Осколки судеб

Глава 1 Счастье

В этом мире не существует счастливых финалов – есть те, что порождают собой ожесточённых призраков, и те, что мы принимаем.

Ясное морозно-голубое небо контрастировало с розовым морем цветущих деревьев. Прохладный весенний ветерок наполнял приторный запах сакуры и подтаявшего снега, придавая старинному храму особенной сказочности. Если бы это место было изображено на картине странствующего художника, никто бы и не подумал, что оно не придумано им же.

Звук бьющегося о камень меча вывел Вэй Мина из блаженного единения с природой. Мальчик ревностно посмотрел на тренирующегося соученика и отбросил меч на скамью, предварительно укутав лезвие оружия в плотную ткань. В то время, как наставница поручала Лан Фэю разделываться с восставшими мертвецами и другой нечистью, терроризировавшей близлежащую деревню, на его долю выпадали простейшие и скучные задания, в роде полировки мечей или монотонного перечитывания древних фолиантов о самосовершенствовании. В три прыжка преодолев извилистую деревянную лестницу, он оказался на тренировочной площадке за спиной своего товарища.

– Учитель снова обделила тебя делами? – не оборачиваясь ухмыльнулся Лан Фэй. – Не переживай так, ты же младше. Она всё делает правильно.

Ничего не говоря, Вэй Мин подошёл к ограждению и взял тренировочный меч, после чего одарил соученика пренебрежительной полуулыбкой:

– Шиди верно забыл, что проиграл мне пять раз из десяти. Наверняка учитель сильно обеспокоена твоими способностями, вот и заставляет заниматься чуть дольше. – почти полная ложь. Эл Фуи не стала бы заставлять упахиваться одного из своих учеников только из-за того, что он не смог победить другого.

Настоятельница не разделяла их по возрасту, иначе бы ей пришлось запретить ему обращаться к Лан Фэю, как к младшему. Было видно, что его слова задели самолюбие юноши.

– Прекращай так меня звать! То, что учитель не наказывает тебя за это, не делает нарушение этикета позволительным. – уязвлённо шикнул он.

– Ну так докажи, что можешь зваться старшим учеником – сразись со мной!

Сказав это, Вэй Мин выставил перед собой тупой клинок, приняв оборонительную позицию. Лан Фэй не заставил себя долго ждать: юноша не раздумывая нанёс по нему два колющих удара, но ни один из них не добрался до цели. Отразив нападение, Вэй Мин по неосторожности счёл непутевые выпады товарища за усталость и подступил ближе, взмахивая мечом с намерением выбить оружие из рук оппонента. Увидев, как предсказуемо повёл себя Вэй Мин, красноватый огонёк в глазах Лан Фэя стал ярче. Он пошёл на подобную уловку, потому что знал наверняка, что она блестяще сработает с его доверчивым братцем по оружию. Неожиданно для последнего, он перенаправил манёвр и нанёс удар плашмя по руке Вэй Мина, обернув его нападение против него. От тупой боли, пробежавшей по всей руке, Вэй Мин разжал пальцы и зажмурился. В его глазах на мгновение потемнело, и он рухнул на песчаную поверхность тренировочной площадки. Сообразив, что переборщил с приложенной силой, Лан Фэй охнул и потянулся к упавшему соученику, но спотыкнулся о подставленную подножку и сам свалился рядом. Молниеносно схватив рукоять, лежащего рядом с собой, меча, Вэй Мин перевернулся и приставил серебристое лезвие к шее Лан Фэя.

Он хотел сказать что-то донельзя колкое, чтобы окончательно втоптать его высокомерие в песок, но раздавшийся над ними знакомый голос оборвал его на полуслове.

– Так кто из вас мой старший ученик? – переливчиво спросила она.

Её обсидиановые волосы, связанные за спиной в расслабленном низком хвосте, по краям обрамлялись светящимся нимбом солнечных лучей. По крайней мере, так со своего положения видел её Вэй Мин. Настоятельница ласково улыбнулась им и расправила плечи. Пастельно-синие традиционные одежды спадали до земли, оставляя между ними и песком расстояние в пол ладони, тем не менее он не мог припомнить, чтобы на них когда-нибудь можно было заметить хоть пятнышко грязи.

Две виноватых улыбки вполне устроили благодушию наставницы, и она решила пренебречь с нравоучениями на этот раз.

– Сегодня я нужна в деревне, и вы пойдёте со мной. Я слышала, ограждать подрастающих людей от общества на долгое время может быть вредно для них… – задумчиво сказала Эл Фуи.

“Подрастающий люди” переглянулись и синхронно поднялись на ноги, склоняясь в учтивом поклоне перед ней.

– Как скажете, учитель.

– Если учитель так желает. – одновременно сказали они, про себя воздавая хвалу всему святому, что эта женщина всё-таки не планировала растить их в своём мирке вдали от других людей.

Он попал к ней на обучение без малого три года назад. Что было до он помнил смутно, если вообще помнил. Несмотря громадную дыру в памяти, он никогда не задавался вопросом, может ли это значить нечто нехорошее для него, принимая подобное как само собой разумеющиеся. Он ведь находится под крылом чудесного преподавателя в неестественно-прекрасном Раю на земле – к чему лишнее беспокойство?

Спустя две четверти часа с их разговора они выдвинулись в путь. Настоятельница не любила покидать свои владения и зачастую старалась избегать прямого контакта с незнакомцами, поэтому никаких повозок или лошадей в её обители не было. По традиции, люди приходят в храмы молиться, но их дом был закрыт для посторонних. Помимо Эл Фуи, него и Лан Фэя в красной усадьбе проживали послушники Божества, которому принадлежала их гора. Если не брать в учёт двух-трёх слишком маленьких послушниц, все они были учениками их наставницы, так что их дом можно было смело называть школой или… Монастырём. Учитывая, сколько негласных правил несла в себе их обыденная жизнь, это не было таким уж преувеличением. Например, им не под каким предлогом нельзя было прикасаться к мечу в руках статуи Божества в главном зале – и причина не объяснялась.

Они шли не спеша, отдавая дань уважения, просыпающемуся после суровой зимы, миру, но уже спустя час незаметно для Вэй Мина пересекли черту городка, напоминавшего больше разросшийся посёлок, нежели важную торговую точку. Спровадив от себя учеников под предлогом покупки им новых артефактов, Эл Фуи скрылась в одном из постоялых дворов. Оставшиеся стоять в непонятках посреди дороги, соученики вздохнули про себя и поплелись послушно развлекать себя лицезрением мелкого магазинчика, чьи витрины были им знакомы лучше чего бы то ни было другого.

Проходя по шумной улице, Вэй Мин поймал глазами странно знакомый рисунок на плаще проходящего мимо человека. Лицо незнакомца было открыто, но по какой-то причине он не смог разглядеть его, будто оно было смазано для его взгляда. Помотав головой, Вэй Мин обернулся через плечо на мужчину, но тот уже растворился в толпе бесноватых граждан.

– Что-то не так, шиди? – вопрос Лан Фэя вернул его в чувства.

– Нет, просто показалось. – пробормотал подросток.

Вэй Мин свёл брови к переносице, пытаясь воссоздать в памяти хотя бы внешний вид прохожего, но все его элементы быстро ускользали из его сознания, пока в его воспоминаниях от безликого призрака не остались лишь отливающие киноварью тёмные волосы и багряная заколка, дублирующая символ на плаще.

Больше не повстречав никого необычного на своём пути, они добрались до оружейной лавки. Мерный звон колокольчика над головой нарушил царящее в тускло освещённом помещении напряжённое молчание. Хозяин лавки окинул вошедших юношей глазами и кивнул в знак приветствия.

– Сяо Фэй, Сяо Мин, рад вас видеть. Подойду к вам, как только закончу с этими посетителями. – он сделал ударение на слове “этими”, так что соученики без других пояснений поняли, что стоящим рядом с мужчиной трём молодым людям здесь не рады.

Это были приятные на первый взгляд юноши примерно их возраста. Они были одеты в строгую бело-сизую форму, а их волосы, у всех как у одного, поддерживали металлические заколки в форме скруглённых крыльев, отчего все трое становились сложноразличимыми между собой.

– Добрый день. Да, мы подождём. – поздоровался за них обоих Лан Фэй.

Соученик потянул его за собой, уводя из эпицентра конфликта. Лан Фэй с тоской проводил глазами, исчезающие за поворотом коридора, фигуры нежеланных посетителей. По всему выходило, что они были адептами одного из заклинательских Орденов. А поскольку рядом с ними находился лишь один из пяти, сомнений, что они принадлежат старейшему и величайшему из них, не оставалось совсем.

– Когда-нибудь я уеду из этой дыры. – скорее самому себе, чем Вэй Мину, сказал он.

Прождав с минуту, но так и не получив пояснения к фразе, Вэй Мин с долей непонимания приподнял брови.

– Я помню, что ты хотел стать совершенствующим, бороться со злом и всё такое, но ты действительно хочешь что-то менять? – видя, что на этот раз уже Лан Фэй не понимает его, он продолжил:

– Наверное неправильно выразился: ты не боишься будущего, тебе не страшно потерять эту жизнь?

Помрачневшее выражение лица Лан Фэя слегка просветлело. Соученик с долей беспокойства опустил глаза на него.

– А тебе страшно от таких мыслей? Не думал, что мой почти что старший товарищ по несчастью окажется в душе совсем ребёнком, боящимся вылезти из под юбки любимой мамочки!

– Да пошёл ты. – в ответ огрызнулся Вэй Мин.

– А выражения-то совсем не детские! В чём я ошибся?

Вэй Мин заскрежетал зубами от накатившего раздражения. Это ещё сильнее распалило едва сдерживаемый хохот Лан Фэя. Пытаясь выговорить между приступами смеха что-то ещё, он подавился воздухом и закашлялся. В этот момент в раздел, где они оказались, зашёл хозяин лавки. Подросток быстро подавил не вырвавшийся из горла звук и принял достойную позу, будто ничего и не было.

– Прошу прощения за ожидание, те люди просили невозможного, увы, я не смог им помочь. Что нужно вам, и как поживает ваша наставница?

Пальцы мужчины были переплетены между собой, отражая его сконцентрированность после минувшей стычки. Он выжидающе смотрел на них. Первым, против обыденного, заговорил Вэй Мин:

– Не могли бы вы посоветовать нам артефакты, которые можно будет использовать против порождений тьмы? – он улыбнулся. – Мы не ищем чего-то конкретного, можно сказать, заглянули повидаться. С учительницей всё хорошо, она тоже в городе.

– Тогда почему не зашла с вами? Честное слово, как чужие люди! – доставая книгу-список имеющихся товаров, покачал головой мужчина.

Он перелистнул несколько страниц, прежде чем продолжил:

– Зная ваши предпочтения, могу предложить вам подвески из шерсти могильщиков или же кольца из калёного аметиста... – начал перечислять хозяин магазинчика, – Они появились у меня только вчера, в количестве двух экземпляров, и аналогов им я раньше не встречал. Для вас идеальный вариант. – дождавшись, когда оба подростка посмотрят на строчку на странице, у которой остановился его палец, мужчина удовлетворённо кивнул. – Вам следует поторопиться с решением, других таких не будет.

Вэй Мин внимательно изучил каждый завиток в названии колец, но так и не разобрал ни буквы.

– Какие функции выполняют эти артефакты?

– Несчетное количество. – расплывчиво ответил мужчина.

Вэй Мин недоверчиво покосился на соученика.

– О чём вы? Возможно, это покажется грубостью, но верится с трудом. У каждого артефака есть свод чётко выверенных способов применения, а если его нет, артефакт не больше чем замысловатая безделушка с красивым названием!

Лан Фэй отвесил со спины затрещину соученику. Он мог бы вести себя повежливей с хорошим другом их учительницы.

Мужчина покачал головой:

– Они включают в себя функции базовых артефактов, я бы не стал заведомо заказывать у поставщика безделицу, но помимо этого эти кольца могут проявить кое-какие из своих особенностей во время вашего пользования. Их возможности нельзя предугадать.

Вэй Мин скептически склонил голову.

– Не стоит тратить на это деньги. – развернувшись, бросил он, после чего направился прямиком к давно знакомому стенду с мечами.

– Я возьму, – учтиво улыбнулся Лан Фэй, переведя внимание хозяина лавки на себя.

Купив всё необходимое, они шли по опустевшей улице. Вечерело. Вэй Мин любовался новым клинком, его лезвие было снежно-белым и переливалось в сумерках сотнями звёздочек. От него ускользнуло, что Лан Фэй всё-таки приобрёл “пылесборники”. Как он считал, Лан Фэй был ещё более бережлив в вопросах покупок чем он сам. Они подошли к постоялому двору, в котором остановилась их наставница, и остановились у дверей, не желая отвлекать её.

– О чём можно разговаривать день напролёт? Обычно вопросы с истреблением демонических тварей и освящением проклятых мест занимают не более полутора часов. – недовольно пробурчал Лан Фэй.

– Возможно, на этот раз она говорила не с одним человеком. Или, может быть, вопрос настолько тяжёлый, что она начала разрабатывать стратегию действий, не возвращаясь домой…

Эл Фуи была не из тех, кто любил говорить много и бестолку. Она бы скорее закончила разговор за пару фраз, чем растягивала его лишь бы переобсуждать всё происходящее в Поднебесье.

– Или я был прав, и у неё есть любовник. – не изменившимся тоном фыркнул Лан Фэй.

Вэй Мин посмотрел на него, как на умалишённого.

– Что? С её-то внешностью это неудивительно.

Нужно отдать должное его словам, Эл Фуи действительно отличалась незаурядной, даже неестественной, красотой, но также её благоразумие и чистота нравов превосходили эти качества в других женщинах. Вэй Мин с отвращением отвернулся от товарища. Если у него на уме лишь одно, не нужно присваивать подобные наклонности другим!

Они простояли так полчаса. Ночная прохлада постепенно прогоняла остатки дневного тепла, а в домах вокруг гасло всё больше окон. Прозябнув до костей, они оставались стоять, уже воспринимая эту пытку за тренировку и соревнуясь между собой, кто продержится дольше. Это продолжилось бы до самого утра, но с неба, сначала отдельными каплями, а потом уже без перебоя, заморосил дождь. Дальше продолжать было просто глупо, поэтому Лан Фэй взял тяжкое бремя проигрыша на себя, сочтя его меньшим злом в пользу заботы о младшем.

Они вошли в хорошо прогретое помещение. Вэй Мин стряхнул капельки воды с волос и осмотрелся. От люстры на потолке и нескольких светильников, прикрученных к стенам вокруг, шёл уютный оранжеватый свет; стройные ряды столиков поменьше не пользовались спросом среди постояльцев, зато столы пошире, расположенные по краям зала, были заняты все до единого. За одним таким столом, в компании пары девушек и юношей, сидела их учительница, запальчиво рассказывая вольным слушателям что-то не весть на сколько таинственное – это читалось по её глазам. Слегка удивившись, Вэй Мин прошёл с Лан Фэем до нужного стола и присел за один из незанятых столиков поменьше. Основная масса людей сосредоточалась вокруг их наставницы, так что для окружающих их поведение не показалось подозрительным.

Эл Фуи заметила своих подопечных, но продолжила вести беседу с одним из сидевших напротив неё юношей, ограничившись лёгким полукивком в их сторону. Вэй Мин заметил, что среди собравшейся кучки, как говорил его брат, адептов, были двое из лавки, которым не посчастливилось чем-то разозлить их старого знакомого.

– Да-цзе, мы не сомневаемся в вашем опыте и знаниях, по вашим словам, вы живёте в этой местности не первый год и уж точно осведомлены лучше нашего, что за твари здесь водятся, но вы сами-то верите в легенды об “кровожадных трупах погибших воинов” и уж тем более в “бессмертных девятихвостых заступников, сошедших с неприступных вершин гор, дабы дать отпор самой смерти”? Как обучающийся пика Вечных Роз, я понимаю, что под вторыми имеются ввиду кицунэ, но эти твари вымерли сотни лет назад, да и из-за чего? – адепт красочно всплеснул руками, – Они по вашей “кровожадности” превосходили всех восставших мертвецов и демонов вместе взятых! Ваши слова лишены смысла, вы хоть…

Сидящий рядом с разговорившемся адептом, юноша прикрыл ему рот, поспешно извиняясь за него:

– Мой шиди действительно отлично разбирается во флоре и фауне, но, к сожалению, очень любит вставить ненужный комментарий, а уже потом думать, что ляпнул! – говоривший не к месту засмеялся, но быстро это сообразил, и притих. – Не обижайтесь на него пожалуйста.

Он немного отличался от других, и Вэй Мин распознал в нём одного из той тройки раньше, чем вычислил других его соучеников. Тёмные волосы юноши были собраны немного криво, и сам пробор проходил правее, чем у остальных. Это не выглядело неряшливо, напротив, грамотно дополняло его облик, выделяя из общей массы.

Пока что безымянный для него заклинатель поймал его изучающий взгляд и улыбнулся ему. Получив необходимую тишину, Эл Фуи вновь заговорила:

– Моё сказание не о тех девятихвостых варварах, которые жили два века тому назад. Я рассказывала о посланниках Небес, которые приходились лишь дальними родственника тем существам. Они же были в саду Императора, если вам знакома та легенда…

Неумелый критик прикусил нижнюю губу, боязливо оглядываясь на своего старшего товарища. Между всей кучной проглядывались тёплые отношения давно знакомых друзей, они либо состояли на одном пике, пике Вечных Роз, либо часто попадали на совместные задания. Лан Фэй был в чём-то прав, когда говорил о своей мечте. Части Вэй Мина тоже хотелось стать частью этой семьи, связанной долгом и предназначением. Может когда-нибудь и он станет героем в глазах других.

Как он ошибался…

Дослушав небылицу наставницы, они собирались ненавязчиво поднять и подвести её к дверям, но далее последовали байки о волшебных книг заброшенных библиотек, показывавших будущее и прошлое, и им не осталось ничего другого, кроме как выслушать всех их с выражениями лиц, будто они слушали их не в десятый раз. Под конец ночи им всё же удалось оттащить девушку к выходу. Торопливо перекинувшись прощаниями с излишне болтливыми адептами, они подхватили под руки учительницу и вытолкали её на улицу. Тем вечером Вэй Мин с удивлением обнаружил на своей кровати то самое кольцо и едва сдержался, чтобы не поколотить так называемого братца, потому что к сувениру была приложена записка: “Моему любимому младшему братику. Когда-нибудь мы будем на их месте, не расстраивайся”.

Через неделю Эл Фуи не объясняясь запретила им покидать границу их обители. Оба ученика справедливо посчитали, что подобное ограничение связано с неожиданно пробудившимися в лесу опасными тварями. Ещё через неделю учительница отправила Лан Фэя на просмотр в Великий Орден хребта Хуан Линь. Эл Фуи дала ученику письмо-рекомендацию и подробно объяснила, кому ему нужно будет его передать. Он почти светился от счастья, пока махал ему и красочно обещал, что по прохождении сразу же вернётся за ним.

Дни летели за днями, а от покинувшего их друга не было ни письма. Вэй Мин бы понял, если бы он не смог просто сбежать в самом начале своего обучения ради них, но он даже не написал. Мучительное предчувствие чего-то плохого одолевало его с каждой неделей всё сильнее. От нечего делать он начал пытаться разобраться в обрывках своих воспоминаний и нарисовал несколько эскизов печати, которую видел на спине красноволосого незнакомца. Казалось, ответ на все его вопросы лежал на поверхности, но он как будто бы отталкивал его от себя всё дальше и дальше, чего-то боясь.

Однажды вечером наставница подозвала его к себе. Вэй Мин пришёл к ней со слабой надеждой узнать нечто новое о своём канувшем в небытие друге, но то, за чем его позвала наставница, ещё больше обрадовало его – он должен был сам отправиться в Орден завтра же! Дурное предчувствие не покинуло его до конца, но его заслонило собой предвкушение скорой встречи с соучеником и вероятно, с теми заклинателями. Вэй Мин, едва не срываясь на бег, дошёл до своей комнаты, быстро собрал вещи и выглянул в окно, мысленно прощаясь с родным садом и домом, в котором прошло всё его детство. Он обязательно вернётся сюда! Вместе с Лан Фэем, когда они станут значимыми и им будет не стыдно разговаривать с другими совершенствующимися.

Еле-как дождавшись, когда на горизонте забрезжат первые лучи восходящего солнца, он соскочил с подоконника на выступ черепицы и с неё спрыгнул на балкон. Стремительно преодолев каменные ступени он пробежал мимо тренировочной площадки и, совсем запыхавшись, подскочил к провожающей его учительнице. В уголках её губ затеплилась грустная улыбка. Она похлопала его по голове и пожелала лёгкой дороги.

– Я навещу вас как можно раньше, – от нестерпимой паузы у него встал ком в горле, – Мама.

Рука на его волосах дрогнула. Неописуемая нежность в глазах наставницы подёрнуло её глаза пеленой слёз.

– Пока не нужно… Спасибо тебе за всё, – её голос сорвался.

Наставница поспешно убрала руку с его макушки и прикрыла ею лицо.

– Всё будет хорошо… А-Мин, я никогда не забуду тебя и твоего друга… Пожалуйста, передай ему, что вы стали для меня всем в этой жизни.

Вэй Мину захотелось обнять наставницу, но она поспешно отвернулась и поплелась к храму. Он долго провожал её спину глазами, нежность смешалась с тревожностью в горький ком и застряла где-то в груди, даже не дойдя до горла. Он моргнул и улыбнулся.

– Это мы должны благодарить вас. – неслышно выдохнув, прошептал он.

Он примерно понимал, как он может добраться до Ордена. Если бы что-то пошло не так, он всегда мог спросить дорогу у местных жителей. Странники не были чем-то удивительным для этих деревень и городков. Дойдя до деревни, в которой они в последний раз были с Лан Фэем, он решил удостовериться в выбранном пути. Наставница просила его не заходить туда, но он не стал её слушать, потому что она отказалась как-либо объяснять запрет. Он словил на перекрёстка одного из горожан, у которого он как-то покупал овощи, и поздоровался с ним.

– Простите, можете подсказать, Первый Орден находится в той стороне? – он протянул руку, показывая направление.

– Да, ты прав. – не задумываясь утвердил мужчина преклонных лет.

Он мельком глянул ему на лицо и быстро отвёл взгляд, явно куда-то спеша, но потом быстро посмотрел на него снова округлившимися глазами.

– А ты же живёшь в той стороне, у мёртвого леса, ага?

Вэй Мин неопределённо качнул головой. Мужчина глухо охнул, схватившись за сердце.

– Вовремя ж ты оттуда ушёл, эти суетливые защитнички наш город вверх дном перевернули, не трудно представить, что они сделали с ближайшими к лесу поселениями.

– Но вы – ближайшее поселение, если не считать отдельных домов у подножья. – поправил его Вэй Мин.

– Так это да… Да! Один мой знакомый едва оттуда ноги унёс, закрыли все те домишки, никого не выпускают, черти!

– Что… Когда они это сделали, я ведь только что оттуда? – он нахмурил брови, пытаясь вспомнить хоть один признак оговоренной суеты.

– Что могу сказать, везучий ты, значит! – мужчина отодрал его руку от своего рукава и махнул на него рукой. – Всё, давай, мальчик. У меня ведь тоже дела есть.

Дурное предчувствие снова заскрежетало в подсознании, разросшись за минуту в несколько раз больше, чем за недели до этого. Вэй Мин помассировал переносицу и крикнул вслед мужчине:

– Зачем заклинателям оцеплять ту территорию?

Мужчинка обернулся и хохотнул:

– Оцеплять? Они пришли изгонять нечисть.

Тысячи мыслей промелькнули перед его глазами. Вэй Мин отшатнулся назад, пытаясь удержать равновесие.

Здесь что-то не так. Они всегда идеально управлялись с очисткой горы, да и никого особенного на горе никогда не проживало.

А что, если наставница не врала, когда говорила о кровожадных восставших воинах?.. Тогда она находится в самом сердце возможного столкновения. Ни него, ни Лан Фэя сейчас с нею нет…

Лихорадочно перебрав несколько вариантов, Вэй Мин распахнул глаза и кинулся обратно. Сейчас он всё для себя решил. Нет, он вернётся в свой дом и больше никогда не покинет его.

Глава 2 Боль

Пробежав без передышки всё расстояние до обветшалой тропки, ведущей в море раскидистых розовых крон, он с потаённым ужасом для себя обнаружил чужие следы на земле. Вэй Мин сделал глубокий вдох и продолжил подъём.

На его пути ему не повстречался никто из послушников храма или же чужих ему людей, но от этого на душе становилось только тяжелее. Если бы он даже захотел остановиться - не смог бы. Его ноги тряслись, а мысли в голове окончательно вышли из под контроля. Не останавливаясь, он перепрыгнул ступени в сам храм и на одном дыхании ворвался в него. Стоящий за дверью из красного дерева, караульный от нежданного удара полетел на пол и ударился об стену затылком.

Не помня себя от необъяснимой паники, Вэй Мин схватил его за волосы и прорычал:

- Ты что здесь делаешь?! Где Эл Фуи?

У сторожа из носа хлестала кровь, но это ничуть не смущало Вэй Мина. Он удобнее перехватил его голову и ударил об стену.

- Говори, или от твоей башки ничего не останется!

Из рта мужчины с новой силой вырвался поток тёмно-красной вязкой жидкости.

- К-кто такая Э Фуу? - слабо выговорил он, прежде чем его глаза закатились, и он безвольным мешком повалился на холодный пол прихожей.

Вэй Мин сам не заметил, как сжал его горло. Почувствовав в руках резко ставшее вялым тело, он ошарашенно разжал пальцы и прижался спиной к стене, содрогаясь всем телом от содеянного. Мужчина упал лицом вниз, но ему и без того было понятно, что он не дышал. Вэй Мин обхватил голову руками и сжался в комок, пытаясь изолироваться от окружающего мира. Он не хотел его убивать!

"Так не должно быть, так не должно быть, ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!" - возопил он про себя, без продыху повторяя эти три слова до тех пор, пока они не стали нечего не значащим набором перемешанных букв.

- И что мы скажем главе?

Внезапно ставший острым слух пронзили слова с другого конца коридора. Вэй Мин отнял руки от лица и приподнялся на ногах, придерживаясь за стену.

Голос продолжал:

- Нам было велено взять её живой, но до вас, идиотов, это видимо не дошло!

Зрачки юноши сузились до размера точек.

- Мы выполнили основную задачу, или ты думаешь, что я стал бы солидарничать с демонической тварью?

- Она была не демоном, а существом с другой стороны хребта. Запомни хотя бы это!

Вэй Мин доковылял до зала из которого доносились смутные голоса и замер в дверях. Лучи заходящего Солнца окрасили просторную, давно знакомую комнату в фиолетово-малиновые тона. Оставшаяся нетронутой мебель одиноко собралась вокруг группы людей в чёрных одеяниях с голубыми символами Ордена на предплечьях, приоткрытые дверцы ящиков свидетельствовали о недавнем обыске, а, всегда странно стоявшую посреди подобия гостиной, статую пересекала от ног до головы узкая трещина. Скромная улыбка на её серых губах и пустой взгляд сейчас напоминали глаза её хозяйки, сейчас лежащей под её стопами в неестественной позе.

