Основатель - 6

Глава 1

— Тебе виднее, ты у нас спец по этим делам, — осторожно сказал я Ножу.

В этом вояже меня сопровождал только он.

Договорённость была простой: четыре человека, по лидеру и телохранителю с каждой стороны. Хотя Глыба был, конечно, машиной для убийств, настоящим танком, в данном конкретном случае мне нужен был именно Нож — он, как рентген, учует любого киллера в засаде, чутьё у него на это звериное.

Мы вошли на захудалое кладбище, служившее входом в глубоченный склеп.

— Как думаешь, — спросил, поднимая факел повыше, — экспедицию сюда заслать можно? Поживиться чем-нибудь, артефакты там, сокровища…

Пламя факела плясало по стенам длиннющего туннеля, выхватывая из темноты щербатые ступени да разбросанные тут и там кости. Запашок стоял специфический: смесь вековой пыли, тлена и чего-то ещё, от чего мурашки по коже бегали табунами.

— Не, шеф, это проклятое место, посвящённое мертвецам, — авторитетно заявил Нож. — Мы с пацанами тут, бывало, грабили Некрополь в мои бурные бандитские годы. Но лучше так не рисковать, тем более что не все с того дела вернулись. Это же Некрополь.

— Некрополь? — я переспросил, пытаясь не морщиться от вони. — Это что ещё за хрень?

— Магия смерти. Огромный город мёртвых, шеф, — пояснил Нож, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Все склепы, говорят, сюда ведут. Целая подземная инфраструктура. Мы его Погостом звали. Место гиблое, опасное, но с легендами.

— Ну и дичь, — только и смог вымолвить.

Я осмотрел несколько уцелевших надгробий, торчавших из земли, как гнилые зубы. Камни были так древни, что я не смог опознать каракули на них — то ли руны, то ли просто царапины от времени. Прежде чем я успел нагнуться, чтобы рассмотреть один особо странный на вид камень, вдалеке хрустнула ветка. Я аж подпрыгнул от неожиданности и резко вскинул голову. Зоммерс со своим амбалом уже были тут как тут — материализовались из темноты, словно черти из табакерки.

Оба в традиционных балахонах с капюшонами и в шутовских колпаках — лиц не разглядеть, всё продумано для конспирации.

Зоммерса я узнал по серебряным бубенчикам на колпаке, которые мелодично позвякивали на ночном ветру, будто похоронный марш играли или колыбельную для мертвецов. Амбал за его спиной, здоровый, как скала, и почти не уступающий моему Глыбе, сжимал здоровенную дубину наперевес — одним ударом мог бы сделать из меня отбивную. Выглядел он недружелюбно, мягко говоря.

— Ну? — бросил Зоммерс через всё кладбище. Он, похоже, не горел желанием подходить ближе, соблюдал, так сказать, социальную дистанцию. — Чего хотел, бизнесмен?

— Пообщаться… то есть перетереть пришёл, — ответил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно, хотя внутри всё поджималось от этой атмосферки.

— Ты же нам уже навязал свой пакт о ненападении, — хмыкнул он, качнув головой. Бубенчики на его колпаке тихонько звякнули, как бы подтверждая его слова. — Чего ещё надо? Мало показалось?

Я глубоко вздохнул. Меня эта ситуация бесила до чёртиков, но нужно было зарыть топор войны. Здесь и сейчас. Поставить точку в этой тягомотине.

— Я пришёл предложить тебе выплату дани, — сказал ему, и слово «дань» повисло в стылом ночном воздухе, как приговор.

Какая у него там рожа под капюшоном — хрен поймёшь, но, бьюсь об заклад, он охренел. Секундная пауза — он будто не верил своим ушам.

— Не понял, — протянул он наконец. — Ты же нас сделал. Конкретно так. Вышвырнул моих пацанов из конторы Гильдии. Технически это даже не нарушение нашего пакта, ты же территорию союзника защищал, всё по понятиям. Ты победил. Так какого хрена?

— Я и в прошлый раз победил, когда мы с тобой лясы точили, — ответил я, стараясь не показывать, как меня коробит от этой ситуации. — И куда меня это привело, а? Сам видишь. Ты мне столько геморроя устроил, что, честно говоря, я даже знать не хочу, что у тебя там дальше по сценарию. Может, что-то серьёзное, а может, и очередной пшик. Но я здесь, чтобы ты больше ничего против меня не предпринимал.

— Чего это, — Зоммерс сделал ещё один шаг вперёд, его силуэт в лунном свете казался ещё более зловещим. — Решил откупиться, да? Деньжатами замазать свои косяки?

— А разве вы, ворьё, не этим живёте? — я не выдержал, и в голосе прорезались стальные нотки. — Любите дань собирать, на чужом горбу в рай въезжать. Ну вот, я предлагаю. Чтобы ты и вся твоя шайка-лейка отвалили от меня и моих дел. Раз и навсегда, твою мать. Чтобы я вас больше не видел и не слышал.

Зоммерс чуть качнулся.

Сделал ещё пару шагов вперёд, хрустнув подсохшей листвой под сапогами. Воздух, казалось, стал ещё плотнее, хоть ножом режь.

— Ты это серьёзно, что ли, Морозов? — в его голосе слышалось откровенное недоумение, смешанное с зарождающимся триумфом.

— Серьёзнее некуда, — я подтвердил, тяжело вздохнув. Ощущение было, будто я на приёме у налогового инспектора, и он мне сейчас такой счёт выкатит, что придётся продавать почку, причём у всех сотрудников разом. — Ты нашёл лазейку в наших договорённостях и знатно мне подгадил, не буду отрицать. Больше никаких разборок, я сыт по горло этой войной на истощение. Я плачу тебе деньги, если ты дашь слово больше против меня не выступать. Никаких подстав, никаких интриг. Никогда. На веки вечные, аминь.

Тут Зоммерс как заржал!

Громко, победно, аж руки от удовольствия потёр, будто джекпот сорвал в подпольном казино.

— Видишь, Морозов? — сказал он, захлёбываясь смехом, и бубенчики на его колпаке заливались весёлым перезвоном. — Я знал, что ты сломаешься! Недолго музыка играла, да? Стоило лишь надавить на твою тайную дружбу с этим торгашом, подкинуть дровишек в топку с загадочными магическими зеркалами… и вот ты уже на коленях! Сколько же ты готов отвалить, а, благодетель наш?

— Пятьсот золотых в месяц, — отрезал, глядя ему прямо в прорезь капюшона, где должны были быть глаза.

— Хех, — хмыкнул Зоммерс. — Попробуй умножить эту цифру на четыре для начала. И тогда начнём разговор.

— Можем хоть до утра цифрами кидаться, — я ему устало сказал. — Торговаться, как на восточном базаре. Но в итоге либо вернёмся к этой сумме, либо я ухожу. Третьего не дано. Я и так уже в минусе по этой сделке, прикинь. Не только деньги теряю, но и репутацию — как я тебя тут красиво нагнул. Большего я себе позволить не могу, бюджет не резиновый, сам понимаешь.

Формулировка была просчитана до мелочей. Эдакое завуалированное попрошайничество, чтобы дать этому хмырю чувство абсолютного удовлетворения, которого он так жаждал. Пусть потешит своё эго, мне не жалко, если это поможет делу. После минутной паузы, показавшейся мне вечностью, Зоммерс кивнул.

— Что ж, Морозов, — протянул он с нескрываемым удовольствием в голосе, — пусть будет по-твоему. Пятьсот золотых в месяц. Навсегда. И мы убираем свою ногу с твоего горла. Считай, что легко отделался.

Сделка была заключена. Бумаги подписали там же, в ночной тьме, под аккомпанемент этих самых духов, которые где-то вдалеке всё так же надрывно выли и стенали, добавляя колорита моменту.

Саундтрек к моей капитуляции, чёрт побери. Зоммерс был доволен как слон. Ещё бы, так меня «победить», заставить признать его превосходство. Прямо-таки светился от гордости, козёл. Хоть под капюшоном этого и не было видно, я это чувствовал.

Когда мы расходились, Нож плёлся рядом, качая башкой, как китайский болванчик.

— Я, шеф, мужик не особо умный, — наконец выдавил он. — Хитрый — да, этого не отнять. Но не умный. Какого хрена ты задумал? Я, хоть убей, не догоняю эту твою комбинацию.

— Да ничего я не планирую, дружище, — вздохнул я, чувствуя, как отпускает напряжение последних дней. — Я пытаюсь поменять тактику, чтобы мои же поступки не загнали меня в могилу. Иногда, чтобы двигаться вперёд, приходится идти на уступки. Уступать даже больше, чем полпути. Такая вот диалектика, блин. Иногда нужно проиграть битву, чтобы выиграть войну.

— Только лохи в это верят, шеф, — буркнул Нож, сплюнув на землю.

Я промолчал, но в душе был с ним полностью согласен. Лохи, да. Но Демид просил меня подчистить все хвосты. Прекратить этот бесконечный поток врагов, которые только и норовят подгадить из-за каждого угла. Пришлось наступить на горло собственной песне и сделать, как он просил.

Гордость — штука хорошая, но иногда сильно мешает бизнесу. Оставалось только надеяться, что этот финт ушами когда-нибудь окупится, где-нибудь там, в отдалённом светлом будущем.

А если нет? А если шуты меня кинут?

Ну что ж, тогда я устрою Зоммерсу и его развесёлой шайке-лейке другую встречу. С привлечением, так сказать, ограниченного контингента. Одной большой, очень злой и хорошо вооружённой армией. И тогда посмотрим, кто будет смеяться последним.

* * *

После моей, скажем так, «сделки» с Серебряными Шутами жизнь заметно успокоилась.

Прямо-таки дышать стало спокойнее.

Больше не приходилось метаться как ошпаренный, пытаясь одновременно потушить десяток пожаров. Никаких внезапных сюрпризов, никаких наездов или угроз от завистников, которым мой успех, видать, как кость в горле.

Впервые за долгое время наступила тишина, что было для меня совершенно непривычно.

Я пытался переосмыслить свои действия и подчищал хвосты, закрывая старые вопросы.

Демид Серебрянников тем временем активно наращивал мускулы в Златограде и параллельно колдовал над тем, как бы отвадить от меня Правление их конторы. Как именно он собирался это провернуть, я, честно говоря, не вникал — своих геморроев хватало.

Главное, чтобы из-за его хитроумных планов никто из моих людей не пострадал. Он заверил, что всё будет тип-топ. Ну, ему виднее, он в этих подковёрных играх собаку съел.

Жизнь потихоньку входила в привычную колею, и я наконец-то смог снова сосредоточиться на развитии своих деревень.

Весь этот недавний кипеж, когда приходилось крутиться как уж на сковородке, знатно отвлёк меня от планов по созданию личной приморской бизнес-империи. Хотя, признаться, теперь у меня появилась несколько иная, более амбициозная цель: отыскать достаточно близкий континент, где можно было бы спокойно заниматься куплей-продажей, не опасаясь, что Торговцы сунут свой длинный нос и всё испортят. Надоели эти монополисты, честное слово, как будто других дел в мире нет.

В знак благодарности за то, что я так оперативно разрулил все эти горящие вопросы, Демид прислал мне целый ворох карт, которые у Торговцев считались чуть ли не государственной тайной. Карты эти были не простые, а с указанием великих торговых ветров этого мира — постоянных воздушных потоков, что сильнее всего дули в сторону разных континентов. Документы такого рода, ясное дело, были строжайшим коммерческим секретом.

Ведь первые успехи Торговцев как раз и строились на межконтинентальной торговле — они десятилетиями гоняли свои посудины по этим маршрутам, добывая уникальные и редкие ресурсы, которых в Истоке днём с огнём не сыскать. А потом, набравшись силёнок, чтобы подмять под себя весь континент, они, козлы, решили просто кинуть своих заморских партнёров. Ну а что, логика понятна: зачем торговать по-честному, если можно просто накинуть удавку на целый континент и диктовать свои условия? Классика жанра, блин.

Карты эти вызвали у меня живейший интерес, почти как новый перспективный стартап.

Я их изучал вдоль и поперёк, разглядывая различные континенты, к которым вели эти, мать их, постоянно дующие ветры.

Всего континентов набралось пять штук: Исток, самый крупный — настолько здоровый, что большинство местных жителей и весь мир-то называли Истоком. Такая вот логика, и спорить я с ней не стал.

Потом шла Лискуа — поближе и поскромнее размером, где-то с добрую половину Европы. И ещё три континента поменьше: Хинтос, Урга и Нитера. Эта троица была разбросана далеко по океану, и, честно говоря, чтобы добраться до любого из них на тогдашних скорлупках, потребовались бы годы, если не больше. Туда соваться — это как в космос без скафандра, перспектива так себе.

А вот Лискуа, с другой стороны, была не так уж и запредельно далеко. Покопавшись в картах, я прикинул, что от юга Истока торговое судно средних размеров могло бы сгонять до восточного побережья Лискуа и обратно недель за шесть. Всего-то! Единственная загвоздка заключалась в том, что карты эти были, мягко говоря, не первой свежести — им стукнуло несколько десятков лет.

С научно-техническим прогрессом в Истоке, как я заметил, было туговато. И всему виной магия.

Ведь если ты можешь сказать «ахалай-махалай» и зажечь огонёк, то зачем тебе дурацкая лампочка вместе с Эдисоном и Ладыгиным?

Может, я и утрирую, но здесь не развивали фармацевтику, потому что была лечебная магия.

Вернее, её развивал Серхан, но тот-то был из Турции, моего родного мира. Обсуждать с другими Владыками их происхождение было не принято, но по его лицу и так было понятно, что он образованный и достаточно продвинутый турок, а не представитель мира Исток.

То же самое касалось практически любого технического направления.

Везде и всюду царствовала магия. Как следствие, прогресс стоял на месте, как судно в штиль, и те же корабли, например, оставались такими же, как и сто лет назад.

И вот, что касается карт, то ветра и континенты, конечно же, никуда не делись. А вот что за люди (или нелюди) и какие цивилизации окопались на этой самой Лискуа, было большой загадкой.

Могли ведь там все давно одичать или, чего доброго, какая-нибудь местная Годзилла всех сожрала.

В исторических фолиантах, которые Демид тоже любезно подкинул, упоминалось только одно место на востоке Лискуа — Великий Город Паноний. Город этот, как гласили предания, был совсем не похож на города Истока, построенные из кирпича и камня.

Нет, Великий Город был высечен прямо в склоне гигантской горы, тысячи лет его кропотливо выдалбливали какие-то гениальные скульпторы-фанатики. Представь, всё в этом городе было сделано из этой самой горы — выдолблено и тщательно вырезано. К этим зданиям никогда ничего не пристраивали, они словно формировались, подобно тому как скульптор ваяет статую из цельного куска мрамора. Миллионы людей, если верить байкам, жили в Панонии, но только определённые касты обитали на поверхности. Чужеземцам же вход во внутренний город был строжайше заказан, их допускали только до Внешних Врат, где проживала каста торговцев. Этакий местный рынок, только в скале.

Скажу честно, эти рассказы меня чертовски взбудоражили. Целый гигантский город, целиком вырезанный из горы!

Там, должно быть, залежи невероятных самоцветов и камней, которые можно выгодно толкнуть!

Таких больше нигде не найдёшь — эксклюзив, чёрт побери! Чем больше я читал об этом городе и чем дольше пялился на торговые маршруты, тем сильнее моя фрустрация по поводу Демида и Правления Торговцев начинала рассеиваться, как утренний туман. Оказывается, в этом мире было куда больше интересного, чем один только континент Исток с его вечными разборками. Если я не смогу нарастить свой «капитал» на этом континенте, ну и хрен с ним, я сделаю это где-нибудь ещё, открыв торговлю с этим древним городом. Если, конечно, это место всё ещё стоит и не превратилось в руины. А то знаем мы эти «древние легенды».

Предания о Великом Городе гласили, что его жители охотно торговали и даже предоставляли жильё во Внешних Вратах для путешественников, но сами покидать свой дом, свою гору-матушку, никакого желания не имели. Путешествия по поверхности, мол, не для панонийцев. Было ли это следствием культурного давления, обычаев, законов какого-нибудь местного царька-самодура или их добровольным выбором — чёрт его знает.

Я знал одно: как только Торговцы прекратили с ними торговлю, развернув свои корабли обратно в Исток, о Великом Городе больше никто ничего не слышал. Ни одного кораблика от них к нашему континенту не причалило. Похоже, они прекрасно обходились и без притока наших «великих ресурсов». Или делали вид.

Но кто знает? Может, они там сидели, страшно недовольные потерей тех редких товаров, что мы, жители Истока, им поставляли.

Может, они оплакивали эту потерю, ломая голову, почему мы так и не вернулись, негодяи такие. Если так, то мой новый, сияющий свежей краской корабль (когда он у меня появится) встретят там с распростёртыми объятиями. Главное, чтобы не копьями или залпами пушек.

Глава 2

К сожалению, решения, принятые мной за последние несколько недель, изрядно пощипали мой оборотный капитал.

Светлоград только-только начал привлекать туристов, генерируя пятьсот золотых в неделю, что доводило мой еженедельный доход до девятисот золотых. Негусто, прямо скажем. Примерно через одиннадцать недель у меня набралось бы достаточно средств, чтобы построить собственный торговый корабль.

Но с международной торговлей рисков было куда больше, чем с каботажным плаванием вдоль побережья.

Перемещаться от Юга Истока к Северу Истока было относительно легко и безопасно; эти маршруты существовали с тех пор, как кораблестроение стало здесь массовым явлением. А вот отправить грузовое судно через бушующее море, практически не имея понятия, что ждет купцов на той стороне?

Его могло запросто поглотить море, и вместе с ним я бы потерял десять тысяч золотых плюс стоимость загруженных на борт ресурсов. Перспектива остаться с голым задом меня как-то не прельщала.

Однако способ обойти такой риск имелся.

Прямо как я продал доли в экспедиции сэру Акертону из Липок, также я мог привлечь средства, предложив своим союзникам инвестировать в корабль. Каждый мог бы купить «акции» судна и получать «дивиденды» в зависимости от прибыли предприятия. Я бы легко избежал необходимости вкладывать все свои деньги в один проект, при этом все равно неплохо зарабатывая. А самое приятное, это повысило бы мою ценность в глазах торговых союзников, если бы они поняли, что мой морской порт дает им доступ к большей прибыли без необходимости самим палец о палец ударить.

Главное — держать это дело в секрете, и тогда оно могло бы стать весьма прибыльным для всех участников. Этакий закрытый клуб инвесторов.

И все же, как и с любой бизнес-презентацией, я не мог просто прийти к своим союзникам с одной лишь мечтой и размытой идеей.

«Пацаны, тут такое дело, есть тема…» — это так не работает.

Мне нужны были конкретные прогнозы, чтобы показать им потенциальную прибыль, чтобы у них аж слюнки потекли. Нужно было прикинуть, какие товары будут пользоваться наибольшим спросом в Великом Городе, а также что я смогу закупить там для обратных рейсов, чтобы не гонять порожняк.

И самое важное — мне необходимо было установить контакт с купцами в том городе, чтобы выяснить, смогу ли я вообще там торговать.

А то приплыву, а там — «не велено». Короче говоря, сначала нужна была разведывательная миссия, чтобы подготовить грамотные расчеты для собрания инвесторов. Бизнес-план с обоснованием, все дела.

Я открыл Стратегическую карту и переключил внимание на корабельную верфь Светлограда.

На выбор предлагалось несколько типов судов: войсковые транспорты, рыболовецкие суденышки, платформы для ныряльщиков и разведывательные корабли. Я выбрал опцию разведывательного корабля и пробежался глазами по вариантам. Можно было построить два типа разведчиков: небольшую галеру для навигации вдоль береговой линии и исследования ближайших окрестностей или шлюп — изящный, маневренный и быстроходный корабль, способный пересекать открытый океан.

Шлюп вмещал пятерых членов экипажа и мог взять на борт двух пассажиров. Места для груза на нем было кот наплакал, да и провизии он мог нести всего на две недели. Зато корабль был чертовски быстрым, способным нестись по открытому океану, пока ветер дул ему в корму.

Используя расстояния с карты в качестве основы, я прикинул, что шлюп мог бы достичь восточного побережья Алепия недели за две, плюс-минус, если поймать попутный ветер.

Обратный путь занял бы немного больше времени, так как для поиска ветров, ведущих назад, нам пришлось бы обогнуть континент до юго-западной оконечности Алепия. Это само по себе заняло бы несколько дней, просто чтобы добраться до «хвоста» этих ветров, а значит, нам, вероятно, пришлось бы сойти на берег и раздобыть еще провизии перед началом обратного путешествия. Затариться, так сказать, по полной.

В общем и целом, путешествие заняло бы около месяца чистого времени в пути, не считая того, сколько продлились бы переговоры в Великом Городе.

Но, в каком-то смысле, этот месяц был бы потрачен не зря. Мои города продолжали бы генерировать доход, у моих потенциальных инвесторов появилось бы время подготовиться к встрече в Светлограде, а Торговцы сочли бы меня практически неактивным, раз уж я свалил в неизвестном направлении. Пусть думают, что я залег на дно. А самое лучшее — я мог спокойно управлять обоими своими городами, ведь Стратегическая карта работала везде. С Сенатом и Канцлером во главе я мог не беспокоиться о каком-либо серьезном надзоре. Все можно было разруливать на ходу, прямо с борта корабля. Мобильный офис, двадцать первый век на дворе, хоть и в другом мире.

Моя рука зависла над кнопкой покупки шлюпа.

Стоил он три тысячи золотых и автоматически комплектовался экипажем и припасами. Я мог взять с собой еще одного человека — скорее всего, моего дипломата, Ираиду. Она бы отлично помогла мне с любым языковым барьером или вопросами местных обычаев, девка-то она толковая. Это были последние излишки моего золота, тот самый куш, который привалил благодаря моей работе с эльфами и кампании Германа Дурнева против Лекса Могучего. За последние несколько недель я потратил целое состояние, размазывая деньги между сдерживанием угроз и развитием моего нового города. Это была бы последняя крупная инвестиция, которую я мог себе позволить на довольно долгое время, но она потенциально могла открыть дверь к еще большему богатству. Риск, конечно, был, но, в отличие от других рисков, на которые я шел в последнее время, этот, по крайней мере, не наживал мне новых врагов. А это уже неплохо.

Я кликнул на заказ постройки, и полоска статуса показала, сколько времени осталось до завершения корабля. Четыре дня. Этого было более чем достаточно, чтобы подготовиться к долгому путешествию, которое меня ожидало. Я сделал глубокий вдох, ощущая, как меня накрывает волна нервного возбуждения, предвкушения чего-то нового и неизведанного. Пора было отправляться в мою собственную экспедицию. Навстречу приключениям и, надеюсь, жирному профиту.

* * *

Промозглые морские ветра, как я выяснил на собственной шкуре, оказались куда более пронизывающими, чем я думал.

То есть, пока остальной Исток потихоньку оттаивал после зимы, здесь, в открытом океане, хозяйничал такой ледяной сквозняк, что, казалось, ему вообще плевать на смену сезонов — дул и дул без передышки, собака.

Капитан с зычным именем Бес и его команда, понятно, такому ветру только радовались — он, зараза, так усердно надувал паруса нашего скромного шлюпа, что мы неслись по воде с какой-то прямо-таки крейсерской скоростью.

А я… а что я? Просто стоял на носу, вцепившись в леера, чтобы не сдуло к чертям, и пялился, как из молочного тумана медленно, но неотвратимо выплывает громадина Великого Града Панноний.

Карты, безусловно, помогли, и мы нашли дорогу. Это радовало.

Зрелище, доложу я вам, было то еще — одновременно и величественное, и немного жутковатое, будто разверзались челюсти какого-то доисторического монстра.

– Потрясающе… — едва слышно прошептала Ираида. Она куталась рядом со мной в одеяло, вся дрожа, и судорожно стискивала в руке кружку с чаем, от которого, по-моему, уже один пар остался. Морские путешествия, видать, были для нее в новинку, и хоть она и не жаловалась — дипломат как-никак, держит марку, — я нутром чуял: отдала бы она сейчас все на свете, лишь бы снова оказаться на твердой земле.

Даже если бы эта земля была каким-нибудь захудалым болотцем.

– И не говори, — кивнул я, косясь на исполинскую гору, которая все настойчивее выпирала из тумана, словно гигантский прыщ на лице океана.

Утро только-только занялось, но солнечный свет, бедняга, никак не мог пробиться сквозь плотную вату облаков над нами. Ветер, тем временем, решил показать, кто тут главный, и завывал все сильнее, а волны, блин, становились все злее и норовили окатить нас с ног до головы.

Но команда, надо отдать им должное, работала четко, как швейцарские часы: без паники, без суеты, уверенно держала курс. Эти морские волки, похоже, и не к такому привыкли.

– Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное, а, Ираида? Чтобы вот так, из ничего — и на тебе, целый город-гора!

– Нет, Алексей Сергеевич, не доводилось, — ответила она, не отрывая взгляда от вырастающей на горизонте махины. В ее голосе, помимо восхищения, слышались и деловые нотки. — Было бы весьма предусмотрительно поднять мне уровень, прежде чем мы ступим на эту землю. А то мало ли что…

– Ого, ты уже и уровень успела поднять? — я удивился. — А я что-то пропустил вспышку?

– Да, вообще-то, еще несколько недель назад, — буркнула она, осторожно отхлебнув чаю. Я, честно говоря, диву давался, как ей удается удерживать эту чертову кружку ровно, когда наш шлюп подбрасывало на волнах, как щепку. Реально, эквилибристка. — Я собиралась сказать вам тогда, позавчера, но… мне было слишком плохо, сами помните.

– А, да-да, — протянул я, мысленно вызывая Стратегическую карту. Интерфейс привычно развернулся перед глазами. — Помню этот чудесный день, когда мы чуть не потонули, помню. Наверное, всю жизнь помнить буду. Веселого, прямо скажем, было мало для всех нас. Особенно для тебя. Помимо опасности утонуть тебя догнала морская болезнь.

– И не напоминайте, — поморщилась Ираида. — Давайте лучше к делу. Пожалуйста, дайте мне что-нибудь полезное для этой миссии. Я понимаю, это может показаться недальновидным, но вы же помните — жители Истока не ступали на этот континент сотни лет. Нас тут могут, мягко говоря, совсем не ждать с распростертыми объятиями. И вместо красной дорожки — нож в бок.

Я мельком глянул на панель советников и, к своему удивлению, обнаружил, что не только Ираида, но и Еремей — мой эксцентричный Канцлер по культуре — тоже подняли уровень.

Какого лешего я не получил никакого уведомления? Или получил, но оно было настолько микроскопическим, что я его просто не заметил? Точно! Иконка была крошечной, прямо в углу их имен, и, честно говоря, я бы в жизни ее не разглядел, если бы Ираида сама не упомянула. Странно все это. Может, уведомление и было, а у меня уже старческий склероз подкрадывается, и я его благополучно прохлопал ушами? М-да, дела.

Я выбрал кнопку повышения уровня для Ираиды, и перед моим мысленным взором развернулись варианты новых талантов. Один другого краше, как говорится.

* Искусный Примиритель: Повышает шансы на прощение инцидентов в дипломатических миссиях.

Ну, это понятно, типа «извините, мы не хотели, оно само».

Полезно, если что-то пойдет не по плану, а со мной такое часто бывает.

* Личная Свита: Дает команду дипломатов для помощи в составлении писем, организации договоров, а также небольшой отряд охраны.

