Осколки Зеркального Трона. Книга I

Пролог

В тот злополучный год зима пришла в Эстерран раньше обычного. Сначала снежные шапки появились на северных башнях дворца Императора, потом снег засыпал Верхний город, а уже через пару дней добрался и до виноградников на юге страны. Среди народа пошли пересуды, что подобного холода не было уже многие десятилетия. Жрецы же в ответ спокойно вещали со своих трибун, что погода полностью подвластна воле Святых и не нужно искать в этом никаких дурных знамений.

Принц Адриан в дурные предзнаменования тоже не верил. По крайней мере, до определенного момента. В первое промозглое утро он проснулся от настойчивых ударов в дверь. Слуги никогда так не стучали, когда приносили завтрак: это были не короткие и осторожные постукивания, от которых так и сквозило страхом, а быстрые, нервные удары. Адриан открыл глаза и взглянул в распахнутое окно. В небе кружили большие хлопья снега; некоторые из них уже успели ворваться в комнату и быстро таяли на полу. Еще не рассвело. Принц удивился, задумавшись, кто решил навестить его в столь ранний час.

- Войдите!

Дверь стремительно распахнулась еще до того, как Адриан успел сесть. На пороге стояла взволнованная Лира. Босая, в одной лишь ночной сорочке, с распущенными волосами и покрасневшими от холода щеками. На её левой руке виднелась тонкая царапина. Девочка была кровной сестрой принца, и недавно ей исполнилось одиннадцать лет.

- Ты что здесь делаешь? - Адриан встревоженно взглянул на младшую сестру.

Лира быстро закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной.

- Можно я останусь, пожалуйста?

Адриан несколько секунд внимательно вглядывался в черты лица Лиры. В её глазах читался сильный испуг.

- Ну пожалуйста, - повторила девочка.

Все происходящее казалось очень странным. Обычно маленькая принцесса ни о чем не просила. Если она хотела куда-то войти, она просто делала это. Если на её пути вставали стража или придворные, она в ту же минуту сообщала им, что у них весьма скромный выбор: либо пропустить императорскую дочь, либо объясняться перед отцом, почему они препятствуют её передвижению. Зная жестокий нрав правителя, люди расступались и выполняли любые желания принцессы. Но сейчас всё было иначе. Сестра выглядывала так, будто ей было страшно даже обернуться.

Адриан откинул одеяло и поманил её к себе:

- Хорошо, ну давай же, иди сюда.

Она быстро пересекла комнату и присела на кровать, укутавшись в одеяло. Снаружи остались лишь голова со взъерошенными волосами и руки. И только тогда Адриан смог внимательнее разглядеть её запястье. Там была не только царапина, но и следы засохшей крови.

- Что случилось? - он провел пальцем по линии пореза.

Лира взглянула на руку, словно только что заметила повреждение.

- Я случайно разбила зеркало.

Адриан нахмурился:

- Как это произошло?

- Не знаю.

Она отодвинулась от брата и села на край кровати. Снег за окном продолжал падать, погружая мир в белый саван. В камине почти догорали поленья. Как только они потухнут, комната окажется во власти холода. Некоторое время они молчали. Адриан снова протянул к девочке руку и коснулся раны пальцами.

- Покажи.

Царапина была совсем неглубокой. Её даже можно было спутать с ранкой, которую оставляет котёнок, если слишком увлеченно играешь с ним в детстве.

- Ты из-за этого так бежала ко мне?

Лира отрицательно покачала головой.

- Тогда рассказывай.

Принцесса вновь посмотрела на закрытую дверь.

- Мне приснился страшный сон...

Адриан при этих словах горько вздохнул:

- Если ты разбудила меня в столь ранний час только из-за какого-то сновидения...

- Я не спала.

Будущий наследник трона замолчал. Его сестру нельзя было назвать лгуньей. В отличие от него, она еще не стала мастером натянутых церемониальных улыбок для знати и гостей столицы, не умела благодарить за ненужные подарки и соглашаться с мнением неприятных ей людей. Он понимал, что не лжет она и сейчас.

- Что случилось?

- Я просто читала.

- Ночью?

- Ты тоже любишь читать по ночам.

- Но я уже взрослый.

- Мне не спалось, и я решила почитать! - в голосе Лиры послышались обида и упрямство.

Адриан поморщился:

- Хорошо, продолжай.

- Я сидела в комнате, читала книгу про волшебных существ, которые жили в нашей Империи много лет назад. А потом внезапно все свечи погасли.

- От ветра?

- Нет, окно было закрыто.

- Все сразу? Сколько их было? - Адриан с подозрением посмотрел на Лиру. Всё, что она рассказывала, звучало очень странно.

- А потом... я услышала голос, - продолжала Лира, словно не расслышав его вопросов.

В комнате как-то резко стало тихо. Затих ветер за окном, догорели последние угли в камине.

- Чей голос? Может, кто-то был за дверью?

- Я не знаю, и за дверью я проверяла! Никого там не было. Голос звучал из зеркала в моей комнате.

Адриан машинально усмехнулся - как старший брат, которому предстояло объяснить младшей сестре, что она испугалась напрасно.

- И что же он сказал?

- Мое имя.

- А дальше? - усмешка быстро сползла с лица мальчика.

- Потом голос спросил, вижу ли я его.

Девочка сильнее сжала в руках складки одеяла. Адриан всё больше чувствовал раздражение на самого себя, ведь этот странный разговор казался ему действительно серьезным, а не просто сказочной выдумкой ребенка.

- Лира, ты могла просто задремать за книгой.

- Я так и знала, что ты мне не поверишь!

- Наверное, потому что это самое разумное объяснение всего случившегося.

- Нет, ты не прав. Я подошла к зеркалу.

- Зачем?

Девочка сердито посмотрела на брата:

- Хотела доказать себе, что там никого нет.

- И?

Вместо ответа девочка показала свои руки.

- Оно просто разбилось.

- Ты касалась его?

- Нет.

- Может быть...

- Адриан!

Он умолк. Лира редко называла его полным именем. Обычно она звала его Ади или, когда хотела подзадорить, «Его Высочество Главный Зануда Всей Империи».

- Оно разбилось изнутри.

- Как это?

- В зеркале сначала появилась трещина посередине, потом еще одна и еще. Но осколки не падали на пол, а как будто зависли в воздухе.

Девочка медленно двинулась к зеркалу в комнате Адриана. Мальчик невольно напрягся.

- Может, не надо? - произнес он.

- Испугался? - на лице Лиры появилась довольная ухмылка.

- Вот и нет.

- Я увидела в осколках комнату, - продолжила принцесса, - большую, темную. Никогда не видела подобной в нашем дворце. И там был трон.

Странный холод пробежал по спине Адриана. Какая-то мысль промелькнула в голове, но не успела задержаться.

- Какой трон? - машинально спросил он.

- Черный. И да, на нем кто-то сидел.

Ветер ударил в окно, завывая и принося очередную порцию снега. Мальчик вздрогнул и в тот же момент разозлился на самого себя.

- Кто сидел на троне? Ты видела его лицо?

- Я его не узнала, а он смотрел на меня... мне стало так страшно!

Адриан резко встал и накинул халат.

- Сейчас мы направимся в твои комнаты и разберемся с этим.

- Нет, пожалуйста, я туда больше не вернусь!

- Хватит бояться, я буду с тобой.

- А если оно все еще будет там?

- Тогда я защищу тебя, сестренка, - принц ободряюще погладил Лиру по голове. - Пойдем же.

Коридоры дворца казались непривычно пустыми, лишь факелы одиноко горели во тьме. Единственный патруль стражников, который дети встретили на своем пути, вытянулся при виде наследника и принцессы. Адриан жестом показал, что им не нужно сопровождение, и солдаты продолжили свой путь.

Спальня Лиры находилась в Восточном крыле дворца. Чем ближе они подходили, тем неувереннее двигалась девочка. У двери стояли два гвардейца.

- Кто-нибудь входил в спальню? - спросил Адриан.

- Нет, ваше высочество.

- Слышали что-нибудь?

Стражник замялся:

- Ну же, говорите.

- Звон.

- Какой звон?

- Разбитого стекла, ваше высочество. Мы хотели проверить, но принцесса выбежала раньше, чем мы успели зайти.

Адриан посмотрел на сестру, она продолжала молчать. Он открыл дверь. В комнате было холодно настолько, что от дыхания появлялся пар, хотя все окна были плотно закрыты. Камин погас, свечи действительно стояли оплавленными столбиками. На полу лежала раскрытая книга.

Напротив кровати висело зеркало. Рама была цела, но стекло покрывали десятки трещин; однако ни один из осколков не выпал. Адриан подошел ближе.

- Не трогай! - взмолилась Лира.

Мальчик проигнорировал её просьбу. Потянувшись к зеркалу, он притронулся к нему и тут же отдернул руку: стекло было ледяным. Адриан внимательно изучил раздробленную на множество частей зеркальную поверхность. С той стороны действительно виднелся силуэт - глаз в одном осколке, плечо в другом. Но это было всего лишь его собственное отражение. Никакой темной комнаты или трона.

- Видишь? - мальчик обернулся к сестре. - Там ничего нет.

- Но я не придумала! - Лира начала плакать, обхватив себя руками.

- Сегодня поспишь у матери.

- Но она позовет жрецов.

- Почему?

Лира смотрела на него молча. И тогда он всё понял. Ну конечно! Пробуждение. Именно эта мысль пришла к нему во время её рассказа, но он машинально отбросил её.

- Тебе же только одиннадцать лет!

- Но уже в этом году будет двенадцать.

- Все равно это слишком рано.

- У Линдана Райса проявилось в девять.

- У него оба родителя были Пробужденными.

- А у нас - отец. - Лира сделала шаг к брату: - А если это оно?

Адриан молчал. Все дети в Эстерране знали о Пробуждении. Одни ждали его годами, моля Святых о благословении. Другие умоляли небеса, чтобы дар обошел их стороной. Для большинства людей Пробуждение оставалось недоступным. Они жили обычной жизнью: работали, создавали семьи, становились купцами, ремесленниками, солдатами.

Но каждый Пробужденный стоял особняком, становясь частью особого мира. Боевые маги их отца одним движением руки разбивали каменные ворота. Созидатели выращивали урожай на бесплодных землях. Лекари могли восстановить сломанные кости, а провидцы были способны найти пропавшего человека по одной-единственной вещи.

У Адриана Пробуждение проявилось в тринадцать лет - слабое Воздействие. Он был способен нагревать металл одним прикосновением. Когда это случилось, отец сказал, что наследнику трона не требуется Великий Дар. В тот день сестра смеялась над ним до самого ужина. Но теперь ей было не до смеха.

- Если это действительно Пробуждение, мы позовем к тебе наставника.

- Не жреца?

- Сначала наставника.

- А отец разрешит так сделать?

- Конечно разрешит, - Адриан говорил уверенно, даже слишком уверенно.

- А если нет?

- Тогда я сам с ним поговорю.

К полудню уже весь дворец узнал, что у принцессы случилось Пробуждение. Увы, тайна, известная четверым, стремительно становится известна всем. Адриан был уверен, что к концу дня новость долетит до самых южных границ Империи.

Первым к Лире пришел имперский наставник Измир Вессер - высокий худощавый мужчина шестидесяти лет, от которого постоянно пахло травами. Его служба началась еще при дворе деда Адриана, затем он обучал его отца. Вессер внимательно осмотрел зеркало и давно потухшие свечи.

- Что вы почувствовали? - спросил он.

- Холод.

- До или после того, как погасли свечи?

- До.

- Была ли головная боль или тошнота? Может быть, вы теряли сознание?

- Нет.

- Голоса?

Лира кивнула.

- Что именно вы слышали, принцесса?

- Кто-то называл мое имя.

Взгляд Вессера на мгновение застыл. Всего лишь на мгновение, но Адриан это заметил.

- Это важно? - поинтересовался наследник трона.

- Все важно.

- Вы знаете, что произошло?

- Пока нет.

Наставник достал из сумки, лежавшей на стуле, небольшой серебряный диск. На нем были выгравированы странные символы и три четкие линии.

- Дайте руку, - произнес он.

Лира подчинилась. Измир осторожно положил её ладонь на диск.

- А теперь закройте глаза...

Лира закрыла глаза. Вессер коснулся пальцами центра диска. Три тонкие линии начали светиться, каждая из них загоралась поочередно. Сначала одна, потом вторая... Третья осталась темной.

- Восприятие, - сказал наставник.

Адриан облегченно выдохнул. Восприятие - нормальное направление, официально признанное Жрецами и Святыми. Он только сейчас понял, насколько боялся услышать другой ответ.

- Значит, все хорошо? - мальчик посмотрел на наставника.

Вессер не ответил. Он не отрывал взгляда от первой линии, свет которой продолжал усиливаться. Внезапно первая линия тоже погасла, а за ней и вторая. Комната погрузилась во мрак; на несколько секунд показалось, будто даже солнце за окном потухло. Диск внезапно треснул и посыпался осколками на пол, наставник резко отдернул пальцы.

- Я сломала? - Лира открыла глаза и испуганно смотрела на обломки.

- Нет...

- Что произошло? - спросил Адриан.

- Возможно, старый, неисправный артефакт, - задумчиво ответил наставник.

- Вы привезли неисправный измеритель к дочери Императора?

- Я сказал «возможно».

- Какие еще варианты? - не унимался Адриан.

Вессер собрал осколки диска обратно в сумку и двинулся к двери.

- Мне необходимо поговорить с вашим отцом.

- Сначала вы скажете всё мне, - Адриан преградил Вессеру дорогу.

- Ваше высочество...

- Я наследник Эстеррана... и это моя сестра.

- Вот именно поэтому я и отправляюсь к Императору. Вы сейчас не лучший человек для принятия решений.

Лира переводила взгляд с Адриана на наставника:

- Скажите же, что со мной?

Вессер повернул к девочке голову и произнес:

- Возможно, ничего опасного.

- Вы говорите как лекарь, собирающийся отрезать пациенту ногу, - отметила Лира.

Наставник усмехнулся и продолжил:

- Источник вашего дара - это, безусловно, Восприятие. Но что-то там есть еще.

- Такое бывает? - Адриан посмотрел на мужчину.

- Постоянно, - ответил тот и, обойдя принца, вышел из покоев.

В тот момент принц понял: наставник врал.

Император Ирридин III пригласил Адриана и Лиру к себе в малый кабинет. Это было недобрым знаком. В большом зале он принимал решения, касающиеся всего государства, в малом же делал то, что не хотел обсуждать публично. Адриан знал это с детства. Стены кабинета были украшены картами империи и картинами былых сражений. На столе лежали стопка писем, отцовская печать и чашка давно остывшего чая.

Императору было 58 лет. Высокий, широкоплечий, с седыми висками. В его взгляде можно было прочесть сюжеты сотен битв, интриг и предательств, прожитых за долгую жизнь. Когда Адриан и Лира вошли, Вессер уже стоял там. Но были в кабинете и те, кого мальчик не ожидал увидеть - служители Собора.

Жрецы явились слишком быстро. Адриан испуганно округлил глаза и закричал:

- Нет, нет, отец! Они способны увидеть проклятие даже там, где его нет!

Отец поднял руку, останавливая сына:

- Я не спрашивал твоего мнения, Адриан.

Их было трое: белые плащи поверх темных одежд. На груди - символ Солнца и трех столбов, знаменующих святых. Адриан узнал одного из них - это был Маревен. Он видел его раньше: на вассальной присяге северного князя Регона и несколько раз на заседаниях Совета. Старик лет восьмидесяти с гладко выбритой головой. Полное отсутствие эмоций на лице. Именно это спокойствие в жрецах раздражало Адриана больше всего: он был уверен, что пытали и убивали людей они с точно такой же физиономией.

Лиру увели, её осмотр длился более двух часов. Адриана не пустили. Наконец дверь открылась, и из нее вышел уставший Вессер.

- Ну? - подбежав к нему, резко спросил принц.

Наставник молча прошел мимо мальчика.

- Вессер! - тот остановился. - Что они нашли?

Наставник посмотрел на него уставшими глазами:

- Я не присутствовал до конца.

- Почему?

- Прелат попросил меня выйти.

Адриан почувствовал неладное. Он рванулся к двери, но наставник схватил его за руку.

- Не надо!

- Уберите руку! - взревел Адриан.

Он вырвался из цепких пальцев наставника, распахнул дверь и ворвался в комнату. Лира сидела у окна, мать держала дочь за плечи. Трое жрецов стояли у разбитого зеркала. Увидев вошедшего мальчика, они направились к выходу, но Адриан преградил им дорогу.

- Нам необходимо переговорить с Императором, - произнес Прелат.

- Я пойду с вами! Этот вопрос касается моей сестры.

Маревен слегка улыбнулся и посмотрел на братьев. Те молниеносно схватили мальчика и оттеснили от прохода, давая прелату пройти.

За ужином было непривычно тихо. За столом собрались все, кроме Лиры - её после визита жрецов оставили в покоях. Адриан сидел напротив матери; императрица Анна практически не притронулась к еде. Отец пил вино. Пятилетний братишка Адриана, Томас, явно не понимал, что вообще происходит, и бросал испуганные взгляды на родителей. В конце концов он не выдержал и спросил:

- А где Лира?

Никто не ответил.

- Отец... Она заболела?

Мать грустно посмотрела на сына:

- Томас...

- Я же просто спросил.

- Ешь и не отвлекайся.

Мальчик с надеждой посмотрел на Адриана, но тот отвел глаза.

После ужина император приказал наследнику остаться. Мать увела Томаса, двери за ними закрылись, оставив правителя наедине со своим сыном.

- Что сказал Маревен? - начал Адриан.

Император сидел во главе стола и продолжал опустошать кубок, который слуги регулярно наполняли во время ужина.

- Они нашли в твоей сестре скверну, - спокойным голосом ответил правитель.

Адриан хотел возразить, но Ирридин продолжил:

- Зеркало не было первым проявлением. Неделю назад слуги видели, как девочка разговаривает с кем-то, хотя в комнате никого не было.

- Дети разговаривают сами с собой, - возразил Адриан.

Ирридин не остановился:

- Любимая собака твоей сестры уже неделю боится подходить к хозяйке, в часовне все факелы резко погасли, когда Лира подошла к алтарю. Также недавно она нарисовала темную башню, которую никогда не видела. И есть еще множество проявлений.

- Почему мне никто об этом не сказал?

- Потому что до сегодняшнего дня всё казалось случайным совпадением.

- Что же изменилось?

- Жрецы нашли на её спине знак.

- Какой еще знак? - у Адриана всё сжалось внутри.

- Разомкнутый круг.

Адриан резко встал, стул покачнулся и упал на пол.

- Нет! - закричал мальчик. - Этого не может быть!

- Сядь! - взревел Император и с грохотом поставил кубок на стол, расплескав вино.

Об этом символе знали все. Его изображений нельзя было найти в храмах, его не рисовали в книгах, о нем старались даже не говорить. Знак Искажения. Знак того, что Пробуждение было извращено. В старых рукописях его называли знаком Скверны.

- Вы видели его сами? - не унимался Адриан.

- Да.

- Может быть, это просто родимое пятно?

- Нет, мальчик, оно появилось этой ночью.

Адриан подошел к окну, за которым продолжал падать снег. Площадь перед дворцом была освещена огнями факелов. Где-то там люди спешили домой, спасаясь от первого холодного дня за многие годы. Мир продолжал жить, несмотря на трагедию во дворце.

- Что ждет мою сестру? - мертвым голосом произнес Адриан.

Отец молчал.

- Скажите же мне, что будет, если жрецы подтвердят скверну?

- Ты знаешь закон, - произнес Император.

- Скажите мне, я хочу услышать это из ваших уст. Из уст её отца.

- Если Собор Жрецов признает проявление Скверны, закон требует очищения.

Адриан болезненно рассмеялся:

- Очищения? Вы даже боитесь назвать это своим именем. Казнь! Вы готовы казнить собственную одиннадцатилетнюю дочь!

Император резко встал:

- Довольно!

Но Адриан не отступил:

- Да вы просто боитесь их!

