Осколок Титана. Книга 1

Осколок титана

Аннотация

Готовился себе к бою, никого не трогал... но появились странные существа и утащили в Междумирье — свалку, где в пустоте парят фрагменты всех существующих миров. Здесь мне пустили по венам чёрную дрянь и сказали, что буду драться на Играх.

Ага, разбежался и дерусь. Нет, я в целом не против, ведь драться — это единственное, что я умею... но обычно за драки мне платят, и выходить бесплатно я точно не собираюсь.

Но как заставить местных платить, если все держат людей за прирождённых рабов? Кажется, придётся показать, что я не такой. Хорошо, что чёрная дрянь дала силу...

Глава 1

Удар и тонкая стенка металлического шкафчика прогнулась внутрь.

Я замахнулся для нового удара, и… опустил руку. Без толку колотить мебель, не она заменила соперника прямо перед выходом в клетку.

— Гниды, — высказал я свои мысли и посмотрел на кулак.

Ну вот, ещё и кожу содрал перед боем. Хрустнув костяшками пальцев, опустил руку и выдохнул. В целом… Не скажу, что совсем не ждал чего-то подобного. Эти гниды-организаторы знали, что если уж я пришёл, то впишусь в любой бой, вот и заманивали всеми способами. А потом: «извини, Мишка, Торос сдулся, с Андрюхой будешь?», или: «не можем найти Зеро, выйдешь против Танка?». Где я и где Танк, блин? Хорошо хоть платили не за победу, а за каждый пережитый раунд…

И сегодня: «Мишка, Игорёк палец сломал, но есть Голиаф, пойдёшь?»

Голиаф! Туша сто двадцать килограмм против меня с моими восьмьюдесятью… И ладно бы это были сто двадцать килограмм переваренного фастфуда, сидевшие в засаде у пуза… Так нет же, массу Голиаф набирал правильную — белковую, мышечную.

Вот знал же, что будет такая подстава и всё равно шёл. Почему? Да всё просто — долги не позволяли отказаться, а зарабатывать по-другому я не умел. В принципе вообще ничего не умел, всю жизнь только и делал, что дрался. Сначала бокс на профессиональном уровне, потом бои без правил, теперь вот Клетка. Ниже падать просто некуда.

Но, как говорится, надежда умирает последней. Вот и я, когда сюда шёл — надеялся показать себя против Игорька. А он… Пальчик, блин, сломал.

Замахнулся на шкафчик ещё раз, но не ударил. Постоял так пару секунд, потом махнул рукой и пошёл к умывальнику.

Под шлёпками мелькал замусоленный до желтизны кафель, собравший на себе целую колонию грибковых болезней, а вокруг возвышались узкие металлические кабинки шкафчиков для переодевания. Некоторые из них прогнулись настолько, что не закрывались — не только я вымещал злость на бедных кабинках. Но сегодня я был здесь один. Местные звёзды, вроде Танка или Голиафа, были такими звёздными звёздами, что обзавелись собственными раздевалками, о чём наверняка хвастались каждому, кто готов был их слушать. А эта дыра оставалась на попечении у таких залётных, как я.

Стоило повернуть ручку крана, как он забурчал на меня, словно старый дед, и с очевидным недовольством исторг жиденькую струйку холодной воды.

Сначала промыл содранный кулак, потом плеснул на лицо и посмотрел на своё отражение в заляпанном бог весть чем, зеркале.

Снова смочил руки и взъерошил короткие русые волосы, из-за чего несколько капель упали на обнажённую спину. Но холода я не почувствовал — уже успел слегка размяться перед готовящимся боем.

А потом узнал новость, про бедного Игорька…

— Ну чего раскис-то? — спросил я у отражения. — Не впервой же… Подумаешь, Голиаф.

Нет, выходить на бой я не боялся — фигня делов и не с такими выходил. Боялся, что меня вырубят в первом раунде, а значит, не заплатят. Не люблю, когда меня избивают и не платят за это.

Набрал ещё воды и снова умылся.

— Просто очередной кусок мяса, — продолжал я беседу с самим собой. — Он медленный. Главное — двигаться и держать удар. А когда устанет, можно и бить в ответ.

У меня удар хороший. Жаль, что, даже если выиграю — не смогу решить проблем с финансами. Пару лет назад спас студентку от изнасилования двумя мажорами, которые потом, конечно же, сняли побои и вместе с родителями побежали в полицию... Вот так всегда, придурки долбят себя кулаком в грудь, кричат о собственном всемогуществе, а потом ломают зубы о первый же камень, да бегут жаловаться. Девушку ту нашли, но родители мажоров её то ли запугали, то ли купили… В общем, она сказала полиции, что никто к ней не приставал. Пришлось откупаться, чтобы не обзавестись уголовкой. Противно, да, знаю, но если не так, то тюрьма. К тому моменту ситуация успела получить некоторую огласку и меня выперли из нормальной бойцовской лиги. А безработным банки денег не дают… Пришлось обратиться к частному лицу.

Вот так и получилось, что дерусь где попало и с кем придётся, а заработанные гроши не перекрывают и суммы процентов по долгу.

— Ничего, — сказал я сам себе в зеркале и подмигнул. — И не из такой дыры выбирались.

Заметил, как позади открылась дверь.

— Эй, Отбитый, — крикнул со входа Женька Букмекер. — У тебя десять минут.

Не дожидаясь ответа, он убежал, закрыв за собой дверь. Наверняка спешил оправдать своё прозвище — ставки сами себя не соберут.

— Ну что, Отбитый, пошли, — сказал я зеркалу и зашагал на выход.

Отбитым меня стали называть здесь, в Клетке. Ну а кто ещё будет выходить против тяжей и постоянно огребать? Только Отбитый. Из моего терпения здесь целое шоу устроили.

Я коснулся круглой дверной ручки…

И по телу прошёл разряд электричества. Меня тряхнуло так, что сжались зубы, закусило где-то под лопаткой и свело судорогой икроножные, вынудив упасть на колени.

— Вы чё гниды, совсем там попутали?! — закричал я, когда разряд закончился. — Узнаю, кто так шутит, на ринг вытащу!

Наверное, тот же Женька Букмекер, подцепил что-то к ручке и стоит, ржет. Ну я ему устрою!

В ответ раздался странный, звонкий голос, бубнивший какую-то нелепую околесицу. Причём раздался он позади меня, тогда как я совершенно точно был уверен, что нахожусь в раздевалке один.

Адреналин сделал своё дело — за долю секунды я вскочил на ноги, развернувшись к кабинкам прямо в полёте, и поднял руки наизготовку.

Мои движения встретили ликующим смехом. Каким-то лающим, прерывистым, но определённо смехом.

— Какого… — пробормотал я в удивлении.

Напротив меня, на деревянных лавках, стоявших вдоль кабинок, прыгала пятёрка детей в оборванных красных рясах и натянутых на голову капюшонах. Лиц не видел, но то, что это дети, легко угадал по росту, который едва ли сильно превышал отметку в метр.

Дети странно гоготали, кивали на меня друг другу и ликующе восклицали что-то невразумительное.

— Ну-ка, сдристнули отсюда, пока не отлупил! — возмутился я, гадая, как и когда они пролезли в раздевалку.

Это вызвало новый приступ смеха и всеобщей радости.

Чем больше я смотрел на «детей», тем меньше мне нравилось происходящее. Первое впечатление уже сложилось, и теперь я замечал детали… Например, эти капюшоны, которые просто не могли отбрасывать настолько плотной тени, что невозможно было разглядеть даже очертаний лица. Или слишком плотно сбитые фигуры «детей», больше подходившие карликам. Ну и оружие в руках одного из гостей немного смущало. Не факт, правда, что оружие не игрушечное, но оно всё равно смущало. Оно было похоже на двустволку с трёхпалой лапой на конце, очень напоминавшей лапу известного автомата с мягкими игрушками.

Я не стал спрашивать, кто они такие и что им здесь надо. Говорят, у людей есть три типа стрессовых реакций: бей, замри или беги. Так вот, я — бью. Всегда. Ведь это единственное, что я умею делать в жизни.

Расстояние до ближайшего коротышки преодолел в три скользящих шага, он продолжал подпрыгивать и смеяться, а мой правый прямой уже вошёл ему в грудь. Незваного гостя отбросило в открытую кабинку позади него, тело вошло точно в паз, да там и застряло.

Остальные коротышки перестали смеяться и прыгать, но уже через секунду заржали вновь и гораздо громче прежнего. Только застрявший орал что-то гневно-недовольное.

Всё это я отмечал уже постфактум, потому что не стоял на месте и теперь нанёс удар по второму коротышке, отправляя его в краткосрочный полёт и дальнейший прокат по полу.

Оставшаяся троица отбежала поближе к умывальникам и не прекращала ржать. Коротышка с потенциальным оружием сказал что-то повелительное, потом топнул ногой и махнул рукой. Смотрелось немного комично, учитывая низкий рост и писклявый голос. Но лапа на оружии начала светиться и раскрываться, открыто намекая на угрозу, поэтому дальше я побежал именно к этому коротышке.

И зря. Меня снова тряхнуло коротким, но очень болезненным разрядом тока, и мышцы свело судорогой, не позволяя поставить ногу в очередной шаг. А я ведь бежал к соперникам… В результате клюнул носом в тот самый грязный кафель, по которому предпочитал ходить исключительно в шлёпках.

Мелкие гниды восторженно заорали. Но они рано радовались. Способность управлять телом вернулась, я вскочил на ноги уже в рывке к соперникам и дотянулся-таки до того наглого с лапой из автомата. Снова ударил прямым, теперь левым. Не самый лучший мой удар, но коротышке хватило — он отлетел к раковине и выронил оружие. А я уже обернулся в поисках того, что ужалило меня током. Оказалось, что коротышка, отправленный в прокат по полу, уже стоял на ногах и сжимал небольшую трубку, которая почему-то напомнила волшебную палочку. Увидев, что я на него смотрю, коротышка бросил трубку поближе к застрявшему в кабинке товарищу, указал на него рукой в чёрной перчатке и что-то осуждающе затараторил. Даже кулаком пригрозил.

Это смутило. Я даже решил, будто придумал себе опасность и воюю против детей с их неприятными, но в целом безобидными шалостями.

Но шалости продолжались. Новый разряд тока сократил мышцы и заставил упасть. И не успел он закончится, как ударило снова и на этот раз надолго — единая судорога сковала всё тело, не позволяя пошевелиться. А потом в поле зрения вошёл тот, что с лапой, и начал читать целую речь, из которой я совершенно ничего не понимал. Говори он на русском и то не понял бы — слишком был озабочен желанием расслабить мышцы.

Но вот наставленную на меня лапу заметил… Все три «пальца» клешни уже раскрылись и испускали лёгкое синеватое свечение, которое периодически искрило. Гость сказал что-то ещё и… Меня словно Голиаф ударил — мир завращался и начал уплывать. Я, конечно, пытался удержаться в сознании… Но, видимо, не вышло.

***

— Мозговой червь, мозговой червь…

— Тупосос! Уже вставили червя!

— Нет. Вот он! Я принёс.

— Нет, это я принёс и вставил его. А ты — тупосос!

— Тогда ты — тупогрыз. Как ты мог его принести, если вот он и я его только что принёс?

— Кого, его? Тупогрыза? И где он? Что-то я не вижу у тебя в руках тупогрызов. Только мозговой червь.

— И что? Мозговой червь не может быть тупогрызом?

— Говорю же. Ты — тупосос. Как может быть мозговой червь тупогрызом, если он — мозговой?

Писклявые голоса говорили слишком быстро и мешали спать. Это немного раздражало, но открывать глаза я не спешил.

— Так, мозговой не значит умный. Мозговой, значит, что живёт в мозгах.

— Ну вот! А теперь подумай! Если бы ты жил в мозгах, был бы ты тупососом?

Блин, да что за ерунду они несут?!

Я открыл глаза и всё вспомнил. Помогли две фигуры в красных балахонах с глубокими капюшонами... Стоило пошевелиться, как эти фигуры бросили спор и уставились на меня. Точнее, попробовать пошевелиться, так как меня плотно примотали к наклонной поверхности. Чем не знаю, но по ощущениям будто скотчем. Причём, когда говорю, примотали, имею в виду, реально примотали — на каждом сантиметре своего тела, я ощущал давление. От лба до стоп. Лишь глаза оставались свободными.

— Человек! — торжественно сказал один из капюшонов. — Ты понимать, что я говорить?

В ответ я лишь замычал… Потому что открыть рот и издать звук более вразумительный, не мог.

Параллельно с мычанием выхватывал образы из помещения, где находился.

Низкий потолок; грязный деревянный пол; ржавые полки десятка пустых стеллажей, стоявших по всему помещению; пустые колбы, на стеллаже рядом со мной; что-то вроде кузнечных мехов под ними…

— Видишь?! — сказал тот же капюшон. — Он всё понимает. Значит, червяк внутри.

И тут я заметил, что второй капюшон держит в руках банку, где шевелилось… Фиг его знает, что это за штука там шевелилась. Даже непонятно живое или механизм… Нечто, размерами с палец, напоминавшее микроба с кучей длинных усиков.

Стало немного дурно от того, что подобная тварь может находиться внутри меня.

— С вероятностью пятьдесят процентов не понимает. Требуются дополнительные тесты, — возразил второй капюшон.

— Это ты не понимаешь, потому что ты тупосос. А он — понимает.

Я продолжал осматривать пространство вокруг. Искал хоть что-то, что могло помочь объяснить происходящее, и в итоге остановился на колбах. Они крепились к каким-то непонятным приборам, которые, мало того, что сами по себе выглядели нелепо, так ещё и в этой обстановке смотрелись неуместно.

— Нет, — снова возразил второй капюшон и постучал по банке. — Без червя не понимает.

Неизвестно, как долго бы продолжался бессмысленный спор, но появился третий капюшон, который с ходу начал отдавать приказы.

— Ас, готовь саркофаг с кровью! — сказал он. — Ур, неси снабдительные трубы.

— Я не Ас, — сказал тот, что с банкой. — Я Ур.

— Правду говорит, — сказал его недавний спорщик. — Ас — это я.

— Не вижу проблем с приказом! — рявкнул начальник. — Ас, готовь саркофаг, Ур, неси трубы!

В этот раз споров не возникло, оба коротышки в капюшонах побежали к единственному в помещении выходу, который, собственно, был просто проходом, без дверей.

А я продолжал разглядывать приборы, сильно подозревая, что они стоят здесь не просто так… Всё происходящее воспринималось как-то отстранённо, словно и не со мной происходило. Возможно, из-за некоторой дурости, которая витала в воздухе.

Может, это такой дебильный пранк?

— Возрадуйся человек! — сказал начальник. — Тебе выпала великая честь…

— Яч… — раздался голос ещё одного капюшона, заглянувшего в проход.

— …стать первым вионом…

— Я-я-яч?!

— …нашего славного народа…

— ЯЧ!

— Да что?! Ты не видишь, я мотивирую человека?

— Просто хотела спросить… Он очнулся?

Начальник вздохнул. Так устало, словно уже сотню лет только и делал, что отвечал на подобные вопросы.

— Ладно. Спрашивай.

— Он очнулся?

— Человек очнулся, — торжественно сказал начальник. — Это всё, Яча?

— Да, мой пушистый ложноножик, — сказал капюшон из прохода и скрылся.

— Я же просил меня так не называть! — закричал Яч вслед.

— Когда ты просил?! — уточнил один из двух новых капюшонов, заходивших в комнату. — Да и вообще, откуда ты знаешь, что мы зовём тебя Напрягайло?

Кажется, это был один из тех, кого Яч недавно отослал с поручением. Выглядели капюшоны совершенно одинаково, но этот тащил в руках продолговатый чёрный контейнер размером чуть ли не с него самого.

— Подслушивает, — сказал второй капюшон, который нёс охапку тонких, прозрачных трубок, чьи концы волочились по грязному деревянному полу.

— Я этого не знаю! — крикнул одновременно с ним начальник.

— Тогда зачем кричишь, что просил, если ты не просил, да ещё и не знаешь?! — уточнил первый.

Меня это всё порядком достало. Ну его на фиг, я не собирался участвовать в этом цирке бесконечно, поэтому задёргался и замычал, выражая требование быть отпущенным на свободу.

Капюшоны мгновенно замерли на месте и переключили внимание на меня.

— Может, он в туалет хочет? — уточнил тот, что нёс контейнер.

— Вырваться он хочет, вот что он хочет! — воскликнул Яч, а потом обратился ко мне. — Человек. Отныне и навсегда ты собственность нашего славного народа…

— Подключаем? — бесцеремонно перебил начальника тот, что принёс трубки.

— А сам, как думаешь?! — возмутился Яч.

— Он не думает, — пояснил тот, что с контейнером. — Он тупосос.

— А ты тупогрыз!

— А ты…

— Хватит! — пискляво рявкнул начальник.

Капюшоны заткнулись. А я продолжал мычать. Вот только посыл моего мычания несколько изменился... Теперь я не просто требовал, чтобы меня отпустили, но и рассказывал коротышкам, что с ними сделаю, если они не пошевелятся с освобождением.

— Подключайте, — сказал Яч. — И не мешайте его мотивировать.

— А за… — начал тот, что с контейнером, но начальник топнул ногой и махнул рукой, указывая на меня.

Оба капюшона обречённо вздохнули и двинулись в моём направлении. Тем временем я перешёл от угроз к оскорблениям… Жаль, что из звуков, до коротышек доносилось лишь мычание.

— Человек! — снова начал Яч. — Я понимаю твоё желание обрести свободу… Но этому не бывать, мы тебя честно украли, и теперь ты будешь чемпионом нашего славного народа на Играх, или вионом. Не воином, а вионом!

Коротышка прервался и немного помолчал, прежде чем продолжить.

— Хотя воин тоже подходит. Но не отражает сути... Ну и ладно! Поздравляю, человек. Ты первый из вионов нашего славного народа.

Я даже не пытался вникнуть в смысл его слов. Если это пранк, то мелкий продолжал отыгрывать роль и мне его слова на фиг не сдались. Если не пранк… Блин, я даже не знаю, как ещё можно объяснить всю эту дичь.

— Ты сейчас думаешь, какой из тебя вион, если ты не вион, — продолжал Яч. — Наш славный народ позаботился об этом. Мы нашли саркофаг крови Титана(!) и щедро одарим им тебя. Не ударим, а одарим. Дорого цени сей великий дар, о человек, будущий великий чемпион Игр…

Появилось нехорошее предчувствие... Конечно, я продолжал поносить коротышек мычанием и не вникал в ситуацию, но краем глаза всё равно наблюдал за действиями капюшонов. Коротышки водрузили контейнер на один из приборов, не очень старательно попытались распутать ворох трубок, в результате чего просто разделили его на несколько ворохов, потом подключили один из них к контейнеру и пустой колбе.

У меня начался спор с самим собой по поводу правильной реакции на ситуацию. Одна часть требовала паниковать, вторая смеялась над первой, потому что она поверила в дебильный пранк, который не мог являться ничем иным, кроме как дебильным пранком. Хотелось больше доверять этой второй части, но она звучала всё тише и тише.

Внезапно сгиб локтя пронзила боль. Пока я немного отвлёкся от действий капюшонов, эти гниды подкрались и воткнули в меня толстую иголку, к которой крепилась очередная трубка. Другой конец этой трубки уходил в прозрачную колбу, в которой уже переливалась перламутром густая чёрная жидкость.

Загипнотизированный этим зрелищем, я пропустил новый укол — в шею. Один из капюшонов воткнул в меня ещё одну спутанную трубку, с конца которой потекла кровь. Моя...

Почему-то сначала я подумал про полную антисанитарию. Потом про то, что антисанитария — меньшее из бед. А потом мысли пустились в совсем хаотичную пляску. Я пытался понять происходящее и прокручивал в голове причины… По самой навязчивой из них меня собирались распотрошить на органы, после чего продать, что можно, и закрыть долги. Если бы не дикость происходящего, я бы вполне поверил в эту версию. Но хирурги мне достались, мягко говоря, странные.

— Ур, ты Болван! — закричал Яч на того, кто держал трубку у шеи. — Зачем на пол льёшь?!

— Так это человечячья же! Бесполезная!

— Я знаю! Но на пол зачем?! Можно в окно!

— Он не болван, он тупосос.

— А ты тупогрыз…

— Ур! Прекрати лить кровь на пол!

— А куда мне её лить?! Я не буду её пить!

— В окно лей, тупосос!

— Так, я не дотянусь с вероятностью сто процентов, тупогрыз! Мне иглу держать надо!

— Тогда…

— Ас, хватит спорить! Помоги ему протянуть снабдительную трубу в окно!

— Напрягайло…

— Что ты сказал?!

— Напрягу-ка я ноги и пойду, говорю.

Я отрешённо смотрел на кончик трубки, откуда вытекала моя кровь, поэтому видел, как капюшон взял его скрытой перчаткой рукой, потом подошёл к стене и толкнул ничем непримечательный участок, распахивая его в сторону, наподобие окна. А там…

Я моргнул и снова уставился на небо.

Пурпурно-фиолетовое в основе, оно светилось прожилками всех возможных цветов и оттенков. Это походило на красочные рисунки космоса и заполняло собой всё обозримое пространство. Ни клочка земли… Лишь безграничное цветное небо.

Но ведь так не бывает.

Сгиб локтя обожгло как огнём. Я замычал от боли и скосил глаза на трубку, которая уже полностью заполнилась чёрной жидкостью. Что бы это ни было, оно поступало внутрь меня и причиняло адскую боль, которая медленно продвигалась вверх по руке.

— Чего он так мычит и дёргается? — спросил кто-то из капюшонов.

— Предвкушает, как станет вионом нашего славного народа.

— Непохоже… Выглядит так, словно он сейчас сдохнет.

— Может, уже меняется?

— Как сдохнет? У нас нет ресурса, для повторного переноса за человеком! Следите, чтобы не сдох!

— Хорошо. Не пропущу ни мгновения.

— И я. Слежу, не отрывая взгляда.

— Но вы только смотрите!

— Смотрим, смотрим. Когда он начнёт меняться?

— Как думаешь, у него шипы вырастут?

— Я о том, что вы смотрите и ничего не делаете!

— Так, ты же сам сказал, следите! Мы следим.

— Да, да. Следим.

Я перестал воспринимать голоса. Боль заполнила собой всё. Она распространилась по телу и жгла изнутри. И сделать с этим я ничего не мог. Только мычать. Поэтому забвение стало моим спасением.

Глава 2

Что-то тыкало меня в бок… Едва я это осознал, как открыл глаза и поднялся на ноги. Потом сообразил, что поднялся на ноги, и снова способен шевелиться без ограничений. Потом, наконец, начал воспринимать окружение.

Меня посадили в клетку. Это первое, что бросалось в глаза. С двух сторон меня окружали те же лоскутные стены, а вот с двух других стояла решётка. Правда, деревянная и… какая-то нелепая, что ли… Вся кривая и даже не сколоченная, а просто связанная друг с другом, да непонятно как прицепленная к полу и потолку. Складывалось впечатление, что если я захочу, то без труда смогу покинуть место заключения.

Тыкали меня длиной палкой… Другой конец этой палки сжимал в руках один из двух капюшонов, стоявших по ту сторону решётки, и сейчас, сообразив, что я проснулся, он эту палку вытягивал обратно.

— Яч, почему он всё ещё не меняется? — спросил другой капюшон.

— Это потому что он тент, а не вион, Яча, — ответил первый, уже отбрасывая палку в сторону. — Я готов принимать благодарности, о человек!

Я посмотрел на сгиб локтя, в который втыкали иголку, мельком отметил, что я всё ещё в тренировочных шортах, но теперь босиком, а не в шлёпках, затем коснулся шеи… Ничего. Ни там, ни там не осталось даже следов от недавних действий похитителей. Или давних? Сколько я здесь пролежал?

— Вы меня похитили, — сказал я, больше для того, чтобы посмотреть, поймут ли.

Судя по всему, у меня в голове теперь сидела странная фиговина, которая помогала понимать язык капюшонов. Но вот могут ли они понимать мой? Или у них в головах сидят такие же фиговины?

— Яч… А вдруг он начнёт меняться прямо сейчас?

— Не начнёт, Яча! Помолчи! О да, мы похитили тебя, о человек!

Сказано это было так, словно я только что джекпот в лотерею выиграл. Но зато стало понятно, что капюшоны определённо понимали мою речь.

На удивление я чувствовал себя просто прекрасно. Тело бурлило энергией, а разум был ясен как никогда. Я уже сообразил, что нахожусь где-то далеко от привычных мест своего обитания, а передо мной стоят неизвестные науке существа, которых теоретически не должно существовать, но… меня это практически не тревожило. Возможно потому, что похищение разом решило все мои проблемы с долгами.

— И что теперь? — спросил я, более внимательно разглядывая помещение.

Судя по всему, клетка находилась в чьей-то комнате… Причём относительно небольшой комнате, размером метра три на четыре, без окон и с одной дверью. Самой обычной, пусть и довольно потасканной ДВП дверью с круглой эмалированной ручкой. Из мебели здесь был только небольшой матрас, который сейчас стоял прислонённым к стене. Подумал было, что матрас детский, но потом сопоставил с ним рост капюшонов, и всё сложилось.

— Яча, ты эксперт по человекам…

— Людям.

— …это его «и что теперь» может означать особую форму благодарности?

— Не уверена. Вот если он скажет: «я восхваляю твои деяния», тогда да.

Яч повернул ко мне тьму под капюшоном.

— Что скажешь, о человек? Ты это скажешь?

Блин, вот и как на них реагировать? Несмотря на то что коротышки похитили меня, никаких опасений они не вызывали. Почему-то казалось, что если они и могли кого-то покалечить, то исключительно случайно.

— Зачем вы меня похитили? — спросил я.

Первым делом нужно собрать побольше информации. В том числе неплохо бы понять мотивацию похитителей, чтобы уже окончательно определиться, как к ним относиться.

— Яча, человеки…

— Люди.

— …все такие тупые? Я же объяснял, что он теперь вион нашего славного народа, и будет представлять наш славный народ на Играх!

— Дорогой, но ты же не объяснил ему, что он не вион, а тент.

Яч ненадолго задумался. Потом снова повернул капюшон ко мне.

— Ты не вион, а тент! Теперь понятно? Можешь начинать меня благодарить.

Да уж, информации… как света в пятой точке.

— А вон ту палку тебе никуда не вставить? — уточнил я, указывая на шест, которым меня тыкали. — Давай попробуем ещё раз. Что вы со мной сделали? Кто такие вионы и тенты? Что вы от меня хотите? И чуть больше подробностей, карлик.

— Карлик?! — переспросил капюшон. — Яча, почему он назвал меня карликом? Я разве похож на карлика? Или у человеков…

— Людей.

— …настолько плохое зрение?!

— Зрение у них хорошее, дорогой, но они редко им пользуются, предпочитая много не видеть.

— Да?! Тогда надо ему рассказать… — сказав это, Яч завозился, отставил ногу чуть в сторону и поднял перед собой руки в перчатках. — О человек. Мы не карлики, мы пшики.

Яч опустил руки и уставился на меня своим капюшоном, в ожидании.

— Пшики, значит, — сказал я. — Ладно, пшики, давай по новой. На фига вы меня похитили?

— Вот видишь! Он всё равно ничего не понял и мне придётся начинать сначала, — капюшон посмотрел на свою подругу, а потом повернулся ко мне и снова отставил ногу, да поднял руку. — О человек. Мы щедро одарили тебя кровью Титана, чтобы ты стал вионом…

— Тентом, — поправила Яча.

Пшик сбился, сердито засопел и слегка опустил руки.

— Нет, вионом! Мы же не знали, что он сохранит облик человека! Мы думали, что он поменяется и станет вионом, — руки Яча снова взлетели на прежнюю высоту. — О человек, возрадуйся…

— Но он стал тентом! Ты же сам сказал! Да и я вижу. Он не похож на виона, потому что внешне остался человеком.

— Яча!

— Да, мой пушистый ложноножик? — невинно спросила Яча.

— Прекрати меня сбивать. Прекрати меня поправлять. Прекрати задавать глупые вопросы. И прекрати меня уже наконец так называть!

— Как пожелаешь, мой… мой… мой… мой!

— На чём я остановился? — Яч повертел капюшоном по сторонам, увидел меня, кивнул и снова отставил ногу, да приподнял руки. — Возрадуйся, о человек. Ты стал тентом и будешь чемпионом нашего славного народа на Играх.

Н-да. Кажется, проще все же найти свет в пятой точке, чем добиться от пшиков конструктивных ответов. Вот только других собеседников в ближайшем будущем у меня, похоже, не намечалось, так что придётся раскручивать этих.

— Что означает «стал тентом»? — спросил я.

Старался не говорить ничего лишнего, чтобы мысли коротышек не утекли в сторону.

Яч устало вздохнул и опустил руки.

— Я отказываюсь в этом участвовать! — сказал он. — Кто решил похитить именно этого человека?!

— Ты дорогой.

— Я?! Ну и ладно! Почему ему приходится всё повторять и повторять, повторять и повторять? Я что, на повторялку похож?!

— А может, он не понимает отличия тента от человека?

— Как можно этого не понимать?!

— Она права, — поспешил вставить я. — Именно этого я и не понимаю. Чем отличается тент от человека, или виона, раз уж на то пошло?

Оба капюшона повернулись ко мне и некоторое время молчали. Я их не торопил, чтобы ненароком не сбить.

— У человека нет силы Титана, — сказал Яч. — У тента есть. Так, понятно?!

— Нет, – признался я. — Что это за сила? Кто такие Титаны?

В ответ Яч зарычал и замолотил по воздуху кулаками.

— Давай, я попробую, дорогой, — сказала Яча, после чего подошла вплотную к решётке и взялась за прутья.

Очередная демонстрация совершенно детской наивности. Ну вот кто, в здравом уме будет подходить к бойцу, запертому в клетке с ячейкой достаточно широкой, чтобы туда пролез кулак? Уж точно не тот, кто этого бойца туда запер. А если сюда добавить то, что пшики обеспечили меня какими-то непонятными силами… В общем, злодеи из них так себе.

— Титаны — это Титаны, — начала Яча. — Они очень сильные и каждый по-своему. Когда кровь Титана дают человеку, он получает часть этой силы и становится больше, быстрее, сильнее, а ещё меняется, делаясь похожим на Титана, который дал кровь. Вионы, они меняются навсегда. А тенты могут меняться, когда захотят, оставаясь похожими на человека.

Ага, значит, если нужно что-то узнать, то лучше обращаться к Яче… Её слова несколько прояснили картину — мне перелили кровь некоего Титана, и теперь я мог во что-то превращаться, получая дополнительные силы. Звучало, конечно, бредово, но не более бредово, чем всё остальное, так что пока буду воспринимать это как истину.

К собственному удивлению, вместо паники я ощутил нечто вроде азарта. Мне не терпелось опробовать новое превращение и понять величину приобретённых сил. Мысль о том, как я выхожу на арену против Голиафа и у всех на глазах росту до его размеров, показалась соблазнительной. А ведь ещё можно поставить на самого себя некоторое количество рубликов…

— Возрадуйся, о человек… — завёл тем временем Яч свою пластинку, но я его перебил.

— И на кого я буду похожим? Как выглядел тот Титан, чью кровь мне перелили?

Яч топнул ногой.

— Почему меня всё время перебивают?! — возмутился он. — Сначала спрашивают, потом перебивают. Спрашивают, перебивают. Спрашивают, перебивают!

— Я не буду тебя перебивать, пока ты отвечаешь на вопрос: как выглядел Титан, чью кровь мне перелили?

— А нам-то откуда знать? — удивилась Яча.

— Мы нашли саркофаг и перелили тебе кровь! — пояснил Яч. — Вот превратишься, посмотрим, как он выглядел.

— Нашли? — уточнил я, решив, что ослышался. — Просто для уточнения. Вы нашли этот саркофаг, совершенно не представляя, что там внутри и решили, будто это кровь Титана?

— Я именно так и сказал, — подтвердил Яч.

— Ещё одно уточнение. А почему вы решили, что это именно кровь Титана, а не, скажем… совершенна любая, другая, произвольная дрянь?!

— Яча, он глухой?! Я же ясно вроде сказал, что кровь была в саркофаге! Чью ещё кровь хранить в саркофаге?! Не человечачью же?!

— Людскую, — поправила Яча.

— Ладно, допустим, — сказал я, прислушиваясь к ощущениям.

На самом деле изменения были. Всё стало как будто бы легче... Вот только, если верить пшикам, я мог прямо сейчас превратиться в нечто… Просто в нечто. Потому что, насколько я понял, никто из нас троих не имел ни малейшего представления, как это нечто будет выглядеть.

— Как это сделать? — спросил я. — Как превратиться?

— Про это не переживай, — махнул рукой Яч. — Если не получается, научишься на Малых Играх, когда выйдешь на песок.

— А вот с этого момента давай подробнее, — сказал я. — Что за Малые Игры, и куда ты хочешь, чтобы я вышел?

Яч снова вздохнул, причём так обречённо, будто его только что обязали в одиночку помыть посудомоечной губкой Красную площадь.

— Малые Игры. Это Игры. Такие же, как Изумрудные Игры или Междумирные Игры. Только по одному направлению. Мы плывём на Дюну, там проводят бои Малых Игр, и там ты станешь чемпионом от нашего славного народа. Так, понятно?

— Так, понятно, — признал я.

Хотя и не совсем всё, но ключевое слово я услышал. Бои. Бои — это то, что я умею, бои — это то, что я знаю, бои — это то, к чему я привык.

— И сколько мне заплатят за бой? — спросил я.

Капюшоны переглянулись и повернулись ко мне. Снова переглянулись и повернулись ко мне. И опять переглянулись…

— Вы же не думали, что я стану драться бесплатно? — уточнил я.

— Вообще-то, ты наша собственность, — пояснил Яч. — Кто станет платить собственной собственности?

Собственность… Так вот кем они меня считали. Блин, у меня даже злости к ним не было… Они же в действительности, как дети, таких обмануть, как два пальца намочить.

— Например, человек умный, — ответил я на вопрос Яча. — Или просто умный, в твоём случае. Тот, кто хочет, чтобы боец действительно старался.

— Но ты будешь стараться… Ты же выйдешь на песок…

— Я слышала, что многие Дома платят своим чемпионам зарплату... — сказала Яча.

— Зарапалату? Что ещё за зарапалата?!

— Зарплата, дорогой. Не совсем понимаю, но вроде это когда чемпиону регулярно выдаётся ресурс…

— Ресурс?! И где мы возьмём ресурс, Яча?! Ты в своём уме?!

Последняя фраза была адресована мне, поэтому я счёл нужным кое-что прояснить.

— Без ресурса я никуда не выйду. А если вытащите силой — не буду драться, — сказал я и развёл руками.

Оставалось понять примерный курс ресурса по отношению к рублю, чтобы не продешевить со сделкой.

— Но тогда тебя просто побьют! — пропищал Яч.

Судя по голосу, он находился на грани паники.

Это вызвало усмешку. Побьют… Ха! Тоже мне напугал. Да меня каждую неделю колотили.

— Ты разве не слышал моё прозвище в Клетке, Яч? Меня называют Отбитый. А знаешь почему? Уверен, не знаешь, так что расскажу. Дело в том, уважаемый Яч, что я зарабатываю, когда меня бьют. Я Отбитый.

Закончив, я обезоруживающе развёл руками и подмигнул пшикам.

— Отбитый?! — переспросил Яч. — Яча, напомни мне, какой имбецил выбрал именно этого человека?!

— Ты, дорогой.

— Я?! Ну и ладно! Хотя и не думаю, что это мог сделать я! Очень похоже на работу Аса или Ура!

— Так что там с ресурсом? — напомнил я. — Готовы обсудить условия?

— Не готовы! — воскликнул Яч.

— Готовы, — согласилась Яча, чем заслужила гневный взгляд партнёра.

— С чего это мы готовы?! У нас нет ресурса, чтобы его обсуждать!

— Тише, Яч. Это ты знаешь, что у нас нет ресурса, я знаю, что у нас нет ресурса, но человек-то этого не знает…

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.

— Оу-у-у, — нарушил её Яч, повернулся ко мне и захихикал.

Дёргано и лающе, но определённо захихикал. Цирк, да и только.

— О, человек, — начал Яч, снова вознося руки к потолку. — Мы готовы обсудить зарапалату…

— Зарплату.

— …которой будем с тобой делиться.

Блин, я до сих пор не определился, повезло ли мне, быть похищенным именно пшиками или нет. С одной стороны, они слишком наивны, чтобы представлять угрозу, с другой… С другой стороны, они — пшики.

— Меня устроит половина того ресурса, что вы получаете за бой, — устало сказал я.

Капюшоны переглянулись друг с другом и уставились на меня. Мне определённо не нравилась эта тьма, которую я видел вместо лиц — она скрывала под собой любые эмоции.

— Идёт! — воскликнули пшики хором.

Скорость их согласия прямо-таки кричала о невидимом для меня подвохе… Но собственных слов назад не заберёшь — это не по-мужски, да и лично я так делать не привык. Радовало, что мне не подсовывали никаких контрактов… Так что, в целом ничего страшного, даже если я продешевил и ошибся. Это всего один бой, который я проведу, чтобы разведать обстановку и определиться, как жить дальше.

Но осталось ещё несколько моментов.

— Раз мы договорились, я хочу увидеть ваши лица, чтобы понимать, что вы из себя представляете.

— Это исключено! — тут же возмутился Яч. — Ты не переживёшь этого вида! Мы столь отвратительны, что вынуждены всегда прятать наше лицо.

— И нашу гладкую, склизкую кожу, — добавила Яча.

— Ладно, допустим, тогда второй момент, — сказал я и показал на ограничивающую свободу решётку. — Вот этого мне не надо.

— Это мера предрасположенности! — тут же среагировал Яч. — Вдруг ты решишь сбежать.

— Предосторожности, дорогой, — поправила партнёра Яча.

Я скептически посмотрел на решётку и сказал:

— Если я решу сбежать, это меня не остановит. Но… Вот сами подумайте, зачем мне бежать? Я понятия не имею, где нахожусь и где можно найти укрытие… Да и потом, мы же обо всём договорились, так что мне надо готовиться к бою, а в клетке несколько тесновато, для тренировок.

Пшики несколько секунд помолчали, тараща на меня свои капюшоны.

— В его словах есть смысл, дорогой.

— Ты так думаешь?

— Да. Я ведь эксперт в области людей, ты не забыл?

Яч собирался что-то ответить, но в этот момент дверь в комнату открылась и в помещение заглянул ещё один пшик.

— Эй, Яч. Скоро прибудем, уже видно Дюну, — несмотря на то, что обращался пшик к своему лидеру, его капюшон был направлен в мою сторону.

— Ас! Ты как раз вовремя! Заходи, заходи. Мы приняли решение! Человек не сбежит. Так что выпусти его.

Ас не двинулся с места. Немного помолчал, а потом перевёл капюшон на Яча.

— Выпусти? — переспросил он.

— Выпусти. Я почти уверен, что произнёс именно это слово. Яча, я ведь именно так сказал?

— Да, мой пуш… мой!

— Как это выпусти?! — опять переспросил Ас. — Мы зря столько времени строили тюрьму, из которой совсем невозможно сбежать?!

— Ас! Немедленно! Выпусти человека!

Ас, наконец, вошёл в помещение и силой хлопнул за собой дверью. Но та отскочила от створок и ударила его в спину.

