Осколок духа

Глава 1

Нишген, портовый город на берегу Джокванского моря

Папаши нет уже третий день. Как сквозь землю провалился. Все его дружки только головами качают. Как есть сгинул, сунувшись куда не надо. Он у нас хоть и опытный мужик, но авантюрист еще тот. Но срок уже слишком велик, чтобы все благополучно обошлось с ним.

— Слышь, Вэл, может до городской ратуши прошвырнемся? Проверим, вдруг нашего предка там в клетке держат или четвертовали уже? — я обратился к брату без особой надежды на ответ. Тот корпел над старыми бумагами, обрабатывая их вонючим проявителем чернил.

— Чтоб Большого Карася живьем стража взяла? Да ни в жизнь! Что-то неладное стряслось. Прямо чую. Помнишь, он нам перед уходом все про свои нычки талдычил? Будто бы мы их сами не знаем сто лет в обед, — он со вздохом покачал головой.

— Про его тайники я за столько лет песен наслушался так, что все мимо ушей пропустил. К тому же я тогда про тощую Кэт размечтался.

— И что? Дала она тебе? — брат перестал скрести пергамент и уставился на меня, ухмыляясь.

— Не сложилось, — я помрачнел, вспомнив стычку с Зобатым. — В тот день она как раз перебралась в Портовые Кучи.

— Самое место для нее, — обронил мой близнец, дернув плечом, а я невольно повторил его жест, столь привычный мне самому.

Наше сходство обычно сильно поражало тех, кто не был с нами знаком. Как рассказывала мать, мы родились с разницей в несколько минут и оказались похожи как две капли воды. А повзрослели — старались и вовсе представляться одним человеком. Это удобно, когда растешь на улицах. Конечно, наши сверстники и соседи по Грязной Заводи были в курсе наших хитростей, но дальше бедных лачуг эта тайна не выходила.

— Он сказал, куда направился в этот раз? — я был полон решимости хоть что-то предпринять по поводу исчезновения отца.

— Смеешься? Чтоб мы разболтали своим приятелям-недоумкам, а те продали его страже? — Вэл очень натурально передразнил говорок нашего папаши, и я невольно рассмеялся. — Но кое-какие мыслишки у меня есть.

Брат встал из-за стола и потянулся.

— Проклятое старье, — он кивнул на пергамент. — Из этой бумажонки все равно ничего не понятно. Чернила, или чем они там писали, совсем выцвели за эти годы. Остался кусок карты…

— Ты сказал, что есть мысли по поводу отца, — я не дал сбить себя с толку.

— Да, — близнец почесал затылок и оглядел нашу конуру. — Он взял всю веревку, масло и обулся в Каменные ноги — так мы называли тяжеленные сапоги из прочнейшей кожи какого-то морского животного. Толстая подошва и стальные набойки надежно защищали носки и высокие голенища.

— Либо Пещеры Мутной Капели, либо Низина...

— А также Коровник, Мертвый Порт или Коридоры без дверей, — подхватил Вэл.

— Любой подвал с крысами или канализация, — я вздохнул. — Ты прав, нам не найти его следов.

— Не ссы, Рэм, не все хвосты батя обрубил. Еще пропали крюки, арбалет и запасы крысиной отравы.

— Продолжай! — я бросился осматривать имеющиеся в доме вещи, надеясь заметить, что еще исчезло вместе с папашей.

Но не успел Вэл заговорить снова, как звякнул колокольчик у входной двери.

— Ты кого-то ждешь?

— Сам знаешь, кого мы ждем, — огрызнулся я.

Мы быстро выбрались из подвала, где располагалась наша так называемая секретная мастерская, а в реальности — стол да несколько полок со всякими полезными в нашем ремесле инструментами и склянками.

— Это Громила Дэнни, — сообщил я брату, выглядывая в маленькое слуховое окно. — В руках пусто, выглядит спокойным.

Как оказалось, приятель отца зашел не просто так, а с требованием вернуть ему массеку — выкованный из железа зазубренный гарпун длиной почти в человеческий рост. Громоздкая и неудобная штуковина, но подчас незаменимая против крупных водоплавающих.

— Еще вчера обещал вернуть, а мне в ночь на промысел идти, — бубнил Дэнни и сокрушенно почесывал заросшую длинными космами голову.

Ни отца, ни массеки у нас доме не было, так что Громила ушел несолоно хлебавши и очень расстроенный. Сердиться на нас он не стал, да и вообще мужик он добрый, так что обошлось. Будь на его месте Ростовщик или Жирная Фунь, мы бы так просто не отделались.

— Может он к Каменному Грибу ушел? — я без остановки крутил в голове варианты пропажи отца.

— И гарпун тяжеленный туда унес? Нет, слишком далеко, — близнец огляделся. — Собирайся, сегодня идем в Мертвый Порт. Что-то мне подсказывает, что папаша может быть там.

— Мелких звать? — так мы называли Микки, шустрого паренька лет тринадцати, и бездомную замарашку Крыску, которые иногда помогали нам в работе.

— Обойдемся. Веревку добудь и фонари, в пещеры пойдем.

— Вот так, днем?

— Твою мать, Рэм!

— Ладно-ладно, понял, — риски были оправданы, брат был прав на все сто. Если отец застрял там в ловушке или, например, серьезно ранен, медлить нельзя.

Пока бегал по соседям, одалживал или покупал всякое снаряжение, я успел прикинул путь до Порта — так назывались вырубленные в высоком берегу многоуровневые галереи. Кто и когда их построил, оставалось неизвестным. Поговаривали, что это было еще до Бешеной Воды — периода чудовищных ураганов и наводнений, прошедших несколько сотен лет назад. Старый Пень рассказывал, что там мог быть целый город, который снесло или смыло в море.

Сейчас Мертвый порт частично затоплен, а уцелевшие руины нависают узкими карнизами над бушующим морем. По некоторым из них можно добраться в пещеры. Хотя многие проходы так или иначе исследованы, большинство абсолютно недоступны из-за смертельной опасности крошащегося под ногами камня и запрета Наместника.

Чтобы были понятны масштабы — Порт растянулся примерно на две лиги вдоль побережья. Отец как-то возил нас на лодке до самого дальнего края — путешествие затянулось почти до заката.

Сейчас нам предстояло скрытно выйти из города, пересечь Серые холмики, причем лучше там, где растет побольше колючек, чтобы не нарваться на Нищих. Потом вверх до ближайшего брода на реке Быстрой, а там уже и до первых дыр в земле рукой подать. Путь неблизкий, но за нас его никто не пройдет.

— Ты помнишь, какие из дальних провалов ведут на берег? — мы были почти на месте и я пытался восстановить в памяти планы каменных коридоров.

— Более-менее. Боюсь, что отец мог пойти дальше и найти новые спуски.

— Плохо, очень плохо, — пробормотал я себе под нос.

Провалы, эти размытые дождями ямы, ведущие в подземные пещеры, начинались прямо перед нами. То тут, то там на заросшей кустарником земле зияли темные язвы. Некоторые из них имели в себе дыры вниз в толщу породы. Спустившись туда можно было иногда дойти до самого берега, до скалы, отвесно обрывающейся в открытое море. Уходить в другую сторону всегда было очень страшно — неизвестно, как далеко простирались ходы.

— Ищем новые большие ямы, — покачал головой близнец, — а если не найдем, то пойдем вниз.

Я кивнул. План выглядел здраво. Отец заметно крупнее нас и чтобы перемещаться внизу ему нужен проход пошире. Либо он нашел такой, либо нет.

— Пустое дело, — сплюнул Вэл час спустя. — Только время потеряли.

— Ага. Идем в пещеру, обследовать обрыв смысла нет.

— Одеваемся, — брат кивнул на ворох защитных кожаных пластин на завязках. Не доспех, но хоть какое-то его подобие.

— Лень, запаримся, — я покосился на яркое солнце, но под строгим взглядом Вэла все равно принялся одеваться.

Пещера начинается, если спуститься в один из широких проходов третьего сверху уровня. Это огромное внутреннее пространство, где до стен не достает свет факелов. Путь до дна занимает пару минут, если есть веревка.

— Дымом пахнет, тебе не кажется? — потянул носом близнец, когда спрыгнул ко мне на усыпанный каменной крошкой пол пещеры.

— Жженым дерьмом, ты имеешь в виду? — я двинулся вдоль стены, осматривая ее.

Всякий раз как я тут был, меня завораживали украшавшие стены тончайшие узорные барельефы. Эта поверхность казались мне красивее всего, что можно было встретить у нас в городе. Всегда жалел, что не было никакой возможности вырезать и унести фрагменты с собой.

— Рэм! — окликнул меня брат. — А разве не два прохода вели из этого зала дальше?

Я услышал, как он ругнулся и поспешил к нему.

— Один к роднику, второй к битым горшкам, а что?

— Появился еще один большой проход и парочка поменьше. Вот, смотри, — он подошел и подсветил новые пути. — Вот здесь вроде обрушена старая кирпичная кладка, а эти как будто недавно прорыты.

— Вэл, — я тихонечко позвал брата. — Мы тут не одни…

В некотором отдалении, в густой темноте пещеры тускло светились большие красноватые глаза, отражая свет наших факелов. Несколько десятков глаз, на высоте чуть выше метра от пола.

— Если это мертвоеды, то нам конец.

— Они бы уже напали, а не таращились из темноты. К тому же мертвечиной не пахнет, — без лишних движений мы готовились к бою. Я взвел легкий арбалет и проверил в петле на поясе короткую залитую свинцом дубинку. Брат достал длинный тесак и перемотал ремнем левую руку с кастетом.

— Чего они медлят?

— Банка с маслом осталась? Давай бомбу сделаем, подпалим уродов?

Я воткнул кусок тряпки в емкость с маслом и поднес к факелу. Сейчас будет жарко!

Словно почуяв неладное, наши враги стали смыкать круг, приближаясь.

Бум!

Глиняная бутылку улетела в тьму и там разлетелась на черепки, обдав окружающих брызгами горящего масла. Визги боли, ярости, страха смешали в одном многоголосом вопле. Ага, не нравится?

— Прорываемся к веревке. Скорее!

— Справа, берегись!

В этот самый момент сзади из нор и пещер на нас бросилось не меньше десятка тварей. Шкуры или, может быть, мех отливали матовой синевой, кривые лапы сжимали подобие оружия. Ножи там у них или что, я не успел рассмотреть.

Брата я на секунду потерял из виду, он отскочил назад, избегая выпада первого противника.

Щелкнул арбалет, снося с ног первого из бегущих на меня. Готов!

Подхватываю с земли факел и сразу тыкаю им вперед, прямо в уродливую морду. Визг и пучеглазая тварь отлетает, схватившись за обожженное место. Высвобождаю дубину из петли и ориентируюсь на свет второго факела. Оттуда доносятся чьи-то визги и ругательства Вэла.

Две крысоподобные фигуры подскакивают ко мне почти в упор. С оттягом бью первую по вытянутому черепу, дробя кость. От второй отмахиваюсь факелом и едва задеваю, опалив шерсть.

Еще трое врагов врываются в круг света. Один бросается в ноги и, получив удар по хребту, изгибается с пронзительным визгом. Второй прыгает на руку с дубинкой и повисает на ней, а третий врезается в меня, заставляя пошатнуться.

Чувствую, как что-то ударяет меня в бок. Раз, другой, но боли нет, значит, не прибивают толстую кожу моей самодельной брони.

Взмахом колена немного отбрасываю противника с ножом, но на руке как будто висит гиря. Вцепившаяся в нее тварь своим весом тянет меня к земле, да еще и норовит впиться зубами в кисть.

Бью рукоятью факела сверху вниз, вбивая ее в загривок. На! На!

Где факел брата? В горячке боя я отвлекся от всего остального.

— Аааа! — кричу, надсаживаясь. — Вэл!

— Рэм! — приглушенный голос откуда-то неподалеку.

Перепрыгиваю через оглушенного противника и бегу вперед, но почти сразу буквально влетаю в толпу вонючих и мохнатых тел. Да сколько же их здесь!

Успеваю взмахнуть дубинкой лишь пару раз и у меня вырывают факел. Он падает на пол и почему-то сразу тухнет.

Ору, пытаясь придать себе храбрости и отмахиваюсь вслепую. С хрустом попадаю куда-то.