Вэй Мин рухнул на колени, его охладевший руки бессильно опустились на каменную плитку.

- Уч...чит-тель... - даже он не расслышал своего голоса.

Один из ворвавшихся в их храм людей резко обернулся на него.

- А ребёнок тут откуда?

Говоривший вторым грязно выругался.

- Одним трупом больше. - он вынул окровавленный меч из ножен и сделал шаг к Вэй Мину, но первый преградил ему путь.

- Чем мы будем отличаться от демонов, если сделаем это?

- Нужно вырывать порчу с корнем! - оскалился второй.

Первый всё же остался стоять на своём и, выхватив меч убийцы, откинул его в сторону.

- Сотрём ему память - на этом всё. Совсем с ума сошёл.

Сказав это, мужчина сам пошёл к Вэй Мину. Его лицо было закрыто резной маской в форме бабочки. Он почти смирился со своей судьбой, но к его шоку Эл Фуи слабо улыбнулась ему высушенными губами.

- Всё... хорошо...

В этот момент земля ушла из его ног, и ученик до крови впился ногтями в ладони.

- Чёрт, эона ещё жива!

Мужчина жестом попросил другого передать ему меч и замахнулся. Когда белое лезвие прошло насквозь вздрогнувшей груди женщины, никто из них даже не прикрыл глаза.

- Ну всё, бедняжка, тебе не нужно было этого видеть. - приближая два пальца к его лбу спокойно, с нотками жалости, сказал человек в маске. - Не бойся, скоро всё закончится.

Он ясно проследил, как на шее его наставницы перестал биться пульс, а её глаза помутнели. Он не удивлялся изменениям в самом себе, не в силах совладать даже со своим разлагающимся сознанием.

Следующие его действия шли от самого сердца, пропуская уровень разума и сразу переходя электрическими разрядами к кончикам пальцев. Схватив приблизившегося человека за воротник, он вогнал под основание его шеи клинок, которым ранили его мать. Судя по хрусту, раздавшемуся, когда лезвие вышло с обратной стороны, он перерубил ему позвоночник. Одним рывком наполовину достав из его тела меч, он второй раз погрузил его в его горло и поднялся на ноги, отпихивая в от себя ставшую ненужной оболочку и наступая на грудную клетку своей жертвы.

- Я же говорил!! - вскричал один из оставшийся в комнате носителей голубой метки, направляя своё оружие на подростка.

Его сообщники не успели отойти от неожиданного поворота событий и пока не предпринимали ничего против него. Это дало Вэй Мину возможность проскользнуть мимо мечника и вскользь перерубить двоим из них связки на руках. Впрочем, их было намного больше, поэтому он не успел больше ничего сделать, прежде чем его схватили за руку и швырнули на пол и придавили ногой.

- Агрессивный поганец!

В ответ на оскорбление, Вэй Мин выплюнул скопившуюся во рту кровь и оскалился, обнажая заострённые клыки.

- Вы все умрёте, - сдавленно прошипел он, борясь с нехваткой воздуха и треском собственных рёбер. - Вы и весь ваш Орден! Я уничтожу всех вас, не пощажу никого! Вы захлебнётесь в своей грязной крови, а затем я вырву ваш позвоночник и переломаю ваши кости на мириады неприглядных кусочков так, чтобы даже Боги в жизнь не признали вас! - в передышках отхаркивая кровь, закончил он.

Металлический привкус во рту сладостно сочетался с остолбенелым изгибом губ стоящего на нём человека. Ему больше нечего было им сказать. Он лежал бок о бок с трупом своей наставницы, той, вырастила его, и именно сейчас он чувствовал, что способен на куда большее, чем когда-ли думал. Неописуемый прилив сил накрыл его с головой, точно острая боль от тысячей вонзённых в него отравленных мечей. Хуже всего было то, что это отрава была родной ему в большей степени, чем лежащая рядом женщина и весь этот мир.

- Ксяо, подойди-ка, - осторожно окликнул удерживающий его человек в чёрном, - Что это с его лицом?

Другой пришедший в себя мужчина рявкнул:

- Рэн, кончай дурью маяться, прибей ты его!

Вероятно, из всех шестерых оставить ему жизнь намеривался лишь убитый им человек в маске. До чего иронично, что он же пал от его рук первым!

- Над чем ты смеёшься? - уже направив на его лицо остриё клинка, с омерзением спросил мужчина.

Смеялся? Он смеялся? Надо же, а ему казалось, что из его глаз всё это время лились слёзы! Что ж, так даже лучше!

- Умри!

Он поднял над собой правую руку и направил в кончики пальцев всю духовную энергию, которой, как он думал, вопреки заверениям учительницы успел овладеть. Насколько было глубоко его поражение, когда вместо фонтана светлой энергии или же реакции от его меча, с которым он тренировался неизвестно сколько лет, на его зов откликнулся чернильно-чёрный меч в руках каменной статуи. Когда оружие покинула гладкие руки, она затрещала и рассыпалась пеплом, подняв в комнате волну острых, серо-сиреневых от почти закатившегося Солнца, пылинок.

Приспешники Ордена прикрыли лица длинными рукавами, но один из них не успел этого сделать и вдохнул прах статуи. Мужчина тут же закашлялся и согнулся пополам, из его ушей и с ладони, которой он прикрывал рот, полилась тёмная жидкость. Могильный огонёк в серо-голубых глазах юноши разгорелся точно пламя, которое обильно залили маслом. Он велел оружию покинуть пробитое сердце человека над головой и откатился в сторону, чтобы он не придавил его своим весом. Его безумная улыбка, становящаяся всё шире и шире с каждой минувшей секундой, в полутьме казалась волчьим оскалом.

Туман в голове и блаженство, завладевшее им в этот момент управляло им уверенней, чем он сам - чёрным мечом. Когда в доме не осталось в живых никого кроме него, он оглянулся на разбитое зеркало, когда-то украшенное по периметру соцветиями сакуры, а сейчас заляпанное багряными отпечатками пальцев. В отражении на него смотрел юноша выглядевший точь-в-точь как он, разве что его волосы были белоснежней крыльев лебедя да глаза, как и искусный рисунок на левой скуле, посверкивали бледной лазурью.

Поняв, что окончательно скатился к сумасшествию, Вэй Мин подковылял к бортику балкона и перевесился через него, насильно сбрасывая с него не подчиняющееся себе тело. Пролетев около двух чжанов, он глухо ударился о бурный поток горной реки, за раз уйдя с головой под поверхность. Его обступили холодные потоки, грудь сдавило, и он открыл рот, послушно выпуская оставшийся воздух из лёгких. Если он вот так умрёт, не сможет сделать той ошибки, которую желал совершать больше собственного благополучия и благополучия всей Империи. Покрасневшие глаза поцарапали поднятые течением мелкие камни, Вэй Мин зажмурился и поддался нестерпимой боли в сжавшихся от давления лёгких. Сознание постепенно покидало его, пока бурный поток не ударил его виском о камень, выбив его остатки из головы.

- А-Мин, А-Мин, ты в порядке? - обеспокоенный голос соученика разбудил его ото сна.

Смутное очертание склонившегося к нему человека подёрнулось рябью.

- Вставай, А-Мин, твой шисюн сильно перепугался за тебя. - по-доброму засмеялась его наставница.

"Шиди, учительница, вы со мной! Вы живы!" - Вэй Мин с облегчением вздохнул и нежно улыбнулся полупрозрачным очертаниям перед глазами.

- Поднимайся, не дело лежать на сыром песке. - с укором велела ему Эл Фуи, подавая ему свою руку.

- Вставай, шиди, почему ты не двигаешься?

"Конечно, я сейчас..."

Он хотел приподняться на локтях, но спину пронзила нестерпимая боль. Он простонал и прилёг на влажный гравий под головой. Сгустившаяся тьма отступила, и он всё вспомнил. Вспомнил, что его учительницы больше нет, а старший брат возможно покоится под безымянным камнем где-нибудь в поле. Слёзы снова выступили в уголках его глаз, он сморгнул их и сделал вдох дрожащей грудью. Он был жив, он выжил после падения в реку, где даже рыбы не водится!..

- Почему, почему вы оставили меня жить, но так просто отобрали жизнь моих близких?.. - он обращался к Небу и, наверное, спрашивал об этом самого себя.

Единственная несдержанная слеза скатилась с саднящих глаз и пробежала по поцарапанной щеке, упав в кровавое месиво, которым представляла себя его спина, после путешествия по волнам бушующих ледяных вод. Он выжил, а значит обязан исполнить свою клятву - он положит конец Ордену, чему бы ему это не стоило. И плевать, если это неоправданная плата за два десятка людей или кого бы то ни было.

Сжав кулаки, Вэй Мин прикусил губу, чтобы сдержать все звуки в себе, и кое-как поднялся на покалеченных ногах. Его чудом выбросило на берег у самого водопада, упади он с него - вопрос о его жизни был бы закрыт.

Издалека послышались приглушённые голоса, он повернул голову в их сторону и на интуитивном уровне потянул руку к поясу, но меча, разумеется, там не было. В чужие голоса вмешался довольно знакомый, отложив нужду в оружие на второй план, он пошёл к источникам шума. Пройдя рощицу, он вышел к полянке у указателя. Стёршиеся символы собирались в название, от которого его прямо-таки воротило. Хребет Хуан Линь. Его занесло аж за тридцать ли от обители, а он как-то не задохнулся.

Вернув своё внимание людям, он заметил среди них одну из послушниц их храма. Его глаза расширились, а по рукам пробежал уже знакомый разряд электричества. Но ученице как будто бы не угрожала сиюминутная опасность, так что он поостерёгся без разбора кидаться на молодых людей. Спешкой он Орден не победит, скорее выставит себя дураком; раз Небеса подарили ему второй шанс, нужно использовать его с умом.

Присмотревшись, он узнал в одном из адептов юношу с кривым пробором и его второго товарища, которого не было в тот раз на постоялом дворе. Насколько он помнил, любителя выделяться звали Ле Сенцин, в честь другого хребта, соседствующего с Хуань Линь. А послушницу называла себя то ли Мэй Цин, то ли Мэй Ланьцин - все, кто к ней обращался, сокращали её имя до фамилии.

- Прекрати кричать, мы вовсе не собираемся вредить тебе! - Ле Сецлин примирительно поднял руки в знак своей безоружности, но, поскольку у трёх других его согрупников в руках были зажаты оголённые мечи, это не внушало доверие Мэй.

- Девочка, ты вообще кто? - немного грубо спросил адепт, которого Вэй Мин раньше не видел.

Послушница ничего не ответила, зато Ле Сенлин недовольно зыркнул в его сторону.

- Послушай, тебе не нужно нас бояться. Мы бы не стали тебя трогать, но тебе точно нужна помощь, но мы не сможет тебе помочь, если ты не расскажешь, как оказалась здесь. - он говорил не в полный голос, к тому же пытаясь не давить на ребёнка, поэтому Мэй Цин стала смотреть на него более доверительно, но всё ещё не вымолвила ни слова с того момента, как Вэй Мин подошёл к ним.

- Мой младший соученик прав, но мы также не будем с тобой нянчиться. Так что решай сама, уйдём ли мы с тобой или без.

Говоривший был адептом из магазинчика, как и тогда, он быль донельзя серьёзен как в лице, так и тоне.

- В этом лесу ночью очень опасно, на тебя могут напасть дикие звери или порождения тьмы. - попытался уговорить послушницу Ле Сенлин.

- Я знаю, но я здесь - значит я готова к этому, так? - наконец отозвалась Мэй Цин.

- Как же так, ты совсем маленькая, наверняка и с рысью-оборотнем не справишься. - искренне сказал Ле Сенцин.

- С рысью-оборотнем и ты не справишься. - заметил "серьёзный" адепт.

Они были старше Вэй Мина приблизительно на три-четыре года, а Мэй Цин так и на все пять. Самому Вэй Мину недавно исполнилось двенадцать.

- Не можешь помочь, хотя бы не мешай! - тот, в чей адрес были направлены эти слова, усмехнувшись перенёс свой взгляд на Мэй Цин. - Ты меня слышал? Ян Рин?

Ян Рин усердно игнорировал последующие вопросы в свою сторону, полностью уйдя в размышления о загадочном появлении девочки на территории их школы.

То, что они до сих пор не заметили его, свидетельствовало о сравнительно низком уровне их совершенствования, что странно пятнадцатилетнего возраста. Тогда получалось, что его духовное... или теневое развитие перемахнуло лет-так через семь?.. Что же случилось с ним вчера?

Вэй Мин подцепил пальцем чёрную прядь. Волосы приняли свой прежний цвет, но он всё ещё чувствовал чужеродное присутствие в себе. Вернее, родное, но давно не навещавшее его. Из размышлений его выдернула очередная реплика Ле Сенлина:

- Пожалуйста, хотя бы скажи, где ты живёшь, или кому тебя можно отвести.

По щекам послушницы побежали ручейки слёз.

- Да нет у меня дома! Больше нет... - разрыдавшись, громко вскрикнула она.

Не ожидавший такой реакции на обыденный вопрос, Ле Сенлин удивлённо открыл и закрыл рот, так и не подобрав слова для успокоения ребёнка. Теперь уже Ян Рин покачал головой:

- Сам сказал быть помягче, сам же до слёз довёл. Хорош воспитатель!

- Сам бы попробовал!

- Так ты не даёшь! - присоединялся к перепалке её третий участник. - Ты даже не капитан отряда, а командуешь больше всех! - не удовлетворившись его реакцией заклинатель добавил:

- И затыкаешь всех и каждого, будто ты здесь самый умный и опытный!

Ле Сенлин хотел сказать что-то в своё оправдание, но его взгляд соскользнул на всё-это-время-стоящего-в-двух-шагах-от-них Вэй Мина. Брови заклинателя поползли вверх.

- А-Мин?

Ему не понравилось, что адепт назвал его как его близкие, но его изрядно удивило, что он вообще запомнил его имя.

- Да.

- Что с тобой случилось?.. - ошарашенно глядя на него, спросил заклинатель.

Вэй Мин представлял собой плачевное состояние: одежда в нескольких местах разорвана, пропитана запёкшимися кровавыми пятнами, а на коже под ней просматриваются многочисленные мелкие порезы. И это не считая, что на голове у него после всего произошедшего было невесть что. Но это его абсолютно не волновало, так как главное было с ним - он выглядел как человек, а не то отражение...

Он не стал отвечать на его вопрос.

Ле Сенлин провёл нехитрую логическую цепочку у себя в голове и беззвучно позвал Ян Рина. Вэй Мин предостерегающе посмотрел ему в глаза, но внимание адепта и остальных было необратимо привлечено к нему. Ян Рин медленно сделал шаг вперёд, загораживая собой товарища.

- Ты же, кажется, проживал с той девушкой и не проживал покидать родное гнездо, так почему ты здесь? - он качнул мечом в сторону Мэй Цин, - Эта девочка с тобой?

От близости острого клинка к соученице, Вэй Мин ощетинился и подавленно прошипел:

- Убери от неё руки, иначе останешься без них!

- Не угрожай нам пожалуйста, мы вовсе не хотим драться... - выглядывая из-за спины соученика, неуверенно попросил Ле Сенлин.

- Что вам известно о нашем храме? - с удвоенной жёсткостью в голосе спросил он.

- О храме... Н-ничего! - ответил всё тот же заклинатель, несмотря на то что слова были совершенно ясно адресованы его старшему товарищу. - Я не лгу! - для убедительности прибавил он.

Его смехотворные попытки разрешить не начавшийся конфликт слегка смягчили холодный настрой юноши, но он не спешил входить в круг их хороших знакомых.

- Отойдите от не- - он не договорил, Мэй Цин залилась слезами пуще прежнего и кинулась на него, вцепившись в ноги покрепче капкана.

- Братик, братик, они убили всех! Они убили наших братьев и сестёр! Где мама?

Лица оставшихся стоять в стороне заклинателей потемнели, клинок Ян Рина качнулся и расслабленно остановился, направленный остриём в землю. Кроме беспорядочных всхлипов послушницы и стрекота кузнечиков вокруг пропали все звуки.

- Она в более хорошем месте, чем мы с тобой. - с пугающим спокойствием ответил Вэй Мин, гладя девочку по шелковистым волосам. - За это место мне придётся отплатить Ордену... Но ты не думай об этом, я рядом, а значит, с тобой ничего не случится.

Лицо Ле Сенлина посерело, он опустил глаза. Ян Рин дрогнул, но не отвёл от них глаз.

- Благодарю, что присмотрели за ней в моё отсутствие. - он улыбнулся. - Пойдём, Сяо Мэй. Мы вас больше не потревожим. - если он и избавится от них, то позже.

Он поднял на руки Мэй Цин и понёс её прочь от носителей ненавистного символа. Он собирался поискать на берегу реки потерянный меч, но у самого выхода из рощи, путь ему преградил мужчина. От вида чёрных одежд Вэй Мин содрогнулся. Внутри вскипела нестерпимо горькая ярость.

- Мао, Ле, Ян, вам было велено докладывать обо всех появившихся на пике незнакомцах! - вскричал мужчина. - Чем вы слушали?!

- Но нам ничего такого не говорили, - первым подбежав, оправдался Ле Сенлин.

Вэй Мин аккуратно опустил послушницу на землю и шепотом сказал отойти в сторону и ни в коем случае не приближаться к этим людям. Мужчина направил на него расчехлённый меч.

- Ясно. Ты, подойди ко мне. Пока мы во всём не разберёмся, будешь по моим надзором. И девчонку свою позови. - безразлично приказал он.

- Лучше умру. - в такт ему сказал Вэй Мин.

Быть может, начни они разбираться тогда, они бы не стали убивать и его мать, а теперь, когда он порешил шестерых из них, если он добровольно сдастся им, его ждёт разве что казнь. Ле Сенлин в который раз обеспокоенно помотал головой, переводя глаза с Вэй Мина на мужчину и наоборот.

- Он не сделал ничего плохого, могу я узнать, в чём обвиняют моего знакомого?

Оба мужчины одарили его красноречивым взглядом. Ле Сенлин, кивнув, заткнулся. Утратив терпение, мужчина потянулся к нему, но Вэй Мин шарахнулся назад, выставляя перед собой руку.

- Не сопротивляйся, если не хочешь худших последствий.

К ним подоспели Ян Рин и другой их соученик, заклинатели обступили его со всех сторон. Вновь оказавшись зажатым в кругу врагов, Вэй Мин едва сдерживался, чтобы самому не расплакаться от накатывающих приступов паники.

- Не приближайтесь! Никто из вас!

- Выглядишь как зверь, загнанный в клетку. Так тебе есть, что скрывать? - с ухмылкой вопросил человек в чёрном.

Взгляды адептов, до этого сочувствующие и небезразличные, переменились. Теперь они смотрели на него с недоверием и опаской, в глазах же мужчины и незнакомого ему адепта затеплилась ненависть. Внутренне он упал на колени и плача заорал, что он не хотел причинять никому вреда, что у него не оставалось другого выбора... Но они бы не поверили ему. Ощущение бесконечного одиночества в мире, в котором он недавно был так нужен, разожгло в нём ненависть к самому себе. У него не осталось никого кроме маленькой послушницы, которая наверняка не различала их с братом.

Мужчина перехватил меч и замахнулся на него, решив, что без сознания он будет по-любому податливей. Перед Вэй Мином заново промелькнул все сумерки в его доме, он рефлекторно выставил перед собой распростёртую ладонь. В тот же момент мимо его уха просвистел чёрный клинок, беспощадно отразив нападение противника с утроенной силой, от чего послышался противный хруст переломанных костей.

- Не дайте ему уйти! - возвысил голос человек в чёрном.

Видя, что адепты один за другим направляют на него мечи, Вэй Мин сжал зубы и сложил пальцы руки в печать, которая пришла ему в голову, как только понадобилась. Клинок очертил окружность вокруг него, расчищая радиус, и полетел на незнакомого адепта. Тот боязливо отпрыгнул в сторону, расчищая ему дорогу. Вэй Мин неспешно направился в освободившуюся брешь. Он не станет опасаться ничтожных человеческих тварей, посмевших вершить смертный суд над его семьёй. Отпрянувший адепт мигом сообразил, что сыграл роль слабого звена и попытался исправить допущенную ошибку, кинувшись на открытую спину противника. Вэй Мин ничего не приказывал проклятому орудию, он даже не успел полностью обернуться на удар заклинателя, но его оно действовало наперёд. Тёмное лезвие на большой скорости пробило живот адепта чуть ниже рёбер, отчего клинок не успел остановиться и пролетел сквозь него. Глупо распахнув округлые большие глаза, подросток сделал один шаг и закачался на ногах.

- Ч-что, т-ты... - с его губ полилась знакомая жидкость, Ян Рин не выдержал зрелища, как человек умирает от его рук в который раз, и отвернулся.

Мужчина с помощью духовной энергии послал в него свой меч. Неизвестно, отбил бы проклятый меч удар, наполненный светлой энергией или же рассыпался бы подобно статуе, но удар принял на себя появившийся, словно тень, мужчина с волосами, отливающими киноварью.

- Пойдём домой, братец. - с широкой улыбкой усмехнулся незнакомец, беря его за руку. Вэй Мин не сопротивлялся.

Неизвестный повёл его прочь, подросток не нашёл в себе сил оглянуться. Увидев, что там, куда они шли, их встречала Мэй Цин, он выдохнул с облегчением. Вместе хоть в Ад.

Мужчина взял послушницу за руку; земля под ними зашаталась и растворилась в появившемся из ниоткуда тумане. Они очутились в просторном дорого убранном зале. Его не освещала ни одна свеча, но Вэй Мин ясно различал все предметы в нём.

- Как давно мы не виделись! Не думал, что скажу это, но я соскучился. - теперь его широкая улыбка предназначалась Вэй Мину. - Что на счёт тебя, Сецин?

- Меня... - противоречие застряло у него в горле. - Как вы меня назвали?

- Сяо Сецин, мой венценосный братик и наследник нашего дорогого Королевства, коему предвещено вознестись к самим Небесам и погрести мир смертных в пепел. Ты далеко не человек, ещё не вспомнил?

- ...

Что?.. Немой вопрос застыл на его губах, так и не сорвавших с них. Он - не порождение тьмы, а её вершина? Они существуют или он шутит?

Мужчина рассмеялся.

- Ты такой очаровательный, когда пытаешься понять нечто для тебя непосильное! Впрочем, ты вникнешь в тот момент, как избавишься от ненужного. - мужчина бросил беглый взгляд на стоящую рядом девочку. - И она за компанию.

Он прислонил два пальца к его лбу и придержал Вэй Мина за плечо, когда он лишился чувств и, падая, наклонился в сторону. Последнее, о чём он подумал, было то, что тот решающий удар, в этот день унёс восьмую жизнь.

"Я потерял тебя в июне -

Ты стала снегом в декабре,

Снежинкой на моей могиле и каплей крови на руке.

О свет мой, помнила меня ты, когда скорбя свой крест несла?

Когда оставила надежду и с близким другом умерла?

Ведь ты его не полюбила,

Меня ища в чужих глазах...

Прости, прости! Мой ангел милый,

Я не успел спасти тебя... "

- этот, как и прошлый, стих посвящён родителям главного героя.

Глава 3 Безразличие

- Сяо, ты как всегда проснулся раньше меня. Что-нибудь снилось? Твоё участие в собрании станет бесценным подарком для наших гостей...

Хе Сецин с видом крайнего безразличия миновал, распростёршего к нему руки, брата. Давно привыкший к подобному обращению, Хе Чжунси не меняясь в лице проводил его спину долгим взглядом.

Мотающиеся из стороны в сторону брильянтовые подвески, пришитые к рукавам белого ханьфу, надоедливо бились о обнажённую кожу на предплечье. В этот раз он не смог вовремя совладать со своей силой, и его одежда в большей степени пострадала от него же, чем от водяного змея. Глухо прорычав, Хе Сецин рванул раздражавшие цепочки и отбросил осколки в сторону. Наблюдая такое яркое проявление чувств, Хе Чжунси понимающе поджал губы и направился в противоположную сторону.

Сжав и разжав кулаки, Хе Сецин закрыл глаза, концентрируясь на переливах порчи внутри себя. За все семь лет ни один из его кровных родственников не заподозрил, но в последние часы то, что он столь старательно подавлял, стало вырываться наружу с каким-то особенным рвением. Сущность проклятого меча этим утром сыграло с ним на редкость дурную шутку, задавив собой его прирождённую силу в самый ответственный момент, тем самым сломав основу его самоконтроля и открыв его перед противником. От монстра ничего не осталось, но осознания невластности над частицей себя прямо-таки выводило его из себя, посему всем, повстречавшимся ему на обратном пути, мягко говоря, не поздоровилось.

Стёкла заледенелых окон жалобно затрещали от напряжения. Не оборачиваясь, он взмахнул рукой в их сторону, рассеивая не удержавшийся яд. Двери перед ним распахнулись, и его каблук коснулся зеркального пола зала Советов. Собравшиеся демоны, суккубы, духи и, какой сюрприз, двое представителей рода человечьего так и обмерли при его виде. Будто не заметив всеобщего испуга, он не останавливаясь прошествовал к единственному стоящему и, схватив его за руку, поволок к выходу. До того как он его увидел, в его планы не входило продолжения утреннего насилия, но раз он по своей воли посмел явиться сюда, грех не отвести на нём душу.

У самого порога ему на встречу выступил сероволосый мужчина на пол ладони выше него и приподнял руку.

- Здравствуй. Ваше Благонравие, прошу, умерьте ваш пыл, - с просто тихой речи он перешёл на почти шёпот, - В таком состоянии вы убьёте его.

Хе Сецин приподнял брови, сильнее сжав руку схваченного. Вивъен настойчивее улыбнулся, смотря на него как на разгорячившегося ребёнка, что лишь сильнее разозлило Хе Сецина.

- Я всё вам объясню, прошу, пройдёмте в более тихое место.

Хрен с два он сможет оправдать двухмесячное отсутствие без предупреждения и последующие поджоги стратегически важных объектов, в их числе библиотеки, о содержании в которой ценных бумаг он сам по ошибке проговорился Ле Сенлину. Вивъен настороженно улавливал малейшие изменения в выражении его лица, и, заметив мнимое согласие на переговоры, вновь обновил свою доброжелательную улыбку. Хе Сецин не шелохнулся.

- Я был там и могу ручаться за него. - надавил горный дух.

- Я тоже был там, и что с того? Он на моих глазах разделался с одним из моих подчинённых. У тебя остались оправдания для него, или ты наконец прекратишь влезать не в своё дело? - его губы искривились в, не предвещающей ничего хорошего, наигранной усмешке.

Ле Сенлин, до этого стоявший подле него без малейшего намёка на своё присутствие, внезапно вскинул голову и с ненавистью прошипел:

- Конечно у него нет оправданий, которые могли бы устроить Ваше Высочество! Для доказательства моей невиновности вам хватит лишь свидетельства о моей смерти, всё остальное и быть не может! Я же такой плохой, ненадёжный и переменчивый, что тупо не в состоянии рано или поздно не предать вас! И вы никогда не поменяете своё мнение обо мне, я же прав? Отвечайте!