— Напрягайло… — проворчал Ас, двигаясь к решётке.

— Повтори!

— Напряжённый у меня выдался денёк, говорю! Сначала построй тюрьму, потом выпу…

Пшик внезапно остановился и замолчал, оборвавшись на полуслове. Смотрел он только на мою решётку. И пусть я не видел его лица, чтобы прочитать эмоции, мне показалось, что смотрел пшик удивлённо.

— Что ты медлишь?! — возмутился Яч.

— Помнишь, как ты сказал построить вокруг человека тюрьму, из которой совсем невозможно сбежать? — уточнил Ас.

— Не уверен, что я сказал именно так… Но учитывая ситуацию, я мог отдать очень похожий приказ.

— Ну вот, когда ты отдавал очень похожий приказ, ты совершенно точно ничего не говорил, про то, что человека придётся выпускать…

Я уже понял, к чему шёл этот разговор и закатил глаза… Просто удивительно, что эти пшики умудрялись как-то выживать, учитывая собственную неорганизованность. Хотя, возможно, здешний мир, куда мягче, чем тот, в котором родился я.

— И что?! — проорал Яч.

— И то! Как его выпустить, если здесь нет двери?!

Воцарилась тишина, которую прерывало только сердитое пыхтение Яча.

— Ладно, не трудитесь, — сказал я. — Сам выберусь.

— Не получится, человек, — отозвался Ас. — Из этой тюрьмы совсем невозможно сбежать. Придётся тебе жить там.

— Ас! Зови Ура! Разбирайте тюрьму!

— Да всё, тише, угомонитесь, не надо никого звать. Я же сказал. Сам выберусь.

Пшики повернулись и посмотрели, как я крутил кистями, разминая суставы. А потом все как один предвкушающе захихикали, повалили на пол матрас и уселись на него в ожидании представления. Попкорна им в руках не хватало, чтобы полностью быть похожими на школьников в кинотеатре.

Я только вздохнул над этой картиной и шагнул к решётке.

Обычно я прекрасно понимал своё тело и знал, когда нахожусь в форме. В такие времена всё давалось чуть легче обычного, и всегда хотелось тренироваться, чтобы выплеснуть накопленную энергию. Сейчас я ощущал что-то похожее, только в большей степени. Каждый шаг пружинил и призывал к действию, каждый вдох позволял почувствовать силу тела и требовал провести испытания. Что бы там ни перелили мне пшики, оно определённо работало.

Я подёргал решётку. Убедился, что она не разваливается при первом прикосновении, как могло показаться вначале, потом встал в стойку и врезал по ней правым прямым.

Раздался треск — дерево лопнуло и прогнулось, что в целом не являлось таким уж большим достижением, но получилось как-то слишком легко… Я совершенно не почувствовал собственного удара, будто ударил по мягкой резине, а не плотным доскам. Сопротивление есть, но… нет обратной связи.

Пшики ликующе закричали, вскочили на матрас ногами и начали на нём прыгать, а я посмотрел на свой кулак и тоже улыбнулся.

Никаких следов. Не было даже обычного покраснения. Определённо, и без превращений непонятно в кого, я стал сильнее.

Глава 3

На то, чтобы доломать клетку и покинуть «тюрьму, из которой совсем невозможно сбежать» ушло две минуты. Радости пшиков не было предела, они взялись за руки и скакали вокруг меня, точно дети, попавшие в королевство бесплатных сладостей. Более того, довольно скоро я обнаружил, что вокруг скачут не трое, а шестеро пшиков, из-за чего в комнате стало слишком тесно. Такое мне не понравилось, поэтому расталкивая коротышек, я побрёл к двери.

Удивительные, конечно, существа, эти пшики. Они настолько увлеклись собственным весельем, что, кажется, напрочь забыли о его причине. По крайней мере, те трое, что появились позже, не задавали никаких вопросов, а просто прыгали и пищали вместе со всеми.

Надо ли говорить, что моего отступления никто не заметил...

По другую сторону двери ждал небольшой прямоугольный коридор — две двери справа, две слева, одна напротив и большая дыра с двумя деревянными лестницами, практически в самом центре пола. Освещался коридор ровным дневным светом, источников которого я не нашёл, а посмотрев под ноги, не увидел и собственной тени… Ну да, я же не у себя дома, на съёмной квартире, а фиг пойми где, с фиг пойми какими физическими или магическими законами.

Двери особым разнообразием не отличались, а вот дыра привлекала внимание, словно подсказывая, что на выход мне нужно именно туда... В общем, я начал спускаться: внизу — такой же коридор, справа — та самая комната, где переливали кровь, а слева... А вот пейзаж слева требовал осмысления, ибо там действительно был выход из помещения.

Спрыгнув на дощатый пол, я направился к выходу, как вдруг сверху раздался вопль.

— ПОБЕГ!

— ДЕРЖИ ТЕНТА!

— АААА!

Через пару секунд сверху посыпалась гурьба пшиков.

И они именно посыпались. Возможно, первый из капюшонов и собирался остановиться, да спуститься по лестнице… Вот только второй намеревался поступить точно так же, причём несмотря на наличие первого, что неизбежно привело к столкновению. А за вторым шёл третий, ровно с теми же намерениями…

Но свалившиеся пшики быстро вскочили на ноги и направили на меня уже знакомые трубки, похожие на волшебные палочки.

— Блин, да успокойтесь вы, — сказал я. — Никуда я не собрался, просто осматриваюсь. Мы же договорились, забыли? Я держу своё слово, можете расслабиться.

Передо мной стояли шесть абсолютно одинаковых внешне пшиков.

— Да? — спросил один из капюшонов, и по голосу я узнал в нём Яча. — Ну тогда ладно. Осматривайся.

— Я думаю, он врёт, — сказал другой пшик. — Если бы он хотел сбежать, то как раз бы сказал, что не хочет сбежать!

— Согласна. Тарарахнем его током? — голос этой самки я точно раньше не слышал. Знаю, потому что подобные маниакально-весёлые нотки мне бы запомнились.

— Но он же сказал, что он держит слово…

— Шеф? Ну так что, тарарахнем?

— Ты тупосос, Ур. Как бы, по-твоему, он сказал, если собирался наврать? Я не сбегу, но я никогда не держу своё слово?!

— Так я могу тарарахнуть?

— А ты — тупогрыз…

— Блин, успокоились все! — крикнул я, и пшики замолкли, повернув ко мне свои капюшоны.

— Тарарахнем… — выдохнула набранный в грудь воздух самка-маньячка.

— Никто никого тарарахать не будет, — я повернулся к лидеру, как к единственной надежде навести порядок. — Я. Не. Собираюсь. Сбежать. Просто интересно понять, куда вы меня утащили. Если тебе так будет спокойнее, Яч, можешь остаться и следить, чтобы я не сбежал, пока я осматриваюсь.

— Ты на нашей лодке, бороздящей просторы Междумирья, о человек, — сказал Яч. — И тебе не сбежать от нас, даже если захочешь. Мы не для того сделали тебя тентом.

— Да понял я, понял.

Приняв сказанное Ячем за согласие, я продолжил идти к выходу. Сзади раздался топот, подсказывая, что пшики двинулись следом, но меня больше интересовало небо, видневшееся за широкой аркой прохода в конце коридора. Ну как небо… Фиг его знает, чем это могло являться на самом деле — оно переливалось цветами, словно бензин, пролитый на асфальте. Перламутровое, фиолетовое, малиновое, зелёное…

Я приближался к этому небу, и у меня всё больше захватывало дух. Наверное, так себя чувствовал первый космонавт, выходивший в открытый космос... первый исследователь подводных глубин, спускавшийся в Марианскую впадину... или первые колонисты Америки, ступавшие на неизведанные земли... Я совершенно ничего не знал о ждущем впереди мире, и это заставляло трепетать в предвкушении.

Стоило выйти наружу, как небо заполнило собой всё. Бесконечное, необычное небо, похожее на цветные рисунки космоса… Оно простиралось со всех сторон, а я сам стоял на… на чём-то вроде… горы мусора? Горы мусора, которая совершенно бесшумно летела по этому небу.

Половые доски помещения, плавно переходили в посеревшие от времени дощатые настилы... А под настилами удерживалась сеткой в одной общей куче мусорная масса: обработанные камни, осколки колонн, куски мрамора, гнилой брус, какой-то сельскохозяйственный инструмент, сломанные ящики, гнутые металлические бочки, трухлявый пень… Это был воистину коктейль несочетаемого. Но насколько я понимал, именно эта масса служила нам чем-то вроде плота.

Настилы доходили от выхода до самого края массы, а затем разбегались в стороны и опоясывали её. Я сделал осторожный шаг, проверяя, насколько устойчива вся конструкция. Пол слегка прогнулся, но в целом передвигаться можно было уверенно. Поймал себя на том, что рассматривал торчавший из массы полукруглый гроб, после чего тряхнул головой и пошёл к краю.

Топот сзади не отставал.

Помня, как пшики недавно падали, я не стал выходить на самый край настилов, ведь, как и у дыры наверху, здесь не было никаких ограждений. Вместо этого остановился в нескольких шагах от разветвления и обернулся.

Пшики тоже остановились. И теперь выглядывали из-за спин впередистоящих, чтобы посмотреть, чем я там занимаюсь. А я рассматривал… сарай. По-другому назвать то строение, из которого вышел, у меня язык не поворачивался. А нет, ещё можно сказать амбар — двухэтажная постройка очень напоминала помещение, которое можно встретить на любой земле американского фермера. Если, конечно, верить в правдивость Голливудских кинофильмов.

Н-да. Мало того что мои похитители оказались пшиками, так они ещё оказались малообеспеченными пшиками.

А вокруг всё также простиралось небо, по которому мы летели…

— Как это работает? — спросил я. — Почему мы летим и не падаем?

Самый первый из пшиков оглянулся на остальных.

— Яча, я же вроде говорил, что мы плывём на лодке в Междумирье?

— Говорил, дорогой.

— Тогда почему он опять меня спрашивает?!

— Как эксперт в области людей, могу сказать, что они очень любят, когда им все повторяют дважды.

— Да? Ну ладно! — пшик повернул капюшон обратно ко мне и поднял руки. — О человек, наша лодка бороздит просторы Междумирья… И ты стоишь на ней.

Мне оставалось только вздохнуть.

Ну сам виноват, знал, у кого спрашиваю.

Вздохнуть… Я снова набрал полную грудь воздуха и выдохнул.

Странный мир. Нет источника света, но светло… нет атмосферы, но я свободно дышал… Оставалось надеяться, что здесь живет хоть кто-то более организованный, кто сможет мне всё объяснить, потому как от пшиков информации не добиться.

А ведь, если верить словам Аса, мы сейчас приближались к некой Дюне...

Вспомнив об этом, я опять повернулся к краю, осмотрел горизонт и практически сразу заметил висевший посреди неба остров-гору. Довольно далёкую, но быстро приближавшуюся гору, которая, судя по всему, состояла целиком из песка. И там, на этом острове меня ждали не только местные обитатели, но и первый поединок с кем-то из них.

Почему-то я только сейчас сообразил, что против меня может выйти не совсем человек. Знаю, пшики говорили, про вионов и тентов, которые выступают на Играх… но я как-то не связывал своего будущего соперника с одним из них. Почему? Да фиг знает. Не привык, наверное, пока. В целом, ничего критичного в нечеловеческом сопернике не видел, ведь я теперь тоже тент. Так что просто превращусь в некое подобие Титана и уравняю шансы.

И даже подобные мысли не заставили меня нервничать, я просто отметил всё как занятный факт. Видимо, та дрянь, что мне перелили, не только сделала сильнее, но и убила напрочь все эмоции.

— Эй, Яч, — позвал я, желая кое-что прояснить. — Если уж мне придётся за вас драться, то надо бы как-то прояснить правила…

— Правила? — переспросил пшик. — Яча, что такое правила?

Однако ответил лидеру другой голос.

— С вероятностью тридцать восемь процентов он имел в виду прави́ло? Если да, то это…

— Заткнись, Ур, я не тебя спрашиваю. Яча?

— Не знаю, дорогой. Но наверное, ему интересны условия победы.

— А-а-а, условия победы… Так, пусть бы так и говорил! Правила, прави́ло… Не разберёшься, что хочет!

— Люди они такие… — сказала Яча. — Всегда сами не знают чего хотят.

— О человек, условия победы таковы: выигрывает тот, кто может продолжать бой, когда другой этого делать не может. Всё.

Ладно, правил нет, с этим понятно. Хотя и у отсутствия правил существуют довольно растяжимые границы… Кто знает, может, они здесь на мечах дерутся, как гладиаторы в древнем Риме. Хотя вряд ли пшики тогда пришли бы за своим чемпионом в Клетку — какого-нибудь самурая из Японии бы забрали. Конечно, и Клетка не лучший вариант в качестве поставщика топовых бойцов, но это можно списать на незнание рынка.

— А соперники? — спросил я. — Против меня выйдет вион или тент?

Эти слова вызвали у пшиков лающий смех.

— Тент на Дюне… — приговаривал один из них, держась за живот. — Ой не могу… Ты слышал Ур? Ты не самый тупосос…

— А ты не самый тупогрыз…

Вбить бы в них чуть больше почтительности, но почему-то никакой агрессии или злобы их слова у меня не вызывали. Возможно, потому что пшики напоминали детей… Пусть у меня и не было своих отпрысков, зато был припозднившийся младший брат, за которым я часто ходил в садик, а потом водил в школу… В общем, насмотрелся я подобного поведения.

Интересно, как скоро родители обнаружат мою пропажу? Обнаружат ли вообще? Ведь после той истории с полицией, мы с ними не то, что бы очень ладили — родители так и не поверили, про защиту девушки… Нет, в глаза-то поддерживали, вот только я видел их скепсис. Отец не одобрял мои увлечения спортом и давно требовал получить образование, да найти нормальную работу, вот и использовал момент, для оправдания собственного разочарования. А мать всегда была за отца.

— Закончили фигней маяться? — спросил я, когда основанная волна смеха пшиков сошла на нет. — Уважаемый Яч, хочу напомнить тебе, что ты совсем недавно притащил меня в Междумирье и просишь выступать на играх, а я совершенно ничего не знаю о возможных соперниках. То, что на Дюне нет тентов, я уже понял, значит, против меня выйдет вион, и отсюда вопрос: как может выглядеть этот вион и чего от него ждать?

Это вызвало новый приступ хохота.

— Шеф, можно я его током тарарахну, чтобы не тупил? Он даже не знает, что вионы выглядят как вионы.

— Нет, — просмеялся Яч. — Я придумал! Давайте скажем ему, что вионы будут выглядеть как… как… как…

— Ложноножики, — подсказала Яча. — Пушистые!

— Ха! — воскликнул лидер. — Это будет смешно! Так и скажем! А кто скажет? Ур, давай ты. Говори ему.

— Эм… А почему я? С вероятностью сорок три процента он обидится…

— Можно я?! Можно я?! — другой капюшон, вытянул руку вверх и начал подпрыгивать на месте.

— Не понял?! — изумился Яч ответу Ура. — Я тебе кто?!

— Напрягайло, — предположил Ас.

— ЧЕГО?!

— Я хочу! Я! Можно я?!

— Начальник ты ему, говорю.

— Ну-у я-я-я! Вот она я! Здесь! Можно я скажу?!

— Вот именно! Я начальник! Вот я и начальствую! Ур, ты сейчас же скажешь человеку, то, что вионы похожи на пушистых ложноножиков! А ты, — он указал пальцем на подпрыгивавшего капюшона. — Ещё не заслужила!

Пшик опустила руку, сердито топнула ногой, но ничего не сказала. А Ур вышел чуть вперёд.

Я закатил глаза… Первый класс, вторая четверть.

— Послушай, человек…

— Не так, — перебил Ура Яч. — Подними руки и говори: о человек!

— Зачем?

— Чтобы его вдохновить!

— Это помогает?

— Конечно! Ты посмотри на него, видишь какой вдохновлённый?!

Все шесть капюшонов в едином порыве повернулись ко мне.

— Он похож на Ура, когда его газы достают, — сказал Ас, которого я уже научился узнавать по голосу.

— Блин, всё, достали, — прервал я всеобщий тупняк. — Забыли про вионов и их внешний вид…

— Но мы хотели сказать тебе, что они…

— Я знаю, что они не похожи на ложноножиков, как бы не выглядели эти ложноножики! — отрезал я, вызвав всеобщий вздох изумления.

Зато пшики, наконец, замолчали и замерли на одном месте, что, похоже, было для них настоящим подвигом. Ведь даже на фоне недавнего спектакля пшики постоянно дёргали друг друга за балахон, пытались выглянуть из-за спины товарища, или наступали соседу на ногу.

— Давайте кое-что проясним, — начал я. — Вы меня притащили в мир, который я совсем не знаю, поэтому, когда задаю вопросы, то хочу услышать на них максимально сжатые и конкретные ответы. Внимание. Сейчас будет вопрос. Дюна, это город? Остров? Название арены? Или что-то другое?

Яч наклонил капюшон к Яче.

— Скажи, а человеки всегда…

— И я прекрасно слышу, когда вы говорите обо мне друг с другом. Потому что стою в этот момент рядом, если вы не заметили.

Это вызвало новый всеобщий вздох изумления.

Теперь Яча наклонилась к партнёру.

— Люди, дорогой, — запоздало поправила она.

Я почувствовал раздражение, и это был хороший знак, значит, новая кровь забрала у меня не все эмоции. Но чтобы раздражение не усиливать, я отвернулся от капюшонов и начал разглядывать приближавшуюся Дюну. Сзади раздавалось шебуршание и тихий шёпот:

— А правда, как выглядят ложноножики?

— Только не говори, что ты не знаешь…

— Не скажу. А ты знаешь?

— Я тоже не скажу.

— А кто знает?

Вздохнув, я абстрагировался от шипящего шёпота пшиков и сосредоточился на пейзаже.

Дюна приближалась. Теперь я видел, что это не просто гора, это… нечто вроде термитника, возвышавшегося на парившем в небе куске скалы. Безжизненного термитника, в отверстиях которого не наблюдалось никакого движения. Вокруг скального пояса основания я заметил что-то вроде пирсов, сделанных из таких же перетянутых сеткой куч мусора, что и наш плот. Но вот никаких «плавательных» средств возле этих пирсов сейчас не стояло.

— А мы не слишком быстро приближаемся? — спросил я, оборачиваясь к пшикам, потому что, по моему скромному мнению, пирсы росли в размерах слишком уж стремительно.

Все шепотки мгновенно смолкли, и один из капюшонов вышел вперёд. По тому, как он поднял руки, я понял, что это Яч.

— Не переживай, о человек. Пшик по имени Ас находится в рубке управления и вот-вот замедлит наше плавание.

— Ничего подобного! — раздался другой голос. — Я здесь, слежу, чтобы человек не сбежал. В рубке этот тупосос Ур.

— А ты тупогрыз! — ответили ему. — Я тоже слежу. В рубке остались самки.

— Я здесь, я здесь, я здесь, — тут же запрыгал другой капюшон, вытягивая руку вверх. — Я тоже слежу за человеком.

— И я здесь, жду, пока он побежит и как тарарахну его!

— Подождите, — вмешался Яч. — Ас здесь, Ур здесь, Яча здесь, и вы двое здесь. Получается, что в рубке должен быть я?! Но ведь я тоже здесь!

На несколько секунд воцарилась тишина, которую впоследствии нарушила Яча.

— Если мы все здесь, то кто в рубке?

Снова воцарилась тишина. Только вот теперь она сменилась паникой.

Эх, как же всё-таки хорошо, что я стоял по другую сторону пшиков и ангара. Есть такая поговорка: «вижу цель, не вижу препятствий». Вот пшикам и сложившейся ситуации эта поговорка подходила идеально в паз.

Капюшоны ломанулись к амбару. Казалось бы, ничего такого в этой фразе нет, но вот ломанулись они, совершенно забыв о наличии друг друга. Кто-то побежал раньше, кто-то позже, некоторые быстрее, другие медленнее... В общем, все смешались и частично попадали на сетку с мусором, но даже тогда не остановились…

Я закатил глаза и перевёл взгляд на Дюну, прикидывая, стоит ли паниковать мне. А потом снова поразился собственной невозмутимости — я совершенно не боялся влететь на полном ходу в приближавшийся остров. В лепёшку не расшибусь точно, а синяки и ссадины… Пф. Мне к ним не привыкать.

Амбар начал замедлять ход, а сами пшики теперь всей гурьбой торчали в открытом наподобие окна участке стены в правой части постройки. Отметив это как факт, я вернулся к наблюдению за приближавшейся Дюной. Мы подлетели уже совсем близко, и я заметил яркую оранжевую фигуру, бегавшую возле ближайшего к нам пирса.

Хм, странную фигуру… То, как она передвигалась, меня почему-то смущало, но я не мог разглядеть деталей и понять почему.

Я ещё раз оценил расстояние до пирса, скорость его приближения и наше замедление, потом кивнул и отошёл на несколько шагов назад. Как оказалось, впоследствии — не прогадал. С громким стуком плот пшиков влетел своей мусорной кучей, в мусорную кучу пирса… От удара из нашей кучи выбило какой-то позолоченный столб, с круглым набалдашником, который чуть меня не протаранил, но он же помог и устоять на ногах — я схватился за набалдашник, когда плот возомнил, что он вода и пошёл волнами.

Но удар не привёл к остановке… Нас продолжало толкать вперёд, в результате чего плот завернуло, как при дрифте, и мы снова врезались в кучу. На этот раз боком. Потом немного пробороздили пирс вдоль, в направлении острова, и наконец, остановились.

— Вы что устроили, кучка недоумков?! — это орала та самая странная фигура, которая сейчас спускалась к нам с несколько деформированного пирса.

О да, теперь я смог в полной мере познать всё то, что меня смущало. Начать с того, что у фигуры был длинный зелёный хвост, который волочился за ней следом… А ещё два глаза, на тонких ножках, как у улиток из мультиков. И оба над зубастой пастью ящера, из которой выглядывал раздвоенный алый язык. Да и передвигалась фигура вроде на двух лапах, но… В общем, её лапы двигались как на шарнирах, описывая полный круг и становясь на землю впереди. Оранжевой же оказалась накидка с высоким воротом, доходившая незнакомцу… эм… до того места, где мог бы находиться пуп.

Странное существо. Ростом на полголовы ниже меня, оно ругалось на чистейшем русском мате. Если упростить, то оно было крайне недовольно явлению немытых пшиков в сие прекрасные земли.

А потом существо заметило меня.

— Человек! — воскликнул недоящер. — Один?! И голый?!

Внезапно я сообразил, что из одежды на мне все ещё одни лишь тренировочные шорты. При этом не было ни холодно ни жарко…

Ответить ящеру не успел — из амбара высыпала гурьба пшиков.

— Лапы прочь от нашего человека, Ррак! — закричал Яч.

— Вашего?! Откуда у вас собственный человек?! Вы лишь жалкая шайка беспризорников… — один глаз недоящера продолжал смотреть на Яча, а второй повернулся на меня. — Неужто отражение нашли?! Ах вы мелкие, хитрые гады. Теперь ясно, почему вы так спешили — продать хотите, пока не поймали…

— К твоему сведению, лизобрюх, — прервал его рассуждения Ас. — Это больше не человек, это тент! И мы идём на песок! Прочь с нашей дороги!

Есть такие люди, которые с первого взгляда раздражают своей мелочностью и самомнением — вот вроде ведут себя обычно, ничем особо не выделяются, среди прочих... Но смотришь на лицо, видишь какое оно раздутое от собственной значимости, и сразу бесишься. Или не на лицо, а на морду, потому что есть такие люди и есть такие ящерицы...

— Тент?! ХА! Вы ещё скажите, что нашли саркофаг крови Титана и сами его сделали! Ха-ха! Ха-ха!

Пшики почему-то смешались, утратив весь свой запал энергии. А недоящер продолжал ржать. Смеялся он противно… Будто каша в кастрюле булькала.

Представителем местной власти ящер не выглядел... Хотя кто их знает, какая здесь власть, в этом странном мире. Но всё равно, этот тип казался кем-то вроде местной шпаны и страшно раздражал, поэтому я не стал смотреть, как будут развиваться события дальше, и шагнул вперёд.

— Тебе же сказали, прочь с дороги… Сам уйдёшь или подвинуть? — как можно более вежливо уточнил я.

Ящер подпрыгнул на месте от изумления. Причём подпрыгнул — в прямом смысле слова.

— Он что разговаривает?! Вы у кого его украли, кретины, что он сразу с мозговым червём был?!

— С чего ты решил, что мы украли его с мозговым червём?! — возмутился в ответ Яч. — По-твоему, мы не могли украсть отдельно мозгового червя, а потом его вживить?!

— Двух червей, — подсказал лидеру другой пшик.

— Да, двух червей. Кстати, тебе мозговой червь не нужен?

— Думаешь, я поверю, что вы шайка тупоголовых беспризорников, способны самостоятельно вживить человеку мозгового червя?! Хе-хе. Нет, я прекрасно верю, что вы могли попытаться, но он, — ящер ткнул в меня одним из трёх имевшихся пальцев. — Обезьяна подобные пытки не пережил бы! Сознавайтесь, у кого украли, чтобы я связался с хозяевами, пока они сами вас не нашли! Вам, кретинам всё равно конец, а так я хоть награду получу! Ну? Что молчим, гады мелкие? Говори… А-а-а-а.

Голос ящера сорвался на крик, и тому была весьма корректная причина. Дважды я не предупреждаю, а он с дороги не ушёл, поэтому я поймал всё ещё направленный на меня палец и вывернул… Вообще, таким образом собирался заломить ящеру руку и оттолкнуть в сторону, но… то ли кости этого существа оказались слишком хрупкими, то ли я стал сильнее… В общем, палец я сломал.

— Ты как посмел, обезьяна?! Я выставлю счёт твоим хозяевам! Ты будешь отвечать перед ними! Да как ты посмел?!

Освобождать дорогу недоящер не собирался. Тогда я вежливо пнул его, отправляя на кучи мусора, из которых состоял плот пшиков. Ррак завалился, не прекращая орать и сыпать угрозами, что натравит на меня моих же хозяев... Эх, не повезло ему. Нет у меня хозяев. Только временные партнёры в виде пшиков.

Кстати, пшики удивили. В присутствии ящера они быстро утратили свою энергичность и то и дело смущались. Возможно, где-то там, в глубине своих тёмных капюшонов они даже краснели…

Я повернулся к пшикам.

— Чего встали? Кажется, вы обещали устроить мне бой? Так ведите. Дорогу я освободил.

— Бой?! — заорал Ррак. — Жалкие мусорщики, вы что правда привезли человека на песок Малых Игр?! Ха-ха! Уррук оборжётся, когда вы к нему заявитесь. Ха-ха!

Всё ещё держась за сломанный палец, ящер лежал на сетке с мусором и хохотал.

Но его никто не слушал. Яч отставил ногу в сторону и поднял вверх руки, обозначая своё намерение держать речь.

— Идём, о человек, — сказал он. — Настало время представить наш славный народ на Малых Играх на песке Дюны.

Слава богу, сопровождать на песок меня отправились не все пшики, а только Яч с Ячей.

Глава 4

Я шлёпал босыми ногами по пыльной земле песочного цвета.

Песочный… Этот цвет слишком явно доминировал над всеми остальными красками Дюны. А если выражаться точнее — был здесь единственным цветом, не считая красных балахонов пшиков. Хотя и те, словно потускнели да посерели, на фоне окружающей нас желтизны.

Первое впечатление о Дюне прямо-таки кричало, что здесь не стоит рассчитывать на большой доход после боя. Здесь правили разруха и запустение, даже пахло чем-то землистым и нежилым. Но больше всего напрягали брошенные полусферические дома, во множестве стоявшие у подножья большого «термитника», ведь такие не поставляют зрителей на бой, а чем меньше зрителей, тем меньше гонорары… Ну а мне маленькие гонорары совсем не нужны.

С другой стороны, надо же с чего-то начинать, никто не возьмёт новичка без имени сразу в топ лигу. Да и в целом неплохо бы уточнить кое-какую информацию: границы правил, возможности соперников, да и собственные возможности, в конце концов… Что это за непонятная трансформация? В кого и главное, как я превращусь? Пшики сказали, что всё произойдёт само по себе, но верить им на слово… Ну их на фиг, они могут и сами всего не осознавать.

Так что если смотреть с этой стороны, то первый бой в малоизвестном месте был мне даже на руку… Меньше шансов серьёзно опозориться.

— Эм, а почему здесь так пусто? — спросил я у пшиков, но вспомнив, к кому обращаюсь, поспешил уточнить. — Почему эти дома бросили?

— Все ушли на другие осколки… — совершенно равнодушно пробормотал Яч.

Интонации его голоса удивили, и я обернулся оценить ситуацию. Опущенные капюшоны пшиков выглядели подавленно, к тому же… Я обернулся, чтобы на них посмотреть, что само по себе говорило о многом. По идее пшикам полагалось бежать впереди, озаряя мир восторженными воплями и энергией ребячества.

— Вы чего носы повесили? — уточнил я.

Рука Яча тут же скрылась во тьме под капюшоном. Именно скрылась — кисть полностью исчезла, поглощённая тьмой. В который раз я подумал, что балахоны пшиков не совсем обычные.

— Мой на месте, — сказал тем временем Яч совершенно безэмоциональным голосом.

— Это такое людское выражение, дорогой. Означает грусть…

— Да. Я спрашивал, почему вы вдруг перестали прыгать по каждому поводу и загрустили? Это из-за того, что кричал тот ящер?

— Ррак — ящеролиток, — поправила Яча.

— Мы ещё покажем ему, и всем другим, что тоже кое-чего стоим! — возмутился лидер пшиков.

О как. Оказывается, я попал в точку. Вдобавок ко всему остальному, пшики еще и обидчивые.

— Блин, вы серьёзно? Сразу же видно, что это обычный зазнавшийся придурок. Он так долго живёт в своём маленьком мирке, что решил, будто имеет право в нём командовать.

— Нас не любят, человек, — сказала Яча, вздыхая. — По мнению всех, мы слишком ужасно выглядим.

— Мы им покажем… — пыхтел Яч. — Всем им покажем, чтобы знали! У нас теперь будет свой собственный чемпион.

— А вам не плевать, что другие думают о вашей внешности? Если нет — наплюйте. Блин, вам-то какая разница, я не понимаю? Ну не любят и не любят… Это же не повод носы вешать… То есть грустить.

Пшики синхронно тяжело вздохнули, и я решил не развивать эту тему.

— Ладно, вернёмся к домам… Куда там ушли жители?

— На другие осколки, — ответил Яч. — Здесь стал слишком низкий выплеск.

— Ладно, допустим, а теперь подробнее… Что такое осколки? И что за выплеск?

— Яча, он серьёзно? Как можно не знать, что такое осколок, шагая по осколку? Человеки все такие, или нам особенный достался?

— Люди, дорогой. Они — все такие.

Я улыбнулся, потому что услышал в голосах пшиков знакомую эмоциональность. Кажется, я начинал привыкать к этим коротышкам в капюшонах.

— Хорошо, допустим, про осколки я понял… А что такое выплеск?

— Выплеск ресурса, конечно же, — пояснил Яч таким тоном, словно это всё объясняло.

Вот только это ничего не объясняло.

Во время разговора мы подошли к «термитнику» почти вплотную, и я, наконец, смог увидеть вход. Немного поразили его размеры — два этажа в высоту и примерно столько же в длину. В остальном это была стандартная полукруглая арка, с полным отсутствием дверей или иных перегородок.

— Тогда что такое ресурс? — не сдавался я. — Это минерал? Валюта? Как он выглядит?

В ответ раздался смех. Пшики остановились прямо под аркой и ржали. Две крохотные точки в громадном проходе… в проходе, верхний край которого оказался сколот, словно кто-то забывал пригибаться и постоянно бился головой… Или рогами… Или ещё бог, весть чем.

— Ты слышала, Яча? — заливался смехом Яч.

— Слышала, дорогой.

— Он хочет знать, как выглядит ресурс… — коротышка говорил сквозь смех.

— Помни, ты сам выбрал этого человека, — смеялась в ответ Яча.

— Я очень рад, что вы перестали грустить, но я всё ещё жду ответа на вопрос, — напомнил я.

Это вызвало новый приступ смеха, поэтому я махнул на пшиков рукой и пошёл дальше в глубины «термитника».

Внутри освещение изменилось… По-прежнему не было источников света и соответственно теней, но сам свет стал более тусклым, словно наступили сумерки.

Мимо меня пробежал Яч. Он встал чуть впереди, отставил ногу в сторону и поднял руку.

— О человек, — сказал он. — Наши головы ждут просветления… Скажи, как выглядит… воздух?

И он снова заржал, согнувшись пополам, а позади меня его поддерживала Яча. Детский сад.

Я снова обогнул пшика и подошёл к лестнице, ограниченной по бокам шершавыми стенами «термитника». К широченной спиральной лестнице, ступени которой возвышались друг над другом на высоте моего колена, что прямым текстом говорило о её нечеловеческом назначении.

— Нам ведь не придётся подниматься на самый верх? — утонил я.

— Почему? — переспросил Яч, перестав смеяться. — Мы же на песок идём!

Оба пшика обогнали меня и начали взбираться на первую ступень. Для существ их роста это было вдвойне серьёзным испытанием.

Мне оставалось только вздохнуть…

Сложно было определить примерную этажность «термитника», но она точно перевалила за несколько сотен.

— Может, здесь есть лифт? — не сдавался я. — Или что-то в этом роде?

Пшики уже лезли на вторую ступень, но остановились и повернули свои капюшоны ко мне.

— Яча, он не слышал, когда я говорил, что здесь низкий выплеск?

— Не знаю, дорогой, спроси у него сам.

— О человек…

— Я вас прекрасно слышу, Яч. Могли бы просто сказать, что нет лифтов. Ладно, идём.

Пшики повернулись и полезли дальше, а я зашагнул на первую ступень. Именно зашагнул, потому что больше всего подъём напоминал зашагивание на тумбу, которым занимаются люди в фитнес-залах. Сам я такое никогда не делал (не моя специфика), поэтому было даже интересно, как надолго меня хватит.

Снова зашагнул. И снова… И опять…

Преодолев ступеней тридцать, я понял, что ничего не меняется. Никакого льющегося потока пота, сбитого дыхания или крепатуры в закисленных мышцах… Ничего. Я совершенно не уставал. Чтобы это подтвердить, я перешёл на бег и пробежал ещё ступеней десять. Снова никаких изменений в самочувствии. Тогда я попробовал другую тактику — начал максимально быстро напрыгивать на следующую ступень и занимался этим вплоть до момента, когда меня догнали пшики.

— Яча… — сказал Яч, тяжело дыша. В отличие от меня пшикам подъём давался нелегко. — Наш человек… он сломался? Чего он прыгает?

— Не знаю… дорогой. Может… самку так зовёт…

— А ваша кровь-то работает, — сказал я, продолжая прыгать. — Смотри, я теперь совершенно не устаю, даже дыхание не сбилось.

— Самку? — переспросил Яч. — Человечиху?

— Людиху… дорогой.

— Он…

— Блин, да никого я не зову, просто изучаю свои возможности, — вот теперь я прекратил эксперименты. — Не знаю, смогу ли в кого-нибудь превратиться, но пока… Мне это определённо нравится!

От новых перспектив захватывало дух! Теперь я мог взять измором любого противника… Да и не только бои, любой спорт на выносливость был у меня теперь в кармане. В родном мире я стал бы олимпийским чемпионом в большинстве беговых дисциплин, а за такое, как поговаривают, выплачивают очень даже неплохие премии.

Правда, оставался вопрос о прохождении допинг-теста… Нет, официальный спорт, скорее всего, для меня закрыт, а вот бои — да. Бои — это то, что я люблю и умею.

— Да-да, мы понимаем, — пробормотал Яч и продолжил взбираться дальше.

— Понимаем, понимаем, — поддержала партнёра Яча.

Говорили пшики так, будто знали какую-то очевидную истину, от меня сейчас скрытую.

Я решил не придавать этому значения, и без проблем обогнал обоих капюшонов в подъёме. Должен признать, что пшики неплохо держались. Двигались они медленно и размеренно, но целеустремлённо и беспрерывно.

Периодически ступени прерывались площадками, с которых начиналось великое множество круглых коридоров. Дожидаясь пшиков, на одной из таких площадок, я решил получше изучить окружение и вошёл в ближайший коридор. Наверное, именно так выглядел изнутри настоящий термитник. Всё было испещрено дырами… Ходы, проходы и комнаты. Причём все совершенно разных размеров, от громадных чертогов с высотой потолка в два этажа, до дыр размером с мою голову. И везде совершенно пусто. Ни жителей, ни следов их проживания.

Постепенно я начал думать, что это нечто вроде отеля… Что в какое-то определённое время, все эти помещения заполняются зрителями, которые прибывали насладиться Малыми Играми.

Было приятно так думать. Но это никак не объясняло отсутствие мебели…

Я настолько увлёкся построением догадок о запустении, что совершенно не заметил, как запустение перестало быть запустением.

— Мама, это кто? — спросил на одной из площадок ребёнок, выглядывая из прохода.

Про то, что это был ребёнок, я догадался по интонациям голоса, да содержанию фразы, так как внешне это существо, на ребёнка походило мало. Тёмно-зелёная кожа, сплошняком обсыпанная неким подобием волосатых бородавок; густая чёрная шевелюра на голове; руки, в буквальном смысле свисавшие до самого пола; непропорционально короткие, но толстые ноги, торчавшие из чего-то вроде тряпичного памперса… Ах да, и размеры — метра два с половиной ростом. Хорош ребёнок.

Но когда появилась мама, пришлось задрать голову повыше… Эта почти достигала потолка.

— Не таращься Ёойулун, это не красиво.

— Но кто это мама?

— Не таращься, кому говорю!

— Но ты не сказала кто это!

— Не сказала, потому что не знаю. Немного на сугула похож. Может, один из подвидов.

Мама приобняла дите своей огромной лапищей и настойчиво отволокла обратно в проход.

Я закрыл рот и пошёл дальше.

Постепенно «термитник» менялся до неузнаваемости. На некоторых проходах появилось нечто вроде занавесок из мутно-белого материала, напоминавшего чью-то сброшенную кожу. Из-за этих занавесок слышались голоса, ругань и детский смех. Сменился и запах, причём не скажу, что он стал более приятным… Слегка пованивало чем-то приторно-сладким, похожим на запах гнилой тыквы.

Чем выше я поднимался, тем более обжитыми становились коридоры. Я не знал конечной точки нашего маршрута, поэтому приходилось на каждой площадке дожидаться пшиков, что неизбежно привлекало внимание местных обитателей. В результате поздоровался с парой человекообразных лягушек; понаблюдал в щели под пологом огромные жёлтые глаза, похожие на лемурьи; послушал хихиканье серокожей твари ростом мне до колена и с носом почти такой же длины; ну и пропустил вниз процессию тараканов. Последние, конечно, не были тараканами и внешне больше напоминали богомолов, размером с лошадь. Но они определённо были насекомообразными, поэтому — тараканы.

Наконец, лестница закончилась, и я вышел в просторную галерею. В нос ударил запах болота и чего-то металлического, похожего на запах старинных монет, а взгляд сразу заметил движение.