Ах! Удар сзади под колено чем-то тяжелым бросает меня на землю и я тотчас оказываюсь под массой смердящих тел. Укусы, удары, тычки обрушиваются сплошным потоком. Вяжут меня что ли? Чувствую путы на руках и ногах, а груз врагов исчезает.

Волоком меня начинают тянуть по земле вперед, но я уже не ориентируюсь, куда именно.

— Вэл! — кричу, но ответа нет. А может, просто не слышу?

На лицо падает какая-то чуть светящаяся масса и меня выворачивает наизнанку, а сознание путается от непереносимо мерзкого запаха. Из последних сил отчаянно лягаюсь ногой в темноту, но впустую. Звуки и ощущения пропадают, а сознание меркнет. Последняя затухающая мысль кажется очень важной... Вот и сходили в Мертвый порт, мать вашу.

— Рэм! Эй, брат, очнись, очнись, слышишь! — голос Вэла доходит до меня как через толстое одеяло, постепенно приближаясь.

Открываю глаза, закрываю. Никакой разницы. Кромешная темнота и вонь. Тяжелый удушающий звериный смрад.

— Где мы? — хриплю пересохшей глоткой.

— Глубоко под землей, в норах этих недомерков, — близнец недовольно сплюнул. — Выродки вонючие.

— Кто они вообще такие? Вода есть? — саднящие горло не дает мне покоя.

— Не знаю, я назвал их смрады. Почти как крысы, но ходят на двух лапах, хоть и уродливо.

— Разумные?

— Тьфу на тебя, тупица. По голове сильно били? У них оружие было, припоминаешь? Стали бы дикие животные нас живьем брать. Мы им для чего-то понадобились.

— Дай мне полежать спокойно, — я закрыл глаза, пытаясь унять ноющую боль где-то в темени.

Но отдохнуть мне не дали. Негромкий шорох шагов, скрежетание, тихие повизгивания, потом тишина. Снова шебуршения, как будто крупные крысы роются в мусоре. Странное ощущение — таращишься в темноту и никого не видишь, но точно знаешь — рядом несколько крупных существ. Стоят и пялятся на тебя. И воняют. Чем-то мерзким.

В оттенках запаха разбираться мне не хотелось, так что нос я заткнул рукавом и обругал смрадов последними словами. Брат поддержал и уже через минуту поток базарной брани лился сплошным потоком. У меня даже голова перестала болеть.

Шмяк.

Что-то пролетело мимо лица и влажно шлепнулось на пол. За первым снарядом последовал второй, угодивший мне в грудь. Схватив желеобразную массу руками я хотел было кинуть ее обратно, но вовремя опомнился.

— Это вода что ли?

Похоже, что в каких-то губчатых грибах было достаточно жидкости, чтобы утолить жажду. И они даже не воняли!

Пока я пил, Вэл попытался поговорить с нашими пленителями, но без всякого эффекта. Накидав еще несколько грибов, неизвестные удалились. Ну и скатертью дорожка! И дышать сразу стало легче.

— Почему мы на них не напали? — запоздало сообразил я.

— Тут перед нами что-то типа плетеной решетки с колючками. Глаза себе выколоть — раз плюнуть. К тому же ты только очнулся.

— И правда, — устало выдохнул я. — Оружие у нас осталось?

Даже в темноте я понял, что брат отрицательно покачал головой.

— Вообще ничего что ли? — Я пошарил рукой на бедре, отыскивая небольшое шило. — У меня вот пырялка осталась и свинцовые грузики в поясе.

— Струна при мне, — нехотя отозвался близнец. — Но в темноте это считай ничего.

— Вывезем. Ты не ранен? — сам я не чувствовал серьезных повреждений, но на всякий случай осторожно ощупал себя. Кажется, обошлось без глубоких ран. Царапины и ушибы не в счет.

— Пропороли икру, и кожу на затылке содрал, когда они на меня бросились всем скопом. В остальном обошлось.

— Хорошо отделались, брат! Не зря нас папаша гонял и еще офицеру тому монеты платил. А ведь казалось, что он просто измывается. Сколько мы мучились? Почти год?

— Даже больше, — Вэл вздохнул. — Не похоже, что Большой Карась сюда заплывал. В пещере остались бы следы боя, если б он там со смрадами этими схватился.

Под рассуждения брата я сам не заметил, как заснул, а когда проснулся, близнеца рядом не было. Сначала я испугался, что его забрали, но потом сообразил, что все было тихо.

Первым делом переложил шило в более удобное место, затем вытянул пояс и аккуратно выдавил из него небольшие свинцовые шарики. Самое то на небольшой кистень. Для этого на поясе как раз имелся специально нашитый мешочек.

Я ссыпал туда грузики, дополнил песком, мелкими камушками и накрепко перетянул тесьмой. Завершил я свою конструкцию петлей, чтоб конец ремня не выскользнул из руки и удовлетворенно хмыкнул. Против мохнатых точно потянет. Кости у них тонкие и хрупкие, как я заметил.

Надо бы осмотреться. Вернее… хм… ощупаться? Короче, требуется разведка.

Кое-как встал на ноги, шаря руками по сторонам. Ага, вот и колючки. Действительно острые.

Потрогал их аккуратно, а потом осторожно запустил руки внутрь плетения. Ветви тонкие, сухие, но гибкие. Переломить не получается. Попробовал вытянуть — тоже неудачно. Ощупал землю – очень плотная, такую копать замучаешься.

Отвлекся на шаги. Кто-то идет, шурша мелкими камушками по полу. И звук знакомый.

— Брат, ты? — окликаю вполголоса.

— Силен ты спать, Рэм. Собирайся, уходить надо. Не знаю куда, но тут нельзя сидеть.

— Как ты перелез колючки?

— По стене. Иди вправо. Там есть зацепы и по ним можно забраться под потолок. Смрадам видать невдомек, что так можно. Они проход перекрыли колючками и думают, что поймали Карасей. Гвоздь им кованый в башку, крысюки поганые!

— Чуешь, запах сильнее стал? И ход как будто вниз идет? — Вэл двигался на полшага впереди, ощупывая пол, а я придерживал его за пояс, если вдруг на пути окажется яма.

— Воняет сильнее, факт. А вот уровень прежний, ровно идем, не гони, — мы шли уже почти час, ловя каждый шорох и выбирая путь в буквальном смысле на ощупь. Коридор петлял, пару раз разделялся, сужался.

Один раз нам встретился крохотный светлячок. Издалека он показался ярким фонарем и мы шли на его сияние как сомнамбулы пока не уперлись в стену, не в силах осознать, что смотрим в упор на крохотное пятнышко света.

— Я возьму его с собой! — заявил Вэл, сажая жучка на плечо. Тот чуть подпритух от такого поворота, но быстро освоился. — Может он…

Договорить брат не успел. Откуда-то издалека донесся многоголосый и наполненным глубочайшим разочарование визг, эхом прокатившийся по темным коридорам.

— Спохватились, гады! — я почему-то думал, что у нас будет побольше времени на побег. — Надеюсь, они хреновые следопыты.

Вэл заковыристо выругался и быстрее заковылял вперед.

Глава 2

Негромкий переливчатый свист с чуть слышным стрекотанием и пощелкиванием застал нас врасплох. Он донесся откуда-то сбоку, как мне показалось, из стены. Но нет, там было еще одно ответвление коридора, которое мы пропустили. Я поневоле задумался, мимо скольких разных отнорков мы могли пройти, просто не заметив их в темноте.

Свист заставил забеспокоиться и прибавить шагу, хоть это и представлялось невозможным в густом мраке подземелья. Хуже того, нам показалось, что он не имеет отношения к смрадам, которые наверняка шли по нашим следам. Фантазия рисовала совсем уж неприятные картины, заставляя сердце биться чаще, а руки крепче сжимать наше нехитрое вооружение.

— Сейчас дорога точно вниз пошла, — заявил Вэл, а я только кивнул, занятый своими мыслями. Убегая вниз, в неизвестность, мы, скорее всего, движемся навстречу гибели, и это меня волновало с каждым шагом все больше.

— Смотри! Там свет! — Вэл поднял руку, указывая вперед, а я с удивлением обнаружил, что различаю контуры наших тел.

И правда, через пару десятков метров на стенах коридора появился тончайший слой едва светящегося мха, но даже в полной темноте он давал достаточно света, чтобы можно было различать окружающее пространство. Нельзя сказать, что мы увидели что-то новое, но все же.

Шаг за шагом мы продвигались вперед, едва не задевая головами свод потолка, а свечение на стенах становилось все ярче. Еще метров через триста проход закончился, и мы оказались в большом светящемся зале, чья верхняя часть терялась где-то далеко вверху, в зеленоватом свечении фосфоресцирующего мха.

— Мне кажется или я слышу шум воды? — брат покрутил головой, выискивая источник звука.

— Как будто вдалеке журчит ручеек, — согласился я.

— Это что, кости? — в голосе Вэла прорезалось беспокойство.

Действительно, чуть впереди виднелся лежащий в небольшом углублении скелет, а некоторые его части были разбросаны поодаль. Мы осторожно приблизились, чтобы рассмотреть находку.

Кости были выбеленные, без следов плоти, а на некоторых уже вовсю расселились колонии светящегося мха.

— Это один из этих смрадов, вон башка какая вытянутая.

— Или их дикий родственник, — заметил я. Никаких фрагментов одежды или оружия не наблюдалось.

— Кости ребер как будто сплющены?

Я присел рядом с нашей находкой и еще раз внимательно осмотрел ее.

— Чтоб я знал. Часть сломана, да. Но, может быть, это произошло позже…

— Позже чего? Много ты знаешь тех, кто выламывает мертвецам ребра?

Ответить я не успел. Свистящее стрекотание, громкое и неприятное, раздалось почти рядом, как будто всего в десятке метров от нас.

Брат сдержал мой порыв вскочить, сильно сжав плечо.

— Тихо! Нельзя бежать. Нашумим и нам конец.

Из дальнего и невидимого нам конца зала донесся схожий посвист, но более высокий и резкий. Потихоньку мы переползли на пару метров назад, в нишу под край большого камня, уходящего вверх метра на три. Его светящиеся стены были изрыты многочисленными изломами и кавернами, что было нам очень кстати.

Беспокоящие нас звуки раздавались то тут, то там, но вроде бы не приближались к нашему убежищу.

— Вэл, гляди, это дым там поднимается или меня глючит? — метрах в восьми от нас, в тусклом свечении мха, от земли клубились небольшие завихрения воздуха. Как будто дымила небольшая головешка, как бывает, когда прогорит костер.

— Хм, может быть пар от горячего источника … Но нет запаха серы. Помнишь, как в Вонючем бассейне? Там, где затопленные остатки древних терм.

Это место я хорошо помнил. Мы забрались туда всей нашей маленькой бандой — Вэл хотел понырять, чтобы попробовать найти вход в подвалы. Но начался прилив, и нас отрезало от суши. Спасаться пришлось, перебегая прочь от наступающей воды по покрытым ракушками фундаментным основаниям.

В результате мы оказались на небольшом островке, из поверхности которого время от времени вырывались небольшие гейзеры горячей и вонючей воды, обдавая нас с ног до головы. Тогда это казалось даже забавным. Первые полчаса. А потом нам пришлось отбиваться от вьюков — небольших змееподобных существ, использующих многочисленные лапки в качестве зубов. Оплетая гибким телом свою жертву, вьюки сжимают ее и впиваются множеством конечностей, нанося болезненные ранки. Для человека на суше они обычно не опасны, но тут их оказалось слишком много.

— Эй, Рэм, ты уснул? Вьюков вспомнил что ли? — брат ткнул меня локтем в бок.

— Ха-ха, — я поневоле улыбнулся, — в точку, брат. Забудешь их. У меня потом руки и ноги неделю чесались.

— Мемуары в старости напишешь. Я сейчас, — легонько оттолкнувшись от меня рукой, Вэл осторожно выбрался из ниши и, оглядываясь по сторонам, двинулся в сторону поднимающегося дымка.

— Холодный, — заметил он, когда вернулся, держа в руках небольшой ноздреватый камешек, источающий тонкой струйкой сероватый дымок. — И не пахнет ничем.

Камень выглядел как кусок дырчатой гальки и, казалось, сочился странноватой субстанцией со всех сторон, как его ни крути.

— Давай разобьем? — Вэл подхватил небольшой камень, чтобы осуществить свою идею.

— Стой, не надо шуметь, потом попробуем, — я перехватил его руку. — Сейчас есть дела поважнее.