К концу его краткого монолога его глаза блестели, а речь почти срывалось на крик. Сидящие за их спинами присутствующие зашептались. Один из них очень вовремя поспешил напомнить о цели их встречи:

- Ваше Королевское Высочество, не гневайтесь, но этот покорный слуга считает, что ваши разногласия с этим человеком могут и подождать конца вопроса с Ян Ченьцинем. Первородный Демонический Владыка уж будет значительнее трёпке с вашим знакомым!

Шепотки в зале кое-где разбавились редкими смешками. Говоривший покрутил головой вокруг и заткнулся, запоздало сообразив, что так недалеко и ему без головы остаться. Взгляд Хе Сецина заледенел. Пожалуй, он бы не побрезговал сломать ему руку, будь в этом месте хоть на сколько-либо меньше свидетелей. Подождите, а с чего эта ерунда должна останавливать его?

Первым заметив жуткую перемену в ауре демона, Вивъен вытащил бледноватую руку из широкого рукава и положил её на его руку. Вместо него снова заговорил Ле Сенлин.

- Да вы издевайтесь! Неужели так сложно ответить мне? Ваше Высочество, когда вы в последний раз думали о том, какое впечатление производите, и что о вас думают окружающие?!

Его последняя фраза задела его глубже, чем все предыдущие вместе взятые. Вертикальные зрачки сузились, но на этот раз взгляд не стал суровей. Напротив, помертвел. Он думал об этом. В отличие от Тени, он не смог ничего забыть, даже когда сам этого захотел.

- Хе Сецин! - упрямо не замечая вопящего на границе сознания инстинкта самосохранения, выкрикнул Ле Сенлин. - Ты думаешь хоть о чём-то? Или тебе фиолетово на всё кроме себя!

Кто-то сзади цокнул языком, выражая таким образом своё сожаление. Все кроме него сошлись на мысли, что от заклинателя избавятся самым ужасным образом прямо у них на глазах. Хе Сецин набрал в грудь воздух, тщетно пытаясь справиться с подступившей головной болью, но Вивъен неправильно его истолковал и неслабо впился когтями в его руку. С его лица спала привычная улыбка.

- Ваше Высочество, не совершайте необдуманных поступков. Вы- - дальше в его голове повис оглушающий звон.

Вивъен обратился к нему непривычным образом и смотрел так, словно всерьёз не сомневался в его невменяемости, о которой когда-то вскользь упоминал в разговоре с одним из солдат. В тот день Хе Сецин случайно подслушал именно этот отрывок из диалога, но не стал выяснять отношения, сочтя что усугубит мнение о себе.

Он не верил ему... Они все не верили и не доверяли ему! Вернее, не видели в нём ни проблеска человечности.

- Пошли прочь... - сквозь зубы сказал он.

Вивъен удивлённо нахмурился.

- Ваше Благонравие, Вы- - демон не дал ему договорить. Впрочем, он бы и так ничего не услышал.

- Вон! - вскинув руку по направлению дверей, рявкнул он.

Перепуганная прислуга и чиновники с прочими поспешили исполнить его требования. Никто не удивился и не спросил, не то что... Скатертью дорожка. Ле Сенлин остался стоять столбом, ошарашенно глядя на него. Ему было трудно принять соображение, что он может вот так уйти после нанесённого оскорбления, без сломанной руки или ноги. Хе Сецин опустил на него пустой взгляд; дрожащее окно за спиной не выдержало, и со звоном взорвалось, разбрасывая осколками всю комнату. Адепт вздрогнул и попятился от него.

Пусть уходят, пусть уходят все. От мусора принято избавляться.

Особо дерзкий дух, видимо, Гибельных Пустошей, на минуту задержался около него:

- Ваше Блистательство, - насмешливо бросил он, - вам не совладать с Ченьцинем. И помяните мои слова, он не настолько глуп, чтобы бить напрямую по вам. Нет он сперва уничтожит вас изнутри...

Зловеще хохотнув, он прошмыгнул в дверной проём, оставив его наедине с Цэ Вивъеном. Горный дух не спускал с него глаз. Хе Сецин не выдержал:

- Тебе нужно отдельное приглашение? Проваливай!

- Вы не умеете себя контролируете. - разворачиваясь к дверям, со странным полу-презрением, полу-жалостью, как показалось Хе Сецину, утвердил он.

Когда эхо отдаляющихся шагов стихло, он смог наконец заново вдохнуть.

- Я знаю! Я знаю, что не способен на это! - во всё горло заорал он.

"Оставьте меня в покое!"

- Перестаньте... так... смотреть. на. меня... - опускаясь на колени, одними губами произнёс он.

Почему он не умер в тот раз? На что всё это, если в конце ему суждено умереть в одиночестве.

На помощь.

" В долине роз, средь сакур пышных, Теплился свет в своём гнезде. Подле него, запрятав когти, Стояла тьма в одном лице.

Тьме полюбилась милость света, Его спокойствие и тишь; Он рад бы душу с ним оставить!.. - Да ты судьбу не покоришь...

Потухнет свет, погаснут звёзды, И тьма останется одна. Сгнив изнутри, нутром и сердцем, Воздаст за свет она сполна. "

Глава 4 Смятение

"Голубые цветы несут смерть,

Воды моря погубят любого;

На границе сих бедствий охладший дворец

Станет пристанью нам поневоле." — цветки Полумесяца.

Пока он лежал на полу, он чувствовал, что его меньше всего на свете волнует, сможет ли воскреснуть Ян Ченьцин или нет. Один человек однажды сказал ему: “В этой жизни истинную ценность имеют две вещи – семья и ты сам.”. Тем человеком была его наставница. Семьи у него не осталось, а себя он ненавидел; означало ли это, что ему было больше нечего терять? Да.

Пролежав без движения около четырёх часов, он открыл глаза. На до блеска начищенной плитке играли искорки света, исходящего от осыпавшихся осколков зачарованного стекла. Он не мог сосредоточить зрение, поэтому пока перед ним стояла картинка размытых солнечных зайчиков, изредка перебегающих с места на место. Они постепенно угасали, пока не исчезали совсем, оставляя после себя неприглядно-помутневшие заострённые обломки. Минувший удушающий прилив воспоминаний растворился без следа, к нему вернулось его привычное меланхоличное расположение духа. То, что недавно смогло пошатнуть его самообладание, казалось ничтожными пустяками, а его поведении тогда – детской заносчивостью. Тёмные ресницы, чередовавшиеся с более бледными у уголков глаз, дрогнули. Он сфокусировал взгляд на чернеющем очертании среднего роста девушки в платье по колени. Она стояла в задумчивой позе, оперевшись локтем о выступ на стене, и, хоть её лица было не различить, смотрела прямо него. Хе Сецин с усилием улыбнулся.

– Как обстоят дела на западном фронте?

– Змей не теряет надежды свергнуть меня, но разве у него хватит сил справиться с нами?

В зале повисло почти ощутимое кончиками пальцев молчание. Мэй Цин не отходила от своего места, и он не спешил менять своего положения тоже. Минутами спустя девушка всё же оттолкнулась от опоры и пошла к нему. Невесомая походка, стройные ноги и неровный срез широкого подола платья делали её схожей с воплощением леопарда. Мэй Цин остановилась в шаге о него и опустилась рядом.

– Зачем спрашивать о том, что тебе безразлично? – без намёка на скрытый сарказм, спросила она.

Он не стал отвечать. Кицунэ поднялась и выпрямила спину.

– Позвольте мне ликвидировать болотное посмешище. Вивъен не заслуживает жить.

– Зачем мне отвечать на то, что мне безразлично? – парировал он.

Несмотря на то, что желание “отомстить” горному духу не покинуло её, Мэй Цин согласно усмехнулась. Крутанувшись на месте, девушка раскинула руки и искусным жестом обратила их к разбитому окну. Там, где они находились, солнечный свет был также редок, как снег на Хуань Линь. Как не странно, сейчас его слепили солнечные лучи. Приятная боль растеклась по глазам, он не стал закрываться от них.

Руки Мэй Цин опустились обратно к бёдрам, и она обернулась на него.

– До меня доходили слухи, что старина Чень недавно почтил нас своим присутствием. Насколько это правда, Ваше Высочество?

Её тон больше не был фамильярным, и её “Ваше Высочество” звучало как обыкновенное обращение по имени, а не как титул.

– Отчасти, я бы не сказал, что он уже ожил, но всё к этому ведёт.

– Что именно? – заинтересовалась Мэй Цин.

– Последователи его учений в последние годы уделяют особенное внимание храмам других Божеств, сожгли пятнадцать храмов Огонька, двадцать шесть Змея и шестьдесят моих. Количество жертвоприношений растёт, а Орден и не думает им препятствовать. Все пятеро монахов храма Утопленников повешены, две из трёх библиотек, хранивших сведения о нём, разграблены; беглый Призыватель избежал смертного приговора, Императорский дворец не стал разъяснять причин этому… – Хе Сецин замолчал, будто обдумывая, стоит ли делиться с союзницей всем.

Мэй Цин фыркнула и сложила руки на груди. Тень хотела заговорить, но Хе Сецин опередил её:

– И последний – это Советник.

Пренебрежительная поза девушки с его словами тот час переменилась. Кицунэ неверяще уставилась на него.

– Мы его умили. Вы его убили, у него него не билось сердце!..

– Воскреснув самой, ты так и не перестала сомневаться в бессмертии?

– Я не о том! – замотала головой Мэй Цин. – Он ведь был убит вашим мечом, а…

Его улыбка померкла. Верно, нанеси он ему тот удар треклятым мечом с обители, Советника бы уже ничто не спасло, но он этого не делал.

Двуличный бывший ученик главы Ордена был единственным, что до сих пор держало в нём остатки Вэй Мина. Не будь его и его организации, семь лет назад устроившей облаву на Розовый Пик, у Хе Сецина не осталось бы причин не исполнять задуманное – он бы приступил к воплощению своего плана в жизнь. Без хрупкого якоря, напоминавшему ему, что его врагами является ограниченное количество людей, а не весь мир боевых искусств, его целомудрию пришёл бы конец. Пока его ненависть была сосредоточена на шайке Призывателя, он мог хоть сколько-либо ручаться за себя.

Насколько было ему известно, Советник попал на Хуан Линь по чистой случайности, но за считанные месяцы обошёл лучших адептов пяти пиков и был взят под личною опеку самим его главой. Неизвестно, грел ли заклинатель уже тогда свои грязные мечты по захвату власти на хребте или же просто был прилежным и наиталантливейшим ребёнком, но после первой облавы демонов на Орден его стремления изменили свой курс на полную капитуляцию самой Столицы. Его нутро было ясно как день с их первой встречи, но никто кроме демона не заметил в заклинателе преступных наклонностей.

Вся его история была уж слишком схожа с предысторией Лан Фэя – это была одна из причин, почему он так скоро вычислил хорошо запрятанную шайку сектантов, причинивших вред его матери. Пока Советник будет существовать на этом свете, пока он будет пытаться призвать дух покойного Первородного Владыку Ян, у него будет оставаться смысл не расправиться всеми разом и самому не поджечь заклинателькую школу.

Было бы славно проведать старых знакомых до того, как его внимание займёт Ян Ченьцин…

Мэй Цин что-то говорила, но он её не слушал. Молча встав и оправив складки на одежде, он сбросил с лица признаки каких-либо испытываемых эмоций и направился к приоткрытым тёмно-синим дверям в потолок. Неспешно минув полумрачные лестницы и роскошный коридор на первом этаже, он с выражением полной скуки прошёл мимо содрогающихся при его виде слуг со стражниками и свёл руки за спиной, приняв своё обычное положение. Ах да, кажется, его одеяние слегка пострадало после свидания с питомцем Западного Владыки. Впрочем, это не имело значения.

Он давно выверил изощрённую стратегию Призывателя и знал каждый его шаг наперёд. Подобно хищной кошки, он заранее встречал Советника у его убежищ и наблюдал со стороны, как тот расправлялся с заложниками и свидетелями, больше не приносивших ему пользы. Эта игра на опережение занимало большинство мыслей Хе Сецина, он знал, что Советник чувствует чужое присутствие, вот только не может приблизиться к нему ни на шаг ближе, чем того задумывает демон. Это было не просто развившейся паранойей для чиновника, мужчина сам с нетерпением ожидал их следующей встречи. Он ждал, когда незримый наблюдатель решится раскрыть себя, но с каждым их “свиданием” сильнее убеждался я неисчерпаемости его выдержки.

Они оба были сравнимы со сторонними наблюдателями, дёргающими за ниточки привязанных к ним марионеток. Любой, кто возносился над другими, будь то герой или тиран, человек или некто иной, рано или поздно терял связь с реальностью происходящего, чужие жертвы становились для него расходным материалом, а их главной целью становилось собственное развлечение. Не имея тех, кто мог бы их понять, сильные становились ходячими бедствиями для тех, кто нашёл своё счастье в мирном существовании. Пока некоторые изо дня переживали лишения и из последних сил боролись за свою жизнь, другие становились их мучителями, лишь чтобы убедиться, что внутри они всё ещё живы. Порой выходом становились придуманные ими же проблемы, всё, лишь бы их жизнь, их война, не останавливалась...

Хе Сецин же немного изменил этот принцип “выживания”, подогнав под свои стандарты. Он, наоборот, отставлял насущные проблемы на потом, доводя их до такой крайности, что обычный чиновник, которого по-хорошему не должно было существовать после их первой встречи, становился носителем ключа к катастрофе, которая, вероятно, положит конец необходимости в поиске сторонних способов поразвлечься. Хе Сецин криво усмехнулся. Если они думают, что для него Ян Ченьцин – враг, для них станет жутким потрясением истинное положение вещей…

Неслышно приземлившись за спиной часового, Хе Сецин нанёс быстрый удар ладонью под основание его черепа. Часовой глухо захрипел и рухнул к его ногам. Он ловко отобрал у него связку ключей, только чтобы после без колебаний с ноги выбить дверь в поместье. Внутри не горел свет, но в здании находились не менее двадцати людей – демонов, этого нельзя было определить точно. Неспешно добравшись до винтовой лестницы, он поднял голову и посмотрел наверх, пытаясь угадать, чем на сей раз решила занять себя Императорская псина. Может, ему не стоит вмешиваться прямо сейчас, ещё собьётся с чего-то насущного…

Сверху послышался хлопок, за ним последовал звук осыпающегося стекла и женский визг. Зрачки Хе Сецина сузились.

– Гадкие! – посреди комнаты стояла девушка, одетая по последней моде, но со слишком прямой осанкой для человека. Она прижимала руки груди, что могло бы показаться признаком трусости, но тон её речи говорил об обратном, – Смотрите что бьёте, вы мне за всё заплатите! Знаете, сколько стоит установка винтажных окон на высоких этажах? И если вы попробуете отвертеться, я сама лично выловлю всех вас и продам тем вашим сектантам! Я лица хорошо помню!

Она ткнула пальцем сначала на, нелепо стоящего прямо на подоконнике, русоволосого парня, одетого, как ученик Ордена, затем раздражённо перевела тонкий палец на человека рядом. Тот не пошевелился, не удостоит её даже скупым кивком, что за него сделал стоящий на окне. Русоволосый с первого взгляда вызвал в нём накатывающее тошнотворное чувство, причина была проста: это был заклинатель с пика Вечных Роз, тот самый, с кем он повстречался на постоялом дворе семь лет назад. Его давно преследовало подозрение, что те люди пришли разведывать обстановку перед осадой, а они попались на этот крючок и проговорились почти обо всём. Будь его воля, он бы порешил всех встреченных в тот день людей в внеочерёдном порядке, но ему нельзя было поступать так примитивно. Убийства ничем не связанных между собой учеников не вызвало бы лишних вопросов, но если бы кто-то дотошный удосужился бы рыть глубже… Вскрытие прежней личности для него было равносильно вскрытию грудной клетки или ножу, скользящему вдоль открытой вены. Он бы не смог жить с этим, смотреть в глаза окружающей массы, его, слепленная из сплошных предубеждений и недоверия, маска раскололась бы как тонкая льдинка в тёплых ладонях. Он бы убил свидетелей, сколько бы их ни накопилось, а после инсценировал свою смерть и стал кем-то другим… Это серьёзно бы покорёжило его планы, так что сейчас подобный исход был худшим.

Он вернул своё внимание безропотному юноше в тёмно-синем. Его талию оплетал серый пояс с очертанием извивающегося дракона на нём. Расслабленное лицо с правильными чертами не показалось ему знакомым, но тошнота не отошла. По всему было видно, что он не успел лицезреть потасовку, следы от которой были разбросаны по всей комнате. Он не мог ошибиться на счёт Советника, но здесь не было ни него, ни его людей… Хе Сецин прищурился и собирался уйти, как будто его и не было в этом особняке, но решил прежде осмотреть комнату детальнее. В его привычку вошло отметать все “незначащие” компоненты любых вещей, поэтому он даже не стал смотреть на, связанных, блокирующем всякие проявления духовной и демонической энергии, вервием бессмертных, двух мелких полу-демонов с, оставшимися от одного из родителей, перепонками между пальцев и на, катающуюся по полу сплетясь в комок, пару ему неизвестных недо-совершенствующихся. Они не вызывали у него тошноты или ненависти, но они настолько позорили свою школу, вылетающими у обоих, трёхэтажными ругательствами, что он отвёл глаза чисто из благовоспитанности.

– И раздерите своих товарищей! – громко возмутилась дама.

– Боюсь, их никто не сможет разодрать. – ровно констатировал адепт в синем. – Мы вас спасли, так что вы сможете потерпеть, когда они сами разберутся в своих отношениях.

– Да как ты смеешь, спасли? Да они мне не мешали! С чего ты взял, что я сама не разрешила им использовать мою усадьбу в своих целях?

Говорившая надулась как птичка, которую спугнули с насиженной ветки. Юноша вздохнул и сложил руки в замок.

– В таком случае вы их соучастница. Или полная дура.

– Мао-ци, столкни её в окно! – отбившись от оппонента, крикнул валяющийся адепт.

Он навалился на второго, и это выиграло ему несколько свободных секунд. Адепт замешкался, и его соученик сумел оторвать от себя его руку и согнул ногу в колене, не чураясь самых грязных методов одержания победы. Перевернувшись он зажал рот товарища обеими руками и обратился напрямую к Мао-ци.

– Мао-Сян, не думай его слушать и не упади, у тебя ноги трясутся!

У него были короткие, не доходящие до плеч, волосы, тем не менее на затылке красовалась заколка, которая у других скрепляла причёску, но с такой длиной… Это было странно. Если бы он распустил волосы, подвязанная прядка наверняка оказалась бы длинней прочих. Тем более что кончики волос лежали криво и врознь, будто их срезали случайно или без разрешения владельца. Хе Сецин мысленно посочувствовал ему, короткая стрижка признак нищеты, носить такую заклинателю… Как бы его из школы не выгнали.

– За собой следи, добродетель нашёлся! – высвободив лицо, брякнул его поваленный соученик. – Ты с какой радости к закрытому заданию присоединился ни с того ни с сего? Как ты нужен – занят, поручения, бумаги; когда ты никому не сдался – появляешься как из-под земли! Тебе за это спасибо не скажут, учитель с тобой разделается, только попробуй заявиться без оправдания в Орден! Я тебя покрывать не стану, это переходит все границы, где тебя носило столько-то? Мы думали, ты на сей раз с концами!.. – юноша с каре не воспринял его слова всерьёз. Вероятно, его отсутствия были настолько частыми, что никто из его учителей уже не обращал на них никакого внимания. Это не понравилось поверженному, схватив соученика за руку, он толкнул его на пол. Их позиции вновь поменялись. – И эпидемия! Ты хотя бы про неё знаешь? – не дожидаясь ответа, он сжал шею соученика, ещё ближе склонившись к нему. – Вторая Столица посажена на карантин, мои друзья, которые остались там, не могут вернуться, а мы даже не можем им помочь! Этот советник!..

От упоминания Советника лежащий адепт встрепенулся:

– Советник же мёртв… Да и если бы он воскрес, Император не простил бы ему измены и уж точно не восстановил в должности!

– Приехали! Ты совсем от мира отрешился? Разумеется официально он трупак, и естественно Император не будет подставлять себя возвращением его на прежнее место. Но всем итак известно, кого он сделал своей правой рукой в день казни Призывателя!

Адепт с каре помотал головой, будто не замечая, что его пытаются придушить.

– Это невозможно. Или ты хочешь сказать, что и Призыватель в этом замешан?

– Это один человек, шиди. – сухо изрёк мужчина в синем. – Тэнхе не сам это выдумал, так считает учитель.

У Хе Сецина была одна выгодная особенность – против всякой логики, пока он не хотел чтобы его присутствие было обнаружено, этого не происходило. Этот навык можно было выработать путём долгих изнурительных тренировок, но с ним он был с самой встречи с братом. Его просчёт в разгадывании стратегии Советника потихоньку восполнял этот разговор, на который он попал совершенно случайно. Адепты обсуждали карантин Второй Столицы, то есть Лан’Аня, как что-то обыденное, но он слышал об эпидемии впервые. Его докладчики совсем обленились, нужно будет сократить бесполезных. Он облокотился о стену, повернувшись спиной к комнате, и закрыл глаза.

– Так Император в сговоре с При… Советником? – во все глаза глядя на заклинателя, переспросил адепт с каре. – А раз Орден частично подчиняется Столицам… Они не наши противники, и глава согласился на подобное? С Советником всё понятно, Ченьцин, но чего хочет добиться Император от сотрудничества с предателем?

– Владыка Ян всем обещает золотые горы. – скупо отозвался заклинатель. – Во Второй столице на момент выноса запрета на пересечения её границ находились чиновники, что воспрепятствовали помилованию Призывателя. Император так избавляется от неугодных, не исключено, что эпидемия в город попала с его одобрением.

– Но кто-то должен был выйти из Лан’Ань. Как бы Император не пытался замести следы, брешь всегда найдётся.

Заклинатель в синем кивнул.

– Верно, но тех людей поймали у самой окраины города. Они были отправлены обратно, так говорится в доносе, но я склоняюсь к тому, что никто из них в Лан’Ань больше не появился. – в комнате на короткое время повисла тишина. Невысказанные вопросы приобрели почти материальное воплощение, и теперь парили между адептами и женщиной. Человек в тёмно-синем не спешил продолжать, поэтому посвящать в остальное пришлось Тэнхе:

– Нам до сих пор не известно, заразна ли та болезнь, и как она проявляется… Императорский дворец настаивает, чтобы Орден не вмешивался во внутренние распри в нём и позволил ему самостоятельно решить проблему со Второй Столицей.

Суммируя факты, ему на ум пришло соображение, что Лан’Ань был выбран для самого воскрешения Ян Ченьциня, а его наполнение стало жертвами для совершения ритуала. Удобно управлять с верхушки, не переживая по таким мелочам, как раскрытие или государственное преследование. Шайки Советника не было в этом месте, потому что у них тупо отпала необходимость скрываться от правительства. И Ордены не посмеют идти против них, пока их поддерживает сам Император, так что теперь Советнику все дороги открыты. Кроме царства Демонов, конечно.

Стало быть, Советник сам суда не явился, но оставил заместо себя трёх слабеньких подопечных. Они могут быть не связаны с этим делом, он сделал это, чтобы запутать преследователей.

– Если Орден не мог направить вас пойти против Императорского Дворца, задание вам поручил учитель? Кто-нибудь кроме вас и него знает, куда вы отправились?

– Мы не могли рисковать.

За время их разговора женщина накинула на свои плечи палантин и теперь нервно накручивала вьющуюся прядь на тонкий палец. Она сдерживалась всякий раз, как хотела что-то сказать, от чего ещё больше раздражалась и всё гневнее смотрела на заклинателей. К двадцатой минуте их разговора она не сдержалась:

– Может вы обсудите свои проблемы в другом месте? Мне, знаете ли, не очень-то приятно выслушивать бредни по поводу Второй Столицы. Сначала напридумываете всякой чуши, а потом и не извинитесь за потрёпанные нервы! Император хочет уничтожить Лан’Ань? Свою Родину? Чушь! – едва не отплёвывалась она. – В Лан’Ань живут мои родители и брат, что ж прикажете, откладывать деньги на похороны?

На комоде у выбитого окна действительно стояла пожелтевшая фотография с ней и молодым человеком на фоне часовой башни в Лан’Ань. Он запомнил это, когда второй раз осматривал комнату.

Хотя он не видел лиц адептов, он всё слышал и по тону определил, что ученику с каре не хватает мозгов самому разобраться в элементарных вещах.

– Если вы должны были пойти в Лан’Ань, что вы делаете здесь?

Хе Сецин почти воотчию увидел, как взгляды собравшихся устремляются на женщину в палантине. Заклинатель в тёмно-синем не торопясь, растягивая каждое слово, ответил:

– Эта женщина была среди жителей Второй Столицы в тот день. Её труп и сейчас находится за стенами города. – тихий шелест плаща свидетельствовал, что адепт повернул голову в сторону ощетинившейся хозяйки дома. – А эту госпожу нам придётся расспросить о многом. Например, кто она?

Самозванка хрипло проворчала нечто нечленораздельное. На губах Хе Сецина появилась полуухмылка, выходит, он не зря задержался.

– Я уж посмела понадеяться, что вы так и остались мелкими несмышлёнышами, а нет, выучились на чужих промашках чему-то. Гадкие “возвышенные” твари! – она отступила на шаг и выпустила когти, они разодрали тонкие перчатки, оголив почерневшую кожу. – И ладно, самой невыносимо сидеть в теле этой дохлой девчонки. Вы отсюда не выйдите! – сдавленно прохрипела она, видно, она мало говорила не только из-за того, что не хотела перебивать совершенствующихся. Чужой голос уже не поддавался ей.

Она кинулась на кого-то из учеников, но промахнулась. Тэнхе самоуверенно просмеялся:

– Как же ты нас остановишь? Нас четверо, если зрение подводит…

Если она пребывала в теле погибшей девушки, её глаза после двух часов “носки” должны были помутнеть, так что его высказывание было вполне справедливо. Замечание мгновенно вывело оборотня из себя.

– Не думаешь ли ты, плешивый щенок, что выкинутый вами мой компаньон откинулся от простого падения с третьего этажа?

Уверенность как рукой сняло с лица адепта. Мужчина в синем скомандовал:

– Риан, Мао-Сянци, проверьте его. – не прерывая зрительного контакта с женщиной, сказал он. – Ты никуда не уходи. – это предназначалось юноше с каре, но он уже взобрался на окно и картинно развёл руками, когда начал наклоняться спиной к земле. Спрыгивать таким образом было чревато переломом шеи или позвоночника, но для заклинателя могло обойтись и лёгким ушибом.

Женщина вновь предприняла попытку захватить одного из учеников, поэтому его выходка осталась без внимания.

Отклонившись от стены, Хе Сецин неспешно сошёл по лестнице и вышел во двор. Он не успел сделать и двух шагов, как на него выбежал человек в чёрной накидке, скрывающей лицо. Он перепугался, увидев демона и тотчас выставил перед собой меч, решив по-быстрому разделаться с ним. Хе Сецин ловко увернулся и перехватил его меч, после чего ударил сектанта в живот и отбросил в дерево. Ударившись о ствол векового клёна, мужчина не смог подняться. Хе Сецин подошёл к нему и пнул его ногой.