Галерея служила продолжением лестницы, поэтому изгибалась в спиральном завитке и исчезала за поворотом, оставляя за собой множество проходов в стене слева и один-единственный в стене справа. Вот только размеры этого правого прохода равнялись размерам входа в «термитник», а пол за ним начинал подниматься, уводя вверх, тогда как левые проходы были гораздо меньших размеров и не меняли высоты этажа. Вот возле одного из этих левых проходов и стояло существо ростом мне по пояс, похожее на помесь свиньи и летучей мыши — рыло, лёгкий пушок и цвет кожи от первого, уши от второго. Если бы меня кто спросил, я бы назвал его гремлином.

Существо удостоило меня мимолётного взгляда, полностью чёрных, без видимых зрачков глаз, затем протянуло руку к проходу и снова подёргало словно за воздух. Во второй руке существо сжимало пустое металлическое ведро.

Я решил придерживаться прежней тактики поведения и ничему не удивляться, поэтому повернулся к лестнице и стал ждать пшиков. Однако все мои намерения быстро прогорели. Сзади послышалась серия щёлкающих звуков и какого-то треска, заставив вздрогнуть от неожиданности и повернуться.

Но лучше бы я не поворачивался.

Мелкий гремлин с ведром занимался тем, что наполнял свою тару.

Гигантский паук, которого гремлин доил, не сводил с меня взгляда дюжины хаотично разбросанных по голове глаз. Щёлкающий звук и треск издавали две пары жвал, которые стучали друг о друга, словно в аплодисментах. Конечно, это был не совсем паук… Но очень похож. То же волосатое тело и куча лап, но вот его форма больше напоминала муравьиную. Ну и насколько я знал, пауков не доят. А эту тварь доили.

На всякий случай я отошёл к правой стене с одним проходом, который к тому же располагался довольно далеко от меня. Паук определённо вышел из дыры, возле которой стоял гремлин, и таких дыр в стене напротив было ещё много. Не очень хотелось, чтобы меня приобняли этими жвалами, в момент, когда я буду меньше всего этого ждать.

На последнюю ступень пшики взбирались как настоящие альпинисты, помогая друг другу, громко кряхтя, ругаясь и тяжело дыша. Ну и судя по тому, как они развалились после покорения лестницы, нас ждала небольшая пауза. Кстати, удивило, что от пшиков совершенно не пахло потом — видимо, оберегаемые балахонами уродства имели мало общего с человеческой системой охлаждения.

Гремлин поглядывал на пшиков, прижав уши к голове, но от дойки не отвлекался.

— Когда-нибудь ты прославишь, наш славный народ, о человек, — сказал Яч, немного отдышавшись. — Тогда мы тоже сможем швартоваться к вершине Дюны.

— То есть мы могли просто подплыть к вершине и не подниматься по всем этим ступеням? — уточнил я.

— Яча, чем он слушает? Я же только что сказал, что нам нельзя этого делать!

— Строго говоря, ты этого не говорил, дорогой.

— Да? А что я тогда сказал?

— Что мы сможем швартоваться к вершине Дюны.

— Ну?! Разве то, что мы СМОЖЕМ, не говорит о том, что сейчас мы НЕ можем?

— Так, вижу, вы отдохнули. Дальше идём? Вы обещали мне бой устроить, не забыли?

— Ты прав, о человек. Песок ждёт нас там, — пшик указал на единственный проход в правой стене.

— Дорогой, нам ведь нужен Уррук, а не выход на песок… — напомнила Яча.

— Верно, — тут же сказал Яч.

Его палец сместился на противоположную стену и указал на один из проходов позади гремлина-доильщика.

— Тогда нам туда.

Приятно было узнать, что Уррук пользуется проходом, примерно привычных человеческих размеров. Как минимум это говорило, что он не четырёхметровый монстр.

— Этот Уррук, — начал я, помогая Яче подняться на ноги. — Он кто-то вроде представителя промоутеров, так?

— Никакой он не параомотэр, — ответил Яч. — Он ящеролиток.

— Вообще-то, я… Впрочем, ладно, забудь.

Объяснять пшику что-то, что он не понял с первого раза? Ну его на фиг.

Мы двинулись к проходу, провожаемые взглядом молчаливого гремлина. Паук же никакого интереса более не проявлял.

Проход закончился дощатой дверью. Хотя дверью — это громко сказано, просто несколько сколоченных друг с другом досок, вставленных в некое подобие дверной коробки. Но это первая твёрдая перегородка, которую мы здесь встретили, пусть и закрывающая процентов девяносто проёма из-за его неровности, так что ладно, пусть будет дверь.

Вместо того чтобы постучать, Яч потянул на себя краешек двери, и мы вошли в продолжение коридора, который через пару метров выводил в комнату.

Первым делом я обратил внимание на занавеску большого круглого окна напротив — драная коричневая тряпка, не достававшая до пола и с большими дырами в середине. Н-да... Похоже, что даже бои в Клетке были более презентабельными.

Само окно представляло собой идеально круглую дыру высотой от пола до потолка. Слева, в видимом мне углу, было устроено нечто вроде лежанки — углубление в полу, застеленное каким-то мхом.

— Эм… — растерялся Яч, остановившись на пороге. — Есть кто-нибудь дома?

Ответа не последовало, поэтому я подтолкнул пшиков вперёд, чтобы пройти дальше. Капюшоны не упирались, но и не помогали мне, поэтому я просто проволок их по песчаному полу.

Комната оказалась совсем небольшой. Помимо лежанки, здесь стоял только заваленный стопками пожелтевшей бумаги стол, который выглядел так, что становилось понятно — именно стоять этому столу оставалось недолго. А справа был проход в смежную комнату, в котором замер хозяин помещения.

— Это что ещё такое?! — спросил хозяин. — Мусорщики?! Вы что здесь забыли, паразиты мелкие?! И откуда у вас человек?!

Хозяин наступал на нас… Ну как наступал… Наползал. Пшики сказали, что Уррук — ящеролиток, но умолчали, что он очень и очень толстый ящеролиток… Причём «очень и очень», это я ещё преуменьшаю. Блин, даже стебельки глаз этого раздутыша заплыли жиром. Ящер просто стоял на широком брюхе, а ноги, растущие с боков, крутились, толкая всю эту массу вперёд.

— Эм… — промычал Яч. — Мы хотели… Ну не прям хотели, просто подумали… Предположили, что это возможно…

— Вы у кого украли человека, недоноски?! Вы знаете, что за это будет?!

Ножки ящеролитка крутились довольно резво, но их энергии явно не хватало для продвижения слоёв запасов собственного тела. В результате ящеролиток и полз, противно скребя чешуёй о песок.

— Мы не крали! То есть крали, но из его мира!

Ящеролиток замер. Одна коротенькая нога касалась земли, вторая вытягивалась вертикально вверх.

— Вы отражение нашли? — спросил он, и его глазки алчно заблестели. — Где?! Я готов купить эту информацию! Скажем… За одну сферу ресурса!

— Сферу?! Да это стоит не меньше сотни сфер! — возмутился Яч.

— Ты мне ещё поори тут, мусорщик! В окно вылетишь, ещё раз голос повысишь!

Яч мгновенно стушевался и что-то невразумительно забормотал себе под нос.

— Ещё раз говорю! Сфера ресурса, в обмен на информацию об отражении.

— У нас нет такой информации… — пробормотала, Яча. — Мы использовали эту штуку, которая перемещает…

— ВЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ РАЗРЫВАТЕЛЬ?! ВЫ ГДЕ ЕГО ВЗЯЛИ, ДЕБИЛЫ?!

— У сугулов…

Судя по голосу, Яч находился на грани рыданий, а значит, разговор свернул совсем не туда, куда мне было нужно.

— Так, поорали и хватит, — сказал я, выходя вперёд пшиков. — Сэкономлю время, избавив всех от этих пререканий. Пшики нашли саркофаг с кровью Титана, похитили меня и сделали тентом… Всё? С этим разобрались? Теперь то зачем мы к тебе пришли. Устрой мне бой.

Ящеролиток смотрел на меня с выпавшим из пасти раздвоенным языком и постоянно скакавшими вверх-вниз глазками на ножках.

— Мы вживили ему червя… — подал голос Яч. — Сами…

Один из глаз ящеролитка сместил фокус на Яча, в то время как второй не отрывался от меня. А потом ящеролиток задрал голову вверх, схватился лапками за живот и заржал.

Ну вот, и этому весело стало. Может, ну его, этот песок… В комики местные пойду, кажется, у меня талант веселить нелюдей.

Смеялся ящеролиток довольно долго, даже несмотря на то, что его никто не поддерживал.

— Всё, сдаюсь, — сказал, наконец, Уррук. — Выходи, шутник. Чья это шутка? Клянусь ресурсом, я давно так не смеялся… Мусорщики нашли саркофаг крови и сделали себе тента, ха-ха!

— По мне похоже, что я шучу? — уточнил я. — Давай ещё раз. Я — тент. Ты — устраиваешь мне бой.

— Какой ты тент, обезьяна?! Почему ты вообще разговариваешь со мной?! Ты не имеешь права со мной разговаривать!

О как, оказывается, мне так же легко злиться, как и раньше. Ну и на фоне этих оскорблений понял, почему оскорбления пшиков гнева не вызывали. Для коротышек это безобидный способ веселья, тогда как эта раздутая жаба демонстрировала гонор и специально хотела меня задеть.

Задела.

— Это ещё почему? — уточнил я.

— Потому что ты человек!

— И что?

Теперь оба глаза ящеролитка сместились на пшиков.

— Эта обезьяна плохо соображает, да? — спросил Уррук.

— Немного, — пискнула Яча.

— А теперь слушай сюда, крокодил, сожравший слона… — обратил я на себя внимание. — Если ты меня ещё раз оскорбишь, сломаю тебе ножки, на которых висят глаза, — спокойно заметил я. — Ой, прости, они же не висят, а стоят. Пока что…

— Тебе запрещено поднимать на меня руку! — возмутился Ящеролиток.

— Правда? И кто меня остановит?

От возмущения глазки Уррука запрыгали в два раза быстрее. Вверх-вниз, вверх-вниз.

— Охотники найдут тебя! — сказал он. — Везде! Они придут, за тобой, куда бы ты ни отправился!

— Ладно, допустим… Но твои-то глаза останутся висящими… Подумай об этом.

— Ха! Ломай! Твои хозяева запла… — голос ящеролитка внезапно оборвался, и он посмотрел на пшиков.

— У меня нет хозяев, — сказал я. — Пшики — мои партнёры.

Уррук перевёл взгляд на меня и собирался было что-то сказать, но в этот момент открылась дверь и вошёл тот самый гремлин с ведром, в котором теперь плескалась зеленоватая жидкость консистенции киселя.

— Куда поставить, — недовольным голосом спросил он Уррука, полностью игнорируя нас.

— Тащи в кухню, недоносок! — отозвался ящеролиток, не сводя глазок с меня. — Вы же не ждёте, что я вам поверю?! То, что вы украли человека и притащили сюда, ещё не делает его тентом!

Гремлин прошествовал мимо нас, протиснулся за ящеролитка и скрылся в смежной комнате.

— У нас остался саркофаг… — пробормотал Яч.

— Да откуда у вас саркофаг?!

— Нашли… — пискнула Яча.

— Нашли? Нашли?! Вы идиоты?! Думаете, я в это поверю?! Подумать только, шли-шли и нашли саркофаг с кровью Титана… Клянусь ресурсом, большего идиотизма я в жизни не слышал!

— Закончил? — спросил я. — Теперь давай к делу. Устрой мне бой и проверишь, какой из меня тент.

— Бой? Бой?! Ты собрался участвовать в Малых Играх?! От кого?! От них?!

— ДА, И ЧТО? — заорал внезапно Яч. — Мы тоже хотим иметь чемпиона на Играх!

— Вы, кучка мелких кретинов, недостойная… — ящеролиток прервался, потому что я хрустнул костяшками кулаков и шагнул к нему.

Мне совсем не нравилась та лёгкость, с которой он сыпал оскорблениями.

— Мы привели тебе нашего чемпиона, — сказал Яч. — Запиши его на участие.

Глазки ящеролитка скакали с меня на пшиков, с меня на пшиков…

— Вы это серьёзно… — пробурчал он и развернулся к столу.

Хотя правильнее будет сказать: начал разворачиваться, ибо это было процессом, требующим определённого времени.

— Рене! Принеси мне порцию нектара! — крикнул он, а потом начал бубнить, ни к кому, толком не обращаясь: — Кому-то придётся за это отвечать перед охотниками… И это буду не я. Клянусь ресурсом, это буду не я!

Активно работая лапками, ящеролиток проталкивал свою тушу к столу, в позиции боком к нам, что совершенно не мешало его глазкам рассматривать пшиков.

— Я хочу знать всё, — сказал ящеролиток. — От начала и до конца. Где вы нашли саркофаг, где взяли разрыватель и мозгового червя… Как умудрились провести операцию… Всё!

Я тоже начал поворачиваться к пшикам, чтобы послушать эту историю, но вынужден был замереть, потому что в комнату вошла девушка. Темнокожая, с шапкой кудрявых волос и загнанным взглядом, но… Девушка. Человеческая девушка.

Глава 5

Ящеролиток Уррук стоял за своим столом рядом с блюдцем зеленоватой жидкости, которое принесла Рене. Полностью погруженный в сумбурный рассказ пшиков, Уррук даже не притронулся к блюдцу. Сама темнокожая девушка стояла рядом с ящеролитком, смотрела в пол и упорно игнорировала мои взгляды.

— То есть, вы, шайка придурков, ковырялись в мусоре на Зантанге, нашли там саркофаг и не придумали ничего лучше, чем создать себе тента… — начал Уррук подводить итог.

Пшики синхронно кивнули и ящеролиток продолжил.

— Не извещая общину, вы всё бросили и двинулись в Изумрудный сад, где, каким-то уму непостижимым образом, украли разрыватель и пару мозговых червей, после чего, ещё более непостижимым образом умудрились похитить человека и, что совсем уж невероятно, провели операцию, используя нагнетатель воздуха и воздушные трубки?!

По мере того как Уррук говорил его голос всё больше и больше срывался на писк.

Пшики снова синхронно кивнули, и ящеролиток нервно хихикнул.

Для меня картинка тоже слегка прояснилась… По всему выходило, что пшики нашли саркофаг на местной свалке, а по шансам это примерно, как найти слиток золота в булке хлеба… Потом пшики пришли к развитым сугулам, которые жили в чём-то вроде столицы местной сферы (что такое сфера я пока не понял) и украли там дорогие технологии. Причём не какие попало, а только нужные, чтобы никого не разозлить, как выразился Яч. С червями, правда, вышла накладка, пшики запутались в приказах и прихватили двоих.

Дальше, не представляя, как пользоваться устройством разрывателя, они натыкали кучу кнопок и перенеслись в мой мир, где, собственно, меня и встретили.

Затем, не имея ни малейшего понятия, как вживляются черви, пшики просто затолкали одного мне в ухо, и это сработало. Ну и в завершение всего, они перелили кровь титана, используя для этого оборудование, которое предназначалось для чего-то совершенно другого.

— Но так не бывает! — возмутился ящеролиток. — Это просто категорически невозможно! Это всё шутка… Это чья-то дурацкая шутка…

Он снова нервно хихикнул.

А я думал, что мне крупно повезло остаться в живых, после всех экспериментов... Как и пшикам, что у них вообще что-то получилось. Или же... Всё не так просто, как могло показаться на первый взгляд и дело вовсе не в везении.

— У нас остался саркофаг… — пробормотал Яч.

Но Уррук проигнорировал… он заметил на столе блюдце, поднял его, вытянул свои ящерские губы в трубочку и с шумом отхлебнул зелёной дряни. Судя по тому, как пшики сглотнули слюну, эта дрянь была очень вкусной…

Оба глаза ящеролитка всё это время не отрывались от меня.

— Но, если предположить, что это правда… — пробормотал он, после чего снова отхлебнул и расплылся в улыбке. — Какая у тебя боевая форма? Я могу тебя продать…

— Только попробуй, — оборвал я. — Не уверен, что подниму твою тушу, но вытолкать в окно смогу точно.

Ящеролиток прижал глаза близко к голове, выражая таким образом недовольство.

— Послушай, обезь… человек… Как там тебя зовут?

— Он сказал, что его зовут Отбитый, — вмешался Яч.

— Отбитый? Странное имя для человека.

— Вообще-то, меня зовут Михаил.

— Послушай меня внимательно, Отбитый, — продолжил ящеролиток. — Здесь не твой мир, где вы все такие вольные и независимые… Здесь у человека должен быть хозяин. Как у Рене, — Уррук коснулся лапой руки девушки, от чего та вздрогнула, но не подняла глаз. — Я её хозяин. Я оберегаю её от всех напастей, даю кров и пищу… Так ведь, обезь… Так ведь, Рене?

Девушка энергично кивнула, не поднимая взгляда от пола.

— Взамен она немного помогает мне по хозяйству… Разве это не выгодный обмен?

— Нет, — искренне сказал я. — Я сам могу обеспечить себе безопасность, кров и пищу. И здесь я как раз за этим. Мне нужен бой.

— Вот я об этом и говорю, Отбитый… Участвовать в Малых Играх можно только от кого-то… Если у тебя нет хозяина, я не могу тебя допустить. Вот и предлагаю… Мы найдём тебе хозяина, и он заявит тебя на игры.

— МЫ! — заорал внезапно Яч. — Мы заявляем его на игры!

Ящеролиток постучал глазками себе по голове и проигнорировал крик пшика.

— Когда придут охотники, они продадут тебя на рынке… Ты знаешь, кто тебя там купит? Вдруг гооры или дуджабы? Я же могу продать тебя тем, кого ты выберешь сам… Понимаешь выгоду?

— Нет, — сознался я. — То есть, да, твою выгоду я понимаю. А вот моей выгоды в этом нет. Я не планирую обзаводиться хозяином. Никаким.

Пока говорил, смотрел за реакцией Рене и заметил, как девушка вздрогнула от моих слов.

— Но так не бывает… — пробормотал Уррук.

— Значит, скоро будет. А сейчас запиши меня на Игры от них.

— Да, от нас! — подтвердил Яч. — Это наш человек и мы его хозяева!

— От них?! — возмутился ящеролиток. — Ты идиот?! Эти тупоголовые тупни украли заряженный разрыватель! За ними тоже скоро охотники явятся…

Ящеролиток замолчал. Потому что я показательно хрустнул кулаками.

— Пойми, я же тебе добра желаю, — пояснил Уррук. — Как родитель, который заботится о будущем неразумного ребёнка… Мне не безразлична твоя судьба, Отбитый. Только я могу тебе сейчас помочь…

— Завязывай с этим, — сказал я. — И записывая меня на Малые Игры от пшиков.

— Ты меня совсем не слушаешь, Отбитый, — заботливо продолжал Уррук. — Ты не сможешь выступать от них, потому что придут охотники и лишат их всего, вплоть до жизни. Тогда тебя продадут на рынке… А ты можешь знать, кому тебя продадут? Нет. Вот я и…

— Блин, ты меня не слышал?! Я сказал, завязывай с этим. Нечего мне в уши бананы вкручивать.

Рене вздрогнула, а Уррук засопел и застучал глазками себе по голове.

— Яча, что такое бананы? — шёпотом спросил Яч.

— Это что-то вроде украшений, дорогой, — также шёпотом ответила Яча. — На лапшу похоже.

— А что такое лапша?

— Что-то вроде украшений, дорогой, на бананы похоже.

— А-а-а… Но у него нет на ушах украшений…

— Да, я заметила, дорогой.

— Хорошо, — выдал наконец Уррук. — Давай так… Я запишу тебя на Игры от мусорщиков… Взамен они подпишут договор о твоей продаже, который будет находиться у меня, на случай прибытия охотников…

— Нет, — сказал я. — Никаких договоров. Ты просто запишешь меня на Игры.

— Но…

— Нет! — повторил я.

Глазки Уррука прижались к голове, и он зашипел. Несколько раз он открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз молчал. Мне показалось, что он сдерживает направленные на меня ругательства.

— Запишу на черновике, — прошипел в итоге ящеролиток. — Чтобы вычеркнуть, когда тебя заберут.

Уррук начал рыться в бумагах на столе и вытащил из стопки пожелтевший листочек, исписанный непонятными символами.

— Вот и отлично, — сказал я. — Какие условия? Платят за бой или за победу? И сколько платят?

Ящеролиток замер. Морда его оставалась направленной к листку, а вот глазки поднялись на меня.

— Платят? — переспросил он. — Участие в турнире приносит честь и славу народу чемпиона! Ресурса в призах нет.

Тяжело вздохнув, я повернулся к пшикам. Те выглядели растерянными, но через секунду Яч отставил ножку в сторону и поднял руки вверх.

— О человек… Мы заключили сделку. Согласно ей, мы делим поровну количество ресурса, положенного за турнир. Получается ноль на два, итого ноль тебе, ноль нам…

Вот же мелкие пакостники… Оказывается, когда надо, они могут быть очень даже сообразительными.

Яч опустил руки, а я повернулся к ящеролитку.

— Ладно, плевать, всё равно записывай.

Надо же, в конце концов, с чего-то начинать… Покажу себя, перейду в другую лигу… Пшики что-то там говорили о зарплатах… Вот в этом направлении двигаться и буду.

Уррук перенаправил оба глаза на листок и зачиркал в нём чем-то очень похожим на карандаш, бубня себе под нос:

— Имя: Отбитый, класс: тент, боевая форма… — один из глаз снова повернулся ко мне. — Ты так и не описал мне свою боевую форму.

— Мне ещё не доводилось превращаться.

Произнесённые слова упали в комнате, придавленные грузом последовавшей за ними тишины.

— Ты хочешь сказать, что поверил мусорщикам на слово про текущую в тебе кровь Титана? Без превращений?!

Стоило ему произнести эти слова, как я понял, что ничего такого говорить не хочу.

— Не на слово, — сказал я. — Изменения есть, я поднялся по лестнице и совсем не устал…

— Не устал? Это всё? — ящеролиток поднял морду от бумаги, а затем бросил «карандаш» в сторону. — Да вы издеваетесь?! — заорал он. — Притащили сюда эту обезьяну, наплели ему, что он тент, а он даже не превращался ни разу!

— А знаешь, слизень разжиревший, у меня появилась идея… — сказал я и шагнул к Урруку. — Мы прямо сейчас проверим, насколько я тент.

— Всё, всё… — запричитал ящеролиток, пробуя пятиться.

— Ещё хоть одно оскорбление в мой адрес, — сказал я остановившись. — И я сломаю тебе палец… Как тому Рраку, на пирсе.

— Ты сломал Рраку палец? — переспросил ящеролиток.

— Да, — тут же закивал головой Яч.

— Он так орал… — сказала Яча.

— Если так, то он уже… — забормотал Уррук. — Тогда они уже… Значит, продать не выйдет… тогда можно…

И он сфокусировал свои бегавшие глазки на мне.

— А это отличная идея, Отбитый, — сказал он и широко улыбнулся зубастой пастью.

— Какая? — переспросил я.

— Проверить, какой из тебя тент… Тлики хранят здесь своего виона, думаю, он будет не против потренироваться… Как насчёт учебного поединка?

— Спарринг? Согласен. Сейчас?

Я хрустнул костяшками кулаков. Прекрасный шанс опробовать превращение без лишних зрителей и одновременно оценить уровень будущих соперников. Идеальный расклад.

— Сейчас, сейчас… — кивнул одними глазами ящеролиток и заорал: — Пырчик! Иди сюда, недоносок!

Ничего не произошло.

Тогда ящеролиток заорал снова, на этот раз гораздо громче.

— ПЫРЧИК!

С прохода, в смежные помещения послышался звон, бряканье, грохот… И через несколько секунд оттуда выбежал недовольный гремлин. Тот самый, что доил паука.

— Чего? — спросил он.

— Тупоголовый талит! — возмутился Уррук. — Если ты там опять что-то сломал…

— Я не ломаю, а собираю! — возмутился гремлин.

— Ты собираешь то, что не надо, ломая нужное!

Гремлин только пожал плечами.

— Чего звал? — спросил он.

— Звал? — глазки Уррука завращались, обозревая комнату, и нашли меня с пшиками. — Звал. Иди к виону Тликов, прикажи ему подниматься на песок… Его там будет ждать… потеха.

Ящеролиток гнусно хихикнул.

— Мы не можем отдавать ему приказы, не согласовав с Тликами, — равнодушно пробубнил гремлин.

— Пырчик, а ты не забыл, что тоже принадлежишь к расе талитов, как Тлики? Вот иди и прикинься Тликом!

— Зачем мне это?

Ящеролиток постучал себя глазами по голове и зашипел.

— Затем, что тебя приставили ко мне, чтобы ты преодолевал трудности, помнишь?! Вот и преодолевай! Представь, что это одна из трудностей!

— Что трудного в обмане? — уточнил Пырчик. — Это же самый лёгкий путь.

— Тогда не обманывай! — заорал Уррук. — Делай что хочешь, но вион должен выйти на песок для тренировочного боя.

Медленно-медленно рыльце Пырчика расплылось в предвкушающей улыбке.

— Могу делать что хочу? — уточнил он.

— НЕТ! — ещё громче заорал Уррук. — Забудь! Не вздумай делать что хочешь! Просто… Найди сложный, но безопасный способ доставить виона на песок, для тренировочного боя. Понял? И чтобы в процессе никто не пострадал! Это важно! И чтобы Дюна не развалилась! Это тоже важно! Понял?

Пырчик прищурился, немного подумал, а потом кивнул, в результате чего его уши ударили по голове, издав звонкий шлепок.

— Тогда иди, — сказал ящеролиток и выдохнул.

Не обращая на нас никакого внимания, талит зашагал к выходу, а Уррук повернул глазки к человеческой девушке.

— Рене, а ты отправь на песок кого-нибудь из актофиров… Нет, лучше пару, быстрее справятся… — сказал Уррук, и один из его глаз повернулся ко мне. — Отбитый, ты же не будешь возражать против их присутствия?

— Скажи мне, кто они такие, зачем нужны на песке, и я отвечу.

— Актофиры — чистильщики… — сказал ящеролиток, не прекращая улыбаться и повернув ко мне уже оба глаза вместе с мордой. — Они едят все, что имеет органическое происхождение, вплоть до отходов жизнедеятельности других видов… Если вдруг ты окажешься не тентом… Они отлично просеют песок, убрав остатки твоего тела и каждую каплю той дряни, которую тебе закачали мусорщики под видом крови Титана…

Эти слова не вызвали совершенно никакого волнения. Очевидно, что ящеролиток пытался меня запугать в отместку за недавние угрозы. К тому же я был уверен, что у пшиков всё получилось — не просто же так я совершенно не устал во время подъёма по лестнице.

Так что я улыбнулся Урруку в ответ.

— Тогда не против. Подъедят то, что останется от виона, если он будет меня раздражать также, как ты.

Улыбка Уррука завяла.

— Рене, почему ты ещё здесь?! — заорал он. — Кажется, я сказал тебе идти за актофирами!

Девушка, казалось, хотела что-то ответить, она подняла голову и открыла рот, но случайно пересеклась со мной взглядом и тут же опять уставилась в пол. Потом кивнула и пошла к выходу.

Я не сводил с неё взгляда, но она больше глаз не поднимала и прошла мимо, держась как можно дальше. Несмотря на это, меня обдало её запахом. Таким знакомым и родным, тёплым и немного шоколадным… Это был первый приятный запах, который я ощутил с тех пор, как попал на Дюну.

— И возвращайся, — крикнул ей вслед Уррук и посмотрел на нас. — Вы можете подниматься на песок. Я догоню.

Мысленно я усмехнулся, представляя тот путь, который придётся проползти ящеролитку.

— Ну что, — сказал я слегка растерянным пшикам. — Настало время узнать, на кого я буду похож после трансформации…

Глава 6

Когда я выходил на песок, сердце трепетало от предвкушения боя. Никакого волнения. Даже без крови Титана я умел настраиваться на схватку и разжигать внутри себя пожар азарта, растопленный спортивной злостью. Вот и сейчас, я немного попрыгал, встряхнул руки, сделал пару разминочных ударов…

А под ногами хрустел песок…

Арена представляла собой идеальный круг в самом центре «термитника». Со всех сторон вверх устремлялись наклонные стены, испещрённые ходами, словно дырявый сыр. Именно в этих ходах и собирались зрители во время Малых Игр, и масштабы поражали. Тысячи дыр, в каждой из которых могло поместиться около пяти людей… Даже в лучшие карьерные годы мне не приходилось биться перед таким количеством зрителей.

Над стенами, на высоте около ста метров, зиял идеально круглый диск отверстия с незнакомым лиловым небом. А под ногами хрустел песок… Если во всём остальном «термитнике» песок был утрамбован, то здесь он оставался мягким и сыпучим, что затрудняло передвижение. Не совсем привычные для меня условия, но я ведь теперь совершенно не уставал, так что подобные мелочи меня не пугали.

Пока я разминался, пшики забрались в одну из дыр и уселись на неровностях рельефа внутри. Они снова напомнили мне младших школьников, пришедших в кинотеатр за представлением.

Соперник ещё не появился, поэтому я ждал, поглядывая на каждый из трёх выходов — хотелось поскорее оценить, во что смогу превращаться. Ведь соперник будет вионом, а насколько я понял, это то же самое, что и тент, только без возможности стать человеком.

Но первым появился Уррук. Меня привлёк скрип, доносившийся из ближайшего прохода, и я немного вернулся по песку, чтобы туда заглянуть. Оказалось, ящеролиток взвалил своё брюхо на низкую четырёхколёсную тележку и активно перебирал лапами по земле, заставив бедную Рене толкать сзади, держась за специальные поручни. Выражение лица девушки прекрасно говорило о том, как это «легко». Ну а скрип издавали колёса телеги и, возможно, перенапряжённые суставы Рене.

Моё воспитание взбунтовалось против такой картины, и я спустился к ним.

— Ты что это придумал? — возмутился ящеролиток. — Я не собираюсь тебе платить!

— Давай помогу, — предложил я Рене, игнорируя Уррука.

Но девушка лишь крепче вцепилась в поручни и даже не повернула головы в мою сторону. Меня снова обдало её запахом.

— Не разевай рта на мою Рене! — продолжал верещать ящеролиток. — Спаривание согласовывается с хозяином. А её хозяин, то есть я, добра не даст! Мне не надо, чтобы она ходила, над животом тряслась!

Я снова проигнорировал ящеролитка и силой отстранил девушку в сторону. Не знаю, как заведено в тех местах, откуда она прибыла, но у нас в России, мужику стыдно стоять и смотреть, как девушка рвёт жилы на тяжёлой работе. Подъём мне дался легко — я забежал в горку, почти не чувствуя груза. Уррук сначала пробовал перебирать лапками, затем просто прижал их к телу.

— Не рассчитывай, что получишь за это хоть единицу ресурса, обезь… Отбитый. Я тебя об этом не просил! — сказал ящеролиток, когда я выкатил его на ровную поверхность.

— Удачи пожелаешь? — спросил я у Рене, которая бежала следом, тараща испуганные глаза.

Девушка смутилась и тут же опустила взгляд. Блин, да что с ней не так? Неужели она совсем не рада хоть одному нормальному лицу в окружении?

— Если хочешь с ней спариться, пусть твои хозяева мне заплатят! — сказал ящеролиток, указывая пальцами на пшиков. — За мной, Рене!

Активно перебирая ножками, Уррук покатился по краю арены, где песок оставался относительно твёрдым. Поначалу ящеролиток передвигался довольно ловко, но потом подъехал к дыре с пандусом, возле которой остановился и обернулся.

Девушка всё ещё стояла рядом со мной, опустив взгляд в пол.

— Рене! — заорал он. — Иди сюда, тупая ты обезь… Иди сюда!

Рене вздрогнула, потом часто задышала…

— Спасибо, — едва слышно пробормотала она и стартанула с места по направлению к ящеролитку. Очень быстро стартанула… Словно боялась обжечься о собственные слова.

Блин, надо с этим что-то делать. Пока что Рене — единственный встреченный мной человек, который прожил в этом мире дольше меня. Значит, она потенциальный источник знаний и надо как-то избавлять её от этих страхов и забитости.

Тем временем из коридора, по которому я поднялся, донёсся новый шум — ползла стая богомолообразных тараканов. На несколько мгновений я решил, что один из них и есть мой противник. Потом сообразил, что, скорее всего, это те существа-чистильщики, о которых говорил Уррук. Всего существ оказалось пять… Не сказав никому ни слова, они прошагали на дальний конец арены, где разместились в одной из дыр.

Из ближайшего к этой дыре входа показался Пырчик, который невозмутимо пошагал кратчайшим путём, по направлению к Урруку.

— Пырчик! — заорал из своей дыры ящеролиток, когда гремлин приблизился достаточно близко. — Где Вион? Ты уговорил его?

— Уговорил, — безэмоционально сказал Пырчик.

— Молодец! Хоть какой-то толк от тебя есть! Как уговорил? Ничего не сломал, надеюсь?

— Нет. Сказал, что ты ему заплатишь сферу ресурса.

— Сферу ресурса?! — возмутился ящеролиток. — Заплачу?! Я?!

— Да, — кивнул Пырчик, и его уши со шлепком ударили по голове.

— Ты рехнулся, тупой придурок?! Какого ресурса, ты обещал, что заплачу я?! Ты же говорил, что врать это слишком легко?! Это что, по-твоему, сложный путь?! Да знаешь, что я с тобой сделаю?! Знаешь, сколько ты будешь отрабатывать эту сферу?!

Пырчик снова кивнул, и его уши снова шлёпнули по голове, а рыльце расплылось в улыбке.

— Это настоящее преодоление, — сказал он.

Далее я утратил интерес к беседе, потому что из входа напротив появился соперник. Как я определил, что это точно соперник? Очень просто — вышедшая на песок образина превзошла мои самые смелые идеи о возможных соперниках.

Блин, Голиаф был младенцем, по сравнению с этой каменной гориллой! Причём каменной — это совсем не фигура речи, мой соперник буквально являлся ожившим куском камня. И горилла не фигура речи, потому что образина передвигалась на четырёх конечностях и формой точь-в-точь напоминала упомянутое животное. И даже в такой позе рост образины составлял около двух метров… а если выпрямиться, достиг бы всех четырёх.

— Гранитный вион по прозвищу Страх, — раздался довольный голос Уррука. — Прекрасный, чистый экземпляр.

Оказывается, ящеролиток внимательно за мной наблюдал, пока я рассматривал соперника.

— Не передумал, Отбитый? Как никак это дважды чемпион Малых Игр на Дюне и основной претендент на победу в ближайших…

— Нет, — совершенно спокойно сказал я.

Никакой тревоги или волнения так и не появилось. Да, я немного удивился, но ведь я тоже не человек, значит, совершенно точно смогу превратиться во что-то подобное.

— Где соперник?! — прогрохотал над ареной гулкий бас.

— Здесь, — крикнул я в ответ и покрутил плечами разминаясь.

Ох и жалко же я наверно выглядел, на фоне этой гориллы.

— Пусть твои глаза не обманывают тебя, чемпион! — закричал ящеролиток. — Перед тобой тент… Не бойся его сломать и не жди превращения, атакуй сразу.

Уррук мерзко хихикнул.

Каменный гигант оставался на четырёх конечностях и переводил взгляд с меня на ящеролитка, словно в попытке сопоставить сказанное с действительностью. Кажется, сообразительностью он не отличался, что для меня было определённо плюсом.

— Сфера ресурса? — прогрохотал он наконец.

Уррук что-то сердито забормотал, видимо, обращаясь к гремлину, стоявшему рядом, а потом громко подтвердил установленную плату.

Горилла кивнула. Я пошел вперёд и остановился примерно на том же расстоянии от входа, что и соперник. Параллельно прислушивался к своему телу в поисках новых ощущений, говоривших о скорой трансформации, но ничего не находил.

Но ведь и бой ещё не начался.

– Скажи, когда будешь готов, тент, — пробасил соперник.

Тянуть я смысла не видел, поэтому пожал плечами и сказал, что готов.

В то же мгновение каменная горилла заревела и сорвалась с места, взрыв целую кучу песка, а я начал активно пыжиться с превращением. Я напрягал все мышцы одновременно… Потом представлял, как расту и раздаюсь вширь… Пробовал нащупать что-то новое внутри… Пробовал раскрыть разум… Чего я только не делал, пока на меня неслась живая гора.

Внезапно мир закружился, сменившись калейдоскопом быстро чередующихся картинок, и меня заболтало в воздухе… На осознание происходящего потребовалась пара секунд — горилла схватила меня за ноги и долбила о песок, словно тяпкой. Осознав это, я также понял и кое-что другое…

Немного обдумал эту мысль…

Прислушался к ощущениям…

Прикинул так и эдак…

Горилла продолжала долбить меня о песок, а я совершенно ничего не чувствовал. Нет, меня раздражал сам песок, попадавший в нос, глаза, рот и уши… Но не более того. Никакой боли от ударов. Словно раз за разом падал на батут.

Боли не было, но вот и превращаться я, похоже, не собирался, меня просто болтало из стороны в сторону, заставляя чувствовать себя погремушкой в руках ребёнка. Да, очень крепкой, но погремушкой. А на что способна погремушка? Попробовал бить свободной ногой по руке соперника, но сила инерции не давала даже размахнуться…

Интересно, что законы физики этого мира, работали примерно так же, как в моём… Если подумать, то здесь и гравитация оставалась такой же. Хотя, если ещё больше подумать, откуда вообще взяться гравитации на плоту из хлама? Странный мир, что тут сказать…

Горилла продолжала добить мной о песок, а я полностью расслабился и погрузился в размышления… Какой смысл сопротивляться тому, что не можешь изменить? Рано или поздно устанет даже этот кусок камня, а измором я теперь мог победить любого.

Внезапно всё прекратилось, я оказался в песке, а надо мной взлетели прижатые друг у другу огромные кулаки. Когда они начали падать, я инстинктивно зажмурился и… почувствовал удар, не сильнее удара подушкой.

Открыл глаза и увидел, как кулаки взлетают снова… В этот раз я продолжал смотреть и увидел, как чужие руки на полном ходу врезаются в моё тело. И ничего… Ноги и голову слегка подбросило, а в месте удара возникла зеленая вспышка… Вот и весь эффект.

Горилла била меня снова и снова, каждый раз вызывая зеленоватые вспышки… А я просто лежал и ждал, когда она выдохнется. И кажется, совсем не собирался превращаться.

Наконец, удары прекратились. Я немного выждал, затем встал, выбираясь из того углубления, которое продавило в песке моё тело.

Горилла стояла рядом и тяжело дышала, но увидев меня, она заревела и нанесла новый удар. Я решил кое-что попробовать и ударил в ответ… Наши кулаки встретились, и я полетел прочь, кувыркаясь по песку арены. Пусть я и не пострадал, но масса была слишком неравной, чтобы оказывать сопротивление.

Подбежавшая каменюка снова занималась вбиванием меня в землю, а я думал, что сейчас прозвище «Отбитый» подходит мне как никогда раньше. Кажется, теперь я могу вытерпеть любой удар.

Скоро горилла снова устала и отошла в сторону. Я спокойно поднялся, наткнувшись на удивлённый взгляд каменного виона.

— Разорви его! — заорал издалека Уррук. — Ты не видишь, что он над тобой издевается?! Порви его на части!