Я убрал находку в карман и выразительно посмотрел на брата.

— Ты прав, Рэм. Тогда давай залезем наверх и осмотримся, — Вэл высунулся из нашего укрытия и огляделся. — Все тихо.

Восхождение не составило труда, разве что светящийся мох оказался влажным и скользким. Он размазывался под пальцами, прилипал к одежде и ботинкам.

На вершину огромного камня мы выползли грязные и светящиеся. Впереди, насколько хватало взгляда, расстилалось пространство, заваленное каменными обломками, как будто потолок осыпался большими и малыми кусками, а затем сверху все поросло мхом. Кое-где его было так много, что он прямо полыхал, рассеивая мрак подземной пещеры. Там же где-то впереди, может быть, в сотне метров от нас, действительно шумела текущая вода. И это был явно не просто ручеек, а что-то посерьезнее. Еще мне показалось, что я вижу вдали остатки какой-то постройки — ее массивные контуры терялись и расплывались в неверном свете.

Рассмотреть все внимательно нам не дали. Со стороны хода, приведшего нас сюда, раздались знакомые звуки — повизгивания двуногих крысюков, смрадов, как не уставал их презрительно именовать мой брат. Наши преследователи высыпали из прохода большой толпой, но сразу как-то трусливо остановились, озираясь. Тут и мне удалось их получше разглядеть.

Приземистые и какие-то горбатые, что ли, они имели крысоподобные головы с большими круглыми глазами. Уши белесые и завернуты назад, пасти широкие, с выступающими наружу зубами. Темный отливающий синевой жиденький мех, обнажающий светлую кожу. Некоторые были выряжены в тряпки и обмотки, в основном на верхней части тела. В лапах палки, острые обломки костей, у одного я приметил свою дубинку, а у другого тесак Вэла.

Несколько смрадов несли с собой сплетенные из корней конструкции, похожие на те, которыми нас обложили, когда держали в плену. Шипы, по крайней мере, были очень похожи.

Из прохода прибывали все новые и новые твари, постепенно вытесняя первых вошедших все дальше вперед в зал. Через какое-то время это вызвало беспокойство и крысюки стали беспокойно переговариваться, расположившись полукругом относительно выхода из своей пещеры. Отчетливо казалось, что они чего-то опасаются. Уже не свистунов ли?

Ответ не заставил себя ждать. Толпа гостей создавала изрядный шум, и вскоре из глубины пещеры раздался уже знакомый переливчатый свист. И в этот же момент один из смрадов заметил нас. Верещание и повизгивания мгновенно вышли на новый уровень силы. Часть уродцев бросилось к нам, а остальные стали к чему-то готовиться, суда по их метаниям.

— Это что за трубки у них? — Вэл указал в толпу смрадов у входа. — Уж не метательные ли устройства?

Однако мне уже было не до того. Я лихорадочно стаскивал в кучу все мало-мальски крупные камни, лежащие рядом. Брат занимался тем же. К счастью, там, куда мы залезли, имелась довольно большая условно плоская площадка, и нам удалось собрать не меньше двух десятков камней величиной с голову или чуть больше.

Вэл стянул рубаху и скрутил ее, делая пращу, я же просто поднял самый большой камень над головой, готовясь бросить его вниз.

Первые смрады достигли основания нашего камня и принялись карабкаться вверх. Вернее сказать попытались. Они подпрыгивали и пробовали подсадить друг друга повыше, но без всякого толку. В этот момент их и накрыл мой бросок — двое врагов покатились на землю. Один с пробитой головой, другой с переломами. Подняться он не уже смог. Два ноль, уродцы!

Прогудела импровизированная праща Вэла, и камень улетел в сторону врагов. Судя по сочному звуку, он попал. В этот же момент мне в колено пребольно ударился камень, прилетевший снизу, и через несколько мгновений мы уже были вынуждены отступить от края под градом каменных обломков. Крысюки метали их не очень метко и сильно, но очень дружно. Под таким прикрытием где-то сбоку они нашли на нашем камне более пологий подъем и устремились по нему вверх, цепляясь лапами и угрожающе визжа.

Бам! Первого из бегущих сбило крупным камнем. Воспользовавшись этим, я подскочил к следующему и с размаху отоварил его кистенем. Брызнула кровь, и безвольное тело покатилось вниз. Следующего я пнул прямо в нос, заставив дернуться, заскулить и опрокинуться назад, увлекая за собой еще одного атакующего.

Вэл, крякнув, спихнул вниз наш самый большой камень и тот заскользил, а затем и запрыгал, скидывая тщедушных врагов к основанию нашего камня.

Уже пятеро готовы, не меньше!

Штурм нашего укрепления временно приостановился, и я оглянулся на основную массу врагов. Там творилось что-то непонятное. Встав кружком, они как будто что-то запели, а затем в центр круга втолкнули небольшую испуганную особь. Та заметалась, пытаясь выбраться, но тут со всех сторон на нее обрушились удары и жертва упала на землю, оглушенная и едва шевелящаяся. Так повторилось еще дважды.

А посвисты и стрекотание из огромной пещеры между тем повторялись все чаще и ближе. Что-то приближалось из светящихся глубин гигантского зала, причем из нескольких мест одновременно.

Я оглянулся и заметил длинное гибкое туловище, темной полосой струящееся по светящемуся ковру мха. Крупное, порядка трех метров в длину, многоногое существо стремительно перетекало по поверхности. Как саламандра или сколопендра, но с поднятой головой, украшенной небольшими, но многочисленными жвалами. Они-то и издавали стрекотание, беспрестанно шевелясь. Посвисты звучали откуда-то из-под головы, но сейчас это волновало меньше всего.

— Вэл, — протянул я, привлекая внимание брата.

— Ненавижу многоножек и мокриц, — выдохнул тот и передернулся всем телом.

Доносившееся от входа в пещеру пение, если так можно назвать нарастающий визг, перешло в стадию многоголосого исступленного вопля. Оглушенных жертв вытащили вперед и бросили на открытом пространстве, а остальные смрады отступили и отгородились от приближающихся многоножек колючей стеной из принесенных плетеных конструкций. Из-за камней вынырнули первые свистуны и на мгновение замерли, оценивая обстановку.

Завороженные разворачивающимся действом, мы едва не проворонили новую атаку на нашу высоту. В первом ряду надвигалась троица смрадов, выставив вперед оружие. Это были подобия копий — палки с примотанными к ним костями и острыми камнями. За ними шли еще двое с ножами. Следом поднималось еще несколько, и на их оружие мне уже не было времени глядеть.

Схватив по небольшому камню, мы метнули их во врагов, ощутимо зацепив лишь одного. Раскрутив кистень над головой, я двинулся навстречу врагам, а из-за моей спины в них летели камни, заставляя съеживаться и уворачиваться.

Первый удар я нанес по наконечнику копья, надеясь сломать его, но поспешил и промахнулся. Это словно послужило сигналом к атаке, и враги ломанулись вперед. Вдоль ребер скользнуло острие, рассекая кожу доспеха. Второе копье ударилось в плечо, но не пробило оставшуюся там кожаную защиту. Третье я упустил из виду. С хрустом обмяк левый враг — Вэл обрушил крупный камень ему на череп. Ударом колена я откинул второго навзничь и ударил сверху, с силой крутанув кистень. В ноги мне прошел невысокий смрад с мерзкими проплешинами по всему телу и, прежде чем я успел отскочить, вонзил зубы прямо мне в голень. Боли почти не было, или я не почувствовал, но ногу словно сжала сильная рука.

Выхватив шило, я несколько раз ударил врага в загривок и тот, захрипев, обмяк.

Вэл, подхватив выпавшее копье, вогнал его в глаз следующему врагу, и атака захлебнулась. Нападающие запаниковали и бросились прочь, спрыгивая или падая на землю.

А за нашими спинами раздался первый предсмертный вопль — многоножки набросились на принесенные им жертвы, резкими движениями выхватывая куски мяса из вяло шевелящихся тел. Пение продолжалось и, с аккомпанементом из многоголосого свиста, стрекота и воплей, создавало невероятную какофонию звуков, разрывающую мозг.

… ам… жна… оре! — Вэл что-то сказал, указывая вглубь пещеры и потянув меня за рукав.

— Что-что? — я понял, что мы будем спускаться, и привязал свое оружие обратно на пояс.

— Если там река, то она должна течь в море. Пока смрады отвлекли свистунов, надо это проверить.

Я кивнул, но почти сразу замер и выругался. То тут, то там светящуюся поверхность пересекали темные тени. Многоножки стекались на шум со всей пещеры. Некоторые небольшие, от полуметра, другие длиннющие, под три-четыре. В поле зрения их было несколько десятков, не меньше. И еще этот мелодичный свист... Теперь он внушал животное отвращение, поскольку мы знали его происхождение.

— Идем, идем. Пока они отвлеклись, у нас есть шансы.

И не поспоришь. Я подхватил лежащее неподалеку копье и двинулся на спуск вслед за братом. От валяния по мху он светился как причудливый факел, да и у меня видок, наверное, был не лучше.

Едва оказавшись на земле, мы нос к носу столкнулись с небольшой многоножкой. Она мчалась мимо нас, тоненько посвистывая и скрежеща жвалами. В нескольких метрах она на секунду застыла, а затем пронзительно зазудела новой незнакомой интонацией. Вот мерзкая мокрица! Мы бросились было к ней, чтобы угомонить, но из-за камня показалась вторая, несравненно более крупная и устремилась прямо к нам.

Бежать по каменному крошеву — верный способ переломать себе ноги, так что мы ощетинились копьями и замерли в ожидании. В метре от нас многоножка замерла, возможно, обманутая нашей неподвижностью и мы, синхронно шагнув вперед, воткнули оба наших копья в отвратительно шевелящееся скопление жвал.

Трехметровое тело вскинулось, и мы едва не упустили наше оружие. Свист перешел на низкие ноты, огласив пещеры тяжелым звуком «Ы-ы-ыы». Заднюю часть вынесло вперед, едва не подбив мне ноги. Многочисленные конечности твари бились, сокращались и цеплялись за камни, пытаясь вырвать тело из захвата.

— Навались! Сейчас камнем добавлю, — скомандовал я и помог брату прижать голову раненого свистуна к земле. Затем вырвал копье и с натугой поднял здоровенный камень, покрытый скользким мхом. Приноровился и грохнул свой груз на голову мерзкой мокрицы. Та в последний момент дернулась, и удар пришелся чуть ниже головы, перебив или повредив позвоночник. Гибкое тело неистово забилось, но выбраться из-под камня не смогло.

— Не убьем. Двигаем к реке!

Вэл выдернул копье и с раздражением цокнул языком, когда выяснилось, что наконечник остался в ране.

— Где мелкая многоножка?

— Не знаю, понравилась?

— Иди в задницу, Рэм!

Глава 3

Поток темной воды бурлил в каменных берегах. Это оказался канал шириной метров шесть, пробитый водой в податливой породе. Метрах в десяти от нас на берег выползла очередная многоногая тварь. В пасти она удерживала непонятное существо, напоминающее крупного краба — часть панциря и лап отсутствовала, искажая исходный облик. Не обратив на нас внимание, она вскоре удалилась прочь от берега.

Только сейчас я понял, насколько сильно меня все это время мучила жажда. Упав на колени, я наполнил ладони водой и стал жадно пить прохладную и удивительно вкусную воду. Рядом опустился Вэл.

Шум за нашими спинами пошел на убыль, но там все еще что-то происходило. Слышались и песнопения, и энергичные свисты. Вот бы они перебили друг!

— И не мечтай, — угадал мои мысли брат. — Смрады их боятся до поноса и не решатся сражаться. К тому же силы не равны, мокриц слишком много.

— А где дом? — я поискал глазами тот непонятный объект, что показался мне какой-то постройкой.

— Ты бредишь, Рэм? Смрады покусали?

Я выругался и склонился вниз, отлепляя намокшую от крови штанину.

— Забыл в горячке боя, — на меня сразу накатила боль от раны и слабость. — Надо промывать.

— Мне тоже, — кивнул брат, осторожно спуская ногу в воду. — Надеюсь, там нет никого зубастого.

— Ух, холодно, — не удержался я от возгласа, но промыть раны и царапины было необходимо. На наше счастье, прямо у берега в воде можно было стоять примерно по колено. Дальше глубина стремительно возрастала.