– Вас подослал Призыватель?

– Я ничего не скажу… – сдавлено выплюнул мужчина.

Хе Сецин приподнял брови.

– Хорошо, – он склонился и прижал ладонь к его голове.

Изо рта сектанта пошла пена, у него закатились глаза. Подержав ещё немного руку на его голове, он отнял её от его лба, оставив сектанта лежать в своей растекающейся крови. Отнимать жизни таких тараканов, как он, стало неотъемлемой частью его привычной жизни. Выпрямившись над стремительно остывающим телом мужчины, Хе Сецин хотел скрыться до того, как его обнаружат, но его взгляд зацепился за полупрозрачное колечко на руке мертвеца. Оно было уж слишком похоже на его собственное, разве что цвет отличался, и содержащейся в нём энергии было в разы меньше. У его коллеги-оборотня было точно такое, но более женственное.

Вновь нагнувшись, он снял с пальца сектанта кольцо и покрутил его в руках, пытаясь распознать в нём намёк на принадлежность к артефактам-ловушкам. Подобные вещи после смерти владельца становились смертоносны для тех, кто захотел бы примерить на себя их, но это лазурное кольцо не источала соответствующей энергии, поэтому он склонился к тому, что данная безделушка служила неким элементом одежды для приспешников Советника. Подбросив кольцо в воздух, он собирался выкинуть его, но смутное предчувствие остановило его. Поймал в руку голубоватую стекляшку, он надел её на средний палец правой руки рядом с аметистом. Как только кольцо оказалось на его руке он задался вопросом, зачем он сделал это, обычно ему было просто противостоять любому внушению, но эта вещица на какие-то жалкие секунды смогла помутнить его сознание, и этого хватило, чтобы он поддался ей. Сзади послышались лёгкие шаги, мгновенно сосредоточившись, Хе Сецин хотел исчезнуть, как и собирался ранее, но вскользь коснулся коснулся рукояти своего меча и остановился. Он не носил оружие с собой, ножны проклятого клинка вечно пустовали, что стало своеобразной изюминкой его образа, высмеивая его оппонентов и тех, кто без духовного или демонического оружия был никем. Не шелохнувшись, он опустил глаза и с изумлением отметил, что та девушка могла вовсе и не быть оборотнем.

С переменой облика он лишился способности незамедлительно реагировать на угрозы, когда он ещё не отвел глаз от новоприобретённого кольца, к его шее плашмя приставили меч. Стоящий сзади не пытался его ранить, это было лишь немое предупреждение не двигаться. Неодобрительно сверкнув глазами, Хе Сецин покосился на недо-адепта с каре. Ещё бы такая пешка стала ему приказывать.

– Добрый день, молодой господин, не могли бы вы объяснить, что вы здесь делаете? – совсем дружелюбно поздоровался адепт.

Он сдержанно улыбался ему, смотря, как смотрят на набедокуривших детей, словно лежащий за ним труп ему ни о чём не говорил. Добродушная улыбка, совсем неподходящая к , прижатому к горлу, мечу и короткие срезанные волосы померкли на фоне самой личности человека. Лицо Хе Сецина перекосило, вот уж поистине, судьба, как ирония!

– Молодой господин, вы меня слышите? – как будто обеспокоившись, спросил Ле Сенлин.

Соблазн воткнуть в него его же меч был велик, но если уж он и планировал избавиться от скверного подчинённого, то не сейчас и не так. Он не заслуживал быстрой смерти. Вероятно, его мысли отразились на лице, потому что заклинатель отвёл от него меч и вернул на место.

– Забыл представиться, Ле Сенлин, адепт пика Звёзд Ордена Хуан Линь. Не хочу удручать вас своим присутствием, но будет лучше, если вы ответите на мои вопросы до того, как ко мне подойдут мои товарищи. – всё с той же приветливой улыбкой сказал он. – Как ваше имя?

– Лан Фэй, – ни минуты не раздумывая ответил Хе Сецин.

Ле Сенлин немного насупился, но настороженность спала с его лица так же быстро, как появилась.

– Рад встрече, мы случайно не виделись раньше?

– Нет. – мрачно отрезал Хе Сецин. – Вас бы я запомнил.

Наступило напряжённое молчание, оба пытались прочитать другого, но раскрыть собеседника после двух-трёх фраз не представлялось невозможным для них обоих. Не поправляло ситуацию и то, что Хе Сецин знал о Ле Сенлине даже больше, чем было нужно для их сотрудничества. Он до сих пор понятия не имел, где заклинатель мог пропадать эти два месяца, тем более что по недавнему разговору выходило, что и в Ордене в это время о нём не было ни слуху ни духу. Не мог же он, как кто-то предполагал, удалиться в закрытую медитацию с его-то уровнем духовного развития. Оставалось, что заклинатель примкнул к Советнику, но и этот вариант следовало отмести, потому что характер и цели Призывателя мало чем рознились с характером и целями Хе Сецина, у Ле Сенлина не было достаточных причин подвергать себя опасности со стороны демона, при том что от перемены покровителей в его жизни ничего бы не переменилось.

Не в силах дальше выдерживать пронзительный взгляд собеседника, Ле Сенлин наконец обратил внимание на убитого сектанта. “Лан Фэй” сделал неуловимый жест рукой, отзывая свою силу от трупа. Проявляющиеся на его лбе тонкие серо-сиреневые узоры рассеялись, скрывая чужое вмешательство в его ядро. Не увидев ничего странного, заклинатель вновь вернулся к прежнему:

– Это вы его убили? – он говорил так, будто они обсуждали погоду или обменивались будничными новостями.

Хе Сецин развёл губы в прямолинейном “да”, но не успел произнести само слово. К ним, из-за стены дома, шли оставшиеся трое адептов. Они тоже не выглядели взволнованными при виде мертвеца.

– Шиди, мы отправляемся в Лан’Ань, ты с нами? – не выражая ни радости, ни скуки, заговорил заклинатель в тёмно-синем.

Когда они приблизились, и в лице этого человека Хе Сецин нашёл что-то знакомое, но имени и места, где он мог встретить этого человека, он пока вспомнить не мог.

– А что с теми демонами?

– Они исчезли почти сразу после твоего ухода. Думаю, у них при себе были талисманы перемещения, иначе это объяснить нельзя. – он взглянул на сидящего у трупа демона. – А кто этот человек?

– Он назвал себя Лан Фэем. – сомневаясь в сказанном, Ле Сенлин чуть приподнял брови. – Людей много, совпадения случаются…

Сначала удивлённо, но потом холодно смерив взглядом Хе Сецина, заклинатель отвернулся.

– И правда случаются. – по его голосу было ясно как день, что он не поверил названному имени. – Как бы его не звали, этот человек пойдёт с нами. Мы не можем позволить ему сказать лишнего.

Глава 5 Притворство

"В моих глазах могильный холод,

Увядший сад моей любви.

Попробуешь развеять горе?

Себя погубишь, не спеши..."

Молча поднявшись, Хе Сецин не отрываясь рассматривал заклинателя. Он знал его, верно... В том же месте в то же время... Ян Рин. Уму не постижимо, он встретил всех одновременно. Избавиться будет проще. На его губах появилась недоброжелательная улыбка. Пройдя мимо Мао-Сянци и Тэнхе, Хе Сецин поравнялся с Ян Рином. Никто не пытался его останавливать в больше степени из-за того, что каждый про себя всё же приписал убийство на его счёт, хоть никто и не осмелился озвучить этот факт вслух.

- Не знал, что заклинателям стало дозволено похищать мирных жителей. Вы же только обучающиеся? Какое право вы имеете силой уводить меня в разгорающийся очаг приближающегося бедствия? Моя смерть будет целиком и полностью на вашей совести и, поверьте, это не лучше чем погибнуть самим. - зловеще произнёс он.

- Мирных жителей? Твоя смерть? Боюсь огорчить, но твоей смерти тебе придётся добиваться самому. Мы не бросаемся жизнями обычных людей направо и налево, как ты думаешь.

Ян Рин не смотрел на него. В отличие от соучеников, он умел держать себя под контролем, сколько бы его ни смущал внезапно появившийся, точно с неба, молодой человек. Проходя мимо окон первого этажа усадьбы, Хе Сецин невзначай окинул взглядом стекло. Он был одет в чёрное, волосы тоже сильно потемнели, и хоть черты его лица неуловимо перекликались с его настоящим, на него смотрел совершенно другой человек. Чем-то его нынешняя внешность напоминала его из обители. Точно кольцо сыграло с ним злую шутку, заставив вспомнить последний день его жизни.

Их процессия получилась довольно неправильной для текущих обстоятельств. Впереди шли он и Яе Рин, после, в пяти шагах от них, прогулочным шагом плелись Риан Тэнхе и Мао-Сянци. Замыкал построение Ле Сенлин, он периодически догонял идущих впереди соучеников, но всё же старался держаться на ощутимом расстоянии от них. Причин подобному избеганию не должно было быть, скорее всего он просто не хотел втягиваться в чужой разговор.

Он не заметил, как на небе стали появляться первые звёзды, а Солнце стало клониться к туманному горизонту. За время их прогулки ему пришлось сочинить себе предысторию - теперь для адептов он был выходцем из средненькой семьи, чьи интересы ушли дальше, чем могла позволить его привычная жизнь, поэтому он решил оставить родителей и все свои заботы, отправившись в маленькое путешествие в соседний город. Всё шло хорошо, но он по-глупости решил срезать путь через этот холм и заблудился, после чего вышел на ту усадьбу, где и застал того мужчину при смерти. Вряд ли кто-то всерьёз поверил его красноречивому бреду, но заклинатели оставили попытки докопаться до правды, окончательно убедившись в особо развитой фантазии нового спутника.

Спустя два часа они вышли к берегу широкой стоячей реки. Её устье опоясывало каменную стену города, но вокруг не было ни одного моста, по которому можно было бы к нему перебраться. Даже эпидемия не служила достаточной причиной, чтобы сжигать все ведущие ко Второй Столице мосты. Император даже не попытался скрыть свои истинные намерение на счёт закрытого города. Подойдя к невысокому склону, Хе Сецин вгляделся в тёмные воды реки. Течения не было, будто что-то преграждало ему путь, но он не припоминал, чтобы на этой реке когда-либо возводили плотины. Вторая странность заключалась в самом цвете реки и песка у неё. Несмотря глубокий вечер он казался бело-золотым, точно золото. О том, чтобы пересекать реку вплавь или вообще прикасаться к этой воде не шло и речи, так рассудил не только он. Ян Рин жестом велел соученикам остановиться, и поднялся к Хе Сецину.

- Ты слишком мнителен для мирного жителя. - сухо заметил он. - Считай, сейчас мы в одной лодке, если знаешь что-то об этой реке, скажи это до того, как эта информация обесценится.

Сказав это, он вернулся к стоящим у кромки воды заклинателям. Хе Сецин сделал вид, что пропустил его просьбу мимо ушей. Пока что он имел при себя лишь предположения взятые из воздуха, у него не было доказательств своей теории, но этот песок и высушенная трава, растущая, казалось бы, в обилии влаги, напоминали ему место обитания его излюбленного Водяного Змея, с которым он так и не сумел найти общий язык. Если он окажется прав, у них будут большие проблемы с переправой на другую сторону, и лучше бы им вообще поворачивать назад.

- Ваш учитель отправил вас на верную смерть, если знал об этой реке. - он сделал ударение на последнем слове, рассчитывая что заклинатель окажется догадливее других.

Ян Рин даже не посмотрел на него, отплатив ему той же монетой. Хе Сецин сжал зубы, сейчас он говорил серьёзно, без доли насмешки над их способностями. Он сам в первые разы едва дышал после схваток с той тварью, а если эту запустил сюда Советник, ещё неизвестно, как она поведёт себя по сравнению с его.

- Не беспокойтесь, у нас всё под контролем, вы не пострадаете. - Ле Сенлин ободряюще улыбнулся ему. - Так ведь, гэгэ? - обратился он к Ян Рину, тот не ответил.

Пожав плечами, Ле Сенлин ступил на воду, продолжая старательно игнорировать осуждающий взгляд Хе Сецина. Говоря начистоту, про себя он надеялся, что у того не хватит практики, чтобы свободно ходить по воде.

- Гэгэ? - второй раз позвал Ле Сенлин.

Ян Рин сошёл за ним на поверхность реки, за ним последовали Мао-Сянци и Тэнхе. Когда заклинатели отдалились от него на три чжана, Ле Сенлин счёл нужным вновь обернуться.

- Просим прощения, что так нелепо бросаем вас, молодой господин. Дальше мы пойдём без вас. - он свёл руки в чашечку, поклонившись ему напоследок.

Хе Сецин свёл брови. Они не слышали его предупреждения? Он чуть ли не впервые предостерёг фактических врагов, не ожидая вынести из этого для себя выгоду, а его слова пропустили мимо ушей! Ему захотелось уйти не оборачиваясь, оставив этих дураков на произвол судьбы. Неприятие к этим людям и всем окружающим вскипело точно на огне. Пока он не достиг определённых успехов в царстве демонов, ему приходилось молчать, подавляя ненужные чувства и выработать два качества - злопамятность и мстительность. Он припоминал обидчикам все беды, выпавшие на его счёт, когда они забывали их и ослабляли бдительность. Они все смели открыто смотреть на него после столького зла, которым одарили его.

Но что сделали ему конкретно они? - Хе Сецин очнулся от наваждения, оба кольца на руке горели точно накалённые. Его слегка потрясывало от приливающего гнева. Он снова чувствовал это. Он снова не мог справиться с собой, на пустом месте лишившись самоконтроля. На периферии зрения по тёмное воде пробежала слабая волна, мысли тотчас вылетели из его головы. Он спрыгнул с берега и за две секунды оказался по правую руку от Ле Сенлина.

- Лан Фэй? - заклинатель округлил глаза. - Ты стоишь на...

Его замешательство было прервано прокатившейся под ногами волной. Ян Рин положил руку на эфес меча.

- Тебе известно что-то про эту реку? - он сурово посмотрел на спину "молодого господина".

Обнажив лезвие клинка, Хе Сецин хмуро бросил через плечо:

- Я говорил вам не идти, идиоты! Нет, я не знал ничего про неё, но хватило и внешнего вида. А вы ослепли?

Их перебранке не суждено было продолжиться; поверхность воды заходила ходуном, а духовная и демоническая энергия застыли внутри, точно окаменев. Под ними разверзлась воронка водоворота, они чудом успели отпрыгнуть от неё. Из водоворота, подняв за собой чёрные волны с тучами леденящих брызг, на поверхность взмыло змееподобное белое существо с головой, напоминающей драконью. Существо раскрыло продолговатую пасть, открыв на их обозрение два ряда узких заострённых клыков, расположенных в шахматном порядке и чуть ли не впивающимся в дёсны змея. Всё его тело покрывали красноватые шипы длиной в пол-ладони, которые несомненно были ядовиты для всех кроме него. У него не было лап, что придавало ему ещё большую схожесть с обыкновенными змеями. Поднявшись над ними, змей с лязгом сомкнул пасть и отстранился подальше от них, но не для отступления. Из под воды в воздух взвились кольца его хвоста, как и туловище, они были сплошь усыпаны красными шипами, но они были длиннее почти в половину, к концу хвоста становясь размером с кинжал.

Существо не двигалось, выжидая удобного момента чтобы напасть. Горящие рубиновые глазки подсвечивались в темноте, змей не моргал.

- Если из вас кто-то двинется, я самолично скормлю его этому змею. - в напряжении пригрозил Хе Сецин.

Это существо отличалось от того, что обитало у границ его королевства. Главным отличием служили именно шипы и отсутствие всех четырёх конечностей, которое, впрочем, не убавляло ему изворотливости. Он был готов к прерыванию внутренней энергии, такое случалось всякий раз, когда змей находился во всей полноте своих сил, но для адептов это стало неприятнейшим открытием.

- Повторяю в последний раз, что ты знаешь об этой твари? - в исступлении процедил ему Ян Рин. А ведь он почти поверил этому "мирному" человеку!

Затаив дыхание, змей приклонил голову, внимательнее изучая их. Его хвост мерно погружался и выходил из воды, постепенно отрезая их от берега со всех сторон. Хе Сецин не отрывал глаз от морды хищника, поэтому не мог видеть, что творится за его спиной, но стена за существом находилась прямо напротив него, так что её он мог рассмотреть досконально вплоть до скола на каменной кладке. Змей не решался нападать, лавируя в воздухе, словно гипнотизируя их, он инстинктивно ощущал опасность, исходящую от их группы, которой не чувствовал до них никогда. Вертикальные зрачки существа сузились, концентрируясь на Хе Сецине, змей вновь поднялся ваше, а между его зубов прошелестел раздвоенный язык. Вдруг на стене возникла неразличимая фигура в плаще, её заметил только Хе Сецин, остальным было не до того. Неизвестный зритель протянул руку, указывая на них. В его ладони зародилось багровое свечение, напоминающее демоническую энергию. Дождавшись, когда существо замрёт, он резко сжал руку в кулак. Змей выгнулся дугой и метнулся навстречу к ним. Хе Сецин схватил Ле Сенлина за плечо и рванул его назад, вовремя отражая направленную на него атаку. Чешую со звоном сошлась с лезвием оружия и ушла под воду, немедля выходя уже с другой стороны. Слава всему сущему, заклинателю хватило ума на этот раз не стоять столбом, Ле Сенлин умело отразил удар и встал спиной к демону, защищая их стыла. Тэнхе и Мао-Сянци сгруппировались похожим образом, без пары по собственному желанию остался лишь Ян Рин, он без колебаний сам бросался на змея, ничуть не беспокоясь за соучеников.

Отбив с десяток ударов, Хе Сецин начал угадывать схему последующих атак, но одного понимания методики было недостаточно для одержания верха над порождением тьмы. В очередной раз вовремя увернувшись от выставленных шипов, он убедился в непробиваемости его чешуи. Человек на стене безликой тенью наблюдал за ними, он опустил вытянутую руку под плащ и поднялся на каменный выступ. В такт с его движением, змей ожесточил свои нападки, впав в какое-то помешательство.

- Ты знаешь его? - в промежутке между выпадами, крикнул Ян Рин Хе Сецину.

- Когда ты поймёшь, что я мне известно не больше вашего?! - рявкнул на него он.

Это было правдой лишь отчасти, Хе Сецин мог бы поклясться, что силуэтом был никто иной как Призыватель, но это было очевидно для заклинателя и без его наводок.

Уловив шум, змей заподозрил неладное и кинулся на Ян Рина. Заклинатель успел отгородиться от него мечом, но его отбросило волной сопутствующей змею энергии к самой стене. Откатившись на берег, адепт собирался подняться, но был вынужден пригнуться к земле, чтобы избежать летящего на него хвоста существа. С размаху врезавшись в камень, хвост опал на землю в опасной близости от лежащего заклинателя и ушёл в воду. Насытившись их сражением, фигура на стене сошла с выступа и удалилась вглубь крепости.

- Ты в порядке? - Мао-Ци боязливо покосился на Ян Рина. После череды атак, он с Рианом Тэнхе неведомым образом был вытеснен к краю реки, поэтому мог позволить себе пару фраз без опасности открыться противнику.

- Возвращайся... - через силу выдавил из себя Ян Рин. - Мао... Тебе нельзя.

- Понял. - не дожидаясь одобрения товарища, Риан Тэнхе повернул обратно, теперь уже в одиночку противостоя извивающимся кольцам.

Змей не стал оттягивать предсказуемы исход и не медля направил на него высокую волну, ударив об воду хвостом. Заклинатель не был готов к этому, он не ожидал, что змей станет просто вытеснять из радиуса битва неугодных ему, даже не пытаясь убить побольше, как обычно поступали другие демонические твари.

На третьей попытке преодолеть отгораживающие его от соученика волны, он подскользнулся и бес сил повалился на воду. Упираясь в неё руками он поднял голову на сражающегося соученика, Ле Сенлин отрывисто мотнул головой, призывая его прекратить эти глупые попытки. Мао-Сянци подбежал к товарищу и закинул его руку себе на плечо, поднимая на ноги, и отволок к лишившемуся чувств Ян Рину. Змей пока что не смог зацепить никого из них своими шипами, но ядовитые испарения, исходящие от них, распространились по воздуху, поэтому заклинатели постепенно лишались сил и без соприкосновений с ними.

Наклонив меч под острым углом, Хе Сецин снова не дал завивающемуся кольцу достичь цели, но отчётливо ощутил, как с каждой минутой чувствует себя всё хуже. Ле Сенлин пытался наладить с ним зрительный контакт и заговорить, но это было невозможно. Они разъединились и сражались по одиночке, и то, что он ещё стоял на ногах, несказанно удивляло Хе Сецина. Либо это была заслуга ударившего в голову адреналина в предчувствии балансирования на крае жизни и смерти, либо при нём, настоящем нём, он сознательно подставлялся, выставляя себя никудышным слабаком.

- Уходи, - в конце концов смог отрывисто крикнуть ему адепт. - Я справлюсь без тебя.

- Не справишься. - отсёк Хе Сецин.

- Послушай, не говори им, но ты должен знать, он охотится на меня, ты ему ни к чему! - немного замедлившись, разъяснил Ле Сенлин. - Я сам не понимаю, как ты ещё не оказался рядом с ними.

Хе Сецина прошиб озноб.

- Ну и когда ты успел поцапаться с это тварью?

- Да где-то месяц назад. - он невесело засмеялся. - Мне без шансов... И ты с ней не справишься, так что уходи.

Замечая, что адепт продолжает допускать всё большие задержки в атаках, Хе Сецин, не веря, что трактовал его слова правильно, переспросил:

- Хочешь умереть?..

От слова "хочешь", заклинателя второй раз пробрал тихий смех. Он внезапно разжал руку, позволив мечу свободно упасть под ноги.

- Что, если, да?..

Почувствовав добровольную отдачу, змей не медля обвил его ногу кольцами хвоста, Ле Сенлин зажмурился от боли.

Да? Да?! Кто угодно, так мог сказать кто угодно, но не он! У него в голове не укладывалось, как Ле Сенлин, тот, кого он знал как свои пять пальцев и, как он думал, видел насквозь, мог вот так вот сдаться после всего, через что он прошёл и на что решился ради продления своей жизни. Не этот человек!

- А?.. - адепт почувствовал себя странно, ему почудилось, что его обняли.

Хе Сецин не ручался за себя, когда закрывал собой подчинённого. Он крепко прижал его к себе и приставил к его спине лезвие меча, из-за чего последующие кольца пришлись на него и его меч. Боль от входящих в тело шипов, помутнила рассудок, но не позволила ему отпустить его. Металлически-сладостный привкус во рту неприятно напомнил ему том дне. Как давно он не чувствовал его?

Змей не сразу заметил, что в его капкан попала не та жертва. Подуспокоившись, он уже не извивался, позволяя себе расслабиться. Раздвоенный язык показался между его зубов, змей сильнее сдавливал скрученные кольца, и развязно окинул красненькими глазками своё творение. Положив руку на отрывисто вздымающуюся грудь, Тэнхе лежал плечом к плечу с Ян Рином, из них троих в сознании оставался только Мао-Ци, но и он пребывал в полуобморочном состоянии. Адепт ошеломлённо впялился глазами в сжимающийся кокон хвоста существа.

- Л-Лан... - сдавленно прошептал Ле Сенлин, его губы дрожали.

Из-за жуткой боли Хе Сецин не услышал его, он был всецело занят сдерживанием приливающей к горлу крови, но она уже капала с его подбородка на плечо заклинателя. Он знал, что не умрёт, но пытка от этого не смягчалась. Он до посинения пальцев сжимал рукоять клинка, было бы смешно, если бы его самопожертвование пошло прахом. Змей блеснул чешуёй, повернув хищную морду на них. Сперва существо не подавало признаков замешательства, змей продолжал колыхаться в воздухе, смотря в упор в покрасневшие глаза демона. Внутри Хе Сецина нарастала жгучая ненависть к этому чудовищу, полопавшиеся сосуды в его глазах делали их похожими на глаза змея. Промокшая в крови одежда неприятно липла к телу, чешуйки между шипов царапали кожу, будь на его месте обычный человек, от него бы уже осталось кровавое месиво.

Дурак! После того, как он заслуженно ударил его пару раз, неделю шарахался от него, как от огня, а на верную смерть согласился с полпинка!.. Будь его воля, он сейчас бы сам жестоко избил заклинателя, лишь бы поставить мозги на место.

Змей внезапно отпрянул, раскрыл пасть и из неё вырвалось журчащее шипение, как если бы он захлёбывался. Мгновенно ослабшие путы хвоста безвольно разжались и одно за за другим ушли под воду за его головой. Лишившись опоры, Хе Сецин измождённо навалился на заклинателя. Перед его глазами расплывались неровные очертания высокой стены, он не мог и пальцем пошевелить, зато рассудок был трезв как никогда.

Ле Сенлин испуганно обхватил его и опустил на воду. Заклинатель приложил два пальца к его пульсу и склонился над ним. Он что-то почти что кричал ему, но Хе Сецин не разобрал ни буквы. Небо светлело. Последние утренние звёзды светлячками посверкивали на высоком синеватом своде. Ле Сенлин нагнулся ниже, теперь их носы почти что соприкасались. Заклинатель силился разглядеть в его глазах подтверждение своему вопросу, но его даже не слышали. Какие у него были прекрасные глаза... Хе Сецин растянул губы в насмешливую ухмылку, от новой волны боли, прокатившейся от кончиков пальцев ног до головы, её уголки поползли вниз.

- Лан Фэй! Зачем ты это сделал?! Ты в своём уме?

- Он тебя не слышит, разве не видишь? - Ян Рин мрачно смотрел на неподвижного юношу, мысленно кладя его в гроб. - С такими ранами он не выживет, оставь.

- Сдурел?! - лихорадочно вскричал Ле Сенлин. - Я не узнаю тебя, когда ты отринул всё человеческое? Без него меня бы не было сейчас с тобой, да и тебя тоже! К чёрту город, мы одного его уберечь не смогли!

Заклинатель в исступлении вцепился в руку Хе Сецина, ясно давая понять, что о том, чтобы бросить его здесь, не может быть и речи. Ян Рин тяжело вздохнул и помассировал переносицу.

- Людям не нужно знать что стережёт их стены, а у похоронного бюро могут возникнуть вопросы по поводу его ранений. Как ты их объяснишь?

Силясь снова не заорать на соученика, Ле Сенлин свёл губы в тонкую линию. Внезапно его лёгкие сдавило, он неосознанно попытался вдохнуть, но в глазах потемнело, и он упал головой вниз на грудь Хе Сецина. Тот, слабо, но дышал, от осознания этого заклинатель чуть не прослезился. Это было странно, но у него было ощущение, что уже очень давно знает этого человека.

Глава 6 Беспристрастность

"Мы не встретимся снова,

Не увидимся вновь,

Наши души навеки расстались.

Если сможешь забыть — то забудь, не тревожь,

Тени в сердце — вот всё, что осталось."

