Осколок молота

Пролог

Тысячелетия назад, когда первые люди рассекали небеса на спинах огромных левиафанов, а великаны своими молотами ударяли о водную гладь, чтобы создать с помощью невероятных орудий первую землю. Тенебрис, безумная тёмная богиня, позавидовала Акнасу. Бог солнца мог создавать и новую жизнь, в отличие от той, с кем он вышел из пустоты. У Тенебрис же, чтобы она не создавала, было подобно мёртвому камню. – хриплый голос завораживал слушателей. – Не желая мириться с этим, богиня обманом соблазнила Акнаса и возлегла с ним. Так, на свет появились ужасные морские чудища. Риморути, жестокие и кровожадные, движимые жаждой разрушения, пожирали творения гигантов.

Возбуждённые юные голоса прервали рассказчика, но поднятая ладонь заставила их умолкнуть.

– Титаны Лурды, не желая уступать творения рук своих, нередко вступали в схватки с отродьями тёмной богини. Однажды во время одной из битв, великан смог одолеть чудовище. Но в схватке гигантский молот раскололся на куски. Кровь мерзкого создания отравила воду вокруг себя и окрасил её в чёрный цвет, а чрево его породило проклятый народ, что унаследовал нрав морского чудовища. – голос на минуту замер, будто собираясь с силами продолжить. – Легенда гласит, что в глубине, некогда живого риморути хранится осколок, сразившего его молота. Реликвия способна творить древнюю, неподвластную никому, кроме богов, магию.

Незрячий старик закончил свой рассказ и растёр затёкшие голени. Его окружили юношами и девушками, чьи юные тела уже украшали шрамы. Подростки с горячей кровью и жаждой сражений.

– И белые чужеземцы в это верят? – подал голос один из юношей.

– Да. Для них мы дикари, движимые лишь жаждой битвы, – слепец встал, опираясь на посох из чёрного дерева. – Возможно, в их словах есть доля истины.

– И как они смеют называть нашу богиню безумной?! – возмутилась девушка со шрамом на подбородке, вертя в пальцах костяной кинжал. – Нам надо вспороть им брюхо за такие слова!

Остальные одобрительно закивали.

– Поверьте, такая битва не принесёт вам удовольствия, – покачал головой старец. – Среди иноземцев сейчас мало достойных воинов. В былые времена о сражениях с ними сплетали баллады. Но теперь они истощены.

– Тогда почему нам не захватить их земли?

Старик улыбнулся беззубым ртом.

– Договорённости не стоит нарушать. Иначе проклятия падут на тех, кто нарушает то, что было подписано кровью и жизнями.

До рассказчика и его слушателей донёсся звон колокола.

– Вам пора, трапеза скоро начнётся.

Юноши и девушки покорно встали, ударили себя в грудь и поклонились старику. Стуча посохом, он спустился по узкой тропе в ущелье. Привратники открыли перед ним каменные двери. Старец ощутил, как сырой, холодный воздух окутал его лицо, руки и забрался под жреческое одеяние.

На чёрных стенах плясали искривлённые тени. Зелёный огонь освещал высоких статуй в тёмных одеждах, мимо которых он шёл. Иссохшие от времени руки со старческими пятнами и длинными ногтями, опустилась на камень в окружении чёрных свечей. Перед ним высилась статуя прекрасной женщины. Но в её чертах было что-то неправильное. Несмотря на красивое лицо, оно пугало и заставляло смотрящего склониться перед Тенеберри.

Старейший из жрецов, который видел не одно поколение своего проклятого народа, вглядывался незрячими глазами в затейливые символы у ног богини и прислушивался к тишине, нарушаемой лишь биением его собственного сердца и дыханием.

– Скверна. Она близка. Наша мать гневается, и гнев этот будет страшен, – он провёл костлявой рукой по древним рунам. – Я слышу, слышу твоё желание, госпожа.

Жрец склонил голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Жрец пел беззвучно. Давно забытые всеми слова сами вертелись на языке. Он не вспомнит их после. Но сейчас это пение уносит его далеко отсюда. Позволяя увидеть, как нечто мерзкое, тёмное и склизкое окутывает чужой город. Пробирается в людские сердца и отравляет их, забирая своё. В этом мраке едва различались крупицы света. Как слабый огонёк свечи, они дрожали и боролись за свою жизнь. От одного из них жрец ощущал холод. Ему виделось, будто этот огонь разгорается всё сильней и тянет к нему свои языки пламени, стремясь коснуться самого сердца и обратить его в прах.

Тяжело дыша, жрец вынырнул из своего забытья. Старое тело трясло, как всегда, после видений. Но в этот раз жрец ощутил ноющую боль в груди.

– Чьё же это холодное пламя? – пробормотал он слабым голосом и отвлёкся на тяжёлые шаги. Двое стражей, облачённых в кожаные доспехи, внесли мужчину. На фоне своих пленителей несчастный казался крошечным. Его ноги беспомощно болтались в воздухе.

– Простите, что прервал вас,– мужчины почтительно опустили головы. – Но этот чужеземец пытался проникнуть в святилище через нижние пещеры.

Окончательно выровняв дыхание, старик выпрямился и расправил плечи.

– Мы радушно принимаем ваш народ в своём доме, – он прошёл к пленнику, стуча посохом. Ноги ещё плохо слушались и заплетались. – Но нетерпим тех, кто пытается нас обмануть.

Мужчина с трудом поднял голову, стремясь заглянуть в морщинистое лицо жреца.

– Что ты скажешь в своё оправдание, любимец светлого Бога?

– Акнас вас покарает…. вы сгорите в его лучах…– прохрипел пленник.

– Ваш Бог тщеславен. Его свет слепит и не даёт узреть истину.

– Безумный дикарь!

– А вы – верующие в сказки дети – заплутали во мраке и попали на пир волков.

Послышался едва уловимый звук металла, рассекающего воздух. Старик лёгким движением руки перерезал горло говорящему. Один из стражников поймал голову пленника. Жрец, словно зрячий, поднёс к ране кубок, стоявший всё это время на камне. Когда кровь перестала течь, он жестом велел отпустить остывающий труп.

– Выбросите его в море. Пусть наши братья полакомятся.

Мужчина закинул тело себе на плечо и вышел из грота.

– Прибыл корабль из империи, – доложил второй.

Жрец снова обратил свои слепые глаза к символам на статуи проклятой богини. Он неспешно поднялся на небольшой выступ и вылил кровь в чашу.

– Прибыла новая кровь для нашего народа. Приготовьте купели.

Оказавшись вновь в тишине, старик поднял голову.

– Да пожрёт тьма свет, и выйдет из неё новый мир.

Глава 1

Раскалённое око Акнаса весело над Шадой, столицей великой империи Сури. Город, названный в честь дочери первого императора Маротте Несущего мир , шумел, жил и процветал. Обнесённый высокой белоснежной стеной и окружённый джунглями,город казался неприступным. На холме, в самом сердце столицы возвышался дворец императора. Его золотой купол виднелся из каждого уголка города, сверкающий в лучах солнца, словно второй глаз Акнаса. А подле него, окруженное каменной кладкой, росло огромное древо, чьи ветви раскинулись столь обширно, что их часть возвышалась над каменной дворцовой стеной. Паломники на своём пути всегда

останавливались у стен дворца и возносили молитвы, склонив головы перед этим могучим гигантом

Юный Кили Кроу, не привык к такому удушливому воздуху и шуму. Выросший у подножья горы Клабек, где климат более сухой и прохладный, а днём можно услышать разве что блеяние коз, юноша чувствовал себя оглушённым. Он уже взмок и расстегнул пару пуговиц на вороте походного сюртука.

Идя по бесконечным улочкам, Кили с любопытством разглядывал многочисленные лавки, повозки и таверны. Жители суетились, вешая на свои дома украшения ручной работы из металла, дерева и глины. Город превращался в своеобразную галерею, особенно было много колокольчиков различных форм с росписями, из-за чего ветер разносил по улицам мелодичный перезвон. Город готовился к празднику.

До юноши донёсся запах жареного мяса и свежеприготовленных овощей. Путь в Шаду был долгим и утомительным. К тому же Кроу давно не ел ничего сытнее рисовых лепёшек, приобретённых в маленьком городке три дня назад. Желудок свело, а во рту собралась слюна от одного лишь аромата. Заглянув в таверну со странным названием "Куриные потрошка", Кили сразу направился к стойке. Заведение наполнял аромат яств, специй и трав. Шумные посетители, в лёгких рубаха из хлопка, спасались от уличного зноя, попивая из кружек.

– Жаркое с овощами, и побыстрее.– он кинул на стол пару медных монет.

Хозяин таверны, низенький мужичок с лысиной и поросячьими глазками, с любопытством осмотрел посетителя.

– Устали с дороги? Я могу предложить вам комнату за скромную плату, дорогой сихир.

– Не нужно. Лучше подскажете, как добраться до академии?

– А у юного сихира с севера есть деньги, чтобы оплатить столь дорогое обучение?– владелец заведения снисходительно улыбнулся, –- Или вы желаете полюбоваться прекрасным зданием?

– Монеты звенят тише нужных слов и связей, – юноша похлопал себя по груди, где лежал заветный конверт.

– Сихир говорит чистую правду, – коротышка лукаво улыбнулся.– Монета может убить, а надёжная рука спасти от меча.

Юная девушка в зелёном одеянии поставила перед Кили миску с готовой едой. Убрав тёмные пряди со лба, посетитель принялся за трапезу. Хоть он и чувствовал себя здесь как муха на глазу у слона, Кили мало чем отличался от жителей столицы. Как и у всех Сурийцев, его кожа была смуглой, волосы чёрными, а глаза янтарными. Юношу выделял лишь сюртук и штаны из плотной ткани. Слишком тёплая одежда для здешнего климата. Остальные посетители с интересом разглядывали чудака, который заявился в Шадой в таком нелепом одеянии.

– Я видел украшения на улице, близится какой-то праздник?– Кили с наслаждением уплетал нормальную пищу, которую он не видел уже неделю.

–Северяне, вы только своего бога охоты Теалдира и знаете. . – коротышка почесал лысину. – Через пять дней состоится великое подношение в память о титанах и первых творцах.

– А, да, я слышал об этом. – юноша задумался, припоминая рассказы наставника и торговцев.– Но, признаться, никогда не видел ничего подобного. Город будто поёт.

– О да, мы очень любим этот праздник.– в поросячьих глазках на миг отразилось беспокойство.– Людям нужна музыка, в последнее время в городе участились случаи проклятой болезни. К тому же многие беспокоятся, что император тоже стал её жертвой.

До Кили доходили слухи о том, что правителя не видели, с тех пор как закончилась война с Ликийцами. Некоторые поговаривали, что император был ранен или изуродован в сражении и поэтому долгое время не появлялся на публике.

- Многие хотят увидеть правителя, уже три года прошло. — подала голос работница таверны.

- Я тебе плачу не за разговоры, — коротышка недовольно зыркнул на неё. – Шевелись и отнеси достопочтенным сихирам выпить!

Вытерев губы тыльной стороной рукава, Кили, поднялся со стула.

– Вы, кажется, обещали подсказать мне дорогу.

Здание академии находилось в паре миль от императорского дворца. Чтобы до неё добраться, пришлось преодолеть множество широких ступенек. Огромное здание с острыми башнями, окружённое фонтанами и статуями, внушало невольный трепет. Эти стены стали временным домом для множества великих воинов Сури.

Привратник брезгливо окинул взглядом потрепавшуюся в долгом пути одежду Кили.

– Чего тебе? Здесь не место для зевак и проходимцев. — хриплый голос выражал брезгливость и желание дать мальчишке хорошего пинка.

– Я прибыл к Андо Кхалиди.

– Что за дело может быть у проходимца вроде тебя к великому магистру?

– Я племянник его старинного друга, Трико Ламури.

Здоровяк с сомнением осмотрел Кили.

– Ты? Родственник бывшего начальника дворцовой стражи? Не неси чепухи. Проваливай, или я тебя по лестнице спущу.

Юноша вытащил из-за пазухи письмо и золотую брошь в виде скрещённых мечей и короной между ними. Стражник нахмурился, разглядывая украшение.

– Откуда мне знать, что ты не украл её? Или что это не подделка.

–- Воровать у самого Тигра Империи? – Трико явно позабавили слова бородатого детины. – Если бы я попытался, то уже лишился бы руки, а может, и головы. А подделку вы легко сможете определить по печати.

Стражник повертел брошь, на обратной стороне явно виднелся оттиск императорского перстня. Лишь у капитанов дворцовой стражи были подобные украшения, подделать такую печать было практически невозможно из-за особого узора на перстне, а сам перстень передавался из поколения в поколение. При попытках сделать копию рисунок на подделке всегда искажается. Поговаривали, что перстень зачаровал один из первых жрецов Акнаса.

– Ладно, проходи.– Здоровяк отступил в сторону – Магистр в это время, обычно, в своём кабинете в центральном здании. Иди прямо до фонтана и поверни направо. Увидишь вход с мозаикой над ним, тебе туда.

Благодарно кивнув, юноша зашагал по каменной кладке. Внутренний двор академии был просторным. Тут и там сновали отпрыски знатных господ, где-то звенели мечи. Многие с любопытством и брезгливостью разглядывали чужака, явно выделяющегося на их фоне. Кили предпочёл не замечать надменных лиц. Его взор занимали изящные арки, вырезанные в мраморе. Сцены былых сражений, украшавшие стены. Фонтан в виде война с копьём пронзающего морскую тварь, из которой, словно кровь била вода, стоял в самом центре внутреннего двора.

Свернув, Кили, остановился у огромных арочных дверей. Над ними искусный мастер изобразил древних титанов, сражающихся с детьми Тенебрис. Ужасающие в своём уродстве и размерах морские чудища, Реморути безжалостно нападали на создателей первых земель. Огромные молоты раскроили головы тварей, но в стремлении поглощать и разрушать Реморути вонзали свои острые клыки в плоть Лурдов.

Работа внушала ужас и трепет перед творениями безумной богини. Кили невольно повёл плечами и вошёл в здание. Внутри было прохладней, и он, наконец, смог вдохнуть полной грудью. В длинном и пустынном коридоре гулко отдавались шаги юноши. На стенах висели портреты бывших магистров академии. Они сурово взирали на гостя, будто говоря, что ему тут не место. Кили гадал, за которой из множества дверей находиться кабинет Андо Кхалиди, пока не увидел двустворчатые с вырезанными на них молотами, символом дома, что построил это заведение.

Юноша тихо постучал.

– Войдите.— изнутри послышался трескучий голос, словно кто-то ломал хворостину.

Кили расправил плечи и вошёл. Кабинет был просторным, с большим деревянным столом и панорамным окном за ним. На стенах висели изогнутые мечи, шкафы были заполнены футлярами и книгами. Высокий и сухощавый мужчина с седыми волосами что-то скрупулёзно записывал в свиток, лежащий перед ним. За его узкой спиной виднелись две головы огненных лис, вырезанных из красного дерева.

– Изложите быстро, что нужно.— не отрываясь от своего занятия, проговорил магистр.

– Кили Кроу, племянник вашего старинного друга Трико Ламури, прибыл на обучение. – отчеканил давно заученные слова юноша.– Вот рекомендательное письмо и знак дворцовой стражи.

Андо Кхалиди всё же поднял взгляд на визитёра и отложил перо. Узловатые пальцы с перстнями сплелись на столе.

– Давно я не слышал это имя, Трико Ламури.– старик будто пробовал на вкус позабытые слова. – Не знал, что у него есть племянник.

– Он не был особо дружен с моим отцом, его братом. Но когда родители умерли от хвори и я остался один, дядюшка великодушно приютил меня.

– И как Трико поживает сейчас?–нехотя осведомился магистр.

– В полном здравии и ворчлив, как всегда.

Андо задумчиво осматривал гостя и только сейчас заметил протянутые ему вещи. Не уделив особого внимания броши, он сразу вскрыл конверт и быстро пробежался взглядом по содержанию письма. Сухие губы сжались в тонкую полосочку. Магистр сложил желтую бумагу и убрал её в стол.

– У нас нет свободных мест в восточном крыле, точнее в его жилой части. А на комнату в "Ласточкином гнезде" у вас вряд ли есть золотые .– голос старика будто стал ещё суше и холоднее.

При упоминании дома, что купцы построили напротив академии у магистра слегка дёрнулся уголок губ в кривой усмешке. Все военные, относящиеся к Дому Молота, а следственно, и Академии, основанной их дальним предком, недолюбливали купцов Дома Ласточки. Они считали, что пронырливые торгаши извлекут выгоду из чего угодно. У этих пернатых нет понятия чести и доблести, они, словно в насмешку, построили здание, увенчанное дорогими мозаиками с изображением птиц и джунглей, прямо напротив Академии. Богато обставленные комнаты с уютной мебелью и вкусная еда, которую готовили умелые повара на первом этаже, где располагалась таверна ,быстро заманили в свои сети изнеженных детишек состоятельных семей. Из-за этого жилое крыло, где раньше обитали учащиеся, начало быстро пустеть и постепенно приходить в негодность.

– Тогда я поселюсь в другой части восточного крыла. – решительно заявил Кили.

– Там почти нет мебели, и по ночам жуткий холод.

– Мне всё равно.

– А чем будете отрабатывать еду, форму и оружие? У старика Трико никогда не было много звонких монет.

– У меня есть свой клинок,.– юноша похлопал по эфесу тонкого меча,висящего у него на поясе. – А что касается остального, я готов отработать. К труду приучен, грязи не боюсь.

Старик откинулся в кресло и задумчиво покрутил перстень на пальце.

– Поначалу я не увидел сходство между вами и моим старинным другом.– последнее слово он произнёс с особым пренебрежением. – Но вижу, что вы так же упрямы, как и он. Что же, хорошо. Я зачислю вас в ученики, но учтите, юноша, если вы будете отлынивать, или, да убережёт вас Акнас, влипнете в неприятности. Здесь же отправитесь обратно на север.

– Благодарю вас!– юноша вытянулся по струнке.

Андо протянул руку и дёрнул за шнурок, висящий за его спиной. Раздался тихий звон, и в кабинет через маленькую боковую дверцу вошёл слуга.

– Вызывали, господин магистр?

– Да, отведи юношу в не жилую часть восточного крыла.

– Слушаюсь, прошу за мной,– если лакей и был удивлён видом нового ученика, то не выказал это ни единым взглядом или движением.

Выйдя из кабинета Андо, Кили подумал, что наставник явно не всё ему рассказал о дружбе с магистром. Да и были ли они друзьями вообще? Больше похоже на старых соперников или врагов. Но, Кроу смог попасть в эти стены и поступить на учёбу. Даже если путь будет долгим и тернистым, он сделал первый шаг к своей цели.

Глава 2

Ветер играл с разноцветными колокольчиками, создавая причудливую мелодию. Она, словно уличные музыканты, аккомпанировала процессии жрецов, облачённых в белоснежные одежды. Прохожие расступались перед ними и возносили молитву в честь Григо, титана, что пожертвовал своим бессмертным телом ради этой земли.

Золотые узоры горели, как лучи раскалённого солнца на одеянии служителей храма Акнаса. Величественные, подобно первым людям, сошедшим со спин небесных левиафанов, жрецы неспешным потоком проходили по улицам столицы. Однако в душах, возглавляющих процессию священнослужителей, было смятение. Это торжественное действо должен был возглавлять будущий главный жрец и наследник дома Белой Куницы Орион Фрей. Но паршивец даже не соизволил прийти в храм на утреннюю молитву. Его кузен Ананд вынужденно принял на себя роль несущего золотую ветвь вместо наследника.

Символ великого древа, напоминающий о том, как Григо, уснув вечным сном, научил первых людей ценить созданное. Тело его стало лугами, горами и лесами. А там, где было сердце, выросло древо, в котором и по сей день живёт частичка души Григо. Многие Сурийцы совершают паломничество к этому святому месту.

Жрецы запели, вознося свои голоса к небесам. Они призывали светлых богов обратить свой взор на столицу. Словно приглашение на грядущие подношение, пение разливалось мирным потоком по улочкам. Горожане подхватывали мотив и прокладывали путь песне всё дальше и дальше, за пределы Шады. Ананд не мог полностью отдаться служению. Его душу гложил гнев и зависть. Он не понимал, как Акнас мог даровать великому роду, что служил ему еще с древних времён, такого наследника, как Орион. Пьяница и бабник. Его знает каждый трактирщик и подзаборная девица. Он и в подмётки не годится своему старшему брату. Ананд же вынужден приглядывать за будущим верховным жрицом по приказу главы дома. Но, по правде, юноша просто доносил на кузена и с упоением наблюдал как этому павлину выщипывают пёрышки. Да простит его Акнас, но возможно, именно так, он сможет пробиться выше и ближе к верховному жрецу. Ананд достоин этого куда больше, чем отпрыск чужеземки.

Однако Ориона совсем не заботили не старые ритуалы, ни гнев кузена. Даже песнопения, которые просочились за стены поместья, не смогли его разбудить. Лёжа в своей постели, он наслаждался обществом трёх прекрасных любовниц, скрасившихх ему ночь. Они гладили его кожу цвета молока с пряностями и играли со светлыми локонами. Серо-голубые глаза Ориона были закрыты, а разум блуждал где-то далеко.

Двери со стуком распахнулись, прервав умиротворяющий покой и тишину спальни.

– Шествие уже закончилось?— произнёс Орион, лениво растягивая слова.

– Да, и ты не соизволил на него явиться. Мне пришлось возглавлять процессию, – Ананд старался не смотреть в сторону клубка из обнаженных тел, подушек и одеял.

– Я знал, что ты справишься.

– Верховный жрец желает тебя видеть, – на лице кузена расплылось нескрываемое злорадство.

Наследник благородного дома нехотя присел, и одеяло сползло ему на бёдра. Подобная картина заставила Ананда отвернуться.

– Ты не мог бы привести себя в порядок?

Орион любезно улыбнулся и поцеловал дамские запястья.

– Боюсь, нам придётся разлучиться, иначе мой дорогой кузен не сможет выразить всё своё неудовольствие. А это вредно для здоровья. Но я буду с нетерпением ждать новой встречи.

Он с наслаждением наблюдал, как обнажённые, смуглые, будто выточенные в камне опытным скульптором тела выбрались из вороха подушек. Гостьи быстро оделись и прошмыгнули мимо младшего жреца.

– И которые это по счёту? — осведомился Ананд.

–- Не знаю, я не веду учёт тем, кто побывал на моём ложе.– Орион обвёл взглядом свои просторные покои.– Их компания была весьма приятной. Хоть поговорить о культуре и поэзии не очень вышло, мы нашли, как с пользой провести время.

– Тебе давно пора выбрать девушку из благородной семьи, а не спать с теми, кто оценивает своё время в пару серебряных монет.

– Как ты смеешь! – Орион возмущённо обернулся, натянув рубаху с длинными, свободными рукавами, зауженными у запястья и украшенными богатой вышивкой, в виде лучей солнца.- Они стояли золотой!

– У тебя осталось не так уж много времени, через десять лет ты должен будешь принять обет безбрачия, – кузен хмурился, отчего казалось, что глаз Акнаса на его лбу закрылся.

– И я должен до этого времени обзавестись оравой детишек от благородных дев, которых не увижу за горой Священных Писаний.

Поправив синий пояс и натянув сапоги, Орион покинул свою светлую комнату вместе с кузеном. Как и все дети главы рода, по совместительству верховного жреца храма Акнаса, юноша жил в отдельном строении на территории фамильного особняка.

По традиции будущим вестником бога света и солнца становился старший из сыновей. Он же занимал главенствующую роль в семье. Остальным детям доставались высокие положения в храмах или участвовали в благотворительности. Наследники зачастую видели отцов от силы пару раз в год до принятия обета, живя в заботе долх, бывших любовниц верховного жреца, родивших ему детей и облачившихся в чёрные одеяния в знак того, что они навсегда останутся подле вестника бога и его детей.

Увы, но Орион отличался от остальных приемников. Это знали все обитатели лучистого дома, так его назвал прапрадед юноши. Тот чудак звал своих детей лучами Акнаса. Погиб от любви к травам в вине. Поговаривают, он умер в своеобразной позе, будто готовился к прыжку.

Орион давно привык к косым взглядом приёмных матерей, их укорам и колючим словам в спину. Они его не заботили. Просто чёрные тени, снующие туда-сюда по пыльным коридорам. Поворачивая за угол, Орион ощутил, как в него врезался мальчишка лет одиннадцати. Самый младший из братьев Ориона, кудрявы, и энергичный Анудж светился от радости держа в руках вырезанного из дерева миниатюрного Григо.

– Братик!– мальчик улыбнулся, показывая белоснежные зубы.

– Приветствую крошку великана.– Орион потрепал тёмные кудри.

– Юный кхир,– сто́ящая за мальчиком женщина в чёрном сдержанно поклонилась. Будущего верховного жреца не трогала её холодность и плохо скрываемое презрение.–- Жаль, что вы не смогли посетить шествие.

– Я всю ночь провёл в молитвах и заснул за Священными Писаниями. И, похоже, Акнас был столь благосклонен, что позволил богине сновидений увести меня по далеко по дороге грёз.

Видно было, что долх ему не верит, зато младший брат с горящими глазами смотрел на Ориона.

– А какие сны тебе подарила Идри?

– Самые светлые. Я катался на исполинских спинах Орфов и созерцал издали библиотеку.

– А Акнаса видел? И небесных библиотекарей? – Анудж прижимал к себе деревянную игрушку и не сводил искрящихся интересом глаз со старшего брата, ловко слагающего сказки.

– Увы, но это было скрыто от меня. Но зато я видел наш мир с облаков! – юный кхир подхватил мальчика и поднял над своей головой. –-Мне были видны пики гор, равнины, долины, леса и поля. Страну, куда не доплывали наши корабли и дикие острова.

Анудж смеялся, расставив руки. Его названная родительница, все долхи считались общими матерями для воспитанников Лучистого Дома, поджала губы в неодобрении.

– Юный кхир, прошу вас, не забивайте голову Ануджу подобными сказками. К тому же вас ждёт верховный жрец.

– Во снах мы можем увидеть любые уголки этого и других миров. Всё зависит от прихоти Идри. Она ведь тоже проказливое и любопытное дитя, любящее истории.

Орион поставил младшего брата. Мальчишка обхватил наследника дома за ноги.

– Ты ведь заглянешь к нам в сад?

– А почему бы не сделать это сейчас? Мы давненько не проводили время вместе.

Глаза Ануджа загорелись неподдельной радостью. Ухватившись за руку брата, он сразу потянул его за собой. Ананд перегородил им путь.

– Вы забыли, что нас ждёт верховный жрец?

Глаза мальчика сразу потухли, и Анудж поджал губы. Орион лишь сильнее сжал маленькую ручку.

– Я уверен, отец найдёт чем себя занять. Молитвы помогут ему скоротать время.

Юноша плавно обошёл кузена. Долх обескураженная таким поведением наследника, поспешила следом.

– Глава будет зол! Прошу вас, немедленно отпустите Ануджа.

– Наш светлый бог учит терпению и благодетельности. – Орион мягко посмотрел на мальчика. – Я же лишь хочу провести время с братьями и сёстрами.

– Если бы вы меньше предавались праздным развлечениям, то могли бы навещать их чаще!

– Я лишь ищу будущую деву для служения Акнаса.

Выйдя в сад, находившимся во внутреннем дворе дома, Орион с улыбкой посмотрел на играющих у беседки детей. Это место было наполнено жизнью и детским смехом.

– Остальные тоже скучают по тебе и по Джохаре.

Последнее слово было произнесено почти шёпотом, но оно гулко разнеслось по всему саду и, как заклинание, заставило все остальные звуки стихнуть. Женщина грубо схватила мальчика за запястье и, притянув к себе, встряхнула за плечи.

– Сколько раз говорить: мы не упоминаем это имя, оно приносит беду, – долха забормотала молитву и целовала знак бога солнца висевшее у неё на груди.

Глаза Ануджа начали наполняться слезами. Остальные дети затихли, наблюдая издалека. Орион отстранил женщину и загородил брата.

– Он совсем ещё дитя, которое скучает по старшему из нас. И если я ещё раз увижу нечто подобное. То, клянусь Акнасом, ваши спины будут красны, как закатное солнце.

Долх поджала губы и, склонив голову, отступила. Мальчик сжимал одеяние брата, сдерживая слёзы.

– Орион.

Голос главы семейства, словно гром среди ясного неба, прорезал воздух. Дети, наблюдавшие издали, замерли, смотря на своего родителя, как на мифическое создание. Которым можно любоваться, но страшно подойти. Мужчина средних лет, стоял, опираясь на длинный посох, украшенный янтарём, а венчал его глаз, обрамленный солнечными лучами. Белоснежное одеяние, расшитое золотистыми камнями и вышивкой, светилосьна солнце.

– Иди за мной.

. Орион не смел ослушаться этого голоса. Погладив Анунджа и пообещав ещё навестить, он подошёл к верховному жрецу и сделал поклон. Ананд, стоявший за спиной главы Дома, едва сдерживал ехидную улыбку.

– Да.

Путь к главному зданию поместья, Дома Белой Куницы лежал через небольшую аллею и арки. Последние были украшены затейливыми узорами с сюжетами из легенд Акнасе. Его рождение из хаоса, создание Орфоф и небесной библиотеки, явление первому пророку в виде белой Куницы. Орион невольно залюбовался изображением побеждённого ворона, который ослепил несчастного Тирка Фрейна, первого провидца. Тварь, скрюченная, и истерзанная безвольно висела в пасти маленькой куницы. Чёрное и мерзкое порождение безумной богини, насланное на его предка, даже мёртвое вселяло страх.

Главное здание с высокими окнами, витражами из цветного стекла и золотыми гобеленами, было пропитано светом. По ночам во время приёмов и ритуалов зажигали множество свечей. В такие моменты, казалось, что дом светится изнутри.

Войдя в свой кабинет верховный жрец встал перед панорамным окном в обширной библиотеке особняка. Ананда закрыл двери за спиной Ориона. Тот подумал, что кузен для надёжности подпёр их чем-нибудь тяжёлым с другой стороны.

– Солнце сегодня особенно яркое.— мягкий и спокойный голос заставил всё сжаться внутри у юноши. Отец явно был раздражён выходкой сына, но скрывал это.

– Горожане, наверно, страдают от зноя, — рассеянно отозвался Орион, не решаясь сдвинуться с места.

– Они благодарны за этот жар. Ведь это значит, что Акнас с нами, и подношение пройдёт успешно. И я надеюсь, в этот раз ты его не пропустишь.

На юного наследника устремился мягкий взгляд янтарных глаз. Но за этим отеческим теплом Орион ощущал стальную хватку на своём горле, ему физически тяжело было дышать. Оттянув ворот, юноша продолжал стоять как вкопанный.

– Сегодня тебе приготовят одежды и церемониальный посох. Оставшиеся дни ты проведешь в подготовке и молитвах.

– Отец, – в горле юноши пересохло.– Я всё ещё не уверен, что готов.

–Ты мой старший сын, наследник и будущий жрец, который поведёт наших последователей к свету. Это твой долг.

– Но Джохари…

– Джохари больше не может ничего выполнить, – верховный жрец резко оборвал сына. – Мне, как и тебе, тяжело смириться с его болезнью.

Мужчин потёр загорелой рукой уставшее лицо, покрывшееся раньше времени глубокими морщинами.

– Орион, нам было послано непростое испытание. – жрец положил руку на плечо сына.- И наш долг, как семьи, что была благословлена великим Акнасом, вести людей за собой сквозь кромешную тьму.

Юноша, поджав губы, молча смотрел в глаза отца, ощущая, как стены комнаты давят на него, а стальные пальцы впиваются в кожу.

–Ты мой сын, моё дитя и луч света, который должен воссиять. Мне жаль, что на твои плечи свалилась эта ноша.

Орион чувствовал, как несмотря на жару, по его спине пробежался холод. Внутри всё сжалось от страха и волнений.

– Хорошо отец.

– Спасибо мой мальчик, – верховный жрец обнял сына.– А теперь ступай и готовься.

Юноша развернулся и толкнул двери, те легко подались. Уходя, он ощущал на своей спине взгляд отца. На миг Орион снова почувствовал себя мальчишкой. А верховный жрец, вечно спокойный и мягкий, стоит над ним с ледяным и полным ненависти взглядом, называя сыном северной шлюхи, а потом крепко обнимает перепуганного и одинокого мальчика.

Глава 3

Марево становилось невыносимым . Жители укрывались в домах и покрывали головы пёстрыми платками, спасаясь от жарких лучей солнца. Нищие, забившись под навесы, обмахивались, чем придётся. Каменные стены жилищ раскалились добела. Казалось, что Акнас решил пройтись по узким улицам столицы, оставляя за собой обжигающий шлейф.

Несмотря на пекло, по территории академии разносился звон стали. Юные шверды первого ранга бились в тренировочных спаррингах на мечах. Коренастый Суриец с исполосованным шрамами лицом внимательно следил за битвой.

Старый вояка Индра имел скверный характер. Ему было плевать, кто перед ним, нищий, бродяга или богатенький сосунок, которому захотелось помахать настоящим мечом. Индра из любого сопляка сделает воина, или загонит до полусмерти, здесь как пойдёт. Он носил титул хелд, одно из высших званий среди воинов империи. Однако не опыт в сражениях, ни молитвы светлым богам не уберегли его от копья в бедре при осаде крепости Кворк на севере Ликии.

– Меч выше! Вы не на балу. Используйте ноги или мне нужно отрезать ваши причиндалы, чтобы они не мешали вам переставлять конечности! — хелд в отставке плюнул себе под ноги. – Хватит! Перерыв. Глотните воды, а то двигаетесь как пьяницы под зелёным пойлом.

Проковылял к пустой бочке, чтобы присесть, он заметил двух всадников, выехавших на территорию академии.

– Кого там Тенебрис принесла?– Индра отвинтил крышку бурдюка, висевшего у него на поясе, и отхлебнул цветочного вина.

Гости спешились и привязали лошадей. По богатым одеждам можно было понять, что люди они знатные.

– И что здесь понадобилось мальчишке из Дома Молота?— пробормотал бывалый вояка, даже и не думая вставать со своего места для приветствия.

Один из господ и правда был молод. Юный Анхис Оркхан и его дядя Абхи неспешно прошли к тренировочному полю. Их плащи на одно плечо слабо колыхались от ходьбы, а изогнутые мечи чуть позвякивали от удара об ноги. Второго Индра знал еще в молодости. По его мнению, Абхи был единственный с головой на плечах во всём этом семействе помешанном на войне и чести. Хотя, понимание чести у них было своеобразным.

– Что вам надо?– плюнул Индра без лишних формальностей и приветствий.

– Ты, как всегда, очень любезен. – старший Оркхан добродушно улыбнулся.

– У меня нет времени на этот ваш этикет и вежливость. Зачем вы пришли Абхи?

– Нам с племянником поручил набрать смышлёных шверд для обеспечения безопасности во время подношения.

– Это что же, в хвалёном Доме Молота не хватает воинов, раз вы решили взять этих щенков? У вас же на коротком поводке городская стража ходит.

– Для них это будет хорошая возможность проявить свою наблюдательность. Не всё же им в стенах академии мечами махать. К тому же, там будет весь город и приезжие. Чем больше зорких глаз и острых клинков у нас будет, тем лучше.

– Уж лучше так, чем посылать этих бездарей на серьёзную авантюру.- Индра посмотрел в сторону учеников, столпившихся под навесом. Когда-то он тоже был юным и охотным до славы. А потом с лихвой хлебнул дерьма и крови. Каким же идиотом он был, когда подобно ребёнку, на празднике Нирваса , радовался возможности отправиться на поле битвы.

– Но это просто помощь во время церемонии.– подал голос Анхис.– Мы проведём инструктаж и с вашими рекомендациями отберём несколько людей.

– О, он умеет разговаривать,—изуродованное лицо скривилось в усмешке.— Пожалуйста, молодой кхир, выбирайте. Эй вы! Идите умойте свои рожи и позовите остальных, здесь одному благородному сынку ваша помощь нужна.

– Осторожней со словами.– беззлобно осадил его Абхи.

– А чего мне бояться? Смерти? Так, я её уже видел. Уродливая старая карга, должен я вам сказать.

Вскоре площадку заполнили шверды разных рангов. К семейству Оркханов присоединились ещё двое юных кузенов. Рослые и шумные, они вечно перебрасывались неуместными шутками, чем ещё больше раздражали Индру. Избалованные, они мало чем отличались от его учеников. Хотя считали себя выше них.

– Постройтесь в шеренгу! Что вы как девки на смотринах?! – рявкнул хелд, не удосужившись даже встать с насиженной бочки.

Абхи прохаживался вдоль мундиров трёх цветов, обозначающих ранг учащихся академии. Синяя униформа встречалась куда чаще, жёлтого и красного.

– Негусто. В этом году, похоже мало кто смог побить старого вояку и перейти во второй ранг,– подметил Ирис, старший из кузенов.- Будто синее море с редкими рыбками.

– Зато какое зрелище каждый раз ! Не хуже боёв которые устраивают дикари с Чёрных земель. — поддакнул ему брат Капил.

Старший Оркхан смерил их холодным взглядом, заставляя замолкнуть. Анхис вместе с дядей отобрал несколько с виду смышлёных, шверд разного ранга, руководствуясь неохотными советами Индры.

Пока его племянник проводил инструктаж рекрутов, Абхи заметил невысокого юношу с волосами до плеч, в синем мундире. Он подносил старшим воду и лепёшки, при этом, похоже, сам взмок после недавней тренировки и с трудом держался на ногах.

– А это?

– Странный малый, да? – старый хелд потёр щеку с кривым шрамом, будто по его лицу ползла змея. – Поступил четыря дней назад. Вроде родичь бывшего главы стражи.

– Трико? – мужчина удивился. – Не припомню, чтобы у него водилось столько денег. Да и после той истории, странно, что Андо взял мальца.