Хм, интересно, а если я это выберу, они прямо тут, на шлюпе, материализуются? Целая орава дармоедов? Магическая логистика, однако!

* Без Барьеров: Обеспечивает свободное владение любыми языками и формами общения.

О, а вот это уже серьезная заявка! Сразу снимает кучу головной боли.

* Мастер Побега: Позволяет с легкостью сбежать из плена.

Тоже неплохо, конечно, но лучше до плена не доводить. Профилактика — наше все.

Выбор был, в общем-то, очевиден — «Без Барьеров». Остальные таланты, конечно, тоже были полезны (хотя я все еще с легким ужасом представлял, что случится, если наш утлый шлюп вдруг наполнится целой дипломатической делегацией), но ни один из них, по сути, не менял правила игры кардинально.

А вот «Без Барьеров» — это другое дело. Этот талант не только помог бы нам немедленно, если вдруг жители Панноний окажутся не в курсе нашего великого и могучего среднеистокского языка, но и, поскольку мы тут собирались закрепиться и создать этакий плацдарм, открывал перспективы для поиска других цивилизаций, с которыми тоже можно было бы наладить выгодную торговлю.

Короче, сплошные плюсы и никаких подводных камней. Я без колебаний ткнул в этот «языковой пакет» и увидел, как Ираиду окутало мягкое голубое сияние.

Она даже не моргнула, только чуть заметно кивнула, словно подтверждая получение апгрейда.

– Отличный выбор, Алексей Сергеевич, — одобрительно кивнула Ираида, когда наше суденышко подбиралось все ближе к туманному континенту. Матросы уже наполовину убрали паруса, чтобы сбавить ход — мы подходили опасно близко к скалам, торчащим из воды, как гнилые зубы. Впереди, сквозь редеющий туман, я разглядел что-то похожее на старый, давно заброшенный причал. Его дощатая платформа выдавалась достаточно далеко от скал, чтобы можно было бросить якорь.

Правда, функционировала ли эта развалюха до сих пор или рассыплется от первого же чиха — этого я, понятное дело, не знал. Придется проверять на практике, как говорится, методом научного тыка.

Туман все еще висел довольно плотной пеленой, но уже можно было различить очертания самой земли.

Береговая линия оказалась песчаной, но песок, прикиньте, был какого-то странного, темно-красного цвета, будто его кровью пропитали. Сразу за пляжем начинались густые, непролазные джунгли, сквозь которые, однако, вела отчетливо видная тропа, прорубленная меж извилистых стволов и уходящая куда-то вглубь лесной чащи. Пахло оттуда сыростью, прелой листвой и чем-то еще, незнакомым и тревожным.

– С какой стати тропа до сих пор прорублена? — удивленно спросила Ираида, подходя ко мне и всматриваясь в берег через подзорную трубу. — Гляньте-ка, — протянула она мне длинный телескоп. Я приложил окуляр к глазу и навел резкость на то, о чем она говорила. И действительно, тропа, ведущая в джунгли, была не просто хорошо видна — она была, черт возьми, ухожена! Никакого мусора, никаких завалов. Более того, на этом красном песке отчетливо виднелись свежие следы, указывающие на то, что кто-то совсем недавно здесь проходил. Интересно девки пляшут…

– А ну, разойдись! — рявкнул нам обоим капитан. — Якорь бросаем, будем эту чертову платформу на прочность проверять!

Мы подчинились и отошли к штурвалу, где несколько матросов уже вовсю готовились к высадке, проверяя оружие и снаряжение. Вся прелесть наличия разведывательного судна заключалась в том, что его команда — это такие, блин, универсальные солдаты: и моряки хоть куда, и по суше передвигаться умеют, и за себя постоять могут, да еще и провиант для обратного пути раздобудут, если припрет. Шлюп замедлил ход, и тут же раздался безошибочно узнаваемый звук — это якорный шпиль бешено завращался, сбрасывая тяжеленный якорь на дно океана. Плюх! И тишина.

– Капитан, — обратился я к невысокому бородатому мужичку, который слегка прихрамывал на одну ногу. Его, как и всю команду, призвала Стратегическая карта откуда-то из-за пределов Светлограда.

Звали его просто Капитан Бес, и говорил он со мной и Ираидой крайне мало, предпочитая отдавать команды своим орлам, а нас деликатно игнорировал, как безликий груз.

– У нас есть основания полагать, что тропа, ведущая в джунгли, поддерживается в порядке даже спустя столько времени.

– Вот как? — хмыкнул Капитан Бес, перекидывая через плечо видавший виды ранец и вытаскивая из ножен здоровенный тесак, больше похожий на мачете. — Любопытно. Ну, может, это и добрый знак. Вдруг туземцы тропку-то берегут на случай, если Торговцы когда-нибудь надумают вернуться? Чем черт не шутит.

– Вполне возможно, — согласилась Ираида. Мы все на мгновение замолчали, наблюдая, как один из молодых матросов, парнишка по имени Тит, осторожно, будто по минному полю, ступил на платформу.

Доски, конечно, повидали лучшие дни и ощутимо шатались под его весом, но он, тем не менее, смог устоять на причале без проблем.

– Думаю, все пучком, кэп! — доложил Тит, пару раз подпрыгнув на месте для проверки. Платформа заскрипела и угрожающе качнулась под каждым его прыжком, но, слава богу, ничего не отвалилось.

Мне вот не показалось, что все пучком. Скорее показалось, что Тит — отважный и даже слегка отбитый парень, но свое мнение я оставил при себе.

Глава 3

– Хватай мешки! То есть берите мешки и сабли, салаги береговые! – скомандовал Капитан Бес, ловко взбираясь на причал. – Вся наша группа должна быть вооружена до зубов. И поодиночке не шастать, ясно? Это вам не пикник на обочине с аномалиями, тут беречь себя надо!

Я сделал, как было велено: отыскал довольно объёмный рюкзак и закинул его на плечо.

Оказался он, блин, тяжеловат – настолько, что я тут же вспомнил: хоть и помолодел, а в качалку так и не записался. Пришлось крякнуть и поправлять лямки, чтобы эта зараза села поудобнее, но вскоре я привык к весу.

Взяв в руку выданный мне меч – скорее для солидности, чем для реального боя, – я последовал за капитаном. Ираида шла рядом, предусмотрительно выбрав пустой ранец.

С собой мы тащили не только стандартный набор для первооткрывателей – верёвки, огниво, сухари и прочую лабуду, – но и целую кучу образцов ресурсов, которые я мог предложить на обмен. Тут была и отборная пшеница с ячменем, и алхимические травки-муравки, несколько бутылок эльфийского вина, ценившегося на вес золота, и даже небольшой бочонок ядрёного пива из моей собственной пивоварни.

Что именно могло заинтересовать жителей Паннонии, я, конечно, понятия не имел, но теплилась надежда, что хоть что-то из нашего «коммерческого предложения» придётся им по вкусу.

С другой стороны, если Торговцы уже успели познакомить их с определёнными товарами, у них могла сохраниться какая-нибудь «культурная память» о давно забытых благах. А может, у них уже и свои, устоявшиеся предпочтения имелись. Короче, бизнес вслепую.

Тропа через лес, благодаря чьей-то заботе, оказалась на удивление удобной. Вскоре красный песок под ногами сменился грубой булыжной мостовой, и с этого момента мы смогли передвигаться по джунглям значительно быстрее. Шли мы, сверяясь со старыми картами, которые мне когда-то подогнал Демид Серебрянников, и, насколько я мог судить, они всё ещё были актуальны. Нам предстояло отмахать пешком около трёх миль до входа во Внешние Врата. Ну, три мили – это не тридцать, дойдём как-нибудь.

Мы шли в основном молча, погружённые каждый в свои мысли, как вдруг откуда-то спереди по тропе донёсся… свист. Такой, знаете, залихватский, художественный.

Все мои ребята тут же как по команде вскинули оружие, но Ираида решительно шагнула вперёд, пробормотав, что не стоит сразу демонстрировать агрессию и бряцать железом.

А по тропе нам навстречу шёл какой-то мужик. Одет он был в роскошные меха экзотических тварей, которых я раньше и в глаза не видел. Меха эти были ядовито-зелёного цвета и, казалось, переливались и мерцали, словно сотканные из магической иллюзии.

Вылитый павлин.

– Привет честной компании! – крикнул мужик, продолжая бодро топать в нашу сторону. Он, похоже, был чертовски рад нас видеть, и, честно говоря, не слишком-то отличался от людей у нас, на Юге Истока. Ну, может, прикид поярче. – Вы из Истока, что ли? – спросил он с живым любопытством.

– Мы самые, – ответила Ираида, выступая вперёд. – Я Ираида, из Града Весёлого.

– Из Весёлого? – переспросил мужик, подходя ближе. Мои разведчики тут же забормотали между собой, явно чувствуя себя не в своей тарелке, а пара самых осторожных даже начала съезжать с тропы, осматриваясь по сторонам в поисках засады. Я, однако, решил не отставать от своего дипломата и тоже шагнул вперёд, вставая рядом с Ираидой.

– Именно, – я подтвердил. – Деревня такая на Юге Истока. Ну, уже не совсем деревня, скорее небольшой город.

Мужик остановился, не дойдя до нас шагов десяти. Теперь я смог рассмотреть его получше. Оказалось, он гораздо старше, чем я сначала подумал, но двигался всё так же пружинисто, будто ему не больше тридцати. Навскидку я бы дал ему лет восемьдесят, не меньше. Лысеющий, но ещё не совсем облетевший, в круглых очках, а на шее у него болталась целая коллекция любопытных ожерелий – в основном из костей, каких-то чёрных камней и сухих веточек.

Шаман, что ли?

– Вас, я погляжу, послали не Торговцы? – спросил он, и в голосе его прозвучало явное разочарование.

– Увы, дружище, боюсь, что нет, – сказал, делая шаг вперёд и протягивая руку для приветствия.

– Осторожней, парень, – тихо предостерёг капитан, но я проигнорировал его. Мужик этот вроде бы выглядел вполне безобидно. Ну, если не считать его шаманских побрякушек.

– Меня зовут Алексей Сергеевич Морозов, и мы прибыли сюда с торговой миссией, – я представился. – Надеемся наладить деловые контакты между вами и жителями Великого Града.

Старик как-то весь обмяк, ссутулился и вяло пожал мне руку. Вся его прежняя энергия и возбуждение куда-то испарились в одно мгновение.

– Можешь звать меня Никифор, – буркнул он.

– Что-то ты не слишком весел, Никифор, – заметил я очевидное.

– Я тут уже четыреста лет торчу, – проворчал старик. – С хренали мне излучать оптимизм? Конечно, я не весел! С чего бы мне тут пляски устраивать?

Четыреста лет?! Да ну нафиг! Я метнул взгляд на Ираиду. Та лишь пожала плечами: мол, магия, колдовство и всё такое прочее. Чего только в жизни не бывает. Удивления на её лице я не заметил, но вот скепсис читался отчётливо.

– И как это, позвольте узнать, возможно? – не удержался я от вопроса. – Я про ваш возраст, если что.

– Я не человек, если ты об этом подумал, о нет, – сказал Никифор. – Я эльф.

– Уши короткие.

– Это вот совсем нетолерантно ты говоришь, Морозов! Не у всех эльфов уши торчком, а хвост крючком… Про хвост, если что, – это была шутка юмора. И тем не менее я вполне себе эльф, причём один из гордых членов клана Горного Эдельвейса. Хотя теперь это и неважно, я уверен. Если бы они ещё существовали, давно бы уже за мной прилетели. Да кому я теперь нужен…

– Я так сочувствую вашим бедам, – сказала Ираида, подходя ко мне и мягко оттесняя в сторону. Голос её был добрым и участливым, настоящий бальзам на душу. – Похоже, Торговцы оставили вас здесь во время одного из своих рейсов, я права?

Он кивнул.

– Вроде того. Моей работой было поддерживать здесь тропу, пока шла торговля. Это был мой долг перед моим эльфийским народом. Торговцы хотели основать новый город на побережье и заселить его эльфами, которым, как они считали, не составит труда пережить суровые условия Сезона Дождей. Я усердно трудился несколько лет, думаю, лет двадцать или около того, а потом однажды… никто не вернулся. Просто перестали приплывать, и всё.

– Это ужасно, – сказала Ираида, кладя руку ему на плечо. – Но ваш народ гордился бы вами за вашу работу. Даже за то, что вы так хорошо поддерживали эту дорогу.

– Честно говоря, это единственное, что тут можно делать, – вздохнул Никифор. – Внешняя Стена блокирует любой дальнейший проход в Паннонию, а морские твари, что кишат в здешних водах, сожрали бы меня, попытайся я обогнуть её вплавь. Так что я просто поддерживал эту тропу. В надежде, что они вернутся. Или хотя бы мои сородичи прибудут.

– Что ж, – я сказал, прикидывая в голове варианты, – мы можем забрать тебя обратно в Исток на обратном пути. Это не составит для нас никакого труда.

Никифор прищурился, глядя на меня со смесью любопытства и явного опасения.

– А взамен чего? Просто так, что ли?

– Да ничего я не прошу, – ответил ему. – Бросать челове… то есть эльфа в беде как-то совсем нехорошо. Мы направляемся к этой самой Внешней Стене, и очевидно, что ты по какой-то причине не можешь туда войти. Я просто предлагаю помощь. Из чистого альтруизма, можно сказать.

– Помощь, само собой, – тут же встряла Ираида, – с тем пониманием, что ты нам будешь должен одну услугу. Или как у вас там, у эльфов, это называется.

Я уже открыл было рот, чтобы возразить ей – мол, какого чёрта, я же сказал «бесплатно»! – но острый локоть, ощутимо ткнувший меня в рёбра, недвусмысленно намекнул, что это, оказывается, часть эльфийского этикета.

Принимать милостыню, похоже, было не в традициях этих ушастых. Да и, судя по моему предыдущему опыту общения с ними, предлагать её безвозмездно тоже, вероятно, не считалось у них хорошим тоном. Вечно у них какие-то свои заморочки.

– Вы уважаете наши обычаи, госпожа Ираида, – сказал Никифор, и на его лице появилось нечто вроде одобрения. – Это меня обнадёживает. Но должен вас предупредить: Внешние Врата закрыты с тех самых пор, как ушли Торговцы. Все попытки воззвать к стражам были проигнорированы. А я, уж поверьте, пытаюсь время от времени. Когда совсем тоскливо становится.

– Это уже мои проблемы, – я отмахнулся. – Так ты принимаешь наше предложение? Доставим тебя на большую землю, так сказать.

Никифор пожал плечами.

– Полагаю, да. Но тогда позвольте мне присоединиться к вам. Если вы сможете попасть в город, я знаю их обычаи, смогу быть полезен.

Я бросил взгляд на Ираиду. Та едва заметным движением головы дала понять, что это плохая идея. Подвезти кого-то через океан – это одно, но таскать за собой по совершенно неизвестной территории полного незнакомца, пусть даже и эльфа? Возможно, была веская причина, по которой этого ушастого не пускали в город. Может, он там что-то натворил, и его теперь сторонятся, как чумы.

– Боюсь, что нет, – ответил я твёрдо. – Где ты тут разбил лагерь? Я пришлю за тобой гонца, когда мы будем готовы отплывать.

Эльф нахмурился, и его лицо исказила гримаса презрения.

– Какое недоверие! Впрочем, чего ещё ожидать от людей? – Он ядовито выплюнул эти слова и на мгновение замолчал, словно ожидая, что я тут же начну извиняться и изменю своё решение.

Но я оставался невозмутим, как скала.

– Ладно, будь по-вашему. Я живу в хижине неподалёку отсюда. Там будет развилка, от основной тропы пойдёт ещё одна, песчаная, на запад – она и приведёт к моему скромному жилищу. Буду ждать вас там.

С этими словами пожилой эльф, как тень, скользнул в джунгли, пару раз оглянувшись, словно всё ещё на что-то надеясь. Или, может, проверяя, не передумали ли мы.

– Алексей Сергеевич, – сказал капитан, тронув меня за плечо. Я обернулся и увидел, что он весьма обеспокоен. – Этот эльф… что-то он мне не нравится. Какой-то мутный. Вдруг у него какая-нибудь магия припрятана в рукаве, а у нас на шхуне всего двое парней для охраны остались. Может, нам стоит… э-э… обезопасить его на некоторое время? Как бы он нам судно не увёл, пока мы тут будем шастать.

– В смысле, связать его, чтобы лодку не спёр? – уточнил я в лоб.

– Ну, вроде того, – пробормотал Капитан Бес. Было видно, что ему самому этот план не слишком по душе, но он понимал, что поднять вопрос стоило. Безопасность превыше всего.

– Ираида? – повернулся я к своему дипломату.

– А я тут причём? – спросила она, явно не в восторге от идеи связывать потенциально невинного старика. – Это не по моей части, Алексей Сергеевич.

– Ты, вроде, его неплохо «прочитала». – Что-то в этом типе не так, но я никак не могу ухватить что именно. Да, это, возможно, будет не слишком-то солидно – обездвижить его на пару дней, но, с другой стороны, мы же действительно собираемся доставить его домой. Так сказать, издержки производства.

– Эльфы не похожи на нас, Алексей Сергеевич, они без проблем переносят изоляцию и одиночество, так что он, скорее всего, психически стабилен, – сказала Ираида, подумав. – Но вот можем ли мы ему доверять… Этого я не знаю. Серьёзно сомневаюсь, что у него есть какая-то магия, способная заколдовать нашу команду. Лучше добавьте ещё людей на охрану лодки, и мы можем спокойно продолжать наш путь.

– На этом острове нет ничего, из чего мы могли бы построить ещё один корабль, – предупредил капитан, явно не разделяя оптимизма Ираиды. – Если он угонит наш шлюп, используя какое-нибудь тайное эльфийское проклятие, чтобы заколдовать стражу, мы останемся здесь до конца своих дней. Будем робинзонить. Причём так же долго, как этот шнырь, мы не продержимся. Быть может, я буду вынужден вас съесть. Просто предупреждение, ничего личного.

– Да я просто сделаю ещё одну лодку с помощью Стратегической карты, – я усмехнулся. – Это займёт максимум пару недель. Так что не переживайте, капитан, без транспортного средства не останемся.

Капитан нахмурил густые брови.

– Ах да. Я и забыл, что вы Избранник. Они редко участвуют в подобных экспедициях. Ну, тогда ладно, можем рискнуть.

– Лодку всё равно поставьте под усиленную охрану, – я распорядился. – Так, на всякий случай. От греха подальше, как говорится. Бережёного бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт.

– Это из личного опыта? – полюбопытствовал капитан.

Я не стал отвечать. Кто их, старых морских волков, знает, может, это такой морской сарказм.

* * *

Нет, ну это было что-то с чем-то. Внешние Врата…

Да какие там, к чёрту, врата – это была целая стенища, какой я отродясь не видывал, даже в самых отбитых компьютерных игрушках или дорогущих фэнтези-блокбастерах.

Это были не просто какие-то там стены, которые где-то заканчивались, нет! Это были исполинские, мать их, плиты из чёрного, идеально отёсанного камня, каждая высотой метров под двенадцать, а то и все пятнадцать. И уходили они, заразы, в обе стороны хрен знает куда, просто в бесконечность, теряясь из виду и наглухо отрезая путь к горе, что не менее впечатляюще маячила прямо над нами. Гора, кстати, тоже та ещё громадина, под самые облака. Камень – чёрный, как душа моего бывшего финдиректора, гладко отёсанный, без единого изъяна.

– Чтоб всех морских чертей в узел завязало! – только и смог выдохнуть Капитан Бес, когда мы наконец вывалились из этих чёртовых джунглей. Глаза у него были размером с блюдца, а челюсть отвисла чуть ли не до земли. – Я сильно сомневаюсь, что мы на эту хреновину залезем. Да тут альпинистское снаряжение нужно, и то не факт.

– А где вход-то? – пискнул рядом Тит, наш юный матросик, тоже явно пребывая в полном ахтунге от увиденного.

Я аж башку во все стороны извертел, пытаясь выцепить хоть какой-то намёк на вход.

Но хрен там плавал!

Стены были гладкие, заразы, как коленка младенца. Ни единой царапинки, ни трещинки, ни щёлочки, за которую можно было бы уцепиться или хотя бы предположить, что тут что-то, блин, открывается. Под ногами противно хрустел гравий – реально тонны мелкого камня, будто специально насыпали, чтобы ни одна травинка, ни один кустик к этой циклопической стене не подобрался. Эдакая санитарная зона, чтоб её. Или защита от подкопа?

– Ну и какой у нас план, Алексей Сергеич? – Ираида посмотрела на меня с таким выражением лица, будто я тут главный фокусник и сейчас из шляпы достану вездеход или катапульту.

Вся остальная наша скромная команда, включая Капитана Беса и мелкого Тита, тут же синхронно уставилась на меня.

Ждут, значит, руководящих указаний.

Ну да, экспедиция-то была целиком и полностью моя блестящая идея. А дорога сюда, в этот самый регион Алепии, выдалась, мягко говоря, не сахар – тот ещё аттракцион «сдохни или умри в тропической заднице».

И что-то мне подсказывало, что желающих разворачиваться и тащиться обратно через все эти джунгли с их комарами размером с воробья и прочей ползучей гадостью сейчас не найдётся. Припёрлись, так сказать, к стенке – в самом прямом смысле этого слова. Ага, смотрят.

Как будто у меня в кармане универсальный ключ от всех дверей этого Истока завалялся. Стратег, ёлки-палки.

Я сделал пару шагов вперёд, чувствуя себя первооткрывателем перед какой-то инопланетной цитаделью, и осторожно коснулся стены. Камень оказался на удивление тёплым. Прямо жаром пышет, ладонь приятно греет. Колдунство какое-то местное?

Или просто порода камня такая хитрая, хрен её разберёшь.

Но, блин, как же приятно было это тепло ощутить после того, как мы тут все зубами стучали от пронизывающего ветра. Ветры эти проклятые задолбали продувать до самых костей, а климат тут, в Восточной Алепии, оказался совсем не курортный, как я себе наивно представлял.

А вот камень… камень был что надо. Такой, знаете, основательный, надёжный. Даже как-то на душе спокойнее стало. Почти как у камина в старом загородном доме… которого у меня тут, естественно, нет и в ближайшей перспективе не предвидится.

– От имени великого Града Весёлого, что на континенте Исток, я, Алексей Сергеевич Морозов, призываю вас открыть эти врата для ведения взаимовыгодной торговли! – я заорал, напрягая все свои голосовые связки так, что вороны с окрестных деревьев, если они тут вообще водились, должны были попадать от такой наглости.

Глава 4

Ну, а что? Попытка не пытка.

Вдруг там какой-нибудь датчик голоса, настроенный на особо наглых коммерсантов? Или просто духи места оценят мой деловой подход.

– И это весь твой гениальный план, Алексей Сергеич? Просто покричать? – фыркнула Ираида, скептически изогнув бровь.

Однако не успели её слова затихнуть, как земля под ногами ощутимо задрожала, будто товарняк решил проехать без расписания. Гравий заплясал, завибрировал, как на вибростенде.

Я инстинктивно отступил на полшага, и тут… исполинские чёрные створки, каждая размером с небольшой дом, начали медленно, но неотвратимо расходиться в стороны. Ух ты, блин! Сработало! Вот это я понимаю, клиентоориентированность! Или просто повезло, как дураку с флеш-роялем.

– Похоже, прокатило, – не удержался я от самодовольной ухмылки, возвращаясь к своим ребятам. Те, как вкопанные, застыли у входа в открывшийся проход.

Из распахнувшихся ворот тут же повалил густой, промозглый туман, такой плотный, что хоть ножом режь. И запахло чем-то сырым, древним и затхлым, как в старом склепе. У меня аж всё внутри похолодело, неприятный комок подкатил к горлу, когда из клубящейся тьмы донёсся чёткий, размеренный топот.

Не одной пары ног, а нескольких десятков, не меньше.

Маршируют, твари. Так, Морозов, соберись. Главное — не показать, что у тебя всё сжалось в комочек от страха.

Бизнес-переговоры, они такие… иногда с элементом внезапной встречи с неизвестной хренью.

– Только б ты их там не разозлил своей коммерцией, шеф, – нервно сглотнув, пробормотал Капитан Бес. Он стоял рядом, опасливо выставив вперёд меч, хотя было видно, что боец из него как из меня балерина. Да и рожа у него была такая, будто он привидение увидел — бледный, как полотно, и глаза бегают. Ну да, он же у нас разведчик да лодочник, а не какой-нибудь рубака-спецназовец. Для него это всё — дикий стресс, почище налоговой проверки.

Из туманной дымки, как черти из табакерки, начала вырисовываться целая толпа гуманоидных фигур. Все как один замотаны в какие-то стрёмные красные балахоны с глубокими капюшонами, лиц под которыми было не разглядеть, хоть ты тресни. И у каждого, чтоб им пусто было, в лапах по два длиннющих изогнутых меча, заточенных, судя по всему, с обеих сторон. Явно не для колки дров такая снаряга. Весёленькая встреча. Прямо делегация из тайного ордена убийц.

«Здравствуйте, мы из компании „Рога и копыта“, хотели бы предложить вам эксклюзивные условия сотрудничества… по перемещению на тот свет».

– Тор-го-вля-я? – предводитель этой гвардии — здоровенная фигура, на голову выше любого из нас, даже меня, хоть я и парень не мелкий, — хриплым, надтреснутым голосом протянул, будто пробуя слово на вкус. А потом ещё раз, уже требовательнее: – Торговля?!

Ираида, умница моя, тут же шагнула вперёд. Вот что значит прокачанный дипломат с талантом «Без барьеров» — её хлебом не корми, дай пообщаться с кем-нибудь экзотическим. Она заговорила на каком-то гортанном, труднопроизносимом языке, который я бы и за сто лет не освоил. Слова сыпались быстро, с шипящими и щёлкающими звуками, от которых у меня уши в трубочку сворачивались. Но эти, в красных плащах, похоже, всё прекрасно понимали. Они тут же загалдели в ответ, зашипели, затараторили на своём, обмениваясь с Ираидой информацией. Вот это я понимаю, КПД. Пока я бы тут мычал и на пальцах объяснялся, она уже, поди, все условия контракта обсуждает.

– Они хотят знать, есть ли у тебя Печать Торговцев, – быстро перевела Ираида, обернувшись ко мне. – Это знак, который даёт право торговцам проходить за Внешнюю Стену.

Голос у неё был спокойный, деловой — молодец, держится. Фух, слава богу, что я ей тогда этот языковой перк вкачал на следующем уровне. Сейчас бы мы тут куковали, как два барана перед новыми воротами.

– Передай им, Ираида, что мы не с Торговцами. – Мы гораздо круче. Типа, эксклюзивный поставщик, VIP-клиенты на подходе. Понты — они и в Истоке понты. Главное — громко о себе заявить.

Мои слова были оперативно донесены до предводителя краснобалахонников. Тот немного помолчал, а потом выдал всё тем же скрипучим голосом, от которого по коже побежали мурашки:

– Мы заключили священный договор. Давным-давно. Что будем вечно торговать только с Торговцами. И ни с кем больше.

Опаньки. Эксклюзивный контракт, значит. Ну, это мы проходили. Контракты иногда имеют свойство… пересматриваться. Особенно если одна из сторон их не выполняет.

