Осколок небес

Глава 1

Далёкий остров Лонгрэн встречает новый день. Ещё раннее утро, но солнце уже золотит своим светом крыши редких домиков этого острова. У причала стоит шхуна, рядом с которой столпилась небольшая толпа. Они загружают её. Тащат на неё всё, что собрала деревня у причала. Один мужчина лет сорока, покачиваясь, несёт ящик, другой уже поднимает кувшины с маслом.

— Эй, Эш, ты как там, закончил?

Крикнул мужчина лет тридцати пяти с пепельными волосами и ухоженной короткой бородой. Ветер слегка развевал его плотный плащ с капюшоном, под которым была надета обычная вощёная рубаха с длинным рукавом, поверх которой был жилет. Ноги же защищали от ветров штаны из ткани, похожей на плотную ткань плаща, заправленные в сапоги из кожи какого-то зверя. Довольно обычная одежда для островной деревушки, которая обеспечивает себя торговлей с другими островами. Единственное, что его выделяло, — это чёрное кольцо на безымянном пальце. Из-за паруса послышался ответ. Разговоры и пересуды толпы, грузившей товары на шхуну, прорезал юношеский голос.

— Да, отец. Я закрепил канаты и проверил корпус, осталось перед отплытием закрепить ящики.

Это был босой парнишка лет четырнадцати на вид, с поджарым телом и такими же пепельными волосами, как у мужчины, окликнувшего его. Этот мужчина был хозяином шхуны и отцом мальчишки Эша. Эш был одет в холщовую рубаху с коротким рукавом и подвёрнутые до колен штаны; рубаха была перевязана дешёвым поясом, на котором висел небольшой кинжал для работы с канатами. Мужчина нежно улыбнулся и потрепал его по голове.

— Тогда давайте заканчивать побыстрее и отплываем.

Уже через полчаса шхуна начала отплывать. С кормы помахали на прощание Эш и его отец. Это был далеко не первый их рейс, так что они были уверены в себе. Единственное отличие от того мореплавания, которое знаем мы, это то, что океан был не тёмно-синим, а переливался от лилового к фиолетовому. Океан Эфира. Но люди прожили так уже почти пять сотен лет, так что это их нисколько не смущало. С такой скоростью ветра шхуна должна будет прибыть к другому острову примерно к полудню.

***

Солнце было уже почти в зените. За штурвалом стоял Эш, а его отец в это время неподалёку от него на корме что-то бубнил себе под нос. Он расстелил карту и время от времени посматривал на компас в руке. Его лицо слегка нахмурилось.

— Странно, мы уже должны видеть остров, но на горизонте ничего.

Он издал протяжный вздох и обратился к Эшу.

— Эш, возьми курс левее, похоже, мы немного сбились.

Парень на мгновение посмотрел на отца и отвёл взгляд вперёд, выполнив команду. Он не задал никаких вопросов, ведь сам много раз бывал в море. Сегодняшний мир не принадлежит людям. Грубо говоря, люди только перешли от выживания к возрождению.

— У тебя уже неплохо получается, так посмотри и уже через год или два сам сможешь вести судно, наберёшь команду, и старик наконец-то сможет отдохнуть.

Положив руку на плечо парнишке, бодро сказал мужчина. На что парень усмехнулся и ответил:

— Ты старик? Тебе всего тридцать пять с небольшим. Да и мне тебя вполне достаточно.

Мужчина долго смотрел на Эша с такой теплотой в глазах. Затем подошёл к борту и стал поглаживать его, как живое существо. Он усмехнулся на колкие слова Эша и ответил:

— Вообще-то мне уже под сорок, и с таким бедокуром, как ты, год за два можно считать.

Всё ещё поглаживая борт шхуны, добавил:

— Ты когда-нибудь унаследуешь её, и прямо как я, будешь учить обращаться с ней.

На эти слова Эш некоторое время молчал, а его взгляд опустел.

— …Мне достаточно тебя.

Мужчина рассматривал выражение лица своего сына, затем вздохнул, как будто на его плечах был тяжёлый груз. Он начал покручивать чёрное кольцо на пальце.

— Эш, не надо отказываться от будущего. Нашей семье просто немного не повезло, но это не значит, что такое повторится с тобой вновь.

— …

— Эш…

Не успел мужчина договорить, как его перебил парнишка. Его лицо выглядело серьёзным.

— Отец! С течением что-то не так.

Лицо мужчины застыло от удивления.

— …Что?!

— Течение стало слишком сильным.

От этих слов мужчина встрепенулся и выглянул за борт. Течение действительно стало сильнее, настолько, что их судно тянуло в сторону. Он достал подзорную трубу и посмотрел в направление течения. В следующий момент его лицо побледнело. Эш, который был удивлён этому, ведь его отец обычно сохранял спокойствие даже в стрессовых ситуациях, спросил:

— Что там?

Мужчина некоторое время молчал, обдумывая, стоит ли сказать.

— Впереди шторм. Сильный. Надень плащ и приготовься использовать Искру.

— Может, успеем развернуться и уйти?

На это мужчина покачал головой.

— Нет, слишком поздно. Течение сильное, у нас просто не хватит сил вырваться. Если бы у нас был двигатель, можно было бы попробовать, но…

У них его не было. Так что единственное, что им оставалось, — это приготовиться к шторму. Эш быстро свернул паруса, чтобы во время шторма их не разорвало в клочья. Себя же, отец и сын, привязали верёвками, чтобы не быть выброшенными за борт.

Со временем ветра становились всё более яростными, их вой заглушал все остальные звуки. Это было больше похоже на рёв огромного чудовища, чем на ветер… рёв, который всё никак не унимался. Солнце уже давно скрылось, и они плыли почти во тьме. Высокие волны вздымались ввысь и опадали, вместе с ними этот процесс повторяла и шхуна, на которой было два незначительных по сравнению с этим штормом человека. Каждый раз, когда шхуна опускалась, её доски стонали словно в агонии, а сильные удары отдавались в костях двух людей. Казалось, ещё немного — и треснет либо обшивка, либо кости. Волосы Эша встали дыбом от ужаса. Он попадал уже в шторм, но такой силы… Шторм был подобен ярости бога, в которого, кстати говоря, Эш не верил. Эфир из океана то и дело выплёскивало на палубу. Эша и его отца защищали только плотные плащи и тонкий покров Искры на коже. Довольно незначительно для катастрофы такого масштаба. Но это всё, что у них было, дальше они могли полагаться только на себя и чудо.

