?

— Риски? — Дракия усмехнулась. — А что если мы останемся здесь ещё на сто лет? Что если кто-то из нас сломается от тоски по дому? Что если Хемиш в своём упрямстве заведёт нас ещё дальше? Ты считаешь только риски действия, но игнорируешь риски бездействия.

Она была права, и мы оба это знали. В деловом мире я бы уже давно принял решение. Эмоциональные соображения одного человека против благополучия коллектива — это даже не дилемма. Это арифметика.

— Хемиш не заслуживает доброго отношения, — тихо добавила Дракия, нанося финальный удар. — Его гордыня заставила нас жить вдали от наших семей, от нашей жизни. Мы все хотим домой. Но не можем. Не меняй благополучие большинства на глупость одного. Это невыгодная сделка.

Она использовала мою же терминологию. «Невыгодная сделка». Как будто я торговался на рынке за партию зерна, а не планировал устранение препятствия в лице разумного существа.

— Ты права, — признал я наконец. — С точки зрения эффективности это единственное логичное решение.

Но внутри что-то скребло когтями, как недовольная совесть, которую, как я думал, окончательно заткнул где-то в середине девяностых. Старые принципы пытались вылезти наружу и испортить идеально логичное решение.

«Стоп, — сказал я себе. — Думай как профессионал, а не как сентиментальный дурак».

Я мысленно открыл знакомый файл «Оптимизация персонала». За свою карьеру я принимал сотни таких решений. Убрать неэффективного менеджера, сократить отдел, ликвидировать убыточное направление. В чём здесь разница?

Хемиш — топ-менеджер проблемного подразделения. Его личные амбиции идут вразрез с корпоративной стратегией. Он блокирует важную сделку с ключевым партнёром — Старшим Драконом. Его подчинённые готовы к изменениям, но связаны иерархией. Классический кейс токсичного руководства.

Что бы я делал в такой ситуации на Земле?

Ответ приходил автоматически: изучил бы контракт, нашёл основания для увольнения, провёл процедуру, при необходимости оформил «золотой парашют». Никаких эмоций, только бизнес.

А здесь в чём разница? Только в том, что вместо увольнения — принудительный отпуск. Даже мягче, чем обычно. Хемиш проснётся через пару сотен лет, обнаружит, что проблема решена, а ему приписали все заслуги. По сути, win-win.

Я вспомнил Виктора Семёнова, своего бывшего заместителя. Талантливый парень, но зазнался, начал плести интриги, подкапываться под мои решения. Тормозил важную сделку с японцами из-за каких-то принципиальных соображений. Пришлось его убрать. Через пять лет встретились на мероприятии — он даже спасибо сказал. Мол, пинок пошёл на пользу, открыл собственное дело.

Иногда людей нужно спасать от их собственной глупости.

Хемиш слишком молод и горяч, чтобы понимать долгосрочные последствия. Гордыня застилает ему глаза. Он ведёт свой коллектив в тупик, но не может признать ошибку. Это же классика менеджмента: лидер становится главным препятствием для своей же команды.

А что с моральной стороной? Это насилие над ним, но на другой чаше весов — насильное пребывание в Паннонии, когда наконец-то появилась техническая и дипломатическая возможность вернуться домой.

В корпоративном мире то, что предлагает Дракия, назвали бы «принудительным отпуском до урегулирования ситуации». Только отпуск немного длиннее обычного.

Я мысленно представил альтернативы.

Вариант А: Оставить всё как есть. Результат: сотни драконов остаются в изгнании, срывается сделка со Старшим Драконом, закрывается доступ к новым рынкам. Ущерб для экономики региона — критический.

Вариант Б: Попытаться переговорить с Хемишем. Результат: известен заранее. Дракия не зря сказала, что он «раскусил её блеф». Парень упёртый. Время и ресурсы потрачены впустую.

Вариант В: Принять предложение Дракии. Результат: все возвращаются домой, сделка состоится, Хемиш проснётся героем. Единственный минус — пострадает моё самолюбие.

Когда это самолюбие стало важнее результата?

В девяностые я такие дилеммы решал за секунды. Контрагент блокирует поставки? Найти способ его обойти. Партнёр качает права? Показать, кто в доме хозяин. Сотрудник строит козни? Нейтрализовать тихо и эффективно.

А здесь что? Постарел? Размяк?

Нет, просто привык, что в новом мире могу позволить себе играть по «честным» правилам. Но честность — это когда у тебя есть выбор. А здесь выбора нет.

Это бизнес-кейс, а не моральная дилемма.

— Ты права, — повторил я, глядя на Дракию. — Это единственное рациональное решение.

И правда была в том, что я действительно так думал. Опыт семидесяти пяти лет и тысячи принятых решений говорили одно: когда на кону стоят интересы многих против капризов одного, выбор очевиден.

Если Хемиш не может думать как лидер, значит, лидером быть не должен.

Это не жестокость. Это эффективность. А в мире, где от моих решений зависят жизни тысяч людей, эффективность — это высшая форма морали.

— Хорошо, — сказал я окончательно. — Говори, что нужно найти.

* * *

Я покинул это тайное совещание с головой, гудящей от перечня ингредиентов.

Поначалу я забеспокоился, смогу ли всё запомнить, но, к счастью, моя Стратегическая карта тут же помогла: информация была мгновенно обработана и добавлена в отдельный список, избавив меня от необходимости напрягать память. Всего в списке было шесть пунктов. Пара из них — обыденные вещи даже для Земли, но вот два других обещали стать настоящей головной болью.

Первым в списке «задач со звёздочкой» шло яйцо мантикоры — свирепой твари, которая, судя по описаниям, умела убивать людей десятками способов, не особо напрягаясь. Я понятия не имел, с какой стороны подходить к поиску этого монстра, но, слава богу, у меня был Управляющий экспедициями, которому можно было делегировать проблему. Осенью найти какую-нибудь нечисть было несложно, так что я без промедления снарядил разведывательный отряд на поиски мантикоры. У них была задача не убить или победить тварь, а только стащить яйцо.

Вторым труднодоступным ингредиентом был зачарованный тростник, которым предстояло смешивать адское зелье, и при этом он сам был ключевым компонентом.

Эти стебли, известные как Арундия, росли только в самой северной части Алепии, там, где дремали два вулкана-близнеца. И хотя вулканическая активность, по идее, должна была выжигать всё живое, этот волшебный тростник-мутант спокойно рос, процветая среди лавы и пепла.

Добраться до северной оконечности Лисичанска было делом непростым, но с тех пор, как я читал об этих местах в поисках базальта, они не выходили у меня из головы. Таинственные каменные аборигены, Вулканусы, что жили там — с ними было бы чертовски любопытно познакомиться, а может, и торговлю наладить. Похоже, визит туда был лишь вопросом времени.

Хотя Фома и предполагал, что для нас нет пути домой, кроме как через телепортацию, я не стал ему рассказывать про сухой док, который мы отгрохали на побережье.

Дорога к доку от города заняла полчаса пешком. Как только я увидел это сооружение, чувство гордости тёплой волной прокатилось по груди. Массивные деревянные конструкции, выверенные углы, продуманная система шлюзов — всё это было воплощением моих земных знаний о судостроении, адаптированных под реалии Истока.

Глава 9

— Господин Владыка! — поприветствовал меня главный корабел, невысокий крепыш по имени Вар. — Пришли по поводу заказа на галеру?

— Именно, — кивнул я, изучая чертежи, разложенные на массивном рабочем столе. — Но не простую галеру. Мне нужно судно, способное незаметно пройти вдоль всего побережья Алепии.

Вар почесал седую бороду.

— Незаметно? Тогда нужно что-то компактное, но мореходное. Классическая галера слишком длинная, её видно издалека.

Я взял уголь и набросал эскиз на чистом пергаменте. В голове всплывали воспоминания о рыболовных катерах, которые я видел в портах Балтики: низкий силуэт, широкая корма для устойчивости, укороченная длина.

— Смотри, — сказал я, показывая набросок. — Уменьшаем длину на треть, но увеличиваем ширину. Мачта съёмная — при необходимости можно идти только на вёслах. И ещё одна особенность — двойное дно.

— Двойное дно? — с любопытством переспросил Вар.

— Контрабандный отсек, — усмехнулся я. — Если придётся прятать груз от любопытных глаз. На Земле... то есть в старых легендах о торговцах такие суда были очень популярны.

Корабел понимающе кивнул.

— Умно. А экипаж?

— Не более дюжины. Команда должна быть небольшой, но профессиональной. Все проверенные, все с опытом работы в море.

Я обвёл рукой док.

— Сколько времени на постройку?

— При такой конструкции... неделя, может, чуть больше. Но есть проблема с парусиной — нужна особая ткань, которая не выцветает на солнце. Обычные паруса сразу бросаются в глаза.

Моя Стратегическая карта тут же выдала подсказку: у меня на складах было несколько рулонов тёмно-серой парусины, которую я когда-то закупил про запас. Идеальный камуфляж для северных вод Алепии.

— С парусами разберусь, — сказал я. — А вот что касается оплаты...

Вар выпрямился — эта часть разговора всегда была самой важной.

— Обычная галера стоит триста золотых. Ваше судно с доработками... четыреста пятьдесят.

Я прикинул в уме: затраты разумные, особенно учитывая потенциальную прибыль от экспедиции к вулканам.

— Договорились. Но с одним условием: проведём тестовый заплыв перед официальной приёмкой. Мне нужно убедиться, что судно держится на воде так, как задумано.

— Разумно, — согласился Вар. — Справимся за неделю, и ещё день на испытания.

Мы пожали руки, и я почувствовал удовлетворение от успешно проведённых переговоров. Этот док был местом, где мои корабли можно было ремонтировать, оснащать и готовить к обратным рейсам. Но что важнее, я мог размещать здесь заказы на строительство судов под конкретные задачи. Эта небольшая галера станет первой ласточкой в освоении северных территорий Алепии.

***

Собрать небольшую галеру, способную пройти вдоль побережья Алепии, было отличной идеей, особенно учитывая, что пираты, как я понял, нападали только на суда у моих основных гаваней. Эта галера будет в безопасности, по крайней мере, от морских разбойников.

За это время мне нужно было уладить дела с Юрипом и остальными торговыми партнёрами, чтобы убедиться, что мы сможем возобновить поставки, как только Врата-Переноса с этой стороны будут готовы. Меня охватывал азарт при мысли о беспрепятственных, мгновенных путешествиях через порталы. Это, по сути, превращало затраты на межконтинентальную торговлю в сущие копейки. Наша судоходная компания могла бы начать предлагать эти услуги другим Избранникам (когда мы разберёмся с Торговцами, разумеется) и драть с них три шкуры за доставку, почти ничего не тратя на издержки. Потенциал был безграничен.

Однако, пока я шёл к конторе Юрипа на Рыночной площади, меня начал грызть червячок сомнения. Почему Торговцы никогда не пытались сделать нечто подобное? Да и вообще, почему никто в Истоке не пробовал создавать торговые порталы? Может, существовал какой-то неизвестный риск, о котором Фома мне не рассказал? Или, что ещё хуже, о котором он и сам не знал?

Эти фантомные страхи быстро одолели меня, и, хоть я и пытался от них отмахнуться, они прочно засели в голове.

Стратегическая карта, почувствовав мои сомнения, развернула перед мысленным взором древо вероятностей. Красные маркеры обозначали потенциальные угрозы: «Магическая нестабильность — 15%», «Вмешательство третьих сил — 23%», «Непредвиденные побочные эффекты — 31%». Жёлтые — возможности: «Монополизация портальных перевозок — 67%», «Расширение торговых маршрутов — 78%».