– А они, я так понимаю, свой договорчик-то и не соблюдают, – хмыкнул. – Нарушили условия. Форс-мажор у них, наверное. Больше ведь не торгуют с вами, а? Кинули, по-простому говоря?

– Долго. Очень долго мы ждали их возвращения, – с затаённой горечью ответило это загадочное существо.

Я всё ещё не мог разглядеть, что за хрень скрывается под капюшоном, хоть и щурился изо всех сил.

– Слишком долго, – повторил он, и в этом «слишком» прозвучало столько всего: и надежда, и разочарование, и вселенская усталость.

– Значит, у вас есть выбор, господа хорошие, – я сделал многозначительную паузу, давая Ираиде время на перевод. Их тарабарщина, кстати, была куда быстрее моей размеренной речи, так что Ираида переводила практически синхронно. Удобно, чёрт возьми. – Можете и дальше сидеть тут и ждать у моря погоды, надеясь на неверного партнёра, который вас тупо кинул, наплевав на все свои клятвы и обязательства. А можете выслушать моё коммерческое предложение. Уверен, оно вам понравится больше, чем сидеть тут голодными и обманутыми.

Давлю на больное. Классика жанра. «У вашего текущего поставщика проблемы? А вот у нас всё чики-пуки, да ещё и скидочку дадим!»

Главный из этих… охранников, или кто они там, на это ничего не ответил. Ни слова, блин. Он просто молча двинулся ко мне. Шаг, ещё шаг. И с каждым его приближением у меня холодок по спине пробегал всё сильнее. Чем ближе подходила эта тварюга, тем отчётливее я различал её черты под дурацким капюшоном.

Мать честная! Это был какой-то ящер-переросток!

Рептилоиды атакуют?

Гуманоид, покрытый блестящей тёмной чешуёй, с длиннющим мускулистым хвостом, который лениво волочился по гравию. Морда вытянутая, как у крокодила, только, может, поуже. А глаза — жёлтые, змеиные, смотрят не мигая, аж жуть берёт. Он, значит, специально башку опускал, чтобы свою рептилоидную натуру не палить раньше времени. Хитрый, зараза. А теперь он навис надо мной, и я отчётливо понял: это, блин, вообще другая раса. Ни разу не люди.

Какие-нибудь местные разумные динозавры. От него ещё и пахло специфически — то ли сырой землёй, то ли болотом. Не «Шанель № 5», прямо скажем.

Ящер издал хриплый шипящий звук, от которого у меня волосы на затылке зашевелились, и Ираида тут же перевела:

– Ты кажешься… настырным. Цепким. Как стражи врат, наш долг — не пускать тех, у кого нет Печати Торговцев. Но ты говоришь «торговля». У тебя есть товары. Это… смущает меня. Я в смятении.

Ага, «в смятении». Значит, есть шанс. Главное — правильно нажать на нужные точки. У каждого есть своя «кнопка».

– Торговцы, видать, были для вашего города шибко важными птицами, – я предположил, стараясь говорить максимально дружелюбно, насколько это возможно, когда на тебя пялится двухметровый крокодил с двумя саблями наперевес. – Раз вы до сих пор тут стражу держите и ждёте их, как манны небесной.

– У нас есть два праздника, – нехотя признался ящер, и в его голосе проскользнула древняя печаль. – Один — в честь их прибытия. День пира и великого торжества. А второй — в день их ухода. Горький день. День скорби и молитв об их возвращении.

М-да, ситуация. Прямо культ карго какой-то. Поклоняются консервным банкам, которые им когда-то привезли белые люди… то есть Торговцы.

– И что же ваши люди помнят больше всего? – я решил пойти ва-банк. – Самих Торговцев, этих прекрасных парней в сияющих доспехах?

Я скинул с плеча свой видавший виды рюкзак, порылся в нём и демонстративно вытащил несколько образцов товаров, разложив их прямо на гравии. Типа, смотрите, какая прелесть. Наш товар — ваш купец.

– Или всё-таки то, что они вам привозили? Те самые ништяки, ради которых и праздники устраивали?

Настало время для наглядной демонстрации. Презентация продукта, так сказать. Главное, чтобы у них на мой «эксклюзив» слюнки потекли.

Предводитель ящеров медленно опустил свою крокодилью башку и уставился на мои скромные подношения. Прямо как ребёнок на витрину с игрушками, которых ему никогда не купят. Потом он осторожно, почти благоговейно, протянул когтистую лапу и начал перебирать содержимое рюкзака. Так аккуратно, будто боялся что-то сломать или рассыпать. И тут его жёлтые зенки вдруг вспыхнули! Натурально полыхнули, когда он наткнулся на небольшой пучок пшеницы. Он схватил несколько колосков и поднёс их прямо к морде, внимательно разглядывая, чуть ли не обнюхивая.

– У-у-у тебя ес-сть С-священная Трава? – прошипел он так, что у меня аж мурашки побежали. Голос дрожал от волнения.

Я покосился на Ираиду, типа: «Что за нахрен?».

– Чего он несёт? Какая ещё трава? У меня тут что, плантация каннабиса? Я ж не растаман какой.

– Это лучшее, что я смогла подобрать, – пожала плечами Ираида, тоже слегка озадаченная. – Что-то вроде «Дивно Священная Трава» или «Благословенная Трава Небес». Короче, очень пафосно и явно не про обычный сорняк.

– Да это ж обычная пшеница, – я аж опешил от такого пиетета к злаковым. – Ну, зерно. Для муки, хлеб там печь, пироги… Булки, в конце концов!

Ящер на это закивал так энергично, что капюшон едва с башки не слетел. В глазах — неподдельный восторг, будто он нашёл Святой Грааль.

– Те, кто внизу, они… они очень любят Священную Траву! Пшеницу, как ты её зовёшь! – затараторил он, и в голосе уже не было прежней хрипотцы, он стал почти певучим. – Она когда-то была в каждом доме! Тёплая, добрая к тем, чьи желудки пусты! Те, кто внизу… они не едят нашу пищу, понимаешь? Она для них… не подходит. Слишком грубая, наверное. И обеспечить их этим… это была великая доброта! Великое благодеяние! Они даже назвали её Священной, потому что это было истинное благословение свыше!

Ага, «те, кто внизу». Значит, эти ящеры тут не одни. И похоже, эти «нижние» — их подопечные или рабы, которых они кормят импортным продуктом. Интересная бизнес-модель.

– Ну, ещё бы, в таком-то климате хрен что вырастишь, – я обвёл взглядом окрестности, где кроме камней и чахлых кустиков ничего не росло. – Тут, поди, одни камни да лишайники. Зато у меня на родине этой пшеницы — завались! Целые амбары, составы можно грузить. И всё это можно продать вашим… ну, тем, кто внизу. По очень выгодному курсу, разумеется. Бартер тоже рассматриваем!

– Те, кто внизу, — не мой народ, – поправил меня ящер, и в его тоне проскользнула отстранённость. – Они больше похожи на твой вид. Мясистые. Слабые. – Он произнёс это беззлобно, как констатацию факта.

Он на мгновение замолчал, снова уставившись на колоски в своей когтистой лапе. Видно было, что в его рептилоидной башке идёт напряжённая работа мысли, скрипят шестерёнки.

– Это будет великое нарушение… пустить вас сюда без Печати, – наконец проскрипел он. – Очень великое. Но… – он сделал паузу, и у меня аж сердце ёкнуло, как перед объявлением результатов тендера. – Возможно, мы учредим новый праздник. В честь вашего прибытия. Ты можешь войти. Со своими людьми. Но только один раз. Этот раз. Поговори с Главным по Торговле. И заключи новую сделку. Если сможешь.

Есть! Прорвались! «Только один раз» — это мы ещё посмотрим. Главное — зацепиться, ногу в дверь просунуть. А там уж я им такой мастер-класс по коммерции покажу, что они забудут, как этих Торговцев звали.

– Благодарю вас, уважаемый, – я изобразил максимально вежливый поклон, насколько это позволяла моя негнущаяся от удивления и напряжения спина. – Я бы даже сказал — премного благодарен! Вы весьма… проницательны. И дальновидны. Настоящий стратег! – добавил, решив польстить чешуйчатому. Лесть, она и крокодилу приятна, особенно если от неё зависит успех предприятия.

– Я готов на всё, чтобы вернуть этот Великий Город к его былому процветанию, – ответил ящер, как-то неловко, боком, попытавшись скопировать мой поклон. Видимо, этикет у них был не в почёте. – На всё, – повторил он с неожиданной для рептилии страстью, и его жёлтые глаза снова полыхнули внутренним огнём.

Ну вот и мотивация подъехала. Патриотизм, тоска по «золотому веку». Это хорошо. Очень хорошо. На этом можно сыграть. Главное — не облажаться с этим Главным по Торговле. Тот, похоже, будет похитрее этих прямолинейных воинов-охранников.

* * *

Да уж, Внешняя Стена изнутри давала сто очков вперёд своему наружному виду. Прямо монументально, аж мурашки по коже. Книжки не врали, чёрт возьми. Дома тут были не тяп-ляп построены, а будто вырезаны или даже вылеплены целиком из здоровенных каменюк — таких же, из каких сложена сама Стена. Монолит, одним словом. Словно какой-то гигантский скульптор поработал, а не бригада гастарбайтеров. Причём ушло у него на это, похоже, полмиллиона лет.

Хрен его знает, были эти глыбы когда-то частью горы или их тут на месте из чего-то спекали по секретной технологии, но выглядело всё так, будто оно тут вечность стояло. И ещё столько же простоит, если какой-нибудь очередной Лекс Могучий не нарисуется.

Ясно было одно: у меня, по сути, всего один выстрел, один-единственный шанс убедить местных крокодилов-шишек распахнуть эти Врата на постоянку. Не просто на денёк-другой, а сделать из этого нормальный, рабочий проходной пункт. От этого зависел весь мой дальнейший бизнес-план в регионе, вся логистика и, соответственно, прибыль. Этот ящер-охранник у Врат, Хемиш, оказался парнем неглупым, с понятием — допёр, что их местные законы уже мхом поросли и требуют обновления. Но вот их Главный по Торговле… тот ещё фрукт, поди, окажется. С такими чинушами всегда лотерея покруче, чем в «Спортлото».

Моя небольшая команда — Ираида, Капитан Бес да пара его самых надёжных матросов — старалась держаться поближе, пока мы топали по этим чёрным, как смоль, улицам Внешней Стены. Все здания, как на подбор, квадратные или прямоугольные, но различались по длине и высоте — этакий суровый местный конструктивизм. Ящеров в красных хламидах, похожих на судейские мантии, тут было полно. Видимо, это их форма для стражи или силовиков, потому что каждый был при оружии: какие-то тесаки, копья — всё серьёзно.

Но, что удивительно, обстановка казалась спокойной, даже расслабленной. Ящеры нам махали, явно радуясь приезжим, а в глазах многих читалось неподдельное любопытство — ещё бы, чужаки тут, видать, явление пореже летнего снега. Наверное, для них это как для нас первый контакт с инопланетянами, только мы тут в роли зелёных человечков.

Проводили нас к здоровенному прямоугольному зданию, у которого, прикиньте, вообще не было видимых дверей. И окон тоже — голый камень, никаких тебе вывесок или хотя бы граффити для оживляжа. Просто глухая стена, как и у остальных построек. Минимализм, доведённый до абсурда, или просто у них свои архитектурные приколы.

– Прибыли, – объявила Ираида, оглядываясь.

Голос у неё был спокойный, но я заметил, как она чуть крепче сжала кулаки. Тоже, видать, нервничала.

– Хемиш сейчас войдёт и доложит Главному по Торговле, кто вы такой, Алексей Сергеевич.

Глава 5

Предводитель ящеров-охранников кивнул мне, мол: «Жди тут, начальник», — и скрылся в темном проеме, возникшем в стене. Только сейчас я допетрил, что в конторе Главного по торговле, похоже, вообще нет освещения, кроме того жалкого света, что еле-еле пробивался с улицы сквозь плотные, как вата, облака. Может, эти твари в темноте видят, как кошки? Или у них там ночники какие-нибудь хитрые, на мане?

Несколько минут, показавшихся вечностью, изнутри доносилось утробное шипение и хриплые выкрики — видимо, шел активный обмен мнениями. Наконец Хемиш снова материализовался, еще раз поклонился и жестом пригласил меня и Ираиду войти.

— А мы чего? — подал голос капитан Бес. Видок у него был такой, будто он лимон съел — явно нервничал, оказавшись в окружении чужаков на их территории. Еще бы, вокруг одни ящеры с тесаками, а ты тут как на ладони. — Нам тут куковать?

— Просто ждите, капитан. Расслабьтесь, подышите. Если там что-то пойдет не так, вы мне все равно ничем не поможете. Не спецназ же вызывать, в самом деле.

Капитан Бес нехотя кивнул, понимая, что я прав, и проводил нас с Ираидой взглядом, полным плохо скрываемого беспокойства, пока мы не исчезли в темном нутре здания.

На мгновение я и впрямь ослеп — тьма хоть глаз выколи. Но тут же раздалось шипение, будто кто-то чиркнул огромной спичкой, и яркий, почти слепящий свет залил все вокруг.

Передо мной, развалившись на горе каких-то фиолетовых подушек, восседал… ну, почти гигантский кролик-мужик. Настоящий Кроликотон, здоровенный, круглый, как шар, и явно довольный жизнью. Рядом с ним — стол, вырезанный, похоже, прямо из стены, как раз такой высоты, чтобы его короткие лапки дотягивались. А фонарь, который так ярко вспыхнул, висел прямо у него над головой.

— О-хо-хо! — пискляво хихикнул он. Голосок у него был тонюсенький, как у какого-нибудь персонажа из мультика, что совершенно не вязалось с его габаритами. — А Хемиш-то не соврал, старый пройдоха! Чужеземцы из самого Истока!

Он говорил на нашем языке, и я, признаться, выдохнул с облегчением. Таскать с собой переводчика — это, конечно, вариант, но я всегда предпочитал общаться напрямую. Меньше шансов, что твои слова исказят или поймут не так. КПД выше, так сказать.

— Я Алексей Сергеевич Морозов из Града Весёлого, — я представился, изобразив легкий поклон, как учили в этих ваших дипломатических академиях. — И я очень рад, что вы нашли время нас принять.

— Время? — Кроликотон снова хихикнул, и его пузо заколыхалось, как желе. — Да у меня этого времени — вагон и маленькая тележка! Можешь звать меня Парнифер, если хочешь! — На его морде, если это можно так назвать, было написано столько неподдельной радости, что он казался переполненным ею, как бочка брагой. Уж не знаю, то ли он по жизни такой весельчак, то ли наше появление его так осчастливило.

— Весьма приятно, Парнифер, — ответил ему, стараясь держать марку. — Я так понимаю, обстоятельства нашей встречи, мягко говоря, не самые простые и сопряжены с определенным давлением.

— Именно, именно, — закивал Парнифер, указывая короткой лапкой на небольшую стопку бумаг на своем столе. — Я уже отправил своих крольчат, — он кивнул куда-то в тень, — откопать оригиналы торгового соглашения с этими вашими Торговцами. Но, насколько я могу судить по тому, что помню, мы с ними заключили эксклюзивный договор. Бессрочный, представляешь? В обмен на кучу всякого барахла, которое они обещали поставлять.

— Я, конечно, не знаток ваших обычаев и юридической системы, — начал я осторожно, прощупывая почву, — но разве контракт не может быть аннулирован, ну, скажем, судьей? Если есть веские основания, разумеется.

— Так я и есть тот самый судья! — выпалил Парнифер и разразился целой серией булькающих смешков. — Главный по Торговле! Из очень длинной династии, правда, не очень долгоживущих Кроликотонов, которые обожали традиции и бумажную волокиту. Но, полагаю, не все должно быть высечено в камне на веки вечные, верно? Если ты сможешь представить мне убедительные аргументы, почему мы должны нарушить наш договор с Торговцами, я, так и быть, рассмотрю возможность объявить этот контракт недействительным. Как говорится, был контракт — и нет контракта!

Ираида незаметно наклонилась и шепнула мне на ухо, прикрыв рот ладонью:

— Алексей Сергеевич, не давите на то, что прошло много времени. Судя по всему, в этом городе обитает множество рас, и некоторые из них могут жить гораздо дольше нас. Поэтому они до сих пор и чтут такой древний контракт. Для них это словно вчера подписали.

Я молча кивнул. Дельный совет, ничего не скажешь. Ираида у меня умница.

— Торговцы, — начал говорить, выстраивая свою аргументацию, — давным-давно установили монополию в Истоке. Они поняли, что те огромные деньги, которые они тратили на отправку кораблей сюда, к вам, можно с гораздо большей выгодой вложить в создание обширной торговой сети на своей земле. Они просто кинули вас, Парнифер. Уплыли и больше никогда не возвращались.

— Они не собираются возвращаться? Но их организация все еще существует? — Парнифер яростно потер затылок своими длинными ушами. Видно было, что информация его зацепила. — Любопытно, весьма любопытно…

— Они не просто существуют, они процветают! Гребут золото лопатой, так что нам, остальным коммерсантам, остаются лишь жалкие крохи. А когда мы пытаемся наладить торговлю между собой, они тут же встревают, рушат наши торговые пути и саботируют сделки. Натуральные злодеи и рейдеры, если по-нашему.

— Ах, негодяи! — воскликнул Парнифер, широко улыбаясь. Я так и не понял, шутит он или нет, но решил продолжать гнуть свою линию.

— Когда они покинули эту землю, поклявшись никогда не возвращаться, они провернули еще одну, мягко говоря, некрасивую штуку. Забрали все свои карты и лоции, все, что вело сюда, и заперли их на семь замков. Любого честного купца, который хотел бы приплыть к вам, тут же сдавал их Отдел морской торговли, а пираты — нанятые на золото Торговцев — топили эти корабли. Без суда и следствия.

Улыбка сползла с лица Парнифера. Его огромная морда начала мрачнеть по мере того, как я выкладывал ему факты. Все это было изложено не в тех исторических фолиантах, что прислал мне Демид Серебрянников, а в другой, куда более интересной книжице, которую он мне тоже подогнал. Оригинальный экземпляр нового «Справочника по военно-морским операциям», выпущенного после того, как Правление Торговцев приняло решение о создании этой самой монополии. Подарочек от Демида, так сказать, с далеко идущими планами.

Я сунул руку во внутренний карман куртки и извлек небольшую книжицу в потертом кожаном переплете. Открыл ее на первой странице.

— «В соответствии с новой хартией, — зачитал я громко и четко, — вся морская деятельность переключается с торговли на активное пиратство. Любое торговое судно, не идущее под флагом Торговцев и желающее посетить другой континент, будет потоплено без лишних вопросов. Это необходимо для обеспечения полной зависимости всех цивилизаций Истока от нашей новой монополии». Конец цитаты. Как вам такой бизнес-план, а, Парнифер?

Я быстро глянул на Ираиду. У нее глаза на лоб полезли от удивления — она явно не ожидала, что у меня в рукаве такой козырь.

Но мы с Демидом внимательно изучили документацию, и этот факт, как и множество других, весьма порочащих Торговцев, был мне известен и сейчас пришелся как нельзя кстати.

Теперь оставалось надеяться, что этот их «Справочник» станет той самой последней каплей, которая убедит местных, что их просто-напросто кинули, заключив крайне невыгодную сделку. Одно дело — прекратить торговлю, это еще можно списать на изменение рыночной конъюнктуры. Но совсем другое — активно мешать любым другим купцам посещать Великий Град. Это уже, извините, беспредел.

Я видел, как на лице Кроликотона закипает лютая злоба, прямо пар из ушей готов был повалить.

— Будьте так любезны, предоставьте мне эту книгу для изучения, — тихо проговорил он. Все его огромное тело начало мелко дрожать. — Я хотел бы точно знать их мотивы, по которым они отрезали нас от ресурсов, которые мы считали жизненно важными.

Парнифер ловко перекатился вперед, так что смог наклониться и принять книгу из моей протянутой руки.

Что-то бормоча себе под нос на каком-то странном, стрекочущем языке, он начал быстро перелистывать страницы, изучая новую военно-морскую тактику, разработанную Торговцами для удержания всего Истока в полной зависимости от их линий снабжения.

Время от времени он рычал, читая очередной перл, и с такой силой мотал головой, что все его туловище ходило ходуном, как студень на блюдце.

Мы с Ираидой просто ждали, пока он закончит свое чтиво. Стульев, кстати, в этом «кабинете» Главного по Торговле не наблюдалось, что было довольно странно.

Я даже подумал, может, это у них такой хитрый прием? Некоторые переговорщики рассматривают торговлю как соревнование, а тех, кто хочет договориться, — как противников. Заставляя оппонента стоять на протяжении всех переговоров, они как бы демонстрировали отсутствие гостеприимства, ставили себя в доминирующую позицию. Или, может, в их культуре сидеть — это знак уважения, оказываемый только своим, а гостям полагается стоять? Черт его знает. Ираида, скорее всего, знала, но она, похоже, не особо расстроилась из-за необходимости постоять. Видимо, привыкла к разным закидонам на дипломатической службе.

Наконец, Парнифер с отвращением швырнул книгу мне под ноги.

— С меня хватит этой гадости! — прошипел он. — Кучка идиотских, самовлюбленных стратегий! Как будто их писал какой-то обкурившийся грабитель из подворотни!

— Так теперь вы понимаете, к чему я клоню? — спросил, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все ликовало. — Они недобросовестные партнеры, Парнифер. Они заставили вас подписать эксклюзивный контракт, но и не думали выполнять свои обязательства и обеспечивать вас тем, что вам нужно. Классическая схема развода, если называть вещи своими именами.

Парнифер снова потер уши, вид у него был задумчивый.

— Откуда мне знать, что эта книга — не какая-нибудь хитроумная подделка? Их здесь нет, чтобы защитить свою позицию, а я, как судья, не должен рассматривать отсутствие защиты как признание вины. Это было бы непрофессионально.

— Тогда вызовите их сюда, — я предложил, широко разводя руками. — Отправьте корабль и гонца на их землю с официальной повесткой. Пусть прибудут и ответят по всей строгости вашего закона.

При этих словах на лицо Кроликотона легла тень.

— Мы не морские создания, да и путешествия — не наша стихия. Давным-давно одна-две особо отважные души отправились в путь, но так и не вернулись. Поглотило ли их море, или они просто заблудились — мы никогда не узнаем, — сказал он с ноткой грусти. — Но все же… — он покосился на книгу, валяющуюся на полу. — Было бы чертовски удобно, если бы эта книга появилась именно тогда, когда это гарантировало бы нам заключение контракта с вами. Слишком уж все гладко складывается, не находите?

— Это верно, не поспоришь. Но посмотрите на это с другой стороны. Даже если мы пытаемся вас, ну, скажем так, обвести вокруг пальца, что вы теряете? Репутацию перед организацией, которая сюда больше никогда не вернется? Пыль в глаза. Зато что вы приобретете? Товары, о которых ваши люди давно помнят, но не имеют к ним доступа. Неограниченный поток всего, чего только душа пожелает. Это же золотое дно, Парнифер! Новые рынки, новые возможности!

Главный по Торговле медленно кивнул, обдумывая мои слова.

— Возможно, пришло время для новой эры в Великом Граде, — произнес он наконец, и в его голосе послышались торжественные нотки. — Эры, свободной от торговых ограничений. Времени, когда стены откроются для всех, кто осмелится прийти издалека. — Он сделал паузу и склонил голову набок. — Но вы должны будете нести ответственность за расторжение нашего контракта с Торговцами. Вы утверждаете, что раскрываете правду об их деятельности. Если они вернутся и попытаются восстановить свой контроль, они будут иметь полное законное право подать на вас в суд за клевету и очернение их доброго имени.

— И я так понимаю, в таком случае начнется судебное разбирательство, — сказал и скрестил руки на груди. — И я ничуть не боюсь, что правда о них выйдет наружу. Пусть только попробуют. Я чист перед вами и никакого разбирательства не боюсь. Я заявляю, что принимаю на себя ответственность за это расторжение контракта и готов доказывать свою правоту.

— Очень хорошо, — сказал Парнифер, хлопнув в ладоши так, что чуть ли не пыль с потолка посыпалась. — Как Судья и Главный по Торговле, я объявляю, что эксклюзивный контракт с Торговцами аннулируется до тех пор, пока он не будет оспорен инициаторами указанного контракта!

Я сохранял каменное выражение лица, не зная местных обычаев празднования таких событий, но внутри у меня все пело и плясало. Успех! Цифры уже начали крутиться в моей голове — что можно будет продать, по какой цене, какой будет маржа… Перспективы открывались просто охренительные!

— А теперь, — продолжил Парнифер, глядя на меня сверху вниз с хитрой ухмылкой, — мы открываем для вас наши закрома, чужеземец. В Западном Квартале есть множество пустующих зданий, где сидят такие же Кроликотоны, как я, только менее внушительных размеров, но определенно более скучающие. Именно с ними вы и узнаете, что они хотят купить и что могут продать. Однако дальше, вглубь Великого Града, вам путь заказан. Только если получите приглашение от одного из благосклонных Горных Козлов, что живут высоко в горах. А они, уж поверьте, не из тех, кто интересуется приходом и уходом чужеземцев.

— Разумеется, — сказал, отвесив еще один легкий поклон. Не очень-то и хотелось шастать по всему их городу без гида. Затопчут.

— В целом, вы обнаружите, что наша валюта похожа на вашу: золото, с оттиском символа нашей вечной стены. Именно это и сделало нас более привлекательными для торговли, чем остальной континент, понимаете? Нет нужды обменивать валюту, никаких тебе конвертаций и потерь на курсе, — пояснил Парнифер. — И, конечно, когда дело дойдет до продажи заключенных, вам нужно будет поговорить с Хемишем. Его люди отвечают за их транспортировку.

— Заключенных? — я переспросил, и у меня неприятно засосало под ложечкой. Хемиш упоминал каких-то людей внизу, похожих на меня, которые жаждут хлеба. Неужели… рабы?

— Ну конечно! — беззаботно подтвердил Парнифер. — У Торговцев никогда не было недостатка в тех, кто нарушал их законы и правила. Многие получали пожизненные сроки за свои преступления. И вместо того, чтобы просто держать их взаперти, Торговцы предпочитали продавать их нам в обмен на их труд внизу, в шахтах.

У меня сердце ухнуло куда-то в пятки. «Какого черта!» — чуть не сорвалось у меня с языка. Зная Торговцев, большинство, если не все из тех, кого продали, были невиновны в каких-либо реальных преступлениях, заслуживающих пожизненной каторги. Конечно, к настоящему времени они все уже давно мертвы, иначе я бы нашел способ их выкупить, чего бы мне это ни стоило.

— Мы не занимаемся работорговлей. В наших краях это считается, мягко говоря, аморальным. Против всех человеческих принципов.

— Ну конечно, конечно, — хихикнул Парнифер. — Но вам не о чем беспокоиться насчет заключенных; они живут внизу в своих собственных домах, свободны жить своей жизнью вне рабочих смен.

— Они… живут? — переспросил у него, не веря своим ушам. — Разве они все не умерли? Прошли же сотни лет.

— Насколько мне известно, представители всех рас склонны к размножению, — невозмутимо пояснил Парнифер. — А раз уж ты попал в Касту Заключенных, ну, это передается и твоей семье. Так что там внизу уже сменилось несколько поколений. Именно поэтому пшеница будет для них так важна. Вы, люди, уж больно любите свой хлеб. Мой народ предпочитает просто есть зерно. Гораздо вкуснее, уверяю.