Окончательно закоченев, я выбрался на берег и едва сел на землю передохнуть, как приметил невдалеке еще один дымящийся камешек.

Подхватил его и тоже засунул в карман. Пригодится.

Мысль о замеченном с высоты строении не давала покоя. Слишком уж ровные и прямые края. Не бывает таких в природе. Объект должен быть где-то чуть выше по течению. Наверное, сейчас его закрывают другие крупные камни.

— Я видел дом, — упрямо повторил я. — Нам надо пройти проверить.

— Как скажешь, — Вэл не стал спорить и встал рядом со мной. — Эй, а где мой светляк?

— Надо полагать, ему не понравилось на тебе путешествовать. Слишком опасно.

Немного хромая каждый на свою ногу, мы осторожно двинулись вдоль берега, стараясь держаться под прикрытием больших камней. Метров через сто река сделала небольшой изгиб, рельеф изменился, и на нашем берегу открылось большое более-менее плоское светящееся пространство. А вот на другом, в некотором отдалении, светился вездесущим мхом прямоугольный объект высотой около трех метров, с плоской крышей и вертикальными стенами.

— Надо переправляться, — обронил Вэл, — Это и правда похоже на чье-то жилище. Что это там виднеется?

Пройдя еще немного вверх по течению, мы обнаружили две каменные опоры, некогда бывшие частью небольшого моста. Сложенные из обточенных камней, они возвышались над потоком воды почти на полметра.

Воспользоваться ими возможности не представлялось — прыгать по скользким камням было слишком рискованно. Пришлось переплывать бурный поток. К счастью, он был не особо широк, и течение не успело нас снести.

— Вода, небось, с самих Морайских гор. Уж больно холодная, — заявил Вэл, пока мы отжимали намокшую одежду.

Он имел в виду большие горы, которые можно увидеть из нашего города, когда рассеивалась утренняя дымка. Они возвышались далеко на горизонте и, насколько мне известно, до них было около четырех дней пути. Туда уходили два древних тракта — первый вел в предгорья, а второй вроде бы огибал каменные громады с востока. Впрочем, в наше время никакие караваны по ним не ходили, так что все это я знал только из рассказов.

— Кто мог построить тут такое? — невольно вырвалось у меня, когда мы обходили по кругу монументальное, сложенное из крупных рубленых камней строение.

— Как крепостная стена, — с благоговением отозвался близнец, прикасаясь к мшистым стенам. — Только края ровные, удивительно...

Дверь, а вернее проход высотой в два с лишним метра высотой, мы нашли далеко не сразу. Он оказался заложен камнями поменьше и терялся на общем фоне фосфоресцирующей стены.

Лишь через полчаса невероятными усилиями нам удалось столкнуть внутрь один из камней, закрывающих собой вход. Еще примерно через час мы, взмокшие и вконец обессилевшие, смогли, наконец, сбросить третий камень и проникнуть внутрь помещения.

Внутреннее пространство ровно светилось уже привычным нам зеленоватым светом, обозначая контуры содержимого и границы самой комнаты.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы оказались внутри — массивный скелет, вытянувшийся на каменном ложе в дальнем от нас углу. Руки, кажется, были сложены на груди, но под слоем мха такие детали терялись.

В помещении имелся стол из цельного камня и такая же скамья. Дополнял убранство каменный ящик без крышки. Вероятно, когда-то крышка была из дерева, но сейчас она отсутствовала.

На столе лежали какие-то предметы, и я взял в руки один из них. Это оказался массивный кубок из черепа, искусно собранный из костей, каменного основания и металлических распорок. Вторым предметом было толстое металлическое блюдо, выкованное из цельного куска металла.

— Похоже, четырехрукий жил здесь, а потом умер.

— Четырехрукий? — я обернулся к Вэлу, который аккуратно осматривал скелет. Папаша навсегда вбил нам в головы, что в нашей профессии с любым мертвецом надо обходиться предельно осторожно. Особенно, если это непогребенный мертвец. Целее будешь. А здесь, похоже, именно такой случай.

Предчувствуя смерть, здоровяк заложил вход в свое жилище камнями и помер.

— А ты сам посмотри, — и близнец аккуратно стер часть мха вокруг костяка. — Вот первая пара рук на груди, а вот вторая, вдоль туловища.

— Какие толстые кости, — вырвалось у меня.

— Да уж, крепышом был этот покойник. Оп, а что это у него на шее?

Чтобы освободить металлическую цепочку, пришлось пошевелить позвонки, и от этого пара из них рассыпалась. В результате в руках у нас оказалась легкая цепочка из продолговатых звеньев, на которой крепилась плоская металлическая пластина с тонкой гравировкой. С нее на нас смотрело странное существо, более всего похожее на ангела с клиновидной головой и четырьмя могучими крыльями, угрожающее и неприятное.

— Так-так, — пробормотал Вэл, осматривая костяк. — Что тут у нас еще?

— Ловушки были? — я решил уточнить волнующий меня вопрос.

— Нет, все чисто. Я ничего не почувствовал. Обычный мертвец, ушедший без обрядов, сложностей или проклятий. К тому же умерший целую уйму лет назад. Может быть тысячу.

— Да ты гонишь!

— Проверь сам, — брат безразлично пожал плечами и занялся дальнейшим осмотром.

Отец многому нас успел научить. В особенности это касалось всяких технических хитростей связанных с археологией и хм … да кого я пытаюсь обмануть … с древними захоронениями.

Вокруг нашего города, который стоит в буквальном смысле на костях нескольких древних цивилизаций, разбросано множество объектов культурного и не очень наследия. Многие из них несут на себе жуткие печати далеких времен, о которых, зачастую, не осталось и легенд. Все эти страшные места — руины, могильники, заброшенные поселения, мертвые земли и иже с ними строжайше запрещены к посещению как местными законами, так и законами Империи, действующими уже лет сто пятьдесят, а то и больше.

Расхищение гробниц, как и вообще любые попытки привнести в мир что-то из далекого прошлого, строжайше карается — четвертование лишь один из самых простых способов расправиться с нарушителями запрета.

Но наш отец, Мэлго по прозвищу Большой Карась, все равно занимается этим рисковым ремеслом уже четвертый десяток лет и научил нас всему, что знает.

— В этом прогнившем мире нет ничего нового уже тысячи лет. Так почему же мы должны забывать прошлое, если оно такое же, как наше настоящее, — говаривал он. — Вот оно, наше прошлое и настоящее. Лежит под нашими ногами — приходи и бери!

Вообще он странный и непростой человек, но нас он любит и искренне считает, что выбранное ремесло гораздо лучше многих других. И знания он нам дал соответствующие. И навыки поднял такие, что узнай наши сверстники, чем мы занимаемся в свободное время, они сочли бы нас умалишенными.

В городе и даже в нашей Грязной Заводи, конечно, никто и не подозревает о тайных делишках Карасей. По нашей легенде — мы ее свято чтим — отец чинит лодки и морские механизмы, а нам достаются снасти и прочие хозяйственные вещицы. Ну и старьем всяким мы заодно тоже приторговываем.

— Вероятно, одежда была, но она полностью истлела, — снова подал голос Вэл. — Остались мелкие детали из очень легкого металла и ботинки. Они, кстати, уцелели почти полностью.

С этими словами он взял в руки один из башмаков и без всякого пиетета вытряхнул кости на пол.

— Тяжеленные, прочные, но размерчик не наш, — он усмехнулся. — Туда две моих ноги влезет.

Пока брат возился с покойником, я осмотрел все углы и поверхности. Нашел несколько иссохших крабовых панцирей размером с большой банный таз, тяжелый молот и металлическое зубило, да несколько легких деталей из непонятного материала, в том числе нечто похожее на рукоятку арбалета, но с пересекающимися насечками.

На небольшом постаменте в углу комнаты стояла совсем маленькая фигурка женщины, выполненная из гладкого белого камня. Около нее я смутно угадал остатки книги, но под слоем мха остались лишь рассыпающиеся в пыль куски неизвестного мне материала.

Фигурку я положил в карман — искусная работа, к тому же очень древняя. Она могла принести неплохой заработок, если мы, выберемся, конечно. Но я всегда верю в лучшее, и сейчас тоже этой привычке не изменяю. Мы спаслись от смрадов, свистунов и до сих пор живы. Хоть и голодаем.

Последняя мысль пришла ко мне только что, сразу, как свело живот. Последняя еда, что мы торопливо проглотили, была днем, перед самым спуском в Мертвый Порт. Да и что у нас там оставалось — несколько кусков вяленого мяса, хлеб, фрукты. Вот бы сейчас яблоко съесть или хотя бы пару слив!

— Смотри, что я откопал, — брат развернулся ко мне и показал несколько дымящихся камешков. — Тысячу лет они тут пролежали и хоть бы хны. Загадочно, не находишь?

Я кивнул, соглашаясь, и поднял лежащий у стены крупный костяной меч, выточенный, казалось, из цельной кости неведомой твари. Изогнутый, с массивным лезвием и рукоятью, он сам напоминал хищное существо.

Верхнюю часть лезвия украшали, а вернее сказать дополняли, треугольные кусочки металла, прикрепленные к кости через отверстия. При развороте они превращали клинок в утыканную зубами своеобразную пилу, оканчивающуюся острым концом с одной стороны и удобной рукоятью с другой.

Весил меч килограмма четыре, но двумя рукам я мог с ним управиться без особых проблем. Недоставало лишь опыта — я пробовал работать с двуручным оружием всего несколько раз и то без особых успехов.

— Почти по грудь тебе, — заметил Вэл, — Удобно будет махать? Сможешь по свистуну попасть?

— С божьей помощью, — усмехнулся я и отставил оружие в сторону. — Что предпочитаете на ужин? Мох или сырое мясо свистуна?

— Думаешь, мох можно есть? — брат задумчиво облизал свой светящийся палец, но сразу же сплюнул. — Фу, горький!

— Может рыба тут водится? Ты говорил, что струна при тебе. Может, снасть сварганим?

— А наживка? — Брат вытянул из пояса толстую нить и задумчиво огляделся.

— Мелкую мокрицу прикончим. Мне кажется, я видел одну около моста, — я взял в руку костяной меч и полез наружу через пролом.

— Я это есть не буду, — заявил Вэл когда мы, наконец, убили страннейшую рыбешку, обглодавшую треть мокрицы-наживки. Толстая, почти круглая, длиной в локоть, она таращилась на нас огромным глазом и шевелила многочисленными толстыми щупальцами, растущими из нижней части тела, так и норовя уползти обратно в реку. Боковые плавнички напоминали сморщенные детские ладошки, разве что были черного цвета.

— Ну хоть кусочек, Вэл! Давай попробуем и дальше будешь ловить? Мясо светлое, не воняет. Судя по пасти, жрет водоросли. Надо рискнуть!

— Сам пробуй! Я еще не так голоден, — близнец остался непреклонен, и мне пришлось лакомиться добычей в одиночку.

— Объедение! С гарниром из мха — просто шедевр кулинарии. Выберемся — открою трактир и буду подавать фирменное блюдо!

— Договорились! — Вэл улыбнулся. — Смотри, выше по течению запруда или просто вода почему-то бурлит?

И правда, метрах в пятнадцати от нас образовался затор — большой ствол дерева встал поперек канала, и за долгое время там набилось много всякого хлама, принесенного водой. В основном — ветки, прутья, листья, но попался и труп зверька, похожего на зайца. Я сразу отнес его Вэлу на наживку, и вскоре нашему рыболову улыбнулась удача — удалось выманить на берег и прикончить приличных размеров краба — мой меч вдребезги разбил ему панцирь.

За три дня, что мы провели в гостях у мертвеца, это местечко успело нам преизрядно надоесть. И это несмотря на то, что мы наловчились ловить крабов и даже исхитрились разжечь огонь из вытащенных из воды сучьев. Кремень нашелся в доме около очага, а в крыше, как оказалось, было сделано небольшое отверстие для дыма. Так что все было относительно неплохо, если не считать того, что нам не хотелось провести здесь остаток дней и закончить их рядом со скелетом четырехрукого.

Надо было выбираться, но как? Наш предшественник был явно более подготовленным и сильным, однако он не вышел отсюда.

— Доедаем завтрак и отправляемся! — близнец выглядел очень решительно, к тому же мы все обсудили и план выглядел вполне реалистичным.

— С деревом может не сразу получится.