– Магистр выплатил старый долг. – Индра пожал плечами. – Да и то, я уверен, этот хрыч поставил парнишке жёсткие условия. Благо тот неглупый и рукастый. Выполняет всякую работёнку, даже прислуге помогает. Ему богатенькие детишки монеты дают за то, что для них, как послушная обезьянка, воду и еду носит. Да только эти напыщенные индюки не видят его колючих глаз. Черту он им перейти не даст, уж поверь мне. Знаю я такую породу. Смирен и тих до поры до времени. А только тронь или задень за живое, вмиг руку по локоть откусит.

– А с мечом как обращается?

– Трико его неплохо натаскал, да вот ростом и массой не вышел его племянник для большого оружия. Такому только с иголками играть.

– И хорошие узоры выводит? – полюбопытствовал Абхи.

– Слишком горяч и юн. Ему нужно учится терпению. С такими обычный много мороки, – Индра весело улыбнулся, впервые за всё это время. Похоже, этот ученик пробуждал в нём азарт. Это не могло не радовать его старого товарища.

Абхи прошёл с этим ворчуном и сквернословием не одно сражение. Правда, Индра не всегда был таким. При первой их встречи, юный с горячим нравом будущий хелд часто распевал песни во время привала и мечтал как вернётся домой со славой и титулом. От части так и произошло, но то ранение стоило Индре слишком многого.

Члену семейства Оркхан повезло куда больше. Он сохранил, какое-никакое здоровье и не получил серьёзных увечий. Абхи проводил большую часть боёв в шатре с картами и расчётами, а за меч брался в крайних случаях. Брат главы одного из трёх великих домов Сури был куда ценней, даже самого опытного и лучшего хелда. Абхи прекрасно помнил тот день. Стоял ужасный ливень. Индра, по его же указанию, вёл небольшой отряд в обход позиции врага, через густые заросли джунглей. Они хотели застать Ликийцев врасплох. Но в итоге сами угодили в засаду. Когда Оркхану сообщили, что посланные им же люди оказались разбиты, его сердце замерло. Он хотел немедленно отправить подмогу, но всё же не стал, понимая, что так потеряет лишь больше людей. Дождь лил ещё три дня. Когда он затих, несколько лазутчиков наткнулись на Индру. Перепачканный грязью и кровью с раздробленной ногой, мужчина сам выполз к ним. Было чудо, что хелд вообще выжил.

Когда Абхи навестил своего друга , в шатре для раненых, перед ним уже был совсем другой человек. Индра больше не мог сражаться на поле боя. Поэтому его отправили обратно в столицу.

И всё же, Индра благодаря своим знаниям и навыкам, хотя бы стал одним из наставников в академии. А ведь мог прозябать в доме где-нибудь на отшибе, доживая свои последние деньки в одиночестве. У старого вояки ведь не было ни семьи, ни жены с ребёнком. Первые умерли много лет назад, а вторым он так и не обзавёлся. Что неудивительно, с его-то характером. В итоге одинокий и ворчливый, Индре остаётся лишь обучать молодых шверд. О помощи он не попросит да и не примет её. Еще чего доброго проклянёт если, кто вздумает предложить.

Абхи обернулся на племянника. Рослый юноша восемнадцати лет старался держаться уверенно. Мягкий голос завораживал. Хотя было видно, что более старшие шверды слушают неохотно знатного мальчишку, который, по их мнению и меча-то в руках толком не держал. Как же они ошибались

Вскоре инструктаж был окончен, и старый вояка громким окриком разогнал всех воспитанников с тренировочного поля. Дядя Анхиса отпил воды из бурдюка. Солнце постепенно клонилось к горизонту, и небо становилось оттенка голодного пламени.

– Завтра тебе стоит быть очень бдительным. – напутствовал Абхи, облизнув губы.

– Вы думаете, могут возникнуть проблемы, дядя?

– Это всё сплошь отпрыски состоятельных кхиров. Они не любят, чтобы ими помыкали. Старого Индру то терпят лишь потому, что не хотят из академии вылететь. А ты для них, просто выскочка из ещё более знатной семьи. На церемонии они могут спокойно напиться или отлынивать от работы. Поэтому, тебе стоит приглядывать не только за толпой горожан и паломников, но и за швердами.

– Я буду внимателен. – юноша кивнул.

– А мы тебе поможем! – Ирис хлопнул Анхиса по плечу.— Мимо нас и муха не пролетит!

– Или красивая девица. – Капил хохотнул, забираясь на коня.

– Вас это тоже касается, – Абхи погладил своего мерина по морде. – Не пьянствовать и девок не задирать. Вы меня поняли?

– Клянёмся огненным глазом светлого бога, не пить и не кутить на церемонии. – хором отозвались кузены.

Брат главы благородного дома устало покачал головой, понимая, что эти двое ещё доставят проблем. Выезжая за пределы академии, Анхис обернулся. Им вслед, сидя на одной из стен, смотрел тот самый невысокий юноша, что подносил воду соученикам.

Глава 4

Шада ожила с первыми лучами солнца. Жители столицы, будь то нищий, сихир или кхир, облачились в лучшие одеяния. Буйство красок, тканей, золота и вышивки, украшали улицы и бесконечным потоком стекались в сердце города, к дворцу. Старинное здание с золотыми крышами, белыми стенами, арками, увитыми цветами, бассейнами и садами, казался особенно величественным на фоне ещё холодного неба.

Рядом воздвигли алтарь из камней, украшенных затейливыми узорами. Он стоял на возвышении, к которому вели ступеньки, покрытые синим ковром с изображением гигантов.

Напротив алтаря росло могучее древо. Оно всегда здесь было. Ещё во времена великого раздора под этим деревом находили приют воины и простые путники. Многие верили, что этот великан связан с золотой поляной в самой глубине джунглей. Поэтому всё подножье дерева было усыпано подношениями древним исполинам, и никто не осмеливался их тронуть. Люди поговаривают, что тот, кто на это осмелиться навлечот на себя проклятье и орфы не возьмут его души на небеса. Стража неустанно наблюдала за этим местом и жестоко наказывает глупцов. .

Анхис восседающий на вороном скакуне, внимательно следил за толпой. Шверды стояли на своих позициях. Люди были в предвкушении. Некоторые мальчишки даже забрались на стены, чтобы лучше видеть происходящие, но стражники быстро их прогнали.

Прозвучал набат, все звуки резко стихли, и толпа расступилась, словно по мановению руки светлого бога. На холм поднималась процессия из жрецов. Впереди шествовал верховный служитель Акнаса, облачённый в зелёное церемониальное одеяние,в руке он нёс одну единственную ветвь . Уже не золотую., а настоящую, бережно срезаннаю со священного древа, Даже воздух рядом с ней был холоднее. Второй рукой глава Дома Белой Куницы, Макта Фрей, опирался на длинный посох. Украшенный лозами, с виду незатейливый, он имел скрытые шипы, которые бы ранили любого, кто осмелился тронуть посох.

Следом шагал Орион, его одежда была чёрной с белыми узорами, похожими на созвездия.Посох был из золота и с навершием в виде глаза светлого бога. Также его украшали три шара на равном расстоянии друг от друга. Сейчас, рядом с отцом и другими жрецами, да и ещё в тёмных одеждах, бледность и светлые волосы кхира особенно бросались в глаза. Орион ощущал себя как кролик, который не успел сменить шубку после зимы, и оказался загнан волками. Хотя лицо юноши сохраняло невозмутимость, серо-голубые глаза оставались холодны как лёд Он знал, что толпа ожидала увидеть не его подле верховного жреца. Хотя среди народа уже давно пустили слух о смерти его брата от несчастного случая. Интересно, что придумали подчинённые его отца?

Как только служители Светлого Бога поднялись на холм, дворцовые ворота распахнулись. Люди, затаив дыхание, наблюдали, как четверо крепких и рослых стражников в тюрбанах, вынесли на могучих плечах паланкин императора. Суровые, хмурые лица с чёрными, густыми бородами, напоминали гордых львов, зорко смотрели по сторонам, охраняя повелителя. Сам император прятался за плотной, белой тканью. Лишь слабый силуэт сидящего мужчины проступал в лучах восходящего солнца. Вслед за паланкином шёл высокий и щуплый человечек, напоминающий цаплю. На его длинном носе поблёскивали стёклышки в металлической оправе.

Верховный жрец Макта Фрейн словно плыл по ступенькам в длинном одеянии. Орион старался поспевать за отцом. Они оба склонили головы перед алтарём. Паланкин императора тоже прошествовал по ступенькам. Стражники будто и не чувствовали веса своей ноши. Они бережно опустили паланкин рядом со жрецами и встали по бокам, скрестив руки за спинами. Человек-цапля остановился перед паланкином и вытянулся во весь свой рост. Горожане перешёптывались, пытаясь понять, кзавидев незнакомца, толпа зашепталась. можешь сделать акцент что его присутствие необычно

Перед лестницей стояли представители верховных домов. Анхис знал, что отца там не будет. Он не любил подобные мероприятия. У каждого из аристократов висел плащ с гербом его дома. Ближе всего стояли члены трёх главных семей. Фрейи, облачённые в белое, в основном младшие дети с их долхами. Оркханы в тёмно-синих одеждах. Юноша разглядел пару дальних родственников. И, наконец Кнары, дом чёрной ласточки, отвечающий за торговлю и земледелие. Их глава, лысеющий рыжий мужчина, стоял, гордо выпятив впалую грудь, и своих тёмных одеждах с красным плащом.

Макта Фрей повернулся к толпе и поднял руку, призывая к тишине. Все звуки разом затихли, казалось, даже собаки и насекомые, внемли этому жесту.

– Сегодня в лучах рассветного солнца, мы совершим великое подношение.

Один из жрецов в жёлтом одеянии, склонив голову, поднёс резную шкатулку. Плавным движением Макта откинул крышку. Он извлёк скульптуру, созданную из человеческих рёбер. Её опутывали лозы, словно корни древнего древа, а в центре горело янтарное сердце.

Для таких подношений всегда очень тщательно выбирали одного из старых жрецов. Человек должен был провести свою жизнь достойно, следуя заветам Григо и Акнаса. Ценить, созданной, нести и хранить знания, поклоняться свету и не поддаваться тьме. После смерти избранного, его тело погружали в специальный грот, где жрецы снимали кожу, мясо, а органы помещали в глиняные сосуды. Кости подвергались тщательной обработке. После чего верховный жрец бережно придавал им форму, и дарили новое сердце.

– Эти кости принадлежали чистому и верному служителю Акнаса. Его смерть была лёгкой и безмятежной. Он смиренно чтил заветы светлых богов и его сердце было таким же ясным, как и новое, – Макта Фрей развернулся к алтарю и бережно опустил подношение на камень. – Эти кости хранят долгую память и кусочек души. Они итог жизни, творения и начало нового пути. Пусть великие Орфы вознесут его в небесный город.

Верховный жрец опустился на колени вместе с сыном.

– Вознесём же молитву в благодарность за великое учение Григо! Пусть осколок бытия, что мы преподносим сегодня, наполнит его дух силой. И мощь великого гиганта никогда не угаснет! А наши земли и дальше будут процветать.

Люди, склонив головы, вознесли молитвы. Голоса всех присутствующих слился в единый и словно ветер разнёсся по столице. Словно в сплошном потоке мыслей и слов все взывали и приносили благодарности небу. Даже Орион ощутил, как душой и разумом сливается с этим несущимся ввысь потоком.

Анхис тоже хотел последовать примеру остальных, но заметил движение в толпе. Он приподнялся в седле, стараясь разглядеть получше. Между рядами горожан, погруженных в церемонию, сновали тени. Юноша смог насчитать три.

– Воры? В священный день?!

Он уже собирался спешиться, как его придержал Абхи восседающий на коне рядом.

– Хин, поймай их тихо, незачем тревожить горожан.

Анхис кивнул и слёз с лошади. Стараясь не задевать молящихся, он прогулочным шагом, чтобы не привлекать внимания, подбирался всё ближе к одному из взоров. Анхиса удивляло, как кто-то смог отважиться срезать кошельки в такой праздник. И куда смотрит городская стража, которая должна была находиться в самом центре. Он почти схватил его за локоть, когда по толпе прошел ропот.

Ткань, скрывающая императора, слегка раздвинулась. Человек-цапля, в котором никто не признал советника, наклонился ближе к приоткрывшейся завесе. Выслушав незвучный для чужих ушей шёпот, он выпрямился.

– Его светлость, великий император, владыка Сури и потомок благословенного рода Шилкх третий, данной ему богами властью, приносит свою молитву, как и всё его поданные. Он велит всем горожанам помогать паломникам, которые прибудут в Шаду с роспуском первых цветов под великим древом. Каждый из нас, должен будет отвечать на их нужды добрым словом и делом.

Люди, затаив дыхание, слушали голос, больше похожий на карканье птицы. Им хотелось узреть своего господина не за тяжеловесной тканью, а гордо стоящем на вершине подле жрецов. Но, похоже, этому не суждено было случиться. Отчего они недовольно зароптали.

Отвлёкшись на слова советника и возмущения толпы, Анхис упустил воришку, но успев заметить, куда тот свернул. Пока человек напоминавший цаплю умело успокаивал народ обещаниями, что император явит свой лик жителям Сури во время следующего большого празднования, юноша быстро спускался по холму, делая знаки младшим швердам, чтобы те оставались на месте. Уж с этой мелочью он справится сам. Преступник ловко оказался у подножья и завернул в подворотню. Вор явно отлично ориентировался в лабиринте узких улочек. Но, перепрыгивая через очередной кувшин, врезался в Кили, несущего пару бурдюков.

– С дороги! – вор тут же вскочил на ноги и продолжил бег.

Юноша подобрал выроненные вещи , когда до него добежал Анхис.

– Здесь не пробегал…

Кили указал рукой в сторону, куда скрылся преступник. Хин благодарно кивнул и продолжил погоню.

Положив ладонь на эфес меча-полумесяца Анхис прижался к стене. Осторожно выглянув из-за угла юноша оторопел . То, что он увидел, заставило ярость вскипела в нём.

Вором оказался подросток лет тринадцати. Всклокоченный, одетый в тряпье и босой, он протягивал один из мешочков двум городским стражникам.

– Маловато малец. Давай ещё. – произнёс мужчина с пышными усами, подбрасывая добычу.

– Но ведь мы договаривались на один, – попытался возмутиться мальчишка. – Остальные тоже скоро принесут долю.

– Цена возросла. Мы, знаешь ли, головами рискуем, вас покрывая. – подметил второй стражник с узким лицом, – С остальных мы тоже больше стребуем, не волнуйся. Или хочешь, чтобы вас сдали?

Хин сжал рукоять меча. Нужно было звать подмогу и сообщить дяде. Он вовремя уловил движение за спиной. Пригнувшись и выхватив оружие, Хин поставил блок мечом. О него ударился кинжал.

Не теряя времени, Хин нанёс нападавшему удар ногой в живот. Щуплое тело отлетело в стену с противным хрустом. Раздался жалобный стон. Второй, более крупный, орудовал тяжёлой дубинкой. Проворнее, чем его напарник, он пытался прижать Анхиса к стене. Но тот не позволял, твёрдо стоя на ногах и легко блокируя атаки, юноша улучил момент и ударил тупой стороной меча по запястью противника. Вор охнул и замешкался. Твёрдый кулак разбил ему нос, а колено пару рёбер. Теперь на земле валялось двое. Анхис понимал: их драку не могли не услышать. Достав спрятанный в сапоге нож с пружинным механизмом, он приготовился.

– Тенебрисово отродье, что здесь происходит. – стражник с жидкой бородкой вытащил из ножен меч.

– Погоди, это же знатный мальчишка из Дома Молота! – придержал его узколицый.

Они оба замешкались, не зная, как поступить.

– Если вы добровольно пойдёте со мной и покаетесь в грехах. Я упрошу не давать вам суровое наказание.

– Угораздило же этого мелкого привести за собой наследника Оркханов. – процедил один из стражников сквозь зубы.

Хин понимал: эти двое не собираются воспользоваться его предложением.

– Анхис, ты не пострадал?

Юноша удивился, услышав голос Ириса. Оба кузена встали по бокам от него, но почему-то не спешили доставать клинки. Стражники отступили, понимая свою проигрышную позицию. Им оставалось лишь бежать. Но они не успели сделать и шагу, как Капил стреножил их зачарованной пращой.

– Не советую бежать. – Ирис приставил к горлу обоих два своих длинных меча.

– Они в сговоре с ворами. – Анхис удивился, насколько быстро всё произошло.

– Ты отлично их приложил. – Капил опустил руку на его плечо. – Дальше сами разберёмся.

– Но…

– Ты должен следить за порядком на холме. А мы сопроводим этих стражников в чёрный дом и выясним, в чём они повинны.

– Абхи, потом доложим. – добавил старший кузен.

– Я хочу лично убедиться в том, что они будут доставлены в чёрный дом.

– Ты нам не доверяешь? – Ирис нахмурился. – К тому же нас двоих вполне хватит.

– На церемонии ты нужнее.

Анхис замешкавшись, всё же поддался на уговоры. В словах кузенов был смысл.

– Хорошо. Но что делать с ними?

Он кивнул на ещё лежавших на земле воров. Похоже, они начинали приходить в себя.

– Это отребье нарушило закон. Красть во время священного приношения. Наказания для такого лишь одно. Смерть, – Капил пнул ближайшего к себе преступника носком ботинка. – Перережь им глотки.

Анхис замер, не веря своим ушам. Его кузен, спокойно, будто речь шла о куске мяса на базаре, предложил ему убить человека здесь. В грязной подворотне.

– Зачем мучиться и тащить их на себе? Нам и стражи хватит.

– Но вдруг они скажут что-то важное?

– Им нет веры. Это грязь под ногами и не больше. Такие несут всё что угодно, чтобы спасти собственную шкуру. – добавил Капил.

Хин неуверенно направил остриё лезвие, на приподнявшегося на руках человека. Из-под капюшона, сквозь спутанные волосы, на юношу глядели глаза, полные страха. Клинок дрожал в руках юноши. Он мог, не хотел отнимать жизнь у безоружного и поверженного противника.

– Ты слишком медленный. – Ирис лёгким движением руки рассёк горло несчастного. На землю брызнула кровь.

Анхис как заворожённый наблюдал за конвульсиями вора. Мужчина хватался за горло и издавал булькающие звуки. Хин видел, как глаза блекнут, а тело заваливается набок. Второй умер беззвучно, лишь дёрнулся слегка.

– Ну вот и всё. Оттащим их в сторону, после сообщим тойтлам, они разберутся с трупами. – кузен вытер клинок платком.

– А тебе пора. И так задержался. – Капил брезгливо поморщился, смотря на лужи крови.

Анхис не помнил, как вернулся назад, перед его взором всё ещё стояло перекошенное лицо мужчины. По нему невозможно было понять возраст. Кожа, усыпанная рытвинами, и глаза, наполненные страхом. Юноша даже не заметил небольшую фигурку, скрывшуюся за ящиками. Только дойдя до своего коня, Анхис понял, что вор-подросток, скорей всего, сбежал, пока стражники отвлеклись. Возможно, это и к лучшему.

Церемония подношения уже закончилась, и люди спускались по холму на главную площадь для празднования. По пути вниз и рассказал дяде о стычке и о том, что кузены займутся нечистыми на руку блюстителями порядка. Абхи молча его выслушал и задумчиво кивнул.

– Ты неплохо справился, – похвалил он племянника. – Но сейчас тебе стоит быть особенно внимательным. Во время празднования у юных шверд много соблазнов, как и у горожан.

Абхи оказался прав. Под влиянием вина, травяных настоев и ароматных кушаний люди становились совсем беспечными. То и дело приходилось напоминать молодым шведам о службе и приличиях. А те всё норовили присоединиться к веселью, и порой им это удавалось. Анхис пару раз видел, как они прикладывались к бурдюкам, где явно была не вода. Хин вспомнил о юноше, в которого врезался во время погони. Его лицо казалось смутно знакомым. Да и что паренёк делал в таком месте, пока все были на церемонии, в старой части города с кучей бурдюков?

Он пытался взглядом выцепить из толпы молодое и миловидное лицо незнакомца, но тщетно . Если кто-то и подносил вино швердем, то совершал это незаметно и быстро. Кузены Хина тоже были там, похоже, они уже отвели провинился стражников в чёрный дом и вернулись на свои посты. Дядя порой подъезжал к ним и что-то выспрашивал. Анхис не мог разобрать их слова. Периодически его мысли уносило обратно в переулок. Наверно там уже работали тойтлы. Их многие побаивались. Мрачные и молчаливые люди, занимавшиеся трупами и погребением простых людей. Юноша передёрнул плечами.

Абхи ушёл раньше, оставив кузену возможность самому распустить стражников по домам. Ириса и Капила ещё до заката он отпустил, сказав, что эти олухи всё равно напьются. Главное, что не на центральной площади.

Возвращаясь домой, Хин, прокручивал в голове случившиеся за этот день. Неприятный холод сковал его душу. Он пытался успокоиться, отогнать дурные мысли. Но неясная тревога не отпускала его до самого особняка.

Глава 5

Особняк Дома Чёрного Молота стоял в южной части города. Громоздкий и неприветливый, его окружала глухая стена. Отдав коня слугам, Анхис невольно прислушался. Вокруг было слишком тихо. В окнах горел тусклый свет. На пороге его встретил старый Суфир. Он заведовал всей прислугой в доме. Анхис знал его ещё с пелёнок.

– Доброй ночи кхир, – по бесцветному голосу невозможно было понять настроение Суфира. – Ваш отец велел, чтобы вы сразу по прибытии поднялись к нему.

– Что-то случилось? – Хин ощутил, как у него пересохло в горле.

– Мне велено сказать лишь это. – морщинистое лицо оставалось бесстрастным.

Этот слуга всегда был таким, Хин никогда не понимал, что тот чувствует, да и чувствует ли вообще? Юноша прошёлся по тёмным коридорам, украшенным различными доспехами, даже из других стран, и оружием. Массивная лестница вела наверх, в ещё больший мрак. Хин сделал глубокий вдох и, преодолев ступеньки, заглянул в приоткрытую дверь.

– Вы звали, отец?

Глава семейства, рослый и широкоплечий мужчина, чьи каштановые волосы тронула седина, сидел в кресле возле окна. Широкие ладони покоились на деревянных подлокотниках. В суровых карих глазах отражались огоньки свечей. Возле кресла стоял Абхи и вид его был непривычно серьёзным.

– Подойди. – командный голос, не терпящий возражений, разрезал тишину.

Юноша покорно подошёл ближе и встал перед отцом, словно солдат перед военачальником, что не было далеко от правды.

– Во время церемонии что-то произошло?

– Да, кхир. — юноша опустил глаза в пол.

– И что ты сделал?

– Я помог схватить преступников, – Хин прикусил себя за язык, за жалкие нотки оправдания в голосе. – Но, отец, они были уже не в силах сражаться. – попытался оправдаться Хин, но сразу умолк от тяжёлого взгляда отца.

– Ты должен был проявить твердость! Ты мог настоять на своём и, позвав на помощь шверд отвести воров в чёрный дом. Или убить и в бою, позволив избежать столь позорной смерти.

Анхис молчал, не смея поднять взгляд на главу рода.

– Ямир, мальчик ещё юн. – попытался смягчить брата Абхи.

– Мой сын должен понимать, что не всю жизнь будет проводить за уютными стенами родового гнезда. – мужчина встал и хмуро посмотрел на сына. В полумраке комнаты он казался огромным. – Ступай за мной.

– Брат...

– Иначе Хин никогда не научится! И я не собираюсь повторять. .

Все трое спустились и вышли во мрак ночи. Хин не осмеливался спросить, куда они идут по ночному городу. Полы чёрного плаща его отца развивались на прохладном ветру. Их шаги эхом разносились по улочкам ночного города. Люди спали после подношения, празднества и молитв.

Вскоре показалось здание, чьи стены были будто кривым отражением. Искривлённое с несколькими башнями, оно чёрным пятном маячило на отшибе. Анхис ощутил, как его горло сдавила ледяная рука. Они стояли перед чёрным домом. Местом, где велись допросы и выносили приговоры.

Сейчас тут было тихо и темно. Но эти стены помнили как триста лет назад Императрица Рашиа узурпировала трон, отравив своего брата. Она считала его слабым правителем не достойным короны. И развесила трупы его приближённых , на радость стервятникам. Смрад гнилой плоти разносился по всему городу, но императрица отказалась убирать тела. Горожане, не выдержав отвратительного запаха и рой мух сами сбили несчастных и похоронили под этими стенами. Жители избежали гнева правительницы, только потому что, на тот момент её больше заботили дворцовые интриги, грозящие очередным переворотом. Опасения оказались не беспочвенными, родной сын, опасаясь повторить судьбу дяди, велел замуровать свою мать заживо в подвалах дворца. Поговаривают, по ночам можно услышать как ногти Рашты скребут по каменным полам нижних этажей ..

Ямир Оркхан постучал в заднюю дверцу. Ему открыл одноглазый горбатый старик со свечой в руке.

–Кого тут принесло? А это вы благородный кхир. – смотритель заискивающе поднял глаза на главу одного из высших домов империи.

– Отведи нас к новоприбывшим заключенным.

Старик не сразу понял о ком шла речь.

– Вы о той гнилой парочке? Понимаете, мы только поместили их в камеру и там.... грязно.

Ямир холодно взглянул на горбатого. Тот казался, скрючился ещё сильней и склонил голову.

– Прошу за мной. – смотритель повёл знатных гостей по узким коридорам без окон и крутым лестницам. Все в городе и за его пределами знали о дурной славе этого места . Попавший в чёрный дом не выйдет из него здоровым или живым. Под двумя мрачными и тёмными этажами находились комнаты для дознания. Каждое помещение подвала было наполнено изобретательными и устрашающими орудиями. В конце коридора находилось несколько камер, где несчастные могли слышать крики из-за закрытых дверей.

– Они здесь, благородный кхир. – старик с сомнением посмотрел на Анхиса. Юнец казался бледным и напуганным, хоть и пытался скрыть это. Помедлив, надзиратель толкнул дверь. В нос Хина ударил омерзительный запах крови, мочи и горелой кожи. Юноша едва сглотнул подступивший к горлу ком. Абхи положил руку на плечо племянника и сжал, заставляя прийти в себя.

Небольшую комнатушку освещали свечи и факелы. Их неестественный, яркий, заговорённый огонь не мог задуть никакой ветер или сквозняк. На столе в углу валялись инструменты, на которые Хин старался не смотреть. Его взгляд упорно опускался в пол. На нём можно было рассмотреть засохшие и свежие бурые пятна.

– Анхис, подними голову. – приказ его отца, твёрдый и не терпящий возражений.

Юноша выполнил приказ и увидел их. По началу Хин не признал в этих осунувшиеся, угловатых лицах тех двух стражников из подворотни. С них сняли форму, оставив в одном исподнем. Обладателю жидкой бородки разбили губу и нос, а у второго виднелся синяк под глазом и ещё несколько по всему телу. Во взгляде узников отразился ужас при виде посетителей.

– С ними обошлись слишком мягко. – без эмоционально, словно констатируя факт, отметил Ямир и прошёл к столу.

– Кхиры Ирис и Капил Оркханы лично проводили допрос. – смотритель нервно крутил в пальцах связку ключей. – Уходя, они заверили меня, что лично доложат вам, о том, что узнали.

– Доклада не было. – всё тем же голосом отвечал глава рода, перебирая пальцами множество рукоятей.

– Наверно, они не хотели вас тревожить? – предположил горбатый.

Твёрдая ладонь , знавшая не одно сражение испещрённая мелкими шрамами взялась за плеть.

– Я хочу услышать их ответ лично – Ямир прошёл к сыну и протянул ему петь. .

Хин, словно глупый мул уставился на протянутое ему орудие пыток.

– Брат, возможно, не стоит. – вступиться за племянника Абхи.

– Он должен закончить начатое сам. — холодно прервал его глава дома. – Бери.

Дрожащей рукой Анхис взял плеть. Узники зашевелились в своих кандалах. Похоже, только сейчас они поняли, что должно произойти.

– Благородный Кхир! – Взмолился один из них. – Прошу вас, мы...мы всё расскажем!

– Бей!

Голос отца словно толкнул Хина в спину. Он машинально взмахнул рукой, и плеть рассекла вначале воздух, а потом чужую кожу. Комнату наполнил крик. Острые крючки на кончиках плети впивались в плоть и разрывали её. В ушах юноши стоял звон. Но голос Ямира заставлял его конечности двигаться. Удар за ударом он обрушивал острые, как жала, крюки на беспомощные тела пленников. Они извивались, старались отодвинуться, ускользнуть, но всё было тщетно.

– Нам...нам...обещали...долю...

Сквозь свист и крики Хин не сразу осознал, что кто-то из его жертв заговорил. Выйдя из подобия транса Анхис остановился и с ужасом взглянул на результат своих трудов. Измученные и изуродованные, бывшие стражники беспомощно повисли на цепях. Их губы шевелились, и юноша не понимал кто из них произносит слова.

– Двое...благородных господ...они говорили...что мы заработаем.

Отрывочные возгласы и фразы вперемешку с криками били по разуму Хина, словно древний молот великана. Он не мог поверить в услышанное. Пленным никогда нельзя верить, пока не проверишь правоту их слов или не доведёшь их до полусмерти.

– Бей!

И снова голос отца заставил его прийти в движение. Лоб уже покрыли испарений, мышцы гудели от напряжения.

– Хватит!- Абхи обхватил юношу за плечи. – Достаточно.

Анхис посмотрел на свои руки и выронил плеть. Его била дрожь.

– Я сказал...

– Ямир! Ты не видишь? Хин сам едва в сознании! Они сказали, что нам было нужно. Пора остановиться.

Глава семейства взглянул на тяжело дышащего сына.

– Уведи его. Я сам закончу.

Обхватив племянника за плечи, мужчина вывел его под обеспокоенным взглядом старика.

– Ты никому не скажешь о том, что здесь видел и слышал, иначе я отрежу твой горб и брошу в одну из пустующих темниц. Тебе ясно? – Абхи бросил грозный взгляд на горбатого, и тот сразу закивал.

Анхис не помнил, как они добрались до дома. Дядя вёл его, словно пьяного. Абхи помог юноши дойти до его покоев и велел не беспокоить молодого кхира до полудня. Наполнив чашу вином, он добавил туда трав и подошёл к кровати племянника.

– То что они сказали...– едва слышно, одними губами произнёс Хин лёжа в одежде и не в силах пошевелиться.

– Не думай сейчас об этом. – Абхи присел на край и помог ему осушить кубок. – Поспи. Завтра мы поговорим обо всём.

– Может, мне уйти на границы? – Анхис ощущал, как его веки тяжелеют.

Мужчина удивился, услышав такие речи.

– Там я ведь стану сильнее? Я буду полезен...отцу?

– Мы поговорим об этом завтра. – Абхи потрепал племянника по волосам.

Анхис забылся тяжёлым сном без сновидений.

Глава 6

Как только стих шум празднества, а Хин только отправился домой. Юные шверды, завершив свой дозор, расположились в старом крыле академии на первом этаже. Некогда достойный дом для будущих воинов находился в плачевном состоянии. Стены потрескались, крыша обветшала. В воздухе стояла пыль, а бо́льшая часть мебели пришла в негодность. Сейчас единственным постоянным жильцами этих стен был Кили и несколько крыс.

Разведя камин в одной из пустующих комнат, пятеро юношей устроились на сваленных на пол подушках.

– Быстро же ты, авара, бегаешь, – произнёс юноша, выпивший больше остальных. Его язык уже начинал заплетаться. – Никто тебя не поймал с нашим вином!

– Из тебя бы вышла отличная прислуга.. – отозвался другой в жёлтом мундире.

– Хоть какая-то польза от этого оборвыша.

Кили тихо усмехнулся. Сравнение с бродячей собакой было меньшим из оскорблений, которых он вдоваль наслушался за эти дни. Его соученики уже хмелели, в то время как Кили лишь раз отхлебнул из собственной фляжки, которую вечно носил на поясе. Кроу вообще не должно быть здесь. Кили хотел отдохнуть после целого дня беготни. Но эти богатые сынки захотели продолжить попойку там, где до них не доберётся старик Индра и не устроит нагоняй. Хотя Кили очень сомневался, что это надёжное убежище.

Кроу взяли с собой под угрозой рассказать, что именно новичок носил им выпивку. Похоже в этих головах осталось очень мало здравого смысла, но много подлости.

Один из юношей нахмурился и достал длинную трубку ручной работы. Его звали Анил, самый старший из присутствующих и единственный обладатель третьего ранга в этой комнате. Кили вообще не понимал, зачем этот шверд решил пойти с ними.

– Я слышал, что на празднике что-то случилось. – глаза Анилаблеснули холодным огнём.

– Чего? Кто-то в канаву свалился? Или девку чью-то увели? – хихикнул самый захмелевший.

– Я слышал, что видели, как вели двух связанных стражников в сторону Чёрного дома.

Смешки резко стихли. Кили, сидевший у стены, подальше от ребят и огня, ощутил лёгкий холодок. Даже он, человек с горных равнин, слышал об этом жутком месте.

– Скорее всего, недоразумение,– предположил юноша второго ранга. – Наверняка их отпустят уж с рассветом.

– Или они сгниют в темнице. И что? – самый пьяный из ребят упал спиной на подушки. – Есть ли нам дело до местных стражников? Все они какая-нибудь наша дальняя родня или простое отребье, которому повезло. Как бывшему начальнику дворцовой стражи.

Кили напрягся, услышав упоминание опекуна. Говоривший указал на него пальцем и изогнул рот в мерзкой усмешке.

– Твой дядя не рассказывал тебе, как получил столь высокий пост, будучи простым деревенщиной из глуши? – юноша отпил из бурдюка.

–Вимал, ты пьян, прекрати нести чушь. – Анил выдохнул дым. – Трико Ламури был достойным стражем и воином.

– Брехня! Он смог поступить в эту паршивую академию, только благодаря дружбе с Чалаком Кнар. Наследник Чёрной Ласточки привязался к фермерскому отребью. Уж не знаю, чем ему приглянулся любитель копаться в грязи. Но надеюсь, душами того семейства лакомятся отродья Тенебрис за то, что навлекли на город фасал! Эти рыжие бестии наверняка заключил сделку. И не смогли уплатить, вот и навлекли кару.

Фасалом пугали детей. В тот день. Тринадцать лет назад с улиц пропало множество четырёхлетних детей, чьи волосы хоть немного отливали рыжиной. Это случилось на следующий день после ужасного пожара в поместье ласточки, унесшего множество жизней. Многие считают, что глава дома был замешан в тёмных ретуалах.

Кили видел, как его собеседник Неуверенными шагами подходил всё ближе и положил руку рядом с мечём.

– А этот ублюдок Трико, ему помогал. Да? Скажи твой дядюшка подносил безумной шлюхе жертвы? Или,трахал горных козлов, ей на радость?-- от Вимала несло вином и потом, Кроу невольно поморщился.

– Вивал остынь. – снова подал голос Анил. – Это того не стоит. Давай лучше еще выпьем.

Остальным тоже не было по нраву, что простая склока могла перерасти в драку. Но и останавливать опьяневшего товарища не спешили. В запале он мог попасть мечом и по ним, а так и зрелище хорошее и зубы целы.

Кили встал и посмотрел в глаза наглецу.

– Ну, одного козла я вижу перед собой. Расскажешь, кто позарился на твою тощую задницу?

Глаза Вимала налились кровью. Он замахнулся, но кулак рассёк лишь воздух. Кили легко отошёл в сторону. Юноша ловко уворачивался от пьяных выпадов. Улучив момент, он поставил противнику подножку. Тот с грохотом упал на пол.

– Ты за это заплатишь! – оскорблённый шверд метнулся к мечу.

Северянин успел выхватить свой и встать в стойку. Даже будучи пьяным, ученик академии, хоть и с синим мундиром, за чьими плечами не один год изнурительных тренировок, представлял собой опасного противника для новичка. Но, несмотря на это, Кили ловко блокировал выпады. Его тонкий меч игла метил в руки и ноги.

– Сукин сын! – вскрикнул шверд, ощутив укол в плечо.

Остальные, которые по началу подумывали разнять дерущихся, сейчас же с интересом наблюдали за этим странным поединком, где новичок умело теснил оппонента. Кили старался сдержать свой гнев, но последние слова поносящие его опекуна и доблестного стража, которой верой и правдой служил империи заставили закипеть ярость в жилах . Кроу оставил на щеке наглеца царапину, словно след от хлёсткой пощёчины. В азарте юноша загнал шверда первого ранга в угол. Ему хотелось ранить врага снова и снова, заставить его пожалеть о сказанном и о том, что вообще поднял на него меч. Сердце бешено колотилось, в висках стучало. Ярость и жажда заставить Вимала ползать на коленях и вымаливать пощады застилали глаза.

– Чтоб вас сожрала тёмная мать, что вы тут устроили?! – громогласный голос Индры заставил оппонентов замереть.

Наставник оглядел присутствующих. Кили успел подметить, что рядом с ним стоял Анил.

– А, ну разошлись, пока я вас не выпорол как сопливых детей. И марш все по комнатам. Завтра, чтобы с первыми лучами солнца были на площадке. Если хоть один опоздает, заставлю тренироваться до изнеможения и оставлю валяться на съедение мухам!

Юноша подивился, как эти пьяные тела умеют быстро собраться и, найдя дверь, уйти. Шверд, с которым он дрался проходя мимо, прошипел.

– Советую внимательно смотреть по сторонам, авара.

Кили не удостоил его ответа и тоже направился к двери. Когда все ушли Индра посмотрел на Анила.

– Что здесь произошло?

– Небольшая ссора.

– Ссора, говоришь? Да, Кроу исколол этого индюка, как подушку для игл! Теперь богатенький сопляк ему житья не даст.

Собеседник неопределённо пожал плечами и тоже собрался покинуть помещение.

– Этот старый стервятник Андо поставил тебя присматривать за мальчишкой?