Стало ли это для меня шоком? То, что потомки людей, давным-давно преданных Торговцами, живут глубоко под землей, вечно работая, не совершив никаких собственных преступлений? Еще каким, черт побери! Я был, по правде говоря, настолько ошарашен тем, как небрежно Парнифер упомянул об этом, что едва мог сообразить, что сказать. Этот мир продолжал подкидывать сюрпризы, один другого «приятнее». В этот момент вмешалась Ираида, заметив мое состояние.

— Мы благодарим вас за уделенное время, уважаемый Парнифер, — сказала она своим самым дипломатичным тоном. — Но наше путешествие сюда было долгим, и нам требуется жилье, чтобы немного прийти в себя и подготовиться к дальнейшим переговорам.

— Да, да, конечно, — согласился Парнифер, снова хлопая в ладоши. Из теней справа от нас выскользнул маленький кролик. Он был размером с трехлетнего ребенка и одет в тончайшие шелка, как какой-нибудь маленький принц. — Сява с радостью проводит вас в один из старых домов, которые мы раньше предоставляли гостям. Простите нас за его нынешнее плачевное состояние, давно там никто не жил. Я сообщу купцам о вашем прибытии. Давно пора нам снова начать торговать! Пора оживить этот сонный рынок

Глава 6

Мы с Ираидой сидели в наших новых апартаментах, если эту каморку так можно было назвать.

Мелкий молчаливый кроликотон проводил нас в нечто, отдалённо смахивающее на гостиницу. По крайней мере, здание напоминало одну из тех вилл, что я отгрохал у себя в Светлограде. Только построено оно было не из чёрного камня, а, похоже, из обычного кирпича и какой-то скрепляющей жижи.

Четыре этажа, куча окон, многие из которых, правда, разбиты вдребезги. Вся эта конструкция так и манила войти. Как ни странно, привычный вид строения меня даже немного успокоил. Когда вокруг одна сплошная инопланетная архитектура, как из дурного сна, начинаешь чувствовать себя не в своей тарелке.

А тут — обычное здание, почти как типовой дом главного агронома в деревне Гадюкино.

Мысли улеглись, глаз перестал дёргаться.

По крайней мере, здесь можно было спокойно обсудить наши дальнейшие шаги, не опасаясь лишних ушей, которые тут, я уверен, на каждом углу.

— Прошу прощения, что так резко оборвала нашу встречу, — сказала Ираида, прислонившись к старому, рассыпающемуся на глазах комоду. Снизу, с первого этажа, доносились звуки молотков и пил — это уже подсуетились кроликотоны-ремонтники, наводили марафет. — Но я видела, что ты вот-вот свернёшь не туда, причём очень резко.

— Я что, настолько предсказуем? — хмыкнул я, пытаясь изобразить удивление. Хотя, блин, наверное, да.

— Я прямо видела, как ты собираешься засыпать их серией вопросов, которые на первый взгляд могут показаться безобидными, — ответила она, — но на деле могли бы втянуть нас в серьёзные неприятности. Так что я решила сыграть на опережение, нанести превентивный удар. Нам нужно быть на одной волне, выработать единую стратегию, прежде чем вообще поднимать эту тему.

— Ты про освобождение этих… пленников? Тех, кто там внизу вкалывает?

Ираида кивнула. На её лице отразилось неподдельное беспокойство, и я понял, что это не показуха: она реально переживала за своих земляков-истоковцев, вынужденных пахать в каком-то подземном аду. Приятно было осознавать, что эта информация не только меня так взбесила.

— Было бы разумно продумать, как договориться об их освобождении, — продолжила она, — но требовать этого с порога — слишком. Они бы нас просто не поняли, а то и послали бы куда подальше.

Я тяжело вздохнул. Чёрт, как же всё непросто.

— Думаешь, я даже цену вопроса не смог бы узнать? Сколько стоит свобода этих бедолаг?

— Они сказали, что принимают заключённых, а не продают их, Алексей, — возразила Ираида. — Боюсь, затрагивать эту тему прямо сейчас чревато. Лучше подождать, пока мы прибудем сюда с кораблями, набитыми под завязку всяким барахлом, которого они так жаждут. Вот когда у них глаза от жадности разгорятся, тогда и можно будет аккуратно прощупать почву.

— Ты мудра и прозорлива, моя МИД, — согласился я, хотя на душе кошки скребли. — И всё же мне совсем не улыбается идея вести дела с ребятами, которые поколениями держат рабов. Одно дело — принять пленного и заставить его работать, всякое бывает. Но позволять им заводить семьи и детей их тоже обращать в рабство? Это ж просто скотство! Чистой воды беспредел!

— Для нас — да, бесчеловечно, — согласилась она. — Но у этих существ свои порядки, свой культурный код, причём даже не на уровне биологии. Эльфы с их придурью куда ближе и понятнее, чем здоровенные сказочные создания. Они не понимают нашу логику, мы — их. Мы можем, конечно, упереться рогом, цепляться за идеализм и в итоге упустить единственный шанс спасти этих людей. А можем проявить гибкость, адаптироваться к ситуации, чтобы обеспечить им хоть какое-то будущее.

— Сухой прагматизм, — кивнул я. — Сосредоточиться на том, что можно сделать, а не на том, что должно быть сделано. Есть в этом резон, не поспоришь.

Шестерёнки в моей голове завертелись с удвоенной скоростью. Если я собираюсь помочь этим подземным страдальцам, мне нужны серьёзные рычаги давления. А это значит — выяснить, что для этих ушастых является жизненно важным ресурсом, их ахиллесовой пятой. Должна же быть причина, почему они до сих пор помнят Торговцев. Если я нащупаю то, что им позарез нужно, я смогу прижать их к ногтю и выторговать свободу для этих людей. Да, это будет непросто, но я уже проворачивал подобные схемы в своём прошлом бизнесе. Главное — найти правильный подход.

Но вопросов, требующих ответа, было ещё до чёрта. Сколько там вообще этих истоковцев? Захотят ли они уходить, если представится возможность? Может, им там уже и так нормально, привыкли. Есть ли у них свои лидеры, хоть какой-то управляющий состав? И если мы добьёмся их освобождения, что, чёрт возьми, мы будем с ними делать?

Град Весёлый и Светлоград — оба городка слишком малы, чтобы принять такой приток новых граждан. Это же целая логистическая операция: расселение, обеспечение… Мне придётся найти ответы на все эти вопросы, прежде чем двигать свой план дальше. Но одно я знал наверняка, нутром чуял: я не смогу спокойно спать, зная, что оставил их в этой подземной ловушке.

В школе, в далёкие послевоенные годы, на первых уроках с потрёпанными букварями нас учили: мы не рабы, рабы не мы. Эту мораль в меня, как и в моих сограждан, вбили крепко, на подкорку. Мы в моём старом мире долго и упорно боролись за отмену рабства, и, честно говоря, в этом мире ему тоже не место. Надеюсь, мои торговые союзники, если таковые появятся, разделят мои взгляды, потому что это предприятие, скорее всего, влетит в копеечку.

Все эти мысли роились у меня в голове, но усталость от долгого путешествия накрыла меня довольно быстро. Я просто вырубился на какой-то задрипанной кровати, наспех набитой мягкой дрянью, похожей на ветошь. Спал я как убитый, и сон был на удивление приятным. Пусть сама кровать и была, мягко говоря, не фонтан, но я был чертовски рад наконец-то растянуться на настоящей постели, а не на качающейся койке посреди океана. Хотя морские путешествия я переносил нормально, перспектива постоянно болтаться на воде меня не прельщала. Не моряк я, не корабел. Надо будет обязательно замутить здесь телепортационную сеть, чтобы пропускать эти долгие морские переходы, когда нужно будет мотаться на переговоры. А то так и свихнуться недолго.

На следующее утро нас разбудила дюжина мелких кроликотонов. Эти ушастые деятели без стука распахнули наши двери и ввалились всей гурьбой, толкая перед собой сервировочные столики на колёсиках, заставленные самым диковинным ассортиментом еды, какой я когда-либо видел. Там были грибы ядовито-красных и зелёных цветов, нарезанные ломтиками и щедро политые липким джемом, от запаха которого щипало в носу. Были ещё какие-то кубики мяса — хрен пойми, из какой твари, — жёсткие и кожистые на вид.

— Это угощение, — просипел один из мелких кроликотонов, изо всех сил стараясь говорить на нашем языке, — от Честера из Лавки Западного Честера. Он хотеть, чтобы ты видеть его первый.

Пока я разглядывал эти гастрономические изыски, я заметил за открытой дверью, что в коридоре выстроилась целая очередь из десятков таких же кроликотонов, и у каждого были свои подносы и столики. Ассортимент на них был разный, и я разглядел маленькие таблички, воткнутые в каждое блюдо.

— Это всё тоже от Честера? — спросил я, ошалев от такого гостеприимства.

Кроликотон отрицательно замотал головой.

— Те — от другие лавки. Они тоже хотеть, чтобы ты посетить их первый.

Короче, устроили мы в нашем номере небольшой пир, причём основными едоками были матросы. Парни они не особо привередливые и просто обалдели от такого странного разнообразия съестного. Некоторые тут же нашли любимые блюда и накинулись на них, пожирая всё, что могли унести, в то время как другие с интересом пробовали всё подряд.

Я же остановился на том, что показалось мне наиболее съедобным: длинных грибных ножках, покрытых глазурью, сделанной, судя по всему, из местного аналога сахара. На вкус это оказалось гораздо лучше, чем выглядело и пахло, и после нескольких укусов я даже вошёл во вкус. Сахар? У них тут есть сахар?! Да ладно! Это был один из немногих ресурсов, который я так и не смог раздобыть в Истоке. Многие знали, что он существует, но это был настолько драгоценный товар, что никто не хотел мне его ни продавать, ни менять.

Мысль о том, что сахар здесь может быть в свободном доступе, была чертовски волнующей. Настолько, что я тут же извинился, слинял с пира и пошёл одеваться, чтобы начать обход местных коммерсантов. Тот, кто прислал эти грибные «поленья», звался Юрип, и его лавка находилась на самой окраине Западного Квартала. Если эти грибы действительно были покрыты сахарной глазурью, я хотел знать, сколько у него этого добра. Весь Юг Истока просто с ума сойдёт, если у них вдруг появится постоянный доступ к сахару. Да что там Юг, даже мои собственные люди в Весёлом будут чертовски счастливы.

Одевшись, я ещё раз извинился перед пирующими, прихватив с собой только переводчицу — Ираиду. Матросы честно отпахали своё и заслужили отдых. Пусть все эти многочисленные дары, присланные, чтобы подмазаться ко мне, достанутся им. А вот для меня всё только начиналось. Моя работа, как всегда, не ждала.

Западный Квартал был до безобразия похож на площадь у Внешних Врат — всё те же квадраты, выдолбленные прямо в скале. С ходу опознать, где чья лавка, было решительно невозможно, но, к счастью, у входа в каждую из них уже выстроились толпы мелких кроликотонов, зазывавших меня, как заправские уличные торговцы. Так что найти лавку Юрипа, благодаря этому импровизированному методу навигации, оказалось несложно.

Мелкий кроликотон-зазывала шустро сопроводил нас внутрь симпатичного магазинчика, где по стенам были развешаны и зажжены многочисленные свечи. Внутреннее убранство этой лавки было точной копией кабинета Парнифера. Просторная комната, посреди которой восседал огромный кролик. Однако, в отличие от кабинета Парнифера, здесь присутствовали многочисленные статуи, вырезанные в виде каких-то абстрактных символов и фигур. Я на мгновение задержался, чтобы рассмотреть их, пока мы шли к Юрипу.

— Аааа! — протянул Юрип, приветственно махая нам лапой. Он был таким же кабаном, как и Парнифер, хотя его белый мех испещряли многочисленные коричневые пятна, одно из которых красовалось прямо на правом глазу. Как мелкий кроликотон размером с ребёнка мог вырасти в такую громадину, было для меня загадкой. Может, у них тут две разные расы — большие и маленькие? «Велика честь принимать столь уважаемого и достопочтенного Алексея Сергеевича Морозова!» — пробасил он.

— И тебе не хворать. Пусть шерсть твоя будет блестящей, а бизнес растёт, — ответил я, слегка поклонившись. — Должен поблагодарить вас за щедрые дары. Эти грибные поленья были восхитительны.

— А, Таханз! — сказал Юрип, широко улыбаясь. — Мои многочисленные и прекрасные жёны приложили немало усилий, чтобы приготовить для вас это блюдо. Это деликатес в наших землях.

— И я понимаю почему, — сказал я. — Передайте от меня благодарность вашим жёнам.

— Непременно передам высочайшую похвалу великого Алексея Сергеевича Морозова! — заявил Юрип. Он даже не пытался скрыть своего желания подлизаться, чтобы заполучить мой контракт. Похоже, местные коммерсы настолько заскучали без дела, что совершенно растеряли хватку в переговорах. Возможно, для этого Юрипа это вообще первая сделка с чужаком за долгие годы.

— Так, я тут человек новый, ваших обычаев не знаю, — сказал я. — Надеюсь, простите любые косяки, если я скажу, что хочу сразу перейти к делу и пропустить оставшиеся любезности.

Это вызвало у громадного кролика приступ хохота, и он хлопнул себя по боку.

— Говорите, не знаете наших обычаев, а сами, похоже, отлично умеете их соблюдать! Я — Мастер Юрип, представляю интересы нескольких кланов внутри горы. Вы обнаружите, что каждый торговец здесь имеет связи с разными кланами и их ресурсами. Моя работа — быть посредником между вами и многочисленными существами, которых я представляю, следя за тем, чтобы обе стороны были довольны. Типа смотрящий от них, если по-нашему.

— Понятно, — кивнул я. — И у вас есть полномочия на заключение сделок? Чтобы потом не оказалось, что вы тут просто для мебели.

— Разумеется, люди, которых я представляю, доверяют мне вести их дела и позволяют заключать любые сделки от их имени, — пояснил Юрип. — А теперь позвольте рассказать вам, чего мы так отчаянно желаем из ваших родных земель…

Разговор пошёл быстро. Юрип рассказывал о различных товарах, которые давно вошли в культурную память кланов, живущих в горах. Пшеница, конечно, была первым пунктом — она ценилась рабочими кастами как за вкус, так и за высокую питательность. Потом зашла речь о том, что они называли Медицирим, — какая-то простая травка, которая в наших землях считалась обычным сорняком. Медицирим, конечно, имел свои алхимические применения для заживления ран и помощи при лихорадке, но в Истоке его было так до чёрта, что мало кто из торговцев вообще пытался на нём заработать. А вот здесь, в горах, где, похоже, вообще никакая трава не росла, он считался чуть ли не чудо-средством, которое помогало мелким кроликотонам, отличавшимся хрупким здоровьем в первые пятьдесят лет жизни.

Пшеница и Медицирим были самыми важными, подчеркнул Юрип. Если первый корабль прибудет, загруженный только этими двумя товарами, мы озолотимся. Текущую цену согласовали в 50 золотых за единицу пшеницы и 10 золотых за единицу Медицирима. Я мог бы заломить цену на Медицирим и повыше, но, честно говоря, десять золотых за единицу — это уже была такая дикая накрутка, что просить больше за медицинскую необходимость казалось мне скотством. У меня не было проблем задирать цены до небес на предметы роскоши, но на лекарства? Совесть не позволяла.

Товаров, которые они могли предложить, было множество, и у Юрипа уже был готов целый манифест, чтобы показать, что имеется в наличии и сколько я могу приобрести. Сахар был одним из самых обильных ресурсов, так как сахарный тростник рос у них целыми плантациями и служил основным источником пищи для других рас. Сами кроликотоны не проявляли интереса к поеданию сахарного тростника, их питали грибы из-под земли, поэтому они приноровились извлекать из него сахар и сами его перерабатывать. Единица сахара обошлась бы мне в 10 золотых, что было просто даром. Я легко мог бы продать его на Юге почти в десять раз дороже.

Мне выдали копию этого талмуда, в комплекте с ценами, количеством единиц и пояснениями, что это за товары. В целом, я был приятно удивлён, насколько хорошо был организован этот коммерс, и задумался, будут ли остальные такими же подготовленными. И всё же, хотя цены казались справедливыми, и он всегда был открыт для переговоров, я начал размышлять, нет ли способа получить более выгодное преимущество. В конце концов, я был первым иностранцем, прибывшим сюда за долгое время и готовым открыть врата для торговли. Какого чёрта я не должен был получить бонус за то, что работаю именно с ним, а не с бесчисленным множеством других?

— Всё это выглядит весьма замечательно, — сказал я, пробегая глазами по бумагам. — Я бы очень хотел с вами поработать.

— Блистательно! — вскричал Юрип. — О, вы сделали мой день! Прикажете подать торт? Или, может быть, немного превосходного глинтвейна?

— Я бы не торопился с едой, — сказал я. — Видите ли, хотя всё кажется чистым и прозрачным, мне требуется ещё одна вещь.

— И что же это? — спросил кроликотон. Я увидел на его лице тень колебания, страх, что он не сможет удовлетворить мои потребности.

— Дань за Первый Рейс, — уверенно заявил я.

— Дань за Первый Рейс? — повторил Юрип. Он нахмурился, на мгновение порылся в памяти, затем пожал плечами. — Боюсь, я не понимаю. Эти слова не сочетаются в вашем языке.

— Это такой обычай у нас, у весёловских, — пояснил я. — Когда начинаешь торговлю по морю с новым партнёром, мы ожидаем подарок за такое начинание. Дань за Первый Рейс, понимаете?

Юрип фыркнул.

— Да ты это сейчас выдумал.

— Все традиции кто-то когда-то выдумал, — ответил я. — Но это не делает их менее действенными.

Большой кролик потёр нос и посмотрел на меня.

— То есть ты, по сути, просишь у меня взятку, — сказал он. — Это не очень-то честно.

— Подарок может быть любым, каким пожелаете, — сказал я.

— Дань за Первый Рейс, — пробормотал Юрип. — И полагаю, вы будете просить такие подарки и от остальных здешних жителей?

Я ничего не ответил. Просто ждал. Кроликотон на это только тяжело вздохнул.

— Сотня единиц сахара тогда? Этого будет достаточно в качестве подарка?

Я поклонился ему.

— Вы очень добры, Великий Юрип. Мы не забудем такого подарка.

— Хорошо, — проворчал он. — Надеюсь, это означает, что вы намерены отправить первую партию товара именно мне и я получил преимущество перед конкурентами?

— Стопудово, — сказал я. — Как только вернёмся домой, я подготовлю первый рейс. Ваши люди просто охренеют от нашей пшеницы и медицины.

Глава 7

Ох, и шуму было в следующие пару дней – просто атас!

Куча коммерсантов, этих самых местных барыг, пыталась мне, так сказать, подмазаться. Я тогда как раз взял паузу после подписания торгового соглашения с Парнифером, чтобы слухи о «Дани за Первый Рейс» – так я эту фишку назвал – успели разлететься по всему их Паннонию.

И это была уже не просто какая-то выдумка или блажь, чёрт возьми! Ну да, традиция свеженькая, только из печки, но я железно решил: теперь это будет наш, веселовский, закон. Открываешь торговые пути с новыми людьми через эту их водную гладь — будь добр, готовь подарок. А то ишь, на халяву захотели! Причем подарок такой, чтоб не стыдно было, а то потом весь твой КПД насмарку пойдет.

И что же? Не прошло и пары часов после моей первой сделки, как эти мелкие кроликотоны, шустрые, как тараканы на кухне, уже тащили к моему отелю здоровенные мешки. А в мешках чего только не было: и припасы всякие, и товары на продажу, и просто золото.

Натуральные «Дары Прибытия» от других торгашей, которые, видать, серьёзно испугались, что я буду работать исключительно с Парнифером. Но я-то, старый волк, всем им чётко дал понять: никаких эксклюзивных контрактов, ребята, не будет. Свобода конкуренции!

Судья, то есть этот их Парнифер, объявил эру свободной торговли, и я был целиком и полностью за. Не хватало мне ещё тут кому-то монополию устраивать, чтобы они потом мои же товары, которые я им продал, втридорога перепродавали. Знаем, плавали. Это тебе не девяностые, где каждый второй — кидала. Тут всё по-серьёзному, по-взрослому.

В общем, к концу этой моей, так сказать, командировки я наварил три тысячи золотых чистыми, товаров ещё на две тысячи сверху, ну и жратвы на обратную дорогу домой – хоть завались. С такой кипой накладных в кармане я мог сваливать домой в любой момент, когда душа пожелает. И, собственно, к концу недели уже всё было готово к отплытию в это долгое, мать его, путешествие. Признаться, я уже начал скучать по своему особняку в Граде Весёлом, да и по этому нескончаемому потоку людей с их проблемами, вечно ломившихся ко мне в дверь. Хотя, конечно, путешествовать по заграницам – это приятно, спору нет, как отпуск на Бали, только вместо пальм – ящеры. Но я уже был готов вернуться.

Дом есть дом, как говорится. Тем более, там у меня проекты, инвестиции, вся эта движуха, а тут – сплошной курорт, хоть и с деловым уклоном.

Приготовления шли полным ходом. Корабль, наш верный «Непоколебимый Мореход», уже стоял под парами, начищенный до блеска, и мы забивали его товарами под самую завязку, насколько трюмы позволяли. К счастью, тут подсуетился какой-то местный банк – выскочили, как черти из табакерки, и быстренько предложили свои услуги по хранению товаров, которые мы с собой утащить не могли. В основном это были здоровенные тюки с сушёными грибами и ящики с вином – не такой уж и ценный груз по сравнению с сахаром, который тут, видимо, на вес золота шёл. Команду снарядили, чтобы эльфа Никифора забрать и на борт доставить. Правда, ради этого пришлось одного из наших оставить здесь.

Добровольцем вызвалась Ираида.

Заявила, что хочет, мол, подольше тут потусоваться, с народом, который у Внешних Врат ошивается, поближе познакомиться, его обычаи изучить, ну и всё в таком духе. Я, конечно, не в восторге был от перспективы остаться без своего дипломата на неопределённый срок – она у меня девка толковая, реально разруливала многие вопросы.

Но, с другой стороны, если подумать, было бы неплохо получше разузнать, как тех бедолаг из Касты Заключенных, что в горах пашут, как Папы Карло, на свободу вытащить. Подозреваю, именно поэтому она так рвалась остаться. Сердобольная она у меня, хоть и с деловой хваткой.

Перед тем, как окончательно ударить по рукам насчёт отъезда, меня отловил Хемиш – тот самый главный ящер-охранник у Внешней Стены. Он, в сопровождении Ираиды, которая семенила за ним, как привязанная, подкараулил меня, когда я в одиночку топал обратно в свой отель. Попросил, значит, перетереть с ним с глазу на глаз. Мне стало любопытно, что за расклад, и я согласился. Встретились мы в потёмках какого-то мелкого, заброшенного домика, где воняло сыростью и ещё какой-то дрянью, и я приготовился слушать, что же его так беспокоит.

Атмосферка, скажу я вам, была та ещё – хоть триллер снимай.

– Мы уже целую вечность стоим на страже этих стен, – зачастил Хемиш, шипя на своём ящерином языке так быстро, что я бы ни хрена не понял, если бы Ираида не переводила. – Но мы, понимаешь, не коренные жители этой части континента. Мой народ, мой клан, жил по ту сторону гор, в самой глуши Центральной Алепии. Когда-то давно мой клан решил стать мореходами, ну, типа, морскими волками, и мы отгрохали здоровенный корабль, чтобы исследовать остальной континент. Нашу посудину разнесло в щепки у побережья Восточной Алепии, как раз там, где стоит этот Великий Град Панноний.

Вернуться домой через горы было нереально – туда никого не пускают. Но местный народ, эти кроликотоны, оказались добрыми и позволили нам жить здесь, у Внешней Стены. Они дали нам работу и платили за наши услуги. Наша сила, наши мускулы, помогли им отбиться от первой волны ваших человеческих пришельцев, которые хотели войну развязать с Великим Градом.

Но со временем мы становились всё менее и менее полезными. Знаешь, как старый инструмент, который больше не нужен, а выкинуть жалко.

– Как только сюда пришла торговля, а с ней и люди со своими собственными охранниками, мы стали ещё меньше нужны, – продолжал Хемиш. – Мы тут как-то перетёрли с одним купцом, ну, поинтересовались насчёт покупки корабля для себя, чего-нибудь такого крепкого, надёжного, чтобы не развалилось на полпути. Но это было как раз перед тем, как Торговцы исчезли навсегда, – сказал Хемиш, и его слова повисли в воздухе на несколько мгновений, жирно намекая на то, чего он, собственно, хочет. Прямо как в старых фильмах про мафию, где босс делает предложение, от которого нельзя отказаться.

– То есть твой народ хочет свалить отсюда? – уточнил я, прикидывая в уме возможные гешефты и риски.

– Когда-то мы были изгнанниками, кораблекрушенцами, оторванными от дома, – пафосно изрёк Хемиш. – Мы стали могучими воинами, чтобы защищать этих беспомощных кроликотонов у Внешних Врат. И мы патрулировали пустые улицы сотни лет, ожидая дня, когда случится хоть что-нибудь интересное. Теперь, когда торговля снова открывается, я хочу, чтобы ты продал нам корабль. Мощное судно, которое позволит нам покинуть эту часть мира Исток навсегда. Свалить по-тихому, без лишнего шума.

– А горы до сих пор вам недоступны? Хотите, мы просто перевезём вас домой, к своим? – спросил я, пытаясь понять его логику. Ну, типа, заблудился – вернись домой, делов-то.

Наступила тишина. Хемиш молчал, видимо, подбирая слова. Или просто размышляя, стоит ли мне доверять.

– Боюсь, что нас там не очень-то хорошо встретят, – наконец выдавил он. – Слишком много времени прошло с тех пор, как мы ушли. Старейший Дракон, наш главный, предупреждал нас о нашей глупости, о нашем неуёмном желании исследовать континент. Вначале, когда мы только потерпели крушение, мы могли бы вернуться через горный хребет, если бы это не было запрещено. Но сейчас? Спустя восемьсот лет? Про нас забыли или мы стали посмешищем. Будут тыкать пальцами, как в прокажённых.

– Тебе восемьсот лет? – я аж присвистнул. Ни хрена себе, долгожитель! Я-то думал, я тут самый старый перец, хоть и в молодом теле.

– Время не имеет значения для дракона, – пояснил Хемиш, как будто это само собой разумеющееся. – Но мы не можем просто переждать этот позор, вернуться ни с чем. Мы отправимся куда-нибудь ещё и совершим что-нибудь великое, чтобы показать, что мы не какие-то там дураки, раз ослушались наших старейшин. Хотим, так сказать, реабилитироваться в глазах общественности.

– То есть довести дело до конца, закрыть ваш драконий гештальт?

– Что такое этот гештальт? Не понимаю. В общем, да, нам надо вернуться к статусу исследователей и что-то открыть, исследовать и всё такое. Иначе нам позор.

Информации было, конечно, выше крыши.

Хемиш, блин, ни капли не походил на дракона в моём понимании. Скорее, на здоровенную ящерицу-переростка. В моей голове драконы – это такие огромные, могучие твари, с крыльями, как у «Боинга», и способностью дышать огнём, как заправский огнемётчик.