— Нам сразу и не надо, — отозвался Вэл, примериваясь к огромной коряге, создавшей затор. Нам надо его так повернуть, чтобы между камней моста проскочить. Навались! Еще!

Час за часом мы раскачивали массивное бревно, отжимая его от берега и направляя в нужную нам сторону. Сплавиться по реке вниз, в ледяной воде в полной темноте казалось нам неплохой идеей.

— Вроде пошло! Давай, давай, давай! Запрыгивай!

Мы вскочили на бревно, закинули наше нехитрое снаряжение и, используя длинные сучья как шесты, стали отталкиваться от берега.

Мы застряли было между камнями моста, но удалось вывернуться, и вот наше бревно устремилось вперед, во тьму, набирая скорость. А мы восседали на нем верхом, сжимая нехитрые пожитки и надеясь не окоченеть или не свалиться в бурлящую воду.

Долгое время мы плыли, стараясь удержаться на бревне и не сильно намокнуть в ледяной воде. Ноги постоянно сводило судорогами от холода, и я уже собрался было предложить брату выбираться на берег, как стало ощутимо светлее. Подземная река несла нас между отвесных каменных берегов, но где-то вверху как будто проскальзывали солнечные лучи.

— Свет! — заорал Вэл, — Брат, мы почти выбрались!

Это я и сам видел, но от боли уже едва соображал. Хотелось просто завалиться на бок, в воду, чтобы разом прекратить эту пытку холодом. Но в этот момент река сделала очередной поворот и вынесла нас в обширный грот, подсвеченный проникающим через прорехи в каменном потолке и отраженным от морской воды светом. Мгновение невесомости — и мы летим вниз с небольшого водопада.

Всплеск, пузыри вокруг, я судорожно выгребаю вверх, на поверхность воды. Глоток воздуха как божественное благословение!

Выплевываю воду и пытаюсь сориентироваться. Песчаный берег совсем рядом и мне удается доплыть до него в несколько гребков. Пошатываясь, выползаю на сушу и пытаюсь растереть окоченевшие в ледяной реке ноги. Кстати, вода в гроте немного теплее — почти нормальная, я бы даже сказал.

Вэла не видно, но он плавает лучше меня, не пропадет. Зато я замечаю двух мужчин, стоящих невдалеке и заинтересованно разглядывающих меня. Проклятье! Что это за типы? По одежке сразу не скажешь. Может моряки, а может и солдаты. На рыбаков не похожи. Неужели нарвались на бандитов? Вот же не было печали!

Глава 4

Проверяю меч — все в порядке, перевязь на месте. С трудом поднимаюсь и освобождаю оружие от завязок. Попутно замечаю, что незнакомцы тоже вооружены — у одного меч на поясе, у другого нож, но и тот, и другой еще в ножнах.

Оба смуглые, в парусиновых штанах и свободных рубахах. Оба босиком, у одного, приземистого и широкого, кожаная жилетка, а у второго, того что повыше, расшитый цветными нитями пояс. На руках татуировки, но что там не разглядеть.

Чуть поодаль замечаю небольшой костерок и пару лежанок, а еще дальше —многочисленные ящики и мешки. Там же еще два человека, но они заняты делами. Один что-то пишет, а второй, полуголый и патлатый, роется в большой коробке. Контрабандисты?

— Эй, парень, откуда тебя принесло? — тон, которым задан вопрос, не злой или агрессивный. В нем сквозит лишь искреннее любопытство.

Спросив, мужчины остановились в нескольких метрах от меня и заинтересованно наблюдали, не проявляя беспокойства.

— Интересный меч, — снова заговорил высокий, так и не дождавшись моего ответа. — Где ты такой нашел?

Пытливые взгляды оценивающе скользили по мне.

— Эй, ты говорить умеешь? — спросил второй, повысив голос. — Ты кто такой?

Их товарищи, привлеченные шумом, прекратили работу и повернулись в нашу сторону.

— Я из Нишгена, сын мастерового, Большого Карася, может, слыхали. Рэм меня кличут.

— С чего это нам знать какого-то пескаря? — нахмурился высокий. — До Птичьего дворца отсюда почти два дня под парусом. Как ты тут очутился?

Значит это точно не местные. Так наш Мертвый Порт, где кишмя кишит птицами, только чужаки называют. Нехорошо.

— Провалился в пещеры, добрался до реки и вот, повезло, к вам вынесло, — я широко улыбнулся. — Думал, что все, конец мне.

— Это еще как сказать, — почесал бороду тот, что в жилетке. — Не следовало тебе здесь появляться. Не знает никто про это место, сечешь?

Было видно, что незнакомцы в некотором затруднении, но в чем оно, я пока не понял. Зато заметил, что клерк и патлатый подхватили оружие и тоже идут ко мне. Очень нехорошо.

— Я ничего не видел, никого не знаю, иду мимо. Босой босого не выдаст, — я попытался отшутиться известной у нас в бедняцкой среде пословицей и осторожно сделал пару шагов назад, обратно к воде.

— Жуч, у нас тут парень с огромным мечом. Врет, что мастеровой от какого-то пескаря, — сообщил подошедшим высокий.

— Большой Карась, уважаемые. Не пескарь. Имя немного известное в Нишгене. Или может быть вы знаете Жирного капитана? — проговорил я наугад, назвав одного из известных мне партнеров отца по запретному бизнесу.

Ох, не следовало мне этого говорить, понял я по тому, как дернулось лицо клерка и закаменели морды остальных.

— Убери-ка меч, мастеровой, пройдем к костру, потолкуем. У меня найдется еще чейский чай из старых запасов, — проговорил Жуч и сделал приглашающий жест. — Отогреешься, пожрешь.

Мужчины стояли расслабленно, но я видел их острые взгляды и сжатые губы. Что-то пошло не так.

Краем глаза я заметил, что Вэл пробирается около стола за груду мешков и вздохнул чуть свободнее.

— Давайте начистоту, — начал я, — я понимаю, что оказался здесь не вовремя и не хотел бы вам мешать. Дайте мне уйти и забудем нашу встречу.

Патлатый откинул голову назад и заливисто расхохотался. Да так, что на него посмотрели даже его товарищи. Я же обратил внимание на странные татуировки и шрамы, покрывающие его грудь и плечи. Как будто ножом по спирали резали плоть, а рядом вели цепочку сине-черной вязи. Начинаясь на плече, вереница символов вдоль белесого рубца змеилась на груди, а затем уходила через бок куда-то на спину.

Закончив смеяться, контрабандист вышел вперед, растолкав Жуча и высокого и направился ко мне, широко улыбаясь. Рука его разжалась и шпага, которую он так и не достал из ножен, упала на песок. Оставшись безоружным, он развел руки и двинулся ко мне как бы норовя обнять.

— Про Большого Карася я слыхал, братишка. Прости, что встретили неласково.

Я, может быть, поверил бы ему, если бы не глаза. Холодные и внимательные, они смотрели цепко и жестко.

— Стой на месте! — я отскочил назад, срывая меч с перевязи. — Еще шаг и нашинкую тебя в фарш.

— Воу, воу! — казалось, татуированный ожидал такой поворот и шага не сбавил. Лишь неуловимо сместился влево, как бы обходя меня сбоку. — Стойка деревенского лесоруба, не так ли?

Его товарищи заржали и, чуть разойдясь, двинулись на меня. Высокий подхватил с песка шпагу и достал ее из ножен.

Отступать в воду мне не хотелось, и я понемногу пятился вдоль берега, туда, где валялось наше бревно, вынесенное течением на мелководье. На пару обманных движений татуированного я среагировал слишком резко и тем вызвал новые насмешки и подначивания.

Добравшись до бревна, я вскочил на него сверху и прошел, отдаляясь от берега. На мне все еще были сапоги с подходящей подошвой, так что я почти не скользил. А вот босоногим контрабандистам оказалось не так удобно. Высокий первым попытался вскочить на ствол вслед за мной и едва не свалился в воду.

Патлатый двинулся было прямо по дну, но подойти близко не решился — начиналась глубина, лишая его маневренности.

— Стезо, сгони его в воду или отдай мне шпагу, — скомандовал татуированный. — Малец готов сдаваться. Верно?

Я плюнул в воду и поднял меч.

— Отвалите от меня!

Как быть дальше, я не очень представлял. Меня, конечно, учили атаковать и защищаться, но рубить людей по-настоящему не доводилось. Пара поножовщин не в счет, к тому же тогда я воспринимал это как забавную игру. А сейчас все было по-другому. Меня собирались или убить или, как минимум, искалечить. И силы были слишком уж неравные.

Высокий вновь вскарабкался на бревно и осторожно двинулся ко мне, неуклюже балансируя. Когда до противника оставалось метра три, я сделал навстречу три широких шага и замахнулся мечом. Враг дернулся, пытаясь встать в стойку, но не удержался и спрыгнул в воду, оказавшись в ней почти по пояс.

Нельзя было упустить такой шанс! Торопливо шагнув вперед еще раз, я вытянулся в выпаде и не ожидавший этого контрабандист не успел увернуться. Лезвие тяжелого меча воткнулось в плечо, заставив врага болезненно вскрикнуть.

Его товарищи разразились ругательствами, причем большей частью в адрес самого раненого.

— Шпагу сюда, живо! — выкрикнул татуированный. И Стезо, кинув ему оружие, поспешил на берег.

В этот момент со стороны ящиков раздался отчетливый щелчок и арбалетная стрела воткнулась здоровяку в жилетке куда-то в поясницу. Он взвыл и опрокинулся лицом вперед, пытаясь дотянуться до раны.

— Убейте стрелка, — скомандовал патлатый. — Здесь я сам.

Жуч и раненый бросились к Вэлу, который спешно взводил арбалет, а мне пришлось спешно отступать от оставшегося контрабандиста. На бревне он держался несравненно лучше первого, но все равно неуверенно.

Шаг вперед, удар, отступаю, уворачиваясь от ответной атаки. Снова вперед и укол в надежде сбить противника в воду. Разгадав мой маневр, патлатый сбил мой меч вбок и уколол встречным ударом. Я увернулся, но равновесие потерял и спрыгнул в воду.

От ящиков раздался второй щелчок арбалета и мой противник на секунду отвлекся, глянув туда. Воспользовавшись моментом, я тут же ткнул его в ногу. Не попал, но лишил равновесия. Балансировать на скользком бревне он не смог и отпрыгнул назад, в воду, избегая моего следующего удара.

Между нами оказалось скользкое бревно, лишавшее контрабандиста возможности атаковать. Я начал поспешно отступать к берегу и вскоре заметил брата, бегущего ко мне. Один из его противников неподвижно лежал около стола, а второго нигде не было видно.

Изменившийся расклад заметил и татуированный. Грязно ругаясь, он тоже выбрался на берег и сразу бросился на нас. Арбалет в руках Вэла его совершенно не впечатлил, равно как и стрела, выпущенная с пяти метров и угодившая ему точно в середину груди. Она попросту отскочила от его обнаженного торса, не причинив ни малейшего вреда. А страшный шрам, как мне показалось, на мгновение едва заметно полыхнул белым светом.

Вэл подхватил меч раненого стрелой контрабандиста и успел встать рядом со мной прежде, чем на нас налетел стальной вихрь. Как же нам пригодилось умение работать в паре! Только вдвоем, выкладываясь по полной, мы могли сдерживать бешеные атаки патлатого.

Не все, впрочем. Так на щеке Вэла появилась длинная кровавая ссадина, когда противник ловко хлестнул ему шпагой. А у меня было ранено бедро, неглубоко, впрочем, но очень неприятно.

В одной из атак контрабандист пропорол мне карман с собранными в пещере камешками, и они водопадом высыпались на землю.

— Лунниксы, — выдохнул враг и на секунду замешкался, не в силах оторвать взгляда от этой странной дымящейся гальки. Тогда-то Вэл его и достал, с размаху врубив кончик клинка в ключицу. Раненый отскочил назад, запоздало вскидывая оружие, но я уже обрушил сверху свой костяной двуручник, пробив защиту и раскроив голову.

— Пригодились уроки сержанта, а, брат? — устало выдохнул Вэл, но тут же всполошился. — А раненый где?

— Ты не убил его? Я думал, что ты всех перестрелял.

— Как бы ни так! Когда я прикончил первого, раненый бросился бежать прочь, к тому краю грота, и я потерял его из виду. Вообще повезло, что у них там нашлось два арбалета и болты. Иначе все вышло бы похуже.