Эш не знал, сколько времени прошло с того момента, как они попали в шторм. Но усталости в его теле накопилось столько, что он еле удерживал себя в сознании, а его тело шатало из стороны в сторону, то ли от гигантских волн, то ли от адской боли в ногах. Шхуну метало, как щепку, из стороны в сторону. Глаза были затуманены, лёгкие горели, а мышцы были готовы разорваться. Сейчас у Эша было одно единственное желание, чтобы это прекратилось. И вдруг, похоже, услышал его просьбу, но бог этот, видимо, решил посмеяться. После очередного падения с волны шхуна приземлилась, но Эш не почувствовал удара. Он только услышал лишь треск. Она разбилась на множество кусков. Эша подбросило вверх, а его отец, такой же изнемождённый, как будто и не испытывал в этот момент страха. Он смотрел на своё дитя и что-то сказал, слова, которые не пропустил рёв ветра, но даже так были услышаны.

— Прости…

В следующее мгновение один из тросов, который был долгое время под напряжением, словно струна, оборвался и выстрелил в мужчину. В следующее мгновение его отбросило куда-то далеко в море. На лице Эша в этот момент отразилось отчаяние.

— ОТЕЦ!

В этот момент его тело всё ещё летело в воздухе, множество обломков и щепок вздымало в воздух вместе с ним. Большинство каким-то чудом обошло его стороной, часть посекла кожу, а один обломок сорвал с него плащ. Его тело прошиб леденящий ветер и вернул ему самообладание, но Эш уже начал падать, а внизу океан эфира. Пока он падал, Эш успел ухватиться за довольно большой кусок обшивки корпуса. Во время удара с эфиром ему повезло удержаться на обломке, но часть эфира, вздымившегося в воздух, попала прямо на левую руку. В этот же момент сознание помутилось, и кожа зашипела. Вырвался душераздирающий крик боли:

— ГХА-А-А-а-а-а-а…

Из последних сил он перевернулся и посмотрел в направление, куда должно было отбросить его отца, надеясь, что ему тоже повезло. Не повезло… насколько хватало зрения, был только шторм. Это было последнее, что он видел, дальше его сознание провалилось в сон.

***

Первое, что он почувствовал, была дикая усталая боль во всём теле, но его щека болела по-другому. Как будто ему влепили пощёчину.

— Эй… эй… ты меня слышишь?

Над ним склонился кто-то темноволосый. Лица было не разобрать — только силуэт на фоне серого неба. Эш попытался сфокусироваться, но сознание ускользало, как вода сквозь пальцы.

— Я… жив…

— Везучий ты пацан.

Он был на корабле. Шторма нет. И он выжил. Эш вновь закрыл глаза. Когда он открыл глаза, сверху был потолок. Он сел, огляделся. Напротив него стоял деревянный стол, в основном для письма, но часто используемый и для обеда; то, на чём он сидел, была кровать, довольно жёсткая, но в принципе неплохо; справа стоял шкаф, на вид самая дорогая тут вещь из мебели, в котором лежала пара стопок книг и несколько безделушек. Затем осмотрел своё тело. На теле была одета одежда, как будто принадлежащая какому-то наёмнику-бедняку.

Да и тело было куда больше, чем у четырнадцатилетнего парня. Эш тяжело вздохнул.

— Кто бы мог подумать, что именно сегодня мне приснится тот день, и отец… и ты, старшой.

Эш посмотрел на свою левую руку, вернее, на то, что от неё осталось. На руку попало довольно много эфира, и он сильно её разъел. Океан эфира, как известно, не только разрушает разум, но и разъедает органику. Конечно, есть существа, которые адаптировались к нему, но человек — не один из них. Даже с магией полностью спасти руку не удалось. Были заменены некоторые мышцы, участки кожи, даже заменили локтевую и частично ключицу. Так что левая рука Эша выглядела как слияние механики и жизни. Усмехнувшись, Эш сказал:

— Ну, выглядит не так уж и плохо.

Он встал и начал постепенно собирать свои вещи в походный мешок. Эта комната, в которой он проснулся, была его домом, сложенным из кирпича. Собрав вещи, Эш закинул их за спину, захватил широкий двуручный меч и уже только на выходе обернулся. Его мыслью в этот момент было: «Я сюда больше не вернусь». Идя по улицам, он видел довольно много людей; многие выглядели, как он, другие выглядели куда более внушительно и носили тяжёлую железную броню, украшенную узорами. Но их объединяло кое-что.

То там, то здесь была одна и та же эмблема: меч, перекрещённый с пером. Пока Эш шёл, на него то и дело были устремлены косые взгляды, некоторые можно назвать даже убийственными. Он вошёл в большое двухэтажное здание в стиле фахверк. Это было здание администрации. Дойдя до нужной стойки, там сидел старик с зачёсанными назад волосами в солидном костюме. Он что-то упорно читал и не замечал присутствия Эша, поэтому он слегка постучал по стойке, и лишь тогда старик поднял взгляд. С пренебрежением он сказал:

— А это ты, Эш. Погоди минутку.

Он подошёл к шкафам позади него и начал рыться в кипе бумаг. Вернувшись, он прокашлялся и продолжил:

— Уж извини, но я должен прочитать указ вновь перед исполнением. Надеюсь, ты не против?

Спросил старик, скорее из вежливости. На что Эш просто покачал головой. Увидев это, он начал читать указ в его руках с невероятным официозом.

— По решению Совета вы, Эшвин Корра, лишаетесь членства в Ордене и звания Сборщика-послушника Второго ранга — со всеми благами и привилегиями. Ваши заслуги отозваны. Всё дарованное Орденом — дом, снаряжение, жетон — должно быть возвращено до истечения срока. С сегодняшнего дня — 512 года Эры Осколков — вы изгнаны. У вас три дня, чтобы покинуть территорию, контролируемую Орденом. Ни один член Ордена не вправе вам препятствовать или преследовать; далее, чтобы ни случилось, Орден за это не несёт за это ответственность.

Эш на это просто кивнул и начал выкладывать на стойку вещи из своего мешка. Старик всё записал, посмотрел на мужчину перед собой.