– И не зря, верно? Хотя вы правы. От новенького скорей всего, попытаются избавиться так или иначе. А сегодня у Андо появилось на одного союзника больше.

Индра хмуро смотрел ему вслед. Кили ему нравился, и он не хотел, чтобы способный мальчишка пропал. Но публичную порку точно придётся устроить.

Глава 7

Утро следующего дня застало Ориона в компании кувшинов и опустошённых бутылок. Он не сразу понял, что находится в саду родного поместья. Дорогое жреческое одеяние помялось и все было покрыто пятнами сомнительного происхождения. После окончания вчерашней церемонии наследник великого дома смог улизнуть в ближайшую таверну, сославшись на головную боль и усталость. Вряд ли ему поверили, да он и не стал дожидаться ответа. После третьей кружки всё было как в тумане. В гудящей голове мелькали обрывки воспоминаний. Похоже, он танцевал с девицей из дома удовольствий и горланил песни.

Присев, юноша потёр поясницу.

– Похоже, я ограничился не только выпивкой, – Орин поморщился. Горло было подобно пустыне во время засухи. – Надеюсь и лицы не похожили на Реморути

Среди множества смазанных образов ему снова привиделись те глаза. Море лиц, обращённых к нему, с мольбой, тянущих к Ориону руки. Будто желая оторвать кусочек от его души. Потерев лицо, юноша заставил себя встать.

– Вот он где! – возглас, будто нож пронзал разум.

– И зачем так орать? – Юноша скривился.

Несколько долх в сопровождении Ананда окружили наследника Белой Куницы.

– Всю ночь горланил!

– А какую ересь нёс!

– Это недопустимо!

Их слова, подобно камням, попадали в голову Ориона. Он зажал уши.

– Да замолчите вы к проклятой матери!

Женщина на миг замерли, лишь для того, чтобы сменить упрёки молитвами. Их руки выписывали в воздухе символы Акнаса, отгоняющие скверну.

– В этот раз ты перешёл все границы. – подал голос Ананд. Его а короткие волосы топорщились, будто загривок у разгневанной пантеры – Верховный жрец недоволен тобой.

Орион знал, что за этим напускным раздражением скрывается ехидство и ликование. Его кузен мечтал о высоком положении в храме. Но Ананду не повезло родиться в семье брата главы дома. . Мало того что младшим детям и их потомкам в Доме Белой Куницы разрешалось иметь лишь одну наложницу и не больше двух детей. Так и единственное, на что он мог рассчитывать, это милость Макты Фрейя. Верховный рец мог открыть ему дорогу на высокое положение в храме, а может и в верховном совете.

Ананд всячески пресмыкался перед верховным жрецом.

– Посижу два дня под замком. Хоть в тишине побуду. – пробормотал Орион, потирая виски.

– Говорящий со светом желает видеть тебя. – Ананд едва сдержал ехидную ухмылку.

Наследник дома невольно повёл плечами. Раз его кузен назвал полный титул Макты Фрейя дела и правда хуже некуда.

– Я могу хотя бы переодеться?

– Нет. Мне было велено привести тебя сразу, как найду. И мне разрешили применять силу.

Орион заметил стоящих неподалёку побритых налысо мужчин в бело-жёлтых одеяниях. Храмовая стража внимательно наблюдала за ним, готовая по первому приказу взять непутёвого наследника под руки и поволочь к верховному жрецу. Орион, представляя себя эту картину и ощутил лёгкий прилив веселья.

– Это была бы крайняя мера. Но тебе позволено сохранить крупицу достоинства, – Ананд с сомнением осмотрел будущего верховного жреца. – Если оно у тебя вообще есть.

– Одно точно найдётся – юноша пытался хоть немного пригладить одежду.

По пути на встречу с отцом Орион мысленно поблагодарил кузена за молчание . Голова гудела, как рой пчёл. Однако, избежать осуждающих взглядов, попадавшихся на пути слуг, и женщин в чёрных одеяниях ему не удалось . Отец сидел за небольшим столом в беседке. Тени деревьев укрывали его от солнца. В руках верховный жрец держал глиняную чашу с горячим отваром. Увидев еду, стоящую перед Мактой, юноша ощутил жуткий голод, но не посмел даже притронуться к яствам.

Отпив из чаши, глава дома взглянул на сына.

– В этот раз ты превзошёл сам себя. – его голос, обманчиво мягкий и спокойный, заставил Ориона встать ровнее.

– Не сказал бы, что особо старался. – юноша выдавил из себя улыбку.

– Твоя вера с каждым днём истончается.

– Ну что вы отец , я верую, как дитя, заслышавшее имя бога солнца.

Макта поднял руку, заставив сына умолкнуть.

– Оставь едкие замечания,– верховный жрец поставил чашу. – Я боюсь, что однажды твоя душа окажется во власти тьмы, мой мальчик. И подобно своей матери, ты совершишь чудовищную ошибку, которая ранит тех, кто дорог тебе. По её вине на твою долю уже выпало нелёгкое испытание.

При упоминании матери сердце Ориона сжала ледяная и костлявая рука. Юноша почти не помнил облик своей родительницы, но голос… Он навсегда был выжжен в его разуме.

– Хотя я сам привёл чужеземку в обитель Акнаса. – глаза Макты заволокла пелена, некоторое время жрец смотрел на собственные ладони. – Поэтому твою кожу и волосы не может коснуться рука бога. А вера покидает сердце.

Помолчав немного, верховный жрец взял виноград.

– Как говорил наш предок, пророк Тирк Фрейн, Тирк прозревший: чтобы принять свет, нужно узреть тьму. – оторвав одну из ягод, он повертел её в пальцах. Будто размышляя о верности своего решения. - Через несколько дней из порта отправляется корабль с грузом в Тёмные земли. Ты отправишься туда в качестве жреца Акнаса и будешь оберегать судно и команду в пути.

Ориону показалось, что он ослышался или всё ещё не до конца трезв.

– Ты хочешь чтобы я отправился в Тёмные Земли? Но ведь я же не белый жрец! Я не так хорошо обучен магии защиты! Да у меня даже именного посоха нет.!

– Как будущий верховный жрец, ты проходил обучение заговорам и делал неплохие успехи на тренировке магии.

– Для этого требуются годы, я же учился всего три.. – юноша растерянно смотрел на отца.

– Значит, тебе стоит уделить больше времени обучению и тренировкам, – Макта говорил всё так же спокойно. – Посох получишь церемониальный, ты уже умеешь с ним обращаться. К тому же, он достаточно заговёрён для защиты своего владельца.

– Красиво пройтись по городу и показаться на паре приёмов называется хорошо владеть?

– Я понимаю твои сомнения, – верховный жрец закинул в рот виноградину. – Но я не изменю своего решения. Ты должен узреть тьму, чтобы открыться свету.

“Вам всем просто хочется сбагрить меня с глаз долой” – подумал про себя юноша, но не осмелился произнести вслух.

– По возвращении, ты по-новому сможешь открыться, принят Акнаса в своё сердце. И отринуть пороки. Ананд, проводи моего сына в его покои и сообщи страже, чтобы они не выпускали его за пределы поместья без сопровождения.

Ананд поклонился верховному жрецу.

– Слушаюсь.

Отец юноши умолк, давая понять, что разговор окончен. Орион не сразу смог сдвинуться с места.

Похоже, в этот раз он и правда исчерпал терпение отца. Хотя возможно, путешествие, не худшее наказание, которое Макта мог придумать.

Глава 8

Хин смог встать только к обеду. Тело налитое свинцом упорно не слушалось своего владельца. Плечи ныли, будто на них носили бочки весь день. Прошлая ночь казалась ему кошмаром.

Умывшись Анхис взглянул в зеркало, оттуда на него смотрел осунувшийся юноша с впалыми глазами. Потерев лицо юноша заставил себя одеться и спуститься вниз.

Там он застал отца сидящем за длинным столом с кубком и обглоданными костями на тарелке. Они с Абхи о чём-то спорили, но сразу умолкли, стоило Анхису появиться на пороге.

– Как себя чувствуешь, племянник? – мужчина обеспокоенно смотрел на юношу. В то время как отец Анхис выказывал и капли беспокойства.

– Я в порядке, – Хин сел на стул. Слуга сразу подал ему кушанье. Но Анхис не чувствовал голода, лишь лёгкую тошноту. – Я разочаровал вас, отец?

Тяжёлый взгляд Ямира будто пригвоздил Анхиса к стулу.

– Ты слишком мягкосердечен,– глава дома всегда прямо высказывал своё недовольство. – Тебе нужно закалять характер. Как я могу доверить тебе вести людей? Если ты не способен справиться с собственными эмоциями?

– Позвольте мне еще раз проявить себя, – тихо заговорил юноша. – Отправьте на границу. Пусть меня ставят в дозор хоть каждый день. Я докажу, что достоин вас и нашего дома.

– И подвергнуть опасности моих людей с таким командиром? Командир, который не готов отнять жизнь даже у преступника? – Ямир покачал головой. – Не бывать этому.

– Они были беспомощны, – оправдывался Хин. – В настоящем бою я не стану сомневаться.

Ямир молча отпил из кубка. Анхис, растерянный, с надеждой посмотрел на Абхи.

– Мальчик юн, – постарался он вступиться за племянника. – Дай ему задание, я уверен, Хин справится. Пусть и правда отправиться на восток. Ни как командующий а простой воин. Побудет в подчинении у кого-нибудь из наших. Опыту наберётся.

Глава дома задумчиво поставил кубок и взглянул на сына.

– Нет. – Ямир покачал головой. – Но задание я дам. Если сможешь его выполнить, я изменю своё мнение о тебе Анхис.

Юноша сразу подобрался, готовый принять любое предложение.

– Ты отправишься с ближайшим торговым кораблём на Тёмный континент.

– Брат, что…– на лице Абхи отразился ужас.

– И там найдёшь и доставишь сюда реликвию. Осколок молота великана.

– Но это же миф?. – осторожно уточнил Хин.

– До нас дошли слухи, что дикари хранят нечто ценное в недрах своего острова. Скорей всего, это и есть осколок.

– Ямир, эти безумные грефы опасны. Уж лучше отправь Хина на границы. Там у него куда больше шансов выжить.

Твёрдый кулак главы дома ударился о стол.

– Если мой сын хочет доказать, что он на что-то способен, то пусть выполнит поставленное условие.

– Я обещаю, что доставлю вам осколок! – Анхис подскочил. – Велю приготовить мой меч и плащ сегодня же.

– Не будь столь суров с ним,– произнёс Абхи, когда шаги племянника стихли. – Ты отправляешь мальчика насмерть.

– Мой отец обращался со мной куда жёстче. Или ты забыл, как выхаживал меня после его нравоучений?

Мужчина повёл плечами. Изуродованную от побоев спину брата ему точно не забыть. Дед Хина Юрмир был строг и деспотичен. За любую ошибку или неповиновение его сыновья наказывались ударами палок и сном на улице. Даже если был жуткий холод, братья были вынуждены исполнять его волю. Слугам же запрещалось помогать детям. Абхи и Ямир тогда старались тайком приносить друг другу одеяло или мази для ран. Если в опалу попадали оба, то жались друг к другу, стараясь согреться и утешить.

Однажды отец поймал Ямира за воровством мяса для запертого в подвале Абхи. Несчастный томился там три дня на одной воде и хлебе. Юрмир избил наглеца, посмевшего воровать и ослушаться его приказа не помогать брату. Рука Ямира тогда была чёрное от ударов и пришлось звать лекарей, чтобы он её не потерял.

– К тому же дикари сильные, но не особо умные – Ямир откинулся на спинку стула и покрутил перстень на пальце. – Хин, несмотря на своё мягкосердечие, неглуп. К тому же, он лучший мечник в новом поколении. Возможно, увидев, как живут эти звери. Хин поймёт, что для того, чтобы защитить дорогое, ему придётся пролить кровь.

– И ты веришь, что осколок существует?

– Что-то там точно есть. И если это он, то его место явно не среди детей безумной богине Тенебрис.

Абхи не смел спорить со словом брата, но он может хотя бы помолиться за возвращение племянника домой . Самому же Абхи предстояло заняться расследованием и выяснить правдивость слов бывших стражей.

***

Кили весь день ощущал на себе неприязненные взгляды. Пару раз в него пытались попасть камнем. Перевернули ведро, когда он драил конюшню, и подсунули навоз под дверь. Но юноша не обращал внимания на это глупое ребячество. Глаз радовал опухший нос и шрам на щеке ночного оппонента. Индра хорошенько отчитал Вивала по утру и заставил бегать по полю, пока тот не свалился без сил. Так еще и продыху не давал во время тренировок с мечом. Кили было даже немного жаль своего противника. Но только совсем чуть чуть.

Выйдя на дневную тренировку, Кроу разминался и взвешивал в руке оружие. Он всегда чувствовал себя неуверенно с тяжёлыми и громоздкими мечами. Они замедляли его движения, и мышцы руки быстрее уставали.

– Вчера ты проявил себя героем в бою с пьяным и разъяренным идиотом. – Индра сидел на своем излюбленном месте. – И прямо светишься гордостью, ведь смог защитить имя своего дядюшки.

– А чего мне стыдиться? Он сам виноват. – Кили глянул на Вивала. – Я не первый схватился за клинок и не из моего рта лились нечистоты.

– Драться с охмелевшим первогодкой. Много ли в этом чести?

– Я и с трезвыми неплохо справляюсь.

– Твоя гордыня. Может сыграть с тобой злую шутку. Твоя задница может попасть в большую беду. Постарайся работать тем, что в твоей башке, если там конечно что-то имеется.

Индра видел, что Кили не особо внимал его словам.

– Что ж, раз ты так в себе уверен. Почему бы не усложнить тебе задачу? Эй, Дрион, разомни-ка этому зазнавшемуся щенку косточки.

Вместо одногодки в этот раз Индра поставил юнца в пару с крупным и широкоплечим сыном одного из военачальников. Кили это позабавило, в своей группе он и правда был одним из лучших, по этому он не был против разнообразия.

– Раз ты, сопляк, возомнил себя сильным воином,о легко справишься с третьим рангом. Начали!

Бой начался стремительно. Кили ощущал, как его теснят и норовят как можно сильней ударить тренировочным мечом. Юноша едва успевал блокировать атаки. Индра сидевший на бочке, хмуро следил за боем. Кроу двигался быстро, как ласка, но ему явно не хватало терпения и опыта. Ночью ему повезло драться с пьяницей. Сейчас же против него трезвый и опытный боец, который был крупнее и с малых лет тренировался для службы в имперской армии. Кили ощущал, как начали уставать руки. Ноги двигались уже не так быстро, и оппонент, дождавшийся удачного момента, принялся напирать с ещё большей силой.

Понимая, что так он точно проиграет, юноша решил рискнуть. От сильного удара Кили упал на землю и быстро откатился в сторону. Бросив тренировочный меч, Кили метнулся к стойке с оружием и едва успел схватить боевой посох. Для блокировки меча он явно не годился. А вот для точных выпадов и чтобы держать противника на расстоянии – вполне.

Уйдя от выпада и зайдя за спину врагу, Кили нанёс оппоненту удар в поясницу. Элемент неожиданности сработал. Но ненадолго. Его соперник быстро пришёл в себя и с большей яростью начал метить уже в голову.

– Он решил меня покалечить?! – Кроу хоть и двигался сейчас быстрее. Но вот боевой мощи ему явно не хватало. Он думал о бое как об обычной тренировке, к которой он успел привыкнуть. И в этом была его ошибка. Ещё немного, и ему точно раскроят череп или сломают запястье.

– Довольно! – голос Индры прозвучал как гонг. – Разошлись!

Мужчина слез с бочки и проковылял к бойцам.

– Разошлись собаки кому сказал?!

Кили опустил посох, но, судя по взгляду громилы, тот явно жаждал продолжить бой. Но не смел ослушаться наставника.

– Кроу, тащи свою задницу за мной.

Индра похромал к конюшням и опёрся на небольшой забор. Вид у старого вояки был мрачнее обычного. Кили приготовился слушать брань. Он ожидал выволочку за ночную драку ещё утром, но, похоже, Индра решил приберечь нравоучения до обеда.

– Ты ожидал, что это будет просто малец? – хмуро проговорил наставник. – Третий ранг получают не за красивые глазки и личико, как какая-то девка. Погонял он тебя как молодого козлика.

Кили не хотел признавать, что поддавшись одурманивающему вкусу ночной победы, решил, что сможет тегаться с опытным бойцом. Юношу жгла обида.

– Да, он был пьян, но это не давало ему повод…

– Да насрать, что он нажрался как последняя свинья. Ублюдок получил по заслугам, – бывший хелд сплюнул под ноги. – Но и ты свой нос не задирай. Твоя жинь не ценней тех, с кем учишься. Однажды вам бестолочам придётся сражаться плечом к плечу. Хоть я молю богов, чтобы они уберегли ваши задницы и этого не случилось. Всегда найдётся тот кто вытрясет из тебя дух и выпустит кишки. И если драки не избежать, будь так добр, используй свои мозги в первую очередь.

– А как бы вы поступили на моём месте?!

– Так же, – честно ответил Индра. – Еще бы сильней разукрасил эту рожу. В твоём возрасте я был таким же. И куда меня это привело?

Он похлопал себя повыше бедра.

– По этому порой надо засунуть свою чёртову гордость себе в задницу. А когда недоносок, что посмел распускать язык, будет трезвым и понимающим, что он говорит, вот тогда ты имеешь полное право спросить с него за брошенное оскорбление.

– А если он первый схватится за меч как в этот раз?

– Признай малыш, ты мог его легко обезоружить. Много ли толку с него тогда было? Но ты предпочёл предпочёл потешить своё сраное самолюбие. Колоть снова и снова Унизить ублюдка. Но ты забыл кое-что:здесь ты нежеланный гость. Бельмо на глазу у богатеньких сыночков. Любая твоя ошибка приведети к исключению из академии или того хуже. Будем надеяться, что сегодняшнего унижения было достаточно, чтобы эти уроды позубоскалили вдоволь .

Кили закусил губу. Его отчитывали как провинившегося мальчишку. Хотя в словах Индры была крупица правды.Мужчина замолк. Его брови сошлись на переносице. Похоже, жестокие тренировки с разгневанной знатью были меньшим из зол.

– Хотя, возможно, тебе и не придётся об этом думать. Сегодня я видел списки отобранных швердов для отплытия на Проклятые земли.

– Дайте угадаю. Там моё имя? – Кили ощутил, неприятный холод в груди . Трико рассказывал ему об этих местах. Жуткая цепочка островов, похожая на скелет морского чудища. Родина варваров, которые жаждут лишь крови и битв. Те, кто приносят жертвы безумной богини. Поговаривали, что обитатели островов пожирали себе подобных, но Кили считал это сказками.

– Похоже, Вивал подергал за ниточки нашего старого магистра. А этот старый ублюдок и рада подставить задницу ходячему мешку с золотом. Хотя магистр мог дойти до этой мысли своими скудными извилинами, – Индра снова сплюнул. – Не удивлюсь, если тебя попытаются столкнуть в море или проломят башку, пока ты будешь спать, а от тела избавяться.

– И некто не хватиться племянника бывшего главы стражи. – юноша невесело усмехнулся.

– Ты славный парень и куда смышлёнее большей части этих павлинов, – Индра потёр подбородок. – Я не могу изменить написанное. Но натаскать твою хилую тушу в силах. Поэтомуc этого дня я буду лично тренировать тебя. Забудь о конях и прочей ерунде.До отплытия твоя задница должна быть на поле от заката до рассвета, ты меня понял?

– Да, сихир. – Кили кивнул.

Выбора у него не было. К тому же юноше во что бы то ни стало нужно вернуться из этого путешествия живым.

Придётся сделать запасы зелья на всякий случай.

– И сделай одолжение. Не ввязывайся в сраные драки из-за долбанной чести снова. Даже если пьянчуга поносит тебя последними словами или твою матушку. Иначе каждая твоя тренировка будет похожа на избиение, как сегодня. И ты испустишь дух раньше, чем отправишься к этим проклятым землям. Ты меня понял ?

– Да, кхир.

– Отлично, а теперь убирайся и начинай тренировку выпадов.

Кили покорно поплёлся обратно.Индра невольно вспомнил, как и сам обладал тем же запалом Правда, в юности хелд старался не устраивать пьяных драк. Трудно поверить, но вверенные ему люди уважали и доверяли своему командиру. И поплатились за это жизнями. Тогда, когда Абхи отправил их на верную смерть, хоть и не ведал этого.

Индра был уверен, кто-то их сдал. Враг не мог знать, о том что небольшой отряд решится пробираться в обход через густые заросли, кишащие ядовитыми змеями и топями. Да к тому же в тот день лил ужасный дождь, скрывший сурийцев от глаз и ушей врага.

Отряд тогда подошёл вплотную к лагерю Ликийцев. В последний момент Индра почувствовал неладное, но было уже поздно.

В ушах мужчины по ночам, до сих пор звучат предсмертные крики его людей. Он проклинает богиню сновидений. Каждый раз она заставляла его переживать то сражение снова и снова. Глаза молящие о помощи, голосы утопяющие в шуме дождя, кровь, сталь и смерть. Инлра не хотел такой судьбы для Кили. Мальчик должен научиться верно оценивать ситуацию и полагаться лишь на себя.

Глава 9

До отплытия оставалось несколько часов. Ориону с трудом удалось ускользнуть от назойливого Ананда, который дежурил у его дверей. С тех пор, как наследника дома посадили под замок дорогой кузен, с не скрываемым наслаждением, выполнял роль сторожевого пса. Пришлось выбираться через балкон, благо у Ориона была припасена верёвочная лестница в тайнике. Обычно наследник ею пользовался, чтобы сбегать в таверны или в более интересные места, например в бордель.

Но сегодня весь двор кишел храмовыми стражами. Орион даже задался вопросом, кто же сейчас оберегает обиталище Акнаса. В любом случае юноша не планировал сбегать, да и это бессмысленно. Его всё равно, найдут или приведут хозяева мест, которые он любил посещать, отец наверняка заплатит жадным до денег владельцы барделей и трактиров.

Убедившись, что надзиратели не смотрят в его сторону, Орион быстро спустился , к окну, ведущем в коридор. Юноша подгадал время, когда домочадцы будут на молитве, а слуги занимались подготовкой к обеду и его отбытию. Орион прекрасно знал все особенности дома, Юный жрец мог легко сказать, где шатается камень и в каком углу младший брат прячет сладости. А также какое окно плохо закрывается и его можно легко отжать, если знать небольшую хитрость. Достав заготовленный тонкий крючок с длинной рукоятью, Орион смог просунуть его в щель между оконными створками. Немного повозившись юноше удалось открыть окно. Орион быстро залез внутрь и прикрыл створку за собой.

Благо верёвка была заговорённая и не видимая для чужих глаз. Простенькое волшебство , рассчитанное на неодушевлённый предмет,. Юноша надеялся на безветрие. Хотя, вполне хватит десятиминутной форы.

Прокравшись по коридору и стараясь не попадаться на глаза слугам, Орион пробрался в одну из множества комнат поместья, Которой давно не использовалась. И ключ от неё был лишь у трёх человек. У отца Ориона, той, кого не было в этом доме уже много лет и у него. О ключе Ориона знала лишь она. Это был их секрет и прощальный подарок.

Забытые всеми покои были покрыты пылью. Спёртый и душный воздух сжимал лёгкие, в нём ощущался едва уловимый аромат сгнивших цветов. Стараясь не нарушать порядок вещей и ничего не трогать, Орион прошёл в дальний угол комнаты. Юноще было тяжело находиться здесь. Но это был единственный путь, чтобы незаметно пробраться в подвал. Отец, скорей всего, знал о лазе, но верховному жрецу, похоже, было ещё тяжелей находиться в этом помещении, нежели Ориону.

На северной стене комнаты висела огромная фреска. Небесные скаты, несшие на спинах первых людей, купались в лучах исходящих из небесного дворца . Орфы, на чьих спинах восседали предки всех народов, покровительствовали знаниям и стремлению к новым открытиям. В каждой библиотеке и даже сельской школе, что были возведены под покровительством Дома Белой Куницы, имеют над парадными дверьми символ великого дома. Куницу, над которой порят Орфы. И каждое заведение, что даёт знания, ходит на поклон к жрецу в ближайшем храме Акнаса.

Коснувшись изображения небесного дворца, Орион слегка надавил на него. Раздался щелчок и кусок стены слегка отошёл в сторону, образовывая щель. Подняв над головой символ Акнаса, извечно висевший на шее всех жрецов, Юноша произнёс слова молитвы. Око, окружённое лучами солнца, загорелось, осветив ему путь.

Поместье перестраивалось не единожды за свою долгую историю. И хранило в стенах и под собой сеть лабиринтов, по которым во времена осады столицы жрецы могли прятаться и перемещаться под городом до любого из светлых храмов. Для детей даже было отдельное погреба с запасами еды. Но эти времена давно прошли, и все позабыли о проходах. Лишь верховный жрец и его наследник имели доступ в закрытую секцию домашней библиотеки, где сохранились чертежи с потайными ходами, да и то не всеми. В детстве, благодаря старшему брату, Орион часами разглядывал эти рисунки и старался запомнить каждый ход. Потом он задался целью найти те, что не были отмечены. Орион с той женщиной, чьё имя было под запретом, во время игры случайно нашли ход и оставили его как общий секрет. Судя по пыли, тайным проходом никто не пользовался уже много столетий. В каком же он тогда был восторге.

Сейчас идя по узкому проходу, Орион невольно представлял себе предков, прячущихся от захватчиков. Дойдя до конца, юноша прижался ухом к стене. С другой стороны стояла тишина. Надавив на кирпич, Орион открыл очередной ход и вышел в коридоре под землёй. Тёмное и мрачное место, освещённое слабым светом факелов, с огнём Акнаса, которое не гаснет даже в дождь.

Некоторые считали, что раньше здесь была темница для верующих в тёмных богов. Почитателей тёмной богини пытали и заставляли отречься от своей богини. Впрочем, летописей об этом не сохранилось Идя мимо запертых, покрывшихся ржавчиной дверей, Орион повёл плечами. Несмотря на то что наверху бушевал зной, здесь правил холод и сырость. Сюда никто почти не ходил, кроме нескольких доверенных слуг, таких как Сухир. Остальным домочадцам запретили спускаться сюда под страхом сурового наказания.

Орион коснулся холодной, металлической двери в самом конце коридора.

– Привет, Джохари. – юноша опустился на колени. – Прости, что давно не приходил. Как ты себя чувствуешь?

За толстой дверью послышалось едва уловимое шуршание и звон. Будто кто-то подполз ближе. Орион знал, что вряд ли получит ответ, но он не мог не прийти.

– Похоже, терпение нашего отца иссякло, – Орион усмехнулся. – Стоит признать, я довольно долго испытывал его выдержку. Теперь я уплываю, не знаю,когда вернусь , но ты подожди, ладно? По возвращении я тебе обо всем расскажу.

Юноша развернулся и прислонился спиной к двери.

– Знаешь, возможно, это и неплохо? Помнишь, как мы в детстве мечтали о путешествиях? О том, как будем нести свет Акнаса и сражаться тёмными отродьями?

Орион невольно улыбнулся, вспоминая, как он с Джохари сбегали от наставников в сад и, изображая из себя боевых жрецов древности, сражались с неведомыми чудовищами. Им обоим потом влетало от долх. Тогда жизнь казалась столь беззаботной, но всё изменилось три года назад.

– Нам всем не хватает тебя. Анудж уже так вырос, но всё ещё верит в сказки. А я…я перестал в тот момент, как ты оказался здесь, а меня решили сделать следующим верховным жрецом. Да и какой из меня глава дома? Рядом с отцом должен стоять ты, а не я.

Юноша запрокинул голову.

– Для них ты умер. Я же кукла на замену.

Из-за двери послышался тихий скрежет и шёпот.

– Она разгневана. Она идёт.

Орион едва смог узнать голос брата, некогда мелодичный и звонкий, сейчас он походил на предсмертные хрипы.

– Кто идёт? О чём ты?

– Договор нарушен. – теперь Джохари звучал ещё тише, и юноше пришлось вжаться ухом в преграду между ними.

– Я не понимаю, о чём ты.

Орион ждал , но в помещении вновь воцарилась холодная тишина.

– Джохари! Ответь мне!

Юноша ударил кулаком по двери.

– Что с тобой случилось?! Почему ты здесь?! Если болен, то отец мог бы нанять лучших лекарей. Ответь же мне.

Орион уткнулся лбом в холодный металл. Но Джохари больше не признёс ни слова. Юношу охватило отчаяние и желание вскрыть эту дверь, войти к брату и вытрясти из него всё, а после обнять . Он даже не поднялся, когда послышались шаги. Ориону некуда было бежать. Его ждал лишь корабль и далёкие, дикие места.

– Юный кхир, вас ищут. Не усугубляйте своё положение,– Сухир помог Ориону встать. – Всё готово к вашему отплытию.

– Надеюсь, я тоже. – тихо отозвался юноша, позволяя увести себя.

Возможно, старый слуга давно знал о том, что Орион пробирается сюда. Если так, то не сказал Макте, за что юноша был благодарен. Выходя из коридора, Орион обернулся, будто надеясь, что Джохари сейчас откроет дверь и выйдет к нему. Улыбнётся и, смеясь, скажет, что всё это затянувшаяся шутка. Но этому не суждено случится.

Глава 10

Набережная кишела моряками, торговцами и горожанами. Матросы разгружали трюмы или, напротив, набивали их товаром на продажу или припасами. Чуть поодаль стояло парусное судно, больше подходящее для сражений, нежели торговли. Его нос украшала фигура морского змея с разинутой пастью. Собранные паруса носили на себе глаз Акнаса.

Люди будто сторонились этого судна. Капитан корабля, поглаживая бороду, смотрел на швердов, возглавляемых Анхисом.

– Давненько у меня не было столь странной компании в плавание.

– Похоже, Акнас решил вас испытать. – произнёс Орион, подходя к мужчине. Его облачение белого жреца смотрелось на нём неуместно, да и церемониальный посох для знающего моряка не внушал доверия.

– Будем надеяться, что все переживут это испытание.

– Всё возможно. Капитан Аюр верно?

– Так точно, светоносец.

– Прошу вас, зовите меня либо кхир, либо Орион Фрей. – юноша поморщился.

– Приму к сведению. – про себя Аюр ответил, что с этим парнем, возможно, не будет проблем.

– Всё уже готово к отплытию?

– Почти осталось провести ритуал. – капитан пригладил бороду. – Задобрим риморути и можем отправляться.

Орион кивнул и посмотрел в сторону Хина, который строил вверенных ему швердов. Жреца немного удивило нахождение среди них совсем юного рекрута. Он казался младше остальных и стоял чуть поодаль.

Члены экипажа выстроились в ряд. Аюр прошёлся вдоль них, беря у каждого по небольшому мешочку с тотемами из рыбьих костей. Дойдя до края пристани, он соединил всё вместе и привязал их к столбу. После достал из стоящей рядом бочки живую рыбу и прибил её ножом в виде клыка морского чудища чуть пониже. Несчастная трепыхалась, размазывая собственную кровь по дереву. Вторым кинжалом Ааюр вспорол рыбе брюхо, выпуская потроха. Всё это время он читал молитву.

Жрецы Акнаса не одобряли подобные суеверия и подношения детям Тенебрис. Но иначе моряки отказывались плыть в Тёмные Земли, да и вообще отправляться в дальние плавания. У каждого, кто выходил в море, дома стоял небольшой алтарь с рыбьими костями. Перед отплытием моряки молились у них, прося сорских чудищ, не топить их судна. В отсутствии мужей и отцов , их семьи тоже делали небольшие подношения морским тварям в виде рыбьей требухи.

Анхис, стоявший подле своих рекрутов слегка поморщился. Вид выпущенных внутренностей вызывал неприятные воспоминания. Но прежде чем отвести взгляд, юноша отметил про себя, что кинжал ему кажется смутно знакомым. Где-то Хин такие уже видел, но сейчас все мысли были лишь об окровавленной плоти и криках.

Орион не выказывал и капли отвращения к подобным действиям. Каждый имеет права на свои суеверия, пока не начинает приносить людские жертвы.Однако, судя по лицам некоторых швердов, они были совсем иного мнения.

“ – Похоже, даже капитана покоробило это зрелище.” – отметил про себя жрец видя, как отвернулся Анхис.

Поодаль стояли торговцы, ждавшие возможности подняться на борт. У каждого из них на одежде был символ Дома Ласточки. Им, похоже, подобные ритуалы не были в новинку. Возле них мельтешил пухленький и долговязый мужчина. Позже жрец узнал, что это был старпом Кумар.

Когда все начали поднимались на корабль, Кили облокотился на борт. Тренировки с Индрой его измотали. Кто бы знал, что этот хромой старик может так быстро двигаться и так больно бить. На запястьях всё ещё были синяки. Как и по всему телу. Юноше до жути хотелось лечь в уголок и хорошенько выспаться.

– Впервые на корабле? – мягкий голос Анхиса привлёк его от мыслей.

– В детстве я плавал на лодке с дядей. Не думаю, что это большая разница.

Кили был немного удивлён, узнав, что ими будет командовать юный наследник Дома Молота. Хотя какая разница, кто раздаёт приказы? Главное, чтобы у этого человека была голова на плечах.

– Послушай, а не с тобой ли я столкнулся несколько дней назад, когда гнался за ворами? – Хин узнал его ещё утром, когда получил под своё начало юных воспитанников академии. Но только сейчас выдалась минутка поговорить.

– Возможно. – уклончиво ответил Кили. А про себя отметил, что у их временного командира удивительная память на лица.

– Что ты там делал?

– Гулял.

– На церемонии подношения и с кучей бурдюков?

– А вы всегда такой внимательный, во время преследования преступников?

– Просто, я надеюсь, что у меня не будет с тобой проблем.

– Ого, какой командный голос. А с виду мягкий, как воск, – отметил про себя юноша, а вслух произнёс. – Конечно же, нет кхир.

– Рад это слышать.

– К тому же вам стоит волноваться не обо мне, а о нашем жреце. Даже до меня, гостя с севера, дошли слухи о его пристрастиях.

Анхис тоже был осведомлён об этом. Его отец вообще не жаловал род Фрейнов, считая их лицемерами и интриганами. Впрочем, эти холодные отношения были взаимны и длились уже не одно поколение. У каждого из трёх великих домов были свои секреты и амбиции.

– Будем надеяться, что со своей частью он справится.

– И мы не отправимся на корм тварям. – Кили подпёр щёку, смотря на удаляющийся берег.

Анхис же обратил взгляд к морю. Он должен доказать отцу, что достоин носить титул наследника Дома Молота. И это плавание откроет для него новые возможности. Орион тихо подозвал к себе одного из матросов уточнил, достал ли тот для него обещанное. Моряк закивал и с благодарностью принял мешочек с монетами. Мужчина радовался, что так легко заработал сумму, равную его годовому жалованию. А глаза жреца были устремлены к яркому солнцу, что должно было осветить их путь.

Глава 11

Ветер наполнял паруса, а чистое небо сулило спокойное плавание. Аюр не первый раз бывал в этих водах и прекрасно знал о непостоянности здешней погоды. Поэтому велел своей команде смотреть в оба и не расслабляться.

Шверды откровенно скучали, кто-то прогуливался по палубе или развлекали себя игрой в кости. Анхиса удивляло, что всем, ,кроме торговцев и нескольким членам корабля, запретили спускаться в грузовой отсек. Хотя, чаще всего именно люди из Дома Ласточки спускались к грузу, и чаще всего у них в руках были небольшие ящики. Хотя Анхис стал немного нервным и подозрительным из-за бессонных ночей. Ему снились те несчастные, чьи тела он терзал. Порой Хину казалось, что это он прикован к стене цепями, а тяжёлая рука наносит ему удары. Снова и снова Хин просыпался в холодном поту и с немым криком на устах.

Вся команда корабля, названного в честь богини ночи Идри, состояла в основном из угрюмых и молчаливых мужчин, больше походивших на пиратов. Самых младших матросов тоже не пускали к грузу. Хина это настораживало ещё больше, но он помнил наставления Абхи.

– Эти люди могут показаться странными, мрачными и неприветливыми, но такая уж у них работа. Не каждый согласится возить груз в Тёмные Земли. – напутствовал Анхиса дядя перед отплытием. – Доверься капитану. И выполняй все его указания.

Так уж было заведено не первый десяток лет. Корабли, торгующие с дикарями, плавали раз в десять лет в сопровождении белого жреца и нескольких швердов. Никто точно не знал, какой товар запросили дикари в обмен на редкие металлы с их островов. Но слухи ходили разные. Некоторые даже верили, что товар — это преступники или нищие для жертвоприношений. Хин считал всё это глупыми суевериями, но сейчас и сам начал задаваться вопросом, что же они везут. Была более насущная проблема.

Стараясь отвлечься от лишних мыслей, Анхис прошёл к играющим в кости швердам. Среди них, сжимая в зубах трубку из слоновой кости, сидел Анил. Хина удивило, что юноша не намного старше его уже так лихо обращался с трубкой.

– Вы не видели нашего жреца?

– Нет, кхир, он не высовывался на палубу с утра. – отозвался один из играющих.

– Будем надеяться, что жрец не страдает морской болезнью. – подметил юноша с родинкой на щеке. – Иначе от него никакого толку в этом плавании.

– А вы разве не знаете? – сделав бросок кости, торговец, который тоже решил скоротать время за игрой, сказал: – Это же наследник Дома Белой Куницы. Он славится своим пьянством и похождениями в места удовольствий. Вот тебе и посланник света. Хотя чего ещё ждать от этого семейства.

– Тогда нам стоит молиться всем богам, чтобы плавание прошло спокойно. – выдохнул дым Анил.

До Хиона доходили такие слухи, но он прежде не пересекался с Орионом. Лишь пару раз видел издалека на собрании великих домов. Их разговор прервал подошедший Кили. Судя по блестящему лбу и мокрым волосам, он только что закончил свои тренировки на носу. Анхис не раз замечал его там, отрабатывающего выпады, и всегда удивлялся, почему он не снимает мундир. Возможно, у северян принято превозмогать жару и прочие неудобства.