Чёрт, да в девяностые я рисковал куда сильнее и сколачивал состояние. Помню, как в 95-м решил заняться экспортом алюминия из Братска. Тогда все говорили, что это безумие: железнодорожные тарифы неподъёмные, конкуренция жёсткая, рынок поделён. А я просто нашёл лазейку в таможенном законодательстве и за полгода отбил все вложения.

Но была и оборотная сторона медали. В 96-м я решил инвестировать в «революционную» технологию консервирования мяса. Некий профессор из Академии наук клялся, что его изобретение изменит всю пищевую промышленность. Обещал срок хранения в десять раз больше обычного при сохранении всех вкусовых качеств. На бумаге всё выглядело безупречно: патенты, экспериментальные данные, рекомендации коллег.

Я вложил в этот проект два миллиона долларов. А через три месяца выяснилось, что «чудо-консервант» вызывает у людей тяжёлое отравление. Причём симптомы проявлялись не сразу, а через неделю-две. К тому времени, как мы это поняли, партия в семьдесят тысяч банок уже разошлась по магазинам.

Судебные иски, компенсации, закрытие производства — всё это обошлось мне в двенадцать миллионов. Но хуже денег была репутация. Полгода меня называли «отравителем», и многие партнёры просто отказывались иметь со мной дело.

А ведь тогда я тоже думал, что всё просчитал. Тоже верил, что технология проверена и безопасна.

Портальная магия... Чем она отличается от того консерванта? Фома клянётся, что всё безопасно, показывает древние трактаты, ссылается на опыт предшественников. Но что, если он что-то упустил? Что, если существуют долгосрочные последствия, которые проявятся через месяцы после запуска врат?

Стратегическая карта тут же обновила анализ, добавив новые риски: «Долгосрочные магические эффекты — неизвестно», «Влияние на окружающую среду — неизвестно», «Реакция местной фауны на портальную энергию — неизвестно».

Я остановился посреди улицы, чувствуя, как в висках начинает пульсировать знакомая боль. Та самая, что мучила меня после истории с консервантом.

«Спокойно, — мысленно приказал я себе. — В бизнесе не бывает стопроцентных гарантий. Есть только просчитанные риски и страховки».

Хорошо, тогда какие у меня страховки? Первое — Фома. Он маг с многолетним опытом, и пусть выглядит как бродяга, но в своём деле профессионал. Второе — я могу запустить врата в тестовом режиме, с ограниченным трафиком. Третье — у меня есть альтернативные торговые маршруты через флот.

Карта обновила расчёты, и красные маркеры побледнели. «Критический риск при поэтапном запуске — 8%», «Возможность полного восстановления при отказе от проекта — 94%».

Это уже больше походило на разумную бизнес-модель. Риски есть, но они управляемые. А потенциальная прибыль настолько велика, что стоит попробовать.

Оставалось надеяться, что Фома сможет развеять мои последние опасения при встрече.

***

— А вот и он! — воскликнул Юрип, когда я вошёл в его лавку. Меня встретил не только огромный Кроликотон, но и длинный деревянный стол, уставленный деликатесами из Великого Града Паннония.

— Юрип, рад тебя видеть, — ответил я, слегка поклонившись. Аромат горячей еды щекотал ноздри, и желудок предательски заурчал. Я так замотался с делами, что со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.

— Прошу, прошу, — сказал Кроликотон, указывая на единственный деревянный стул у стола. — Присаживайся, ешь! Ты, должно быть, ужасно голоден.

Я кивнул и сел, одновременно изучая изменения в конторе. Мебель была явно новой — дерево ещё пахло свежей стружкой, а на ножках стола виднелись следы поспешной сборки. Но что важнее, стол стоял так, что практически блокировал Юрипу путь к двери. Интересно: либо кролик хотел продемонстрировать своё гостеприимство, либо планировал долгий разговор, из которого мне будет сложно уйти.

В корпоративном мире такую тактику называли «золотой клеткой»: вас окружают комфортом, но при этом ограничивают манёвренность. Значит, Юрип готовился к серьёзным переговорам.

— Твоё письмо было очень любезным, — сказал Юрип, пожёвывая несколько связанных пучков пшеницы. — Но ничего не объяснило. Я ценю, что ты учишься говорить по-нашему, это много для меня значит. Но я крайне недоволен. Не тобой, конечно, а обстоятельствами, в которых мы оказались. Как ты сюда попал?

Первый этап — сбор информации. Юрип хочет понять мою позицию, прежде чем показывать свои карты. Классика.

— Боюсь, мой дорогой Юрип, времена меняются, — ответил я, намеренно используя обтекаемую формулировку. — Когда-то воды были к нам добры и открыты, но теперь в них хозяйничают пираты, жаждущие наших припасов. Они топят наши корабли и используют мощное оружие, чтобы причинить нам вред.

Я следил за реакцией Кроликотона. Его уши слегка повернулись — знак повышенного внимания. Хорошо, пираты его действительно беспокоят.

Черно-белая морда Юрипа помрачнела. Он потёр за ухом и покачал головой.

— Я проклинаю тех, кто нападает на наши поставки и крадёт наши сокровища.

— Полностью с тобой согласен. Но будь уверен, я приложил немало усилий, чтобы исправить ситуацию и покарать врагов.

Я позволил паузе затянуться, взял кусок хлеба и неторопливо намазал его маслом. В переговорах тот, кто первым нарушает молчание, обычно находится в более слабой позиции.

— Ты прибыл не на корабле, — констатировал Юрип, не выдержав тишины. — Наши наблюдатели говорят, что ты просто появился на берегу вместе с каким-то оборванцем, от которого разило репой.

Ага, значит, за мной следят. Полезно знать.

— А, да, это был мой маг, Фома, — небрежно ответил я. — Мы как раз возводим постоянные Врата-Переноса между нашими мирами.

Юрип замер, зажав во рту пучок пшеницы. Его глаза расширились — я попал в цель.

— Что значит «Врата»? — спросил он, и в его голосе прозвучали новые нотки. Осторожность. И жадность.

Самое время продавать преимущества.

— Я хочу сказать, что нашёл способ соединить наши миры с помощью магии телепортации. Мгновенная транспортировка товаров. Больше никаких сроков доставки. Никаких пиратов.

Юрип медленно прожевал пшеницу и откинулся назад. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки — он просчитывает возможности и риски.

— Как интересно. Никогда о таком не слышал. Но, с другой стороны, магия — это не стезя Кроликотонов. В этом мире много великих сил, которых мы не понимаем, и мне не особо интересно, как всё это работает. Но если ты сможешь создать бесперебойную цепочку поставок… что ж, это всё меняет.

— Вот как?

Юрип кивнул, и я увидел, как его деловая хватка берёт верх над осторожностью.

— Именно. Это значит, что любой торговец сможет пройти через портал самостоятельно. Они будут посылать своих людей за товарами, не покупая их у тебя.

Вот и первый удар. Юрип пытается внушить мне, что врата — угроза моему бизнесу. Типичная тактика: создать проблему, чтобы потом предложить её решение.

Я нахмурился, изображая озабоченность.

— Это нехорошо.

— Совершенно верно, — сказал Юрип, и в его голосе появились довольные нотки. Он думает, что заронил семя сомнения. — В конце концов, открытые врата бесплатны для всех. Если, конечно, ты не продашь их одному симпатичному кролику.

И вот она — истинная цель разговора. Юрип хочет купить врата. Но это только начало торга.

— Продать врата? — повторил я с напускным удивлением. — Что ты имеешь в виду?

Теперь Юрип переходил к объяснению своего предложения, и я внимательно слушал, анализируя каждое слово. Он был хорош — знал, как подать идею так, чтобы она казалась взаимовыгодной.

— Если я буду владеть ими, я буду контролировать доступ. Другие торговцы, если у них разыграются амбиции, должны будут платить мне за использование. В обмен на этот контроль я смогу охранять и обслуживать твои врата, следить, чтобы проходящие через них не имели дурных намерений, и, что более важно, я смогу разгружать поставки, как только они появятся.

Логично. Но слишком выгодно для него.

— Но это даст тебе огромную экономическую власть, — заметил я. — В отличие от варианта, когда врата открыты для всех.

Юрип пережевал очередную порцию пшеницы, и я заметил, как его глаза сузились. Он готовился к главному аргументу.

— Если кто угодно сможет пользоваться вратами, цены рухнут почти мгновенно. Из Паннонии в Исток хлынут мародёры, и они будут хватать всё, что попадётся под руку, — ответил Юрип. — Твои земли готовы к наплыву дипломатических инцидентов? Твои пшеничные поля достаточно защищены, чтобы воры не утащили твой урожай?

Хороший ход. Теперь он играет на моих страхах, создавая картину хаоса. Но я чувствовал, что за этим скрывается нечто большее.

— Наши люди уважают наши законы. Но, честно говоря, Горные Козлы не будут разбираться в делах за пределами своей территории. Ты, по сути, открываешь туннель в мир, где нет никаких последствий.

И тут Юрип перешёл к конкретике, и я понял: он не просто запугивает. У него есть реальное ощущение угрозы от открытия врат.

Юрип наклонился вперёд, его морда стала серьёзной.

— Позволь мне рассказать тебе историю, Алексей. Три года назад клан Длинноухих решил, что торговые пошлины на границе с Козлиными территориями слишком высоки. Знаешь, что они сделали?

Я покачал головой, продолжая есть, но слушая очень внимательно.

— Они отправили рейдовую группу — две тысячи крольчат под покровом ночи. За одну ночь они проникли на козлиные пастбища и увели половину отары — примерно семь тысяч голов. И это не обычное воровство, понимаешь? Это была точно спланированная операция.

Юрип сделал паузу, давая информации усвоиться.

— Козлы спохватились только утром. А к тому времени крольчата уже были в своих норах, в сотне миль оттуда. Знаешь, сколько времени понадобилось Козлам, чтобы доказать, кто именно украл их скот? Полгода. А ещё год ушёл на переговоры о компенсациях.

Я отложил хлеб. История становилась интересной.

— И что, крольчата вернули овец?

— Часть, — усмехнулся Юрип. — Примерно треть от украденного. Остальных уже съели или продали в другие кланы. Козлы получили компенсацию деньгами, но по курсу трёхлетней давности. Фактически, они потеряли половину стоимости отары.

— А что случилось с кланом Длинноухих?

— Их формально наказали — запретили торговлю с Козлами на два года. Но у них было полдюжины кланов-посредников, так что торговля продолжалась как ни в чём не бывало. В итоге пострадали только Козлы.

Юрип откинулся назад, давая мне время переварить информацию.

— И это всего лишь одна история. У меня есть ещё дюжина похожих. Клан Быстроногих, который за ночь опустошил три амбара с зерном у Медвежьих. Семейство Острозубых, которое устроило «рыболовную экспедицию» и увело весь рыбацкий флот Бобровых — двадцать семь лодок.

— Так быстро? — не поверил я.

— Крольчата размножаются быстро, Алексей. И растут тоже быстро. То, что у людей занимает двадцать лет, у нас происходит за пять. Молодое поколение созревает быстро, а старые методы ведения дел им кажутся слишком медленными. Зачем годами торговать и накапливать богатство, если можно за одну ночь взять то, что нужно?

Я прикинул в уме. Действительно, если портал даёт мгновенный доступ к моим территориям, то организованная группа может причинить серьёзный ущерб, пока я даже не пойму, что происходит.

— Но ведь есть законы, — возразил я. — Международные соглашения.

Юрип рассмеялся — звук получился скрипучий и неприятный.

— Законы работают между цивилизованными народами, которые живут рядом и вынуждены веками сосуществовать. А что делать с кланом, который живёт в норах за триста миль от места преступления? Который может раствориться в лабиринте туннелей, где их невозможно найти?

Он наклонился ещё ближе.

