Осколки зеркала Вечности и Зелёная Пантера

Страшно-страшно у Северной башни

Есть легенда о мысе Ползучем, Где живёт неизвестное зло, Что крадётся в сугробах колючих, Поглощая любое тепло.

В этом холоде жуткая сила Правит всем, словно голос божеств, А из моря, как чернь из могилы, Лезут стаи отвратных существ.

Отыскав неплохую поживу, Твари тихо уходят на дно, Только волны играют лениво На прибрежном скалистом панно.

Говорят, там утесы живые, Не выдерживая вечных стуж, Вниз толкают каменья немые, Забирая с собой сотни душ.

На краю легендарного мыса Возвышается крепость-тюрьма, Каждый камень которой исписан Символом колдовского письма.

Страшно-страшно у Северной башни, Не ходи туда в здравом уме, У ворот стоит с молотом стражник, А внутри нечто дремлет во тьме.

Узник башни когда-то был магом, Но с годами разрушил себя: Погрузился в объятия мрака И стал зверем, свой разум сгубя.

Вёл войну он с прославленным братом За фрагмент артефакта судьбы. Получить его жаждал захватом, До конца не страшился борьбы.

Каждый брат создал собственных тварей, Что посеяли множество бед, И обоих закрыли средь хмарей На несчётные тысячи лет.

Старший брат был отправлен на север, Младший — сослан в твердыню на юг. Души магов, убитые гневом, Стали жертвами праведных мук.

Имена их навеки забыты, Но есть прозвища — символ беды, Братья Джоэрти, вестники пыток И бездушной семейной вражды.

Милый путник, не трогай ты зверя, Пока он заточен в кандалы, Жаждет мгла напоить атмосферу, А последствия так тяжелы.

Страшно-страшно у Северной башни, Не ходи туда в здравом уме, У ворот стоит с молотом стражник, А внутри нечто дремлет во тьме.

Часть 1. Зелёная пантера. Пролог

Магический мир, 1665 год с разделения мира, 2003 год по нашему летоисчислению

Лорд Джастин Маунверт

Лорд Джастин Маунверт увидел Его.

Золотистый свет от магического шара, который Джастин держал в руке, упал на обитателя клетки. Она располагалась в дальнем конце коридора в заброшенной башне и казалась такой же ветхой, как и всё остальное.

Он шевелился.

Скрип. Грудное рычание. Треск. Копошение.

Это точно Он. Джастин Маунверт пришел в правильное место.

Внимание колдуна привлекла грузная, неповоротливая фигура, сгорбившаяся в углу клетки. Джоэрти — лидер вольфентов.

По легенде, братьев с фамилией Джоэрти было двое. Их имена затерялись во времени, осталась только фамилия. Оба посвятили жизнь двум миссиям: искали фрагменты сокровища, которое могло даровать магам почти божественную силу, и враждовали друг с другом. Найденный трофей они решили защитить тёмной магией. Братья объединили чары сразу нескольких народов и сотворили мощных существ, каждый — своих. Старший Джоэрти создал вольфентов — призрачных оборотней, способных подчинять волю волшебников. Младший сотворил Стражей — существ, безжалостно убивающих врагов молнией, которая вырывается из красных глаз. Но слухи о страшных сущностях дошли до Ордена, подчиняющегося Высшим Силам. Было приказано любыми способами схватить братьев и заточить навеки в Башнях. Старшего — в Северной, а младшего — в Южной. Монстров же сначала попытались убить, но, узнав, что их не берет ни магия, ни оружие, погрузили в сон. Служители Ордена надеялись когда-нибудь разгадать загадку и научиться управлять существами. Братья наотрез отказались выдавать тайну, связанную с их созданиями, тем самым сохранили себе жизнь. Орден не стал уничтожать тех, кто, с одной стороны, был опасен, но с другой — мог пригодиться в сложные военные времена.

Прошло сто лет.

Лорд Джастин Маунверт хотел войны. Он полагал, что только с помощью силы братьев Джоэрти сумеет достигнуть славы завоевателя, которую носили его родовитые предки. Они в былые времена подчиняли целые королевства и принуждали даже могущественных волшебников преклониться перед ними.

И пленный Джоэрти мог стать новым оружием, с помощью которого Джастин выиграет войну против врагов своего отца.

Волшебники и другие магические существа в этом мире не ощущали голода, а благодаря экспериментам с магией, которые Джоэрти еще до плена начал проводить на себе, в его истощенном теле сохранилась жизнь. Но у всего есть цена. Побочный эффект чар — потеря человеческого облика и невыносимые страдания, иссушающие душу.

Делающие из человека зверя.

Таков Джоэрти сейчас. Выше человеческого роста, с телом, покрытым жёсткими тёмными волосами, свисающими по бокам грязными колтунами. Вместо лица — застывшая злобная маска, изуродованная железным намордником, который на него надели, чтобы он не мог завыть и пробудить своих слуг. Он был похож на монстра, с жёлтыми потухшими глазами, бессмысленно смотрящими во тьму вокруг себя. Его конечности, скованные цепями, дрожали от постоянных мышечных спазмов.

Но от Джоэрти по-прежнему веяло древней тёмной энергией, которая когда-то сеяла хаос. Она точно дремала внутри этой громадной туши, жаждала вырваться на свободу, прорвав бренную телесную оболочку. Нужно только разбудить. Разбить лёд, под которым кроется смертоносный вулкан.

Джастин осторожно подошёл к клетке, стараясь двигаться как можно тише. Джоэрти вздрогнул и зацепился косматой лапой за решётку. От этого Джастину стало не по себе. Он не чувствовал страха, но ему было противно, будто он смотрел на комок червей. Но отступать было поздно и некуда. Он со своей помощницей леди Дианой Сэварт не для этого карабкался по скалам несколько дней, сражался с разъедающим душу холодом и пронзительным ветром.

Джастин медленно прикоснулся к решетке. Ощутил ржавый холод под пальцами. Сделал глубокий вдох.

Как бы поступил на его месте покойный отец Говард, знай он легенду о Джоэрти? Поддался бы мимолетным опасениям, что не сможет контролировать узника башни, когда тот обретёт свободу и познает свою настоящую силу? Или Говард действовал бы решительно и жестко?

Джастин, сын своего отца, мечтавший еще при жизни родителя заслужить уважение, должен теперь закончить войну за власть семьи Маунвертов. И не отступать перед опасностями. И быть готовым к любым жертвам.

— Джоэрти, — негромко позвал Джастин.

Он понимает речь, или звериное одержало в нем верх?

Услышав своё имя, существо посмотрело на потомка свергнутых монархов размытым взглядом и слегка оскалилось. Глаза — жёлтые в чёрную крапинку, словно муха утонула в меду. Несмотря на потерянность во взгляде пленника, Джастин чувствовал — тот его понимает. Но не может сосредоточиться.

— У меня есть для тебя предложение, Джоэрти. Вероятно, ты сочтешь его весьма интересным.

Во взгляде Джоэрти мелькнула осмысленность, отчего Лорд Маунверт ощутил лёгкий трепет. В нем вспыхнула надежда, что его план сработает, и сейчас он делает все правильно.

Главное — не выдавать сомнение и опасение, собрать волю в кулак. Держать себя с уверенностью, присущей наследнику магической династии.

— Свобода. Вот что я предлагаю тебе. И война. Если ты согласишься помочь мне.

Его голос звучал сухо и спокойно. Как будто он распоряжался насчет светского приёма, а не предлагал начать войну в обмен на спасение жизни. При упоминании свободы и войны Джоэрти вздрогнул от прилива энергии. Схватился руками-лапами за прутья клетки, яростно сотрясая их. Оскалил гнилые зубы. Слюна грязными каплями упала на каменный пол, образуя мутные, липкие лужицы.

Лишь бы клетка выдержала напор монстра!

— Спокойно, Джоэрти, — холодно и властно приказала помощница Джастина, леди Диана Сэварт. Она сделала шаг вперед из тьмы и оказалась в двух шагах от ржавой клетки. Красивая, стройная темноволосая женщина примерно тридцати лет, одетая в длинный чёрный плащ. С ней лорд Маунверт явился в башню. Именно она рассказала ему легенду о братьях Джоэрти. Ключ от башни Диана Сэварт получила в наследство от лидера Ордена, который заточил братьев.

— Твой разум нам понадобится не меньше, чем сила. Сосредоточься и выслушай.

Когда Джоэрти немного успокоился, Джастин повторил свой вопрос:

— Согласен ли ты, Джоэрти, создатель вольфентов, помочь мне, лорду Джастину Маунверту, сыну лорда Говарда Маунверта и потомку великих тавелийских королей, в обмен на свою свободу?

Красноречия мне не занимать.

— Св-б-ааа! В-ст-ррр! В-н-рр! — дыхание Джоэрти сбилось. Хриплый голос, искаженный намордником, устрашал.

Джастин почувствовал на себе его дикий взгляд, тело охватила дрожь. Волшебник был вынужден сделать пару шагов назад, в тень:

— Именно так. Но для начала докажи свою преданность.

— Поклянись, — ледяным тоном вторила Диана. — Поклянись нам в верности. Вместе мы обрушим на врагов бурю и сотрем их в пыль.

Она совсем не чувствует страха перед чудовищем? Неплохо, чтобы показать Джоэрти силу. Наша многолетняя связь с ней наконец-то начинает приносить плоды.

— Св-б-да! В-аааа-сть! В-ооой-нна! В-рррр-н-ть-рр! — рык Джоэрти с каждым разом все четче складывался в слова.

Джастин ощутил запах разложения, словно Джоэрти наполнил стены башни своим зловонным дыханием, и оно разнеслось повсюду, забившись в пространство между каждым кирпичиком. Он поморщился, кашлянул, незаметно взмахнул рукой.

— Кровавая клятва? — Джастин посмотрел в упор на Диану и кивнул в сторону рвущегося наружу чудовища. Диана стояла чуть позади и внимательно наблюдала за каждым движением узника.

Под ногами Джастина мелькнула пищащая тень.

— Крыса! — прошипел Лорд Маунверт. Диана повела бровью в сторону спутника. Тот спокойно указал пальцем вниз, где в тусклом свете магического шара копошился грызун.

Лидер вольфентов, заметив шевеление, вздрогнул и резко просунул лапу между прутьев. Но магические оковы держали крепко. Ему оставалось только осесть на пол, гремя цепями и отчаянно скуля.

— Посмотри на него. Вряд ли он сможет правильно внять условиям клятвы. Это большой риск для нас. Лучше покажем ему свою силу, — возразила леди Диана.

Джастин кивнул. Он вытянул руку вперёд, направил кисть в сторону убегающей крысы: «Мортеммиус!». На ладони заискрился белый шар, от которого по коридору разлились зловещие отсветы. Блики пробежали по морде Джоэрти, будто разрезав её на две части. Джастин почувствовал от заклятия приятное тепло, растекающееся по рукам, и отпустил заклинание в свободный полет. Магический шар с лёгким треском ударился в беззащитную крысу. Зверёк дёрнулся и умер на месте.

Мгновенная смерть. Без крови и жалости со стороны убийцы.

Великолепная работа, вдохновляюще прекрасно! Жаль, отец не видит.

Джоэрти жалобно заскулил, отчего Джастин самодовольно усмехнулся. В его глазах блестело презрение к пленнику:

— Всех тварей можно истребить одинаково. Крысу, молодого волшебника или столетнее существо, заточенное в древней башне... Смерть не знает различий.

Джоэрти притих, словно его измученный мозг попытался осознать ситуацию.

— Мы друг друга поняли?

Джоэрти мотнул грязной головой и издал рык, заполнивший ужасом зал древней башни. Через минуту он неуклюже поднялся, сотрясая клетку, и Джастин, к своему удивлению, понял, насколько Джоэрти огромен: выше его на три локтя, что составляло примерно десять футов.

— Прекрасно! Диана, ну что ж, ты готова даровать нашему пленнику свободу?

Джастин нетерпеливо повернулся к союзнице, ощущая, как горячее волнение разливается по телу.

Диана кивнула и протянула руки Джастину. Они встали лицом к лицу и соприкоснулись ладонями. Колдун почувствовал тепло рук волшебницы. Магия наполняла каждый кончик ее пальцев, каждое движение, каждый мимолетный жест.

Мгновение — и их взгляды переплелись в невесомом танце. В воздухе повисло напряжение, словно само пространство, ощутив их намерения, пошатнулось. По спине лорда Маунверта пробежали искорки волнения. Они будоражили, даровали надежду и предвещали опасность. Джастин улыбнулся.

Маги одновременно направили ладони в сторону двери, прицелились в железные цепи, сковывающие тело и морду Джоэрти.

— Волантес Левитантем, — пророкотала Диана стальным голосом, словно рассекала пространство мечом. Ее взгляд вспыхнул азартом.

Разноцветные магические линии заплясали в тяжёлом воздухе. Колкими импульсами по телу заструилась духовная сила. Запахло грозой и лепестками роз.

Ленты света, порожденные их совместной магией, прорвали темноту. Отразились отблесками на пыльных стёклах древних окон, сплелись в кружева, обвились вокруг прутьев клетки, словно водоросли вокруг якоря, который спустился на дно моря.

— Инфериус Обселлиенс.

Джастин нацелился на оковы, связывающие чудовище. Его голос хрипел, но в интонациях чувствовалась уверенность. Он точно знал: у него получится.

Красная лента света вылетела из его рук и ударила в цепи и намордник, словно стрела. Оковы запылали расплавленным железом. В воздухе почувствовался запах паленой шерсти.

Вот только Джоэрти даже не ощутил, как испарился металл, связывающий его. Он вообще вряд ли сохранил способность чувствовать. Лишь потряс головой, издал первобытный клокот, но так и остался сидеть, даже не пытаясь сделать шаг навстречу свободе.

Досада. Наверное, его ум настолько поврежден, что он не может осознать произошедшее. И что теперь с ним делать?

— Твои оковы разорваны, Джоэрти, — победоносно объявил Джастин. Он выпустил руки Дианы и сжал кулаки от нервного возбуждения.

Джоэрти зашевелился и снова оскалился, отрешённо глядя вверх. Из его груди вырвался звук, напоминающий булькающий смех. Внутри Джастина вспыхнул гнев.

Невозможно! Нет, все не должно быть так! Наш путь не был пустой тратой времени. Мы сумеем добиться от этого безмозглого чудовища верности и служения. Хотя бы покорности!

— Джоэрти! — рявкнул Лорд Маунверт.

В ответ — лишь эхо пробежало по замку. Существо продолжало неподвижно сидеть на месте. Видимо, приступ агрессии отнял у него последнюю энергию.

— Все гораздо сложнее, чем мы ожидали. Джоэрти бессилен, — прошептала Диана. Она нерешительно шагнула навстречу Джоэрти, словно перед ней сидел хищный зверь, готовый в любой момент атаковать.

— Молчи! — одернул ее Джастин, сам не ожидая от себя такой реации. Его обычная сдержанность уступила место гневу и отчаянию. Внутри росла буря. Но он, потомок великого рода, который в прошлом помогал отцу вести войну, не мог опустить руки. Он владел огромной магической силой. И должен вернуть монстру потерянный разум, а с ним и былую мощь.

Я зашёл слишком далеко, чтобы отступать!

Диана молчала. На ее губах играла ухмылка, а взгляд стал иронично-снисходительным. Она сложила руки на груди и спокойно смотрела на происходящее. Джастина раздражала ее надменная поза. Но сейчас — не время препираться.

— Мне понадобится ключ от башни, портал, исцеляющая магия и время, — глухо прошептал он, когда ярость перестала сдавливать горло.

Джоэрти продолжал сидеть и невнятно бормотать, как выживший из ума старик перед смертью. Раздавленный и обреченный.

Глаза Дианы сузились. Она исподлобья глянула на спутника.

— Ключ — моя семейная реликвия. Я не могу его отдать. Даже тебе!

Маунверт нервно повел плечом.

Только не сейчас! Обойдусь без наставлений от дочери убийцы моего отца.

— Значит, путешествие оказалось напрасным? Как всегда любишь тратить мое драгоценное время? Или ты забыла истинную причину? Смотри, Джоэрти у наших ног и должен стать оружием. Все зависит от тебя! Прими верное решение, Диана!

Лорд Маунверт встряхнул ее за плечи и развернул к клетке.

— Смотри!

Она ловко вывернулась из цепких пальцев Джастина и ядовито улыбнулась. В ее глазах метались вспышки негодования при внешнем ледяном спокойствии.

Джастин отпустил плечи Дианы и пораженно поднял ладони вверх.

— Насколько ты действительно предана мне?

Поражаюсь выдержке этой дамы!

— Я не могу отдать ключ. Просто поверь, так будет лучше.

Джастин набрал в легкие воздуха, чтобы разразиться гневом, но его прервал вой Джоэрти. Монстр задергался и изогнулся всем телом, слюна закапала изо рта, путаясь в шерсти, глаза закатились, а лапы согнулись грязными крюками.

— Он хочет нам помочь, Диана, — уже спокойнее произнёс Джастин. — Он сможет стать нашим союзником. Уверуй в это! Но сначала — поможем ему.

Джастин требовательно потряс ладонью. Вой монстра гулким эхом разбивал пространство.

— Ключ! Я сделаю все, чтобы нам подчинялись целые миры.

Тяжёлый взгляд его льдисто-голубых, почти белых глаз, пронзал Диану Сэварт. Джоэрти медленно поднимался, зловеще рыча.

— Ну же! — отчеканил он, не в силах терпеть неоднозначное, холодное, давящее молчание, которым Диана мучила его каждый раз, когда за ней оставалось последнее слово. Она любила это делать. Но он был сильнее.

Никто не будет довлеть над потомком королей! И сейчас бросать мне вызов явно не время! Она должна сдаться, выхода нет!

— Помни, чем грозит нам обман, — Диана обнажила запястье, являя Джастину ветки кровавого дерева, которые вились и пульсировали на коже, впивались все глубже в ее кровь и душу.

— Смерть в муках не входит в мои планы, будь уверена в преданности, — Джастин нервно закатал рукав. Похожий узор вился по его руке, только веток на дереве было гораздо меньше.

Леди Диана Сэварт кивнула, запуская руку в складки плаща. Ткань зашуршала от прикосновения. Через секунду на ее ладони лежал большой старый ключ. Металл потемнел от времени, но на нем все еще различалась гравировка с узором, повторяющим дерево на запястьях волшебников. Герб дома Сэвартов.

Джастин медленно забрал трофей. Холод металла обжег пальцы. Лорд Маунверт напитывался им, ощущая, как волна холода пробегает по телу.

Джастин убрал ключ в карман плаща, чтобы позже проникать в башню и помогать Джоэрти восстановиться.

— Джоэрти! Покажи свою силу.

Джастин громко позвал монстра. Тот повернул к нему полузвериное лицо.

— Джоэрти, разбуди вольфентов!

От этой фразы в желтом взгляде Джоэрти мелькнула искорка здравомыслия, словно в мозгу вспыхнула молния. Кривая ухмылка расколола лицо, словно трещина пробежала по старой театральной маске.

Он явно все понял. Достаточно было только упомянуть вольфентов, главное творение Джоэрти.

— Прр-бди-ттес, вооо-льффф-енты. Св-оооо-бода. Вл-сттть. Воооо-йна-ррр.

— Прекрасно! Продолжай. Во имя свободы, власти и войны!

Джастин торжественно взмахнул рукой, будто дирижер управлял оркестром. Мерзкий вой был для него как прекраснейшая музыка.

— Зови их! Громче! Я хочу их узреть прямо сейчас!

Джоэрти откинул голову назад, сделал глубокий свистящий вдох. Его легкие наполнились воздухом. И он исторг леденящий кровь вой, похожий на крик подстреленного зверя, который собирался мстить жестокому охотнику.

Джастин ещё никогда не слышал такого звука. Притом, что с тёмной магией он знаком с детства и уже сталкивался с ужасами Тьмы. Но сейчас даже он вздрогнул и отступил к стене.

— Джастин, ты уверен?

Диана схватила Маунверта за руку. Ее пальцы казались ледяными.

— Пути назад нет, — Джастин чувствовал, как его глаза блестели от опьяняющего ощущения силы, а кожа покрылась холодным потом. — Они уже здесь!

Глава 1.1. Узник Башни

Магический мир, 1665 год с разделения мира, 2003 год по нашему летоисчислению

Лорд Джастин Маунверт Два часа назад

Окружённый зловещими слухами мыс с говорящим названием Ползучий находился на северо-востоке материка. Перламутровые туманы, невесомые, словно призраки, беззаботно ползли по отвесным скалам, расплывались по берегу и укутывали спящую местность. Камни, будто зубы морского зверя, вздымались над вершинами гор. Задувавший с океана ветер касался их ледяным дыханием и полировал до блеска. С унылым свистом проникал в щели, забирался в пещеры и разносился по всему хребту протяжным эхом.

Прищурившись от вьюги, неприятно покалывавшей лицо, лорд Джастин Маунверт подошёл к краю скалы. Приложил ладонь козырьком ко лбу в самоуверенной надежде разглядеть хоть что-нибудь в этой плотной, почти непроглядной дымке. Высота, на которой он стоял, ничуть не пугала Джастина, так что он посмотрел прямо вниз, на местность, раскинувшуюся под обрывом. Но, увы, вновь разглядел лишь камни. Они валялись повсюду, то тут, то там проявляясь в тумане. Чем-то они напоминали древние статуи, оставшиеся около старинного, давно заброшенного замка.

Джастин внимательно осмотрел их.

Похоже, не так давно здесь прошел оползень...

Все легенды гласили: это место с давних времён славилось немилостивой стихией, которая всегда заставала путников в самый неподходящий момент. Поэтому он так и назывался: Мыс Ползучий.

Интересно, сколько безжизненных тел полегло под камнями. Сотни? Тысячи? Или больше?

Беспощадный сумрак не волновало, насколько сильными или статусными были жертвы. Среди мёртвых булыжников свою гибель встретили обычные путники, которые наслушались старых легенд, неудачливые воины, обратившиеся к тёмным силам, и известные по всему миру знатные особы. Например, родители Ричарда Морнелла — знаменитого мастера магии и самообороны — которые пытались исследовать этот глухой край.

Не все великие сумели пройти через жадный до крови Ползучий мыс! Что говорить об обычных смертных?

От таких раздумий по спине Джастина пробежали мурашки. Против местной природы не было чар, значит, и он может повторить невеселую участь. На такие мысли наводили даже странные колебания в воздухе. Коварная местность замерла, ожидая, когда Джастин и его помощница сделают опрометчивый шаг. Поскользнутся, оступятся, а затем полетят прямо в пасть голодного моря. Мыс настойчиво жаждал их смерти.

Но Джастин верил — мыс не сможет его убить. От мороза он защитил себя заклинанием Фредиеттис — обволакивающими все тело чарами, которые не позволяют холоду проходить сквозь одежду. Эту магию волшебники изучали на старших курсах магических школ и академий, поэтому у Лорда Маунверта, сильного мага из родовитой семьи, она не вызвала труда.

Но больше его согревало пламя решимости. Он уверил себя в триумфе, несмотря на препятствия, которые могли помешать ему на пути.

— Ничего не видно из-за тумана. Не боишься? — За спиной он услышал низкий и бархатистый голос своей помощницы из древнего аристократического рода, Леди Дианы Сэварт. Вместе они проделали путь от Туманного полуострова до Ползучего мыса. И почти достигли цели.

Он обернулся. Диана смотрела на него пронзительным взглядом смарагдовых (1) глаз из-под тяжёлой ткани чёрного капюшона, которым она всегда закрывала своё лицо. От неё словно веяло холодом, таким же, как от окружающих скал. Даже аромат ее духов, ударивший в нос, напоминал сочетание мяты и свежести морозного утра.