Удар последовал незамедлительно. Адриан покачнулся, но не упал. Кровь прилила к лицу, во рту появился металлический привкус. Отец смотрел на свою руку, как будто сам от себя подобного не ожидал.

Адриан выпрямился:

- Я не позволю вам её убить.

Император побледнел:

- Кто ты, Адриан? Наследник престола или старший брат?

- А есть какая-то разница?

- Огромная.

- Тогда я - старший брат.

С этими словами он развернулся и вышел. Он не пошел к Лире - прямо сейчас не мог. Он должен вернуться к ней с готовым решением! Но времени оставалось так мало. Уже завтра соберется Святой Совет, который непременно объявит его сестру пораженной Скверной, а далее - казнь.

Он долго бродил по дворцу без цели. Мимо галерей, портретов давно умерших правителей, статуй святых. Мимо огромных витражных окон, за которыми всё падал и падал проклятый снег. У него есть примерно семьдесят два часа до убийства сестры.

Он сам не заметил, как оказался возле старой части дворца. Сюда редко кто-то заходил, и это случалось скорее случайно, чем намеренно. После крупного городского пожара эту часть закрыли: библиотека переехала в западное крыло, а архив - в новую башню. Здесь осталось лишь то, что оказалось ненужным современникам.

Адриан остановился, сам не понимая почему. Перед ним была узкая винтовая лестница, ведущая вниз. На каменной стене рядом виднелась стертая надпись: «Архив имперского дома». Он вспомнил, как на занятиях в Академии старый преподаватель рассказывал, что многие рукописи Темных времен, до пришествия Святых, хранились как раз в этом Архиве, пока пламя пожара не поглотило большую их часть.

Адриан посмотрел вниз, в кромешную темноту. Внезапно в его голове раздался тихий мужской голос:

- Спаси сестру и прими свою судьбу.

Мальчик сделал шаг вниз.

Глава 1. Отголосок

Лунар Вельт впервые услышал голос умершего человека за несколько дней до своего двенадцатого дня рождения. И сначала он был уверен, что виной тому Оскар. А как же иначе? Это было самым простым объяснением и, что самое главное, как раз в духе его друга. Именно Оскар последние восемь лет был главным источником неприятностей, которые выпадали на долю Лунара.

Оскар Тувен - этот юноша был способен за один день создавать такое количество проблем, что любые Боги Тьмы позавидовали бы его результативности. А тот случай, когда Оскар умудрился сжечь отцовскую лодку посреди реки, стал настоящей притчей во языцех во всем городе и дал повод всем родителям вдоволь попричитать: «Детям лучше не давать ни спичек, ни лодок, ни карманных денег, а кто думает иначе - пусть поговорит с отцом этого Оскара Тувена».

Поэтому, когда, медленно продвигаясь по тоннелю, Лунар внезапно услышал шипящий возглас: «Назад!», он даже не подумал остановиться. Он лишь усмехнулся и произнес: - Очень смешно, Оскар.

Мальчик пригнул голову, чтобы не удариться о низкую деревянную балку, и продолжил свой путь в глубины старой заброшенной шахты. Единственным источником света был его фонарь, который выхватывал из тьмы мокрые, покрытые слизью стены и остатки сгнивших подпорок. Сапоги противно хлюпали по воде. Воздух внутри был куда холоднее, чем снаружи. В нос бил едкий коктейль из разных запахов: земли, плесени и чего-то металлического.

Голос раздался вновь: «Назад!». Но теперь он звучал куда отчетливее. Лунар остановился, обернулся и начал оглядываться по сторонам в поисках затаившегося Оскара, который, видимо, решил устроить ему розыгрыш. Но никого рядом не оказалось.

Старая Баронская шахта не работала уже больше пятидесяти лет. После обвала вход в нее закрыли - тогда погибло сорок горняков. У входа установили металлическую решетку, чтобы отпугнуть незваных гостей. Но за прошедшие годы она проржавела настолько, что Лунару не составило труда с помощью молотка и ножа за полчаса отогнуть один из прутьев в сторону.

Хоть Лунару и стало не по себе, он продолжил свой поход. Он пришел сюда за медальоном, который его брат потерял четыре года назад.

Сам по себе медальон ничего не стоил - всего лишь старый кулон на цепочке. С одной стороны был выбит старый знак семьи Вельтов, а с другой - едва различимые инициалы. Если бы подобный предмет оказался на прилавке магазина или его хотели продать старьевщику, то цена ему была бы один бронзовый семпат. А сейчас даже хлеб стоил двадцать. Но вот для старшего брата Лунара эта вещь значила гораздо больше. Когда-то кулон принадлежал их деду, затем перешел к отцу. Тот, в свою очередь, передал его старшему сыну на двадцатилетие. Семья Вельтов вообще любила подобные традиции, и брат носил медальон, практически не снимая.

Кроме того самого дня - четыре года назад, когда он с компанией приятелей решил проверить местные легенды о заброшенной Баронской шахте. Что, дескать, где-то в ее глубинах находится серебряная руда. Разумеется, никакого серебра они не нашли. Группа едва не заблудилась и получила дома взбучку, ну а брат еще и обнаружил, что в шахте пропал медальон.

Время шло, и Лунар уже успел позабыть о потерянной вещице. Но несколько дней назад, когда семья собралась за ужином, брат со вздохом вспомнил о медальоне. Через несколько дней ему предстояло уехать из города, чтобы работать в Имперской мастерской рядом со столицей, и речь зашла о предметах, которые он возьмет с собой. Вот тут-то и вспомнился медальон, который сейчас лежал где-то во тьме.

Лунар решил, что это отличный шанс помочь брату перед отъездом. Он поделился этой мыслью с Оскаром. Тувен воспринял рассказ именно так, как и следовало: - То есть ты знаешь, где его искать? - Примерно. Брат несколько раз рассказывал мне, что точно обронил его возле подъемника. - И что, он даже карту тебе нарисовал? - Нет, но когда он рассказывал, я всегда просил его изображать путешествие на листе бумаги. И подъемник он на нем отметил.

Оскар вздохнул и сказал: - Хорошо, Лунар. Видимо, сами Святые даруют нам очередное приключение.

На следующий день они раздобыли два фонаря, веревку и старый молоток. Они договорились, что дойдут только до старого подъемника, а если ничего не найдут - сразу повернут назад. Никакого риска, никаких глубоких тоннелей.

Теперь вокруг были лишь сгнившие балки, ледяная вода и камни, а принятое решение казалось Лунару едва ли не худшим за всю его жизнь. Еще и Оскар в последний момент испугался и отказался заходить внутрь. Лунар был уверен, что друг всего лишь сделал вид, будто испугался, на самом же деле главной его целью было напугать Лунара своим появлением в самый неожиданный момент.

За прошедшие с разрушения пятьдесят лет половина подпорок сгнила, а оставшаяся часть выглядела так, словно вот-вот обрушится под собственной тяжестью.

Да, кажется, единственная причина, почему брат смог четыре года назад выбраться из этой дыры - это опека Трех Святых и их провидение. И в тот день они решили внимательно присмотреть за главным идиотом на континенте.

В шахте царила мертвая тишина, только вдали одного из коридоров капала вода. Неожиданно, будто над самым ухом подростка, раздался крик: «Назад, Галин! Остановись! Балки не выдержат!..»

Дальше последовал скрежет и грохот. Лунар от неожиданности и испуга резко присел, закрыв голову руками. Несколько секунд он не двигался. В шахте вновь наступила тишина, и лишь где-то капала вода. - Что происходит? - недоуменно спросил мальчик, оглядываясь вокруг. Потолок был цел, деревянные стойки также оставались на месте. Не было ни пыли, ни осыпавшихся камней.

Со стороны входа послышался шорох. Появился небольшой шар света, который медленно приближался. Все ближе и ближе. Лунар поднял фонарь и нисколько не удивился, увидев Оскара. - Все-таки пошел за мной, значит?

Оскар Тувен переминался с ноги на ногу, а потом посмотрел в глаза друга и с чувством произнес: - Я постоял у входа, подумал и понял, что не могу оставить тебя в таком опасном путешествии. - Подняв фонарь, Оскар вгляделся в лицо друга: - А с тобой-то что? На тебе лица нет. Что-то случилось?

Сначала Лунар хотел обвинить во всем происходящем Тувена, но понял, что это не мог быть он. Все это время тот стоял у входа и вел внутреннюю борьбу: последовать за другом или остаться ждать его у выхода. Было бы несправедливо вешать на него обвинения в таинственных звуках. - Ничего, пойдем дальше, - отмахнулся Лунар. Еще раз оглядевшись, он добавил: - Мы почти дошли. - Откуда ты знаешь? - удивленно спросил Оскар. - Карта, помнишь? - Лунар достал из кармана измятый лист бумаги. - И твой брат смог нарисовать эти каракули по памяти? - Ну да. - Но он же вообще не умеет рисовать! - В прошлый раз ты говорил, что он не умеет думать. - Одно другому не мешает, - усмехнулся Оскар, освещая фонарем дальнейший путь.

«Еще минут пять, и всё», - думал Лунар. Он тяжело вздохнул. Ему уже хотелось двинуться назад. Какая-то часть его разума представляла, как они вылезут из этого зловещего места наружу, вернут решетку на место и больше никогда не вспомнят ни о шахте, ни о медальоне, ни, конечно, о голосе, который почему-то слышал только он. Но было и другое чувство: ему отчаянно хотелось понять, что и почему он услышал. - Пять минут, - произнес он вслух. - А потом? - Если не найдем медальон, поворачиваем обратно. Мой брат прожил без него четыре года, сможет прожить еще столько же. И пожалуйста, Оскар, не трогай больше ничего. - Я ничего и не трогаю.

Лунар хотел возразить, но в этот момент справа четко прозвучало: «Держи!». Он резко повернул голову на голос, но там никого не было. Затем раздался второй голос - хриплый и испуганный: «Она не выдержит!». Лунар застыл. А Оскар, не сбавляя шагу, уткнулся ему прямо в спину. - Что такое? - Тихо! - Лунар обернулся и шикнул на друга. - Да я и так молчу, - обиженно произнес Оскар.

Лунар снова прислушался. Ни единого звука, тишина. Вдруг слева послышался скрип дерева, и он стремительно нарастал. «Бегите!» - прокричал голос. За этими словами последовали удары и крики, а затем вновь воцарилась тишина.

Лунар стоял не двигаясь. Он повернулся к другу и произнес: - Нам нужно уходить. - Что?.. - Сейчас!

В голосе Лунара послышались такие нотки, что Оскар решил не спорить. Они развернулись и успели сделать несколько шагов, прежде чем глубоко под землей что-то глухо ударило. Следом послышался треск, и в этот раз он был вполне настоящим. - Бежим! - прокричал Лунар.

Повторять не требовалось, потому что теперь Оскар тоже прекрасно слышал надвигающийся грохот. Фонарь в руках бешено раскачивался, заставляя пятна света метаться по стенам. Под ногами в разные стороны разлеталась вода. Было отчетливо слышно, как позади падают камни. До входа оставалось совсем немного. В голове уже возникали образы решетки, снега, серого неба и недовольного лица отца, который его прибьёт, если только узнает, чем они занимались.

Но они не успели. С потолка впереди посыпалась земля. Огромная деревянная балка надломилась и с грохотом рухнула, преграждая путь. Следом лавиной посыпались камни. Юноши успели отпрыгнуть, прикрывая лица руками. Пыль мгновенно заполнила весь тоннель. Грохот не утихал еще несколько секунд, а затем наступила пугающая тишина. - Лун? - Я здесь. - Ты там цел?

Лунар медленно провел руками по голове, груди, ногам. Вроде все было на месте. - Кажется, все в порядке. - Отлично, я вроде тоже цел.

Они подняли фонари. Прохода впереди больше не существовало. Между мальчиками и свободой возвышалась гора из камней, земли и обломков.

Оскар минуту разглядывал завал и произнес: - Плохо, плохо, плохо, это очень плохо. Лунар повернулся к нему: - Что будем делать? - Может, попробуем разобрать? - Руками, что ли? - Можно хотя бы попытаться.

Решив проявить инициативу, Оскар подошел к горе, взял один из камней и отбросил его в сторону. Сверху тут же посыпалась земля, и на место выброшенного камня встали еще несколько. - Больше не трогай, ладно? - Лунар еще раз оглядел завал. - Хорошо, а что ты предлагаешь?

Лунар оглянулся назад. Тоннель уходил в глубины шахты, откуда они еще недавно пытались сбежать. Там царила абсолютная тьма. - Думаю, нам придется найти другой выход. Больше вариантов я не вижу. - Здесь нет другого выхода, на то она и шахта. - Ты что, заделался специалистом по горному делу? - На то их и строили: один вход и один выход. Да и посмотри на набросок твоего братца, я уверен, там ничего нет. - На плане вообще много чего нет. К примеру, того бокового прохода, который мы недавно миновали.

Лунар достал из кармана сложенный лист и развернул его возле фонаря. Много неровных линий, крест, кружок, что-то еще непонятное. - Если мы выберемся, я сожгу этот пергамент и твоего брата в придачу, - подытожил Оскар. - Если выберемся, можешь хоть съесть его.

Они замолчали и взглянули в глубь тоннеля. Только теперь Лунар осознал, насколько тяжелым стал воздух. Причина была даже не в том, что его не хватало. Нет, одни только мысли о том, что они замурованы, а над головой - горы земли, делали каждый вздох мучительным. - Нас ведь будут искать? - задумчиво произнес Оскар. - В шахте? - Ну… - Ты же помнишь, что никто не знает, что мы здесь. Родители думают, что я помогаю тебе с отцом на складе. А что ты своим сказал? - Они думают, что я с тобой. Наверно, когда мы не вернемся домой, они что-то поймут. - Что? Что я поддался на твою очередную авантюру и пора готовить нам взбучку?

Оскар молчал. - Знаешь, могло быть и хуже. - И что же ты представляешь под «хуже»? - Мы могли не взять с собой фонари.

Лунар невольно рассмеялся. - Ладно, пойдем, - он махнул рукой в сторону абсолютной тьмы глубин. Теперь первым шел Оскар. О медальоне больше никто не говорил.

Рангор находился на самом севере Империи. Отец Лунара был уверен, что столичные напыщенные выскочки представляют их город как единое заснеженное поле, по которому бродят хищные медведи, волки и всякие чудовища. Также есть и небольшое количество людей - ведь кто-то же должен стабильно платить в имперскую казну налоги. На самом же деле город располагался в широкой долине и был окружен хвойными лесами и небольшими горами.

Зимы здесь действительно были снежными и долгими, но летом поля зеленели, а реки, освободившись ото льда, пускали торговые лодки. На центральной площади дважды в неделю раскидывался рынок, куда съезжались жители всех окрестных деревень. В городе проживало около десяти тысяч человек; здесь были и школы, и казармы, и маленький летний театр под открытым небом и, конечно же, Храм Трех. Работы на большой лесопилке не стихали даже ночью, ведь ценный северный лес был необходим для столицы.

Лунар всем сердцем любил свой дом. Он никогда не говорил об этом вслух, потому что ему казалось, что признание в любви из уст двенадцатилетнего подростка покажется неловким и смешным. Но он искренне был привязан к старым деревянным домам возле речки, к мосту, который их с Оскаром отцы вместе с другими мужчинами города чинили каждую весну. Обожал запах свежих досок возле отцовской мастерской. И даже колокольню на центральной площади, звон которой так мешал выспаться по утрам. Именно поэтому он никогда не понимал других детей, которые с малых лет стремились куда-то уехать, особенно в столицу.

И, кажется, больше всех из его окружения об этом мечтал Оскар. Мальчик был уверен, что Пробуждение обязательно откроет в нем какой-то невероятный боевой дар, и его позовут учиться в столичную Академию. Конечно, с каждым годом мечты о способностях менялись: в восемь лет он был уверен, что научится управлять огнем, в десять - что будет метать молнии, в одиннадцать он остался под впечатлением от истории генерала Сойра, который одним ударом воздуха был способен отбрасывать десятки солдат. После этого Оскар около месяца прыгал между сараями, пытаясь научиться использовать Воздействие еще до Пробуждения. Остановить его смогла лишь пара переломанных костей.

Лунар относился к своему Пробуждению куда спокойнее. Оно могло произойти у любого ребенка между одиннадцатью и четырнадцатью годами, но в итоге происходило далеко не у всех. В их семье таким человеком был лишь один человек - дедушка по материнской линии. Он был слабым Созидателем, способным на пике своих сил лишь ускорять рост растений. Однако стоит отметить, что дар оказался полезным: его пригласили в соседнее графство, где располагались императорские сады, и он заведовал ими около тридцати лет. С другой стороны, дедушка был слишком слаб, чтобы стать частью имперской Академии. Родители же Лунара дара не имели, поэтому он вполне допускал, что через несколько лет станет обычным человеком, продолжит работать в мастерской и со спокойной душой выдохнет. Это его не пугало.

- Стой. Оскар резко остановился. Фонарь осветил раздвоение тоннеля. Правый уходил куда-то вниз, в глубины штольни, левый же был почти полностью затоплен. - Что там по карте? - обернувшись, спросил он Лунара. - Там такого нет. - Великолепно. Слушай, может, мы слишком далеко зашли? - Очень полезное замечание. Оскар недовольно заворчал: - Послушай, можешь уже перестать? - Что именно? - Разговаривать со мной в таком тоне, как будто во всем виноват я. Не забывай, кто предложил залезть в закрытую шахту? - Но ты же согласился. - После целого часа уговоров! - И что? Главное, что согласился. - Хорошо, мы оба идиоты. - Вот так-то лучше.

Лунар еще раз посветил в проход, ведущий вниз. - Туда. - Почему? - Потому что в другом уже целый водоем. - Вода может вести нас наружу. - Напомню тебе, что у нас нет подземных озер. - А я тебе напомню, что еще пару минут назад ты утверждал, что здесь нет никаких дополнительных проходов.

Лунар ничего не ответил, а направился в тоннель, который вел куда-то глубоко вниз. Через несколько минут он услышал звуки шагов. Многочисленных шагов.

Лунар остановился. Оскар чуть не врезался в него. - Эй, ты чего? - Там кто-то идет. Друг замер и прислушался: - Но я ничего не слышу.

Шаги приближались. Складывалось ощущение, что несколько взрослых мужчин идут по тоннелю, волоча за собой нечто массивное. Лунар поднял фонарь, чтобы разглядеть идущих. Никого. Но звук продолжал разноситься по штольне. Звук прошел мимо него, а затем сквозь него. Мальчик невольно отступил к стене.

Возникло ощущение, что буквально на одно мгновение пространство вокруг изменилось. Перед ним стоял не его лучший друг Оскар, а несколько мужчин в грязной рабочей одежде. Лица были покрыты сажей, а в руках они держали лампы. Один из мужчин обернулся и произнес: - Верхний проход завалило, нужно пробраться через водосброс, быстрее. Из пустоты раздался ответ: - Но там же решетка. - Ничего, сломаем. Больше выхода нет. - А как же Галин? Мужчина замер. Лунар разглядывал его застывшее лицо. - Галин умер.

Образы исчезли. Лунар просто стоял и смотрел в стену. - Лунар! - Оскар вовсю тряс его за плечо. - Лунар, дружище, что с тобой? Ответь мне. - Я видел… - Он замолчал. - Что ты видел?

Лунар поднял фонарь. На стене, почти полностью покрытой грязью, виднелась выцветшая стрелка. Она указывала дальше вниз. - Нам туда, я думаю, нам удастся выбраться. Оскар не пошевелился. - Верь мне. Ты хочешь выбраться? - Очень. - Тогда пойдем.

Водосброс оказался узким лазом. Когда шахта еще функционировала, по нему отводили воду из нижних участков. Чем дальше они продвигались, тем ниже становился потолок. Сначала им пришлось пригнуться, а затем встать на четвереньки и ползти вперед. Было мокро и ужасно холодно. - Если сможем выбраться, клянусь Тремя, что буду неделю выполнять все поручения отца, - раздался голос Оскара сзади. - Почему всего неделю? - Хорошо, две. - Мало. - Месяц. - Звучит как предсмертная клятва. - А можно не говорить «предсмертная»? - Тогда и не надо обещать того, что никогда не выполнишь. - Ладно, а что ты сделаешь? Лунар задумался: - Я больше никогда не полезу в шахту. - Эй, так нечестно. Я тоже больше никогда не полезу. - Но ты же сам начал. - Нет, нужно пообещать что-то по-настоящему важное. - К примеру? - Скажешь Мэри Киррис, что она тебе нравится.