Прежде чем взлететь в воздух, я успел подумать, что обязательно припомню ящеролитку эти слова. Горилла сжимала мои правую руку и левую ногу, да тянула в разные стороны, вызывая зелёное свечение. А я спокойно смотрел на корчившуюся от усилий рожу и совершенно ничего не испытывал.

— Скажи, когда надоест, ладно? — сказал я горилле, устав ждать.

Но тот скорчился ещё больше, и, кажется, что утроил усилия. «Кажется», потому что изменений я не заметил и демонстративно зевнул. Тогда горилла сдалась и без какого-либо почтения швырнула меня в сторону. Несколько раз перекувыркнувшись, я встал и как мог отряхнулся. Ничего не имею против песка, но когда не приходится в нём валяться… Во рту скрипело, в носоглотке першило, глаза слезились… Оставалось только мечтать о ванне, да гадать, как местные жители моются.

— Ты почему сдался, образина каменная?! — орал ящеролиток с другого конца арены. — Разорви его. Разотри его. Перегрызи его! Уничтожь!

— Я на бой пришёл! — возразил горилла. — А это как с манекеном… Он ничего не делает! Можешь себе свою сферу оставить! Я не буду так драться.

Каменный вион смерил меня полным ненависти взглядом и пошёл обратно к тем воротам, откуда явился. Погремушка тоже может раздражать, если очень хочется её сломать, а не выходит. Грудь гориллы вздымалась и опускалась слишком часто, что определённо говорило об усталости.

— Ну и оставлю! — заорал ящеролиток так, словно это было угрозой. — Не видать тебе сферы!

Я шагал к той норе, в которой сидел Уррук, а с другой стороны, вприпрыжку бежали радостные пшики. Тараканов на местах уже не было, видимо, разошлись, осознав бесполезность ожидания крови.

— Ну так что? Убедился, что я тент? — спросил я приблизившись.

Ящеролиток стоял на своей тележке, Рене стояла позади и опять упорно игнорировала мой взгляд, а гремлин сидел рядом на корточках, уперев голову ладонями, и откровенно скучал.

— Тент?! Ты издеваешься, человек? Ты не превратился! Тент бы обязательно превратился, а так как ты не превратился, то ты совершенно точно не тент!

— У нас получилось! Яча, у нас правда получилось! — заорал Яч, обнимая мою талию, словно я был его давним другом.

— Ура, дорогой! Ура! Теперь у нас будет свой чемпион на Играх! — Яча обняла меня с другой стороны.

Оба пшика прыгали вверх-вниз, словно резиновые мячики, и лающе смеялись. Я решил не обращать на них внимания и сосредоточился на Урруке.

— Если я не тент и не вион, то кто я? Почему та каменюка ничего не смогла мне сделать? — спросил я.

— Откуда я знаю, что за дрянь в тебя влили мусорщики! Ты не тент, и я отказываюсь записывать тебя на Игры!

Пшики моментально перестали скакать и замерли, не отпуская моей талии.

— Сначала докажи, что я не тент, — сказал я.

— В смысле?! Это ещё зачем?! Ты только что дрался и не превратился! Этого мало?!

— Может, я просто не хотел?

— Ха-ха! Очень смешно!

— Значит, так, — начал я, потеряв терпение. — У меня для тебя две новости, перекормленная улитка. Первая: не знаю, кто я, но во мне определённо течёт кровь Титана. Как я понимаю, именно для таких людей проводятся Игры, и ты меня на них запишешь. Вторая: ты мне капец как не нравишься. Поэтому лучше прекращай выкобениваться и делай, что должен.

— Да, делай, что должен, – поддержал меня Яч.

Ящеролиток прижал, глядевшие с ненавистью, глазки к голове, но молчал. Я видел, как в нём борются две сущности. Одна кричала, что надо наорать на меня матом и послать куда подальше, вторая отвечала за самосохранение. Победила вторая.

— Зачем тебе на Игры? — спросил наконец Уррук. — Если ты не превратишься, то ничего не сделаешь таким вионам, как этот гранитный… Ты его не победишь.

Какой-то смысл в этих словах был… Вот только я не собирался жить в этом мире серой мышкой. Из слов ящеролитка можно было сделать вывод, что не все вионы такие здоровые, значит, кого-то я обязательно выиграю, чем, возможно, привлеку к себе внимание. К тому же…

— Но и он меня тоже, — сказал я. — И рано или поздно он выдохнется полностью и упадёт сам.

Уррук рассмеялся и начал стукать глазками.

— Хе-хе, а ты в курсе, что поединки идут всего половину часа? — спросил он. — Если по истечении времени оба чемпиона стоят на ногах, то побеждает более активный. Не думаешь же ты, что зрители признают тебя более активным?

— Я что-нибудь придумаю, — сказал я и в который раз попытался поймать взгляд Рене. — Твоё дело меня записать.

Девушка продолжала меня игнорировать.

— От нас, от нас, от нас… — синхронно загалдели пшики, снова начав прыгать как мячики.

— Да угомонитесь вы, — сказал я им, и они послушно застыли. Правда, талии моей так и не выпустили.

Ящеролиток вращал своими глазками, как заведённый. Несколько раз он открывал рот, собираясь что-то сказать, но каждый раз закрывал его, не произнося ни слова.

— Хорошо! — выдал он в итоге. — Я запишу тебя на игры. Но не от них, — Уррук указал пальцем на пшиков. — Не хочу ничего переписывать, когда прибудут охотники. Буду надеяться, что твои новые хозяева тоже прибудут на Малые Игры.

Я собирался возразить, но меня опередил гремлин.

— Охотники не прибудут, — скучающим голосом сказал он.

— Лучше молчи, Пырчик. У меня нет желания выслуживать извращённую логику талитов! Охотники прибудут! Сугулы никогда не спустят с рук кражу их технологий!

— А я разве говорю, что спустят? — уточнил Пырчик. — Я сказал, что охотники не прибудут.

— Пырчик! Я тебе разве…

— Они не прибудут, потому что уже прибыли, — пояснил Пырчик и показал наверх.

Мы все синхронно проследили за направлением пальца, для чего пришлось задрать головы.

От лилового неба над головой остался лишь месяц… Большую часть дыры теперь занимал блестяще-серебристый корпус летательного аппарата.

— Допрыгались… — пробормотал ящеролиток. — Клянусь ресурсом, думал, что успею тебя продать.

Глава 7

Охотники. Признаться, они выглядели совсем не так, как я ожидал… Охотник — само это слово говорило о ловкости, силе, умении и неотвратимости наказания. Охотник, это что-то древнее, первобытное, завязанное на выживании, преследовании и убийстве. Каждый человек знал, что такое охотник и имел завязанные на это слово образы… Вот и у меня эти образы были. Я бы не удивился инсектоидам, с шипастыми многосуставчатыми лапами, или когтистым волкоподобным существам, или солдатам в боевых костюмах и лазерами…

Но сейчас по песку шагали четыре внешне хрупкие девушки в одинаковых серебристых костюмах, обтягивающих тело и с чем-то вроде плотно прилегавшего узкого рюкзака на спине. У всех девушек имелись некоторые… Назовём это «национальные особенности». Так вот, у всех девушек имелись национальные особенности, отличавшие их от нормальных людей, но вот сами фигуры оставались вполне себе человеческими. И должен заметить — довольно привлекательными.

— Добро пожаловать на Дюну, славные охотники, — полным почтения голосом сказал Уррук, как только девушки подошли достаточно близко. — Клянусь ресурсом, я рад, что вы прибыли! Пора положить конец этому безобразию!

Ящеролиток нервничал, а Рене позади него в прямом смысле слова тряслась от страха. Только Пырчик продолжал сидеть на корточках и взирать на всё отрешённо, да несколько скучающе. Оба пшика с песка сбежали, как только увидели чужой корабль.

— Ты Ррак? — спросила одна из девушек. — Это ты подал жалобу на незаконное хранение человека и его нападение?

Её светлые волосы ниспадали густым водопадом до самой талии, а вполне человеческое светлокожее лицо оставалось привлекательным, несмотря на торчавшие в разные стороны острые уши, длиной с хорошую морковку. Пусть девушки и были человекоподобными, людьми они определённо не являлись.

— Меня зовут Уррук, о прелестная охотница Талистания. Ррак — мой подчинённый.

Я почувствовал направленный на меня взгляд другой охотницы, краснокожей, с высокими козлиными рогами, вьющимися чёрными волосами и… очень выдающейся фигурой. Причём как спереди, так и сзади выдающейся. Заметив, что я на неё смотрю, охотница поиграла вполне человеческими бровями и медленно облизала пухлые губы.

— Это хорошо, что ты обо мне слышал, — продолжала охотница Талистания. — Значит, знаешь, чего тебе будет стоить незаконное укрывательство человека.

Уррук прижал глазки к голове и энергично закачал головой из стороны в сторону.

— Я никого не собираюсь укрывать! — возмутился он. — Вот он! — один из трёх пальцев ящеролитка указал на меня. — Эта обезьяна сломала палец Рраку, и сама в этом призналась. Ещё и на меня напасть угрожала! Трижды! Нет. Четырежды! Я находился в постоянном страхе и стрессе! Это требует компенсации...

— Я задержу! — сказала краснокожая и внезапно набросилась на меня.

Она попробовала подсечь ноги, но я рефлекторно перенёс вес и поднял бедро, пропуская подсечку. Тогда она просто навалилась на меня телом, и я почувствовал, что падаю — девушка оказалась неправдоподобно тяжёлой.

— Эй, полегче, дамочка, — сказал я, когда она уселась сверху. — Я, конечно, не против близостей, но, может, сначала представишься?

— Оу, человечек умеет разговаривать, — отозвалась девушка, мило улыбаясь. — Но ничего, мы это исправим, если человечек не будет слушаться и продолжит болтать.

Намёк я понял, а конфликтовать, пока не собирался, так что решил немного помолчать и посмотреть, как будут развиваются события.

— Зула, получаешь выговор, — сказала Талистания.

— За что? — возмутилась краснокожая. — Я работала на опережение! Вдруг он задумал сбежать!

— Второй выговор. Этот за пререкания с командиром.

Краснокожая скорчила недовольную гримасу, но, заметив мой взгляд, подмигнула и немного поёрзала, положив руки мне на грудь. Учитывая то место, где она сидела… Блин, в таком плену можно и задержаться.

— Где хозяева человека? — продолжала допрос Талистания.

— У меня нет хозяев, — тут же отозвался я, забыв о собственном намеренье молчать.

— Тьш… — палец краснокожей коснулся моих губ, закрывая их. — Ещё слово, человечек и я откушу тебе язык.

Говорила она мило улыбаясь и без агрессии, но с такой страстью в голосе, что реально страшно становилось. Ну его на фиг, такие игры.

— Вот! Вы его слышите?! Он заявляет, что у него нет хозяев и с них нельзя спросить! Но его привели сюда мусорщики, которые обокрали сугулов…

Ящеролитка перебило громкое шипение — это вступили в разговор две оставшихся охотницы. Их кожа была ярко-синей, а на голове росли того же цвета длинные перья, которые сейчас слегка топорщились. От перьев на переносицу спускался лёгкий голубоватый пушок, но общие черты лица оставались вполне человеческими. За исключением глаз. Эти казались слишком большими и слишком круглыми.

— Никто не крадёт у сугулов! — заявила одна из синекожих.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился ящеролиток. — Я лишь передаю то, о чём сказали сами мусорщики… А они так и сказали, я точно слышал. Заявили, что украли у сугулов разрыватель и похитили человека из его мира.

Синекожие снова зашипели, но в этот раз обошлись без возмущений.

— И где сейчас эти мусорщики? — спросила Талистания.

— Сбежали, как только появилась ваша лодка, — сообщил ящеролиток. — Я пытался их задержать… Но вы же знаете, какие они юркие…

— Чаралира, найди их, — сказала командир.

Одна из синекожих охотниц кивнула, и её голова закрылась чем-то вроде появившегося из «рюкзака» стекла скафандра, а потом… Потом костюм охотницы оброс синими перьями, она увеличилась в размерах, упала на четвереньки и наклонила к земле новую голову с огромным птичьим клювом. Через несколько секунд к выходу мчалось совершенно другое существо, совершая невообразимо огромные скачки.

Сначала я подумал, про превращение тента, но быстро сообразил, что тентам не нужны скафандры. Так что, скорее всего, дело в рюкзаке за спиной каждой из девушек. Да, внешне это похоже на магию, но ведь высокие технологии всегда кажутся магией.

— А ещё они утверждают, что нашли на Зантанге саркофаг с кровью Титана… — продолжал жаловаться Уррук. — Вы можете себе это представить? Хе-хе… Мусорщики нашли саркофаг с кровью Титана… И сделали из человека тента…

— Тента? — переспросила Талистания, которая даже не думала смеяться. — Зула, проверь.

— Так ты у нас тентик, а не человечек? — спросила краснокожая, после чего наклонилась ко мне, почти коснувшись лица кончиком своего аккуратного носа, и понюхала. Я заметил на её лице тёмно-бордовые крапинки, которые, похоже, были чем-то вроде веснушек. Краснокожая втянула воздух ещё раз, а потом поднялась обратно, уперев ладошки мне в грудь.

— Пахнет силой, — сказала она. — Но странной…

— Что значит странной? — переспросила Талистания.

— Это значит, что сила странная. Запах совсем незнакомый, я с таким раньше не встречалась.

— Человек, — обратилась ко мне Талистания. — Отвечай. Было ли тебе сделано переливание крови Титана.

Врать я смысла не видел.

— Да, было.

— Ты видел саркофаг?

— Видел.

— Видел саму кровь?

— Видел.

— Какого она была цвета?

Я на секунду задумался и вспомнил, как переливалась перламутром густая чёрная жидкость в колбе…

— Какого она была цвета?! — повторила вопрос охотница. — Синяя, красная? Может, золотая?

— Чёрная, — тут же ответил я.

Зула ахнула и вздрогнула, синекожая охотница зашипела… А вот Талистания не выдала никакой реакции, только смотрела на меня и молчала. Я обратил внимание на необычный цвет радужки её глаз — жёлтая, словно светящаяся изнутри.

— Гвинера, найди лодку мусорщиков и узнай, что они сделали с саркофагом… — сказала командир охотников. Её голос оставался спокойным, но в нём слышалось напряжение.

— Они сказали, что он у них, — тут же вмешался ящеролиток, но Талистания смерила его грозным взглядом, и он прижал свои глазки поближе к голове.

Вторая синекожая закрыла голову стеклом, превратилась в некое подобие гигантской птицы и тут же взлетела к отверстию в потолке.

— Зула, заморозь его.

Обращалась Талистания к краснокожей, но та словно и не слышала, продолжая смотреть на меня. Её грудь вздымалась и опускалась слишком быстро, а во взгляде легко читался страх.

— Зула, — повторила Талистания.

— А? Да? Что? — опомнилась краснокожая.

— Я приказала заморозить его.

— Его? А это… Ну, это сработает? На нём?

— Вот и проверим.

— Не обижайся на меня, ладно? — попросила краснокожая и наклонилась к моим губам.

Не успел я опомниться, как она меня поцеловала, наполнив рот сладостью.

Помня о недавних угрозах, сначала переживал за свой язык, но потом осмелел и ответил на поцелуй. Ох, какой это был поцелуй! Пожалуй, лучший поцелуй в моей жизни — краснокожая определённо знала, что нужно делать, а её губы были мягкими и непривычно сладкими.

Вот только поцелуй оказался с сюрпризом. Как только он прервался, я обнаружил, что стою, в то время, когда раньше лежал, и причём стою определённо не на песке арены.

Краснокожая игриво мне подмигнула и отошла в сторону.

— Я должна знать всё — от начала и до конца, — без предисловия сказала Талистания, сидевшая напротив.

Я находился в шарообразной комнате из металла, с люком в полу и полным отсутствием предметов мебели, что правда совсем не мешало Талистании сидеть — девушка пристроила пятую точку на воздух, словно на стул и даже закинула ногу на ногу. Рядом стояли две уже знакомых синекожих, и это подсказало, что меня не просто перенесли в другое место, а на какое-то время вырубили. А вот песок в шортах подсказал, что вырубили на недолгий период.

— Не упрямься, тентик, — сказала Зула, подходя к начальнице и усаживаясь рядом, тоже на воздух. — Если хочешь, после рассказа, я подарю тебе ещё один поцелуй…

Зула медленно облизала губы.

— Он же урод, — сказала одна из синекожих.

— Для человечка он ничего, — возразила Зула, а потом нахмурилась, словно задумавшись.

Кажется, никого из них больше не смущало наличие во мне чёрной крови Титана. Но я не забыл испуг в глазах краснокожей... Этот страх можно использовать.

— Я жду рассказа, — напомнили Талистания.

— Мы ещё на Дюне? — вместо ответа спросил я, чтобы прощупать границы дозволенного.

— Думаешь, что ты неуязвимый? — спросила Талистания. — Думаешь, тебе позволено перечить охотникам? Думаешь, мы не найдём на тебя управы? Думаешь, что контролируешь ситуацию?...

Мимика девушки отпугивала… Несмотря на все внешние сходства, охотница была далека от человеческой расы. Другие мышцы, другая подвижность… Даже краснокожая со своими рогами на голове была ближе к людям.

Бросив взгляд на Зулу, увидел, что теперь вместо глухого комбинезона, на её груди блистал глубокий вырез. Девушка заметила, что я на неё смотрю, подмигнула и выпятила грудь.

— Думаешь, охотники слабее тебя? — продолжала тем временем Талистания. — Думаешь, что тебе нечего бояться? Думаешь, что ты неуязвимый…

— Оп, повторяешься, — прервал я этот поток.

Талистания замолчала, и её взгляд не предвещал мне ничего хорошего.

— Да ладно, расслабься, — продолжал я. — Я просто хотел знать, где нахожусь.

Эх, знать бы как они там сидят, тоже бы сейчас присел и на спинку откинулся. Невидимую.

— Ты на лодке охотников, мерзкий человек, — зашипела одна из синекожих.

Сейчас, когда я смотрел на них стоя, видел, что синекожие отличались друг от друга, но при этом оставались похожими… Разная длина перьев и пушка на переносице, но один общий рисунок «причёски». Разные черты лица, но совершенно одинаковые глаза. Возможно, передо мной стояли сёстры. У назвавшей меня мерзким переносица была более широкая и с более густым пухом, что делало её в меньшей степени похожей на человека. А вот вторая могла показаться довольно миловидной… Если представить, что перья — это головной убор, а не часть тела.

— Не играй в его игры, Гвинера, — сказала Талистания. — Он нас провоцирует, и пора преподать ему урок.

Я запомнил, что страшненькую зовут Гвинера.

Талистания протянула руку в моём направлении, и на ней сверкнул металлом небольшой браслет.

— Ты не такой неуязвимый, каким себе кажешься, — сказала девушка. — Что ты будешь делать, если изменится сила тяжести?

В следующий миг меня резко придавило к полу. Да так, что пошевелиться не мог. Никакой боли я по-прежнему не ощущал, но чувство собственной беспомощности мне не понравилось.

— Или если не сможешь дышать? — продолжала Талистания.

Я понял, что сейчас буду задыхаться, но… ничего не произошло. Что бы там ни пыталась сделать охотница, на меня это не подействовало. Чтобы этого не выдать, я начал отыгрывать удушье… Надеюсь, не переиграл.

Внезапно давившая сверху сила исчезла, а значит, прекратилось и отсутствующее удушье… Я поднялся на ноги и заметил, что вырез Зулы достиг пупа, и что у неё этот пуп, собственно, был.

— У нас есть средства причинить тебе вред, — сказала Талистания. — Теперь, когда ты в этом убедился, я жду рассказ. Всё, что произошло, начиная с твоего появления в Междумирье.

Ну ладно… Охотницы доказали, что кое-что могут, можно чуть-чуть и посодействовать. Тем более, подозреваю, что эти дамочки привыкли всегда добиваться своего любыми способами. Да и открытой враждебности они, собственно, не проявляли… А Зула так наоборот всячески демонстрировала расположение. В общем, я рассказал всё без утайки, вплоть до собственного желания сражаться на Играх.

Пока рассказывал, следил за охотницами. Синекожим мои слова определённо не нравились, они периодически шипели и поднимали перья на голове, Талистания кивала и, кажется, всё меньше на меня гневалась, а Зула… Не уверен, что она вообще меня слушала — вырез её комбинезона спустился уже ниже пояса.

— Опиши саркофаг, — сказала Талистания, когда я закончил.

— А вы разве не нашли его на лодке пшиков? — уточнил я.

— Нет, тентик, — ответила Зула. — Представляешь, он загадочным образом исчез.

Теперь её вырез разрастался вширь, открыв уже большую часть груди…

— Выговор, — сказала Талистания и впервые за всё время посмотрела на краснокожую. — Два выговора. Прекрати это.

Зула состроила гримасу, но её комбинезон начал нарастать обратно, закрывая так и не обнажённые полностью части тела. В это время я описывал внешний вид саркофага.

Когда закончил, воцарилась тишина.

— Сугулы возьмут его, в качестве виры от мусорщиков, — уверенно сказала относительно симпатичная синекожая.

— Не мешай, Чаралира. Я думаю, как поступить, — отозвалась Талистания.

— А в чём собственно проблема? — уточнил я. — Почему со мной обязательно надо как-то поступать? Почему мне нельзя остаться с пшиками?

Про независимость я даже не заикался — понимал, что не оценят. И если выбирать своим хозяином какую-то из рас, то я бы предпочёл пшиков. Они могут оставаться номинальными хозяевами, не ограничивая мой быт.

— Потому что мусорщики нарушили закон Изумрудной сферы и не могут сами заплатить виру, — пояснила Талистания. — Мы должны продать тебя и заплатить за них.

— Сугулы возьмут его, — повторила Чаралира, алчно сверкая своими большими глазами.

— Речь только в деньгах? То есть в этом ресурсе? Так в чём проблема? Я могу сам за них расплатиться.

— Ты, мерзкий человек! — возмутилась Гвинера. — Ты не имеешь права говорить с нами!

— Не мешай, Гвинера! Возможно, это выход… — одёрнула синекожую командир и обратилась ко мне. — У тебя есть ресурс, чтобы покрыть долг сугулам и Рраку?

— Нет, но… заработаю.

— Как?

— Это моя головная боль. Дайте только время.

— Сугулы не примут виру от мусорщиков! — возмутилась Гвинера. — Они недостойный народ, не им ставить условия!

— Мы потребуем человека, в качестве виры, — согласилась Чаралира.

Талистания напряглась. Я видел, как её точёные высокие скулы подёргивались, играя мышцами, которых у людей нет.

— Если чемпион мусорщиков выиграет Малые Игры, то они смогут выдвинуть условия, — сказала командир.

— Малые Игры нескоро, — прошипела Гвинера.

— Месяц. Это приемлемый срок.

— Сугулы… — начала Чаралира, но командир вскинула руку и синекожая замолчала.

— С представителями вашего народа я поговорю сама, — сказала Талистания. — Заодно выясню, почему они до сих пор не подали жалобу о краже.

Обе синекожих прищурили глаза и зашипели. Но возражать не стали.

— Тентик станет чемпионом… — сладко пропела Зула, чем привлекла к себе моё внимание и подмигнула.

— Подведём итог, — сказала Талистания. — Человек выиграет Малые Игры на Дюне, тогда мусорщики смогут обратиться к охотникам и мы закроем вопрос с кражей, назначив виру ресурса. Человек останется с ними, а... Да, пожалуй, это лучший исход, для сохранения баланса…

— Поддерживаю, — согласилась Зула, не сводившая с меня плотоядного взгляда.

Синекожие промолчали, но их мнением, похоже, никто не интересовался.

— Ёмкость ресурса, человек, — сказала Талистания, обращаясь ко мне. — Как посредник, я согласую именно эту сумму виры, не меньше.

— Ёмкости мало, учитывая то, кем он может быть! — возмутилась Гвинера.

— Этого достаточно, чтобы покрыть кражу мусорщиков, учитывая, что РП2 и один из червей будут возвращены, — холодно отозвалась Талистания. — И сугулы ничего не узнают о том, кем он может быть, потому что вы обе будете молчать. Я предельно ясно выражаюсь?

Сугулы снова зашипели в ответ, выражая недовольство, но не возразили.

— Ты осмыслил условия, человек? — обратилась ко мне командир.

— Ёмкость ресурса и победа на Играх, — сказал я. — Сделаем.

Краснокожая засмеялась.

— А он ведь понятия не имеет, о чём говорит, — сказала она. — Ты знаешь ценность ёмкости, человечек?

— А это имеет значение? — уточнил я. — Разве вы будете торговаться? Мне выдвинули условия, значит, буду их достигать.

— На ёмкость можно купить нашу лодочку, — промурлыкала Зула. — Это чтобы ты знал, чего достигать. И не забывай, что я познала твой запах… а значит, могу найти тебя в любом уголке сферы и за её пределами. От нас не убежишь, человечек.

— Я не планирую бегать, — сказал я. — Через месяц буду ждать вас на Малых Играх с ёмкостью ресурса.

Осталось всего ничего — придумать, где взять эту ёмкость, да победить каменную гориллу, чтобы выиграть Игры. А я понятия не имею, как можно навредить камню и что такое ресурс.

— И лучше молчи о чёрной крови, — сказала Талистания. — Если спросят, говори, что была зелёная. Твои вены и капилляры светятся зелёным, когда происходит укрепление тела, так что поверят.

— Почему? — тут же спросил я. — Что значит эта чёрная кровь?

Ответом мне было четыре молчаливых взгляда. Два возмущённых, один надменный, один похотливый.

— Ладно, понял… — пробормотал я. — Нет так нет.

— Раз мы все решили, можешь возвращаться на Дюну, — сказала Талистания. — Вопрос с Рраком мы уладим сами, но плюсом к ёмкости с тебя ещё сфера ресурса лично мне.

Командир пошевелила рукой с браслетом, и люк в полу отъехал в сторону. Я понял, что мне вежливо предлагают выйти, и не стал задерживаться. Вот только подойдя к люку, увидел, что лодка охотников висит там же, где и раньше — над отверстием с песчаной ареной.

— Здесь нет лестницы, — сказал я.

— Я помогу, — сказала Зула, поднимаясь со своего невидимого стула. — Сейчас покажу тебе, как активировать лестницу.

— Детские игры… — пробубнила командир, тоже поднимаясь.

Потом она ещё раз взмахнула рукой, и сфера слегка сместилась, открывая проход, похожий на дольку апельсина.

— Вот смотри, человечек, — отвлекла меня Зула, показывая на край люка. — Видишь эту кнопочку?

— Какую, — уточнил я, наклоняясь вперёд.

Блин, ну так я не подставлялся ещё ни разу. Какая на фиг кнопочка… краснокожая просто взяла и столкнула меня в открытый люк. В следующий миг я уже летел вниз и чувствовал себя полным кретином.

— Я буду скучать, человечек! — долетел сверху крик Зулы.

Глава 8

Как заработать деньги?

Вопрос, который терзает миллионы людей по всему миру. Да и не только людей и не по единственному миру... Для кого-то это желание, для кого-то потребность, для меня — необходимость. Я не хотел быть проданным в рабство птицеподобным сугулам, ведь если судить по поведению синекожих охотниц — это те ещё твари. Таким не выставишь условия и не поспоришь — расшипятся, да будут продавливать, используя доступные рычаги. А практика показала, что рычаги на меня имеются… Та же гравитация. Поэтому ну их на фиг, этих сугулов, мне и с пшиками хорошо.

Но как заработать деньги? Особенно учитывая, что это не деньги, а ресурс в незнакомом мире, всех правил которого я не знаю. Для меня всегда существовал только один способ заработка — бой. Но здесь за бои не платили, здесь дрались ради статуса и почёта своих хозяев. Такие правила мне в корне не нравились, и я собирался их изменить, как минимум по отношению к себе.

Но сначала нужно заработать деньги…

Прошла ночь после того, как охотницы выкинули меня из люка. Конечно, я не разбился и даже не травмировался… просто шлёпнулся в песок, полыхнув зелёным светом, и ничего не почувствовал.

О том, что ночь закончилась, подсказала выдернувшая из сна волна. Теперь я знал, что Изумрудная сфера — это условная область Междумирья, в которую попадает несколько сотен парящих осколков, то есть что-то вроде местной страны. Так вот, центром сферы, где парила Дюна, был осколок Изумрудный сад — дважды в сутки, каждые десять часов, он испускал волну, распространение которой и формировало границы сферы. Сама волна была невидимой, но по ощущению напоминала тёплый ветерок, от которого волосы на руках становились дыбом, а кожа шла мурашками. Чувствовали эту волну все без исключения и использовали как единственный способ сверки часов.

Я встал с лежанки — углубления в полу, поросшего мхом, и подошёл к круглому окну в половину стены. Далеко-далеко внизу стоял припаркованный мусорный плот пшиков, с построенным на нём амбаром. Только теперь я знал, что плот состоит не из мусора, а обломков, которые излучают крохи ресурса…

Источником всех знаний неожиданно стал Пырчик. Этот ушастый гремлин выглядел вечно недовольным жизнью, но без колебаний отвечал подробно на все вопросы, в отличие от смущавшейся Рене или жадного Уррука, который требовал платы за информацию. Кстати, ящеролиток не очень обрадовался, моей задержке на Дюне, но выделил в пользование комнату на своём этаже и показал, где находится общий бассейн, чтобы помыться.

Бассейн очень впечатлил. Настолько, что я предпочёл больше никогда не мараться, лишь бы его не посещать. Он представлял собой большую песочную чашу, полную зеленоватой воды с запахом болотной жижи и прозрачностью уровня молока. Спасибо хоть консистенция не сильно отклонилась от нормы. В общем, не уверен, что стал чище, но помылся.

Ну а помывшись — пошёл спать. Казалось бы, такой насыщенный день, куча новой информации, куча мыслей, куча эмоций… Как вообще можно после такого спать?

Легко. Стоило лечь и закрыть глаза, как я тут же уснул. А когда проснулся, понял, что даже позы не поменял.

Всё это в который раз подвело к размышлениям о том, кем стал… Пырчик и Уррук слышали на песке про чёрную кровь, но или не подавали виду, или ничего про неё не знали. Помня предупреждение охотниц, спрашивать их открыто я не стал, но понимал, что рано или поздно наводить справки придётся.

А ещё оставался исчезнувший в никуда контейнер, да сами пшики, которые не казались такими уж везучими — кажется, кто-то за мной приглядывал. И вопрос даже не в том, кто это был, вопрос — зачем он это делал? Что-то подсказывало, что рано или поздно ко мне заявятся со счётом, и к этому стоило подготовиться — как минимум восполнить пробелы в знаниях и обзавестись запасами местных финансов.

Отвернувшись от окна, я пошёл на выход из комнаты. Да, пшики вернулись на свой плот, но на этаже жили Рене, Пырчик и Уррук, пытать которых можно хоть весь день.

Стоило выйти в галерею у лестницы, как… в общем, меня встречали неким подобием аплодисментов — тот самый «паук», которого доил Пырчик, выполз из норы, таращил на меня свои многочисленные глазки, да щёлкал жвалами. На всякий случай я махнул твари рукой и пошёл к Урруку по максимально широкой от паука дуге. Мало ли, вдруг примет за друга, повалит, да начнёт... облизывать. Ну его на фиг.

В коридоре к комнатам ящеролитка пахло свежим хлебом, или чем-то очень на этот запах похожим. Я втянул носом воздух и прислушался к ощущениям.

Вчера, когда Уррук орал про ресурс, который не будет тратить на мою кормёжку, я с удивлением обнаружил, что совсем не хочу ни есть, ни пить. Вряд ли охотницы или пшики кормили меня, пока я был без сознания, так что в последний раз я питался ещё в своём мире.

Сейчас я тоже не испытывал голода, но вместе с тем был бы не прочь попробовать то, что так аппетитно пахло. При условии, что раньше это где-то росло, а не из кого-то вышло.

Толкнув дверь в комнаты ящеролитка, я сразу же увидел хозяина — Уррук спал в лежанке напротив входа. Полностью он туда не помещался, в результате чего напоминал гигантскую зелёную помидорину, заткнувшую собой отверстие в банку для консервации… не уверен, что он доставал до дна лежанки, но, кажется, ящеролитку это нисколько не мешало.

Я закрыл за собой дверь, и она возмущенно скрипнула.

— На третий дневной час, Рене! — заорал Уррук, не открывая глаз. — Будить, на третий дневной час.

Ящеролиток завозился, пробуя перевернуться, но быстро оставил эту задачу ввиду её чрезмерной сложности. Пожав плечами, я без всякого стеснения прошёл ко второму проходу, со стороны которого раздавалось негромкое гудение и позвякивание. Недодракон собирался спать ещё пару часов, которые я планировал потратить на попытки разговорить Рене.

Кстати, час в этом мире примерно ровнялся нашему, даже несмотря на то что состоял из ста минут, в каждой из которых была сотня секунд. Просто секунда и минута не были секундой и минутой и считались значительно быстрее, но фиговина в голове переводила мне их именно так.

А вот местные года оказались значительно короче — за два наших года проходило чуть больше трёх местных. Десять часов день, десять часов ночь, итого двадцать часов сутки. Десять суток — неделя, три недели — месяц, десять месяцев — год, сотня лет — век. До Малых Игр оставалось двадцать восемь суток, что примерно равнялось двадцати трём земным…

И отсюда вопрос: как заработать деньги так быстро?

— Привет, Рене, — сказал я, заходя в комнату.

Комната оказалась кухней, пусть и очень странной. Вся левая стенка представляла собой сплошную конструкцию слепленной в комок бытовой техники из замызганного хрома и потрескавшейся эмали, с выглядывающим из-под неё ржавым железом. Какие-то ручки, датчики со стрелками, отсеки, панели с непонятными символами… И выглядело всё надёжно, как карточный домик, на который решил взобраться медведь.

Рене сидела на полу у пустой стены напротив техники, подтянув под себя ноги и на них же облокотившись. На меня девушка отреагировала паникой — глаза расширились и забегали, словно в поисках выхода.

— Да что ты меня так боишься? — уточнил я. — Я ведь не кусаюсь, даже помог тебе, помнишь?

Выхода Рене не нашла, поэтому замерла, уставившись в пол перед собой. И кивнула.

Ну ладно, допустим... Хоть какая-то реакция, так что будем считать это началом диалога. Я подошёл к девушке и уселся на пол, сохранив приличную дистанцию, но Рене всё равно напряглась, словно перед стартом на стометровку. Одета она была в ту же грязно-серую тунику, что и вчера. К слову, я теперь тоже был в кофте из того же материала потасканной половой тряпки.

— Когда есть будем? — уточнил я, для поддержания начатого диалога.

Источник приятного запаха определил сразу — одна из секций техники напротив сейчас работала, активно жалуясь на это лёгким стонущим гудением. Не знаю, к добру или к худу, но непрозрачная крышка отсека не позволяла увидеть, что именно там готовилось.

Рене на мой вопрос никак не отреагировала.

— Рене, — позвал я девушку. — Что не так? Давай, рассказывай, пока эта Годзилла спит. Он обижает тебя? Запрещает со мной разговаривать? Наказывает? Может, домогается?

При последнем слове Рене энергично замотала головой из стороны в сторону, но продолжала смотреть в пол. Мне показалось подозрительным, столь рьяное отрицание.

— Значит, домогается, — сделал я вывод. — Почему терпишь? Он же трус ещё тот, можно на одних угрозах манипулировать. Взяла вилку да помахала ей перед глазами...

— Ты мешаешь, — сказала внезапно девушка. — Уходи.

Признаться, я немного опешил от подобного заявления.

— Ладно, допустим… И чем же я мешаю? И самое главное, кому?

— Ты мешаешь мне жить, — сказала Рене. — Ты ведёшь себя неправильно, делаешь то, что нельзя.

У-у-у, как всё оказывается запущено.

— А может, это ты ведёшь себя неправильно, когда делаешь, что тебе говорят? Ты забыла, кем была в другом мире?

— Я родилась здесь, — ответила Рене. — Пожалуйста, уходи. Мне неприятно видеть твоё поведение.

— Почему? Потому что тоже хочется вести себя так же?

Рене повернулась так резко, что чёрные кудряшки ударили по стене позади неё, взгляд пылал решимостью, а рот уже приоткрылся, чтобы что-то сказать, но… не сказал. Девушка испугалась собственных чувств и вытаращила на меня беспомощные глаза.

Внезапно «духовка» сбилась с ритма монотонного гудения, немного побулькала, а затем и вовсе затихла. Рене тут же поднялась на ноги.

— Ты плохой пример, — сказала она. — Пожалуйста, уходи.

Ой, как всё плохо… Похоже, я недооценивал ситуацию с процветающим здесь рабством. Нет, на роль освободителя человечества я претендовать не собирался, но если местные привыкли к людям вроде Рене, то и ко мне будут относиться соответствующе, что меня в корне не устраивало.

Тем временем девушка подошла к заглохшей технике, открыла небольшой отсек, оценила его содержимое и пошла в другой угол, к продолговатой стойке из толстого начищенного металла. Больше всего эта стойка напоминала колоннообразный сейф с множеством дверец самых разных размеров. Рене покосилась на меня, должно быть, считая, что делает это незаметно, потом достала из-за пазухи ключ на верёвочке и отперла им самую маленькую дверцу. Я видел, как девушка извлекла оттуда несколько шариков, размером с витаминку. Ресурс.

Вот с ним я так пока и не разобрался до конца. Из объяснений Пырчика понял, что это нечто вроде излучения. Каждый осколок излучал ресурс, и это называлось выплеском. Со временем это излучение сходило на нет, тогда осколок пустел и превращался в свалку, куда потом приходили пшики в поисках обломков, чтобы использовать их в строительстве или обменять на уже собранный ресурс. Обломки ведь имели собственное, крохотное излучение, а значит, имели и цену, пусть и незначительную.

Рене закрыла дверцу обратно, потом вернулась к «духовке» и засыпала шарики в раскрытый ранее отсек. Каждый шарик равнялся единице ресурса, тогда как десять тысяч единиц составляли сферу, или шар — фиговину размером чуть больше теннисного мячика, ну а тысяча сфер — это ёмкость, или бочка, как называл её Пырчик, и, насколько я понял, это название было говорящим. Так что, для закрытия долга, мне всего-то надо десять миллионов таких витаминок…

Закрыв отсек на «духовке», Рене пощёлкала рычажками, и кухню снова наполнило унылое постанывающее гудение.

Да, с ресурсом всё не так просто… Мало того, что это излучение, которое собирают в шары и ёмкости, так это еще и портал, перемещающий в междумирье всё что угодно из любых миров. И под «всё что угодно» имеется в виду всё что угодно. Поэтому в пространстве между осколками удобнее всего плавать на плотах из обломков — их базового излучения хватает на создание в лёгких кислорода при вдохе (или какой другой дряни, необходимой для выживания), да привычных условий давления и гравитации.

Сложно и непонятно.

Но всё ещё больше усложнялось тем, что местные расы придумали кучу технологий, использующих как ресурс, так и продукты его телепортации. Например, эта «духовка». Она могла нагревать пищу (или что она там с ней делает) используя в качестве энергии сам ресурс напрямую, или извлекать из него… скажем электричество, и работать уже на нём.