— Чего мне бояться? Смерти? Скорее она должна бояться меня, — нервно усмехнулся Лорд Маунверт и носком ботинка пнул камень. Булыжник с хрустом полетел вниз.

— Мои родители тоже любили играть со смертью и...

Джастин схватил руку Дианы выше локтя, заставив замолчать на полуслове. Ему не хотелось слушать о ее родителях.

Двенадцать лет назад, во время битвы за Туманный полуостров, Лорд Эскалант Сэварт одолел на поле боя Лорда Говарда Маунверта и пронзил мечом его грудь. Через некоторое время после этого старшие Сэварты бесследно пропали. По слухам, они отправились в путешествие и там встретили свою смерть.

— Умерьте свой пыл, милорд, — Диана с невозмутимым спокойствием выдернула руку из его пальцев. — Иначе вам не попасть в башню.

Он стремился к Северной башне на краю Ползучего мыса, где более ста лет томилось чудовище. Диана Сэварт рассказала ему легенду о братьях Джоэрти, запертых в башне за создание опасных волшебных существ, могущество которых посеяло хаос в магических землях. Маунверт надеялся, что старший Джоэрти вместе со своей армией вольфентов поможет ему вернуть утраченное семейное величие, которое когда-то пытался восстановить отец. Говарду Маунверту даже удалось совершить революцию, погубить множество магов и почти возродить монархию. Но потом он погиб страшной смертью от меча Сэвартов.

Джастин Маунверт, тогда ещё молодой волшебник, тоже участвовал в его военном походе, но только как помощник. Закончил он тоже поражением, да ещё и получил рану, от которой исцелялся двенадцать лет. Иногда он до сих пор вспоминал горький привкус пролитой крови и разбитых надежд.

Но пока он восстанавливался, Лорд Маунверт не только стал мудрым мужчиной тридцати шести лет, но и продумал план, чтобы снова явить себя волшебному миру и вернуть величие рода Маунвертов. Его льдисто-голубые (почти белые) глаза теперь снова пылали амбициями. Он собирался стать воином и стратегом, а ещё — истинным лордом, который возьмёт кубок власти в свои руки. Пусть и титулы давно утратили былое значение, оставшись лишь памятной традицией и наследием предков.

Судьба словно подсказала ему, как поступить. В башню Джоэрти заточила волшебница, являвшаяся предком Дианы, и у неё был ключ. Она хранила его как семейную реликвию, не стремясь к захватам и войнам. Но лорд Маунверт не мог упустить шанс.

Дорога заняла несколько дней. Джастина раздражало, что телепортироваться маги могли лишь в те места, куда четко представляли дорогу, так как ранее уже преодолевали этот путь сами. Но приходилось смириться. Хорошо, что волшебники в этом мире в принципе не нуждались в еде и сне, а против холода могли обезопасить себя специальными ритуалами, чем и неоднократно пользовались путники. Поэтому былой авантюризм их не покидал.

— Помните о клятве, миледи, — с наигранным флиртом в голосе заметил Джастин, посмотрев на едва заметную веточку кровавого дерева, аккуратно оплетающую тонкое запястье Дианы.

Неразрывный даже самой мощной магией ритуал Кровавого дерева создали сами Сэварты и с древних времен заключали его друг с другом, чтобы избежать предательства: произносили слова заклятия над чашей, в которую каждый капал собственную кровь. После чего у всех участников ритуала появлялись проклятые метки в форме веток деревьев: их количество равнялось числу участников клятвы. Нарушившего обет или даже просто помыслившего о его нарушении настигала жестокая смерть еще до того, как он собрался бы осуществить свои намерения. Перед сотрудничеством Джастин и Диана связали себя такой же магией, хотя род Маунвертов не имел к роду Сэвартов никакого отношения. Но Диана знала клятву, поэтому воспроизвела ее и с Джастином. Они друг другу не доверяли.

— О, знаете, я не так играю со смертью, как вы...

Диана рассеянно отвела взгляд в сторону. Это мимолётное изменение не ускользнуло от внимания Маунверта. Но истина проста: кровавую клятву нарушить нельзя. Поэтому он мог быть спокоен.

Через несколько секунд Диана вновь посмотрела на него привычным сосредоточенным взглядом и улыбнулась лишь уголками губ.

— Идем.

Они спускались со скалы быстро, но осторожно. Сугробы хрустели под подошвами ботинок, а шероховатая почва осыпалась от каждого шага. Даже ветер, который хлестал в лицо, казалось, пытался сбить с пути или — хуже того — столкнуть вниз.

Их окружал суровый пейзаж севера. Снежные шапки, наросшие за много лет, лежали на вершинах, словно белые короны. Солнце было тусклым, почти полумёртвым. Его лучи изредка прорывались сквозь сумрак, подсвечивали сугробы, а затем незаметно терялись во мгле, словно заблудившиеся путники без карты. Со стороны моря, которое бушевало на востоке, тянулся запах соли. К нему примешивались горькие ароматы. Это был вечный вальс тоски и смерти под музыку ветра и волн, которые с ритуальным упорством разбивались об утесы, расплёскивая хлопья пены во все стороны. Джастин ощущал этот мерный звук в своей голове, будто несколько маятников ударяли по его черепной коробке.

Через несколько минут они спустились к тропе, которая вела к самой башне. Всюду валялись осколки камней, разных по виду, размеру и форме. Волны омыли, а ветер так отшлифовал некоторые из них, что они стали похожими на отточенные могильные монументы. Так и просили положить на себя мертвое тело. Или стать памятником усопшему.

Джастин мимолетно обернулся назад. На западе остались скалы, которые по направлению к северу становились более плавными и переходили в хребты. На юге из тумана выступали высокие вершины Лунного леса — одного из самых таинственных мест этого мира, где небо было фиолетовым и где каждую ночь восходила ярко-розовая луна. Казалось, что весь мир остался позади, и теперь они, проделавшие долгий путь, остановились у его края и смотрели на огромное каменное изваяние, которое выступало на краю мыса. Северную башню.

Легендарная крепость, обветренная буранами, возвышалась над мысом, словно часовой на границе миров. Неизвестные тени ползли по истёсанным стенам, фигурным башенкам и стрельчатым окнам, будто жаждали отыскать уязвимое место в монолите, но никак не могли найти и проникнуть внутрь. Окна были покрыты инеем, и за ними таилась вековая морозная пустота, абсолютно чёрная, липкая и безмолвная. Казалось, что Нечто смотрело прямо в душу путников и заставляло их ежиться от пронзающего холода, медленно, но верно охватывающего все человеческое естество.

На подступе к башне стояли двое стражников с молотами. Суровые северные воины-эрлинги, которых судьба занесла охранять этот гиблый уголок мира. Все потому, что народ этот не только привык к суровым условиям, но ещё и славился устрашающим ростом в два раза выше человеческого, мастерством в бою и оружием из особенно прочной стали. Железные доспехи придавали им грозный и непобедимый вид. Считалось, что эрлинги по кровному долгу обладали связью с оружием и веками хранили тайны в своих темных, насыщенных жаром шахтах, где они на протяжении своей жизни ковали различное оружие на заказ. Они ни с кем не делились секретами своего мастерства. Творения эрлингов были гораздо прочнее, удобнее и острее, чем любое другое оружие, созданное кузнецами прочих народов.

Присмотревшись к охранникам, Джастин заметил, что один был темноволосым, мускулистым и патлатым, словно дикарь, а второй — блондином с короткими волосами, более юным и не таким суровым. Второй подражал старшему, но даже его руки, сжимавшие оружие, дрожали, а движения казались суетливыми.

Он нервничает. Прекрасно, это нам на руку. Значит, победить его не составит труда.

Хотя Джастин отдавал себе отчёт, что эрлинги прекрасно экипированы. Оба в доспехах, которые даже в редких лучах солнца сверкали сильнее, чем обычная сталь в ясный день. Латы стражников дополнялись наплечниками и нагрудниками, кожаными поясами с металлическими пряжками, наколенниками и высокими башмаками с пластинами, защищающими голень. Их лица частично прикрывали шлемы, а в руках стражники держали щиты из массивного дерева, сверху покрытые сталью для подавления магии. Все элементы их снаряжения были украшены мехом, а также гербами в форме белого медведя, который стоял на задних лапах, а передними конечностями сжимал огромный меч.

К молотам с деревянными рукоятями, расписанным рунами, крепились головки с шипами и выступами. На металлической поверхности виднелись рифления и гравировки.

Как только Джастин и Диана приблизились ко входу в башню, эрлинги вздрогнули, отчего их доспехи лязгнули. Воины окинули магов суровыми недоверчивыми взглядами, словно те были ворами, которые хотели украсть древние сокровища. А затем заняли боевую позу и вытянули молоты. Приготовились к нападению.

Джастин мельком посмотрел на Диану — она держала спину прямо, её голова была гордо поднята, а в движениях не чувствовалось ни капли суетливости. Этим славились все Сэварты. Джастин восхищался абсолютным, непоколебимым, ледяным спокойствием Сэвартов, которое превращалось в такую же холодную ярость, когда на их пути появлялись враги. Сэварты убивали противников без эмоций.

— Кто идёт сюда? — проревел темноволосый эрлинг, его голос раскатистым эхом отразился от скал.

Выступив вперёд, Диана лёгким жестом скинула капюшон. Ее глаза сверкнули, словно изумруды на рукояти клинка, а чёрные волосы рассыпались по плечам. Затем она изящным движением вызволила из кармана мантии тяжёлый металлический ключ, с искусной гравировкой в виде кровавого дерева.

— Этот ключ достался мне от самой Леди Делинии Сэварт, построившей эту башню. Я Леди Диана Сэварт, ее потомок, — решительно заявила она, указывая на твердыню позади охранников. — Рядом со мной мой брат, Лорд Гилберт Сэварт. Мы пришли сюда по кровному праву.

Твой брат... Правда?

Услышав, что Диана назвала его братом Гилбертом, Джастин не смог сдержать ухмылку: в его голове сразу же всплыли свежие воспоминания об их жарких любовных утехах.

Нет, между ними не было романтической влюбленности. Джастин считал Диану средством — и только. Он в принципе не верил в любовь, полагая, что чувства — лишь маска выгоды.

Однако тайная страсть не угасала уже двенадцать лет. А ещё Диана была одной из немногих магов, кто примкнул к нему после падения и остался рядом на долгие годы. Она разделяла его веру в победу и ненависть к старшим Сэвартам, своим родителям. Диана считала их предателями: уехать в опасное путешествие и оставить ее на хозяйстве — верх безрассудства.

— Доказательство? — прогрохотал охранник. Он изучающе посмотрел на Диану и ключ в ее руке, но она даже не дрогнула под его пристальным взглядом. Только приподняла бровь и язвительно усмехнулась:

— Не слишком ли много требований?

— Или доказывайте свои слова, или убирайтесь! — Темноволосый эрлинг угрожающе взмахнул молотом.

— Хорошо, — со снисхождением ответила Диана.

Джастин заметил, как резко дернулось её плечо — явный признак едва сдерживаемой злости.

— У нас есть доказательства. — В её голосе звучала сталь.

Она вытянула одну руку, а второй отодвинула рукав. На её запястье показался замысловатый узор — кровавое дерево, ветви которого состояли из шрамов. Точно такое же, как на ключе. Его алые линии пульсировали спрятанной в них магией.

— Это — кровавое дерево, символ семейной клятвы Сэвартов, которой мы с древнейших лет связываем друг друга перед серьезными испытаниями, чтобы избежать предательства. Мой брат дал такую же.

Джастин решил соответствовать образу Гилберта. Отвернув рукав своей мантии, он показал похожий знак на собственной руке.

Это дерево было меньше, чем у Дианы, и его ветки казались не такими густыми, потому что Джастин вступил в клятвенный союз лишь с одной из Сэвартов, в то время как Диана — со всей своей семьей.

Охранники задумчиво переглянулись, а Джастин ухмыльнулся, с трудом скрывая своё презрение к стражникам.

Как же они все-таки жалки...

По своему долгу им приходилось проводить всю жизнь на пустом мысе около старой башни, терпя постоянные разрушения и капризы погоды. Может, внешне они и казались грозными, но на самом деле внушали жалость. Джастин не мог назвать это иначе.

Тем не менее он наигранно сделал шаг вперёд, театрально взмахнул рукой и торжественно произнёс:

— Как видите, мы с сестрой связаны кровью и честью. Я предлагаю вам отойти в сторону и позволить нам войти. Или столкнётесь с магией двух особо талантливых волшебников из древнейших и сильнейших родов.

Для посторонних такая манера речи могла бы показаться странной, но знатные маги из древних родов привыкли изъясняться именно так.

Светловолосый эрлинг прищурил глаза, тряхнул головой и опустил молот. Джастин посмотрел на него с надеждой — может быть, стражник, до этого момента не возразивший ни слова, позволит им пройти. Джастину не хотелось тратить время и силы на каких-то охранников, сражаться с ними, портить отношения с расой эрлингов, которые вполне могли стать хорошими союзниками. Лучше поберечь весь запал для встречи с Джоэрти.

Но темноволосый эрлинг нарушил его планы. Он вызывающе усмехнулся, окинув кровавые метки скептическим взглядом.

— А если вы подделали эту вашу клятву? Нет, так нас не убедить. Давайте больше доказательств.

Вот же отвратительный тип!

Глядя на его морщинистое лицо, заросшее бородой, Джастин думал, что неплохо было бы отделить его тупую голову от неуклюжего тела... Почти ничего бы не изменилось.

— Прошло больше ста лет, — в голосе Дианы послышалась стальная ярость. Она опустила руку, спрятала ключ, взглянула охраннику прямо в глаза и проговорила медленно, чётко и уверенно: — Теперь я ваша Леди, а Гилберт — ваш Лорд.

Эрлинги начали переговариваться друг с другом на наречии Сцеберга, которое Джастин не понимал. Однако он не мог упустить возможности, чтобы, воспользовавшись паузой, не перейти к самому весомому предложению. От этого стражники точно не смогут отказаться — иначе сами же обрекут себя на тяжкую жизнь ради сомнительного долга.

Окунув руку в карман мантии, Лорд Маунверт вызволил небольшой и, на первый взгляд, неприметный сундучок. Затем положил свой дар на булыжник, который лежал между ним и стражниками, вытянул руку и произнёс: «Аментрио». Из его ладони вырвалась красная вспышка и ударила в сундук. Лязгнула крышка, словно мечи столкнулись в бою. Подарок начал стремительно увеличиваться в размерах, являя целые сверкающие горы сокровищ, мехов и согревающих зелий. Волшебники настолько не поскупились, что в богатствах можно было утонуть — пусть титулы после свержения монархии стали лишь формальностью и данью уважения предкам, но знатное происхождение все равно имело свои плюсы.

— Может быть, это поможет убедить вас? — Джастин с удовольствием заметил, как глаза обоих охранников загорелись от жадности. Их боевые позы стали неуклюжими и напряжёнными. Теперь они были не так настроены защищать вверенную им территорию.

Даже опытным охотникам бывает сложно не выдавать свою жадность при виде ценной и желанной добычи.

Темноволосый эрлинг не опустил молот, но сделал полшага к подаянию, наклонился и принялся азартно рассматривать сокровища. Его молчаливый товарищ, помявшись на месте, неуверенно протянул:

— Может быть... Договоримся?

— Конечно, мы можем договориться, — изобразив беззаботную улыбку, Джастин запустил руку в сундук, зачерпнул горстку драгоценных камней и начал перебирать их в ладони. Диана в это время стояла чуть в стороне и внимательно наблюдала. Джастину показалось, что она с трудом сдерживает улыбку.

— Знаете, — задумчиво проговорил лорд Маунверт. — Благодаря этим сокровищам вы сможете по статусу приблизиться к своему королю, не больше-не меньше. — Он пропустил драгоценности сквозь пальцы, и они упали в сундук с тихим стеклянным звоном.

— Правда? — более юный эрлинг широко раскрыл глаза, уже не сдерживая своё восхищение.

— Нет! — рявкнул главный стражник, выпрямляясь и отходя от взятки. Его голос разрезал тишину, словно нож кружевную ткань. Он угрожающе взмахнул молотом. — Наглые, льстивые самозванцы. Уходите сейчас — или столкнётесь с последствиями!

— Тогда наш диалог окончен, — бросил Джастин, захлопывая крышку сундука и ощущая, как в висках у него пульсирует ярость. Он больше не думал ни о союзе, ни о том, что впереди, возможно, предстояла более сложная битва, для которой не мешало бы экономить силы.

Вытянув руку, он отчетливо произнёс: «Мортеммиус!», целясь прямо в темноволосого стражника. В его ладони появился белый светящийся шар. Магическое пламя, способное убить одним ударом, приятно согревало его и дарило ощущение собственного превосходства, а в нос проникал горьковатый запах сожжённой плоти.

Он приготовился запустить шар в жертву. Но резко остановился, сдерживая магию в ладони. Его схватили за плечо. Это была Диана.

— Постой. — Ледяной шепот над ухом заставил невольно вздрогнуть, и он даже чуть не выпустил убивающий шар. Она знала, как использовать свою привлекательность и в нужный момент остановить волшебника. Он, как и всегда, покорился. Пока действительно было не время для убийств. Он поспешил. Но ничего. Эрлинги уже почувствовали опасность. Даже старший, хоть и продолжал выкрикивать обвинения, медлил с ударом.

— Воры! Самозванцы! — темноволосый продолжил свою тираду. Его лицо покраснело, тело тряслось так, что даже доспехи и оружие бренчали, а глаза азартно блестели. Но на всякий случай он отошёл на шаг назад.

Второй охранник и вовсе прижался к стене. Он с опаской смотрел на ладонь Лорда Маунверта, в которой тот ещё сжимал смертоносную шаровую молнию. В лице молчаливого эрлинга не осталось ни капли от прежней суровости. Только страх, завладевший им с ног до головы.

— Может быть, есть мирный путь? — неуверенно пробормотал молодой эрлинг.

Джастин криво улыбнулся, упиваясь ощущением власти. Ему стоило только сделать лёгкий взмах ладонью, и птица вырвется на волю, обдав стражников пламенем живой смерти. Лорд Маунверт был почти что вершителем судеб. Снова, прямо как двенадцать лет назад, когда он покорял один регион за другим вместе с отцом.

Это будоражило и кружило голову.

— Я даю вам последний шанс. Если не отступите сейчас, это заклятие убьёт вас. Если позволите нам пройти, я брошу заклинание в стену, — заявил Джастин тоном командира, отважно делая шаг прямо навстречу охранникам. — Ваше решение?

— Не подходи! — Старший эрлинг, словно, напротив, осмелевший от его слов, снова замахал молотом. Однако даже его голос дрожал и срывался, словно у студента, который пытается вести себя смело на важном экзамене.

— Что ж. Ваш выбор, — Джастин равнодушно пожал плечами и собрался отпустить заклинание. Но снова его намерения прервал крик Дианы:

— Обернись.

Кажется, или в ее интонации прозвучала тревога?

В тот же миг Джастин осознал, как не заметил одну деталь, увлекшись спором. Ползучий мыс уже не был таким безмолвным. Тишину нарушал пока негромкий, но стремительно усиливающийся треск, который доносился откуда-то из тумана. Казалось, что невидимая рука, спрятавшаяся во мгле, давила камни. Рука настолько сильная, что сломать камень ей было не сложнее, чем смять бумагу.

Не выпуская из рук молнию, Джастин обернулся, чтобы присмотреться получше. Но туман был настолько густым, что Маунверт увидел только смутные силуэты, которые крались во мгле, как самые безумные кошмары в ночи. Они притаились. Ждали своего выхода, который вот-вот произойдет. Готовились нещадно обрушить камни на всех, кто попадётся им на пути.

Времени было совсем мало.

Следовало как можно скорее попасть в башню.

Теперь уж точно пора идти напролом.

Но не успел Джастин отправить чары в эрлингов, как почувствовал, что над ним нависло что-то большое и тяжёлое. Тень окружила его, расплылась вокруг его фигуры и разбросанных камней.

Медленно подняв голову, он обнаружил, что молот старшего стражника оказался в нескольких дюймах от его головы. В отражении металла Лорд Маунверт увидел собственное лицо — хмурое, напряжённое, но насмешливое. Былой азарт, подпитанный яростью, ударил в виски, он едко ухмыльнулся — и наконец запустил убивающую молнию, невзирая на просьбу Дианы.

Стражник выставил щит. Заклинание рассыпалось сотнями искр о преграду, покрытую прочнейшей сталью эрлингов, которая выдерживала даже такую сильную магию. Послышался лязг металла. К нему примешался неизвестный грохот, тот самый странный звук, который донёсся со стороны скал.

Только теперь намного более явный.

Не успели!

Гром эхом пронёсся по всему Ползучему мысу и окружающим скалам. Земля под ногами задрожала, а камни начали двигаться и стонать, словно мученики, жаждущие мести. Они проявлялись из тумана. Прорывали его мутную завесу своей удивительной силой, с которой Джастин ещё никогда в жизни не сталкивался воочию.

— О боги! — вскрикнул темноволосый эрлинг с явной паникой в голосе. — Ползучие скалы. Они двигаются! — Его голос был едва различим за рёвом оползня. Да и сам он как будто забыл о Джастине, пару секунд назад запустившем в него смертельное заклинание. Даже опустил щит. Вмиг побледнел. И устремил все внимание на копошащихся в тумане каменных змей.

Его товарищ и вовсе застыл на месте. Он словно сросся с камнем и стал статуей, готовой в любой момент разрушиться и прокатиться по всему мысу вместе с кучей живых валунов. Даже взгляд его стал безотчетным, неживым. Может, он и вовсе умер?

Буйство стихии в это время усиливалось. Обломки булыжников разлетались в разные стороны. Стоило сделать лишний шаг, как — то и гляди — придавит, похоронит заживо.

Все кругом рушилось, кроме башни.

Она оставалась нетронутой. Ее фасад по-прежнему возвышался над мысом неприступной крепостью, защищённой невидимой древнейшей магией.

Даже Джастину стало некомфортно. Несмотря на всю его отвагу. Ледяная морская вода, с прежним упорством окатывавшая разрушающийся берег, словно залилась ему внутрь, заменила кровь в венах.

В первые секунды оползня он замер. Глядел, как из неосязаемого тумана выбираются вполне осязаемые глыбы и разлетаются в разные стороны смертоносными брызгами с пронзительным грохотом. Поначалу он даже и забыл, что для него они могут нести не меньшую смерть.

Но осознание опасности вскоре завладело Джастином.

Он начал судорожно осматриваться и искать спасение.

До пещер в скалах они могли не добежать. Прятаться в море тоже было не самым лучшим выходом, даже несмотря на умение плавать и все их прекрасные магические таланты. От глубины и холода они могли защитить себя колдовством, но в Теннарийском океане обитали разные опасные существа, да и в самой воде, вероятно, скрывалась магия.

Разумеется, больше всего его притягивал вход в башню. Неприступная каменная дверь, которой были нипочем даже такие игры стихии, находилась всего в нескольких шагах. Звала в объятия морозного чернильного мрака, поселившегося внутри. Несла спасение.

Он вытянул руку и рванул вперёд, выкрикивая на ходу заклятие Мортемиус. Он уже не целился в конкретного эрлинга. Нужно было оттолкнуть хотя бы одного их них, и тогда они с Дианой подберутся к башне. А если эрлинги начнут сопротивляться, то все потеряют драгоценное время. Тогда не избежать смерти.

Под его ногами возникали трещины. Шли прямо к входу, прогрызали дорогу, но все ещё не касались Башни, словно боясь запрятанной там сущности.