— И не говори, — я опустился на мягкий песок, собрал дымящиеся камешки и стал вытаскивать куски ткани из раны. — А сержанта я до сих пор ненавижу. И не сержант он, а лейтенант.

— Я помню, но его это так злило, — близнец осклабился. — Надеюсь, он сдох.

— Наверняка.

Поиски раненого ни к чему не привели. Мы облазили, как нам казалось, все закутки грота, но безрезультатно. Кровавый след терялся на берегу и больше не появлялся, как будто наш выживший уплыл в океан. Дело было под вечер и море было неспокойно, так что мы были уверены — он утонул, пытаясь спастись. Но арбалеты все равно держали под рукой. Вдруг хитрец спрятался неподалеку?

Пока искали контрабандиста, обнаружили ялик, стоящий на якоре за каменным уступом. Там же на берегу располагались мешки со съестными припасами, бутыли с питьевой водой, дрова для костра и всякие хозяйственные мелочи.

Обработали раны и подкрепились, а потом стало совсем темно, так что осмотр невольно захваченного нами склада отложили на потом.

Найденные бухгалтерские записи я глянул лишь мельком и ничего интересного в них не обнаружил — обычная амбарная книга. К тому же пометки были сделаны на незнакомом мне языке, так что ни одного чужого секрета мне не досталось, о чем я и сообщил брату.

— Хватит с нас секретов. Даже за это тайное место с нас бы головы сняли. Контрабасы не любят, когда в их дела лезут, а тут мы не только влезли, а еще и нагадили, — близнец сделал широкий жест руками, вероятно, имея в виду мертвецов.

— Они сами напали, — насупился я. — Предлагали же им мирно разойтись.

Смерть татуированного, да и остальных, до сих пор было неприятно вспоминать.

— Так даже лучше вышло, — философски заметил Вэл, прихлебывая ром из пузатой фляги. — Тихо уйдем, ялик притопим у Мертвого Порта, а дальше по берегу вернемся и все шито-крыто. Никто и не узнает, если будем помалкивать.

— А если в ящиках что-нибудь ценное? — я представил себе несметные сокровища и в горле невольно пересохло.

— Ага, золотые слитки и древние статуи, — съязвил брат. — Держи карман шире. Чай там какой-нибудь, специи и пряности. Может еще шкуры заморские. На такой товар и спрос есть, и имперские налоги кусаются. Забьемся?

Вэл протянул мне открытую ладонь, предлагая поспорить, но я только отрицательно покачал головой.

— Неохота. Да и прав ты, скорее всего. Ночью дежурим по очереди. Вдруг раненый выжил и перережет нам глотки пока дрыхнем.

— Твоя правда, хоть я и надеюсь, что море прибрало его к себе.

Утром вода была по-прежнему беспокойной, но нам следовало уходить в любом случае. Медлить не стоило. Судя по имеющимся припасам, через день-два сюда должны были пожаловать новые действующие лица. А встречаться с владельцами склада в наши планы никак не входило.

А вот что меня по-настоящему удивило, так это содержимое ящиков. Мы успели проверить почти все из них, и создавалось впечатление, что это припасы для крупной экспедиции. Полевое снаряжение, фураж для лошадей, инструменты, много веревок, ткани, медикаменты, лечебные мази, многочисленные бутыли и много чего еще. Заготовки для факелов, лопаты, молотки, столярные инструменты — чего там только не было.

Сперва мне показалось, что все это имущество предназначается для поселенцев-первопроходцев, но потом перевесила версия про поисковый отряд.

Мы не так хорошо знали эти места, чтобы угадать, куда пойдет караван, но, вероятнее всего, его путь будет направлен к Красному Кратеру — гигантскому котловану с землей цвета охры. Про него нам как-то рассказывал отец как о месте, где в древности добывался особо редкий розово-красный камень. Сейчас все штольни там обрушены, склоны заросли деревьями и травой, и лишь на редких осыпях можно увидеть истинный цвет тамошней земли.

— Против ветра придется идти, — объявил Вэл. — Если он усилится, загонит нас обратно в эту нору.

Я кивнул. Ничего нового мне брат не сказал, а про ветер я и сам все понял.

— Грузимся.

Пока выгребали из грота, успели поймать несколько бурлящих волн так, что промокли до нитки. Воду пришлось вычерпывать, но это дело привычное. Пока ставили парус и ловили ветер, я успел содрать себе в кровь все ладони — давно не было случая пройтись под парусом.

И вот, когда мы уже праздновали победу над стихией и почти вышли из скопища скал на морской простор, заметили крупный баркас, уверенно преодолевающий высокие волны и идущий ровнехонько на нас. А еще дальше, не так далеко от берега, в каких-нибудь нескольких сотнях метров виднелось стоящее на якоре трехмачтовое судно.

Четыре пары весел крупной лодки слаженно поднимались и опускались в волны. Помимо гребцов, на носу и корме сидело еще три человека, кутаясь в штормовки и плащи. А еще я успел заметить груз, надежно укрытый парусиной и перетянутый веревками.

Встреча стала неожиданностью для обеих сторон, но мы опомнились первыми. Пока из-за возникшей суеты ровный ход баркаса сбился, мы успели сбросить парус и развернули наш ялик по ветру.

— Обходим грот и идем к берегу. По воде нам далеко не уйти, — крикнул Вэл.

— Там скалы!

— Захотел обратно в грот?

Маневры под шквалистым ветром, на утлом суденышке, между торчащими из воды скалами окупили себя на все сто процентов. Мы оторвались от громоздкого баркаса и шустро двинули вдоль берега, все набирая и набирая ход.

На наше счастья, участок опасных рифов быстро остался позади, и мы направились вдоль отвесного берега в надежде найти подходящее для высадки место.

Возможность подвернулась нам примерно через час, когда волнение стало больше напоминать небольшой шторм. Ялик болтало на высоких волнах, норовя опрокинуть или швырнуть о скалы. Нашим спасением стала крохотная открытая бухточка — пролом в сплошной стене скал, где волны накатывались на пологий песчаный берег.

— Готовь весла, тут наверняка хватает камней, — скомандовал Вэл, высматривая безопасный путь. Но несмотря на все его старания, метрах в сорока от берега мы все же зацепили килем первый подводный камень и нас почти развернуло. А затем подняло на высокой волне, протащило вперед и буквально швырнуло на другой кусок скалы. Спасти лодку уже никак не получалось — дно оказалось пробито, а мачта заметно покосилась.

Следующая волна грозила накрыть нас с головой и закрутить в бурлящей массе воды, так что мы, как могли быстро, покинули ялик и бросились к берегу. До него оставалось не больше двадцати метров, но даже за это время нас порядком покувыркало и потаскало по каменистому дну.

И вот, наконец, море отпустило нас, изрядно изжевав и измучив. Мокрые и обессиленные, мы повалились на песчаный берег, но так и не выпустили из рук парусиновые сумки, одолженные у контрабандистов.

Глава 5

— У нас и выбора-то нет, — заявил Вэл, чертя палочкой на песке наш будущий маршрут. — Если идти домой в Нишген, то придется делать крюк, обходя лагерь контрабандистов. Почему-то я уверен, что и на берегу у них есть люди. А это значит, что придется углубляться в Дикие Земли, где хоть кто ногу сломит. Мы будем идти там почти неделю, а то и больше.

Тут важно сказать, что сразу от берега начиналась неровная холмистая местность, изрезанная многочисленными разломами, оврагами и высокими скальными выступами. Кое-где стояли деревья, но в основном из растительности преобладали кусты и высокие растения с толстыми стеблями и продолговатыми зелеными листьями. Стоило неудачно пройти мимо такого, как на теле появлялся тонкий болезненный порез от острого края листа.

— У них не такой большой лагерь, чтобы его опасаться. Это все же не город, — возразил я. — А какой второй вариант?

— Насколько я помню, дальше по побережью есть городок Муэр-Нак и до него по морю от Нишгена дней пять, — почесал голову Вэл. — И наверняка по пути есть еще какие-то рыбацкие поселения.

— Те люди, которых мы убили, говорили, что до нашего дома отсюда два дня ходу, — вспомнил я. — Так что получается, что в другую сторону топать те же дней пять. А вот в рыбацкие деревни я не верю. Посмотри на берег, он такой насколько хватает взгляда, а возможно и еще дальше.

— Можем и так. Далековато нас эта подземная река унесла, — брат нахмурился еще больше и надолго замолчал.

Я его не беспокоил, пусть думает, он это умеет. Я-то был уверен, что лучше идти к дому, чтобы поскорее оказаться в знакомых местах, а не в чужом городе без денег и связей.

— Ладно, согласен с тобой, — наконец выдал близнец. — Выступаем и держи наготове свой дрын. Тут могут водиться самые разные твари.

К этому моменту мы уже немного восстановили силы и подкрепились захваченными с собой припасами. Насчет хищников брат был абсолютно прав — повстречать мы могли кого угодно.

Отец и его друзья рассказывали, что это вокруг города всяких монстров повыбили еще лет пятьдесят назад. А вот если уходить дальше, то никто и не знает, какая живность там водится. Имперские ученые из Академии к нам давненько не заглядывали, а местных исследователей совсем мало осталось, и я с ними был практически не знаком. Да и пожилые они уже. Что одноногий Дукан Лим, что Савьер Кони.

— И змеи еще, — буркнул я.

— Этого добра и у нас хватает, — откликнулся Вэл. — Как думаешь, контрабасы будут нас искать?

— Вряд ли. Они не знают, как далеко мы уплыли и где высадились. Да и других дел у них хватает, если они экспедицию планируют, — помотал я головой. — Но у меня есть другое предложение. Давай припрячем здесь наши находки? Хотя бы некоторые.

— Ты имеешь в виду эти камешки? Как их назвал тот мужик, лунниксы?

— Да, и лунниксы, и костяной меч, и книгу эту с записями. Нахрена мы ее вообще взяли?

— Взяли и взяли, чего уж теперь. Пять мелких камней карман не тянут, а меч можешь закопать, если лень тащить, я не возражаю.

— Камни, цепочку и фигурку женщины тоже закопаю, — не сдавался я. — Если события будут развиваться как раньше, мы можем их запросто потерять, а мне кажется, что они ценные.

— Ладно, но потом сам сюда за ними поплывешь, — сдался близнец.

Как оказалось, я проявил невероятно удачную предусмотрительность относительно тайника и жестоко ошибся в оценках намерений контрабандистов. В поисках нас они развернули настоящую облаву— как со стороны моря, так и на суше. Невзирая на непогоду, нас ловило несколько десятков человек. У преследователей оказались и следопыты, и собаки-ищейки, и даже специально обученные птицы. Два корабля патрулировали море, а дороги держали конные отряды.

Но тогда мы еще этого не знали и весьма беспечно пробирались прочь от моря, чтобы сделать круг минимум в километр от замеченного нами корабля. Там-то, на одной из небольших полян, на выходе из крупного оврага нас и прижали. Вероятно, наше продвижение обнаружили еще раньше и успели подготовить засаду с сетями и отлично замаскированными охотниками.

Под грубые окрики, угрожая взведенными арбалетами, нас бросили на землю, а затем сильно и долго били. Потом связали, вывели на дорогу и забросили на лошадей. В себя мы пришли уже в большом лагере на берегу. Из нашей клетки было видно немного, но хорошо слышался гул прибоя и многоголосый шум кипучей деятельности, ржание лошадей, стук топоров и молотков.

От щедрот тюремщиков нам досталась бутыль воды и ведро для естественных надобностей. Все остальные вещи кроме одежды у нас отобрали. Причем не обошли вниманием даже мои потайные карманы и пояс. У Вэла пропустили струну, но толку от нее сейчас не было.

На первый взгляд, нас никто не охранял, но синяки и ушибы так болели, что хотелось просто лежать и не двигаться. Но на деле оказалось, что мы так вымотались, что почти сразу крепко уснули.

Незадолго до захода солнца, когда я уже проснулся и начал осматривать запоры тюрьмы, за нами пришли двое мрачных типов при оружии и в легкой кожаной защите.

Связав руки через решетку, они отконвоировали нас в большой шатер в центре лагеря. Как я успел заметить, в этом временном поселении имелось несколько десятков разного размера шатров, палаток и навесов. Навскидку, в лагере находилось около двухсот человек, насколько я мог судить.