Причём даже в создании «плиты» поучаствовал ресурс, её полностью или частично «напечатали» на местном аналоге 3Д принтера, который, по сути, занимался тем, что телепортировал в междумирье отдельные атомы материалов, и спаивал их в единое целое. Это, кстати, обходилось сильно дешевле, чем перемещать из других миров готовые изделия. Только вот ни созданные объекты, ни перенесённые, не становились обломками и не излучали собственного ресурса. Эта прерогатива оставалась за хламом, попавшим сюда самостоятельно.

В общем, как я и сказал, всё сложно. Но одно я уяснил точно — ресурс может если не всё, то почти всё. Магия не иначе.

— Он не пристаёт, — сказала внезапно Рене, которая так и стояла у «духовки» не оборачиваясь. — У них нет пола, они размножаются делением.

Признаться, я сначала не сообразил, о чём она, но потом вспомнил наш разговор о домогательствах Уррука.

— Так чего он не делится? Там уже на целую стаю братьев-сестёр разделиться можно.

— Детей, — поправила Рене. — Ты говоришь непочтительно.

— Так, а с чего мне к нему почтительно относиться? Этот динозавр меня продать собирался.

— Он добрый, он заботится. И о тебе хотел позаботиться, но ты всё делаешь неправильно.

— Ладно, допустим, а кто определяет, как правильно? Он? Почему?

Рене промолчала, продолжая наблюдать за дверцей работавшей «духовки». К слову, при помощи ресурса можно создавать и еду, только вот выходило это значительно дороже местного производства.

Рене продолжала молчать.

— Вот видишь… — сказал я. — Иногда нужно задавать вопросы, чтобы понять происходящее, а не слепо верить всему, что говорят.

— Пожалуйста, уходи, — прошептала Рене. — Ты говоришь плохие вещи.

Ладно, допустим...

Посетовав над глупостью девушки, я поднялся, потому как делать здесь было больше нечего — вряд ли мне дадут бесплатно попробовать готовящейся дряни, а как можно заработать Рене или не знает, или скажет, что людям нельзя зарабатывать.

— Увидимся, Рене, — сказал я, двигаясь к выходу. — Не корми сильно этого борова с глазками, а то ведь лопнет скоро.

Как и следовало ожидать, девушка мои слова полностью проигнорировала. Ну и ладно, пусть живёт в собственных придуманных границах, а я буду нащупывать свои.

Но для этого мне надо заработать денег, что возвращает к недавнему вопросу: как это можно сделать?

В моём мире существует не так много способов получить большую сумму в короткий срок. Займ, лотерея или… незаконная деятельность. Первый способ не подходит, сомневаюсь, что кто-то в Междумирье захочет занять ресурс малоизвестному человеку. Тем более — человеку! Пшики, как мои единственные потенциальные поручители, тоже особым доверием не пользовались. Ну а в лотерею, даже если здесь есть некий её эквивалент, я особо не верил. Не те шансы, которые могли бы меня устроить.

Получалось, что вариант всего один.

В коридоре я увидел Пырчика, который снова доил паука. Вчера гремлин неплохо мне послужил, отвечая на вопросы, так что я решил засыпать его новыми.

— Привет, — сказал я, подходя ближе.

Пырчик окинул меня равнодушным взглядом и кивнул, шлёпнув себя ушами по лысой голове.

С позиции своего роста я не видел, за что именно он там дёргал под брюхом, но прекрасно слышал ритмичный звук струи жидкости. Прынь, прынь, прынь. Звучал этот звук совсем неаппетитно.

— И как это… молоко на вкус? — спросил я.

— Это нектар, — поправил гремлин. — На вкус как студень из флурвуртиента.

Я понял, что дальше лучше не уточнять, и перешёл к делам насущным.

— Послушай, Пырчик. В Междумирье существуют надёжные законные способы быстро заработать бочку ресурса?

Прынь, прынь, прынь.

— Проще всего найти отражение, — сказал Пырчик.

— Отражение? — уточнил я. — То самое, которое бывает перед появлением осколка?

Никто не знал, почему в междумирье появлялись осколки миров, но каждый раз перед их появлением возникало искажение пространства, через которое можно было войти в исходный мир. Что-то вроде портала.

— Или обломка, — добавил Пырчик. — Даже рядом с маленьким отражением очень сильный выплеск.

Прынь, прынь, прынь.

Хм… Кажется, этот вариант мне подходит. Помню, Уррук тоже что-то такое упоминал про отражение в разговоре с пшиками… Так что пока буду использовать этот вариант как план «А».

— Есть какие-то лайфхаки по поиску? То есть… Как обычно, это делают?

Прынь, прынь… Гремлин отвлёкся от процесса и поднял на меня совершенно чёрные глаза без зрачков.

— Ты собрался искать отражение? — спросил он, и в его голосе я услышал надежду.

— Пока не знаю, — искренне сказал я. — Возможно, а что?

Лицо Пырчика медленно расплылось в улыбке.

— Я с тобой! — сказал он. — Несколько лет бесплодных поисков! Достижение невозможных целей! Угроза нападения в случае успеха! Это как раз по мне! Это настоящее преодоление!

Из его слов я сделал вывод, что поспешил с планом «А», потому что это больше походило на местный эквивалент лотереи, от которой я решил воздержаться.

— Ты постоянно твердишь про это преодоление, — сказал я. — Зачем тебе оно?

Пырчик продолжал смотреть на меня, а затем появился звук: прынь, прынь, прынь… Гремлин вернулся к дойке не глядя.

— В этом мудрость талитов: преодоление — это жизнь. Когда всё хорошо и гладко, жизни нет.

Я, конечно, мог бы с ним поспорить, но… Отстранённый тон, которым говорил Пырчик, делал все споры бесполезными. Он не дискутировал, он просто меня оповещал.

— Ладно, проехали, вернёмся к ресурсу. Есть ли другие способы его заработать?

Улыбка Пырчика угасла так же медленно, как и недавно появилась.

— Не полетим, искать отражение? — спросил он.

— Я никуда не лечу, Пырчик… Просто… Информацию собираю. Так что там с другими способами? Незаконные тоже, кстати, можно перечислить. Исключительно затем, чтобы их тщательно избегать.

— Незаконные? — переспросил Пырчик, и улыбка снова расцвела на его лице.

Прынь, прынь, прынь. Гремлин продолжал работать руками.

— Незаконные, — подтвердил я. — Я просто собираю информацию, помнишь?

Улыбка гремлина стала шире.

— Я с тобой! — сказал он и подмигнул мне, тряхнув ушами. — Будем вместе собирать информацию.

— Соберись Пырчик, сейчас я жду информации от тебя. Что со способами?

Гремлин хихикнул, а потом произнёс что-то так тихо, что я не разобрал.

— Чего? Блин, внятно можешь сказать?

— Пиратство, — повторил Пырчик, слегка добавив громкости. — И я с тобой! Угроза смерти! Высокая вероятность поимки и наказания! Это как раз по мне! Это настоящее преодоление!

Прынь, прынь, прынь.

Пиратство. В целом, вполне логично… По сути, осколки — это те же острова, и чтобы обеспечить быт, на островах должна процветать торговля. Это Дюна почти угасший осколок, насколько я понял, в других местах жизнь била ключом. А где есть торговля с доставкой через огромные пустующие пространства, по закону природы должны появиться рты, претендующие на халяву — пираты.

Гремлин закончил дойку, достал ведро, полное неаппетитной жижи, и шлёпнул паука по заднему брюшку. Тот издал щёлкающие звуки своими жвалами и вразвалочку побрёл в глубины тоннеля, который частично оброс белым мхом, свисавшим гроздьями с потолка.

Пырчик повернулся ко мне и едва слышно спросил:

— Когда мы идём пиратствовать?

— Подожди, Пырчик, дай подумать, — отозвался я.

Мой ли это путь? Пшиков уговорить не проблема, но есть ли смысл нарушать один закон, ради того, чтобы заплатить за нарушение другого? В целом — есть, но только в том случае, если меня не поймают. Но где гарантии, что меня не поймают? Тем более с командой пшиков и Пырчиком на хвосте.

Хм… А ведь можно пойти по иному пути…

Теперь улыбка расцвела уже на моём лице.

— А теперь Пырчик, расскажи о пиратах побольше, — сказал я. — Например, где находится их база, такая, чтобы покрупнее? Ты знаешь?

Гремлин утвердительно кивнул, шлёпнув ушами себя по лбу.

— Знаю, но скажу только после отплытия, — удовлетворённо сказал он. — Я с тобой!

— Мы не станем пиратами, Пырчик, — сказал я. — Мы будем участвовать в боях без правил.

Я привык зарабатывать боями, так зачем это менять? А собственные бои у пиратов наверняка есть — в мире, где любят Игры, те, кто не имеет к ним доступа, обязаны создать аналоги. И скорее всего, на таких аналогах можно делать ставки — ещё один способ заработать большую сумму в короткий срок, о котором я сразу не подумал. Вот этим способом и воспользуюсь.

Ну а если в логове пиратов нет боёв или ставок — не проблема, организую. Там должна жить отзывчивая публика на развлечения подобного рода.

Пырчик немного подумал, а потом снова кивнул, шлёпнув себя ушами.

— Я с тобой, — уверенно заявил он, хитро поблёскивая своими чёрными глазками. — Скажу, куда плыть, когда отчалим!

Глава 9

Тянуть с выходом я не стал и теперь мчался вниз по лестнице как ошпаренный.

Вообще, чисто теоретически, я мог просто выпрыгнуть в окно и спуститься ещё быстрее. Но я решил пока так рьяно не экспериментировать, и сначала понять границы собственной неуязвимости. К тому же существовал шанс застрять на склонах «термитника» из-за его неровностей.

Пырчик мне компанию не составил, он пошёл собирать вещи и оповещать Уррука, что временно его покидает. Причём именно оповещать, а не отпрашиваться, потому что ящеролитку гремлин прислуживал на добровольной основе, ради преодоления, ка он выразился. По мне — бред полный, но кто их поймёт, этих нелюдей.

Я бежал вниз и прислушивался к собственному телу… Это была очередная проверка новых возможностей, и результаты проверки мне определённо нравились — я чувствовал каждые отдельные волокна мышц и совершенно не уставал, выжимая из тела максимум возможного. Не скажу, что стал намного быстрее, но бежать в таком темпе я мог теперь долго… вполне вероятно — бесконечно долго. Реакция тоже радовала, никаких головокружений или путаницы из-за однообразно мелькающих ступеней, я всегда точно знал, куда нужно поставить ногу.

Когда лестница кончилась, у меня даже дыхание не сбилось — хорошая получилась тренировка. Вот только будет ли теперь толк от тренировок? Мышцы ведь не ощущали полученной нагрузки, а значит, не испытывали стимула к росту… Возможно, теперь я могу бесконечно работать на максимум, но вот сам максимум останется неизменным, и если так, то меня, как спортсмена, это не радовало. Была какая-то магия в преодолении себя ради роста возможностей. Быть может, именно это чувство раса Пырчика называла жизнью.

Стоило выйти на улицу, как над головой развернулось разноцветное иноземное небо — местная пустота, в которой встречались крохотные островки жизни. Но любая жизнь носила временный характер, поэтому островки постепенно умирали, переставая давать выплеск.

Было бы интересно посмотреть на Дюну во времена кипучей жизни. «Термитник» почему-то представлялся похожим на новогоднюю ёлку, из-за сохнувшего снаружи белья, возле каждого из окон, а на пустых улицах я «видел» толпы нелюдей, одетых как бедуины. Они торговались, делились сплетнями, смеялись над шутками, гуляли, важно выпятив грудь… в общем — жили. Сейчас же улицы оставались пусты и тихи, потому как Дюна уже шагнула в собственную могилу. Мне не нравилось шагать по чужой могиле, среди давления пустоты с тишиной, поэтому я перестал шагать и побежал.

Это было странно… Я словно был на улице, не будучи на улице. Никакого ветра, минимальное сопротивление воздуха, ни холода, ни жара, ни даже собственной тени… И совершенно непонятно, как излучаемый осколком ресурс телепортирует на меня привычные условия давления и гравитации.

Погруженный в построение догадок о непонятном, я бежал вперёд, глядя строго перед собой и… В общем, чужую фигуру я заметил, когда она оказалась строго передо мной. Хорошо, что успел затормозить. Плохо, что поднял облако песчаной пыли, которое осело на одежде фигуры.

— Человек! — возмутился Ррак, который сегодня нацепил голубую накидку, того же кроя, что и вчера. Модник, блин. — Как ты смеешь, человек?! — продолжал ящеролиток. — Наказание охотников тебя ничему не научило?! Мне подать ещё одну жалобу?! Повторная провинность карается вдвое строже!

— Ой, да ладно тебе, — сказал я. — Подумаешь, песочком обсыпал. Прости, я не специально, если тебе от этого будет легче.

Ррак застыл, вывалив из пасти раздвоенный язык, а я заметил на его правой лапе что-то вроде коричневого гипса, фиксирующего сломанный палец. Похоже, что местная медицина не так далеко ушла от нашей.

— Песочком?! — переспросил ящеролиток. — Легче?! Ты жалкая обезьяна! Тебе кто разрешал открывать рот в моём присутствии?! Или мне его песочком набить, чтобы ты кое-что усвоил? А? Набить тебе рот песочком?! Обезьянам место у ног их хозяев! Ты сейчас же позовёшь сюда своих хозяев, чтобы они пришли и меня отряхнули! Они ведь уже прилетели забрать тебя у мусорщиков?

— Продолжай в том же духе, и я сам тебя отряхну, — сказал я и показательно хрустнул костяшками кулаков.

— Так-то лучше, обезьяна, — сказал Ррак, который, видимо, не был знаком с понятием сарказма. — Ладно, я передумал, сначала ты донесёшь меня до дома, а потом позовёшь ко мне хозяев, чтобы я рассказал им о твоём проступке. Можешь приступать.

И этот зелёный крокодил развёл лапки в стороны, предлагая себя поднять. Я офигел настолько, что даже злость пропала.

— Тебе бы к Урруку, сходить, пообщаться, — сказал я. — Давно, видать, не заглядывал.

— Давай-давай, — сказал Ррак и пошевелил лапками вверх-вниз. — И чтобы не тряс, пока нести будешь. Я поел недавно.

— Да ты вконец офигел, чучело зелёное, — спокойно сказал я. — Давай я тебе кое-что объясню.

— Да как ты смеешь, обезьяна?! Ты знаешь…

— Нет, ты меня всё же послушай, — перебил его я, слегка повысив голос. — Посмотри на свой палец. Тот, что сломан. Помнишь, кто его сломал?

— Вижу тебе мало наказания от охотников, обезьяна?! Я подам новую…

— Да-да, слышал, что ты жаловаться любишь, а теперь подумай вот о чём. У тебя есть ещё много пальцев, каждый из которых я могу сломать, пока сюда летят охотники.

— Человек, который угрожает нападением?! Твои хозяева тебя мало бьют?! Им придётся это исправить, если они не хотят наказания!

— А ещё есть хвост… Не знаю, ломается ли он, но кажется, что да.

— Только попробуй, обезьяна! Я буду…

— Ну и если совсем непонятно, можно и шею подключить…

— Убийство! За такое умертвят и тебя, и твоих хозяев, и их семьи! За одну эту фразу твои хозяева тебе вырвут язык и лишат пары пальцев!

— Пусть так, но ты кое-что забываешь… Мои хозяева — пшики, на которых всем плевать.

— Мусорщики не могут иметь собственных людей!

— Уверен? Сюда охотники прилетали, забыл? Они все подтвердили.

Ящеролиток собирался сказать что-то ещё, но, видимо, разум возобладал — Ррак закрыл рот и застучал себя глазками по голове.

— Молодец, — сказал я. — Можешь не извиняться, но думаю, тебе лучше воздержаться от оскорбительных высказываний в адрес меня и моих… хозяев.

Глазки ящеролитка застучали активнее, но он снова промолчал.

— Молодец, — похвалил я его ещё раз и пошёл дальше.

Потом вспомнил, что теперь не устаю, и побежал. На ящеролитка больше не оборачивался, но спиной чувствовал его взгляд и, кажется, слышал обрывки матерных слов. Ну это ладно, я не собирался никого перевоспитывать, мне важно, чтобы в глаза не обзывали, а из уважения или из страха, так это пофиг.

Плот пшиков стоял там же, где и раньше, но, кажется, немного убавил в размерах по основанию. Впрочем, неудивительно — мусорщики продали добытый на продажу хлам в виде обломков. Мне было интересно, как пшики отнесутся к перспективе предстоящего полёта, но, учитывая их авантюризм, я почти не сомневался, что они обрадуются.

***

— То есть как это исключено? — уточнил я, стоя напротив Яча с Ячей.

Мы находились на верхней палубе, в том самом коридоре с дырой в полу, куда я попал вчера, выйдя из комнаты.

— Яча, он глухой? Ему всё дважды повторять надо?! — главный пшик стоял в дверях своей комнаты, а капюшон подруги выглядывал из-за его плеча.

— Конечно, дорогой. Он же человек, ты не забыл? — сказала Яча.

— Да не надо мне ничего повторять, — вставил я, чтобы ускорить процесс переговоров. — Меня интересует, почему так категорично?

— Потому что ты наш чемпион!

— Как это связано?

— Ты будешь выступать на играх и полетишь с нами на Зантанг до их начала.

— На Зантанг? Мусор собирать? — уточнил я, и пшики синхронно кивнули. — И много вы так планируете заработать? Вы не забыли, что если к началу игр у вас не будет бочки ресурса, то я не буду вашим чемпионом?

Оба пшика вздохнули и опустили капюшоны к полу.

— Так что поплывём туда, куда скажет Пырчик, — подвёл итог я.

— Исключено, — отрезал Яч.

— Да блин, почему?! Это единственный выход, если вы хотите, чтобы я остался вашим чемпионом.

— Найди другой, — сказала Яча. — Мы не будем якшаться с пиратами, нас и без этого не любят.

— Да не будете вы ни с кем якшаться, можете даже с плота не выходить, просто доставьте меня туда, куда скажет Пырчик. Я там драться буду, все узнают, какой крутой у пшиков чемпион, будет весело.

Оба капюшона вздрогнули и замерли, уставившись на меня.

— Весело? — переспросил Яч.

— Насколько весело? — уточнила его подруга.

— Уж точно веселее, чем собирать мусор, — ответил я. — Мы договорились?

Я протянул пшикам руку, но те уставились на неё, словно на синий сигнал светофора, так что пришлось опустить, чтобы не сбивать их с мысли.

— Будем считать, что договорились, — сказал я. — Надо только Пырчика дождаться и можно отчаливать.

— Да-да, отчаливать, — покивал капюшоном Яч.

— Да-да, отчаливать, — повторила Яча и наклонила капюшон к лидеру пшиков. — Нам не хватит ресурса на долгое плаванье, дорогой.

Она прошептала эту фразу, но прошептала очень отчётливо и очень громко.

— Знаю, что не хватит, — так же громко и отчётливо прошептал Яч и сказал уже в голос: — Да-да, можно отчаливать.

Блин, детский сад.

— Давайте, выкладывайте, что у вас за проблемы с ресурсом?

— У кого? — наигранно удивился Яч. — У нас?! Да быть этого не может?! Яча, у нас есть проблемы с ресурсом?

— Пффф, дорогой, ты, должно быть, так шутишь… Я точно уверена, что нам хватит ресурса не только на полёт до Зантанга и обратно. И припасов у нас полно. Можно питаться хоть два месяца. Нет, даже хоть три месяца. Нет, даже…

— Так, задолбали, хватит, — перебил я и помахал рукой перед капюшонами. — Эй, там, привет… Вы случаем не забыли, что я стою рядом и всё слышу? Что нам потребуется на месячное плавание и где это можно раздобыть на Дюне?

— Яча, зачем нам что-то раздобывать? — плохо отыгрывая «удивился» Яч. — У нас же всё…

— Блин, я же сказал, хватит… — прервал я этот цирк. — Просто скажите, где можно всё достать, и дайте список. Я что-нибудь придумаю.

— У Ррака, — слабо пискнула Яча.

Слово повисло в воздухе, а потом грузно шлёпнуло меня по голове.

У Ррака… Блин, это плохо. Что-то подсказывало, что этот крокодил не пойдёт мне навстречу и не даст в долг. А выбить товар запугиванием нельзя, он точно нажалуется охотникам, те прилетят и… Могут вообще отменить нашу сделку, да продать сугулам. С другой стороны, если не получу от ящеролитка необходимое пшикам, то не смогу покинуть Дюну и заработать ресурс, а значит, всё равно окажусь у сугулов.

Н-да… Дилемма.

В целом, мог бы и догадаться, что местный магазин содержит Ррак, ведь здесь не так много жителей, а этот единственный, кого я видел внизу.

И я уже сказал пшикам, что что-нибудь придумаю, а значит, придётся что-нибудь придумывать...

— Где мне его найти? — спросил я. — А лучше… Мне нужен провожатый, который заодно проверит все необходимые товары по списку. А то не думаю, что смогу разобрать ваш почерк…

Я вовремя вспомнил непонятные символы, которые писал Уррук, и решил, что в ближайшем будущем стоит заняться изучением местного алфавита. Было даже интересно, как это будет выглядеть. Как фиговина в голове будет переводить отдельные буквы, если в иноземном алфавите их может быть далеко не тридцать три, как в русском?

— Эй, кто-нибудь?! — закричал Яч. — Кто здесь есть? Кто покажет человеку, где живёт Ррак?

В одной из закрытых комнат что-то упало. Потом послышался торопливый топот и открылась дверь.

— Я, — заявил показавшийся оттуда капюшон. — Я, я, можно я?

— О, человек, — завёл Яч старую песню. — Эта вольная самка славного народа пшиков проводит тебя в место… — он задумался, — в место… в магазин, короче.

— Да понял я, понял.

Через несколько минут я бодро шагал по песку, за ещё более бодро шагавшей «вольной самкой славного народа», не отрывавшей капюшона от горизонта впереди. Я думал, что надо как-то решать проблему имён коротышек. Не знаю, как они распознавали друг друга в этих балахонах, но для меня они оставались совершенно одинаковыми внешне.

— Подожди, — окликнул я шагавшую впереди вольную самку. — Раз уж нам предстоит сделать общее дело, то лучше познакомиться. Меня Миша зовут.

— Я знаю, Отбитый Миша, — сказала пшик.

Эм… Ладно, допустим. Пусть будет так.

— А тебя как зовут? — уточнил я.

— Меня?! Я… Ты не слышал, что сказал шеф? Я вольная самка.

— Это я слышал… Но имя же у тебя есть?

— Да как ты смеешь?! — закричала внезапно пшик и ускорила шаг, скоро перебирая крохотными ножками.

— Эм… — только и промычал я, но тоже ускорил шаг, чтобы догнать самку.

Но та явно не желала быть догнанной и ускорялась всё сильнее, потом перешла на бег. В итоге пришлось поймать её за капюшон, от чего она взвизгнула и дёрнулась назад, словно я её за волосы схватил.

— Так, стой, подожди, не беги, — сказал я, выпуская капюшон. — Давай проясним.

Самка остановилась и повернулась капюшоном ко мне. Её дыхание было тяжёлым, но я не понял, от гнева это или от недавнего бега.

— Извини, если тебя оскорбил, — начал я. — Но я не собирался тебя оскорблять. Не знаю, как у вас, а в моём мире спрашивать имена друг друга, это нормально.

— Вольные самки не берут имени до свадьбы! — выплюнула мне в лицо пшик, таким тоном, словно хвасталась.

У меня словно щёлкнуло в голове, и я сопоставил имена Яч и Яча.

— Кажется, понял, — сказал я. — Если ты станешь женой. Ура, то тебя будут звать Ура?

— Ха! Вот ещё! Разумеется, нет.

— Тогда ничего не понял. Почему нет?

— Потому что он плохо пахнет! Ас вот ничего, но тоже не красавчик! Я буду Опой!

— Опой? — на автомате уточнил я. — Выйдешь замуж за Опу?

— За Опа! — поправила самка.

Признаться, на несколько секунд я растерялся, от таких неожиданных заявлений.

— Ладно, допустим… А как мне тебя звать до тех пор, пока ты не стала Опой?

— Эй, самка… Эй ты… Можно просто эй…

— Ладно, допустим… — повторил я, всё ещё не отойдя от Опы. — Будешь тогда Эй.

— Только это не имя, — сказала пшик. — Договорились?

— Как скажешь, Эй.

Самку это удовлетворило и кивнув, она пошла дальше.

Магазин Ррака внешне представлял собой продолговатое, утопленное в землю строение с полукруглым сводом — эдакая, затонувшая в песках сигара. Просто голое здание, без вывесок или завлекающих надписей, потому как маркетинг в условиях монополии — пустая трата времени.

Эй остановилась у прохода, занавешенного грязной тряпкой, и обернулась ко мне.

Прежде чем войти, я вздохнул и собрался с мыслями. Меня ждали самые тяжёлые переговоры в жизни, и я очень надеялся, что ящерица будет контролировать льющийся из неё словесный поток. В противном случае договориться у нас не выйдет.

Я ещё раз вздохнул, после чего отодвинул штору и шагнул внутрь, совершенно не представляя, как мы сможем прийти к соглашению.

Внутри магазин частично походил на склад выдачи товаров в любой крупной компании грузоперевозок. Частично, потому что на складах моего мира не встречались устроенные сразу на входе кровати в виде ложбин, застеленных мхом. Но если опустить этот момент… То да, вполне себе склад. Поперечная деревянная стойка и стеллажи с коробками, ящиками, контейнерами, колбами, бутылками… В общем, стеллажи, забитые чем ни попадя и без какой-либо организации, если полагаться на беглый первый взгляд.

Ррак появился из-под деревянной стойки, уже сразу с недовольной мордой.

— Чего надо? — спросил он, ничуть не удивившись тому, что пришёл именно я.

Впрочем, чему здесь удивляться — плот пшиков оставался у причалов единственным.

— Поговорить надо, — отозвался я.

Ящеролиток сместил оба своих глазка на меня, а затем демонстративно повернул морду к Эй.

— Я спросил чего надо, мусорщик? — повторил он.

Вот так. Переговоры терпят крах, потому что один из переговорщиков игнорирует другого.

— Я? — растерялась Эй. — Я… Я! Вот, у меня список, это надо.

И она протянула ящеролитку смятый в комок листочек. Ррак схватил его левой лапой и развернул, слегка помогая загипсованной правой.

— Две сферы… — пробубнил он себе под нос. — Продукты… ещё на три сферы… итого примерно пять сфер…

Морда ящеролитка оставалась направлена на листок, тогда как глазки поднялись на нас, один на Эй, второй на меня.

— Чем платить будешь, мусорщик? За такое много обломков понадобиться.

— Я... — растерялась пшик. — Я… Я… Он! — её рука в перчатке указала на меня. — Он!

Ящеролиток расплылся в улыбке.

— Человек за пять сфер… Хорошая сделка! Я прямо сейчас соберу всё, что написано в списке!

— Не спеши, Ррак, — сказал я. — Она хотела сказать, что условия оплаты нужно обсудить со мной…

— С тобой?! Но ты же человек! Ты не имеешь право вести торговлю!

— А я и не веду. Ты торгуешь с этой вольной самкой, — произнеся слова, я заметил, как Эй выпятила грудь от гордости. — Можно сказать, что я просто разговариваю вместо неё.

Глазки ящеролитка прижались плотнее к голове, и он поразмышлял некоторое время, прежде чем ответить.

— Я выслушаю, что вы хотите за это предложить, а потом решу как далеко вас стоит послать.

Ну вот мы и подошли к главному. Только контекст ситуации, в которой это произошло, меня в корне не устраивал.

— А что бы ты хотел? — спросил я.

— Человека, — тут же ответил Ррак и показал на меня загипсованным пальцем. — Вот этого. Мне есть чему его поучить.

Глазки запрыгали вверх-вниз, постукивая хозяина по голове.

— Хочешь меня поучить? — уточнил я и улыбнулся пришедшей в голову идеи. — А если я разрешу тебе собственноручно меня избить? Как тебе такое? Будешь колотить, пока не устанешь?

— Пф, — возмутился ящеролиток. — Ты меня совсем за дебила не держи, человек. Сам себя избивай, если хочется. Какая в этом ценность?

Эх, жаль… Я думал, эта ящерица настолько зла, что не упустит возможность отомстить… Ну а уж если гранитный вион не смог причинить мне вреда, то избиения этого, я бы даже не заметил. Да, жаль.

— Ты прав, — сказал я. — В этом нет ценности. Что бы ты хотел ещё, кроме меня?

Ящеролиток немного подумал, постучав пальцем здоровой руки по стойке.

— Бочку ресурса, — сказал он наконец и расплылся в улыбке.

Эй что-то пискнула про наглость. А вот мне его предложение понравилось.

— Идёт, — сказал я.

Улыбка ящеролитка медленно исчезла.

— То есть я даю вам товаров на пять шаров, а вы мне бочку? Так не бывает!

— Бывает, — сказал я. — Если ты даёшь в рассрочку. Слышал о таком? Ты нам товар сейчас, а бочку мы к тебе принесём в течение ближайшего месяца.

— Ха! Нашёл дебила! Катитесь в дыру, откуда пришли, не отвлекайте меня от работы!

— Ладно, как скажешь, но и не увидеть тебе целой бочки ресурса…

— Да откуда у вас бочка?!

Я пожал плечами.

— Кто знает… Вдруг мы отражение нашли…

Глазки ящеролитка алчно заблестели, и я понял, что он наш. Этот не упустит шанса поживиться задарма.

— Далеко? — спросил он. — Выдам всё по списку за местоположение. Разумеется, после того как проверю…

— Нет-нет, так не пойдёт… Бочка ресурса помнишь? Ты хотел, чтобы мы принесли к тебе бочку, мы принесём. Но товар нам нужен прямо сейчас, мы не можем ждать, пока ты проверишь координаты.

Ящеролиток думал. Долго думал. Я почти слышал, как извиваются в его голове извилины.

— Бочка ресурса? — спросил он наконец. — В течение месяца? И чтобы без обмана, заключим официальный договор…

— Конечно, — сказал я. — Чтобы не тревожить твою больную руку, мы даже сами можем заполнить договор. Вот она это сделает.

Я показал пальцем на пшика.

— Я?! — удивилась Эй. — То есть… Я! Да, я сделаю. А что надо делать?

— Ты издеваешься? Чтобы я доверил заполнение договора мусорщику?!

— А сам ты как справишься? — уточнил я, ещё раз прокручивая в памяти действия Уррука в момент, когда он вписывал моё имя на Малые Игры. Ящеролиток определённо держал подобие карандаша правой рукой и на человеческий манер, пусть и тремя пальцами.

Ррак закряхтел и сместил глаза на гипс, что подсказало мою правоту.

— В этом деле важен не исполнитель, а постановщик задачи и проверяющий, так? Вот ты и проследишь, чтобы всё было сделано как надо.

А заодно прослежу и я…

— Я готова, — сказала пшик. — Что надо делать?

Ррак сдался.

— Иди сюда, мусорщик, я покажу, как надо писать…

Довольная Эй побежала к прилавку, а я улыбнулся — пока всё шло как надо. Оставалось только проследить за правильностью составления договора и получить его копию, чтобы обезопасить себя в дальнейшем.

Когда я предлагал пшика, в качестве документооформителя, то понимал, что будет тяжело, и рассчитывал это использовать в качестве отвлекающего манёвра. Как в фокусе, когда всё внимание следящего захватывают бессмысленные лишние жесты. Однако я не подозревал, что будет ТАК тяжело. Эй самозабвенно писала… Причём настолько самозабвенно, что в какой-то момент переключалась с нужного текста на изложение собственных мыслей.

— Во имя ресурса! — орал в очередной такой раз ящеролиток. — Расчёт будет производиться в соответствии с пунктом «интересно, как там поживает Оп? Если он обо мне не думает, то я его…» Где ты видел такой пункт в договоре, мусорщик?!

И мы начинали все сначала. К тому моменту, когда закончили, ящеролиток был на грани истерики. Надо ли говорить, что отвлекающий манёвр удался на все сто процентов. Да, всё осложнялось незнанием языка, но нужную формулировку я подсказывал Рраку, а тот диктовал пшику. Ну и в конце я попросил Эй прочитать вслух, чтобы убедиться в правильности всех нюансов.

Согласно составленному документу, перечисленные поимённо пшики (потому что с людьми сделок никто не заключал) обязались принести к ящеролитку Рраку, владельцу нижней пристани Дюны, полную ёмкость ресурса в срок не позднее первого дня первой недели третьего месяца 1887 года от создания Изумрудной сферы. Нас обоих это устроило, и на этом переговоры закончились.

Договоры были подписаны, ящеролиток начал готовить товары, а мы с Эй пошли обратно на лодку.

— Отбитый Миша, — сказала Эй, когда мы отошли достаточно далеко. — А я правильно сделала, что это подписала? Нам же не надо будет нести к нему бочку ресурса?

— Как это? В том-то и дело, что придётся принести, — ответил я. — В договоре ведь именно так написано.

Пшик остановилась и всхлипнула. Я понял, что она сейчас разрыдается, и поспешил её успокоить.

— Не переживай. Ты всё сделала правильно. Видишь ли, в договоре ничего не сказано о том, что бочку придётся отдать. Мы должны её только принести. Ррак хотел посмотреть на бочку ресурса, вот и посмотрит.

Эй перестала всхлипывать и немного помолчала, обдумывая сказанное.

— А что будет, если не принесём? — спросила она.

— Да, собственно, ничего страшного, — сказал я. — Для вас, по крайней мере. Вам всё равно виру сугулам вносить придётся, так что меня продадут охотники, и рассчитаются за вас со всеми долгами. Думаю, с Рраком они договорятся.

А учитывая потенциальный интерес сугулов к моей личности, пшики так и вовсе озолотиться смогут на моей продаже. Если, конечно, проявят достаточно твёрдости. И не озолотиться, а оресурситься.

— То есть я не сделала ничего страшного? — уточнила Эй.

— Нет, ты молодец. Ты всё сделала как надо, — подбодрил её я.

Она кивнула своим капюшоном.

— Это потому что я вольная самка, — сказала пшик и двинулась дальше.

Я улыбнулся такой уверенности и пошёл следом, думая, чем именно обоснован возможный интерес сугулов… Нет, понятно — всё дело в этой чёрной крови, но вот что это значит? Эх, найти бы того, кто сможет о ней рассказать и захочет это сделать…

Глава 10

Сжимая в руке широкий нож, больше походивший на мачете, я не собирался церемониться. Шутки кончились. Как следует размахнувшись, я ударил, вкладывая в этот удар всё, что мог, но нож отскочил, а рука полыхнула зелёным светом. Моя собственная рука, которой я уже с полчаса пытался причинить вред любыми способами, какие только мог придумать. Рука, на которой за всё это время не осталось даже следа.

Мы отчалили вчера ближе к вечеру. Исключительно из-за Пырчика, который потратил на сборы большую часть дня, но явился на лодку практически без вещей, зато довольный, как никогда. Это немного настораживало, но гремлин всё ещё не сказал, куда нам нужно плыть, поэтому поделать с ним я ничего не мог.

Во время вынужденной заминки я занимался изучением лодки пшиков, чувствуя себя отдыхающим, приехавшим во второсортный отель любого захолустного курорта. Хотя чего это я на комплименты расщедрился, такого убогого отеля днём с огнём не сыщешь.

Ладно хоть «номер» отдельный выделили — тот самый, где я пришёл в себя, без окон и с одной дверью. Впрочем, окон на втором этаже амбара не было ни в одной комнате пшиков. Коротышки просто не видели в них смысла — прыгать высоко, а свет транслировался с помощью ресурса, сразу на привычном для каждого уровне. В комнате мне полагалось жить с Пырчиком, так что предметы мебели мы поделили поровну: мне матрас, ему клетка.

Из развлечений нашего «отеля» в свободном доступе находились все четыре комнаты первого этажа: кухня, рубка управления, комната с оборудованием и склад, в котором меня подвергли трансформации.

В комнату с оборудованием я только заглянул и сразу вышел, решив, что не буду даже пытаться вникнуть в происходящее внтури. Сложилось впечатление, что туда накидали всего подряд прямо с порога, да оставили, как упало, создав целые горы неопределимого хлама. Хотя, наверное, сами пшики там прекрасно ориентировались, ведь они тоже были крайне неорганизованными, а минус на минус даёт плюс.

Рубка управления радовала чуть большим порядком… Но там было столько непонятных приборов, что я оставил их изучение на потом.

Ну и кухня, в которой я сейчас сидел. Напротив входа стояла стойка с бытовой техникой, гораздо меньших размеров, чем у Уррука, но примерно того же возраста, а я занимал стул, возле белого стола из непонятного материала, похожего на помесь резины и пластика. Ну то есть стол изначально был белым, за годы в плену у пшиков он впитал в себя много всего и стал пятнистым.

Я положил лезвие ножа на руку и попробовал её построгать, словно деревяшку затачивал. Ничего, кроме зелёного свечения.

С коридора послышался грохот, и в кухню ввалилась тройка пшиков: Ас, Эй и Ты — ещё одна вольная самка, не имевшая имени. На груди каждого из пшиков теперь красовался приколотый бумажный бейджик. Сами они различали друг друга по запаху, но согласились, что мне тоже неплохо понимать, с кем разговариваю.

— Вот, — с восторгом сказал Ас, подталкивая вперёд Эй, одетую в некое подобие сварочной маски поверх капюшона, и огромные металлические варежки, соединённые гофрированной трубкой, уходившей к конструкции «рюкзака» за спиной. — Плазменный резак!

— Я готова, — сказала Эй.

Пшики восприняли мои эксперименты над телом с привычным для них энтузиазмом и помогали в изобретении новых способов причинить себе вред. А потом смотрели.

Я вздохнул и протянул руку на растерзание плазменным резаком.

Эй подпрыгнула на месте от возбуждения и побежала к руке. Металлические варежки начали гудеть, как турбина самолёта, и из них появилось треугольное синее пламя, словно из газовой горелки. Признаться, я слегка занервничал. Моя неуязвимость не была стопроцентной, например, те электрические палочки, с которым бегали пшики, по-прежнему вызывали мышечные судороги.

Но вот испытания с огнём мы ещё не проводили.

— Плазменный ре-е-еза-а-ак, — закричала Эй, словно герой аниме, озвучивающий суператаку, и ударила по мне синим пламенем.

Ну… Стало чуть теплее. Можно использовать промозглыми осенними вечерами, чтобы погреть суставы.

— ЧТО ЭТО ВЫ ТУТ УСТРОИЛИ?!

Гул плазменного резака мгновенно стих, а лезвия исчезли. Все пшики повернулись к Яче, которая стояла возле входа, уперев руки в бока. А потом все капюшоны проследили направление взгляда капюшона главной самки… Не идеально белый стол, стал ещё менее идеально белым, обзаведясь угольно-чёрным пятном возле моей руки, лежавшей на нём.

— Это не я! — тут же сказала Эй, поднимая вверх «сварочную маску».

— А меня здесь вообще не было, — сказал Ас. — Я только пришёл, а тут ТАКОЕ… Вы что тут все устроили, а?

— Это всё он! — заорала Ты. — Я его сейчас током тарарахну, чтобы знал, как имущество портить!

— ВЫ ЧТО СДЕЛАЛИ С МОИМ СТОЛОМ?!

— Ха-ха, — наигранно рассмеялся Ас. — Классный розыгрыш, да? Это мы все придумали, чтобы тебя разыграть.