Джастин перепрыгнул через очередной разлом и снова запустил белую молнию. Она полетела в эрлингов, но ни один из них не упал от ее прикосновения. Он промахнулся. Только очередные камни лопнули от его магии, и к их землистым осколкам прибавились ещё и белые отблески заклятия, словно брызги моря, разбитые якорем корабля.

А ещё он услышал голос Дианы. Она говорила очень громко и отчаянно, пытаясь перекричать стихию так, что ее слова срывались, уносились на полуфразе, сохраняя в себе лишь кусочки смысла.

Он обернулся. В наползающем тумане он не различил все подробности ее лица. Но образ силуэта заметил четко, как и зафиксировал движения.

Диана стояла позади него, около расползавшейся трещины. Она все ещё была спокойна. Но ее всегда плавные движения стали скованными, а голос дрожал. Джастин чувствовал, что страх не обошёл стороной и ее.

Внушительные фигуры эрлингов, все еще стоявшие на своём посту прямо перед Джастином, резко дернулись. Светловолосый наконец пришёл в себя и принялся размахивать молотом, отчаянно крича: «Оползень!». Его глаза казались стеклянными, лицо — маской с гримасой, а движения — паникой утопающего. Неужели они утонут вместе? О нет, Джастин не должен этого допустить. Ни за что.

— Уходите! Я разрешаю вам спасти свои жизни. У вас есть несколько секунд, — снова закричала Диана. Она подняла руку и перепрыгнула через трещину. Теперь она стояла совсем рядом с Джастином. И он мог увидеть ужас, который метался в ее глазах. И даже почувствовать его. Он передавался и ему, бился где-то внутри таким же беспорядочно-хаотичным ритмом, как мелодия оползня, продолжавшая реветь над мысом. Каждая мышца тела напрягалась. Оставаться здесь было все сложнее. Но и отступать было некуда.

В воздухе отчетливо запахло землей. Этим запахом, казалось, наполнился сам туман. Он как будто поднял из могил руки покойников и заставлял их толкать камни.

Темноволосый эрлинг, до последнего верный долгу, загородил проход Джастину и Диане молотом. Но его рука уже не так уверенно держала оружие. Пальцы могучей ладони дрожали. Каждое движение выдавало желание поскорее уйти и спасти свою драгоценную жизнь. Второй эрлинг продолжал метаться и кричать. Он, кажется, уже был неспособен на что-то другое.

— Зайдёте внутрь? Только ни слова моим братьям и сёстрам. Иначе вам не избежать страшной гибели от моей руки!

Диана отчаянно пыталась перекричать шум оползня. Но Джастин ее услышал. Внутри вспыхнуло негодование. Оно придало ему, уставшему от сражений со стихией и несговорчивыми эрлингами, дополнительной энергии.

— Диана, нет! Они не пойдут с нами. Ты хочешь осквернить стены своей семейной святыни?

Джастин обернулся к ней, но тут же закрыл лицо тканью, уворачиваясь от летящих в него обломков. Темноволосый эрлинг, однако, услышав ее предложение, резко опустил оружие. Его товарищ посмотрел на Диану со смутной надеждой.

— Джастин, у нас нет выбора! — Диана приземлилась рядом с ним и схватила его за руку. — Иначе мы погибнем! Все вместе!

Словно вторя ее словам, земля вновь с воем содрогнулась, и охранники припали к стене, крепко держась за выступы. Магов и стражников разделяло несколько шагов.

— Может, убежим, пока не поздно?

Светловолосый эрлинг с умоляющим видом теребил руку своего непоколебимого товарища.

— Нет! — рявкнул тот. — Мы стоим на посту до конца! Или идём в башню!

Он подпустил Диану к двери. Она осторожно коснулась замочной скважины. Провела несколько раз по ней ладонью, изучая на наличие ловушек. Затем снова достала из кармана мантии ключ от башни.

— Вы никуда не пойдете!

Джастин крикнул в сторону эрлингов и рванул к Диане, обхватил ее за талию. Сжал в своей ладони ее руку с ключом. Ощутил гладкий холод металла в своих пальцах. Ключ был почти у него. Ещё секунда, и он сам сможет попасть в башню, скинув в пропасть эрлингов. А если Диана случайно упадёт вместе в ними, оступившись у трещины, это не будет нарушением клятвы.

Джастин чувствовал, как нетерпение внутри него скребется, пробегает колкими мурашками, смешиваясь с волнами страха. Ведь оползень ещё не прекратился. Камни продолжали срываться с утесов. Они уже преградили обратную дорогу, выстроились целой стеной, так что вернуться пешком не представлялось возможным.

Оставалось идти только вперёд, а назад — телепортироваться, так как они уже прошли эту дорогу до конца своим ходом.

— Попробуешь навредить мне? — нервно усмехнулась Диана, выхватывая ключ из руки Маунверта и прикладывая его к замочной скважине. В ту же секунду над головой Джастина снова навис молот старшего эрлинга, который уже явно намеревался последовать за ними в башню.

Очередная смертоносная волна камней пронеслась мимо. Земля под ногами задрожала. Между Джастином и Дианой разрасталась трещина. Джастин успел в последний момент отбежать, отпустив помощницу. Глаза неприятно резануло от пыли.

— Джастин! Ключ!

Джастин увидел, что Диана, стоявшая на клочке земли, крепко прижалась к стене, а в ее глазах метался ужас. Ключ валялся на земле на самом краю трещины. И в любой момент мог соскользнуть вниз. Стоило земле лишь немного вздрогнуть.

Джастин потянулся к ключу.

Нет! Слишком опасно.

Если он даже попытается его достать — может соскользнуть. А магия, если неправильно рассчитать силу, столкнет ключ. Все мускулы в теле Джастина напряглись, обжигаемые гневом.

Неужели потеряли ключ?

Взгляд Джастина упал на темноволосого эрлинга, который стоял ближе всех к трещине. В руках он сжимал огромный молот с массивной ручкой, а значит, мог в любой момент дотянуться до ключа.

— Если вы поможете достать ключ — сможете пройти в башню. Обещаю!

Джастин сдался, осознавая, что другого выхода просто нет.

— Давай! — чуть ли не жалостливым тоном попросил младший эрлинг, слегка подталкивая старшего. Оползень не прекращался и, казалось, только набирал оборот. Скалы с грохотом сталкивались и переваливались. Туман рвался, словно комки ваты.

— Быстрее! — поторопила Диана, закрывая голову одной рукой.

Наконец, темноволосый эрлинг перевернул свой молот и потянулся к трещине. Схватил ключ. Сильным рывком толкнул его к Диане вместе в горстью мерзлой земли.

Диана подняла ключ и вставила в скважину. Послышался лязг. Диана несколько раз повернула ключ, отчего гудение металла стало таким противным, словно заныли кости древних магов, ругая смельчаков, нарушивших вечный покой. Джастин поморщился.

Массивная металлическая дверь со скрипом отворилась.

Из образовавшейся щели потянуло сыростью, плесенью и железом. Диана вытянула руку вперёд, прикладывая ладонь к двери, посмотрела в упор в одну точку и воспроизвела ментальное заклятие. Дверь поддалась и отворилась. На волшебников пахнуло гнилью и мраком из коридора.

Оползень уже гнался за ними и был совсем близко. Ветер угрожающе дул в лицо, а на земле продолжали образовываться разломы. Вместе с эрлингами они заскочили внутрь. Диана повторила свой ментальный ритуал, заставляя дверь со зловещим грохотом закрыться и наконец оставляя позади разворачивающийся хаос. Джастину показалось, что с таким звуком закрываются двери склепа.

Джастин прижался к стене, чтобы отдышаться после весьма неприятной пробежки. Его грудь тяжело вздымалась, кровь методично ударяла ему в виски. Очередное напоминание о его смертности, которую он так ненавидел.

Когда дверь окончательно закрылась, Джастин начал осматриваться. Они стояли в тускло освещённом магическим сиянием коридоре башни. На первый взгляд сложно было понять, что это тюрьма. Башня больше напоминала какой-то исторический памятник, который потомки построили своему предку еще в незапамятные времена, но с тех пор забывали его посетить.

— Стойте здесь, — приказала Диана эрлингам, указывая на место около входа. Охранники, благодарные за спасение жизни, покорились и застыли в привычной боевой позе около захлопнувшейся двери.

— Ни шагу внутрь башни, — процедил Джастин, которому все ещё не нравилась идея нахождения лишних людей в башне. Тем более — охранников. Но что поделать — это было лучше, чем потерять ключ.

— Слушаемся, господин, — облегченно выдохнул светловолосый охранник. Товарищ окинул его неодобрительным взглядом, однако ничего не сказал. Только молча кивнул Джастину. В башню им заходить нельзя было в любом случае.

Оставив эрлингов около двери, волшебники отправились вглубь башни. Помещение было огромным и пустовало, разве что только у стен валялись остатки мебели — разбитые стулья, смятые скамьи и обломки столов. По потолку и стенам разбегались трещины, мутный магический свет наполнял их, как морская вода — трещины после оползней. Тени бегали по каменным балкам и колоннам, разрываясь, словно страницы старой книги, которые со временем стали хрупкими и ломались от легкого прикосновения.

Рев оползня еще доносился до их слуха, но уже был приглушенным, словно его отделяла от волшебников пелена между миром живых и мёртвых. Зато из глубины башни раздавались скрипы неизвестного происхождения, хруст каменной крошки и вой ветра.

Запахи сырости и йода щекотали нос, Джастин даже почувствовал мерзкий вкус горьковато-соленой воды. Ветер пальцами утопленника забирался под одежду и касался кожи, обжигая ее невесомым магическим холодом. Против этого колдовства не помогало даже заклятие Фредиеттис, которым он защитил себя от обморожения ещё перед странствием.

Холод словно касался нервных окончаний его души. И все сомнения и страхи в эту минуту отступили на задний план. Атмосфера башни давала ему силу и указывала путь. От этого ощущения он саркастично улыбнулся.

— Очаровательное место.

— Здесь нужно соблюдать осторожность. Держись поближе.

Диана была как никогда сосредоточена и осторожна. Она тщательно оглядывала каждый угол.

В конце коридора перед ними показалась деревянная, испорченная плесенью и крысами витая лестница. Вокруг валялись мелкие камни — потолок осыпался от старости. Вспомнив оползень, Джастин невольно дёрнулся и поднял взгляд на потолок, осматривая разрушенные участки: ему не хотелось быть погребенным в стенах древней тюрьмы.

Диана поспешно скользнула на лестницу, шелестя плащом. Джастин последовал

за ней по стонущим потрескавшимся ступеням. Здесь все дышало смертельной жизнью, которая уже сто лет обитала здесь и была не рада внезапным гостям. Мимолетная тень, похожая на тонкие пальцы, мелькнула на камнях. Что-то снова вскрикнуло, всхлипнуло и лопнуло, словно яичная скорлупа, где-то в середине башни. Джастин замер. Прислушался к звукам. Но, решив не отставать от Дианы, которая продолжала подниматься так, будто ничего не случилась, просто последовал вперёд. Так было лучше для всех.

Когда они, наконец, достигли последнего этажа, Джастин резко остановился. В нос ему ударил мерзкий запах разложения, смешанный с ароматом железа. Кровь. Он поморщился. Идти дальше не хотелось. Чем дальше он ступал, тем тяжелее становился воздух. Диана тоже застыла, накинув на лицо капюшон и прикрываясь от ядовитых паров. Она прошептала заклятие, и в руках у каждого из путников вспыхнули магические шары света, словно маленькие светлячки. Дрожащее сияние разлилось по всему помещению, проявляя очертания предметов.

В золотистом свете возникли многочисленные железные прутья клеток, покрытые ржавчиной и густым слоем паутины. Очень густой. Её было настолько много, что, казалось, саму башню соткали пауки, и этот этаж был порталом в огромный мир насекомых.

Похоже, здесь и правда сто лет уже не ступала нога живого существа.

Паутина лопнула под пальцами Джастина, словно нить чьей-то жизни, которую он с лёгкостью оборвал.

Выцветшие полотна с изображением сражений, пустые железные клетки, клетки, клетки и факелы, которые уже настолько покрылись ржавчиной и копотью, что не горели. Коррозия и разложение разъедали и захватывали пространство. На полу хрустели крысиные косточки.

Но самое интересное было не здесь. О нет, совсем не здесь. Джастин ощутил волнение, сразу взбодрившее его.

Лорд Джастин Маунверт увидел Его.

Золотистый свет от магического шара, который Джастин держал в руке, упал на обитателя клетки. Она располагалась в дальнем конце коридора в заброшенной башне и казалась такой же ветхой, как и всё остальное.

Он шевелился.

Скрип. Грудное рычание. Треск. Копошение.

Это точно Он. Джастин Маунверт пришел в правильное место.

Внимание колдуна привлекла грузная, неповоротливая фигура, сгорбившаяся в углу клетки. Джоэрти — лидер вольфентов.

***

Как только вой Джоэрти стих, в воздухе повисло заметное беспокойство, словно дрогнуло само пространство. Свист ветра оглушал. Джастин поднял глаза на окна, но все они были закрыты. Источник ветра находился не там, а в глубине башни. Он вырывался из щелей между камнями, крался по полу, вызывал тревогу. Невидимые ледяные пальцы скребли по прутьям клеток, а призрачное эхо отражалось от замшелых стен.

Вот в углах что-то зашевелилось. Это были тени, зыбкие, мимолётные, невесомые. Они явились словно из самого пространства или, может, из-под щелей между камнями — этого Джастин точно не знал. Но он был уверен: пришли они на зов Джоэрти.

С каждым движением образы сливались в силуэты полупрозрачных существ с пылающими алыми глазами. В некоторых из них угадывались звериные очертания, а некоторые, несмотря на прозрачность тела, обладали самой что ни есть человеческой формой.

Лорд Маунверт ощущал силу, которая пульсировала внутри каждого из этих существ и передавалась ему с каждым их движением, бежала по венам, обжигала разум пьянящим ощущением величия.

— Удивительные создания, — с ликованием произнёс Джастин, разглядывая воплощения теней. При этом стараясь не сталкиваться с их алыми взглядами. Он слышал истории, что они могли подавлять волю даже сильных волшебников. А это не входило в его планы.

— Несомненно. Вот только пользоваться их силой нужно с умом, — неуверенно ответила Диана, внимательно разглядывая каждого из воплощений сумрака.

Вольфенты двигались плавными, скользящими, невесомыми движениями. Они со всех сторон обступали Джоэрти, отчего его фигура казалась ещё более абсурдной и ужасающей. Оно и понятно: огромный косматый зверь на фоне армии странных призрачных созданий с красными глазами — не самое обыденное зрелище.

Такого мир не видел уже давненько. Но скоро увидит.

Пока вольфенты стекались со всех сторон, Джоэрти с трудом поднялся, выпучил глаза, словно помешанный, приложил лапы к морде и издал вой. Протяжный клич сотрясал неприступные стены башни точно так же, как оползень — Ползучий мыс.

От его клича призрачные существа потоком хлынули сквозь стены. Они с легким шелестом просачивались через старый камень. От них оставалась лишь туманная дымка, которая слегка разбавляла темноту башни.

Это было прекрасное зрелище. Сотни прозрачных фигур текли сквозь воздух, словно струи воды, только эфирные. Джастин некоторое время завороженно смотрел на вольфентов, ощущая на себе их ужасную манящую силу.

В голове у него был странный звон, словно они играли на инструментах его души и разума, жаждая овладеть ими, но не делая этого, потому что им так приказал Джоэрти, их создатель и «отец». Ведь Джастин — союзник Джоэрти.

Наблюдая за ними, Лорд Маунверт ощущал эйфорический восторг. А их становилось всё больше и больше. Они кланялись Джоэрти, который теперь весь трясся от восхищения и издавал боевой клич с пылающими глазами. Кажется, он наконец понял, что его больше не сковывают ненавистные решётки камеры. И теперь метался по коридору башни, собирая вокруг себя вольфентов, а потом отправляя их во внешний мир сквозь стены и окна. Оскал не сходил с его изуродованного лица.

Наконец, Джастин пришёл в себя. Посмотрел на Диану, которая так же восторженно замерла на месте, наблюдая за вольфентами. Коснулся ее запястья. Уже гораздо аккуратней, без попыток сделать ей больно.

— Идём, Диана. Не будем терять время. Пора начать войну.

Последний раз взглянув на Джоэрти, который, несмотря на ослабленность, продолжал свой победный танец, Джастин развернулся. Сделал несколько решительных шагов по направлению к лестнице и быстро спустился по полуразрушенным ступеням.

Мерзкие запахи и виды башни уже не тяготили его. Он чувствовал здесь источник силы. И точно знал, что ещё вернётся и не раз. Совсем скоро. На языке ощущалась терпкая сладость предстоящей победы. Во всем теле пульсировали уколы магии, словно внутри у него взрывались сотни искр.

— Ты уверен, что мы справимся с этими существами? Они не похожи ни на что, с чем мы сталкивались. Эта сила новая даже для нас, — спросила Диана, спускаясь следом. Плащ развевался за ней, словно чёрные крылья парящей во мраке птицы.

— Абсолютно. Верь в мою силу. Однажды сами небеса содрогнутся от моей мощи, — его голос прозвучал твёрдо, как каменные своды башни.

Забавно, как она пытается зародить во мне сомнения! Но ей это не удастся. Кто-то убьёт её раньше — либо Джоэрти, либо клятва, которая незримым стражником ветвится по рукам.

— Твою силу? — в голосе леди Дианы появилась подозрительная неуверенность.

— Верно, твою силу.

Последние слова она произнесла более громко.

Эрлинги стояли у двери, напряжённо всматриваясь в непроглядную темноту коридора, и вслушивались в отдалённые звуки оползня и шелест от существ, которые продолжали пробуждаться наверху. Джастин догадывался: эрлинги ещё не заметили вольфентов. А когда заметят, то, скорее всего, не поймут, а будут уверены, что это древнее колдовство башни. Вряд ли они знали все легенды.

— Что там?

На лице светловолосого вновь появилось взволнованное выражение, он сделал несколько нервных шагов навстречу Джастину и Диане.

— Не ваше дело, — отрезал Джастин. Диана жестом попросила эрлингов расступиться.

Верхний этаж башни снова сотрясся от буйства освобождённого пленника.

Темноволосый выставил молот, правда теперь уже направив его не на Джастина, а в глубину башни. Встал в боевую позу.

— Это... он, да? Проснулся?

Светловолосый нервно сглотнул и перевел взгляд на Джастина. Тот едва заметно кивнул и довольно улыбнулся.

— Желаете спасти свою жизнь сразу от всех опасностей?

— Как?

— Преклониться перед нами с сестрой и принести клятву верности, — певуче ответил Джастин, ощущая, что слова звучали на языке, словно мёд. Он знал, теперь они никуда не денутся. Они обязаны были Джастину и Диане почти что жизнью.

— Такую, как у вас? Кровавую?

Стражник испуганно замотал головой и кивнул на руку Джастина.

— Нет, — отрезала Диана. — Кровавая клятва подразумевает взаимные обязательства и грозит смертью обоим. Мы не станем подвергать себя такой опасности. Поклянитесь своими отцами.

— Я... Я преклоняюсь перед вами. — Светловолосый сразу же опустился на колено, протянув Джастину и Диане свой молот. — Торген Йоргенсон, сын Йоргена, преклоняется перед лордом Гилбертом Сэвартом и его сестрой, Леди Дианой Сэварт, и обещает верно служить именем своего отца.

На миг у Лорда Маунверта даже возникло сладостное ощущение: опасный северный воин преклонился перед ним, Лордом Маунвертом, ниже его ростом в два раза, словно верный пёс!

Диана положила руку на молот стражника.

— Мы принимаем твой поклон, Торген Йоргенсон, сын Йоргена.

Второй стражник, однако, не спешил повторять ритуал. Его грубые черты исказила гримаса недоверия. Он неподвижно стоял возле двери с оружием наготове и презрительно смотрел на товарища. На лбу появилась глубокая складка.

— Нам пора. Ты остаешься здесь, стражник северной башни? Один? Что ж, твой выбор!

С этими словами Джастин повернулся к выходу и приготовился открыть портал для перемещения в пространстве. Старший эрлинг скрипнул зубами.

Стены башни вновь сотряслись: на этот раз уже оползень напомнил о себе. Что-то протяжно заскреблось в дверь с внутренней стороны, словно дикий зверь скоблил когтями по камню, отчего даже Диана вздрогнула и устремила все внимание в сторону входа. Сквозь щели в помещение проник леденящий ветер и пронесся со свистом по длинному коридору. Но Башня устояла. Все внутри по-прежнему оставалось целым, в то время как за порогом рушился Ползучий мыс.

— Оставь свою гордость, — прошептал Торген, обращаясь к товарищу. Его лицо исказил ужас. Диана окинула старшего эрлинга выжидающим взглядом.

Джастин в это время вытянул правую руку и зашевелил пальцами, словно ткал невидимые магические нити, напевно произнося заклинание:

— Антелион раллием остерием...

Он закрыл глаза и представил свой замок — громадное чёрное строение, стены которого сотворены из смеси камня и пламени. Огромные панорамные окна были закрыты либо тяжёлыми чёрными шторами, либо витражами. А различные по форме купола, выделанные драгоценными камнями, нещадными пиками вонзались в свинцовое небо. Замок окружала пропасть и текущая в ней огненная река, которая впадала в Облачное море и Теннарийский океан. Как и Северная башня, он располагался на мысе, но не на Ползучем, а на более южном мысе Теней — крайней точке Туманного полуострова.

Джастин по ниточке вытягивал образ дома из памяти, сшивал магический гобелен в виде светящейся двери в пространстве.

Темноволосый эрлинг ещё раз оглядел коридор, вслушался в рычащие звуки и внимательно посмотрел на товарища. А затем, скривившись, медленно опустился на одно колено. Протянул оружие Диане.

— Рагнар Харальдсон, сын Харальда, преклоняется перед Лордом Гилбертом Сэвартом и его сестрой, Леди Дианой Сэварт, и обещает верно служить именем своего отца, — глухо пробормотал он, не поднимая глаз. Джастин чувствовал, как слова застревали в горле великана. Но это не вызывало у него ни капли сочувствия, только презрительную усмешку.

Сегодня у меня слишком много побед... Даже надоедает.

— Мы принимаем твой поклон, Рагнар Харальдсон, сын Харальда.

От голоса Дианы старший эрлинг вздрогнул. Он хотел было подняться, но наткнулся на холодный взгляд Леди Сэварт и остался на месте.

Чувствуя, что в его руках все превосходство, Джастин надменно рассмеялся:

— Кстати, я не Гилберт Сэварт. Мое имя — лорд Джастин Маунверт, я сын лорда Говарда Маунверта. И теперь эта башня принадлежит мне, а вы — мои стражники и слуги. Вы преклонились передо мной. И если будете возражать, сделаете хуже только себе. Ваша жизнь в моих руках.

Рагнар заскрежетал зубами. Лицо второго стражника вытянулось в изумлении, во взгляде мелькнуло замешательство.

Джастин небрежно взмахнул рукой:

— Аттентис аллессом онтейррен, — закончил он длинное заклинание, которое прервал ради представления.

Прямо посреди коридора в башне вспыхнул изумрудно-зелёный прямоугольник, напоминающий дверь в воздухе. От него исходил электрический треск, словно пространство впитало в себя молнии и сотворило из них портал. Тяжёлые запахи, стоявшие в башне, смешались с запахом сгоревших лепестков.

Джастин прикоснулся к центру сверкающей фигуры. По его пальцам пробежали сотни колких разрядов, будто толпы муравьев.

Диана развернулась на носках и утонула в свете портала, словно чёрная тень слилась с первым лучом солнца, заглянувшим в окно в предутренний час.