Встреченные нами люди выглядели или вояками, или бывалыми искателями приключений. Пару раз я заметил моряков, а на самом берегу, у отдельного костра, группу людей в форме имперской гвардии.

— Не шибко-то глазей по сторонам, — подтолкнул меня в спину один из провожатых. — Не в цирке.

Сказано это было беззлобно, но с достаточной строгостью, чтобы я перестал вертеть головой. Быть еще раз избитым мне не хотелось.

У входа в капитанский шатер, как я его мысленно окрестил, стояла пара часовых в кольчугах и легких шлемах. На нас они особого внимания не обратили, зато перекинулись парой шуток с конвоирами.

Внутри горели светильники, размещалось несколько кроватей, стеллажи, одна стойка с оружием и другая с двумя комплектами брони. В центре располагался большой стол, за которым сидело трое. Еще пятеро стояли поблизости и о чем-то вполголоса беседовали.

С нашим появлением разговор стих. Стоявшие сели к столу, а один из сидевших, наоборот, поднялся. Это был крупный мужчина с абсолютно лысой головой, но с густыми черными бровями, в дорогой охотничьей одежде и с массивной золотой цепью на груди.

— Так-так, — протянул он, — Убийцам и ворам, что нагрянули на мой склад, оказывается, не больше четырнадцати лет. Дети едва не сорвали наши планы.

Нам с Вэлом по семнадцать, но говорить об этом я не стал. Во-первых, не видел в этом смысла, а во-вторых, боялся, что опять начнет кровоточить разбитая губа. Брат тоже помалкивал, осматриваясь наименее заплывшим глазом.

— Признаться, я ожидал увидеть совсем другое, — продолжил говоривший. — Как получилось так, что тайная перевалочная база обнаружена, наши люди, включая меченого, убиты, и никто не может мне сказать, как это произошло.

— Может быть, молодые люди прояснят ситуацию? — подал голос один из тех, кто сидел за столом. Бас, которым это было сказано, оказался густой и громкий. Таким, вероятно, и должны отдаваться приказы на корабле.

Один из конвоиров дал мне болезненный подзатыльник, отчего моя голова загудела как колокол.

— Отвечайте на вопрос!

Никакого резона скрывать нашу историю у меня не было, и я подробно рассказал про наши злоключения в подземельях. Упомянул и смрадов, и свистунов, но умолчал про обнаруженное каменное жилище и скелет внутри. Отрицать причастность к смертям контрабандистов тоже было бессмысленно, но я раз за разом повторял, что мы вынуждены были защищать свои жизни.

— Они не выглядят опасными бойцами, — заявил другой мужчина. Этот был в легкой красной рубахе и в бандане. — То, что мы поймали двоих, не значит, что у них нет сообщников. Кто угодно мог разнюхать про нашу операцию.

— Не нагнетай, Миззо, — покачал головой лысый. — Об этом месте знало лишь несколько человек, а насчет этих гигантских многоножек я верю. Несколько месяцев назад похожий труп парни нашли в гроте. Он просто плавал там.

— Мало ли какие твари водятся в море, — отмахнулся Миззо. — Я толкую про то, что они могли быть не одни. Пусть Железный задаст им правильные вопросы и получит честные ответы.

— В этом есть смысл, — кивнул четвертый, смуглый здоровяк в светлой рубахе без рукавов. Его ярко синие глаза удивительно контрастировали с загорелой кожей.

— Мы были одни, нас выкинуло в ваш грот из подземных пещер, — повторил я, холодея от мысли, что нас отправят к палачу или еще к кому похуже.

— Будь они присланы, чтобы помешать нам, — медленно проговорил пятый последний участник совета, — они были бы подготовлены получше и могли бы просто-напросто спалить наш склад. Однако они взяли только еду и оружие. Тоже наше, кстати, и совсем им неподходящее, что по длине, что по весу.

Дальнейшее обсуждение шло без нашего участия. Лишь изредка нам задавали вопросы касательно нашего города, подробностей боя и так далее.

— Убийство наших людей должно быть наказано. Как бы мне не было неприятно это говорить, молодые люди, но вы будете казнены, — проговорил тот, что с золотой цепью, возвращаясь на свое место. — К тому же вы знаете тайны, которых знать не должны.

Затем он добавил, обращаясь к одному из конвоиров: — Через несколько минут можно подавать ужин. А этих увести.

— Мы убили ваших людей, — торопливо заговорил Вэл. — И готовы за это ответить.

— И ответите, — повысил голос Миззо.

— Мы можем заменить их, — выкрикнул брат, вскинув голову. — Мы живы, а они нет, испытайте нас! Примите нашу службу!

И глухо добавил, повалившись на колени и склонив голову: — Сохраните нам жизнь.

Я опустился рядом. Сейчас было неподходящее время для гордости и к тому же мысль о том, что я вот-вот окажусь в петле, пугала до колик.

Повисла напряженная тишина. Даже конвоир, схвативший было меня за локоть, замер.

— Отдай их мне, Помпео, — вдруг кивнул головой третий, невзрачный седоватый мужчина в строгом черном камзоле с затейливой вышивкой. — В произошедшем есть и толика моей вины. Охрана не справилась.

— Не наговаривай на себя, Мигело. Ты тут не причем, — усмехнулся Помпео.

— В качестве рабов они принесут больше пользы, чем в виде корма для ворон, — продолжил седовласый, но заметив, как перекосило наши лица, поправился: — Или, может быть, не рабов, а временных невольников. С правом освобождения после завершения нашей экспедиции. Лишние рабочие руки нам не помешают.

— Отравят пищу, добудут оружие и сбегут, распустят лошадей, подожгут лагерь, — начал перечислять Миззо. — Слишком рискованно, ты не сможешь за ними уследить.

— Мы принесем клятву, — торопливо проговорили мы с Вэлом почти одновременно. — Вы не пожалеете, что пощадили нас!

Помпео вперился в нас пытливым взглядам из-под кустистых бровей, будто пытаясь проникнуть в душу.

— Ладно, — кивнул он наконец. — Мигело, вся ответственность на тебе. Этих уведите и тащите уже обед!

Мужчина в черном костюме поднялся из-за стола и церемонно поклонился.

На выходе из шатра мы чуть не столкнулись с колоритной парочкой, направлявшейся внутрь. Первой, кого я заметил, была невысокая темноволосая девушка в мужской походной одежде. Миловидное лицо и живые глаза выдавали веселый нрав и живость характера. Еще в глаза бросалось ее очевидное сходство с Помпео. Дочь? Очень может быть. По мне она лишь мазнула взглядом, увлеченная разговором со своим спутником.

А вот его я заметил слишком поздно, залюбовавшись девицей.

Плечо рослого мужчины, одетого в форму имперской гвардии, врезалось мне в лицо и грудь. Почти оглушенный, я навзничь повалился на землю. Конвоир тоже едва успел отскочить, избегая столкновения.

— Посторонись! — прорычал в его сторону гвардеец, не сбавляя шага. — Дорогу Ильене Луззи.

— Благодарю, виконт, но не стоило так волноваться, — прощебетала девушка, сочувственно косясь на меня. — Молодым людям и так немало досталось.

— Убийцам место на виселице, — отрезал тот. — Прошу вас, проходите!

Я с трудом поднялся, ощупывая лицо связанными руками. Нос вроде бы не сломан.

— Чертов Пранго, — проговорил чуть позже один из наших конвоиров. — Он дождется, что когда-нибудь его вызовут на дуэль и убьют.

— Уж не ты ли? — насмешливо отозвался второй.

— Нет, не я, — насупился первый.

— Вот и заткнись! Или бери уроки фехтования.

На этом разговор сам собою закончился, и вскоре нас втолкнули обратно в клетку.

— Когда принесут еду, будет и свет, — сообщил нам охранник, запирая замок. — Отдыхайте. Ночь проведете в клетке, а утром вас заберут на работу. И вот вам мой добрый совет — будьте осторожны! У убитых были боевые товарищи. И они вас не забудут.

Следующие дни прошли в изнуряющей работе от восхода солнца и практически до полуночи. Лишь в полдень у нас был часовой перерыв на отдых.

Лагерь гудел как улей, все беспрестанно что-то делали, готовясь к дальней дороге. Куда именно мы идем, так и не прояснилось, хотя пока что это было нам не важно. Мы сбились с ног, перетаскивая грузы, наполняя водой поилки, готовя снаряжение, укрепляя повозки и так без конца.

За нами присматривали лишь двое — Руфус и Пажно Щепка но, надо сказать, делали они это исключительно хорошо. Не было ни единой возможности улизнуть из лагеря или хотя бы просто скрыться с их глаз. Мигело Миш, главный интендант лагеря, выбрал действительно хороших пастухов для слежки за нами. Правда, будь у нас возможность сбежать, не факт, что мы стали бы это делать.

Во-первых, на нас висела Клятва крови, а во-вторых, сил к ночи оставалось так мало, что мы засыпали, не успев положить голову на доски, служившие нам подушками.

— Выдвигаемся. Наконец-то! — проворчал Вэл, устало привалившись к борту повозки. Вчера до глубокой ночи и сегодня с утра мы грузили все, что только можно, и сейчас были едва живы от усталости.

— Полезайте внутрь, — махнул рукой Руфус. — А то еще сдохнете на марше, а мне за вас отвечать.

Уговаривать нас не пришлось, и спустя пару минут мы уже дрыхли, забившись в щели между многочисленными ящиками и мешками.

Глава 6

Побудку скомандовал все тот же Руфус, и мне показалось, что он и спал где-то рядом. По крайней мере, его рожа была не менее помятая, чем наши.

— Подъем, трудяги! Каникулы кончились! Караван вот-вот прибудет на временную стоянку. Пора приниматься за работу!

С кряхтением разминая затекшие от неудобного положения конечности и спину, я выбрался из-под тента на солнечный свет и с удивлением огляделся.

Наша экспедиция в составе сорока с лишним повозок растянулась длинной темной лентой по плоской долине, заросшей высокой травой.

Куда ни глянь, видно было лишь траву, доходившую лошадям до животов, а людей скрывающая чуть ли не до груди. Разве что впереди, в нескольких километрах виднелось небольшое взгорье, заросшее невысокими деревьями.

— Туда и идем, — кивнул моим мыслям брат.

Передние повозки, идущие почти без груза, пробивали дорогу, приминая траву, а остальные следовали по этому коридору, стараясь не отклоняться в стороны. На некотором отдалении от каравана курсировали всадники, а пешие, которым не хватило повозок, шагали в самом конце колонны.

— И чего так рано разбудили? Я бы еще спал и спал, — заметил я, расслабленно зевая.

— Иди готовить котлы и ведра, — не стал меня слушать Руфус. — А ты, — кивнул он Вэлу, — сбегай до господина Миззо и уточни, какой рацион готовить для лошадей. Ищи его в пятнадцатой повозке, вон той, к которой две лошади привязаны.

В этот момент мое внимание привлек громкий крик откуда-то сбоку и отчаянное конское ржание. Повернув туда голову, я едва успел заметить, как рушится в траву всадник на черном коне, на крупе которого повисла туша, более всего похожая на огромную жабу.

Размером почти в половину лошадиного крупа, существо подмяло под себя и скакуна и всадника, крепко удерживаясь изогнутыми когтями за плоть обоих жертв. Мгновение, и все участники событий скрылись в высокой траве, а в караване взвыли сигнальные трубы и началась суматоха.

Группа из шести всадников бросилась к месту столкновения, расчехляя копья и луки. На высоких повозках торопливо заряжались крупные самострелы. Пехота спешно разбегалась вдоль вставшего каравана, готовясь оборонять его.

Еще несколько всадников скучковалось неподалеку, суматошно формируя боевой порядок.

Не все видели, где и что произошло, и из-за этого возникла преизрядная неразбериха.

Кто-то из возничих, привстав на высоких деревянных козлах, что-то закричал и, махнув рукой, направил повозку к месту нападения. Следом двинулись еще две повозки, на которых занимали позиции стрелки. За ними бежали несколько человек с длинными копьями.

Все это сопровождалось непрерывным ржанием упавшего раненого коня. Создавалось впечатление, что его жрут заживо. Всадника не было видно и слышно, но потом раздался отчаянный человеческий крик, а затем визг на высоких нотах и огромная жаба словно взлетела вверх метра на три, а затем грузно рухнула вниз. И ржание и человеческий крик разом стихли.