Лунар остановился так резко, что Оскар ударился лбом о его ноги. - Ты совсем больной? - Ага, я так и знал! Значит, нравится. - Нет, конечно. - Тогда чего так резко остановился? - Потому что решил поразмыслить, зачем я дружу с человеком, который даже перед возможной смертью остается последним идиотом. - Но она же смотрит на тебя. - Она смотрит на всех. - Ну уж нет, на меня она так не смотрит. - Конечно, ведь ты уже дважды умудрился запустить ей лягушку в корзину с бельем. - Но прошло уже два года! - Некоторые преступления не имеют срока давности.

Оскар тихо засмеялся. Страх немного померк, и они поползли дальше. Лунар чувствовал, что осталось совсем немного. Тоннель начал расширяться, а впереди виднелась старая металлическая решетка.

Лунар застонал. - Все-таки он говорил правду. - Кто? - спросил Оскар. - Мой брат. Он утверждал, что в старых шахтах любили ставить на каждом шагу решетки.

За прутьями была темнота. Мальчики подползли к преграде и уселись рядом с ней.

- Может, сломать? - поинтересовался Оскар и со всей силы ударил камнем по металлу. Тот зазвенел, но не поддался. Лунар ощупал пояс и в ужасе осознал, что обронил инструменты, пока бежал от обвала. Он не сможет помочь Оскару. Усталость накатила внезапно. Лунар сел, прислонившись к стене, и закрыл глаза. Оскар же решил не сдаваться и продолжил монотонно бить упрямые прутья. Через несколько минут к ударам добавилась ругань.

И вдруг среди этих звуков появился другой: «Выше». Лунар открыл глаза: - Что? Оскар продолжал бить. «Выше, дубина. Засов сверху».

Лунар медленно поднял голову. Над решеткой проходила деревянная перекладина, которую было практически не видно в темноте. Он потянулся и провел по ней рукой. Пальцы нащупали тяжелый железный рычаг. - Оскар. - Что? - Перестань! - Да я почти уже ее выломал! - Перестань бить и помоги мне.

Оскар остановился. Они вместе потянули рычаг. Металл неохотно застонал, решетка дрогнула, засов сдвинулся, и створка медленно открылась. Оскар несколько секунд, не отрывая взгляда, смотрел на открывшийся путь. - Откуда ты знал? - Просто увидел. - Где? - Наверху. - Я десять минут разглядывал и избивал эту решетку, но ничего не видел! - Значит, просто плохо смотрел. - Лун… - Давай потом, а?

Они двинулись дальше. Теперь Лунар был уверен: вокруг происходило нечто странное. Он пока не был готов назвать это Пробуждением - пока нет. Но других объяснений случившемуся мальчик найти не мог.

Глава 2. Эхо чужих шагов

Сразу за решеткой начиналась другая шахта. Лунар осознал это почти мгновенно. Стены вокруг не были испещрены следами ударов кирок, не было видно и деревянных подпорок. Впереди тоннеля друзей вновь ожидал крутой спуск. Вода тонкой непрерывной струйкой текла прямо под ногами, пропадая в темноте. Редкие ржавые крюки, вбитые в камень, и остатки сгнивших досок доказывали, что когда-то люди были здесь, но почему-то так и не закрепились.

Оскар в этот раз возглавил шествие и впервые за все время под землей молчал уже более пяти минут. И, если честно, Лунар был этому рад. Он никак не мог выкинуть из головы голоса, которые преследовали его весь путь. Неужели это и есть Пробуждение?

До этого дня оно казалось ему чем-то более понятным и радостным. В детстве он часто бывал на городских фестивалях, в ходе которых мэр города представлял населению Пробужденных. Знал он и более опытных магов, проживавших в Рангоре: старого Лендера, способного одним прикосновением к сухим веткам даровать им новую жизнь, и боевого мага Ингара, который когда-то служил в столице. Ингар любил развлекать местных детей, формируя пламя на ладони, а потом перебрасывая его в чашу на другой части площади. Детвора хлопала в ладоши и весело смеялась.

Смутно Лунар помнил и рассказы деда, который понял, что Пробудился, когда семечко, зажатое в руках, начало внезапно прорастать. Все это выглядело вполне понятно и осязаемо. Человек совершал действие и видел результат. А что делал он? Слышал непонятные голоса давно умерших людей? От самой формулировки в душе становилось как-то не по себе.

- Лун, - голос Оскара отвлек его от раздумий.

Лунар поднял глаза: - Что такое?

- Ты не хотел бы наконец мне кое-что объяснить?

- Не понимаю, о чем ты.

- Ну конечно. Тогда попробуй объяснить, почему все время, пока мы здесь находимся, ты говоришь о таких вещах, о которых знать просто не можешь?

Лунар опустил руку с фонарем: - Я просто увидел засов.

- Нет, нет и нет. Ты целенаправленно посмотрел наверх после того, как несколько минут сидел на земле с закрытыми глазами. Ты был уверен, что засов именно там.

- Мне просто повезло.

- Как-то часто тебе везет в последнее время, не думаешь? Сначала ты несколько раз останавливаешься в тоннеле и разговариваешь с пустотой, а потом «случайно» узнаешь, что дальше водосброс и так же «случайно» находишь выход.

- Я никогда не разговаривал с пустотой.

- Ты думаешь, меня это должно сейчас успокоить?

Лунар обреченно вздохнул: - Ладно, я действительно слышал голоса.

Оскар молча стоял и смотрел на друга, ожидая продолжения. - Можно поконкретнее? Какие голоса?

- Людей.

- Полезное уточнение. Каких людей?

- Людей, которых здесь нет.

Оскар медленно поднял фонарь, оглядел окружавший их тоннель, словно пытаясь убедиться, что никаких людей здесь точно нет.

- Мне кажется, они умерли. Я думаю, я слышу голоса умерших, - продолжил Лунар, снова тяжело вздохнув.

- А?.. Даже не знаю, что сказать. Если честно, я сейчас стою и думаю, чего мне больше бояться: тебя или шахты.

- Шахты.

- Спасибо и на этом.

Оскар начал двигаться вперед, но снова остановился: - Слушай, а как давно они умерли? Владельцы твоих голосов.

- Даже не знаю. Мне кажется, это голоса погибших во время обвала.

- Того самого?

- Да.

- А ты их видишь?

- Видел одного.

- Можешь описать?

Лунар задумался, стараясь подобрать нужные слова: - Когда это начинается, вокруг все становится как будто другим. С одной стороны, я осознаю, где нахожусь, но, с другой стороны, поверх окружающего мира появляется что-то ещё. То, что было здесь раньше. Это напоминает отражение в зеркале.

Оскар поёжился: - Звучит довольно жутко.

- Спасибо большое за поддержку.

- Я пытаюсь сказать, что если бы у меня началось Пробуждение, то я бы предпочел обнаружить огонек на ладони, а не вот это вот все.

- Знаешь, учитывая твои отношения с огнем, всей Империи стоит молиться, чтобы у тебя подобной способности не проявилось.

Оскар усмехнулся, и напряжение чуть отступило. Они двинулись дальше. К их удивлению, спустя минут десять тоннель начал резко расширяться. Свет фонаря теперь почти полностью терялся в обширном пространстве, окружившем их со всех сторон. Лунар остановился. Они оказались в огромной пещере.

Ее размеры были настолько велики, что подростки несколько минут просто стояли и всматривались во тьму. Свет фонарей едва достигал противоположной стены, а потолок и вовсе терялся во мраке. Казалось, что сверху ничего нет - только бесконечная ночь. Струйка воды, которая на протяжении всего пути неотступно сопровождала их, здесь, наконец, объединилась с другими, расширилась и превратилась в полноценный подземный ручей. Он уходил куда-то вглубь пещеры и, судя по звукам, срывался в пропасть.

- Ладно, - наконец прервал тишину Оскар, - такого поворота событий я точно никак не ожидал.

Лунар молчал. Часть пещеры, которая открывалась их взору, была прекрасна. Стены блестели от влаги, на них виднелись многочисленные минеральные наросты, отливавшие синеватым цветом. Грязь под ногами, которая так долго докучала им, исчезла, теперь там лежал гладкий известняк. Вода годами полировала его, готовя к встрече с нежданными гостями.

- Как думаешь, мы здесь первые? - спросил Оскар.

Лунар хотел было ответить, но его взор остановился на влажной земле под ногами. Там был след! Он наклонился и осветил этот участок фонарем. Теперь можно было сказать уверенно: там действительно отпечатался край чьей-то подошвы. Лунар слегка поднял фонарь и посмотрел дальше: ещё один, потом ещё.

- Нет, - уверенно сказал он, указывая Оскару на землю, - мы здесь точно не первые.

Оскар присел рядом, разглядывая следы: - Они свежие?

- Сложно сказать. Из-за влажности они могли хорошо сохраниться, - предположил Лунар.

Оскар встал и пристально вгляделся во мрак пещеры: - Значит, все же не первые...

Лунар снова ничего не ответил. Ему казалось, что он догадывается, чьи это следы. Это был Тавен, его брат. Четыре года назад он с друзьями спускался в шахту, искал легендарную серебряную руду, и, видимо, они дошли дальше, чем рассказали. Возможно, они были именно здесь.

- Он был здесь, - спокойно сказал Лунар.

- Кто?

- Мой брат. Четыре года назад.

Оскар задумался: - Получается, тогда медальон...

Лунар утвердительно кивнул: - Тоже может быть где-то здесь.

Друзья двинулись дальше. Теперь они внимательно оглядывались вокруг, пытаясь представить, что здесь случилось четыре года назад и где именно Тавен мог потерять медальон. Пещера была огромной. Гул падающей воды становился все ближе. Оскар посветил вперед: - Мне кажется, вот там что-то есть.

Впереди виднелась небольшая площадка. На ней лежали камни и что-то похожее на старую ткань. Оскар первым подошел и взял ее в руки: - Интересно.

Лунар последовал за ним. Эта площадка сильно напоминала остатки старого лагеря. Оглядевшись, они нашли старое ржавое лезвие, с помощью которого, скорее всего, разводили огонь, такой же ржавый металлический крючок и несколько флаконов, в которых, видимо, когда-то была вода.

На одном из больших камней была выцарапана надпись. Поднеся фонарь, Оскар провел по ней пальцами: - Здесь имена.

Лунар подошел ближе, присел рядом с другом и попытался прочитать: - Тавен. И еще три имени. Они и правда были здесь.

Оскар невольно улыбнулся, довольный находкой. Лунар молча разглядывал место, где когда-то сидел его брат. Наверняка им было весело, они пили, шутили и обсуждали, что совсем скоро найдут легендарное сокровище.

Юноша поднялся: - Ну что, попробуем найти медальон?

Оскар согласно кивнул, и они начали обследовать площадку, заглядывая под каждый камень. Спустя пятнадцать минут безрезультатных поисков Оскар выпрямился: - Может, он потерял его не здесь? Он ведь говорил про подъемник - ничего такого здесь нет.

Лунар еще раз посмотрел на надписи на камне. Стертые со временем, они слегка проступали в виде неровных царапин. Когда-то их целенаправленно высекали острым металлическим предметом, стараясь проникнуть в камень все глубже. Сейчас же линии покрылись налетом, а местами виднелся мох.

- Думаю, он не хотел рассказывать, как далеко они зашли, поэтому и соврал про подъемник. Но он точно потерял его, когда они возвращались. Это он упоминал несколько раз.

- А ты уверен, что твой брат возвращался этим путем?

Лунар пожал плечами. Он начал перебирать и восстанавливать в памяти все разговоры с братом об этом приключении. Был зимний вечер. Брат тогда выпил лишнего и сидел на краю кровати, теребя в руках старую веревку. Лунару было девять, и он упорно допрашивал брата о его легендарном походе за серебряной рудой. И брат сдался. Что же он рассказал тогда? Старые тоннели. Они нашли место, которого не было на картах. Огромная пещера. А потом он замолчал. И сколько бы Лунар не упрашивал, не сказал больше ни слова об этом месте. И в тот вечер, и после он только отмахивался и говорил, что они испугались и сбежали.

Тогда Лунар не придавал этим последним словам значения, но теперь... Тавен никогда не был трусом. Он мог в одиночку ночью пробраться в старинную часовню за городской стеной, а однажды вообще прыгнул в реку во время весеннего паводка, чтобы спасти друга. Чего же так испугался его брат?

- Лун?

Отвлекшись от размышлений, он поднял голову: - Что?

- Ты опять задумался и уже несколько минут смотришь в стену.

- Просто вспомнил брата.

- Вспомнил что-то важное?

- Знаешь, Тавен никогда не рассказывал мне, почему они сбежали...

В глубине пещеры раздался глухой звук удара. Подростки резко замолчали и испуганно переглянулись. Однако звук больше не повторился. Было слышно лишь, как капли воды срываются с потолка и падают в ручей. Пещера вновь погрузилась в тишину.

- Наверное, камень, - сказал Оскар.

- Точно.

Они продолжили искать. Луч фонаря Лунара скользил по поверхности, выхватывая из темноты выступы, трещины и ниши. Свет упал на длинную странную борозду в камне на стене пещеры. Лунар остановился. Он провел по ней пальцем - какая ровная. Складывалось ощущение, что кто-то провел чем-то тяжелым и острым по стене. Рядом виднелась такая же «царапина».

- Оскар, - позвал он друга.

- Что?

- Иди сюда. Что это?

- Даже не знаю. Такое ощущение, что кто-то пытался выбраться.

Лунар посмотрел на друга: - Знаешь что? Вот прямо ты мастер придумывать ободряющие версии.

- Я стараюсь.

Оскар осторожно потрогал одну из борозд: - Они очень старые.

- Да, мне тоже так кажется.

Оскар уже начал отходить, чтобы продолжить поиски, когда Лунар услышал звук. Он был едва различим. Удар металла о металл. Юноша застыл. Оскар продолжал движение, как будто ничего не слышал. Звон повторился. На этот раз он был ближе. Лунар медленно повернул голову в сторону, откуда шел звук. Взгляд скользил по стене: камни, вода, их неподвижные тени. Снова звон. Звук шел откуда-то снизу.

«Ищи среди камней», - прозвучал тихий голос в его голове.

Лунар машинально опустился на колени и начал разбирать груду камней.

- Что ты делаешь? - Оскар удивленно смотрел на друга.

- Он здесь, я чувствую. Помоги мне.

Вместе они начали активно разбрасывать камни. Под ними оказалась влажная земля. Лунар уже подумал, что ему послышалось, но пальцы зацепили нечто твердое. Он осторожно потянул. На руке висел медальон брата. Потемневший, покрытый грязью, царапинами, но это был точно он. Герб семьи почти стерся, однако Лунар сразу узнал его. На мгновение внутри стало теплее: какой простой предмет, всего-то несколько грамм серебра. И все же он ощущал, что в его руках кусочек важного прошлого для его семьи.

- Нашли! - выдохнул Оскар. - Мы это сделали!

Он невольно засмеялся, но резко перестал. Оскар указывал пальцем на землю, где лежал медальон. Там были следы. И можно было быть уверенным - они были нечеловеческими. Несколько глубоких борозд расходились от места, где лежал медальон.

Оскар произнес: - Мне кажется, я начинаю понимать, почему твой брат так спешил покинуть это место.

- Я тоже, - Лунар внимательно разглядывал отметины.

Оскар посветил фонарем: следы уходили куда-то вглубь пещеры.

«Что же ты нашел, брат?» - подумал Лунар.

Внезапно его тело сковал холод. Холод шел откуда-то изнутри. Никогда в жизни ему не было так зябко. Он резко развернулся. Пещера была пуста.

Оскар взволнованно смотрел на него: - Лун, что с тобой? Ты что-то слышал? Что, это опять происходит?

Лунар крепче сжал в кармане медальон. Ему хотелось кричать, но он не мог. Холод разрывал его на части изнутри. И в момент полного отчаяния он услышал звук прямо за своей спиной. Тихий, почти ласковый голос произнес: - Он еще вернется.

Холод исчез так же резко, как и появился. Лунар без сил упал на колени, слезы сами лились из его глаз. Оскар подбежал к другу, схватил его за плечи: - Что такое? Что с тобой случилось?

Лунар трясся и молча смотрел на стену. На влажном камне проступил человеческий силуэт. Высокий, худой, неподвижный, он был темнее, чем мрак вокруг. Лунар моргнул - силуэт исчез. Вновь перед ним была только стена.

В памяти всплыло лицо Тавена в тот день, четыре года назад. Оно было уставшим и как будто постаревшим. Брат сидел на кухне, весь в грязи, и молча смотрел в пустоту. Лунар тогда спросил: «Что вы там нашли?» Тавен долго молчал, а потом сухо ответил: «Ничего».

Теперь Лунар знал. Брат ему солгал.

Оскар видел, как меняются эмоции на лице друга.

- Да что ты там увидел? - Ничего. Нам нужно скорее уходить отсюда. - Сейчас? - Немедленно.

Превозмогая усталость и боль в теле, Лунар поднялся. Ему все еще казалось, что где-то там, в глубинах, звучит металлический звон. Теперь он был уверен: брат с друзьями бежали от угрозы, которая сама открыла на них охоту.

Друзья двинулись дальше. Теперь Лунар шел впереди. Через некоторое время впереди забрезжил свет. Лунар ускорил шаг, радуясь, что видит восходящее солнце и не веря в такую удачу. Они выбрались наружу неожиданно быстро. Тоннель из пещеры заканчивался проходом между скалами, и они буквально вывалились на склон холма.

Свежий воздух. Ветер в лицо. Но над головой раскинулось ночное небо, украшенное мириадами звезд, а обманчивый свет впереди оказался совсем не рассветом. Оскар без сил упал на землю. Лунар сел рядом с другом.

- Мы живы, - простонал довольный Оскар. - Пока, - мрачно ответил Лунар. - Слушай, ты можешь не портить этот момент?

Лунар усмехнулся. Они находились на холме, с которого открывался прекрасный вид на всю долину Рангора. Где-то там были их дома, небольшие точки между рекой и лесом. Лунар встал и сделал несколько шагов вперед. Сначала он увидел дым, потом пламя. И только сейчас понял: звонит колокол - истошно, надрывно. Оскар встал рядом.

- Лунар...

Город горел. Несколько кварталов были объяты пламенем. Над крышами поднимались черные столбы дыма. По восточной дороге к городу двигались люди. Что-то странное и нечеловеческое было в их силуэтах. Их было много, слишком много. Кто-то напал на Рангор. В этот момент до юношей, стоявших на холме, донеслись первые крики...

Глава 3. Чужая боль

За две недели до своего четырнадцатого дня рождения Нэра решила, что больше не станет проверять, проснулся ли в ней дар. Решение было твёрдым и продержалось до завтрака следующего дня.

Во время утренней подготовки трав она случайно порезала палец. Совсем чуть-чуть - нож соскользнул с корня горечника и задел кожу возле ногтя. Нэра отложила нож, оглянулась проверить, закрыта ли дверь на кухню, а затем зажала палец другой рукой и закрыла глаза. Через несколько секунд, открыв глаза, она с надеждой взглянула на рану - та все ещё была на месте. Тогда Нэра еще крепче стиснула палец, сосредоточилась и начала просить помощи у всех Святых.

Из соседней комнаты доносились шаги отца.

- Дорогая моя, если ты пытаешься его оторвать, то делаешь всё правильно.

Нэра вздрогнула.

Отец стоял в дверях с чашкой в руке и смотрел на дочь с интересом и сочувствием.

- Я порезалась.

- Вижу.

- Просто останавливаю кровь.

- Закрыв глаза?

- Мне так удобнее.

Отец поставил чашку рядом с миской нарезанных корней и протянул руку.

- Покажи.

- Там ничего серьёзного.

- Тогда это не займёт много времени.

Нэра нехотя разжала пальцы. На коже сразу выступила маленькая красная капля.