— Но это же… — начала Эй, но Ты заткнула ей капюшон своей рукой.

— Точно, — сказала вольная самка. — Это такой розыгрыш, если ты закроешь глаза, и досчитаешь до ста, мы всё исправим.

— Исправим, — подтвердил Ас. — Честно-честно.

— Правда? — уточнила Яча. — Ну ладно. Исправляете!

И она засунула ладошки во тьму под капюшоном.

— БЕЖИМ! — тут же заорал Ас и первым ломанулся к выходу.

Обе вольные самки побежали следом, причём Ты так и зажимала рукой рот Эй.

— Ах, значит, розыгрыш?! — возмутилась Яча, прекращая считать и открывая глаза. — Ну я вам устрою!

И она побежала следом за остальными пшиками, схватив со стола отложенный мной мачете.

Мне оставалось только надеяться, что изоляция на лодке пшиков не затянется слишком надолго.

В кухню заглянул Пырчик.

— Мы не сбились с курса? — спросил гремлин.

— Так это ты мне скажи, Пырчик, — сказал я. — Насколько я помню, ты должен был задавать направление, а не дрыхнуть, игнорируя утреннюю волну.

К моему удивлению, Пырчик спал так крепко, что разбудить его оказалось невозможно. Я даже стал переживать за его здоровье, но Яч на мои опасения лишь рассмеялся и сказал, что Пырчик — талит, словно это всё объясняло.

Но вот, талит, наконец, проснулся сам и сейчас, кивнув ушастой головой, скрылся из виду. Я поспешил его догнать, чтобы оставаться в курсе событий, и заметил, что Пырчик заходит в рубку управления — следующаую дверь после кухни, на смежной стене. Разумеется, я вошёл туда за гремлином.

У штурвала стоял Ур. Ну как у штурвала... Больше всего это напоминало велосипедный руль. Вот только крепился этот руль к металлической панели приборов, похожей на наследие советского союза. Да и сама панель приборов являлась подоконником открытого сейчас окна. И стоял у штурвала — не значит, что рулил, а значит, что просто стоял, скрестив руки на груди.

— Какой курс? — спросил Гремлин.

— Прежний, — отозвался Ур. — Идём на Хоплеопер.

Гремлин вздрогнул и прищурил свои маленькие чёрные глазки.

— А ты что думал? Думал, я не просчитаю, куда ведёт твой курс? Но я просчитал. С вероятностью девяносто девять процентов мы плывём на Хоплеопер, — пшик кивнул на дальнюю стенку, где на верёвочках с потолка свисало кучка бумажек.

Да, похоже, я недооценил Ура. Оказывается, можно было не ждать пробуждения Пырчика, а просто зайти в рубку.

— Ты проложил прямую, узнал доли сферы, затем подвесил на модель все ближайшие осколки… — пробормотал Пырчик, разглядывая подвешенные бумажки. — Это хорошее преодоление.

— Что за Хоплеопер? — уточнил я у пшика.

— Пустой осколок с нулевым выплеском. Идеальное место, если нужно спрятаться. По моей оценке, база пиратов находится там с вероятностью три процента.

— Три? — уточнил я. — Ты же сказал, что это идеальное место, чтобы спрятаться?

— Именно так я и сказал, я уверен. А база пиратов там будет с вероятностью два целых девяносто девять сотых процента.

В это время мы все дружно отвлеклись на окно, потому что из-за него раздались крики.

— Уверен, всё можно наладить! — кричал Ас.

Пшик бежал параллельно окну, по кучам мусора, составлявшим плот. Ну как бежал… Передвигался с максимально возможной скоростью, так как преодолевать эти кучи хлама без настилов — задача для полноценного акробата.

— Это всё человек! Это точно устроил человек! — орала «бежавшая» за ним Ты.

— Это не я! — кричала замыкавшая Эй в варежках резаков и поднятой маске.

Бежали пшики по направлению к краю, и прямо на моих глазах Ас за него перевалил, а за ним последовали и остальные. Нет, пшики не упали и не разбились — они просто перебежали на дно плота. Гравитация здесь создавалась выплеском, а значит, всегда была направлена под прямым углом к обломкам, вне зависимости от того, с какой стороны от них стоять.

— Ну куда же вы! Подождите! Мы просто поговорим! — кричала бежавшая следом за пшиками Яча, воинственно размахивая мачете.

— О чём это мы? — спросил я, когда Яча тоже скрылась за краем. — Ах да. Пырчик. Почему Ур говорит, про низкую вероятность того, что на осколке будет база пиратов.

Талит изучал модель из бумажек, расхаживая вокруг неё кругами.

— Пираты там будут, — только и сказал Пырчик. — Ручаюсь. Я позаботился.

— Что значит ты позаботился? — уточнил я.

— Получилось достоверно… Ты сам развешивал? — проигнорировал меня Пырчик.

— Конечно! Сам! Подвязывала самка, вешала другая, а я им сам показывал куда и как.

— Пырчик, — я чуть повысил голос, чтобы привлечь внимание. — Твои слова о том, что ты позаботился... Что они значат?

— Ну мы же ищем пиратов, — сказал талит. — Я позаботился — проложил курс к их логову. Пираты там точно будут.

Прозвучало это несколько притянуто за уши, но талит оставался совершенно спокойным и невозмутимым внешне, так что я решил списать всё на его странности.

— Вот ты где! — раздался от входа новый голос, и в рубку вошёл Яч. — О человек… Я тут тебе подготовил…

Пшик прервался, потому что вынужден был сдержать рвущийся наружу смех.

— Бейджик, — продолжал Яч. — Как у нас… Будешь его носить… Чтобы все… знали! Ха-ха-ха-ха!

С последней фразой он не выдержал и заржал в голос. Ур тут же поддержал лидера, а Пырчик выглядел как мем скептицизма.

— Что за бейджик? — спросил я, чуя подвох, которым откровенно пованивало.

— Вот… — протянул Яч, всё ещё трясясь от хохота.

Бумажка… На ней непонятные символы, подсказавшие, что определённо стоило заняться изучением алфавита. Я взял бумажку и приколол себе на грудь, отчего хохот пшиков мгновенно стал вдвое громче. Но Пырчик остался невозмутимым и даже не улыбнулся, поэтому бунтовать я не стал — пусть «дети» повеселятся, от меня не убудет. К тому же пшики исправно носили мои бейджики, хотя для них там тоже была написана неизвестная белиберда.

— Сколько нам лететь на Хоплеопер, — спросил я, когда общее веселье поутихло.

— Лететь дня три-четыре, а плыть с нашей скоростью примерно неделю, — отозвался Ур.

Пырчик кивнул, как всегда, шлёпнув себя ушами.

— Неделю? — переспросил я. — А побыстрее никак?

Ур задумался. А за окном снова послышались вопли.

— Так это из-за пятна? Так оно же там уже давно было, ты разве не заметила? — орал Ас.

— Нужно призвать человека к ответу! Тарарахнем его током и пусть возмещает ущерб! — орала Ты.

— Это не я! — возмущалась Эй.

— Если вы сейчас же не прекратите бегать, то я вас догоню и устрою! Остановитесь! Я просто с вами поговорю… — Яча размахивала мачете ещё более энергично, чем раньше.

— Чего это они? — удивился Яч. — Она же просто поговорить хочет.

— Можно быстрее, — сказал подумавший Ур. — Если найдём того, кто нас возьмёт на буксир, и договоримся с ним.

Говорил он на полном серьёзе.

— Ладно, я понял, неделя так неделя.

Неделя туда, неделя обратно… Учитывая, что местные недели длятся по десять дней, на заработки бочки ресурса оставалось всего ничего времени. И это при условии, что мы найдём на месте базу пиратов, а то были у меня некоторые подозрения относительно Пырчика.

***

— Вижу Хоплеопер! — проорал Ас, вбегая в кухню.

Я обедал, вместе с остальными пшиками и Пырчиком. О да, я обедал. За прошедшие дни я окончательно убедился, что мне не нужна пища, но при этом я всё же мог есть… В общем, у меня проснулось любопытство по отношению к местной кухне, поэтому я пробовал каждое блюдо, приготовленное пшиками. Должен признать, что коротышки в капюшонах определённо знали толк в готовке — на вкус получалось ничуть не хуже, чем еда в премиальных ресторанах моего мира. Оформление, конечно, хромало, но возможно это и к лучшему… Сложнее различить отдельные ингредиенты блюд, происхождение которых я сознательно не уточнял.

— Жрёте да? — пробормотал Ас, не заметив никакой реакции на свои слова. — Напрягайло…

— Что ты сказал?! — тут же откликнулся Яч.

— Говорю, что насмотрелся я на Хоплеопер и повернул глаз в сторону… А там — корабль.

— Какой корабль? — уточнил Яч. — Пиратский?!

— Определённо, — ответил вместо Аса Пырчик, который сидел за столом и улыбался.

Если талит счастлив — жди беды. Что-что, а эту народную мудрость я за прошедшие дни усвоил.

Все пшики стартанули с места, позабыв о тарелках с едой. Пырчик собрался было следом за ними, но я поймал его за уши и слегка притормозил.

— Ты ничего не хочешь мне сказать, Пырчик?

— Нет, — тут же ответил талит.

Выглядел он при этом как сама невинность.

— Ладно, допустим… — сказал я. — Тогда пойдём посмотрим на этот корабль. Вместе.

Пырчик побежал вперёд, а я пошёл следом, в рубку управления, где у окна сгрудились шестеро пшиков. Они поочерёдно заглядывали в трубу, торчавшую из пола, которая являлась чем-то вроде бинокля.

— Какой красивый! — восхищалась Эй, прислонив капюшон к трубе. — Вот бы на таком домой приплыть…

— Подвинься, самка, — толкал её Ас. — Ты давно смотришь.

— Ничего не давно, я только пришла! Че пристал?!

— А он влюбился в тебя, хе-хе, — сказала Ты.

— И ничего я не влюблялся! — возмутился Ас. — Разве я мог влюбиться в эту?!

— В какую в эту?! Это ты меня этой назвал?! Да я тебе сейчас знаешь что?!

— Все внимание, посмотрели сюда, — сказал я и указал на свой бейджик, который носил не снимая.

Пшики синхронно повернули капюшоны и также синхронно заржали. Работало безотказно. Всегда. Я, кстати, так и не смог выяснить, что там написано на бумажке — стоило спросить и пшики начинали ржать, а Пырчик говорил что-то в духе: «там твоё имя» или «то, как они тебя называют». В общем, я забил на этот бейджик и пользовался, когда надо было пшиков отвлечь.

Как, например, сейчас. Пшики ржали, а я спокойно прошёлся между их рядами и заглянул в трубу.

Ничего не понял. Проморгался. Протёр глаза. Потом заглянул снова.

Корабль. Обычный деревянный корабль с моего родного мира. Не знаю, как его назвать, никогда не интересовался классификацией кораблестроения прошлого, но я определённо видел примерно такой же в фильмах. Ну ладно — не совсем обычный корабль… этот плыл вверх ногами, показывая огромные дыры в брюхе, да болтая обломанными мачтами снизу.

— Куда он движется? — спросил я, прекращая наблюдение.

Ответом мне стало ржание пшиков.

— Так блин, угомонились, — я громко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Куда движется корабль?

— Как куда? А ты сам не видел? — удивился Ас. — К нам, конечно же.

— Цельный обломок, — пробормотал тем временем Яч, прильнув к трубе. — И какой большой…

Я заметил улыбку, цветущую на лице Пырчика.

— Так, ну-ка иди сюда, — я поймал гремлина за уши и притянул поближе. Больно тому не было, уши у талитов не имели нервных окончаний. — Чего ты лыбишься, как щелкунчик. Что натворил? Отвечай, что это за корабль?

— Думаю, что это знакомые Уррука, — ответил Пырчик.

— Что значит знакомые Уррука, — я немного тряхнул гремлина. — Рассказывай.

— Ты же хотел встретиться с пиратами? Я пошёл к Урруку, сказал, что ты плывёшь на Хоплеопер, искать пиратов. Он пообещал информировать своих знакомых.

— Ничего не понял, зачем ему?

— Чтобы получить долю с твоей дальнейшей продажи, — сказал Гремлин. — Нас ждёт битва, а это — настоящее преодоление! Пока мы не выберемся из этой передряги, мы будем жить!

— Передряги? — уточнил я. — А ничего, что ты предал меня, крыса ушастая?

— Ты будешь на меня гневаться? — уточнил талит, и в его глазах засветилось предвкушение.

— Нет, — сказал я и поставил Пырчика на землю. — Ты молодец. Так держать. Это хороший поступок.

Улыбка талита тут же завяла, а глаза наполнились обидой.

— А вот если ты будешь мне рассказывать заранее о своих идеях, ты меня слышишь, Пырчик? ЗАРАНЕЕ! Вот если ты мне будешь рассказывать заранее, тогда — да, тогда я буду на тебя сильно гневаться и ругаться. Даже накажу физическими упражнениями!

Пырчик немного подумал и кивнул, стукнув себя ушами.

— Это будет достойное преодоление! — сказал он. — Буду рассказывать заранее!

— А теперь скажи, откуда у Уррука знакомые пираты?

Пырчик пожал плечами.

— Он ящеролиток, он знает всех, с кем можно заключить сделку.

Ну да, глупый вопрос, мог бы и сам догадаться.

— Тогда Пырчик, иди готовься к своему преодолению… Можешь использовать всё, что найдёшь на плоту.

Глаза талита наполнились светом восторга.

— Всё?! — уточнил он, срывавшимся от волнения голосом.

— Всё, — подтвердил я.

Лелеять надежду, что получится договориться, я не собирался — не будут пираты договариваться с потенциальной выручкой. По крайней мере, пока не увидят, что у меня есть зубы.

Пырчик подпрыгнул от радости и убежал прочь из рубки. Хорошо хоть прямо в ней ничего разбирать не начал. Была у Пырчика ещё одна слабость, кроме преодоления — он любил мастерить. Всё бы ничего, только вот его изобретения имели в своём приоритете одну цель — усложнить бытовые нужды окружающих. Например, два дня назад, он создал шлем, который не позволял открыть рот, если его надеть. И благо не навсегда, а лишь на сутки. Конечно же, гремлин нацепил шлем на себя, и когда действие гаджета закончилось, обезвоженный и голодный Пырчик светился искренним счастьем.

Правду пшики говорят: дай талиту ложку, он пробьёт в ней дырки, чтобы есть.

Сейчас я понадеялся, что та черта, которая активировала у талита механизмы выживания, осталась позади, и Пырчик соберёт что-то действительно полезное.

Пшики всё ещё толпились у трубы и по очереди в неё заглядывали.

— Чего стоим? — спросил я у капюшонов. — Готовьте свои электрические палочки, нас ждёт бой с пиратами.

Особого восторга моё заявление у пшиков не вызвало. Оно и понятно, коротышки не были воинственными и больше предпочитали пакостить для смеха, чем воевать. А вот я испытывал приятное волнение, как перед боем на ринге.

К тому же если мы каким-то чудом победим… Корабль пиратов можно продать. Пусть и не за бочку ресурса, но уже за весомую её часть.

Глава 11

Пшики стояли по периметру плота, в неизменно красных балахонах и с электрическими палочками в руках. Колдуны, блин. Коротышки вглядывались в переливавшиеся красками дали, пытаясь разглядеть приближавшийся корабль, но тот был пока слишком далеко… Хотя далеко для моего зрения, может, пшики что-то и видели.

Сам я смотрел на тёмную громаду осколка, чёрной тенью пятнавшую пурпурное небо, ведь осколок не давал выплеска, а значит — не освещался. Формой он напоминал медузу, раскинувшую в разные стороны свои длинные чёрные щупальца.

Недалеко от меня лежала куча хлама из технической комнаты, с торчавшими из нее ушами талита — Пырчик мастерил какую-то фиговину. Пшики сначала возмутились бесцеремонности талита, но я сказал им, что так мы победим пиратов, и все народы скажут пшикам спасибо, что их немного вдохновило. Немного, потому как коротышки оставались далеки от воинственности.

— Готово! — заявил внезапно талит.

Гремлин выбрался из кучи завалов и продемонстрировал… скажем так, это «нечто» прекрасно смотрелось бы в музее современного искусства. Эдакая квадратная колонка, на корпус которой прибили все, что оказалось под рукой… Причём прибили так, что сам «динамик», представленный в виде металлической тарелки, оставался открытым. Среди этих «украшений» я заметил гофрированный шланг, от плазменного резака и две круглых белых дверных ручки, крепившихся с боков… Кажется, кому-то из пшиков придётся цеплять двери пальцами, чтобы попасть к себе в комнату.

— Что это? — спросил я.

— Это — концентратор плазменной энергии. Я взял шар ресурса, подключил к нему…

— Подожди, Пырчик. Избавь меня от подробностей. Что «это» делает?

— Концентрирует плазменную энергию, потом БАХ! Выброс. Очень мощный кинетический выброс.

— Насколько мощный? Нам бы корабль сохранить…

— Нет, — сказал Пырчик. — Очень мощный. Все обломки раскидает, но если находиться подальше от эпицентра, то вреда не будет. Но раскидает. Поэтому важно держаться за обломки, чтобы сохранить минимальный выплеск. А корабль — всё, конец.

Блин, ну хоть так… Корабль угнать не получится, но, глядишь, и среди обломков найдём чем поживиться. Зато проблема пиратов, с высокой долей вероятности будет решена. Если, конечно, Пырчик не врал по поводу эффекта действия.

Самому гремлину изобретённого концентратора, видимо, оказалось мало, и он снова закопался в кучи хлама, оставив уши на поверхности. Тем временем пшики начали галдеть и воинственно помахивать палочками, привлекая моё внимание. Я подошёл к краю плота и увидел приближавшийся снизу корабль, который всё ещё оставался перевёрнутым. Но это ни о чём не говорило — в пустоте не существовало понятия условного верха и низа. Пол всегда там, где больше обломков.

Внезапно я осознал собственную мысль. Пол всегда там, где больше обломков… А значит, пираты могут легко подойти к нашему дну, поставить лестницы и перелезть на него, что, по моему скромному мнению, совершенно неприемлемо. Ведь мы не сможем использовать орудие Пырчика, а от палок пшиков не думаю, что будет такой уж большой толк.

— Яч! — закричал я. — Нам надо развернуть плот. То есть лодку. Перевернуть так, чтобы они подходили сверху! Тогда мы сможем их обстрелять.

Можно, конечно, перебраться на дно, но там нет настилов и ангара, что понижало мобильность и лишало укрытия.

Яч повернул ко мне капюшон и несколько секунд помолчал.

— Обстрелять? — уточнил он. — Яча, а человеки…

— Да блин, Яч! Просто разверни лодку! Отправь кого-нибудь. Ты же начальник.

— Люди, дорогой.

— Да, я начальник! — гордо выпятил грудь Яч. — Ас, разверни лодку, так, чтобы корабль подходил сверху.

— Напрягайло, а не начальник…

— Что ты сказал?!

— Напрочь всё сделаю, говорю, начальник, — пояснил Ас и побежал в рубку управления.

— Пырчик, готовь свою штуку, скоро придётся использовать, — сказал я. — Будем стрелять вверх.

— Готовлю, — отозвался гремлин, который мастерил из хлама какую-то конструкцию, закреплённую сразу на нескольких стойках, торчавших из гор мусора.

Тем временем плот начал крутиться вокруг своей оси. Вот только ощущалось это так, словно весь мир крутился вокруг плота, тогда как он сам оставался на месте. Странное ощущение, в странном мире, к законам которого мне только предстояло привыкнуть.

— Так, все остальные внутрь, открывайте окна на первом этаже, будете стрелять оттуда. Яч, командуй, ты же начальник. Всех надо внутрь.

— Да, я начальник! Ну-ка все, живо внутрь!

— Внутрь чего? — переспросил Ур. — Ты не уточнил.

Яч на мгновение задумался, потом отставил в сторону ногу и поднял руку с палочкой.

— О человек…

— Внутрь этого здания, Яч, — устало сказал я, показывая рукой.

— Понятно?! — крикнул лидер на остальных и тоже указал рукой на амбар. — Вон туда внутрь! Открываем окна и готовимся к обороне! Вперёд за мной!

И Яч побежал первым, как настоящий лидер. За ним тенью последовала Яча, потом Ты, с криком, что она как следует тарарахнет по пиратам, и замкнула цепочку Эй.

— Бессмыслица, — сказал оставшийся на палубе Ур. — Как можно идти вперёд и за ним, если это разные стороны?

Пшик стоял боком к амбару и в растерянности смотрел на пустоту впереди.

— Просто иди в здание, Ур, — сказал я. — Уверен, Яч имел в виду именно это.

— Уверен? С вероятностью сколько процентов?

— Сто процентов, Ур.

— Ну тогда ладно. Пойду, — пшик кивнул капюшоном и побежал догонять собратьев.

Пока я разбирался с пшиками, плот развернулся вокруг своей оси, и теперь дно корабля падало сверху… Причём не просто падало, а тоже поворачивалось к нам своими палубами.

— Пырчик, как там дела? — спросил я у гремлина. — На тебя вся надежда.

Обернувшись, увидел, у конструкции более чёткие контуры, и понял, что талит мастерит нечто вроде баллисты.

— Почти-почти! — возбуждённо проговорил талит. — Ещё немного! Это настоящее преодоление!

Пока гремлин возился, я вернулся к наблюдению за кораблём. Тот развернулся уже наполовину, и на борту стали заметны фигурки команды… Синие фигурки, что натолкнуло на мысли о сугулах. В руках вероятные сугулы сжимали нечто вроде копий, которыми усердно трясли, выражая собственное возбуждение.

— Готово, — сказал Гремлин.

— Отлично, Пырчик, как раз вовремя. Ладно, давай обрадуем этих гнид твоим подарком.

— Ага, — сказал Пырчик. — Уверен, они обрадуются.

Гремлин действительно собрал подобие баллисты, которое, к счастью, могло стрелять вертикально вверх. В целом, никаких проблем с попаданием я не видел… Главное — создать усилие, достаточное для преодоления нашего выплеска, а дальше всё сделает выплеск корабля сугулов. А на корабле действительно разгуливали сугулы, теперь я отчётливо видел перья на головах пиратов и… хвосты?

Подойдя к Пырчику, я помог ему зарядить устройство в баллисту и натянуть подобие резинового шланга, который играл роль тетивы. Потом гремлин собственноручно подобрал нужный угол и зафиксировал баллисту в таком положении.

— Когда развернётся полностью, можно стрелять, чтобы точно попасть в место, где есть народ, — сказал гремлин.

В этом я был согласен, поэтому мы дождались окончательного разворота корабля и спустили тетиву.

Трынь! Устройство взлетело вертикально вверх и начало постепенно замедляться. Но на определенной высоте замедление прекратилось, и необычный куб начал набирать скорость, в результате чего шлёпнулся прямо на палубу, заставив пиратов разбежаться в стороны. И ничего не произошло. Отбежавшие пираты начали подходить ближе…

— Ты его точно активировал, Пырчик? — уточнил я.

— Конечно, — сказал талит. — Скоро выстрелит.

Некий червячок подозрения шевельнулся у меня при словах талита, но я отмахнулся от него, как от совсем уж невероятного.

— Ты не мог бы мне кое-что прояснить? — попросил я. — Зачем мы стреляли этим кубом, когда могли бы выстрелить из него?

— Нужно расстояние, для набора силы импульса, — заявил Пырчик. — Уверен, они выстрелят.

Червячок подозрений стал размерами со змею и угрожал вот-вот превратиться в дракона.

— То есть ты хочешь сказать, что сугулы собственноручно выстрелят из оружия, которое взорвёт их корабль? — уточнил я.

— Почему их корабль? — переспросил Пырчик. — Взорвёт наш корабль! Выстрел не остановить, а взрыв сильно облегчит твою поимку и сугулы это должны понять! Нам только нужно быть подальше и держаться за обломки. Это настоящее преодоление!

Эм… Ну, в общем, я сам виноват…

— Пырчик… Напомни, мы разве не договаривались, что ты будешь меня предупреждать заранее о подобных идеях?

— А ты не знал? — искренне удивился талит. — Ты же сказал готовиться к преодолению, а потом помогал мне, значит, знал…

Помогал… действительно ведь помогал. Просто и в мыслях не допускал, что пересылаю пиратам оружие. Пожалуй, стоит убрать мысленную галочку со строки адекватность, под столбцом талитов…

— Ура! Целятся в нас! — возликовал тем временем талит и побежал прочь, огибая амбар.

Я посмотрел вверх, но радости гремлина не разделил. Сугулы действительно подобрали куб, который теперь полыхал синим в руках одного из них и смотрел «динамиком» в нашу сторону. Слово «ура» было последним словом, которое я мог выкрикнуть в подобной ситуации, потому что на языке вертелись куда менее литературные выражения.

Будь рядом Пырчик, я бы его придушил.

Но сейчас надо было вытаскивать из амбара пшиков, тащить их на задворки плота, да объяснять, что нужно держаться покрепче.

С корабля донёсся гул, похожий на гул высоковольтного электричества, затем от «динамика» к плоту протянулся синий луч, который быстро набрал яркость и погас. Вот только в центре передней части плота остался небольшой синий шарик, который продолжал гудеть, с нарастающей мощностью.

Ну ладно, теперь хоть знаю, где будет эпицентр взрыва.

Не теряя больше времени, я побежал в амбар. К счастью, пшики, вместе с убежавшим в рубку Асом, дружной командой стояли у открытого окна на складе, в самой дальней части постройки.

— Быстро! В окно! — закричал я, и все капюшоны повернулись ко мне.

Разумеется, прыгать в окно никто не собирался.

— Яч, ты же начальник, — сменил тактику я. — Нужно, чтобы все вылезли в окно, отбежали как можно дальше от носа лодки и покрепче схватились за обломки.

— Но ведь надо отстреливаться… — сказал Яч и помахал высунутой в окно электрической палочкой.

Гул нарастал, и я почувствовал, как волосы на руках становятся дыбом, а значит, времени оставалось всё меньше.

— Сейчас будет взрыв, — сказал я. — И кто не схватится за обломок, подальше от носа лодки, тот умрёт.

Это сработало. Причём гораздо лучше, чем ожидал — я ещё говорил, а пшики уже повалились в окно, словно доминошки, задетые цепной волной. Подтолкнув последних капюшонов, я вывалился следом и увидел, что пшики уже бежали к краю и хватались, кто за что успевал, причём и руками, и ногами… Пара секунд, и они висели с торца плота, как красные спелые фрукты.

Гул внезапно оборвался. Следуя инстинктам, я упал, где стоял, и покрепче схватился за что-то волосатое, напоминавшее формой диванный подлокотник. В следующий миг меня дёрнуло, и мир вокруг завращался. Никакого взрыва или гула, меня просто дёрнуло в сторону, да так сильно, что чуть не выпустил обломок из рук. Хорошо, что волосы моей опоры были не мехом, а волосами сантиметров тридцать длиной.

О предназначении этой неведомой фиговины я старался не думать.

Да и некогда было особо думать, мир вокруг крутился, как на карусели, а я цеплялся за обломок и пытался как-то отрешиться от странности происходящего. Странность же заключалась в отсутствии сил, действующих на тело, во время вращения. То есть мир вращался, как сумасшедший, я цеплялся за обломок, чтобы не слететь, но при этом даже не думал слетать. В конце концов, я принял реальность и ослабил хватку.

Вот только вращение никуда не делось, и я совершенно не мог ответить на три столпа вопросов о конструктиве реальности: где, что и как. Если уточнить, то будет звучать так: где я нахожусь в конкретный момент, что вокруг происходит и как всё взаимосвязано. Получается, мне оставалось только расслабиться и получать «удовольствие». Блин, вот знать бы заранее… Забрал бы у Пырчика эту фиговину, да пальнул по кораблю пиратов.

Внезапно вращение прекратилось, и меня снова дёрнуло. На этот раз я не был готов к такому повороту событий, поэтому слетел с обломка, но врезался в сетку. Да-да, в сетку, которой, оказывается, накрыло меня и мой волосатый подлокотник. Ну и, разумеется, к сетке крепился торс, который заканчивался где-то на корабле пиратов, так что скоро я уже плыл по пустоте в обратном направлении своего скоротечного полёта.

Сетка не прилегала слишком плотно и позволяла спокойно встать в полный рост на моём импровизированном плоту, что я, собственно, и сделал. Слегка попрыгал с ноги на ногу, встряхнулся, расслабился, побросал вперёд руки, как получалось… В общем, готовился к бою. Да, разминаться мне теперь нужды не было, но привычные движения помогали поймать нужный настрой. Азарт и спортивная злость — вот ключ моих старых побед. Азарт у меня имелся, а вот со вторым как-то не срасталось… Зрителей не хватало.

В который раз я поразился собственному хладнокровию. Меня тянули на корабль птицеподобные существа, чтобы продать в рабство неизвестно каким другим существам, а я разминался и думал о зрителях. Бред какой-то. Зато, кажется, я становлюсь своим в этом безумном мире.

С борта приближавшегося корабля, мне махали копьями сугулы. Они что-то увлечённо кричали, а я надеялся, что меня никто не догадается ударить электричеством, чтобы вырубить. Или ещё чем другим, что могло на меня подействовать.

Слева заметил ещё одну сетку, с Пырчиком, который спокойно сидел в чаше белого унитаза, держался за борта и выглядел счастливым как никогда. Придушить бы его действительно… Дважды всех подставил и радуется.

— Тащи его, — стали слышны крики с корабля. — Это он. Это тент!

— Целься! Стрелять, если будет превращаться!

Часть сугулов направили свои копья на меня. Собственно копья оказались совсем не копьями, а длинными палками с острым крюком на одном конце и утолщением с отверстием на другом. Эти-то утолщения на меня и направились.

Вторая часть сугулов держала наготове острия.

Немного не долетев до борта, я вместе со своим волосатым подлокотником грохнулся на боковину корабля — притянуло гравитацией, созданной обломком — но трос сетки продолжал сматываться, так что меня потащило дальше, в сторону палубы. Сугулы уже встречали… Один из них перелез через борт и перемотал то место, где сетка крепилась к тросу, а остальные целились, не отрывая взглядов, и расступились, когда меня подтащило к палубе.

Эти сугулы несколько отличались от охотниц более крупными пропорциями тела и наличием хвостов, смотревшихся, кстати, крайне нелепо. Нет, возможно, в естественно-природном облике это и выглядело гармонично, но сугулы обматывали хвосты тряпками и перетягивали обручами… В результате получалось нечто вроде полутораметровых брёвен, торчавших из того самого места.

А вот постоянным шипением они очень сильно напоминали Гвинеру и Чаралиру.

— Смотри-ка, а Уррук не врал. Он не превратился, — прогудел над общим гвалтом вальяжный голос.

— А может, он и не тент, а человек… — ответил первому голосу другой, женский.

Я выпрямился, позволив сетке ниспадать с меня подобно савану, и как получалось, осмотрелся.

На палубе орудовал десяток сугулов-пиратов. Часть стояла с копьями возле меня, часть возле некоего подобия пушек на треногах с протянутыми из дула тросами, часть возле сеток, в которых я заметил капюшоны пшиков, дёргавших и толкавших друг друга. Десяток пиратов, да ещё двое… Собственно, эти двое и разговаривали.

— Не канает, детка. Охотники признали в нём тента, а они не так тупы, как кажутся, — сказал первый голос.

Владелец этого голоса больше всего ассоциировался с павлином. Да не просто павлином, а царственным… Потому что первое, куда падал взгляд, если смотреть на павлина — это обтянутый рыжим мехом, метровый зубец короны на голове.

— А может, Уррук наврал в этом? — уточнила самка сугулов.

Павлин опирался на неё, словно на тумбу. Возможно, с некоторой натяжкой это можно было бы назвать объятиями… Если бы павлин не скрестил босые страусиные ноги, торчавшие из ярко зелёных бриджей, полностью перенеся вес на самку, в результате чего та пыжилась изо всех сил, стараясь не дрогнуть под весом более крупного самца. Рядом с самкой лежал развалившийся куб Пырчика, который, по-видимому, был одноразовым.

Павлин фыркнул.

— Ты бы лучше молчала, чем глупости чирикать. В этом-то, кто врать будет? Мы же узнаем тент он или не тент. А когда узнаем, я буду сердиться, если не тент! Думаешь, ради человека я бы поплыл в такую даль?

— Нет, — услужливо пискнула самка.

— То-то и оно, что нет. Уррук знает, что со мной лучше не ссориться, поэтому не посмеет мне врать.

Павлин слегка поелозил, и я заметил за ним бревно перетянутого хвоста — золотые обручи и лёгкая ткань, внешне похожая на шёлк… А вот у самки хвоста не было, что натолкнуло на мысли о стандарте гендерных различий.

— Мы поймали всех, о Прекраснейший, — сказал один из пиратов, подбежав к павлину.

Я тут же пересчитал находившиеся у противоположного борта сетки с пшиками и убедился, что все на месте. Гремлин тоже благополучно прибыл на палубу и теперь широко улыбался, сидя в своём унитазе недалеко от меня.

— Правда? — переспросил павлин. — И какой у нас улов?

— Шесть мусорщиков, один талит…

— Талит! Так вот почему они уронили на нас эту штуку — талит избавлялся от оружия! Ты правильно начирикала, Зарана… Я рад, что разрешил тебе использовать устройство.

— А я рада служить Прекраснейшему, — с готовностью отозвалась девушка.

Павлин прищурился от удовольствия и погладил свободной рукой самку по голове.

— Продолжай… — прокудахтал он ей.

— Я сделаю всё, что скажет Прекраснейший.

— О, мне нравится, как ты чирикаешь, давай ещё…

— Если Прекраснейший скажет, я расчешу его хвост…

Павлин зажмурился от удовольствия. А я оглядел всех пиратов, пытаясь найти на их лицах чувство стыда за такого командира... Но нет, ничего, кроме искреннего восхищения, я не заметил.

— Ты молодец, детка, заслужила вечернюю порцию ласки, — великодушно сказал павлин и повернул голову к пирату, который докладывал раньше. — Давай сначала, об улове.

Зарана расплылась в блаженной улыбке, а пират продолжил:

— Шесть мусорщиков, один талит и один человек…

— И тент! — заорал павлин. — Мы уже разобрались, что врать мне никто не станет, значит, он — тент! Ты чем слушал?!

Сугул пират смешался и таращил на командира и без того круглые глаза.

— Я… я… я… я…

— О Прекраснейший, — сказала самка, и я заметил, что смотрит она на меня. — А почему у тента на бумажке написано: попонюх?

По палубе разнёсся негромкий лающий смех. Блин, я даже подумал, что мне показалось… Но нет, пшики действительно заржали, услышав про бумажку на моей груди. Вот что за народ…

Павлин скривился, словно съел что-то очень кислое.

— Мусорщики… Терпеть не могу этих бесполезных тупиц. Выкиньте их за борт… — сказал он пирату. — Всё равно никто их не купит.

Выкинуть за борт своих «хозяев», я позволить не мог, а значит, пора было переставать тупить и переходить к активным действиям. Вот только как действовать, если движения ограничены сеткой?

Глава 12

Сразу трое пиратов отправились к сеткам пшиков, чтобы выбросить их за борт, а коротышки продолжали заливаться смехом.

— Стой, — закричал я и даже сделал несколько мини-шагов вперёд. Мини — потому что я и сам стоял в сетке, которая мешала передвижению.

Вообще, сама по себе, сетка не являлась непреодолимым препятствием — будь у меня что-нибудь острое, я бы легко разрезал верёвки. Например, подошло бы копьё сугулов…

Пираты меня проигнорировали и продолжили движение к пшикам, покачивая своими хвостами-брёвнами.

— Стоять! — повторно крикнул я. — Их нельзя выкидывать!

— Смотри-ка, не показалось, — сказал павлин. — Обезьяна действительно имеет наглость обращаться к высшей расе. Накажите его кто-нибудь, чтобы знал.

— Я сделаю это во имя вас, о Прекраснейший! — воскликнул ближайший сугул и направил на меня утолщение обратной стороны копья, разгоравшееся внутри оранжевым светом.

— Дозволяю, — махнул павлин синей рукой, внешняя сторона которой была усеяна мелкими перьями.

— Ну ладно, потом не говори, что я тебя не предупреждал, — сказал я.

В этот момент из копья пирата, с громким «пяу» вылетел жёлтый луч и вошёл мне в грудь. Если бы я этого не видел собственными глазами, то, скорее всего, и не заметил бы.

Несколько секунд пираты пялились на то место, куда вошёл луч.

— Что это было? — уточнил павлин. — Разве таким должно быть наказание во имя Прекраснейшего?!

— Получай, тарарах! — заорал тем временем кто-то из пшиков.

Это привлекло моё внимание. Оказалось, что коротышки начали обстрел подошедшей вплотную троицы сугулов — крохотные шарики молний срывались с концов электрических палочек и били пиратов… Вот только эффекта не было. В месте попадания шариков словно шла рябь, показывая, что у птицеподобных существ имеется какая-то невидимая защита.

— Виноват, о Прекраснейший, — сказал пират, стрелявший в меня. — Выставил всего пять процентов мощности. Сейчас ударю на двадцать.

Один из сугулов, наступавших на пшиков, вытянул руку ладонью вперёд, и я заметил на ней что-то вроде круглой щётки для обуви, только с голубоватыми лампочками.

— Ставь двадцать пять, — снисходительно ответил павлин. — Пусть получит ожог, это не страшно.

— У меня иммунитет к ожогам… — сказал я. — Боюсь только стали, делайте что хотите, но колоть не надо!

К сожалению, мои слова проигнорировали.

— Ставь тридцать, — сказал павлин, с таким видом, словно стихи читал.

Пшики продолжали стрелять, а «щётка» на руке пирата бездействовала. Но внезапно она выстрелила удлинившимися щетинками, каждая из которых впилась в палку пшика и выдернула её из рук, возвращаясь обратно в «щётку». Пшики шумно вздохнули и поникли своими капюшонами.

— Как скажите, о Прекраснейший, — улыбнулся пират, который в меня стрелял, и начал возиться с переключателями на утолщении копья.

— Это научит тебя покорности, бестолковая обезьяна, — сказал павлин. — А если нет, то прикажу вырезать тебе язык. Никому не нужны рабы, которые много разговаривают.

— Какой язык, вот этот? — уточнил я и, собственно, продемонстрировал вышеупомянутую часть тела.

Надеялся спровоцировать пиратов. Ведь чтобы отрезать язык, нужно сначала подойти ко мне, имея в руках что-то острое.

— Эй, ты… Да, ты, страшненький такой, — позвал павлин того пирата, который в меня стрелял. — Ставь на тридцать три процента.

— Слушаюсь, о Прекраснейший… — отозвался пират, всё ещё возясь с переключателями.

Тем временем троица сугулов, выбрав три сетки с пшиками, уже подтаскивала их к странного вида конструкции, расположенной ближе к носовой части корабля. Конструкция походила на пушку, состоявшую из двух гигантских рельсов и огромной горизонтальной корзины между ними. Вот в эту корзину и начали грузить сетки, но потом сугулы почему-то замешкались, побросали пшиков на землю и перегнулись через борт.

Пяу!

Очередной жёлтый луч вошёл мне в грудь, прожигая дыру в кофте из материала половой тряпки, и обнажая розовую гладкую кожу. И ничего… только края дыры слегка тлели.