– Кхир, я догадываюсь, где может быть наша пропажа.

Анхис немного удивился, но решил пройти за юношей. Кили провёл его через камбуз в пороховой погреб. Там, среди бочек, Хин не сразу разглядел ноги в белых башмаках. Юношу на минуту сковал страх, что кто-то умер или, того хуже, был убит. А он не уследил и не смог предотвратить.

– Не переживайте вы так, – усмехнулся Кили, слегка ткнув носком ботинка лодыжку лежащего. – Белый жрец, или как его там, спит сном пьяного младенца.

– Он…напился? – Анхис уставился на Ориона.

Тот лежал на спине. Из уголка рта капала слюна, а светлые волосы разметались по полу.

– Будем надеяться, что он при этом не обмочился. Запаха вроде нет. – юный шверд поднял опустошённую бутылку и флягу. – Стоит его разбудить.

Анхис присел на корточки и потряс пьяное тело.

– Кхир, светоносец, придите в себя.

Орион промычал нечто неразборчивое и повернулся на бок, не желая просыпаться. Хин уже хотел начать хлопать жреца по щекам, как Кили окатил наследника великого дома холодной водой. Похоже, он успел отойти на палубу. Орион резко сел, промокший, не до конца проснувшийся и не очень понимающий, где он находится.

– С добрым утром!

– Я надеюсь, это вода, которой матросы драили палубу? – тихо осведомился Анхис.

– Нужно вывести его на свежий воздух. – Кили помог жрецу подняться.

Вдвоём они смогли дотащить трезвеющего Ориона наверх. Команды и другие шверды с любопытством наблюдали, как помятому после долгой ночи Ориону принесли чистой воды. Умывшись и придя немного в себя, он осмотрелся.

– Я просыпался в местах и похуже. – пробормотал жрец, приводя своё одеяние в порядок. Внешне он сейчас больше походил на матроса с попойки, который переоделся в одежду священнослужителя.

– Его можно было и не будить. Сейчас он даже свой посох не удержит. – Кили наблюдал, сложив руки на груди, как Орион осел на пол, опираясь на бочку, и извергает из себя всё выпитое и съеденное за ночь и вечер.

– Тогда мы вряд ли доберёмся до Тёмных Земель. – капитан Аюр поглаживал свою бороду и задумчиво смотрел на небо.

– Вы уверены что будет шторм? – Хин тоже поднял голову.

– Шторм – меньшее из бед. В этих водах обитают чудовища. Советую вам быть готовыми ко всему и надеяться, что наш жрец не напьётся снова.

***

Чем дальше от родных берегов уходил корабль, тем беспокойней становилось море. Вода чернела всё сильнее с каждым днём. Команда корабля прислушивалась к знакам, что посылало им небо и море. Торговцы всё чаще пропадали в трюме. За Орионом приглядывали и не давали напиться до беспамятства. Хотя задача была не из простых, так как жрец успел неплохо подружиться с командой корабля и торговцами. Вовлекая их в азартные игры, выпивал на спор. Но после нескольких выволочек от капитана, матросы уже не так охотно принимали предложение жреца.

Ветер налетел внезапно. Небо заволокли чёрные тучи, а молнии разверзлись над самым кораблём. Огромные волны вздымались, стремясь проглотить судно вместе с его экипажем. Кили с Хином и другими швердами, помогали команде справиться с кораблём. Торговцы скрылись в грузовой отсек, чтобы переждать там непогоду. Палубу заливало и раскачивало. Анхис попытался найти в этом хаосе Ориона, но того нигде не было видно. Хин понадеялся, что жрец не улетел за борт. Лучше уж пусть он болтается пьяным в гамаке.

Корабль резко накренился. Что-то ударило в правый борт.

– К пушкам живо! – крикнул капитан. – Высматривайте тварь в воде!

Хин поспешил помочь канонирам с ядрами, и здесь он заметил Ориона. Жрец стоял с непроницаемым лицом на самом носу, сжимая в пальцах посох.

– Он снова напился? – Пробормотал Кили, помогая управляться с парусами.

Жрец поднял над собой посох и начал выводить им причудливые символы. Его не раз окатывало ледяной водой, но он упорно размахивал своим орудием. Орион шептал тайные слова, взывая к свету. Сквозь тучи начали пробиваться лучи, а глаз, венчавший посох, загорелся белым сиянием.

– Не расслабляйтесь! – крикнул Аюр, стоя за штурвалом. – И не спускайте взгляда с моря.

Корабль снова накренился, но Орион смог устоять на ногах и направил глаз Акнаса на воду. Свет посоха разгонял тьму и прокладывал кораблю путь. На миг луч света выхватил из глубины вод огромную морду твари. Всего секунда, но Орион смог разглядеть нечто отдаленно напоминающее змея с шипами и острыми клыками растущими из-под верхней губы. Тварь быстро исчезла во мраке морских глубин.

Постепенно волны улеглись, а шторм начал стихать. Когда небо просветлело, вдали стали видны очертания островов.

– Земля прямо по курсу! – крикнул матрос из вороньего гнезда.

– Помогите пострадавшим и проверьте обшивку. – велел Хин. Юноша был вынужден признать, благодаря Ориону они избежали крупных потерь.

Кили посмотрел за борт, и ему тоже почудилось, будто под кораблём проплыла огромная, змеевидная тень.

– Кроу, помоги с канатами. – окликнул его Анхис.

Кили уже мчался к матросам, которые собирали массивные верёвки. Орион тоже не стоял в стороне. Жрец помог моряку, который неудачно ударился о борт, спуститься в кубрик и лечь в гамак. Мужчина благодарно кивнул. Орион собрался уйти, но ему почудился странный, тихий звук, похожий на стон, иисходящий откуда-то снизу.

– Здесь кто-то ещё ранен?

– Там никого нет, не волнуйтесь. – тихо произнёс матрос, тяжело дыша. Похоже, у него было сломано ребро.

– Но я слышал…

– Это скрипит обшивка корабля. Такое бывает после шторма. – к ним спустился Кумар. Всё время, пока был шторм, старпом предпочитал отсиживаться в каюте, прижимая к себе свои ценные бумажки и карты.

Орион снова прислушался и готов был поклясться, что опять услышал стон.

– Мы скоро прибудем. Вы нужны наверху. – пухлый человек чуть ли не выпихнул жреца к лестнице.

Постояв немного, Орион всё же вышел. Его посетила жуткая мысль, что этот звук походил на детский стон. А у старпома пот лил градом и явно не только от жары.

Глава 12

Цепочка из семи островов издали напоминала часть скелета огромного чудовища. Совершенно чёрные скалы встретили чужеземцев неприветливым оскалом. Бухта находилась в небольшой пещере с высокими сводами. На пристани стояло пятеро вооружённых людей.

Кили поначалу подумал, что перед ним каменные статуи. Высокие, состоящие будто из сплошных мышц, в кожаных доспехах с копьями, серокожие грефы стояли на пристани. Поначалу юноше показалось, что на берегу сплошные мужчины, но присмотревшись, понял, что в броню облачены и женщины. Их можно было отличить лишь внимательно приглядевшись.

Для жителей Сури подобное было не слыхано. Женщины их народа носили длинные платья, красивые шёлковые платки, покрывающие головы. А оружие они видели лишь в руках мужей и сыновей. Правда, некоторые сурийки прятали в своих юбках стелет или кинжал.

– Похоже, нам здесь рады. – подметил Орион. – Они прямо светятся от восторга.

– Нам стоит вести себя спокойно и не провоцировать их. – пробормотал Хин.

– Да, они девок в воинов обрядили. – усмехнулся один из швердов. – Дикари.

Первыми на берег сошли торговцы. Обменявшись парой слов с самым крупным из встречающих, один из представителей Дома Ласточки обратился к капитану.

– Они помогут раненому матросу. Нам нужно несколько людей, чтобы перенести груз. С остальными хочет встретиться старейшина.

– Хорошо, – Аюр выглядел мрачнее обычного. – Надо скорее покончить с этим.

Мужчина лишь кивнул и удалился вместе с торговцами и двумя Грефами. Оставшийся верзила дождался, пока остальные, кроме нескольких матросов, сойдут на берег. Кумар, вытирая лоб и поправляя стёклышки на носу, бормотал что-то нечленораздельное.

– Что-то случилось, капитан? – осведомился Хин. – Ваш старпом выглядит встревоженным.

– Он всегда такой, не обращайте внимания. Ничего необычного. Нас пригласил к себе один из их старейшин. Он у них что-то вроде жреца. Считайте это большой честью.

– А груз?

– Торговцам помогут. Поверьте, мы здесь не нужны.

Греф повёл делегацию по узкой тропе. Весь путь в город Орион пребывал в задумчивости.

– Вам не комфортно находиться на этой земле? – осведомился Кили, поравнявшись с ним.

– Не сильнее, чем в родном доме. – пробормотал жрец. – Меня больше беспокоят странные звуки.

– Звуки?

– Ты не слышал ничего подозрительного по ночам из-под пола кубрика?

– Не припомню. – юноша задумался. – А что?

– Мне показалось, хотя...нет, неважно. Наверно, я устал после шторма.

– Ты нас, кстати, сильно выручил. Если бы не твои заклинания, мы бы уже кормили рыб.

– Заклинания? – Орион хохотнул. – Меня поражает такое незнание. Жрецы не творят заклинания. Мы заговариваем стихию. Договариваемся с ней. Надеюсь, я ясно изъясняюсь или вы, северяне, тугодумы?

– Пили бы вы ещё поменьше. – пробормотал Кили, игнорируя оскорбления.

– Побойся Акнаса! – шутливо возмутился Орион. – Как бы я иначе устоял в такой качке!

Хан, идущий впереди, и, услышав этот разговор, задумался. На ум пришли воспоминания о том, как торговцы вечно сновали в грузовой погреб с ящиками. Его посетила ужасная догадка, но Хин сразу прогнал её прочь. Выходя из пещеры, он краем глаза заметил кусочек другого судна, укрытого за скалами.

Оказавшись в городе Урбс, члены экипажа сразу почувствовали на себе многочисленные взгляды местных жителей. Широкие улицы, без столь привычной сурийцам растительности. Серые дома с деревянными крышами и кривыми трубами. Тут и там из земли торчали чёрные шипы, от них исходило что-то мрачное, угнетающее, пробирающее до самых костей. Редкие растения были того же цвета. Создавалось ощущение, что из этого места забрали все краски, оставив лишь холод.

Жители были под стать своему городу. Угрюмые и молчаливые, они словно хищники наблюдали золотыми глазами за добычей, что по воле их богини забрела в эти земли. Серые тела грефов прикрывала грубо сшитая одежда, преимущественно из кожи. Удивительно, но почти у всех них были шрамы и белые татуировки на теле. И каждый имел при себе оружие.

– Приятное местечко. Надеюсь, мы не пойдём им на корм. – невольно подумал Орион.

Их вели по широкой улице, тут и там стояли каменные хижины. Воздух был холодным и таким же неприветливым, как и всё вокруг. Хин невольно отметил про себя, что не видит среди жителей, детей.

За толпой издали с особым интересом наблюдала девушка. Несмотря на тело с присущими её народу украшениями в виде следов от битв и мускулов, она обладала красивыми чертами лица. За её спиной можно было разглядеть рукояти топоров. Орион приметил её краем глаза и невольно улыбнулся. Но незнакомку он, похоже, интересовал меньше всего. Хоть и выделялся на фоне своих соплеменников.

Прибывших отвели в каменное строение, похожее на беседку. Массивные колонны держали на себе крышу. В центре стоял круглый стол, за которым сидели иссохший старик с белыми глазами и гигант, чей рост превышал всех, кого Кили видел до этого. Этот человек, казалось, был размером чуть ли не со слона. Одно его плечо украшало изображение морского чудища, а второе — кожаный наплечник. На огромном поясе виднелся символ проклятой богини.

– Тёмная мать привела к нам любимых детей света. – проскрипел старик. Его незрячие глаза были обращены в пол. Говорил старейшина на сурийском с лёгким акцентом. – Пусть она будет милостива к вам.

– Благодарю вас, – Аюр сделал поклон. – Также мы приветствуем и вас, вождь Урса.

Гигант поднялся, и его фигура заслонила солнце, которое и так с трудом пробивалось сквозь облака. Теперь хорошо можно было разглядеть его мышцы и шрамы, будто от клыков зверя. Кумар при виде гиганта отступил за спину своего капитана.

– Богиня послала нам крепких и славных гостей! Это повод устроить пир и развлечения! – рёв оглушал и отражался от колонн. Прибывшие с трудом разбирали его речь. Похоже, вождь не так хорошо владел чужеземным языком.

– Мы почтём за честь. – кивнул капитан.

Хин осматривался, Аюра явно здесь знали и принимали как дорогого гостя. Хотя остальные члены команды были не в восторге и стояли с хмурыми лицами. Анхис совсем иначе представлял себе эти места. Он ожидал увидеть реки крови и голых людей, которые мало чем отличались бы от чудовищ. Да, облик местных жителей и правда необычен, но пока что он не видел ничего из того, чем пугают детей по ночам. Возможно, не стоит спешить с выводами и оставаться начеку. Ведь у него есть задание, которое он обязан исполнить.

Старейшина поднял голову и устремил слепой взгляд на Ориона. Светлый жрец скучающе изучал необычные растения в глиняных горшках.

– Дитя Акнаса. Твоё сияние столь блёклое. Но силы в твоих руках хватило бы на трёх жрецов.

– Сочту это за похвалу, служитель Тенебрис. – Орион сделал едва заметный поклон.

– Разум твой закрыт для богов, пока что. – старик поднялся, опираясь на посох. – Но однажды эта дверь отворится, и тогда тень придёт со светом.

Юноша не очень понимал речи старика, но решил не придавать им особого значения. Тем временем Урса велел приготовить гостям место для ночлега, еды и вина.

– Завтра вы сможете осмотреть город а после, присоединиться к нам на провита. – пробасил вождь, явно воодушевлённый происходящим. – А пока хорошенько отдохните.

Их поселили в большом доме с тремя этажами. На первом был огромный зал для трапезы. Остальные занимали простые спальни, без излишеств и роскоши. Перед тем, как подняться наверх, Анхис обратился к капитану.

– О чём говорил вождь?

– Вы про вита? – Аюр почесал подбородок, скрытый за бородой. – Они так называют бой на арене, во время которого бойцы демонстрируют свои умения и силу. Иногда у них так решаются споры.

– Насмерть?

– Если повезёт, – капитан усмехнулся. – Для них умереть в пылу сражения — высшая награда.

– Дикари, как они есть, – пробормотал Кумар.

– Для них мы те же дикари. – отозвался Аюр. – И уж ты-то должен был привыкнуть. Не первый раз топчешь эту проклятую землю.

Старпом насупился и, сверкнув стёклышками, удалился наверх.

– А где торговцы? – осведомился Орион, прислонив свой посох к стене и опустившись в кресло из чёрной древесины. Он, как и вся мебель здесь, не отличался особым изяществом или украшениями.

– Они обычно останавливаются в отдельном доме, недалеко от обиталища старейшины. Мы увидим их завтра на приёме у вождя.

Кили выглянул наружу. На город опустилась кромешная тьма, и лишь тусклые огни освещали улицы. На минуту ему показалось, что чей-то силуэт стоит напротив дома и внимательно всматривается в окна.

– Мне кажется, там кто-то есть.

Анхис встал рядом и тоже всмотрелся во мрак.

– Я никого не вижу. Светлый жрец, не желаете немного посветить нам?

– Не припомню, чтобы у меня светилась задница, как у светлячка, – Орион подпёр щеку. – Если там и есть кто-то, то вряд ли полезет в дом. А если и полезет, то мы на чужой земле и в явном меньшинстве. Не стоит растрачивать силы попусту.

– Возможно, тогда бы от вас было бы больше пользы. – обернулся Кили.

– Недавно ты меня благодарил за помощь. – напомнил жрец. – И ты не в моём вкусе, малыш.

– Я начинаю жалеть об этом.

– Понимаю, не каждому может достаться такое сокровище.

– Ну, самомнение, светится явно ярче вашей задницы.

– Нам стоит спать по очереди. – пробормотал Хин, прервав перепалку. – на всякий случай.

Кроу тихо хмыкнул и вызвался дежурить первым. Про себя Анхис надеялся, что эти двое не сцепятся. Ему не хотелось бы после отчитываться перед верховным жрецом за фингал под глазом его сына. Да и Кроу хоронить придётся на чужой земле, это проблематично.

Несмотря на опасения Хина, ночь прошла спокойно, ему даже удалось поспать без кошмаров. На этих островах сложно было понять, кого восходит на небо глаз Акнаса. Но всё было затянуто тучами. Поэтому Анхис проспал момент, когда им доставили приглашение на трапезу к вождю со старейшинами, написанное грубым почерком на жёлтой бумаге.

– Надеюсь, нас не будет в меню. – пробормотал один из швердов, когда всех собрали внизу.

– В приглашении упоминаю я, жрец и капитан. Остальные остаются здесь, – Хин свернул бумагу. – Постарайтесь не ввязываться в неприятности.

Кили сомневался, что кто-то горит желанием общаться с местными жителями. Хотя ему было любопытно осмотреться и узнать, как живут эти дикари.

– Они всё же немалые дети. – подал голос Орион, крутя в тонких пальцах посох.

– Как вы вчера заметили, мы на вражеской земле. И нам стоит быть осторожнее.

Выйдя на улицу, Хин почувствовал, что Грефы внимательно наблюдают за ними издали. По пути он плотнее застегнул мундир. Удивительно, что здесь хоть что-то росло без солнечного света. Правда, назвать местную флору и фауну обычными, язык не поворачивался. Помимо тех причудливых растений, которые гости успели поведать, в небе парили странные птицы, отдалённо напоминавшие стервятников, только ещё более уродливые и с длинными клювами, на которых виднелась вторая пара глаз. Всё вокруг казалось каким-то неправильным, искажённым, мрачным, холодным и воинственным. Хорошо, что Анхис, по наставлению Абхи, велел своим подопечным прихватить тёплую одежду. Местный ветер пробирал до костей. Хотя грефов это совсем не беспокоило. Их одеяния и доспехи едва прикрывали руки и ноги, на которых они носили сандалии.

Дом вождя было найти несложно. В приглашении было сказано идти к самому большому зданию в чёрной скале. Обиталище у гиганта Урсы соответствовало его размерам. Его крыша виднелась издалека. Огромные, каменные двери были распахнуты. Их охраняли двое воинов, молчаливо встретившие гостей. Капитан, бывавший в этом месте, не раз проводил Хина и Ориона в обеденный зал.

Длинный стол был уставлен различными блюдами и кувшинами. По бокам от вождя сидело четверо стариков. Анхис сразу узнал вчерашнего слепца с посохом. Он водил деревянной ложкой и медленно ел свою похлёбку. Остальные старцы выглядели более здоровыми и вполне могли потягаться с молодыми воинами.

– Присаживайтесь. – Урса оторвал кусок мяса от кости и начал перемалывать его своими челюстями.

– Благодарим за оказанную честь. – Хин присел подле старейшины с седой косой, которая доходила до пояса. Её украшали кости, юноша надеялся, что они не человеческие.

Светлый жрец посмотрел на слепого, но старик будто и не замечал его. Капитан обратился к вождю, но его спутники не смогли понять, о чём шла речь. Язык, состоящий из грубых и гортанных звуков, был им незнаком. Урса закивал, и его лицо растянулось в улыбке, больше похожей на оскал. Анхис посмотрел на еду и почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Больно аппетитно пахло мясо. Во время еды Урса часто смеялся и хлопал ладонью по столу, так что посуда и её содержимое подпрыгивали. Его интересовали дела империи и здоровье Шилкха третьего. Наследнику Дома Молота удалось уклончиво ответить, что его светлость погряз в делах. На что вождь улыбнулся лишь шире.

– Надеюсь, он и дальше будет чтить наш договор. – Урса осушил свою чашу вина и ткнул пальцем в брошь в виде родового герба на груди Анхиса. – А что это за побрякушка у тебя на плече? Выглядит знакомо.

– Это герб одного из великих домов. – подсказал старейшина с косой.

– А точно, точно! – закивал вождь. – Вроде в былые времена сражений великие воины Сури носили такой же. Один даже пронзил сердце моего предка.

Хин ощутил, как его мышцы напряглись, готовые к обороне. Отец рассказывал ему эту историю. Далёкий предок Вергхин Оркхан, был главнокомандующим в том давнем сражении, когда Грефы вторглись в Сури. Жестокие и неумолимые, они вырезали деревни и города. Щадили варвары женщин и детей, считая их слабыми и недостойными своих клинков. Вергхин, не желая отступать, сдерживал натиск врага на подходе к Сури. На поле сражения в поединке он смог одолеть тогдашнего вождя и тем самым остановить кровавую бойню.

Анхис ожидал гнева, но Урса лишь снова расхохотался.

– Славное было сражение! О нём слагали легенды! Вам стоит гордиться таким предком. Он был человеком слова и меча. К несчастью, похоже, вы больше не можете этим похвастаться.

Юноша ощутил холодную и липкую руку ужаса, сжавшую его горло. С трудом сглотнув, он сжал нож в своей ладони. Сердце бешено забилось в ожидании того, что сейчас в комнату вбегут стражники и их убьют. Правда, вождь и сам способен сделать это своими ручищами. Но как он может знать о том, зачем Хин здесь?

– Ты такой хлюпик. У нас подростки покрупнее будут. Удивительно, что меч в руках держишь.

Анхис тихо выдохнул и сел ровнее. Раз они не знают, можно попробовать выяснить, правда ли в недрах острова хранится молот.

– У нас верят, что ваши земли появились из убитого Реморути. – осторожно начал Хин.

Орион посмотрел на него, пригубив вино и изогнув тонкую бровь.

– О да, это так. – Урса оторвал голову рыбе и закинул её в рот. – Наши предки вышли из чрева сражённого гиганта. Он передал им свою жизнь, и мы чтим и благодарны Тенебрис за наше существование.

– Но разве вы не просто разоряете города и другие страны? – светлый жрец явно начал хмелеть от крепких напитков.

Анхис наступил ему на ногу, призывая умолкнуть.

– Грефы живут войной. Мой народ закалён в боях и готов бросить вызов любому, чтобы доказать свою силу. Для нас честь умереть в бою.

– Разве это не делает вас простыми головорезами, жаждущими крови? – Орион не желал униматься, хотя его сосед упорно довил ему на ногу и метал молнии из глаз.

– Язык юноши истекает ядом, а взгляд ещё затуманен – слепец наконец отложил свою миску и поднял голову. – Ему неведома суть чёрной крови, что течёт у детей богини. Мы подобны нашему прародителю, из чьего чрева вышли, возносим имя той, кого боготворим в рёве и битвах. Но кровь всех нас лишь песок под ногами богов. Мы живём на потеху тем, кто стоит над нами. Тем, кого невозможно узреть или ранить.

– А все местные старики разговаривают загадками и так, будто выпили пару кувшинов цветочного вина?

– Мой век, куда короче твоего. Но разум открыт куда шире.

Хин слышал, что грефы живут куда меньше сурийцев. Отец Анхиса в свои пятьдесят лет выглядел как бравый главнокомандующий, без единого седого волоска, и, скорей всего, доживёт до своих ста двадцати. Местные, если верить летописям, доживали до пятидесяти, если не погибали в бою. Здесь юношу посетила мысль, что этот тёмный жрец выглядит старше остальных.

Анхис внимательно всмотрелся в слепца. Тот лишь улыбнулся. На миг перед юношей предстал не иссохший, немощный старик, а мужчина лет тридцати. Но видение быстро исчезло.

Анхис с опаской посмотрел на вождя, о котором посмел позабыть, но того, похоже, совсем не трогал этот разговор. Хин попытался вернуть беседу в прежнее русло.

– Ещё у нас верят, что битва между титаном и морским тв...то есть вашим прародителем, была настолько неистовой, что молотраскололся на куски.

Урса кивнул и обратил свой взор на гобелен, где была вышита сцена сражения огромного змея и великана посреди бушующего моря. Полотно, висевшее во всю стену, было единственным украшением обеденного зала.

– В тот день вода бурлила, а волны доходили до небес. Дитя Тенебрис смогло дать отпор и принять достойную смерть.

– Осколки, наверно, разлетелись по всему морю.

– Молоты лурдов были слишком крепки. Если бы они разлетелись по воде, то их сила создала бы ещё больше земель. Так что нет, если осколки и были, то все они остались в теле реморути.

– Значит, этот кусочек и помог вашему народу явиться на свет.

Вождь почесал волосатую грудь, задумавшись.

– Если он попал в сердце. – кивнул Урса. – В этом месте кроется огромная сила.

Слепой старик повернул голову к Хину. Тому показалось, что его видят насквозь, и снова холодная рука страха сковала его. В этих белёсых зрачках он увидел нечто глубокое, потаённое, скрытое от зрячих. Анхис решил не испытывать судьбу, крохотную догадку он уже получил. А расспрашивать дальше было подозрительно.

Оставшуюся часть трапезы капитан развлекал вождя своими рассказами, а Анхис говорил что мог о делах в столице. Орион, к облегчению его товарищей, витал в облаках.

Вернулись они довольно поздно. Ночь на этих островах наступала резко и, казалось, длилась дольше, чем в Сури. На пороге их встретил Анил. Юноша раскуривал трубку и, заметив своего командира, немного удивился. Того шатало, как при штормовой качке. Анхис редко пил и не больше одного кубка, а сегодня за разговорами с вождём он опустошил пару кувшинов крепкого пойла и теперь едва стоял на ногах.

– Хорошо провели время?

– Тут всё спокойно? – язык плохо слушался юношу, из-за чего слова выходили чересчур растянутыми и липкими как мед.

– Все живы, насколько мне известно. – Анил выпустил колечко дыма. – Покидать дом желающих пока не нашлось.

– Это хорошо. Это правильно- смог изречь командир, - на большее его не хватило.

Шверд хотел сообщить о своих наблюдениях и о странностях, которые он приметил еще по прибытию , но, видя как Хин пытается не промахнуться мимо открытой двери, решил повременить до завтра. Капитан оказался более удачным, или, скорее, опытней. Твердой походкой, насколько позволяла выпивка, он смог подняться на второй этаж. И, судя по хлопку двери, успешно дошел до своей комнаты.

Хин что-то невнятно пробубнил и направился вперёд. Анил успел его подхватить и перебросил руку Анхиса через плечо. Затащив командира в дом и, не привлекая лишнего внимания, перенёс его на своей спине на второй этаж. Анхис оказался на удивление тяжёлым. А под одеждой чувствовалось натренированное тело. Скинув ношу на постель, Анил тихо вышел и прикрыл за собой дверь.

Спускаясь вниз, докурить трубку, он задумался о том, что их пребывание в этих землях может оказаться довольно занимательным .

Глава 13

Пока над Тёмными землями сгущались облака, укрывая Урбс от всевидящего ока Акнаса, над Сури сияла луна. Абхи, укутавшись в плащ, скользил по спящим улочкам города. Стараясь не тревожить даже птиц, укрывшихся под крышей лавки со специями, мужчина толкнул дверь. Старое дерево тихо скрипнуло. Притворив её за собой, Абхи снял капюшон и осмотрелся. Заднее помещение лавки было покрыто мраком. Порой он жалел, что не способен заговаривать вещи как жрецы, ему пригодилось сияющее око. Но приходилось обходиться другими методами. Абхи запустил руку в небольшой мешок на поясе и достал склянку. Внутри неё бился крупный жук. Его тельце слегка осветило мрак зеленоватым свечением. Подобные создания обитают только на золотой поляне. Обычно их не ловили, опасаясь накликать гнев богов и неудачу. Но Абхи не был столь суеверен.

Мужчина поднял склянку над головой, выхватывая из темноты силуэты ящиков и бочек. В воздухе витал аромат пряностей.

– Ты здесь?

Тихий шёпот потонул в темноте. Казалось, сама Тенебрис украла все звуки из этого места. Раздалось тихое шуршание, и на тусклый свет вышел седой мужчина, если бы не оборванная одежда и не страсть к вину, ему бы нельзя было дать больше восьмидесяти. Но сейчас он стал иссохшим подобием себя.

– Да. – хриплый голос был похож на далёкое эхо.

– Что удалось узнать?

Абхи поднёс источник света к лицу собеседника, из-за чего оно стало более искажённым и угловатым.

– Слухи ходят разные. Говорят, некоторые стражники подбрасывают работёнку, у кого руки половчей и ноги побыстрее.

– И многие соглашаются?

– Нашему брату терять нечего, кроме головы. Кто погорячей да помоложе.

– Знаешь тех, кто согласился?

– Парочку, но не скажу. Головы наших братьев мне дороже ваших кошельков.

– Твои оборванцы мне не нужны. Я хочу знать, кто стоит за стражниками.

– А кто же их разберёт? Наш брат такие вопросы не задаёт, деньги хорошие платят, а мы ножками топ-топ, ножичком вжик-вжик и всё.

Абхи снял с пояса кошель и протянул его старику. Тот взвесил его на руке, задумавшись.

– Есть пара ребятишек, глазки у них зоркие, что у птичек. Может, они что и видели.

– У тебя срок три дня.

– Эка спешка! Неужто серьёзный кто замешан?

– А это уже не твоё дело. – осадил его Абхи. – Ты бы лучше эти монеты на жилье потратил, а не на выпивку. Выглядишь как старик, прошедший через пустыню.

– Крыши над головой в нашем квартале как мух у коровы. Кого-то прихлопнули местечко и освободилось. Что вы так смотрите, кхир? Мой господин, эту землю давно не топчет, ходить из рук в руки, как скотина какая? Да уж лучше сразу в петлю. А здесь и воля, и вы монеткой не обидите. Я как обезьянка, там послушаю, тут посмотрю, вам расскажу и дальше по своим улочкам скакать.

Бродяга уже собирался удалиться, но остановился в задумчивости.

– Ещё чёрная болезнь расхаживает, аки голодная волчица.

У Абхи всё похолодело внутри. Одна мысль о том, что кто-то заключил договор с Тенебрис, приводила в ужас. А если об этом узнают люди, начнётся паника. Об этой хвори ходят мрачные слухи, которые едва ли граничат с правдой. Но один вид заражённых может привести народ в беспокойство.

– Ты уверен, что это она?

– Эту волчицу и следы её клыков я распознаю везде.

– Как много заболевших?

– Много ли, мало. Развеешь собаке важны дохлые вши? Главное, что в глаза не мозолили, да за нос не кусали.

– Мне нужно, чтобы ты сказал точнее.

– Вошкам счёта нет, А вот во дворце много видных птиц. Она утолит ими свой голод.

Абхи хотел поставить на место безумного старика, но тот, поклонившись, растворился во мраке. Мужчина прислушался, пытаясь понять, куда ушёл его собеседник. Но бродяга как будто растворился в ночи. Хитрец знал все лазейки и щели столицы.

Постояв ещё немного, мужчина вышел. Этого странного любителя хорошо выпить он знал ещё во времена войны. Его все называли Бекас из-за длинного и прямого носа, как у одноимённой птички. Настоящего имени уже никто и не вспомнит. Он служил одному войну, славному малому, погибшему в сражении на реке от стрелы в горло. Бекас долго плакал над телом своего господина. Но с поля боя не ушёл. Когда оружия стало не хватать, собирал копья и стрелы с убитых. Пробирался в лагеря врагов и подслушивал всё, что мог, даже праздные разговоры. А потом пересказывал Абхи, стараясь не упустить ни единой детали.

Как война кончилась, так и Бекас пропал. Не желая более служить иным господам, он затерялся на улицах города. Абхи нашёл его случайно. Пьяного и ободранного на ступеньках одного из храмов. Пожалев бедолагу, мужчина накормил Бекаса в ближайшей харчевне и дал серебряный. В благодарность бывший слуга поделился, что один травник повадился воду в колодце травить. Подсыпает туда порошок, а у людей после то голова болит, то живот. бывало, и с обедом раньше времени расставались. Мерзавец так к себе за лекарством народ приманивал. Теперь его труп покоится на кладбище в стенах Чёрного Дома.

Так и повелось. Абхи приносил мешок монет, а Бекас ему слухи и виденное рассказывал. Только в этот раз дело серьёзное, назревает и опасное. Кто бы ни стоял за стражниками, они явно имеют власть и связи. Как бы Абхиной пташке голову не потерять.

***

На островах, напоминавших позвоночник морского змея, располагалось несколько племён грефов. У каждого был свой вождь, сильнейший воин среди соплеменников.

Раз в год собирался совет вожаков. Они мерились силами, сражаясь без оружия на арене под рёв толпы. Победитель получал драгоценный трофей из рук проигравшего. Обычно это была реликвия, память о былых завоеваниях племени. Среди вождей была одна женщина, способная переломить кость крупному мужчине ударами кулаков. Она очень любит откусывать кусочек плоти от поверженного врага своими острыми зубами. Даже соплеменники боятся её нрава и кличут волчицей. Говорили, что она носит ожерелье из отрезанных ушей поверженных ею врагов.

Подобные истории и слухи доходили и до сурийцев, только более приукрашенные и наполненные жуткими подробностями. О боях дикарей знали даже маленькие дети и втайне хотели бы хоть разочек взглянуть на это ужасающее зрелище. Но, увидь они это вживую, попрятались бы за юбками матерей.

Бои проходили на арене. Огромное строение из камня и дерева в форме круга стояло чуть поодаль от города. Толпа ревела на трибунах и топала ногами в предвкушении зрелища, как стадо слонов. Вождь восседал на троне. Его украшали черепа зверей и людей. Тёмная кожа и дерево создавали ещё более мрачный и зловещий вид. Урса поднял кубок, и раздался удар в гонг, призывая толпу к тишине. По бокам от вождя сидели почётные заморские гости.

Хин поморщился от звона, его голова гудела и весила как ящик с камнями. Анхису было невыносимо даже смотреть на что-то крепче воды. Орион же, похоже, совсем не страдал от вчерашнего избытка пряных напитков и с любопытством осматривался. Кили стоял чуть поодаль с другими швердами. Команда корабля предпочитала не высовывать носа лишний раз и остались в городе. Особенно старпом, он сказался больным и с самого утра не выходил из комнаты. Капитан с представителем торговцев сидел по другую руку вождя.

Урса своим громогласно приветствовал народ, встав в полный рост. Судя по реакции толпы и имени богини, срывающиеся с их уст, они возносили хвалу праматери.

– О чём он говорит? – превозмогая головную боль, осведомился Хин у капитана.

– Они благодарят Тенебрис за гостей и блага, что мы им привезли.

Где-то внутри своего воспалённого сознания, Анхис догадывался, что капитан лукавит. Но сейчас не было сил выяснять, в чём дело.

Кили украдкой посматривал на них. Его, как и Хина, терзал вопрос: где всё это время пропадали торговцы? Почему они так спокойно ходят среди местных жителей? Создавалось ощущение, что охранять нужно было матросов, а не представителей Дома Ласточки.

– Это всё похоже на спектакль. – Кроу хмурил брови, бормоча себе под нос. – Абсурдная комедия.

– Тебе тоже всё это кажется странным? – его раздумья прервал Орион, сидевший ближе к швердам.

– То, что наш благородный кхир совсем не умеет пить? Или то, что на нас здесь смотрят, как гиены на кусок мяса?

– Я о том, зачем мы здесь? Мы будто пугало для ворон.

Жрец на миг задумался. Юных учеников академии поставили сопровождать корабль и груз с торговцами. Но, похоже, те чувствовали себя куда свободнее в этих диких землях, нежели их стражи.

– Ты ведь знаешь о том, что наш Светлый Бог явился моему предку в образе куницы?

– Это каждый ребёнок знает.

– Верно, хорошенькая сказка на ночь. – Орион подпёр щёку. – Мы верим, что человеческий разум не способен постичь истинный облик Акнаса, и поэтому он является к нам в образе света или зверушек. А вот Тенебрис, воплощение тьмы, смерти и хаоса, предпочитает облик красивой женщины.

– И к чему это? Не слишком ли пренебрежительный тон от служителя Акнаса.

– Просто забавно, что самая страшная богиня любит носить облик прекрасной девы. Кстати, о прекрасных и ужасных женщинах. – взгляд жреца обратился к арене, на которую вышла вчерашняя гостья. – Похоже, зрелище начинается.

Кили взглянул вниз. На песке стояла рослая и широкоплечая девушка. Кроу показалось, что он уже видел её прежде. Дикарка ударила себя в грудь и подняла топор над головой. Толпа одобрительно взревела.

– А она пользуется популярностью. – Орион с любопытством разглядывал воительницу.

Бои шли один за другим, но никто не мог сравниться в силе и ярости с этой беспощадной девушкой. Она заставляла противников истекать кровью и, не зная жалости, наносила им глубокие раны. Серый песок покрывался алыми пятнами. Анхис невольно повёл плечами. На родине он не раз был свидетелем турниров между лучшими воинами империи. Сейчас же они казались ему детскими играми по сравнению с кровавыми боями этих дикарей.

Одолев очередного противника, девушка издала победный клич и обратилась к вождю.

– Она требует боя с чужеземцем. – произнёс капитан, нахмурившись.

– Думаю, наши ребятки ей на один зубок – отозвался Орион.

– Следи за языком. – осадил его Анхис. – Не думаешь же ты, что я пошлю кого-то из своих людей вниз?

Аюр поглаживал бороду и покачал головой.

– Это её приз за победу, вождь не имеет права отказать.

Анхис почувствовал Они видели бой и знали, что их ждёт. Да и сам Хин прекрасно понимал, что целыми никто из них из этой драки не выйдет., как его шверды превратились в натянутые струны.

Анхис уже был готов подняться, чтобы предложить себя на роль бойца вместо них.

– Думаю, более разумно будет, если на арену выйдет один из нас. – подал голос Анил – Всё же кхир Анхис – наследник Дома Молота. Ваша смерть станет большой потерей.