— Как изгнаннику, тебе дали всего пару вещей: полевую аптечку, флягу с водой, стеклянную колбу, твой двуручный меч и тридцать пять солей — валюта Астерии. Честно говоря, не густо.

Собрав выданное, он направился к выходу из базы Ордена. Когда он наконец вышел, не было никакого опустошения, скорее наоборот — облегчение, свобода. И тут позади послышался крик:

— Сэр Эш, подождите.

Это был юноша, ещё даже не достигший совершеннолетия. Кайл — оруженосец Эша. Старая традиция Ордена: достигнув более высокого звания, брать себе на обучение младших. Но эту традицию не все любили, ведь почти всё ложилось на плечи человека, взявшегося за оруженосца. В общем, много мороки и трат. Но так сложилось, что у Эша был оруженосец, и даже слишком хороший. Он решил уйти вместе с ним из Ордена. Эш смотрел на Кайла некоторое время, а затем сказал:

— Ладно, пошли вперёд.

Эш еле заметно улыбнулся, наклонил голову и пробубнил:

— Конец, начало и что-то между…

Когда ему было четырнадцать, он потерял отца, и жизнь деревенского парнишки — это был его конец. Сегодня ему уже двадцать семь, и вновь уходит почти пустой в новую неизведанную жизнь — это его начало. И много лет в Ордене, как рыцарь-Сборщик, были хорошие моменты и не очень, что-то он предпочёл бы забыть. Этот период Эш не мог охарактеризовать конкретно — это было что-то между началом и концом. Клеймо еретика ещё саднит плечо, а меч тянет плечо. Впереди долгий путь.

Глава 2 Грот Шепчущих

Боль вернула его раньше зрения. Тупая, тянущая, она пульсировала в левой руке — тонкой, мальчишеской, ещё своей, и отдавала в грудь. «Я умер?» — мысль промелькнула и тут же ушла: мёртвые не чувствуют боли. Вокруг была тьма, но тело не лежало — оно парило, покачиваясь, как лодка на волнах. Прошло мгновение, затем ещё одно и ещё... Время здесь также безвластно, невозможно определить, сколько прошло. Может, несколько минут? Или пару часов? Может, даже дней... Но в какой-то момент Эш ощутил, будто что-то мягкое и тёплое коснулось его головы. В этот момент что-то изменилось: всё пространство тьмы вздрогнуло, а тьма стала будто тоньше. И теперь стали слышны еле различимые голоса. Они были незнакомы, хотя нет, один из них, кажется, он слышал совсем недавно. Но кто он? Эш сосредоточил свои силы, чтобы разобрать, что они говорят.

— ...гос... как он? Вы смо... исц...ить его?

— Я попроб... не обещаю...

Даже сосредоточив все силы, Эш мог слышать лишь обрывки диалога двух человек. Судя по голосу, один из них был юношей, другой был мягкий, нежный, явно принадлежавший девушке. Но сути разговора он так и не смог понять. И вдруг в груди Эша разлилось тепло: из груди оно направилось в руки, затем дошло до кистей и каждого кончика пальцев. Это тепло распространилось по всему телу. Оно не было обжигающим или чуждым, оно было мягким и обволакивающим, словно объятия матери. Вместе с теплом начали восстанавливаться силы. Эш напрягся и наконец смог открыть глаза. По правую сторону от себя он увидел темноволосого парня — того самого, которого увидел после шторма. Его лицо было серьёзным и выражало искреннюю обеспокоенность. Заметив, что Эш очнулся, он слегка улыбнулся.

— Очнулся наконец?

Эш ничего не ответил: не было ни сил, ни желания делать хоть что-то сейчас. Он отвернул голову, пытаясь донести, что не в настроении беседовать. Но там, по левую сторону от себя, стояла женщина в белом одеянии, похожем отдалённо на церковное. Её длинные каштановые волосы спадали водопадом. Склонив голову, она держала ладони над грудью Эша. Её ладони мягко светились золотым — она использовала искру, чтобы вылечить парня, лежащего перед ней. Скорость, с которой восстанавливалось тело, поражала, но не это больше всего удивило его, а красота этой женщины. В голове Эша мелькала одна мысль:

— Красивая...

Лишь через мгновение он осознал, что сказал это вслух. Эш хотел отвернуться — и не смог. Шея ещё не слушалась, и он просто зажмурился, чувствуя, как тепло приливает к щекам. Вот теперь он был готов провалиться сквозь кровать. Но кажется, её это совсем не волновало... в отличие от парня справа. Услышав слова Эша, он разразился диким смехом. Немного успокоившись, он заговорил:

— И это первое, что ты решил сказать после пробуждения?! Да ты у нас дамский угодник, как я погляжу.

Ему и так было крайне неловко ляпнуть такое, а этот гад ещё и издевается. Уставившись на темноволосого парня, Эш мысленно осыпал его всевозможными ругательствами и проклятиями. Пока не почувствовал резкую жгучую боль в левой руке.

— Гха-а-а!

— Терпи!

Сказала женщина, исцелявшая его. Она держала какой-то горшочек с густой мазью, которую наносила на руку. Левая рука выглядела ужасно, будто зверь оторвал несколько кусков плоти, в некоторых местах виднелась даже кость, но она была не белой, а чёрной, словно обуглилась. Закончив с мазью, она передала горшочек парню и начала бинтовать руку. Обратившись к Эшу, она заговорила:

— Эта мазь из желёз кедровых кабанов. Она помогает залечить ожоги от эфира.

Смотря на её ловкие движения и слушая объяснения, Эш почувствовал себя обязанным ей.

— Спасибо...

Замерев на мгновенье, она посмотрела на Эша, и её лицо озарила мягкая улыбка.

— Не стоит. Если хочешь кого-то поблагодарить, то благодари человека позади тебя, который и принёс тебя сюда.

Женщина закончила бинтовать, отошла к столу и что-то записала на куске бумаги. Его она передала парню позади.

— Прости, но это всё, что я могу. Его руку сильно разъело, с моими силами я не могу её исцелить. Максимум, что я могла сделать, — уже сделала: сохранила руку. Может, кто-то посильнее сможет её исцелить, но ты должен понимать: для этого нужны большие деньги и связи. Единственное, что я могу посоветовать, — это протез.

Темноволосый парень ничего не ответил, просто кивнул и принял записку.

— Меняй бинты через каждые два дня и мажь мазью. Появится жар — дай ему травы из списка. Если состояние ухудшится — приводи ко мне.