Джастин окинул взглядом эрлингов.

— Поднимайтесь и следуйте за мной, мои слуги, — самодовольно приказал он, сделав особый акцент на последнем слове. В голосе послышалась издевка. Сам факт присяги, которую ему дали эрлинги, искренне забавлял его.

Подчинившись волшебнику, эрлинги тяжело поднялись с пола. В чертах лица темноволосого Рагнара все ещё отражалось недовольство, но опасность снаружи и внутри башни не давала ему сил возразить. Так что оба стражника покорно остановились около портала.

— Мы когда-нибудь вернёмся на родину, в Сцеберг? — С робостью в голосе спросил светловолосый Торген, пока его старший товарищ осторожно следовал за Дианой в портал.

— Разумеется. Вы вернётесь в Сцеберг и займётесь там мантией с кинжалами, которая принадлежала моему отцу. Ее нужно немного обновить.

Эрлинг кивнул, опасливо посмотрел в магический проход. Им не часто доводилось перемещаться через порталы. Он прикоснулся рукой к свечению — а затем сделал решительный шаг вперёд. Джастин остался один в коридоре.

На него сразу отчётливо повеяло жутким, пробирающим до костей холодом, словно он оказался во льдах в летней одежде без защитной магии.

Он поежился и ещё раз бегло осмотрелся. Эфирное сияние, которое исходило от пробудившихся существ, отражалось на стенах твердыни, и каждый шепот, каждое эхо, каждый мимолетный хруст гармонировал с его внутренним ликованием. Джастин улыбнулся и пошевелил пальцами в колдовском жесте.

Путешествие окончено. На сегодня окончено.

Примечания:

1) Смарагдовый — изумрудный.

Глава 1.2. Вой над лесом

Магический мир, 1665 год с разделения мира, 2003 год по нашему летоисчислению

Арвид Глендарс

Арвид Глендарс — Хранитель лесов — брел по Лунному лесу, озаренному призрачным светом луны. Он шёл медленно и спокойно и вдыхал ароматы трав, колышущихся на едва ощутимом ветру. Поздний вечер накрыл лесные окрестности. Солнце скрылось за горизонтом. Пальцы Лунного леса сплетали кружевные паутины теней, которые ложились на тропы мягким узором.

Арвид Глендарс ступал осторожно, чтобы ненароком не сделать больно траве или не наступить на спрятавшегося зверька. Зорким взглядом искал он подозрительные признаки пребывания в лесу зла. О странностях ему несколько часов назад сообщили местные жители. Но сейчас он не чувствовал ничего. Только слышал, как в высоте что-то тихо нашептывал ветер, принося ароматы сирени и влажной земли, да слегка шелестела трава от его шагов.

— Странно, — пробормотал Арвид под нос. Его голос звучал мягко, как ветер, который шевелил его тёмные с лёгкой проседью волосы. — Четырехухие зайцы были правы, что привели меня сюда.

Арвид Глендарс всегда был спокойным и вдумчивым. Казалось, ничто не могло поколебать его невозмутимость. За годы работы защитником лесов Арвид настолько сблизился с миром природы, что чувствовал глубокую духовную связь с каждым деревом и лесным созданием.

Он шёл вглубь леса и внимательно смотрел вокруг. Светящиеся цветы с серебристыми лепестками, словно гроздья, обвивали крепкие стволы деревьев. Листья танцевали от каждого дуновения ветра. По земле разбежались стайки грибов. Весь лес пульсировал невидимой магией, как одно большое существо.

— Любопытно.

Арвид остановился и задумчиво прислушался.

Леса в магических землях славились богатой флорой и не менее необычной фауной. Издавна их населяли существа разных форм и размеров. Одним из примеров местных обитателей были четырехухие зайцы, улавливающие магию лишними ушами. Этим вечером зайцы явились в сторожку Арвида в Великих Лесах Центрального Маджиона. Они вели себя беспокойно, и Арвид сразу понял, что случилась какая-то беда. Тогда страж обратился к природным духам, которые нашептали ему, куда нужно идти. Арвид незамедлительно создал портал и перенесся в Лунный лес.

По мере того, как Арвид углублялся в лесную чащу, на глаза ему попадалось все больше птиц со светящимися, словно тлеющие угольки, перьями; болтливых белок, чьи пушистые хвосты оставляли следы искрящейся пыли, и даже поющих насекомых. Услышав их прекрасную песню, Арвид не сдержался от того, чтобы тихонько не подпевать — но негромко, так, чтобы его никто не услышал, потому что следовало быть бдительным и не привлекать лишнего внимания.

Арвид оперся плечом о древнейшее дерево, возвышающееся над лесом, словно вождь над племенем. Его крепкая рука легла на шершавую рукоять посоха. Арвид был сильным магом и не нуждался в каких-либо предметах для колдовства. Но этот посох был не просто вещицей. Его Арвиду подарили шаманы с южного материка. Так что Арвид хранил его в качестве памяти и всегда носил с собой, потому что именно шаманы открыли ему путь природы, показав чудесный мир за пределами обыденного.

Обычная жизнь Арвида навсегда изменилась тринадцать лет назад, после странствия на южный материк. Изначально это было простое торговое плавание. Но в итоге оно принесло Арвиду знания и мудрость, о которой он, успешный тридцатипятилетний волшебник, даже подумать не мог.

Арвид не всегда был хранителем леса. В прошлом он, наоборот, торговал древесиной и мехами, перевозя товары с одного материка на второй. Тогда он и не подозревал, что однажды он станет лучшим другом природы. В те времена он относился к природе равнодушно и не задумывался о ее богатствах и красоте, мечтая только о выгоде и деньгах. Но мудрость шаманов сделала обывателя верным стражем леса. Освоив их обычаи и вернувшись на север, Арвид сразу же посвятил свою жизнь новому благородному делу.

Несмотря на свою погруженность в себя, Арвид был начеку и ощущал малейшие колебания в атмосфере леса. В поведении животных, растений и духов. В цвете неба и магических импульсах, от которых во многом зависел внешний вид природы.

Его привлекло мимолётное движение в кустах. Арвид прислушался.

Интересно, что там?

— Покажись! — крикнул он решительным, но совсем не злобным голосом.

Среди пышной листвы промелькнула темно-серая шерсть. Внимательному взгляду Арвида предстал один из четырехухих зайцев — тех самых существ, которые привели его в лес. Чем-то сильно напуганный, маленький суетливый зверёк весь дрожал, шевелил большими ушами и с шумом втягивал влажный воздух носиком. Вероятно, зайчонок почувствовал тёмную магию...

— О друг мой, — снисходительно улыбнулся Арвид, ощущая тепло к беззащитному созданию, словно к собственному ребенку. — Покажи мне, что тебя так напугало?

Заяц рванул вглубь леса. Глендарс едва за ним поспевал. Вскоре Арвид чётче ощутил изменившуюся атмосферу.

Солнце скрылось за горизонтом, уступив долгожданное место фиолетовым сумеркам.

Мистический Лунный Лес озарился темно-розовым светом безмятежно плывущей по небу луны.

Что-то не так...

Сердце стража леса царапнула тревога.

Заяц остановился посреди небольшой лесной полянки и обернулся на Арвида.

— Малыш, миленький, покажи мне, что случилось?

До чуткого слуха Арвида донёсся смех, лёгкий и беззаботный, как рябь на реке в тёплую погоду. Глендарс окинул взглядом полянку, где секунду назад сидел его маленький друг. Страж леса сразу заметил в стороне, в тени деревьев, около маленького магического костра, троих молодых путников — двоих юношей и девушку. Они увлеченно что-то обсуждали и смеялись.

Глендарс сомневался, что зло исходило от них: вся троица показалась ему безобидной. Но все же было странно увидеть троих незнакомцев ночью в безлюдном Лунном лесу. Глендарс тихо нырнул за первое попавшееся дерево и решил понаблюдать.

— Давай, приятель! Попробуй, это тебе не повредит.

Бледный сероглазый блондин с тонкими, вероятно, высокородными чертами лица изящно вытянул руку и почти пропел заклинание. Волшебный свет костра взорвался пляшущими искрами. Но, так как пламя было магическим, оно не вредило лесу. Только дарило сумраку легкие отблески, прошивая ткань вечернего тумана рыжими нитями. Девушка в красной мантии, сидевшая рядом с парнем, захлопала в ладоши.

— Хорошо, так уж и быть, — неохотно согласился его друг. Его темные волосы отдавали рыжиной в отблесках пламени. Он тоже вытянул руку вперёд, бормоча заклинание. — Только испытуемым буду не я, а ты.

— Эй, подожди! Это не по правилам, — запротестовал блондин. Но возразить толком не успел, потому что в него ударила ярко-розовая вспышка, от которой его волосы в одно мгновение встали дыбом, потрескивая так, будто его ударила молния.

Смуглый парень широко улыбнулся, а их подруга залилась звонким, словно колокольчики, смехом.

— Что ж, признаю, ты меня переиграл. Но мы ещё посмотрим, кто кого, дружище.

На последних словах в глазах светловолосого парня мелькнула загадочная хитринка, и он приготовился к ответному удару.

— Постой! Это что, месть? — попытался сопротивляться темноволосый. Но в тот же момент ему по ногам беспощадно ударил оранжевый свет. Его туфли сами пустились в пляс, и он принялся бесконтрольно танцевать, спотыкаясь и кувыркаясь, к превеликому удовольствию товарища.

— О боже, Джеральд, что ты делаешь? — испугался друг и тщетно попытался остановиться.

— Джеральд, достаточно! — заворчала девушка, но её карие глаза при этом светились от смеха. Она вытянула руку, чтобы рассеять чары на туфлях юноши. — Мы должны веселиться, а не мучить друг друга.

— Ладно-ладно, — отмахнулся блондин. — Так уж и быть, больше не буду мучить твоего бойфренда. Но не могу обещать того же тебе.

Арвид улыбнулся, наблюдая, как они беспечно наслаждались обществом друг друга и как бунтарское настроение сияло, словно звёзды на фиолетовом небе над Лунным лесом.

— Сегодня явно не твой день, Джеральд!

Подруга Джеральда одним движением осуществила заклинание, жёлтая вспышка от которого ударила в парня. Его уши резко выросли до огромных размеров, став похожими на кроличьи. Он растерянно ощупал их.

От шума из ближайших кустов с недовольным криком выпорхнула стайка птиц.

Смуглый юноша вытер слезы, выступившие у него на глазах:

— И кто победил?

Блондин, прогнувшийся под тяжестью новых ушей, самоиронично усмехнулся.

— Быстро схватываете. Не думал, что обратите мою шутку против меня, — он пожал плечами, не показывая ни капли смущения или гнева.

— Постойте, нужно успеть зарисовать этот момент. Он войдет в историю!

Его товарищ достал плотно набитую сумку и открыл замок. Облако розовых блесток вырвалось наружу и окутало жертву с ног до головы.

— Джеральд! — Он с ошарашенным видом принялся отряхиваться. — Ты это специально?

Джеральд ответил самодовольно:

— Ты выглядишь как розовый единорог, друг мой.

Девочка снова беззаботно захихикала и поднялась с места.

— Джеральд, а научи меня выращивать цветы из ушей, — вдруг попросила она.

— С удовольствием, — улыбнулся Джеральд, после чего ловко вытянул руку: — Флауриум!

В ту же минуту из ушей подруги стали прорастать небольшие кустики с мелкими бутонами. Нежные цветы медленно распускались, источая стойкий аромат.

— Какая прелесть!

Девушка захлопала в ладоши. Благодарно улыбнулась блондину и направилась к его другу, который снимал последние блестки с рукава. С нежностью взяла его за руку. Во взгляде молодого волшебника было столько тепла, что даже Арвид ощутил невесомый трепет и тоску по прекрасной и чистой любви, с которой ему так и не повезло.

Ах, любовь...

Его мысли поплыли по рекам прошлого, словно перистые облака по лазурному небу.

Хранитель Лесов вспомнил, что в судьбоносном путешествии на торговом судне его жизнь изменили не только шаманы.

На борту корабля «Песня Феникса» плыла юная Леди Мередит Эттенс. Она жаждала побороть свой страх перед морем после гибели своих родителей в ужасном шторме. Он помнил, как по вечерам они вместе сидели на палубе корабля, озаренной ослепительным светом южных звезд. Арвид рассказывал о своих прошлых приключениях, а Мередит укладывала голову на его колени и считала звезды. Ее золотистые кудри рассыпались на фоне коричневой мантии молодого торговца, а в её задумчивых аквамариновых глазах отражался океан. Они делились своими чувствами и страхами, а потом девушка начинала тихонько петь, чтобы меньше тревожиться.

— Арвид, природа так прекрасна. Я чувствую, что у нее тоже есть своя душа. Зачем же ты делаешь ей больно? — однажды спросила Мередит, когда Арвид закинул в воду сеть, чтобы поймать несколько красивых тропических рыбок, которых собирался выгодно продать в ближайшем порту. Мало кому доводилось попасть на южный материк, поэтому все трофеи из этих мест особо ценились. Нередко коллекционеры были готовы отдать немалые суммы за любую безделушку.

Эти слова резанули торговца по живому и заставили глубоко задуматься о его отношении к природе. Если бы это сказал кто-то другой, он бы не придал одной фразе такого значения. Но Мередит оказалась первой девушкой, к которой он испытал самые настоящие чувства. Хотя Арвид был старше ее на семнадцать лет, он безмерно влюбился.

Но она его отвергла. Посчитала, что разница в возрасте между ними слишком большая — восемнадцать против тридцати пяти. Взгляды на жизнь у них тоже были разные. С того момента уже прошло тринадцать лет, Мередит давно вышла замуж за другого волшебника и стала матерью. Ее муж оказался слишком ревнивым, поэтому Арвид и Мередит ни разу не виделись после ее свадьбы. Но возвышенный образ юной музы навсегда остался в памяти Арвида, а прекрасный смех раздавался в глубине его сердца, словно эхо грёз.

Он покачал головой, отгоняя паутину прошлого.

Не время для прошлого. Ребята могут быть в опасности, нужно прогнать их, пока я не выясню, что происходит в лесу.

Арвид вышел из тени и уверенно, словно вечный хозяин земель, сделал шаг вперёд и оказался на поляне, рядом с костром.

— Послушайте меня, путники!

Голос хриплым эхом разнесся по лесу. Ребята замолчали на полуслове и настороженно уставились на хранителя леса. Светловолосый парень хотел что-то сказать, но его слова поглотил зловещий треск, раздавшийся с северо-востока, со стороны Ползучих скал. Звук был настолько противным и угрожающим, что у Арвида возникла ассоциация с тяжёлым шагом великана, который шёл по мирным землям и заживо давил случайных жертв.

Безмятежная атмосфера исчезла, сменившись тревогой. Сердце Арвида сжалось, его разум наполнился беспокойством. Он внимательно вслушался в жуткое эхо.

— О святые духи леса, что это было? — прошептал Хранитель леса. Костёр ребят с треском погас. Лес накрыла темнота, подсвеченная красным светом луны. Молчаливая угроза застыла в воздухе, отчего волосы вставали дыбом.

Понять, что случилось, можно было только одним способом.

В свои почти пятьдесят лет Хранитель лесов ещё был силён и ловок, потому без труда вскарабкался на высокое пышное дерево, словно белка. Пока он поспешно взбирался наверх, ветер что-то шептал ему сквозь кроны, но он не мог разобрать, что именно.

Через несколько минут Арвид достиг вершины и стал всматриваться вдаль сквозь туман. Но перед ним представала лишь дымка, скрывающая лес и Ползучие скалы. Дерево было настолько раскидистым, что за его кронами ничего не различалось.

— Проклятье! — раздраженно пробормотал Арвид.

И в тот момент пронзительный, тягостный вой, донесшийся со стороны скал, разорвал пространство. Такой звук не издавало ни одно лесное существо. Это была песня боли, ярости и неутолимой жажды крови, которая грозила поглотить весь магический мир.

— О святые духи леса, — простонал Арвид, ощущая, как страх наполняет душу.

Ему казалось, будто зло поразило саму суть Лунного леса и распространялось, захватывая все на своем пути. Неизвестная сила растекалась повсюду. Ужас наполнил сердце, гася искру мужества, тлеющую в его груди. Арвид сжал кулаки. Напомнил себе, что его призвали спасать лес от тьмы, значит, он должен оставаться спокойным перед лицом опасности.

— Покажись, зверь! — грозно прокричал Арвид.

Ответом ему было эхо воя, но раздавалось оно уже под деревом. Волнение обожгло язык острым привкусом. Арвид торопливо спустился с дерева. Вой все еще стоял в ушах, каждый мускул тела напрягся.

На поляне перед ним предстала ужасная картина. В гнетущей лесной тишине множество полупрозрачных теней с яростью обступили оцепеневших от страха ребят. Тени были различны: некоторые имели очертания людей разного роста и телосложения, другие повторяли силуэты различных животных от кроликов до тигров. Все они устремились к живым людям, как будто изголодавшиеся твари жаждали урвать свой кусок. Зрелище было настолько шокирующим и необычным, что Хранитель на секунду замер в растерянности.

Ребята пытались сражаться, использовали все виды известной им магии, а когда та не действовала — боролись за жизнь подручными средствами: палками и камнями. Но тени были непобедимы. Как и их невидимые силы.

Одна их них, в форме огромного волка, придавила темноволосого парня к земле и разрывала его тело призрачными когтями. Путник истошно выкрикивал заклинания, но чудовище не отступало. Пока юный волшебник истекал кровью и продолжал драться, его девушка уже проиграла эту битву. Огромная тень отступала от ее изувеченного тела. Жертва стремительно исчезала, становясь прозрачным существом, наподобие тех, кто ее погубил. Глаза наполнились ярким алым светом. Проклятие начало действовать. Девушка теряла собственную личность, не в силах сопротивляться древнему злу, становилась одной из теней.

Вольфенты... Не может быть! Через сотню лет!

Арвид отогнал накативший ужас. Ему нужно было помочь юным волшебникам в неравной битве. Хотя он чувствовал себя таким же беззащитным.

Старое заклинание, которое он выучил на всякий случай во время изучения разных лесных тварей, могло помочь. Но за все эти годы не было повода его применять.

Арвид схватил с земли свой посох, направил на мельтешащие тени.

— Альсонтио.

Ярко-голубой поток света прорезал темноту и с тихим треском полетел в сторону вольфентов. От его заклятия несколько чудовищ, попавших под удар, сразу исчезли. По преданиям, магия могла изгнать вольфентов лишь на время. А значит, они вернутся. Еще злее и опаснее.

Арвид заметил светловолосого юношу, замершего в стороне. Он беспомощно наблюдал, как чудовища побеждают его друзей.

— Не стой! Повторяй!

Арвид с силой встряхнул волшебника за плечо. Тот удивленно посмотрел на Хранителя.

— Ты сможешь их одолеть! Соберись и действуй!

Джеральд вдруг очнулся от замешательства. Растерянность в его сером взгляде быстро исчезла, сменившись прежней решимостью, которая исходила от него, когда он забавлялся с друзьями. Он отважно вытянул руку вперед.

— Альсонтио!

Голоса магов слились в один громкий крик. В воздухе образовался поток ослепительного света, который сразу же оттолкнул десяток вольфентов, в том числе тварь, нависшую над пострадавшим темноволосым парнем. Тот лежал без движения, тяжело дыша и пытаясь отползти к лесу. Его раны кровоточили.

Джеральд вновь и вновь запускал магические волны, неистово крича и стараясь уничтожить монстров всех до одного.

Начался танец света и тени. Он раскрасил волшебный лес в сине-розовую палитру. В жутковатом беззвучии леса доносился лишь шелест заклятий, шёпот листьев и чуть слышное гудение земли, в которую ударялись чары. Заклинание Альсонтио пахло хвоей, и его аромат смешивался с запахами крови и мокрой травы.

Мысли Арвида метались. Заклинания, друг за другом вылетающие из шаманского посоха, получались легче, чем магия, созданная руками. Арвид был опытным волшебником и мог сотворять чары без посоха, но использовал его для более точного колдовства и для поддержания имиджа.

Джеральд, уже явно вошедший в хаотичную музыку битвы, снова яростно закричал:

— Альсонтио!

Арвид чувствовал, что рядом с ним, знавшим хоть какое-то заклятие против этих тварей, юноша ощущал себя увереннее. Арвид тоже был доволен, что в этот момент бьется против зла не один.

Вот и последний вольфент. Девушка, получившая проклятие. Она стояла прямо напротив Джеральда. Ее искривленная тень зловеще дрожала на помятой траве в мучительной тишине леса. Красные глаза впились в юношу. Лицо исказилось в нечеловеческой усмешке, словно она была ожившей статуей. Волшебник замер на месте, поймав ее взгляд.

— Не смотри в глаза вольфентам! Они подчиняют волю волшебников. Действуй!

— Почему ты...

— Джеральд, отгони ее! Сейчас же!

Вольфент, которым стала девушка, бросился на Джеральда. Толкнул его, пытаясь повалить на землю и не отрывая от него зачаровывающего взгляда.

— Аль... Альсонтио!

Джеральд увернулся от удара, оперся о ближайшее дерево, чтобы не упасть, и запустил голубой свет в свою подругу. На лице появилось сожаление, рука дрогнула.

— Мне жаль, правда. Прости нас, — выдохнул он, когда девушка исчезала в кровавой тьме Лунного леса.

Арвид с Джеральдом молча переглянулись. Хранитель тяжело дышал, его сердце мучительно билось в груди. Джеральд, как ни странно, выглядел бодрым, но Арвид догадывался — он держался лишь благодаря отчаянному желанию спасти друзей.

Джеральд кинулся к пострадавшему юноше, который неподвижно лежал на холодной траве, прижимая руки к кровоточащей ране на груди, и его лицо было искажено болью.

— Убейте меня... — прошептал он сквозь стиснутые зубы, и его глаза наполнились страхом и скорбью. — Пожалуйста. Я не хочу стать одной из этих тварей.

— Я так после каждой встречи с родственниками говорю. Но еще, как видишь, жив. Легко не отделаешься, — саркастически усмехнулся Джеральд. Его товарищ резко вздрогнул и сделал глубокий вдох, хватая ртом воздух.

Арвид бросил на него укоризненный взгляд, отчего путник замолчал. Хранитель леса опустился на колени рядом с раненым, внимательно осматривая его увечье.

— Мы должны его вытащить отсюда, пока вольфенты не вернулись.

— Вольфенты? Этих тварей так зовут? Это те, что из легенды о Джоэрти и Северной башне? И что с ним будет?

Арвид не хотел отвечать на сыпавшиеся вопросы, но молодой маг не отставал. Молодость всегда хочет знать все ответы сразу.

Джеральд исподлобья смотрел на хранителя леса.

— Ты сможешь ему помочь? Да кто ты вообще такой?

Однако Арвид, несмотря на все свои знания, был всего лишь хранителем леса, а не целителем от проклятий. Он очень хотел помочь тому юноше, но просто не знал, как. И это осознание вместе с тяжестью ситуации, неожиданно обрушившейся на волшебный мир, тяжким грузом давило на него.

— Послушайте, — с трудом выдавил из себя раненый, хватаясь за изодранную рубашку. — Не надо. Уходите, спасайтесь.

Арвид успокаивающе положил руку на его плечо и грустно улыбнулся.

— Мы спасем тебя. Даю слово, — мягко прошептал он.

— Вряд ли. Я чувствую, что мне конец — пробормотал юноша, явно измученный испытанием.

Арвида озарила идея. Исцелять он не умел, зато мог облегчить страдания. Ощутив внутренний трепет, Арвид поспешил озвучить свою догадку.