– Как командир, я не могу рисковать своими людьми.

Шверд склонил голову и продолжил.

– Если я понял верно, в бой может пойти любой чужеземец.– Анил взглянул на остальных и не узрев на их лицах особого рвения к сражению. – Но, похоже, среди нас сплошь трусы. Какой позор для империи.

– Ты самый умелый из нас, вот и иди! – подал голос синий мундир.

– А пусть Кили идёт! – поддакнул другой. – Он пришлый, ему и терять-то нечего.

Кроу поджал губы и сжал кулаки. На протяжении всего пути он сталкивался с холодными взглядами и неохотными разговорами со стороны остальных швердов. Но не мог предположить, что его кинут на растерзание.

– Мы с вами что же, убийцы? Отправлять самого неопытного и слабого? – покачал головой Анил. – Раз никто более не хочет…

Слава и презрительные взгляды острой иглой кольнули Кроу в грудь.

– Я пойду. – Кили сжал рукоять своего меча.

Хин побледнел и поднялся с места.

– Кроу, это самоубийство. Лучше я.

– Вы слышали остальных. – голос юноши звучал твёрдо. – Я – наименьшая ценность в этой куче золотых монет. Капитан, скажите им, что я пойду.

Орион смотрел вслед уходящему Кили, вертя в пальцах полный кубок.

– Что же, будем молиться за его душу и мирный путь на спинах Орфов.

– Ты не можешь заговорить его меч или одежду? – чуть ли не шипя, произнёс Анхис.

– Увы, на этой земле чары слуг Акнаса слабы, – жрец пригубил вина. – Пожелаем ему быстрой смерти.

Хину сейчас очень хотелось дать наглецу оплеуху.

Спускаясь по многочисленным ступенькам, Кроу лихорадочно думал, как бы ему выйти из этого боя живым. Кили предоставили возможность выбрать оружие. Он жестами попросил у сопровождающего такой же меч, как и на его поясе. Греф с единственным зрячем глазом с непониманием разглядывал длинный и тонкий меч. В его руках такое оружие годилось лишь для чистки зубов. Народ Тёмных Земель предпочитал огромные мечи, размером с самого Кроу. Настолько были высоки и сильны жители этих островов.

Приметив копьё, юноша взял его и жестами указал, в каком месте его переломать. Одноглазый легко сломал древко пополам. Кили благодарно кивнул и пошёл к воротам, ведущим на арену. Там, подобно тигру, в ожидании своей добычи расхаживала дикарка и размахивала топорами.

Прошептав молитву светлым богам, Кили вышел на арену под шум толпы. Девушка остановилась и уставилась на своего соперника, а после разразилась громким смехом.

– Ты, букашка, станешь трофеем для великой Хади! – её голос был подобен рокоту сходящей лавины.

– Так, ты всё же понимаешь нашу речь.

– Лишь соперник может знать имя Хади! Последнее имя, что он узнает перед смертью!

Анхис посмотрел на капитана.

– Неужели они будут драться до смерти?

Аюр покачал головой.

– Так как вы гости, бой будет идти до тех пор, пока один из них не упадёт. И если упавший не встанет до того, как Урса поднимет руку, схватка будет окончена.

– Обнадёживающе. – пробормотал жрец.

Не было гонга, крика или дозволения вождя начать бой. Подобно бушующему потоку, дикарка сорвалась с места и понеслась на свою добычу. Кили едва успел ускользнуть от удара её топоров. Словно танцор, он уклонялся от выпадов, вновь и вновь стараясь вымотать противника, найти слабое место. Но Хади становилась всё быстрее, её звериное чутьё и рефлексы не позволяли юркому сурийцу зайти себе за спину.

– Беги, кролик, беги, но от Хади тебе не убежать!

Кроу понимал, рано или поздно она его поймает. Кили невольно вспомнил урок, который ему преподал Индра. Не лезь в драку понапрасну, но Кроу не послушал мудрый совет. Но был ли у него выбор?

Юноша не зря от зари до заката тренировал тело и разум под неусыпным надзором учителя. Индра заставлял его отрабатывать выпады, манёвры, силу рук и ног до изнеможения. И эти пытки не прошли напрасно. Кили чувствовал себя бабочкой на ветру, но раз его назвали кроликом, он покажет, что умеет кусаться.

Отбежав подальше, Кили сжал рукоять меча и древку копья покрепче и сам помчался на врага. Хади издав рёв, тоже понеслась на встречу. Увернувшись от одного топора, юноша смог ударить головой в челюсть противника. Похоже, Хади прикусила язык, на уголке её губ выступила рубиновая капля крови. Кили нанёс свой первый укол копьём, но мощный удар коленом в живот заставил его отлететь.

– Гадкий кролик, твои укусы ничто для Хади!

Хин наклонился вперёд, сжимая пальцы до побелевших костяшек.

– Не вставай…это того не стоит.

Жрец наблюдал за боем сквозь полуприкрытые веки и слегка топая ногой.

Кили с трудом смог встать и мотнул головой. Ещё один такой пинок, его рёбра не выдержат. Но теперь враг уверен в победе, и у него появился шанс.

Наблюдая за боями, юноша смог найти небольшую слабость дикарки. Подпустив Хади ближе, он снова пошёл в атаку. Боль сковывала движения. Пару раз топоры свистели у самой головы. И наконец сталь разорвала одежду и плечо, обожгла боль. Сжав зубы, Кили удерживал второй топор лезвием меча.

-Хади отрубит тебе голову. – раздалось над самым его ухом

Зрители, одичав от вида крови и в предвкушении смерти, повскакивали со своих мест. Тяжело дыша, Кроу невольно вспомнил далёкое щебетание птиц и шум водопада.

– Иногда нам приходится идти на отчаянные шаги, – говаривал его опекун, сидя на крыльце их дома. – если твоя жизнь висит на волоске. Ты пожертвуешь всем, чтобы её спасти.

Сжав зубы сильнее, Кроу сделал рывок вперёд. Лезвие вошло глубже, перед глазами замелькали искры. Дикарка, не ожидавшая подобного, отступила на шаг назад и, споткнувшись, упала на спину. Стараясь не терять сознание от боли, Кили полоснул лезвием меча по запястью Хади. Та взревела и ослабила хватку на оружие. Юноша направил остриё в горло дикарки, молясь, что успеет проткнуть Хади до того, как оружие Хади обрушится на его голову.

– Асхид!

Окрик заставил все прочие звуки стихнуть. Топор и остриё меча замерли, не достигнув своей цели.

– Чужак проявил смелость в бою и заслужил жизнь! – произнёс Урса сначала на Сирийском, выражая уважения к шверду.

Хин сразу помчался вниз, как и Анил. Орион оставался на месте, он был бледнее обычного, а на лбу выступили капли пота. Достав платок, он обтёр лицо. Со своего места Орион видел, как Кили перевязывают и уносит на руках Анхис. Хади сидела на песке, обматывая запястье, выглядела девушка растерянно.

Жрец положил ладонь на свою грудь и тихо выдохнул. Но от его глаз и ушей не укрылось, как торговец подошёл к вождю и что-то зашептал ему на ухо. Лицо Урсы сразу просветлело, и он хлопнул в ладоши. Вождь был явно рад новости.

Орион подметил, что, в отличие от Урсы, лицо капитана корабля оставалось хмурым. Жрец чувствовал, что за ширмой этого спектакля скрывается нечто мрачное и тёмное, и связано оно с их грузом.

Глава 14

Кили плохо помнил, что было после окончания боя. Тело прожигала боль. Юношу напоили мерзким отваром и он проваливался в сон. Но на задворках воспалённого сознания билась важная мысль. Однако Кили никак не мог уцепиться за неё. Местный лекарь, женщина с бритой головой наносила мазь на изувеченное плечо.

Приоткрыв на миг глаза, юный шверд схватил лекаря за руку и зашептал.

– Нельзя, нельзя, чтобы они видели.

Хватка быстро ослабла. Он не знал, поняла ли его женщина, но почувствовал, как его получше укрыли одеялом.

***

Анхис ждал снаружи. Его и Анила выставили за дверь, как только тело раненого оказалось на койке.

– Он ведь будет в порядке? – пробормотал Анхис.

– Если судить по телам местных жителей, они умеют лечить такие раны. – Анил стоял напротив командира и вертел трубку. – За всё время, что мы были здесь, я не встречал ни одного одноногого или однорукого жителя.

– А если они просто не выживают? Или таких забивают насмерть? – пробормотал Хин.

– Тогда бы это была весьма бесславная смерть. – юноша пожал плечами.

Прошло два часа, прежде чем их пустили к Кили. Бледное лицо шверда покрывали испарины, а тело полностью скрывало одеяло из грубо сшитых шкур.

Женщина-лекарь мыла руки в чаше, храня молчание. Анхис с тревогой вглядывался в лицо Кроу, пока Анил за его спиной изучал сваленные в углу вещи раненого.

Фляжка Кили лежала под окровавленным мундиром. Даже идя в бой, Кроу не отстегнул её от пояса. Отвернув крышку, юноша понюхал содержимое.

– Интересно

– Что..случилось? – Кили приоткрыл глаза.

– О тебе позаботятся, не волнуйся. – хин с явным облегчением похлопал его по здоровой руке. – Ты хорошо держался.

– Но идти в лоб было глупо. – заметил Анил, подойдя к раненому.

– У меня не было времени особо думать... и я рискнул. – пробормотал Кили. Боль понемногу отступала, а рука немела. – К тому же я успел заметить…местные дерутся как звери. Без особой хитрости.

Анхис отметил, что шверд весьма наблюдателен. У Кили, похоже, не было сил даже, чтобы повернуться. Он лежал словно брошенный в воду валун.

– Я долго спал?

– Пару часов. – сразу ответил Анхис. Он заметил, что Кроу напрягся и с каким-то подозрением осмотрел присутствующих.

Юноша всматривался в лица. Но вскоре немного расслабился и закрыл воспалённые глаза.

Дверь скрипнула , и в комнату заглянул Орион. Его вечно скучающий взгляд скользнул по Кроу и задержался в районе плеча.

– Смотрю, наш победитель пришёл в себя. Жаль, я не захватил кувшин вина, чтобы отпраздновать.

– Вам полезно побыть без него. – слегка усмехнулся Кили.

– Уже дерзишь, значит, тебе и правда лучше. – жрец поправил рукава своего одеяния. – Меня попросили передать, что в честь победы будет пир. И, если верить вождю, твои раны быстро затянутся благодаря местным растениям. Останется шрам, но рукой двигать сможешь.

– Местные травы творят чудеса, – произнёс Анил .

– Неудивительно, что они способны исцелять, учитывая их любовь к войне и подобным украшениям. – Орион снова взглянул на плечо Кили. – И вождь хочет видеть всех нас.

– Кроу сильно пострадал, он должен остаться здесь. – возразил Анхис.

Раненый сжал в пальцах жёсткую ткань своего одеяла. Кили старался не делать лишних движений.

– Капитан, я благодарю вас за беспокойство, но мы не можем отказать вождю. К тому жe, мне уже гораздо лучше.

– Твоё упрямство доведёт тебя до беды. – Хин покачал головой.

– Поверьте, вы не первый, кто говорит мне об этом. Но, сейчас я хотел бы отдохнуть.

Когда все вышли, Кроу благодарно посмотрел на лекаря.

– Спасибо.

Женщина ничего не ответила, лишь протянула ему рубашку. Надев её, Кили почувствовал себя спокойнее. Лекарь, широкоплечая женщина со шрамом на шее и узорами на руках, продолжила помешивать травы и готовить новую порцию мази.

***

Всю площадь заставили столами, которые ломились от еды и напитков.. Жители воспевали прошедший бой. Кили удостоили чести сидеть возле вождя. Его раненая рука покоилась на перевязи.

Юноша украдкой осматривался по сторонам в поиске Хади. Дикарка сидела вдали, и со своего места Кили не мог разглядеть её лица. Он понимал, если бы Урса не остановил бой, юноша уже нёсся бы на спинах Орфов в небесные чертоги. Хотя, вестники Акнаса вряд ли могут проникнуть во владения тёмной богини.

Вождь поднялся и воздел кубок в честь гостя. По крайней мере, Кили именно так понял тост Урсы и последовавшие за ним довольные крики присутствующих.

Хин, сидевший напротив, выглядел мрачным и озабоченным. Он всё время присматривал за раненым швердом. Юношу это раздражало, всё же Кроу сам согласился выйти на бой, хоть и под давлением. Но Кили никогда не признаётся, что такое внимание командира ему льстило.

– Как твоя рука? – осведомился Хин, отставляя кубок. Похоже, после последней трапезы в обществе вождя и старейшин ему совсем не хотелось притрагиваться к пьянящему зелью.

– Вы уже спрашивали. – отозвался Кроу. – За последнюю пару часов мало, что изменилось.

– Я рад, что ты жив и сохранил руку. – Анхис решил, что сегодня юноша может немного подерзить.

– Я тоже, – Кили откусил от ножки, предположительно, курицы.

– И почему же победитель не празднует? – К ним подсел Анил с двумя кубками. – Не желаете выпить за победу? Благородный Кхир?

– Пожалуй, я не смогу смотреть на что-то крепче сока фруктовых плодов в ближайшие дни.

– А ты Кроу?

– Я не люблю вино, – отказался юноша.

– Это местный напиток, слаще мёда. И тягучий, как самый густой нектар. Где ты ещё попробуешь нечто подобное? – старший шверд поставил перед Кроу кубок.

Кили не успел ответить, как чашу взял Орион. Анил и Кили даже не заметили, как жрец подошёл к ним.

– Разве не видно? Наш юный победитель не желает праздновать собственную победу. – Орион залпом опустошил чашу.

– Разве это не будет считаться неуважением по отношению к вождю? – Анил вертел свой кубок в пальцах.

– Ну раз это может нанести оскорбление хозяину этих земель. – Орион отошёл и вернулся с полным кубком. – То мы просто не можем отказать.

Жрец лукаво подмигнул юному шверду. Тот недоверчиво взял кубок и понюхал жидкость. Приятный аромат фруктов и цветов, без единой нотки хмеля. Юноша слегка пригубил напиток и понял, что ему дали сок фруктов.

– Главное не перепутать кубки. – шепнул жрец.

Юный шверд отметил, что под маской сарказма и желчи, Орион довольно неплохой человек. Хотя мысль о том, что жрец просто уже успел хорошенько выпить и теперь пребывал в прекрасном расположении духа тоже была.

Урса поднял руку, призывая к тишине. Гости, помимо капитана, не понимали его слов, но они заставили остальных грефов обратиться вслух и отставить свои вина и еду. Хади поднялась с места и твёрдой походкой, непобедимой тигрицы, чьё поражение было лишь досадным недоразумением, прошествовала к столу вождя.

Ударив себя в грудь, она гордо подняла голову и ответила Урсе, бесстрашно смотря в глаза вождя. После повернулась к Кили и сняла с шеи огромный зуб. Он был изогнут и зазубренный, размером с небольшое лезвие.

– Кролик биться достойно, Хади уважать скорость кролика. Нет, ты не есть кролик, ты птичка. Быстрая птичка. – она протянула юноше зуб. – Хади проиграть, Хади отдавать трафей.

– Похоже, тебе делают подарок, – подметил жрец. – Не стоит отказывать даме.

Кроу встал, и, также как дикарка смотрела в глаза вождю, он заглянул в её. Золотые, полные огня, жизни и жажды битвы.

– Спасибо за бой. Будь мы на поле боя, моя голова точно стала бы твоим трофеем.

Хади довольно оскалилась и расправила и без того широкие плечи.

– Умная птичка. Хади будет ждать нового сражения,– она вложила клык в руку победителя, которая была в два раза меньше её собственной. – Этот клык Хади отнять у морского чудища. Трофей Хади.

– Я буду его хранить. – юноша убрал подарок в карман.

Дикарка хмыкнула и снова ударила себя в грудь. Кили повторил её жест, вызвав одобрение грефов.

Анхис всё же поднял кубок со всеми, чествуя победителя. Орион опустился рядом с ним на соседний стул и посмотрел в сторону торговцев.

– Нашему благородному командиру, случаем, неизвестно, что за груз мы сюда привезли?

– Я начинаю подозревать, что это не пряности и шелка.

– Шелка? – жрец хохотнул. – Местным они сгодятся лишь на протирку оружия от крови врагов. О нет, я думаю там что-то живое.

У Хина всё похолодело внутри, он боялся, что жрец озвучит страшную догадку. Но Орион лишь пригубил ещё вина.

Праздновал, казалось, весь город. Жители распевали песни и соревновались в силе, сметая в пылу столы с едой. Сурийцев поражало, что местные женщины дрались наравне с мужчинами. Хотя внешне и не поймёшь, кто из дикарей должен носить юбку. Гости не понимали чужого языка, что Хину показалось большим упущением. Стоило вплотную заняться его изучением по возвращению в столицу. Кто знает, сколько продлится мир, особенно после того, как он выполнит свою миссию. Конечно, Хин собирался провернуть всё тихо и без жертв, но никогда нельзя быть уверенным наверняка, что всё пройдёт гладко.

Слепой жрец-старейшина, словно тень, проскользнул к одному торговцу и, склонившись, тихо зашептал тому на ухо. Представитель дома ласточки кивнул и опустил свой кубок.

Глава 15

После пира Анхис выждал, пока все отойдут ко сну, и ускользнул из комнаты. Это оказалось несложно: шверды спали как убитые после праздника. Матросы, похоже, тоже решили устроить себе праздник . Орион сразу заметил пустые бутылки, неумело спрятанные в декоративных горшках.

Анхис на цыпочках спустился и, прикрыв за собой дверь, направился к месту, где разместили купцов. На празднике, капитан Аюр знатно напился и стал более разговорчивым. Травят байки о своих плаваниях, он не заметил как выдал Хину место обитания представителей Дома Ласточки. Но быстро понял, что сболтнул лишнего и остаток вечера провёл в угрюмом молчании.

Это оказался небольшой домик почти у самой бухты. С виду он был скромнее того, где проживал Хина и остальных. Кромешная тьма без единого огонька даже в небе укрыла собой Анхиса.

Юноша беспокоился, что опоздал или неверно истолковал знаки, которыми обменивались тёмный жрец и торговец. Сидя в засаде за углом дома, Анхис молился всем богам, что не ошибся. И, похоже, Акнас его услышал. Толстая деревянная дверь тихо приоткрылась. Сначала из неё показалось тусклое свечение, а потом и сам мужчина. Он кутался в плащ и поднимал над собой тонкой работы фонарь, в чьих стёклах отражались всполохи волшебного огня. Анхису показалось это кощунством использовать дар светлых богов в таком месте, уже не говоря о том, что пламя мог позволить себе не каждый богач.

Мужчина всматривался в темноту. Он тихо позвал и прислушался. Его голос утонул в тишине ночного города. Сначала ответа не было. После этого от соседнего здания откололась высокая и худощавая тень. Слепой старик, опираясь на свой посох, тихо вышел на свет. Торговец осмотрелся, явно ожидая увидеть ещё кого-то. Но тёмный жрец был один.

Перекинувшись парой фраз, они пошли по тихим улицам. Их искажённые тени скользили по стенам спящих домов. Анхис старался не отставать и не выпускать из виду маленький огонёк впереди. Старик двигался на удивление проворно. Ночные спутники вышли на узкую дорожку, огибающую одну из огромных скал. Внизу шумно бились волны.

Анхис осторожно крался. Подождав, пока его цель завернёт за угол, быстро скользнул к ней и выглянул. Огонь в фонаре слегка подпрыгивал, отчего, казалось, будто огненный лисёнок, проказничая, скачет по тропе. Прижавшись спиной к холодному камню, Анхис двинулся вдоль узкой тропы. Он старался не думать о том, что может оступиться и сорваться в бушующее море.

Пляшущий огонёк плыл вдоль скалы и скрылся в небольшом проходе. Во тьме Хин едва разглядел вход в пещеру. Внутри эхом раздавался звук от падающих капель воды и шагов впереди.

Двое стражей охраняли тоннель внутри . Их золотые глаза слегка светились во мраке. Юноша, скрываясь за небольшим камнем у входа, затаился и вслушивался. Вдали раздавались приглушённые голоса. Анхису удалось различить обрывки фраз.

– Мы хотим домой.

– Что с нами будет?

– Нас съедят?

Детские голоса. Мальчики и девочки. Напуганные и не понимающие, где они находятся и что с ними будет.

– Брошенным детям света не стоит пугаться теней. – хриплый голос старика звучал убаюкивающе. – Тьма примет и дарует новое рождение.

Кто-то тихо заплакал. Один мальчик, похоже, успокаивал сестру. Но тревога детей, казалось, совсем не трогает старейшину. Он звучал как снисходительный отец, объясняющий капризным детям, почему не стоит пропускать ужин.

– Завтра вы окажетесь в объятиях новой матери. А сейчас вам надо испить слёзы вашего отца.

Торговец, стоявший всё это время в стороне, взял огромную золотую чашу, наполненную прозрачной жидкостью. Дети в испуге забились в угол, но бежать им было некуда. Иссохший старик-жрец обвёл их своими незрячими глазами и снисходительно покачал головой.

Открыв почти беззубый рот, он заговорил на древнем, забытом всеми языке. Языке своих предков, дарованном им богиней. Как укротитель змей, мелодией дудочки заставляет ядовитое создание подчиниться своей воле.. Один за другим мальчики и девочки уже безропотно принимали напиток. С каждым глотком они обрывали тонкую нить, связывающую их с Акнасом.

Когда последний ребёнок испил из кубка, торговец обратился к старику. В голосе Сурийца не было отвращения или презрения. Он привёз товар и надеялся на выгодный обмен. К тому же в этот раз Дом Ласточки привёз куда больше обычного.

Жрец отвечал односложно и неохотно. Впрочем, старик не первый раз имеет дело с Домом Ласточки. Правда, их прошлый глава был куда более приятным человеком и учил своих посланников, как вести дела на Тёмных землях. В те времена жрец был ещё силён, молод и только прошёл посвящение. Но нынче люди этого дома, не чтя чужих традиций, больше гонятся за чистой прибылью. Старик чувствовал, что сурийцы всё дальше от богов. Их души истончаются, и, возможно, однажды Орфы не смогут найти тех, кто покинул мир живых, и и не унесут их в небесные чертоги. Несчастные души будут обречены вечно бродить среди живых, не зная покоя.

Но эта истина не может быть открыта зрячим. Лишь те, кто видит глазами богов, способны узреть подленную суть вещей. Раньше и у светлого Акнаса были вестники. Они не раз рождались в Доме Белой Куницы. Но последний пророк Сури умер больше трёхста лет назад. И более не рождалось того, кто мог бы говорить от имени Светлого Бога.

Идя назад, старейшина уловил неясные звуки по правую руку. Прислушавшись, он постоял немного. Но его спутнику не терпелось вернуться в тёплую постель и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Ничего, скоро они покинут землю чёрной матери, оставив им ценнейший подарок — новую жизнь и будущее.

Анхис старался не издавать звуков. Его сердце бешено колотилось, а в висках стучало. Он отгонял все лишние мысли, по крайней мере, до тех пор, пока Анхис не доберётся до своей комнаты. Выждав немного, Хин начал пробираться обратно. Ладони взмокли, а ноги подкашивались, но Анхис прикусил губу до крови, заставляя себя не поддаваться эмоциям.

На улицах были редкие патрули стражей. Похоже, местные жители не боятся воров или нападений. Хотя Анхис не удивился бы, узнав, что каждый греф спит с оружием под кроватью, готовый в любой момент принять бой.

Дойдя до дома, он вошёл в тёмную гостиную первого этажа. . Все ещё спали, и никто не заметил отлучки командира швердов. По крайней мере, Анхис на это надеялся.

Оказавшись в своей комнате, юноше сполз по двери на пол. Мысли, словно рой диких пчёл, метались в его разуме. Дети. Они привезли детей для тёмного ритуала?! Знал ли об этом отец? А если знал, то почему допустил? Это всё какое-то безумие.

Анхис запустил пальцы в свои короткие тёмные пряди и сжал их. Возможно, поэтому его сюда послали? Да точно! Если Хин заберёт осколок молота и вернётся с ним в империю, то дикари потеряют свою силу и не будут угрожать. Сури. больше не придётся жертвовать невинными жизнями. Но почему же ему не рассказали о “грузе”. Неужели глава Дома Молота, его собственный отец, настолько не доверяет сыну? Или же Ямир Оркхан хотел, чтобы Хин не знал об этом раньше времени и всё не испортил.

С каждым новым вопросом и предположением Анхис чувствовал, как теряет контроль над эмоциями. Укусив себя за палец до крови, юноша немного успокоился. Наследнику великого дома не пристало терять голову. По возвращении в сталицу Анххис обязательно расспросит отца. А сейчас нужно как-то пробраться в ту пещеру, где держат детей. Наверняка молот хранят где-то неподалёку.

Анхис припомнил, что видел в бухте лодку. У местных все судна были из чёрного дерева с узорами на карме. А эта больше походила на судно из Сури. Стоит её проверить на всякий случай, вдруг ему придётся бежать в спешке? Бросать своих он не собирался, но отец всегда учил его, что нужно иметь несколько планов отхода.

Завтра предстоит много работы.

Глава 16

Кили и не думал, что дикарка забудет о поражении. Хоть на пире Хади вела себя спокойно и даже с долей почтения, но о Кроу чувствовал в каждом движении и взгляде дикарки жажду реванша.

Впрочем, сейчас он старался не думать об этом.

Рука ещё давала знать о недавнем сражении. При любом неловком движении плечо будто пронзило множество игл. Хотя мази местной целительницы обладали необыкновенными свойствами, вылечить за сутки она не могла.

Возможно, островитяне привыкли терпеть адскую боль и во время битв не замечали недавно полученных ран после подобного лечения. Но Кроу не мог похвастаться такой выносливостью.

Юноша неуклюже надевал мундир, когда в его дверь постучали. На пороге стоял жрец.

– Местные мази творят чудеса! И почему наши лекари их не используют? - спросил он.

– Эти лекарства и мази в основном состоят из местных растений. – пожал плечами Орион. Жрец шатался по дому и явно маялся от безделья. – А под лучами ока нашего светлого бога, они быстро теряют силу . Не терпит Акнас присутствия Тенебрис на своих землях. Прямо как бывший любовник.

– Вам разве можно так говорить? За подобное полагаются удары плетью.

– А кто тут услышит? Шверды? Так, они по пьяни и не такое несут. Матросы сами задабривают морских тварей, чтобы те их корабли не топили. Так что это самое подходящее место для богохульных речей.

– Однажды ваш длинный язык заведёт вас в беду.

– Я уже оказался в логове проклятой богини. Будь я чистеньким служителем Акнаса, с разумом наивного ребёнка, давно бы спрыгнул со скалы от увиденного здесь. Или вечно осенял бы себя знаменем солнца. Но как видишь, прыгать я пока не собираюсь. – жрец развалился в кресле напротив Кили и вальяжно положил ногу на ногу. – Ну-с, какие у нас планы на сегодня?

– Вам разве не нужно проводить время в молитвах и чтении святых писаний?

– Мне скучно. Сила нашего бога здесь ничтожна. А зачем напрасно сотрясать воздух?

– Вы как малое дитя, – вздохнул Кили.

– Так мы идём на прогулку? – жрец покачивал ногой в изящной сандали. Удивительно, как он умудрялся выделяться среди всех своими белыми одеяниями и светлой кожей.

– Ведь если я пойду один и со мной что-то случится, ты будешь виноват.

Кили лишь тяжело вздохнул. Он будто разговаривал с капризным ребёнком, которому невозможно отказать.

– Вы можете попросить любого другого шверда.

– Прости, но мой выбор пал на тебя. Считай это прихотью. – Орион подпёр щеку кулаком. – Не будь столь мрачен. Я уверен, город не так уж и плох.

– Надеюсь, мы не попадём в передрягу по вашей прихоти.

Как юный Кроу не старался, но отвязаться от упрямого жреца не удалось. Он был бы больше рад компании капитана, чем назойливого Ориона. Но Анхиса нигде не было видно с утра.

Город был серым, как и всё вокруг. Его будто покрыли пеплом. Горожане, со своей необычной кожей цвета камня, сливались с домами. Кили шёл плавно, стараясь не привлекать особого внимания. Хотя в компании жреца, одетого в светлый плащ, это была сложная задача. К счастью, на нём не было изображения солнца. Орион решил выбрать самый простой и непримечательный, но всё равно был как белое пятно на чёрно-сером полотне.

Местные изредка посматривали на чужеземцев, но быстро теряли к ним интерес. Вокруг кипела своя, особая жизнь. Здешние торговцы продавали шкуры и рыбу. Кто-то ковал оружие или штопал одежду, сидя возле дома.

Подле одного строения с треугольной крышей группа стариков в окружении юношей и девушек о чём-то увлечённо рассказывали . На вид слушателям было чуть больше шестнадцати.

– Это что-то вроде школы? – задумчиво произнёс Орион.

– Только чему здесь могут учить? Как правильно отрезать головы врагам? – пробормотал Кили.

– Глупый кролик.

Оба сурийца замерли и переглянулись. Этот голос, похожий на рычание хищной кошки, им был знаком. И как только Хади смогла столь незаметно подойти к ним? Дикарка стояла, сложив мускулистые руки на груди. В её глазах была насмешка и лёгкое любопытство.

– Прошу простить. Мой друг не желал вас оскорбить. – добродушно произнёс жрец, прежде чем Кроу открыл рот. – Нам, скорее, интересно. Чему же вас тут обучают?

Хади бросила быстрый взгляд в сторону небольшой группы людей и искривила тонкие губы в усмешке, хотя больше походило на оскал .

– Нас учить многому. История мира, войны, сражения. Нам передавать знания предков, науку моря, металла.

Кили на миг задумался. Он слышал, что металл, привезённый торговцами из этих земель, служит для самых лучших мечей и доспехов. Лишь самые искусные войны могли владеть им, но после отставки были обязаны вернуть клинок императорскому дому или Дому Молота. Между ними даже было соперничество, у кого больше оружия и брони из тёмной стали. Такие изделия служили десятилетиями, не тупились и не покрывались трещинами. Но по истечению полувека, по неизвестной причине, они превратились в прах. А везти готовые изделия было не с руки. Местные мечи слишком огромные и тяжёлые для сурийцев, как и броня.

Поэтому металл быстро раскупался, а Дом Ласточки получал немалый доход с этих сделок.

– Раз уж судьба свела нас, то не могли бы вы показать нам город и рассказать о местных обычаях? – жрец так и светился добродушием.

– Хади пришла не за этим. Хади требовать битвы.

Кили рефлекторно дёрнул руку к эфесу, но тут же скривился от боли. Орион задумчивым взглядом осмотрел своего спутника.

– Я прекрасно понимаю вашу жажду реванша. И ни секунды не сомневаюсь в победе столь искусного воина, как вы Хади. – жрец почесал щеку. – Но не думаю, что бой удовлетворит вас сейчас.

– У Хади отнять победу. Хади её вернуть! – желваки на лице девушки угрожающе вздулись.

Тело Кроу стало как натянутая тетива. Он был готов дать бой даже с раненой рукой. Жрец склонил голову набок в задумчивости. Все его движения стали ленивыми и неторопливыми.

– Но будет ли эта победа настоящей?

– Хади не понимает слова человека в белом.

Орион прикрыл светлые глаза и ткнул Кили в раненое плечо. Тот аж задохнулся от боли. Перед взорром всё поплыло, а руку обожгло огнём.

– Как видите, даже столь слабый человек, как я, сейчас способен его победить. Что уж говорить о вас. – жрец сделал шаг в сторону Кроу. – Дайте время ране зажить. Мы, сурийцы, не столь выносливы, как вы.

Хади задумчиво посмотрела на скорчившегося Кили. Юноша с ненавистью буравил взглядом Ориона и старался встать ровно.

– Хорошо. Хади подождать. Хади хотеть частного боя.

Жрец улыбнулся одной из самых лучезарных своих улыбок и благодарно кивнул.

– А теперь, пойдёмте, не терпится узнать ваш народ получше.

Дикарка и сама не поняла, как согласилась сопровождать этих чужеземцев. Человек в белом хоть и выглядел слабым, но что-то было в его речах. Он, как колдун, дурманил людям головы. Дикарка решила, что не будет более поддаваться на уловки этого человека.

Кили шёл позади. Плечо ещё ныло, и ему жутко хотелось отвесить пинка жрецу. Мало того что заставил выгуливать его светлейшество, так ещё устроил эту непонятную сцену. Шверд был уверен, что рана снова открылась и придётся обращаться к лекарю.

Жрец с интересом смотрел по сторонам. Быт грефов был во многом схож с сурийским, но и отличий было немало. Местные ставили на подоконник горшки с тлеющими углями и сжигали в них лепестки растений. Из-за чего появлялся сладковатый запах. Если верить словам дикарки, так местные делали небольшие подношения Тенебрису. Маленькая жизнь в обмен на удачу в быту.

Тут и там стояли статуи, высеченные из чёрных, острых камней. Они торчали из земли, как рёбра скелета, и грефы вытачивали из них облики детей своей богини. У их подножья лежали шкуры животных, рёбра, черепа и куски вяленого мяса. Всё, что когда-то жило и было умерщвлено с именем тёмной богини на устах.

Чужеземцам показалось, что они видели несколько человеческих костей. Возле одного из алтарей стояли горшки. Запах сожжённых цветов перебивал смрад гнили.

– И как так можно жить? – пробормотал Кили.

– Это всё потом предаётся огню. – ответил Орион. – Я прав?

Хади кивнула.

– Мать забрать жизнь. Плата в обмен на дары.

– Вас наверное с пеленок учат кидаться ножом на домашний скот? – хмыкнул Кроу.

Дикарка непонимающе обернулась на него.

– Мой друг говорит, что вас с младенчества учат обращаться с ножом. – попытался смягчить углы жрец.

– И что, пускаете кровь с малых лет. – перебил его Кили.

– Кровь животных с молоком сытно. – кивнула дикарка. – Но мы не бывать младенец.

Оба юноши недоумённо посмотрели на неё.

– Но у вас же есть родители, мать, отец. – растерянно произнёс жрец.

– Только мать. – Хади указала пальцем на самую высокую скалу. – Мы выходить их чрева острова. Мы рождаться от крови матери. Не быть младенец.

– Ты хочешь сказать. Вы рождаетесь уже взрослыми? – уточнил Кроу.

– Детьми, не младенец. – дикарка покачала головой, но в её голосе прозвучали странные, печальные нотки сожаления.

Жрец и Шверд осмотрелись. За всю свою прогулку они не встретили ни одного ребёнка младше четырнадцати лет. По спинам обоих прошёл озноб.

***

Анхис был в ужасном расположении духа. Ночное открытие лишило его сна и аппетита. Хин не покидал своей комнаты до обеда, но нахождение взаперти угнетало ещё сильнее. Убедившись, что снаружи никого нет, Анхис спустился в гостиную.

Юноше было страшно представить, через что прошли эти несчастные дети и что им ещё предстоит. Опустившись в кресло, Хин бесцельно блуждал взглядом по гостиной. Из задумчивости его вывели шаги. Похоже, это был Аюр со старпомом. Упитанный, в забавных очках, мужчина вечно вытирал лоб и внимательно слушал капитана. Анхиса удивило не то, о чём они говорили вполголоса, а то, что мужчины разговаривают на языке друргов.

Друргом было небольшим государством. Оно состояло в дружеских отношениях с Сури и нередко вносило свой скромный вклад в политические дела большого соседа. Народ этот был немногочислен, но гордый. Друрги очень ценили свою поэзию. Даже рукояти мечей украшали лентами с искусно вышитыми строчками стихов. Близкий друг Абхи был из тех мест. Каждый раз, когда он навещал дворец Молота, привозил с собой новые произведения собственного авторства. Анхису всегда нравилось слушать выступления весёлого и звонкого мужчины с раскосыми глазами и желтоватой кожей.

Со временем Хин и сам пробовал писать стихи на друргском, но у него получалось не столь изящно, как у друга Абхи. Зато наследник великого дома хорошо выучил язык маленькой страны. Даже сейчас, будучи уже восемнадцатилетним юношей, Хин иногда почитывал привезённые дядей книжки и сборники стихов из Дрург.

Теперь Анхис понял, почему нож капитана показался ему смутно знакомым. На нём была ленточка с вышивкой. Издалека он смог разглядеть, что это был не просто узор, а вышитые слова на кусочке ткани.

– Я больше этого не вынесу. – пробормотал Кумар.

– Возьми себя в руки.

– Почему мы не можем отказаться? – старпом пыхтел и вытирал лицо. – Я больше не желаю видеть не этих уродов с копьями, не слышать детских рыданий.

– Мы скоро уплывём. И ты ещё лет десять их не увидишь. – судя по голосу капитана, он начинал терять терпение.

– Как подумаю, что они копошились в нашем трюме. Там надо всё осветить. Повезло хоть не в открытую таскают эти клетки, а в обход через бухту. Чтобы о нас подумали наследники великих домов?!

- Прекрати. Рано или поздно они узнали бы правду о грузе и о цене, которую мы платим за металл для лучших мечей. Да и какая бы у этих беспризорников была бы жизнь?! Ты их видел? Все оборванные, тощие. Такие либо будут телом торговать, или сдохнуть в драке за кусок хлеба. А так, у них будет век короче нашего, но это лучшее, на что они могут рассчитывать.

– Не лги хотя бы самому себе!

Капитан сверкнул глазами.

– Если будешь скулить, то я отправлю тебя через эту дыру в бухте.

Старпом хотел сказать что-то ещё, но, наконец, заметил притихшего Анхиса. Тот сидел безмолвно с закрытыми глазами и сцепленными на животе руками. Со стороны можно было подумать, что юноша задремал.

– Мы вас потревожили? – робко обратился к нему Кумар на сурийском.

Хин приоткрыл глаза и ответил, как можно спокойнее и придавая своему голосу нотки сонливости.