Парень достал небольшой мешочек с деньгами и передал женщине.

— Понял, спасибо, госпожа Милейн.

— А вообще я была удивлена, что ты неожиданно притащил незнакомого тебе мальчика и попросил вылечить его. Когда это ты стал таким бескорыстным?

На это замечание он просто пожал плечами и ответил:

— Ну, будем считать, что я решил повысить карму.

Эш, слушавший всё это, уже сидел. Он попробовал пошевелить забинтованной рукой: она долго не реагировала, но всё-таки смог пошевелить пальцами. Рука почти не слушалась. Тут перед ним появилась женщина, точнее Милейн — так её зовут, судя по разговору. Она положила руку на голову Эша и легонько потрепала.

— Тебя любит бог. Выжить в океане эфира — не иначе как чудо.

Эш опустил голову. От этих слов внутри всё закипело. Он всегда был скептиком и верить во что-то вроде бога не мог. Их шхуну накрыл этот чудовищный шторм, его левая рука сильно повреждена, он, по сути, инвалид, а самое главное — его отец... Если бог и есть, то он сущее зло, насмехающееся над жизнями людей. На лице Эша на мгновение отразилась наполненная яростью гримаса, но в ту же секунду исчезла. Милейн, похоже, искренне верит в это, она исцелила его, и говорить в ответ грубость было бы как минимум невежливо: не в твоём праве оспаривать чью-то веру. Поэтому Эш аккуратно встал, опираясь на кровать, и поклонился.

В данный момент у Эша не было ничего: ни дома, ни близких, ни денег. Он даже не знал, где находится сейчас. У него не было выбора, кроме как следовать за тем парнем по людной улице. Но одно он знал точно: это место отличается от любых других, которые он посещал прежде. Эш чувствовал это кожей, тут даже дышится легче. Наконец, не выдержав потока вопросов в голове, Эш решил спросить парня впереди.

— Кто была та женщина?

Темноволосый парень остановился, обернулся и с усмешкой на лице спросил:

— Что, так сильно понравилась, что решил признаться в чувствах?

— Завались!

Он некоторое время смотрел на Эша, будто изучая.

— Ладно-ладно, успокойся ты. Я понимаю, ты хочешь разобраться в ситуации. В данный момент ты находишься на Верхнем Пределе, на одной из крупных баз Ордена. Та женщина, исцелившая тебя, Милейн, она из умеренного крыла Ордена. Она моя старая знакомая.

Эта информация была шокирующей для такого мальчишки, как Эш. Верхний Предел было, по большому счёту, обителью аристократии или власть имущих, да и добраться до него можно только на дирижабле, ведь он находится высоко в небе. То, что они сейчас находятся на базе Ордена, было не менее шокирующим. Орден. Сильнейшая фракция Эры Осколков. И этот парень только что назвал себя её Сборщиком первого ранга.

— Кто ты такой? И почему помог?

По лицу парня проступает улыбка, и кивком он зовёт идти за ним. Он уже понял: с этим мальчишкой будет непросто.

— Какой ты осторожный, хотя это даже неплохо. Я Сборщик Ордена первого ранга. Друзья меня зовут Файн, но ты можешь звать меня старшим.

Его взгляд устремился на Эша, следующего за ним, чтобы посмотреть на реакцию.

— Старший?! Мы даже не братья!

Даже этот грубый тон нисколько не смутил Файна. Он держался легко и свободно разговаривал. Несмотря на его должность, он простой человек.

— Ну, для начала я явно старше тебя, а во-вторых, я заплатил почти две сотни солей на твоё исцеление, так что прояви хоть каплю уважения своему спасителю.

Эшу было неприятно это признавать, но он и вправду должен ему.

— Тц.

Недовольно цокнул Эш. Но у него был ещё один вопрос.

— А почему спас меня?

На этом вопросе Файн остановился, направил свой взор куда-то в небо.

— Не знаю. Нет особой причины. Знаешь, некоторые говорят, что добро всегда возвращается к человеку. Но я считаю иначе: один добрый поступок рождает новые. Так почему не сделать то, что ты можешь? Сделать добро, если это изменит мир к лучшему, — то почему бы и нет?

Этот вопрос он задал, глядя на Эша, но адресованный всему миру. Его улыбка. Его надежда в глазах. Его вера. Эш не понимал ничего из этого. Он всегда верил, что один человек не способен изменить мир. Эш закрыл глаза и подумал:

«Так вот он какой оказался — неисправимый герой, хах».

Когда Эш открыл глаза, не было толп людей, не было улочек, не было мраморных замков. Только какой-то зелёный холм, наполовину срезанный высоким обрывом, уходящим в эфирный океан. На нём стоял Эш, а перед ним, лицом к лицу, — Файн, но на его лице не было той лёгкой улыбки, в глазах не было надежды и не чувствовалось той неугасимой веры. На его лице не было ни одной эмоции, а глаза были пусты. Он просто стоял неподвижно, как кукла. Файн просто существовал.

Неожиданно глаза застелил яркий свет, настолько яркий, что Эш зажмурился. Когда он открыл глаза, то вновь обнаружил себя в новом месте, полностью отличающемся от прошлого. Чуть впереди был пепел от кострища, а сам он находился в большом зале, стены которого были сложены из камня. Его лицо ослепило светом. Прикрывая глаза ладонью, сквозь пальцы Эш посмотрел в направлении, откуда лил свет, — вверх. Там, высоко, через дыры крыши его приветствовало утреннее солнце. В дальней части зала был витраж, точнее, то, что осталось от него. Эш покачал головой, наконец осознав, и мысленно произнёс:

«Что-то часто в последнее время мне снится прошлое».

Протерев ещё заспанные глаза, он встал и немного размял затёкшие суставы.

— Спать сидя на каменном полу — то ещё удовольствие.

Перед глазами ещё стояла картина из сна.

— Я не закончу, как ты, Старшой...

Приведя мысли в порядок, Эш обратился к человеку, спавшему рядом с ним, — Кайлу. Он легонько толкнул его плечо. Кайл сонными глазами уставился на человека, разбудившего его, с немым вопросом. На это Эш просто сухо ответил:

— Пора в путь.