Я даже на подсознательном уровне почувствовал лёгкое разочарование, узнав, что здесь они – просто двуногие ящеры, пусть и высокие да мускулистые. Хотя, конечно, тут же в голову пришла мысль о кроликотонах и их, так сказать, изменении размеров в течение жизни. Может, Старейший Дракон – это как раз то, что я себе представлял? Интересно, а драконам будет интересна торговля? С такими ребятами можно было бы неплохой бизнес замутить, если, конечно, они не сожрут тебя вместе с твоим товаром.

– Ну, если вы хотите купить у нас корабль, я могу предоставить вам всё что угодно, на любой вкус и цвет, – сказал я, уже прикидывая возможную прибыль. Бизнес есть бизнес, даже с драконами. – Разумеется, мы потребуем оплату в момент покупки судна, а также компенсацию расходов на его доставку сюда. Логистика, знаете ли, дело затратное.

Хемиш кивнул.

– Конечно, друг Алексей, – он уже успел запомнить мое русифицированное имя, молодец. – У нас достаточно золота, чтобы заплатить за такой корабль. Я очень надеюсь, что ты сохранишь наше предприятие в тайне.

– О? – переспросил я, и мысль о принудительном труде, о какой-нибудь местной форме рабства, тут же всплыла в голове. А вдруг их тут держат силой, как крепостных? – Вас что, держат здесь против вашей воли?

– Ерунда! – отмахнулся Хемиш. – Мы обеспечиваем безопасность кроликотонам. Без нашей силы они мало что могли бы нам сделать, мы бы их одной левой уделали. Но я представляю лишь небольшую группу внутри стражи. Не все из нас хотят уходить; на самом деле, некоторые из моих сородичей вполне довольны той жизнью, которую они здесь ведут. Молодые же, включая меня, не разделяют этого настроения. Мы бы предпочли, чтобы наш отъезд остался в тайне. Такой, знаешь, метод – уйти тихо, без слёз и упрёков. Не хочется драки, знаешь ли.

Я нахмурился, услышав эти слова. Драки? Картины этих чешуйчатых воинов, атакующих мои корабли и грабящих мои грузовые караваны, тут же вспыхнули в моём мозгу. Это что же получается, среди драконов нет единства и они, даже спустя сотни лет, склонны к измене и переменам, как майский ветер?

– Вот это уже, знаешь ли, заставляет меня задуматься, – сказал я. – Как я могу быть уверен, что твои оставшиеся сородичи не станут враждебно настроены по отношению к нам за то, что мы помогли тебе? Не хотелось бы мне потом разгребать последствия вашей междоусобицы.

Ящер издал звук, похожий на хриплый кашель, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он смеётся над моим вопросом.

– Мы не какие-нибудь беззаконные монстры, – сказал он. – Я просто хочу избежать затяжных споров и дебатов, которые могли бы отговорить моих друзей присоединиться ко мне в этой экспедиции. Мы склонны к соблюдению договорённостей. Ну, ты понимаешь, бюрократия, согласования – это всё не для нас, вольных воинов.

Что-то в этой всей истории казалось мне неправильным, каким-то мутным.

Скрытный характер нашего разговора, тот факт, что Хемиш представлял лишь меньшинство, желавшее уйти, и при этом он, похоже, был тут главным. Он что, бросает свой пост? Дезертирует, по сути? С другой стороны, какое мне до этого дело? Моя хата с краю. Главное – чтобы сделка была выгодной.

– Я предоставлю тебе транспорт, – сказал я, – при условии, что ты поклянёшься мне, что для меня или моих людей не будет никаких последствий. Никаких, мать их, разборок и наездов.

– Я вырву чешуйку в знак клятвы тебе, – сказал Хемиш, шевельнувшись в темноте. Я услышал тихий звук, будто что-то рвётся, и в следующую секунду мне в руку вложили удивительно холодную, сухую чешуйку. На ощупь – как кусок старой кожи. – Это символ моей клятвы, – пояснил он. – Если я подведу тебя, ты предъявишь её тем, кто выступит против тебя, и их гнев, по традиции, будет направлен на меня. Типа, ответственный найден, все претензии к нему.

– Благодарю тебя, – сказал я. – Это меня немного успокаивает. А то, знаешь, не хотелось бы влететь на ровном месте двумя ногами в маргарин.

– И я благодарю тебя, – прошептал Хемиш. – Ибо я наконец-то смогу покинуть это проклятое место и сделать то, чего я жаждал сотни лет: исследовать этот великий мир.

Душа поэта, блин, а не воина.

– Я должен вернуться к своим делам, – сказал я, делая шаг к выходу, где едва брезжил дневной свет. – Но прежде чем я уйду, я хочу спросить. Твоё старое племя, в Центральной Алепии, они открыты для торговли с чужеземцами? Ну, вдруг там можно какие-нибудь эксклюзивные контракты заключить?

Хемиш снова громко рассмеялся, его хриплый кашель ничуть не походил на обычный смех. Это было больше похоже на рык какого-то доисторического зверя.

– О, Алексей, – сказал он сквозь приступы хохота, – тебе лучше держаться подальше от центральной части континента. Ибо Старейший Дракон, наш лидер, не очень-то жалует купцов и торговцев. Тот горный хребет, учти, был запечатан не народом Алепии. Скорее, это он, Старейший Дракон, постановил, что всякий, кто пройдёт через горы на его земли, будет сожран без остатка. А Старейший Дракон никогда не нарушает своих указов. Даже ради собственных детей. Вот такие у них там суровые законы. Так что, если жизнь дорога, лучше туда не соваться.

* * *

Народ Светлограда – вся деревня – высыпал на длиннющий пирс, махая нам, когда наш корабль, покачиваясь на ленивых волнах, причаливал где-то в середине дня.

Как в песне!

Как провожают пароходы?

Совсем не так, как поезда.

Морские медленные воды —

Не то, что рельсы в два ряда.

Ну, в нашем случае – встречают. Кстати, к паровозам мы тоже когда-нибудь вернёмся, а пока корабли.

От воды тянуло свежестью и солью, кричали чайки – давно забытые звуки. Долгая дорога по морю показалась не такой уж и бесконечной, во многом благодаря щедрому количеству глинтвейна – ну, того, подогретого винишка с пряностями, от которого сразу становилось теплее, – и вкуснейшему вяленому мясу, которым нас снабдили в качестве «портовых сборов», или, как я это для себя называл, «входного билета».

Но, как бы там ни ощущалось время, я, блин, был дико рад вернуться на знакомую землю. Прямо ноги гудели от желания ступить на твердь. Тянуло, конечно, в Град Весёлый, в свой кабинет, чтоб там уже разложиться по-хозяйски, завалиться в кресло и спокойно обмозговать дальнейшие планы, но, ё-моё, время ещё не пришло. Дел – вагон и маленькая тележка, как говаривала моя бабуля.

Я зыркнул по сторонам, оглядывая собравшуюся толпу, и заметил, что среди немногочисленного населения этой, с позволения сказать, деревеньки, было дофига чужаков.

Мигранты или туристы? Приехали сюда, чтобы насладиться приморскими видами, спуская каждую ночь кругленькие суммы золотом – кэш-флоу, как говорится, налицо.

Развлекухи в городе пока было кот наплакал, никаких тебе увеселительных заведений, типа приличной таверны или там, не знаю, театра, мы ещё не отгрохали, но, слава богам, купание в море и рыбалка считались для приезжих вполне себе годным досугом.

Большинство из них океан видели впервые в жизни, так что были вполне довольны, просто часами плескаясь в волнах, которые тут были на удивление тёплыми, отрываясь по полной. Ясное дело, я понимал, что такая лафа долго не продлится.

Туризм – это тебе не хухры-мухры, одной достопримечательностью, пусть и такой экзотической, как океан, сыт не будешь. Срочно нужно было возводить новые здания, расширять, так сказать, ассортимент услуг, повышать туристический рейтинг.

Но в Светлоград я припёрся не за тем, чтобы анализировать туристический рынок и составлять бизнес-план по его развитию, ясен пень. Не-а, я был здесь, потому что мои деловые партнёры были уже на подходе.

Пригласил их через стратегическую карту прямо посреди океана пару недель назад на специальное собрание инвесторов – ну, или как я это назвал, «сходку акционеров будущего мега-проекта».

Информации выдал по минимуму – мол, есть возможность срубить бабла, причём нехилого. Из всех приглашённых «инвесторов» положительно откликнулись сэр Акертон, Серхан Демир, Герман Дурнев и госпожа Анна Вульф.

Сияна приехать не смогла – дела, видите ли, на Севере, какие-то там важные переговоры, а Олег Корнеев отписался, что всё ещё по уши в делах в Манске, пытается там наладить свой свечной заводик, или что он там мутит.

Глава 8

Одну из вилл, самую шикарную, с видом на закат, уже определили не только как место для совещаний, но и как апартаменты для четырёх лидеров. Расчёт был простой как три копейки: даже если они не заинтересуются моими инвестиционными предложениями, то хотя бы мир, тишина и роскошь этих вилл убедят их приехать сюда на отдых. Ну или как минимум, они расскажут об этом месте другим правителям, распространяя славу о «Приморских Курортах Светлограда». Такой себе сарафанный маркетинг — тоже дело, особенно на начальном этапе.

Приготовления давно были сделаны, всё продумано до мелочей, так что с моей стороны особо ничего и не требовалось.

Я лишь махнул рукой портовым грузчикам, здоровенным ребятам, чтобы те выгрузили припасы в переговорную — шикарный балкон на втором этаже с видом на волны, разбивающиеся о берег. Шум прибоя, кстати, отлично настраивал на деловой лад. Эти «портовые сборы» были не просто предлогом, чтобы убедить торгашей платить мне больше за сотрудничество, но и частью моей стратегии. А ещё — возможностью продемонстрировать различные товары, которые ждали своего часа в Великом Граде Алепинске. Говорить о сахаре — одно, а показать здоровенные мешки, набитые этим сладким, белым, как первый снег, добром, — совсем другой коленкор. Товар, как говорится, лицом.

Пока я наблюдал, как работяги, кряхтя, расставляют мешки на столе и аккуратно их вскрывают, чтобы все могли рассмотреть содержимое, один из самых хлипких мешков не выдержал и с громким треском порвался.

Золотые монеты брызнули во все стороны, рассыпаясь по деревянному настилу с весёлым звоном. Одна из них, блестя на солнце, подкатилась прямо к моей ноге. Я опустил взгляд и увидел пялящийся на меня символ Внешней Стены — какой-то заковыристый узор. Монеты хоть и были золотыми, тяжёленькими, но на наши, истокские, золотые они совсем не походили. И дошло это до меня, как до жирафа, только сейчас. Вот же я лопух! Мы же не сможем использовать их как валюту в Истоке! Это был серьёзный прокол в моём бизнес-плане.

Дело было не в ценности самого золота — Стратегическая карта эти монеты считала равнозначными нашим, тут вопросов не было. Проблема была в другом — в необходимости сохранить сделку в тайне. Если торговцы пронюхают об этих монетах в обращении, а они, гады, везде суют свои носы, кто-нибудь из них обязательно вспомнит, что когда-то они уже вели межконтинентальную торговлю. А если копнут глубже, то могут и догадаться, что я проворачиваю целую операцию у них под носом. И тогда они непременно придумают какой-нибудь бредовый аргумент, чтобы прикрыть мою лавочку. Или, что ещё хуже, могут просто нанять пиратов, чтобы те топили и грабили мои корабли. Бизнес, ничего личного — обычная конкурентная борьба в их стиле.

Эти монеты в их нынешнем виде нельзя было пускать в оборот, как пить дать.

Это же прямой путь к деанону всей схемы.

Нужно было срочно придумать, как их переплавить и отчеканить заново, уже под нашим, так сказать, брендом. Законно ли это? Чёрт его знает. Большинство валют выпускалось каким-никаким правительством, но в Истоке централизованной власти не было — получается, каждый сам себе эмитент.

И тем не менее все без вопросов принимали стандартные золотые монеты. Пока сами монеты из чистого золота, они ведь должны нормально ходить, правильно? Понятия не имел, если честно. Но, слава богу, я сообразил это до того, как монеты успели куда-то уйти. Придётся их пока придержать, пока я не найду решение с чеканкой.

Найду, например, какого-нибудь хитрого аббата Михаэля из города Николь, я о таком слышал, и он мне организует чеканку монет собственного бренда. А что? Почему бы не быть золотым монетам Морозова? Что может быть серьёзнее своей валюты?

Собственный монетный двор в Граде Весёлом, почему бы и нет? Звучит солидно, да и контроль над эмиссией — это всегда плюс.

С этой мыслью я приказал сложить все монеты в сейф, за исключением одной — для демонстрации потенциальным инвесторам. Так сказать, наглядное пособие. Может, спросить насчёт такого дельца у Искателей Пути? С этой гномьей гильдией, а точнее с их представителем Гинти, я был на короткой ноге, и они уж точно не чурались сомнительных схем и серых операций. Если они знают, как подделывать фальшивые монеты, я мог бы просто использовать их методы для чеканки настоящих. Логично же? Главное, чтобы качество не страдало.

Пока я размышлял о таких высоких материях, как монетарная политика и сотрудничество с криминальными элементами, начали подтягиваться инвесторы. Первым, как чёрт из табакерки, прямо рядом со мной материализовался Серхан Демир.

Колдовство как метод путешествий.

Эффектно, ничего не скажешь.

Он, как всегда, был любезен и весел, улыбка до ушей, но я видел по его хитрым глазам, что таинственность этой встречи не даёт ему покоя, прямо свербит у него внутри. Мужик-то был колдун, как-никак, причём неслабый, и ему до чёртиков хотелось разгадать любую загадку, сунуть свой нос в любую тайну. После того как я отбрил его попытки выведать всё раньше других — мол, всему своё время, коллега, — он просто сел за стол и уставился на море, которое сегодня было спокойным, как зеркало. Приятно было услышать, как он пробормотал, что хочет вернуться сюда с женой. Уже неплохой задел на будущее, потенциальный клиент для наших вилл.

После Серхана Демира заявились Герман Дурнев и госпожа Анна Вульф. Видимо, по дороге они скооперировались, чтобы не скучно было ехать. Герман изрядно сдружился с Анной во время их совместной военной кампании против Лекса Могучего, и они болтали, как старые приятели, вспоминая, видимо, былые баталии. Оба были возбуждены возможностью замутить со мной бизнес: Герман — потому что знал, что я тот ещё комбинатор и где я — там прибыль, а Анна — потому что всегда искала способы приумножить свои финансы. Эта деловая хватка мне в ней всегда импонировала. Ничего лишнего, только бизнес.

Последним прибыл сэр Акертон, и он, надо сказать, произвёл на остальных лидеров за столом неизгладимое впечатление. В то время как все остальные прибыли налегке — Герман с небольшим военным отрядом человек в десять, Анна с несколькими слугами, а Серхан Демир и вовсе один, как перст, — Акертон заявился с целой, мать её, армией. Тут были и воины в сверкающих доспехах, и слуги в ливреях, и множество советников с важным видом. Все одеты экстравагантно и элегантно, в лучшие шелка красного, синего или зелёного цветов, какие только можно купить за деньги.

Это был явный «пауэр-плей», попытка произвести впечатление, а может, и припугнуть остальных инвесторов. Типа, смотрите, какой я крутой перец, и не вздумайте меня кинуть. Понты дороже денег, как известно.

Однако, пока мы все, толкаясь и вытягивая шеи, наблюдали за этим феерическим зрелищем прибывающей орды, которая растянулась по всему пирсу, я услышал, как Герман Дурнев хихикает, отпуская сальные шуточки, мол, Акертон так компенсирует свою слабую военную позицию и вообще, «размер не имеет значения». Госпожа Анна Вульф, похоже, считала, что он просто не уверен в себе, такой вот комплекс неполноценности. И только Серхан Демир был впечатлён этим спектаклем или, по крайней мере, делал вид.

Хотя, опять же, то, что Серхан говорил, и то, что он думал, — зачастую две большие разницы. Он был не из тех, кто откровенничает с другими Избранниками, особенно когда придерживался строгого нейтралитета в военных вопросах. Такой себе кот, который гуляет сам по себе и себе на уме. А раз так, то и ум у него есть.

В конце концов, Акертона после всех церемоний проводили в переговорную, где он поприветствовал нас с таким размахом, будто он тут главный.

— Благодарю вас за терпение, что дождались меня! — заявил он, входя и широко раскинув руки, словно собирался обнять весь мир. Красный плащ на его шее, подбитый дорогим мехом, слегка развевался на ветру, придавая его выходу весьма драматичный вид. Прямо артист больших и малых театров, чёрт побери.

— Ну что вы, конечно, сэр Акертон, — сказал я, вставая, чтобы пожать ему руку. Рукопожатие у него было вялое, не то что у Германа. Затем я указал на свободное кресло за круглым столом. — Пожалуйста, присаживайтесь. Закуски и напитки скоро подадут. Но мне, если честно, не терпится начать свою презентацию. — Мой внутренний CEO уже рвался в бой, предвкушая крупные сделки.

Акертон подчинился и с важным видом сел между Германом Дурневым и Серханом Демиром. Дав им всем немного времени, чтобы обменяться любезностями, я начал свой питч. В горле даже немного пересохло от волнения — ставки были высоки как никогда. От успеха этой презентации зависело слишком многое.

— Прежде всего, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и солидно, — я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы с таким энтузиазмом откликнулись на моё скромное приглашение.

— Ну, ты же у нас денежный мешок, Морозов, — перебил Герман Дурнев, не дав мне закончить красивую фразу. — Так что, конечно, я тут как тут, если ты говоришь, что есть возможность срубить бабла.

Прямолинеен как всегда, этот рубака-парень. Никаких тебе дипломатических реверансов.

Остальные за столом, кроме Акертона, который лишь снисходительно хмыкнул, согласно закивали. Хотя я считал своих трёх торговых союзников вполне дружелюбными, я не был уверен, захочет ли Акертон тратить свои денежки таким образом. Он был тёмной лошадкой в этой компании. Но тем не менее я продолжил свою речь, стараясь не обращать внимания на выходку Германа.

— Торговцы намертво зажали этот континент в тиски, когда речь заходит о торговле и бизнесе, — сказал я, обводя всех присутствующих взглядом. — У всех нас с ними разные степени взаимоотношений, кто-то зависит от них больше, кто-то меньше, но в конечном счёте мы все можем согласиться, что не свободны торговать в Истоке. Всегда будут тёрки, всегда будет борьба за сохранение нашего суверенитета, за право самим решать, с кем и на каких условиях вести дела.

Я старался говорить убедительно, почти как на собрании акционеров «Эола», когда нужно протолкнуть очередную не самую популярную, но необходимую инициативу.

— Вы совершенно правы, Алексей Сергеевич, — сказал Серхан Демир, задумчиво поглаживая свою бородку. — Это вопрос, по которому, я полагаю, мы все можем прийти к согласию. Их монополия душит развитие.

— Меня вполне устраивают мои дела с Торговцами, — протянул Акертон, откинувшись на спинку стула с ленивой улыбкой. Он явно пытался показать, что он тут самый независимый. — Когда достигаешь определённого уровня благосостояния, как-то забываешь о задранных ценах и их, хм, специфических методах ведения бизнеса.

Видно было, что мужик кайфует от собственной важности и богатства.

Со стороны Германа Дурнева послышался сдавленный стон, похожий на рычание, но я метнул в него такой взгляд, что он удержался от того, чтобы наехать на Акертона. Ещё не хватало, чтобы они тут сцепились. Любопытно было наблюдать, как этот тип, Акертон, ведёт себя в группе. Наедине он был спокоен и рассудителен, даже показался мне вполне вменяемым, но в присутствии других лидеров казался довольно высокомерным и напыщенным. Чёрт поймёшь, какая из его личин настоящая. Может, обе.

— Я здесь не для того, чтобы плести заговоры против Торговцев, — сказал я, стараясь вернуть разговор в конструктивное русло. — По крайней мере, не сегодня. Я здесь, чтобы представить совершенно новую возможность, новые горизонты за пределами Истока. Возможность начать покупать и экспортировать товары в другой части мира, на другом континенте, в частности в Великом Граде Паннония.

Именно эти слова заставили самодовольную улыбку Акертона сползти с лица. Он прищурился, его взгляд стал острым, и он наклонился вперёд, теперь полностью захваченный тем, что я говорил. Ага, клюнул! Я усмехнулся про себя и надавил.

— С развалом королевства Лекса Могучего и моей новообретённой деревней на море я, можно сказать, нахожусь в уникальном положении, чтобы начать серьёзную межконтинентальную торговлю. Логистика уже практически выстроена. Я установил контакты со многими купцами на континенте Алепия — купцами, которые отчаянно нуждаются в наших товарах и готовы платить за них хорошие деньги.

Я указал на мешки, живописно расставленные на столе.

— А теперь я хотел бы обратить ваше внимание на эти товары, которые я привёз из Алепии в качестве небольшого образца того, что нам доступно. Прошу любить и жаловать, эксклюзив!

— Сахар?! — выдохнул Герман Дурнев, благоговейно запуская свои ручищи в мелкий, как пудра, порошок. — Морозов, ты хоть представляешь, сколько это добро стоит здесь? Это же целое состояние!

Я наклонился вперёд, понизив голос для пущего эффекта, и усмехнулся.

— А там я его покупаю за бесценок. Десять монет за мешок.

Эти слова едва не вышибли всех со стульев. Даже Акертон, до этого пытавшийся сохранять невозмутимый вид, клюнул как щука на блесну. Его челюсть слегка отвисла.

— Как… как такое возможно? — спросила госпожа Анна Вульф, её глаза округлились, как блюдца. Она даже прикрыла рот рукой от изумления.

— Жители Алепии выращивают его, как мы пшеницу! — объяснил я. — Мы с вами каждый день проходим мимо полей пшеницы и ничего об этом не думаем, это для нас обыденность. Эти ребята точно так же выращивают сахарный тростник. Это для них основной продукт, понимаете? Как для нас хлеб.

— И это только начало того, что у них есть для торговли, — продолжил я, изо всех сил стараясь передать свои впечатления. Возможно, я немного и приукрашивал для красного словца. — У них есть хлопок отменного качества, ром, от которого ноги сами в пляс идут, глинтвейн по своим секретным рецептам, бочки грибов, на вкус как отборные стейки, я сам пробовал! Конопля там растёт как сорняк, из неё можно верёвки вить или ещё чего поинтереснее. А драгоценные камни и рубины настолько обычны в шахтах, что их часто отдают детям просто потому, что они блестят! Как игрушки!

Судя по их реакции на дешёвый сахар, они уже были готовы вписаться в это предприятие, забыв обо всех сомнениях.

— Должен сказать, Алексей Сергеевич, — произнёс Серхан Демир, посмеиваясь и поднося один из алмазов размером с голубиное яйцо к свету, — это совсем не то, чего я ожидал. Вы умеете заинтересовать. — Его глаза горели азартом, как у игрока, сорвавшего джекпот.

— Я думала, ты просто хотел запустить новый торговый путь между нами, ну, может, какой-то торговый альянс, картель, внутренние скидки, договорённости по объёмам производства, — сказала Анна Вульф, всё ещё не веря своим глазам. — Ничего настолько… радикального и, не побоюсь этого слова, революционного.

Я указал на две красиво оформленные описи на столе: одна содержала то, что можно было купить в Алепинске, а другая — то, чего хотели его жители.

— Итак, есть торговые партнёры. Они не только заинтересованы в продаже нам дешёвых товаров, — сказал я, давая им время ознакомиться, — но ещё и хотят покупать. Торговцы давным-давно подсадили их на иглу своих товаров первой необходимости, создали зависимость, а потом кинули, набрав предоплаты и совершив разовый обман из-за неспособности заморских жителей им отомстить. Классическая схема: сначала подсадить, потом взвинтить цены, набрать предоплат за будущие поставки и исчезнуть. Впятером мы сможем обеспечить их огромным количеством товаров, которые там уйдут за бешеные деньги.

Это была чистая экономика, спрос и предложение в действии. И я собирался на этом неплохо заработать.

Акертон первым схватил опись с доступными товарами из Алепинска. Он изучал её несколько минут, и с каждой секундой его брови ползли всё выше. Анна Вульф и Герман Дурнев столпились над списком экспортных товаров и оживлённо бормотали о том, как много у них определённых ресурсов, которые здесь почти ничего не стоили, а там… Серхан Демир всё ещё был занят разглядыванием мешков с сахаром и драгоценностями, пересыпая их из руки в руку, и даже не притронулся к описям. Воздух в комнате буквально искрился от возбуждения. Это был запах больших денег. Очень больших денег.

Глава 9

— Итак, вы все видите, что в моём предложении есть огромная ценность, — сказал я, когда ажиотаж немного поутих и они оторвались от созерцания сокровищ. — Потенциал для всех нас получить не просто прибыль, а сверхприбыль. Потенциал получить доступ к дешёвым товарам для наших собственных нужд, что снизит издержки и повысит уровень жизни наших людей. Но, как и в любом серьёзном бизнесе, за участие в этом предприятии придётся заплатить.

Серьёзность моего тона и упоминание «платы» заставили присутствующих успокоиться. Описи были отложены, а на столах появились бумаги и перья — делать заметки.

Все взгляды были устремлены на меня. Прямо как на совещании у меня в «Эоле», когда я объявлял о новой стратегии развития или, не дай бог, о сокращениях.

— Моё предложение заключается в том, чтобы мы впятером создали совместную торговую компанию, акционерное общество закрытого типа, для покрытия расходов, связанных с межконтинентальной торговлей, — заявил я, чеканя каждое слово. — Мы создадим систему, которая позволит любому из нас, акционеров, инициировать рейсы, а любому члену компании — покупать доли в этом конкретном рейсе. Это позволит нам эффективно распределять стоимость чрезвычайно дорогих путешествий, минимизировать риски и получать прибыль в зависимости от того, сколько мы инвестируем. По сути, классическое торговое акционерное общество, проверенная временем схема.

— То есть типа как акции? Мы покупаем доли, а потом получаем процент от выручки пропорционально вложениям? — уточнил Герман Дурнев. Схватывает на лету, когда дело касается бабла. Сразу видно бывшего бандюка — считать умеет.

Я кивнул.

— Именно. Вложенные деньги идут на полное финансирование рейса: рабочая сила, стоимость товаров, припасы, фрахт судов и обратный путь. Какую бы прибыль ни получили, инвесторы её делят. Всё просто как дважды два и абсолютно прозрачно.

— Звучит разумно, — сказала Анна Вульф, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Но я так понимаю, ты хочешь стартовый капитал на корабли, постройку и оборудование морского порта и на финансирование первого, так сказать, пилотного рейса.

Проницательная женщина, сразу к сути.

Я снова кивнул.

— Абсолютно. Без первоначальных инвестиций это дело не сдвинется с мёртвой точки. Но это также будет считаться вложением в уставный капитал торговой компании, долями которой вы будете владеть. Долями, которые со временем будут расти в цене, поскольку только акционерам, то есть нам с вами, будет разрешено инвестировать в эти рейсы. Эксклюзивный клуб с высоким порогом входа.

В атмосфере повисла напряжённая пауза. Лидеры уткнулись в свои заметки и начали что-то быстро строчить. Я терпеливо ждал. Некоторые даже сверились со стратегической картой, чтобы оценить своё финансовое положение и прикинуть, сколько они могут вложить. Аналитика — наше всё, особенно когда речь идёт о таких суммах.

Акертон первым отложил перо и поднял на меня взгляд. Его лицо было серьёзным.