— Хочу проверить один вариант, — задумчиво сказал Арвид, подняв ладонь: — Я могу исполнить песню природы. Возможно, она не исцелит тебя полностью, но точно станет лучше.

— Серьезно? — Голос юного мага был напряжен от боли. — Я не хочу быть монстром. Убейте меня!

— Это как получится. Возможно, ты будешь симпатичным монстром, — возразил Джеральд.

Арвид отошёл на несколько шагов от юношей и расположился на уже знакомой поляне, освещенной скользящим светом луны. Закрыл глаза и обратился к своей глубокой связи с природой, чувствуя, как сама энергия леса проходит сквозь него, заполняет его тело своей согревающей силой.

Это тёплое ощущение унесло его в запредельный мир грёз. Он даже начал покачиваться. Запах хвои, стоявший в воздухе, сменился ароматом нектара. Пальцы Арвида мягко коснулись травы. Движения были плавными и грациозными, словно он танцевал вальс. Перед его глазами появлялись смутные силуэты лесных душ в виде людей и животных, будто его воображение, полное богатых образов, оживало. Духи Леса напоминали тени, но видел их только Арвид, и сотканы они были из света, а не из тьмы, как вольфенты. Словно сама луна нарисовала силуэты в пространстве. Эти души не поразило проклятие, они просто отдали себя лесу после смерти.

Погрузившись в грёзы, Хранитель леса запел мелодичным голосом, переплетая древние слова на волшебном языке. Казалось, что каждый его мелодичный слог своим завораживающим ритмом менял атмосферу Лунного леса, успокаивая напряжение, повисшее в ней после битвы.

— Йлланар... Силтория... Каэлитраэн...

Слова волшебной колыбельной струились из уст Арвида, наполняя воздух надеждой. От его движений из-под земли начал появляться призрачный плющ, который мягко оплетал тело юноши, обезболивая его раны.

— Ваэлатор... Ниссериа... Эллиондар...

Выражение лица пострадавшего смягчилось. Страдальческая гримаса, искажавшая его тонкие юные черты, сменилась расслабленностью. Юноша все ещё оставался лежать на земле, зажимая раны, но Арвид чувствовал, что тот проникся атмосферой спокойствия от природной магии, и его дыхание стало более ровным и тихим.

— Ого... — изумленно прошептал Джеральд, наблюдая за происходящим перед ним зрелищем. — Где вы этому научились?

— На южном материке, — ответил Арвид между словами песни и покачиваниями. — Шаманы научили меня песням природы.

— Заэлинт... Утандал... Лоратиен...

Колыбельная приблизилась к кульминации. Зелёные светящиеся лозы, переплетающиеся между собой, рассыпались на множество мелких листьев. Закутали юношу в кокон энергии. Под нежным прикосновением листвы его раны стали не такими глубокими.

— Пожалуйста, пусть это сработает, — пробормотал Джеральд, взволнованно наблюдая за ритуалом. — Пусть это спасет его.

— Алоринта... Гаиндвра... Немотреан...

На последней парящей ноте песня Арвида подошла к концу. Туманное эхо его голоса мягко пронеслось по лесу, растворяясь в ночи. Целебные листья исчезли в тени с легким хрустом, который услышал только Хранитель леса. Дыхание молодого человека стало спокойным. На его теле все еще оставались раны, но тьма, грозившая поглотить его, хотя бы ненадолго отступила.

— Спасибо, — прошептал юноша слабым, но благодарным голосом. — Но поможет ли это мне? Может, лучше все же убить меня, пока не поздно...

Он сделал попытку приподняться.

— Ой, приятель, давай без этих глупостей, — отмахнулся Джеральд, помогая другу встать. — Мы не бросим тебя в беде.

Он обернулся к Арвиду, и тот сочувствующе кивнул.

— Обещаю, — громко сказал он. — Я найду, как избавить тебя, юный путник, и весь наш мир от этой коварной напасти.

Последние отзвуки колыбельной смолкли, и нежный ветерок пронесся сквозь деревья. Арвид все ещё был сосредоточен на общении с лесом. Ему показалось, что каждое шуршание листьев в тот момент несло в себе тайное послание от древних духов природы, ответ на его песню. Хранитель решил послушать слова мудрейших, закрыл глаза и позволил лесу беседовать с ним.

— Тело юного волшебника исцелится, — прошептали они своими выцветшими от времени голосами, — но человеческая и магическая части его души останутся искалеченными.

На сердце у Арвида стало тяжко от этого откровения. Но времени на печаль не было: вольфенты исчезли лишь на время и могли снова вернуться. Так что юные маги нуждались в нем больше, чем в ком-либо. Поэтому, отвлекшись от своей связи с духами, хранитель леса открыл глаза. Повернулся к раненому волшебнику. Тот сидел сидел на траве и, судя по виду, чувствовал себя гораздо лучше.

— Оно еще во мне. Я чувствую...

Юноша перевел внимание в тени леса.

— Мы справимся, — подбодрил его Джеральд.

Раненый снова повернулся к Арвиду и Джеральду. Хранитель леса различил страдания в его мягких чертах.

— Спасибо за поддержку. Но я не уверен. И... моя девушка, — его голос дрогнул.

— Послушайте меня, путники!

Арвид прислонился к дереву и устало оперся на свой посох.

— Давайте мы просто сосредоточимся и поищем что-нибудь против проклятия вольфента. Рано отчаиваться, дорогие.

Джеральд молча кивнул. Раненый друг выдавил лишь лёгкую улыбку. Выражение его лица говорило само за себя — он не верил Арвиду. И от этого становилось печально.

Но Хранитель леса его понимал. Слова нужно доказать действием. И Арвид собирался действовать.

Но для начала стоит выяснить, кто они такие!

— И все-таки, путники, что привело вас в Лунный лес? — задумчиво спросил он, внимательно вглядываясь в туман и вслушиваясь в каждый звук. Тишина настораживала.

Хм, странно ... Никаких признаков возвращения вольфентов. Они выжидают?

— Я искатель, — ответил Джеральд с прежней уверенностью. — Путешествую, и мои друзья захотели со мной дойти до Ползучего мыса.

— Искатель? — Арвид удивлённо приподнял бровь.

Он с интересом вгляделся в благородные черты лица, пытаясь понять, что имел в виду этот таинственный странник. Арвид слышал о неких искателях. Но кого именно так называют, он не знал, хотя и мог предположить.

Лицо Джеральда не давало ответа. Арвид увидел только бледнокожего примерно двадцатипятилетнего юношу с глубокими серыми глазами, полноватыми губами, светлыми, почти белыми волосами и тонкими пальцами.

— Искатель, — задумчиво протянул Арвид и внезапно дёрнулся на месте, словно от удара молнии. Потому что он вспомнил, кто такие искатели.

Перед ним был знаменитый Джеральд Вульфорд — юноша из знатной семьи темных магов, лишенный титула лорда за своё неповиновение семейным идеалам, помощник великого волшебника и мастера магии Мавена Ворнетта. Он искал нечто загадочное по заданию мага и называл себя искателем. Он скрывал, что именно стремился найти, потому что тайну мог знать только Ворнетт.

Внутри у Арвида вспыхнуло восхищение от того, с кем он имеет дело. Но тут же погасло под пеленой горького тумана. Он осознал, какое бремя нес этот юный маг и какой храбростью обладал.

— Да, так меня именует великий мастер Ворнетт. Мы с ним сотрудничаем. А вообще меня зовут просто Джеральд.

Он слегка улыбнулся, но его тон оставался серьёзным. После небольшой паузы юноша продолжил:

— А вы, должно быть, Хранитель леса?

Арвид кивнул, помолчал немного, а затем осторожно спросил:

— Наверное, тяжело быть искателем?

— Как вам сказать... Лучше, чем избалованным и кровожадным лордом, уж точно, — он с горечью усмехнулся. — Но видеть, как друзья становятся монстрами, не очень весело.

— Да, понимаю... — кивнул Арвид.

Воцарилась молчаливая пауза. Арвид задумался, как поддержать ребят, но Джеральд быстро прервал тишину. Опять начал закидывать Хранителя вопросами:

— А вы знаете про Северную башню на Ползучем мысе? Я всегда догадывался, что легенды не врут. И оползни там тоже происходят, вы слышали звуки?

— Это вовсе не легенды, — вздохнул Арвид.

— Согласен. А все вокруг не верят, говорят, что это легенды. Глупые, правда? Мы с друзьями планировали добраться до Ползучего мыса через Лунный лес, а потом рассказать миру всю правду. То же самое когда-то пытались сделать родственники моей девушки, но погибли под оползнем. Из-за этого она с нами не пошла, побоялась. Ей повезло.

— Родственница лорда Ричарда Морнелла?

Арвида будто стукнули чем-то тяжелым по голове. Он вспомнил, что когда-то исследовать Северную башню пытались родители Ричарда Морнелла, знаменитого мастера магии и самообороны, избранного хозяином региона Флиенсселей. Их тела позже нашли под завалами после оползня. Ричард Морнелл — муж Мередит, его юной возлюбленной, которая путешествовала с Арвидом на «Песне Феникса». А ведь Лунный лес граничил с регионом Флиенсселей! Значит, Мередит была отсюда недалеко. И ей, и ее семье могла грозить опасность. Но как её предостеречь, если Ричард впадает в ярость при приближении любого мужчины к его жене и убьет Глендарса раньше вольфентов?

— Да, его племянница. Вы тоже слышали эту историю о Морнеллах?

— Да, слышал, — с тоской ответил Арвид и едва удержался от воспоминаний о прекрасной Мередит, сердце которой принадлежало не ему.

Арвид умоляюще обратился к Джеральду:

— Джеральд, дорогой, передай, пожалуйста, своей подруге, что в регионе Флиенсселей опасно. Здесь появились вольфенты. Пусть она сообщит Леди Мередит и ее семье. Это очень важно.

Но Джеральд ответить не успел. Хотя явно очень хотел, кивнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но их разговор прервал крик раненого волшебника, все это время сидевшего в стороне с отрешенным видом. Он разорвал тишину, словно острый камень, обрушившийся с горы во время оползня. Путник вскочил с места, схватился за голову. Глаза вспыхнули красным.

— Убейте, убейте меня! — закричал он.

Джеральд подскочил к другу и встряхнули его за плечи.

— Нет, не вздумай превращаться. Ты что, хочешь стать чудовищем, чтобы на тебя девчонки перестали смотреть?

Не время для шуток, Джеральд!

Одна ладонь парня уже стала прозрачной, через нее просвечивались ветки дерева. Его тело таяло на глазах.

— Нет, не превращайся! Помогите!

Джеральд затряс друга так, словно хотел воскресить умирающего. Его глаза наполнились ужасом. Арвид подбежал к исчезающему магу, обхватил руками его лицо и развернул к себе.

— Слышишь меня?

— Слышу... Я здесь, все... в порядке... Убейте меня, — негромко выдохнул он, растягиваясь на земле. Рана больше не кровоточила. И причина была явно не только в магии Арвида. В чем-то худшем. Гораздо худшем.

Но буквально через секунду он выпрямился, его глаза перестали светиться, взгляд стал человеческим. Ладонь обрела плоть. Он содрогнулся и жадно вдохнул воздух, словно утопающий.

— Я уже захотел тебя убить. Чтобы больше так не пугал, — бросил Джеральд, слегка толкнув друга. — Ты не превращаешься?

— Не знаю, правда... Я должен был уже превратиться?

Вид юноши стал максимально потерянным.

— Нам нужно поскорее уходить отсюда. Скоро рассвет.

Арвид взглянул на небо, где фиолетовые краски блекли, сменяясь рыжеватыми тонами, а кровавая луна стремительно бледнела. Эта ночь пролетела быстро. Слишком. Но продолжения битвы не хотелось.

Молодого волшебника снова тряхнуло, словно в лихорадке. Он широко раскрыл глаза, с нездоровым видом посмотрел на Джеральда и Арвида, потрогал собственное лицо.

— Уходим! — поторопил Арвид. — Найдём лекаря, я знаю одного, она в деревне Грандоус живет. Надеюсь, сможет помочь. Мы не дадим тебе превратиться, юный маг.

Джеральд схватил товарища за руку и попытался поставить его на ноги. Но тот вывернулся из хватки и рассеянно повторил вопрос.

— Я должен превратиться?

Глава 2. Стена и библиотека

Год спустя

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия, сентябрь 2004 года

Кэтлин (Кэт) Кристаленс

Кэт Кристаленс лениво листала новый учебник по математике. Мягкий хруст страниц казался более приятным, чем неутихающая болтовня одноклассников, обсуждающих летние поездки, игровые приставки и новейшие хиты, звучащие в iPod minis. Кэт запрокинула голову и сощурилась от чрезмерно яркого света ламп. Мимолётно посмотрела за окно: унылое серое небо, словно закутанное в дым от кирпичных труб, как в выцветшую тюль, вязкая морось, барабанящая по окнам, будто чьи-то мелкие пальцы наигрывали мелодию, и туман. Постоянный туман, поглощающий кирпичные здания с причудливой архитектурой. Типичная картина в их городе М., как и по всей Юго-Восточной Англии.

Кэт пробежала взглядом по знакомым лицам. Ничего нового. На нескладных мальчишеских фигурах нелепо висели бордовые блейзеры, а девочки красовались друг перед другом белыми блузами и плиссированными юбками. Кэт защёлкнула покосившийся значок с эмблемой школы — три переплетенных пера над открытой книгой.

В кабинет влетела лучшая подруга Кэт, энергичная толстушка Джесси Уайт. Ее короткие рыжие волосы торчали в разные стороны, на лбу блестели капельки пота, а дыхание сбивалось. Она подбежала к своей парте позади Кэт, кинула учебники и облегченно вздохнула, как бы обращаясь к самой себе:

— Фух, я уж думала, что опоздаю на первый урок к Спаркл, и мне смерть... Ой, привет, Кэт, — она слегка толкнула подругу в плечо. — Ты постриглась? Тебе идет!

— Спасибо. Думала, ты не заметишь, — Кэт сдержанно усмехнулась.

Действительно, она отрезала волосы всего пару недель назад. Раньше ее отличительной чертой были две толстые каштановые косы, которые каждое утро ей тщательно заплетала мама, но с сердцевидной формой лица такая прическа смотрелась просто ужасно. Четырнадцатилетняя Кэт выглядела десятилетним ребенком. Но этим летом она наконец-то решилась сменить имидж на более дерзкий и взрослый. Собрала подарочные деньги, сделала каре, о котором давно мечтала, и ничуть не пожалела. Больше никаких сборов в школу с участием родителей, сравнений с прилежными дочерьми маминых подруг и умилительных комментариев от соседей. Пора стать взрослой.

Разговор между девочками не успел развернуться, потому что буквально через минуту после Джесси дверь снова со скрипом открылась, отчего Кэт даже слегка вздрогнула. Над классом сразу повисла тишина, словно кто-то нажал кнопку выключателя на телевизоре. В кабинет прихрамывающей походкой вошла миссис Спаркл — семидесятилетняя учительница математики с огромными очками, строгим седым пучком и тяжёлым взглядом, пронзающим учеников, словно нож кусок масла. Ее каблуки монотонно стучали по полу, а за ней невидимой шалью струился запах терпких цветочных духов, от которого Кэт (и не только она) в отвращении поморщилась.

— Тихо! — Даже ее скрипучий голос звучал так, словно по доске царапали мелом. — Сегодня мы встречаем двоих новых учеников. — Она жестом указала на двоих мальчиков, покорно вошедших следом. Две совершенно разные овцы. Абсолютно. Более крупный, светловолосый важно выпятил грудь и ступал спортивной походкой так бодро и раскрепощенно, словно бывалый артист. А вот его темноволосый сосед, казалось, пытался слиться с классом. Он прижал к груди стопку книг, опустил взгляд и неуверенно держался за лямку внушительной сумки.

— Дети, — миссис Спаркл поправила очки, съехавшие на нос, после чего ее тон немного смягчился: — Это Майкл Слейн и Эдмунд Саннорт.

Блондин Майкл бесцеремонно оттолкнул второго новенького и шагнул вперед с непринужденной уверенностью. Самодовольно выпрямился. Улыбнулся широкой белозубой улыбкой и театрально взлохматил свою львиную шевелюру. Одет он был под стать поведению: блестящие лакированные ботинки, галстук, идеально выглаженная рубашка, новенький блейзер — как с обложки журнала.

— Привет, ребята! — Он махнул рукой. — Я Майк, будущая легенда футбола из Лондона! Буду спасать вашу команду от поражения.

По классу пробежала волна одобрительных аплодисментов. Даже миссис Спаркл выдавила формальную улыбку и слегка похлопала Майку.

Майкл в это время исполнил несколько танцевальных движений, которые были бы куда более уместны после забитого гола на футбольном поле, чем около исписанной формулами доски в кабинете математики. Кэт сложила руки на груди и равнодушно наблюдала за его минутой славы. Честно говоря, предстоящий урок миссис Спаркл ее волновал куда больше, чем этот зазнавшийся павлин. От его неприкрытого хвастовства Кэт даже слегка передернуло. Кроме нее, в общем шуме не участвовала лучшая ученица класса, Ханна Голден, девочка с аккуратной русой косой, помешанная на учебе. Она сидела за столом немного в стороне от Кэт, прижимала к груди игрушечного лисенка, которого считала своим личным талисманом, и читала учебник математики.

— Продолжай! — подбодрил Майка долговязый Саймон, капитан школьной футбольной команды. Полли Джонс, главная сплетница класса, уже строила Майку глазки. Новенький ответил на это небрежным подмигиванием. Полли и ее подружки дружно защебетали. Миссис Спаркл кинула на них неодобрительный взгляд, но ничего не сказала.

— Спасибо, ребята, на перемене всем бургеры за мой счёт! — Майкл сиял от всеобщего внимания. — И запомните: футбол для меня — жизнь, как для моего старика. Он, кстати, в своё время играл за Манчестер Юнайтед!

Новая волна одобрительного гула прокатилась по аудитории.

— Реально? Твой отец играл за Юнайтед?

Тони, вечно строивший из себя скептика, посмотрел на Майка с восхищением и завистью.

— Ещё спрашиваешь! — Майк гордо вскинул голову, его непослушные локоны снова упали на лоб. — А этим летом мы катались на чемпионат мира по футболу! Было чертовски нереально.

Если миссис Спаркл и была раздосадована таким нарушением порядка, она этого не показала, лишь слегка поджала губы.

— Спасибо, Майкл. Уверена, ты станешь отличным игроком в школьной команде. Эдмунд, может быть, ты что-нибудь расскажешь о себе?

Она кивнула в сторону второго ученика.

От обращения к нему мальчик вздрогнул. Видимо, надеялся, что ослышался. Он нерешительно поднял взгляд сначала на миссис Спаркл, а затем на галдящих одноклассников. Кэт заметила, что на фоне густых черных волос его лицо казалось слишком бледным. Но привлекательным. Это не отрицала даже Кристаленс. Мечтательные серые глаза, тонкие черты лица, пушистые ресницы — было в нем даже что-то неуловимо аристократичное. Но при этом отрешенное от реальности.

Его негромкий голос звучал как шёпот ветра в летнюю ночь.

— Эм... Ну, меня зовут Эдмунд. Мне четырнадцать лет. Раньше я учился в Средней школе на Стоун-Стрит. — Его длинные пальцы вцепились в книги. — А перевелся, потому что... — Он задумался и закрыл на секунду глаза, — здесь программа лучше.

Его слова повисли в тишине. Кэт заметила, как одноклассники смерили Эдмунда недоумевающими взглядами. Кто-то на задних рядах вяло похлопал, но в неловкой паузе этот звук выглядел таким же мимолетным, как стук дождевых капель за окном. Эдмунд снова уставился в пол.

Неудобная тишина...

Но молчание не успело затянуться благодаря Майклу. Он развязно хлопнул нового товарища по плечу, как будто знал его сто лет.

— Эдмунд просто скромничает. Верно, приятель?

Эдмунд сдержанно кивнул в ответ и отодвинулся.

Да уж, он так и горит желанием стать частью класса...

Но Майк не унимался:

— Знаете, я занимаюсь не только футболом. Обожаю музыку и вечеринки, а ещё знаю кучу крутых историй о знаменитостях.

Одноклассники снова оживились. Но их восторг прервал железный тон миссис Спаркл:

— Прекрасно, Майкл. Надеюсь, что отвечать на уроках ты будешь с таким же энтузиазмом. — Она взяла мел из коробки и направилась к доске, жестом приказывая ребятам замолчать.

Кэт посмотрела на доску, ожидая, когда миссис Спаркл начнет урок. Но взгляд девушки случайно зацепился за странный значок, приколотый к сумке Эдмунда. Сюрреалистическая эмблема из сплетенных в замысловатый лабиринт лиц и ветвей. Она с любопытством посмотрела на необычный узор, попыталась представить, что он может значить. Что-то похожее на творчество Дали...

Интересный у него вкус...

На миг у нее даже появился интерес к новенькому: может, он один из тех творческих людей, которых так мало в их сером городишке? Сама Кэт знала только одного такого человека: молодого лондонского художника по имени Валериан Хортон, который недавно приезжал в их город с выставкой. Его картины чем-то напоминали узор на значке Эдмунда и удивительно сочетали в себе сказочные пейзажи и обыденность. Кэт уже бывала на его выставке, где испытала истинный восторг от его работ, даже купила пару небольших картин, но с самим художником, увы, так и не смогла познакомиться.

А что если Эдмунд тоже из творческих? Он рисует? Или снимает, или...

А Эдмунд так ни разу и не поднял взгляд ни на неё, ни на других ребят. Казалось, что мусор на полу интересовал его гораздо больше, чем люди. Отчасти Кэт его даже понимала.

— Знания — это краеугольный камень, на котором строится ваше будущее. — Миссис Спаркл отвернулась от доски и обратилась к новеньким и ко всему классу со своим привычным напутствием. Ее очки сверкнули. — Каждый урок — это кирпичик в фундамент вашего разума. И мы верим, что вы, Майкл и Эдмунд, будете поддерживать наши традиции и образовательные стандарты.

— Безусловно, мэм, — Майк широко улыбнулся, в то время как Эдмунд ожидаемо промолчал.

В классе снова засуетились. Полли Джонс наклонилась поближе к группе своих подружек и, широко раскрыв глаза, прошептала:

— Ну разве он не мечта? Настоящая звезда футбола!

— И просто очаровашка! — тоненький хвост Софи при каждом нервном движении головой раскачивался, словно маятник.

— Такой крутой чувак! — Саймон оживленно шептался с друзьями. — Держу пари, он поможет нам выиграть в этом сезоне.

Незаметно для себя Кэт принялась выводить хаотичные линии прямо на страницах учебника, ощущая приятную шероховатость бумаги под карандашом. Равнодушие снова взяло верх.

Еще один день в этом крошечном городке для пенсионеров, где главной новостью является появление двух мальчиков в классе, и я точно свихнусь...

Джесси дернула Кэт за плечо. Ее взволнованный шепот походил на трепет птичьих крыльев.

— Кэт, посмотри на Майка! Эта улыбка... Он просто необыкновенный!

Кэт обернулась, не отрывая карандаш от бумаги. Бесцветно посмотрела на Джесси: полные щеки подруги были красными, словно она прибежала с мороза, а от ее воодушевленной улыбки появились ямочки. Кэт скептически выгнула бровь.

Нашла на кого глаз положить! Он же просто выскочка.

— Дети, тишина, — старческий голос миссис Спаркл теперь был похож на хруст осенних листьев. — Мистер Слейн и мистер Саннорт, пожалуйста, займите свои места.