Кайлу не понадобилось много времени, чтобы собраться с мыслями. Прошло два дня с ухода из Ордена. Сейчас они находились в заброшенном Соборе церкви. На сегодняшнюю ночь он стал прекрасным убежищем, но пора его покинуть. Когда двое уже отошли на приличное расстояние от Собора, Кайл обратился:

— Какой план, сир Эш?

Кайл сказал это и тут же поправил ремень сумки, будто само слово «сир» было чем-то, что нужно придержать, чтобы не сболтнуть лишнего.

Эш вздохнул так тяжело, будто нёс не мешок, а целый гарнизон.

— Сколько раз я тебе говорил не называть меня сир?!

— Но вы же рыцарь Ордена, а я ваш оруженосец.

— Рыцарь — слишком громко сказано для Сборщика, которых тысячи. Такие, как мы, по своей сути рядовые, а в нужный момент — пушечное мясо. Да и к тому же я уже не часть Ордена, так что хватит с этим «сир».

— ...Ладно. Но всё-таки, какой у нас план?

Лицо Эша немного ожесточилось.

— Покинуть территорию, подконтрольную Ордену, как можно скорее. А то уверенности, что они отпустят нас живыми, маловато. Сколько там осталось идти?

Кайл достал свёрнутый пожелтевший от старости лист бумаги. Карта острова, на котором они находились, с отмеченными зонами влияния разных фракций. Он смотрел то на карту, то вокруг некоторое время.

— Первый путь — тросовый спуск у «Стеклянной» верфи, самый ближний, часа три ходу. Но там сейчас кордон Лиг, не отпустят, пока не выяснят всю твою подноготную, ещё и пошлину попросят за проход. Второй — старая канатная дорога через провал, вон там.

Он указал на восток. Там вдалеке уже была видна расщелина, где между скал висела ржавая нить.

— Она уже лет восемь не обслуживается. Я там был мальцом. Быстрый путь, если не сорвался, а если не хватило сил — то океан примет тебя в свои объятия навечно.

— Третий — Грот Шепчущих... — Кайл снова дёрнул ремень сумки.

— Туда Лиги обычно не суются. Но я бы тоже не пошёл.

Кайл уставился в ожидании решения. Эш не привык бросаться куда-то сломя голову: сначала взвесит все за и против. Каждый маршрут сопряжён с риском. Тросовый путь — патрули Лиги обдерут до нитки, а у них сейчас всего тридцать пять солей. Старая канатная дорога — действительно быстрый путь, но если сорвался, то никаких похорон, да и неизвестно, в каком состоянии она сейчас. Грот Шепчущих... не самый безопасный путь: многие из таких гротов ведут в Глубины. А там опасностей не счесть: порождения эфира, ядовитые туманы, другие люди. Если не повезёт, можно и шёпот услышать. А самое главное — Глубины это основная зона влияния Культа Шёпота. Но, как уже говорилось, многие гроты ведут в Глубины, а значит, если повезёт, можно пересечь весь остров или даже попасть на другой остров. Собравшись с мыслями, Эш заговорил:

— Давай посмотрим, что там в Гроте Шепчущих.

Это решение явно не понравилось Кайлу, но противиться он не стал. Уже через минут двадцать они стояли перед раной острова, уходящей вглубь почти вертикально. Глубоко внизу клубился густой туман, через который ничего не разглядеть. Сверху видно только верхний ярус — узкий карниз, поросший бледными грибами, светящимися ровным сиреневым светом. Оттуда тянуло сыростью и ещё каким-то запахом, что-то металлическое. И звук. Тонкий, еле слышный — будто кто-то далеко поёт одну ноту на одном дыхании.

И тут Эш чувствует: его левая рука, его протез отзывается — лёгкая вибрация в каркасе. Подобного... раньше не было. Но не успел он обдумать это, как его взгляд ложится на другое. Внизу, у самого карниза, в свете грибов угадывается то ли старый ящик, то ли чей-то свёрток. Найдя быстро путь вниз — обломки скал, складывающиеся в подобие ступеней, — Эш решает спуститься на этот карниз. Кайла решено было оставить наверху.

Эш осторожно ступает на влажные камни, пробуя каждый шаг носком. Обломки держат, но подошва скользит. Вскоре он достигает цели и подходит к тому, что видел сверху. Свет грибов мягко ложится на тёмный свёрток. Нет, это не свёрток. Это человек. Мужчина, лежащий на боку и подтянувший ноги к груди, словно умер в холоде. На его лице застыла глупая улыбка, а руки держали открытую пустую колбу, на которой ногтём было выцарапано «СЛУШАЙ». Эш приблизился и сел на корточки перед трупом, и тут он заметил ещё несколько деталей. На плаще мужчины была нашивка обугленного крыла, а на виске — эфир-метка, теперь уже серая, словно зола, и такая же безжизненная, как её хозяин.

— Из Пепельных Воронов значит, да ещё и меченый. Меченые имеют особую связь с эфиром, их либо уважают, либо обходят стороной. Культ же таких называет поцелованными богом.

Самое странное — нет ни крови, ни ран, ни следов борьбы. Нота в гроте не меняется, но теперь Эш заметил, что она идёт не отовсюду, а из одной точки, откуда-то из глубины. А протез начинает реагировать сильнее, руку тянет туда — вниз. Кайл, уже обеспокоенный, кричит:

— Ну что там? Отвечайте, или я спускаюсь.

Что-то будто взывает Эша внизу. Но тащить в неизвестность Кайла не стоит.

— Жди наверху, я проверю, что внизу!

Крикнул он наверх. Перед спуском Эш поднял труп и осмотрел тело, забрав всё, что показалось полезным: эфир-кристалл, нож и тёмный осколок. Осколок с ноготь размером, тёмно-синий, почти чёрный. Он был похож на обычный эфир-кристалл, но что-то было иначе, а ещё он был... тёплый, в отличие от холодного тела. Осмотревшись по сторонам, Эш приметил те самые грибы. Он взял несколько, растёр в кашицу и засунул в колбу с надписью. Так получился грибной фонарь. Закончив со всем, начался спуск вглубь.

Фиолетовый свет грибного фонаря выхватывает небольшое пространство из серой пелены тумана. Нота не изменилась, но теперь она не просто звук — она пульс, и протез вибрирует в такт. Эш решил довериться этому зовущему чувству. Протез вибрирует ровным настойчивым толчком, ведя его, как поводырь ведёт слепого. Уже прошли десятки ступеней, вокруг грозди грибов и ржавые скобы, вбитые неизвестно, когда и кем. Нота уже не просто звук, а давление — Эш чувствует её всем телом.