- Промой и перевяжи. Чистые полоски во втором ящике моего стола.

Она прекрасно знала, где лежат чистые полоски. Сама нарезала их вчера вечером. И позавчера. И, скорее всего, будет нарезать завтра, потому что в лечебнице постоянно требовалось кому-нибудь что-нибудь перевязать.

- Ты мог бы просто…

- Мог бы.

Отец поднял чашку, сделал глоток и поморщился. Чай успел остыть.

- Но через час придёт господин Веррен со своей ногой. И мне понадобятся силы для него.

- На такую царапину ушло бы совсем немного.

- Именно поэтому мы справимся без дара.

Он поставил чашку обратно и вышел.

Нэра посмотрела на палец. Капля крови медленно стекала по тыльной стороне ладони. Она всё-таки попробовала ещё раз.

К тому времени, когда над северным кварталом Сайрона зазвонил утренний колокол, перед лечебницей уже сидели четверо.

Господин Веррен занимал большую часть скамьи и держал больную ногу на перевёрнутом ведре. Рядом женщина усаживала поудобнее мальчика с перевязанной щекой. Сам мальчик с интересом следил за мухой, ползавшей по косяку. Четвёртым былмолодой Тэм - подмастерье красильщика. Он прятал левую руку под мышкой и старательно изображал человека, зашедшего просто поздороваться.

В лечебнице пахло уксусом, сушёными травами и хлебом из пекарни с соседней улицы. Последний запах появлялся каждое утро и неизменно казался Нэре издевательством: завтрак обычно приходилось прерывать на середине.

Отец уселся на низкий табурет перед господином Верреном.

- Ну что, посмотрим?

- Гораздо лучше, мастер Эдран.

- Рад слышать.

Нэра принесла таз и поставила его у отцовских ног.

Господин Веррен был широким человеком с обветренным лицом и удивительной способностью не выполнять ни одного предписания. Пятнадцать дней назад он явился с воспалившимся порезом на голени. Отец прочистил рану, обработал её, немного помог даром и велел хотя бы несколько дней не выходить на работу.

На следующее утро господин Веррен отправился чинить водосток.

- Повязку каждый день меняли? - спросил отец, осторожно развязывая узел.

- Как вы и сказали.

Нэра присела рядом. По краю ткани тянулось старое желтоватое пятно. Возле узла виднелись три чёрных стежка.

Она подняла глаза на пациента.

- Это та же повязка.

- Какая ещё та же?

- Вы были здесь четыре дня назад. Я сама вам её накладывала.

Господин Веррен посмотрел на отца, словно надеялся, что тот немедленно отправит дочь куда-нибудь подальше.

- Девочка, ты ошибаешься. Все повязки одинаковые.

- На этой зашит край. Три стежка. Я тогда ещё укололась.

- Нэра, принеси мазь, пожалуйста, - сказал отец.

- Но он…

- Мазь.

Она встала и поплелась в кладовую.

Пока Нэра искала нужную баночку, господин Веррен объяснял, что, конечно же, он собирался сменить повязку. Но жена куда-то убрала чистое полотно, а ему срочно понадобилось идти на пристань. И вообще нога уже почти не болела.

Когда Нэра вернулась, старая ткань лежала в тазу. Кожа вокруг раны была красной и припухшей. Господин Веррен смотрел в окно с таким видом, будто происходящее не имело к нему никакого отношения.

Отец долго обрабатывал порез. Затем положил ладонь возле раны и замолчал.

Нэра сразу подалась вперёд.

Ничего красивого в этот момент не происходило. Ни сияния, ни искр, которыми окружали лекарей на батальных полотнах и храмовых фресках. Отец просто сидел, ссутулившись над чужой ногой.

Через несколько минут краснота начала бледнеть. Господин Веррен перестал морщиться и теперь поглядывал вниз с явным удовольствием.

Нэра следила за каждым движением отца. Она сотни раз видела, как он заживляет раны и снимает боль, и всё равно не понимала, как это делается.

- Вот так. - Эдран выдохнул и убрал руку. - А теперь послушайте меня внимательно. Если вы снова полезете на крышу…

- Не полезу. Клянусь всеми Святыми.

- Или пойдёте на пристань…

Господин Веррен замялся.

- Хорошо. На пристань тоже не пойду.

Нэра наложила свежую повязку.

Когда за пациентом закрылась дверь, отец некоторое время сидел молча, потом потёр глаза.

- Не надо было тратить на него дар, папа.

- Ты же видела воспаление.

- Надо было менять повязку. Он сам виноват. И снова сделает то же самое.

- Возможно.

Она поставила таз на край стола.

- Тогда зачем? Ты ведь уже обработал рану. Дал бы ему мазь.

Отец посмотрел на неё.

- Можно было обойтись мазью. Но заживало бы дольше, и воспаление могло усилиться. Сегодня я мог ему помочь.

- А он даже не старается.

- Знаю.

Нэра ждала, что отец добавит что-нибудь ещё. Что-нибудь, после чего ей тоже станет понятно, зачем снова помогать господину Веррену. Но он лишь взял со стола баночку и закрыл крышку.

- Ты молодец, что заметила старую повязку. Только в следующий раз скажи об этом мне, а не спорь с пациентом.

Нэра уныло кивнула, подхватила таз и понесла его во двор.

Лечебница занимала первый этаж их дома: приёмную, комнату с несколькими узкими кроватями, кладовую и маленькую кухню.

В Сайроне лето было длинным и жарким. К полудню камни во дворе разогревались так, что по ним неприятно было ходить босиком. Соседского кота это не смущало. Он растягивался посреди двора с таким видом, будто солнце светило исключительно по его просьбе.

Нэра переложила грязные повязки в ведро для замачивания, вылила воду в канаву и вымыла таз. Потом присела на скамейку у колодца. Порез под повязкой неприятно покалывал. Ещё тринадцать дней. Она понимала, что в день рождения ничего особенного не случится. Святые не заглянут в окно, чтобы сообщить: время истекло.

Совсем недавно Пробуждение случилось у дочери пекаря. Прямо во время замешивания теста. Миска поползла по столу, и девушка едва успела поймать её у края. Теперь она могла передвигать небольшие предметы, даже не прикасаясь к ним.

Потом пробудился соседский мальчик. Потом ещё двое знакомых ребят. Нэра поздравляла каждого и расспрашивала, как это было. Слушала о тепле в ладонях, о странной лёгкости, о том, что в какой-то миг просто понимаешь, что делать.

У неё не было ни тепла, ни лёгкости. Однажды она целую неделю носила в кармане фасолину, завёрнутую во влажную тряпочку. Держала в ладони, согревала дыханием и ждала ростка. Фасолина разбухла, треснула и начала дурно пахнуть. Нэре пришлось её выбросить.

Отец говорил, что хороший лекарь нужен людям и без дара, и она знала, что это правда. Но помнила и другое: как родственники тяжёлых больных ещё с порога спрашивали, есть ли у мастера Эдрана дар. И как менялись их лица, когда они слышали ответ.

На соседней улице кто-то ругался. Из открытого окна пекарни донёсся смех.

Нэра смотрела на ладони. На правой остался след от мази, под ногтем большого пальца застрял кусочек горечника.

Она умела распознавать лихорадку, накладывать швы, варить отвары. Отец уже доверял ей то, к чему ещё год назад не позволял даже прикасаться.

И всё равно этого было мало.

- Нэра!

Она подняла голову. Отец стоял у задней двери.

- Иду.

- Ты позавтракала?

- Да, - задумавшись, произнесла она, - наполовину.

- Половину чего?

- Каши и хлеба.

- Замечательно. Значит, вторую половину еще можно спасти. Иди на кухню и поешь.

Медленно тянулись часы. Уже перевалило за полдень. Пациентов становилось все меньше. Женщина с мальчиком ушли с новой повязкой и обещанием мальчика больше не дразнить соседскую собаку. Подмастерье красильщика признался, что обжег руку. Затем пришла госпожа Эллис, старая женщина, пережившая уже трех императоров. Она принесла корзину инжира и почти час рассказывала отцу о проблемах дома.

Нэра успела вымыть инструменты, переписать в тетрадь рецепты разных снадобий. Горечник заканчивался, да и чистого полотна осталось немного. Она как раз думала, стоит ли напомнить отцу, что господин Веррен так и не заплатил за свое лечение, когда с улицы донесся отчаянный крик. Сначала кричал один человек, но к нему быстро присоединилось множество других голосов. В следующий момент в дверь ударили с такой силой, что она чуть было не слетела с петель.

- Лекарь! Открывайте! - раздался мужской голос.

Нэра уже бежала открывать.

В приемную ввалились трое мужчин, двое поддерживали третьего с обеих сторон. Его ноги безвольно волочились по полу, голова безвольно свесилась на грудь. Левый рукав был разрезан от локтя до плеча и насквозь пропитан кровью. Нэра сразу узнала одного из двоих - это был грузчик Бран. Однажды отец вытаскивал ему щепку из ступни.

- Что произошло? - встревоженно спросил Эдран, подбегая к мужчинам и оценивая взглядом состояние раненого.

- На складе… Скоба не выдержала и сорвалась. Железо прямо на него…- отрывисто произнес Бран.

- На стол его, быстро!

Нэра одним движением смахнула на пол все вещи со стола. Раненого осторожно уложили. Лицо его было бледным, рот приоткрыт. Кровь уже капала с края стола.

- Как его зовут?

- Терен.

Отец наклонился над ним: - Терен, парень, ты слышишь меня?

Мужчина лишь пошевелил губами.

- Нэра, ножницы и полотно, все, что есть. И быстрее!

Девочка бросилась в кладовую. Когда она вернулась, Бран уже прижимал к плечу Терена сложенную ткань, которую отец вытащил из ящика. Эдран взял ножницы и разрезал остатки рукава.

Рана была расположена на внутренней стороне плеча, почти достигая подмышечной области. Нэра увидела неровные края, тёмную глубину между ними - и отвела глаза.

- Не отпускай, - сказал отец Брану и повернулся ко второму грузчику. - Беги к мастеру Орсену. Скажи: повреждён крупный сосуд, большая потеря крови. Пусть идёт немедленно.

Тот кивнул и выбежал.

- Нэра, таз с водой. Потом принеси инструменты.

Она двигалась быстро. До колодца и обратно. Таз на табурет. Свёрток с инструментами рядом с отцом.

Всё это она делала и раньше. Только крови никогда не было так много.

Эдран сменил Брана у раны и велел ему придержать руку Терена. Сам плотно прижал ткань правой ладонью, а левую положил выше, на неповреждённую кожу.

Терен дёрнулся и застонал.

- Вам надо лежать спокойно, - сказала Нэра. - Пожалуйста.

Он посмотрел на неё мутными глазами.

- Рука…

- Я знаю.

Ей хотелось добавить что-нибудь ободряющее, но ничего не приходило в голову.

Эдран закрыл глаза. То же выражение, что и с утра, когда он лечил господина Веррена. В комнате воцарилась тишина. Было слышно, как за окном проехала телега, в соседнем доме хлопнула дверь. Нэра видела, как Терен втягивает открытым ртом воздух. Она с облегчением отметила, что кровь потекла медленнее. Эдран склонился ниже, на его лице выступили капли пота.

- Ну же, - произнес он.

Казалось, кровь остановилась, но тут Терен вздрогнул, и Нэра снова увидела вытёкающий из раны ручеек. Отец выругался. Она еще никогда не видела его таким.

- Новую ткань!

Нэра тут же протянула чистый лоскут.

- Нэра, положи ладонь поверх моей. Вот так. Теперь дави.

Девочка накрыла его правую ладонь своей. Отец осторожно высвободил руку, и она почувствовала под пальцами тёплую мокрую ткань. Прижала её обеими ладонями.

- Так. Держи.

Он уложил поврежденную руку Терена так, чтобы легко дотянуться до раны.

- Бран, лампу. Со стены. Поднеси сюда.

Грузчик снял лампу с крюка и зажёг её от огня в маленькой жаровне.

- Он умрёт?

- Свети ближе.

Эдран взял из свёртка зажим. По его указанию Нэра чуть сдвинула край ткани. Отец наклонился, пытаясь разглядеть что-то в ране, но кровь снова закрыла всё.

- Прижми обратно.

Она послушалась.

Кровь сочилась между пальцами, стекала по запястью.

- Папа…

- Держи.

Терен больше не стонал. От этого стало страшнее.

Нэра склонилась к нему.

- Посмотрите на меня.

Он не отозвался.

- Терен!

Она могла только давить на рану и ждать Орсена. Отец говорил, что тот справлялся с повреждениями, за которые другие лекари не брались. Но его всё не было.

Ещё утром здесь сидел господин Веррен. Спорил о повязке. Мальчик смотрел на муху. Всё было обычным, знакомым, и Нэра знала, что нужно делать.

А теперь человек лежал на том самом столе, где ещё недавно была её тетрадь, и дышал всё реже.

- Пожалуйста, - прошептала она.

Её руки дрогнули. Отец накрыл её руки левой ладонью и слегка надавил.

- Вот так. Не отпускай.

Под пальцами что-то изменилось.

Сначала Нэра решила, что Терен шевельнулся. Но он лежал неподвижно.

Ещё мгновение назад она чувствовала только скомканную мокрую ткань. Теперь под ней была рана. Вся сразу: рваные края, глубина, оборванный сосуд. Нэра не видела его, но знала, где он находится, так же ясно, как знала, где лежат её собственные пальцы.

Она испугалась. Хотела отдёрнуть руки.

А потом поняла, что нужно сделать.

Это было похоже на шитьё, когда больше не приходится искать место для иглы: просто знаешь, куда должен лечь следующий стежок. Нэра выдохнула. Ткань перестала намокать.

- Папа?

Пальцы отца на её запястье вдруг сжались так сильно, что стало больно.

Она посмотрела на него. Эдран побледнел и уронил зажим. Металл звякнул о край стола.

- Папа, я…

Нэра приподняла ткань.

- Не убирай, - выговорил он и замолчал.

Раны не было. На месте разрыва осталась только узкая розовая полоска.

Вот оно.

Она столько раз представляла, как отец посмотрит на неё в этот момент. Улыбнётся. Скажет, что всегда знал. Но он смотрел на собственное плечо. На левом рукаве расползалось тёмное пятно.

Колени у него подогнулись, и он тяжело опустился на пол, задев спиной ножку стола.

- Ты порезался? - Нэра бросилась к нему. - Давай я…

- Не пытайся. Принеси ткань.

- Но я же…

- Ткань, Нэра.

Она схватила остаток полотна и ножницы. Бран поставил лампу на табурет и опустился рядом с Эдраном, поддерживая его за спину.

- Рукав, - сказал отец.

Нэра не сразу смогла подцепить ткань. Ножницы скользнули по мокрому шву. Со второй попытки она разрезала рукав.

На внутренней стороне отцовского плеча открылась рана. Тот же неровный край. Тот же длинный разрыв, уходящий вверх. Она только что видела его на другой руке.

- Прижми.

Нэра не двигалась.

- Нэра!

Отец сам направил её ладони. Она вжала ткань в рану и тут же попыталась отстраниться.

- Просто держи, - прошептал он. - Как я учил. Больше ничего.

Дверь распахнулась.

Мастер Орсен вошёл вслед за запыхавшимся грузчиком, увидел Терена на столе, затем Эдрана на полу и сразу опустился перед ним на колени.

- Сумку открой, - бросил он Брану. - Эдран, что здесь произошло?

- Сначала кровь…

Орсен уже осматривал рану. Его лицо изменилось.

- Давно?

- Только что.

- Девочка, держи, пока я не скажу.

Он положил ладонь на отцовское плечо.

Нэра смотрела на ткань под своими пальцами. Ей казалось, пятно никогда не перестанет расти.

Орсен молчал. На лбу у него проступили глубокие складки. Отец полулежал, опираясь спиной на Брана.

Наконец кровь перестала просачиваться наружу.

- Теперь убери руки. Медленно.

Нэра отняла ладони.

Рана осталась, но уже не зияла так страшно. Орсен взял из раскрытой сумки чистое полотно и быстро наложил повязку.

- Сосуд закрыл. Остальное потом. - Он посмотрел на Брана. - Помоги ему лечь на скамью. И побудь рядом.

Эдран открыл глаза.

- Тот, на столе… Он потерял много крови.

- Вижу.

Орсен поднялся к Терену. Второй грузчик отступил, освобождая ему место.

Лекарь проверил пульс, осмотрел окровавленное плечо и нахмурился.

- Мне сказали, у него повреждён сосуд.

- Был повреждён, - ответил отец со скамьи.

Орсен провёл пальцем рядом с узкой полоской на коже. Посмотрел на Эдрана. Потом на Нэру.

- Как вы его закрыли?

Она открыла рот, но отец заговорил первым:

- Я расскажу. Когда останемся одни.

Орсен задержал на нём взгляд, затем снова повернулся к Терену.

Нэра отступила к стене. Возле ножки стола лежало перо, которое она смахнула вместе с тетрадью. На стержне блестели маленькие капли крови.

Орсен долго оставался возле Терена. Несколько раз проверял пульс, клал ладонь ему на грудь, негромко звал по имени. Наконец раненый открыл глаза и попытался что-то спросить.

Только тогда Нэра заметила, что всё ещё сжимает в руках окровавленную ткань.

Позже Терена перенесли в комнату с кроватями. Он был очень слаб, но уже отвечал на вопросы. Бран отправился за его женой. Перед уходом Бран задержался у двери, глядя на перевязанное плечо Эдрана. Он открыл рот, словно собирался что-то спросить, но передумал и молча вышел.. Второй грузчик остался помочь и пообещал поговорить с хозяином склада.

Отец по-прежнему лежал на скамье. Иногда закрывал глаза, но всякий раз, когда Нэра оборачивалась к нему, смотрел в ответ.

Она убирала приёмную. Собрала грязное полотно. Подняла и помыла инструменты. Отложила тетрадь, у которой насквозь промок нижний угол.

Никто не просил её об этом. Просто нужно было занять руки.

Из соседней комнаты доносился голос Орсена. Он объяснял грузчику, что Терену придётся остаться в лечебнице.

- Нэра.

Она сильнее нажала на тряпку.

- Оставь стол.

- Засохнет. Потом будет трудно отмыть.

- Подойди ко мне.

Нэра положила тряпку и подошла к скамье.

Отец протянул здоровую руку. Она посмотрела на неё, потом спрятала свои ладони за спину. Он медленно опустил руку. Некоторое время они молчали.

- Это я сделала, - сказала Нэра.

- Да.

- Я не хотела.

- Знаю.

Она взглянула на повязку. Кровь сквозь неё не проступала. Нэра проверяла это уже, наверное, в десятый раз.

- Почему ты не дал мне сказать?

Отец посмотрел на открытую дверь соседней комнаты.

- Орсену мы расскажем. Но сначала я хочу услышать тебя. Без посторонних.

- Ты знаешь, что это было?

- Я видел свою руку. И его. Поэтому не дал тебе снова попробовать.

Нэра опустила голову. Из соседней комнаты донёсся тихий ответ Терена, затем снова голос Орсена.

- У тебя болит? - спросила она.

- Немного. Принеси мне чистую рубашку, пожалуйста. Она наверху, на сундуке.

Нэра не двинулась.

- А если бы я не остановилась?

Он посмотрел на неё.Она ждала, что он скажет: «Ничего страшного не произошло. Пробуждение бывает разным». Отец молчал. Наконец он произнес:

- Я не знаю, Нэра.

Она сжала ладони за спиной.

- Но это Пробуждение?

- Похоже на то.

В дверях появился Орсен. В руках он держал свою сумку.

- Теперь займёмся твоим плечом как следует, - сказал он Эдрану. - А потом поговорим.

Нэра отступила, пропуская его к скамье, и пошла за рубашкой. На лестнице она задела пальцем перила. Под маленькой повязкой кольнуло. Утренний порез всё ещё болел.

Глава 4. Письмо с печатью

Найти чистую рубашку оказалось не так уж и сложно. Она лежала на сундуке, аккуратно сложенная. Нэра долго разглядывала рубашку, прежде чем взять. Снизу раздался голос Орсена: «Нэра!». И девочка вздрогнула, словно ее поймали с поличным за каким-то дурным занятием. Ей следовало просто отнести рубашку раненому отцу, но она спускалась медленно, стараясь растянуть время, как только это возможно.