Тихоня быстро юркнул в самый конец класса, открыл учебник и спрятался за толстой обложкой. Майк же изящно проскользнул между партами, словно спускался со сцены к зрителям, и наконец оказался среди подруг Полли. Новые сплетни уже вспыхнули в том углу, словно фейерверк в небе ночного Лондона.

Новенький с довольным видом устроился на свободный стул среди толпы девушек, не переставая театрально улыбаться.

— Дамы, кто покажет мне вечером ваш городок?

— Я покажу! — Полли смело схватила новенького за руку.

— Вообще-то, мистер Слейн и мисс Джонс, — вмешалась миссис Спаркл; ее тон был похож на резкий щелчок закрывающейся книги. — У нас урок.

— Простите, миссис Спаркл. — Майк извинился за себя и за Полли, но в его взгляде не было ни капли раскаяния. Должно быть, даже внимание учительницы ему польстило. Полли же благодарно ему улыбнулась, словно он был принцем, спасшим ее от дракона.

Когда в перерыве между двумя своими уроками миссис Спаркл вышла из кабинета, Майк развязно уселся прямо на парту, положил ногу на ногу и принялся вещать в окружении щебечущих девочек.

— Что-то в вашем городишке все как мертвые, где вы тусуетесь? В Лондоне мы почти каждую ночь сваливали от родителей куда-нибудь, — он самодовольно ухмыльнулся.

Вот бы и оставался в Лондоне...

Кэт поморщилась. От этого перфоманса хотелось просто закрыть лицо рукой от стыда. Она открыла учебник, чтобы подготовиться к следующему уроку, как ее схватила за локоть Джесси:

— Кэт, давай поговорим с Майком! Почитаешь еще свой тупой учебник.

Кэт закатила глаза и неохотно поднялась с места.

Знакомиться с новеньким у нее не было никакого желания, но ссориться с Джесси из-за такой ерунды тоже не хотелось. Не то чтобы Кэт нравились дружить с Джесси... Она считала подругу слегка глуповатой, хоть та тоже любила читать. Это был не совсем ее человек. Но Джесси жила рядом, с детства помогала ей защищаться от задиристых соседских мальчишек, а еще... страдала лишним весом. Рядом с ней Кэт чувствовала себя хрупкой привлекательной тростинкой. Поэтому продолжала дружить. Все равно общаться больше не с кем, а из всех одноклассников Джесси — самый адекватный вариант. Лучше с глупой соседкой, чем совсем без подружки...

— Эй, Майк! Скучаешь по Лондону? А Бэкхема знаешь? Бывал на Мет Гала? — наперебой кричала толпа, собравшаяся вокруг уверенного Майка.

— Скучаю? Нет, я сам создаю праздник вокруг себя. А Бэкхем — вообще мой бро, только вчера с ним созванивался.

Протиснувшись сквозь хихикающих девчонок, Кэт следовала за Джесси.

— Пропустите! — щебетала Джесси, энергично расталкивая одноклассниц и прокладывая путь к Майку, который, словно король, восседал на импровизированном троне в виде стола. Кэт искренне рассчитывала, что Майк не обратит на неё внимание. Пусть они пообщаются с Джесси, а она тихонечко выскользнет и сядет за книги. Учебник математики будет поинтереснее Майка с его тусовками.

Но увы. Джесси пошла в атаку:

— Привет, Майк! Я Джесси, а это Кэт. Расскажешь нам про лучшие места в Лондоне?

— Оу, свежие лица среди моих поклонниц? — Майк окинул Джесси оценивающим взглядом. — С удовольствием расскажу.

Смех Джесси зазвенел, как серебряные колокольчики на ветру. И без того красные щеки стали вишневыми.

— Ты такой смешной, Майк, — промурлыкала она, сцепив руки в почти молитвенном жесте.

— Джесси, пошли, не позорься, — пробормотала Кэт, отводя взгляд в сторону: там Полли Джонси и ее свита уже порхали вокруг Эдмунда, словно мотыльки вокруг лампы.

— Эй, Эдмунд, что делаешь сегодня после уроков?

Полли кокетливо накрутила прядь волос на палец, а ее голос звучал слаще кленового сиропа.

— Эм... Спасибо за приглашение, но у меня другие планы, — Эдмунд растерянно улыбнулся. Кэт с трудом различила его слова: он говорил едва ли громче шёпота, при этом не поднимая глаз.

— Ок, ну и не сильно надо, — Девушка высокомерно вздернула подбородок и драматично крутанулась на пятке. — Девочки, пойдемте!

***

Прозвенел последний звонок, возвестивший об окончании учебного дня. Студенты высыпали в коридор, громко обсуждая планы на вечер. Среди всеобщей болтовни и смеха выделялся бодрый голос Майка.

— Итак, ребята! Важное объявление! Меня уже приняли в команду, и завтра у нас первая тренировка. Будет жарко, как в аду. Жду всех на стадионе. И, кстати, болельщицы нам тоже нужны!

Он стоял среди всего потока, словно древнегреческий бог, и перекидывал руками рюкзак, будто это был футбольный мяч.

— Я! Я! Я тоже, Майк! — завизжала Джесси и подняла руку, прямо как на уроках. Она умоляюще посмотрела на Кэт: — Кэт, ты должна прийти! Это будет великолепно!

— Футбол? Серьезно? — Кэт скептически пожала плечами и окинула взглядом взбудораженные лица: Тони Бартон с его нагловатой ухмылкой, Полли Джонс с вечным кокетством, Софи Эстер с ее заискивающей улыбочкой, — и тяжело вздохнула.

— Ну, я даже не знаю...

— Да ладно, Кэт. Хватит тупить, — Саймон Брайт, стоявший неподалеку, слегка толкнул ее плечом. — Бери пример с Джесси! А то так и не будет у тебя парня до выпускного.

— Ну... если только чисто посмеяться, — Кэт неуверенно развела руками.

— Надо мной? — Джесси недовольно вскинула бровь. Но в это время к ним подошел Майк, и ее выражение лица сразу же стало мечтательным, а сама она захлопала в ладоши при одном только его виде.

— Вижу, вы любите посмеяться. Я тоже. Завтра приходите на поле.

Он вызывающе прищурился и слегка шлёпнул Джесси чуть ниже спины.

Кэт приподняла бровь и ухмыльнулась:

— В соревновании по скромности ты точно не победишь.

— Даже не буду стараться!

Майк обернулся к другим ребятам, чтобы они его поддержали. А потом посмотрел в сторону и с удивлением пробормотал:

— А вот он, кажется, победит...

Его взгляд устремился к застывшей в стороне фигуре Эдмунда. Тот стоял вполоборота к окну и сжимал в руках тетради. Его блестящие черные волосы, едва прикрывающие уши, слегка растрепались. Парень задумчиво смотрел на утопающий в вечернем тумане город. Здания, словно корабли, терялись в сумеречном море, освещенном прохладным светом фонарей-маяков.

— Эдмунд! Бро, ты чего такой тихий?

Парень вздрогнул, затуманенный взгляд его серых глаз остановился на довольном лице Слейна.

— Ты чего такой? Играешь? Погнали с нами завтра.

Его голубые глаза азартно заблестели.

— Э-э, нет, спасибо, не люблю футбол, — с натянутой улыбкой выдавил из себя Эдмунд Саннорт и отвернулся к окну.

— Мне нельзя отказывать! А значит — придется полюбить футбол. Завтра жду на поле!

— Не будь занудой, как Кэт! — поддержал Саймон и по-братски положил руку Майку на плечо.

Кэт ощутила, как изнутри ее укололо раздражение.

Не хотеть играть в дурацкие игры — значит, по их мнению, быть занудой? Они что, настолько примитивно мыслят?

— А может быть, вы просто оставите нас в покое? Если мы не хотим, значит, очевидно, нам неинтересен ваш футбол.

На короткий миг Кэт встретилась взглядом с Эдмундом — в его глазах появилась солидарность...

Майк выгнул бровь и безразлично поднял руки ладонями вверх:

— Ладно-ладно, мир.

Когда эхо школьного звонка стихло, толпа начала расходиться к автобусам. Джесси с грустью проводила взглядом Майка, скрывшегося в конце коридора вместе с новыми товарищами по футбольной команде, а затем дернула Кэт за рукав.

— Это было смело, Кэт. Противостоять Майку!

— Противостоять? Я просто была с ним честной.

Кэт равнодушно поправила сползший с плеча ремешок сумки.

— Жаль, мы сегодня не поедем на автобусах... Вот почему папа решил подвезти нас до дома именно сегодня? — вздохнула Джесси.

— Да брось, у тебя еще минимум целый учебный год на общение с Майком, — отмахнулась Кэт. — А сегодня будет время заскочить в библиотеку. Я хотела бы взять что-нибудь из французской философии. В оригинале, естественно, — последние слова Кэт специально подчеркнула.

— Строишь из себя умную? — подавилась смешком Джесси. Но ее голос при этом звучал тепло, в отличие от прохлады на улице, проникающей в школу сквозь растрескавшиеся деревянные рамы. Их специально не меняли, чтобы сохранить исторический облик здания.

— Нет, я просто хочу читать что-нибудь во время твоих унижений перед Майком.

— Эй! Майк прекрасен. Вот специально сейчас буду говорить только про него! — Джесси сложила руки на груди, а Кэт демонстративно отвернулась к окну и наткнулась взглядом на Эдмунда. Он все еще стоял около подоконника, только теперь его внимание было направлено не на засыпанный листьями школьный двор и баскетбольную площадку, а на собственное запястье. Он сосредоточенно и увлеченно смотрел на часы.

Кэт задумчиво наморщила лоб, понаблюдала за ним несколько секунд, но парень явно не замечал ни ее, ни Джесси. Да и вообще ничего вокруг, кроме собственных часов.

В каком мире он вообще живет? Может, он аутист?

От размышлений ее отвлек звонкий голос Джесси:

— Ясно, вот кто тебе нравится! Любишь лузеров?

— Лучше уж они, чем глупые накаченные идиоты, — Кэт недовольно посмотрела на подругу.

— Он не идиот!

— О, Джесси, этот спор может быть бесконечным.

Кэт решительно двинулась к школьной библиотеке, находящейся на третьем этаже. Джесси засеменила за ней.

Перед выходом к лестнице Кэт мимолетно оглянулась через плечо и в последний раз посмотрела на Эдмунда. Он все еще стоял на месте в опустевшем коридоре, напряженно изучая циферблат. Кэт слегка нахмурилась, но, решив не зацикливаться на неординарном поведении новенького, отмахнулись от мыслей о нём, как от дурного сна.

Как много чудаков... Не просто им на свете.

— И все-таки, чем он тебе понравился? Я же вижу, как ты на него смотрела, — взбудораженным полушепотом спросила Джесси, когда они поднимались по лестнице. Ступеньки стерлись от бесчисленного количества подошв и казались более скользкими, чем обычно. Шаги девочек приглушенно звучали в предвечерней тишине школы.

— Понравился? Совсем нет. Ты же знаешь, мне никто не нравится и никогда не будет нравиться.

— А что же тогда?

— Ну, он просто странный, — Кэт рассеянно пожала плечами, ее мысли в тот момент уже витали где-то вдали, в мире философских вопросов.

Воздух в школьном коридоре был затхлым, Кэт невольно поморщилась от запаха сырых пальто и старого дерева. Снаружи туман покрывал оконные стекла, размывая образ маленького городка, словно вода разъедала цвета на яркой картине. Капли медленно сползали по пыльному стеклу, оставляя дорожки. Угасающий дневной свет проигрывал надвигающейся ночной тьме, и длинные мрачные тени от спешащих по своим делам людей тянулись рваными нитями.

— Надеюсь, завтра будет тепло... А то сидеть на трибуне под зонтом не очень удобно, — Джесси вздохнула, глядя на мокрые стекла.

— Какая трагедия! — Кэт не удержалась от иронии. Джесси смерила ее недовольным взглядом, но ничего не ответила.

Так они поднялись на третий этаж, прошли по очередному школьному коридору, украшенному портретами ученых и географическими картами, и наконец добрались до двери в библиотеку. Она была слегка приоткрыта, оттуда доносился лёгкий сладковатый аромат старой бумаги и приглушенные шаги миссис Флобишер, ходившей между стеллажами.

Когда девочки распахнули дверь, запах бумаги усилился, и к нему прибавился слабый лимонный аромат лака от деревянных полок. В библиотеке царила тишина и спокойствие, слышался лишь тихий стук книг, которые библиотекарь кропотливо расставляла по полкам.

— Добрый вечер, миссис Флобишер!

Кэт неспешно подошла к столу и с высоко поднятым подбородком поприветствовала пожилую библиотекаршу, которая всегда ей чем-то напоминала «добрую» версию миссис Спаркл.

— Я бы хотела почитать что-нибудь из Сатрера...

— А, Сартра, вы имеете в виду? — мягко поправила библиотекарша и поставила очередную книгу на полку.

Сатрер... Черт! Надо ж было так сказать!

Кэт тут же опустила голову и быстро спрятала руки в карманы юбки.

Джесси издевательски фыркнула.

— Да, Кэт обожает Сатрера. Он ее кумир.

— Очень смешно, Джесси, — смущение обожгло щеки Кэт. — Неужели ты никогда не...

Кэт оборвалась на полуслове. Слова застряли в горле, как замороженное желе. За приоткрытой дверью она заметила спину Эдмунда: он упирался обеими руками в противоположную стену, будто пытался протиснуться сквозь штукатурку и кирпич. Он так настойчиво ощупывал ее гладкую поверхность, словно за ней действительно что-то находилось. Эдмунд явно не замечал, что его может кто-то видеть.

У него все хорошо с головой?

В это время Эдмунд сделал пару шагов назад. Одной рукой он достал что-то из сумки, сжал в кулаке, явно пряча от посторонних глаз. Кэт разбирало любопытство. Она прищурилась, но разглядеть что-либо в едва открытую дверь никак не удавалось. Эдмунд снова приблизился к стене. Коснулся её рукой, в которой что-то точно держал. Кэт показалось, что она различила шепот. После этого Эдмунд прижался к стене грудью.

А затем он... исчез, просто растворился в воздухе, словно слившись с тусклым вечерним светом и дрожащим освещением ламп.

Несколько секунд Кэт широко раскрытыми глазами смотрела на пустую стену, ожидая, что он точно так же появится обратно.

Может, показалось? Что это со мной?

В реальность ее вернул спокойный голос миссис Флобишер, которая вела себя так, будто ничего и не случилось. Видимо, слишком увлеклась книгами. Как и Джесси. Значит, что-то не так было с самой Кэт? Или ей «повезло» увидеть нечто странное? Или Эдмунд просто отошел в сторону и никуда не исчезал, перед этим действительно немножко постучавшись в стену?

Наверное, третий вариант самый верный. Пусть будет он.

— Какую книгу вы хотите прочитать, Кэтлин?

— Эм... «Тошноту» Сартра. На французском, — растерянно пролепетала Кэт, но хотя бы не оговорилась в этот раз. Хоть что-то. Удивительно, потому что в голову упорно лезли дурацкие мысли.

Что же все-таки случилось с Эдмундом? Обман? Игра теней? Ее разыгравшееся воображение? Ведь люди не исчезают в стенах!

— Ты в порядке, Кэт? Выглядишь, будто увидела призрака твоего Сатрера. — Джесси озабоченно нахмурила брови.

— Джесси, отстань. Все хорошо.

Пока миссис Флобишер отправилась вглубь своих владений, чтобы принести книгу, Кэт снова обернулась к двери. Ничего. Пустой коридор. Просто стена.

Причудится же!

Поддавшись на уговоры библиотекарши, подруги взяли столько книг, что с трудом удерживали свою литературную добычу. Тишину коридора нарушил грубый лай собаки. Кэт дернулась и автоматически глянула на приоткрытое окно. Она с детства боялась собак после случая, когда соседский доберман впился ей в ногу, пока она пыталась сбежать от него на велосипеде. Несколько шрамов до сих пор напоминали ей о том неприятном приключении.

Когда лай стих, Кэт вздохнула с облегчением. Но вздох застрял у нее в груди, не успев вырваться, потому что посреди коридора, словно из ниоткуда, появился Эдмунд, задумчивый и настороженный. Он шел медленно, почти крадучись, и внимательно осматривался.

И как мы его сразу не заметили?

— Эдмунд! — голос Джесси прозвучал, словно внезапный звонок на урок. Парень вздрогнул и повернулся на звук. — Поможешь с книгами?

— Конечно, — он осторожно взял половину стопки сначала из рук Джесси, а затем у Кэт. Его щеки до ушей окрасились румянцем.

— Спасибо, — как ни в чем не бывало поблагодарила Джесси. Она даже не придала значения внезапному появлению Эдмунда и, уж тем более, не переживала по поводу его стеснения и неловкости момента. Но от Кэт не утаилось желание парня провалиться сквозь землю.

— Что ты тут делаешь так поздно? — Кэт впилась в Эдмунда вопросительным взглядом. Она не верила в честный ответ, но хотела увидеть его реакцию.

— Шел в библиотеку и немного заблудился.

Эдмунд хмыкнул и отвел глаза. Его смущение висело железной кувалдой в воздухе. Ответ не устроил Кэт, даже слегка раздосадовал. Она верила себе и в то, что видела. И в этот момент решила спросить все прямо, не боясь, что это будет выглядеть глупо. Если он на самом деле сошел с ума, то сейчас — отличный повод повеселиться.

— Правда? А надпись «библиотека» тебе ни о чем не говорит? По-моему, ты просто зачем-то ломился в стену, а там библиотеки нет. И книги обычно не прячут в штукатурке.

Кэт наигранно засмеялась, не отрывая взгляда от все больше краснеющего лица новенького.

Джесси ошарашенно помотала головой и прижала к себе оставшиеся книги.

— Эдмунд, ты теперь головой ломаешь стены?

— Э-э, нет, я имею в виду... — Эдмунд затоптался на месте. — Просто перепутал, вот и все.

— Точно, — не унималась Кэт, чувствуя, как новенькому становится некомфортно от ее скептического тона. — Потому что все мы иногда путаем стены с библиотеками.

— Каждый день так делаю, — Джесси присоединилась к подруге. — Эдмунд, каково это — биться головой об стенку?

К удивлению Кэт, ожидавшей, что новенький сейчас совсем сгорит от стыда или разозлится, Эдмунд взял себя в руки и с достоинством выпрямился; робкий румянец сошел с его лица, взгляд стал спокойным, а движения — более плавными. Он улыбнулся одними уголками губ и произнёс загадочно:

— Кто знает, что может таиться за стенами... Иногда ошибки могут вывести на новый путь.

— Ой, да ты философ. Сатрер, что ли? — Джесси расхохоталась, Кэт недовольно шикнула, а Эдмунд невозмутимо кивнул, подхватывая падающий учебник английского языка.

— Ну, почти.

***

Сумерки окончательно опустились на засыпающий городок М. Выйдя на школьное крыльцо, Кэт вдохнула запах сырой земли и почувствовала, как сентябрьская прохлада прокралась под ее куртку, отчего по коже пробежали мурашки. Черный внедорожник мистера Уайта притаился неподалеку от школы, как большой дракон.

— Наконец-то домой, — улыбнулась Джесси Уайт, забирая книги у Эдмунда. — Спасибо, что помог.

Кэт, в свою очередь, молча забрала стопку книг, сделав вид, что двусмысленный ответ Эдмунда ее не устроил.

Попрощавшись с Эдмундом, подруги поспешно скользнули на задние сидения автомобиля. В нос ударил стойкий аромат мяты из освежителя воздуха, смешанный с запахом кожаного салона. По радио ведущий ток-шоу вещал о текущих событиях, его голос звучал как навязчивый шум.

— Добрый вечер, мистер Уайт, — с формальной вежливостью поздоровалась Кэт, а Джесси нежно чмокнула отца в щеку.

Кэт прижалась лицом к окну, наблюдая за тем, как в осенней прохладе ее дыхание туманило стекла. Мельком она заметила, что Эдмунд все еще стоял на ступеньках в одиночестве, неподвижный, словно статуя. Сумка, перекинутая через плечо, провисала под тяжестью учебников. Мальчик выглядел чужеродно на фоне старинного каменного здания школы, этакий одинокий образ в слишком большом пиджаке, который поглощал его утончённую фигуру.

— Такой чудак... — пробормотала Кэт, проведя пальцем по стеклу.

— Точно, — буркнула Джесси, надевая наушники. — Не то что Майк, да? Ты видела эти плечи?

Кэт закатила глаза, но этот жест потерялся в темноте салона.

— Джесси, ты опять за свое...

— Он такой веселый, очаровательный! И еще он...

— Очаровательный? — голос Кэт сочился сарказмом. — Может, станет таким, когда его самооценка слегка упадет.

— Ревнуешь? — Джесси так повысила тон, что ее было слышно за шумом радио.

— Чему? Раздутому эго и парочке голов?

Судя по тому, как Джесси вжалась в кресло, слова Кэт ее выбесили. И хорошо!

Может, она наконец прекратит нахваливать Майка?

— Девочки, — вмешался мистер Уайт с нотками снисходительности в голосе: — Хватит препираться. День был долгим.

— Извини, папа, — пробормотала Джесси и начала листать песни в плеере, а Кэт отвернулась к окну.

Эдмунд не сдвинулся ни на шаг с того места, где они разминулись. Его лицо, едва различимое в надвигающемся мраке, было задумчиво и слегка грустно.

— Видимо, он ждет свой волшебный транспорт, — Кэт попыталась немного разрядить обстановку.

— Точно, полетит домой на метле, — хихикнула Джесси.

— Или на единороге, — сухо добавила Кэт, но на ее губах при этом заиграла улыбка.

Когда они отъехали, Кэт на миг показалось, что на фоне шума машины кто-то прошептал над ухом:

— Будьте осторожны...

Она вздрогнула и посмотрела на вьющиеся узенькой речкой улочки города М., окутанные бархатистым вечерним сумраком.

Это просто ветер!

Глава 3. Незнакомка

Чуть больше двух месяцев назад

Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия, июнь 2004 года

Эдмунд Саннорт

Ну хоть «C» поставили, уже хоть что-то. (1)

Эдмунд с невеселым видом плелся по центральной улице маленького английского города М. Несколько минут назад у него закончился экзамен по математике. Сами задания были не такими и уж и сложными, но Эдмунд никогда не любил этот предмет. И не очень понимал. Так что готовился к нему за несколько часов до начала экзамена. По традиции, которую он уже не нарушал много лет. Должна же быть какая-то стабильность!

Июньское солнце уже спряталось за горизонт, заливая ряды кирпичных домов тёплым розовым светом. Закат растекался по улицам, словно растаявшая конфета. Сладкие ароматы местных цветов, пышно разросшихся вдоль фасадов зданий, приятно щекотали нос и успокаивали. Их изящные тени сплетались с силуэтами от домов в причудливый узор.

На самом деле, многие считали город М. забытым во времени. Как минимум один его внешний вид говорил о многом. Старые заброшенные дома, покрытые шрамами долгой истории, соседствовали с новыми постройками. На окраине располагался военный аэродром. Он был почти заброшен, но иногда оттуда взлетали самолёты. Местные жители крайне редко куда-то выбирались из города, и вид самолета над головой вызывал у них восторг и мечты о далёких путешествиях. Люди в городе жили небогато, поэтому откладывали поездки до лучших времен. Которые никогда не наступали.

Эдмунд шел мимо новой пекарни — кирпичного здания в окружении ровных подстриженных кустов акаций. На окнах с декоративной резьбой красовалась вывеска «Пекарня дядюшки Джека! Мы открылись! Спешите стать первыми покупателями!». Из трубы струились мягкие кольца серо-бежевого дыма. Около пекарни стоял полный мужчина с покрасневшим от долгого стояния на жаре лицом. От его широкой одежды пахло хлебом и жженым сахаром.