Туман редеет, и Эш видит в стене грота провал, ведущий под небольшим углом вниз. Из него льётся ровный, густой сиреневый свет, а протез дёргает так, будто вот-вот вырвет руку. Это нужное место. Эш уже собирается нырнуть внутрь провала, как вдруг замечает перед входом след. Это не след сапога. Широкий. Монстр или человек? В этот же момент Эш прижимается к стене грота. След совсем свежий.

Из провала льёт свет — не грибной. Протез вибрирует так, что ломит плечо. Решив заглянуть внутрь, Эш сделал глубокий выдох и сжал кулаки: если придётся сражаться, провал слишком узкий для двуручного меча, а ступени снаружи скользкие, так что в данной ситуации его тело — единственное оружие. Эш делает шаг и поворачивает корпус внутрь грота, и тут камень предательски скользит. Подошва срывается с мокрого края ступени. В этот же момент из провала — без звука, без предупреждения — вылетает тень.

Тело Эша пронзает что-то тонкое и холодное слева, чуть выше груди.

Глава 3 Поющий осколок

Тело Эша пошатнулось, а лицо скривилось от неожиданного удара. На мгновенье в голове промелькнула мысль

– «Черт! Так сразу и не разберёшь повезло мне или нет»

Если бы нога не скользнула по полу, то не выдало бы его, но если бы удар пришёлся немного ниже — его сердце пронзили бы насквозь, и он уже задыхался бы собственной кровью.

Ситуация крайне неприятная: спереди на расстоянии шага какая-то тварь, позади — обрыв расщелины, заполненный плотным туманом. Но время, проведённое в Ордене, не прошло даром: его не просто так считали сильнейшей фракцией на сегодняшний день. Этому было несколько причин, и одна из них — военная мощь.

Орден учил не думать в такие моменты — только тело, только рефлекс. Убить врага любой ценой. Лишился куска плоти, но смог убить — годится. Он поймал равновесие и метнул кулак прямо в лицо твари.

Тело существа откинуло обратно в проход на пару метров. Лиловый свет и тени играют на теле существа: человеческого роста, неестественно сутулое, с серой кожей, на которой выступают тёмные фиолетовые прожилки. Его тело прикрывал потрёпанный временем балахон, а на лице была жутковатая костяная маска.

Человек? Или же нет? В руке он, кажется, держал обломок шахтёрского кайла, заточенного до иглы.

Он не нападал снова. Встал, сжав своё оружие, и склонил голову — будто слушает. Неужто оно слепое? Но слух у него, к сожалению, явно очень чуткий: его голова реагирует в такт каждому движению.

Эш решил попробовать заговорить с существом и успокоить его: если это человек, то шансы есть. Здесь сыграла роль одна из главных черт характера Эша — прежде чем действовать, взвесить все риски и возможные блага. Если есть возможность избежать битвы, то нужно ей воспользоваться: неизвестно ещё, сколько займёт путь через Глубины.

Эш замирает, не дёргается, не тянется к ножу. Он медленно, очень медленно поднимает раскрытые ладони вверх — жест, понятный любому человеку. Хотя если он и вправду слеп, смысла в этом особо не было.

— Давай успокоимся. Может, поговорим?

Существо замирает. Остриё иглы всё ещё направлено на Эша, но немного опустилось. Оно склоняет голову теперь на другую сторону, и из-под маски доносится хриплый скрежещущий голос.

— Ты... ты не пахнешь пустотой.

Существо делает шаг назад и ждёт дальнейшего действия человека. Эш опускает руки, но держит их на виду.

— Кто ты? И что здесь ищешь?

Игла существа опускается ещё ниже, остриё почти смотрит в пол. Оно поворачивает голову внутрь провала, откуда доносится свечение и всё играет в воздухе нота.

— Я... здесь живу, — сказал он с тем же скрежещущим голосом. — Ты пришёл на зов. Все приходят на зов. Но ты не пустой.

Существо делает шаг в сторону, освобождая проход.

— Там то, что вы называете осколком. Он зовёт громче других. Я стерегу его не для себя. Если ты его заберёшь, то уйдёт и зов, и я.

Оно стояло в стороне, ожидая решения. В нём нет ни желания убить, ни угрозы — только усталость, как у стража, который устал исполнять свой долг, но не может бросить. Короткий кивок — решение принято, вперёд. Эш шагнул вперёд, а существо прижалось к стене, и он проходит мимо него в провал.

Узкий лаз ведёт под углом вниз, стены влажные, на которых то и дело мелькает мох. Шаги отдаются гулом, но нота, ведущая его, теперь не просто звук: она заполняет грудную клетку, заставляет протез пульсировать в такт.

В какой-то момент лаз расширяется, и Эш выходит в небольшую комнату. В центре на грубо обтёсанном пьедестале лежит осколок — с детский кулак, тёмный, с сиреневыми прожилками, пульсирующий ровным, спокойным светом. От него не чувствуется тепла, но воздух вокруг него сухой и неподвижный.

Зов начинает утихать, а рана на плече, оставленная существом, перестала саднить: края стянулись, запёкшаяся кровь осыпалась крошкой. Это оно, оно звало всё это время. Но что это?

Эш оборачивается назад, и из прохода выходит существо почти беззвучно. Оно останавливается на пороге, вновь склонив голову на бок — слушает.

— Что это за осколок?

— Этот? — проскрежетал его голос, и он указал иглой на пьедестал с осколком. — Он зовёт. Всегда звал. Я не знаю, кто его сделал и зачем. Но знаю одно: он — часть чего-то большего. Как шестерёнка в часах, или, может, в этом случае даже зуб шестерёнки.

Он замолкает на минуту, прислушиваясь к ноте.

— Люди из Воронов приходили за ним. Тот, что лежит наверху, — один из них. Но забрать не смог и ушёл.

Эш приседает перед пьедесталом, внимательно осматривая его. Хватать его просто так — глупость, эта штука странная. Осколок на постаменте — тёмный, с сиреневыми прожилками, пульсирующий ровно, как дыхание спящего. Рядом нет ни пыли, ни каменной крошки, будто камень сам отталкивает грязь.