– Ничуть. Меня в последнее время мучила бессонница, и я, похоже, задремал в кресле. – для пущей достоверности Анхис наклонил голову на бок, разминая шею. – Вы о чём-то говорили? Признаться, я в полудрёме слышал голоса, но ничего не разобрал.

Старпом слегка расслабил плечи. Похоже, он поверил, что юный наследник великого дома вряд ли знает язык маленькой соседней страны.

– Вам стоит подняться к себе и хорошенько поспать.

– Да, я так и сделаю. – Анхис встал и, не спеша, потирая плечо, удалился. Он не слышал, как мужчины ушли. Голова юноши лихорадочно работала. Анхис почувствовал неожиданное спокойствие и решимость. Теперь он знал, что нужно делать.

Глава 17

Собрав всё необходимое в небольшой мешок, Хин спустил его из окна по верёвке. Сам же как можно непринуждённее вышел из комнаты. Попавшемуся по пути шверду Анхис сообщил, что идёт прогуляться по городу. Так же Анхис распорядился, чтобы в его отсутствие члены отряда приглядывали за матросами. Анхис хотел, чтобы подчинённый запомнил, как его командир ушёл налегке.

Ответом Хину был лёгкий кивок. До отплытия оставалось меньше двух дней. Анхису стоило поторопиться. Убедившись, что на улице перед домом никого нет, Хин обошёл здание и взял мешок.

Спрятав ношу под плащ, Анхис отправился в бухту. Он шёл, не таясь и стараясь выглядеть расслабленным. Некоторые местные жители смотрели на него с любопытством, как на диковинную игрушку. Но в основном на юношу почти не обращали внимания. К сурийцам успели привыкнуть . Анхис старался идти не вызывая подозрений,держа руку так, чтобы длинная накидка на одно плечо скрывала ношу.

У бухты не было стражи. Да и ей незачем было здесь быть: eдинственный чужеземный корабль был надёжно пришвартован. И вряд ли мог бы уплыть незаметно. Но было ли их судно единственным, что прибыло с далёких земель? Пройдя мимо корабля, Анхис направился к тому месту, где приметил небольшую лодку.

Однако сейчас там было пусто. Неужели ошибся? Нет, этого просто не может быть. Хин вглядывался в воду, но ничего не увидел за тёмной гладью. Он опоздал, от судна избавились. Анхис потратил слишком много времени на поиски информации. Стоило той же ночью, что они приехали, наведаться сюда .

Хин сделал вдох, успокаиваясь, и осмотрелся.

Старпом упоминал про обход через бухту. Значит, здесь есть тайный тоннель. Анхис надеялся, что возле него не будет стражи и что он вообще сумеет его отыскать. Идя вдоль неровных стен пещеры, что служило приютом для кораблей . Анхис старался припомнить, видел ли он, в какую сторону уносили груз. Но всё было тщетно. Похоже, детей перенесли после того, как ненужные свидетели удалились.

Но тут память подкинула ему отрывок с раненным матросом. Его унесли другим путём. На следующий день он вернулся целым и невредимым. Хин совсем об этом забыл из-за адания и волнения перед встречей с вождём. Будь здесь Абхи, он бы дал племяннику затрещину за невнимательность, а отец и того хуже. Сколько раз глава твердил, что его сын должен быть как всевидящее око Акнаса!

Хин стиснул зубы и упорно шёл вперёд, пока не наткнулся на небольшой проход. Его было не заметить с корабля. Тёмная зияющая дыра, словно рана от огромного меча, сливалась со стеной.

Хин достал баночку с жучками и потряс её. Те издали недовольный писк и засветились. Дядя передал ему одно из своих тайных сокровищ на всякий случай. Не то чтобы Анхис одобрял увлечение дяди использовать священных созданий таким способом, но отрицать их полезность он не мог.

Потряся баночку, юноша шагнул в проход. Тусклый свет освещал извилистый тоннель. Анхис предполагал, что в скалах и под ними, скорее всего, есть целый лабиринт. Хин вслушивался в звук собственныз шагов . Всё тело натянулось как тетива. Анхис был готов в любой момент обнажить меч. Хоть юноша и сомневался, что одолеет местных стражей, но сдаваться без боя наследник благородного дома не собирался.

Чем глубже Анхис уходил, тем гуще становилась тьма. Ему казалось, что он бродит во чреве ожившего монстра. Хин мог идти только вперёд. Не различая стен или потолка, юноша всё больше ощущал себя в ловушке. Тусклый свет выхватывал лишь крохотное пространство под ногами. Тишина давила на разум. Хину начали чудиться искажённые силуэты в тени и глаза, следящие за ним. Чтобы не поддаться панике, Анхис начал напевать про себя старенький мотив. Матушка любила петь эту песню, когда Хин был маленьким. Покойная жена Ямира Оркхана говорила, что эта мелодия отгоняет злых духов. Сейчас Анхис в этом нуждался как никогда.

Наконец, вдали замаячил слабый свет. Небольшой рукотворный зал освещался зеленоватыми огнями факелов. Две огромных чаши на пьедестале стояли по бокам от ступеней, ведущих вниз, в самую глубь острова. Напротив виднелись две деревянных двери и ещё один проход.

Хин приоткрыл ближайшую к себе металлическое кольцо на двери и обнаружил маленькое помещение. В нём стояли кувшины с водой. У стен разместились грубо сколоченные доски, а в воздухе витал запах знакомых трав. Похоже, здесь совершали омовение и занимались ранами. В соседнем помещении было свалено тряпьё и стоял удушающий запах пота и чего-то гниющего.

Прикрыв нос рукой, Анхис окинул быстрым взглядом кучу тряпья. На миг ему почудилось, что среди грязных обносков мелькнул лоскут с вышитым на нём молотом. Хин ощутил, как к горлу подступил едкий ком, и юноша поспешил захлопнуть дверь. Но ведение герба родного дома нависло над ним как символ рока. Глупо было полагать, что его отец не предпринимал попыток похитить реликвию и раньше. Но мысль, что дикари могли сделать с предшественниками Анхиса, повергала юношу в ужас.

Хин укусил себя до крови за фалангу пальца. Это немного отрезвило Анхиса и помогло собраться с силами. Нужно было идти дальше. Спускаясь по ступеням в самое чрево некогда живого, если верить легендам, чудища, Анхис вслушивался в давящую тишину. Света здесь почти не было, и юноша двигался всё так же на ощупь.

Наконец, из мрака донёсся голос. Спустившись ещё ниже, Анхис понял, что кто-то поёт.

В огромном зале, освещённом факелами, собрались дети. Они больше не плакали, их фигуры покачивались в такт пению. В тусклом свете огней тела удлинялись, словно тени, а кожа становилась цвета пепла. Некоторые ещё походили на себя прежних, но серые пятна, словно признаки хвори, покрывали их руки, ноги и лица.

Жрец, стоящий на небольшом возвышении, поднял иссохшие кисти и сказал нараспев:

– Услышь мой голос, великая Мать. Эти души, которые, как и ты, были отвергнуты, готовы к новому рождению. – его голос разнёсся по всему залу, завораживая. – Прими же их в свои объятия и даруй благословение.

Тени вмиг словно стали чернее, а воздух тяжелее. Дети закашлялись и упали на колени. Из их ртов на каменный пол полилась чёрная жижа. Она убивала их и давала новую жизнь. Тела несчастных сводила судорога, но они не были в силах вымолвить ни слова.

– Чтобы получить новую жизнь, вам придётся умереть. – старик сошёл к детям. – Поднимайтесь, вам нужно пройти путь очищения. После него вы потеряете жестокого и надменного отца, но приобретёте любящую мать.

Поломанные, искажённые, словно тени во мраке, отравленные и отвергнутые, дети встали. Они покорно шли за слепцом, как за единственным источником света в этой кромешной мгле. Жрец вёл их, слыша, как хрупкие тела падают и поднимаются, превозмогая боль. Он уловил и ещё одни шаги, в самом конце, чужие и боязливые.

Хин старался не издавать лишних звуков. Юноша даже задержал дыхание, пока шёл. Юноша стал свидетелем чего-то сакрального, отвратительного и пугающего. Он не должен был этого видеть, никто не должен был. Возможно, Акнас разгневается на него, и Анхис после смерти будет вечно бродить во мраке, отвергнутый своим богом.

Сердце юноши сжималось от страха, но, гонимый долгом, он упорно шёл вперёд. Время казалось тянулось бесконечно. Тоннель вилял, то сужаясь, то расширяясь. Порой Хин приходилось сгибаться пополам. Он очень старался не наткнуться впереди идущих детей.

На задворках сознания его мучила мысль, что вот они закончат путь и его схватят, скрутят и сломают шею. Чем дольше шёл тонель , тем мрачнее и тяжелее мысли посещали голову Хина. Ему вспомнилась мать. Последние часы, что он провёл у её постели, сжимая некогда тёплую и нежную руку. В тот момент красавица со струящимися кудрями больше напоминала скелет, в котором едва теплилась жизнь. Юноша старался сдержать слёзы в присутствии отца и остальных членов семьи. Но когда за телом матери пришли, мальчик всё же расплакался, за что получил неодобрительный взгляд отца.

Наконец, они дошли. И Анхис увидел её. Тенебрис во всём её ужасном великолепии. Статуя почти касалась потолка. Её взгляд был устремлён на будущих своих детей, а у ног, испещрённый символами, лежал камень

Тут Хина окатила волна ужаса и осознания. Перед ним осколок молота великого гиганта. Но самое пугающие было то, что Анхис даже поднять его не сможет.

Глава 18

Как и все жрецы, что были избраны служить воле матери, он помнил свою смерть и рождение. Мальчишкой работал на рисовых полях. Жизнь была тяжёлой, но не лишена радостей. Но однажды река вышла из своих берегов и затопила поля, улицы и дома, лишив его семью работы, крова и пропитания.

Какое-то время они скитались по разным селениям, но никто не брал их на работу. Отец и мать делили с ним крохи своих лепёшек, протухших овощей и изредка мяса. Первым на тот свет ушёл отец. Повздорил со стражником из-за украденной еды, от сильного толчка упал на землю и больше не поднимался.

Мать, обезумевшая от горя, обратилась в храм Акнаса, моля даровать ей и сыну приют. Улыбчивый жрец, что заведовал там, пустил их. Дал еду и кров. Но здоровье несчастной женщины было слишком сильно подорвано, и вскоре она отправилась к своему супругу.

Мальчик же остался при церкви. Его не любили за молчаливость и угрюмость. Другие обитатели дома светлого бога предпочитали обходить сироту стороной. Однажды, протирая полы в зале перед алтарём, он начал слышать шёпот. Тихий, едва уловимый. Звук исходил из теней от колонн. Кто-то звал его. Но вошедший жрец заставил голос, похожий на шум листвы в ночи, умолкнуть.

– Завтра ты отправишься в путь.

Вот так, без объяснений Неугодный мальчишка стал платой в угоду старому договору двух враждебных друг к другу народов. Но он не боялся. Сирота чувствовал, что его ждут. В пути, сидя в трюме, мальчик слушал тени. Их убаюкивающие голоса становились всё яснее. Они рассказывали ему истории о древних гигантах, богах, духах и народах. С каждым часом тьма становилась всё гуще. Но она не пугала, а словно любящая мать обнимала давно потерянное дитя.

Прибыв на остров, мальчик понял, что его глаза более не способны видеть свет и мир, как раньше. Сирота не боялся смерти. Будущий вестник богини знал, что новая мать его не оставит, она ждёт. Испив из кубка и пережив агонию, мальчик родился вновь. Тогдашний жрец почувствовал, что заново родившиеся дитя имеет особую связь с тьмой. Мальчик помазали посвятили в таинства. . А когда сила наставника с матерью ослабла, новый жрец обагрил свои руки и лицо кровью учителя, дабы продолжить его путь.

Бывшему сироте Тенебрис открылось множество тайн, скрытых в тенях времени, мира и человеческих душ. Он знал, что ему отведён срок куда меньше обычных грефов. В двадцать жрец уже выглядел как старик. Но смерть не страшит слуг Тенебрис. Ибо, умирая, они лишь сливаются с тьмой и становятся частью своей любящей матери.

Жрец уже не первый месяц ощущал колебания в тенях. Что-то двигалось. Казалось, Тенебрис гневалась, но при этом пребывала в предвкушении. Прочие боги тоже о чём-то шептались. Но их глас не мог дойти до ушей вестника матери.

Посланное ему видение было предостережением. Боги начали игру, невиданную людям. И он, жрец безумной богини, должен будет опрокинуть первую костяшку. Что-ж юноша в теле старика не был против сложить свою голову к ногам матери, дабы послужить её планам и позлить прочих божеств.

Жрец ещё накануне приказал стражникам покинуть свои посты и ничего не делать, если кто-то попытается проникнуть в священные комнаты. Тени сразу начали шептаться: стоило Хину ступить в бухту. Дух юноши был полон сомнения. Его внутренний огонь дрожал. Жрец же не торопился, он хотел, чтобы Анхис увидел рождение новых детей Тенебрис. Сильных, неумолимых, бесстрашных грефов.

***

Хин наивно полагал, что осколок окажется камнем размером с кулак, а никак не глыбой с алтарь. Юноша закусил палец, лихорадочно думая, что делать дальше. Вернуться с пустыми руками он не мог. Унести такую глыбу незаметно возможности не было. Оставалось одно - дождаться, пока жрец с детьми уйдёт, и попытаться отколоть кусок камня. Возможно, даже в небольшой части молота может храниться огромная сила. Так он докажет отцу, что нашёл артефакт.

Дети сели вокруг статуи Тенебрис и склонили свои головы. Тени танцевали на их телах и обвивали, словно руки. Жрец встал у осколка молота и коснулся тонкими, покрытыми старческими пятнами пальцами замысловатых узоров.

Анхис не понимал его речей, но чувствовал, что жрец взывает к богине. Просит её принять своих новых дочерей и сыновей. Лица детей были умиротворёнными, боль ушла, осталось лишь благоговение. Молот издавал слабое свечение. Магия, древняя, как сам мир, проникала в юные тела и, ведомая тенями, завершала метаморфозы.

Дети забывали свои старые имена, лица родных и близких. Их прошлая жизнь растворилась во мраке, освобождая место новому. Свет в них погас, для Акнаса их нету более. Теперь они душой и телом принадлежат Тенебрис.

Заворожённый столь ужасающим зрелищем, Анхис тоже ощутил прикосновения древнего. Магия молота затронула и его. Едва ощутимо, словно крыло бабочки задело щеку. Но этого хватило, чтобы всё тело ощутило слабость, а разум начал туманиться. Прячась за огромными камнями, юноша прижался спиной к холодной поверхности и закрыл глаза. Анхис пытался выровнять дыхание и вернуть контроль над своим телом. Когда ему это удалось, в пещере стало тихо. Слишком тихо. Выглянув из-за укрытия, Хин обнаружил, что остался один. Сколько же времени он сидел в состоянии полу транса?!

Анхис смог подняться и, озираясь по сторонам, подошёл к осколку. Задрав голову, он тяжело сглотнул. Взгляд прекрасной статуи был устремлён прямо на него. На миг ему привиделось, что Тенебрис улыбается. Отведя глаза, юноша достал кинжал с пояса и осмотрел импровизированный алтарь в поисках трещин.

Найдя одну ближе к краю, он воткнул в неё лезвие и начал пытаться отколоть кусок. Анхис не услышал шагов за спиной, не ощутил чужого присутствия. Жрец скользил по полу, словно тень. Он с минуту стоял молча, наблюдая незрячими глазами за тщетными попытками Хин отколоть кусок. Вены на шее юноши вздулись, а на коротко подстриженном загривке появились капли пота.

– Ребёнок подобен родителю, подобен в жадности своей.

Хин вздрогнул и обернулся. Старик стоял от него в нескольких шагах и казался задумчивым.

– И принесёт сие дитя тьму во свет.

Первой же мыслью Анхиса было: выдернуть кинжал из трещины и вонзить его в сердце жреца. Но, похоже, старик понял его намерения и лишь растянул губы в лёгкой улыбке. Он плавно прошёл к статуе и, подняв голову, произнёс.

– Не знаешь, ты, зачем пришёл сюда. Но дам я то, что на самом деле нужно тебе.

Слова его отразились эхом от стен, подняли ветер и потушили факелы. Храм Тенебрис погрузился во тьму.

Глава 19

Удивительно, как порой легко стать невидимым для людских глаз. Потрёпанная одежда, язвы на лице, обрубок вместо руки или ноги, и вот прохожие уже спешат пройти мимо или отвернуться от столь неприглядного зрелища.

Бекас в совершенстве овладел этим нехитрым искусством маскировки. Лишь бродяги могли отличить его от себе подобных. Впрочем, бывший слуга давно стал одним из них.

Птички нашептали ему о нескольких пропавших ребятах, что добывали себе на хлеб, срезая чужие кошельки. Одни говорили, что им предложили выгодную сделку, другие клялись Акнасом, что видели, как их братьев по ремеслу несли в “чёрный дом” ночью.

Один юноша сказал Бексу, о его кузене ведущем себя странно. На дела больше не ходит. А монета откуда-то водится. В последнее время еще синяки появились. Воришка обещал всё разузнать, не хотел, чтобы брат в подвалах “чёрного Дома “ оказался.

Бекса все бродяги, ворьё да и прочий сброд хорошо знал. За помощью часто обращались. Мол, у бывшего слуги, что войну прошёл, связи остались. Да и работёнку подкидывал не пыльную. Сплетни послушать, письмецо какое выкрасть и прочее по мелочи. Платил исправно. Оттого с ним охотно делились ценными сведениями и помогали как могли.

Подволакивая ногу и пряча лицо, Бекс отодвинул покосившуюся доску забора в одном из тупиков и оказался в небольшом дворике. Клочок земли, находящийся за двухэтажным домом, куда хозяева любили сваливать различный хлам.

Бродяга хотел присесть возле сломанного колеса от телеги. Но здесь его взгляд привлекла лужа. Тёмная, она словно оливковое масло растекалась по земле. Помедлив, Бекс обошёл немного сваленные в кучу старые простыни и стулья.

Из-за куска , некогда искусно вырезанной из дерева лисьи головы показалась рука. Бекс замер и прислушался. Как в былые времена, он напрягал слух, стараясь уловить малейший шорох. Где-то вдалеке кричал торговец, чей-то осёл недовольно блеял, отказываясь тянуть повозку.

За забором всё шло своим чередом, но здесь время остановилось. Бывший слуга вздрогнул. Там, за горой хлама, послышался едва уловимый шелест. Тут кто-то был. Он ждал, когда Бекса подойдёт ближе, и тогда…

Тихо, стараясь не издавать лишнего шума, будто он снова оказался на поле боя, Бекса отошёл назад. Встав возле забора, бродяга одним прыжком перемахнул через ограду и побежал. Уже не нужно было притворяться больным или калекой. Бекса бежал, не оглядываясь. В голове билось лишь одно: кошки убили его “птичку”. Придётся вырвать им когти, и Абхи ему в этом поможет.

***

Глаза не сразу привыкли к мраку. Анхис сжимал в пальцах рукоять кинжала. Жрец не двигался. Он словно сам стал статуей.

– Ты желаешь к древнему прикоснуться? Но готов ли разум твой? – хрипловатый голос старика эхом отражался от каменных стен.

Хина всю жизнь учили, что дикари опасны. Они поклоняются безумной богине. Их обычаи жестокие. Эти слова, словно мантру, ему повторяли учителя и семья. И то, что он видел в этом месте, куда не достаёт взор Акнаса, заставило юношу не раз убедиться в правдивости сказанного. Хин ждал, что последователь Тенебрис вот-вот обрушит на него свой гнев. Земля – разверзнется, и тени утянут его в небытие.

Старик поднял руку и в его ладони загорается зелёное пламя. В белёсых глазах отражались всполохи. Он будто обдумывал что-то, а после слегка кивнул сам себе.

– Многие пытались закон древний нарушить. Украсть и живыми уйти. – жрец прошёл к осколку молота, что служил алтарём. Достал из-за него большую чашу и положил в неё пламя.

Его движения были неспешны и плавны. Анхис мог бы сейчас нанести удар старику в спину. Спрятать труп, вернуться к своим и попытаться уплыть как можно скорее. Хин чувствовал, что не имел права совершать ошибки и подвергать жизни товарищей опасности.

– Я повинен в том, что проник в вашу святыню. – осторожно начал юноша. – И я готов принять наказание. Но прошу вас выслушать меня.

Вестник богини склонил голову набок, внимая голосу чужеземца. Его забавляло, как тот мечется, подбирая верные слова. Старику хотелось помучить Анхиса прежде, чем исполнить волю тёмной матери.

– В наших краях давно ходят слухи о том, что здесь, на островах, хранится древнее сокровище. И что оно обладает огромной силой. – Анхис подходил всё ближе к жрецу, не убирая кинжала. – С его помощью мы могли бы исцелять больных и калек.

– Неведома вам сила камня этого и цена, что он возьмёт с того, кто даст души коснуться. – губы жреца тронула едва заметная улыбка. Старик не видел, но чувствовал как Анхис стоит у него за спиной с кинжалом.

Юноша колебался, не хотел напрасно проливать кровь. Но и не был уверен в том, что жрец не донесёт до вождя о попытке чужеземца осквернить реликвию. Несмотря на метания, клинок не дрожал в уверенных пальцах.

– Дитя лживого отца. Неужто ты готов пролить кровь ради цели своей? – жрец резко обернулся. Их взгляды встретились, и Анхис узрел в глазах слепца отголоски тьмы, что владела его душой. Но этот мрак не был пугающим. Напротив, он манил, тянул свои длинные руки, обещая тепло и покой. Юноша отшатнулся от жреца, как от ядовитой змеи.

– Если вы позволите мне забрать кусочек молота, я уйду, и клянусь больше ни я и ни никто другой не ступит в ваш храм.

Жрец не смог сдержать тихого скрипучего смеха. Этот юнец, что так цепляется за честь, сжимая в руках острый клинок, забавлял его пуще прочих чужеземцев. Те обещали богатство, грозили смертью или сразу пускали оружие в ход. Этот же оказался занятнее и наивней прочих.

– Благородным пытаешься ты быть. – старик коснулся алтаря и провёл ногтями по трещине. – Я же голосу матери лишь верен. Она же куда честнее тех, кто храм её осквернял.

Тени пришли в движение. Жрец слушал их шёпот. Ладонь, лежавшая на алтаре, засветилась. Даже стоя поодаль, Анхис почувствовал, как потянуло жаром. Раздался треск. Оглушительный, словно огромный кусок скалы откололся и покатился по склону. Жрец согнулся, его тело била мелкая дрожь. Хину почудилось, что вестник богини упадёт, но тот устоял на ногах и выпрямился во весь свой не малый рост.

Развернувшись, он протянул узловатую руку Анхису и разжал пальцы. На его ладони лежал небольшой камень. Осколок, тот самый кусочек, который Хин безуспешно пытался отколоть кинжалом.

– Сможешь ли ты ношу желаемого перенести? – голос жреца стал походить на шёпот, а на лбу выступили испарины.

Хин смотрел на камень в худой руке. В его душе боролось сомнение и желание схватить трофей. Анхис ждал подвоха. Что если жрец убьёт его, стоит пальцам чужеземца коснуться кусочка молота?

В ушах юноши снова зазвучал приказной тон отца: “Принеси мне осколок! Докажи, что достоин занять место главы дома”. Сделав вдох, Хин коснулся камня. не смотря на жар от рук жреца, сам осколок был прохладным и гладким.

Осторожно, словно это был не камень, а тонкое стекло, что треснет от любого неумелого касания, Анхис взял в руку кусок артефакт. Юноша вертел его в пальцах. Разглядывал витиеватые символы. Он не сразу ощутил это.

Нечто древнее, давно спящее под взором Тенебрис, начало пробуждаться. Почуяв свет в царстве ночи, оно потянулось к душе юноши и обвило её своими лозами. Анхис почувствовал, как его грудь сдавило, во рту появился металлический вкус, а перед глазами всё поплыло.

Жрец смотрел, как чужеземец падает на пол, сжимая в пальцах подаренный кусочек древнего мира. Старик опёрся на алтарь, силы покидали его. Но было ещё рано, он заплатил цену ради желания своей матери, но позже. Сначала нужно убедиться, что мальчик выживет. А если нет, тогда его скормят реморути, как и прочих.

Глава 20

Перед глазами Анхиса мелькали образы из разных времён. Его нёс поток, древний, как сам мир. Разум растворялся. Юноша был одновременно в настоящем, прошлом и будущем. Он забыл своё имя, суть и цель. Не существовало более ничего, кроме бескрайнего времени.

Хин чувствовал умиротворение, ему не хотелось возвращаться туда, откуда он пришёл. А приходил ли? Возможно, Анхис всегда был частью этого потока. Вот огромный исполин ударяет своим молотом по воде, поднимая из пучины первую землю, а над ним летают Орфы с целыми городами на своих огромных спинах.

Видения накладывались одно на другое. Теперь Анхис плыл над полем боя, где некогда разрозненные племена вели ожесточённое сражение в стремлении завоевать больше земель. Один из флагов, что несли войны, показался Анхису смутно знакомым. Но образ быстро смазался и слился с остальными.

Поток стал ещё более бурным, болезненным. Разум раскололся, словно зеркало, брошенное в стену. Лихорадочный калейдоскоп событий разрывал разум на куски . Юношу стало мутить от давящей боли. Казалось, череп вот-вот взорвётся, а человеческая суть раствориться, исчезнет во времени и пространстве. То, что осталось от Анхиса, пыталось вырваться из этого бешеного потока, но древняя магия не желала его отпускать. Молот словно наказывал наглеца, осмелившегося коснуться его.

Внезапно лицо Хина опалил жар. Будто в бреду юноша различил языки пламени, что вздымались к самым небесам. Анхис поначалу подумал, что его душу затянуло в чертоги Тенебрис. Но тут он увидел мальчишку. Тот стоял посреди огня, совсем не чувствуя жара. Анхис оторопел. У мальчика была лисья голова. Он пошевелил рыжими ушами с чёрными кончиками и принюхался, приоткрыв пасть, полную мелких, как иглы, зубов. Бог огня, первый умерший ребёнок после схождения людей с небес, вдыхал дым и облизывался, наслаждаясь жаром.

Он кого-то учуял и, подпрыгивая, словно мальчишка на прогулке, пошёл между горящих стен. В языках алого шлейфа Хин разглядел гобелены, картины, ковры. Всё это нещадно пожирается огнём, чей голод был неутолим.

Мальчик-лис вышел из горящего дома в сад и склонился над кустами. Он прислушивался и водил носом, втягивая раскалённый воздух.

– Ты хорошо спряталась. Тебя не нашли. – детский голос, подобно нежному звону колокольчиков, звучал из звериной пасти. – Давай ещё поиграем, птичка?

Мальчик протянул руку, и Хин увидел вторую, маленькую ручку. Кто-то тихо плакал.

– Тише. Я не люблю, когда хнычут. – строго сказал лис. – А теперь идём. Слышишь? Копыта уже стучат.

Вдруг мальчик резко обернулся. Звериные глаза смотрели точно на Хина. Тонкий детский палец коснулся лисьего носа.

– Подглядывать нехорошо.

Анхиса будто ударили в грудь, выбив весь дух, и вышвырнули из потока.

Хрипя, юноша судорожно хватал ртом воздух. Всё тело болело, голова раскалывалась, но он наконец снова оказался в тёмном святилище. Правая сторона лица горела. Дрожащими пальцами юноша коснулся щеки. На коже ощущались рубцы. Хитросплетение линий, выжженных древним и забытым огнём.

– Смог вернуться ты. – тихий голос старика заставил Хина вздрогнуть. – Значит, не ошибся я.

– Что…это было? – язык едва шевелился. Анхис попытался встать, но ноги подкашивались.

– Древнее коснулось тебя. Получил желаемое юнец то, чего не ведал. – старик махнул рукой в сторону мрака. – Теперь ступай прочь из дома, что осквернить хотел. Беги к Богу своему и неси ношу, что сам взвалил на плечи.

Тени зашевелились и голодными псами окружили чужеземца. Собрав остатки сил, Хин поднялся и пошёл, куда указал ему служитель Тенебрис. Гонимый тьмой юноша спотыкался, уходя на ощупь ища впереди свет.

Когда шаги стихли, жрец воздел руки к статуе и закрыл свои незрячие глаза.

– Волю матери исполнил я, и ступить готов в объятия теней. Избери нового вестника, и пусть будет он верен тебе до конца ночей своих.

Старик опустился у подножья статуи и уснул, словно дитя, подле матери. Тени стали ему одеялом, а холодный ветер колыбельной. Морщинистое лицо разгладилось. И вот вместо старика в своих объятиях Тенебрис качает уже юноша, чей путь не перевалил и тридцати лет. Он исправно служил ей, и мать наградила его покоем и прекрасными снами. Ведь маленькая Идри так любит истории Тенебрис и её детей.

***

Хади посмотрела в сторону скалы. Она весь день провела с чужеземцами. Человек в белом всё болтал и глазел по сторонам, в то время как второй, казалось, был готов обнажить клинок в любой момент. Глупая птичка, что он сможет сделать с этой своей иголкой? Они были возле центральной площади, когда дикарка почувствовала это. Вестник матери ушёл во мрак. Остальные жители острова тоже ощутили перемены.

Все как один оставили свои дела и вышли на улицу. Кили первым заметил поток островитян.

– Что-то случилось?

– Вестник уйти. – отозвалась Хади.

Чужеземцы сразу поняли, что это значит. Все жители сплошным потоком двигались к скалам. Дикарка присоединилась к ним. Светлый жрец, недолго думая, отправился за ней.

– Вы с ума сошли? – Кили схватил его за рукав.

– Если хочешь, можешь вернуться к остальным. – Орион стряхнул его ладонь и пошёл за местными.

Хади слышала, как витиевато начала ругаться птичка. Хотя половину слов дикарка не поняла, было ясно: Кили очень зол.

Чужеземцы следовали за ней. Вскоре к потоку присоединились старейшины и вождь. Грефы расступались перед массивной фигурой Урсы и смыкались за ним, как речной поток.

Когда они вошли в святилище, вождь уже стоял возле тела жреца. Орион, несмотря на свой высокий рост, всё равно вставал на носки, чтобы разглядеть, что происходит у статуи богини. Её образ вселял в сердца сирийцев древний страх перед тьмой и забвением.

.

Кили с опаской смотрел на местных. Он ожидал их гнева, ведь чужаки ступили в святую обитель. Но, похоже, лишь смерть жреца занимала разумы грефов.

Хади склонила голову и вознесла молитву Тенебрис, прикрыв ладонью своё сердце и рот. Остальные последовали её примеру. Шёпот грефов заполнил помещение. Орон с интересом наблюдал за ними. Словно ребёнок, смотрящий за диковинными зверушками. Шверд передёрнул плечами.

Урса взял тело жреца на руки и поднял над головой. Хади посмотрела на то, что раньше было вестником, а сейчас стало просто оболочкой без души. Дикарка не ощутила страха или горя, скорее лёгкую радость, за то, что жрец теперь вместе с Тенебрисом.

Голоса стихли. Урса окинул взглядом племя и громогласно произнёс.

– Великий вестник закончил службу нашей матери.

Вождь опустил худое тело на алтарь.

– Сегодня Тенебрис поможет нам выбрать нового жреца. А до тех пор вход в святилище будет закрыт. Рука матерри укажет на нового вестника. Он должен будет пройти ритуал омовения.

Слова звучали в полной тишине. Ни слёз, ни выкриков, лишь холодное молчание. Как только стихло последнее слово, грефы вышли из пещеры и вернулись к своим делам. Будто бы ничего и не было.

– Неужели вы не скорбите об умершем? – не выдержал Кили, когда они оказались на улице.

Скорбить? Мёртвые в руках матери. – Хади удивила такая горячность в голосе птички. – Мёртвые чувствовать покой. Зачем грусть?

– Разве он не был вашим наставником? Не делал чего-то значимого?

– Вестник для многих быть учитель. Мы уважать его. Его жизнь на земле кончится. Мы проводить его к матери. Мы радоваться, что они вместе.

Дикарка не понимала, почему Кили так удивляли её слова. Орион же пребывал в задумчивости.

– У вас очень интересное понятие о смерти. – светлый жрец отправил ткань своего одеяния. – Можем ли мы взглянуть на то, как выберут нового вестника ?

Хади кивнула.

– Его выбирать на берег. Мы всё быть там.

– И теперь вы сложите его труп, к одному из этих...алтарей? – Кроу брезгливо посмотрел на ближайшую из статуй, у подножья которой лежала туша огромной рыбы и без костей.

Дикарка нависла над Кили и склонилась так, что он смог заглянуть в её золотые глаза.

– Жрец быть посланцем, жрец передать своё место достойному. Не подношение. – вкрадчивый голос, подобно кинжалу, занесённому над головой невежественного наглеца.

Орион потёр подбородок.

– Значит, мы увидим церемонию? Это большая часть.

Хади выпрямилась. лёгкая рука мимолетным движением отвела от него опасность, но надолго ли. Глаза жреца горели интересом. Он предвкушал необыкновенное зрелище.

Глава 21

Анхис долго плутал, порой чуть ли не теряя сознание, прежде чем снова оказался в бухте. Он осел на землю и прикрыл глаза. Всё тело ныло, хотелось оказаться далеко отсюда, в родном поместье и забыться долгим сном. Из города слышался марш островитян, но у Анхиса не было сил встать и посмотреть.

Он достал сколок. Реликвию, о которой склоняли легенды. Теперь отец признаёт Анхиса . Ведь он справился с поручением. Осталось вернуться домой. Нужно лишь вздремнуть. Совсем немного. Собрав остатки сил, Анхис поднялся по трапу на корабль. Можно было забыться среди ящиков, словно пьяница, и слегка вздремнуть, но Хин ещё не пал настолько, чтобы уподобиться известному жрецу. Он предпочёл выбрать кровать в своей небольшой каюте. Волоча ноги, Анхис с трудом открыл дверь.

Желанная подушка была уже в нескольких метрах, когда его взгляд зацепился за небольшое зеркало на стене. Отражение заставило замереть и покрыться холодным потом. Из зазеркалья на Хина глядело измученное, сероватое лицо. Всклокоченные короткие волосы, воспалённые карие глаза и белые полосы на щеке. Они словно змеи переплетались, образуя затейливый узор. Хин отшатнулся, споткнулся и упал на кровать.

Уставившись в потолок, юноша пролежал минуту, прежде чем коснуться своего лица дрожащими пальцами. Он ощутил их, символы. Которые теперь казались ему проклятыми тварями, что пожирали его изнутри. Анхис начал неистово царапать щеку, пытаясь прогнать, сорвать с себя метку.

Тёмный жрец проклял его?! – Эта мысль билась в воспалённом разуме. – Неужели он потеряет рассудок и покроется ужасными чёрными язвами?!

Ногти раздирали лицо до мяса. Юноша не чувствовал боли. Его окутала паника. Хин вонзил зубы в кулак второй руки. Во рту появился металлический привкус крови, а в горле застрял крик.

***

На поселение опускалась тьма. Зажглись факела. Четверо, особенно широкоплечих островитян, несли на своих плечах каменную плиту, на которой покоилось тело жреца. Хотя все представители грефов отличались огромным ростом, на их фоне жители империи были как дети, эти носильщики выделялись даже среди своих соплеменников.

Орион смог подобраться поближе, чтобы лучше наблюдать за происходящим. Кили старался держаться рядом, как бы он это ни скрывал, но в юном Кроу тоже играло любопытство.

Вождь, облачённый в украшения из чёрного камня и костей, стоял в центре импровизированного круга из толпы. Преклонив колени, четвёрка исполинов опустила тело старика перед Урсой.

Грефы начали отбивать ритм, топая ногами по земле. Под эту громовую канонаду к Урсе подошла бритоголовая женщина с подносом. На нём стоял стеклянный куб, в котором виднелся чёрный шар.

В женщине Кили признал своего врачевателя.

– Я её знаю. – пробормотал юноша. – Но разве она не простой лекарь?

Хади, стоявшая позади, скривила губы.

– Лекарь знать смерть. Лекарь не говорить с живыми. Лекарь быть ближе к матери.

– И как же ваши врачеватели помогут больному или раненому, раз они с ними не разговаривают? – поинтересовался Орион.

– Хороший лекарь не мочь говорить, но слышать. Слышать тело.

– Звучит как шарлатанство. – пробормотал Кили. – Как так можно понять, что случилось с человеком? Какой-то глупый обет молчания.

– Обет? – дикарка непонимающе посмотрела на него.

– Обещание молчать. – пояснил светлый жрец.

– Лекарь, не давать обещаний. Лекарь: не иметь языка.

Кроу невольно потёр челюсть.

– Дикость какая-то.

– Ты так говоришь, будто недавно сам не лежал в горячке. — напомнил Орион. – Именно благодаря этой молчаливой женщине ты имеешь на одну руку больше, чем мог бы.

Кили насупленно сдвинул брови и отвернулся.

Вождь принял куб из рук лекаря и поднял над головой. Топот усилился. Казалось, земля начала дрожать, и вот-вот разверзнется. Кроу щурился, глядя на чёрный шар. Тот напоминал глаз. В отличие от шверда, Орион смотрел на землю, где тени от огня существовали сами по себе.

Они плясали и удлинялись, меняли форму и очертания. Сплетаясь воедино,тени напоминали морское чудище. Оно извивалось и скользило между мужчинами и женщинами. Чудовище искало, искало того, кто станет новым вестником. Тень замерла у ног Ориона. Обновилось вокруг него кольцом и извивалось. Жрец замер, ощутив, как его сердце пропустило удар. Ноги Ориона коснулся леденящий холод.

Покружив ещё немного, тень скользнула дальше. Жрец тихо выдохнул и понадеялся, что Кили этого не заметил. Наконец, чудовище, сотканное из тьмы, остановило свой выбор на юном графу. Пожалуй, на самом молодом из присутствующих.