— Твой мир для них — это как необитаемый остров, полный сокровищ. Там нет наших законов, нет наших старейшин, нет ответственности. Можно взять всё, что захочется, и исчезнуть через портал домой.

— Ты это серьёзно? — спросил я, откладывая еду и откидываясь на спинку стула. Я не учёл последствий свободного перемещения для жителей Паннонии.

— Абсолютно, — сказал Юрип. — Да, я получу огромную прибыль, владея вратами и контролируя, кто входит и выходит. Но в то же время я забочусь о твоих интересах. Ты недооцениваешь, насколько быстры и многочисленны крольчата. Одно племя может послать несколько тысяч, чтобы за одну ночь дочиста разорить твои пшеничные поля.

— Тысячи? — выдохнул я. — И они на это пойдут?

— Вполне возможно. Многие кланы ведут себя с честью, пока не становится выгодно поступить иначе. Если врата будут моими, их преступления против тебя или других жителей Истока станут преступлениями против меня. Они столкнутся с последствиями за такие действия, — сказал Юрип. — Так что эти врата должны быть проданы мне.

Теперь я понимал логику его предложения. И чёрт возьми, она была разумной. Но это не значило, что я соглашусь на его условия.

— И ты не будешь регулировать мои перемещения?

— Любые дела, которые ты ведёшь со мной, будут, конечно же, бесплатными, — ответил Юрип. — Но я должен буду взимать налог с твоих сделок с другими кланами.

Вот тут он переборщил. Одно дело — защита от мародёров, другое — монополизация всей торговли.

— Пф-ф, дать тебе монополию на торговлю? — фыркнул я, качая головой. — Слишком уж ты амбициозен, мой пушистый друг. Я ещё могу поверить, что беззаконная орда крольчат ринется грабить мои земли, но я лучше разберусь с этим сам, чем буду платить налог на собственные товары.

Пока Юрип возмущался, я мысленно перебирал альтернативы. В этом городе действительно было немало других торговцев, и некоторые из них относились ко мне куда лояльнее этого жадного кролика.

Семейство Медвежьих с их мёдом и рыбой — надёжные партнёры, которые всегда выполняют обязательства. Правда, они специализируются на продовольствии, а мне нужен тот, кто разбирается в широком ассортименте товаров.

Клан Быстролапых — торгуют кожами и мехами. Богатые, влиятельные, но слишком консервативные. Они предпочитают проверенные схемы и не любят новшества вроде порталов.

А вот семейство Острогрызых... Они молодые, амбициозные, занимаются редкими материалами и артефактами. Именно то, что нужно для портальной торговли. К тому же их глава — Роза Острогрыз — несколько раз намекала на готовность к более тесному сотрудничеству.

Юрип надулся от моих слов.

— Мне будет очень дорого стоить обслуживание и охрана врат, а также придание им легального статуса и решение сопутствующих вопросов.

— Тогда закладывай это в цену товаров, которые у меня закупаешь, — сказал я. — Но я не буду платить ни налогов, ни сборов за использование собственных врат. Я с радостью отдам тебе сами врата, но никогда не буду платить из своего кармана за их использование.

— Тогда, может, ты готов страдать от последствий бесплатных врат? — снова пригрозил Юрип.

Это была ошибка. Угрозы в переговорах работают только тогда, когда у противника есть альтернативы. А у меня они были.

К тому же я мог построить вокруг врат — во всяком случае, со своей стороны — военный укрепрайон. Я не любил военные постройки, потому что они не приносили прибыли, но тут они могли послужить страховкой от подобного беззакония.

Глава 10

— Юрип, ты действительно, вот прямо действительно настаиваешь на этих качелях? — рявкнул я, отодвигая стул и вставая. — Я устал от твоих попыток меня поиметь. В этом городе много других торговцев, и все они проявляли ко мне уважение. Думаешь, хоть один из них откажется от моих условий по этим вратам?

И тут Юрип понял, что переоценил свою позицию. В его глазах мелькнула паника — типичная реакция торговца, который вдруг осознал, что может потерять выгодную сделку.

— Постой, постой, — залепетал он, вскинув лапы, чтобы успокоить меня. — Ты меня не так понял, я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел заключить честную сделку. Вот и всё. Конечно, конечно, я дам тебе полную свободу действий с вратами. Это будет совместное владение. Договорились?

Теперь настала моя очередь давить.

— Сколько за врата? — спросил я. В пассивной манере Кроликотонов была одна слабость: прямая конфронтация часто заставляла их раскрывать истинную позицию. То, как он тут же сдулся, показывало, что вся власть в этой сделке у меня. Теперь он заплатит мне за привилегию совместного владения.

— Чисто символической суммы хватит… — его слова оборвались, когда я направился к двери.

— Двадцать тысяч золотых! — крикнул он. — Более чем справедливая сделка.

— Мне их создание обошлось в пятьдесят три тысячи, — ответил я, продолжая идти к выходу.

— Тогда двадцать семь тысяч! Честно разделим расходы!

— И… — протянул я, побуждая его предложить что-то ещё.

— И… э-э, конечно, ром! У нас его избыток, благодаря отсутствию неутолимой жажды твоих моряков. Сто единиц рома. Честно говоря, это даже не часть сделки, а подарок. В знак извинения за то, что пираты навредили твоим поставкам, — протараторил Юрип.

Я обернулся и низко поклонился Кроликотону.

— Ты оказываешь мне большую честь своим даром и предложением. Я продам тебе право на совместное владение вратами в Паннонии. Вместе мы принесём Алепии ещё большее процветание.

— Ты так говоришь, — проворчал Юрип, — но почему-то в итоге всегда плачу я из своего кармана. К тому же вторые врата — у тебя на территории, а ты о них умолчал. Зачем мне одни врата без вторых?

Вопрос остался без ответа. Разумеется, я не собирался допускать его на свою территорию.

Я позволил себе улыбнуться. В конце концов, хорошие переговоры — это когда обе стороны чувствуют, что немного переплатили, но при этом получили желаемое. Юрип получит контроль над порталами и монополию на торговлю в Паннонии. А я — деньги, безопасность для своих территорий и надёжного партнёра, который будет защищать мои интересы.

Неплохая сделка.

* * *

Сделка с Юрипом Клевером была заключена, и я смог частично отбить расходы, вложенные в строительство врат. Условия оказались до смешного просты. Юрип брал на себя обслуживание, охрану и разгрузку любых грузов, прибывающих через портал. Он должен был организовать вокруг врат, где бы они ни находились, полноценный таможенный терминал, чтобы регулировать, кому можно проходить, а кому — нет. Без конкретного дела — вход воспрещён. Точка.

Также мы договорились разработать систему пропусков, что-то вроде паспортов, которая позволяла бы жителям Паннонии путешествовать без официальных торговых дел, но при этом обязывала бы их соблюдать законы Истока, как свои собственные.

Эти меры гарантировали, что мои врата будут под защитой с обеих сторон, а с торгашей, которые решат вести дела в обход меня и отправлять караваны самостоятельно, будет взиматься пошлина.

Эту пошлину мы с Юрипом договорились делить в соотношении 60 на 40 в его пользу. Я, конечно, поторговался с ним до хрипоты, но в итоге решил, что бóльшая доля станет для него отличным стимулом поддерживать бесперебойную работу предприятия. Инвестиция в мотивацию, так сказать. Теперь Юрипу оставалось только одно — ждать, пока Фома со своей ученицей закончат настройку портала.

У меня же, в отличие от него, были другие, куда более насущные дела. А именно — добыча волшебного тростника в Северной Алепии.

Галера была почти достроена, и я, готовясь к путешествию, вызвал Глыбу и Ножа, чтобы они составили мне компанию. Они, естественно, обрадовались, увидев меня живым и здоровым. Самым тревожным моментом стало то, как Глыба с неохотой отсчитал несколько золотых Ножу, когда выяснилось, что их босс всё-таки не склеил ласты в портале. Я предпочёл не выяснять, на каких условиях заключалось пари, и просто ввёл их в курс дела.

Признаться, я немного нервничал, наблюдая за завершением строительства галеры на Стратегической карте. Я много раз выходил в море, но встречаться с изолированной расой каменных людей?..

Чёрт возьми, подумал я, будто попал на переговоры с новыми поставщиками, только вместо бизнес-ланча передо мной — неизвестная раса с непонятными мотивами. В бизнесе я всегда проводил разведку перед встречей: изучал баланс компании, репутацию руководства, их потребности и болевые точки. А здесь? Информации о Вулканусах было кот наплакал. Это напоминало попытку заключить контракт вслепую — крайне рискованное мероприятие.

И от этого я чувствовал одновременно и азарт первооткрывателя, и липкий страх перед неизвестностью. С одной стороны, размышлял я, если всё пройдёт гладко, я получу эксклюзивного партнёра — расу, которая может обладать уникальными ресурсами или технологиями. Монополия на торговлю с каменными людьми? Это может стоить целое состояние.

Но с другой стороны... Я потёр переносицу, чувствуя знакомую тяжесть в затылке. А что, если Торговцы уже успели здесь навредить? Что, если они попытались эксплуатировать Вулканусов точно так же, как эльфов, и кинули жителей Паннонии? Тогда любой человек для них — потенциальный враг.

Я мысленно прикинул худший сценарий. Если каменные люди настроены враждебно, экспедиция может закончиться катастрофой. Потеря Глыбы и Ножа была бы не просто личной трагедией — это удар по моей безопасности и авторитету. А если мы пропадём без вести, это ослабит мои позиции как раз в тот момент, когда Торговцы начинают активно противодействовать.

«Стоп», — одёрнул я сам себя. Это же не совет директоров, где можно проиграть и потерять только деньги. Здесь ставки — жизни. Моя жизнь.

Но именно этот риск и притягивал. В Граде Весёлом я уже стал предсказуемым: деловые встречи, отчёты, планёрки. А здесь передо мной открывалась возможность стать первым человеком, который наладит контакт с новой расой. Это не просто бизнес — это история. И если у меня получится, если я смогу превратить потенциальных врагов в союзников...

Хотя, усмехнулся я про себя, зная мою удачу, они, скорее всего, попытаются использовать меня в качестве строительного материала для своих пещер.

Примут ли они нас как друзей? Или Торговцы уже успели навсегда испортить репутацию человечества, пытаясь эксплуатировать и этих каменных ребят? Что ж, как говорится, время покажет.

Как только галеру достроили, её быстро пришвартовали к длинному доку, что позволило мне и моим телохранителям оперативно подняться на борт. Капитан, некий Семён, уже с нетерпением ждал нас на палубе. Его откомандировали в сухой док сразу после постройки, и, без сомнения, мужику не терпелось наконец-то выйти в открытое море.

— Джентльмены! — поприветствовал нас Семён, жестом приглашая на корабль. Капитан был крепко сложенным мужчиной лет сорока, с седеющей бородой и глубокими морщинами вокруг глаз — следами многих лет, проведённых под солнцем и солёными брызгами. — Наше предприятие будет весьма опасным.

— Но вы ведь сможете провести судно вдоль побережья, так? — спросил я. Я знал, что эти воды пользуются дурной славой из-за скал, хаотичной и магически изменчивой погоды, а также тварей, что скрываются на мелководье.

Семён почесал бороду, оценивающе глядя на меня.

— Так точно, милорд. Провести-то проведу, но вот насчёт обратного пути... — Он многозначительно качнул головой. — Вулканические воды — штука непредсказуемая. Может, к вечеру нас уже и не будет.

Я заметил, как несколько матросов поблизости переглянулись. Их лица были мрачными, и в глазах читалось плохо скрываемое беспокойство.

— Сколько времени вы готовы нас ждать? — спросил я прямо.

— Если честно, милорд, — Семён понизил голос, — мои ребята уже нервничают. — Он кивнул в сторону команды. — Места здесь опасные: водовороты, морские монстры.