— У меня есть один серьёзный вопрос, Алексей Сергеевич.

— Конечно, — сказал я, жестом приглашая его продолжить. — Валяй, сэр Акертон, не стесняйся.

— Всё это выглядит весьма прибыльно — основать торговую компанию, инвестировать и получать высокие доходы от экспорта, — но меня беспокоит возможное вмешательство Торговцев. Разве ты не говорил, что они когда-то давно были в этом замешаны? Они довольно быстро пронюхают, их шпионы повсюду, и я сомневаюсь, что они будут вести себя цивилизованно, когда узнают, что кто-то пытается откусить кусок от их пирога.

— Я думал, ты слишком богат, чтобы беспокоиться о Торговцах? — не удержался от шпильки Герман Дурнев, усмехнувшись.

Остальные, даже обычно сдержанный Серхан Демир, с трудом сдержали улыбки. Подколол, ничего не скажешь.

— Я имею в виду, — уточнил Акертон, слегка покраснев, — что у них в анамнезе имеется выкручивание рук и устранение конкурентов не самыми джентльменскими методами. Не станем ли мы объектом их гнева? Я бы предпочёл не видеть, как мои, да и ваши, деньги оседают на дне океана вместе с нашими кораблями.

Резонно. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского… или в нашем случае, эльфийского вина.

— А ведь он прав, — вставил Серхан Демир, посерьёзнев. — Море — суровое место, и мертвецы, как гласит старая пословица, не болтают. Пираты у Торговцев на коротком поводке.

— Хороший вопрос, джентльмены, очень правильный, — сказал я, кивнув. — И сейчас самое время объяснить, что это соглашение, эта торговая компания, эта межконтинентальная торговля — всё это будет нашей общей коммерческой тайной высшей категории. Тщательно скрываемой и не раскрываемой никому за пределами этого города, нашего узкого круга.

Конфиденциальность — залог успеха в таких дельцах. Иначе сожрут и не подавятся.

— Великий заговор? — произнесла Анна Вульф, скептически скрестив руки на груди. — Мне не очень-то нравится идея шкериться, как подросток с сигаретой. Это как-то… несолидно для людей нашего уровня.

Выразилась она, конечно, мягко, но я понял её намёк.

— Это позорно! — рявкнул Герман Дурнев, снова ударив кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки. — Мы должны объединиться, вооружиться до зубов и взять штурмом их проклятый Златоград! Показать им, где раки зимуют!

Этого следовало ожидать. У него все решения сводились к «надавать по щам».

— Мы можем хоть одно совещание провести без твоих предложений объявить войну всему миру? — проворчала Анна Вульф, закатив глаза. — Мы на инвестиционной встрече, а не на военном совете.

— Война может быть хорошей инвестицией, — парировал Герман. — Это, между прочим, самый быстроокупаемый бизнес, если подойти с умом. Именно так наш общий знакомый Алексей Сергеевич и обзавёлся этой прекрасной недвижимостью на побережье.

И ведь не поспоришь, чёрт возьми.

— Если не считать этого, — сказал я, прерывая их намечающуюся перепалку, — самым эффективным и дешёвым было бы просто держать язык за зубами. Чем позже они узнают, тем лучше. Возможно, настанет время, когда они попытаются нам подгадить, и тогда придётся с этим разбираться, возможно, и силовыми методами. Но давайте с этим не торопиться. Почему бы тем временем не заработать кучу денег и не укрепить свои позиции? Логика железная. Сначала капитал, потом разборки.

Несмотря на мои слова, я видел беспокойство на лицах Акертона и Анны Вульф. Они оба всё ещё состояли в торговых отношениях с Торговцами, были связаны контрактами. Герман Дурнев, конечно, не собирался пасовать, ему на них было плевать, а Серхан Демир давно нарушил свой контракт, начав торговать со мной, так что ему терять было особо нечего. Эти двое, Акертон и Анна, были более… осмотрительны. Или, если называть вещи своими именами, трусоваты.

— Я не уверена, Алексей Сергеевич, — протянула Анна Вульф, нервно теребя край своей шёлковой накидки. — Хотя твои торговые пути были для нас весьма прибыльны и это, безусловно, кажется очень выгодной возможностью, меня беспокоит реакция Торговцев. Мы подписали с ними контракты, и там есть пункты о неустойках…

Бюрократия, мать её. Даже в этом мире от неё никуда не деться.

— Аналогично, — подтвердил Акертон, откашлявшись. — Они снабжают меня всем необходимым, от оружия до предметов роскоши. Я не хочу ставить под угрозу эту налаженную операцию.

Каждый думает о своей рубашке.

Я открыл было рот, чтобы привести ещё пару веских аргументов, но Герман Дурнев снова меня перебил, вскочив на ноги:

— Трусы! — рявкнул он и сам же рассмеялся. — Вы так боитесь кучки торгашей с наёмными головорезами, что упустите возможность всей жизни? Да вы хоть представляете, что мы можем получить? Алексей Сергеевич Морозов — это, блин, экономический алхимик! Он превращает всё, к чему прикасается, в чистое, мать его, золото! Если бы вам пришлось ставить на одну лошадь в забеге, это должен быть он, а не эти проклятые Торговцы, которые дерут с вас три шкуры!

Я прямо расцвёл от такой пламенной рекламы. Приятно было слышать, как кто-то другой защищает твой план, да ещё и такими комплиментами осыпает.

— Дело не в смелости, сэр Герман, — возразил Акертон, стараясь сохранять достоинство, хотя было видно, что слова Германа его задели. — Я просто заинтересован в том, чтобы мой город, люди и экономика работали бесперебойно. А у нас не универсальная экономика, есть потребность в постоянной закупке сырья, продовольствия и притоке денег через продажи. Стабильность — признак мастерства.

Прагматик, что тут скажешь. Или просто перестраховщик.

— Давай конкретно. Что же ты такого жизненно важного получаешь от них, чего не может обеспечить наш торговый альянс? — снова влез Герман, не давая мне и слова вставить. Он явно вошёл в раж. — У меня есть всевозможные металлы, оружие, доспехи и потребительские товары. Алексей Сергеевич торгует продовольствием, древесиной и скоро, как я погляжу, сахаром и алмазами. Учитывая эти варианты, что ты теряешь, старик?

Лицо Акертона потемнело, желваки заходили на скулах. Я видел, что Герман начинает его серьёзно раздражать. Этот бычара кого угодно из себя выведет.

— Господа, господа, пожалуйста, — сказал я, подняв руку. — Давайте не будем переходить на оскорбления. Так отношения не построить. Это не вопрос смелости или трусости, а вопрос стратегического видения и оценки рисков. Вопрос будущего. Я намерен идти по этому пути до конца и, поступая так, значительно приумножу свою мощь и влияние. Не думаю, что кто-либо из вас, за исключением, возможно, сэра Акертона, не знаком с моими проблемами с этой монополией Торговцев. Как только у меня будет достаточная экономическая и военная мощь, я позабочусь о том, чтобы их демонтировали и их мёртвая хватка на горле континента исчезла. Это лишь вопрос времени и ресурсов.

Говорил я уверенно, почти как в старые добрые времена, когда «Эол» поглощал конкурентов.

— Короче, давайте к конкретике. Я в деле, Морозов, — без колебаний заявил Герман Дурнев, хлопнув меня по плечу. — И любой, кто откажется, будет полным дураком.

Акертон тяжело вздохнул, проведя рукой по лбу.

— Сегодня было довольно много информации. Я, признаться, в замешательстве. Мне потребуется время, чтобы всё осмыслить.

Я кивнул.

— Конечно, сэр Акертон, я прекрасно понимаю. Я пригласил вас остаться на неделю. У вас есть время до тех пор, чтобы принять решение. Нельзя путать срочное с важным.

Давление — не лучший метод в таких переговорах.

— Не знаю как кому, а мне столько времени не понадобится, — неожиданно твёрдо сказал Серхан Демир. — Доступ к постоянному потоку драгоценных камней, сахара и других экзотических товаров стоит любой цены. Риск оправдан. Я присоединяюсь.

Вот это деловой подход!

— Вероятнее всего, я тоже присоединюсь, — сказала Анна Вульф, бросив быстрый взгляд на Германа Дурнева. — Но при одном условии. Ты, Герман, согласишься на оборонительный пакт со мной. Если Торговцы явятся ко мне на порог с угрозами, ты будешь вести работу по их, назовём это, усмирению.

Хитрая лиса. Обеспечивает себе тылы за чужой счёт.

Это ничуть не смутило Германа. Он с энтузиазмом вскинул кулак и радостно завопил:

— Конечно, Анна! О чём разговор! Мои армии многочисленны и уже заскучали в казармах. Мы обеспечим, чтобы никто не беспокоил нашу компанию на суше! Даю слово!

Этому только дай повод побряцать оружием.

Анна Вульф удовлетворённо кивнула и посмотрела на меня.

— Считай, Алексей Сергеевич, я тоже в деле. Но с одним уточнением: я — молчаливый партнёр. Ты получишь мои деньги и инвестиции, но я не хочу участвовать в повседневных операциях. У меня своих забот полон рот.

— Да я тоже не фанат этих совещаний! — тут же подхватил Герман Дурнев. — Мне бы шашку да коня, а эти корпоративные интриги… не про меня! Полностью доверяю тебе рулить процессом. Ты — тот самый человек для этой работы, настоящий профессионал с большой буквы «П»!

— Я также предпочёл бы инвестировать издалека, — сказал Серхан Демир, улыбнувшись. — Ты кажешься более чем способным управлять этой компанией и привести нас всех к процветанию.

— Вы оказываете мне огромную честь своим доверием, дамы и господа, — сказал я, слегка поклонившись.

Я был искренне благодарен, что мне не придётся доказывать, почему им не следует вмешиваться в операционные вопросы. Мне нужны были их деньги, а не их сомнительный деловой опыт, которого у них, по сравнению со мной, было кот наплакал. Я управлял глобальной корпорацией с многомиллиардными оборотами. Уж с какой-то мелкой, по моим меркам, транспортной компанией я точно справлюсь. Это как семечки щёлкать. Главное — правильно выстроить бизнес-процессы.

* * *

Акертон ещё не определился, но очертания нашего альянса уже приобрели реальные очертания.

Ну, понеслась.

Контракты нарисовали, бумаги подписали, и здоровенные пачки бабла мне после первой же встречи отслюнявили.

Вкратце: отвалили мне пятьдесят тысяч золотых на постройку морского порта и трёх могучих посудин, настоящих флагманов нашего будущего флота. А всё, что останется, автоматом шло как инвестиция в первый рейс — должны были везти пшеницу и какой-то там Медицириум. Видимо, что-то жутко целебное, раз на него такой спрос.

Герман Дурнев, конечно, вложился по-царски, больше всех, и тут же начал орать, чтобы я один из кораблей его именем назвал. Пиар есть пиар, хрен с ним. Госпожа Анна Вульф дала умеренно, без фанатизма. А вот Серхан Демир кинул меньше всех, хотя, судя по тому, что я знал о его финансах, это была, мягко говоря, крупная для его бюджета трата.

Все эти его магические исследования, артефакты и прочие колдовские приколы стоили целое состояние, так что кэша на кармане у него вечно было в обрез. Но включить его в эту сделку было не просто способом наладить партнёрские отношения. Это ещё и обеспечивало ему в будущем более дешёвые компоненты для его магических штуковин. А он, в свою очередь, эти самые штуковины должен был продавать нам, остальным участникам концессии, по куда более божеской цене. Ну или по крайней мере лично мне — тут уж как карта ляжет.

Совещание закончилось, новоиспечённые инвесторы разбрелись по своим апартаментам. Я их проводил, как полагается, и тут замечаю — сэр Акертон остался в комнате. Притаился, будто ждал момента, чтобы со мной с глазу на глаз перетереть. Ну, думаю, интересно девки пляшут.

Глава 10

– Чем могу быть полезен, уважаемый? – спрашиваю, поворачиваясь к нему. Он так вальяжно кивнул на кресло – присаживайся, Алексей Сергеевич. Я подчинился, сел напротив. Пришлось даже одну из сумок с золотом отодвинуть, а то его лица было не разглядеть за этим богатством.

– Морозов, ты хоть догадываешься, зачем я сюда припёрся с такой... экстравагантной помпой? – спросил Акертон, хитро прищурившись. Вид у него был противоречивый – сам скромняга, а тут такой выпендрёж устроил.

Я покачал головой. Были, конечно, кое-какие мыслишки, но решил не умничать.

– Есть, конечно, пара версий, сэр Акертон, но вы уж просветите меня, не томите. Любопытно же!

– А я люблю, когда меня недооценивают, – хмыкнул он, откидываясь в кресле. – Приезжаешь на мероприятие, притащив с собой целую ораву народа, такую, чтобы глаза слепило. Демонстрируешь всем, какой ты мелочный и вообще несерьёзный тип. И у них складывается о тебе определённое мнение. Мнение, конечно, в корне неверное, полная чушь, но это как раз тот тщательно продуманный имидж, который ты и хочешь им подсунуть. Чтобы думали, что ты просто пыль в глаза пускаешь.

Любопытная стратегия, ничего не скажешь. Прямо как у некоторых медийных лиц.

– И зачем тебе это? – уточнил я, слегка наклоняясь вперёд. Интриган, однако.

– А затем, Морозов, что, когда такой деятель, как наш общий знакомый Герман Дурнев, видит, как кто-то из кожи вон лезет, пыжится из последних сил, чтобы произвести впечатление, что он думает? Он думает, что у меня за душой ни гроша, показать-то по-настоящему и нечего. Он думает, что я таким макаром пытаюсь скрыть свою военную импотенцию. Компенсирую слабость позиции.

Акертон говорил спокойно, но я чувствовал в его словах холодный расчёт. Он действительно продумал всё до мелочей.

Я хмыкнул. Надо же, а ведь Герман именно так и подумал – я это по его недовольной роже сразу просёк.

– Значит, весь этот цирк с конями был для того, чтобы моим союзничкам мозги запудрить? Отвлечь их от твоей реальной силы?

Акертон кивнул, солидно так, всё верно раскусил, коммерсант.

– Я, Морозов, не такой доверчивый, как ты. Людям я вообще мало доверяю, тем более в политике и международной торговле. Да и пожил я на этом свете подольше твоего, навидался всякого дерьма. Такие парни, как Герман, могут быть очень опасными, особенно если учуют, что ты силён, и им захочется удаль молодецкую показать на тебе. Это же как хулигана дразнить в школе. Зачем мне лишний раз его злить или заставлять нервничать, показывая свою реальную мощь? Никакой выгоды, одни проблемы. Пусть лучше думает, что я дурак, павлин и мелкая сошка.

– Мудро, батенька, мудро, – кивнул я. – Спору нет, стратегия рабочая. Но тебе, по идее, моих друзей опасаться нечего. Герман, конечно, парень амбициозный, тот ещё фрукт, но меня он слушается, держит за авторитет. Если он увидит, что ты сидишь со мной за одним столом, как мой друг и партнёр, то и к тебе отнесётся соответственно. Слово пацана.

– А мы что, друзья, Морозов? – Акертон вскинул бровь, и в его голосе послышались прохладные нотки. – Приятели? Потому что, если честно, ничего в наших с тобой предыдущих делах на это не указывало. Да, мы немного торговали, я даже в твою экспедицию вложился, но это было чисто из корыстного интереса, на древности заморские позарился. И я до сих пор жду отдачи от инвестиции. Между прочим, напоминаю. А вот эта сегодняшняя встреча... Это же не просто разовая инвестиция, это целый международный пакт, который Гильдию Торговцев, моих деловых партнёров, против меня же и настраивает! Я вообще не понимаю, зачем ты меня сюда позвал. Рискованная игра, Морозов.

Вот тут он меня слегка поставил в тупик. Действительно, с его точки зрения наши отношения выглядели чисто деловыми, без особой теплоты.

– По чесноку, Акертон? – я решил рубануть правду-матку. – Да я на твою дружбу тут нацелился, старина. Ты же у нас человек, который тащится от всяких древностей и исторических артефактов, так ведь? А я тут целый континент нарыл, полный неизведанных культур, с совершенно другим укладом жизни. Это же должно возбудить в тебе коллекционера, любителя старины! Я в курсе, что деньги тебе особо не нужны, ты это уже ясно дал понять. Но там, на том континенте, возможностей – вагон и маленькая тележка. Экспедиции, новые рынки сбыта, всё что хочешь!

Акертон на это только тяжело вздохнул, как будто я ему предложил вложиться в очередную финансовую пирамиду.

– Алексей, ты, конечно, парень пробивной, амбициозный, не спорю. Я ценю твой запал, твою бешеную энергию. Но, как я уже говорил, меня и с Торговцами отношения устраивают. Не думаю, что я захочу рисковать налаженными связями и стабильным доходом ради каких-то эфемерных заморских черепков и реликвий. Нет, я с удовольствием выкуплю у тебя что-нибудь интересное, если найдёшь, это всегда пожалуйста. Но лезть в открытую конфронтацию с Гильдией... Уволь.

– Так ты, значит, проделал весь этот путь, притащил сюда свою свиту, чисто для того, чтобы Герману пыль в глаза пустить? Но вступать в консорциум не горишь желанием? – не унимался я.

Что-то тут не сходилось. Зачем тогда весь этот спектакль?

– Вообще-то изначально я не знал, о чём речь. Я приехал из уважения к тебе, Морозов, и, чего уж там, из любопытства, – признался Акертон, глядя в окно. – Ты знаешь, я мужик слова, данное обещание сдержу, так что эта наша авантюра останется между нами. Но пойми правильно, никакой торговый альянс против Гильдии мне не нужен. Я слишком давно в этом бизнесе и видел слишком много наглых и оптимистичных типов, которых эти самые Торговцы давили, как тараканов, в порошок стирали, если те пытались играть не по их правилам.

В его голосе прозвучала усталость человека, видевшего многое. И я понял – он действительно боится Гильдии. Не трусит, а именно опасается, основываясь на опыте.

– Ну, я тебе не букашка какая-нибудь, – отрезал я. – Увидишь ещё, Акертон. Я свои проекты до ума довожу.

– Возможно, и увижу, – Акертон поднялся со своего места и протянул мне руку. – Но, боюсь, я не буду стоять рядом с тобой, когда придёт это время. Уж извини.

– Что ж, и на том спасибо, что приехал, – сказал я, пожимая его сухую, крепкую ладонь. – Для меня это реально важно, что ты хотя бы выслушал. Не каждый на такое пойдёт.

Акертон кивнул и повернулся к огромному окну, за которым расстилался океан. Волны лениво накатывали на песчаный берег, пейзаж был что надо.

– Должен признаться, отчасти меня сюда заманили твои хвалёные апартаменты с видом на океан. Курорт тут у тебя, Морозов, закачаешься! Очаровательное местечко для отпуска, серьёзно.

– Самый шикарный вид во всём Истоке, – с гордостью заявил я. Маркетинг – наше всё.

– Ну, я бы так не горячился, – хмыкнул Акертон, явно имея в виду какие-то свои, более крутые места.

– Ерунда. Высший уровень, как есть. Озерцо с рыбалкой против океана не тянет, – парировал я.

С его стороны послышался смешок, и ещё через пару минут мы распрощались. Он всё ещё был со мной вполне любезен – душевненько посидели, но настоял, чтобы я больше не пытался втянуть его ни в какие дальнейшие заговоры и подковёрные игры.

* * *

Проводив Акертона, я остался в гостиной и налил себе вина. Красное, терпкое – как раз под моё настроение. Разочарование было ощутимым, но не критичным. В конце концов, я не привык рассчитывать на чужую помощь.

Акертон, в лучшем случае, был заинтересован в финансировании экспедиций в загадочный континент. Но в остальном – он не хотел иметь ничего общего с моими делишками. Осторожный старик, что тут скажешь.

Я пожелал ему счастливого пути, но, честно говоря, был порядком разочарован, что он даже не захотел остаться на пару дней, чтобы насладиться местными красотами и прочувствовать атмосферу. Возможно, он просто опасался слишком долго светиться рядом со мной, боясь последствий.

Да уж, я рискнул, пригласив Акертона присоединиться ко мне, но, к сожалению, у него не было ни малейшего желания вести игру против Торговцев или как-то их подвинуть.

Внутри меня шевельнулось сожаление – жуткая досада от осознания того, что я мог бы заполучить его на свою сторону с самого начала. Когда Демид Серебрянников раскопал компрометирующие материалы на Акертона – доказательства его тайных сделок с контрабандистами, обхода налогов через подставные фирмы. Тогда у меня был реальный рычаг давления.

Но я тогда послушался Демида и избавился от улик раз и навсегда. «Не стоит держать компромат на союзников», – говорил он. А ведь если бы Акертон был на моей стороне, это открыло бы гораздо больше возможностей для будущей торговли. С его тугим кошельком мы смогли бы финансировать ещё более крупные вояжи. Но теперь мне оставалось лишь смотреть, как он отчаливает, и гадать, смогу ли я когда-нибудь перетянуть его на свою сторону.

Глядя, как его небольшая армия челяди удаляется, я начал прикидывать варианты, как бы его всё-таки подтолкнуть к сотрудничеству. В принципе, достаточно было одного письма Демиду, и я мог бы отрезать этого Избранника от обычной торговой сети. Демид быстренько нашёл бы какой-нибудь повод, чтобы наложить на Акертона санкции, взять его измором и заставить приползти ко мне за помощью.

Но... разве это не такой же беспредел, как тот, что творят сами Торговцы?

Я не хотел силой принуждать людей к торговле со мной. Не собирался нагибать тех, кто не был заинтересован в работе со мной. Придётся со временем найти какой-то другой способ его убедить. Более тонкий.

А пока что придётся просто закрыть эту главу – сотрудничество с сэром Акертоном из Липок откладывалось на неопределённый срок.

Этого просто не будет, по крайней мере, сейчас. Вместо того чтобы выдумывать дурацкий план по привлечению его помощи, мне следовало просто сосредоточиться на развитии моей собственной Приморской Империи до такой степени, чтобы он однажды сам пришёл ко мне за помощью. В конце концов, успех – это самая сладкая месть.

Пусть локти кусает, когда увидит, какую махину я тут отгрохаю.

Я проводил взглядом его удаляющийся кортеж. Что ж, план «А» провалился. Значит, пора переходить к плану «Б» — строить свою империю так, чтобы такие, как он, сами просились в партнёры. Благо, работа уже кипела.

* * *

Работа над Морским портом шла, на удивление, гладко, почти без затыков.

Вся эта затея обошлась мне в пять тысяч золотых, но у меня финансирования хватало с лихвой, спасибо первоначальным инвестициям в нашу новую торговую компанию. Сама постройка вымахала здоровенная – такая, что туда одновременно пятнадцать посудин влезет, не меньше. Наняли корабелов, мужиков толковых, чтобы чинили да латали пришвартованные корабли. Так что любая посудина, отчалившая из Светлограда, была в полной боевой готовности, комар носа не подточит. Технику надо держать в наилучшем состоянии, на технике наш бизнес строится. Сегодня сэкономил на ремонте, завтра констатируешь гибель судна, груза и экипажа. Экономия сомнительная.

Содержание порта, к сожалению, влетало в копеечку – требовалось двести золотых в неделю, пользуешься портом, не пользуешься, а плати.

Светлоград, конечно, со своими туристическими барышами мог бы это потянуть из своего кармана, но тогда вся его рентабельность скатывалась практически в ноль, что меня, как эффективного менеджера, никак не устраивало. Впрочем, эти расходы со временем заложатся в стоимость рейсов, то есть сначала мне вернут затраты на содержание, а уж потом навар пойдёт остальным инвесторам. Всё по-честному, как в лучших домах Златограда. Главное, чтобы эти схемы не вывели меня в минус.

Пока Морской порт ещё строился, я заодно разместил заказ на постройку трёх торговых судов, одинаковых, как братья-близнецы.

Каждый из которых мог тянуть на себе свыше трёх тысяч единиц товара. Это вам не шутки! Назвал я их пафосно: «Вестник», «Апостол» и «Прорицатель».

Эти красавцы должны были приносить солидный доход с каждого рейса. Прямо золотые горы, ну, или хотя бы холмы. Конечно, постройка их обошлась мне в ошеломляющие тридцать тысяч золотых.

Ну а что, строительство своей Ост-Индской компании стоит дорого.

Плюс ещё по тысяче на каждый, чтобы укомплектовать командой и припасами. И хотя их строили из самой лучшей древесины, какая только у нас нашлась, а в команду набирали отборных морских волков, никаких гарантий безопасности, ясен пень, не было.

На земле возможно разгильдяйство, а в море чуть что не так – и утонул. Море не шутит.

Океанские воды малоизучены и бывают коварными, поопаснее некоторых моих бывших «партнёров» по бизнесу, и один приличный шторм мог запросто отправить на дно любую посудину, будь она хоть трижды из лучшего дерева. Так что риски, как всегда, приходилось закладывать в бизнес-модель.

Поэтому, ясен красен, отправлять все три транспорта одновременно я не собирался. Не хватало ещё словить тайфун, который погубит людей и все мои инвестиции.

Нет уж, по одному, потихонечку.

Один рейс сделал, вернулся – тогда следующий пойдёт. Такая вот челночная коммерция. Поскольку в окрестностях Алепии у нас своего Морского порта не было, корабли там не могли надолго приткнуться для ремонта и нормальной стоянки. А то бы, конечно, можно было конвейер запустить, как на моих старых заводах. Но, честно говоря, три корабля влетели в такую копеечку, что потерять их все разом – это был бы эпический провал, пострашнее некоторых моих неудачных вложений в начале карьеры. Нет, спасибо. На начальном этапе надо быть скромнее.

Тут ещё, конечно, возникла идея: а не заложить ли поселение на берегах у Алепии?

Чисто для того, чтобы можно было отгрохать там ещё один Морской порт, чтобы была своя база, склады, можно было бы организовать лёгкую колонизацию.

Короче, инфраструктура для персонала – важный элемент мотивации. Только вот я что-то побаивался этого решения.

Была информация, что берега Алепии с приходом муссонов в сезон дождей становятся, мягко говоря, не очень-то гостеприимными.

Прямо как некоторые промышленные районы после наступления сумерек.

То ли из-за лютой непогоды, то ли там какая-то очередная мистическая нечисть вылезала в это время, чёрт его знает. Но пока что приходилось надеяться, что наши кораблики достаточно крепкие, чтобы выдержать по два рейса за раз без регулярного обслуживания на той стороне. Рискованно, конечно, но бизнес – он такой, без риска только в морге лежат, и то не факт.

Пока в деревне кипела работа – строили корабли, доводили до ума Морской порт, – я не мог не заметить, что тот самый эльф, которого мы подобрали, так и торчал на пляже, тоскливо пялясь на воду. Прямо как брошенная невеста у алтаря или акционер, наблюдающий за падением котировок.

Он вообще ничего особо не делал, как мы в Светлоград причалили. Я ему даже отсыпал несколько золотых – найми лошадь да катись на все четыре стороны, но он хоть монеты и взял, всё равно ошивался поблизости. Завис, короче, как старый компьютер. Может, его присутствие сейчас как раз и пригодится? Он же местный, по идее. Вдруг сможет ответить на пару каверзных вопросов насчёт строительства на самой Алепии. Информация – это тоже капитал, причём иногда самый ценный.

Подошёл я к нему в самый солнцепёк, когда яркое солнце над головой уже прилично так раскалило песок. Аж пятки жгло, если босиком.