Тень улеглась у его ног и слилась с той, что принадлежала избраннику. Топот прекратился. Вождь опустил куб у головы мертвеца. Урса громогласно провозгласил о выборе Матери.

Юнец гордо прошагал к каменной плите и с поклоном принял у Урсы церемониальный кинжал. Его рукоять обвивали красные верёвки, похожие на языки змей.

Прижавшись лбом к голове реморути, вырезанной из кости и венчающей орудие, избранник вознёс хвалу Тенебрис. Острое лезвие с лёгкостью вошло в тело бывшего жреца. Распоров живот мертвецу, юноша обмыл свои руки и лицо кровью. Внутренности были осторожно разложены по бокам от туловища, а небу продолжалась возноситься молитва.

Кили скривился от отвращения и отвернулся, не в силах смотреть на такое варварство. Даже Орион слегка повёл плечами от зрелища. Когда обряд был окончен, новый жрец развернулся к своей пастве. Его глаза, некогда зрячие, теперь покрылись белой пеленой.

– И как можно верить в того, кто столько отнимает? – пробормотал Кроу. Похоже, его мутило.

Светлый жрец молчал, ему не давал покоя образ чудища у собственных ног.

***

Всю дорогу до их жилища оба сурийца провели в молчании. Хади осталась на площади со своими соплеменниками.

Войдя в дом, они услышали болтовню в гостиной. Похоже, всем не терпелось как можно скорее вернуться в империю. Орион решил побыть наедине со своими мыслями и, выдавив из себя вежливое прощание, поднялся наверх.

Жрец не сразу заметил чужое присутствие в комнате. Опустившись на кровать, Орион краем глаза уловил движение возле сундука с вещами. Жрец потянулся к прислонённому к изголовью кровати посоху. Беспечный юноша часто оставлял его в комнате, не задумываясь о том, что магия Акнаса может ему пригодиться в этих землях.

Кончики пальцев уже коснулись золотой части, когда раздалось хриплое.

– Помогите мне.

Глава 22

Командира отряда швердов было невозможно узнать. Осунувшийся, с воспалёнными глазами, он сутулился, прижимая платок к окровавленной щеке.

– Ради света Акнаса…что с вами приключилось?! – Орион едва совладал с собой, чтобы не вскрикнуть или не отшатнуться от незваного гостя.

– Ты ведь сын верховного жреца, так? – взгляд Хина затравленно бегали по комнате. – Значит, владеешь большой силой. Помоги мне, убери это!

Жрец с трудом усадил дрожащего Анхиса на постель.

– Что убрать? Если вы поранились, то вам нужен лекарь. – жрец обеспокоенно взглянул на окровавленную ткань.

Пальцы Анхиса сомкнулись на чужом запястье . Орион поморщился от лёгкой боли, подивился, сколько силы в себе таит этот юноша.

– Нет! Этого нельзя никому видеть! – язык наследника великого молота заплетался. Сейчас он больше походил на безумца, нежели на отпрыска знатного семейства.

Орион с трудом высвободился из дрожащих пальцев. Вид Хина, бормочущего нечто бессвязное, вызвал у него большее отвращение, нежели обряд, свидетелем которого он недавно стал.

Взяв с небольшого столика кувшин, жрец окатил гостя водой.

– Успокойтесь и изъясняетесь толком. – Орион говорил спокойно и вкрадчиво, словно перед ним было капризное дитя.

Стерев воду с лица, Анхис отнял руку с платком от щеки и поднял голову. Жрец скривился от вида разодранной плоти. Тут явно нужен был лекарь. Но приглядевшись, он заметил белые полосы под коркой засохшей крови.

Наклонившись поближе, Орион взял лицо Хина за подбородок и заставил изогнуть шею под неудобным углом. Стерев рукавом коросту, жрец, хмурясь, разглядывал затейливый орнамент.

– Во что, ради Акнаса вы влезли? – пробормотал Орион.

– Я проклят, да? – обессиленного прошептал Анхис. – Вы ведь будущий верховный жрец. Скройте, уберите это. Если отец увидит…

Светлый вестник хмыкнул.

– Вас так волнует мнение главы семейства?

Отпустив лицо командира швердов, Орион выпрямился и взял посох.

– Да кто примет прокажённого? Того, кого коснулась проклятая богиня.

Анхис уронил голову на руки. Его плечи слегка дрожали. Юноша казался измученным и опустошённым.

Вертя в пальцах рукоять, жрец задумчиво посмотрел на несчастного. Поколебавшись с минуту, он коснулся металлическим кончиком израненной щеки.

Истерзанная плоть ощутила приятное тепло. Боль отступила. Хин дотронулся до своего лица.

– Ничего не изменилось.

– Для вас, но для других этой метки не будет видно.

– Так... её невозможно убрать?

– Я могу попробовать, но не здесь. Силы нашего бога слабы в чертогах Тенебрис.

Анхис с надеждой поднял взгляд на жреца.

– Но взамен я попрошу услугу.

– Всё что угодно. – пробормотал Хин. Мысль об изгнании из семьи заставляла всё его нутро скрутиться в узел.

– Опасные слова. – усмехнулся Орион. – Но отложим это до прибытия в Сури. А пока постарайтесь взять себя в руки. Все шверды, впрочем, как и матросы, и так похожи на затравленных зверей. Не хватало ещё, чтобы командир отряда предстал перед ними в таком виде.

Анхис прикусил фалангу пальца. Жрец был прав, нужно успокоиться. Но разум гудел от множества мыслей, образов и тревог. Орион помог Хину встать.

– Отлежитесь. Если спросят, скажите, чтобы вас не беспокоили.

Анхис выпрямился и поправил форму. Благодарно кивнув жрецу, он покинул его комнату. Выждав немного, Орион подошёл к окну и посмотрел в ту сторону, где далеко-далеко была его родина, дом и брат.

– Потерпи, ещё немного, Джохари.

Пальцы крепко сжали древко посоха. Не было ни минуты, чтобы он не думал о словах брата и о том, как его вызволить. И вот, похоже, Бог, что казалось, давно отвернулся от него, наконец послал свою милость.

***

Абхи уже час сидел у камина, бесцельно глядя на лист бумаги. Корявый, прыгающий почерк едва можно было разобрать. Но, мужчина давно привык к стилю письма Бекаса. Безумец писал нескладно, порой невпопад. Но одно он изложил чётко. “Среди высокородных птиц появились крысы”.

Мысль о том, что кто-то среди знати ввязался в столь тёмные дела. Нет, конечно, Абхи не питал иллюзий и был прекрасно осведомлён о подковёрных играх, обманах, убийствах. Но раньше это всё происходило за ширмой, без посягательств на чужую территорию. Всё же существовал негласный уговор: я не вижу твоих дел, а ты моих, пока они не станут явными или не заденут мой дом.

Тут же всё было иначе. Похищения или вербовка бедняков, вовлечение дворцовой стражи, но главное – попытка нападения на отпрыска великого дома, о котором уже поползли слухи по столице.

Неаккуратные, грубые, компрометирующие действия, которые могут разжечь негодование в людях. А если ещё подтвердятся слухи о болезни, как долго они смогут это замалчивать?

Абхи устало потёр лицо и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Он не сразу услышал настойчивый стук в дверь.

– Войдите.

Раздалось тихое кряхтение вперемежку с ворчанием.

– Благородный Кхир, я очень надеюсь, что у вас была веская причина заставить меня ковылять по этой треклятой лестнице. – Индра смачно сплюнул на дорогой ковёр и опустился в кресло напротив хозяина кабинета, не дожидаясь приглашения.

На столике между ними в небольших глиняных чашках дымился недавно принесённый крепкий чай. Кряхтя, гость взял одну из них и громко отхлебнул.

– Угощайся. – усмехнулся Абхи, пододвигая блюдечко с засахаренными ягодами.

– Так зачем позвали в ваш дом? – Индра вытер губы тыльной стороной ладони. – Вряд ли для простого чаепития по старой дружбе. Да и слуг я у дверей не видел. Значит, лишних ушей тут не будет.

Откинувшись на спинку кресла, хозяин дома задумался. Его пальцы сплелись на искусно расшитом поясе.

– Ты в последнее время не слышал странных разговоров среди своих подопечных?

Индра закинул в рот пару ягод и облизнул пальцы. Не было сомнений, что бывший вояка делает это нарочно. Манерам он был обучен. Абхи сам видел, каким обходительным может быть этот искалеченный душой и телом человек. Впрочем, сейчас это не имело значения.

– Болтают желторотые олухи много. Больно мне надо их слушать?

– Возможно, они говорили о каких-нибудь делах, связанных с кражами?

– Ну, слуги часто бывают нечисты на руку.

Повисло молчание. Взгляд Абхи стал тяжёлым и мрачным. Это заставило Индру отбросить маску насмешки. Мужчина даже сел ровнее.

– Вы думаете, что кто-то из этих богатеньких сынков взялся за воровство?

– Я боюсь, что дело куда хуже. И это может стать большой проблемой и посеять смуту.

– Этот псих Бекас что-то вынюхал, да? – Индра поставил чашу. – Он всегда был тем ещё ужом. Не удивлюсь, если способен найти ценные сведения даже в чужой заднице.

Хозяин дома чуть поморщился и решил проигнорировать этот выпад.

– Так в чём беда? Попросите магистра приставить к группе шпионов. Наверняка у него есть парочка верных собачек. Они быстро всё разнюхают.

Абхи покачал головой. Он не сомневался в правоте слов своего бывшего подчинённого. Но мужчина не был уверен в том, что Андо тоже не замешан в этом деле.

– Боюсь, сейчас я могу довериться лишь тебе.

Изуродованное лицо исказилось в противной гримасе от смеха, глаза блеснули.

– Вот тебе раз. А что я за это получу, благородный кхир? Мешок риса с чаем в придачу?

– Солидную сумму. Тебе больше не придётся преподавать.

– О, не лишайте меня удовольствия видеть эти кислые рожи, которые привыкли жрать золотыми ложками. Их передёргивает от одной мысли, что приходится подчиняться такому отребью, как я. – старый вояка взял ещё пару ягод. – От денег не откажусь. Послушаю, что лопочут эти щенки.

– Я рассчитываю на тебя.

Они ещё час пили чай, вспоминая былое. Калека часто неуместно шутил, а Абхи, немного расслабившись, даже порой смеялся над этими глупыми остротами. Уже собираясь уходить, Индра замялся у двери.

– Я слышал, ваш племянник отправился в Тёмные Земли. Как…скоро возвращается его корабль?

Абхи немного удивил этот вопрос, старому вояке обычно не было дела до таких вещей.

– Завтра они должны отправиться обратно.

– А, хорошо…до свидания, кхир.

Индра толкнул дверь и вышел из комнаты. Он надеялся, что Кроу вернётся живым из этой поездки. Индра не хотел этого признавать, но он успел соскучиться по мальчишке.

Выйдя на улицу, Индра посмотрел на алое небо, огненный диск катился к горизонту, уступая место прохладе и выпуская проказливую богиню сноведений порезвиться.

Глава 23

Бухта наполнилась звуками кропотливой работы. С самого утра матросы, купцы и островитяне грузили ящики на борт корабля. Грефы носили ящики на своих плечах, словно они ничего не весили.

Анхис держался достойно, и жрецу даже хотелось похлопать его по спине в знак одобрения. Командира швердов больше не трясло, он чётко и звонко отдавал команды. Лишь залёгшие под глазами тени выдавали бессонную ночь .

Орион надеялся, что Хин сможет сохранить лицо до конца плавания. Сейчас же жрецу нужно успеть выполнить ещё одну часть своего плана. Этой ночью богиня сновидений тоже обошла его стороной. Замысел был шатким и рискованным, впрочем, Орион всегда питал страсть к подобным решениям.

Оставив свои скромные пожитки на корабле, он отправился в город на поиски Хади. Орион обнаружил дикарку, метавшую ножи в скалу вместе с Кили. Правая рука Кроу всё ещё висела на перевязи, хотя юноша вполне управлялся и левой.

Жреца слегка позабавила эта картина. Похоже, от вчерашних разногласий не осталось и следа. Кили сосредоточенно целился в образовавшуюся трещину под наставлениями Хади.

– Вижу, вы хорошо проводите время. – Орион подошёл ближе.

Кроу метнул клинок и попал точно в разлом.

– Хади учить птичку стать сильнее. – Дикарка сложила мощные руки на груди. Её белоснежные, как морская пена, волосы были убраны в косу.

– Кстати, об этом. – жрец потёр подбородок. – Вы ведь хотели найти достойного соперника.

Рука Кили замерла возле воткнутого в камень ножа. Он с подозрением посмотрел на Ориона.

Девушка гордо подняла голову, взирая на вестника Акнаса сверху вниз. Её силу мало кто мог превзойти. Недаром половина соплеменников проиграло Хади в бою.

–Вам стоит посетить новые места, чтобы найти соперников. – жрец не отводил своих серо-голубых глаз от пылающего золота чужих.

– Есть много племён. Хади победить их!

– Несомненно. Весь ваш народ наделён огромной силой. Любой воин стоит десятерых сурийцев. Однако, недавно один из наших, не самых сильных швердов, выиграл бой.

Дикарка насупилась. Горечь поражения не утихла в ней. Урса скорей всего пожалел чужака и не дал его убить.

– И я не мог не заметить, что вы стоите в стороне от остальных в своём племени.

Брови дикарки сошлись на переносице. Про себя жрец усмехнулся, что попал в точку. Теперь стоит быть осторожнее.

– О чём ты говоришь?

– Мне больно видеть, что столь сильный воин не получает достойного признания. – немного помолчав, Орион продолжил. — Возможно, в другом месте вы сможете найти интересных противников. Что дерутся иначе. И тогда не только Урса, но и другие вожди, императоры признают вашу силу.

Кили нахмурился.

– Вы что несёте?

Жрец проигнорировал его, всё внимание Ориона было сосредоточено на девушке перед ним. Он знал, что грефы давно не посещали земли Сури. Их сдерживал старинный договор. Однако, везде можно найти лазейку.

– Если вы поплывёте с нами сможете встретить множество достойных противников. Повидать новые места,оружия. Получите признание. – жрец достал свой козырь. – И так же вы сможете снова сразиться с сихиром Кроу.

Вот теперь он увидел, что скала дала трещину. Хади колебалась. Орион зародил в ней семя желания посетить новые места и сразиться с теми, кто не похож на её соплеменников.

– Хади должна подумать. Урса должен отпустить.

– Конечно, но вам нужно торопиться. Мы скоро отплываем, а другой шанс представится лишь через несколько лет .

Дикарка, потоптавшись ещё немного в сомнениях, твёрдой походкой пошла в сторону дома вождя.

– Как вы себе это представляете? – Кили смотрел на этого полоумного жреца, гадая, где он успел опять напиться. На трезвую голову ни один суриец не предложит подобного. – Вы пьяны? Да, капитан и кхир Оркхан не позволят взять её на борт.

– Аюр мечтает поскорее вернуться в Сури. А Анхис Оркхан не будет возражать, поверь мне.

–Но вождь...

– О, он с радостью это сжелает . Тебе стоит лучше присматривать к людям, друг мой, и к их взглядам. В твоём положении это очень полезный навык.

Развернувшись, жрец направился обратно в бухту. Кили поспешил за ним, гадая, что движет этим странным человеком.

***

Последний тюк был поднят на борт корабля, когда небо, и без того тёмное от затянутых туч, покрылось ещё большим мраком, возвещая о приближении ночи.

Жрец ждал у трапа, оставались считанные минуты до отплытия. Волнение выдавали лишь пальцы, беспрестанно крутящие посох. Неужели он просчитался? Дикарка не клюнула на крючок? Или вождь не пустил? Нет, нет. Это взгляды в её сторону он не мог спутать.

Анхис подошёл к нему, переговариваясь с капитаном и старпомом. Кумар теребил в пальцах платок, пока Аюр уверял командира шведов, что они ничего не забыли и готовы двинуться в путь. Старпому не терпелось поскорее оказаться дома. Он всё время бросал нетерпеливые взгляды в сторону капитана. .

– Нам пора на борт, кхир. – обратился капитан к Ориону.

Жрец неотрывно смотрел вдаль и лишь кивнул.Пожав плечами, Аюр поднялся на корабль со своими спутниками. Орион помешкал ещё минуту и медленно двинулся по трапу, когда раздался топот. К ним, словно огромный тигр, неслась Хади. На её поясе висела пара топоров, а за спиной болтался мешок. Жрец едва смог сдержать улыбку от этого зрелища.

Громкий рикнула дикарка оповестил всех о том,что она плывёт с сурийцами. От её шагов несчастное дерево заходило ходуном. Жрец едва устоял на ногах.

– Это ещё что за напасть? – Аюр нахмурил густые брови.

– Хади хотеть плыть!

– Это нонсенс! – взвизгнул Кумар. – Просто невозможно! Это нарушает договорённости.

– Если мне не изменяет память, договор был о ненападении обеих сторон друг на друга в обмен на ресурсы. – вступил Орион, вещая, словно певчая птица. – Однако, дорогая Хади изъявила желание посетить нашу родину. Разве мы можем отказать ей в этом?

Старпом потерял дар речи и, всплеснув руками, с надеждой взглянул на капитана и Анхиса.

– Кумар прав. Грефы имеют воинственный нрав. Если произойдёт стычка или кто-то пострадает, у нас будут большие проблемы. – кивнул Аюр.

– Такое, конечно, неизбежно. Однако, милая Хади вряд ли убьёт слабого человека. Ей интересны лишь сильные противники. А найти кого-то сильнее её трудно. К тому же, если что-то случится. Я возьму на себя ответственность. А по прибытии, Дом Белой Куницы, одарит вас своим благом.

Тут уже не выдержал Анхис.

– Светоносный, это абсолютно не…

— А вам, друг мой, как наследнику одного из трёх великих домов, стоило помнить учение Акнаса. Свет открывает объятия всякому, кто готов нести ему свою историю. – говоря это, Орион как бы невзначай коснулся собственной щеки, не сводя глаз с Хина. – Наш бог милостив, но его терпение не безгранично. Так не будем же его испытывать.

Командир швердов прикусил губу и промолчал. Аюр с лёгким непониманием посмотрел на Анхиса. Но капитан корабля не желал лезть в дела знати, себе дороже. Аюр махнул рукой, давая своё согласие.

– Если что-то случится, я скажу, что она проникла на корабль без моего ведома. А вы её покрывали.

Орион лишь улыбнулся и посмотрел на Хади.

– Добро пожаловать на борт, дорогая.

Старпом судорожно протёр лицо рукой, глядя, как дикарка ступает на судно. Он был уверен, это добром не кончится.

Когда трап был поднят, жрец взглянул на бухту. Из провожатых лишь пара грефов, что помогали носить товар.

Капитан корабля встал у штурвала и дал команду отчаливать. Пора было возвращаться домой.

Глава 24

Силуэты островов скрывались из виду. Дул попутный ветер, подгоняя гружёный корабль в сторону империи. Кили выбрался на палубу, движимый любопытством. Он до конца не мог поверить, что Хади действительно поплывёт с ними. Услышав её топот по доскам трапа, Кроу слегка ущипнул себя за запястье, проверяя, не спит ли. Но вот она, высокая, покрытая мышцами и шрамами, с тёмно-серой кожей и белыми волосами, стоит у борта и провожает свой дом.

Матросы сторонились Хади, бросали на неё боязливые, пренебрежительные и презрительные взгляды. Но вряд ли кто-то из них осмелится высказать своё недовольство в лицо той, что выше их на две головы и может переломать кости одним ударом.

Поравнявшись с Хади, Кали опёрся локтем на борт.

– Не будешь скучать по дому?

– Хади, любить своё племя. – девушка кивнула, но взгляд был печальным.

– Я уверен, они обрадуются, если ты вернёшься с новыми трофеями.

– Никто не ждать Хади назад.

Кроу с удивлением взглянул на собеседницу.

– Это какая-то традиция? Не ждать того, кто вышел в море?

– Нет Хади отличаться, не походить на своих.

Кили с непониманием окинул её с ног до головы.

– По-моему, ты такая же. Тот же цвет кожи, глаз, шрамы по всему телу.

– Хади родится не так. Принести морем. Хади помнить себя маленькой.

Здесь Кроу понял, о чём говорил жрец. Дикарка отличалась от остальных грефов. Поэтому они были с ней холодней, и никто не пришёл проводить их. Ей некуда возвращаться, для своих она чужая.

– Только жрец помогать Хади. Но его забрать мать.

Кили невольно вспомнил святилище, в котором обнаружили тело жреца. Им не удалось толком ничего разглядеть тогда. Но то место вселяло ужас. Кроу боялся спросить, как рождаются другие гефы. Он чувствовал, что ответ заставит его нутро содрогнуться. Возможно, однажды Кроу наберётся смелости задать этот вопрос.

– Если Хади стать сильней всех, она заставить других любить себя. Урса тогда признать Хади.

Кили с сомнением покачал головой.

– Не думаю, что чёрные вороны способны принять в стаю белую. Даже если она самая крупная из них.

Дикарка с непониманием посмотрела на Кроу. Его взгляд был устремлён на воду.

– Если ты отличаешься от других. Это неплохо. Возможно, однажды найдёшь себе племя, которое не придётся завоёвывать силой.

– Слабое племя, мёртвое племя. – нахмурилась дикарка.

– Тогда найди самое сильное . – он слегка стукнул её по плечу.

Дикарка подумала, что Кроу хочет так вызвать её на драку, и даже потянулась за топором. Но юноша был расслаблен и всё так же смотрел на воду. Хади неуверенно убрала руку.

– Странные вы. – а после, подумав, тоже стукнула его в плечо. Кили охнул и чуть пошатнулся, но всё же, устояв на ногах, улыбнулся.

– Наверное, ты права.

***

Орион чертил пером на бумаге, сидя со свечой в своей каюте. Точнее, это было небольшое пространство кубрика, отгороженное от гамаков матросов деревянной перегородкой и разделённое на две части. Одна принадлежала жрецу, а вторая Анхису.

Острый кончик выводил очередной символ, когда дверь с шумом открылась. Орион сдвинул на изрисованный лист кипой бумаг. Хин прикрыл за собой дверь. В тесной каюте их разделяло всего два шага. Юноша раздражённо взглянул на жреца. Тот с любопытством отметил, что впервые видит такое выражение лица у наследника великого военного дома.

– Как вас понимать? – Анхис навис над Орионом. Благо? Пока тот сидел, это было возможно.

– Пригласил девушку повидать новый свет?

– Это не светская дама, которую можно позвать прогуляться по саду или устроить чаепитие. Она варвар, нам не избежать скандала или того хуже войны, если эта женщина ступит на земли Сури.

– Если она кого-то убьёт, тогда возможно. – Орион облокотился боком на стол. – Но, маловероятно. Война никому не выгодна сейчас. Так что если она покалечит кого-то незначительного, все притворятся слепыми и глухими.

– А в случае когда это будет кто-то из великих домов?

– Зависит от его полезности. – жрец вертел перо в тонких пальцах. – Некоторые подобны сорняку, кой давно пора вырвать.

– Это слишком опасно. Её нужно отослать.

Жрец насмешливо подпёр щеку.

– Я с удовольствием посмотрю на ваши попытки. К тому же вы, мой друг, не в том положении. Лучше подумайте о себе.

– Если она навредит кому-то, я лично отведу вас в Чёрный дом.

Орион удовлетворённо сощурил глаза. Анхис наконец начал показывать зубы. Это делало ситуацию ещё интереснее.

– Я надеюсь, до вы выполните обещание. Ваш дом ведь славится честью и благородством.

– А ваш должен нести свет? Но, похоже, один его луч тускнеет.

– Осторожней, кхир Оркхан. Куницы больно кусаются. – Орион шутливо насупил брови.

Анхис открыл было рот, но тут лицо юноши стало белым как полотно. На лбу выступили испарины. Жрец забеспокоился, что Анхис сейчас упадёт в обморок, и встал, чтобы поддержать. Хин выставил вперёд руку, тяжело дыша.

Всё двоилось перед его взором. Ему чудилось, будто Орион стал призрачным, как и вся каюта. А позади бушевали огромные волны. Спины чудовища вздымали белую пену. Вода бурлила, а в небе летали скаты, неся на своих широких спинах белоснежные города.

Ведение накладывалось на реальность, заставляя голову раскалываться. В ушах нарастал звон.

Хин покачнулся, но крепкие руки жреца подхватили юношу. Орион довёл его до постели и, усадив, заглянул в мертвенно бледное лицо.

– Что вы нашли? До чего дотронулись? – допытывался его жрец. Но Анхис упорно молчал и старался прогнать наваждение. – Если не ответите, я не смогу помочь.

Хин лишь плотнее сжал губы. Он не мог рассказать о своей миссии, пока не доставит артефакт отцу. К тому же он не до конца доверял жрецу, хотя чего уж , Анхис совсем ему не доверял.

Сознание уплывало, Анхис снова проваливался в незримый поток. Чужие пальцы сжали его запястье. Лёгкое свечение окутало тело Хина, удерживая его сознание. Орион водил посохом над кроватью, не выпуская руки командира швердов. Ему стоило немалых усилий остановить этот странный приступ. Что-то пыталось утянуть разум и суть Анхиса прочь из тела. Жрецу с трудом удалось разорвать эту странную связь. Будь у него именной посох, пройдя Орион, настоящее посвящение, это не отняло бы столько сил. Но его не готовили к подобному. Он должен был быть хранителем Священных Писаний, а не наследником сана. Если бы здесь был Джохари…

Жрец мотнул головой, собираясь с мыслями. Дыхание хина выровнялось, и он погрузился в сон. Орион осел на пол и уткнулся лбом в посох. Нужно понять, что случилось с этим непутёвым наследником военного дома.

Переведя дух, Орион встал и начал ощупывать карманы Хина. Ничего. Но что-то должно было вызвать приступы и оставить отметины. Жрец вспомнил приём у вождя племени. Хотя Орион тогда знатно выпил, жрец успел отметить, что вопросы Анхис задавал не из праздного любопытства или вежливости. Неужели он действительно нашёл какой-то артефакт? Стоило проверить каюту Хина.

Выйдя в кубрик, Орион прошёл к соседней двери и, убедившись, что поблизости никого нет, вошёл внутрь. Каюта больше напоминала казарму. Всё стояло на своих местах, кровать заправлена так, будто её хозяин и не ложился.

Жрец осторожно осматривал пожитки своего соседа, стараясь всё возвращать на места.

– Куда же ты это спрятал? – пробормотал Орион.

Он заглядывал в сундук, под кровать, даже в кувшин и горшок. Ничего. Задумчиво обводя глазами каюту, Орион остановил свой взор на зеркале. Протянув руку, жрец отодвинул его в сторону и провёл пальцами по стене. Ему показалось, что в одном месте была странная щель. Нужно было её чем-то поддеть.

Вынув из уха серьгу, жрец попытался отодвинуть дощечку. Он явно что-то нащупал, но никак не мог вскрыть тайник. Кончик металла коснулся сокрытого, и послышалось неприятное шипение.

Вынув серьгу, Орион обнаружил, что она оплавилась. Нахмурившись, жрец провёл пальцами по искорёженному металлу. Кожу обожгло/ Юноша отдёрнул руку. Что-то явно не хотело быть обнаружено чужаком или жрецом Акнаса.

Цокнув языком, Орион спрятал испорченное украшение. Придётся набраться терпения. Выйдя из каюты, жрец услышал шум наверху. Стоило проверить, как там Хади. Не хотелось бы “несчастных случаев” до прибытия в Сури.

Поднимаясь наверх, Орион ненароком задел на лестнице Амина, несущего поднос с едой.

- Прошу прощения.— Орион придержал опасно накренившийся кувшин и мельком окинул скромную трапезу на медном блюде.

– Не беспокойтесь, светоносец. Кхир Оркхан у себя?

– Ему нездоровится. Не стоит его тревожить. Оставьте еду на бочке рядом с каютой.

Махнув рукой, жрец скрылся наверху. Он не уставал удивляться военным замашкам Анхиса. Хин даже ест как обычный солдат. Жрец не удивился бы, если в доме у этого верного сына своего рода в комнате стоит лишь кровать да сундук.

Шверд поклонился ему вслед и, выждав немного, спустился в кубрик.

Глава 25

Путь в Шаду прошёл спокойней, чем Орион ожидал. Хади почти всё время упражнялась с Кили. Хотя это сложно было назвать тренировками. Скорей Кроу пытался избежать травм от ударов деревянной палкой. Благо дикарка согласилась не использовать настоящее оружие.

В конце спарринга Кили лежал без сил. Занятия с Индрой оказались лёгкой прогулкой в сравнении с этим двухметровым зверем. Матросы порой оттаскивали бедолагу к гамакам, пока прочие шверды отпускали в сторону Кили колкие замечания. Похоже, его победа на арене стала для них досадным недоразумением.

Приступ Анхиса, к счастью, не повторялся, не без помощи Ориона. Жрец каждый вечер накладывал чары, чтобы разум Хина не отправился в поток вновь. Но Анхис не был уверен, что этого хватит надолго.

Несмотря на относительное спокойствие на корабле, всё же случилась пара странностей. В тот день, когда Хин свалился с приступом, после трапезы Кили пропал до следующего дня. Хади заскучала, но Кроу нигде не было видно. Наутро он сказал, что ему стало дурно, и Кили провёл часы, корчась от рези за ящиками.

Ориона удивился, что у эти двое поладили. Кроу даже поучил дикарку языку, отчего её речь стала более понятна.

Второй странностью стали сны жреца. Всё чаще жрец видел в них брата, скрытого во мраке подземных тоннелей родного особняка. Он пытался что-то сказать, но голос Джохари не мог достичь ушей Ориона. В одном из таких видений Ориону почудилось, что вместо лица у старшего брата зияла чёрная дыра. Жрец издал немой крик и проснулся, обливаясь потом. Этот образ преследовал его весь день, и он до следующего утра боялся заснуть и снова встретиться со своим братом в сновидениях. Похоже, Идри играла с ним злую шутку.

***

Когда показалась пристань Шады, все шверды столпились у борта. Столица встречала их жаром и привычным дневным маревом. Кили не думал, что будет так рад видеть родную землю. Пусть это и не были привычные горы с реками и равнинами, но это была Сури. Его дом.

Дикарка стояла рядом с ним и всматривалась в людей, что сновали по мостовой и спасались от зноя под навесом.

– Странные одежды. И ярко. – Хади приставила ладонь к глазам и щурилась. Как и все грефы, она не привыкла к свету солнца и его жару. Но выносливость её народа позволяла адаптироваться к любому климату. Что делало детей Тенебрис ещё более опасными врагами. – Почему женщины носить эти тряпки?

– Так уж принято. Хотя они не удобные – Кроу окинул дикарку взглядом. – Ты точно будешь выделяться даже в них.

Хади нахмурилась. Если кто-то попытается нацепить на неё что-то подобное, она сломает смельчаку руки. Впрочем, вряд ли такой дурак найдётся.

Наконец, корабль причалил и бросил якорь. Шверды дружным строем сошли по трапу. Прежде чем спуститься следом, Орион протянул Хади плащ.

– Вам лучше пока укрыться им, дорогая. Иначе вы привлечёте много внимания.

– Я не прятаться. – возмутилась Дикарка.

– Это временная мера. Дабы избежать кое-каких неудобств. Потерпите немного.

Хотя жрец уже заметил, что стражники проявили интерес к высокой фигуре на корабле, Орион понадеялся пока утаить присутствие дикарки. Он знал, что слухи распространяются быстро. У швердов и матросов языки, что помело. Но стоило выиграть немного времени.

Хади с неохотой укуталась в плащ и спустилась вместе со жрецом. Кили стоял с остальными учениками академии, но совсем не слушал слов Анхиса. Капитан похвалил их за службу и давал дальнейшие распоряжения. Его беспокоила судьба Хади. В чужой стране, да и ещё с её нравом, дикарка точно попадёт в беду. Кроу пообещал себе разыскать гостью, как только его и остальных швердов отпустят.

Капитан пожал руку Анхису и пожелал ему и его подопечным светлых дней и, чтобы Акнкс хранил их. После официальной части все шверды направились в академию. Всем не терпелось оказаться в родных стенах и рассказать об увиденном.

Орион же, насколько это было возможно, незаметно увёл Хади в сторону одного из храмов Акнаса.

***

Отправив швердов в академию, Анхис почти бегом направился к родному поместью. Дом встретил его тишиной. Слуги сдержанно поклонились своему господину. Лишь старый Суфир осведомился о здравии Анхиса и о его пути в Сури из Тёмных Земель.

Скомкано ответив, что всё прошло успешно, Хин поинтересовался, где сейчас находится глава дома.

– Старший кхир изволил отбыть на приём.

– Когда он вернётся? – юноша нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

– Оба старших кхира придут к ужину. – голос слуги оставался спокойным и монотонным.— изволите пока искупаться и сменить наряд?

Анхис, поколебавшись, кивнул. И правда, как он может предстать перед отцом в столь помятом виде? Велев приготовить купальню, Хин поднялся к себе. Достав из-за пазухи заветный свёрток, он убрал его в небольшую шкатулку.

На корабле Хин заметил, что кто-то рылся в его вещах. Сундук оказался чуть сдвинут. Но, похоже, воришка не смог найти или достать осколок из тайника. Он догадывался о том, кто это мог быть, хотя в мотивах не был уверен.

Спрятав небольшой тайник в столе, юный наследник великого дома проследовал в купальню. Просторная комната, выложенная камнем, наполнялась ароматами масел и трав. Небольшой бассейн был наполнен тёплой водой с лепестками.

Отослав прислугу, Анхис сам разделся. Когда кожу обдало приятным теплом, юноша довольно выдохнул. Он сполз в воду по шею и запрокинул голову. На потолке великие Лурды, выложенные искусной мозаикой, поднимали первую землю ударами молотов. А в центре виднелось круглое окно.Через него проходили лучи солнца. Они наполняли комнату тёплым светом.

Сейчас Анхису не хотелось ни о чём думать. Тело налилось свинцовой тяжестью. Впервые за всё это время он позволил себе почувствовать усталость. Закрыв глаза. Юноша слушал звуки небольших фонтанов, в углах. Они изображали великих воинов, стоявших над поверженными чудовищами. Из их пастей струится прозрачный поток. Похожий фонтан стоял в академии. Что неудивительно, ведь их создал один мастер.

Хин погрузился в дремоту. Ему снились далёкие горы и поля. Анхис был птицей, парящей в облаках. Его взору открылись равнины и хребты северо-восточнее. Прекрасные места, полные жизни. Но среди этих лесов и холмов Хин увидел что-то тёмное. Дым. Он разрастался, заволакивая небо. Чёрный, удушливый, окружил Анхиса. Будто грязные лапы зверя пытались схватить за крылья. Стараясь вырваться из этого облака, Хин услышал плач.

Треск огня, детский крик раздавался со всех сторон. Оглушённый Хин камнем полетел вниз. Сон резко оборвался.

Потерев лицо, Анхис коснулся щеки. Магия жреца всё ещё работала, и клейма не было видно. Но чары Ориона теперь не могли уберечь от этих кошмарных снов.

Посидев ещё немного, Хин вылез из воды. Капли стекали по молодому телу, закалённому ежедневными тренировками. юноша не помнил ни дня, чтобы отец не отправлял его к учителям по фехтованию и рукопашному бою. Впрочем, наследник был обучен всем необходимым наукам и различным языкам.

Облачившись в своё повседневное одеяние с символом рода, молотом на груди, юноша проследовал в гостиную.

Опустившись на диван, он принялся смиренно ждать. Солнце уже клонилось к закату, когда Ямир и Абхи возвратились домой. Дядя заключил племянника в объятия. Хин выглядел уставшим, но главное, он был жив и здоров, по крайней мере, так казалось.

Глава дома терпеливо ждал, пока его брат похлопает Анхиса по спине и поздравит с возвращением.

– Тебе удалось достать артефакт? – командный голос заставил Хина вытянуться во весь рост.

Абхи одарил брата укоризненным взглядом.

– Мальчик только вернулся. Об этом можно и завтра.

– Да, отец! – Хин выпалил слова быстрее, чем осознал, что говорит. – Сейчас.

Юноша метнулся наверх и вернулся через минуту, держа шкатулку. Он дрожащими руками протянул её отцу. Хину казалось, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Ямир откинул крышку и сначала не совсем осознал, на что смотрит. Осколок, испещрённый невиданными символами, покоился на небольшом кусочке ткани. От шкатулки исходила странная, пробирающая до костей энергия. Глава Великого дома протянул руку и коснулся реликвии.

]холодная поверхность, испещрённая множеством мелких царапин. От осколка исходила древняя магия. Ямир ощутил трепет. Но он быстро сменился леденящим и щемящим чувством. Молот отвергал его. Пальцы стало неприятно колоть, и мужчина отдёрнул руку. Несколько секунд он непонимающе смотрел на свою ладонь.

– Что-то не так, отец? – робко осведомился Анхис.

Всё это время он стоял, затаив дыхание. юноша с ужасом думал о том, что отец мог бы испытать то же, что и Хин в святилище. Но Ямир не валялся на полу в беспамятстве, а на его щеке не проявились проклятые знаки.

Это, с одной стороны, радовало Хина, но с другой, выходило, что это именно тёмный жрец проклял Анхиса. Юноша сжался под внимательным взглядом отца.

– Ты хорошо справился, – Ямир взял у Анхиса шкатулку и закрыл её.

Прежде чем Хин успел что-то сказать, его отец удалился в свой кабинет, прижимая к себе артефакт. Абхи ободряюще похлопал племянника и увёл в библиотеку, расспрашивая о его путешествии.

Глава 26

Спрятать Хади в одном из небольших святилищ Акнаса оказалось непростой задачей. Чужеземка сильно выделялась своим ростом и всё время норовила улизнуть.

Ориону то и дело подгонял варварку или ловил за локоть. По пути они пару раз чуть не сбили мимоидущих зевак. Оказавшись на территории маленького храма, жрец затянул Хади в небольшое каменное строение. Этим святилищем пользовались в основном в дни особо жаркого солнца. Растущие вокруг жёлтые цветы становились рыжеватыми в такие дни. К счастью, сейчас они были блёклыми, хоть на улице и стояло марево.