Когда она вошла в комнату, Орсен заканчивал с перевязкой отца. Рядом на табурете стоял таз, неподалеку лежали ножницы, которые ещё совсем недавно она держала в руках.

- Положи, пожалуйста, сюда, - проговорил отец, указывая здоровой рукой на свободный край скамьи. Нэра подчинилась.

- Может быть, я могу чем-то помочь?

- Я сам, - ответил Орсен, и Нэре пришлось отступить.

Когда с перевязкой было покончено, они вместе помогли Эдрану одеться. В дверь постучали. Это пришла жена Терена. Женщина стояла в дверном проёме, переминаясь с ноги на ногу.

- Где он?

Орсен проводил ее в соседнюю комнату, где лежал ее муж. Нэра услышала, как скрипнула кровать и тихую неразборчивую речь. Ей хотелось поскорее уйти к себе наверх, но отец остановил ее и попросил принести воды. Она поставила кружку рядом с отцом, хотя обычно подавала ему в руку. Эдран ничего не сказал.

К вечеру в лечебнице остались только они и спящий Терен в соседней комнате. Его жена ушла домой, чтобы позаботиться о детях. Непредставившийся грузчик ушел еще раньше, пообещав проведать друга с утра. Бран же после того, как привел жену Терена, ушел, не заходя в дом.

Орсен выглянул во двор, убедился, что никого нет, и плотно закрыл входную дверь и задвинул засов. На кухонном столе стояли три миски с остывшим супом. Нэра не могла вспомнить, кто его приготовил. Отец осторожно сидел боком, чтобы ненароком не задеть больным плечом стол или спинку стула.

Орсен повернулся к девочке и начал спрашивать:

- Расскажи всё по порядку, начиная с того момента, когда ты подошла к раненому.

Нэра начала свой рассказ. Сначала получалось не очень хорошо, она путалась в последовательности событий. Орсен не торопил девочку, иногда прерывая ее, чтобы задать дополнительные вопросы.

- А потом я внезапно ощутила рану.

- Боль, которая от нее исходила?

- Нет, ее саму, где она начинается и заканчивается, форму и глубину…

Он понимающе кивнул.

- И что ты после этого сделала?

Она задумалась:

- Мысленно соединила.

- Можешь объяснить, что ты имеешь в виду под «соединила»?

- Но я не знаю, как.

- Тогда попробуй просто рассказать.

- Я чувствовала место разрыва. И я понимала, как его убрать. Это казалось так легко.

Орсен долго внимательно смотрел на неё, а затем спросил:

- В этот момент ты чувствовала отца?

Нэра нервно сжала пальцы:

- Он держал мое запястье.

- А кроме прикосновений?

Она пыталась вспоминать. Тёплая ткань под руками, кровь между пальцев. Отец стоит рядом, его дыхание.

- Я не знаю.

- Хорошо.

- Что хорошего?

Вопрос прозвучал куда резче, чем она ожидала.

- Хорошо, что ты не пытаешься выдумывать и отвечаешь правдиво, - ответил Орсен.

Отец протянул руку к чашке с водой:

- Я все время держал ее за руку. Может быть, поэтому?

- Возможно, - согласился Орсен, - но одного раза слишком мало, чтобы быть уверенным наверняка.

Нэра посмотрела на лекаря:

- Вы хотите, чтобы я попробовала повторить?

- Нет, - отец ответил раньше Орсена.

- Сегодня мы точно ничего пробовать больше не будем, - подтвердил старый лекарь, - и завтра тоже, я должен посоветоваться с человеком, который знает о таких вещах побольше меня.

Он достал из кармана очки, подышал на стекла и стал монотонно тереть краем платка. Нэра никогда не видела его в очках.

- С кем? - поинтересовался Эдран.

- С Ивеной.

Отец поставил кружку.

- Но она же служит в Академии.

- Да, она отвечает за набор кандидатов в нашем городе. Помнишь, как к нам обратилась жена кожевника. Их дочь не контролировала дар. Цветы вырастали из всех щелей в полу, где бы она ни прошла.

- Я помню, и никто не знал, как это остановить.

Нэра посмотрела на Орсена. На его лице не было заметно ни намека на улыбку.

- Вы ей расскажете?

- Если вы согласны, то да.

- А кому расскажет она?

- Я узнаю об этом до того, как назову твое имя.

- Ты доверяешь ей? - спросил отец.

- Как собственной дочери, только ей бы я согласился доверить собственного ученика.

Все замолчали. Нэра посмотрела в тарелку с супом. По поверхности плыла тонкая полоска лука. Ещё утром ей искренне хотелось, чтобы её дар наконец проявился. Она молила об этом всех Святых. А теперь два сильнейших лекаря города не знают, что с ней делать.

- Я не хотела сделать это с тобой, - прошептала Нэра, обращаясь к отцу.

Он нахмурился.

- Я это знаю.

- Я никогда не выбирала.

- Нэра, я знаю.

От этого признания на душе почему-то не становилось легче. Орсен убрал очки.

- Когда я пришел, я увидел двух человек. Одного со свежей раной, а второго только со следом на плече. Я так и опишу все Ивене.

- А если она решит, что я опасна?

Старый лекарь ответил не сразу.

- Тогда я спрошу ее, как сделать так, чтобы ты смогла жить спокойно и никого не ранить. Если все пройдёт хорошо, и ты будешь согласна с ней поговорить о своём даре, то я устрою встречу. Ты согласна?

- А вы будете рядом?

- Будем.

Она утвердительно кивнула.

На следующее утро Нэра проснулась задолго до колокола. Несколько минут она лежала, не открывая глаз. Всю ночь ей снилось, как она перевязывает руку отцу, но ткани всё время не хватает. Она всё вытягивает новые лоскуты из ящика, но этого оказывается недостаточно.

Нэра села в кровати и посмотрела на ладони. Разглядывала, пытаясь найти что-то инородное, появившееся только вчера. Но ладони были такими же, как и раньше.

Снизу пахло свежим хлебом. Спустившись вниз, она увидела отца, который пытался орудовать на кухне, используя для этого только одну здоровую руку. Посмотрев, как неловко отец пытается нарезать хлеб одной рукой, Нэра забрала у него нож:

- Тонко?

- Как получится.

Она отрезала пару ломтей и положила их на тарелку. Стала раздумывать, а не добавить ли третий.

- Ты сегодня будешь кого-то принимать?

- Орсен пришлет мне в помощь своего ученика. Сам я сегодня займусь записями.

- Это тебе Орсен посоветовал?

- Да, очень настоятельно.

- Как ты господину Веррену?

Отец взглянул на дочь поверх стола. Она ощутила в его взгляде улыбку, и впервые за последнее время почувствовала, как стало теплее на душе.

- Именно, - подтвердил Эдран, - поэтому обещаю, что на крышу сегодня не полезу.

После завтрака отец попросил её отнести воды Терену. Нэра подошла к двери комнаты больного и осторожно толкнула её. Терен лежал у окна. При дневном свете мужчина казался куда старше, чем вчера. Сухие губы, впавшие глаза. Нэра поставила воду рядом с ним.

- Девочка, - окликнул он ее.

Она обернулась. Глаза Терена смотрели прямо на нее.

- Это же была ты, да?

Нэра промолчала.

- Ты говорила, чтобы я смотрел на тебя.

- Я..

- Запомнил твой голос.

Он слегка улыбнулся и попытался подняться. Нэра шагнула к нему:

- Не надо вставать.

- Спасибо тебе.

Она взглянула на его левое плечо. На нем виднелся розовый след.

- Это все мастер Орсен, - сказала она, - и мой отец.

- Им тоже большое спасибо.

Нэра вышла прежде, чем он успел что-то добавить. Отец стоял в коридоре. Он все слышал, это было видно по его лицу. Девочка думала, что отец что-то скажет, но он просто посторонился, пропуская её, а затем вошёл к пациенту.

До самого обеда Нэра занималась хозяйством по дому. Перемыла почти все, что смогла найти. Затем перебрала травы. Когда у задней двери послышался стук, Нэра впустила посетителя. Это был Бран, он стоял во дворе с корзиной в руках. В ней лежали свёрток полотна, хлеб и маленький горшочек.

- От наших, - сказал он, - Кто что смог. Полотно новое.

Нэра приняла корзину из его рук. Их пальцы почти соприкоснулись, но Бран поспешно убрал руку. Она не поняла, испугался ли он её или просто отпустил ручку корзины. Спрашивать не хотелось.

- Как отец?

- Ему лучше.

- Это хорошо.

Он стоял и переминался с ноги на ногу. Нэра ждала.

- Я хочу сказать, что вчера на складе всем рассказал про спасение. Все же расспрашивали.

- Про отца тоже рассказали?

Бран потер затылок.

- Сказал, что он поранился. Я и сам больше ничего не понял.

Он снова посмотрел на её руки и быстро отвёл взгляд.

- А что вы рассказали про меня?

- Что помогали, полотно держали. Нэра, я ничего такого…

- Я поняла. - Ответ получился более холодным, чем Нэра ожидала.

Бран постоял еще немного, переминаясь с ноги на ногу.

- Ты не подумай ничего. Мы вам искренне благодарны.

Когда Бран ушел, Нэра занесла корзину на кухню. Полотно и правда оказалось качественным и новым. Она вытащила сверток и начала поглаживать мягкую ткань. Внезапно Нэра осознала, что злится на себя - ведь ещё вчера ей хотелось, чтобы каждый узнал о её Пробуждении, а теперь она сердится на ни в чём неповинного человека.

Ивена Сарт пришла к ним на следующий день после полудня. Орсен заверил их, что сначала обсудил с Ивеной случай без имён, и лишь затем рассказал, кому нужна помощь.

Нэра думала, что увидит властную женщину в длинной мантии с серебряными застежками. Ивена оказалась невысокого роста, с коротко стриженными волосами, в которых местами проступила седина. Вместо магического посоха или загадочного артефакта на шее, на плече у неё висела небольшая походная сумка.

Зайдя в лечебницу, она поприветствовала отца и Орсена и изучающе взглянула на Нэру.

- Где тебе будет удобно поговорить со мной, девочка? - Спросила она.

- Здесь.

- Хорошо.

Все сели за стол. Ивена положила сумку перед собой.

- Орсен рассказал мне о случившемся. Сейчас я попрошу тебя постараться повторить мне все, что произошло в тот день.

Нэра кивнула. И вновь она рассказала про ткань, кровь, рану. Было куда проще, чем в прошлый раз. Ивена не перебивала.

- Ты хотела убрать рану полностью? - спросила она, когда Нэра закончила.

- Я просто хотела, чтобы он не умер.

- И что именно ты хотела для этого сделать?

- Остановить кровь.

Ивена взглянула на Орсена.

- Но в итоге исчезло все повреждение?

- На плече Терена остался лишь розовый след. Я его осматривал.

Ивена открыла сумку и достала из неё лист и перо.

- Значит, результат оказался значительнее, чем были намерения. Ты почувствовала усталость в процессе?

- После, да, сильную.

- Сразу же или позже?

Нэра задумалась.

- Позже, когда все уже закончилось.

- Хорошо.

Она записала ещё несколько предложений. Отец сидел справа от Нэры, рука его была подвешена на перевязи, время от времени он осторожно менял её положение.

- Вы понимаете, что это за дар во мне пробудился?

Ивена отложила перо.

- Понимаю только его суть.

- Вы видели такое раньше?

- Я читала о дарах, которые меняют состояние одного человека за счёт другого. Но пока не знаю, относится ли твой дар к ним.

Нэра провела ладонями по коленям.

- А если проверить?

- Что именно?

- Мой дар. Вы же наверно для этого и пришли.

Ивена внимательно взглянула на девочку.

- Сегодня я пришла просто поговорить с тобой. Этого вполне достаточно, чтобы принять решение, что делать дальше.

Нэра посмотрела на лист пергамента на столе.

- У меня есть небольшой порез. Совсем маленький. Я могу показать вам…

- Ты хочешь попробовать?

Нэра сначала думала согласиться. Но что-то внутри останавливало ее. Возможно, страх.

- Нет, думаю нет.

- Тогда не будем.

- Но как вы поймете, что я не вру?

- Мне достаточно того, что я услышала. Еще я планирую поговорить с твоим отцом.

Отец выпрямился и посмотрел на женщину.

- Что вы предлагаете?

- Обследование в Академии. Здесь нет ни условий, ни людей. Нет того, кто мог бы вести её дальше.

Все это звучало так буднично. В Имперской академии учились дети, чьи имена гремели в любом городе. Их уважали, ими восхищались. Нэра часто представляла, как отец провожает ее, а вокруг них толпится взволнованный народ. Только в этих мечтах у него было две здоровые руки.

- Как долго? - спросил он.

- Сначала мы изучим ее дар. После ее допустят к начальным занятиям. Если совет подтвердит, что её дар поддаётся обучению, ей предложат остаться.

- А если не подтвердит?

- Тогда с вами свяжутся и разъяснят дальнейшие действия. Я ничего заранее не могу обещать.

- А я смогу вернуться домой? - спросила Нэра.

Ивена повернулась к ней.

- Я лишь приглашаю тебя, девочка. Ты не под стражей.

Она достала из сумки сложенный лист и продвинула его к середине стола. Вверху виднелась надпись - «Имперская академия». Ниже ровный текст, в котором Нэра увидела свое имя.

- Вы уже решили, что возьмете меня?

- После разговора с Орсеном, я решила, что тебя, как минимум, стоит пригласить. Думала, что сперва стоит с тобой это обсудить.

Отец взял в руки лист, прочитал его один раз.

- Дорога и содержание за счет Академии?

- На указанный срок - да.

- С кем она поедет?

- Я внесу ее имя в список. Через шесть дней из Сайрона отправятся еще три кандидата с сопровождением. Она может поехать с ними.

Шесть дней. Нэра постаралась представить их в голове все сразу. Завтра, послезавтра, еще четыре утра. За это время нужно столько всего сделать по дому, объяснить где лежат запасы полотна, дописать рецепты, найти кому отдать свои обязанности. Отцу с поврежденной рукой будет тяжело. Если только мастер Орсен отдаст ему своего ученика надолго.

- Я не могу сейчас уехать, - сказала она.

Отец положил бумагу обратно на стол.

- Почему?

Девочка посмотрела на его плечо.

- Ты же… Кто тебе будет помогать?

- Помощник Орсена будет рядом. Мы уже договорились.

Нэра посмотрела на старого лекаря. Он кивнул. В этот момент она почувствовала себя лишней за собственным столом. Все уже все знали, кто будет работать вместо неё, когда и с кем ей отправляться на повозке. Осталось лишь утвердительно ответить.

- Вы уже все решили, зачем спрашивать меня?

- Помощник нужен мне независимо от того, поедешь ты или останешься. Одной рукой я сейчас работать не могу.

Ивена убрала перо. Приглашение осталось на столе.

- Мне нужно поговорить с мастером Орсеном. Оставлю вас ненадолго. Подумай.

Она встала из-за стола и вышла.

Нэра смотрела на лист бумаги со своим именем. Бумага была плотной, с едва заметными полосками. Такую обычно берегли для официальных свидетельств и важных писем.

- Ты хочешь, чтобы я поехала?

Отец долго молчал.

- Я хочу узнать, что с тобой происходит.

- И поэтому готов отправить меня к незнакомым людям?

- Я бы предпочёл сам взяться за твоё обучение. Но позавчера даже не смог понять, что произошло.

- Я могу просто больше никогда не использовать дар.

- Ты можешь попытаться. Но мы пока не знаем, способен ли дар проявиться без твоего желания.

У Нэры защипало в носу. Она хотела совсем другого. Хотела, чтобы отец говорил уверенно и твердо, как это было всегда, когда он излечивал больных. Она вытерла щеку рукавом прежде, чем слеза успела доползти до подбородка.

- Я не хочу бояться подходить и прикасаться к людям.

- Тогда скажи Ивене об этом.

- А если она не сможет нам помочь?

- Тогда найдем того, кто сможет.

Они долго сидели в тишине. Потом взяла в руки приглашение и прочитала его от начала до конца.

Когда Ивена вернулась, Нэра спросила, сможет ли она писать домой, и разрешено ли приехать к ней отцу. Потом, что взять из одежды. И только после этого спросила:

- Меня там заставят применять мой дар?

- Пока наставники не разберутся, как действует твой дар, применять его тебе не позволят.

- Если что-то случится, я могу вам написать?

- Конечно.

Ивена вытащила небольшой листок и записала имя и адрес своей приёмной в Сайроне. Нэра забрала листок.

- Я поеду.

Отец сидел неподвижно, лишь пальцы здоровой руки слегка сжали край стола. Ивена достала маленькую печать и приложила ее к приглашению.

Ничего не вспыхнуло, не зазвонил колокол, никакой магии. Ивена передала бумагу Нэре.

- Поздравляю с официальным приглашением в Имперскую академию. Завтра я отправлю сведения о дороге.

Нэра взяла лист обеими руками. Она столько раз представляла себе этот момент. А теперь даже не знала, что сказать.

Ивена поднялась и вышла вместе с Орсеном на улицу.

- Папа.

Он поднял глаза.

- У нас есть большая сумка?

- Есть старый сундук. На чердаке.

- Большой?

- Не очень. Но для начала хватит.

Нэра кивнула и осторожно сложила приглашение. Потом потянулась через стол и положила свободную руку поверх отцовской. Он не пошевелился. Некоторое время она неподвижно смотрела на руки, а затем подняла глаза и неуверенно улыбнулась.

Глава 5. Ни одного удара

Отец еще только замахнулся, а Дарен уже знал, куда полетит брошенный мешочек, - в правое плечо. Он перенес вес тела на левую ногу, отвел деревянный меч и приготовился к тому, что снаряд пролетит мимо. Боль, появившаяся в животе спустя пару секунд, показала, что все пошло не по плану. В последний момент отец изменил направление мешочка движением руки. Мокрый песок внутри был куда тяжелее, чем сухой, и в момент удара Дарен невольно выдохнул, согнувшись пополам.

- Ты опять смотрел не туда, - произнес сухим голосом отец.

- Я следил за вашей рукой, - с трудом выпрямляясь, произнес Дарен.

- А нужно было? Ты снова забыл.

- За глазами, я должен был смотреть вам в глаза, - боль отпускала, и Дарен наконец смог выпрямиться.

- Еще раз.

Мастер Ровен, все это время следивший за тренировкой, тихо вздохнул. На Ровене держалось многое: работа оружейной, починка тренировочной амуниции и контроль за тем, чтобы Дарен не оставлял мечи на земле. За сорок лет службы при дворе семьи Арвелей Ровен так и не научился вздыхать достаточно тихо, чтобы господин Арвель его не услышал.

- Есть какие-то замечания? - спросил отец.

- Песок заканчивается.

По тренировочной площадке было разбросано около десятка лопнувших мешочков. Один держал в руках Дарен.

- Если понадобится еще, сходите до реки, там песка сколько пожелаете, - ответил глава семейства.

- Хорошо, господин, я передам матушке реке, что вы на нее рассчитываете.

Дарен наклонил голову, чтобы спрятать улыбку на лице.

- Стой ровно, - скомандовал отец. Он направил руку в сторону лежащего у ног мешочка. Струйка внезапно появившегося ветра подняла снаряд над землей. Он, как по команде, застыл на уровне груди Арвеля.

- Отработаем отражение ударов от магов противника.

Утреннее солнце уже наполовину освещало тренировочное поле. Под подошвами скрипела светлая крошка песка. На втором этаже молодая служанка подозрительно медленно выбивала пыль из коврика и наблюдала за проходящей тренировкой. А посмотреть действительно было на что. Атлетически сложенный Арвель, проведший большую часть жизни в походах, несмотря на седину, уже тронувшую его волосы, выглядел превосходно. Отца и сына разделяло примерно четырнадцать шагов. Арвель взмахнул рукой и мешочек, подобно выпущенной стреле, устремился в сторону Дарена. Несмотря на скорость, Дарен отбил его. Следующий тоже.