Лето вступало в свои права, с каждым днём становилось всё жарче и жарче, погода крепчала незаметно, но неотвратимо, как налоговая проверка или очередной дедлайн при исполнении контракта.

А с приходом лета и производство пищи должно было подскочить – значит, у нас будет ещё больше пшеницы для торговли с алепинскими ребятами.

Бизнес-план, всё по плану, надо расширять экспорт. Волны с приятным шелестом бились о берег, набегали на песок и снова отползали, будто дразнились. И вот вижу – стоит этот ушастый, по щиколотку в воде, и всё так же неотрывно пялится на запад, туда, где, по идее, и находился Алепинск.

– Здорово, друг эльф, – говорю, скидывая ботинки и тоже залезая в воду. Водичка, надо сказать, несмотря на дневную жару, была прохладной и приятно освежала ноги. Прямо спа-курорт, а не дикий пляж какого-то захолустного мирка.

Никифор, так его звали, если я правильно помнил, даже ухом не повёл, только молча пялился вдаль. Как будто меня тут и не стояло, или я был просто частью пейзажа.

– Я тут пришёл должок с тебя получить, – сказал я, припомнив, что эти ушастые, вроде как, предпочитают услугу за услугу, а не подачки. Типа, гордые все из себя, деловые.

– Какова моя задача? – тихо спросил он. И тут я заметил на его лице такое выражение... скорбного сожаления, что ли. Печаль, явно глубже, чем я себе представлял. Не просто «мир – тлен», а что-то посерьёзнее, какая-то личная трагедия.

– Слушай, прежде чем мы к делу перейдём, у тебя всё нормально? – спросил я. – А то вид у тебя, мягко говоря, убитый. Как будто акции твоей компании рухнули до нуля, и кредиторы уже выламывают дверь.

– Это ещё мягко сказано, – пробормотал он, не отрывая взгляда от горизонта. – Моего города больше нет. Когда мы подплывали к берегу, я так и не увидел прекрасных шпилей моего некогда гордого дома. Короткая прогулка подтвердила – его давно нет. Уничтожен, возможно, или просто покинут теми, кто решил свалить в другие края. Всё, пустота.

Тут я только вздохнул.

Вероятно, он из того самого эльфийского города, который Лекс Могучий давно стёр с лица земли. Вот же попал мужик. Прямо как в лихие девяностые: вышел из тюрьмы, чтобы вернуться на завод и к семье, а оказалось – семья уехала куда-то за лучшей жизнью, завод закрыт, квартиру продали.

Есть от чего взгрустнуть.

– Сочувствую, друг эльф, – сказал я искренне. – Тут один Избранник был, тот ещё отморозок, который задался целью истребить всех эльфов и захапать их сокровища. Такой вот локальный геноцид с экспроприацией активов. Однако ты не грусти. Гораздо севернее есть эльфийский город, который вполне себе процветает. И они, вроде как, собираются когда-нибудь снова колонизировать здешние места, так что, уверен, сможешь найти там своих друзей и родню. Ну, если они, конечно, не все... того. Шанс есть всегда, главное – не опускать руки.

Никифор покачал головой. Вид у него был, как у человека, которому только что сообщили о дефолте по всем его вкладам.

– Я бы почувствовал своих, если бы они были поблизости, – ответил он глухо. – Их давно нет, иначе я их почувствовал. Погибли или умерли по каким-то причинам. То есть фактически, пока меня не было, они прожили свою жизнь и умерли вместе с городом.

В его голосе прозвучала такая безысходность, что даже мне стало не по себе. Представить только – вернуться домой и обнаружить, что дома больше нет. Что все, кого ты знал, давно мертвы.

Глава 11

— Рискну показаться занудой, — сказал я. — Но стоять в воде и пялиться на океан, конечно, медитативно, однако от этого ничего не изменится. И если у тебя есть хоть какой-то шанс найти своих, то надо шевелиться. Понятия не имею, какой у тебя там «радиус», но не стоит вешать нос, пока не прочешешь этот мир вдоль и поперёк. Авось и повезёт.

Эти слова, похоже, немного его взбодрили, и я увидел, как на его лице даже лёгкий румянец появился. Видать, перспектива действовать всегда лучше, чем тупое ожидание у моря погоды. Даже для эльфа.

— А мой долг перед тобой, Алексей? — спросил он, наконец-то удостоив меня взглядом.

— Слушай, ну что долг? Денег у тебя нет, а в целом я не корыстный человек. Надо тебе идти — шагай. Ты мне не раб, я вообще идейный противник рабства. Если сможешь перед уходом что-то полезное рассказать, выдать информацию, то валяй, — сказал я. — Про Панноний, про Алепию. Нужна, так сказать, аналитика по региону.

Эльф рассеянно покачал головой.

— Это вряд ли стоит спасённой жизни, — сказал он. — Как-то дёшево ты ценишь...

— Я тебя не покупал и продавать не собираюсь, — хмыкнул я. — И жизнь в этом мире, как я погляжу, вообще не самый дорогой товар. Так ты расскажешь, что мне нужно знать? Или ты просто не хочешь говорить?

— Клянусь своей эльфийской кровью, — торжественно произнёс Никифор. — Я скажу тебе правду во всех вопросах. Можешь считать это официальным заявлением под протокол.

— Тогда первый вопрос на повестке дня: какого хрена тебя из города-то выперли? — спросил я без обиняков. — У тебя что, печати Торговцев не было, пропуска то есть? Фейс-контроль не прошёл?

Эльф как-то нервно хохотнул и снова замотал головой. Прям как китайский болванчик на приборной панели.

— Не-не, печать у меня была, всё как положено, для безопасного прохода. Но у меня там вышли некоторые... разногласия с ящерами. Они, знаешь ли, азартные игроки, просто до жути, но вот проигрывать совершенно не умеют. Один такой отобрал у меня значок после того, как я его обыграл, ещё до того, как Торговцы окончательно свалили. Меня вышвырнули, я думал, это шутка такая дурацкая, но... эти чешуйчатые твари, они, блин, ни черта не забывают и не прощают. Злопамятные, как моя бывшая тёща.

— Ясно, — протянул я. — Типичная история про «не на тех поставил» или «перешёл дорогу не тем ребятам». А долгое отшельничество тебя не напрягало? Крыша не поехала за столько-то лет в одиночку? Я бы тут уже, наверное, с чайками разговаривал.

— Да не так уж и сложно просто забыть о времени, — пояснил Никифор с видом просветлённого гуру. — Ты просто... отпускаешь. И оно течёт само по себе, а ты вроде как и не при делах.

«Отпускаешь», ага. Легко сказать. Я бы уже тут бизнес-империю наладил по сбору ракушек и продаже их туземцам, а он тут «отпускает». Расслабился и жил. Может, я не понимаю его потому, что он эльф, а я человек? Каждому своё, конечно.

— Понятно. Это так, чисто для удовлетворения моего праздного любопытства, — сказал я. — А теперь давай к делу, к тому, что мне действительно надо знать. Мы можем зафигачить поселение и морской порт на берегу Алепии? Ну, чисто теоретически, с точки зрения логистики и безопасности.

Никифор опять покачал головой. Да что ж такое, у него там шарнир, что ли, сломался? Или это у них национальная черта — на всё сначала говорить «нет»?

— Нет. Торговцы долго и упорно пыхтели над этим, но есть веская причина, почему Великий Город построен из камня, который хрен сдвинешь. Когда приходит лето, приходят и Сезоны дождей, и они сносят к чертям собачьим всё, что построено на земле за стенами. Постройки, хижины, сараи — всё летит в тартарары. Это три месяца сплошного хаоса и разрухи, натуральное светопреставление этого региона. Оно сносит любую инфраструктуру.

— А как же ты выживал?

— Они меня наняли как раз потому, что я мог этот бардак довольно легко переносить. Меня ветром не сдует, молния в меня не попадёт, да и вода мне по барабану. Я отстраивал хижину каждый сезон, а капитальных строений у меня и не было. Поддерживал тропу в рабочем состоянии, чтобы торговля могла продолжаться и летом. Эльфы могут спокойно жить и работать в экстремальных условиях.

— А на воду этот ваш Сезон дождей не влияет, что ли? — уточнил я. — Логично же, если уж штормит, то везде. Физику никто не отменял, даже в мире с магией.

Никифор как-то хитро ухмыльнулся. Так ухмыляются обычно те, кто знает какой-то прикол, а ты — нет.

— А вот это, Алексей, самая настоящая морская магия! — сказал он. — Ветры дуют только на суше. А шторм бушует только на море. Когда ветра, подходишь к морю, а оно спокойное. У моря и суши разные магические настройки на глобальном уровне. Отойди на двадцать футов от берега — и там тишь да гладь, да божья благодать. Штиль, как в стакане. Парадокс, но факт.

— То есть эти ваши бури — они чисто колдунского происхождения... — пробормотал я, прикидывая, как это вписать в мою картину мира. Опять мана, чтоб её, и её непредсказуемые выкрутасы. Никакой стабильности.

— Легенда гласит, — Никифор принял вид заправского сказочника, — что когда-то один мудрый козёл-колдун (да-да, не удивляйся, именно козёл!) решил подстегнуть урожай сахарного тростника в джунглях, приказав небесам каждый год летом поливать землю. Но когда он, так сказать, отдал копыта, небеса запутались и озверели, и стали лить гораздо яростнее, чем было задумано первоначально. Такой вот форс-мажор от неаккуратного применения магии.

— И нужны боги, чтобы это поправить?

— Ты так говоришь, Алексей, будто видел своими глазами богов.

— Всякое бывало.

— Я не то чтобы сильно в это верю, — добавил он, — но у нас, эльфов, тоже хватало колдунов, которые в своё время косячили по-крупному. Так что, кто знает, может, и правда какой-то козёл наколдовал, а теперь все расхлёбывают.

— Ты точно уверен, что на воду буря не перекидывается? — переспросил я.

Козлы буквальные или метафорические были маловажным фактом, а вот это... Мало ли, может, он тут заливает, а я потом буду убытки считать.

— Корабли приходили и в Сезон дождей, — подтвердил Никифор. — Причальная платформа была достаточно длинной, чтобы её конец выступал за пределы штормовой зоны. Моряки прибывали, пережидали пару дней, пока ветер немного стихнет, а потом как можно быстрее перетаскивали товары. Я это видел сотни раз своими глазами, можешь мне поверить.

Мир Исток — штука необычная, не думаю, что эльф врёт, он вроде бы обещал правду говорить.

Голова заработала, как старый добрый калькулятор, просчитывая варианты.

Конечно, осознание того, что я не смогу отгрохать небольшое поселеньице на берегу, было, мягко говоря, обломным — минус одна статья доходов и плюс головняк с логистикой.

Но у меня тут же нарисовался альтернативный вариант.

План Б, так сказать, всегда должен быть.

Можно же построить сухой док прямо в воде, подальше от этих свистящих ветров и яростных ливней. Что-то вроде нефтяной вышки, только для кораблей.

Не очень в этом соображаю, но китайцы что-то такое фигачат в промышленных масштабах — выгружают и загружают корабли, так сказать, в чистом поле, только в их случае в чистом море.

Этот док можно было бы использовать для ремонта судов, чтобы они были стопудово мореходными перед возвращением домой. И это база для моей торговли и ведения бизнеса.

Полный техосмотр и предпродажная подготовка, всё как положено. Это позволило бы мне гонять несколько кораблей одновременно, а не по одному, как сейчас. Оптимизация логистических цепочек, ёлки-палки! Как только один корабль прибывал на разгрузку, тут же отправлялся бы новый, и к тому времени, как первый починят, новый был бы уже на полпути.

Конвейер, почти как у Форда!

Риск при этом не сильно бы вырос, так как каждый возвращающийся корабль был бы полностью отремонтирован и готов к новым подвигам. Ну, или к очередному рейсу за баблом.

А на берегу фактория, рынок для внешней торговли. Делать его не капитальным, зная, что погода его снесёт с горизонта.

Единственная загвоздка, как это обычно бывает в самый неподходящий момент, заключалась в том, что в разделе построек моей Стратегической карты никакого сухого дока и в помине не было.

Вот засада! Обычно там как: сначала видишь все доступные здания, а потом на других вкладках — заблокированные, которые ещё открыть надо. Но тут, блин, обычные причалы были, Морские порты — пожалуйста, а вот сухого дока — шиш с маслом. Нигде! Их что, вообще не существовало в этом мире? Или это какая-то особо хитрая постройка, типа «для своих», которая мне пока просто не светила по уровню доступа? Как всегда, самое нужное — либо дорого, либо хрен достанешь, либо вообще не предусмотрено криворукими разработчиками этого «интерфейса».

Я задал Никифору ещё несколько вопросов, так, для общей картины, чтобы понять, чего вообще ждать от этой Алепии круглый год.

Ну там, не вылезают ли гигантские крабы по вторникам или ещё какая местная экзотика, влияющая на торговые сводки.

* * *

Прошло время, и этот эльфийский вариант Робинзона Крузо, одинокий заморский житель — отчалил.

Посидели, потёрли, и он, в общем-то, согласился, что лучше уж сунуться и не найти, чем сидеть на жопе ровно и вообще не рыпаться. Я ему, чисто по-человечески, сказал: мол, если там, у себя, обломится что, всегда может сюда вернуться, ко мне на работу.

Приму с распростёртыми объятиями. Ну, чтобы он понимал, что, если что, ему всегда есть куда податься и он не сел помирать под кустиком с тоски. Не чужой уже.

Зарплату, говорю, назначу, учитывая его опыт длиной в сотни лет.

Он, конечно, скривился, типа, надеется, что до такого не дойдёт, но от предложения моего, стоит обратить внимание, в открытую не отказался. Значит, где-то в подкорке галочку поставил. Мужик он, может, и ушастый, но не дурак, это точно.

А я что? А я, короче, решил вплотную заняться вопросом, как тут вообще эти кастомные здания строятся, ну, по индивидуальному проекту, чтоб не как у всех.

Первым делом, естественно, к своему советнику по городскому хозяйству — был у меня такой хмырь в Стратегической карте. Тот мне, недолго думая, выдал: нужен, дескать, архитектор от бога, да ещё и с опытом работы, прикинь, с океаном! Чтобы шарил, как там с водой дела иметь, чтоб не смыло всё к чертям собачьим после первого же шторма.

Только вот чую, такой вариант — это из области фантастики, по крайней мере, с моими текущими ресурсами. Юг Истока, как я уже успел ощутить, талантами не блещет. Оно и понятно, откуда им взяться, если тут приморских деревень лет сто, а то и двести, в глаза никто не видел, а всё что строилось — те или иные вояки грабили и сжигали.

Так сказать — не способствует.

Но если что-то очень нужно, то придётся его непонятно откуда — родить, добыть, создать, украсть (нужное подчеркнуть).

Написал я об этой своей беде и Демиду Серебрянникову — авось, у него какие-то варианты на примете есть.

Этот проныра в регионе всех собак съел, может, и тут что-то подскажет. Но, увы, ответ пришёл неутешительный. Все возможные специалисты по нестандартному строительству, как на подбор, оказались членами Гильдии Торговцев. А уж как бы там какой Торговец ни был лоялен лично Демиду, сомневаюсь я, что он бы язык за зубами удержал насчёт такой-то заморской деятельности.

Доложил бы начальству и привет. Конфиденциальность в таких делах — это, блин, альфа и омега.

Короче, к кому бы я ни сунулся — хоть письменно, хоть лично — по поводу архитектора, все только плечами пожимали, как будто я у них секрет вечной молодости выпытывал.

Большинство вообще плавали в этом вопросе, как топор в проруби. Знали столько же, сколько и я, то есть — ни хрена. Даже Серхан Демир, этот турецкий самородок, который, казалось, мог наколдовать что угодно прямиком со своей исторической родины, и тот, оказывается, пользовался исключительно стандартными постройками из Стратегической карты, хотя и своей магической ветки.

Никто, блин, не знал, как этот чёртов плавучий док построить, и, что ещё хуже, никто понятия не имел, где вообще искать такого уникума, который бы это умел. Прям засада какая-то.

А ведь этот дрейфующий сухой док — это ж, по сути, последний пазл в мозаике моей трансконтинентальной торговой артерии! Мне нужна была железобетонная гарантия, что корабли, возвращающиеся домой, в Град Весёлый, будут иметь максимальные шансы на выживание. Попасть под хороший такой шторм по пути из Алепии — это, само собой, не ослиный бздёх.

Судно могло получить такие повреждения, что отправится прямиком к морскому царю, а в лучшем случае сядет на мель, ожидая спасения и перегруза товара.

А это — колоссальная потеря времени, ресурсов и, что самое главное, драгоценного грузового пространства. Логистика летит к чертям! Сухой док позволил бы нам выйти на высочайший уровень эффективности, ну, ты понял, КПД поднять до небес. И я не собирался так просто сдаваться только потому, что никто, видите ли, не знает, как его строить. Не на того напали. Морозов трудностей не боится, Морозов их создаёт... для других, хе-хе.

И тут мои мысли снова вернулись к концепции прорицания.

В личном разговоре Серхан Демир как-то обмолвился, что он, мол, чисто с помощью этой фигни узнал, как антибиотики делать. Понятно, как Избранник родом с Земли он знал что искать, это был его залог успеха.

Но он смог.

Говорил, что прорицание может ответить на любой вопрос. Но он, конечно, имел в виду прорицание в магическом смысле, а не ту божественную силу, что исходит от жреца. Я до сих пор не выполнил главный квест, который мне подкинула Виоль, и, честно говоря, прямо сейчас начинать не собирался. Дел и так по горло. Скорее, было бы разумнее заручиться поддержкой самого Серхана. В конце концов, он же один из совладельцев нашей торговой компании.

У него и так есть мотивация, чтобы найти ответ на этот вопрос, и прокачанная технология этого действа.

К счастью, Серхан Демир всё ещё не уехал и нежился на своей вилле, лениво подставляя бока солнышку на балконе каждый божий день.

В то время как остальные мои торговые партнёры свалили через день-другой, понимая, что впереди у них долгий путь, способность Серхана к телепортации позволяла ему роскошь проторчать тут ещё несколько дней. Надеюсь, он будет готов посотрудничать со мной в этом деле.

А то без него — труба.

Этот турок, надо сказать, был изрядно прижимист, когда дело касалось магических секретов. Я никогда особо на него не дулся за то, что он отказывался делиться конкретными методами своих колдунских штучек. В конце концов, он впахивал как проклятый, чтобы не только изучить их, но и вообще найти.

В бизнесе было такое понятие «коммерческое преимущество». Это когда у тебя есть особенность, козырная карта, которую не перебить.

Таким преимуществом для Серхана были его магические продукты.

Да, кто-то делал артефакты более мощные, более яркие, дальнобойные и так далее. А он делал зелья, аналогов которым не было. Просто не было и всё. Как если бы Стив Джобс был жив и делал смартфоны... Делал, а больше никто не делал. И тогда никто не может сказать — Стивен, а вот андроиды лучше! Не скажет, потому что не существует больше никаких вариантов кроме белозубой немецко-сирийской улыбки и продукции её носителя.

Вот такое преимущество даёт драйв, как у ледокола, чтобы пробить любой лёд.

И такое преимущество, заработанное годами и годами упорного труда, было у Серхана, нашего турецкого красавчика.

Заклинания в этом мире Истока на дороге не валялись, так что у Серхана был, можно сказать, эксклюзив по этой части.

Но если бы мне удалось убедить его использовать свою силу не для моей выгоды, а для его собственной... о, тогда дела пошли бы куда глаше. Это уже не просьба, а деловое предложение, от которого трудно отказаться.

Я заявился в апартаменты Серхана с внушительной бутылью глинтвейна в руке.

Есть какая-то группа причин, по которым русские и турки находили общий язык. Ну, конечно, ещё они штук пятнадцать раз воевали между собой, но сейчас речь не об этом.

А бывал и культурный коннект.

Турки ценили подарки. Скорее всего, слово «магарыч» вообще тюркское, то есть для турок — близкое.

Подарки Серхан ценил и принял бы каждый следующий, несмотря на то что я уже разослал по несколько бутылок участникам совещания.

Русский руководствуется принципом «дают — бери, бьют — беги». Не знаю, какой у турок культурный код, но подарок, подношение — он возьмёт.

Глава 12

Не успел я даже постучать, как дверь распахнулась, и на пороге возник Серхан – в одних плавках и с полотенцем, небрежно обмотанным вокруг его подтянутой фигуры.

Вот как им это удаётся? Турки жрут сладкое, как танк соляру, а этот красив как Аполлон, и это я, почти его ровесник, говорю!

— О! Алексей Сергеевич! — воскликнул Серхан, слегка опешив от моего внезапного появления. — А я как раз собирался освежиться. Нет у вас тут турецких бань, и, честно говоря, очень зря. Я бы здесь каждые выходные торчал, если бы они были. И, может быть, даже склонился бы к тому, чтобы платить за свой номер.

Я хохотнул над его шуткой и протянул ему бутылку.

— Серхан, прошу прощения, что вторгаюсь в твой заслуженный отдых, но я надеялся, у тебя найдётся минутка для разговора?

— Опять какие-то интриги и сепаратные переговоры? — хмыкнул Серхан, с энтузиазмом принимая бутыль. Он жестом пригласил меня следовать за ним в комнату. — На этот раз мы строим козни против Германа Дурнева? Или, может, сразу против всего Истока?

Такой вот у него юморок, с восточным акцентом.

— Да нет, в этот раз никаких глобальных заговоров, — сказал я, следуя за ним на балкон.

Видок оттуда, конечно, открывался — закачаешься. Серхан поставил бутылку на стол, ловко откупорил и с наслаждением втянул носом аромат. Прямо сомелье, блин.

— Это вино… оно просто потрясающее, Алексей Сергеевич! — выдохнул он. — Гораздо лучше того, что я могу наколдовать, уж поверь. Я бы сказал, поездка в Алепию и этот твой Панноний окупится с лихвой, если она принесёт ещё несколько ящиков этого божественного нектара.

— Рад, что тебе нравится, — кивнул я, усаживаясь за стол.

Солнце уже клонилось к закату, и небо полыхало невероятными оттенками красного и оранжевого. Я на мгновение замер, смакуя момент.

— Знаешь, за всей этой ежедневной суетой, беготнёй, как белка в колесе, иногда забываешь просто остановиться и насладиться моментом. Приятно видеть что-то настолько красивое, аж дух захватывает.

— Я много лет так живу, иначе какой вообще смысл жить, — невозмутимо ответил Серхан.

— Слушай, я тут недавно интересовался насчёт сухого дока для нашего транспортного предприятия.

— Сухого дока? — переспросил турок, скрестив руки на своей мощной груди. Он явно нутром чуял, что спрашиваю я не просто так. Опыт и природная хитрость делали его интересным собеседником.

— Давай сразу определимся, Алексей Сергеевич, что в вопросах водной архитектуры я, мягко говоря, тебе не советчик.

— Ты нет, я нет, я тут поспрашивал — буквально никто не советчик. А здание такое нужно.

— Прямо сильно нужно?

— Да.

— А в списках строений при управлении поселением? Знаешь, большинство людей не обладают даром владыки поселения, но у тебя-то он есть.

— В списках такого здания нет.

— Ну, значит, его построить невозможно.

— Собственно, с этим я и пришёл. Нестандартное здание может построить человек с навыками архитектора, но найти такого и договориться с ним я не смог. И тут я понимаю, что есть на свете один умный и красивый человек с даром прорицателя, — начал я издалека, наблюдая, как на лице Серхана медленно, но верно появляется и стремительно растёт хмурая гримаса. — И я тут подумал… чисто гипотетически… что было бы очень полезно для НАС ОБОИХ, если бы ты, ну, напряг свои сверхспособности и разузнал, как всё-таки построить этот грёбаный сухой док или найти узкого специалиста по его постройке.

Я сделал особый акцент на «нас обоих», чтобы намекнуть: это не просто моя хотелка, а вопрос общей выгоды.

— Прорицания — это моя специальность, да, не спорю, — медленно проговорил Серхан, сверля меня взглядом. — Но я не использую свою силу, чтобы помогать другим направо и налево. Магия — это, знаешь ли, сложнейшая дисциплина, она требует огромного труда и полной самоотдачи. С какой стати я должен раздавать свои услуги, как какой-нибудь дешёвый уличный фокусник на Арбате? Моя сила — для моей деревни и для меня лично, и больше ни для кого. Точка.

Вот тебе и весь разговор. Жёстко, но, по-своему, справедливо.

— Конечно, конечно, я всё понимаю, — поспешно сказал я, поднимая руку в примирительном жесте, чтобы он немного остыл. У нас уже был подобный разговор примерно год назад, когда я просил его о помощи, и он тогда ясно дал понять, чтобы я больше не беспокоил его с такими просьбами. Старые грабли, так сказать. — Но я не прошу тебя доступ к твоему навыку, а только разовую помощь. И, кроме того, ты один из основных инвесторов в нашей конторе.

— Инвестор, который помалкивает! — возразил Серхан.

— И тем не менее ты партнёр, инвестор, — спокойно парировал я, стараясь сохранять хладнокровие. Сейчас не время было распаляться, видя, как он начинает заводиться. У мужика были свои секреты и сила, которую он оберегал, я это прекрасно понимал. — Это предприятие, Серхан, довольно крупное, ты же сам видишь. Ты сам говорил, что одна только стоимость этих дешёвых драгоценных камней из Алепии с лихвой окупает всю экспедицию. И, честно говоря, из-за некоторых, скажем так, непредвиденных логистических сложностей, без этого сухого дока я просто не смогу гарантировать безопасность наших рейсов. Если уж на то пошло, мы можем вообще не увидеть ни одной успешной поставки без него. По крайней мере, в течение ближайшего года. А это, сам понимаешь, уже серьёзные финансовые потери для всех нас.

Мои слова, похоже, возымели некоторый успокаивающий эффект. Он откинулся на спинку стула и немного расслабился.

— Ясно. Тебе бы, Алексей Сергеевич, следовало побольше рассказать об этих рисках на том собрании. А то всё так радужно расписал.

— Просто речь до этого не дошла, — усмехнулся я. — У меня была заготовлена целая презентация по риск-менеджменту, со слайдами и диаграммами, всё как положено. Но в тот самый момент, как Герман Дурнев зычно рявкнул, что он в деле, остальные тут же, как по команде, вцепились в эту возможность, боясь опоздать на раздачу слонов.

Серхан тяжело вздохнул.

— Да, да, понимаю… Ну, сама новизна всего этого, конечно, была захватывающей, не спорю. Я не против дать тебе денег, Алексей Сергеевич… но всё же я не хочу создавать прецедент, чтобы ты потом каждый раз бегал ко мне за магической помощью. Это, знаешь ли, обесценивает мои уникальные компетенции.

— У тебя там, кажется, семь процентов компании? — уточнил я, прикидывая в уме. — Не то чтобы ошеломляющая сумма. Твой финансовый вклад был, скажем так, скромным, но это и понятно, у каждого свои возможности. Слушай, я продам тебе три процента из своей доли, чтобы у тебя было ровно десять, если ты провернёшь это дельце с доком. Как тебе такой барыш?

— А это вообще законно? — подозрительно прищурился Серхан.

— Контракт запрещает нам продавать акции кому-то на стороне в течение трёх лет, — пояснил я. — Но между собой мы можем ими меняться, торговать, дарить — да что угодно. Внутри нашего тесного и дружного коллектива. Так что всё в рамках правового поля, не переживай.