Фантомные колющие ощущения во всём теле постепенно спадали, и рассудок начинал медленно проясняться. Его разбудили незнакомые голоса, какая-то девушка рьяно пыталась втолковать что-то патрульному, периодически слышался звон металла и скрип двери. Всё это доносилось снизу, поэтому он сделал вывод, что находился на втором этаже. Открыв помутнённые глаза, он привстал на кровати и прикрыл рот рукой, зевая. По ощущениям, за эту ночь его разобрали и собрали заново, причём не малое количество раз подряд. Комната, в которой он проснулся, была обставлена не богато, но со вкусом. Во всём интерьере фигурировали золотисто-бежевые тона и размытые очертания канареек, эти птицы были изображены на обоях, шкафу, жёлтенькие пернатые не обошли стороной даже тюль и стёкла распахнутого окна, но это вовсе не смотрелось нелепо, напротив, было к месту.

Дверь в его комнату отварилась, и в неё спиной вперёд вошла девушка с подносом в руках. Она захлопнула за собой дверь ногой и повернулась к нему, что-то бормоча себе под нос. Ей было меньше двадцати, волосы цвета пшеницы и костюм, больше подошедший бы солдату кавалерии. Окинув непринуждённым взглядом всю комнату, она остановила свои желтоватые глаза на нём. На её лице отразилась смесь изумления и восторга. Быстро отставив поднос на столик, она подскочила к постели и уставилась прямо ему в глаза.

– Живой! Мы с твоими друзьями уже хотели идти в похоронное бюро, час назад у тебя остановилось сердце, ты не дышал! Как ты сумел выкарабкался с того-то света? – от её нахального напора, он почувствовал себя ущемлённо.

– Ты ещё кто?

– Се Минхуа, приёмная дочь главы города, всегда рада помочь! – с запалом представилась девушка и протянула ему руку. – Я приехала к сестрице две недели назад и с тех пор не могу покинуть город, поэтому сейчас здесь, а так я прохожу ускоренное обучение в Великом Ордене, так что не считайте меня, непосвящённой в дела мирские, простушкой.

Хе Сецин смерил её взглядом.

– Где я? Какие друзья, я их не заводил. – он говорил несвязно, потому что вообще не хотел разговаривать с кем-либо в данный момент.

– Заводил или нет – я не знаю, но они называли тебя другом. И друзей не заводят, как каких-то питомцев, они сами тебя находят. Что насчёт первого, полагаю, на редкость глупый вопрос. В Лан’Ань, как же иначе? Или у тебя проблемы с головой после… – она подняла руку, чтобы потрогать его лоб.

Он отмахнулся от её руки и встал с кровати, с неудовольствием заметив, что был в другой одежде. Не то чтобы он хотел продолжать ходить в дырявом ханьфу, но одна мысль, что до него докасались, вызывала у него отвращение. Се Минхуа горящими глазами следила за ним, пока он искал свой меч.

– И на ногах… Юноша, вы кто? – она хохотнула. – Мы от одного воздуха подыхаем как мухи, а тебе заражение крови ни по чём! – она поспешила разъяснить, – Твои друзья рассказали мне про Водяного Змея и про то, что именно он отравляет наш город, но мы пока не знаем, каким образом.

Нащупав под кроватью искомое, он одарил её хмурым взглядом и стряхнул с себя пыль.

– Повторяю последний раз: они мне не друзья.

Он накинул на себя верхнее одеяние и пошёл к двери.

– Постой, ты уходишь? Подожди, тебя не должны видеть, особенно твои товарищи! Если ты говоришь, что они не твои друзья, то я представляю, какие между вами сложились взаимоотношения. Они позаботились о тебе только из чувства долга, верно? Тогда ты можешь понять, сколько у них возникнет вопросов к тебе, когда они увидят, что ты волшебным образом исцелился. Вы же друг друга почти не знаете, да?.. Да стой же!

Хе Сецин распахнул дверь, чуть не сшибя с ног другую сожительницу. Он вспомнил, что именно эта девушка недавно разбиралась с солдатом.

– Менсин, задержи его, без вопросов! – Се Минхуа резко посерьёзнела.

Оправившись от лёгкого шока, Менсин непонимающе перевела глаза с девушки на него и обратно, после чего с усилием улыбнулась ему и ненавязчиво попыталась загородить собой проход.

– Не могли бы вы немного подождать нас, молодой господин. Моя шимэй иногда может вести себя излишне вспыльчиво, пожалуйста, не принимайте её слова близко к сердцу, она не со зла.

Хе Сецин почувствовал, что его силы на коммуникации с людьми иссякли, с укоризной посмотрев на неё, он прошёл мимо и быстрыми шагами направился к лестнице. У самой первой ступеньки он столкнулся с поднимающимся Ян Рином. Они с минуту молча смотрели друг на друга, после чего Хе Сецин, сам не зная зачем, отшагнул назад, вспрыгнул на подоконник и с него слетел во двор. Ему было нужно на время изолироваться ото всех, не важно, как.

Когда Ян Рин подошёл к окну, Лан Фэя уже не было в саду. Жёлтые, от увядающих бутонов, деревья усыпали короткую траву бледным лепестками, среди них ещё виднелись здоровые цветы, но их было слишком мало.

– Ты что-то хотела сказать своей шимэй? – не оборачиваясь, спросил заклинатель.

– Вы ошиблись… – сконфуженно проговорила Се Минхуа.

– Странно, я так не думаю.

Он не стал выпытывать у девушки ответ, вместо этого с видом полного безразличия, обратившись к Хе Менсин:

– Мой шиди чувствует себя неважно, ваших интересах, чтобы его недомогание прошло как можно скорее.

Уловив в его тоне скрытую угрозу, девушка нахмурилась. Довольствовавшись этим, Ян Рин свёл с неё испепеляющий взгляд и начал спускаться обратно на первый этаж.

Блуждая по переплетающимся улочкам, он не наткнулся ни на одного хоть сколь-либо больного человека. Все, кто попадались ему на пути, выглядели ухоженно и разве что слегка подавленно, но среди них не было кого-то нездорово бледного или шатающегося. Помимо видимого отсутствия больных на улицах, он не заметил и обыденного для оккупированных городов запустения. Не высокие, но величественные дома со множеством аккуратных балкончиков, были точно списаны друг с друга. Потеряться среди повторяющихся переулков не местному человеку не составило бы труда, как и спутать один дом с другим. Пройдя мимо двух десятков таких двойников, он остановился под навесом одного из них, в задумчивости смотря поверх голов прохожих на гравюру во всю стену дома напротив. В её центре изображался императорский дворец, от которого во все стороны шли разукрашенные лучи, точно от Солнца. Этот дворец помещался в руках недорисованной фигуры, от её пальцев тоже исходил “свет”, а широкие рукава с отдалением от здания становились всё бледнее, пока не исчезали совсем. Под ними, чуть ниже середины стены, стояли люди. Некоторые силуэты вздымали руки вверх, другие держались за сердца, а остальные либо молились, либо стояли с, поднятыми на недорисованную фигуру, головами.

Справа и слева от людей были изображены лесные терни и острые скалы, уходящие вниз, к самому фундаменту дома. Там, где от леса оставались лишь отдельные деревца-палочки, появлялись неясные рисунки других людей. Они были выкрашены чёрным и источали тёмные клубы дыма. У одного из “других” с рук лилась кровь, а за стоящим рядом с ним поднимался столб пламени; им занималось всё оставшееся место внизу. В представлении людей демоны были сугубо чем-то человекоподобным и обязательно обладающим стихией огня. Большинство не отличало призрака от духа, не говоря уже о обнаружении оборотня среди лис. Глубокие отпечатки нелепых книг, писавшихся никогда не видевшими воочию тех, о ком писали, переворачивали в понимании людей царство демонов с ног на голову, выдавая за него плод собственной разыгравшейся фантазии.

Хе Сецин посмотрел выше, там, над куполами золотого замка, плыли облака, над которыми возвышались зелёные холмы. Заклинатели… В давние времена на подобных “иконах” выше всех стояли Боги, теперь же людишки возносили к Небу себе подобных…

Он презрительно ухмыльнулся и вернулся к, скопившейся вокруг картины, толпе людей. У основания дома, приложив голову к стене, сидела каменная статуя. На её голову был накинут белый платок, а светлое платье, плотно прилегающее к измождённой фигуре, было выполнено так искусно, что его нельзя было отличить от настоящего. Мгновенье спустя он захотел отвесить себе пощёчину, чтобы наконец проснуться – это было обычное платье, не мог камень проседать на ветру! Человеческая статуя была одета в тряпичную одежду, а волосы были сделаны тоже из чего-то подобного, поэтому с первого взгляда её можно было спутать с живой девушкой. Но это жуткое сходство наводило на плохие мысли…

– Точно дышит! Сколько она здесь? Почему никто не убрал?

– Ох. бедняжка… Вчера ещё милостыню просила, ходила такая, уставшая, белая как ромашка…

– Разлеглась посреди дороги, нормальных людей пугает! Барышня, поднимаемся, здесь вам не лежбище, – к статуе на всех парах понеслась тучная женщина за сорок, она только что вышла из дома, посмотреть, почему перед городской святыней столпилось сборище любопытных, и тут же приняла за должное для себя, разогнать их. Увидя полулежащую особу, которой вчера здесь уж точно не было, она решила выместить всю злость на ней, сделав виновницей всего кавардака. – Да вставай уже, пока я не позвала солдат с тобой разбираться!

Она протянула лапу и грубо потянула девушку за руку, но та так и не откликнулась на уговоры. Сбившиеся в кучку у самой стены, женщины немного помладше и постройнее, прикрыли лица руками, и зашептались.

– Мадам Цин, вы не видите разве, она не с нами… – прервав общий гул, вскоре возвысила голос одна из них. – Бедная Чион должна была быть дома, но, видимо… Её выпустили на улицу… – неуверенно продолжала она, говоря всё тише и тише, – Болезнь… За Чион ухаживал её муж, но и его я в последние дни не встречала, быть может… У неё пропала причина… бороться…за жизнь?..

Докончив, женщина пожалела, что встряла в разговор и маленькими шажками отдалилась вглубь толпы, скрывая смущённое лицо за веером. До Хе Сецина правда дошла одновременно с женщиной, он по-новому посмотрел на бледную покойницу и сам себе кивнул. Значит, слухи о болезни взялись не из воздуха.

– Аа? – мадам Цин повернула голову на Чион и с брезгливостью отдёрнула пухлую руку. – Так она больна?! Где солдаты? Почему она всё ещё лежит у всех на проходе, а если кто-нибудь от неё заразится? Ужасно, во Второй Столице по улицам мертвецы разбросаны, кто бы услышал!

Поздно подоспевшие на место происшествия, солдаты попытались заткнуть женщину, но она до самой двери своего дома то и дело громко восклицала об их безответственности и о том, куда глаза главы города смотрят, пока в нём творится такое. Толпа начинала редеть, статую-девушку унесли, и Хе Сецин остался стоять у картины вместе с ещё двумя, сильно впечатлившимися горожанами. Ему нужно было узнать симптомы и последствия болезни, если конечно не все исходы вели к смерти, чему он был наглядным подтверждением.

– Простите, вы хотели видеть главу города, она прислала оповестить, что назначает встречу на пятый час вечера. Какой ответ мне передать ей? – к одному из оставшихся зрителей подбежал низенький мужчинка, видимо выполняющий роль мальчика на побегушках.

– Передай главе, что я приду на четверть позже. – ровно ответил мужчина. – Глава в этот день не сильно занята, я прав?

– Что вы… У главы… Очень много неотложных дел. – быстро поклонившись, посредник в их разговоре почти побежал туда, откуда пришёл, стремясь как можно скорее скрыться с глаз адресата.

Хе Сецин молча проводил его взглядом и пошёл в противоположную сторону, твёрдо намерившись присутствовать на предстоящей встрече. Мужчина вполоборота повернул голову на него и также медленно свёл с него глаза. Хе Сецин отчётливо почувствовал это и помрачнел, что-то в этом немом порицании было ему знакомо…

Весь день прошлявшись по переулкам Лан’Ань, он мог с уверенность заявить, что его планировщики явно невзлюбили народ и стремились создать нечто до безобразия однотипное, чтобы каждый прожив в нём хоть день мог сказать: “О, если бы мне предоставили выбор между вечным скитанием в лабиринте и жизнью во Второй Столице, я бы рассмеялся в глаза предоставляющему, потому что разницы-то и нет!”. Да, город был богат и несколько романтизирован, под стать всем вычурным торговым центрам, но в нём как будто витала аура несмываемой усталости с примесью тревожности, поэтому местом из сказки его никак нельзя было назвать. В добавок к этому сама природа в его стенах “задыхалась” – деревья роняли высушенные зноем листья, цветы вяли, а земля больше походила на песок.

Услышав пятикратный звон колокола, он раскрыл глаза и поднялся. Последний час он долёживал на крыше одного из наиболее высоких домов, причём это место показалось ему куда уютнее кровати, в которой он очнулся. Перепрыгнув на соседний скос крыши, от неспешно прошёлся по её краю и у самого конца соскочил на соседний дом. Насколько он понял, больные в этом городе ютились по комнаткам, боясь показаться в общественном месте, потому что такие как мадам Цин тут же заклевали бы их несмотря на то, что болезнь не передавалась по воздуху. Что случилось с бездомными в первую же неделю этого бедствия было легко представить… Если они и не доканчивали свой век под замком, то уже давно были за чертой города.

Тем не менее, обстановка в городе была лучше, чем он предполагал. Император вовсе не пытался изморить Вторую Столицу голодом и изжить со свету всех неугодных ему чиновников, оказавшихся там.

– Я провожу вас. – знакомый приземистый мужчинка поклонился при встрече тому человеку и повёл за собой, попутно рассыпаясь в извинениях. – Сегодня утром глава города была предельно загружена финансовыми расчётами нашей Столицы, отчего не имела возможности детально изучить ваше резюме, сейчас же она просит ваших извинений, узнав вашу личность по-лучше…

Мужчина кивнул.

– Я не виню главу, её рассеянность можно понять, всё же, в каком положении пребывает её родной город. Если вы согласитесь принять помощь от меня, я буду более чем счастлив. Это вторая причина, по которой я приехал к вам. – он выдержал паузу, после неё его голос зазвучал ниже и с грустью, – Глава города ещё скорбит по генералу Се? Когда я посещал в прошлый год, её психическое состояние было на грани с критическим. Мне тоже нужно извиниться за то, что обсуждаю это с вами, но вы единственный, кому она не стыдится показывать своё внутреннее страдание.

Сопровождающий его слуга замялся, было видно, что он хотел бы избежать этой щекотливой для них темы.

– На этот вопрос меня побудили исключительно нравственные соображения. Однажды ваша Шарль-Эр… внесла значимый вклад в моё дальнейшее существование, я не могу оставить её в беде.

Низенький мужчинка ничего не сказал ему на это. Дальнейший путь до ворот в Солнечную усадьбу, как называлась резиденция Хе Шарль-Эр, они прошли молча. Хе Сецин во всё время из пути неотступно следовал за ними. Подними голову один из них, его бы заметили, он и не пытался скрыться. Но оба мужчины были слишком погружены в свои мысли, чтобы обратить внимание на сумеречные скосы крыш над головой.

– Здесь я вас оставляю, далее вас проводит госпожа Хе.

У входа в усадьбу их ждала Хе Менсин. Почему-то Хе Сецин не думал увидеть кого-то из семьи Шарль-Эр, он справедливо предполагал, что самые дорогие люди главы будут до последнего оставлены в неведении о её неиссякаемом горе. Он частично знал о недомогании главы города. Всему причиной был Император. Её муж.

Два года назад в политической стезе этой страны было не всё не так гладко, как писали в документах. Генерал, он был с юношества знаком с Шарль-Эр, и она считала его чуть ли не своим наречённым, но после насильственной помолвки с Императором, братом, хотя это ничуть не охладило их отношений, на одном из государственных собраний колко заметил просчёт Императора, выставив его в дураках перед всей верхушкой общества, от которой он в настоящее время так рьяно избавлялся, и не потрудился позже наедине объясниться перед ним, что последний воспринял как глубочайшее оскорбление. По генералу Се было сфабриковано дело об измене родине, и его сослали в отдалённые края государства. Но это был лишь фасад всего воздаяния устыженной императорской души – генерал погиб не прожив после этого события и полумесяца.

С тех пор глава Лан’Ань стала подозревать в его смерти всех и каждого, постепенно возненавидев весь Императорский дворец и поехав головой. Она удалилась в управление Второй Столицы, где и получила свою печальную известность ангела, метающемуся муж двух миров. Она каждый день писала письма к покойнику, ходила к нему на могилу и говорила, как с живым. Некоторые даже подозревали, что её помешательство раскрыло ей третий глаз, и девушка была способна наяву видеть любимого.

Когда дверь за ними закрылась, Хе Сецин легко проник в дом через раскрытое окно третьего этажа. Найдя нужную дверь, он по обыкновению прислонился спиной к стене, примыкающей к ней, и сложил руки на груди, прикрыв глаза. Его слух обострился до предела, по дуновению ветерка он мог определить форму люстры и вышивку на прозрачных занавесках.

Молодая девушка с жёлто-русыми волосами, как перья птиц на тюли, сидела за письменным столом у открытого окна. Её правильный профиль был задумчиво склонен над смятой в руках бумагой, сплошь исписанной сверху донизу аккуратными строчками каллиграфических завитков. Шарль-Эр представляла собой живой образ сошедшей из легенд принцессы из замка, её померкшие голубые глаза блестели, пока она с непередаваемой любовью перечитывала послание. Руки в тонких перчатках подрагивали, искусанные вкровь сухие губы тянулись уголками вверх, пока, заметив гостя, не опустились вниз. Она сама не выглядела живее мертвеца, но у неё не было той бледноты, что у Чион.

– Вы пришли, – на её лице расцвела горькая улыбка, – Лан Фэй, тебе не стоило вновь принуждать себя к моему обществу. Тебе это не к чему… Да и мне тоже.

Хе Сецин непроизвольно распахнул глаза, у него замерло дыхание.

– Нам это не к чему? – переспросил мужчина. – Шарль, прекращай нести бред и посмотри по сторонам – ты знаешь, зачем я пришёл, ты знаешь, что происходит в мире, ты знаешь, что одно твоё прощение может это остановить!

Девушка положила голову на руку и с усилием выдохнула.

– Ты так и не скажешь своего настоящего имени?

Хе Сецин прижал тыльную сторону ладони к губам. С чего он вообще допустил те мысли… Разочарование неприятно жгло грудь.

– Тебе это не к чему. – его интонация совпала с её. – Но я могу спасти ваш город, от тебя требуется только проявить участие. Хватит и того, что ты претворишься, что простила его. Император не станет долго раздумывать, и в итоге,

– Я потеряю последние оставшиеся от него обещания и предам себя!

– Ты не должна выполнять то, что он обещал тебе. Не выворачивай их суть наизнанку, тот кому обещают, не должен выполнять их, если второй не справился с этим.

В один миг на лице девушки промелькнули весь спектр эмоций, она резко встала из-за стола и выхватила с подставки, испачканное в чернилах, перо.

– Убирайся, и больше никогда не смей лезть ко мне и моей семье с этими скверными возвышенными проповедями о предназначении и разрешении свершившегося! То, что произошло – кануло безвозвратно, я это знаю, и, если ты ещё хоть на шаг приблизишься к проникновению в мою душу, клянусь, я заколю тебя, и поверь, свою клятву я выполню!

– Успокойся, ты забываешь о городе. Люди уважают и надеются на тебя.

– Что толку канарейке заботиться о собственной клетке! Мы все рано или поздно умрём, так ни всё ли равно, что раньше? Я потеряла смысл своей жизни, сам посмотри по сторонам, мне не за чем бороться с ним, я уже проиграла! – она задыхалась от крика, отдышавшись, она опустила руку с пером. – Мой тебе совет, найди себе человека, которого ещё можно спасти, и спасай его, раз уж тебе без этого никак. Со мной всё решено.

Наступила тишина. В этом городе не пели птицы. Глава города вернула дыхание в норму и вернулась за рабочее место, больше не замечая собеседника. Хе Сецин расцепил руки и покинул Солнечную усадьбу тем же путём, что и проник в неё. Подслушанный разговор оставил у него неизгладимое впечатление. Пора было и ему прекращать жить прошлым – так бы сказал тот человек. Как же было бы хорошо тоже потерять смысл жизни с убийством дорого человека… Ах, ну да, он же его потерял – умереть вовремя не получилось. Он рассмеялся в голос.

– Лан Фэй?..

Хе Сецин просверлил глазами застывшего посреди дороги Мао-Ци. Адепт оценил высоту крыши и позу, в которой застал юношу, после чего свёл брови домиком.

– Так ты в порядке? Шисюн волнуется. – смягчился он. – Ты ещё придёшь к нам?

Хе Сецин приподнял бровь. Вернётся ли он? Было бы неплохо убраться из этого городишки как можно скорее, ему не симпатизировало присутствие при его падении. Пожалуй, захватить с собой слугу и добиться от него связным объяснений было делом второстепенной важности. На первом месте стояла расправа с чёртовым змеем, но без адепта он точно не уйдёт.

Приземлившись в получжане от Мао-Сянци, он приблизился к нему на шаг, отчего тот бессознательно отступил на то же расстояние.

– Сенлин волнуется обо мне? Смешно. – он обошёл кругом заклинателя, выискивая в нём желаемые признаки страха. – И как он? Не болен?

– Болен. – не колеблясь, ответил адепт. – Шисюн может и притворяется здоровым, но его реальное состояние видно с первого взгляда. За этот день он дважды терял сознание и почти не ел. Т-ты смеёшься?

Хе Сецин правда трясся от хохота, но не по той причине, о которой подумал Мао-Ци. Несчастный! Почти не ел! А то, что среди совершенствующихся распространена практика инедии, его не смущает? Подумать только, ему снова придётся оттаскивать подчинённого от другого мира, куда тот частенько стремился попасть! Придётся ему! Самой вероятной причины конца его жизни.

– Вероятно, ты ожидал другой реакции? – отсмеявшись, поинтересовался он.

Мао-Ци промолчал. Его настороженность приятно польстила демону.

Когда они подошли к дому, в который были гостеприимно приняты, ночь согнала с неба остатки закатных красок. Вокруг зажигалось всё больше и больше окон, но на улицах не горело ни одного фонаря. У раскрытой двери их ожидал Ян Рин. Увидев с соучеником Хе Сецина, он насторожился. По нему было видно, что день для него выдался неудачный.

– Ты задержался, – скупо комментировал он. – Что сказала глава?

– Вам не стоит положиться на неё, – не замедляя шага, бросил Хе Сецин.

Задетый его невежеством, заклинатель сощурился и отклонился от дверного косяка, на который облокачивался, и в два шага нагнал его.

– Тебя здесь быть не должно.

Хе Сецин холодно усмехнулся его заносчивости.

– Где мне быть я и без тебя разберусь. – в его интонации сквозило желчным высокомерием, от которого Ян Рин непреднамеренно дёрнулся, будто что-то осознав. – Где Сенлин?

– Лан Фэй!

Обернувшись, он про себя проклял свою нерасторопность. Приблизившись к нему, мёртвенно-бледный заклинатель широко улыбнулся, слегка склонясь к нему корпусом.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Мне нужно с тобой поговорить, – закончив с тенями под глазами, Хе Сецин опустил глаза на его перевязанную ногу. Штаны почти полностью маскировали бинты, как и настроение их хозяина – его недомогание. – Да и… Прошу, не делай так больше. Ты поступил опроме-

Резко вздёрнув руку, Хе сецин отвесил Ле Сенлину звонкую пощёчину. Заклинатель тихо охнул и приложил руку к ушибленной щеке. Он не выглядел разозлённо или расстроенно, в нём читалось лишь озадаченность. В противовес ему, Ян Рин схватил Хе Сецина за шиворот, но в ответ получил точный удар по акупунктурной точке на суставе, его пальца разжались.

– Ты уверен, что поступил опрометчиво я? – его риторический вопрос вызвал у адепта улыбку.

– Не упоминай об это при всех, пожалуйста.

– Не проблема, тогда мы удаляемся. – не разрывая зрительного контакта с ним, обратился он к Мао-Ци с Ян Рином. Последний, при виде того как его товарища берут под ручку и тянут на второй этаж, едва не проткнул ногтями кожу на ладонях.

Ле Сенлин не сопротивлялся его действиям, послушно дав себя ввести в неосвещённую комнату и измерить пульс. Его сердце билось беспорядочно, будто не могло определиться с ритмом.

– О чём ты хотел поговорить? – прикинувшись дурачком, уточнил Ле Сенлин.

Хе Сецин до боли сжал его запястье, заставив заклинателя айкнуть и вырвать руку, которую он, впрочем, тут же вернул на прежнее место. Когда к его венам снова приложили пальца, Ле Сенлин вздохнул.

– Ты мне кого-то напоминаешь, но не могу вспомнить, кого…

Не отпустив его руки, Хе Сецин вопросительно вгляделся в него. Нет, раскрой он его, не осмелился так прямо заявлять об этом. Заклинатель слегка качался, будто после выпитого алкоголя, его жесты были вялыми, как и спотыкающаяся походка. Когда он наклонился к нему, Ле Сенлин отшагнул. Хе Сецин накрепко сдерживал его за руку, так что далеко он отошёл.

– Как ты себя чувствуешь? Не смей лгать, я узнаю.

– Как будто вот вот отправлюсь к основателю нашего Ордена, – усмехнулся заклинатель. – Ладно, простая слабость и головная боль, само пройдёт.

– Я сказал, что узнаю. Не испытывай моё терпение, тебе не понравятся способы, которыми я буду тебя обследовать. – подтянув его к себе за руку, с неприкрытой угрозой сказал предупредил он. – Ты скажешь, или я могу приступать?

Заклинатель недопонимающе подался вперёд, поздно сообразив, на что нацелен его манёвр. Рукав его ханьфу пополз вниз, оголяя спираль чёрных узоров на коже. Встретившись с ошеломлённым взглядом подчинённого, он показательно перевёл внимание на метку и приподнял брови.

– Ответишь на прошлый вопрос, пока я не спросил про “это”? – беззастенчиво указывая на своё творение, спросил он.

С его стороны вывести заклинателя из равновесия с помощью его знаний о нём было прощу простого, и он не поскупился бы перечислить каждый факт о нём, чтобы добиться своего. Адепт почувствовал его намерение и сдался:

– Хорошо… Я не слишком хорошо себя чувствую, но это всё же не самое худшее положение, в котором я оказывался.

“Верно, к примеру вчера ты был куда ближе к смерти, чем сегодня.” – молча добавил Хе Сецин, продолжая выдержанно слушать его.

– Я сомневаюсь, что это заболевание, если это можно так назвать, доведёт меня до гробовой плиты, но духовной энергии в своём теле я совсем не чувствую… – отведя глаза, он прикусил губу. – Как бы то ни было, не хочу загружать этим тебя. Мы ведь знакомы всего-то со вчерашнего дня, а ты уже едва не пожертвовал жизнью ради нас.

Уменьшив давление на его кисти, Хе Сецин опустил его рукав, прикрывая изящный рисунок.

– Если ты тоже должен был попасть в Лан’Ань по каким-либо целям, это улучшало бы понимание твоего поступка, но если нет, мы оказываемся в неоплатном долгу перед тобой. Мне очень жаль, что наше знакомство сложилось так. – к концу повествования он опустил голову, уголки губ Хе Сецина дрогнули.