Один из матросов, молодой парень с выгоревшими на солнце волосами, не выдержал и вмешался:

— Капитан, а правда, что там живут каменные демоны?

— Довольно, Павел! — рявкнул Семён. — Работа есть работа. — Но затем, обращаясь ко мне, добавил мягче: — Понимаете, милорд, команда молодая. Опыта маловато.

Я оценил ситуацию. Нервная команда — это риск. С другой стороны, другого корабля у меня не было.

— Хорошо, — сказал я. — Что вас успокоит?

Семён задумался, потирая бороду.

— Доплата за риск, — сказал он наконец. — И чёткие временные рамки. Если до заката не вернётесь — уходим без вас. Не хочу, чтобы мои ребята ночевали в этих водах.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Полуторное дневное жалованье каждому матросу. И ещё одно: если увидим что-то... неладное, сразу же отчаливаем. Зажжёте сигнальный костёр — мы поймём, что пора эвакуироваться.

Павел облегчённо выдохнул, и я понял, что условия капитана разумны.

— Договорились, — кивнул я. — Но есть одно уточнение.

— Слушаю.

— Дальше вы втроём, парни, — сказал Семён, когда мы наконец достигли берега и я собрался сходить на сушу. — Моя команда в сухопутных авантюрах не заинтересована. Наша главная задача — вернуть это корыто домой в целости и сохранности. Так что не задерживайтесь.

За его спиной матросы согласно закивали. Было видно, что перспектива высадки на вулканический берег их не прельщает.

— А если нас там... — начал было Павел, но капитан его одёрнул.

— Если что — сигнальный костёр, и мы поймём, — повторил Семён. — Удачи вам, милорд. И поосторожнее там.

Слова капитана вернули меня к реальности. Я был здесь не для того, чтобы налаживать контакты с Вулканусами, как бы заманчиво это ни звучало. Я был здесь, чтобы сорвать охапку волшебного тростника, который рос где-то у подножия вулкана.

К счастью, короткое путешествие обошлось без происшествий. Путь от Восточной Алепии до её северной оконечности занял меньше шести часов, и хотя мы пару раз и царапнули днищем о скрытые под водой камни, корабль оставался в полном порядке вплоть до самых вулканических берегов.

— Боги мои, — прошептал Семён, когда мы все уставились на два вулкана-близнеца, нависавших над нами. Они были громадными и зловещими, а на их склонах кто-то заботливо нарисовал два огромных белых черепа. Скорее всего, это был символ, предупреждающий незваных гостей держаться подальше.

— А вот это будет интересно, — хмыкнул Нож, спрыгивая с корабля на чёрный как смоль пляж.

Остальная команда не проявила такой же отваги и предпочла собраться на верхней палубе, с любопытством наблюдая за моим наёмником.

— Ну что там? — крикнул я Ножу, пока тот осматривал местность. Он без труда передвигался по пляжу; казалось, поверхность была довольно твёрдой благодаря застывшей магме, копившейся здесь сотни, а то и тысячи лет.

— Вижу следы, — отозвался Нож, присев на колено и подняв кусок породы. — Десятки следов. И совсем свежие.

— Вулканусы, — сказал я, сканируя горизонт. Вдалеке, у подножия одного из вулканов, я заметил движущиеся камни. Взяв у ближайшего матроса подзорную трубу, я заглянул в окуляр, чтобы получше их рассмотреть. Точно, это были не просто валуны, а невысокие, приземистые существа, похожие на сложенные из камней фигуры. В руках они держали копья и спешно баррикадировали вход в какую-то пещеру. Они отступали. Это могло означать, что они либо боятся людей, либо в принципе очень осторожны, либо… готовят нам засаду.

— Пошли, — скомандовал Глыба, решительно сходя с корабля. — Теряем время.

Собравшись с духом, я быстро схватился за верёвочную лестницу и спустился на берег к своим телохранителям.

— Итак, куда теперь, босс? — спросил Нож. Он уже держал наготове свои парные кинжалы. Глыба тоже извлёк массивный клеймор и лениво держал его в руке. Оба выглядели расслабленными, но их глаза непрерывно сканировали окрестности, готовые к опасности в любой момент.

— Вверх по тропе, к вулканической зоне, — ответил я, указывая на длинную, высеченную в скале тропу, которая вела вверх между вулканами. Тропа определённо была рукотворной, проложенной каким-то разумным существом для ускорения передвижения. По совпадению, именно на этой тропе было больше всего следов, ведущих к той самой пещере, которую я заметил. Нам придётся пройти прямо мимо неё, чтобы добраться до подножия вулкана.

— Захватывающе, — протянул Нож, занимая позицию позади меня. Глыба встал впереди, и мы гуськом двинулись вверх по склону.

Несмотря на то, что местность была вулканической, жарко не было. С севера дул на удивление прохладный и освежающий ветер. Осень была на подходе, и эти ветра определённо были знаком того, что летний зной отступает.

По мере приближения к пещере воздух словно сгущался. Я почувствовал, как ладони вспотели на рукояти меча. Впереди Глыба замедлил шаг, его массивная фигура напряглась, готовая к мгновенной реакции. Звук наших шагов по вулканической породе казался оглушительно громким в нарастающей тишине.

— Босс, — тихо прошептал Нож, — чувствуешь?

Я кивнул. Да, я чувствовал. Мы были не одни. Где-то рядом, за камнями, в расщелинах скал, за нами наблюдали. Волоски на затылке встали дыбом от этого почти физического ощущения чужих глаз.

Мы крепче сжали оружие, проходя мимо пещеры, вход в которую Вулканусы так поспешно заложили чёрными кирпичами. Кладка была явно свежей — раствор ещё не до конца застыл, а на некоторых кирпичах виднелись отпечатки пальцев. Но работа была выполнена на совесть: каждый кирпич аккуратно подогнан к соседнему, швы ровные, никаких зазоров.

Глыба остановился и внимательно осмотрел стену.

— Профессионально, — проворчал он. — Но торопились.

— Видишь следы раствора на земле? — указал Нож на несколько капель у основания стены. — Работали в спешке, но аккуратно. Это не паника, это... подготовка.

Я приложил ухо к кладке. Тишина. Никаких звуков изнутри. Но ощущение наблюдения не исчезало. Наоборот, оно усилилось. Я медленно отступил от стены и обернулся.

Ничего. Пустые скалы, покрытые застывшей лавой. Но интуиция, отточенная годами бизнеса и выживания в лихие девяностые, кричала: «Вас изучают».

— Двигаемся, — сказал я тихо.

Мы прошли мимо заложенного входа, и каждый наш шаг эхом отдавался в каменных стенах. Я старался дышать ровно, но сердце колотилось, как у загнанного зверя. Рукоять меча стала влажной от пота, и я почувствовал, как капля стекает по спине.

Глыба шёл впереди, держа клеймор наготове, но не агрессивно. Нож двигался как тень, почти беззвучно, его глаза постоянно сканировали окрестности. А я... я старался выглядеть спокойно, хотя нервы были натянуты как струна.

Внезапно где-то справа от нас послышался звук — будто камень ударился о камень. Мы все трое замерли.

— Там, — прошептал Нож, указывая на группу валунов в пятидесяти метрах от тропы.

Я всмотрелся, и на мгновение мне показалось, что один из камней... сдвинулся. Едва заметно, но сдвинулся.

Несколько долгих секунд мы стояли неподвижно, вглядываясь в скалы. Затем снова наступила тишина. Но теперь я был уверен — мы не одни.

— Они не нападают, — констатировал Глыба. — Они за нами наблюдают.

И правда, несмотря на все наши опасения, никто не выскочил на нас с воинственными криками. Медленно, очень медленно, напряжение в воздухе начало спадать. Я понял: если бы Вулканусы хотели напасть, они бы уже это сделали. Засада здесь была идеальной — узкая тропа, скалы со всех сторон.

Эти существа явно хотели, чтобы их оставили в покое, и я мог уважать это желание. Было бы неплохо наладить с ними торговлю, но только если они сами проявят интерес к разговору.

— Умные, — пробормотал я. — Заперлись и наблюдают. Разумная тактика.

— Да, — согласился Нож. — И пока мы не создаём угрозы, они не создают проблем нам.

Мы продолжили свой путь по тропе к уступу, ведущему вверх по первому вулкану, Когтю Лиса. Этот уступ был оборудован высеченными ступенями, чтобы помочь путнику подняться выше по склону. Скорее всего, наверху была тропа, но уступ был таким крутым, что я не видел ничего, кроме самих ступеней.

— Тропа здесь заканчивается, — сказал Нож. — И мне совсем не нравится идея лезть всем вместе в это бутылочное горлышко. Я проверю наверху, а вы с Глыбой обыщите местность здесь.

Прежде чем Нож успел начать подъём, я положил руку ему на плечо.

— Слушай, — сказал я, — если вступишь в контакт с Вулканусами, не нападай.

— Да-да, дипломатия и всё такое, — проворчал Нож. — Знаю я эту песню.

— Просто беги, если они проявят агрессию, — продолжил я. — Избегай нападения любой ценой.

Нож на это лишь пожал плечами и полез вверх по ступеням, оставив меня позади. Я знал, что он не в восторге от приказа, но хотел сохранить мир, насколько это возможно. Возможно, показав Вулканусам, что мы не собираемся драться, мы поможем им понять, что мы — потенциальные союзники. Надеюсь, торгаши не успели испортить отношения и здесь.

Мы с Глыбой продолжили двигаться по бездорожью в поисках волшебного тростника, но безрезультатно. Растительности в этом районе было мало, за исключением нескольких кустарников тут и там. Я не видел ничего, что соответствовало бы описанию.

— Ничего, — пробормотал Глыба, когда мы остановились у очередного тупика. Похоже, Вулканусы поддерживали тропу только на Когте Лиса, оставив его сестру, Лапу, в покое. Возможно, это был знак, что со вторым вулканом могут быть проблемы. Может, он принадлежал другому племени или в той зоне обитало какое-то ужасное чудовище. Однако в данном случае моё любопытство не пересилило осторожность, и я решил, что мы просто подождём доклада Ножа.

Прошло полчаса. Внезапно Нож появился на уступе, высунув голову над краем, и, напугав нас с Глыбой, громко крикнул.

Глава 11

— Поднимайтесь, лежебоки! — крикнул Нож. — Я нашёл тот тростник!

— Отлично, — сказал я, протягивая руку. — Могу я взглянуть?

— Я его ещё не сорвал, — ответил Нож, хмурясь. — У нас тут небольшая проблема. За мной. — С этими словами он протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

Мы взобрались на дорогу, которая казалась гораздо ухоженнее, чем разбитая тропа внизу. Она была вымощена безупречным красным кирпичом, тёплым на ощупь.

— Хренасе, — присвистнул я, наклонившись и проведя рукой по поверхности. — Тёплая. Нет, даже горячая. Тепловая магистраль прямо под ногами.

— Что? — переспросил Глыба.

— Отопление, — пояснил я, выпрямляясь. — Централизованное. Эффективная система подогрева дорог. На Земле такое стоило бы миллионы.

Дорога была широкой и длинной, со множеством соединительных мостов, ведущих к платформам на склоне горы. Некоторые из этих платформ были совсем крошечными — достаточными, чтобы удержать одного человека на пути к другому мосту, — а некоторые — такими большими, что, казалось, предназначались для лучников, чтобы держать под прицельным огнём любого, кто окажется внизу.

Я остановился, изучая архитектуру. Инженерная мысль была очевидна: каждая платформа стратегически размещена для максимального сектора обстрела. Угол рассчитан с миллиметровой точностью.

— Логистический рай, — пробормотал я. — Глыба, видишь боковые коридоры?

— Вижу.