Вспомнив про тёмный кристалл, найденный у трупа Ворона, Эш достал его. Меньше, матовый, без свечения. Если тот, что на пьедестале, можно назвать живым, то этот — мёртвый. Эш подносит его ближе к осколку, и тот реагирует. Прожилки на большом осколке вздрагивают, пульс учащается на секунду и замирает. Малый не отзывается.

Слепое существо сделало шаг, будто почувствовав движение.

— Не подходит. Они не складываются, но они тянутся друг к другу. Чувствуешь?

Его хриплый голос замолкает, оставляя Эша наедине с мыслями. Действительно, хоть сколы на них разные, но между ними есть что-то — не звук, не вибрация, а напряжение, как между двумя магнитами. Изо рта Эша медленно выходит весь воздух из лёгких. Он протягивает пальцы к осколку. Пальцы смыкаются на холодном камне. Он не жжёт, не леденит, просто есть — твёрдый и тяжёлый. Нота в груди обрывается. Теперь эту комнату наполняет лишь плотная тишина. Слепое существо у порога издаёт протяжный обрывистый вздох, наполненный облегчением.

— Ушёл. Зов ушёл. Я... свободен.

Прохрипело оно дрожащим голосом из-под маски. Существо разжало пальцы, и игла с лязгом упала на камень. Само существо медленно оседает на пол, прислоняясь спиной к стене, и его голова опускается. Эш наблюдает за этой сценой, держа осколок в руке. Тяжесть его не физическая, другая, оседает где-то внутри. Посмотрев на него мгновенье, Эш убирает его вместе с меньшим тёмным осколком во внутренний карман, и теперь оба греют бок через ткань. Эш подходит к существу, садится на корточки и задаёт вопрос ровно, без давления.

— Ты свободен. Что дальше?

Существо долго молчит, возясь с завязками маски. Стянув её, под ней было лицо, которое примерно представил разум: серая кожа, глубоко запавшие глаза без белков, светящиеся прожилки, идущие от висков до самого подбородка. Оно смотрит сквозь тело Эша, невидяще, и улыбается — криво, непривычно, будто мышцы забыли, как это делается.

— Дальше?

Теперь голос без маски звучит чище, но хрип никуда не делся.

— Я не знаю, что такое «дальше». Я уже сбился со счёта, сколько лет слушал зов. Он был стенами, потолком, воздухом, едой. Теперь стен нет. Я... пойду наверх.

Оно замолкает, проводит пальцами по лицу, изучая собственную кожу, как будто читает книгу.

— Ты забрал то, что меня держало. Спасибо. Если встретишь Воронов — скажи, что старый Шест наконец-то вышел из норы. Они поймут.

Эш долго смотрит на существо. Оно выглядит поистине жалко, будто если сделает шаг — рассыплется в прах. Эш говорит коротко, без нажима.

— Идём со мной. Я иду дальше, вниз. Ты знаешь эти ярусы, я — нет.

Шест, как он себя назвал, долго молчит. Смотрит куда-то в каменный пол, будто видит там что-то, невидимое человеку перед ним. Потом качает головой медленно, но без колебаний.

— Нет, я столько лет слушал камень. Теперь хочу услышать ветер. Ты идёшь вниз, я — наверх. Может, свидимся.

Он поднимается, опираясь на стену: ноги дрожат, но держат. Подбирает иглу и вешает куда-то за спину.

— Может, тогда хоть путь подскажешь?

Шест замирает, услышав вопрос, поворачивает голову. Его слепые глаза смотрят куда-то мимо, но он кивает в сторону прохода, откуда вы пришли.

— Вниз — один путь. Расщелина уходит на три яруса. На втором будет ответвление налево — не ходи туда, там гнездо. Третий ярус выведет к старой шахте Воронов. Оттуда уже недалеко до Нижнего базара. Если пойдёшь прямо, не сворачивая, за полдня дойдёшь.

На время он замолкает, поправляет маску, но не надевает, просто держит в руке.

— Там, в шахте, будь осторожен. Вороны ушли, но это не значит, что они пусты.

Глубины никогда не были безопасным местом, собственно, как и весь сегодняшний мир. Но слышать это всё равно неприятно. Голос ожесточился, и Эш задал вопрос, волнующий его прямо сейчас.

— Чьё гнездо?

Шест смотрит куда-то сквозь левое плечо. Он молчит, думает, сколько стоит сказать.

— Гнездо Тени. Не настоящие, а те, что прикидываются людьми. Они свили там нору после того, как Вороны ушли. Если услышишь шёпот, похожий на твой собственный голос, — не отвечай. И не смотри им в глаза. У них нет глаз, но они заставят думать, что есть.

Тени, которых везло избегать до сегодняшнего дня. Одни из многих порождений эфира, но если к другим относились просто как к новой форме жизни, то этих ненавидели и боялись. Каждый молился, лишь бы не встретиться с ними. Тени — общепринятое название, но некоторые называют их ворами, другие — оборотнями.

Шест проводит по одной из прожилок на щеке и добавляет:

— В шахте... Вороны нашли что-то. Не знаю, что именно. Но они уходили оттуда быстрее, чем пришли. Некоторые — без снаряжения. Некоторые — без памяти. Те, кто остался, — они теперь часть шахты. Не люди, не Тени. Что-то между.

Шест замолкает и натягивает на лицо маску привычным автоматическим жестом.

— Держись правой стены. Там старые метки Воронов. Если метки начинают двоиться — ты зашёл слишком глубоко. Поворачивай немедленно.

Фигура исчезает в расщелине, шаги постепенно глохнут в подъёме. Тишина в гроте стала другой, без того низкого гула, что держал в напряжении. Собравшись с мыслями с минуту, Эш ещё раз осмотрел комнату — ничего полезного. Путь наверх занял ещё какое-то время. Там недалеко от края сидел на корточках Кайл, накручивая на палец травинку. Увидев Эша, он моментально вскочил и подбежал с нескрываемой радостью. Но, увидев серьёзное выражение лица, он остановился. Эш рассказал ему всю историю, от начала до конца.

— И мы правда собираемся туда идти?

Кайл сжал ремень сумки, а в глазах читалась смесь юношеского задора и плохо скрываемой тревоги.

— ...

— Хорошо, я иду с тобой. Просто... дай минуту собраться с духом.

На это Эш просто кивнул: ему тоже не особо хотелось идти в такое место.