– Сделай одолжение, если действительно чувствуешь ответственность над этим, оставь попытки нарваться на неприятности до того, как придётся разбираться с реальными трудностями.

Ле Сенлин мягко улыбнулся ему и прикрыл глаза. Его ноги подогнулись, и юноша начал заваливаться в сторону, Хе Сецин подхватил его в руки, сам удивившись своему порыву. Нужно было дать ему упасть. “Он” бы так сделал. Он поднял глаза в потолок и глубоко вдохнул, такими темпами он не сможет олицетворять те самые упомянутые трудности. Подняв Сенлина на руки, он бесшумно вышел из комнаты.

Глава 7 Забвение

Не сделав и пары шагов по коридору, он встретился с Хе Менсин. Девушка держала в руках свечу, её пляшущее пламя отбрасывало на стены трепещущие тёплые тени, поднеся руку ближе к его лицу, девушка встретилась с его бледными голубыми радужками глаз, обведённых иссиня-чёрным ярким контуром. Её рука дрогнула, зажмурившись и снова посмотрев в его лицо, она не обнаружила в его тусклых серо-голубых глазах ничего особенного. Показалось, - с полегчавшим сердцем подумала она.

- Я пришла поговорить свами. Моя сестра просит видеть вас, она хочет лично поблагодарить вас за спасение нашего города. С того времени, как вы прогнали монстра от его стен, лекари стали сообщать нам об улучшении в состоянии больных. Вы нам очень помогли, но я даже не знаю, как...

- Отплатить мне? Забудь о том, что сказала и о произошедшем, этого будет достаточно.

В играющих оранжевых отсветах, его осанка казалась особенно прямой, будто в него был воткнут железный штырь, скованный воедино с позвоночником. Когда он покинет Вторую Столицу и от этого тела ничего не останется, будет лучше, если и свидетелей его новой личности не останется. Он прогладил большим пальцем ткань на плече Сенлина, этот смертный легче всех отпустит его, ему не ведомы привязанность или сострадание. И он не впустит в узкий круг дорогих себе людей новых составляющих...

- Куда я могу положить его? - потерявшим краски тоном спросил он.

- Идите за мной... - задержав глаза на бессознательном заклинателе дольше, чем нужно, Хе Менсин развернулась и повела его вдоль по пустым комнатам. Она шагала, не касаясь пятками деревянных половиц, не издавая ни звука, она скосила глаза на тени, поражаясь манере поведения загадочного посетителя. Подведя его к нужной комнате, она отперла дверь и пригласила его внутрь. Это помещение не отличалось от остальных, тоже чисто убранное и уютное, но оно находилось в отдалении от других жилых комнат. Ей показался такой выбор наиболее подходящим для чёрной розы и зяблика, как она назвала Лан Фэя и Ле Сенлина. - Можете уложить его сюда, - она провела рукой в сторону одной из застеленных постелей. - Вы тоже можете переночевать здесь, и, если хотите, я могу не говорить, что виделась с вами.

В комнате стояло две постели, разделённых тумбочкой, девушка говорила спокойно, но он слышал в её интонации двусмысленность. Положив Сенлина на правую кровать, он накрыл его одеялом и выпрямился, смотря в упор на неё. Хе Менсин для чего-то сочла нужным добавить, прежде чем оставить их:

- Слышимость отсюда плохая, и я могу принести алкоголь. - он со смешенными эмоции распознал на её губах заговорщицкую улыбку.

Хе Сецин помассировал переносицу, избегая её глаз.

- Чем по-твоему я буду с ним заниматься?

Хе Менсин потупила взгляд.

- Алкоголь хорошо помогает сбить температуру. - смущённо поспешно выкрутилась она. - Когда я пребывала на пике Вечных Роз, целители так обходились с заболевшими.

Разве не наоборот?.. Он полузакрыл глаза, как можно было понять его так превратно? И, похоже, Великий Орден обожает приглашать к себе новых учеников, не зацикливаясь на их непригодности для развития духовного ядра.

- Раз ты так говоришь... Хорошо, неси. - обрадовавшись его согласием, Хе Менсин вылетела за дверь и осторожно прикрыла её за собой.

Цокнув языком, он повернул голову на забитые разноцветными корешками книг полки у стола и списал нелепое заблуждение Хе Менсин на то, что она перечитала непотребных историй. Если подумать, то, что девушка предпочла сестре и заклинателям человека, которого видела чуть ли не в первый раз и в неприглядном свете, вызывало как минимум сомнения по поводу её верности Великому Ордену. Она смотрела на него с таким искренним благоговением, когда утром столкнулась с ним в дверях. Сестру Шарль-Эр можно будет использовать, чтобы проникнуть в Орден и добыть те сведения, которые бы он не доверил Сенлину. Он сможет переманить её на свою сторону, главное, чтобы мнение Сенлина о нём, Хе Сецине, не повлияло на неё.

Заклинатель не подавал признаков пробуждения, он остался лежать в той позе, в которую его уложил Хе Сецин. Его размеренное дыхание не сопоставлялось с беспорядочно бьющемся пульсом. В холодных тенях, отбрасываемых створками окон, он выглядел ещё бледнее. Хе Сецин положил руку ему на лоб и тут же отдёрнул руку, будто обжёгшись. У него определённо была повышена температура, но руки оставались ледяными. Вновь приложив руку к его голове, он присел рядом, попутно отодвинув спадающий краешек одеяла. Отняв ладонь ото лба, он взял с свои руки его правую руку и закатал руках, открыв тонкие разветвлённые узоры печати. От его прикосновения, рисунок блёкло запереливался, он закрыл глаза и сосредоточился на подчинённом. Между его бровей залегла складка, он не мог повлиять на его состояние, будто его ограничивал проникший яд. Губы адепта приоткрылись, Хе Сецин спустил его рукав и встал с кровати.

Дверь открылась, и в комнату прошмыгнула Хе Менсин. Отставив поднос со спиртным на стол, он быстро покинула комнату. Когда её шаги стихли, Сенлин сонно приоткрыл глаза, его зрачки сузились, когда он заметил кого-то рядом с собой.

- Продолжишь притворяться, что чувствуешь себя приемлемо? - бесцветно спросил Хе Сецин.

- Ты всё ещё?.. А, да... - он пытался собраться с мыслями, но в голове было пусто как никогда, - Тебе не следует оставаться здесь, то существо вряд ли ушло надолго, а это значит, что ты можешь не успеть выбраться из Лан'Ань... Ты же не совершенствующийся, ты... - он осёкся, вспомнив, что именно он спас его от змея и при этом остался невредим. - Постой... Ты же был у особняка не просто так? Ты убил того человека, но почему помогаешь нам?

- А с пробуждением ты стал проницательней. - он поднял кувшин вина и наполнил один из стаканов. - Раз уж тебя заинтересовало это только теперь, догадайся сам. - он протянул ему бокал. - Выпей, "алкоголь хорошо помогает сбить температуру". - в его фразе слышалась насмешка.

Сенлин привстал на кровати и приложил руку ко лбу, некоторое время игнорируя предложенное вино, но Хе Сецин и не думал опускать руки.

- Бери. - тоном не терпящим возражений почти приказал он.

- Хочешь споить меня ещё до того, как мы освободим город?

Хе Сецин примирительно кивнул, но вместо того чтобы отступить, подшагнул в упор к кровати и облокотился о неё коленом, свободной рукой хватая заклинателя за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

- Думаешь, я не смогу сделать это силой? - он больше не смеялся.

Ошарашено глядя на него, Сенлин отклонился назад, избегая его руки и растерянно принимая бокал. Когда их пальцы соприкоснулись, он почувствовал, что руки заклинателя потеплели - это было хорошим знаком. Хе Сецин не спускал с него пронзительного взгляда, и заклинателю пришлось отпить глоток, чтобы он освободил ему хоть немного личного пространства.

- Ты же не ожидаешь, что я выпью весь кувшин? - криво усмехаясь, с дурным предчувствием задал вопрос он.

На губах Хе Сецина расцвела зловещая усмешка, его глаза блеснули в лунном свете.

- Ожидаю, если ты не справишься, я помогу.

"Какой заботливый..." - пронеслось в голове Сенлина. Он поднял бокал в шутливом тосте:

- Сочту за вызов. Но предупрежу: алкоголь на меня плохо влияет, вся ответственность за мои дальнейшие действия лежит на тебе. - в знак согласия, Хе Сецин немного опустил подбородок.

Убедившись, что заклинатель настроен серьёзно, он отвернулся от него и приблизился к книжным полкам. Как и во всём доме, он не обнаружил на них ни пылинки, перевернув страницу пожелтевшего фолианта с гербом Второй Столицы на ярлыке, он провёл пальцем по форзацу. На нём были изображены жёлто-белые башенки Солнечной усадьбы среди моря розовых лепестков, перевернув страницу на титульный лист он сощурился - собрание, что он взял, по оформлению напоминало сборник детских сказок, что уж было говорить о соответствующем жанру названии: "Божество долины грёз и мечтаний и жёлтая канарейка". Страницы с тихим шорохом перелистнулись в конец, он нашёл строчку после послесловия, где должно было находиться имя автора и инстинктивно сжал краешек потрёпанной бумаги.

"Посвящаю моё произведение своей наставнице, которая стала для меня живым сном наяву.

Душой навеки с вами, ваша Сяо-Шарль."

Подле этой строчки шла корявая надпись пером - "Никогда вас не забуду, и верю, что вы встретились с Цимином." На этой странице было несколько засохших капель чернил, словно рука писавшего лихорадочно дрожала во время написания последней фразы.

Так Шарль-Эр в тайне ото всех обзавелась наставницей, о которой никто кроме неё и того генерала никто не знал? Тогда это объясняет её умопомешательство, её организм мог не выдержать практик, которые могла преподавать эта наставница юной главе города. Если забросить самосовершенствование на его ранних этапах, оно может сказаться на здоровье хуже, чем прямое попадание в тело проклятого оружия. На оглавлении книги было всего пять глав, и все они выражались двусложными словосочетаниями. Найдя начало третьей главы, он поверхностно пробежался по первым абзацам, его заинтересовали не они, а само название "Хранитель покоя". "Вы никогда не называли себя Божеством, отдавая эту честь каменной статуе... те дети были дружелюбны со мной... Ваш сад цветёт всегда... Люблю запах листвы после дождя..." - он уже не смотрел в книгу, повествование идеально сопоставлялось с... Его домом?..

Могло ли это быть на самом деле?

- Если тебя привлекают рукописные книжонки, могу посоветовать проникнуть в кабинет главы Шарль. У неё о-очень много неоднозначного чтива, в особенности памятников древности. Однажды сам глава Ордена послал меня "одолжить" одну из её коллекции, так она и не заметила. Надо же, я не помню, как она называлась, но в той книги были части запретных печатей... правда вложенные отдельными листками... - Сенлин поздно осознал, что сказанул лишнего, и отложил опустевший бокал на тумбочку. - Сделай вид, что ничего не слышал... Тем более я сильно сомневаюсь, что в её библиотеке осталась хоть ещё одна такая... такой экземпляр с... сюрпризом?..

- Нужно было сразу наливать тебе алкоголь. - безынтонационно декламировал Хе Сецин. - Проводишь меня к ней? - он прислонился к письменному столу, незаметно заложив взятую книгу себе за спину. - И откуда главе Ордена известны подобные фамильные секреты?

На лице заклинателя всплыла натянутая улыбка, он отвёл глаза в сторону. В полупьяном состояние у него прямо-таки хреново получалось скрыть что-либо, Хе Сецин не сводил с него давящего взгляда. В конце концов Сенлин сдался:

- Х-хорошо, допустим, я был знаком с ней с самого детства. Но это же не так важно, верно?

- Ты связан с семьёй избранницы Императора?

- Как сказать... Так... Дальний родственник, наверно... - он неопределённо пожал плечами. - В любом случае теперь мы не общаемся, и она даже не знает, кто я.

Он несколько нервно засмеялся. На лице Хе Сецина отразилась смесь презрения и жалости, он подошёл к постели и проделал то же, что и четверть часа назад. Протягивая ему бокал вина, он вкрадчиво переспросил:

- Кто ещё знает о твоём прошлом?

- Никто. Да и глава не имеет при себе полных оснований полагать, что я как-то связан с Императорской семьёй.

Хе Сецин сжал губы.

- Тогда почему ты рассказал об этом мне?

- Не знаю. Вероятно, без этого, - он качнул бордовую жидкость в бокале, - и не рассказал бы. Но тебе не стоить верить мне на слово, алкоголь не только развязывает язык, но и предрасполагает к сладкой лжи. Вдруг я говорил это лишь чтобы казаться приближённым к правящей династии?

Учитывая, что он служил под его началом, подобное пристрастие имело место быть. Хе Сецин наклонился к нему и обманчиво ласково улыбнулся.

- Да, будь ты уже мёртв, таких интересных сведений из тебя было бы не достать. Всё же хорошо, что ты не говорил откровенностей раньше. - он имел ввиду сказанное им в их последнюю встречу в царстве демонов, но заклинатель не мог понять истинного значения его слов.

Оставшиеся часы до утра он читал попавшиеся под руку книжки. Сенлин заснул спустя час после их последнего переброса фразами, поэтому он не стеснён рамками человеческого приличия, время от времени предпринимая попытки разобраться, почему рисунок на его руке не откликался. К пятому часу утра он закончил с тремя книгами и ясно для себя уяснил, что все они были связаны между собой, составляя паутину переплетающихся во всём рассказов, некоторые из которых описывали события столетней давности, а другие те, что происходили в последние месяцы. В конце каждой книги оставались пустые страницы, словно их окончание было стёрто до его воплощения в реальности. Эта догадка укрепила его решимость лично разобраться со Второй Столицей, не перекладывая это на плечи своих слуг.

Выйдя из-за стола, он встал над безмятежно спящем Сенлином и наклонил кувшин с вином над его головой. Он делал это не задумываясь о последствиях, как он поступал раньше, но в последний момент он осознал, что если не сдержит себя, подчинённый узнает его, потому что подобная ситуация уже происходила. И произошла она за день до его исчезновения. Хе Сецин заторможенно опустил кувшин и поставил его на поднос.

- Просыпайся. - не громко проговорил он, смотря на адепта, но не видя его.

Ему вдруг показалось, что он оказался напротив себя настоящего, "он" стоял над сидящем на коленях заклинаетлем, одной рукой сжимая волосы на его затылке, а другой держа хрустальный кувшин, вино из которого лилось прямо на лицо Сенлина. Стекая по его шее, оно приобретало более насыщенный оттенок красного; вымокшие в нём прядки волос прилипали к его щекам, алкоголь редкими каплями падал с них на воротник его одежд. Хе Сецин вполоборота обернулся на него и улыбнулся, смысл этой улыбки был ясен только самому нему. Капля воды упала и разбилась о подоконник, в так с ней он рассеянно моргнул и пришёл в себя. Кувшин всё ещё был в его руках.

- Сенлин...

- Да?

Не ожидав получить ответа, он переметнул глаза на потягивающегося адепта и бесшумно вернул злополучный кувшин на место.

- Ты не ложился? - рассеянно уточнил Сенлин, оглядываясь по сторонам. - Солнце встаёт... Если ляжешь спать сейчас, успеешь выспаться.

Хе Сецин проследил за его взглядом и посмотрел в окно. Стена соседнего дома на четверть освещалась поднимающимся Солнцем, а ведь когда он отходил от стола была ещё ночь...

- Нет, я не устал.

Сенлин спустил ноги на пол и откинул одеяло, Хе Сецин смотрел на него, как на приведение. Заклинатель поймал его взгляд и вопросительно свёл брови.

- На тебя точно не повлияли те ранения, может и тебе следует испить вина? - попробовал он разрядить атмосферу, глупо засмеявшись в конце.

Хе Сецин покачал головой и отступил от кровати, разворачиваясь к двери. Сенлин встал и хотел задержать его, но он увернулся от его руки и взялся за ручку двери.

- Встретимся у резиденции главы города. - не обернувшись, утвердил он.

Стоя перед обвитой плющом аркой Солнечной усадьбы, он смотрел прямо перед собой. Весь путь до резиденции он преодолел, как в тумане, его руки подрагивали, а зрачки были сужены до точек. Теперь-то он понял, с чем было связано утреннее видение - его почти что накрыло искажение Ци, и, слава Небесам, что он в последние дни не использовал своих сил, иначе бы и он и Сенлин были бы уже мертвы. Ему необходимо было немедленно вернуться в прошлое тело и разобраться с собой, он физически вскоре не будет способен подавлять нарастающее изнутри безумие.

Внезапно кто-то положил руку ему на плечо и усмехнулся.

- Тоже к А-Шарль? Расслабься, она не кусается. - это был один из людей, дольше всех оставшихся перед гравюрой. - Ты кого-то ждёшь? Если нет, давай пойдём вместе, всё же Шарль-Эр так будет труднее отказать нам в аудиенции. - он говорил добродушно, но с каким-то скрытым намерением. Хе Сецина вывело из себя предчувствие некой недосказанности между ними, он с силой сжал кулаки, стараясь успокоиться. Молодой человек отметил его нерасположение к нему и похлопал по плечу. - Да, я специально подошёл именно к тебе, но ведь и ты попал в Лан'Ань не по чистой случайности. Ты что-нибудь знаешь о прошлом того адепта?

Хе Сецин потупил взгляд, на его пальцах заиграли проблески электричества, но они были скрыты длинными рукавами. Внезапно его терпение лопнуло, шагнув вперёд, он взялся за руку незнакомца и выкрутил её, отчего тому пришлось согнуться, чтобы он и вовсе не сломал её. Но это лишь подхлестнуло его веселье:

- Ладно, ладно, не будем говорить на неприятные для тебя темы. Вместо этого скажи: ты надеешься спасти этот город? Начну с основного - это невозможно ни для тебя, ни для меня. Как ни изгаляйся, Лан'Ань падёт до наступления следующего года.

- С чего мне тебе верить? Ты не похож на того, кто предупреждает о подобном по доброте душевной.

- Разумеется не по доброте, но и тобой движет не она!

Внезапно кто-то вновь положил свою руку на его. Он хотел проделать с новым подошедшим то же, что и с первым, но знакомый голос остановил его.

- Лан Фэй, отпусти его, он ведь этого и добивается.

Когда он нехотя отпустил незнакомца, Сенлин убрал свою руку.

- Вам следовало бы сначала представиться друг другу, а не сразу затевать драку. - лучезарно улыбнулся он. - Меня зовут Ле Сенлин, а вас?

- Можете звать меня Минхэ, не вижу смысла упоминать фамилию. А тебя зовут Лан Фэй?

- Да, иначе зачем бы я так обратился к нему? - ответил за него Сенлин.

Минхэ пожал плечами:

- Не знаю, например, затем что вам он представился этим именем.

- К чему вы клоните?

- К тому, что все мы прекрасно понимаем, а озвучивать очевидное ниже моего достоинство.

Наступило непродолжительное молчание, Сенлин больше не улыбался. Внезапно Минхэ рассмеялся:

- Да не принимайте всё за чистую монету, я же и сам не назвал своего настоящего имени, чего так беспокоиться по пустякам? Пойдёмте к милейшей Шарль, она нас уже заждалась. Если мы продолжим и дальше дебатировать, милейшая утопится в своих письмах!

Он энергично развернулся и пошёл по направлению к парадному входу в здание. Немного помедлив, Сенлин кивнул ему и тоже пошёл к дверям. Поборов желание разбить голову нового знакомого о дверь, Хе Сецин с ничего не выражающим лицом двинулся за ними.

Глава 8 Забота

В дневном свете он лучше рассмотрел внутреннее убранство резиденции главы города, это был почти зимний сад: выкрашенные в пастельные тона стены были овиты лианами декоративных цветов, над потолком висели горшки с цветами, а с оконных рам свисали стеклянные подвески. Они переливались всеми цветами радуги, преломляя свет и разбрасывая солнечных зайчиков по зале. Минхэ был одет в тёмно-коричневое ханьфу с золотой вышивкой у левого плеча, его золотистые вьющиеся волосы были неряшливо собраны такого же цвета заколкой с изображением феникса. Он был выше "Лан Фэя" на пол-ладони и держался грациозно, с долей напускного высокомерия.

Постучавшись в приёмную и не получив ответа, он потрогал ручку двери и, убедившись, что она замерла, с деланым разочарованием обернулся к ним. По нему было видно, что он предугадал такой исход.

- Вот почему я не хотел задерживаться, у А-Шарль не найдётся лишней минутки для нас. Что ж, придётся зайти к ней в другой раз, - он запустил руку в карман и достал оттуда небольшие часы на цепочке. - Если милейшая нужна вам в ближайшие два часа, вы можете найти её на заднем дворе у могилы её генеральчика. Я намереваюсь взять кое-какие собрания по своей работе, так что меня вы сможете отыскать в библиотеке этажом ниже.

Он говорил это не отрывая ореховых глаз от Хе Сецина, обращаясь сугубо к нему.

- Мы тоже должны изучить пару книг, не будем разделяться, ты же хотел посетить главу города всем вместе.

- Раз так, пойдёмте просвещаться втроём. - невозмутимо одобрил Минхэ. - Сенлин, ты же с нами? - он предпринял последнюю попытку отделаться от заклинателя.

- Если ты не расслышал, я сказал "мы". - мрачно отсёк Хе Сецин. - Если тебя что-то не устраивает, можешь зайти в библиотеку после нас.

Благоразумно решив не вмешиваться в их сдержанную перебранку, Сенлин молча ожидал, когда его дальнейшее назначение согласуется, и он перестанет быть третьим лишним в их разговоре. Одарив друг друга многозначительными взглядами, Хе Сецин и Минхэ перевели глаза на него, несмотря на радушную улыбку, глаза другого посетителя резиденции не источали ни тепла, ни доброты к нему.

- Нет, так даже лучше.

Они направились к библиотеке, ощущения обоюдного утаивания важных деталей витало в воздухе, но уже к середине лестницы оно почти развеялось в других размышлениях. Войдя в полутьму библиотеки, Хе Сецин почувствовал, что предназначение этого двухэтажного зала далеко не ограничивалось служения Шарль-Эр местом для чтения. Его совершенная тишина отрезала их от посторонних звуков, находящимся с разных сторон от одного книжного шкафа было невозможно различить шагов друг друга, словно на них были наложены заклятия звуковых барьеров. На первый взгляд стеллажей с книгами здесь было приблизительно семнадцать, но на стенах крепились дополнительные полки, причём книги были распределены произвольно, без каких-либо указателей, поэтому нельзя было сказать точно, могли бы они отыскать необходимые фолианты без помощи самой хозяйки.

Минхэ целенаправленно подошёл к шкафу и вытянул с верхней полки обшарпанную красноватую книжонку. Бережно стряхнув с неё пыль, он удовлетворённо ухмыльнулся им:

- Эта не считается, я оставил её здесь в свой прошлый визит за неимением возможности взять её с собой на задание. А вы, как я понял, собираетесь наугад перечитывать всю библиотеку в надежде, что искомая книга сама бросится вам в руки? Лан Фэй, ты и не знаешь, чего ищешь. - он сделал ударение на слове "чего", вновь прибавляя к реплике двусмысленности.

Сенлин поспешил уйти с авангарда и скрылся за углом шкафа, сделав вид, что его заинтересовала какая-то книга там. Возможно, он мог помнить расположение фолиантов, раз, по его словам, был близок с семьёй Шарль-Эр, но это было крайне маловероятно. Минхэ проводил его самодовольным взглядом и повернулся к Хе Сецину:

- Когда зайдёшь в тупик, позови меня, я кое-что вам покажу. Это докажет моё суждение об участи Лан'Ань. - он подмигнул ему и отправился искать нужные ему книги.

Хе Сецин вытащил первую попавшуюся в руки книгу и углубился в изучение её содержания. Спустя полчаса безрезультатного перебора запыленных книжонок, каждая из которых превосходила предыдущую по степени запущенности, он ударил кулаком по полке. Он был уверен, что этого никто не мог услышать, но перед ним как из под земли появился златовласый молодой человек с стопкой книг в обнимку.

- Так я тебе нужен? Пойдём, это не отнимет у вас много времени, - он махнул ему рукой и позвал Сенлина. Вопреки здешним законам, заклинатель услышал его с первого раза.

- Я бы не стал показывать этого, если бы ситуация к тому не располагала. А сейчас она располагает по всем пунктам... - в его тоне было что-то от неуверенности, словно ему хотелось поделиться с ними щекотливой тайной, но он понимал, что пожалеет об этом. То, как Минхэ разговаривал с ними, напоминало, как взрослые беседуют с детьми, шутливо притворяясь, что воспринимают их всерьёз. - Я всё-таки старше вас, будет слишком страшно - можете прятаться за меня! - от его смеха Сенлин непреднамеренно отвёл глаза, а Хе Сецин помассировал висок. С кем он общается?..

Дойдя до закруглённой лестницы вверх, Минхэ отсчитал на полке двенадцать книг и вытащил следующую, после чего достал стоящую за ней и вернул книгу обратно. На некоторых полках фолианты ютились по два, а то и по три ряда - тут уж сколько вмещала на себе полка. Смахнув черноватую пыль с обложки, он отклеил висящий на ней выцветший талисман и печально вздохнул:

- А ведь когда-то я надеялся вдохнуть этим в Шарль-Эр новую жизнь... Столько воды утекло, а она даже не заметила моего подарка. Ну ладно, вы сыграете ту же, что и она, роль. Нет разницы, в какую птицу стрелять первой, - улетит вся стая. - он пролистнул с треть страниц и серьёзнее добавил:

- Мы сейчас увидим наизахватывающий отрывок жизни этого прелестного городка. Прошу не вставать далеко от шкафа, когда вы упадёте, я не буду вас поднимать. - он порезал палец о страницу и отточенным движением начертил кровью многогранный треугольник с точкой-огоньком внутри. - Предупрежу заранее, прерывать процесс нельзя, пытаться контактировать с кем-то тоже нельзя. Нарушите это правило - я за вас не в ответе.

Не дав им времени на размышления, под их ногами возникла светящаяся копия пентаграммы, что была нарисована в книге. Красноватое свечение нарастало, в то время как темнота вокруг сгущалась, погружая все предметы вокруг в непроглядный чёрный туман. Над головой засветились неразличимые огни, а воздух наполнился гарью. От парящего пепла стало трудно дышать, их как будто перебросило в очаг лесного пожара. Отовсюду слышалось потрескивание пламени и звуки обваливающихся досок. Хе Сецин задержал дыхание, дым обжигал лёгкие.

Поначалу он не мог различить своего тела, но когда густая тьма вокруг стала пропускать очертания косых крыш, подсвечиваемых изнутри красно-оранжевыми языками пламени, его руки стали полупрозрачными, как у призрака. Справа и слева от него также как и в библиотеке стояли Минхэ и Сенлин, они оба уже сориентировались в пространстве и смотрели куда-то вперёд. Они очутились на площади Второй Столицы, там, где располагалась единственная часовая башня, которая никогда не служила городу по назначению. Эта самая башня горела словно факел, у самой смотровой площадки виднелась внушительная пробоина, из которой поднимались ещё большие облака дыма. Проследив за взглядами знакомых, он наткнулся глазами на высушенный фонтан, который был чуть ли не самым жизнерадостным и свежим местом Второй Столицы, но это не так привлекло его внимание, как те, кто стоял подле него.