— Это не просто переходы. Это узлы распределения. Они могут молниеносно перебрасывать силы между секторами. А главное — мостики легко разрушить в случае опасности. Модульная защита.

Нож покачал головой:

— Ты говоришь так, будто это крепость.

— А это и есть крепость. Только построенная теми, кто понимает толк в оптимизации ресурсов.

Поскольку Лапа была так близко, казалось, будто мы находимся в каньоне между двумя вулканами, с платформами, изредка перекинутыми с одного склона на другой. Глыба остановился, указывая на группу больших платформ.

— Город, — сказал он.

Я проследил за его взглядом. В стене вулкана виднелись заложенные кирпичом участки, подобные тем, что мы видели в пещере на главной тропе. Чем больше я смотрел на платформы, тем больше очертаний пещер мог разглядеть.

— Вертикальная застройка, — произнёс я медленно, оценивающе. — Максимальное использование площади при минимальных затратах на инфраструктуру. Гравитационная логистика — всё спускается сверху вниз. Энергоэффективность на высшем уровне.

Глыба был прав. Это был какой-то маленький город или, возможно, просто балконы для тех, кто жил внутри самого вулкана. В конце концов, Коготь Лиса давно потух и вполне мог служить жилищем для целого племени.

— У них тут целый район, — продолжил я, не в силах остановиться. — Промышленная зона, жилые кварталы, складские помещения. И всё интегрировано в естественную структуру. Качество строительства такое, что любой строитель обзавидуется!

— Ага, думаю, легендарные каменные люди просто прячутся, — сказал Нож, провожая нас по одному из первых мостов к незаложенной пещере.

У входа нас встретил сияющий зелёный свет, тёплый, заливавший ноги. В тридцати футах виднелись восемь клумб с рядами светящихся стеблей.

— Магический тростник! — воскликнул я, делая шаг вперёд. Но прежде чем я успел протянуть руку, до меня дошло: эти клумбы означали, что у тростника есть хозяин. Сорвать его — значит совершить кражу. Я нахмурился и остановился.

— Полагаю, проблема в том, что это явно частная собственность.

— Именно, — подтвердил Нож. — А ты предельно ясно выразился насчёт того, чтобы я не начинал никаких драк. Так что решение за тобой. Украсть и разбираться с последствиями? Или продолжить поиски?

— Я бы предпочёл просто купить его, — ответил я, разворачиваясь к краю платформы. Сложив руки рупором, я крикнул во всю мощь своих лёгких:

— Эй! — Мой голос эхом отразился от многочисленных поверхностей. — Я пришёл с миром для торговли! Я не желаю вреда! У нас нет оружия!

Я жестом подозвал Ножа и Глыбу выйти из пещеры.

— Сделайте вид, что складываете оружие, — проинструктировал я, глядя на заложенные кирпичом пещеры напротив.

Возражений не последовало. К этому моменту мои люди уже поняли, что Вулканусы не заинтересованы в прямом конфликте. Засад до сих пор не было, а тот факт, что мы находились так близко к их городу, означал, что они, скорее всего, не станут нападать.

Глыба поднял свой клинок высоко в воздух, а затем демонстративно положил меч на землю, двигаясь медленно и с большим изяществом. Нож просто уронил кинжалы, и их лязг несколько мгновений разносился по горному хребту.

— Мы хотим только торговать, — повторил я, на этот раз тише. Я достал мешочек с золотом и высыпал несколько монет на ладонь. — Золото! У меня есть золото для торговли!

— Ты себя позоришь, — простонал Нож. — Они не хотят с нами разговаривать, и, честно говоря, я тоже не горю желанием. Просто оставь монеты на земле в качестве компенсации.

Я проигнорировал его совет и продолжил махать золотом. В одной из заложенных кирпичом стен послышалось движение, и я увидел, как она начала шевелиться.

Стена заколебалась, искажаясь и меняясь, пока не приняла форму маленького коренастого существа из красного камня. Вулканус был точно такого же цвета, как и сами кирпичи.

Они не закладывали пещеры кирпичами, понял я. Просто несколько из них меняли форму, чтобы запечатать входы.

Ничего себе… это же революция в области человеческих ресурсов. Сотрудники, которые буквально становятся частью инфраструктуры. Представить только — охранник, который на ночь превращается в дверь склада. Логист, который сам становится мостом для доставки груза.

Я мысленно прикинул масштабы экономии. Нет затрат на материалы. Нет простоев в производстве. Полная мобильность ресурсов. Работник может быть кем угодно — от стены до транспортного средства. Это даже круче, чем реструктуризация «Эола» в девяностых, когда мы сократили штат на тридцать процентов, переведя всех на универсальные должности.

Но тут есть подвох. Всегда есть подвох.

Какова мотивация таких сотрудников? Что удерживает их от того, чтобы, скажем, превратиться в камень навсегда и игнорировать все рабочие процессы? Если ты можешь стать кирпичом, какая гарантия, что ты вообще захочешь снова быть человеком?

Это же классическая проблема управления высококвалифицированными кадрами: чем больше у специалиста возможностей, тем сложнее его удержать. А тут возможности буквально безграничны.

Интересно… может, дело в корпоративной культуре? В ценностях? Если Вулканусы действительно работают как единый организм, у них должна быть мощнейшая система мотивации. Не денежная — материальные блага им, видимо, не нужны. Скорее всего, какая-то идеологическая составляющая. Миссия. Цель, ради которой стоит оставаться в команде.

Или принуждение. Но принуждение — это всегда дорого и неэффективно в долгосрочной перспективе.

— Какого чёрта? — прошептал Нож, когда маленькое существо пошло к нам. У него были чёрные драгоценные камни вместо глаз и не было рта. Его форма продолжала меняться, пока он не стал гуманоидом, похожим на гномов из моего старого мира.

— Здравствуйте, — сказал я, когда Вулканус пересёк мост и подошёл ко мне. Он уставился снизу вверх, и его драгоценные глаза засветились слабым синим светом.

«Ты издалека», — произнёс голос у меня в голове. Спокойный и мягкий, по-мужски уверенный и обнадёживающий. Я почти сразу почувствовал себя спокойно.

— Действительно, — сказал я. — Мы с Истока, другого континента.

«Я запомню, — сказал голос. — Можешь звать меня Базальт».

— Я Алексей Морозов из Града Весёлого, — ответил я, низко кланяясь. — Я пришёл за теми стеблями в пещере.

«Ах да, Животрост, — сказал Базальт. — Это прекрасные растения, за которыми мы наблюдаем уже тысячу лет. Драконы приходят к нам за ними для своих игр и интриг. Мы поставляем их им, а они благословляют гору своим священным огнём, разжигая давно потухшее пламя внизу».

— Я здесь по поручению дракона, — объяснил я. — Ибо в этом мире всё ещё есть место интригам. Не продадите ли вы мне один стебель? Я буду рад заплатить любую цену.

«Заплатить? — повторил Базальт, и его голос стал игривым. Слово эхом отразилось в моей голове в разных тональностях. — Что у тебя есть такого, что могло бы нас заинтересовать? Нам нет дела до золота, и торговля нас не волнует. Наши потребности малы, а желаний ещё меньше».

Классика. Клиент говорит, что у него закрыт круг потребностей. Это всегда означает одно из двух: либо он хочет что-то намного дороже денег, либо просто ещё не понял, что именно ему нужно.

— Хорошо, — ответил я, убирая монеты. — Давайте подойдём к вопросу иначе. У каждого есть проблемы. Какие проблемы решаете вы?

«Проблемы?» — в голосе Базальта послышалось удивление.

— Да. Боль, которая мешает спать. Неэффективность, которая отнимает ресурсы. Риски, которые угрожают стабильности.

Пауза. Базальт наклонил голову, словно обдумывая мои слова.

— Например, — продолжил я, — драконы приходят к вам за Животростом. Что случится, если они перестанут приходить? Или если придёт кто-то другой и потребует больше, чем вы можете дать?

«Ты мыслишь как торговец», — заметил Базальт.

— Я мыслю как человек, который понимает, что в этом мире всё взаимосвязано. Вы даёте драконам растения, они дают вам священный огонь. А что, если цепочка прервётся?

Теперь пауза была намного длиннее. Я видел, как камни-глаза Базальта тускнели и снова ярко вспыхивали, словно он проводил внутренние вычисления.

«Ты предлагаешь… страховку?»

Точно в яблочко.

— Я предлагаю стабильность, — сказал я. — У меня есть связи с драконами, ресурсы и влияние. Если в будущем у вас возникнут проблемы с… поставщиками огня… я смогу помочь найти альтернативы.

«И взамен ты хочешь…»

— Один стебель Животроста. И право обратиться к вам в будущем, если мне понадобится ваша помощь. Справедливый обмен услугами.

«Право на будущее обращение», — медленно повторил Базальт.

Я почувствовал, как атмосфера переговоров изменилась. Из простой покупки это превратилось в обсуждение долгосрочного партнёрства. Именно этого я и добивался.

— Разумеется, на обоюдных условиях, — добавил я. — Я не буду злоупотреблять этим правом, а вы не будете использовать мою помощь во вред другим моим… деловым интересам.

Базальт отошёл от меня и медленно направился к пещере. На мгновение его форма снова размылась — словно статуя, которую лепит невидимый скульптор.

— Господи, — выдохнул Нож, делая шаг назад. — Это же… неестественно.

— Наоборот, — возразил я тихо, наблюдая за трансформацией. — Это самое естественное, что я видел в этом мире. Полная адаптивность.

Глыба молча положил руку на рукоять меча, но не вытащил его. Рефлекс солдата — готовность к неожиданности, но не агрессия.

Базальт остановился перед клумбами. Его руки удлинились, пальцы стали тоньше и острее — инструменты для точной работы. Он аккуратно, почти с хирургической точностью, срезал три стебля у самого основания, не повредив корневую систему.

— Смотри, как он работает, — прошептал я Ножу. — Ни одного лишнего движения. Максимальная эффективность.

— Жутко, — пробормотал тот в ответ. — Представь, если бы все люди могли так…

— Мир был бы намного лучше организован, — закончил я его мысль.

Базальт повернулся и пошёл обратно. Его руки приняли прежний вид, но я заметил, что походка слегка изменилась — стала увереннее, решительнее. Даже в этой мелочи была видна адаптация к новой роли: от садовника к переговорщику.

«Можешь взять их, — сказал Базальт, протягивая мне стебли. — Если согласишься уйти и не возвращаться».

Я вздрогнул от неожиданности.

— Вы хотите, чтобы вас оставили в покое?

Базальт кивнул. «Мы не хотим, чтобы коммерсанты пришли в это место. Корабли и колонисты, купцы и рыбаки — все прибудут, если ты получишь прибыль. Мы хотим жить без внешнего вмешательства. В гармонии».

— Конечно, — сказал я, принимая стебли. — Я понимаю ваше желание. Могу я спросить, в чём заключается ваша деятельность?

«Глубоко внизу без устали трудится великий чародей, — объяснил Базальт, и его голос вызвал в моём сознании образ человека, работающего в тёмной кузнице над светящимся красным кольцом. — Он использует жар вулкана, когда тот приходит, чтобы ковать свои могущественные артефакты. Наша философия — ухаживать за кузницей и огнём, а также присматривать за вулканом, когда он спит. Чародей пробуждается только тогда, когда пробуждается и огонь внизу».

— Способ сохранить жизнь, — прошептал Нож, его голос был полон благоговения. — Проспать несколько сотен лет, просыпаясь только тогда, когда доступны твои ресурсы.

Я посмотрел на наёмника, приподняв бровь.

— Такое возможно?

— Я знал нескольких чудаков, которые практиковали такую магию, — сказал Нож. — Встретишь их через двадцать лет, а они ни на день не постарели. С другой стороны, что это за жизнь, когда всё время спишь.