- Прекрасно, - сказал отец, - посмотрим, как ты справишься с этим…

Три снаряда в одно мгновение взвились над землей и устремились в сторону подростка. Один ударил в скулу. Меч дернулся в руках Дарена, но он устоял. Еще один ударил в живот, а третий в колено. Меч выпал из рук мальчика, а сам он упал на колени.

- Думаю, на сегодня достаточно.

- Отец, я могу еще.

- Я сказал достаточно. Умойся и приведи себя в порядок. Через четверть часа твоя мать ждет нас на завтрак.

Отец направился в сторону дома. Дарен молча смотрел ему вслед.

- Не самый плохой день, - заметил Ровен, протягивая мальчику руку.

- Он попал всего три раза, и только когда использовал дар.

- Четыре. Первое попадание ты, видимо, решил не считать, - усмехнулся оружейник.

Ровен начал собирать с земли разорванные мешочки и относить их к оружейной.

- Ты сегодня отбил почти все, молодец.

- Почти.

- Знаешь, для человека без дара, это достойный результат.

Дарен выпрямился и посмотрел на Ровена, тот перестал собирать мешочки.

- Я не это имел в виду.

- Да, я понял.

Он отдал оружейнику свой деревянный меч и направился к умывальнику. Через двадцать три дня ему должно было исполниться четырнадцать.

При входе в Большой зал, где проходила трапеза, в глаза бросался большой щит, висящий над камином. Когда-то он принадлежал прадеду Дарена. На темном металле виднелась вмятина размером с кулак. Еще будучи ребенком, Дарен поинтересовался у отца, почему прадед не смог остановить этот удар даром. Тогда отец снял щит и протянул ребенку.

- Попробуй, подними.

Мальчик не смог.

- В тот день твой прадед удерживал проход в горах от напирающих врагов почти шесть часов...

С тех пор этот щит нравился юноше куда больше остальных предметов, представленных в замке: наградных клинков, чаш, штандарта, привезенного дедом с очередной войны. Щит был символом того, что даже когда тебе очень тяжело, нельзя сдаваться.

Дарен зашел в зал и сел напротив матери. Она отложила в сторону письмо и посмотрела на сына.

- Приложил лед? - спросила она, поглядывая на распухшую после удара щеку и глаз.

- Холодную воду.

- Как позавтракаешь, приложи еще и лед.

Младшая сестра спрыгнула со стула, подбежала к Дарену и стала с интересом разглядывать его «боевые увечья».

- Большой будет?

- Огромный! - усмехнувшись, ответил Дарен.

- До самого уха?

- До самого уха.

Девочка удовлетворенно кивнула, вернулась за стол и продолжила есть кашу с ягодами.

Отец вошел в зал последним. Он сел во главе стола, отодвинул кувшин и вопросительно посмотрел на письмо, которое пристально разглядывала мать.

- Это письмо от твоей сестры, - ответила она, - Морек справился с первым испытанием. В первые дни осени его должны перевести в новый ранг - новую ступень в обучении.

Дарен нервно разломил хлеб. Морек приходился ему двоюродным братом. Младше на восемь месяцев. В последний раз, когда он его видел на семейном празднике, тот случайно разбил окно порывом ветра. После чего извинялся перед хозяйкой весь вечер, но лицо у него было довольное.

- Хорошо, - сказал отец. - Надо поздравить.

Арвель перевел взгляд на сына. Тот усердно намазывал масло на хлеб. Слой получался слишком толстым, поэтому пришлось снять часть ножом обратно.

- После полудня продолжим тренировки, начнём с удержания, - обратился он к сыну.

- Я помню стойки.

- Стойки ты можешь повторить и с Ровеном. Я покажу, как может меняться направление силы.

- Хорошо, отец.

Мать взглянула на обоих.

- Можно Дарену сегодня закончить пораньше?

- Мы не задержимся, - ответил отец.

Дарен уныло разглядывал свой бутерброд с маслом. Хуже всего в последнее время было это «можно»: можно пропустить занятие, можно поехать с матерью в город, можно перестать вставать до рассвета. Еще год назад такая мысль ему и в голову бы не приходила. Но теперь надежда на Пробуждение таяла с каждым новым днем.

Отец подарил ему первый меч в четыре года, а в семь впервые взял его с собой на полковые учения. Дарен хорошо запомнил тот день: группа из двадцати воинов оказывала поддержку Одаренной. Солдаты синхронно подняли щиты, защищая девушку от роя летящих стрел. Дарен помнил, что она лишь слегка повернула голову, когда кусок камня, специально подготовленный для тренировки, взмыл в воздух, разделился на десятки мелких игл и с невероятной скоростью ударил по манекенам. Во время отработки следующего манёвра по воинам стреляли из катапульт. Девушка виртуозно расщепляла в воздухе запущенные валуны, и на головы солдат падал лишь песок.

Тогда Дарен решил для себя, что будет так же, как и она, стоять на передовой. Он даже не думал о другой жизни. Мальчик полностью отдавался изматывающим тренировкам, не обращая внимания на боль во всем теле. Он с упоением слушал истории о тактике и стратегии: почему вооруженный длинным копьем терпит поражение в узком проходе, когда численное преимущество не имеет никакого значения, в какой ситуации одаренный может проиграть? Он зачарованно смотрел, как отец одним движением ладони менял направление полета десятков стрел. Но теперь все эти мечты разбивались прямо на глазах.

Ровен ждал его у специальной стойки с металлическими шарами. На каждом из них была выбита цифра. Первый можно было с легкостью поднять несколькими пальцами, пятый по счету уже приходилось брать обеими руками. Последний шар находился в деревянной раме, и даже Ровен мог сдвинуть его только с помощью рычага.

- Сегодня работаем до третьего, - сказал оружейник.

- Указания отца?

- Твой отец велел подготовить двор. Я подготовил. А теперь встань за черту.

Дарен выполнил указания. Поперек двора тянулась линия белого песка. За ней на стойке находился дубовый щит. Пока Пробуждения не произошло, отец показывал Дарену движения, тот же должен был повторять положения тела, выбирая точку приложения силы, в надежде ощутить хоть что-то. К сожалению, за прошедшие годы Дарен научился чувствовать только ветер, затекшие ноги и голод, говоривший о скором приближении обеда. Ничего другого не происходило.

Отец в свободной рубашке прошествовал на тренировочное поле. Ровен передал ему первый шар и отошел.

- Для чего нужен щит? - спросил отец.

- Чтобы отвести удар.

- Всегда ли?

- Нет, он может и принять удар.

- Что тогда произойдет?

- Давление на опору: если она не выдержит, то и щит, и опора сломаются.

Отец кивнул.

- С даром то же самое. Прежде чем пытаться что-то остановить, сначала нужно понять, куда можно отвести удар.

Он поворачивал шар, не прикасаясь к нему пальцами.

- Смотри.

Шар медленно поднялся над ладонью, полетел в сторону щита и замер в нескольких сантиметрах от него. Потом шар ушел в сторону и ударился о песок.

- Первое, чему тебя будут учить в Академии, - это не то, как бить, а то, как направлять и ограничивать свою силу.

«Будут», - подумал Дарен, отец все еще говорит «будут».

- Попробуй теперь сам: выбери точку перед щитом, где должен будет остановиться шар, а затем измени траекторию. Не торопись.

Арвель притянул к ладони первый шар и снова медленно послал его в сторону щита. Дарен, вытянув руку, внимательно следил за движением объекта.

- Расслабь плечо.

Он расслабил.

- Ты задерживаешь дыхание.

Дарен громко выдохнул. Шар, как и в первый раз, долетел до щита, остановился и отлетел в сторону. На галерее показалась мать. Она не стала выходить на тренировочное поле, а просто остановилась у перил и смотрела. Дарен отвлекся на неё и сразу же пожалел об этом.

- Еще раз, - сказал отец, и шар стремительно подлетел к его руке.

- Последний раз.

- Но мы только начали, отец.

- Последний, Дарен.

Он произнес это спокойным голосом, но от этого было только хуже. Дарен повернулся к щиту, вытянул руку и стал пытаться что-то почувствовать. Он уже представлял, как Ровен уберет все мячи в оружейную, мать будет долго изучать синяки на его лице, а отец за ужином будет отвлеченно обсуждать имперские новости.

Шар вновь летел по воздуху в сторону щита. В этот раз он пытался не направлять, а просто остановить шар в нескольких сантиметрах от щита. Что-то внутри него вдруг подалось, совсем немного, как бывает, когда пытаешься открыть особо тугую дверь. И тут шар замер у щита! Дарен удивлённо моргнул. Потом взглянул на отца. Тот стоял с опущенной рукой.

- Держи, - сказал он.

Дарен держал. В это мгновение он чувствовал шар. Не холодный металл, не поверхность, а тяжесть.

Ровен сделал шаг от оружейной.

- Господин…

Отец только поднял ладонь, не давая ему приблизиться.

- Хорошо, а теперь отпусти шар.

Дарен расслабился и опустил руку, но ничего не произошло. На мгновение ему стало страшно.

- Не рукой, - сказал отец, - перестань удерживать его мыслью.

Пока Дарен пытался понять, как это сделать, шар упал. В тот же миг что-то защемило в груди, он сделал вздох, слишком сильный, почти болезненный.

Отец уже стоял рядом. Он подхватил сына и помог сесть на песок.

- Кружится голова? - взволнованно спросил он.

- Да, немного.

- Тебе нужно отдохнуть.

Мать уже несла воду. Ровен стоял неподалеку и разглядывал шар, как будто пытаясь найти объяснение всему произошедшему.

Отец устало присел рядом с Дареном.

- У нас получилось.

Дарен кивнул. Он ждал от отца какого-то продолжения, объяснения, что теперь делать, и куда ушла сила, но тот просто сидел и довольно улыбался. Дарен уже и не помнил, когда отец так искренне чему-то радовался.

- У нас получилось, - повторил отец.

Дарен тоже улыбнулся. Грудь больше не болела.

После часового отдыха отец разрешил провести еще одну попытку. Мать тоже осталась понаблюдать за ним. Дарен заметил, что оружейник во время их отсутствия вытер и подготовил все шары, даже те, которые они не собирались использовать.

- Первый? - спросил он.

- Нет, третий, - ответил отец. - Дарену будет необходимо просто поднять и опустить его.

Размером этот снаряд был с дыню. Дарен не раз носил его со двора в оружейную и прекрасно помнил, как после нескольких таких заходов болят руки и поясница.

Но сейчас все было по-другому. Он смотрел на кусок металла перед собой и понимал, что сможет. Ему не нужно толкать или тянуть. Нужно лишь четко представить движение предмета и его расположение. Шар поднялся в воздух и завис на уровне пояса. Вместе с ним поднялась и деревянная подставка, на которой он находился. Дарен на мгновение растерялся. Он не планировал поднимать ее, но теперь ощущал и дерево, и каждый ее гвоздик. Все стало единым целым с металлическим шаром.

- Опусти подставку, - скомандовал отец.

Дарен попытался, но та даже не шевельнулась.

- Тогда попробуй опустить все вместе.

Шар и подставка плавно начали опускаться на песок. Снова стало тяжело дышать. Отец подошел ближе.

- Ты удерживал не сам шар.

- Мне казалось, что все вокруг него стало единым.

- Насколько далеко это распространялось?

У юноши не было ответа.

Отец присел около стойки и провел пальцами по песку. Затем подошел к соседней стойке, взял тонкий прут и воткнул в песок. Прут во что-то уперся. Отец поднял голову.

- Ровен, лопату.

Тот быстро протянул инструмент. Подошла мать.

- Вы говорили мне, что будет только одна попытка. Что происходит?

- Мы больше не будем, - ответил отец, не отрывая взгляда от земли.

Дарен встал рядом с отцом и наблюдал, как тот осторожно разребает песок под шаром. Под песком обнаружилась плотная земля. В ее центре проглядывал округлый камень. Вслед за первым камнем показался второй, под ним же оказался большой кусок плиты, из которой состояла старая учебная стойка.

Дарен помнил эту стойку. Они убрали ее прошлой весной, а плиты оставили, потому что для их перевозки потребовалось бы нанимать много людей и несколько телег.

- Он что, и это всё подвинул? - тихо спросил Ровен.

Отец молча посмотрел на сына. Дарен почувствовал, как по шее ползет капля пота.

- Я удерживал только шар и стойку, клянусь!

- Верю.

Отец поднялся и отошел от стойки с шаром.

- Хватит на сегодня тренировок. Сам тоже не пробуй. Понял?

- Да.

Мать коснулась его плеча.

- Пойдем.

Когда они уходили, Дарен обернулся. Отец и Ровен продолжали рассматривать шар, стойку и землю с камнями и плитой под ними. Они что-то обсуждали вполголоса. Слов он разобрать не смог, но отец был мрачен и больше не улыбался.

К ужину о Пробуждении знали все. Младшая сестра сразу же потребовала, чтобы брат продемонстрировал навыки и поднял ее в воздух вместе со стулом. Мать категорически запретила, Дарен даже не успел ничего ответить. Ровен принес маленький кожаный футляр и положил возле его тарелки. Внутри лежала фамильная застежка для куртки.

- Ваш отец приказал изготовить ее незадолго до вашего девятого дня рождения, - сказал он.

Дарен провел пальцем по металлу. Он сразу узнал эту застежку - такую же носили все мужчины их семьи после Пробуждения. Отцовская уже практически полностью стерлась.

- Спасибо.

Ровен кивнул и покинул зал.

За ужином впервые за многие месяцы шел живой разговор, все обсуждали его будущее. Отец уже успел отправить с гонцом письмо командиру городского гарнизона. Тот должен был направить к ним в имение мага, который проводил первую проверку молодых пробужденных.

- Зачем так спешить? - спросила мать.

- Чтобы понять, как его обучать. Я не хочу, чтобы он ненароком поднял полдвора и всю историю семейства из-под земли.

Дарен перестал есть.

- Значит, это плохо?

- Это слишком для пробужденного, - ответил отец.

Мать взглянула на сына.

- Как ты себя чувствуешь, дорогой?

- Хорошо.

Она задержала на нем взгляд.

- Щека не болит?

Он уже успел вовсе забыть о щеке.

- Уже нет.

Отец попросил передать ему хлеб. Сестра снова начала просить поднять ее в воздух и покатать, предлагая заменить тяжелый стул обеденного зала на легкую табуретку.

Дарен внимательно слушал их всех, но на душе было неспокойно. Он незаметно положил пальцы на запястье. Под ними возник первый толчок, а затем второй.

Он не планировал нарушать запрет отца. После ужина Дарен отнес футляр и застежку в комнату, положил рядом с книгами и переоделся ко сну. Лег. В доме уже стихли шаги, в соседней комнате сестра о чем-то живо спорила с няней, внизу начали закрывать ставни. Дарен лежал на спине и слушал свое сердце. Он пытался вспомнить свое первое успешное испытание - то, как шар летел к щиту и остановился. Голос отца. Падение шара на песок. И тот самый удар в груди. Потом второе испытание, деревянная рама, которую он никак не мог оторвать от шара. Медленное движение вниз. И снова удар в груди. Как тяжело было вздохнуть. Это была не боль, а, скорее странное ощущение, будто что-то пытается вырваться изнутри.

Он не мог заснуть и сел в кровати. В первое время после Пробуждения происходило всякое, он слышал об этом. Люди часто падали в обморок, у них наблюдались проблемы со сном, многие жаловались на дрожь и припадки. У Морека три дня не переставая шла кровь из носа. Он рассказывал об этом так, будто получил рану в боевом сражении. Можно было бы спуститься к отцу и обсудить это ощущение в груди. Дарен уже представил, как отец откладывает книгу. Поднимается. Начинает расспрашивать сына об ощущениях, дальше, возможно, впервые в жизни берет в руки лекарский справочник, который никогда не открывал. Утром вместо мага в дом придет врач. Нет, нужно сначала убедиться, что ему не показалось.

Дарен подошел к столу и сдвинул книги и чернильницу, чтобы освободить место перед собой. Затем подошел к шкафу, нашел старую рубашку и оторвал от нее деревянную пуговицу. После чего вернулся за стол.

Пуговица была совсем маленькая. В ней даже не было металла. Он положил левую руку на стол, правой нащупал свой пульс. Ритмичные удары. Дальше он сосредоточился на пуговице. Та начала медленно подниматься в воздух. Пульс резко исчез. Дарен немедленно отпустил ее, и пуговица упала обратно на стол. Сердце сделало один сильный удар, а затем зачастило. Дарен сидел, не двигаясь.

Может, он просто слишком сильно прижал пальцы? Или случайно сдвинул их? Рука сильно напряглась, как и он сам, во время концентрации, может быть дело в этом.

Он расстегнул ворот рубашки и положил пальцы на шею, стараясь нащупать пульс. Здесь удары были куда отчетливее. За окном бушевала непогода. Ветки били по стеклу: шорох, пауза, шорох.

Дарен снова поднял пуговицу в воздух. И вновь пульс пропал. Ветка вновь ударила по стеклу. Раз, еще раз. В груди нарастала пустота: тяжелая и холодная. Дарен попытался вздохнуть, но воздух застрял в горле. Он отпустил пуговицу. Сердце дернулось так сильно, что Дарен, задыхаясь, согнулся над столом. Несколько минут он хватал ртом воздух, и лишь когда дыхание стабилизировалось, поднял голову. Пуговица по-прежнему лежала перед ним на столе. Ветки продолжали бить по стеклу окна. За дверью кто-то прошел. Весь мир продолжал жить, только ему казалось, что сердце на мгновение останавливалось. В дверь постучали. Дарен сгреб пуговицу.

- Да? Кто это?

Дверь приоткрылась, в проеме показался отец.

- Не спишь?

- Собираюсь.

Отец внимательно оглядел комнату и сына: посмотрел на расстегнутый ворот, на пустой стол.

- Тренировался?

Дарен ощутил зажатую в кулаке пуговицу.

- Нет.

Ответ прозвучал ровно, он даже удивился. Отец прошел в комнату и остановился рядом со столом.

- Если завтра прибудет маг, то помни, от тебя не ждут ничего похожего на сегодняшний подъем. Выполнишь несколько простых просьб. Если почувствуешь себя плохо, то сразу остановимся.

Дарен кивнул.

- Я серьезно, сын. Не надо никому ничего доказывать.

Юноша посмотрел на отца. Можно было рассказать ему все прямо сейчас. Про дыхание и боль. Пуговица вдавилась в ладонь.

- Я понял.

Отец неловко коснулся его затылка, как иногда делал, когда Дарен был маленьким. Он перевел взгляд на футляр, лежавший возле книг.

- Застежка понравилась?

- Я еще не прикреплял ее.

- Не беспокойся, Ровен тебе поможет с утра.

Он пожелал сыну спокойной ночи и вышел из комнаты. Дождавшись, пока шаги не стихнут, Дарен наконец разжал кулак. Пуговица покатилась по столу. Завтра ему предстоит разобраться, на что способны его силы.

Глава 6. Между ударами

Утром в дом Арвелей прибыл незнакомец. Неожиданно для всех, он появился очень рано - ещё до завтрака. Вокруг простирался бескрайний туман, а из-за горизонта вяло выплывало сонное солнце. Небольшая серая карета, запряжённая тройкой вороных лошадей, почти бесшумно катилась по влажной дороге и остановилась во дворе возле центрального входа. На дверце можно было различить выжженный знак Академии: раскрытая ладонь с сияющей звездой в центре. От знака исходили слабые магические волны. Дарен удивлённо следил за всем происходящим из окна своей спальни. Он ни секунды не сомневался в том, кто и зачем приехал в их имение.

Юноша отошёл от окна и посмотрел на свои руки. Пальцы слегка дрожали. Дарен убеждал себя, что причина не в страхе или волнении. На краю стола по-прежнему лежала деревянная пуговица. Со вчерашнего вечера он к ней не прикасался. Дарен сконцентрировался и осторожно поднял её в воздух. Пуговица послушно взлетела вверх и замерла. В груди тут же стало пусто, сердце замолкло. Дарен сжал пальцы от пронзившей боли, пуговица упала на стол. Потребовалось несколько секунд, чтобы сердце снова спокойно забилось. Он следил, как упавшая на стол пуговица медленно покатилась и упала на пол. Он не стал ее поднимать. Удастся ли ему сегодня контролировать приступы во время проб?