Улочка Дрим Стрит считалась самой многолюдной в маленьком и тихом городке. Сегодня, в теплый вечер, на ней было непривычно шумно: в одном из баров показывали футбольный матч Чемпионата мира. Среди прохожих в основном были семьи с детьми, но иногда попадалась и молодёжь — редкое явление в «городе пенсионеров», как его часто называли. Раньше по этой самой улице Эдмунд ходил с воспитателями и приютскими ребятами. С грустью и завистью он смотрел на счастливые семьи, потому что сам никогда не знал и не помнил своих родных. Хорошо, что сейчас он жил с семьей, пусть и приёмной.

Булочник протянул Эдмунду рекламную листовку и задорно подмигнул:

— Отведай свежайшую выпечку дядюшки Джека!

Листок захрустел в руках пекаря, словно свежий багет. Эдмунд равнодушно взял буклет, кивнул и пошел дальше, вслушиваясь в шум собственных шагов, мягких и осторожных: он все ещё не сильно доверял этому миру.

— Мама, купи мне пирожное!

Маленький рыжий мальчик с веснушками хныкал и дёргал маму за длинную цветную юбку. Голос ребенка был тоненьким, словно писк комара. Женщина строго одёрнула его:

— Не сегодня, Билли. Много сладкого вредно.

Мальчик начал канючить и теребить маму за руку:

— Ну пожалуйста, мама!

Рядом с ним стояла девочка с двумя хвостиками, одетая в светло-желтое платье. Она засмеялась над проходящем Эдмундом. Он увидел ее сияющие голубые глаза. Нахмурился и попытался понять, чем он так позабавил ребенка. Смущённо отвернулся: ему всегда становилось некомфортно от чужого взгляда, даже детского. Пригладил растрепавшиеся от ветра волосы — густые, чёрные, неприятно лезущие в глаза. По его ладони пробежал мимолетный, невидимый окружающим разряд магии, который согрел его приятным теплом. Эдмунд улыбнулся знакомому ощущению.

Вскоре он приблизился к ветхой постройке в викторианском стиле — кирпичному зданию с декоративными балюстрадами и резными столбами. От старинных фонарей у входа падали желтоватые пятна. Около крыльца — небольшой сад с цветущими розами, источающими резкий запах. На стенах виднелись трещины — следы от зубов времени.

Тем не менее внутри оно выглядело вполне современно. Туда вели два входа: один, центральный, — в бар, а другой, сбоку, — в большой темный зал с картинами на стенах. Но сейчас зал был закрыт. Обычно там проводились выставки. Эдмунд сразу заметил рекламное объявление — «Выставка работ лондонского художника Валериана Хортона». Рекламу оформили в ярких, почти кислотных тонах, от которых у парня даже немного зарябило в глазах. Но смотрелась она весьма любопытно. Он внимательно поглядел на примеры картин неизвестного художник— сочетание абстрактных сказочных пейзажей, плавно перетекающих в знакомые европейские виды.

Около боковой части здания стоял смуглый молодой человек с темными волосами, на вид немного старше Эдмунда. На его футболке с принтом рок-группы виднелись разноцветные пятна от красок. Потертые джинсы с заниженной талией и искусственными дырками на коленках напоминали моду времен хиппи. От CD-плеера, закрепленного на поясе, к ушам тянулись черные проводки, местами перевязанные синим скотчем. Юноша приложил палец к губам и задумчиво изучал объявление, словно что-то искал в нем. Он повернулся к Эдмунду и остановил на нём заинтересованный взгляд своих необычных желто-карих глаз, а через секунду приветливо улыбнулся.

Эдмунд смутился и перевел внимание на соседнюю вывеску — бар «Золотой мяч». Деревянная входная дверь, украшенная фотографиями знаменитых игроков, была открыта. В бар шёл поток посетителей. Внутри звучал бодрый электронный сет, доносился запах алкоголя и жареных сосисок, слышался громкий смех.

Эдмунд приблизился к бару и заглянул в широкое панорамное окно. Помещение было оформлено под стилистику английского паба: кирпичные стены с грубыми деревянными полками, уставленными разноцветными кружками с логотипами известных спортивных команд, приглушенный свет, большая барная стойка, за которой виднелись ряды алкогольных напитков. По обеим сторонам от бара располагались огромные экраны, на который транслировался очередной матч. Добродушный бородатый бармен в белой футболке обслуживал гостей. Гвалт посетителей разносился на три квартала вокруг. Удивительно, как местные жители годами терпели подобное.

Забавно, как эти люди просто радуются обычной жизни, не думая о неизведанном за ее пределами...

Эдмунд мельком взглянул на собственное отражение в стекле и почувствовал себя призраком, а не жителем города М. Бесплотным фантомом с растрепанными черными волосами, правильными чертами лица, задумчивыми серыми глазами, усталым и немного отрешенным от мира взглядом. На его черной сумке через плечо блестел необычного вида металлический значок с изображением лиц в переплетенных ветках.

Эдмунд пригляделся и заметил, что на носу красуется большое чернильное пятно. Он принялся оттирать ручку пальцами.

Кажется, слишком старался на экзамене... Или погрузился в свои мысли. Вот над чем смеялась маленькая девочка у пекарни. Не привыкать.

Эдмунд часто витал в облаках, потому что реальный мир всегда казался ему совсем чужим, вызывал лишь беспокойство. Ему здесь не нравилось. Он хотел летать на драконах и сражаться со злыми волшебниками, а его зачем-то заставляли учить математику — ужасная несправедливость.

В свои четырнадцать лет Эдмунд сильно отличался от сверстников. Хотя бы тем, что мог не есть и не спать, потому что обладал самой настоящей магией. Это был секрет, с которым он ни с кем не делился. В свободное от учебы время он уходил в безлюдные места и практиковал магию по особому пособию для начинающих волшебников. Чудесную книжицу ему прислал неизвестный отправитель в качестве подарка на семилетие. Он не знал, кем был этот даритель, но подарок оценил сразу. И не выпускал книгу из рук уже много лет, изучал заклинания по несколько часов в день. Талант медленно, но верно раскрывался. Но при этом в реальном мире Эдмунд так и оставался непонятым одиночкой, потерянным среди суеты жизни.

Эдмунд снова взглянул в окно. Отражение с натертым до красноты носом рассеянно уставилось на него. Слегка смутившись, Эдмунд отвернулся от окна. Посмотрел вверх, где закатное небо с гудением разрезал вертолет, взлетевший со старого военного аэродрома на окраине города. Он собрался идти дальше, но его остановил приглушенный женский голос, прошептавший возле уха:

— Мальчик, не подскажешь, который час?

От неожиданности Эдмунд вздрогнул, резко обернулся, чувствуя внутри прилив неприятного тепла. Его взгляд встретился с абсолютно серыми (прямо как у него) глазами. Неизвестная пожилая женщина в винтажном чёрном платье смотрела на него так пристально, что ему даже стало не по себе. Колючий взгляд пронзал насквозь.

Саннорт опустил глаза, потряс рукой и посмотрел на часы, которые висели на его худом запястье. Часы необычной формы — пятиугольные, со спиралевидным циферблатом и кожаным шершавым ремешком. Свет от вывески растекался по стеклянной поверхности. Эдмунд всмотрелся в спираль, прищурился, пытаясь понять, который час — такая форма циферблата не очень удобна, и мальчик бы предпочел вариант с обычными цифрами, но творческая искра в нем всегда была сильнее, чем желание комфорта. Пока он определял время, все вокруг словно замерло.

Он по-прежнему стоял около бара, на самой шумной улице небольшого тихого города в Юго-Восточной Англии. Прохожие вокруг все так же гуляли, общались, заходили в магазины, смеялись, пили в баре и смотрели футбольный матч. Но внутри него что-то сжалось от тревожного предчувствия. Словно с минуты на минуты должно произойти чудо. Так ощущают себя дети, решившие ради шутки вызвать духов в хеллоуинскую ночь.

— Семь часов, сорок пять минут.

Эдмунд едва шевелил губами и старался не смотреть на женщину. Но ее взгляд все так же пронзал до мурашек. Хотелось поскорее уйти. Или остаться и выяснить, в чем дело?

— Времени совсем мало, Эдмунд.

— Вы знаете мое имя?\

Эдмунд не поверил собственным ушам и в изумлении поднял глаза на незнакомку

Внутреннее напряжение усилилось. Что-то было не так. Он не помнил эту женщину и не понимал, почему она знала его.

Она выглядела очень старой. Очень. Ее кожа настолько высохла, что, казалось, вот-вот лопнет, разорвавшись на лоскутки. Из её аккуратного пучка на голове не выбилось не единой пряди, хотя ветер за последние десять минут подул еще сильнее. Ее слегка сгорбленная тень напоминала образ смерти из старых сказок — едва заметная, неровная, скользящая. И сама она казалась призраком, а не живым человеком.

Но все же в ней было что-то живое. Голос. Совсем не старческий — звонкий, как у девушки, запертой в увядающем теле. И лицо. Эдмунд сразу приметил изящные скулы, правильные черты и глаза глубокого серого цвета. О, в этих глазах слишком много жизни! И серого.

— Да, я знаю твое имя. Мне нужно с тобой потолковать. Это чрезвычайно важно! — Она заговорила быстрее, и ее речь стала более живой. — Только здесь я говорить не могу. Людей многовато, и нас могут услышать. Пойдем в ближайший парк.

Он растерялся, не зная, как реагировать. Внутренний ребенок весь сжался и хотел сбежать. Эдмунд Саннорт помялся на месте, одной рукой расстегнул сумку, чтобы женщина не заметила. Запустил руку внутрь, ощупывая книги, которые тихо зашелестели под пальцами. Наконец нашел в одном из внутренних карманов твёрдый многогранный предмет и обхватил его ладонью, ощущая успокаивающую тяжесть и магическую пульсацию.

Камень волшебства. Предмет-помощник для юных колдунов из другого мира, которые ещё не прошли посвящение в маги. Этот ритуал могла провести только сильная и опытная волшебница с титулами мастера магии или леди — своеобразная магическая мать и наставница. Студентам элитных школ, в которые попадали только лучшие или знатные волшебники, особенно везло: их посвящала в маги Хранительница Леса Грёз и по совместительству преподавательница медитаций. Ученики простых магических школ проходили посвящение в своей школе, а элита — в самом Лесу Грез, священном месте. Перед поступлением в академии десятилетние волшебники отправлялись в Лес Грёз, где Хранительница позволяла каждому прочувствовать его собственную магию и слиться с ней. После этого дети могли колдовать без внешних атрибутов, используя лишь внутренние силы, голос и руки.

Эдмунд не знал, пройдёт ли он этот ритуал. Он мечтал о Лесе Грёз, о поступлении в магическую академию и постоянном совершенствовании навыков. Но за свои четырнадцать лет он ни разу не был в том мире и понятия не имел, как туда попасть.

— Кто вы? И как нашли меня? — недоверчиво поинтересовался Эдмунд, его рука сильнее сжала волшебный камень.

— Пожалуйста, пойдём вместе со мной в парк. Я все расскажу. Что успею...

Голос женщины слегка дрогнул, на лбу появилось с десяток морщин.

Несмотря на опасения, внутри Эдмунда вспыхнуло любопытство и уверенность. Он выпрямился и посмотрел прямо в глаза незнакомки.

В голове четкими кадрами возникло детское воспоминание...

***

Он, семилетний ребёнок, одиноко сидел в комнате, которую тогда делил со своей старшей приемной сестрой Маргарет — девушкой со взрывным характером. В комнате было розовым буквально все: пол, мебель, даже потолок. Сквозь плотные розовые шторы просачивался свет февральского закатного солнца — сочетание мягкого персикового и холодного фиолетового оттенков. Снег с тихим шелестом прилипал к теплому стеклу окон. На полу всюду валялась косметика Мэгги, пахло резкими и слишком приторными духами, которые двенадцатилетняя девочка снова стащила у матери. Маргарет ушла гулять с подругами, а Эдмунд остался один — неплохой подарок на день рождения. Пользуясь минутой тишины, он сидел в углу за столом и читал книгу об эльфах.

Это был первый день рождения в приемной семье, но даже сейчас про него забыли. Он привык. Ему не особо нравились дни рождения, по крайней мере счастливых он не мог вспомнить.

Но вот дверь с легким скрипом открылась, и в комнату бодрым шагом зашла миссис Саннорт — улыбчивая светловолосая женщина, похожая на добрую фею с цветами в волосах. В руках она держала большой круглый торт с голубой цифрой «семь» из глазури. Ее лицо сияло милой улыбкой. Она тепло посмотрела на Эдмунда. В нос ударил запах ванили и шоколада. Мальчик с интересом отложил книгу в сторону.

— Эдмунд, милый, с днём рождения! Это тебе. Я сама испекла. Надеюсь, тебе понравится.

Миссис Саннорт протянула ему подарок.

— Спасибо, миссис Саннорт...

Он осторожно взял торт. С интересом осмотрел его, чувствуя, как сердце забилось от волнения.

— Называй меня просто мамой. Не стесняйся, — ласково поправила миссис Саннорт. — Есть ещё кое-что для тебя, уже не от меня.

Через несколько минут она вернулась и протянула Эдмунду небольшую бумажную коробку, обвязанную белыми лентами.

Его сердце часто стучало от волнения. Он осторожно поставил торт на стол, робко кивнул и забрал подарок. Тяжеловато, но эта тяжесть приятная. Коробка шуршала под пальцами, словно стопка старых газет. От неё исходил сладковатый запах бумаги.

Не дождавшись, пока миссис Саннорт уйдёт, Эдмунд развязал ленту. Двумя руками отбросил крышку. И суетливо достал содержимое. Книга. Очень толстая старая книга. Мальчик вслух прочитал название: «Пособие для начинающих волшебников».

— От кого этот подарок?

Эдмунд с любопытством крутил книгу в руках. Ему нравился звук перелистывания желтых, едва не рассыпающихся страниц. Книга казалась дорогой и ценной, он понимал это даже в свои семь. Красная кожаная обложка, позолоченный переплет и витиеватые золотые буквы восхитили Эдмунда, словно в его руки попал музейный артефакт, овеянный великой историей. Ему сразу захотелось прижать к себе книгу и никому никогда не отдавать.

— Не знаю. Принес почтальон, отправитель не указан.

Миссис Саннорт неуверенно пожала плечами.

— Сп-пасиибо... Большое спасибо!

Голос Эдмунда дрожал от радости и волнения. Он не знал, кого благодарить, поэтому обратился к миссис Саннорт.

Она сложила руки в жесте умиления, по ее щекам пробежал румянец. Эдмунд аккуратно распахнул подарок. Чернила пахли сладко, словно старое дерево или сухие осенние листья. Красивый старинный почерк выглядел необычно, но семилетний Эдмунд уже отлично умел читать, поэтому все прекрасно понял.

Из книги с лёгким шелестом выпал слегка помятый, желтоватый от времени конверт. Миссис Саннорт аккуратно подняла письмо и осмотрела с задумчивым видом. Протянула пальцы, чтобы сорвать сургучную печать в форме сердца. Но Эдмунд ее остановил:

— Миссис Саннорт... мама... можно мне, пожалуйста, открыть это письмо самому?

— Конечно, милый.

Женщина с растроганным видом отдала ему письмо. Эдмунд с ловкостью снял клеймо, вынул старый лист бумаги, исписанный аккуратным почерком, и в нетерпении уткнулся в текст.

Дорогой Эдмунд!

Поздравляю с седьмым днём рождения. Очень жаль, что я не могу быть рядом с тобой сегодня, хотя очень хотела бы видеть, как ты растёшь. Пока буду посылать тебе письма, но в дальнейшем надеюсь на личную встречу. Сейчас я пишу тебе, чтобы рассказать, что вокруг тебя существует нечто большее, чем ты можешь увидеть. Есть множество других миров и вселенных. И ты, мой дорогой мальчик, родился не там, где ты живешь.

Хоть ты и выглядишь обычным ребенком, ты обладаешь невероятными способностями. Ты совсем не нуждаешься в еде, воде и сне, а главное — у тебя есть врожденный дар к магии. Может быть, через годы ты станешь Мастером магии, но понадобится время. Я хотела бы учить тебя, но сейчас не могу. Развивай пока свои силы самостоятельно, с помощью «Пособия для начинающих магов» и камня волшебства. Камень ты можешь достать прямо из страницы номер двести. Просто прикоснись к рисунку, протяни ладонь, и камень окажется у тебя в руках. Без камня магию лучше не применяй, потому что она может подействовать неправильно, пока ты не прошёл посвящение.

Из учебника ты узнаешь множество новых и интересных фактов о магических землях, освоишь различные несложные чары. И когда мы встретимся, я сама посвящу тебя в маги в легендарном Лесу Грёз. После этого камень тебе больше не понадобится. А пока будь счастливым и здоровым, мой мальчик, учись хорошо и, главное, не забывай мечтать!

Искренне твоя, Наставница.

Это был первый раз, когда Эдмунд, спокойный и молчаливый ребёнок, буквально прыгал от радости с криками: «Ура! Магия существует!». Разумеется, миссис Саннорт не восприняла это всерьез, посчитала всего лишь детской наивной радостью.

Как только Миссис Саннорт удалилась, Эдмунд, как было сказано в письме, вытащил камень волшебства прямо из книги и применил свое самое первое заклинание — чары Альтецио, способные двигать предметы. И в тот момент его жизнь разделилась на «до» и «после». Он отказался от еды, воды и сна, еще больше отдалился от мира людей и начал тайно изучать магию. Колдовать он уходил в какие-нибудь безлюдные места. А если вдруг слышал или видел, что кто-то идет, переставал творить чары и начинал просто взмахивать руками, делая вид, что занимается спортом.

***

Магия стала смыслом его жизни. Камень волшебства — талисманом, с которым он не расставался. А пособие для волшебников — близким и единственным другом. И уже семь лет он постоянно ждал загадочную наставницу, приславшую ему подарок, искренне веря, что она обязательно придёт. Просто всему свое время. Просто нужно подождать.

Время шло, но никто не приходил.

А сейчас перед ним стояла женщина, которую явно окружала тайна, умоляюще смотрела на него и звала пойти вместе с ней в парк, чтобы обсудить нечто важное.

Прокрутив в голове свое яркое воспоминание, он снова ощутил знакомое внутреннее тепло и озарение. Напряжение обратилось приятным волнением. Он сделал вдох и достал руку из сумки.

— Хорошо, я пойду с вами

У нее такие же глаза, как у меня. А может, мы родственники?

Они пошли по оживленной улице. Прохожие, занятые своими делами, не замечали их. Только молодой человек, все еще упорно рассматривавший рекламный плакат о выставке, снова окинул Эдмунда любопытствующим взглядом. Но быстро отвернулся, продолжив свое нехитрое занятие.

Какой-то он странный. Зачем так долго стоять около одного плаката? И глаза у него тоже необычные... Вот опять мне во всем волшебство мерещится!

Эдмунд отвлекся от незнакомца и внимательно вслушался в звуки шагов старухи — тихие, мягкие и скользящие, словно она шла по льду. Совсем не старческие. Если взглянуть на старушек на улице, вяло передвигающих ногами, сразу чувствовалось, что она другая.

Незнакомка хранила таинственное молчание. Только облизывала губы и задумчиво смотрела куда-то в пространство, словно волновалась о чем-то важном. От нее исходил запах ветхих книг. Розовый свет заката, к которому примешивались синие тона, очерчивал ее фигуру и тень, словно аура души. Ее молчаливость радовала и пугала одновременно. Эдмунд шёл нерешительно и не скрывал от самого себя, что он все еще опасается ее. Да и магии, на самом деле, тоже.

Самые интересные вещи зачастую наиболее пугающие — как и наоборот. Вскоре они добрались до парка. Эдмунд глубоко вздохнул и почувствовал запах сырой земли и медовые ароматы цветочного нектара. Дорожка хрустела гравием под ногами, шум людной улицы вскоре остался позади. Со всех сторон доносились переливистые птичьи трели, убаюкивающий шелест листьев и мягкий стрекот мелких насекомых в траве. Этот парк был обителью пышной зелени, сейчас озаренной розоватым сиянием заходящего солнца.

В свободное время Эдмунд любил здесь гулять, наслаждаться тишиной и умиротворением, пытаясь найти в звуках природы волшебные тайны. Но сейчас тишина казалась другой. Напряженной. Словно затишье перед бурей.

Интересно, кто эта женщина? Вдруг она опасна, и даже моя магия с ней не справится?

Он ощутил беспокойство особенно чётко, когда незнакомка завела его в тень старых дубов. Положила руку ему на запястье, давая понять, что можно остановиться. Посмотрела прямо в глаза — опять этот пристальный серый взгляд. Эдмунд растерянно опустил голову, снова нащупал в сумке камень волшебства. Выдерживать такое внимание с ее стороны, когда они находились наедине, было сложно...

— Эдмунд, у меня есть к тебе важный разговор, — сказала женщина, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Ее голос дрожал, словно крылья раненой птицы.

— Кто вы? Вы следили за мной?

В безлюдном парке Эдмунд не решался поднять глаза на незнакомку.

— У нас совсем мало времени, — женщина не ответила на вопрос. — Слушай меня! Это важно!

На самом деле, в ее голосе не было ничего угрожающего. Даже звучала забота. Словно она хотела предупредить его об опасности. А ещё что-то в ней было знакомым. Слишком. Словно очень давнее воспоминание, которое пыталось, но не могло всплыть наружу.

— Хорошо.

Любопытство Эдмунда начало потихоньку одолевать страх. Хотя подозрение все ещё оставалось — друг ли она ему?

— Эдмунд, ты должен сменить школу, — выпалила она с пугающе серьезным видом. — В новом учебном году тебе нужно перевестись в Среднюю школу на Флауэр Стрит.

— Флауэр Стрит?

Эдмунда настолько поразила странная просьба женщины, что он наконец посмотрел ей в глаза.

— Но зачем мне именно туда? Почему сейчас?

— Пожалуйста, — только коротко прошептала она, ее голос был едва слышен. — Просто верь мне.

Может, эта женщина обозналась, и не нужно мне ни на какую Флауер Стрит? Или вовсе сошла с ума? Хотя кто бы говорил...

Саннорт мысленно усмехнулся. Хорошо хоть никто не знал, что он делал в свободное от учебы время, а иначе его бы давно отвели к психиатру.

Ему хотелось закидать незнакомку вопросами, но он не мог сформулировать ни одну мысль, поэтому молча стоял на месте, наблюдая за каждым движением женщины. Оставалось надеяться, что она и без лишних слов его поймёт и расскажет все подробности.

Во время молчаливой паузы в кустах в стороне раздался подозрительный шорох. Эдмунд резко обернулся, собрался достать камень волшебства, но тут же вздохнул с облегчением — просто птицы. Несколько пташек вспорхнули с ветки, хлопая крыльями.

А вдруг это не просто птицы, а за нами кто-то следит?

Эдмунд хотел озвучить свое опасение, но незнакомка была на своей волне и вряд ли заметила странный звук. Она выудила из кармана платья предмет, похожий на маленький, изящный и абсолютно прозрачный ключ. Сквозь него просвечивалась июньская зелень листвы. Саннорт сначала решил, что это качественный сувенир, а не реальная вещь, но старушка снова заговорила:

— Возьми этот ключ. Однажды он тебе понадобится. Он откроет дверь напротив библиотеки, на третьем этаже Средней школы на улице Флауэр Стрит. Береги его. Это очень важная вещь. Мне пришлось проделать долгий путь, чтобы вручить тебе ее лично, именно в этом безлюдном парке, где нет шпионов.

С этими словами она протянула ключ Эдмунду.