Я пожал плечами и снова обратил внимание на Базальта.

— Вы очень добры, предлагая мне этот дар. Мы уйдём и никогда не вернёмся.

«Благодарю тебя, — мысленно произнёс Базальт, — за понимание нашего желания быть в одиночестве. Настанет день, когда мастер закончит свою работу и откроет наш город для чужеземцев. Ты узнаешь об этом дне, обещаю».

* * *

Наша встреча с легендарными Вулканусами, мягко говоря, откровением не стала. Фактически Базальт был единственным, кто вышел на контакт. В итоге — почти пустая трата времени. Нет перспектив для торговли, нет перспектив для общения.

Приняв из его каменных рук пучок Животроста и пообещав больше их не беспокоить, я вернулся на корабль.

Навязывать свои услуги тем, кому они не сдались, — дурной тон даже в бизнесе девяностых, а тут и подавно. Это были мирные существа, и лучше всего было оставить их в покое. К тому же байка про колдуна под землёй звучала слишком уж дико. Древний чародей, использующий жар вулкана для создания артефактов? Если вся эта раса существовала, чтобы служить ему, то ссориться с таким кадром мне точно не хотелось. Определённо, у нас были несоизмеримые возможности.

Путь обратно в Восточную часть Алепии оказался куда опаснее, чем я предполагал. Начались шторма.

Несколько раз на нас обрушивался ураганный ветер, швыряя корабль на скалы, пока волны мотали его из стороны в сторону, словно щепку. Корпус получил серьёзные повреждения, и не одну ночь мы провели, вычерпывая воду, — работали все, и я, как Владыка, не отлынивал, — лишь бы удержать судно на плаву.

В один из дней, когда шторм наконец утих и море успокоилось до зловещей тишины, я было решил, что опасность миновала. Но оказалось, что у судьбы для нас припасена очередная порция сюрпризов.

Я стоял на палубе, отслеживая курс по стратегической карте, когда весь корабль внезапно содрогнулся. Не от волны — от удара снизу. Глухой, мощный толчок, от которого палуба под ногами ощутимо прогнулась.

— Что за хрень? — пробормотал я, хватаясь за поручень.

Второй удар последовал почти сразу, ещё сильнее. Грохот разносился по всему днищу, словно кто-то колотил по корпусу кувалдой размером с дом. Команда застыла, прислушиваясь к зловещим звукам.

Глава 12

— Мы на мель налетели? — спросил один из матросов, но в голосе уже звучала неуверенность.

Мель не бьёт раз за разом, словно молот кузнеца.

Третий удар заставил всех понять: это не препятствие. Это нечто живое. И очень большое.

— Глыба! — рявкнул я. — Проверь днище!

Мой телохранитель не стал задавать лишних вопросов. Молча скинул тяжёлые пластины брони и оружие, подошёл к борту. Я наблюдал, как он оценивает воду — чёрную, непроницаемую, где в глубине могло скрываться что угодно.

— Осторожнее, — буркнул он себе под нос и прыгнул.

Всплеск. Пузыри воздуха. Тишина.

Я отсчитывал секунды, глядя на то место, где исчез Глыба. Тридцать... сорок пять... минута. Команда собралась у борта, напряжённо вглядываясь в темноту. Кто-то из матросов начал молиться богам Истока.

— Шеф, — тихо сказал Нож, возникнув рядом. — Может, стоило верёвку привязать?

— Поздно теперь, — отрезал я, хотя и сам думал о том же.

Внезапно вода рядом с кораблём забурлила. По поверхности поползли красноватые разводы — кровь. Много крови. Чья — непонятно.

— Готовьте багры! — приказал я. — Если Глыба всплывёт, надо его быстро вытащить!

Ещё через минуту поверхность воды взорвалась фонтаном брызг. Глыба вынырнул, волоча за собой что-то огромное и мерзкое. Тварь была ещё жива: извивалась, била хвостом, пытаясь вырваться из железной хватки моего телохранителя.

— Тащите их! Быстро! — крикнул я.

Четверо матросов с баграми помогли затащить на палубу и Глыбу, и его добычу. Монстр оказался ещё омерзительнее, чем я думал. Это была помесь крокодила с какой-то доисторической гадиной: четыре метра в длину, челюсти, усаженные зубами-гвоздями, и длинные, острые как бритва когти. Морда вытягивалась в жуткое костяное шило, а вдоль спины шёл костяной гребень.

— Ёпрст, — выдохнул я, разглядывая тушу. — И долго он нас снизу долбил?

Глыба отёр кровь с разорванного плеча и сплюнул за борт.

— Пытался пробить днище, — коротко сказал он. — Почти получилось. Две доски треснули.

Матросы проверили трюм. Действительно, две доски внизу дали серьёзные трещины, и вода уже просачивалась внутрь тонкими струйками.

— Латать будем, — решил капитан. — А это... — он кивнул на тушу, — в дело пустим. Шкура на латы пойдёт, мясо — в котёл. Безотходное производство, всё как мы любим.

Команда с энтузиазмом принялась за работу. Во-первых, все были рады, что опасность миновала. Во-вторых, свежее мясо после недель солонины и сухарей — подарок судьбы. Пока одни затыкали пробоины и откачивали воду, другие разделывали тушу чудовища. Работали слаженно, без лишней болтовни.

И всё же на обратном пути нас не покидала тревога — мы ждали появления собратьев убитой твари.

Эта ситуация показала нам, что таинственный континент имел в запасе множество сюрпризов, в том числе и неприятных.

Я вернулся в доки Паннонии с чувством огромного облегчения — наконец-то знакомое и безопасное место. Веки налились свинцом, глаза слипались — на борту галеры о нормальном сне можно было только мечтать. Но, несмотря на дикую усталость, я знал, что отдыхать некогда: проект «Портал» сам себя не завершит. Спать я предпочитал дома, в своей кровати, а не тратить драгоценное время в Паннонии.

Моей первой остановкой были казармы стражи, где я должен был встретиться с драконорождёнными. Я добыл главный ингредиент для зелья, которое должно было погрузить Хемиша в глубокий сон. Но прежде чем вручить растение Дракии, мне нужно было снова удостовериться в необходимости этого обмана.

Я понимал, что эгоизм Хемиша мешает жить многим драконам, которые хотели вернуться домой, но моя совесть была бы спокойнее, если бы я точно знал, что этот упёртый ящер непробиваем для любых аргументов.

Я увидел дракона на его посту. Он охранял одну из казарм, застыв, как каменное изваяние. Хемиш явно не горел желанием меня видеть; его взгляд лишь мельком скользнул по мне и снова устремился вперёд. Я подошёл и махнул ему рукой, но он не ответил. Просто продолжал молчаливое бдение.

— Не сомневаюсь, ты не рад меня видеть, — сказал я, встав рядом. — И мне жаль, что наши цели сейчас так кардинально разошлись. Ты хочешь навсегда покинуть это место, а я хочу, чтобы ты вернулся к отцу.

Несколько секунд он молчал, словно взвешивая, стоит ли вообще со мной разговаривать. Потом всё же повернул голову.

— «Хочу»? — в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость. — Ты думаешь, всё дело в том, чего я хочу? Что я просто капризничаю, как недовольный детёныш?

— Нет, — спокойно ответил я. — Я думаю, ты загнал себя в угол гордостью и теперь не знаешь, как из него выбраться, не потеряв лицо.

Глаза Хемиша опасно сузились.

— А ты, значит, знаешь? Человек, который провёл в нашем мире меньше времени, чем я стою на этом посту, будет учить дракона жизни?

— Я знаю, что значит быть руководителем, — ответил я без тени высокомерия. — И знаю, что хороший руководитель не цепляется за провальные проекты только потому, что когда-то дал громкие обещания.

— «Провальные проекты»? — Хемиш сделал шаг вперёд, и его голос стал угрожающе низким. — Ты сравниваешь клятву чести с... какими-то торговыми сделками?

— А разве не так? — парировал я. — У тебя есть обязательства перед командой. У команды есть потребности. Твоя задача как лидера — найти решение, которое учитывает и то, и другое. Вместо этого ты упёрся как осёл и тащишь всех в болото.

— Осёл? — Хемиш расправил плечи, и его рука инстинктивно легла на рукоять меча. — Ты назвал меня ослом?

— Я назвал твоё поведение ослиным, — уточнил я, не отступая. — Разница есть. Ты умный, Хемиш. Слишком умный, чтобы не понимать: твоя команда хочет домой. Слишком умный, чтобы не видеть: у вас нет ресурсов для выполнения изначальной миссии. И слишком гордый, чтобы признать очевидное.

— Что ты вообще можешь знать о наших обычаях? — проворчал наконец Хемиш, отпустив меч, но голос его дрожал от гнева. — Учить дракона, что значит быть хорошим лидером… Наглости тебе не занимать.

— Я мало что знаю о ваших обычаях, — кивнул я, принимая его слова. — Но я знаю, что значит быть лидером. Они смотрят на тебя в надежде на спасение из этого добровольного изгнания. Я понимаю, ты можешь расценивать возвращение домой как провал, но настоящий провал — это держать в западне людей, за которых ты в ответе, когда они могли бы вернуться.

Хемиш отвернулся, глядя в сторону порта.

— Легко говорить, когда тебе не придётся всю оставшуюся жизнь слышать шёпот за спиной: «Вот идёт Хемиш Неудачник. Хемиш, который не смог сдержать обещание». В драконьем обществе память долгая, Алексей. Очень долгая. Мы живём тысячи лет.

— И что? — пожал я плечами. — В человеческом тоже. Думаешь, я не знаю, каково это, когда за спиной судачат? В девяностые такое было обычным делом. Не вывез контракт — слабак. Не удержал позиции — неудачник. Знаешь, что я понял за все эти годы?

— Что? — нехотя спросил Хемиш.

— Что мнение дураков стоит ровно ноль. А мнение умных людей основано на фактах, а не на сплетнях. Факт в том, что ты вывез свою команду живой и здоровой из ситуации, которая могла закончиться катастрофой. Это не провал. Это менеджмент рисков.

— «Менеджмент рисков»? — Хемиш впервые за разговор усмехнулся, хотя и безрадостно. — Странные слова.

— Но точные, — настоял я. — Ты был молод, дал обещания, которые, как выяснилось, выполнить не удалось. Ты спас людей, закрепился в Паннонии, все были сыты и в безопасности. Теперь появилась возможность всех вернуть домой. Ты можешь либо упорствовать в ошибке и похоронить под её обломками всю свою команду, либо признать изменившиеся обстоятельства и скорректировать план. Я могу предоставить корабль. Твой отец хочет всех вас видеть. Просто вернитесь. Хотя бы на время, чтобы твои драконорождённые смогли вернуться к прежней жизни.

— Никогда, — отрезал Хемиш, качая головой, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Ты говоришь, не понимая сути. Я никогда не вернусь домой и не поведу этих людей назад. Я бесконечно повторял это Ираиде. И не желаю больше говорить с тобой на эту тему.

— Тогда не говори, — сказал я, отступая на пару шагов на случай неадекватной реакции. — Но я думаю, ты просто трус.

— Вот как? — процедил Хемиш, и его глаза вспыхнули.

Я кивнул.

— Именно. Ты отказываешься встретиться с отцом, отказываешься объяснить мне, почему так ненавидишь свой дом, и вместо этого предпочитаешь меня игнорировать и затыкать уши, не слушая свой же народ.

— Трус? — Хемиш шагнул ко мне, и на мгновение мне показалось, что он действительно бросится в драку. — Хочешь знать, почему я ушёл? Потому что был глупцом, который жаждал богатства и славы, потому что хотел вернуться домой триумфатором, совершив великий подвиг. Мои юношеские глупости обрекли меня расплачиваться за них сегодня. Я не могу вернуться, пока не выполню то, что поклялся сделать.