— Ну как, тебе, обезьяна? — уточнил павлин, который, видимо, особо не присматривался. — Хочется ещё поговорить?

Я собирался ответить утвердительно, но меня опередил один из троицы пиратов, тащивших пшиков.

— О Прекраснейший! — закричал он от борта. — Там корабль…

— Корабль?! — переспросил павлин и даже перестал облокачиваться на девушку, встав на обе ноги. — Какой такой корабль? Откуда?! Кто посмел?!

— Думаю, это другие пираты... — продолжал сугул.

— Пирата? ПИРАТЫ?! НА МЕНЯ?! На Ильмарила Прекраснейшего, птенца высшего рода сугулов?! Я им покажу, на кого они чирикать вздумали! К бою моя доблестная команда!

Павлин выхватил из рук ближайшего к нему пирата копьё, вскинул его вверх и издал боевой клич, очень похожий на «кукареку» птиц из моего мира. Остальные сугулы тут же поддержали обожаемого командира подобными кличами, даже самка пыталась издать что-то похожее. Но получалось только непохожее, видимо, отсутствие хвоста было не единственным гендерным отличием.

А края моей кофты продолжали тлеть… Недолго думая, я решил попробовать их раздуть, чтобы усилить пламя.

Тем временем из-за борта судна сугулов медленно всплывал новый корабль… Ну как, корабль… Сначала появились две глазницы, в каждой из которых во весь рост стоял здоровенный серокожий урод, с огромными клыками в нижней челюсти. Ну а потом начала появляться пасть, которая почему-то протянулась от глазниц вниз, а не вперёд, как это обычно бывает. Я говорю начала появляться, потому что такая длинная пасть просто не могла возникнуть в моменте… Глазницы поднимались все выше, а пасть появлялась и появлялась, появлялась и появлялась… это была очень длинная пасть.

Сугулы продолжали воинственно кукарекать.

— Это от Ррака! — в восторге подпрыгнул рядом со мной Пырчик в своём унитазе.

Ну складывать два плюс два я умел, поэтому заявление талита сразу же уютно устроилось в перине моих догадок.

— Ты и его оповестил… — сказал я, в перерывах между раздуваниями тлеющей кофты.

— Ну конечно! — пропищал в восторге талит. — Чем больше пиратов, тем больше преодоления!

Мне стало понятно, чем занимался гремлин вместо сборов. Компанию нам подыскивал.

— Пырчик… Я же говорил, что меня надо предупреждать о таких вещах.

— Не говорил, — возразил талит. — Ты просил предупреждать заранее, о том, что я планирую. Ты трижды сказал заранее. А это не заранее, это уже случилось.

Кофта вспыхнула, заставив забыть про талита с его недологикой. Обрадовавшись, я собирался снять её, но потом передумал. Пусть уж горит как есть… Главное, следить, чтобы на шорты огонь не перекинулся. А огонь был мне нужен, чтобы пережечь верёвки сетки…

Тем временем череп, наконец, поднялся полностью, явив на конце пасти большой рог, возле которого сгрудилась группа существ разной фактуры.

— Кто встал на пути Железной Матери? — сказало существо, которое я бы охарактеризовал как каменную бабушку.

Почему? Да потому что по всем внешним габаритам существо соответствовало размерам стандартной старушки и имело отвисшие до плеч складчатые щёки… Вот только состояла «бабушка» будто бы из серого, местами поросшего мхом, камня.

Среди сугулов пронеслись удивлённые шепотки, повторявшие имя Железной Матери. Кем бы эта старушка ни была, о ней определённо слышали.

— Коралит… — презрительно сказал павлин. — Да будет тебе известно, что ты разговариваешь с Ильмарилом Прекраснейшим, птенцом высшего рода сугулов, склонись передо мной, и я отпущу тебя и твою грязную команду.

С черепа раздался ржач, показывающий, что те пираты также слышали о командире этих... К моему удивлению, ржач поддержали пшики, ситуация которых определённо не располагала к веселью. Но мусорщиков все проигнорировали.

Как и меня, а я между тем разгорался всё ярче…

— Преодоление… — пищал восторженный талит. — Скоро начнётся… Это лучший момент в моей жизни…

— Тент — наша добыча, — сказала старушка, которая или не замечала или игнорировала тот факт, что я полыхал, аки факел. — И мы заберём его добром или худом!

— Только попробуй, коралит, и ты познаешь всю силу боевой мощи сугулов!

— Да будет так! — прокричала старушка, и рог черепа начал опускаться на палубу корабля.

С внутренней стороны рога оказалась вырезана лестница, по которой новые пираты побежали на старых.

— УНИЧТОЖИТЬ ИХ! — заверещал павлин, и сугулы открыли огонь из своих копий.

— Преодоление! — завопил Пырчик.

— Есть! — озвучил я своё мнение по ситуации, потому что смог порвать несколько верёвок в полноценно горевшей сетке, и выбраться наружу.

Вот теперь я снял кофту, скомкал её и подумал, что с ней можно сделать. Я ведь не хотел спалить этот корабль… Мало ли, вдруг получится свалить на нём от этой старушки.

Тем временем на палубе началась битва. Сугулам противостояли двухметровые серокожие гиганты с клыками, которых я бы назвал ограми, и странные коричневые с серым существа ещё больших размеров, но к этим я сильно не присматривался. К моему удивлению, сугулы дрались неплохо — они ловко вертели свои копья, то стреляя в упор, то коля противников… Но серокожие не обращали внимания на ранения, лишь ухмылялись да размахивали огромными саблями, сбивая сугулов с ног, и не перерубая напополам лишь из-за невидимой защиты птицеподобных.

Сабли, кстати, заслуживали отдельного внимания… Примерно метровое лезвие, горящее красным с изогнутой стороны, шириной и толщиной с хорошую доску. Сомневаюсь, что я поднял бы такую даже двумя руками, а огры орудовали одной, и это говорило об их неимоверной силе.

Я сгрёб в охапку горевшие кофту и сетку, да потащил это добро к борту, собираясь выкинуть в пустоту. Странно это было… Пламя плясало возле самых глаз, но никакого жара я не чувствовал и подавно. Размахнувшись посильнее, я швырнул сетку с кофтой подальше… и они шлёпнулись на боковину корабля. Блин, ну да, забыл, что здесь с гравитацией всё не так…

Повернувшись лицом к полю битвы, я увидел Пырчика, который бегал между ног сражавшихся, с упоением стучал небольшим молотком по всем доступным ступням и хохотал как безумный учёный. Когда гремлин успел освободиться, я не заметил...

Пшики разбились на два лагеря. Первые сидели возле пушки с рельсами и воинственно потрясали руками, явно болея за одну из сторон участвовавших в битве. Вторые тоже болели, только каким-то непостижимым образом забрались на борт там, где лежали вначале событий. Прямо в сетках, забрались.

Я прикинул свои действия. Цель — максимально освободить корабль от посторонних и сбежать. Значит, нужно отправить пшиков с борта в рубку управления, где бы она ни находилась, потом каким-то образом выдавить пиратов на корабль-череп, а оставшихся запульнуть с борта из пушки, куда собирались грузить пшиков. Возможно, коротышки умели ей пользоваться…

Сложно — да. Невыполнимо — нет.

Тем более что пушки оказалось две, вторая находилась напротив той первой, но с этого борта, не так далеко от меня.

Подняв кулаки, я влетел в гущу дерущихся. Целью стал огр, которому противостояло сразу два сугула и как только серокожий гигант врезал саблей по одному из птицеподобных, я дернул его корпус и одновременно ударил подсечкой. Огр подобного поворота совершенно не ожидал, о чём я узнал по удивлённому выражению клыкастой морды в момент падения серокожего.

— Быстро! — заорал я сугулам. — Захватим их корабль! Ура!

Оба пирата застыли и вытаращили на меня свои круглые глаза. Может, надо было крикнуть «кукареку» вместо ура? Огр взмахнул своей саблей, лёжа на полу, пытаясь отсечь мне ноги, но я вовремя это заметил и подпрыгнул, избегая удара.

— Тент сбежал! — заорали наперебой сугулы, стреляя в меня из копий.

Ну да, не самый надёжный был план, признаю. Но попробовать стоило.

Внезапно я обнаружил, что лечу. Сначала растерялся, но потом понял, что меня чем-то ударили, просто самого удара я не почувствовал. Как не почувствовал и торможения о борт, в который меня впечатало. Зато увидел, как на боковине за этим бортом догорает моя кофта с сеткой… Меня вернули туда, откуда начал.

Обернулся к битве и обнаружил в нескольких шагах соперника — одного из тех существ, к которым я ранее не присматривался. Коричневая кожа представляла собой ночной кошмар трипофоба, потому что, казалось, состояла из одних только маленьких дырочек. Не слишком высокий, всего метра два, но с плечами той же ширины и бочкообразной обнажённой грудью. Впрочем, насколько я видел, соперник был обнажён весь… слава богу, гендерные признаки у него отсутствовали.

— Ну ты и уродец, — сказал я сопернику, поднимая перед собой руки. — Сочувствую.

Соперник промолчал… Посмотрел на мои руки, потом на свои лапищи и поднял их примерно так же как я. Вот только корпус у него стоял совершенно неправильно — ноги прямые и на одном уровне. А значит, что соперник хоть и большой, но увалень.

— Уродец… — повторил увалень.

С лицом у него было ещё хуже, чем с телом. Словно ребёнок лепил пластилинового человечка, сделал ему глаза, нос и рот… А потом ребёнку стало скучно, и он просто смял всё, что получилось. Рот существа находился справа, чётко по центру щеки, если провести параллель на человека. Глаза сбились в кучу и слегка перекосились — один начал сползать вниз, но второй словно пытался ему помочь удержаться на месте. Нос… О да, нос тоже был, более того, он висел там, где и полагалось. Всё бы ничего, но нос именно висел, закрывая стандартное место для рта и покачиваясь на каждое движение подобно сосиске.

В несколько плавных шагов я приблизился к увальню, держа стойку и рассчитывая на лёгкую победу. Увалень отвёл руку назад замахиваясь… Н-да, такой глупости я, конечно, не ожидал, но момента не упустил и нанёс сразу несколько точных ударов в открытое лицо и корпус.

Кулаки мягко утопали в чужом теле и пружинили, не причиняя видимого вреда противнику. Я словно бил большую поролоновую губку.

Рука существа закончила замах и начала движение обратно, постепенно набирая скорость.

Вжух! Я пригнулся и рука пролетела мимо, разворачивая монстра ко мне спиной. Этот момент я тоже не упустил и тут же врезал по почкам… Но руки снова утонули в «поролоне», напоминая, что не у каждого в этом мире могут быть почки.

— Обезьяна! Ты почему гуляешь по моему кораблю? Ты должен быть в сетке! — раздался слева голос павлина. — Быстро вернись в сетку!

Павлин немного запыхался, но был цел и стоял неподалёку от меня, опираясь на копьё и выпятив грудь. Я быстро смекнул, что бить этого противника будет гораздо более плодотворно, даже несмотря на наличие у павлина невидимой защиты. Поэтому оставил в покое поролонового увальня и, держа стойку, двинулся к сугулу.

— А-а-а, — протянул сугул улыбаясь. — Обезьяна желает наказание.

Копьё запорхало в его руках и за несколько секунд нанесло мне, наверное, с сотню ударов. По инерции я закрывался от каждого, но потом понял, что зря беспокоюсь, и опустил руки.

Правда тут же отлетел в сторону и опять врезался в борт, за которым тлела сетка с кофтой. Обернувшись, сообразил, что забыл про увальня, который про меня отлично помнил и смел в сторону новым замахом.

— Коралит… — скривился павлин, глядя на увальня. — Я буду топить тобой свой дворец, если ты не исчезнешь.

Павлин эффектно перекрутил копьё на другую сторону и выстрелил. Жёлтый луч ударил поролонового в грудь, оставив после себя небольшое обугленное пятно. А сугул упёр копьё в доски палубы и высоко поднял украшенную короной голову.

— Сообразил, что тебя ждёт, коралит? — сказал сугул, очевидно стараясь выглядеть максимально царственно. — Можешь исчезнуть, пока я не передумал быть добрым и не обрушил на тебя всю силу гнева Ильмарила Прекраснейшего, птенца…

На этом месте павлин вынужденно прервался. Причём не без помощи поролонового, ведь тот исчезать не пожелал, а просто врезал по сугулу, отправляя его в полёт к противоположному от меня борту. Но на пути у павлина сражались другой сугул и огр, поэтому возникла небольшая куча мала.

— Молодец, мой мальчик! — услышал я голос старушки откуда-то из гущи битвы.

Но слишком на нём не фокусировался — думал, как победить поролон. Может, сжечь? Я выглянул за борт, но сетка с кофтой уже догорели. Пока возвращал взгляд обратно на увальня, заметил у борта пушку с рельсами, и в голове сложился план. Размеры пушки вполне позволяли запульнуть увальня в пустоту.

Тем временем поролоновый поднял руки, подражая моей недавней позе, и пошагал ко мне. Передвигался он тоже неправильно, не заботясь о расположении центра тяжести, а просто шагая как пешеход. Причём шагая не в одиночестве — правую стопу увальня долбил молотком Пырчик. Да, без видимого эффекта, но долбил.

У моего плана появилась новая ушастая деталь.

— Пырчик, — позвал я, отступая к орудию. — Ты стрелять умеешь?

Когда гремлин поднял глаза, я украдкой указал ему на пушку, и тот кивнул. Правда, я этот кивок почти пропустил, споткнувшись о волосатый подлокотник…

Зато у плана появилась последняя, на этот раз волосатая, деталь.

— Эй, ты, — позвал я увальня, поднимая подлокотник, который оказался неожиданно тяжёлым. — Видишь меня? Вот он я, иди за мной. Пырчик, только по команде, не раньше, понял?

Талит посмотрел на меня, посмотрел на увальня, посмотрел на пушку и расплылся в улыбке… А потом кивнул и побежал к рельсам. Так себе идея, конечно, довериться талиту… Но других помощников у меня не было.

Тем временем увалень планомерно шагал в мою сторону, а я пятился, пока не оказался между рельсами, напротив корзины, где поставил подлокотник вертикально.

— Эй, смотри, я здесь. Хоп, — и я спрятался за подлокотником, одновременно отползая вбок, чтобы оказаться за конструкцией.

Да-да, знаю-знаю, дебильный старый фокус, на который не купился бы никто из дружащих с головой личностей. Но что-то мне подсказывало, что поролоновый к таковым не относится.

Я оказался прав. Существо пригнулось, проползло под рельсами, потом ударило по подлокотнику, отправив его прямо в корзину, и замерло, уставившись на пустое место за недавней преградой.

— Давай Пырчик, — крикнул я.

Гремлин захохотал и начал что-то нажимать на панели управления, расположенной позади рельсов. Я старался запомнить порядок активации, но пальцы гремлина мелькали слишком быстро, чтобы у меня были шансы на успех.

— Где? — запоздало спросил увалень и, вместе с волосатым подлокотником, исчез.

Вот так вот, просто взял и исчез. Пушка издала короткий звук, похожий на выстрел из бластера, рельсы моргнули синим, и вот, платформа с корзиной стоит в конце рельс, а поролоновым даже не пахнет.

Платформа пискнула и начала возвращаться обратно.

— Молодец, Пырчик! — сказал я, думая, что никакой он не молодец, ведь если бы не он, то ничего этого не было.

Из гущи общей свалки вырвался знакомый сугул. Он ударил древком копья по талиту, отшвыривая гремлина в сторону, и повернулся ко мне.

— Обезьяна, которая не слушается хозяина, заслуживает порки! — сказал он и огрел меня копьём по голове.

— Да ты достал, — сказал я и ударил его в ответ.

По синекожей фигуре прошла рябь, и мои удары не достигли цели, замедлившись в полёте. Но я сумел павлина удивить.

— Ты посмел прикоснуться?! Ко мне?! Птенцу высшего рода?!

Я попробовал прикоснуться ещё несколько раз, но эффект был тот же.

— Жалкий слабак, — сказал сугул улыбаясь. — Пора понять, насколько ты жалок и принять это.

Он расставил руки в стороны, предлагая мне ударить его снова.

Но я бить не стал. Схватил его за руку и закинул себе на плечи приёмом «мельница», отметив, какой павлин оказался лёгкий.

— Да как ты смеешь?! — завопил сугул, колотя меня копьём по спине. — Быстро поставь меня обратно.

Ну я и поставил… Но не обратно.

— Так-то лучше! — сказал сугул. — Но это не поможет тебе, обезьяна! Ты не избежишь наказания! На колени!

— Позже договорим, — сказал я павлину. — Не скучай.

Тот хотел что-то сказать, но внезапно его глаза расширились, и он попытался обернуться. Попытался, потому что платформа вернулась-таки назад по рельсам и наглухо прижала замотанный хвост павлина к основанию пушки, ведь ставил я сугула очень расчётливо.

— ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — заорал павлин и снова дёрнулся.

Я вырвал у него копьё, помахал рукой на прощание и пошёл в гущу битвы, оставив лидера пиратов орать в ловушке. Дотянуться до панели управления он точно не сможет, а значит, на моём счету уже двое.

— Что ты сделал с моим младшеньким? — встретили меня вопросом.

Передо мной стояла та самая старушка — лидер пиратов с летающего черепа.

— Он улетел, но обещал вернуться, — сказал я, взяв копьё на изготовку и расставив ноги пошире.

Вообще, я дамочек не бью, но сейчас стоял выбор или я, или меня, поэтому я плавно приблизился и собирался кольнуть старушку в живот. Но та стояла, не дрогнув и не пытаясь защитится или атаковать — просто стояла, как самая обычная старушка. В общем, я не смог.

— Может, вы просто улетите? — предложил я. — С сугулами я сам как-нибудь разберусь.

— Ты заслуживаешь порки, негодник, — ответила мне старушка и шагнула вперёд.

Да что же это они меня все выпороть-то хотят… Я же не дите малое.

Старушка шагнула ещё раз, и я заметил, как под ней прогнулись половые доски. Чисто так, для пробы попробовал кольнуть её в ногу и понял, что дамочка не просто так заслужила прозвище «железная». Лезвие копья сугулов звякнуло, не причинив никакого вреда.

Я устало вздохнул. Что-то у меня всё получалось через одно место.

— Внимание! — раздался внезапно голос сверху. — Сложить оружие и встать вдоль бортов. В противном случае будет применено насилие.

Я задрал голову и увидел круглый корабль. Ещё один… Почему-то раньше мне казалось, что пустота между осколками несколько менее населённая. А потом я узнал корабль — на стычку пиратов пожаловали охотники.

Глава 13

Конечно, прекращать потасовку никто не собирался. Пока я глазел на корабль охотников, до меня добралась старушка и отвесила подзатыльник, да такой, что грохнулся на пол.

— Грок, паразит, ты где трёшься? — заорала дамочка, поставив мне ногу на спину.

Вот, казалось бы, что сложного вырваться из-под ноги существа полтора метра ростом? Сложно. Если эта нога по ощущениям весит пару тонн. Меня вдавило в палубу так, что доски прогнулись, поэтому вырываться я даже не пытался.

Откуда ни возьмись появился Пырчик, который самозабвенно заржал и начал долбить старушку по второй ноге своим молотком.

— Грок! — крикнула дамочка, даже не заметив усердия талита. — Где ты?! Тащи тента на Череп! Пора помахать сугулам ручкой!

— Внимание! — раздалось сверху. — Последнее предупреждение. Сложить оружие и встать вдоль бортов.

— Это ты их позвал? — спросил я Пырчика.

— Конечно! — отозвался талит, пища от восторга. — На концентраторе плазменной энергии я установил маяк, который посылает сигнал во всех диапазонах! Я пригласил всех, кто мог слышать! Это настоящее преодоление!

— ГРОООК! — кричала старушка.

— Здесь! — возле меня появились ещё одни ноги, и, если судить по наличию поверх них кожаной обувки, принадлежали эти ноги огру, а не очередному поролоновому увальню.

— Уходим! — сказала старушка. — Хватай тента!

В следующую секунду я воспарил над палубой… Ну, не весь, конечно — частично... Ноги и руки остались на досках, потому что огр долго не думал, схватил меня прямо за кожу на спине и поднял, словно чемодан. В первую секунду я растерялся, но потом сообразил, что меня больше не сдерживает нога Железной Матери, и врезал огру по бедру, пытаясь отсушить мышцы. Это привело к тому, что меня подняли на уровень глаз… всё также одной рукой, словно котёнка за шкирку.

— Он что, в сознании? — уточнил клыкастый огр, вглядываясь в моё лицо.

Я подмигнул и дважды ударил ему в глаз. Это сработало — серокожий меня выронил и заслонил место удара рукой, а я, упав, покатился вокруг своей оси, чтобы старушка снова не поставила на меня ногу. Но когда встал, то увидел, что Железная Мать лишь ошарашенно смотрела мне вслед.

— Ты почему в сознании и не превратился? — спросила она.

— Вы проигнорировали наши предупреждения, — раздалось с корабля охотников. — Мы вынуждены применить силу.

Мать даже подпрыгнула от этой фразы.

— Собирай всех, Грок! Уходим.

— А тент? — уточнил огр.

— Поздно, уходим!

Но и уходить оказалось поздно. Сверху медленно, словно паря, падали трое охотников в серебристых костюмах и с рюкзаками за спиной. К сожалению, это оказались не мои знакомые девушки, но и эти смотрелись эффектно… Ну, двое из трёх. Один — зеленокожий, с квадратной челюстью и мускулатурой бодибилдера, второй — стройный, утончённый, с торчавшими в разные стороны ушами-морковками, как у Талистании. У обоих спокойные серьёзные лица сотрудников, которые просто пришли делать ежедневную, рутинную работу. Возможно, у третьего охотника было такое же лицо, вот только внешне он напоминал муравья, которого поставили на две конечности и натянули костюм. Какие эмоции можно прочитать по лицу муравья? Вот-вот — фиг его знает.

Муравей приземлился где-то в гуще сражения, уши-морковки — возле старушки с огром, а тот, что походил на орка из компьютерных игр, упал рядом, уставив на меня мелкие поросячьи глазки.

— Ненавижу эльфов, — услышал я голос старушки.

Быстро глянул и увидел, что уши-морковки направил на Мать такой же браслет, как был у Талистании.

— Ложись на пол и не дёргайся, раб, — сказал тем временем «мой» охотник.

Вообще, я собирался выполнить его требования, так как прекрасно знал, что охотникам есть чем на меня воздействовать… Проходил уже. Вот только мои планы нарушил Пырчик. Он появился не пойми откуда, восторженно пища про преодоление и, очевидно, намереваясь вдарить молотком по ноге охотнику. Ну а дальше чистой воды рефлексы — зеленокожий собрался пнуть гремлина, а я не позволил, пробив ему в корпус и вынудив набрать дистанцию. Клянусь, сам не понял, как так вышло.

Охотник, видимо, тоже не понял. Он растерялся настолько, что забыл про Пырчика и снова уставил на меня поросячьи глазки.

— Это чистой воды случайность, — сказал я, в попытке оправдаться. — Я боями занимаюсь, рефлексы…

Кажется, охотник не поверил. Потому что не стал ничего говорить, а накрыл голову скафандром и начал раздуваться, обрастая серым мехом. Пара секунд и напротив меня стояло… Фиг его знает, что это стояло. Но стояло на двух когтистых лапах и имело две хватательных, с «ладонью» способной обхватить моё тело. Мордой — помесь медведя, кабана и волка.

Пырчик восторженно запищал и ударил тварь под одному из пальцев. Охотник отмахнулся, сбив гремлина в сторону, а потом поймал меня… Взлетая в воздух, я испытал нечто вроде усталости. Вот угораздило же меня, обрести неуязвимость, в мире, где большинство противников находятся далеко за пределами всех весовых категорий. Нанести такому вред, не имея оружия — задача класса «собери кусок мяса из фарша».

Обо всём этом я думал, пока меня безуспешно пытались порвать на части. Я совершенно расслабился, отдавшись ситуации, да полыхал зелёным в лапах трудившегося охотника. А тот знай себе старался… И тянул в разные стороны, и о палубу бил, и когтями ковырял, и назубок попробовал.

Последнее оказалось особенно неприятным, так как попробовал он мою голову… Глядя в глубины чужой пасти, я гадал, что будет, если кто-то решит заглотить меня целиком… Проходить весь процесс мне не очень-то улыбалось. Хорошо, что этот просто пожевал да бросил на палубу, видимо, сдавшись.

Лёжа на досках, я увидел в метре удивлённые глаза каменной старушки, которая сидела в подобии клетки из лазерных лучей и смотрела только на меня. Я ей подмигнул, но она не отреагировала.

Поднявшись на ноги, я огляделся и увидел, что «мой» охотник снова стал зеленокожим гуманоидом.

— Лориатнель, — сказал он, тоже разглядывая только меня. — Этот странный, ничего не могу ему сделать.

Эльф стоял несколько в стороне, направляя свой браслет на бежавших кто куда пиратов, после чего те падали как подкошенные. Услышав слова зеленокожего, он направил браслет на меня. Я приготовился к увеличению силы тяжести, но… свет просто погас.

***

Открыв глаза, увидел знакомые стены — точно в такой же сфере я очнулся после поцелуя Зулы. Вот только в прошлый раз меня встречали четыре девушки с идеальными фигурами в обтягивающих комбинезонах (да, сугулихи были совсем плоскими, но оставались стройными), а в этот раз… В этот раз, на корточках, как стажированные гопники, и по возрастанию габаритов, напротив сидели трое.

— С возвращением, осколок, — сказала Железная Мать, сидевшая самой первой.

Рядом с ней примостился Грок, а следом за ним — тот самый поролоновый увалень, которого я вроде как выкинул в пустоту. Он постоянно косился на Грока, сверяя собственную позу с позой огра.

— Охотники поймали моего младшего, — сказала старушка, заметив мой взгляд. — Хорошо, что он смог продержаться на столь мелком обломке.

Не придумав ничего лучше, я кивнул и поднялся на ноги. Все остальные остались сидеть, подняв на меня головы.

— Так ты не отрицаешь, что ты осколок? — уточнила Мать.

— С этим пока не решил… — ответил я. — Как объяснишь, что это означает — скажу.

— Ты не слышал легенды об осколках Титана?

— Да как-то не успел приобщиться к местному фольклору… Я здесь недавно.

— Мы слышали. Брешут, будто тебя пшики украли… — продолжала мать, и Грок закивал головой, подтверждая слова капитана. Заметив это, поролоновый, поспешил повторить жест, в результате чего нос-сосиску заболтало вверх-вниз, попеременно ударяя то о лоб, то о подбородок. Это несколько загипнотизировало, и я прослушал слова Железной Матери.

— Прости, что? — переспросил я, с трудом отрывая взгляд от занятного зрелища.

— Я спросила, у кого именно тебя украли пшики?! — повторила старушка.

— У меня самого, — ответил я, заметив, что она сказала «пшики», а не «мусорщики». — Я к бою готовился, они вломились в раздевалку в моём мире, вырубили, перетащили к себе на корабль и… перелили кровь Титана.

А рассказывал я всё это, потому что рассчитывал на ответную откровенность со стороны старушки, которая, похоже, догадывалась, кем я теперь являлся.

— Чушь, — сказала Мать. — Где они, по-твоему, взяли бы кровь?

Я пожал плечами.

— Сказали, что нашли.

Мать неправдоподобно рассмеялась, и её также неправдоподобно поддержал Грок.

— Нашли! Ха! Большей чуши за свою жизнь я не слышала! А живу я уже больше тысячи лет, осколок.

Я внимательно посмотрел на старушку, оценивая её слова. Да, она выглядела бывалой, слегка потасканной жизнью, но не настолько. Тысяча местных лет, это, конечно, не тысяча наших, но всё равно неправдоподобно много.

— Но я ведь видел саркофаг с кровью, — сказал я. — Где они могли её взять?

Старушка задумалась.

— Ха-ха-ха-ха, — запоздало присоединился к смеху поролоновый. Смеялся он совершенно безэмоционально, просто повторяя, что делали другие.

— Может быть, они его и нашли, — подвела Мать итоги своих размышлений. — Но не по своей воле.

— Может быть, — сказал я, пожимая плечами. Вообще, я придерживался того же мнения, но соглашаться в открытую не собирался. — Как бы там ни было, теперь я тент.

— Чушь! Из тебя такой же тент, как из меня сугул!

— Почему это?

— Потому что кровь в саркофаге была чёрная! — сказала Мать и уставилась на меня не мигая.

— Ну почему сразу чёрная… — как мог, оправдался я. — Я вроде зелёную видел.

— Чёрная-чёрная! — возразила Мать. — Ты мне слуховые дырки не отрезай!

— Чёрная-чёрная! — подтвердил Грок.

— Чёрная… — повторил поролоновый.

А я размышлял о словах Матери… Как можно отрезать дырки?

— Ты осколок, — продолжала старушка. — Только чёрная кровь делает осколок. Значит, тебе перелили чёрную кровь. Вопрос только в том, какой из Титанов её дал…

А вот здесь я был не согласен… Главный вопрос — зачем. Зачем кто-то дал кровь, и зачем кто-то подкинул её пшикам?

— Клянусь кораллами Эбонитового моря, — сказала Мать. — Ты правда осколок! Вот уж не думала, что когда-нибудь встречусь с осколком! Если мне не изменяет память, последний появлялся, когда мне ещё и сотни не было… Ох, как давно это было… Золотые времена, делала, что скажут, и совсем не думала зачем и почему…

— Ладно, допустим, я осколок… — отвлёк я старушку от ностальгии. — Что это значит?

— Это значит, что каждый, кто имеет хоть сколько-нибудь власти, будет желать тебя заполучить! — пояснила Мать. — Это же какая рабочая сила! Никогда не устаёшь, не требуешь ни ресурса, ни еды для содержания, можешь работать почти в любых экстремальных условиях! Есть, конечно, риск, что получишь эволюцию, которая поможет сбежать… Но риск оправданный.

Мне совершенно не понравились её слова о том, что из меня могут сделать универсальную рабочую силу. Это в корне расходилось с моими собственными планами на жизнь.

— Что ты лицо воротишь, осколок, — заметила моё недовольство Мать. — Придётся прогнуться, хочешь ты или нет! Ты человек, а вы должны кому-нибудь служить.

— За всех не скажу, но лично я никому ничего не должен.

— Все так говорят! А потом служат! Ты смиришься, осколок. Но ты можешь попробовать сам выбрать хозяев. И лучше выбирай…

— Не утруждай себя, я не планирую никого выбирать. Если в этом мире нельзя без хозяев — ладно, допустим. Мои хозяева — пшики.

— Пшики? Ха-ха! Ты это серьёзно?!

— Ха-ха, — тут же отозвался огр.

Мы все дружно помолчали некоторое время, дожидаясь реакции поролонового.

— Ха, — наконец выдал тот.

— Пшики слабы, тебя у них заберут. Да уже считай, забрали! Для охотников ты раб пиратов, таких продают на ближайших осколках.

— Выберусь как-нибудь, — ответил я. — А пшики меня полностью устраивают, потому что не кричат на каждом углу, что я должен слушаться, или что меня надо выпороть.

— Так ведь надо! — сказала старушка. — Чтобы слушался!

— Надо-надо, — согласился Грок.

— Вот, я как раз об этом и говорю! — пояснил я. — У вас здесь у всех с восприятием не то…

— Не надо… — заявил внезапно поролоновый, чем привлёк к себе всеобщее внимание.

Особенно заинтересовалась старушка, она даже наклонилась на кортах вперёд, выглядывая из-за огра.

— Что ты сказал, мой маленький?

— Не надо… — повторил увалень и улыбнулся мне своим кривым ртом. — Пороть…

— А почему? — уточнила Мать.

Длинная лапа в коричневую дырочку вытянулась в моём направлении.

— Друг, — сказал увалень.

Это вызвало небольшую паузу в разговоре. Старушка даже встала с корточек и подошла ко мне поближе, вглядываясь в лицо. Я чувствовал себя словно на смотринах перед свадьбой, и мне это совершенно не нравилось.

— Друг… — пробормотала Мать. — Тоже мне друг.

— Если что, я не претендую, — пояснил я.

Мать встрепенулась и прищурила глаза, словно в гневе.

— Что ты знаешь о коралитах, осколок? — спросила она.

— Ну… слышал это слово пару раз…

— Я — взрослый коралит, — сказала мать и показала пальцем на поролонового. — Это молодняк. Он не так давно перестал быть… тем, что ты бы назвал деревом и научился ходить, но его ядро ещё мягкое. Знаешь, что это значит, осколок?

Я отрицательно замотал головой, прикидывая, как мелкая, тяжеленная старушка с каменной, но человеческой внешностью может быть одного вида с мягким поролоновым увальнем.

— Что он всё ещё может видеть образы будущего. Младший не предложил тебе дружбу. Он сказал, что видит.

Эм… Вот ведь блин. У меня что, карма такая общаться только с сирыми и убогими? Пшики, Пырчик, теперь ещё и этот… Вслух я, конечно же, этого не сказал, а только пожал плечами, пребывая в полной растерянности от услышанного.

А вот Мать выглядела задумчивой.

— Грок, какой у нас ближайший жилой осколок? — спросила она.

— Шахта, — тут же отозвался огр. — Мой родной мир.

— Лавовая Шахта… — пробормотала Мать размышляя. — Мир гооров, а эти тебя не упустят!

— Не упустят, — подтвердил огр.

— Шахта… — сдвинулся с места увалень.

— Тебе нельзя в шахту! — решительно сказала мать. — Значит, нужно сбежать и сделать это сейчас. Я помогу! Взамен ты освободишь всех моих деток, а младшенького, — старушка указала на увальня. — Возьмёшь с собой и пообещаешь о нём заботиться!

Поролоновый тут же закивал головой, стукая себя носом-сосиской.

Наверное, моё отчаянье отпечаталось у меня на лице, потому что старушка сочла нужным пояснить:

— Ты не переживай, он у меня сообразительный. Ему ещё сотни нет, а он уже столько слов знает!

— Слов? — уточнил я.

— Да что там слов! Он предложения складывает, ну-ка покажи, сынок.

Поролоновый немного подумал, а потом выдал:

— Меня… зовут… Обоблоб…

Я подождал, выжидая продолжения. И ведь дождался.

— Я… люблю… есть…

— Правда, он молодец? — спросила Мать.

— Чисто так, ради интереса: как часто его надо кормить и чем?

— Мы не такие, как ты, — сказала Мать. — Пищу нам даёт ресурс, так что просто следи, чтобы младшенький не оставался без выплеска. Он сам покушает.

— Я… люблю… есть…

Я ещё раз окинул взглядом фигуру этого Обоба-как-его-там и содрогнулся при мысли взять на себя эту ответственность. Вариант пообещать и забыть я даже не рассматривал, меня не так воспитывали, и терять лицо перед самим собой я не собирался.

— Ну ладно, допустим, я согласен. Как мы сбежим от охотников?

— Сначала дай обещание, что возьмёшь младшего и освободишь остальных!

— Я… люблю… есть…

— Да поняли мы, что ты любишь есть, Обоб… А давай я буду звать тебя Боб, ты не против?

Поролоновый задумался.

— Если ты хочешь сбежать, нам нужно спешить, осколок, — сказала старушка.

— Хорошо, даю тебе обещание, — сказал я.

— Боб! — выдал Боб. — Я… Боб…

Старушка смотрела на поролонового со слезами гордости на глазах.

— Нам же спешить надо, помнишь? — сказал я. — Как мы будем сбегать?

Вместо ответа старушка прошла и встала на центр люка в полу.

— Я отпущу плотность, и ядро расплавит люк, — сказала она.

— Нет! — сказал внезапно Грок. — Тебе рано умирать. Кто возглавит команду?

— Я коралит! — отозвалась старушка. — Такие вещи решать только мне! Я оставляю после себя детей. Я оставляю после себя дом. Я оставляю после себя команду. Ты и мой старший возглавите их, Грок. Коралит и гоор, ум и сила, созидание и разрушение. Вы отлично дополните друг друга. Таково моё последнее слово.

— Последнее слово боевого товарища — закон! — сказал Грок и ударил себя кулаком в грудь.

— Так, я не понял, — сказал я, действительно ничего не поняв. — Ты собираешься пожертвовать собой?

— Это не жертва, осколок. Я завершаю свой путь, чтобы младшенький начал свой. С тобой, — сказала Мать. — Коралиты не умирают от старости. Они завершают свой путь тогда, когда считают нужным. Не такого я ждала, но… Чувствую, что этот момент мне подходит. Ох, хотела бы я знать, какой славный путь пройдёт младшенький и что после себя оставит… Главное — когда вы станете легендой, осколок, не забывай, что вас свела Железная Мать, пусть все помнят её имя.

— Эм… Вообще, я не планировал становиться легендой…

— Мой младший видел тебя другом. Ни рабом, ни вещью, ни собственностью, а другом. Никто из достойных рас никогда не называл человека другом. Увы, мне не суждено увидеть твоих деяний… Но уверена, Междумирье запомнит их надолго. Ты пройдёшь памятный путь, осколок.

— Так может, чтобы я его прошёл побыстрее, твои дети мне бочку ресурса выдадут?

— Когда люк будет открыт, ты должен обесточить корабль, — продолжала Мать, словно не слыша вопроса. — Тебе нужно проползти по корпусу на другую сторону и найти главный люк, он открывается снаружи. Внутри пойдёшь за трубами подачи ресурса и выйдешь к центру питания. Сделай всё, но прекрати подачу!

— Разберёмся, — сказал я.

Лучший способ что-то отключить — это сломать. А ломать — не строить, много ума не надо.

— Будешь ползти по корпусу — осторожнее, — предупредила Мать. — Сорвёшься — проведёшь вечность в пустоте…

— Так как я сорвусь? Меня же притянет к обломку и всё.

— Это корабль охотников, — пояснила Мать.

— Я знаю, — сказал я, потому что её пояснение ничего не пояснило.

Ответил мне Грок.

— Он построен не из обломков, — сказал гоор. — Вырубишь энергию, будет хаос.

— В структуре есть обломки, их хватит для выживания… Но гравитация местами исчезнет, — сказала Мать.

— И клетки пропадут, — дополнил Грок.

— Грок, организует моих деток, и они обезвредят сугулов. Безоружные они нам не соперники.

Как-то всё слишком быстро происходило… Я только-только пришёл в себя, а тут мне уже и друга навязали и что делать рассказали. Для местных такая импульсивность может и норма, но я что-то не особо поспевал за ситуацией.

— Так, уточню… Я вырубаю ресурс, исчезают эти стены, и стены остальных сфер, в которых сидят все пираты, в том числе мои пшики с талитом, так? — дождавшись двух утвердительных кивков, я продолжил. — Дальше, вы нейтрализуете сугулов, я возвращаюсь сюда… А что потом?

Теперь кивнул Боб, стукнув себя носом по лбу.

— Сюда тебе незачем, — возразила Мать. — Наши корабли на буксире, вот на них и иди. Подгонишь к люку, мои детки спрыгнут, подбросишь их до черепа и на этом всё.

Извилины в моей голове зашевелились. Команда Железной Матери вернётся на череп, сугулы останутся здесь, значит… На моём лице расцвела улыбка. Всё-таки тот корабль, который выглядит как корабль, будет принадлежать мне. Вот только…

— Я не умею управлять кораблём, — возразил я.

— Разберёшься, — отмахнулась Мать. — И надо всё сделать быстро! Охотники не будут сидеть, сложа конечности.