— А что ты знаешь о Тенях?

— Не так много, думаю, не больше вашего. Что-то из учебников, что-то из слухов.

Кайл на секунду задумался.

— Тени — эфирные существа. У них нет тела, они скорее сгусток энергии. Поэтому убить их можно только магией или оружием из тела Левиафана.

— А боятся их почему знаешь? — Эш не сводил с него глаз, словно учитель перед студентом, принимающий экзамен.

— Потому что они крадут лица. — Кайл поёжился. — Один старик из порта говорил, они ждут, когда ты отвернёшься, и тогда становятся тем, кому ты доверяешь. Голосом, лицом, походкой — всем.

Кайл слегка отворачивается и пожимает плечами, пытаясь изобразить браваду.

— Но я не знаю, сколько из этого правда. Я их не встречал. И если быть честным, встречать не хочу.

Тут глаза Эша расширились от удивления: он заметил в словах сильное расхождение.

— Пока смотришь на них, они не атакуют, ты уверен? Шест говорил обратное: ни за что не смотреть им в глаза.

Кайл на секунду замер, а потом просто развёл руками.

— Говорю же, не знаю, сколько правды из этого. Может, слухи исказили правду, а может, есть несколько видов Теней с разными повадками.

Эш прикрыл рот рукой и задумался. Может, слухи и вправду исказили истину, а если нет, то получается... но какой смысл ему обманывать?!

***

Впереди идёт Эш, следом Кайл, стараясь дышать тихо, но его дыхание всё равно срывается: молодые лёгкие не привыкли к разряженному воздуху Глубин. В солнечном свете, что ещё может сюда пробиться, известняк отливает серо-жёлтым. На стенах выцветшая красная краска — маркировка Воронов: три косых черты под обугленным крылом. Флора здесь скудная, но живучая: лишайники цвета запёкшейся крови, пучки эфир-травы и мох, серо-зелёный, его иногда используют как набивку для фильтров от ядовитых туманов.

Собрав несколько пучков эфир-травы и спрятав в карман, двое продолжили путь.

Вскоре показался второй ярус и ответвление налево. Эш остановился и жестом показал Кайлу «тихо». Оторвав полоску ткани от подкладки, сделал пару повязок на глаза и одну на рот для Кайла, опасаясь, что его громкое дыхание может привлечь кого не стоило бы. Раз нельзя смотреть в глаза Теней, то лучше исключить эту возможность.

У них не было ни капли желания идти налево, но его протез вновь отреагировал, реакция отличалась, но она была и указывала налево, в гнездо Теней. Так что они направились туда, завязав глаза и рот. Опершись рукой о стену, медленно, но верно они шли вперёд. Стена под пальцами меняется: тёплый известняк уступает место холодному влажному базальту. Через 10 минут воздух становится гуще, тяжелее, пахнет чем-то сладковатым, то ли гнилью, то ли ещё чем-то.

Двое замерли на месте. Эш начал вслушиваться в окружающий мир. Пространство вокруг было лишено каких-либо звуков. Только низкий едва различимый фон, не звук, а скорее вибрация. Осколки в кармане лежали тихо, никак не реагируя. Прошло около двух минут, прежде чем он сделал вывод: эта вибрация механическая. Где-то внизу под ними механизм. Но была разница от того, что Эш видел раньше: этот гул идёт сквозь камень, будто вся скала вокруг — часть большой машины.

Это крайне интригующе, но... сейчас не время. Нужно покинуть земли Ордена, да и сражаться вслепую трудно, ещё и защищая Кайла, так что было решено вернуться к правому проходу и направиться в шахту.

***

Вход в шахту — тёмный прямоугольник, вырубленный в скале, с остатками рельсов, уходящих в темноту. Пахнет ржавым железом и сухой пылью. Фонарь выхватывает первые клочки шахты, на стене указатель: «Нижний базар -> 3 мили. Не сворачивать на третьей развилке — там провал до самого океана». Если не собьёмся с пути, через час-полтора будем на месте. Недалеко была ещё метка Воронов — одна, пока безопасно.

Пройдя уже несколько сотен метров, ничего необычного не было замечено. Фонарь всё так же освещал рельсы, уходящие вглубь, осыпи щебня у стен да ржавые скобы на потолке. Как и советовал Шест, Эш шёл, держась правой стены, касаясь влажного камня. Но именно эта тишина настораживала. Не останавливаясь, осматриваясь вокруг, Эш задал вопрос.

— Кайл, пока мы шли, ты ничего не заметил странного? Может, почувствовал что-то?

Фонарь в его руке вздрагивает, несколько шагов молчит, а потом наконец отвечает.

— Не уверен. Когда мы зашли, мне показалось... будто кто-то смотрит. Не из шахты — снаружи, с той стороны, откуда мы пришли. Я обернулся — никого. Но ощущение не прошло, как будто нас проводили взглядом до самого входа.

Слова Кайла насторожили Эша. Может, он и был молод и ещё неопытен, но всё же назвать Кайла новичком нельзя. Следов недавнего присутствия не видно, пыль на рельсах лежит ровным слоем. Но неподалёку появляется ещё одна метка, более свежая. Значит, человек, побывавший здесь, либо шёл крайне аккуратно, либо не пошёл дальше. Эш остановился и жестом показал Кайлу ждать позади. Предупреждение Шеста ещё свежо в памяти: «если начнут метки двоиться — поворачивай немедленно», ещё и слова Кайла. Не к добру это.

Эш напрягается, пальцы сжимаются на рукояти меча, чувства натянуты до звона в ушах. Он ведёт взглядом по стенам, выискивая вторую метку. И он её находит. Почти у самого пола, куда не достаёт свет фонаря. Но эта не на косяке, как другие, — на полу. Одна — поперёк пути у входа, вторая — вдоль, на полу, будто указывая вглубь.

Эш замирает, пытаясь осмыслить противоречие. Метка на полу. Учитывая расположение других…Это неправильно.

Он делает вдох. Выдох.

И в этот миг тишина взрывается.

Скрежещущий звук, будто кто-то провёл камнем по металлу, раздаётся прямо над головой. Тело действует быстрее, и Эш рефлекторно уходит в сторону, выхватывая меч, но, как оказалось, недостаточно быстро. В воздухе что-то блеснуло, и острая боль вспарывает левое плечо; что-то тёплое и мокрое расползается по рукаву.