- Дарен, - голос отца разнёсся по просыпающемуся имению. - Спускайся.

Мальчик положил в карман фамильную застёжку и вышел из комнаты. Отец ждал его у крыльца. Рядом спокойно стоял Ровен, скрестив руки на груди. Матери видно не было, видимо, она решила наблюдать за всем происходящим из своей комнаты. Где-то в глубине дома затаилась младшая сестра, разглядывая всё происходящее через приоткрытую дверь.

На ступенях возле входа появился худой мужчина. Он не был высоким, но что-то в его осанке и позе сразу выдавало превосходство, возвышая его над остальными. Взгляд, которым он обвёл присутствующих, был спокойным, но при этом пустым и холодным. Ему можно было бы дать лет сорок. На тёмном плаще серебрились три полоски - знак мага-наблюдателя. Такие маги всегда присутствовали в крупных населённых пунктах, где вероятность Пробуждения была значительно выше, чем в деревнях. Мужчина сжимал в руках небольшой узкий металлический жезл. Вокруг предмета скользили тонкие синие линии.

- Саймон Вейр, - представился незнакомец. - Представитель Академии на Восточных пограничных землях.

Он говорил спокойно, но взгляд внимательно изучал юношу, стоявшего перед ним. Дарену показалось, что он видит его насквозь: способности, потенциал и даже странное поведение его сердца.

- Дарен Арвель, - сказал отец, указывая на сына. - Четырнадцать лет, дар появился вчера.

- Раньше были какие-то признаки?

Отец едва заметно нахмурил лоб.

- Как боевой маг Империи, я всю жизнь готовил сына к службе. Он часто проявлял особые признаки: необычную выносливость, особую силу или смекалку. Но полноценное Пробуждение случилось только вчера.

Саймон перевёл взгляд на Дарена.

- Расскажи, как ты ощутил дар в первый раз?

Дарен взглянул на отца, но тот никак не отреагировал.

- Я остановил металлический шар, который летел в сторону щита.

- Специально остановил?

- Мне не хотелось, чтобы он ударился о щит.

- Хорошо. Что-нибудь ещё?

- Я смог поднять и опустить шар, а ещё удерживал его в воздухе.

- Любопытно. Большинство Пробужденных начинают с того, что могут лишь притягивать к себе небольшие предметы или, наоборот, отталкивать их. Ты же, насколько я понял, не только смог остановить уже летящий шар, но и контролировал его движение...

Маг повернулся в сторону тренировочного поля за домом.

- Ты готов пройти испытание?

- Да, - неуверенно ответил Дарен.

- Все готовы? - Вейр уже обращался к отцу семейства и оружейнику.

- Да, - ответил Ровен.

Тренировочное поле было очищено от видимых следов вчерашнего испытания. Песок выровняли, но тяжёлую каменную плиту убирать не стали. В центре был нарисован круг, в котором лежали деревянная чашка, каменный брусок и связка железных колец.

Саймон Вейр подошёл к кругу и остановился у самой границы.

- Испытание будет состоять из нескольких этапов, - начал он. - Сначала проверим точность, потом - дальность. И, конечно же, проверим, как себя ведёт дар при одновременном контроле нескольких предметов.

- А если у меня не получится? - спросил Дарен.

- Ничего страшного. Испытания как раз нужны для того, чтобы проверить твои реальные способности на данный момент. Начнём с простого - подними это.

Маг достал из кармана маленький шар размером с орех, покрытый тонкими насечками, и протянул перед собой, держа на ладони. Дарен сосредоточился, воздух перед ним задрожал. Шар легко поднялся с ладони. Юноше было легко удерживать предмет в воздухе. Отец спокойно следил за всем происходящим, Ровен слегка улыбался.

- Теперь заставь его двигаться по кругу, - скомандовал Вейр.

Шар медленно поплыл вокруг мага. Он описал полный круг и вернулся на прежнее место. Саймон достал из кармана ещё один маленький шар и подбросил его в воздух.

- Останови.

Дарен смог сконцентрироваться и остановить шар, когда тот уже падал вниз, это оказалось непросто. При этом он отвлёкся от первого шара, который тут же упал в песок.

- Теперь отпусти.

Второй шарик последовал за первым и упал в песок. Саймон поднял два пальца, и шары стремительно взлетели, плавно опустившись к нему в карман.

Всё время испытания Дарен ощущал, как в груди нарастает знакомая пустота. Он уже ждал, что сердце снова остановится, но оно продолжало биться.

- Неплохо, - сказал Саймон. - Но ты потерял контроль над первым предметом.

- Я не ожидал, что контролировать брошенный небольшой предмет будет так трудно.

Вейр кивнул и посмотрел на очерченный круг, указав на деревянную чашку.

- Подними ее.

Дарен сконцентрировался, и чашка послушно поплыла вверх. Несколько маленьких камушков при этом высыпались на песок.

- Хорошо, верни всё обратно.

Дарен попытался опустить чашку назад и вернуть камни в неё, но те разлетелись в разные стороны. Саймон ничего не сказал.

- Я вижу, что тебе пока тяжело даётся контроль сразу над несколькими предметами.

- Но Пробуждение произошло только вчера... - неуверенно сказал Дарен.

- Да, поэтому мы и проводим проверку.

Маг указал на каменную плиту, лежавшую возле круга. Она была плоской и тяжёлой.

Дарен вытянул руку. Плита не шелохнулась. Он сконцентрировался и был напряжён, как натянутая струна. Вокруг плиты пошла зыбь, песок вокруг начал подниматься, но сама плита не сдвинулась с места.

- Не получается, - выдохнул Дарен. Он чувствовал, что пустота в его груди продолжала стремительно нарастать с каждым усилием, с каждой попыткой. Но сердце билось.

- Ты пытаешься поднять её?

- Да.

- Тогда попробуй остановить её.

- Что? - Дарен удивленно посмотрел на мага.

Саймон присел рядом с плитой и провёл по ней рукой.

- Всё вокруг нас находится в постоянном движении. Воздух вокруг, кровь внутри нас. Даже плита перед тобой не является неподвижной в полном смысле этого слова. Ты не думал, что твой дар не передвигает предметы? Возможно, ты удерживаешь и фиксируешь положение предметов по отношению к другим.

- Поэтому шар остановился у щита?

- Возможно.

- А что будет, если пытаться остановить, то, что уже и так стоит?

- Так мы и узнаем, до каких пределов распространяется твой дар.

Дарен снова вытянул руку. Он больше не думал о весе плиты, не представлял, как поднимает её. Вместо этого он постарался сосредоточиться на её положении. Где она находится относительно песка, стоек, тренировочного круга?

Сначала ничего не происходило, затем раздался скрипучий звук. Край плиты начал едва заметно подниматься над песком. Пустота в груди тем временем продолжала нарастать. Дарен сделал глубокий вздох, сердце резко ударило.

- Не спеши, - произнес Саймон. - Удерживай то, что уже получилось.

Край плиты ещё немного поднялся. Отец сделал шаг вперед.

- Достаточно, - произнёс он.

- Я могу поднять её, - сказал Дарен.

- Я не сомневаюсь.

Отец говорил спокойно, но было видно, что он не отводит взволнованного взгляда от лица сына. Дарен отпустил плиту. Сердце продолжило спокойно биться в груди, но пустота никуда не ушла. Внезапно резкая боль разлилась по телу, и мальчик невольно согнулся. «Только не сейчас», - взмолился он про себя

- Тебе плохо? - спросил Вейр.

- Нет, нет, я справлюсь! - с трудом переводя дыхание, ответил Дарен. - Я просто устал.

Саймон внимательно посмотрел на него, но возражать не стал.

- Тогда продолжим.

Он указал на несколько металлических колец внутри круга. С такого расстояния было заметно, что они скреплены между собой с помощью цепей, которые уже давно покрылись ржавчиной.

- Подними первое кольцо, но остальные не должны двигаться.

Дарен сосредоточился. Первое кольцо поднялось в воздух. Остальные не шелохнулись.

- Теперь третье.

За первым в воздух взмыло и второе, и третье, а также цепи их соединяющие. В груди что-то дрогнуло. Биение сердца начало затухать. Дарен сильно сжал кулак. Он изо всех сил старался удерживать только первое и третье кольца, но вот уже все четыре поднялись над землёй.

- Отпусти! - настойчиво сказал отец.

Дарен слышал его и не слышал. Ему казалось, что он сейчас ощущает всё: далёкий скрип ворот, дыхание Ровена и болтовню прислуги в доме, шелест травы и звон каждого звена в цепи. Единственное, чего он не слышал, - это биение своего сердца. Оно исчезло, грудь была пустой. Мир вокруг начал меркнуть.

- Дарен! - отец уже кричал.

Наконец, он отпустил силу. Цепь и кольца упали на тренировочное поле. Дарен пошатнулся, но не дал себе упасть. Дышать не получалось, воздух вновь застрял где-то в горле. В глазах поплыло. Разум покидал тело.

Маг оказался рядом быстрее всех. Он подскочил к юноше и не дал упасть.

- Что случилось?

- Ничего, - выдавил Дарен.

- Ты побледнел.

- Я просто задержал дыхание.

Саймон пристально посмотрел на Дарена. Юноша выдержал взгляд. Он постепенно приходил в себя, сердце чуть слышно, но билось в груди. Воздух вернулся. Саймон отошел от него.

- Ты слишком упрямый.

- Меня учили никогда не сдаваться и не отступать.

- Никогда не сдаваться - это не значит быть упрямым дураком.

Дарен хотел ответить, но промолчал. Ему всё ещё было тяжело. Маг достал из сумки стеклянный сосуд со странной жидкостью. Горлышко было узким, но открытым.

- Хорошо, последнее испытание. Несложное. После него я сделаю итоговое заключение о твоих способностях.

Отец, внимательно следивший за всем происходящим, нахмурился.

- Прибор в ваших руках не похож на тренировочный.

- Сам сосуд безопасен. Но результат зависит от того, насколько хорошо вы контролируете воздействие.

- Мой сын не контролирует размах применяемой силы.

- Именно поэтому нам необходимо определить, насколько далеко распространяется его удержание.

Отец собирался что-то ответить, но маг остановил его.

- Если мы отправим вашего сына в столицу без конкретного заключения, там ему придётся проходить всю проверку заново. И, возможно, там всё будет проходить с меньшей осторожностью, чем здесь.

Аргумент подействовал, и Арвель отступил. Саймон Вейр положил сосуд на песок, провёл жезлом вокруг, синие линии вспыхнули. Жидкость внутри пришла в движение.

- Перед тобой пыль тёмных орулов с выжженных земель. Невероятно редкий материал. Скорее всего, ты сейчас видишь в сосуде жидкость, но это не так. Если приглядишься, то увидишь, что на самом деле там пыль.

Дарен внимательно посмотрел на сосуд. Внутри действительно были тысячи маленьких песчинок.

- Задание номер один. Подними сосуд так, чтобы все песчинки замерли внутри, осев на дне.

Дарен приступил к выполнению. Сосуд начал подниматься, а песчинки, сжавшись, остались на дне. Ничего больше не переливалось, сосуд теперь казался полностью прозрачным.

- Теперь пусть пыль начнёт двигаться внутри.

Дарен попробовал разделить воздействие. Сначала ничего не происходило, но вот серебристые пылинки начали двигаться. Они поднимались и кружились, словно в хороводе.

Саймон удивлённо следил за их движением.

- Продолжай.

Пыль поднялась выше и начала просачиваться сквозь горлышко. Сосуд продолжал неподвижно висеть в воздухе, а серебристые пылинки, покинув свою стеклянную тюрьму, зависли сверху. Дарен почувствовал что-то странное - он мог удерживать сосуд в воздухе, мог удерживать и пыль. Но теперь он ощутил какую-то связь между ними. Раньше он её не замечал. Если он потянет сильнее - связь оборвётся, если ослабит воздействие - тоже. Дарен попробовал вытянуть пыль в тонкую нить. Под землей раздался резкий удар. Земля тряслась. Сосуд лопнул. Серебристая пыль вспыхнула.

- Остановись! - закричал Саймон.

Но Дарен уже не мог. Его сила крепко ухватила что-то под землёй и тянула вверх. Ещё один глухой удар донёсся из-под земли. В центре тренировочного поля появилась трещина, песок начал осыпаться в расщелину.

Отец резко повернулся к Ровену:

- Уводи людей подальше от тренировочного поля!

Ровен кивнул и бросился к дому, на ходу раздавая приказы стражникам.

В этот момент взволнованная мать появилась на галерее. Она держала за руку младшую сестру Дарена.

- Арвель, что происходит?!

- Уходите! - крикнул отец.

Из трещины показался огромный металлический штырь, весь покрытый ржавчиной. Он вырвался из-под земли, раскидывая комья земли и камни, и взмыл в небо. Вслед за ним начали подниматься другие металлические предметы с площадки: скобы, цепи, прутья.

Дарен не мог отвести взгляда от происходящего, он полностью потерял контроль над ситуацией. Теперь он не удерживал отдельные предметы - всё вокруг превратилось в единую систему.

Сердце вновь исчезло. Грудь не болела, она просто перестала существовать. Дарен искренне хотел остановиться и отпустить силу, но у него ничего не получалось.

Серебристая пыль продолжала гореть. Всё новые предметы поднимались в воздух. Под землёй раздавались гулкие удары, а тренировочное поле разрезали новые трещины.

Саймон отбросил жезл и направил обе руки на Дарена.

- Смотри на меня! Не на предметы!

Дарен пытался сосредоточиться на этом далёком голосе, но не мог. Его сознание было полностью поглощено камнями, досками, каждым гвоздиком в округе. Всё было соединено невидимой цепью. Воздух стал вязким, звуки начали удаляться, будто он находился под водой. Отец стоял рядом и пытался дотянуться до него. Ровен замер у лестницы. Мать прижала сестру к груди. Крики Саймона Вейра тонули в общем гуле.

Дарен попробовал сделать вздох, но ничего не вышло. Внутри него была пустота. Затем он увидел нечто. Тёмную фигуру, словно состоящую из густого тумана, который постоянно меняет форму. Фигура стояла за пределами тренировочного поля, недалеко от старой рощи. Дарен видел её не глазами, он просто чувствовал её присутствие. Существо было высоким и худым, руки почти касались земли. Вместо лица - гладкое чёрное пятно, и только в глубине мерцали два тусклых огонька. Дарен знал: они смотрели прямо на него, в его душу. Тёмная фигура медленно наклонила голову. Мир вокруг застыл. Существо сделало шаг. Земля под ним осталась ровной, оно словно парило над ней, не оставляя следов. Затем раздался шёпот. Он звучал со всех сторон: из воздуха, из земли, из самого тела Дарена.

- Мальчик, ты можешь куда больше!

Дарен не мог пошевелиться. Существо было уже совсем рядом.

- Знаешь почему ты держишь их? Потому что в глубине твоего сердца - страх их отпустить.

Дарену хотелось бежать, но тело не двигалось.

- Ведь ты ещё даже не начал.

Огоньки на месте глаз вспыхнули. Дымчатое тело начало преобразовываться, за спиной развернулось что-то похожее на крылья.

- Нет... - простонал юноша.

- Ты намного сильнее!

Существо протянуло длинную руку и коснулось груди Дарена. Юноша почувствовал резкую боль.

- Ещё, - прошептало существо.

Дарен чувствовал, как что-то поглощает его силы, они медленно вытекали из него и тянулись к неизвестной сущности. Он пытался сопротивляться, но сознание расплывалось.

- Ты можешь куда больше, - последнее, что он услышал, прежде чем потерял сознание.

Дарен неподвижно лежал на песке. Лицо стало серым, а губы посинели. Все предметы, висевшие в воздухе, начали медленно опускаться вниз.

Первым у тела оказался Саймон. Он ударил ладонью по груди Дарена. Тело дёрнулось, но сердце не забилось. Маг ударил ещё раз, затем приложил руку к его груди и направил внутрь короткий импульс силы.

Где-то далеко, на границе сознания, Дарен услышал глухой стук. Сначала ему показалось, что это существо продолжает проникать в его разум. Но нет - это было его сердце.

Дарен вздохнул так резко, что тело выгнулось. Отец схватил его за плечи.

- Дарен, ты слышишь меня? Мальчик мой!

Он открыл глаза. Над ним склонились несколько человек. Тёмной сущности нигде не было.

- Что произошло? - спросил отец.

Дарен попытался что-то сказать, но из горла послышался только глухой звук.

Саймон Вейр помог ему сесть.

- Лучше пока не двигайся.

- Я видел… - начал Дарен, но замолчал. Он не знал, реальной ли была увиденная им сущность, или это была лишь фантазия его умирающего сознания. Если никто ничего не видел, то его могут принять за безумца.

- Что видел?

- Ничего.

Отец нахмурился.

- Ты был без сознания несколько секунд, - сказал Саймон. Он проверял пульс Дарена.

- Твоё сердце остановилось надолго. Гораздо дольше, чем допустимо.

- Я в порядке.

- Нет, ты не в порядке. И дело вовсе не в обмороке, - ответил Саймон. - У тебя уже была такая реакция, когда ты пытался воздействовать на объекты?

Дарен посмотрел на отца. Тот услышал вопрос и перевёл взгляд на сына.

- В прошлый раз просто немного болела грудь.

- А вчера?

- Тоже.

- И ты молчал?

- Я думал это нормально для Пробужденного.

- Для твоего дара - возможно. Но для твоего тела - точно нет.

- Что это значит? - спросил отец.

- Его сила требует гораздо больше ресурсов, чем сейчас способен выдержать его организм. Пока он не сможет ограничивать воздействие, каждая серьёзная попытка может закончиться гибелью.

Мать прижала руку ко рту. Отец пристально смотрел на сына, в его взгляде уже не было ни гордости, ни раздражения. Лишь страх за жизнь сына.

- Почему ты нам ничего не рассказал?

Дарен опустил взгляд.

- Я не хотел, чтобы вы решили, будто я не способен стать боевым магом.

Отец долго молчал.

- Ты уже способен на большее, чем большинство воинов Империи. Не стоит доказывать это ценой собственной жизни.

Саймон тем временем разглядывал разрушенную площадку.

- Испытание окончено, - сказал маг. - Я узнал всё, что требовалось.

- Он поедет в Академию? - спросил Арвель.

- Безусловно.

- Когда?

Вейр посмотрел на Дарена.

- Как только сможет подняться без посторонней помощи.

Отец нахмурился.

- Вы хотите сразу его забрать?

- Я хочу, чтобы он выжил. В Академии для этого есть всё: магическая защита, лекари и другие специалисты. Они смогут изучить природу его дара куда глубже.

- А если он ещё не готов?

- Ему нельзя здесь оставаться.

Через два дня к дому снова подали серую карету. Дарену стало лучше, голова ещё иногда кружилась, а сердце сбивалось с ритма, но он уже мог самостоятельно подняться с кровати и одеться. Мать с вечера сложила ему сумку: одежду, несколько книг и еду в дорогу. Младшая сестра долго стояла за дверью, не решаясь войти.

- Ты правда будешь учиться и жить в Академии? - спросила она.

- Да.

- А там можно поднимать людей в воздух?

- Наверное.

- Тогда, как отучишься и вернёшься, подними меня выше крыши, хорошо?

- Если мама разрешит.

- Я не разрешаю, - послышался голос матери, которая появилась на пороге.

Сестра нахмурилась.

- Может тогда хотя бы выше дерева?

Дарен невольно улыбнулся. Оружейник ждал его у крыльца. В руках Ровена оказался небольшой кожаный чехол. Дарен приоткрыл его, внутри лежал короткий кинжал с тёмной рукоятью.

- Иногда полезно иметь при себе что-то настоящее, - сказал Ровен.

Дарен убрал чехол в сумку.

- Спасибо.

Ровен кивнул и добавил:

- Не пытайся там всем доказать, что ты сильнее, чем они думают.

- Ты уже говорил об этом.

- После вчерашнего, думаю, стоит повторить.