Хади пришлось слегка пригнуться на входе. Орион затворил массивные двери. ужно было переждать здесь до ночи. До этого жрецу надо как-то прислать весточку Анхису.

Орион осмотрелся по сторонам. На небольшом алтаре стояли блюдца для подношений в окружении курильниц.На стенах виднелись древние письмена. В общем ничего полезного. Орион вспомнил о повреждённой серёжке. Выудив её из кармана, Орион вывел символ на золотом прямоугольнике, украшенном зелёными камнями.

Простенькие чары, которыми они с Джохари баловались в детстве, чтобы обмениваться невидимыми записками на предметах; иногда мальчишками так договаривались о вылазках на городские стены. Потом обоим влетало и коротали часы взаперти, но через несколько дней проделывали это вновь.

Зажав серьгу в пальцах, жрец обернулся на Хади. Дикарка скучающе крутила в руках одно из церемониальных блюд. Увидеть подобное пренебрежение любой иной служитель Акнаса пришёл бы в ужас.

— Лучше положите это на место, дорогая. — мягко произнёс Орион.

— Почему мне быть тут? Я хочу уйти. — Хади положила золотой диск на место.

— Терпение, сегодня ночью вы сможете доказать свою силу.

Дикарка развернулась и, словно хищник, нависла над жрецом. Она не желала быть обманутой чужеземцем. Если этот юноша считает, что Хади глупа, она переломает ему руки и пару рёбер. Орион поднял ладони в жесте примирения.

— Я обещал вам достойных воинов, и вы их получите. Но, сначала нужно выполнить небольшое условие.

— Об этом мы не говорить. — пальцы дикарки угрожающе сжались.

— Я помог вам попасть сюда. Покинуть дом, где на вас бы смотрели как на пустое место до конца жизни. – Орион поднял голову, чтобы взглянуть в глаза Хади. — И за свою услугу я попрошу не так много. Но если же так желаете, я могу уйти. Оставить вас одну на чужой земле. На которой вы ещё больший чужак чем на родном острове.

Жрец позволил себе ироничную улыбку, отчего ноздри Хади опасно раздулись.

— Но, если поможете мне, я укажу вам путь к тому, чего так жаждите. Признания.

Дикарка зарычала и метнула топор. Он пролетел мимо головы жреца и врезался в стену.

— Приму это за согласие. - Орион развернулся и пошёл к двери. — Мне нужно отправить весточку. Подождите немного.

Он мельком взглянул на топор, торчавший из камня, и вышел на улицу. Быстро пройдя к небольшому птичнику, благо такие были на территории почти всех храмов Акнаса. Наказав птице, куда лететь, жрец отправил с ней серьгу.

Осталось совсем немного.

***

Лунный диск освещал небо, усыпанное звёздами. Слуги гасили огни, а господа готовились отбыть ко сну. Улицы погружались в тишину. У северной стены поместья Белой Куницы раскинулся плющ. Он обвивал кладку и забирался в малейшие трещины. Его часть перекидывалась на небольшую веранду. В жаркие дни, даря благодатную тень, ночью он служил укрытием для тех, кто решил уединиться в тишине.

Сейчас же за ним притаились трое. Они тихо переговаривались, спорили. Тот, что был в белой накидке, водил рукой, ища нужный камень. Недаром юноша знал почти все тайные ходы в родном поместье.

— Будто воры. — пробормотал Хин, озираясь по сторонам.

— Хозяин не может украсть у себя. — отозвался Орион.

Раздался скрежет, и часть каменной кладки сдвинулась, открывая спуск вниз. На кончиках пальцев жреца загорелась сфера, освещая путь. Все трое пошли по каменной винтовой лестнице.

Дикарка осматривалась по сторонам и чуть пригнулась, чтобы не угодить в паутину.

— Раньше этим ходом пользовались для тайных свиданий слуги и кхиры. Романтично, не правда ли? — Жрец говорил непринуждённо, хотя на деле его сердце норовило выскочить из груди.

— Не понимать ваших обычаев. — отозвалась дикарка, и её голос эхом отразился от сырых стен.

— Нам стоит говорить тише, дорогая, иначе нас заметят.

Анхис угрюмо молчал. Его раздражало то, что Орион до последнего не говорил, зачем они лезут в подземные тоннели одного из великих домов, к тому же после путешествия на острова Хину было не по себе под землёй.

Дома он провел немного времени. Хин не успел распрощаться с Абхи, как обнаружить у себя в покоях птицу с бело-золотыми перьями. В душе юноши всё больше росло желание заточить жнеца в стенах Чёрного Дома. Возможно, Анхис так и поступит, когда всё кончится. Эти мысли помогали отвлечься, от неприятных и щемящих чувств, после встречи с отцом.

Лестница вывела их в коридор. Извилистый, со множеством развилок, которые Орион знал наизусть. Здесь он прятался от отца, слуг и долх. Ему нравилось бродить во мраке, слушать ветер. Ребёнком он радовался всякий раз,когда удавалось найти новый путь, или когда его мать показывала, за каким зеркалом или гобеленом можно найти лестницу вниз. После того как она ушла, эти знания спасали от гневных взглядов верховного жреца. А потом к Ориону присоединился Джохари. Юноша не упускал возможности похвастаться старшему брату о своём очередном открытии. Особенно они любили путь на кухню. Частенько пользовались им, чтобы украсть сладких булочек или засахаренных фруктов.

Орион заставлял себя идти спокойно, хотя ноги то и дело порывались перейти на бег. Вдалеке показался слабый свет факелов. Подойдя ближе и прижавшись к стене, жрец осторожно выглянул.

Никого, лишь металлическая дверь и несколько факелов. Коснувшись кольца на ручке, Орион прислушался. На той стороне было тихо. Неужели он опоздал?

- Джохари

Орион вжался в дверь, вслушиваясь в малейший шорох. Ему показалось, что он услышал стон.

— Хади, я хочу, чтобы ты вырвала дверь.

Анхис воззрился на него, как на безумца. Дикарка сложила руки на груди, не желая подчиняться. Жрец обернулся в раздражении, у него не было времени уговаривать эту девушку, не сейчас, когда он так близок.

— Раз так сильна, давай докажи это! — голос Ориона сорвался на крик.— ты не способна выполнить простое поручение?! Или так же лжива, как и ваша безумная мать?!

Хэн отошёл в сторону, видя, как вздулись вены на шее дикарки. Жреца никто за язык не тянул.

Орион сжимал пальцы так, что побелели костяшки. Он не заметил, лишь почувствовал порыв ветра, когда кулак Хади врезался в металл.

— Ты ответить за слова потом— процедила сквозь зубы дикарка, вышвыривая жреца в сторону.

Он тихо охнул, ударившись спиной о каменную кладку. Из его лёгких выбило весь воздух, и он сполз на пол. Перед глазами всё поплыло. Похоже, в этот раз жрец не отделается так легко, но это будет потом.

Анхис помог ему встать. Орион чуть покачивался, пытаясь сфокусировать взгляд. Дикарка наносила двери удар за ударом, помещая весь свой гнев. Металл прогибался, а по коридору прокатывался ужасный грохот, будто молот бил по наковальне.

Юноши зажали уши. Гнутый металл жалобно скрипнул и упал на землю. Жрец читал в древних трактатах, что в ярости грефы обретают силу, сравнимую с морскими чудовищами. Думал ли он, что однажды увидит подобное вживую?

От очередного удара дверь упала. Хади тяжело дышала. Её кулаки были разбиты в кровь. Жрец мельком подивился крепости костей дикарки, но быстро отбросив эту мысль, побежал на подкашевающихся ногах к проходу. Дрожащие пальцы призвали свет. То, что он увидел, заставило его зажать рот, подавляя крик.

Глава 27

Орион не верил своим глазам. Это не могло быть его братом. Сглотнув подкатывающий к горлу комок, жрец подошёл ближе. Стены покрывала чёрная слизь. В камере, а это была именно она, стоял нестерпимый смрад. На полу располагался кувшин с водой, валялись различные тряпки, а тлеющие благовония делали воздух ещё более удушливым. В самом конце узкого помещения лежал человек. В лохмотьях с трудом можно было узнать некогда дорогое жреческое одеяние. Его усеивали зловонные пятна.

Прикрыв нос, Орион склонился над ним, освещая. Некогда красивое лицо его старшего брата наполовину скрывали бинты. Сквозь них сочилась кровь с гноем и чем-то чёрным. Затаив дыхание, жрец наклонился ближе и прислушался. Джохари дышал. Он был всё ещё жив! Но всё свидетельствовало о том, что его брат болен. Болен чёрной болезнью, скверной. Лелея надежду, что разум Джохари ещё не угас, жрец осторожно потряс брата за плечо. Раздался тихий стон.

— Джохари, это я. Ты меня узнаешь? – голос предательски дрожал.

Глаз, не закрытый повязками, распахнулся. Мутный, почти чёрный, похожий на рыбий. Юноша смотрел сквозь своего брата. Орион ласково погладил его по волосам.

— Потерпи немного, я вытащу тебя.

Жрец снял свою накидку и, осторожно укутав брата, поднял его. Почти невесомое тело повисло, будто мешок с костями. Хин, закрывающий нос рукой, посмотрел на юношу-жреца. По запаху и поступившим чёрным пятнам на белой ткани он отшатнулся и коснулся подвески со знаком Акнаса на ремне меча.

— Скверна…

В другом конце коридора раздался топот ног и крики. Среди голосов жрец признал Ананда. Орион успел позабыть о вездесущем кузене. Тихо ругнувшись, он прижал к себе брата.

— Уходим. — Жрец повёл за собой спутников, надеясь как можно скорее добраться до потайного прохода в бывшие покои матери. Оттуда было возможно незаметно вылезти из поместья.

Жрец лихорадочно дёргал за факел, пытаясь открыть проход. Но он упорно не поддавался.

— Что вы копаетесь? — прошипел Анхис оборачиваясь. Ему совсем не хотелось попасть в руки храмовым стражам. Они хоть и уступали в умении владеть мечом Хину, но их заклинания представляли большую опасность любому противнику.

Осторожно опустив Джохари на пол, Орион обеими руками повис на металлическом креплении. Ничего. Всё нутро жреца похолодело. Кто-то сломал механизм и заменил факел. Ананд проследил? Или старый Суфир доложил?

Показались бело-жёлтые одежды. Небольшой отряд настроенных жрецов-воинов возглавлял злосчастный кузен . Подняв светящуюся сферу выше, он осветил фигуры незваных гостей.

Анхис прикрыл лицо капюшоном. Хади оскалилась в довольной ухмылке и достала топор.

– Я устать убегать! Драться!

— Стой!

Но разве мог Хин остановить зверя, что уже учуял добычу? Дикарка понеслась на небольшой отряд, издав боевой клич. Анхис, тихо ругаясь, обернулся на Ориона.

— Что теперь?

— Мне надо подумать, не мешайте.

Наследник великого Дома Белой Куницы лихорадочно вспоминал, где находился ближайший лаз, о котором не прознал бы его назойливый кузен. За спиной слышались звуки боя. Похоже, Аник тоже присоединился, но скорее для того, чтобы не дать Хади поубивать стражу.

То дрались непривычно для чужеземки. Изворотливые, словно змеи, они уворачивались от лезвий топоров. Их заклинания жгли кожу, ослепляли, заставляли кровь вскипать. Ананд предпочёл спрятаться за спинами стражников, его пугало — это страшное существо. Будто из забытых легенд, оно, не чувствуя боли, рвалось в бой.

Хину приходилось уворачиваться не только от посохов, сфер и жарких потоков, но и от топоров дикарки.

Войдя в раж, Хади наслаждалась каждым полученным ударом, постепенно она привыкла к этим необычным заклинаниям, что оставляли на ней ожоги, а движения служителей светлого бока стали ясны. Приняв плечом сферу, что заставило кровь хлынуть из ушей и носа, она занесла топор над противником. Ещё секунда, и лысая голова раскололась бы пополам.

Хади сначала ощутила сильный порыв ветра, а после удар в спину. Будто огромный Реморути подхватил её и понёс. Обернувшись, она увидела широко раскрытые глаза Анхиса, которого вжало в неё. Неясный поток из света нёс их вперёд, снося всё на своём пути. А оседлал эту волну Орион.

Прижимая к себе тело брата одной рукой, второй он выводил затейливые символы. На висках юноши выступили испарины, лицо было искажено от напряжения.

Стража разлетелась в стороны. Приподнявшись на руках, Ананд посмотрел вслед беглецам. Ему бросились в глаза волосы заклинателя. Слишком светлые для сурийца.

Магический поток вынес всех четверых наверх. Слуги и долхи бросились врассыпную. В них летели вещи, мебель, посуда, поднятые потоками ветра. В помещениях, сквозь которые пролетал вихрь, поднимался хаос.

Анхис почувствовал, что поток начал слабеть. Похоже, силы Ориона были на исходе. Рука жреца мелко дрожала, но он упорно направил заклинание в сторону окна. Ещё миг, и вот они уже падают в кусты. Обессилены, Орион растянулся в зарослях колючего растения с красными ягодами.

Анхис вскочил на ноги, выплёвывая листья, и начал тормошить жреца. Нужно было уходить, прежде чем все поймут, что произошло. У Ориона не было сил даже приподнять голову. Заклинание опустошило его. Анхис, ругаясь, пытался поднять его.

Хина грубо отодвинули в сторону. Хади с лёгкостью взвалила на плечи двух братьев и посмотрела на Анхиса в ожидании. Хин повёл её прочь от Дома Белой Куницы. Но вот только куда? Их явно будут искать. Оставался лишь один путь. В трущобы.

***

Бекас многое повидал на своём веку. Смерти, пытки, обманы и различные фокусы. Но огромная женщина, сносящая дверь его скромного жилища одним пинком ноги, было чем-то новым. Старый бродяга так и замер с чаркой у своего рта, когда дверь с грохотом рухнула на пол, а на стол водрузили два тела. Одно из которых было облачено в дорогие одежды, что не укрылось от зорких глаз под белым плащом.

Бекас с интересом посмотрел на ворвавшихся, словно огненные лисы, гостей. Он не сразу признал племянника Абхи. Мальчик выглядел нервным и уставшим. С ним явно что-то приключилось. И он балансировал на тонкой грани. Бродяга легко мог это распознать. Ибо сам был на той же тропе.

Хотя второй гость был куда занимательней. Высокая женщина, чьи ноздри раздувались, как у быка.

Поднявшись и вытерев губы, он со всем гостеприимством, на которое был способен, обратился к Анхису.

— Не ждал гостей. Желаете выпить? Аль мне лопаты нести сразу?

Хин плохо знал этого странного человека. Лишь то, что Абхи считает его очень ценным информатором с улиц. Бекас с интересом осмотрел лицо Ориона.

— Ба, павлин из куниц. А второй— лишь заметить чёрные пятна, проступившие на ткани, как старик отпрянул и коснулся своей груди. — Скверна... Болезнь проникла в самое сердце птичника.

— Нам нужно переждать, здесь. — Анхиса беспокоило, что Орион всё ещё не пришёл в себя. Похоже, сотворение такого заклинания без посоха далось ему тяжело.

Помедлив, Бекас согласился предоставить им комнату, но касаться братьев отказался. По правде, Хин сам побаивался приближаться к больному. Поэтому Хади было поручено отнести обоих наверх, где располагались свободные комнаты.

Анхис не думал, что однажды вживую увидит человека, больного скверной. Чёрная болезнь распространялась поначалу незаметно и сжирала изнутри за год. Если у человека были деньги, он мог продлить своё существование на этом свете. Но стоило ли оно того? Глядя на обезумевшего Джохари, Анхис предпочёл бы смерть, чем гниение заживо.

Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, Хин осматривал ветхое жилище Бекаса. Халупа в трущобах из камня и прохудившейся крыши. Скромное убранство и минимум мебели. Хин был здесь лишь однажды вместе с дядей. Тогда он скучающе стоял в сторонке, пока мужчины переговаривались. Когда Абхи вёл племянника домой, он настоял, чтобы тот запомнил сюда дорогу.

— Бекас не любит встречи в своих стенах, но может случиться так, что тебе срочно понадобится помощь.

Кто бы знал, что дядя окажется прав. От мыслей его отвлёк хозяин дома. Он, кряхтя, опустился на стул. Пока Хади относила Ориона и Джохари, Бекас приготовил кувшины с водой и пару настоев, что должны были помочь вернуть силы младшему из братьев. Обитая в джунглях, он хорошо научился обращаться даже со скудным запасом трав.

— Интересная история у вас, юный кхир – старик потёр нос. — Дядюшка знает?

Анхис стыдливо покачал головой.

— Мальчик становится мужчиной. — хихикнул Бекас.

Послышались тяжёлые шаги Хади.

— Мать гневается на глупых чужеземцев.

Старик с интересом разглядывал её. Видеть такую диковинку на картинках ему не доводилось.

— Давно ходит её проклятие по нашим улицам.

— Болезнь в городе? — Анхис не поверил своим ушам. Выходит, это неединичный случай.

— О, не только у вас много секретов. Ваш дядюшка пока скопил их куда больше.

Хин опёрся на стол, голова кружилась от осознания. От него скрывали много, слишком много. А он, как слепой щенок, беспрекословно верил Абхи и Ямиру. Сжав пальцы, юноша тихо произнёс.

— Расскажи… мне всё

Бекас наполнил чарку. Сейчас к нему обращался Анхис Оркхан, наследник одного из трёх великих домов империи. Смочив горло, бродяга начал свой рассказ.

Глава 28

Настои Бекаса поставили Ориона на ноги за двое суток. Стоило жрецу прийти в себя, он сразу же спросил о состоянии брата. Ответом ему стало угрюмое молчание Анхиса и печальный взгляд хозяина дома.

Больной лежал в комнате, которую использовали как склад. Импровизированная кровать из ящиков стояла возле окна. Свет, пробивающийся сквозь грязные стёкла, освещал лицо Джохари. Веки юноши слегка дрожали, грудь едва заметно вздымалась, давая понять, что он ещё жив.

Орион опустился на колени рядом с братом, и взял его забинтованную руку в свои. Жрец уткнулся лбом в пальцы Джохари . Он не боялся заболеть, напротив, Орион был бы счастлив разделить боль Джохари, облегчить его страдания.

— Ты не заслужил этого.

Шёпот, едва слышный и не способный выразить всю скорбь и боль братского сердца.

— Мать забрать плату.

Хади не понимала, почему другие двое сурийцев боятся подходить к Джохари. А скорбь жреца была бесполезна, этому человеку уже нельзя было помочь.— Неужели нет лекарства?

— Она забрать его в уплату. Кто-то не заплатить цену.

Орион сжал пальцы, сквозь пелену боли и скорби до него с трудом доходило сказанное.

— За что он платит? Мой брат никогда не брал чужого. Праведный до тошноты.

Дикарка встала рядом с ним и внимательно осмотрела Джохари. Тёмные волосы были спутаны и змеями лежали на подушках.

— Кто-то не сдержать слова. Мать должна брать не больше, чем давать.

Повисла тишина. Её прервал тихий смех. Орион не сразу узнал собственный голос. Надрывный, хриплый хохот взрывался из груди. Его брат, Джохари стал разменной монетой. Тот, кто всю жизнь был его светом, когда для остальных Орион был не больше, чем сын северной шлюхи. Сейчас же его брат умирал у него на глазах.

Не выпуская руки брата, жрец достал с голени небольшой кинжал, что носил под шароварами. Когда в лёгких не осталось воздуха, смех стал хрипом, а щёки обожгли слёзы. Орион вонзил лезвие в сердце любимому брату.

Джохари вздрогнул. Он не вскрикнул, лишь издал тихий вздох и обмяк. Орион прильнул губами к забинтованным пальцам, а после щеке трупа.

— Они больше не получат твоей боли. — шептал жрец, уткнувшись в лоб Джохари. — Пусть сон подарит тебе покой. Я обещаю, что виновный ответит за муки. Они тебя не забудут. Я выжгу твоё имя в их сердцах.

Он был рад, что Джохари не пришёл в себя и не видел лезвия, направленное рукой младшего брата. Поцеловав веки Джохари, Орион выпрямился и обратился к Хади.

— Хади, спасибо тебе. — он склонил голову.

Кровь растекалась по простыням и капала на пол. В воздухе появился металлический запах.

— Ты помогла мне спасти брата от мук. Я выполню своё обещание. — голос звучал сипло. — Но для этого тебе придётся идти и дальше со мной, стать моим мечом.

Хади смотрела на этого странного человека и никак не могла понять, стоит ли ему верить. Он словно злой паук плетёт свою паутину. Даже будучи разбитым и опустошённым, жрец лишь сильнее натягивает нити. В дикарке горело желание ударить его, сломать шею и сбежать. Но вместе с тем в ней горело любопытство. Всё же этот человек помог ей выбраться с Тёмных Земель, привёл в новый мир, где она может найти то, о чём её соплеменники слышали лишь в историях жрецов.

Выбор у неё был невелик, а убить этого человека он всегда успеет.

***

Они завернули тело в плащ Ориона. Вынесли в ночи и похоронили за городскими стенами на холме. Анхис не стал спрашивать о крови и странных звуках, что доносились из комнаты больного. Несчастный всё равно был обречён, жрец проявил милосердие, оборвав его жизнь. А осквернённое тело в любом случае предали бы огню. Орион же хотел похоронить Джохари в земле, в месте, где росло множество цветов, которые его брат так любил.

Они рыли яму в тишине, под пение птиц. Будто исполняли роль отпевающих. Прочитав молитву, Орион воткнул в землю ветку, на которую повесил самодельный оберег с символом богини сновидений. Пусть маленькая проказница проведёт измученную душу вместо вечного забвения.

Ни церемоний, ни обрядов очищения тела, не песнопений. Лишь четверо людей склонились над одинокой могилой.

Анхису хотелось ободрить Ориона. Хотя его мысли были заняты другим, вид осунувшегося жреца щемил сердце. Он положил руку на плечо юноши. Орион слегка вздрогнул, но не сбросил её.

— Пусть Идри отнесёт его душу в вечный поток. — Анхис старался, чтобы его голос звучал мягко.

Орион рассеянно кивнул. Он сам не до конца осознал, что убил Джохари. Казалось, что всё это сон, сейчас он проснётся и первым делом побежит в читальный зал, чтобы увидеть там старшего брата.

Идя назад, Анхис обернулся. На миг ему показалось, что с холма за ними наблюдает Джохари. Здоровый, в одеянии старшего сына и наследника верховного жреца. Вся его поза выражала печаль и тревогу. Но видение быстро испарилось.

Дома Белос вручил Хади накидку.

— В городе надо уметь быть незаметным, иначе много глаз привлечёте.

Орион протянул ему несколько золотых, но старик покачал головой и взглянул на Анхиса.

— То, что я сказал, правда чистая, как ручей в горах. Будьте осторожны! Нынче на улицах не только чёрная волчица шастает.

Попрощавшись и двинувшись по улочке, Хан поинтересовался, куда направляется жрец. Тот решил вместе с Хади остановиться в одной из таверн, где за пару звонких монет владелец не будет задавать много вопросов. Жрец не желал возвращаться домой, и ему требовалось время, чтобы всё обдумать. Сам же Хин решил отправиться к дяде и поговорить с ним о многом. Перед расставанием Жрец вывел символы перед лицом Анхиса, обновляя свои чары, что скрывали отметины на щеке, и наказал найти его через три дня. Иначе чары развеяться. Сейчас он не был способен нанести что-то более долговечное.

На улице было больше стражи, чем обычно. Похоже, переполох в одном из великих домов не прошёл бесследно. Кое-где мелькали одеяния стражей храма. Анхис предположил, что они ищут Ориона и Джохари.

Натянув капюшон на глаза, Хин добрался до родного поместья. Абхи стоял у парадных ворот и о чём-то беседовал с человеком в форме. Хина немного удивил подобный гость. Вышивка на мундире говорила о его высоком положении, но он никак не мог понять, к какому типу войск относится собеседник дяди.

Дождавшись, пока Абхи останется один, Хин вышел из-за изгороди. Взглянув на племянника, мужчина потёр уставшие глаза, под ними залегли тени.

— И куда же ты запропастился, мой мальчик? Я уже начал беспокоиться.

— У меня были дела.

— Они случайно не связаны с Домом Белой Куницы?

Анхис промолчал, сейчас ему нужно задавать вопросы.

— Почему мы везли детей? Почему я ничего не знаю о болезни и откуда она вообще взялась? Как ко всем реморути, вы с отцом допустили смуту среди стражи?! Что происходит в столице?

Вопросы лились нескончаемым потоком. Хин вложил в неё все свои переживания и боль. Он хотел ещё спросить, знали ли они о том, что осколок может проклясть его. Но вовремя остановился. С каждым словом лицо Абхи становилось всё мрачней.

— Значит, ты виделся с бродягой? Идём в дом, тут не место для этих разговоров.

Обняв Анхиса за плечи, мужчина скрылся с ним в поместье.

***

Кили рассчитывал улизнуть после отбоя в город и поискать Хади. Вряд ли столь примечательная великанша осталась бы незамеченной. Он надеялся, что Орион не втянул дикарку в какие-нибудь тёмные делишки. Или как там принято у аристократов?

Хотя порой Хади вела себя странно и то и дело норовила снести ему голову, но с ней находиться было куда приятнее, чем с остальными учениками академии. Однако планам Кили не суждено было сбыться. После отбоя его поймал Индра, идущий мимо обветшавшего крыла.

— Куда-то собрался?

— Подышать свежим воздухом. – не задумываясь выпалил юноша.

— У тебя и в комнате все ветра гуляют, дыши не хочу. А за вылазки по ночам полагается десять ударов палкой. — Взгляд вояки смягчился. — Но сегодня я сделаю исключение. Слышал, ты неплохо проявил себя на арене.

Индра кивнул на руку, которая ещё покоилась на перевязи. После возвращения, Кили и остальным, кто участвовал в экспедиции, дали пару дней отдыха. Правда, юноше сразу нашли работу. И несмотря на ранение, ему пришлось таскать воду и убираться в конюшне.

— Схлестнулся с медведем. — Кили не смог сдержать горделивые нотки в голосе.

— Повезло, что остался жив. — Индра потрепал юношу по плечу. — Молодец.

Кили улыбнулся. Слышать похвалу ворчуна учителя дорогого стоило. Порывшись за пазухой, Индра извлёк конверт.

— Сегодня служка принёс письмо от твоего дяди. – мужчина повертел его в руках. — И раз ты так удачно вышел подышать перед его сейчас.

Кили взял конверт, и на миг его кольнула тревога, что с Трико что-то случилось. Но он быстро отогнал эту мысль.

— Будет с чем скоротать время. Но не задерживайся надолго. У тебя завтра много работы. Ещё не все лошади почищены.

Индра похлопал ученика по узкой спине и захромал дальше. Подождав, пока шаги стихнут, Кили прошёл под арку и, открыв конверт, встал под факел. Он быстро бегал глазами по написанным строгим почерком строчкам.

Дочитав письмо, Кроу поднёс его к огню и сжёг. Походив в раздумьях вдоль обшарпанных коридоров, Кили решил, что завтра попросит дать ему отгул на неделю под предлогом навестить дядю. Хоть Трико и упрашивал его не торопиться, так как не был уверен в правдивости слухов, Кили больше не мог ждать. Он должен был посетить это место как можно скорее.

Глава 29 (конец 1 части)

Абхи стоял у большого окна в своём кабинете спиной к племяннику. Мужчина ждал, что после плавания у Анхиса появятся вопросы, поэтому не хотел отпускать юношу в Тёмные Земли. Хотя рано или поздно пришлось бы открыть ему нелицеприятную правду, Абхи всё же надеялся оттянуть этот момент года на два. Когда Хин начнёт постепенно углубляться в дела семьи, империи и всю грязь, что утаивается под золотым фасадом.

Закрыв глаза, мужчина начал свой рассказ о том, как несколько веков назад обитатели тёмных островов вторглись в Сури.

— Та война опустошила земли, унесла множество жизней и породила героев. Жрецы, не жалея сил, шли впереди воинов, освещая путь своими посохами и сотворяя одно заклинание за другим. Верховный жрец и глава дома Белой Куницы лично выступил тогда против безжалостного вождя чужеземного племени и бился бок о бок с Вергхином Оркханом. Дом Чёрной ласточки тогда чуть не разорился, отдавая все свои богатства на помощь армии. Все три великих домов тогда забыли о разногласиях и подняли мечи во имя империи и императора. Но, Хин и так это всё знал ещё с детства, по рассказам отца и матери, когда ту ещё не забрала хворь. Но небылицы о рыцарстве и благородстве скрывали цену мира.--- Абхи смотрел на плывущие в небе облака погружаясь в историю.--- Когда обе стороны были истощены, один из вождей, Калиха, предложил императору Арджуну Воинственному и главам домов сделку. Он обещал убедить остальных грефов сложить оружие и вернуться на острова. В обмен на это стребовал раз в тринадцать лет привозить в Тёмные Земли детей.

Они не требовали отдать им кого-то из знатных особ, чистота крови не была важна. Единственное условие, “товар” не должен был быть старше двенадцати лет. Движимый страхом за свою жизнь, больше, чем за жизнь подданных, Арджуну согласился. А благодаря умелым словам Олри Кнар, главе Дома Чёрной Ласточки, удалось добавить пункт о поставке драгоценных и редких металлов с проклятой земли. Как всё Кнары, он обладал лисьей хитростью и умением убеждать.--- мужчина сделал паузу собираясь с мыслями. — Лишь император и трое глав великого дома знали о цене мира. Договор был подписан и скреплён печатью правителя Сури и всеми вождём племени. Калиха сдержал слово. Он смог увести грефов, а тех, кто возражал, просто убивал, не моргнув глазом. С тех пор, раз в тринадцать лет в Тёмные земли отправляется корабль с особым грузом.

— И многие знают об этом? — спросил Анхис полушёпотом.

— Все главы великих домов и несколько жрецов, что приставлены к храмам, дающим приют беспризорникам и сиротам.

— Но это бесчеловечно... чем мы лучше варваров?

— Порой ради блага многих, приходится жертвовать малым. — Абхи посмотрел на племянника в отражении. — К тому же это не худшая судьба для таких детей.

Хин потёр лицо руками.

— А болезнь? Как…как давно она в столице?

— Первые случаи были ещё три года назад. Но их было немного. Теперь же она дошла до столицы.

Анхис поразило, как долго им удавалось скрывать информацию о скверне. Но в глубине души он чувствовал, что дядя чего-то не договаривает.

— Как долго вы с отцом собирались всё скрывать от меня? — Хин сжал пальцы, впиваясь ногтями в ладони.

— Анхис, мальчик мой, ты был слишком юн и не готов…

— Не готов узнать, что по Сури ходит эпидемия? — Хин поднялся. — Или о том, что кто-то из нашей родни в сговоре с имперской стражей творит бесчинства на улицах столицы?!

Абхи не первый раз проклял про себя длинный язык Бекаса.

— Хин, я надеялся рассказать тебе позже.

— Когда? Когда отошлёшь меня к границам? Или когда отец даст добро?

В Анхисе закипал гнев, Хин почувствовал, как метка начала жечь ему щеку.

— Мне всю жизнь твердили, что наш дом — образец благородства и чести. А что в итоге?! Мы поощряем торговлю детьми, а наши родичи занимаются кражами, убийствами и вымогательствами прямо во время буйства скверны?!

— Ты не хуже меня знаешь, что договор с детьми Тенебрис разрывать опасно.

— И невыгодно. Ведь их металл уникален. — Хин криво усмехнулся. — Но какой-то договор всё же был нарушен? Что стало причиной болезни? Почему богиня в гневе?

— Я не знаю.

— Или не хочешь говорить.

Абхи впервые видел племянника таким. Сейчас он походил на своего отца в юности.

— Я наследник этого дома и имею право знать, что происходит.

— Довольно! — мужчина развернулся к Хину. — Тебе и так известно достаточно. Не смей вмешиваться, иначе пострадаешь.

— Я не ребёнок, дядя, и сам разберусь, что мне делать.

Абхи поднял руку, показывая, что разговор окончен. Анхис стиснув зубы, вышел из комнаты. Щека горела, а перед глазами всё плыло. В ушах звенело множество голосов. Юноша опёрся на стену. Он слышал разговоры, накладывающиеся друг на друга. Среди этого хаоса Анхис смог разобрать лишь “Кнар”. Осев, он зажал уши. Постепенно шум исчез, оставив пустоту в разуме и душе.

***

Андо Кхалиди с самого утра был не в духе. Голова раскалывалась, и всё валилось из рук. Он был особенно ворчлив и не желал никого видеть. К счастью, его подчинённые хорошо знали характер магистра военной академии и не беспокоили его. Однако, похоже, не все были столь внимательны к состоянию Андо, так как после полудня в дверь постучали.

— Я занят. — гаркнул Кхалиди.

Стук повторился.

— Да чтобы тебя реморути разорвали! Клянусь светом Акнаса, я устрою тебе тридцать ударов палкой, если услышу ещё один стук.

Дверь скрипнула и отворилась. В кабинет вошёл Амин.

— Простите за беспокойство, магистр, но у меня есть сведения, которые могут вас заинтересовать.

Андо раздражённо махнул рукой, давая знак, чтобы тот скорее переходил к делу.

— Это касается Кили Кроу. — Шверд не спеша подошёл к столу магистра. —— Как вы и просили, я подглядывал за ним.

— Да, да, я читал твой отчёт. Не любовь и непереносимость алкоголя, странный запах из фляжки и то, что он не ночевал вблизи других. — Андо потёр переносицу, голова, казалось, вот-вот расколется.

— Верно, однако есть ещё кое-что. До отплытия я поручил одному доверенному человеку съездить в провинцию, из которой родом Трико Ламури, и расспросить там о его племяннике. — Анил взял в руки миниатюрную статуэтку войны с копьём и задумчиво повертел. — Он обошёл не один дом, люди там не приветливые и не любят делиться секретами. Пришлось потратить дни , чтобы найти пропойцу, который вырос в соседнем доме от Ламури. За пару кувшинов вина он поведал занимательную историю.

Магистр раздражённо посмотрел на собеседника. Казалось, он его сейчас ударит, если Амин не скажет всё немедленно и желательно кратко.

— У сихира Трико действительно был брат.

— Это я и без тебя знаю. – огрызнулся магистр. Шверд проигнорировал этот выпад и продолжил.

— В детстве с ним случился неприятнейший инцидент, после которого брат Трико не мог нормально поладить с женщиной. Стыдясь этого, он всячески скрывал свой недуг. И лишь однажды поделился секретом с соседским парнем после знатной гулянки. Сам несчастный об этом забыл, в отличие от информатора, что пожелал остаться неназванным.

— Ты хочешь сказать…

— Кили Кроу не племянник Трико Ламури и вообще не его родственник.

Магистр забыл о своей боли. Он вскочил на ноги. Его обманули, прислали в стены академии проходимца. Нужно было нагнать обманщика. Он всего сутки назад отпросился, чтобы навестить дом. Хотя нет, Андо возьмёт несколько крепких ребят и лично проведает старого “друга”. Своими руками вытрясет из него всё, о, как он давно ждал момента поквитаться! И Трико собственными руками вручил эту возможность.

— Господин магистр. — в дверях возникла фигура слуги — Вас просят явиться во дворец.

***

Шёпот голосов отражался от стен зала. Огонь свечей в старинной люстре и подсвечниках тускло освещал группу людей, сидящих за вытянутым столом из чёрного дерева.

Распахнулись тяжёлые двери, и мужчины затихли. Увидев женщину в богатых одеждах сдержанных цветов и тиара в виде золотых ветвей, все присутствующие поднялись и склонили головы.

Величественно и неспешно, словно гондола, женщина с красивым лицом, что уже слегка тронуло старость и непростая жизнь, опустилась в кресло в центре. Украшения в волосах звякнули. Изящная рука с длинными ногтями карминового цвета поднялась, призывая всех сесть.

— Мне доложили, что осколок у вас Оркхан. — тихий, но вкрадчивый голос заставлял мурашки бежать по коже.

— Да. — Ямар поправил брошь на груди. — Я уже передал его жрецам. Но, похоже, они не торопятся с его изучением.

— Подобные вещи не терпят спешки и грубости. — Макта сплёл пальцы. — Я поручил его исследование лучшим чтецам.

— И сколько это у них займёт? Надеюсь, они будут шустрее ваших сплетников.

Верховный жрец подавил усмешку. Дом Молота и Куницы всегда находили темы для споров и распрей. Слишком разные понимания о ведении дел. Если Оркхан отдавал предпочтение грубуой силе, то Фреи предпочитали действовать более деликатно и хитро.

— Времени у нас не так много. — голос женщины заставил забыть о разногласиях. — Даю вам срок неделю. Император более ждать не сможет.

Жрец склонил голову, принимая указ.

— Помимо этого, я слышала, что на улицах неспокойно и ходят слухи о болезни.

— Мой брат с этим разберётся. — Ямир не сомневался в навыках Абхи.

— Нам не нужны лишние волнения. — взгляд холодных, янтарных глаз обратился к Макте. — Поэтому попрошу вас разобраться с недавним инцидентом. И я надеюсь, у нас больше не будет подобных происшествий.

Жрец сжал пальцы и поднял голову.

— Я разберусь с этим, ваше императорское величество.

— Здоровье императора и спокойствие столицы сейчас превыше всего. Не гнушайтесь любых методов, чтобы избавиться от препятствий. Главное, делайте это тихо и не будоража людей.

Мир открыл рот, желая что-то сказать, но двери зала распахнулись, и в комнату вбежал слуга, тяжело дыша. Присутствующие воззрились на него с удивлением и одобрением. Посторонним было запрещено посещать этот зал до окончания собрания.

Императрица плавно обернулась на слугу и сделала жест, чтобы тот говорил.

— Вести с границы... Там... идёт чёрный туман.