Должен признать, что дыр в этом плане хватало и без ответной реакции со стороны охотников… А с ней вообще возникал большой вопрос о достижимости цели. Но, в сущности, варианта всего два: действовать по этому плану, или ждать, пока меня продадут. Что-то мне подсказывало, что охотники не будут слушать мои уверения, про хозяев пшиков и нашу фактичискую позицию жертвы ситуации. Можно, конечно, заикнуться про чёрную кровь… Но это может привести к тому, что меня продадут дороже и сразу же раскусят суть.

— Если всё понятно, то прощайте, — сказала мать.

— Как? Уже? Подожди, — остановил её я. — У меня ещё куча вопросов, касательно осколка. Что это вообще значит, быть осколком?

— У нас нет времени, осколок. Да и понимания нет. Такие как ты появлялись очень давно. Уже мало кто помнит...

— Ты что-то говорила про эволюции, это вообще что?

— То, что будет давать тебе силу, — ответила Мать. — Прощайте. Я оставляю после себя детей. Я оставляю после себя дом. Я оставляю после себя команду.

Я хотел было задержать её, но лицо Матери замерло, став безжизненным, потом кожа начала чернеть и осыпаться цельными глыбами.

— Прощай, Железная Мать, — сказал Грок и ударил себя кулаком в грудь.

А я просто стоял и смотрел, как умирал потенциальный источник знаний. Там, где у человека было сердце, у Матери находился фиолетовый сгусток, постоянно менявший форму. Когда он упал на крышку люка, то растёкся по нему, словно лизун, запущенный в стену. А потом раздалось шипение, и сгусток начал проходить сквозь люк, испаряя его и открывая широкую дыру, ведущую в пустоту.

— Тебе пора, осколок, — сказал Грок.

— Мама… — всхлипнул Боб.

Блин, жаль, конечно, что всё так сложилось, нам бы с Матерью посидеть за чашечкой кофе, да поболтать о том, как всё устроено… Она хоть и собиралась меня пару раз выпороть, но вроде была ничего…

Но что толку сожалеть об упущенном, когда впереди ждут другие возможности. И чтобы эти возможности не упустить, нужно действовать… Я подошёл к краю и прикинул, как лучше выбраться, чтобы меня не унесло в пустоту.

Глава 14

Поиски центра питания внутри корабля охотников, начались с падения. Вот как можно грохнуться со стены? Ну… в этом мире — легко.

Путешествие по обшивке прошло успешно. Я без проблем добрался до люка, который оказался отъезжавшей в сторону дверью, и некоторое время пытался попасть внутрь неправильно — искал что-то вроде панели управления. Потом догадался сдвинуть дверь в сторону физическим усилием. В целом — логично, от кого запираться, паря в пустоте?

Кстати, само передвижение по обшивке запомнилось — я чувствовал себя астронавтом, обслуживающим космическую станцию. Возникли, конечно, некоторые проблемы… Например, почти полное отсутствие света, или гладкий корпус поверхности… Но всё это так, бытовые мелочи. Держась двумя пальцами за щель, я вёл ладонью другой руки по корпусу в поисках следующего стыка… Так и передвигался.

Параллельно размышлял о разводах. Не тех, что бывают в семьях, а тех, которые позволяют одной стороне приобрести большую выгоду, лишив чего-то вторую — были некоторые сомнения, в том, что пираты, вот так вот взяли и передумали меня захватывать. Кто знает, вдруг эффектная жертва Матери — фикция, направленная на призыв меня к действию… Ведь только я мог пройти по обшивке, потому что только мне не обязательно было дышать.

Так что сомнения были, но, за неимением других вариантов, я отложил эти сомнения в сторону.

За дверью-люком оказался уходивший вниз коридор. Но вниз — понятие относительное, стоило мне в него перебраться, как коридор уже уходил вдаль, потому что я спокойно встал на его стене, которая стала восприниматься как пол. Ну я и пошёл по этому полу… Вышел в другой коридор, убегавший в разные стороны, отметил некоторую странность этого коридора и шагнул за пределы линии, нарисованной на полу… Ну и, собственно, грохнулся со стены, которая перестала быть полом.

Блин, как вообще можно привыкнуть, ко всем этим местным штучкам?

Прохлаждаться времени не было, поэтому я быстро вскочил на ноги и огляделся. Никого… Теперь коридор выглядел более привычно — стены стали одинаково серыми, состоящими из больших шестиугольных плит, плотно подогнанных друг к другу. Но было одно исключение — тот участок стены, с которого я свалился, состоял из плит квадратных, покрытых пупырышками, и являлся точной копией пола.

Для общего развития я наступил на эту стену и почувствовал изменение гравитации, после чего преспокойно перенёс к первой ноге вторую. Стена стала полом. Забавно это, конечно, но я сюда залез не ради забавы, так что перешагнул обратно на нормальный пол и огляделся ещё раз. На стене под потолком заметил вязанку убегавших в разные стороны труб, определённо тех самых, с ресурсом. А раз так, то возникала дилемма выбора направления... Помогла считалочка.

Через несколько секунд я шагал по коридору, стараясь вести себя как можно тише, приглядывался к окружению и запоминал всё, что видел. Развилки встречались довольно часто и на каждой, одна-две трубы из вороха уходили в новый коридор, но при этом сам ворох меньше не становился. Так что я продолжал идти вперёд.

А потом услышал голоса.

— Во имя чести, Крак, я не выдумываю!

О, знакомый голос… Кажется, это охотник с зелёной кожей.

— Я проверил костюм, — отвечал второй голос. — С подачей ресурса всё в порядке, если и был какой-то временный сбой, то сейчас его нет.

— Сбой?! Ты называешь это сбоем, карлик? Я ничего ему не смог сделать в боевой форме, на максимальной подаче! Для воина это позор!

Почти весь ворох труб сворачивал в боковую комнату, и я предположил, что на месте. Вот только голоса звучали как раз из этой комнаты.

— Улай, ты мне почти час работать не даёшь. Что ты от меня хочешь услышать?

— Проверь костюм ещё раз. Найди этот сбой и сделай так, чтобы его больше не было.

— А ты случаем не забыл, что я техник, а не твой личный слуга?

Я подкрался к открытой двери, осторожно заглянул в комнату и… ничего не понял. Потом сообразил, что смотрю не туда, и опустил взгляд вниз.

Стерильная чистота, какие-то непонятные устройства, столы, забитые хламом… И всё это на стене, уходившей от меня вниз. На той же стене стояли полуголый зеленокожий орк и кто-то вроде гнома. Деталей я не рассмотрел, потому как быстро спрятался обратно за дверь.

— Так и чини костюм, как положено технику.

— Он не сломан, Улай! Я уже десять раз провёл тесты!

— Проведи ещё раз!

Дальше я слушать не стал. Помещение очень походило на какую-то лабораторию, значит, центр обеспечения энергией находился в другой стороне. Собственно, туда-то я и направился. Прошёл коридор, из которого спустился, прошёл ещё один коридор, уходивший в пол… Да уж, если перестанет работать гравитация, то у охотников возникнут некоторые проблемы с передвижением.

Центр обеспечения энергий тоже не совпадал по определению пола с коридором. Вот только я не сразу это сообразил. Заметил, что все трубы заходят в комнату, заглянул в неё, никого не увидел и вошёл… После чего грохнулся на левую стену. Оказалось, что комната уходила вверх относительно моего прежнего положения и мой бывший пол стал для меня стеной… Блин, я уже сам запутался, где здесь, что, и как это должно располагаться по отношению моей первичной плоскости.

В общем, комната оказалась именно тем, что я искал, потому как возле одной из стен (которая относительно коридора была потолком), в центре громоздкой кучи оборудования, нашлись две бочки. Обычные с виду двухсотлитровые бочки ярко-жёлтого цвета, без рёбер жёсткости, но с цифровой шкалой сверху. И они определённо являлись важной частью оборудования, а значит... Значит, что с большой долей вероятности передо мной находился ресурс.

Стоило это осознать, как сердце забилось чаще, а на лице расцвела улыбка... Я ведь всё равно собирался нарушить закон, сбегая от представителей власти, так что одним нарушением больше, одним меньше... Пусть потом охотники ищут укравших ресурс пиратов, а я рассчитаюсь с другими охотниками. Идеальный расклад.

Оставалось понять, как эти бочки отключить… Я подошёл ближе и осмотрел своё новообретённое богатство. Шкала одной бочки была заполнена полностью, второй лишь наполовину, а в верхней трети к обеим крепились гофрированные шланги, которые вели в большую прозрачную ёмкость, стоявшую над бочками. Ёмкость заполняла жидкость, напоминавшая ртуть по консистенции и цвету, и именно к этой ёмкости вели все трубы, проходившие предварительно, через кучу других непонятных датчиков и устройств, которыми была забита вся соседняя стена. Возможно, в прозрачной ёмкости находился ресурс, а может, это был уже продукт производства, являвшийся топливом… Нюансов я не знал, но одно видел ясно: эта ёмкость питала корабль энергией.

В голове созрел план. Можно было отключить бочки, вынести их на корабль сугулов, потом вернуться и разбить эту колбу. Да, у этого плана дыр было ещё больше, чем у общего плана побега… Но упускать такой шанс я в любом случае не собирался.

Отключать начал полную бочку. Сначала попробовал просто выдернуть шланг, потом догадался его провернуть… С лёгким «чпоком» шланг отсоединился, явив в бочке заглушку с пазами, которая, видимо, утапливалась, при подключении других устройств. И ничего не произошло. Гравитация осталась в норме, свет не погас... Это вселило некоторую уверенность, и я потянулся к шлангу второй бочки, который отсоединился также легко. Теперь предстояло как-то извлечь бочки из пазов, где они стояли. Я обследовал основание, но не нашёл никаких креплений. Попробовал подёргать бочки, но те стояли крепко. Навалился весом, но это тоже плодов не принесло…

Тогда я прервался и огляделся в поисках чего-нибудь, что можно использовать как рычаг. И увидел большую серебристую лужу на полу, вытекшую с одного из шлангов… Уровень жижи в прозрачной ёмкости существенно просел.

Это могло бы стать тревожным звоночком, но думал я совершенно о другом, поэтому просто поднял шланг и пристроил его за бочками так, чтобы конец торчал вверх. Потом продолжил поиски рычага и в итоге присмотрелся к узкой панели на боковой стене. Я подошёл к ней, пощупал, оценил прочность… И оторвал. Оказалось, это было что-то вроде длинной крышки шириной с ладонь, закрывавшей какие-то схемы и провода. Материал прогибался под нажатием, но рёбра жёсткости по периметру вроде держали форму. В общем, с этой крышкой я вернулся к полупустой бочке и начал вбивать рычаг в паз.

Процесс пошёл… Через пару секунд я тянул на себя конец крышки, тогда как второй конец упирался в стенку бочки, зажатый в пазу. Мне нужно было как-то приподнять тару, чтобы просунуть рычаг под дно, и тогда — всё, победа.

Забегая вперёд, скажу, что бочки я всё же освободил и корабль обесточил. Правда, сделал это одновременно.

Мой импровизированный рычаг сорвался и обратным концом пробороздил по тем самым схемам, которые раньше прикрывал, попутно оборвав несколько проводов. Полыхнуло снопом искр, я успел подумать, какой я неуклюжий болван, а потом… В общем, потом и произошёл процесс отсоединения бочек. Если упростить — взрыв.

Бабахнуло так, что уши заложило. Меня, вместе с отсоединёнными бочками и тем, что раньше было оборудованием, помотало, словно пинбольный шарик, да бросило на пол, который ещё недавно был стеной. Гравитация изменилась, совпав с коридорной, свет теперь давал весёлый костерок, стекавший вниз верхом на серебристой жидкости, а проход завалило громоздкими обломками, сдвинуть которые я даже не стал бы пытаться. Где-то вдалеке завыла сирена.

Плохо дело. Зато обе бочки лежали рядом, что стало хоть каким-то утешением.

Я поднялся, сориентировался в пространстве, как мог, отряхнулся от вязкой жидкости, которую как раз в этот момент пожирало пламя, и прикинул, как мне отсюда выбраться. Ответ подсказала дыра, которая находилась в том месте, где раньше стояло оборудование. Оставалось до неё как-то добраться по стене, которая раньше была полом, да затащить с собой бочки.

На удивление это проблем не вызвало — бочки оказались довольно лёгкими, наваленного хлама хватало, а полыхавшая пламенем лужа для меня не помеха… Я поднял сначала одну бочку, пристроил её на вершине кучи и спустился за второй.

— ТЫ! — раздался внезапно голос со стороны прохода.

Обернувшись, увидел зеленокожего, который таращился на меня из тьмы небольшого отверстия в завалах, ведущих в коридор.

— Не я. Тебе показалось, — сказал я орку и заложил эту дыру подвернувшимся под руку обломком.

— Крак! Заорали из коридора! Готовь мой костюм Крак! Это дело чести! Я лично с ним разберусь!

Голос удалялся, что не могло не обрадовать и не поторопить удаление собственное, то бишь моё. Забравшись наверх с бочкой, я выбрался через дыру, достал вторую бочку, потом зажал их обе ногами и пополз в направлении тросов, к которым крепились корабли. Гравитации здесь не было никакой, и особых сложностей с перемещением бочек не возникало. Время я тоже выиграл — как минимум этот зеленокожий начнёт разгребать завалы, уверенный, что найдёт меня внутри. Ведь передвигаться по поверхности я теоретически не мог.

На корабль я перебрался без проблем, но стоило войти в зону выплеска, как завалился на боковину, выронив все бочки. Да уж... Здесь передвигаться было не столь удобно. Да, бочки оставались лёгкими, но их громоздкость никуда не делась, а самостоятельно парить они перестали. Вот только оставлять их без присмотра я не собирался, поэтому пёр с собой в зону, где по моим прикидкам находился руль.

Надо сказать, что корабль имел типовое строение… Общая палуба, охватывающая носовую и серединную часть корабля, была огорожена сплошным бортом, вдоль которого стояли пушки, метавшие сетки, да эти рельсы с корзинами. А вот кормовая часть возвышалась над палубой метра на три, и поскольку я знал, что у обычных кораблей моего мира руль находился именно там, то туда и отправился.

Как оказалось, не зря… Руль действительно был на верхней палубе, только вот выглядел он совершенно не так, как я ожидал... Больше всего это напоминало уголок заядлого геймера — панель управления с кучей рычажков, лампочек и кнопок, к которой крепилось удобное с виду кресло, ориентированное под вполне человеческие размеры.

Я поставил бочки у обломка ближайшей мачты и уселся на место пилота. Обилие кнопок на панели управления вызвало ужас... Но, помог народный метод — я начал тыкать всё подряд, и примерно в середине процесса панель замигала, по бокам появились два полупрозрачных экрана, а кресло немного приподнялось, позволяя обозревать пространство спереди.

По телу прошла волнительная дрожь... Кто бы мог подумать, что я буду сидеть в кресле иноземного корабля и собираться полетать на этой махине. Оставалось только разобраться с управлением...

Так как руля не было, а на экранах мелькали непонятные символы (нет, определённо стоит заняться изучением алфавита), то я решил положиться на интуицию и расслабился, занимая максимально удобное положение. Руки сами собой легли на два шарообразных рычажка в подлокотниках кресла, а большие пальцы нащупали на этих рычажках кнопки, которые мгновенно утопил внутрь. Рычажки щёлкнули и слегка приподнялись, став подвижными. Порадовавшись тому, что у сугулов тоже пять пальцев, я опробовал управление.

Две минуты, и я уже полностью понимал, что нужно делать. Левый рычаг отвечал за повороты вокруг своей оси: толкнёшь вверх — нос задирается, а корма падает; толкнёшь влево или вправо — начнётся разворот. Правый рычаг — пространственное движение: движение вверх — весь корпус корабля поднимается; движение влево, вправо — смещение в соответствующую сторону. А за набор скорости отвечали педали. Одна — движение вперёд, вторая — назад. В общем, ничего сложного, если не брать в расчёт гигантских габаритов и три торчавших обломка мачты, которыми нельзя забодать корабль охотников.

Я двигал рычажками, управляя кораблём, и дух захватывало от того, как это было легко. Никакого рычания или тарахтения двигателей, корабль просто плыл. Пришлось, правда, привыкать к бесконечной инерции, ведь сам по себе корабль не останавливался, нужно было тормозить вручную... Но это так, мелочи.

Немного непривычно было, что сам по себе корабль не останавливался, приходилось тормозить любое движение вручную, двигая рычажок в обратном направлении... Но это так, мелочи.

было затормаживать любое движение, двигая рычажок в обратном направлении, потому что сам по себе корабль не останавливался, но это так, мелочи.

Ещё через пару минут я поднырнул под корпус тарелки охотников и, ориентируясь по памяти, подогнал корабль к люку. Сверху тут же посыпались огры и коралиты, с пшиками на руках.

— Отходим! — заорал один из вновь прибывших, и я узнал голос Грока.

Голос звучал нервно, поэтому я тут же вдавил в пол педаль заднего хода и чуть скорректировал курс, да задрал корму, чтобы подойти ближе к черепу. Для этого пришлось оторвать взгляд от происходящего на палубе, с которой тем временем послышалось рычание гооров... Повернувшись обратно, я увидел фигуру в серебряном комбинезоне — того самого «муравья». Сейчас он нагло стоял посреди корабля, обзаведясь дубликатами своих четырёх лап, что увеличило их общее число до восьми. И словно этого было мало, каждая лапа заканчивалась острым красным лезвием… Пираты стояли вокруг «муравья», рычали, но атаковать не спешили, за что я их не винил — они же не бессмертные. В отличие от меня.

— Первое и последние предупреждение, — сказал муравей. — Встать у борта и прекратить сопротивление.

Голос у него был тоненький, гнусавый и напоминал синтезированную речь.

Я улыбнулся и выбрался из кресла, предвкушая азарт скорого боя.

— Эй, кто-нибудь, — крикнул я. — Возьмите там управление. А я займусь этим.

Одним движением я перемахнул через перила на нижнюю палубу, а приземлившись, встал в стойку и поднял кулаки.

Блин, наконец-то встретил противника примерно моей весовой категории.

Глава 15

Плавными шагами я скользил по палубе, приближаясь к сопернику. Существовали только я, он и моя радость предстоящего боя. Наконец, соперник, с которым можно биться, а не громадина в несколько тонн весом и не оживший кусок поролона… Нормальный соперник. Пусть и восьмирукий.

Дубликаты лап муравья росли в обратную сторону, но он мог их изгибать так, чтобы колоть в ближнем бою пространство перед собой.

Внезапно мою сосредоточенность разрушил скрежет, раздавшийся сверху… Подняв голову, увидел, что центральная мачта зацепила-таки тарелку охотников и слегка её накренила. Всё же я не учёл всех габаритов собственного корабля, когда направлял его к черепу…

Пираты опомнились только после этого скрежета, и один из гооров побежал к креслу управления, которое ему явно было тесновато.

Но я выкинул из головы все прочие мысли и снова сосредоточился на муравье.

— Человек, — сказал тот ровным, похожим на синтезированный голос. — Ты подлежишь нейтрализации парализующим токсином, без нанесения порчи товару.

Все лезвия муравья засветились зелёным.

— Сам ты товар, — сказал я в ответ.

— Я с тобой! — воскликнули рядом. — Смертельная битва с охотником! Это настоящее преодоление!

— Заберите его кто-нибудь, — сказал я пиратам, не глядя на гремлина.

Однако никто не спешил исполнять мою просьбу, пираты и пшики стояли поодаль и просто смотрели. Ах да… Я же, блин, человек. Кто будет слушаться человека? Окинув быстрым взглядом толпу, я заметил знакомый нос-сосиску.

— Эй, Боб, — крикнул я. — Будь другом, запри где-нибудь талита, чтобы под ногами не путался.

— Друг… — пробубнил Боб.

Видимо, Пырчик не поверил, что коралит исполнит мою просьбу, потому как уклониться от неуклюжих поролоновых лап он даже не пытался.

— Нечестно! — возмутился Пырчик когда его схватил Боб.

Муравей всё это время ждал.

— Ты ведёшь себя не как положено человеку, — сказал он. — Поправка структуры токсина, добавлен болевой эффект. Цель — наказание человека.

Ну вот… И этот меня хочет условно выпороть. Лезвия муравья засветились ярче, а я возобновил сближение с охотником.

Стоило приблизиться, как одна из лап муравья «выстелила» вперёд с целью уколоть, но я принял её на блок и воспользовавшись моментом, нанес целую серию ударов в корпус. Бил, пока муравей не сообразил закрыться лапами и отступить.

— Недоумение, — сказал охотник. — Отсутствуют нарушения кожного покрова.

Разумеется, все мои удары попали по слою защиты, подобной той, что была у сугулов. Блин, об этом я как-то не подумал… Значит, нечего рассчитывать вырубить муравья и надо искать другие варианты.

— Смена стратегии, — сказал муравей. — Цель — нанесение вреда.

Теперь его лезвия засветились фиолетовым, и он перешёл в атаку. На осознание бесполезности собственного блока у меня ушло несколько секунд. Как вообще можно закрыться двумя руками от восьми?

Передние верхние конечности муравья хлестали неким эквивалентом боковых ударов, задние верхние в это время кололи перед собой, а нижние конечности дублировали поведение верхних, только выбрав целью живот и бёдра. Урона я вроде не нёс, но скорость чужих ударов и их количество несколько дезориентировало. В итоге я всё же выбрал момент и треснул в эту наглую муравьиную рожу… Удар попал в защиту, но атаки на меня прекратились, и я тут же перешёл в нападение.

Нанёс ещё несколько ударов в голову, муравей не закрывался, но отступал. Другого плана у меня не родилось, поэтому я продолжал бить, тесня противника к носу. Заметил, что глазевшие на нас пираты засуетились, а потом увидел, как на палубу опустился рог черепа… Решил было, что они просто сбегут, но с другой стороны палубы раздался голос Грока.

— Его не победишь! — сказал гоор. — Надо выкинуть с корабля.

Грок стоял с гигантской саблей возле гарпуна с обрывком троса, который, видимо, только что перерубил. Того самого троса, который соединял мой новый корабль, с кораблём охотников.

— Смена стратегии, — выдал внезапно муравей, и я заметил, что его клинки уменьшились в размерах, сформировав на концах увесистые шарики. — Цель — оглушение странного человека, и дальнейшее уничтожение беглецов.

Муравей отскочил, от меня, набирая дистанцию, и закрутился вокруг своей оси, словно юла, размазавшись в воздухе. Уже в таком состоянии он нанёс мне удар в голову, пробив все блоки. Нет, больно не было… И даже звёздочек я не увидел, но от удара меня перекинуло за борт, на боковину.

— Эй, насекомое, — заорал я, вскакивая на ноги, пока муравей не перешёл к «уничтожению беглецов». — Смотри, я ещё не оглушён.

— Недоумение, — сказал муравей и тоже перепрыгнул на борт.

Должен признать, у него это вышло куда эффектнее… Муравей толкнулся на палубе, перелетел в другую зону гравитации и приземлился, уже сменив положение тела. Надо будет потом потренироваться прыгать так же, когда всё закончится.

— Максимальная подача ресурса, — сообщил муравей. — Цель — уничтожение любыми средствами.

Дальше он несколько изменился. Голова накрылась стеклом скафандра и исчезла, сменившись жуткой мордой с обилием жвал… Вместо комбинезона тело покрылось хитином, а конечности снова заострились, светясь теперь каждая своим светом. Более того, из трапециевидных мышц (а, скорее всего, просто места, где они располагались у людей) выросли ещё четыре конечности, которые заканчивались чем-то вроде узких клешней.

Ну ладно… спасибо, хоть в габаритах сильно не изменился.

— Ну и урод ты, — сказал я совершенно искренне.

— Запер... — раздался внезапно голос Боба, выглядывавшего слева из-за борта.

В голове мгновенно созрел план.

— Боб, — закричал я. — Когда скажу, ты должен меня ударить. Как во время драки, помнишь?

Заметил, что Боб кивнул и продолжил.

— Вот по команде и врежь мне со всей силы, — сказал я, а потом заорал во всё горло. — Грок! Надеюсь, ты не забудешь, кто тебя вытащил! За тобой должок.

И я побежал на стоявшего впереди охотника. Подумать только, ещё недавно я думал, что бой с восьмируким соперником — тяжело… Пф… Двенадцать! Вот где настоящая жесть. Самому бить мне было незачем, на защиту тоже пофиг, так что основное внимание я уделил верхним четырём лапам, которые заканчивались клешнями. Эти могли нарушить мои планы, не пустив в захват, к которому я стремился.

К счастью, насекомое тоже не думало о защите, а лишь кололо и резало, пытаясь нанести урон. Зря. Я поднырнул под всеми руками слева, одновременно сближаясь, и запрыгнул сопернику на спину, прижав ногами нижние конечности, а руками несколько ограничив верхние.

— БЕЙ, БОБ! — заорал я.

Есть всё же некоторое преимущество в битве против многорукого соперника. Я впутался во все эти руки так крепко, что и клещами не отдерёшь.

— Ты не человек, — сказал муравей. — Ты вредитель.

— Ты себя в зеркале давно видел? — уточнил я.

А потом мы полетели… Потому что Боб очень качественно исполнил просьбу и от души врезал по сплетённым фигурам, отправляя нас в полёт. Уверен, что ударь Боб без моей помощи, ничего бы из этого не вышло — муравей мог отсечь поролоновую конечность, или зацепиться своими клинками за доски. А так, мы полетели в пустоту, потому что у боковины никаких бортов не было.

Я выпутался из рук муравья и силой толкнул того в спину. Охотник попробовал захватить меня клещами, но моего толчка хватило, чтобы нарастить между нами достаточную дистанцию.

— Вредителей нужно уничтожать, — сказал муравей и начал перевоплощаться, возвращая себе, первоначальный вид.

Ресурс, видимо, экономил… Неизвестно, сколько ему предстоит кувыркаться в пустоте, до выручения собратьями, охотниками. Если оно вообще состоится это выручение. Впрочем, моё собственное положение было лучше лишь немногим…

Пока летел, осмотрел своё тело на предмет повреждений от муравья. Ничего. Не осталось даже самого крохотного синячка или малюсенькой царапинки, хотя клинки охотника явно не были рядовым оружием. Потом начал думать, что было глупо прыгать в пустоту вместе с муравьём и ждать спасения от пиратов, оставляя на другой чаше весов целый корабль… И как раз на пике самоупрёков меня накрыло сеткой. Но расслабляться я и не думал… Да, меня тащили на борт, но кто знает, зачем? Может, решили выловить и продать, тем более что такое уже случалось.

На палубе встречали лично Грок, Боб и ещё один коралит немного меньших размеров, с относительно правильными чертами лица и сероватой кожей. В этот раз выход из сетки никто не перематывал, что радовало.

— Друг, — сказал Боб, улыбаясь кривым ртом.

Второй коралит изучал меня внимательным взглядом,

— Не понимаю… — сказал он.

А гоор просто отошёл в сторону, позволив выбраться из сетки.

— Я всегда плачу долги, — сказал Грок. — Даже человеку.

— Чтобы ты знал, человек, — сказал незнакомый коралит, вполне внятно выговаривая слова. — Мне претит оставлять тебя и этот корабль. И я не понимаю, почему Мать назначила тебя ответственным за Обоблоба… Подумать только, человек (!) ответственный за коралита!

— Я сам слышал, — вставил Грок.

— Я не сомневаюсь в твоих словах, гоор. Но я не понимаю поступков Матери… Такого никогда не было!

— Боб… — вставил поролоновый.

Новоиспечённые пиратские капитаны посмотрели на него. Один с недоумением, второй с облегчением… А я думал, какими причудами развития этот нос-сосиска Боба может со временем стать похожим на человеческий, как у этого коралита…

— Быть может, когда мне будет что оставить после себя, я стану мудрее и пойму, почему она так поступила… — пробубнил взрослый коралит. — А сейчас её воля будет исполнена. Мы уйдём, а Обоб… Боб останется с тобой.

— Боб… — подтвердил мой навязанный друг.

— Счастливого пути, — кивнул я, улыбаясь как можно шире.

Хотелось развернуть их да подтолкнуть в спину, чтобы пошевеливались… Потому что я внезапно вспомнил, про бочки с ресурсом, которые так и стояли на верхней палубе у всех на виду. Ну, то есть я надеялся, что они там стояли, а не перекочевали на череп.

— Остерегайся сугула, — сказал Грок и хохотнул. — Того, что лишился хвоста.

— Хвоста? — переспросил я, ничего не понимая. А потом вспомнил павлина, с его заносчивостью и нашу последнюю с ним встречу.

Рельсы с корзиной находились справа от меня, и, окинув их взглядом, увидел, что хвост оставался зажат там…

— Ах да… хвоста, — подтвердил я.

— За него заплатят, а потом он попробует тебя найти, — гоор снова хохотнул. — Он кричал, что не забудет раба Попонюха.

— Понял, принял, вам пора… До нескорых встреч.

Капитаны нахмурились, но всё же повернулись и зашагали к рогу, остриё которого так и лежал на моей палубе. Я пошёл проводить их, слыша за спиной мягкие шаги поролонового Боба. Надо же… кто бы мог подумать, что со мной решит подружиться «губка Боб».

— Если встретишься с сугулом… — сказал коралит. — Его лучше не убивать. Сам по себе он не особо опасен, но за ним стоит серьёзный род… Они будут мстить, если один из птенцов погибнет.

— Чушь! — сказал Грок. — Врагов надо уничтожать.

— С философией гооров я знаком, — сказал коралит. — Хорошо, что не все её разделяют.

— Потому что остальные глупцы! Враги не заслуживают ничего, кроме смерти.

— Даже если за врага можно попросить выкуп?

— Нужно забрать выкуп и убить врага!

— Это лишает смысла слова «выкуп», улавливаешь суть?

— Потому что это глупое слово. Дань! Вот как надо говорить…

Увлечённые спором, они перешли на череп, даже не оглянувшись и не попрощавшись... Впрочем, не скажу, что я сильно расстроился по этому поводу, и как только рог начал подниматься, побежал проверять бочки. Слава богу, они оказались на месте… Моё богатство... Насколько я понимал, на полторы бочки можно позволить очень многое в этом мире, а я ни разу в жизни не мог позволить себе «очень многое», даже в лучшие годы карьеры. Жаль, что две третьих добытого придётся отдать…

Было бы неплохо поскорее удалиться от корабля охотников, поэтому я сел за пульт управления и вдавил в пол педаль заднего хода. Когда корабль набрал ускорение, я вернулся к борту, понаблюдать за удалявшимся черепом. А скоро расслабился окончательно.

Жизнь — прекрасна. Руки лежали на борту верхней палубы, который представлял собой идеально гладкий, поручень из массива дерева, державшийся на резных, потемневших от времени пилястрах. Этот поручень протянулся вдоль всей палубы и постепенно изгибался, уводя вниз, вместе с деревянными лестницами, расположенными с двух сторон.

Откуда в этом мире такая красота? Ведь этот точно корабль из моего мира, причём, похоже, попавший сюда очень и очень давно… Когда такие делали? Лет триста-четыреста назад? И ведь не развалился же…

Взгляд наткнулся на торчавшие обломки мачт, и я мысленно поправил себя, что не весь не развалился. Подумал было, убрать мачты совсем, потом сообразил, что они часть цельного обломка, а значит, с ними корабль излучает больше ресурса в большей зоне… В этом мире даже сломанные вещи могли оказаться ценными.

Пробегая взглядом по своим владениям, я ощущал себя настоящим капитаном.

Нижняя палуба начиналась с острой носовой мачты, которая у основания была модернизирована наклонной колонной, похожей на двухметровую, тупоносую ракету, толщиной со среднее дерево. От этой колонны вдоль обоих бортов протянулись трубы подачи ресурса, подключаясь по пути к двум пушкам с рельсами и шести сеткомётам.

Стоило уточнить у кого-нибудь местные порядки, прежде чем заходить в порт… Возможно, пушки придётся демонтировать. Впрочем, работы хватало и без этого. Обрывки сеток, устройство талита, клочки одежды, мелкие синие перья, одинокий башмак, пара копий сугулов, какой-то хлам… Мой корабль определённо жаждал уборки. А это только палуба, были ещё каюты и трюм, в который вело закрытое деревянной сеткой отверстие в центре. В общем, работы хватало, но для меня это были приятные хлопоты, начала которых ждёшь с нетерпением.

А самое приятное, что не придётся всем заниматься самому, ведь у меня была команда. Боб стоял у сетки-крышки в центре и совал пальцы в дырки ячеек. Вообще, пальцы были гораздо крупнее ячеек, но ввиду того, что они были мягкими, у Боба вполне получалось запихивать их внутрь. Пшики разбрелись по палубе. Двое стояли в носовой части, практически копируя сцену из фильма «Титаник», ещё двое бегали вокруг одной из рельсовых пушек, восторженно махая руками, и последняя парочка тыкала друг в друга подобранными копьями, которые были слишком велики, чтобы всегда оставаться на весу полностью.

Так себе, конечно, команда, но какая есть… Где-то ещё был талит, которого, надеюсь, Боб действительно запер, но с пользой от Пырчика ещё предстояло разобраться.

И теперь у меня был ресурс… Нет, понятно, бочку придётся отдать, но ведь половина другой оставалась. Неплохой стартовый капитал, на который можно попробовать организовать где-нибудь в населённом месте систему ставок… Мне казалось, что это будет пользоваться определённым спросом, и поможет капитал приумножить. В общем, план у меня был, оставалось только вернуть ресурс и придумать, как победить каменного виона, который ждал на Дюне. А раз вион ждал, то и мне пора туда… может, удастся узнать до боя о каких-нибудь слабостях этой гориллы.

Я благодушно вздохнул и начал спускаться на нижнюю палубу. Как самый настоящий капитан.

— Так, команда, общий сбор! — заорал я еще со ступеней.

Пшики посмотрели на меня своими капюшонами и начали собираться в кучу. Боб тоже перестал пихать пальцы в дырки и подошёл ближе. Помня, чем грозит высокая концентрация пшиков в пространстве, я начал побыстрее раздавать приказы.

— Ур, на тебе навигация. Разбирайся, что к чему и выстраивай курс на Дюну. Ас, Эй и Ты, надо навести порядок на корабле. Всё, что валяется, разбирайте по кучам, потом отсортируем, определим всему своё место…

Пшики внимательно слушали, но пока не спешили приступать к исполнению поручений.

— Яч и Яча, — продолжал я. — Надо провести ревизию всего, что у нас есть. Подсчитать запасы продуктов, ресурса… да и вообще всего. Список писать не надо, на словах доложите. Боб, ты где закрыл талита?

— Эй, Яч, а почему сейчас он Напрягайло, а не ты? — спросил Ас.

— Откуда мне знать, — отозвался командир. — Яча, почему человек командует?

— Внизу… — разродился Боб.

— Они всегда так делают, когда не хотят работать сами, дорогой.

— Да? — переспросил Яч, а потом перевёл взгляд на Аса. — Подожди, что ты сказал?

— Я говорю, почему он наряды раздаёт? — пояснил Ас.

— Какие такие наряды, — не понял Яч.

— Работу, дорогой, — ответила Яча.

— Ааа… Это я знаю! — подпрыгнул лидер пшиков. — Потому что человеки сами работать не любят, вот и раздают. Так?

— Не так. Люди, дорогой.

— Не понял…

— Блин, всё, хватит! — прикрикнул я, прекращая начинавшийся балаган. — Посмотрели сюда.

Ткнув себя в грудь, я сообразил, что бейджика там больше нет… Его вообще больше нигде нет, потому что он сгорел вместе с кофтой. Но пшики покорно уставились на место, указанное пальцем, а я вздохнул — предстоял долгий и тяжёлый разговор. Над коротышками в балахонах нависало улыбавшееся лицо Боба, который в отличие от них, меня слушался, но вряд ли разбирался в навигации.

— И что? — спросила Эй. — Что мы должны там увидеть?

— Откуда я знаю, — ответил Яч, который принял вопрос на свой счёт. — Думаю, что фокус.

— А я думаю, что он так мышцами хвастается, — сказала Ты.

— Так, всё, забыли, — сказал я, пока пшиков снова не увело, куда не надо. — Хоть с навигацией разберитесь… Надо лететь на Дюну. Остальное мы с Бобом проверим.

Пшики переглянулись друг с другом, а потом Яч вышел вперёд, отставил ногу в сторону и поднял руки.

— О человек, — начал он старую песню. — Пусть лапша всегда украшает твои уши… — Яч прервался и повернул капюшон к подруге. — Это хороший комплимент, Яча?

— Да, дорогой, я горжусь твоими успехами в познании людей.

Капюшон вернулся ко мне, наверняка очень собой довольный.

— Пусть лапша всегда-всегда украшает твои уши, а сейчас… Найди угол и сиди тихо. Мы справимся сами, — Яч опустил руки и повернулся к остальным пшикам. — Ур, займись прокладкой курса, летим на Свалку! Будем хвастаться нашей новой лодкой!

Н-да… Спас блин на свою голову.

— Так, слушайте меня сюда… — начал я.

— Нет, — перебил меня пшик без бейджика. — Мы летим на Свалку.

— Да не нужно нам ни на какую Свалку! — возмутился я. — Что это вообще?!

— Свалка… — прогундосил Боб.

— Как что?! — возмутился Яч. — Свалка — родина пшиков. Это дом! Мы летим домой!

— Домой, домой! — запрыгал пшик без бейджика. — Мы летим домой!

Я повнимательнее присмотрелся к этому коротышке, затем обвёл взглядом остальных…

— Ур, ты ещё здесь? — уточнил Яч. — Ты не слышал приказа?

— Ничего он не слышал, потому что он тупосос! — тут же вклинился Ас.

— А ты тупогрыз, — отозвался Ур.

— Боб… — сказал я осторожно. — Держи-ка вот этого.

Мой палец указал на пшика без бейджика, потому что на борту моего корабля ни с того ни с сего оказалось семь капюшонов, вместо шести.

Пшик не стал дожидаться, пока его схватят, а рванул вперёд, огибая меня по дуге. Я пытался поймать коротышку за капюшон, но он легко увернулся и влетел в двустворчатые двери между лестницами, ведущими на верхнюю палубу. Разумеется, я бросился следом.

— Держу… — раздался сзади голос Боба.

Двери раскрылись передо мной и закрылись позади, оставив меня в одиночестве, потому что пшики за мной не последовали, а внутри не было ни души. Блин, я вбежал в комнату на долю секунды позже капюшона, а его и след простыл. Совершенно точно пшик не мог за это время добежать ни до дверей напротив, которые, видимо, вели в капитанскую, ни до лестницы справа, уводившую вниз. Но тогда, куда он делся?

— СВАЛКА, ЧЕЛОВЕК, — раздался голос, от глубины которого у меня мурашки пошли по коже.

Странный голос. Глубокий и тяжёлый, он исходил отовсюду и словно вдавливал в меня свою волю… Этот голос невозможно не слушать, более того, я хотел его слушать и пытаться познать всю его глубину.

— Ты кто? — крикнул я стенам. — Покажись.

Конечно же, стены отвечать не спешили… И сколько бы я ни ждал ответа — голос молчал.

Сказать, что вся ситуация попахивала странностью — ничего не сказать. Не люблю загадочные странности, а их в последнее время вокруг меня слишком уж много… И похоже, ответы придётся искать на Свалке…