Его собственную фигуру и ромбовидный разрез на спине он узнал сразу, но стоящего рядом с собой он никогда прежде не встречал. Мужчина был выше его и старше лет на десять, он был облачён в тёмно-красные одежды с чёрными вставками и держал руку на эфесе меча, неряшливо оперев его остриё на камень. Он производил впечатление человека, преисполнившегося в гармонии с собой и уставшего от мира. Потемневшее выражение лица окрашивалось томной полуулыбкой, выражая его внутреннее спокойствие и отрешённость от всего сущего. Так шахматист смотрит на фигуры противника, мысленно выверяя дальнейшие шаги, чтобы перевесить победу на себя, при этом нисколько не боясь проиграть, потому что всегда можно будет начать заново.

Хе Сецин вернулся к "себе", "он" не изменился внешне, разве что глаза были насыщенно алого оттенка, и по лезвию проклятого оружия шла полоса киновари - это было всё, что отличало этого "него" и Хе Сецина до смены облика. Непостижимый, возвышенный надо всеми, желчный взгляд мало отличался от его, но до этого момента он старался прикрывать эту въевшуюся в кости ненависть слоями холодного безразличия и скуки, а этот Хе Сецин на фоне мужчины в тёмно-красном смотрелся как его молодая версия, даже цвет глаз подстроился по его!

На площади кроме него и незнакомца не было ни души, они стояли посреди догорающих обломков когда-то изящных построек одни, не было слышно и чужих голосов. Было ясно как день, что книга показывала им конец Лан'Ань, но почему в её интерпретации он послужил этим концом, Хе Сецин совершенно не понимал. Мужчина мог оказаться Ян Ченьцином, Владыка минувших веков мог разворотить Вторую столицу без зазрения совести, но ОН никогда не стал бы в этом участвовать! В одиночку - да, наблюдая не вмешиваясь - да, но испепелять слабенький город с кем-то он не стал бы из принципа.

- Дерьмовая книжка... - неслышно пробормотал он.

- В моей памяти пожар был во много раз ярче, прекрасное зарево удалось... А теперь. - Хе Сецин подумал, что голос принадлежал Минхэ, но человек в тёмно-красном распрямил плечи и неспешно пошёл к дороге от площади.

- Императорский дворец освежит вашу память. - смотря ему вслед сказал Хе Сецин. - Ничто и погибает ничтожно, не стоило ожидать от замызганного городишки большего.

Хе Сецин едва не пошатнулся на месте. Он и представить себе не мог, насколько надменно выглядит со стороны! Он сказал нечто метафоричное, не пытаясь принизить собеседника, но со стороны казалось, будто он с высоты своего величия снисходительно дарует мудрость незнающему простолюдину. Он едва сдержал всплеск смеха. Во имя всего святого, почему он не видел этого раньше?!

Заинтересовавшись реакцией на себя у остальных, он отнял глаза от себя. Выражение лиц Минхэ и Сенлина различались как небо и земля: первый смотрел с каким-то благоговением, довольный представленным зрелищем, второй же трясся как осиновый лист, широко распахнутыми глазами вперившись в "него". Хе Сецин изогнул бровь, неужели сам его вид внушает его подчинённому такой страх, что ему легче кататься по полу, чем устоять на ногах? Или он так боится расправы за сказанное в тот день? Не убьёт же он его в самом деле...

Заметив его взгляд, Минхэ улыбнулся шире и кивнул в знак того, что скоро видение оборвётся. В нём не было ни капли испуга, он смотрел на другого него, как на старого друга.

Через две минуты картинка перед глазами стремительно померкла, он упёрся спиной на шкаф, приводя зрение в порядок и восстанавливая дыхание.

- Вот вы и увидели воочию причину безысходности ваших попыток его спасти. - как-то повеселев, констатировал Минхэ, - Не самое приятное, что можно лицезреть, но зато так у вас не останется ненужных вопросов ко мне.

- То есть на вопросы о том, откуда у тебя запрещённый артефакт и что ещё он может показать, ты ответить сможешь? И с чего вообще я должен поверить, что твоя книжка предугадала будущее, а не взяла всё с потолка? - с нарастающим азартом вклинился Хе Сецин. - Довольно того, кого мы видели и где. Хе Сецин когда-то проявлял агрессию к Столицам?

- А к кому... - он запнулся. - Я не принуждаю тебя слепо верить всему, что я говорю и показываю, но ты и сам прекрасно понимаешь, что то, что ты видел, случится. И случится, как я уже упоминал, в течении этого года, так что долго вам ждать не придётся. Сенлин? Не подыхай только тут, я не смогу объяснить этого А-Шарль.

Сенлин съехал на пол и обнимал свои колени, когда его назвали по имени, он поднял голову на Минхэ.

- ...

- Мне нужно было заранее предупредить тебя о действующих лицах моего спектакля?

Не ответив, адепт опустил голову и уткнулся в свои руки, так, что его лица нельзя было разглядеть. Минхэ это подстегнуло двигаться дальше:

- А, или ты размышляешь, чью сторону предпочтёшь? По-хорошему тебе бы следовало увести своих дружкой отсюда и не мешать своему господину, но ведь нормальной причины, чтобы убедить их, придумать нельзя, да и как можно оставлять свой родной город на растерзание демонам..? Ты только знай, что любой твой выбор дойдёт до нужных ушей. - у Сенлина дрожали руки, опомнившись, что они были в зале не одни, Минхэ обернулся на Хе Сецина, - Точно, я думал, ты знаешь. Что, теперь твоё положение ещё более осложняется, да, Сенлин? И мы давно знакомы, ради тебя притворились чужими. Лан Фэй, что будешь делать? Правильным решением для тебя будет рассказать всё Ян Рину, а лучше кому-то выше него из Ордена. О нём можешь не переживать, итак врагов много нажил.

Минхэ знал наперёд их ответы, ровно как и то, что у первого духу не хватит обмануть соучеников, а второй разочаруется в нём, но в силу воспитанности ничего не скажет третьим лицам. Он рассмеялся, это было так просто!

Хе Сецин молчал, прежде всего ему хотелось лично удостовериться в преданности себе Сенлина, но смотря на его состояние, он начинал осознавать что нешуточно переборщил с его запугиванием и жестоким обращением. Раз уж ему было легче пасть от водяного змея, чем снова встретиться с ним... Он не этого добивался.

- Раз уж вам нужно поговорить наедине, я уйду.

- Кто ты? - внезапно довольно громко спросил Хе Сецин. На уго губах играла безумная улыбка, а взгляд обещал страдание. - Так фамильярно отзываешься о Сецине, будто сам знаком с ним.

Минхэ готовился ответить, но его лицо переменилось.

- Да и ты не блещешь уважением.

Блики в глазах Хе Сецина померкли, он слегка опустил голову.

- Что ж, посмотрим, насколько твоё будущее отличается от твоего.

В Минхэ промелькнула вспышка удивления граничащего с шоком. Вернув лицу прежнее выражение, он прошёл мимо него к выходу, больше ничего не говоря и не оглядываясь.

Когда за ним захлопнулась дверь, Хе Сецин присел рядом с Сенлином и взял его за руку, отводя её от лица. Заклинатель поднял на него пустые глаза и сдавленно улыбнулся:

- Насколько твоё мнение обо мне изменилось?

- Ни на сколько, он не сказал ничего нового для меня.

У Сенлина расширились зрачки.

- Знал?.. И давно?

- Дольше, чем об этом знает он. Ну и как ты познакомился с этим идиотом?

- Не помню, кажется, на одном из заданий моей школы два года назад. - он засмеялся. - Твоё имя не настоящее?

- Ты спрашиваешь об этом сейчас? Разумеется, нет. Пойдём, пока Минхэ от своей "безысходности" сам не решился поджечь библиотеку.

- Мгм,

Поднявшись, он потянул заклинателя за руку, помогая ему встать. Он выглядел бледным, а пальцы были ледяными, Хе Сецин со вздохом смирился с мыслью, что с его болезнью нельзя было разобраться по мановению руки. Вспомнив про алкоголь, он улыбнулся, но не смог ничего сказать от пронзительной головной боли, от которой у него разом потемнело в глазах. Он отпустил пальцы заклинателя и прижался к стене, на языке появился металлический вкус крови. Сенлин схватил его за плечи и помог сесть на пол.

- Лан Фэй? Лан Фэй!

Произнесённое имя отдалось болью в его голове.

Глава 9 Вина

Он вновь видел эпизод своего прошлого. Это было как пребывание в осознанном сне, но в нём он был лишь зрителем и не мог контролировать хода событий, пересматривая всё так, как оно было в реальности. Будучи запертым в своём теле, Хе Сецин чувствовал всё, что чувствовал тогда, его собственные эмоции отходили на второй план.

Почему-то этому городу нравилось напоминать ему о не самых приятных моментах его жизни, он как будто бы вынуждал его переосмыслять его отношение к миру, и это вызывало смех.

На его лице отразилась горькая насмешка, когда он отвёл руку назад, чтобы после врезать подчинённому под дых. Сенлин согнулся пополам от боли, из его лёгких вышибло весь воздух, он не мог вдохнуть, не то что продолжить говорить. Хе Сецин запустил пальцы в его волосы и сжал их на затылке, потянув назад, чтобы заклинатель запрокинул голову и смотрел прямо ему в глаза.

– Ещё раз ты посмеешь солгать мне, и тебе больше не придётся беспокоиться о своём жалком существовании! – сквозь зубы процедил он.

– Прошу… П-прос… Простите. – превозмогая удушье слабо выдавил Сенлин. На его губах оставалась запёкшаяся кровь от прошлой затрещины, ему было опасно молчать, даже если он не мог говорить.

Хе Сецина взбесила его напускная покорность. Он намеренно препятствовал достижению его цели, а сейчас хотел чтобы он закрыл на это глаза? Впившись когтями в его голову, Хе Сецин подтянул руку к себе, так что заклинателю пришлось встать на носочки, чтобы не лишиться половины волос. Его прохладное дыхание омывало ранку у краешка рта подчинённого, у него не было и шанса отодвинуться от него хоть на цунь, пока Хе Сецин того хотел.

– Не отрицаешь? Довести дело до конца, но в решающий момент запечатать артефакт, оставляя своих напарников загнивать в пещере полной ядовитых испарений цветков Полумесяца, – ты с самого начала не собирался выполнять это задание, но не поленился приложить все усилия на восстановление сложноустроенного артефакта, лишь чтобы потом уничтожить его! – хватка на волосах стала почти мучительной, – Ты хоть представляешь, насколько спутал мне все карты?

– Ваше Благонравие.

Отдёрнув от себя заклинателя, Хе Сецин нарочито медленно перевёл глаза на Вивъена. Дух стоял в десяти шагах от него, он не слышал его приближения, но не был застигнут врасплох им. Этот его последователь, или преследователь, объявлялся всякий раз, как Хе Сецин разбирался во внутренней политике своего Королевства, неважно как и с кем, и чинил ему препятствия, прикрываясь гуманностью и блестящей репутацией самого демона. Горный Дух сошёл со своей заоблачной обители будто для него одного! Чтобы рано или поздно улучить момент и разбить его изнутри.

– Его ошибка не фатальна, пожалуйста, держите себя в руках. Если позволите, я сам разберусь с её последствиями. У вас нет времени на мелкие неурядицы, а я на это и годен. Можем мы обсудить задание наедине?

Отпустив волосы Сенлина, он спустил руку на его воротник. Резко развернув подчинённого спиной к себе, он впечатал его лицом в стену, благо, Сенлин успел выставить руки перед собой, и обошлось без новых ссадин. Хе Сецин удерживал его сзади за шею, не давая сдвинуться с места, и это было большее “наедине”, которое он мог позволить горному духу.

С состраданием посмотрев на адепта, Вивъен тяжело вздохнул.

– Согласно моим сведениям задание заключалось в нахождении второго компонента некого артефакта и присоединению его с первым. В ходе дела первая половина было непоправимо повреждена, поэтому восстановления полного артефакта считается невозможным, но вторая половина может служить идентичной заменой первой. Выполнить поставленную цель не представляется возможным, но можно вернуть дело к начальной точке.

Хе Сецин подавил смешок – какой толк ему был от одной половины чего-то целого? Если б первая часть артефакта сама по себе имела какую-то ценность, а две половины только удваивали её, потерю действительно можно было свести в ноль, но одна часть была абсолютно бесполезна без второй. Она могла провести к своей половинке, помогая миновать доставляющему её встречные препятствия, но когда первая была разрушена, вторая стала абсолютно бесполезной. Ему ни столько был нужен сам артефакт, каким бы ценным он не был, сколько открытый доступ в деревню, где он хранился. Теперь же у него не было ни того, ни другого.

Затопленная деревня держала в себе не только вторую часть того артефакта. Настоящую ценность в его глазах имели те цветы, которые стали причиной смерти других посланных туда слуг. Их пыльца содержала редкий быстродействующий токсин, который не встречался нигде за чертой этого поселения, и был дороже золота как для демонов, так и для людей. Затопленная деревня была в прямом смысле затоплена фармацевтическими драгоценностями и целебными травами на любой вкус и цвет. Дикая природа с годами отвоевала у местных жителей почти всё поселение, с насиженных мест не ушли меньше десяти человек, и они были запечатаны вместе со входом в деревню, чтобы сохранить её первозданный мирок от похотливых глаз торговцев и прочих расхитителей ценностей. Прискорбно, что та защита не была предусмотрена против самих драгоценностей, иначе бы в деревню было бы невозможно попасть даже для него.

И надо же было поставить жизни богом забытых людишек выше успеха задания? Сенлин не был осведомлён о всех тонкостях, но и без этого Хе Сецин бы убил за подобную вольность кого угодно, будь это не он. Говорить о всём этом Вивъену было бессмысленно, он не нуждался в его нравоучениях. Отстранив заклинателя от стены, он швырнул его на пол и быстрыми шагами двинулся к выходу из залы. У Вивъена он замедлился:

– Ты сам растрачиваешь попусту моё время. Поговорим, когда ты научишься обращать время вспять, а пока ты бесполезнее него. – он кивнул в сторону, стирающего с губ кровь, Сенлина.

– Я не желаю вам зла.

– А я добра. – парировал он.

Покинув холодную залу, он прошёл до другого крыла замка, и только там позволил себе закрыть рот рукой и откашляться. Сквозь пальцы потекли тёмновытые ручейки, впрочем, он быстро заставил себя забыть о своём недомогании. Если делать вид, что с тобой ничего не происходит, можно убедить в этом и своё тело, не так ли?

Он проснулся с остатком переживаемых другим им чувств и тут же обернул голову направо. Да, на соседней кровати лежал Сенлин, это его несколько успокоило. С воспоминаниями о библиотеке его осенило, что Затопленная деревня была составляющей Лан’Ань. В книгах говорилось, что из города можно было попасть в пещеры, а уже из них в деревню травников. В ней должны были оказаться компоненты, способные излечить ходящую по городу болезнь. Деревня вновь запечатана, ключ сломан, но как какому-то заклятью тягаться с Повелителем Демонов? Его глаза снова устремились на заклинателя. Он был слишком бледен, болезнь отступала и приходила, когда ей вздумается.

– Вы проснулись, – Хе Менсин спала, положив голову на стол. – Не покидали города, а вернулись в ещё более плохом состоянии, чем в первый раз. Тогда хоть было понятно, отчего вы не приходите в себя…

– Мы были в резиденции твоей сестры, как оказались здесь?

– О, какой-то приятный молодой человек помог вам добраться до дома. Он, кажется, спрашивал, как давно мы знакомы и всё такое. – потирая глаза спросонья начала припоминать девушка, – Я видела его раньше, когда он приходил на переговоры к сестре. В тот день я провожала его до неё, но так и не узнала ни его имени, ни причины визита. Сестра просила не общаться с теми, кто к ней приходит. Вас тоже сказала сторониться, но к тому времени я уже была с вами знакома, так что не смогла исполнить её желания.

Хе Сецин посмотрел в окно, с улицы доносилось больше голосов, чем днями ранее, и Солнце светило ярче. Получается, Минхэ не застал его обморока, зато явился второй Лан Фэй… Ещё одна неопределённая личность.

– А твою сестру на днях не беспокоил мужчина со светло-золотистыми волосами, с вычурной заколкой на голове и в одежде чиновника Императорского двора?

– Беспокоил, именно он вытащил всех вас с реки и донёс об этом главе города. – как само собой разумеющееся декламировала Хе Менсин. – Вы не знали?

Минхэ. Он знал что-то о нём, но не имел при себе доказательств или решимости сказать прямо… Если он намеривается шантажировать его своей информацией, у него ничего не получится, Хе Сецин не держался за новую личность от слова совсем, но если им движут более весомые идеи… Будет лучше если он оставит их при себе.

– К слову, тот человек ещё не ушёл далеко, я могла бы позвать его… – она вытянула шею, пытаясь заглянуть в окно, не вставая с места.

На её щеках виднелись серые тени, девушка не спала ночь или две.

– Не утруждайся, мне не он сейчас нужен. – прочистив горло, он с неудовольствием отметил, что чувствовал себе не лучше, чем вчера. Возможно это тело изнашивалось даже быстрее, чем он предполагал. – Ты не знаешь, где тот, который первым привёл нас к вам?

– Д-да!.. Честно говоря, он наотрез отказался покидать вас тогда, вроде бы узнал в вас друга… И он поселился в соседнем доме, на него как раз выходит это окно! Я говорила, что больным необходим постельный режим и тишина, но он настаивал и… Сошлось к тому что он ожидает вас внизу. – она посмотрела на него и добавила:

– Мне очень жаль, по вам видно, что никакой он вам не друг.

Закатив глаза, он отвернулся от неё и встал с кровати. “Друг” – чем чаще ему встречалось это слово, тем явственней он понимал, насколько разные значения разные люди придают этому слову.

Вернув себе в должный вид, он на прощание запоздало кивнул ей.

– Мгм, я не завожу друзей.

Знойная погода на улице была равносильно для него с пребыванием в жерле вулкана: в настоящем теле он бы уже задохнулся от неё, в этом же ему приходилось просто идти в тенях навесов и домов, чтобы чувствовать себя более-менее приемлемо. У дверей во многие здания, которые он проходил, стояли солдаты, от дому к дому переходили люди с браслетами из зелёных бусинок, такой отличительный знак был присущ лекарям, вышедшим из Императорской академии. Неужели Первая Столица передумала о своём решении и Лан’Ань вновь открывают? Хе Менсин не упоминала, смог ли Минхэ добиться аудиенции с главой города, быть может, Шарль-Эр согласилась на предложение Лже Фэя?

Не успел он пройти и треть пути до Солнечной усадьбы, как к нему из-за спины подскочил запыхавшийся Минхэ.

– Хочешь поговорить со мной, узнаёшь, что я в двух шагах от тебя – и уходишь непонятно куда, но не ко мне? Ты с логикой совсем не дружишь. Мог бы хоть позвать с собой! Мне охота гоняться за тобой, когда других проблем по горло? – вознегодовал он. – Вынужден извиниться за себя в нашу прошлую встречу, наговорил и раскрыл лишнего, но мне моё злодеяние уже окупилось с лихвой – Шарль-Эр пропала без вести, Императорские солдаты оккупировали город и выводят заболевших под предлогом “перенаправления под опеку сильных целителей в Первую Столицу”, твой дружок снова ни жив ни мёртв. Так бы я мог что-нибудь узнать от него, а без…

– Выведи меня к пещерам, ведущим к Затопленному гроту. – пропуская его пламенный монолог мимо ушей сухо бросил он.

Минхэ всплеснул руками.

– Ты оказался не таким, каким я тебя представлял. Как пожелаешь… Что ж тут поделаешь, ты и о деревни осведомлён!

– За кого ты меня принимаешь, раз представлял меня раньше? – он знал ответ на свой вопрос.

– За кого принимаю? – приподняв брови повторил Минхэ. – За кого, как не за младшенького ученичка преподобной Эл Фуи, земля ей пухом! – с горечью воскликнул Минхэ, Хе Сецин запнулся на ровном месте. – И надо же взять имя старшенького! Харизмой ты не обделён, Вэй Мин. Снюхаться с теми, с кем в детстве едва не подрался насмерть, и у кого отнял соученика и наставника – этим-то ты меня и привлёк. Были и другие суждения, но теперь я их отмёл. Скажи, ну мало ли на свете людей с красными волосами? Совсем не повод строить наводящие теории… Я одного понять не могу, ты где пропадал эти годы и почему с твоим-то характером не пошёл разбираться напрямик в Орден? Да и, виновников той осады до сих пор не нашли, дело заморозили, ты смирился с этим? Честно, для всех было бы хорошо, если да, но если нет – я буду до гроба верен тебе просто потому что твоя наставница завещала оберегания её дитячек мне, а из вас двоих остался только ты!

Он был готов его убить. Убить, чтобы он заткнулся! В одно мгновение в его голове всё перемешалось, учительница не только предвидела, но и обстоятельно готовилась к свой гибели! В её силах было предотвратить трагедию, ведь в тот день погибли и её послушники, но нет! Почему? Минхэ нельзя верить на слово, он сам это говорил.

– Будь добр, умолкни! У меня нет ни сил, ни настроения слушать твой бред, и я понятия не имею, чьим именем ты назвал меня. Сейчас важна деревня и город, ничего больше! – со злостью отчеканил он.

Глубоко вдохнув, он сосчитал до десяти и медленно выпустил воздух, немного успокаиваясь. Его интонация звучала ровно:

– Хе Менсин сказала, что это ты привёл нас в их дом. Перед тем как найти нас, ты не видел подозрительной фигуры в чёрном плаще? Возможно спускающейся со стены.

– Из подозрительных чёрных фигур там был лишь ты сам. Вот что действительно должно тебя интересовать, так это как я открыл запертые ворота. Скажу сразу: их отперли до меня, и раз тебе мерещилась какая-то там фигура, эта сделала она.

Они сделали несколько поворотов, прежде чем вышли на мощёную синеватым кирпичом разбитую дорожку, ведущую вдоль стены и теряющуюся в зарослях облепихи. Он не заходил на неё раньше, не разглядев её за разросшимися кустами. Дорожка была узкой и ютилась меж стеной и колючками облепихи, так что им пришлось продвигаться по ней друг за другом. Через пятьдесят шагов кирпичи оборвались, и они пошли по протоптанной, но уже порядком заросшей, тропинке. Ветки облепихи не давали выпрямиться и идти прямо, у каменной арки они упирались в стену, поэтому им пришлось обламывать их, чтобы пройти в неё. Арка была кое-как заколочена прогнившими от влажности досками, но они были откреплены с одного конца и свободно отодвигались в сторону, как раздвижные двери. Выйдя из красного терновника, Минхэ поднял руку, привлекая его внимание, и указал куда-то налево.

Они были на берегу опоясывающей город-крепость реки, но в этом месте её русло совсем истончалось, вода доходила до щиколоток, не выше. На расстоянии от них были закрытые ворота, а за ними та часть русла, где обитала водяная тварь. Минхэ не стал акцентировать на этом внимания, дав заметить на всякий случай, и спрыгнул в воду. Не задерживаясь, Хе Сецин последовал его примеру. Журчащее течение поблёскивало чешуёй дракона в лучах, пробивающегося сквозь кроны деревьев, солнца. Перейдя на другой берег, они обошли большой камень, овитый цветущими лианами плюща, и остановились у дыры в нём. Её размеры пропустили бы любого человека или крупной животное, но внутри было не различить ни стен, ни дна. Минхэ снова поднял руку прямо перед его носом, и на его указательном пальце вспыхнул маленький огонёк. Искорка слетела с его руки и упала в пещеру, в темноте её пламя вспыхнуло ярче и потухло при соприкосновении с полом. Нагнувшись, Минхэ спрыгнул в грот и зажёг в руке второй огонёк.

– Мы здесь не одни. – коснувшись ногами пола, определил Хе Сецин.

– Хороший слух. Да, не одни. Затопленная деревня – это легенда, в которую все верят и которую точно проверят при случае. Или ты думал, что без тебя бы я туда не пошёл? Не самая гениальная идея – искать лекарства в аптеке.

Проигнорировав его колкость, он пошёл вперёд. В этом теле его чутьё притуплялось, но зрение оставалось всё тем же. Ему не нужен был источник света, чтобы прочитать книгу и уж тем более чтобы не напороться на сталагмиты или стену. Тоннель не раздваивался, поэтому заблудиться было невозможно, но его потолок отдалялся всё дальше и дальше от земли, а когда он снова опускался и находился на расстоянии вытянутой руки над головой, пещера брала круто вниз. С каменных сосулек над головой капала вода, она стекалась в ручейки и бежала вдоль дороги, делая камни скользкими и холодными, несмотря на жару. Минхэ нагнал его и теперь шёл позади, подсвечивая из дорогу ручным огоньком. С каменной сосульки сорвалась капелька, долетев до пламени, она с шипением рассеялась в пар, оставив после себя облачко сероватого пара.

– Мы пришли. Задержи дыхание.

Пламя в его руке взмылось к потолку и осветило грот перед ними. Кристально чистое озеро уходило вглубь пропасти, прямо за ним на отшлифованных камнях стены киноварью был нарисован ровный круг с тремя пробелами, в которых находился символ листа, воды и воздуха. Печать меркла на глазах, кто-то использовал её незадолго до них. Сделав решительный шаг на кромку воды, Минхэ протянул ему руку:

– Я помогу нам перебраться, обходить долго.

Не принимая его помощи, Хе Сецин сошёл на недвижимую поверхность и прошёл мимо него. От его шагов расходилась рябь, пробуждающая нетронутое озеро. Их предшественники обходили его, боясь потревожить пугающую неизвестность его глубин, но всё, что могло там покоиться, умерло десятилетия назад, когда на деревню были наложены блокирующие печати. Поднявшись на белые камни, он провёл пальцем по шершавой поверхности рисунка. Минхэ приложил руку к камню, но через минуту убрал, ничего не сделав.

– Мы опоздали. Это заклятье пропустило сквозь себя определённое количество людей, а мы стали лишними. Я не смогу это как-то изменить, боюсь, твоя идея потерпела фиаско, Вэй Мин.

– Не зови меня так.

– А ты заставь.

Их взгляды встретились. Зрачки Минхэ не двигались, огонёк в его руке дрожал, отбрасывая на рисунок размашистые тени. Хе Сецин завёл руку за спину и скрестил пальцы.

– Ты знал об этом заранее, но привёл меня? – он не спрашивал. – Скажи, какие цели может преследовать некто вроде тебя? Не имеющий достойных оправданий, не умеющий лгать. Спрошу снова: за кого ты меня принимаешь? – его глаза потемнели. – Правда бывает нехороша, но это не делает её ложью.

– И ты боишься, что мне не хватит духу признать её? Не смеши, это настоящий я страшен, не ты, милый маленький комок нервов. Я с тобой ради забавы.