Отец ждал его на ступенях крыльца. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга.

- Ты можешь вернуться в любое время, - произнёс отец.

- Ты в это веришь?

Отец не ответил.

- Где твоя застёжка?

Дарен достал из кармана и протянул отцу. Арвель бережно взял её и прикрепил к куртке сына.

- Помни, кто ты. В Академии тебя будут оценивать по твоему дару. Не позволяй ему решать за тебя, кем ты станешь.

Дарен обнял отца и направился к карете. Саймон Вейр уже сидел внутри. У него на коленях лежали документы, заверенные магической печатью Академии. Когда лошади тронулись, Дарен взглянул в окно. Мать понуро стояла у дверей, держа за руку сестру, которая изо всех сил махала рукой. Ровен просто поднял руку, а отец стоял неподвижно, точно каменная статуя. Дом начал удаляться. Юноша закрыл глаза.

Сердце в груди продолжало биться.

Раз.

Два.

Три…

Перед ним вновь возникла темная фигура.

- Ты можешь куда больше! - произнесла она.

Дарен резко открыл глаза. Видимо, он заснул. За окном проносился неизвестный ему город. До столицы предстояло ехать около двух недель. Академия пока оставалась далеко впереди, но Дарен уже чувствовал, что прежняя жизнь для него закончена.

Глава 7. Пепел с небес

Первые крики, донёсшиеся с окраин Рангора, почти сразу поглотил раскатистый гул колокола. Он звонил неровно, с надрывом, будто человек, стоящий в этот миг на башне, вкладывал всего себя в каждый удар по металлу.

- Это не просто пожар, - заметил Оскар, с ужасом глядя на горящий город. Оба всё ещё стояли на холме.

Лунар молча вглядывался в очертания родного города, который ещё недавно казался таким далёким, спокойным и желанным. Теперь весь Рангор пришёл в движение: он шевелился, будто раненый зверь, тут и там метались огоньки. Это были люди с фонарями и факелами, в спешке бегущие от горящих окраин. Пламя стремительно распространялось, пожирая крыши домов. Таинственные фигуры, двигавшиеся по восточному тракту, уже были вблизи городских стен.

- Нам нужно домой, - прошептал Лунар. - И чем быстрее, тем лучше.

Мальчик и сам не узнал своего голоса - так глухо тот звучал. Он нащупал в кармане найденный медальон - тот больше не давал ни радости, ни надежды, которые возникли при его обнаружении.

Оскар с тревогой посмотрел на друга и утвердительно кивнул. В городе происходило что-то страшное, и, наверно, прямо сейчас Рангор был самым опасным местом на материке. Но там были их семьи, и оба не могли больше ждать ни минуты. Неожиданно на нос Лунара что-то опустилось, и он ощутил холод. Он поднял голову и обомлел - с неба шёл снег.

- Скорее, - выдавил он из себя.

Оскар поднял фонарь и первым начал спуск с холма. Лунар последовал за ним. В этой части долины не было вытоптанных троп, сюда обычно приходили лишь пастухи вместе со своей живностью. Теперь ещё и снег начал засыпать всё вокруг, скрывая любые неровности. Несколько раз мальчики поскальзывались и падали, сдирая кожу до крови, но не останавливались ни на минуту. В голове Лунара вдруг снова всплыл голос из пещеры: «Я еще вернусь». Он только сильнее сжал медальон в кулаке.

Чем ближе они приближались к Рангору, тем больше усиливался шум и нарастали крики. Со всех сторон слышались треск горящих зданий, конское ржание, тяжёлый металлический гул. В нос резко ударил запах дыма. Но к нему примешивался и другой запах - запах земли, сырой, будто из могилы. Они наконец добрались до старого каменного столба, за которым уже виднелись дома. Навстречу им бежали люди: полная женщина в разодранной одежде тащила за руку хнычущую девочку. Та упиралась, оборачивалась назад и кричала:

- Папа, папа!

Рядом ковылял старик в одной рубахе. Двое мужчин несли окровавленного мальчика лет восьми. Были и другие - много раненых, все - грязные и испуганные. Никто из них не замечал Лунара и Оскара впереди. Все просто двигались прочь от Рангора.

- Что происходит? - крикнул Оскар, проходившей мимо женщине с ребёнком. Она лишь отшатнулась от них, как от призраков, и устремилась дальше по своему, только ей ведомому маршруту.

Вдруг откуда-то впереди донеслось ржание. Из города неслась лошадь без всадника, её глаза обезумели от страха. Она на полном скаку врезалась в отступающую толпу, послышался жуткий хруст ломающихся костей. Животное повалилось, задавив нескольких людей. Раздались крики, но никто даже не попытался помочь несчастным. Поток охваченных страхом людей лишь ускорил свой шаг.

Лунар и Оскар поспешили было на помощь, но новая толпа уже неслась на них, перекрывая путь и грозя увлечь их за собой. Лишь в последний момент Оскар смог сместиться в сторону, увлекая за собой Лунара.

Уже у самых домов они увидели ползущего мужчину в форме городского стражника. За ним по свежему снегу тянулся кровавый след. Мальчики подбежали к мужчине и попытались перевернуть его. Лицо умирающего было бледным. Взгляд метался по сторонам, пытаясь ухватить что-то из окружающего мира.

- В город нельзя - он пал... - прошептал он.

- Но там наши семьи, - ответил Лунар.

Стражник больше ничего не сказал, два потухших глаза смотрели в пустоту.

- Он мёртв, - тихо произнёс Оскар.

Лунар не стал отвечать. Он смотрел на мёртвое тело, на кровь, которая медленно растекалась по снегу и казалась почти чёрной в свете далёких огней.

- Пойдём, - сказал он.

Они вступили в горящий город. Кругом мелькали силуэты людей. Послышался звук рушащегося здания. Колокол в последний раз ударил и погрузился в тишину. Оскар и Лунар были теперь в южной части города. Пройдя мимо нескольких домов, они заметили странную группу, медленно бредущую по улочкам города. У некоторых из фигур сохранился человеческий облик, тела других не имели чёткой формы. Все были облеплены грязью и землёй. Это были мертвецы. Идущая группа не бросалась на людей, она уверенно двигалась вперёд, словно имела чётко заданное направление.

Мальчики в ужасе замерли. Лунару, который вглядывался в лицо одного из существ, вдруг показалось, что челюсть того двинулась. Из мёртвой гортани послышался странный звук. Мальчик прислушался и различил трескучий голос:

- Найти отмеченного, так приказал Хозяин.

Лунар вздрогнул и прошептал:

- Они ищут кого-то.

- Кого? - Оскар удивлённо взглянул на друга.

Лунар посмотрел на медальон, лежащий в его кармане.

- Я не знаю.

Один из мертвецов тут же повернул в их сторону голову. Его лицо мало чем отличалось от человеческого. Лишь слишком бледная кожа, тёмные впадины под глазами, мокрые волосы, прилипшие ко лбу, и пустые белые глаза выдавали в нем умершего.

- Уходим, - сказал Лунар.

Он схватил друга за рукав и потянул в сторону к узкой улочке, ведущей к площади. Оскар не сопротивлялся. Они забежали за ближайший каменный дом, обогнули горящую повозку и несколько минут двигались по опустевшей улице. Наконец они вышли к небольшой арке, которая соединяла южную и восточную части города с центром. Перед аркой стояли два стражника с длинными копьями и пропускали хаотично бегущих людей. Подойдя ближе, Лунар заметил, что воины ещё совсем молодые. Один из них дрожал так сильно, что острие его копья постоянно билось о камни.

- Вы куда? - спросил он подбегающих мальчиков.

- Нам нужно пройти к Северному кварталу.

- Туда нельзя! Юг и Восток уже пали, значит, скоро падёт и Север. Бегите через площадь на Запад. Одаренные помогают организовать эвакуацию жителей.

Лунар хотел возразить, что на Севере их ждёт семья. Но, увидев застывшие глаза стражника, обернулся. Сквозь дым к ним медленно приближалась огромная фигура, выше трёх метров. В руках был заметен искривленный клинок.

- Уходите, - спокойно сказал стражник, сжав сильнее древко копья и направив острие в сторону приближающейся фигуры.

Лунар и Оскар побежали. Позади раздались два коротких крика, затем лишь звуки упавших тел. Вскоре дорога расширилась и перед ними предстала Площадь Рангора. Яркая и сияющая во время праздников, теперь вся она была заполнена огнём, обломками и бегущими людьми.

Посреди площади возвышался старик Лендер. Его взгляд был устремлён на восток. Встав на колено, он приложил ладонь к камням мостовой. У восточной арки из-под земли вырвались несколько толстых корней, разрывая камни на части. Они сплелись вместе, образуя высокую стену, отделившую площадь от Восточного квартала.

- Все к Западным воротам! - закричал старик. - Они уже близко.

Но голос его звучал хрипло. В нем больше не было жизнерадостности и силы, которые так ярко проявлялись во время ярмарок или когда Лендер приходил к ним в школу. Приглядевшись, Лунар увидел, что одежда старика была разодрана, в разных местах виднелись кровоточащие раны. Его пальцы дрожали от напряжения.

- Лендер! - окрикнул мага Оскар.

Старик повернул голову.

- Ребята, уходите отсюда! Скорее! Я не смогу их долго удерживать.

В этот момент один из мертвецов прорвался через живую стену. Лендер приложил к земле вторую ладонь. Из земли вырвался ещё один корень, разрывая существо на части. Стена дрожала, мертвецы наседали, прорываясь между корнями.

Оскар потянул Лунара за плечо.

- Нам нужно уходить!

- Но он же не сможет выбраться! Мы должны ему помочь.

- Он знает, Лунар, он знает!

Лунар продолжал упираться. В этот момент волна мертвецов окончательно прорвала корневую стену.

- Мальчики, бегите! - разнёсся над площадью крик старика.

Лунар сделал шаг назад и побежал. Обернувшись, он увидел, как из-под Одарённого вырываются десятки мощных корней. Они извиваются и рвут наседающую толпу. Лендер повернул голову. В его глазах блестели слёзы.

А затем пламя с горящих домов перекинулось на корневую стену, уничтожая все на своем пути.

Лунар больше не смотрел назад. Он знал, что старый маг погиб.

Они свернули к реке. Западные ворота были совсем рядом, но если перейти через главный мост Рангора, можно было направиться к Северному кварталу. Путь не должен был занять много времени, и Лунар с Оскаром, не сговариваясь, направились к мосту. Тот оказался заполнен людьми. Впереди всех стоял Ингар.

Старый боевой маг держал руки перед собой. Между ладонями то вспыхивало, то гасло пламя. Мимо пробегали люди.

- Не толкайтесь! Быстрее! - кричал Ингар.

Народу было очень много: кто-то нёс на руках ребёнка, кто-то поддерживал раненого. Как только мертвецы пытались пробиться к мосту, огромный столп пламени сжигал их дотла. А ведь Лунар видел фокусы Ингара много раз. Вместе с другими детьми он приходил на ярмарку и смотрел, как Ингар бросался огнём в чаши на площади, а вечерами слушал его рассказы о молодости и службе в имперской армии.

- Идите! - сказал маг, заметив мальчиков. - Не останавливайтесь.

Юноши послушались и бросились на мост. Они успели пройти лишь несколько шагов, когда из реки показалась чья-то рука. Она вцепилась в край настила, а затем на поверхность выбралось мёртвое тело. Следом показались второе и третье…

Тут раздался детский крик, и на мосту началась давка.

- Отмеченный на мосту.

Лунар машинально посмотрел на мертвецов, которые только что вылезли из воды.

- Не дайте ему уйти! Осколок у него.

Мертвецы продолжали переговариваться, но никто вокруг не обращал на это внимание. Точно так же, как в тоннелях пещеры.

- Они говорят обо мне, - сказал Лунар Оскару.

- Ты опять слышишь их голоса? Что именно?

- Я не знаю, что-то про отмеченного и осколок.

- Какой ещё осколок?

- Наверно, медальон как-то связан с этим.

- Тогда выбрось его!

Лунар резко посмотрел на Оскара.

- Нет, это медальон Тавена.

- Лунар, вокруг нас гибнет город, а мертвецов - тысячи…

- Нет, я не выброшу его.

Оскар стиснул зубы, но спорить не стал.

- Значит, будем держаться вместе. Пойдем.

Первый мертвец, ступивший из воды на землю, почти мгновенно сгорел, объятый пламенем. Но за ним следовали уже десятки. Лунар и Оскар бежали с людьми по мосту. Кто-то падал, но никто не обращал на это внимания. Когда последний из выживших преодолел мост, позади вспыхнул яркий свет. Но вспышка была недолгой. Всё погасло. Не было больше моста и другой стороны, лишь выжженная земля. Ни мертвецов, ни Ингара видно не было.

- Не дай им погибнуть напрасно, - прошептал рядом Оскар.

Лунар посмотрел на друга, и они продолжили путь. Северный квартал был уже совсем близко, за торговыми рядами. Дома здесь стояли плотнее, улицы были совсем узкими. Порывистый ветер разносил дым и падающий с небес снег, создавая иллюзию, будто весь город погружен в туман.

На ближайшем перекрёстке Оскар остановился.

- Лунар, нам лучше разделиться. Мне нужно к лавке отца.

- Твоя семья может быть уже у Западных ворот.

- Как и твоя. Но я должен проверить.

За их спинами раздался далёкий скрежет. Мертвецы вброд перешли реку.

- У нас нет времени! Если мы разделимся, то есть шанс проверить оба места, - продолжил он.

Лунар все ещё сомневался.

- Я пойду и найду свою семью, - сказал Оскар. - Встретимся у Западных ворот.

- Но если тебя там не будет?

- Если поймёшь, что мертвецы уже близко, просто уходи.

- Оскар…

- Лун, мы уже столько лет с тобой дружим. И я не собираюсь умереть в первую же ночь нашего настоящего приключения.

Лунар невольно улыбнулся.

- Это самое ужасное приключение в моей жизни.

- Значит, не вздумай умирать!

Оскар протянул руку. Лунар сжал ее.

- Встретимся у ворот.

- Встретимся.

Оскар побежал к торговым рядам, и вскоре его фигура растворилась в дыму.

Лунар остался один. Он заставил себя не оглядываться и двинулся к дому. Теперь каждый звук заставлял его вздрагивать: где-то хлопнула дверь, на соседней улице звякнуло разбитое окно. Тут ему вновь послышался чей-то голос.

- Отмеченный двинулся на север.

Лунар замер. Он слышал голоса так отчётливо, будто они были в его голове.

- Найти его…Забрать осколок…Хозяин ждет…

Из соседнего переулка к нему навстречу вышла девушка. Сначала Лунару показалось, что это одна из жительниц города. На ней было светлое платье. Босые ноги. Каштановые волосы развевались на ветру. Лунар заметил в её руках нож. На лице читался ужас.

- Помоги мне, - промолвила она.

Что-то внутри заставило мальчика сделать шаг назад.

Девушка улыбнулась. Улыбка была слишком широкой и не соответствовала ужасу в её глазах.

- Где твой дом? - спросила она.

Лунар молчал, лишь пятясь назад.

- Ты ведь идёшь домой, да?

Она двинулась в его сторону. Маленькие шажки. Нож был опущен, но пальцы вцепились в рукоять так сильно, что костяшки побелели.

- Кто ты? Зачем тебе мой дом? - испуганно спросил Лунар.

Девушка остановилась. Её лицо дрогнуло. Зрачки медленно закатились, скрывшись под веками.

- Ты слышишь нас? Прекрасно! Хозяин так и говорил о тебе.

Лунар почувствовал, как по спине пробежал холодок.

- Какое прекрасное молодое тело, - девушка зачем-то понюхала свою руку. - Люблю молодых, особенно девушек. В их разум так легко проникнуть…

- Что тебе нужно? - прервал существо Лунар.

- Отдай мне то, что ты вынес из глубин.

Она подняла нож. Мальчик сделал ещё шаг назад и почувствовал, что спина уперлась в стену. Существо бросилось на него. Весь мир вдруг замедлился. Лунар поднял голову и увидел звёздное небо сквозь падающие снежинки. Дальше боль прожгла его плечо. Он повернулся и увидел, как кинжал медленно разрывает его кожу. Но он не закричал. Он поднял левую руку и зачем-то положил на существо. Странное тепло разлилось по руке. Последнее, что он услышал - истошный вопль.

Очнувшись, Лунар обнаружил, что лежит в снегу. Все ещё была ночь, с неба падал снег. Он посмотрел на плечо, откуда исходила резкая боль. В плече торчал кухонный нож. Лунар попытался встать. Усталость, точно огромный камень, прижала его к земле. Он никогда в жизни не испытывал такой усталости. Отдышавшись, он всё-таки сумел подняться. До дома оставалось совсем немного. Он помнил, как лекари в школе учили их, что крупные острые предметы нельзя доставать из раны, иначе можно погибнуть от кровотечения. Он медленно двинулся в сторону дома.

Дом возник перед глазами неожиданно быстро. Высокая крыша мастерской практически не пострадала. В окнах не было света. Перед воротами валялись обломки мебели, разбитый фонарь и чья-то обувь.

«Может быть, им всё же удалось уйти», - подумал Лунар.

Мальчик остановился возле калитки. На снегу были видны несколько свежих следов. Они вели к двери. Лунар потянул руку к засову, но не успел открыть. Дверь дома распахнулась, а на пороге он увидел Тавена. Лунар не мог поверить своим глазам. Вот он - его брат, живой, такой же, каким Лунар видел его вчера: высокий, широкоплечий, с растрёпанными волосами и шрамом на брови. Только почему у него такое бледное лицо и следы крови на рубашке?

- Лунар? - удивлённо произнёс Тавен.

- Тавен…

Брат сделал шаг наружу.

- Не входи.

За его спиной в глубине дома кто-то двигался.

- Где мама? Где папа?

Тавен внимательно смотрел на младшего брата.

- Они внутри.

- Они живы?

Тавен не ответил. Из дома раздался скрежещущий звук. Что-то приближалось к выходу.

- Беги! - сказал Тавен.

- Нет, объясни, что происходит!

- Лунар, беги прямо сейчас!

Из темноты дома вышел человек. На нем была обычная одежда для рабочего северных кварталов Рангора: тёмная куртка, высокие сапоги и перчатки на руках. Вот только глаза…в них не было зрачков.

В руке существо держало нож.

Тавен взял с земли металлический прут, развернулся и попытался ударить существо. Оно лишь отступило на шаг.

- Уходи! - Тавен еще раз крикнул Лунару.

Лунар не послушался и шагнул к брату.

Существо улыбнулось.

- Старший сын, - произнесло оно, глядя на Лунара. - Ты всё-таки вернулся к нам.

Лунар вдруг понял, что ему знакома эта интонация, он слышал этот голос в подземелье. Но почему он называет его «старшим сыном».

- Что ты сказал? - изумлённо спросил он.

Тавен не стал ждать ответа и бросился вперёд, но мертвец оказался намного быстрее. Он подскочил к Тавену почти бесшумно, перехватил его руку и вывернул ее. Прут упал в снег. Тавен попытался ударить в ответ свободной рукой. Нож сверкнул в тусклом свете и вошёл юноше под ребра.

Лунар потрясенно смотрел на все происходящее.

- Нет! - закричал он.

Тавен смотрел вниз. Его губы беззвучно двигались. Существо выдернуло кинжал, и кровь хлынула на землю. Тавен пошатнулся и упал на колени. Существо поддержало его за плечо, бережно, словно помогало раненому человеку не упасть. Потом оно посмотрело на Лунара. На лице светилась улыбка.

- Хозяин передаёт благодарность.

- Ты… ты убил его.

Существо продолжало улыбаться.

- Он уже однажды ушёл от нас.

Лунар почувствовал, как медальон в кармане обжёг кожу.

Тавен поднял голову, его взгляд встретился с взглядом младшего брата.

- Не слушай…

Он попытался сделать вздох, но изо рта пошла кровь.

- Лунар, прошу…

Несмотря на ужасную боль в плече и усталость, Лунар бросился к брату. Существо не стало мешать. Оно отступило в сторону дома, загадочно наблюдая за мальчиком.

А из глубины дома донеслись новые крики.