В его голосе прорвалось что-то сырое, болезненное. Впервые за весь разговор я увидел не гордого дракона, а усталое, затравленное существо.

— И ты действительно обязан держать эти клятвы? — спросил я мягче.

Хемиш кивнул и тяжело вздохнул.

— То, что отец обратился к тебе, — знак, что он в меня не верит. Когда я вернусь с пустыми руками, не совершив ничего значимого, он будет недоволен.

— При всём уважении, — сказал я, — он, скорее всего, разуверился в тебе, как только узнал, что ты даже из Паннонии свалить не смог. Жизнь полна побед и поражений, надо быть готовым с честью принять и то и другое. Зацикливаясь на поражениях, ты не сможешь приступить к следующему жизненному этапу. В признании провалов нет ничего постыдного. В бизнесе это называется «работа над ошибками» и «корректировка стратегии».

— Надо мной будут насмехаться без конца, — ответил Хемиш, понурив голову. — Я никогда не смогу от этого отмыться.

В этот момент что-то во мне дрогнуло. Может, усталость после долгого пути, а может, воспоминания о собственных провалах в молодости. Хемиш и впрямь загнал себя в ловушку своими же амбициями.

Стоп. Разберём ситуацию по полочкам, как на совещаниях топ-менеджмента «Эола». Что у нас в активе? Гордый, но затравленный лидер, который боится потерять лицо. Команда, которая хочет домой, но не решается открыто выступить против начальника. Заказчик — драконий король, — который готов закрыть глаза на провал, лишь бы вернуть сына и его людей живыми.

Классический корпоративный кризис, явный конфликт интересов.

Я таких за свою карьеру видел дюжину. Помню, в девяносто седьмом один из региональных директоров так же упёрся, когда стало ясно, что его экспансия в Омской области проваливается. Гордость не позволяла признать ошибку, хотя каждый месяц задержки усугублял убытки. В итоге я был вынужден... ну, скажем так, принять решение за него. Списали всё на «временную неспособность исполнять обязанности по состоянию здоровья». Через полгода он сам поблагодарил меня — и карьера уцелела, и компания не пострадала.

Хемиш попал в ту же ловушку. Sunk cost fallacy — ошибка невозвратных затрат, классическое когнитивное искажение. Когда уже вложено столько ресурсов (в данном случае — времени и репутации), что кажется, будто отступить — значит признать, что всё было зря. Но с точки зрения бизнес-логики это иррационально. Прошлые вложения не вернуть, важно лишь то, что будет дальше.

Пожалуй, план с усыплением и впрямь был оптимальным решением. Эдакий «золотой парашют» для топ-менеджера в переплёте. Хемиш сможет сохранить лицо, вернувшись домой в отключке. Решение о возвращении примет Дракия, пока он будет без сознания. С него взятки гладки — он не несёт ответственности за проваленную миссию.

С точки зрения КПЭ — идеальное решение. Все заинтересованные стороны получают то, что им нужно:

Хемиш избегает публичного унижения.

Драконорождённые возвращаются домой.

Король получает сына обратно.

Дракия становится признанным лидером группы.

Я закрываю этот проект и перехожу к порталам.

Если Хемиш захочет уйти после пробуждения, он будет волен это сделать. Хотя я сомневался, что кто-то за ним последует. А если захочет остаться дома, то сможет сделать это, не вызывая насмешек. Классический win-win, как ни крути. Лучший выход для всех участников этой драмы.

Моральная сторона вопроса? Что ж, в девяностые мне приходилось принимать решения и посложнее. Иногда приходится спасать людей от них самих. Хемиш слишком горд, чтобы отступить, но и слишком умён, чтобы не понимать безнадёжность ситуации. Он застрял между молотом собственной гордости и наковальней.

В бизнесе это называется «принятие непопулярных решений в интересах компании». Не всегда красиво, зато эффективно. И в данном случае действительно все останутся в выигрыше.

— Мне жаль, что ты оказался в таком положении, — сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти. — Я больше не буду тебя этим беспокоить.

— И мне жаль, что я не могу помочь тебе получить желаемое, Алексей, — сказал Хемиш, слегка поклонившись на прощание. — Я просто не могу отказаться от своей гордости. Это не в моей природе.

…

Уже через четверть часа я встретился с Дракией и без лишних церемоний вручил ей Волшебный Тростник, необходимый для зелья. Она удивилась, что я так быстро раздобыл редчайший ингредиент, но поняла, что я тороплюсь, и долго не задерживала.

— Когда будете готовы действовать, дайте знать, — сказал я ей на прощание. — Корабль для возвращения домой я обеспечу в любой момент.

Дракия кивнула, понимающе глядя мне в глаза. Она была умной женщиной и прекрасно всё понимала. Хемиш загнал себя в угол, и теперь кто-то должен был принять решение за него. Лучше пусть это будет его заместительница, а не чужеземный Владыка.

Выходя из казарм, я почувствовал странную смесь облегчения и усталости. Проект «Хемиш» был готов к реализации; во всяком случае, моя часть работы была сделана. Не самым красивым способом, но эффективным. Иногда лидерство требует принятия неудобных решений.

Как раз вовремя на Стратегической карте мигнуло сообщение от Фомы: Кара готова открывать второй портал. Пришло время создавать настоящий межконтинентальный торговый коридор. Пора было запускать логистику по-крупному.

Я усмехнулся, направляясь к порталу. Одна задача решена, следующая уже ждёт. Именно так и работает успешный бизнес — никогда не останавливаться, всегда двигаться к новой цели. Драконья драма осталась позади, впереди ждали новые возможности для расширения торговой империи.

* * *

Точка концентрации магии Портуса находилась внутри Внешней Стены, недалеко от Торгового Квартала.

Врата-Переноса можно было создать где угодно в радиусе полумили от этой точки. Это включало и кабинет Юрипа Клевера, а значит, мы могли без особых проблем возвести портал прямо внутри его чёрного двухэтажного здания. Большой Кроликотон с радостью отдал под это дело весь второй этаж. Он заверил меня, что здание реконструируют и расширят, чтобы оно могло вмещать целые караваны.

Камень для врат доставили через старый, уже угасающий портал на побережье. Эта транспортировка окончательно его истощила, но это было уже неважно: теперь мы могли соединить врата в Истоке с новыми, в Лисичанске.

К тому времени как я добрался до места, портал уже стоял во всей своей красе. Он переливался клубами зеленоватого тумана, в котором время от времени, как в кривом зеркале, мелькали смутные очертания поля в моём родном Истоке.

— Опоздал? — спросил я, подходя к Фоме. Тот, засунув руку по самое плечо в портал, что-то там нащупывал. Рядом с ним, словно жердь, стоял один из его учеников и, неодобрительно качая головой, молча наблюдал за выходками мастера.

— Как обычно, — буркнул Фома, выдёргивая руку и слегка встряхивая ею. — Портал пашет как надо. Мне просто надоело тебя ждать, так что я дал Каре добро на запуск.

Я перевёл взгляд и увидел Кару, которая без сил рухнула на пол. Вокруг неё суетилась пара крольчат-слуг.

— Что стряслось?

— Она усвоила ценный урок о том, как работает магия, — отмахнулся Фома. — И почему так важно следовать инструкциям, а не заниматься отсебятиной. Ничего, оклемается. Ну что, готовы?

Я посмотрел на мерцающий овал портала, потом снова на Фому.

— Прежде чем мы пойдём, я хочу кое-что прояснить. Почему я до сих пор не встретил никого, кто бы регулярно пользовался порталами? Какого чёрта я, похоже, единственный, кто додумался до этой, в общем-то, очевидной идеи?

Глава 13

Фома пожал плечами.

— Дорого, чёрт возьми. И большинство людей не мотаются по миру так, как ты. Других причин я, честно говоря, и придумать не могу.

— Вот именно, — кивнул я. — Меня немного беспокоит долгосрочное использование этих штук. Есть какие-то опасности? Побочные эффекты?

Маг нахмурился и всплеснул руками.

— Хочешь сказать, ты заставил меня перелопатить все эти талмуды, найти подходящую ученицу, обучить её предмету, в котором я сам ни в зуб ногой, только чтобы теперь передумать? Слышь, шеф, да какая разница, есть там побочки или нет? Это же бесплатные, мгновенные перемещения! Халява!

— Я не говорил, что хочу отказаться, просто меня гложут подозрения… Я хочу понять, почему только я использую эту колоссальную магическую возможность, — пояснил я. — Я с радостью погоняю через порталы пару-тройку караванов, но мне нужно, чтобы ты изучил долгосрочные минусы этого проекта. Плюсы я и так вижу. Поищи подводные камни.

— Заметь, босс, это опять магия Портуса. Знаешь, ты собрал целую библиотеку по магии, которую я не могу использовать, и при этом не достал мне ни одной книги по иллюзиям! — проворчал Фома. — Я должен потребовать подарок, прежде чем возьмусь за новую работу.

— Вот тебе подарок, — сказал я, протягивая ему одну золотую монету. — А теперь за работу. Я хочу знать, есть ли что-то, чего нам следует ожидать.

К моему удивлению, Фома, кажется, был в восторге от монеты. Он жадно выхватил её и сунул в карман. Неужели этот прохвост так дёшев?

— Есть, сэр! — гаркнул он и, не раздумывая, шагнул в портал.

Я только вздохнул и шагнул следом.

Сначала была тьма. Не просто темнота — абсолютная пустота, в которой исчезли все ощущения. Ни звука, ни запаха, ни даже чувства собственного тела. Словно на мгновение я перестал существовать, растворившись в зеленоватом тумане портала.

Потом мир вернулся с оглушительным хлопком. Не звуковым — физическим. Будто вселенная внезапно вспомнила, что я должен где-то находиться, и швырнула меня в реальность с безжалостной точностью. Ноги подкосились, и я едва не рухнул на колени, инстинктивно схватившись за что-то твёрдое. Оказалось — за плечо Фомы.

— Первый раз всегда тошнотворный, — невозмутимо заметил маг, даже не обернувшись. — Мозги пытаются понять, где ты был эти несколько секунд. А ты был нигде.

Секунду назад я стоял в тёмной, тихой комнате, пропахшей пылью и магическими реагентами. В следующую — уже посреди чистого поля, и ветер трепал мне волосы. Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Где-то вдалеке мычали коровы, а под ногами шуршала высохшая трава.

— Чёрт возьми, — выдохнул я, проверяя, все ли конечности на месте. Пальцы рук и ног шевелились нормально. Голова кружилась, но уже проходило. — Охрененные ощущения.

— Подождите меня! — послышался хриплый голос. Из портала, пошатываясь, выбралась Кара. Девчонка была бледна как смерть, но держалась на ногах. — Простите, мастер Фома, я... Магия ещё не совсем восстановилась после создания врат.

— Ничего страшного, — махнул рукой Фома. — Главное, что портал работает стабильно. Чувствуешь колебания в магическом поле?

Кара прикрыла глаза, концентрируясь.

— Нет, мастер. Всё ровно. Связь крепкая.

Я с удивлением обнаружил, что внезапная смена обстановки была не просто сюрреалистичной — она была почти естественной. Словно мозг быстро адаптировался к новой реальности. Может, дело в моём двойном возрасте? Семьдесят пять лет опыта помогали справляться с неожиданностями?

— А теперь, господа, — сказал я, стряхивая остатки дезориентации, — приступим к самому интересному.

Я сосредоточился на торговом разделе Стратегической карты. Данные загружались волнами — спрос, предложение, ценовые колебания, логистические маршруты. В голове тут же начали складываться схемы.