Эдмунд дернулся и подался на пару шагов назад. Он не считал себя подозрительным, порой даже доверял кому не надо, особенно если дело касалось магии или параллельных миров, которые показывали в телепередачах или красочно описывали в книгах, но в тот момент засомневался бы даже глупец.

Женщина смягчились в лице и вымученно улыбнулась.

— Не бойся. Я не намерена причинять тебе вред. Возьми этот ключ, пожалуйста. Прошу.

Голос стал страдальческим. Настолько, что Эдмунду передалась ее давящая, тягостная, всепоглощающая тоска. Боль покинутого всеми старика в последние годы жизни. Ужасное чувство.

Он посмотрел на нее с сочувствием, протянул руку и взял предмет дрогнувшими пальцами, удивляясь собственной решимости.

— Я сделаю всё, что вы говорите.

Затем он крепко сжал ладонь, ожидая, что сейчас произойдёт чудо... Но ощутил лишь приятную прохладу. Ничего более.

Вряд ли этот ключ сам по себе опасен... Но куда может вести дверь, которую он открывает? И неужели она и правда находится в школе?

— Спасибо, — лаконично поблагодарила она. — И да, ещё один момент. Новое зеркало твоей сестры.

— Что с ним? — спросил Эдмунд с недоумением, заталкивая ключ во внутренний карман сумки, в кипу шершавых смятых купюр, которые мягко зашуршали под его руками.

Уж в безделушках Маргарет он бы в жизни не заподозрил ничего мистического. Настолько обычного человека ещё стоило поискать.

— Джеральд... расскажет тебе, — с трудом выдавила из себя старуха. Ее голос звучал все тише, слова едва различались, будто вот-вот — и она задохнется. Эдмунду на миг даже показалось, что ему и самому не хватает воздуха. Он глубоко вдохнул.

— Джеральд? Кто это?

Старуха зашевелила губами, словно хотела ответить. Саннорт сначала так и подумал и почти обрадовался, что она наконец что-нибудь расскажет ему. Но вместо слов женщина содрогнулась всем телом и схватилась за грудь, ее дыхание стало коротким и неглубоким.

— Мэм? Вам плохо? — Эдмунд в ужасе сделал шаг к старушке, разрываясь между желанием помочь и страхом перед неизвестностью. Но первого все же было чуть больше. Определённо.

Женщина вся сжалась, как от внезапной судороги, покачнулась и рухнула на тропу, как увядший цветок. Послышался приглушенный звук падения. И вот она уже распласталась напротив; глаза закатились, открывая белки под трепещущими веками. В тени деревьев ее безжизненное лицо напомнило расколовшуюся театральную маску.

Жутковатая тишина окутала парк, даже сторонние звуки вмиг стихли, словно кто-то нажал на выключатель. Стало холодно. Эдмунд поёжился, закутываясь в пиджак.

— Мэм?

Он присел рядом с женщиной, чувствуя, как его сердцебиение отдаётся в ушах. Неуверенно протянул руку и взял ее за запястье, надеясь нащупать пульс. Его пальцы коснулись тонкой, словно пергамент, старческой кожи. Ничего. Тишина.

— Я сейчас вызову помощь.

К совсем потерявшемуся Эдмунду подошёл проходивший мимо работник парка — мужчина средних лет с седеющей бородой.

— Кажется, уже поздно, — отрешенно заметил Саннорт, продолжая с бессмысленным упорством щупать пульс. Разумеется, не помогало. — Она... мертва.

— Ты уверен? — Мужчина подошёл ближе и с подозрением посмотрел на Эдмунда, но тот лишь коротко кивнул. Его парализовал ужас, он ощущал себя не в летнем парке, а в клетке с глухими стенами, из которой выкачали воздух.

Только что рядом умер человек. Живой. Реальный. Дышащий. И он понятия не имел, что ему, четырнадцатилетнему подростку, делать! Да, его родители погибли, но слишком давно и, скорее всего, не перед его носом. В сознательном возрасте он видел смерть впервые.

Его поразило гнетущее ощущение неминуемого конца абсолютно всего — в том числе, разумеется, его собственного, до которого осталось не так уж и долго, ибо время летит незаметно.

— Смерть придёт за всеми. Даже волшебники могут умереть. И я тоже умру. Может быть, скоро, — Эдмунд не заметил, как озвучил собственные мысли вслух. Работник парка, в тот момент тщательно ощупывавший шею незнакомки, вопросительно поднял на него взгляд.

— Ты что-то сказал?

Эдмунд не ответил, а мужчина поспешно вызволил из кармана своей потрепанной куртки мобильный телефон и принялся небрежно нажимать на кнопки. Забавно, что он выглядел настолько равнодушным, словно каждый день наблюдал чью-то смерть. Хотя Эдмунд и сам пытался сохранить спокойствие. Но навязчивые мысли о конечности бытия все равно лезли ему в голову.

Но вот женщина дернулась и как будто начала приподниматься корпусом, но, не справившись, снова упала. Мертвая женщина начала приподниматься. Эдмунд не поверил своим глазам, пораженно моргнул и уставился на тело старушки, беспомощно лежащее в парковой тени. Работник парка не заметил это изменение и продолжал набирать номер Скорой помощи.

— Вы это видели?

Мужчина отвлекся от телефона и поднял глаза на Саннорта. В этот момент незнакомка буквально исчезла, растворившись в пространстве незримой тенью, словно и вовсе не существовала и была всего лишь мимолётной галлюцинацией сразу двоих.

Сотрудник парка непонимающе огляделся по сторонам, удивлённо открыл рот и беззвучно зашевелил губами.

Спустя несколько секунд, видимо, придя в себя, он накинулся на Эдмунда:

— Что за фокусы, черт возьми! Это не смешно, знаешь ли? Это хулиганство!

Эдмунд ощутил укол возмущения от несправедливого обвинения, но в условиях приюта он с детства привык сдерживать свои чувства, так что быстро подавил недовольство. Сосредоточился на сохранении привычной невозмутимости.

— Я ничего не делал. Она просто... исчезла.

— Какого черта она исчезла?

Лицо сотрудника парка покраснело от ярости.

— Прошу прощения, — строгий голос заставил их обернуться. На место прибыл полицейский — полноватый мужчина невысокого роста с прямой осанкой и уверенным выражением лица. Он был одет в темно-синюю форму, на его груди красовался серебристый значок с гербом полиции. В правой руке он держал рацию, время от времени прерывающую тишину дребезжанием.

Он нахмурил брови, посмотрел на Эдмунда и сотрудника парка оценивающим взглядом.

— Что за шум?

— Офицер, этот мальчик развлекается какими-то дурацкими фокусами! — выпалил работник парка, резким жестом указывая в сторону Эдмунда. — Представляете, здесь лежала женщина, вот здесь, да, прямо на дороге. А потом она исчезла!

Полицейский искоса взглянул на Эдмунда, топчущегося на месте. Затем он покачал головой и со скептическим недоверием повернулся к работнику парка.

— Сэр, вы точно не пьяны? Люди не исчезают по волшебству.

— Офицер, я клянусь...

Жалкие слова оправдания полицейский пресек поднятой рукой.

— Достаточно, — сказал он твердо. — Я советую вам вернуться к своим обязанностям и оставить мальчика в покое, если не хотите проблем. Не стоит поднимать шум из-за своего странного воображения.

Сотрудник парка больше ничего не сказал и удалился, что-то грубо бурча себе под нос. Эдмунд вздохнул с облегчением и поднял глаза на полицейского, который кивнул ему, прежде чем тоже уйти.

— Спасибо, — шепнул Эдмунд, хотя он знал, что офицер его не слышит. Мысли беспорядочно крутились в голове, и он не мог понять, что произошло. Одно знал точно: ему требовались ответы.

***

В доме Саннортов Эдмунду было некомфортно. Он жил с ними уже семь лет, но все еще не мог воспринимать их как близких людей. И чувствовал себя так, будто навечно застрял в гостях.

Проходя по коридору, Эдмунд услышал доносившийся из кухни мягкий джаз. Судя по запаху свежих луковиц, чеснока и болгарского перца, его приёмная мать готовила ужин. Она всегда любила слушать музыку за готовкой. Говорила, что так она лучше погружается в процесс. Жаль только, что приёмный сын уже семь лет не пробовал ее блюд... И всегда отдавал коту Уискерсу, жившему у Саннортов. Судя по его аппетиту, питомец, быстро опустошавший тарелку, высоко оценивал навыки своей хозяйки.

По дороге на кухню Эдмунд заглянул в гостиную, надеясь обнаружить там Стивена Саннорта, приемного отца. На полу комнаты лежал большой персидский ковер, а стены пестрели фотографиями семьи с разных праздников и поездок — Стивен, Дженнифер и их дочь Маргарет. Все с густыми светлыми волосами, простодушным взглядом голубых глаз и белоснежными улыбками. Словно Стивен и Дженнифер специально искали друг друга по внешней схожести, чтобы потом у них родился такой же ребёнок.

Темноволосый, сероглазый и вечно мечтательный Эдмунд даже здесь выделялся. И на снимках в основном отсутствовал. Сам отказывался участвовать в семейных фотосессиях.

В дальнем углу комнаты располагался стеллаж, доверху заполненный юридической литературой, которую годами собирал мистер Саннорт. Он работал юристом, а в будущем искренне надеялся посвятить в свою профессию приемного сына, в котором он почему-то видел идеального адвоката. Вот только Эдмунд правом никогда не интересовался. И библиотека Стивена вместе с его профессиональными историями вызывали у него только скуку. Обычно он из вежливости изображал увлеченность. Но на самом деле ни разу не брал в руки ни одну из книг со стеллажа.

В соседнем шкафчике аккуратно выстроились яркие детские книги и учебные материалы Дженнифер Саннорт, педагога младших классов. Она хотела, чтобы ее дочь пошла по ее стопам, однако Маргарет предпочла моду. И хорошо — Эдмунд представлял, каким бы она стала невыносимым учителем.

Несмотря на различные интересы, все Саннорты разделяли любовь к городку М. Украшали дом тематическими сувенирами: керамическими чайниками, подушками с вышивкой, изящными фарфоровыми фигурками и фотографиями с изображением живописных мест самого города, по которым они частенько прогуливалось вместе. Разве что без Эдмунда. Как обычно.

Мистера Саннорта, которого надеялся застать Эдмунд, в гостиной не оказалось. Он опять собирал очередные юридические документы для рабочей поездки в Лондон. Так что Эдмунд поспешно отправился на кухню, чтобы поговорить с его женой.

— Миссис Саннорт? — неуверенно произнес Эдмунд. Маленькая, скромная и уютная кухня с мебелью в пастельных тонах и минимальным количеством утвари располагала к кулинарным экспериментам.

Его приемная мать в это время, как он и предполагал, увлеченно готовила ужин, нарезая овощи в такт музыки. У её ног с довольным мурлыканьем вертелся рыжий пушистый кот. В ответ на голос она подняла голову и улыбнулась, отчего в уголках ее глаз появились морщинки.

— Мама... — мягко поправила она, однако в ее тоне прозвучало разочарование.

— Мама, — смущённо пробормотал Эдмунд, чувствуя, как это слово отдает чужеродным привкусом на языке.

Миссис Саннорт явно задевала его отстраненность, которая не прошла даже с течением лет, проведённых в семье. Дженнифер очень хотела стать ему настоящей матерью, создать доверительные отношения, но так и не сумела. Эдмунд и сам был бы не против — но не мог. Она — посторонняя. И никогда не станет ближе.

После неловкой паузы он продолжил:

— Я задумался о смене школы. Хотел перевестись в Среднюю школу на Флауэр Стрит. Это возможно?

— Почему?

Миссис Саннорт с озабоченностью поправила свой белый кружевной фартук, вышитый литературными цитатами. Ее лицо раскраснелось от жара на кухне и неловкости момента.

— Э-э, ну, у меня есть друг, с которым я бы хотел учиться вместе. А дети в моей нынешней школе... — Эдмунд нервно переступил с ноги на ногу, — не очень добрые. Смеются надо мной.

Никакого друга, как и друзей в принципе, у него не было. Но стоило добавить убедительности в просьбу, чтобы женщина не начала засыпать его лишними вопросами. Если рассказать про проблемы с одноклассниками, это могло сработать.

Взгляд миссис Саннорт, впервые услышавшей от приемного сына нечто большее, чем сухое «все нормально», стал сочувствующим. И она мягко положила руку на плечо Эдмунда.

— О, милый, мне так жаль, что ты проходишь через все это. Конечно, мы постараемся перевести тебя. Спасибо, что рассказал мне.

— Благодарю вас, миссис... — он запнулся и тихо добавил: — Мама.

Миссис Мама... Как же нелепо это звучит!

— Поужинаешь сегодня с нами? Заодно обсудим твои проблемы в школе, — предложила она с надеждой в голосе, закидывая при этом в кастрюлю нарезанные овощи и помешивая их.

— Спасибо за заботу, но я уже поел в школе.

Эдмунд натянул вежливую улыбку.

— Хорошо, — вздохнула она. — Но если вдруг надумаешь, приходи, я оставлю порцию для тебя.

Хорошо хоть Саннорты не следили за его питанием. Верили на слово, будто Эдмунд никогда не садится с ними за стол, потому что предпочитает есть один. Поэтому он без труда смог отказаться от воды и пищи в пользу магии, постоянно оправдываясь, что уже не голодный, либо благородно отдавая всё коту.

Вот и сейчас, успешно уклонившись от ужина, Саннорт направился в свою комнату. Но резко остановился на полпути, когда очутился около приоткрытой двери в пустующую спальню приёмной сестры. Скорее всего, Маргарет была на очередном свидании. А ему выдалась возможность кое-что проверить.

Некоторое время Эдмунд колебался. Его рука несколько раз опускалась на прохладную дверную ручку. Наконец любопытство пересилило, и он тихонько заглянул в комнату, освещенную лишь тусклым сиянием уличных фонарей.

Убедившись, что комната пуста, он распахнул дверь и уверенно шагнул внутрь. Щелкнул выключатель, после чего глазам Эдмунда предстала буквально обитель грез девятнадцатилетней модели. Он бегло осмотрелся: на стенах висели плакаты любимых поп-звезд Мэгги и глянцевые вырезки из модных журналов, около кровати располагался туалетный столик, заваленный косметикой и флаконами духов. Наряды разных оттенков розового высовывались из открытого белого шкафа. На пушистом светлом ковре валялась целая коллекция плюшевых игрушек — медведи, кролики и даже несколько единорогов. Пахло шоколадом и сладким фруктовым парфюмом.

На кровати, в окружении подушек и плюшевых медвежат, лежало зеркальце. Внешне ничего интересного. Обычная безделушка в аляповатой розовой раме, чуть заметно блестевшая в электрическом свете. Но Эдмунд помнил её слова...

Он схватил зеркало и уставился на своё отражение, очень надеясь увидеть ответ сразу на все вопросы.

Но какая жалость — разглядел лишь самого себя. Ни параллельных миров, ни обитателей Зазеркалья, ни оживших двойников. Ничего, кроме собственного озадаченного лица на фоне розовой комнаты, кучи мягких игрушек и плаката с певцом, которого обожала Мэгги и всегда слушала на полной громкости. В голове заиграл надоедливый мотив, и Эдмунд поморщился. Гораздо больше он предпочитал классику вроде Баха или Шопена. А современная поп-музыка только утомляла его.

Эдмунд мотнул головой, отгоняя прилипчивую мелодию, и вернулся к делу. Пусть и не очень понимал, как все работает и что должно произойти. Глубоко задумался. Даже достал ключ, приложил к зеркалу обеими сторонами, слегка постучал по стеклу — но снова никакого результата. Только отражение розовой комнаты в желтоватом свете да приглушенное звяканье стекла.

Эдмунд быстро разочаровался в своём стремлении всё выяснить за один вечер. Он уже хотел вернуть зеркало на место, как случилось нечто странное. На прозрачной, идеально гладкой поверхности возникли... Слова? Да, это точно были слова, и они мягко проявлялись, словно от руки невидимого каллиграфиста.

Он застыл на месте и сфокусировал изумлённый взгляд в одной точке. Увиденное так поразило, что он даже случайно задел постер с певцом на стене, отчего тот с шелестом соскользнул на пол. Машинально Эдмунд поднял плакат и повесил на место, при этом не отрывая внимания от стекла.

Саннорт чуть прищурился и приблизил зеркало к глазам, пытаясь разобрать текст, хоть плохим зрением никогда не страдал. Провел пальцем над стеклом, силясь повторить очертания букв... Но не успел.

С громким хлопком открылась дверь, и в комнату ворвалась Маргарет. Разгоряченная, взлохмаченная, и, судя по всему, очень злая: светлые волосы беспорядочно падали на лицо, насыщенный макияж размазался, а глаза горели.

Брату в своей комнате она не обрадовалась. Стоило ей только увидеть Эдмунда, как лицо покраснело от ярости, губы сжались, а по телу пробежала дрожь, словно она собиралась напасть на него и избить до потери сознания.

— А ты что тут забыл?! — взвизгнула она.

— Мэгги, я... — растерянно пробормотал Эдмунд, ошарашенный ее внезапным появлением. В общем-то, этого вполне следовало ожидать, он явно не рассчитал время. И теперь лихорадочно пытался придумать, как объяснить своё страшное деяние.

Пару минут Маргарет стояла и сверлила мальчика пронизывающим взглядом. А потом взорвалась ужасной гневный тирадой, которая вырвалась из неё, как лава из жерла вулкана.

— Как ты посмел взять моё зеркало? Оно моё! Зачем оно тебе? Меня позлить? Отдавай мне его, идиот, быстро!

На Эдмунда, уже привыкшего к такому стилю общения, её выпад в целом не оказал впечатления, а тем более — не заставил дрожать и преклоняться. Ему было всё равно. Он остался прохладно спокойным. Да ещё и, вместо того чтобы задабривать Мэгги извинениями, решил и дальше изображать наглого брата, заявив храбро и невозмутимо:

— Скоро отдам. Но сейчас оно мне нужно.

От этой дерзости Мэгги затрясло. Теперь она вопила так громко и пронзительно, словно Эдмунд был не скромным четырнадцатилетним школьником, а громилой с ножом, напавшим на неё среди темного переулка:

— Зачем оно тебе? А ну отдавай, наглый урод, это не смешно! Проваливай! И больше никогда не смей брать мои вещи. А то без глаз останешься!

Она покрутили перед лицом брата длинными накладными розовыми ногтями. Но Эдмунд не двигался с места и просто наблюдал за очередной истерикой сестры.

— Чего застыл? Ты издеваешься?!

Мэгги рывком скинула со стола стопку журналов. После чего попыталась вырвать зеркало из рук брата.

— Убью! Отдай! Сейчас же!

Но зеркало, похоже, не хотело возвращаться к хозяйке. Вместо того, чтобы покорно остаться в ее цепких пальцах, оно выскользнуло и взмыло прямо к потолку, как будто к нему привязали невидимую нить. Со звоном ударилось о люстру. Блеснуло в дрожащем свете — и стремительно полетело на пол.

— Твою мать! — истошно завопила Маргарет, подставляя руки, чтобы поймать свою драгоценность. — Ты ответишь за это, тварь!

Зеркало пролетело буквально в дюйме от её вытянутых ладоней — и грохнулась с тихим звоном.

Напряженная тишина повисла в воздухе. Только приглушенный звук телевизора из гостиной напоминал, что вокруг продолжается обычная жизнь.

Маргарет кинулась к вещице, резким движением подняла её, покрутила в руках — и внезапно с облегчением вздохнула, не обнаружив ни сколов, ни даже маленьких трещин.

Искоса взглянув на зеркало в руках сестры, Эдмунд обратил внимание, что слова пропали. Как будто их и не было вовсе. Обычное розовое девчачье зеркальце.

Грустно потупив взгляд, Эдмунд сделал вид, что ему очень стыдно (наверное, Маргарет так и подумала), но на самом деле он просто расстроился от собственной неудачи и неизвестности, которая так и осталась с ним.

Ну, может, в следующий раз получится. Когда-нибудь.

— Вон! — процедила она сквозь зубы Маргарет и указала дрожащим пальцем на дверь. — И чтобы больше я тебя не видела! Сгинь!

Она схватила брата за плечи и вытолкала за дверь, а следом вылетела его сумка.

— Ещё раз прикоснешься к моим вещам, и я превращу твою жизнь в ад, малолетний придурок.

Эдмунд почувствовал, как на него наваливается тяжесть. Он вошёл в свою комнату — его личное убежище от суеты и серости этого мира. Запах чернил и пергамента, которые он любил использовать вместо обычной бумаги и ручки, окутали его успокаивающими объятиями.

Он запер дверь. Ему сразу бросились в глаза висящие на стене вырезки из старых фэнтезийных журналов. Нарисованные художниками магические животные — гарпии, единороги и пегасы — начали двигаться и танцевать, словно живые. Это все были иллюзии, которые Эдмунд сотворил при помощи самых примитивных чар, но выглядели они весьма мило. Правда, сегодня ему не хотелось ими любоваться. Он достал из кармана сумки камень волшебства, крепко сжал его, зажмурился и произнёс: «Астеллионте». Из камня вырвалась вспышка, согревшая ладонь юного мага приятным теплом. Рисунки снова стали обычными.

Эдмунд бросил ключ и камень на письменный стол, заваленный книгами и тетрадями. Странные вещицы приземлились рядом с фигурками несуществующих планет и животных, среди которых были миниатюрные компьютерные мышки, принявшие вид настоящих грызунов. Они бегали туда-сюда, жутко пугая Мэгги, когда та заходила в комнату брата (но обычно она обходила его логово). Эдмунду порой нравилось превращать обычные предметы в забавные магические штуки. От его магии они не получали новые свойства, зато меняли форму, порой на весьма своеобразную.

Ещё Эдмунд любил фехтование. Несколько разных по длине тренировочных мечей, облачённых в узорчатые кожаные ножны, висели прямо над его кроватью. Иногда он мечтательно смотрел на них, представляя, что это не просто тренировочные шпаги, а настоящие рыцарские мечи, с помощью которых он когда-нибудь убьет дракона и спасет прекрасную принцессу из другого мира. Ну или просто убьёт дракона.

Или найдет себе друга, который, так же, как и он, любит оружие и верит в сказочные миры, а затем сразится с ним на товарищеской дуэли. Отлично, если друг окажется из другого мира. Но пока что друзей у него не было. И тем более — иномирных. Оттуда он вообще никого не знал. А хотел узнать!

Глубоко вздохнув, Эдмунд прямо в одежде лег на аккуратно застеленную постель, которая ему уже семь лет не служила для сна. Ведь после получения письма от таинственного адресата мальчик осознал, что может жить не как простой человек.

Он вытащил из сумки книгу заклинаний и уткнулся в неё, надеясь найти ответы на ее древних страницах.

Но слова будто танцевали перед его глазами, а смысл ускользал. События дня слишком взволновали его и мешали сконцентрироваться на чем-то еще. Он снова и снова прокручивал в голове случай в парке. Вопросов становилось больше, чем ответов.

Саннорт поднялся на локтях, и его взгляд снова задержался на ключе. Только представив, какие секреты могли скрываться в этом предмете, Эдмунд почувствовал огонёк решимости, стремительно разгорающийся в его душе. Возможно, у него будет шанс раскрыть великую тайну, прикоснуться к настоящему волшебству. И он ни в коем случае не упустит возможность!

— Я сделаю это.

Эдмунд захлопнул книгу заклинаний и дотянулся до ключа, ощущая незримое прикосновение тайны к своим пальцам.

— Я не разгадал тайну зеркала, но не сдамся. Здесь скрыто нечто большее. Я все выясню.

Примечания:

1. C — оценка «Удовлетворительно» в английских школах