— Тогда пять, — решительно заявил Серхан. — Двенадцать — хорошее число. Красивое.

Ну, пять процентов — это, в принципе, мелочь. Герман Дурнев владел самой большой долей — двадцать два процента, у госпожи Анны Вульф было пятнадцать. Я по-прежнему оставался мажоритарным акционером и не терял контроль над компанией, даже отдав ещё пять процентов Серхану. У меня всё равно оставался пятьдесят один. Честно говоря, я не слишком парился насчёт этих традиционных корпоративных войн.

Никто не мог продать акции на сторону в течение трёх лет, и я был уверен, что мы все отобьём наши инвестиции уже за первые три рейса. А как только пойдёт стабильная прибыль, я на свои же доходы выкуплю большую часть акций у остальных. Герман Дурнев наверняка продаст, потому что он влез в это дело исключительно ради бабла, хотя насчёт позиции госпожи Анны Вульф я был не так уверен. Ну а если Серхан захочет держать свои двенадцать процентов вечно — да ради бога, пусть держит. Мне не жалко.

В конце концов, пусть для моих «инвесторов» это было не очевидно, но они мне были нужны вовсе не из-за денег, а для того, чтобы заполучить доступ к их товарам и производственным возможностям. Много бы я наторговал, если бы работал один? А так у меня есть списки товаров моих союзников.

От этого я и грустил после отказа сэра Акертона.

— Ладно, — кивнул я. — Если ты сможешь использовать свои силы прорицания, чтобы, так сказать, материализовать этот сухой док, я продам тебе пять процентов из своих акций. По рукам?

Серхан аж руки потёр от предвкушения, и я заметил, как в его глазах блеснул азартный огонёк. Он протянул мне руку, и я её пожал.

— Ну что, как мы будем это проворачивать? У тебя есть какой-то план? — спросил я.

— Мы ничего не будем проворачивать, Алексей Сергеевич, — ответил Серхан, поднимаясь из-за стола.

Он снова потёр руки, что-то бормоча себе под нос на своей тарабарщине. Я заметил, что он начал скользить ладонями одна о другую, слева направо, в каком-то повторяющемся узоре, снова и снова. Прямо как шаман перед камланием.

— Я просто сделаю всё что нужно.

И с этими словами Серхан Демир растворился прямо у меня на глазах в лёгком клубе ароматного дыма. Ёпрст, вот это фокусы! Я невольно задумался: интересно, а сколько акций потребуется, чтобы убедить его научить и меня так же эффектно сваливать? Это ж какая экономия на транспорте была бы… Да и на совещаниях можно было бы красиво исчезать. Эх, мечты, мечты…

* * *

Две недели пролетели как один миг — вся эта канитель с подготовкой к первому большому плаванию выматывала похлеще иной битвы.

Серхан теперь часто общался со мной через Стратегическую карту. Вернее сказать, он закидывал меня депешами, полными жалоб и стенаний о том, какую, дескать, сложную хреновину я его озадачил строить. Что его Art Life не справляется, что работа адова, и чертежи — чистый сопромат для продвинутых, и вообще он вымотался так, будто вагоны разгружал. Чисто по-человечески я его, конечно, понимал — задача была не из лёгких. Но, блин, он так тонко, почти прозрачно намекал, что за такие трудовые подвиги ему бы премию выписать, что аж смешно становилось. Пять процентов от миллиардного предприятия — это уже некисло.

Договор есть договор. С какой такой радости я должен ему доплачивать просто потому, что работа, видите ли, «сложная»? Большинство работ, если уж на то пошло, не прогулка по парку. Так что пусть губу закатает.

К концу второй недели наш первенец, корабль под гордым названием «Вестник», наконец-то был готов. Красавец получился, ничего не скажешь — просмолённые борта блестели на солнце, мачты устремлялись в небо, а на палубе уже суетилась команда.

И как по заказу, буквально за пару дней до этого подоспел и груз: наша пшеница и этот самый Медицирим. Всё тютелька в тютельку, идеальный тайминг! Всего набралось полторы тысячи единиц пшеницы и столько же Медицирима. Четыреста мешков зерна я отсыпал из своих личных запасов, ещё триста подкинул Герман Дурнев, а остальное пришлось докупать на излишки от инвесторских вливаний.

В общем и целом, если эти дельцы из Торговцев сдержат слово и примут товар по тому прайс-листу, которым они нам так любезно размахивали перед носом, то навар ожидался под семьдесят тысяч золотых. И это всё с одного-единственного рейса. Если поделить на всех инвесторов, а на первый рейс у нас была равная доля — считай, по семнадцать с половиной тысяч на каждого. За одну ходку! У меня аж в глазах зарябило от таких перспектив.

Само собой, эта прибыль тут же должна была пойти в дело — на закупку сахара по десять золотых за единицу. Обратно «Вестник» должен был привезти три тысячи единиц этого сладкого дефицита, который на нашем местном рынке улетел бы по сотне за штуку. Если предположить, что мы сможем сбыть весь сахар без сучка без задоринки, то обратный рейс принёс бы нам уже триста тысяч золотых. Триста! Даже при грубом делении на четверых — это по семьдесят пять тысяч каждому. От таких цифр у меня аж вспотели ладони.

Должен признаться, когда я прикинул все эти цифры, то нехило так порадовался, что этот хмырь Акертон в итоге не вписался в нашу авантюру. С таким-то потоком золота делить куш ещё на одного инвестора было бы просто расточительством. Четыре человека — и так толпа. Бабла, которое должно было потечь рекой, с лихвой хватило бы, чтобы спустить на воду ещё дюжину таких «Вестников» и толкать аборигенам товары подороже, наваривая ещё больше.

Но я не питал иллюзий, будто такие смешные цены продержатся вечно. Закон спроса и предложения — это альфа и омега любой экономики, хоть в Москве, хоть здесь. В тот самый момент, как первая партия пшеницы и Медицирима прибудет в Алепию, цены там неминуемо рухнут, если только спрос не будет опережать предложение семимильными шагами. Полторы тысячи единиц чего бы то ни было — это дохрена. Я так прикинул, что этих запасов алепинцам хватит на несколько месяцев, а то и на год.

Плюс ко всему, тот крупный заказ на пшеницу, который нам пришлось разместить через рынок Торговцев, тоже не прошёл даром — стоимость зерна из-за этого наверняка подскочит. Так что провернуть такой гешефт мы сможем только один раз, а потом рынок сам себя быстренько скорректирует. И не в нашу пользу.

Даже если жители Паннония и дальше будут лопать пшеницу с Медициримом в три горла, эти барыги из Торговцев своего не упустят — тут же взвинтят цены на закупку, снижая нашу рентабельность. Только время покажет, как на самом деле сложится этот цикл. Но одно было ясно: если мы хотим и дальше грести золото лопатой, нам придётся постоянно искать новые ходовые товары, одновременно решая наши собственные проблемы с поставками.

Лично у меня с финансами всё ещё было туговато. Расходы на содержание хозяйства плюс участие в закупке пшеницы подъели мои запасы так, что я почти сидел на подсосе, завися от еженедельных поступлений из казны. Давление ощущалось, но я знал — игра стоит свеч. С помощью Демида Серебрянникова я уже начал размещать предварительные заказы на сахар, чтобы гарантировать себе кэш сразу по его прибытии. Как только «Вестник» вернётся, я тут же сбагрю ему товар, а тот уже перепродаст его своим клиентам. Телеги будут стоять наготове, а денежки — кап! — прямиком на мой счёт. Оставалось только подождать каких-то три месяца.

Через день после того, как команда закончила все приготовления, от Серхана пришла весточка: чертежи сухого дока готовы. Он там, бедолага, вкалывал как проклятый. В письме лежали сами планы этой новой, индивидуальной постройки. Как только я их развернул, Стратегическая карта тут же пиликнула уведомлением: доступна новая постройка в разделе «Индивидуальные проекты».

Я внимательно изучил чертежи. Хотя дизайн и был разработан Серханом, то есть в нём чувствовалось что-то турецкое, знания свои он черпал из нашего, старого мира. А вот что было удивительно — стратегическая карта сумела превратить эти схемы в стандартный строительный проект. То есть Серхан интегрировал постройку в местную магию. Ну да, такое стоило пяти процентов акций.

Постройка обошлась бы в тысячу золотых и требовала как минимум пятерых докеров для обслуживания. Любой корабль, пришвартованный в таком доке, ремонтировался бы на десять процентов каждый день, пока не достигнет полного здоровья.

Вот это вещь! Мало того, что док был чертовски эффективен, так ещё и стоил сущие копейки! Тысяча золотых и пять мужиков — пыль по сравнению с понесёнными расходами. Я легко мог перекинуть пару золотых с одной статьи на другую.

Единственная загвоздка заключалась в том, что я впервые строил что-то за пределами своих официальных границ. Строительство «за бугром» имело свои правила. Во-первых, такие здания не могли генерировать ресурсы или доход, но на это было плевать. Во-вторых, стоимость их содержания увеличивалась в полтора раза — тоже мелочь. А вот главный риск заключался в том, что кто угодно мог атаковать это, по сути, бесхозное здание, и это не считалось бы актом агрессии против Града Весёлого. Но, поскольку к континенту Алепия, кроме моих кораблей, пока никто активно не плавал, я не видел в этом особой опасности. Ну, нападут — так тому и быть, построим новый.

А вот примет ли стратегическая карта «заказ» на строительство в сотнях километров? Или все мои усилия, включая потраченные пять процентов акций, пошли прахом?

С помощью стратегической карты я отдал приказ на строительство удалённо, в том месте, где мы ставили якорь и где нашли Никифора. Момент истины. Смогу я наладить свою транснациональную корпорацию и начать утирать нос Гильдии Торговцев или нет? Будут мои грузовозы доходить от берега до берега без проблем или этот бизнес останется всего лишь красивой мечтой?

У меня были подозрения, что Торговцы не просто так свернули торговлю, но это были лишь подозрения.

Задача на строительство отправлена, но не принята.

Карта долго думала, прежде чем выдать мне сообщение.

Глава 13

Сообщение — «Строительство начато, прогресс 0%».

Прошла, по моим ощущениям, вечность, прежде чем магия подтвердила начало строительства. Я с облегчением выдохнул и позволил могущественной магии Истока самой разобраться со всеми деталями возведения здания посреди ничего, на голом берегу, причём в его водной части.

В моём мире нельзя ткнуть в карту и запустить стройку в другой части света, да ещё и так, чтобы по завершении там появились работники.

А тут можно, и я принимаю эту возможность как данность.

Последний кусочек пазла встал на своё место. Время пришло — пора было начинать вояж. Наконец-то можно было вздохнуть и вернуться в Град Весёлый, чтобы заняться другими делами. Может, даже закончить этот квест для Виоль, а то богиня, поди, заждалась.

Однако, стоило мне направить свои мысли к путешествию, как по стратегической карте прилетел сигнал. И от кого бы вы думали? От Ираиды. В последнее время она что-то притихла, и, честно говоря, во всей этой суматохе с планированием морской экспедиции я про неё совсем забыл.

И тут же, как холодный душ, в памяти всплыли образы угнетённых людей, живущих как рабы где-то под землёй, наказанных за преступление, которого они не совершали, потому что в плен попали их предки. Если, конечно, чёртова магия Истока не держала их живыми сотни лет подряд.

Я аж поморщился, осознав, как быстро выкинул из головы этих бедолаг. Вот же я, блин, стратег хренов…

– Да? – спросил я, вызывая стратегическую карту, чтобы поговорить, как по видеосвязи. Я перевёл взгляд на карту континента. Сухой док давал мне некоторую видимость побережья, но не особо большую. – Как успехи?

– Моя работа продвигается, – ответила она своим обычным, почти монотонным голосом, от которого всегда веяло какой-то казёнщиной. – Мне стало известно, что вы готовитесь к морскому походу. Это верно?

– Откуда? Впрочем, всё верно, – подтвердил я. – Собираюсь отправлять караван, сами отчаливаем сегодня ночью.

– Прекрасно, – сказала она. – Весьма похвально. Я бы посоветовала вам отправиться вместе с экспедицией. Месяц в море – удовольствие сомнительное, но судьба тех людей внизу зависит от вашего присутствия.

– Вообще-то, я и так планировал идти в рейс. Наш бизнес не настолько налажен, чтобы обходиться без моего участия. Но… к чему ты это мне сейчас говоришь?

– Я всё объясню по пути, – отрезала она. – И захватите с собой нашего слегка пьющего колдуна Фому. Для него тут найдутся дела.

Я аж поперхнулся. Кого-кого захватить? Фому? Это ещё зачем?

* * *

Даже я был не в восторге от перспективы снова тащиться через океанскую хтонь, а уж Фома, мой придворный иллюзионист, так и вовсе скрипел зубами громче корабельных снастей.

Он только что вернулся из очередного отпуска и битый час нудел мне в уши: «Командир, Христом-богом молю, только не я, я уже настранствовался по самое не могу!».

Его нытьё я, скрепя сердце, вынужден был проигнорировать. Эта торговая экспедиция была настолько жизненно важной, что о домашнем уюте пришлось забыть всем, включая меня. Первый рейс с товаром настолько важен, что и без всякой Ираиды с её туманными намёками я обязан был участвовать лично. Так что в топку пледы и горячий чай с лимоном.

Ситуация, которую мне обрисовала Ираида, моя верная дипломатка, была, мягко говоря, странной. Можно даже сказать — попахивала сюрреализмом в духе картин Дали. За время своего общения с этими… Кроликотонами она с удивительной лёгкостью изучила всю их местную властную структуру. Ну как изучила — они, в сущности, ничего и не скрывали.

Оказалось, что законы и правила в их каменном мешке, этом самом Паннонии, устанавливали некие Горные Козлы. Да-да, вы не ослышались, именно козлы, только горные. Эти разумные рогатые мудрецы обитали где-то высоко в горах, в своих священных цитаделях, проводя дни в мире, покое и глубокомысленных медитациях. И вот если такой Козёл что-то там изрекал, его вердикт тут же становился законом, железобетонным и обжалованию не подлежащим. Правда, случались такие озарения у Козлов нечасто — раз в пару сотен лет, не чаще. Видимо, чтобы народ успевал привыкнуть к предыдущим мудростям.

Внутри самой горы, в этом их супермуравейнике, обитало порядка полумиллиона душ. В основном это были сами Кроликотоны, затем какие-то Драконорождённые (не путать с Дейенерис) — звучит пафосно, надо будет глянуть, что за птицы, — и Мышандры. Последние, как пояснила Ираида, представляли собой расу мышеподобных существ, весьма поднаторевших в фермерстве и, что характерно, в организации всего и вся. Этакая помесь агрономов с эффективными менеджерами, только с хвостами.

Кастовая система у них там сложилась давным-давно, и всё было чинно-благородно: Торговцы, Знать, Жрецы, Работяги и Обслуга. По большей части, этот расклад воспринимался как нечто само собой разумеющееся, типа восхода солнца или смены времён года, и особого ропота в массах не вызывал. Каста Обслуги, правда, предназначалась исключительно для уголовников, осуждённых жрецами, и для иностранцев, умудрившихся нарушить немногие, но, видимо, строгие правила Внешних Врат.

Сам факт, что такой огромный приток чужеземцев — считай, наших, землян — был обращён в пожизненных рабов, как-то совершенно не волновал правящие круги Паннония. Вся их система была поделена на кланы, каждый из которых был сам себе на уме, этакий полуавтономный колхоз. И, естественно, никакого центрального органа власти, который бы озаботился судьбой несчастных людей-слуг, там и в помине не было.

Людей этих, конечно, не морили голодом, обращались с ними сносно, даже разрешали создавать свои кланы и заводить семьи. Видимо, расчёт был на то, что узники, запертые в глубоких подземельях без малейшей надежды на побег, смирятся со своей участью и не будут бузить. Они там так глубоко под землю были загнаны, что о побеге и мечтать не приходилось — только если прокопать тоннель за пределы города, да и то — куда дальше бежать, если остальной континент не особенно обитаем.

Ираида, однако, не теряла оптимизма. Она объяснила, что есть только одна сила, способная облегчить участь этих человеческих рабов, — те самые Горные Козлы. Встретиться с таким судьёй обычному смертному было практически нереально, всё равно что аудиенции у Папы Римского добиться, будучи простым туристом. Но Ираида, моя умница, умудрилась-таки организовать мне встречу с одним из них, так сказать, с глазу на глаз. Именно Козлы когда-то постановили, что стену нужно открыть для торговцев, и они были кровно заинтересованы в том, чтобы их народ был сыт, доволен и хорошо обслужен. Встреча со мной для этого конкретного судьи была, скорее, проявлением любопытства — ну, типа, «а что там этот заморский фрукт нам поведает?». После чего он должен был вынести официальное решение по делу, и всё — вопрос закрыт навсегда. Ни апелляций, ни пересмотров в этой их причудливой судебной системе не предусматривалось. Один раз отмерил — и руби с плеча.

Всё по-взрослому.

Я поинтересовался, какого лешего Ираида настояла на том, чтобы притащить с собой Фому. Она лишь загадочно улыбнулась и бросила, что, если Козлы не освободят людей, мы, так сказать, создадим иллюзию вынесенного решения. То есть, попросту говоря, сфальсифицируем приговор.

Идея, честно говоря, была чистой воды авантюрой и пахла большими политическими проблемами. Однако, по словам Ираиды, для подобных финтов ушами уже имелся прецедент. Давным-давно какой-то особо хитрый колдун, не будь дурак, с помощью магии выдал себя за Козла и вынес «судебное решение». Настоящим Козлам пришлось сначала долго чесать свои рога и решать, как вообще на такой фортель реагировать. В процессе они наворотили целую кучу проверок и согласований, чтобы, не дай бог, не нарушить решение какого-нибудь другого Козла. Короче, бюрократия в чистом виде, даже у козлов. Ираида с ухмылкой пояснила, что, пока они там будут сверять все свои судебные талмуды и подсчитывать голоса, люди уже будут далеко за стеной. А самый главный их закон, который никто не смел нарушать, гласил: ни один гражданин Паннония не должен вмешиваться в дела тех, кто находится за Внешними Вратами. Когда же, в конце концов, будет вынесено решение о том, что иллюзия была фальшивкой, люди уже окажутся в безопасности. План, конечно, был дерзкий, как ограбление банка средь бела дня, но, чёрт возьми, в нём что-то было.

Я, конечно, усомнился в разумности такого плана: те люди будут за пределами города, а вот я и мой бизнес — нет. И хорошо, если я влипну в дипломатические осложнения, а если в войну?

Но, с другой стороны, это был сценарий на самый крайний случай, так сказать, наш «план Б», и я даже предварительно не дал на него согласия. Ираида явно горела желанием вытащить этих несчастных из рабства, и винить её в этом я никак не мог, поскольку и сам был идейным противником рабства.

Сам бы, наверное, впрягся. Но вот мошенничество… По-моему, это был не лучший способ освобождения людей. Дипломатия, старая добрая дипломатия, должна была здесь победить. Но Ираида, как и я, была реалисткой до мозга костей. Если слова не сработают, если переговоры зайдут в тупик, у нас должен быть запасной вариант. И Фома с его иллюзиями тут был как нельзя кстати.

Само собой, встреча с Козлом была запланирована уже после того, как мы распродадим наши припасы и закупим сахар. В конце концов, каждый рейс должен приносить прибыль. А то количество золота, которое мы должны были срубить на этой сделке, с лихвой удовлетворило бы моих партнёров, да и мне на развитие Града Весёлого хватило бы с избытком. Это я к тому, что первый рейс может стать заодно и последним, но даже так я выйду в плюс.

Если придётся спасать этих людей — что ж, спасём. Просто очень хотелось верить, что найдётся способ получше, без этого цирка с переодеваниями и подделкой козлиных указов.

Мы прибыли ближе к полудню. Наш здоровенный торговый корабль, этакая морская фура, плавно пришвартовался к пристани, которую тем временем успели подлатать солдаты Хемиша, местного ящера-охранника. Матросы тут же, без лишних проволочек, принялись выгружать многочисленные ящики, набитые пшеницей и Медициримом, на телеги, которые уже подогнали Кроликотоны. Лошади, впряжённые в эти повозки, были магическими существами.

Как горгульи, только не демоны, а кони.

Сделаны из чёрного камня, они двигались жутко бесшумно, словно призраки. Единственный раз, когда они издали звук, — это когда тронулись с места, без видимых усилий увлекая за собой тяжёлые грузы. Прямо киборги, а не лошади, честное слово. Жуткие существа.

Я прошмыгнул вперёд группы, прямиком к Внешним Вратам, и обнаружил там целую толпу торговцев, с нетерпением ожидавших нас у входа. Среди них был и Парнифер. Когда я окликнул его по имени, уши остальных здоровенных Кроликотонов разочарованно обвисли — видимо, каждый надеялся перехватить выгодного клиента. Конкуренция, однако!

– Алексей Сергеич! – радостно воскликнул Парнифер, подскакивая ко мне. Его глаза, и без того немаленькие, казалось, стали ещё шире от смеси алчности и неподдельного возбуждения при виде десятков телег, медленно, но верно подкатывающих к воротам. – Какая встреча! Несказанно рад вас видеть!

– Как и договаривались, – кивнул я, указывая на вереницу повозок. – Пшеница и лекарства для вашего народа. Цена остаётся в силе? Или будут сюрпризы?

– Что на бумаге, то закон, – солидно кивнул Парнифер и, не теряя времени, подошёл к одному из ящиков, чтобы лично оценить содержимое. Ближайший матрос тут же услужливо вскрыл крышку ломиком, являя миру тугие, аккуратно перевязанные снопы отлично сохранившейся пшеницы. – О, чудесно! Просто великолепно! – он даже в ладоши хлопнул от восторга. – Могу я… э-э-э… откусить немного? На пробу?

– Угощайтесь, не стесняйтесь, – махнул я рукой. Кроликотон тут же сцапал колосок и с явным наслаждением принялся его жевать.

– Восхитительно! – прочавкал он, не переставая работать челюстями. – Я, возможно, первый в этом городе, кто попробует такое за последние лет триста! Слуги, конечно, любят превращать это в хлеб, но мы, Кроликотоны, весьма ценим её в сыром виде. Настоящий деликатес, уверяю вас!

– Рад внести свою скромную лепту в ваше гастрономическое разнообразие, – усмехнулся я, протягивая ему планшет с накладными. – Итак, полторы тысячи единиц пшеницы и столько же Медицирима. Подпишите вот здесь, и мы как можно скорее примем оплату. Время – деньги.

Парнифер хихикнул и, не отрываясь от поедания очередного колоска, чиркнул подпись.

– Жаль, что вы так мало привезли, – вздохнул он. – Полторы тысячи — это же капля в море, разлетится вмиг. Я даже не уверен, что этого хватит нашему клану, не то что всему городу.

– Вот как? – я удивлённо приподнял бровь. – Недооценил я ваши аппетиты.

– Именно так, народ, который я представляю, многочислен и весьма падок на изысканные яства, – с гордостью заявил Парнифер. – А вот лекарства, полагаю, хватит на более долгий срок. Думаю, тот Дар за первый рейс, что я вам предоставил, определённо стоил того. Цена на оба товара остаётся прежней. Если возможно, я бы предпочёл в следующий раз получить не менее десяти тысяч единиц пшеницы. По этой же цене, разумеется.

Десять тысяч?! Я едва не поперхнулся от такого масштабного заказа. Десять тысяч! Да мы столько у Торговцев при всём желании не закупим, не говоря уже о каких-то левых фермах. Тут, блин, целое агропромышленное предприятие надо запускать, с полной автоматизацией и оптимизацией логистики, чтобы такие объёмы выдавать. С другой стороны… при таких-то ценах, с такой маржой… отказаться от идеи прикупить пару-тройку лишних ферм и наладить собственное производство было бы просто экономическим преступлением.

– Разумеется, – произнёс я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от внезапно открывшихся перспектив. – Постараемся обеспечить.

– Вас что-то смутило в моём скромном заказе? – тут же уловил мою заминку Парнифер. – Кажется, я вас чем-то озадачил.

– Не то чтобы смутило, – я быстро взял себя в руки. – Скорее, я удивлён, что ваш народ обладает таким… финансовым потенциалом.

Парнифер пожал плечами, как будто речь шла о паре мешков картошки.

– Панноний существует очень давно, и все мы здесь живём очень долго. Откровенно говоря, кланы, которые я представляю, не так уж и баснословно богаты. Но мы многочисленны и амбициозны. Деньги, которые мы потратим на эту пшеницу, в конечном итоге принесут нам целое состояние в сделках с другими кланами. Это, так сказать, инвестиции в будущее.

– Ну разумеется, – кивнул я. – Бизнес есть бизнес. Я сделаю всё возможное, чтобы обеспечить вас большим количеством товара, но на выполнение такого крупного заказа потребуется немало времени. Так что не ревнуйте, если я тем временем буду работать и с другими торговцами. Диверсификация, понимаете ли.

Кроликотон на мгновение перестал обращать на меня внимание, его взгляд снова приковался к очередному снопу пшеницы. Он вытянул длинные золотистые колосья и принялся рассматривать их на свету, словно ювелир — драгоценный камень. Когда он наконец понял, что я всё ещё говорю, его мордочка слегка покраснела.

– Прошу прощения, что вы сказали? Я немного отвлёкся.

– Я сказал, что это займёт некоторое время, – терпеливо повторил я, мысленно добавляя: «И потребует серьёзных капиталовложений».

– Да, да, всё хорошее требует времени, – пробормотал Парнифер себе под нос, явно уже предвкушая, как будет хрустеть свежими колосьями.

– Прежде чем вы рассчитаетесь со мной, я хотел бы заказать у вас три тысячи единиц сахара, – перешёл я к следующему пункту нашей сделки. – Вычтите стоимость из той суммы, что вы мне должны. Взаимная торговля, закупки вслед за реализацией.

Уши Парнифера при этих словах встали торчком.

– Любопытно, весьма любопытно, зачем вам столько этого… продукта, – он прищурился, разглядывая меня с явным интересом. – Особенно учитывая, сколько у нас других товаров на продажу. Говорят, люди очень любят свой сахар. Почти так же сильно, как мы, Кроликотоны, любим пшеницу.

– Почти так же, – подтвердил я с улыбкой. – И будем надеяться, что оба торговца с уважением отнесутся к ценовой политике друг друга. Демпинговать не станем, верно?

– Конечно, конечно, – закивал Парнифер. – Цена на пшеницу не вырастет, так с какой стати должна расти цена на сахар? Всё по-честному.

Он посмотрел на меня с хитрецой.

Забавно, он представитель совсем другой расы… В первый момент я удивился, что в мире Истока есть эльфы, потом гномы. Потом не удивился, что есть крокодилы, кролики, мыши и козлы. Местная магия проявляет себя самым разным образом. И что ещё более странно, я нахожу с ними общий язык, например, понимаю намёки своего коллеги. Он почти открытым текстом говорит, что если я не стану завышать цены на товар, он тоже не станет. И, хотя в отличие от него я был монополистом, обманывать его не был намерен.

– Думаю, мы поняли друг друга, – с достоинством ответил я. – Мне нравится стабильность в ценообразовании. Прогнозирование — основа долгосрочных отношений.

– Вот именно, – удовлетворённо кивнул Парнифер, широко ухмыляясь и демонстрируя ряд очень острых для травоядного зубов. – Джентльменское соглашение.