Заказов накопилось море, и теперь, когда порталы заработали, нельзя было терять ни минуты. В долгой паузе был и положительный момент: спрос на пшеницу в Паннонии взлетел до небес. Обычно она продавалась по три золотых за единицу, но сейчас цена подскочила до шести.

«Классическая ситуация дефицита при нехватке предложения», — подумал я, вспоминая похожие случаи из земного опыта. В девяностых такие окна возможностей открывались постоянно. Развал логистики, неэффективные посредники, искусственно завышенные цены — всё это создавало идеальные условия для быстрого заработка.

Я понимал, что долго так не продлится, но, если подсуетиться, можно быстро пополнить казну. Главное — правильно рассчитать объёмы и не обвалить рынок одним ударом.

Быстро прикинул: у меня было около пятнадцати тысяч единиц пшеницы в закромах. Если выкинуть всё разом, цена рухнет мгновенно — базовые законы спроса и предложения никто не отменял. Но если порционно, по тысяче единиц в день...

«То отдача будет охренительная», — усмехнулся я, формулируя план.

Четыре тысячи единиц по текущей цене — это двадцать четыре тысячи золотых. Потом можно будет снизить объёмы, но поддерживать стабильные поставки. Через месяц рынок стабилизируется на уровне четырёх-четырёх с половиной золотых за единицу. Это всё равно на полтора золотых выше обычной цены в Истоке.

Транспортные расходы теперь практически нулевые — только содержание караванов и охрана, но это копейки по сравнению с обычной логистикой. Раньше доставка товара увеличивала себестоимость на сорок-пятьдесят процентов. Теперь — максимум на пять.

Я тут же разместил ордер, продав по тысяче единиц пшеницы четырём разным торговцам по одной и той же цене. Принцип диверсификации — не класть все яйца в одну корзину. Если один из торговцев окажется недобросовестным или у него возникнут проблемы с ликвидностью, остальные три сделки всё равно пройдут.

Четыре тысячи единиц по шесть золотых за штуку — это же двадцать четыре тысячи золотых за один день! Конечно, после такой интервенции цена рухнет, но я, по крайней мере, отбил расходы на строительство Врат.

Нужно было размещать и другие заказы — жители Паннонии хотели много чего из того, что у нас было: металлические изделия, ткани, кожаные товары. А теперь, когда я мог отправлять караваны прямо с заднего двора Града Весёлого, у меня появилось конкурентное преимущество, которого не было ни у одного торговца в регионе.

Какое-то время я буду торговать с чистой прибылью. Я знал, что это означает резкое падение цен на рынке Паннонии и последующее снижение отдачи от сделок, но был готов с этим смириться.

Золотая лихорадка не длится вечно, как и завышенные цены на неосвоенных рынках.

В голове уже формировался долгосрочный план. Сначала — агрессивный демпинг, чтобы выбить конкурентов и захватить максимальную долю рынка. Потом — постепенная стабилизация цен на уровне, обеспечивающем стабильную прибыль, но не настолько высоком, чтобы привлечь других игроков. Классическая стратегия рыночного захвата.

«Эти ребята даже не поймут, что их накрыло, пока не станет слишком поздно», — подумал я с циничным удовлетворением.

Такая близость и скорость торговли позволят им получить всё, что они хотят, в кратчайшие сроки. После этого рынок стабилизируется, и спрос станет гораздо более разумным. Но к тому моменту я уже заработаю сотни тысяч, если не миллионы золотых. Оставалось лишь надеяться, что пользоваться этими порталами будет безопасно достаточно долго.

Я проработал в своём кабинете несколько часов, прежде чем наконец вырубился. Размещённых заказов хватило, чтобы вернуть мои финансы к былой славе. Когда я проснулся утром, на моём счету красовалась круглая сумма в сто тысяч золотых. Мне было трудно осознать, сколько я сумел вернуть всего за восемь часов, но, глядя на десятки выполняемых заказов, я не мог не чувствовать удовлетворения. В эту операцию было вложено много труда, и теперь он окупался с лихвой. Первоначальный коммерческий рывок вселил в меня уверенность, что скоро я смогу взяться и за Торговцев.

Едва я вернулся к работе после позднего завтрака, как в мой кабинет ворвался Фома, сжимая в руке книгу.

— Я нашёл! — выпалил он, тяжело дыша, словно пробежал всю дорогу. Физическая форма у него была, прямо скажем, ни к чёрту. Несмотря на усталость, он сумел открыть книгу на странице с диаграммами и заметками на моём родном языке. — Вот! Причина, по которой врата телепортации не используются.

У меня по спине пробежал холодок при мысли, что у врат есть какой-то ужасный побочный эффект, проявляющийся после длительного использования. Я наклонился вперёд, чтобы рассмотреть книгу, которую Фома поднёс поближе.

«Нить Портуса связывает всё время и пространство воедино. Одна Нить Портуса соединена со всеми остальными Нитями», — гласила заметка, в которую мне ткнул пальцем Фома. Рядом была диаграмма портала и рисунок армии, выходящей из него. «Независимые врата создать невозможно. Если где-то существуют врата, другой практик Искусства Перемещений может к ним подключиться. Многие короли обнаружили это на собственном горьком опыте».

Я снова взглянул на картинку с армией и поморщился.

— Выходит, это риски военного плана?

— Ну, я не специалист по войне, — пожал плечами Фома. — Но разве тебя не защищают от вторжения большие расстояния, высокие стены, леса, поля и всяческие реки?

— А тут, выходит, я сам прорубаю дверь для потенциальной армии вторжения, — рассуждал я.

— Итак, — пояснил Фома, закрывая книгу и кладя её на стол, — я тут пораскинул мозгами. Если бы у телепортации были какие-то побочные эффекты, логично предположить, что в учебниках для начинающих об этом бы написали. Но там — тишина. Потом я подумал: ну, Алексей Сергеевич вредный как чёрт, но он прав, странно, что никто не телепортируется через врата. А потом меня осенило: что, если побочных эффектов нет, но есть уязвимости? И вот, пожалуйста! Самая большая дыра в безопасности, какую только можно представить. Любой хрен с горы, у которого есть свой маг-портальщик, может подключиться к твоим вратам.

Я откинулся в кресле, переваривая информацию.

— Фактически, если у меня есть недоброжелатели…

— Если, босс? Эльфы, гильдия «Серебряные шуты», Гильдия торговцев, Лекс Могучий, — загибал пальцы Фома. — Ты умеешь заводить друзей, босс.

— Получается, что если кто-то из тех, кого ты перечислил, или просто завистники, им достаточно создать армию и прознать про портал…

— И они окажутся у тебя на пороге в мгновение ока. И ты, чёрт возьми, ничего не сможешь с этим поделать, — закончил Фома. — Эти врата работают не как обычные двери, их нельзя открывать и закрывать когда захочешь. Они либо существуют, либо нет.

Фома нервно заходил по кабинету, явно взволнованный собственным открытием.

— Слушай, шеф, я читал дальше. Помнишь войну Семи Корон?

— Нет, пропустил этот урок в школе, — пошутил я, потому что история Истока меня волновала слабо, да и учился я в советской школе, а не в местной.

— Нет? Ну и правильно, её стёрли из большинства хроник. Так вот, там один умник решил использовать портальную сеть для быстрого перемещения войск. Построил пять врат в ключевых крепостях. Первые две недели всё шло отлично — его легионы появлялись там, где их не ждали, и сминали противника.

Маг остановился у окна, глядя на горизонт.

— А потом враги перехватили одного из его портальщиков. Пытками выбили информацию о том, как работают врата. То есть у них даже не было своего портальщика, они использовали пленника. И в одну прекрасную ночь три тысячи вражеских солдат вышли прямо из тронного зала этого «гения». В итоге он умер в луже собственной крови, с короной на полу.

— Не самый воодушевляющий пример, — сухо заметил я.

— Это ещё цветочки! — Фома развернулся ко мне. — А император Валентин? Тот вообще создал целую портальную империю. Сотни врат, связывающих все провинции. Торговля шла великолепно, налоги собирались быстро, армия мгновенно реагировала на любые угрозы. Золотой век, ёпрст!

— И что случилось?

— А случилось то, что какой-то мелкий маг-отшельник решил поэкспериментировать с магией Портуса в своей хибаре. Случайно подключился к императорской сети. А у него в подвале жили демоны, которых он изучал. Один из них вырвался и призвал сородичей… В итоге все сотни врат одновременно выплюнули орды демонов по всей империи. За одну ночь страна превратилась в ад и прекратила своё существование.

— Этот урок я тоже пропустил, — проворчал я. — Но мысль твою уловил.

Фома сел напротив меня, уставший и серьёзный.

— Понимаешь, о чём я? Портальная магия — это как... как открыть все двери в своём доме настежь и повесить табличку «Добро пожаловать». Рано или поздно войдёт тот, кого ты не приглашал.

— Безопасность или уязвимость… — пробормотал я, чувствуя, как в голове складываются пазлы риск-менеджмента. Это была небольшая оплошность, по крайней мере, на данный момент. Я с облегчением выдохнул, узнав, что порталы не таят в себе никакой другой опасности, вроде радиации, кроме их уязвимости перед прихотями других путешественников. — Тогда я не беспокоюсь, — сказал я. — У нас нет врагов, которые прямо сейчас спят и видят, как бы нас прикончить. Если мы сохраним портал в секрете, то на несколько месяцев мы в безопасности.

— А если кто-то объявит нам войну? — спросил Фома, качая головой. — Алексей, ты не понимаешь. Это не обычная военная угроза, к которой можно подготовиться и с которой можно справиться. Это... это как если бы твой главный враг мог внезапно материализоваться в твоей спальне. Я был обеими руками за этот портал, пока не обнаружил, что любой желающий может заскочить к нам на быструю осаду. А теперь? А теперь я говорю, что мы должны разнести эти камни в щебень и никогда больше об этом не вспоминать.

Я покачал головой.

— Нет. Я так не думаю, — ответил я. — У нас есть время, и на кону огромные деньги. Я не прочь рискнуть, особенно когда никто активно не пытается с нами воевать.

Фома встал и начал нервно расхаживать по кабинету.

— Как твой придворный маг, я должен настаивать на его уничтожении, — предупредил он. — Поверь мне, достаточно одного хорошо вооружённого отряда в пару сотен бойцов, чтобы прорваться, и тебе конец. Мы не сможем держать войско везде, чтобы отреагировать на внезапное вторжение. Ты хоть понимаешь, что они смогут захватить Град Весёлый изнутри? Все наши стены, все укрепления станут бесполезными!

— Какой дурак попрётся воевать, когда зима на носу, — сказал я, энергично мотая головой. — Повременим до конца зимы. А там я что-нибудь придумаю.

— Придумаешь? — Фома остановился и уставился на меня. — Что ты можешь придумать против законов магии? Эти врата нельзя защитить, их нельзя заблокировать, их можно только уничтожить!

Я встал и подошёл к окну. За стеклом виднелись крыши Града Весёлого, мирные и спокойные.

— Фома, в бизнесе каждое решение связано с риском. Вопрос не в том, есть ли риск, — вопрос в том, стоит ли потенциальная прибыль этого риска.

— Это не бизнес, это жизнь и смерть!

— Всё есть бизнес, и всё есть жизнь и смерть, — спокойно ответил. — Если у меня не будет денег на продовольствие, мы умрём… Это я так, к примеру. И сейчас потенциальная прибыль от портала настолько велика, что я готов рискнуть. Однако признаю твою правоту — нужно будет принять меры предосторожности.

Пока мы говорили, Стратегическая карта показала мне карту местности с расположением портала. Над ним появилась иконка, показывающая, что в данный момент применяется заклинание.

— Похоже, придётся прибегнуть к паре фокусов, — проворчал Фома, явно всё ещё недовольный моим решением.