В это же время почти впритирку с жабой прошла первая пара конных, атаковав монстра длинными пиками. Истошный визг повторился, и одна из лошадей шарахнулась в сторону и чуть не упала. Всадник чудом удержался в седле.

Снова прыжок жабы, но какой-то кособокий, а из загривка и лоснящегося бока уже торчат две глубоко засевшие кавалерийские пики.

Мимо чудовища пронеслась на полном ходу вторая пара всадников.

— Руби! — выдохнул Руфус, стоящий рядом со мной.

Взметнулись и опустились кавалерийские палаши, а жаба сделал свой последний прыжок, пытаясь бежать, и пронзительно визжа. Подоспевшая повозка прошла всего в паре метров от раненого чудовища, и несколько стрел воткнулось в массивную тушу.

— Готов! — вскинул руку в победном жесте один из всадников, а все мы облегченно выдохнули.

— Там еще один! — заорал Вэл, указывая куда-то вбок, в конец каравана, где шли легкие открытые повозки.

— Разделиться! Возобновить охранный порядок! Первый взвод в конец колонны! — сам Миззо Рейкарди, командир нашей кавалерии, в своей неизменной красной бандане мчался вдоль каравана, раздавая команды.

Черная туша взлетела в воздух там, куда указывал старший. Легко перемахнув через стоящего там солдата с копьем, гигантская жаба приземлилась точно в центр повозки, прямо за спиной возницы. Лошади заржали и понесли, а человек завалился назад, прямо в лапы чудовища. Щелкнула огромная красная пасть со множеством острых зубов, но впустую — возница успел перекатиться вбок. Чудовище недоуменно заворчало, неуклюже потопталось, а затем снова прыгнуло. В этот раз прямо на запряженных в повозку бегущих лошадей, ломая оглобли и разрывая упряжь.

Одна из них упала под весом чудовища, а вторая, удерживаемая ремнями, замедлилась, и в этот момент в жабу врезалась тяжелая повозка, подминая монстра под себя. Задние колеса на мгновение подкинуло в воздух, а затем ударило о землю. Жаба приглушенно завизжала и заворочалась, пытаясь выбраться из-под завала, но подоспевшие солдаты уже пронзили ее копьями. Через минуту все было кончено.

Караван замер в ожидании следующей атаки, но ее не последовало.

Густая трава колыхалась под порывами ветра, тревожно ржали лошади, нервничая от запаха крови, но опасности больше не было. Экспедиция отразила свое первое нападение.

— Да там и хоронить-то было нечего. От коня хоть половина осталась, а всадника жаба почти целиком схарчила, — торопливо рассказывал Щепка, тощий паренек нашего возраста, находящийся в дальнем родстве с Мигело и работающий, как и Руфус, почти наравне с нами.

— Ты пасть видел? — я ткнул его в бок локтем. — Туда наш самый большой котел легко влезет. А какие зубищи!

— Интересно, тут таких много водится? — задумчиво проговорил Вэл.

— Не накаркай, — поежился Руфус. Среднего роста, смуглый и мускулистый, он отвечал за хозяйственные дела и подсобную помощь поварам.

— Ты встречал уже таких тварей? Или, может быть, еще каких-нибудь? — поинтересовался я.

— Откуда? Мы считай все тут из одной родовой деревни, — он сделал широкий взмах рукой. — Я имею в виду всех рабочих. Вояками только троих взяли, да и то, с минимальной оплатой.

— Вот оно как, — протянул Вэл. — Вы тут тоже недобровольно что ли?

— Не совсем так, — Руфус встал и осмотрелся. — За работу! Будем готовить место под ночную стоянку. Я мысленно застонал.

И как оказалось, не зря. Нам пришлось очистить от травы огромный кусок местности, чтобы можно было разбить лагерь. После многочасовой работы серпом от кожи на руках остались одни лохмотья. И это не считая заготовки дров, пополнения запасов воды и всего прочего из наших ежедневных обязанностей.

— Лучше бы нас тогда повесили, — в сердцах заявил Вэл, валясь на землю рядом со мной. — Скоро звезды погаснут, и начнет светать. А это значит, что снова пора за работу. Я почему-то думал, что в пути будет получше.

— Отдыхай, брат, — я уже провалился в сон и почти не слышал болтовни Вэла.

После вчерашнего нападения все были настороже, и еще трех жаб удалось прикончить без жертв — всадники обнаруживали их издалека, а дальше в дело вступали тяжелые самострелы и арбалеты. Солдаты даже начали собирать себе ожерелья из зубов этих тварей, а голову самой крупной жабы было приказано забрать с собой, чтобы выварить на привале. Кто-то из командиров пожелал сделать из нее настенный трофей.

К полудню изменилась местность — дорога уходила вверх, словно мы поднимались на небольшое нагорье, а незадолго до этого караван вышел на широкую, мощеную огромными каменными плитами дорогу. За давностью лет она была в ужасном состоянии — кое-где плиты подмыло, многие треснули и развалились. В некоторых местах прямо сквозь камни проросли деревья, разломав покрытие.

— Теперь пойдем примерно на северо-запад, по дороге до самого Красного Кратера, — обмолвился Руфус.

Мы с братом многозначительно переглянулись. Значит, мы правильно угадали конечную цель экспедиции.

— А что там интересного? — спросил я, не особо надеясь на ответ.

— Не твое дело, — отмахнулся тот. — Да и не мое тоже. Но как-то я слышал, что маркиз Помпео Луззи очень надеется укрепить свое положение во влиятельных кругах Империи, если предприятие окажется успешным.

— А остальные?

— Почем мне знать? — пожал плечами мой собеседник. — Наверное, и остальным что-то перепадет. И нам… — задумчиво протянул он, непонятно кого имея в виду.

Широкая дорога тянулась среди бескрайней каменной равнины, усыпанной гранитными обломками совершенно разной величины. Как будто когда-то давно здесь прошел дождь из камней и засыпал всю землю вокруг. Тем не менее, иногда встречались большие лужи и даже мелкие озерца, заполненные водой. Обычно вокруг них было поменьше камней, а кое-где встречалась и чахлая растительность.

На второй день мимо нас проскакал вестовой, призывая приготовиться к неожиданностям.

— За нами следят и уже довольно давно. Могут быть неприятности. Держите оружие под рукой.

Оружия нам не полагалось, но где лежит топор на длинной ручке я знал наверняка. Ведь я сам его туда пристроил, воспользовавшись вчерашней суматохой. А Вэл добыл себе короткое копье, так что все было не так и плохо. И Руфус, и Пажно Щепка, конечно, знали об этом, но помалкивали. Наверно догадывались, что о побеге мы и не помышляем.

— Кто хоть следит? — я вскарабкался на крышу фургона и огляделся. — Никого не вижу, — пожаловался я сидящим здесь же стрелкам.

— Местные, — безразлично пожал плечами один из них, раскуривая трубку. — Слезай отсюда, не загораживай обзор. Сейчас караван будет перестраиваться.

И точно, движение экспедиции замедлилось, и повозки стали выравниваться в две колонны, благо ширина тракта это позволяла. Пехота растянулась вдоль всех повозок. У кого была броня, нацепили ее. Скорость продвижения замедлилась, а дозоры, наоборот, были усилены.

Исключение составлял лишь отряд имперских гвардейцев под командованием запомнившегося мне виконта Грэмса Пранго. Эти держались все вместе в центре каравана и в общей подготовке участия не принимали.

Казалось, нападение последует с минуты на минуту. Все тревожно всматривались в серые камни, надеясь заметить противника чуть раньше, но время шло, а ничего не происходило.

Наконец, горн протрубил остановку на ночлег. Караван стал накапливаться около крупного водоема, образуя двойной полукруг из повозок, а с тыла у нас осталось довольно крупное озеро. Все вместе это означало, что пора было бежать и готовить котлы, воду и дрова.

«Предстоит непростая ночь», — подумалось мне тогда. Но я и представить себе не мог, насколько.

Приземистых серых тварей, метнувшихся через свободное пространство перед повозками, заметили сразу. И даже успели поднять тревогу и выпустить несколько десятков стрел. Но те большей частью не смогли пробить прочные панцири, украшенные короткими тупыми шипами. Похожие на небольших широких крокодилов, но с более короткими пастями и хвостами, существа имели в длину не более метра и при этом двигались очень проворно. За несколько секунд эта волна из нескольких десятков тварей пересекла освещенную факелами зону и скрылась под днищами повозок.

К таким событиям никто оказался не готов. Оборона была рассчитана на атаку людей — их бы расстреляли издалека, но тут план защиты не сработал.

Как только прозвучал рог, мы с Вэлом бросились вооружаться и едва успели. Вспрыгнув на борт повозки, мы пропустили первых броненосцев и стали свидетелями того, как они вступили в бой.

Казалось, отовсюду раздались предупреждающие крики, и приземистые зубастые тени ворвались в лагерь, где их, как могли, встретили стрелами, копьями и мечами. Вернее сказать, попробовали встретить — удары соскальзывали с естественной брони крокодилов, а их подвижность и хищные челюсти вынуждали смешать строй, спасаясь от опаснейших укусов.

К счастью, оказалось, что вцепившись в жертву, броненосцы некоторое время треплют ее и тогда становятся уязвимы для точных ударов.

За первой волной последовала вторая, более слабая — около десятка тварей повторили маневр первой волны и ворвались в лагерь. В этот раз я даже успел поучаствовать — выждав момент, я спрыгнул почти на хвост броненосца и с размаху врубил ему в хребет тяжелый топор. Страхолюдину выгнуло почти в кольцо, и она благополучно сдохла.

Подоспевший Вэл попробовал воткнуть в тушку копье, но оно соскользнуло. Едва я успел освободить свое оружие, как сверху рухнул один из стрелков. Голова его была окровавлена.

— Берегись, камни! — раздался отчаянный крик. — Они используют пращи!

На внутренне пространство обрушился целый дождь из камней. Они валились из ночного неба невидимые и смертельно опасные.

— Щиты! Держаться ближе к перевозкам! — кто-то из офицеров уверенно командовал, раздавая приказы. — Укрыться! Ответный огонь не открывать, — дернул он за рукав кого-то из следопытов, посылающего стрелу за стрелой навесом через повозки.

Мало-помалу начальная неразбериха стала стихать, броненосцев почти всех перебили, но в этот момент на повозки накатила новая волна нападающих.

Темнокожие человекоподобные воины с телами, раскрашенными белыми линиями, с воем бросились в бой, карабкаясь на повозки, проползая под ними.

То, что это не люди, я понял почти сразу, когда рубанул по спине первого из них, пробравшегося между колесами нашего фургона.

Приплюснутая голова была словно облеплена роговыми пластинами. То же самое касалось и остального тела. Матово блестящие черные пластины постоянно шевелились от движения тела, привлекая и завораживая взгляд.

Мой топор с хрустом пробил защиту врага, опрокинув его на землю, но он тут же извернулся и попытался вскочить, отмахнувшись каменным топором.

Брат не зевал и молниеносно воткнул копье в пах раненому черному воину. Там пластин не оказалось, и тот взвыл, ухватив рукой древко. Обратным движением Вэл вернул свое оружие, и враг подался вперед, подставив голову под мой новый удар. В свете факелов тускло блеснули круглые нечеловеческие глаза и убитый, обмякнув, повалился на землю.

Выдохнув, я осмотрелся. Не везде дела шли так хорошо как у нас. Стрелки на крышах повозок оказались очень уязвимы перед атакующими — там, где наверху началась рукопашная, мы несли потери.

Внутри защитного рубежа, напротив, все, казалось, складывается удачно. Часть врагов встретили в щиты и подняли на копья, многих расстреляли из луков следопыты. Сейчас кучку из шести выживших врагов теснил в сторону берега слаженный строй солдат.

Бой продлился еще минуты две — гвардейцы сбросили противников с верхнего уровня обороны, и лишь нескольким выжившим черным воинам удалось скрыться обратно в ночную тьму.

— Прячь колун, брат, — подтолкнул меня Вэл. — Не надо, чтоб они видели нас с оружием. А каменный топорик я себе возьму. Уж больно он ухватистый.

Новая атака началась примерно через час, и потом ближе к рассвету была еще одна. Но эти нападения уже не несли в себе такой силы, как в первый раз, и мы отделались несколькими ранеными. Но поспать в эту ночь так и не удалось.

Занялся рассвет, и пора было приниматься за работу. Караван готовился продолжить свой путь.