Минхэ рассмеялся, не дожидаясь, когда он успокоится, Хе Сецин убрал руку из-за спины и мимолётно коснулся огонька. Пламя треснуло и рассыпалось искрами на пол. Как только их накрыла непроглядная тьма, он сделал шаг вперёд и ударил ребром ладони его по голове. Нападение не встретило сопротивления, не издав ни звука, Минхэ повалился на пол. Заклятье способно пропустить ограниченное количество людей – в глубине души он был благодарен ему за подсказку, но заставил себя рассеять это ненужное чувство. Им не суждено остаться друзьями, с ним настоящим исчезнет и симпатия к нему.

У его кровного брата была особая тяга к демоническим созданиям, он приручал всевозможных чудовищ и ласкал их, как люди котят. По его милости в детстве у Хе Сецина появился волк-оборотень. Это был пёс с длинной белоснежной шерстью и любвеобильным характером, он не огрызался и отличался от обычных демонических фамильяров своей дружелюбностью, поэтому Хе Сецин отдал собаку обратно Хе Чжунси, потому что с ним она и недели бы не прожила. Он бы и не вспомнил о ней, если бы не второй способ её применения, на котором настоял его брат.

По легенде, в древности жил Король, правивший половиной всей Поднебесной. Его владения не ограничивались человеческим миром, захватывая и часть царства демонов, и все эти земли не принадлежали ему от рождения – он завоевал их силой. Не имея благородного происхождения и даже семьи, тот человек поднялся из отбросов общества в золотой венец, но на своём пути возымел ненависть своих будущих подданных и взошёл на трон с тяжестью в груди. Его враги проклинали его, но не показывали себя из священного страха перед силой, которой он обладал. Но может ли человек оставаться непобедимым в течении всей жизни?

Однажды, гуляя по саду, он засмотрелся на девушку, которую до этого дня не видел при дворе. Окружённая белыми лисами, она собирала цветы для снадобья и не видела его. После этой мимолётной встречи он не видел её, но узнал, что той девушкой была одна из лисиц, открывшей в себе способность менять облик по достижению тысячи лет. Вдохновлённый тем, как легко спутать белохвостых лис, но как сильно отличалась она от других женщин, он изобрёл заклятие, позволяющее на время принять облик избранного существа, а сам для этого выбрал одну из лис, чтобы встретиться с девушкой вновь.

Его слуги узнали о желании своего Владыки и решили, что их час настал. В ночь перед весенним равноденствием подосланный лучник пронзил стрелой белую лису-Короля и сжёг её труп в печи, сделав всё ради того чтобы его душа не вошла в круг перерождений.

Но Король не погиб, подбитой лисой была его избранница, а сам он в тут ночь передумал подвергать её опасности и перестал ждать воссоединения с ней. После того, как до ушей Короля дошла участь его возлюбленной, страна погрузилась в смуту, привёдшую её к распаду. Но с тех пор правители и важные чины начали заводить себе животных, с кем могли поменяться местами, чтобы уберечь свои жизни. Мало сказать, что он не верил в такое начало этой традиции, Хе Сецину претила сама мысль о том, что люди считали допустимым приручать животное, лишь чтобы потом прикрываться им, и то, что демоны переняли эту дурость! Тем более что сколь-либо расчётливый наёмник вычислил бы настоящую жертву, будь она хоть в обличие бабочки! Но его брат так не считал, и сделал пса его избранным, на убой, фамильяром.

Прикоснувшись рукой к камню, как до него это делал Минхэ, он закрыл глаза и активировал печать. Всеобъемлющая, такая родная, тьма в который раз объяла его, сжимая его сердце, точно желая его остановить. Он выпустил воздух из лёгких, голова закружилась. Земля ушла у него из под ног, и он упал. Когда он открыл глаза на другой стороне от белого камня, первым, что он увидел, стал пушистый белый хвост, лежащий рядом с его головой. Поднявшись на лапы, он встряхнулся от земли, попавшей на его шерсть, и побежал к выглядывающим из-за пышных кустов какого-то растения приземистым домикам. Новый угол обзора и маленькое собачье тельце мешали ему координировать свои движения, перепрыгивая ручеёк, он поскользнулся на глине и с размахом приземлился прямо в него, погрузившись в талую воду по уши. Кое-как выкарабкавшись из ручья, он встряхнулся от воды и продолжил свой путь в более медленном темпе. Потяжелевшая от влаги шерсть тянула его к земле, забравшись на крыльцо заброшенного сарайчика, он вытянулся на солнце, положив мордочку на передние лапы.

Всё-таки его собака была слишком маленькой, от каких соображений отталкивался его брат, когда дарил ему эту декоративный снежный комок, для него было загадкой. Высушив шёрстку и немного согревшись, он осмотрелся и увидел вблизи с крыльцом гору поломанных ящиков, лесенкой ведущих к краше. Запрыгнув на перила, он перепрыгнул на вторую “ступеньку”, взобрался на пару ящиков выше и с них вспрыгнул на поржавевшую черепицу дома. Зазоры на ней неприятно царапали подушечки лап, чуть снова не упав, он залез к коньку кровли и позволил себе передохнуть.

Его сарайчик находился на холмике, с которого можно было разглядеть всю деревню, исключая дома, заросшие растительностью до такой степени, что через щели в их крышах пробивались молоденькие деревца, а сами они походили на запущенные клумбы. Дорожки между домами, трава, цветы-водоросли – всё это находилось под слоем воды, доходивший в некоторых домах до окон. Передвигаться между ними можно было разве что по крышам, и чем дольше он смотрел на весь этот захваченный дикой природой уголок разнотравья, тем больше убеждался в том, что люди здесь не жили уже очень давно, в противном случае где-нибудь можно было бы увидеть лодку или хотя бы мост.

В этой деревни должны были произрастать кленовые листья, розовый барбарис и бесснежная лаванда – целебные растения, входящие в состав большинства препаратов и заменителями которых пестрели все плантации травников. Люди закрыли для себя доступ к самым действенным лекарствам, пожалев об этом тогда, когда ничего нельзя было исправить. Помимо полезных трав в этой деревне росли как обычные сорняки, так и смертоносные яды вроде цветом Полумесяца, но последних он не надеялся здесь встретить из-за их непереносимости солнца и влаги. Их можно было найти только в пещерах, куда не проникла вода, или высоко в горах, но уже не в этой местности.

Итак, всё что ему было нужно – набрать нужных травок и вылечить его идиота, а со всем городом будет разбираться Шарль-Эр, Императорский посланник и остальные. Он спрыгнул на землю и приблизился к воде. Второй раз окунаться в холод ему не хотелось, но другого выхода у него не было – до крыши ближайшего дома он бы не допрыгнул, а по деревьям собаки, в отличие от кошек, не лазают, как ни старайся. Войдя в воду до половины, он поплыл, это оказалось проще, чем передвигаться на четырёх лапах, он даже обрадовался, что уровень реки поднялся здесь поднялся настолько сильно, что от первого ему придётся и вовсе отказаться, если он не хочет растягивать свою вылазку на несколько ночей. Проплывя до мели около векового дерева с раскидистыми ветвями, он выполз к нему и, прижав уши, присел под него, с неудовольствием чувствуя, что продрог до костей. Солнечные лучи не проходили сквозь широкие листья, в тени было особенно прохладно, и шерсть как будто бы от этого становилась ещё тяжелее. Внезапно его обхватили под животом и подняли в воздух чьи-то руки, это было на редкость странное ощущение. Взяв его на руки, маленькая девочка восторженно улыбнулась и прижала его к себе. От неё исходил слабый жёлтый свет, а руки пахли ромашкой. Он не знал, как отреагировать на ей объятия и продолжал лежать в её руках, как плюшевая игрушка.

– Вы взяли пёсика! – громко воскликнула девочка, – Я нашла его, идите сюда!

– Мы не брали собак. Лин, опусти… – Ян Рин осёкся. – Где ты его нашла? Лин-Лин?

Девочка с удивлением посмотрела на свою ношу и крепче прижала его к себе.

– Не важно. Если он не ваш, значит будет мой! Не отдам!

Не сказать, что присутствие Ян Рина удивило его, но он всё же надеялся не пересекаться с ним в таком виде. Поджав хвост, он попытался вывернуться из хватки ребёнка, но девочка держала его не по-детски крепко и не дала ему этого сделать. Ян Рин что-то сказал кому-то из людей, стоящих рядом с ним, и к нему на помощь подбежал изрядно вымокший адепт с ленточкой водорослей на голове. Мао-Сянци опустился на одно колено перед Лин-Лин и улыбнулся ей:

– Сяо шимэй, это мой пёсик, шисюн забыл, что я взял его с собой. Пожалуйста, отдай его мне. Он весь промок и может заболеть, как только я его высушу и осмотрю, ты сможешь поиграть с ним. Хорошо? – ласково спросил он.

Лин-Лин с обидой надула губки и отвернулась от него, сильнее сцепляя ручки на спине собаки. Её глаза наполнились слезами, он всхлипывала при каждом вдохе, прижимаясь к шелковистой шёрстке.

– Ты не отберёшь его навсегда-навсегда? Честно? У моей бабушки была собака, но мальчики отняли её, когда она пошла развешивать простынь на верёвочку. Они тоже говорили, что приведут её обратно, но так и не вернулись!

Адепт растерялся, по щекам Лин-Лин тихо скатились две слёзки, а щёчки раскраснелись.

– Мы не такие, как те мальчики. Мои друзья останутся в твоём доме переночевать, и у тебя будет много времени, чтобы побыть с ним.

– А потом?

– А потом… А потом пёсик будет навещать тебя! Нужно будет только чуть-чуть подождать.

Девочка поспешно передала ему в руки ношу и тут же разрыдалась, закрывая лицо кулачками.

– Не врите! Вы уйдёте навсегда-навсегда, как те мальчики!

Мао-Сянци перехватил собаку в одну руку, чтобы освободившейся погладить ребёнка по голове, но девочка развернулась и убежала за дерево. За широким стволом не было видно, как она перебралась через воду и куда спряталась, адепт не стал её догонять. Перехватив его двумя руками, он перенёс его на возвышение, где стояли его соученики и поставил на травку, поглаживая по спине. Хе Сецин оскалился, и адепт убрал руку.

– Если мы не брали собаку, значит этот пёс принадлежит другим посетителям деревни.

– Возможно, но у на нём нет ни ошейника ни других опознавательных знаков, что не свойственно животным, прирученным сектантами или Императором. Если барьер истончился достаточно, чтобы сквозь него проникали мелкие животные, нам нужно поторопиться. Чем больше здесь будет инородных тел, тем хуже будет растениям. Нельзя нарушать сложившуюся флору и фауну в этом месте, они не выдержат вмешательства в себя. – Ян Рин окинул белого пса враждебным взглядом и замолчал.

– Зовёшь собаку инородным телом? Это всего лишь безобидный домашний пёсик! Возможно, его хозяина забрали солдаты Императора, он испугался и прибежал сюда, запутавшись в их следах. Не драматизируй, тем более у собак хорошее обоняние, он может быстрее нас найти требуемые травы.

Закончив говорить, Сенлин как ни в чём не бывало что-то в шепнул Мао-Ци и присел перед собакой. От его болезни не осталось и следа.

– Красивый пёсик. Кто-нибудь знает, что это за порода?

– Дворняжка. Не трогай его.

– Шисюн, что тебе собака-то сделала? Может и правда без хозяина остался… – Мао-Ци насупился.

Переняв его жалость, Сенлин погладил пса по шёрстке. Хе Сецин уставился на прижатый его лапой одуванчик, его хвост напряжённо вилял из стороны в сторону.

– Ладно, – смирился Ян Рин, – Возьмём его с собой, но когда вернёмся в Лан’Ань сразу же отдадим его Се Минхуа. Она любит собак.

Хе Сецин опустил хвост. Ему будет несподручно искать его травы и кое-что другое в компании заклинателей, но он может помочь им с их задачей и незаметно сбежать. Тогда он будет уверен, что с заболеванием покончено, и судьба города находится в надёжных руках.

Он тихо зарычал, когда рука Сенлина поползла ниже, но это не остановило заклинателя, и через минуту он сидел на его руках и то, что он не мог контролировать свой хвост, раздражало его больше самого адепта. Ян Рин повёл их обратно к дому той девочки, как он понял, они пришли в деревню и наткнулись на неё в ветвях первого же дерева. Лин-Лин не была обычным ребёнком, её сердце не билось, а дышала она по привычке, но при этом источала тепло, словно живая. Чем именно считали Лин-Лин адепты, он не разобрал, но то, что в деревне не осталось настоящих людей, подтвердилось безоговорочно.

Лин-Лин жила не одна, в её доме был ещё один полу-призрак – мальчик лет шести, но девочка не видела его уже “много-много” ночей. Надо полагать, днём он никогда не появлялся. Они ушли от основной деревни и уже могли не перепрыгивать лужи и затопленные овраги. Подойдя к довольно высокому по здешним меркам дому, Ян Рин хотел забрать его у соученика, чтобы запереть его дома и продолжать поиски без него, но чуть не лишился пальцев, поэтому в дом к Лин-Лин они вошли все вместе. Оказавшись в замкнутом пространстве, он упёрся передними лапами в плечо заклинателю, Сенлин понял его намёк и опустил на пол, придерживая, пока Мао-Ци не закрыл дверь, чтобы он не убежал. В их компании не хватало Риана Тэнхэ. Вероятно, адепта оставили за старшего оберегать девушек, пока ситуация в городе была неспокойной.

– Лин-Лин?

На втором этаже послышались торопливые шаги вглубь комнаты, с потолка посыпалась пыль. Они пришли чуть позже девочки, и она ещё не успела простить им свою обиду, поэтому не хотела выходить к ним. Мао-Ци позвал во второй раз, шаги прекратились, но девочка не откликнулась.

– Она ведь не станет ожесточённым призраком из-за этого? – с надеждой спросил он.

– Процесс перехода призрака из одного разряда в другой занимает от десяти дней, нас здесь уже не будет. Пусть хоть вестницей смерти становится. – как всегда холодно ответил Ян Рин.

Вестниками смерти называли призраков, при жизни перенёсших травмирующие события, которые не дали им переродиться и истязали душу даже посмертно. Их аура стягивала к себе более слабых призраков и духов, объединяя их в одно нематериальное проклятье, становившееся их своеобразной аурой. При приближении к людям или демонам, эта аура поглощала их жизненную энергию и, добив того или иного, добавляла его к себе, укрепляя свою силу. Призрак, натерпевшийся страданий после смерти, но прошедший свою жизнь без серьёзных потрясений, не мог стать вестником.

– Шиди, ты что, боишься что она придёт к тебе ночью в комнату и заколет? Потому что сама по себе эта девочка не сможет и задушить.

– Когда мы пойдём за травами? – попытался сменить тему разговора Сенлин.

Его попытка возымела успех, Ян Рин переключился с высмеивания младшего товарища на него.

– Завтра. Бесснежная лаванда распускается в облачную погоду, она, как и большинство лекарственных трав, не любит солнца. Если мы наберём её сегодня, от неё не будет никакой пользы – она завянет ещё до того, как мы выйдем из грота. Завтра будет пасмурно, об этом говорит поведение птиц и цвет коры деревьев, поэтому следующий день будет наиболее благоприятным для сбора её и других лекарственных растений.

Сенлин кивнул. Засунув руку в рукав, Мао-Ци тоже согласился и присел на корточки. Он ненавязчиво провёл ладонью по шерсти собаки и остановил руку на его загривке. Вынув руку из рукава, он приложил какую-то бумажку к его голове. Хе Сецин не распознал талисман и не успел предотвратить его воздействие на себя. Перед глазами всё поплыло.

– До завтра мы должны помириться с Лин-Лин. – всё ещё думая о призраке, сказал адепт.

– Нарисуй ей щеночка на талисмане упокоения. Будет везде с ним таскаться и развеется со временем.

Мао-Ци тяжело вздохнул. С его прямолинейной доброжелательностью лучше помалкивать.

Глава 10 Переменчивость (16+)

Лин-Лин что-то ворошила в старинном сундуке, уйдя в него наполовину, так, что её туфельки едва касались пола. По бортикам и вокруг сундука были разбросаны разномастные палантины и ленточки, они были потрёпаны, но ещё сохраняли достойный вид. Достав розовую ленточку с золотой тесёмочкой с краю, Лин-Лин растянула её в воздухе и счастливо улыбнулась.

- "Береги эту ленточку, её подарил тебе твой отец, когда ты была совсем ребёнком. Она принесёт тебе удачу и оградит от злых духов". - зазубренным стишком, вполголоса сказала сама себе девочка и повернулась к, поднявшему голову, псу. - Я не знаю, как тебе зовут, но ты весь беленький, поэтому я буду звать тебя Снежком! Ты наверно не понимаешь меня, но я скажу, кому-нибудь надо сказать. У меня был пёсик до тебя. Он был такой же беленький, как ты, но с рыжим пятнышком на ушке. Когда бабушка готовила, мы с ним часто ходили собирать цветы в поле, но однажды к нам пристали мальчики и отобрали у меня корзинку с цветами и пёсика. Он скулил. Я тогда сделала плохую вещь, даже хуже, чем они. Когда мама была жива, она всегда наказывала мне не давать никому трогать тех цветов, что я срываю. Она говорила, что для меня они безвредны, но если кто-то другой потрогает их, с ним случится что-то очень плохой. Тогда... Я так сильно расстроилась! Они не трогали цветов, но разбросали их по лужайке, спрятав в корзинку моего пёсика, поэтому если б я не... - она начала запинаться на каждом слове и не смогла договорить. Потерев лицо тыльной стороной ладошки, она подползла на коленках к нему и повязала ленточку ему на шею. - Снежок, это тебе. Пусть эта ленточка поможет тебе найти твоего хозяина...

Она поднялась и открыла дверь в своей комнате, подзывая его к себе.

- Братик не любит чужих, даже собак. Пожалуйста, иди к твоим друзьям, со мной уже нельзя.

Встав с любезно положенной ему подушки, он прошёл к девочке и на прощание вильнул хвостом. С ней что-то случилось, но пока она не могла пересилить старые эмоции, допытываться было бессмысленно. Раз она попыталась рассказать, значит сделает это и во второй раз. Нужно дать ей время смириться с прошлым. Он сам бы не хотел, чтобы ни одна живая душа не знала о его наставнице и том храме.

Призрак закрыл за собой дверь, оставив его у лестницы в сумеречной темноте. Посмотрев на пустой первый этаж, он пошёл к комнате через одну. Дверь была закрыта, но это не было проблемой. Привстав на задние лапы, он положил переднюю лапку на дверную ручку и надавил. Дверь приоткрылась. Просунув мордочку в образовавшуюся щель, он без усилий открыл дверь. Войдя в комнату, он снова встал на задние лапы и прижался передними к двери, закрывая её, как она была до него.

В комнате было темно, за отрытым окном послышался шелест крыльев одинокой ночной птицы. Бесшумно приблизившись к низенькому столику, он запрыгнул на него, а затем на кровать. Матрас слегка промялся под его весом, поставив лапу на руку заклинателя, он выжидающе замер. Сенлин не отреагировал. Сложив лапки, он улёгся на его животе, положив мордочку на его руку. Он мог бы показать ему сейчас местонахождение трав, чтобы завтра отделиться от их группы и заняться своими делами, но, видимо, сама судьба воспротивилась ему. Почему-то ему не хотелось будить подчинённого. Может быть, потому что он всё ещё был не полностью здоров.

Почувствовал тяжесть на груди, Сенлин разлепил глаза и удивлённо посмотрел на пришедшего к нему пса. У Хе Сецина зародилась крошечная надежда, что не всё потеряно, но вместо того чтобы просыпаться дальше, заклинатель обхватил его руками и прижал к себе, обнимая как подушку. Он уткнулся в его шерсть и закрыл глаза, снова погружаясь в сон. От неожиданных объятий, Хе Сецин не решался шелохнуться, даже когда стало ясно, что заклинатель заснул. Он был в форме собаки, и не было ничего необычного в том, что человек обнимал домашнее животное, но ему было не по себе от подобной близости с ним.

За окном пролетела стайка летучих мышей. Благодаря обострившемуся слуху, он отчётливо услышал каждый взмах их крылышек. Через четверть часа он стал понемногу привыкать к своему положению и начал прикрывать глаза. Спокойное дыхание заклинателя и его тепло убаюкивали, он положил голову ему на шею. Задумываться о нравственности сейчас было глупо.

Он проснулся от покалывания в правой руке. Второе кольцо потрескивало, он устало закрыл глаза. Всё же это был ненадёжный и слабый артефакт. Он раскрыл глаза, его словно пронзила молния. Он снова был в своём теле, и был в своём настоящем теле. Он всё ещё обнимал заклинателя, а тот - его. Не заметив перемены, Сенлин продолжал безмятежно спать. При вдохе его грудная клетка поднималась, он чувствовал это лучше своего собственного дыхания. Ему нужно было прервать это, и дело было даже не в том, что бы случилось, если б Сенлин проснулся. Адепт никогда бы не рассказал ничего связанного с ним никому из Ордена, и тем более не стал бы что-то говорить ему самому. В целом, он никогда не мог ему по-настоящему в чём-то воспрепятствовать. И сейчас бы не стал пытаться сделать что-то против. Эта гнетущая вседозволенность маятников билась в его голове, он не мог продолжать думать об этом, но и разрывать объятий ему не хотелось. Сцепив руки за его спиной, он крепче прижал заклинателя к себе. Прядки срезанных волос падали на его лицо, он покрутил одну из них на пальце и опустил обратно. Сенлин глубоко вздохнул, Хе Сецин убрал его волосы назад и наклонился к его лицу. Его пальцы пробежали к нему под рукав, к тёмному рисунку на руке. Сжав его руку, он прижался к его губам.

Звёздное небо за окном затянули тучи. Поток ветра прошелестел листвой и покачнул створку окна. Хе Сецин отстранился от губ заклинателя и с совершенной пустотой в голове вновь обнял его. Если этому мгновенью не суждено было продолжаться вечно, он предпочёл бы не жить дальше.

Ян Рин вошёл в комнату и оглядел полуспящего сотоварища, послушно сидящего у стол всё время, пока его не было. На столе перед ним так и лежали четыре мешочка с травами, которые он собрал утром. Мао-Ци сонно промямлил "Доброе утро, шисюн", вероятно забыв, что уже здоровался с ним, и продолжил дремать, всё ниже и ниже склоняясь над столом.

Взяв со стола собранные лекарства, Ян Рин убрал их в один мешочек и пристегну его к поясу. Размеры этого мешка не соответствовал объёму, который он в себя вмещал. Этот базовый артефакт выдавался на руки каждому адепту, прошедшему первый год обучения в Ордене, но он был пополезнее многих вещей "продвинутого" уровня. Эти четыре мешочка достались ему от погибших компаньонов, пятый же был его. Ян Рин проверил крепление мешочка и заодно провёл рукой по глянцевой поверхности эфесе пристёгнутого меча. Всё было на месте.

Этой ночью он не спал. Лёжа в кровати, он слышал голоса. Иногда они обращались друг к другу, другие звучали отдельно от чужих разговоров, третьи нависали над ним и шептали что-то ему самому. Когда он открывал глаза, в комнате было пусто. Голоса исчезали и возвращались, когда он снова закрывал глаза. Их фразы повторялись и с каждым повтором звучали всё отчётливее, в последнюю минуту он разобрал несколько слов, предназначавшихся ему, и на этом его выдержке пришёл конец. Встав с кровати и быстро переодевшись, он взял с собой всё необходимое и покинул дом.

Те голоса умоляли его, умоляли его выпустить их из этого места. Они говорили, что заперты здесь чем-то потусторонним, что страшная вещь таится под водой, и что она уничтожает их и уничтожит весь город, к которому ведёт пещера, если они не уничтожат её саму. Как во сне, он безошибочно пришёл на поляну с кленовыми листьями, а после также наткнулся на розовый барбарис и звёздные колокольчики. Перед рассветом он в том же бессознательном состоянии поднял голову на светающее небо, а когда вновь опустил глаза на землю, оказался посреди поля. Между колосков и травы покачивались закрытые бутоны бесснежной лаванды.

Сон закончился, когда он очнулся на ветке дерева, у которого призрак нашла собаку. В его руках лежали четыре мешочка с травами, а под головой был пучок травы, заменявший подушку. За ночь озеро между домами помельчало, и он добрался до дома призрака в абсолютно сухой одежде, будто вовсе не выбирался на улицу и не валялся по траве в росе несколькими часами ранее. Он не мог никак объяснить произошедшее, поэтому решил пока умолчать о нём и соученикам.

Дождавшись, когда Ян Рин соберёт мешочки и уйдёт в свою комнату, Мао-Ци вскочил с дивана и взбежал по лестнице к старшему соученику. На последней ступеньке он столкнулся с уже проснувшимся Ле Сенлином, у его ног виляла хвостом вчерашняя собака. Собравшись с мыслями Мао-Ци схватил соученика за руку и затащил обратно в комнату.

- Шисюн, с этим местом что-то не так. И я не об призраках и неизвестно откуда берущейся воде! Сегодня ночью я видел Лин-Лин с её... Тем, кого она называла своим шестилетним другом! - он переплёл пальцы на руках, меланхолично переходя из одного конца комнаты в другой. - О, тому мальчику далеко не шесть лет, ты бы его видел! Он похож на такого же призрака, как она, но как будто живее... Он разговаривал с ней о чём-то, а потом ушёл, но... После его ухода Лин-Лин стала как будто бы прозрачнее. Я думал, что мне показалось, но сейчас, утром, я нигде не могу её найти... Шисюн, что, если не Лан'Ань был основной целью Императора? Если большой город был заражён и оккупирован лишь для отвода глаз от давно забытой окраины, в которую только в этот месяц и стало можно хоть как-то попасть? Это всё очень странно... Тогда теряется смысл террора главы города, ведь значит, что ему нужна не она.

Слушая его рассуждения, Сенлин следил за ним взглядом, поэтому под конец от его переходов у него закружилась голова. Приложив руку к виску, он закрыл глаза.

- Да, это возможно, но мы должны узнать личность того, кого ты видел, чтобы судить наверняка... - он выдохнул. - Ян Рин тоже не спал? Забавно, обычно бессонница мучает меня, а не вас.

Сидящий у его ног, пёс перестал вилять хвостом, занявшись наблюдением за, метавшимся из стороны в сторону, адептом, но после этих слов его хвост энергично махнул по полу, поднимая клубы скопившейся пыли.

- Ты говорил про это Ян Рину? - уже не смеясь, спросил Сенлин.

- Нет. Он был погружён в свои мысли, я не стал отвлекать его. Он... Да, шисюн как-то за ночь набрал все нужные нам травы и вернулся уже с ними. Я не спрашивал об этом у него, но я уверен, что это тоже входило в планы Императора. Он хочет, чтобы мы поскорее покинули эту деревню. Мы должны разобраться...

- Ясно... Императору вряд ли есть дело до нас... Ян Рин набрал лекарства?.. - через время, переспросил Сенлин.

- Да.

Наступило молчание. Мао-Ци перестал расхаживать по комнате и теперь смотрел в пустоту.

- Если это так, то, нет, шиди, ты не прав. У нас есть более важные дела, чем спасать опустевшую деревушку. Мы не знаем, вернулась ли Шарль-Эр, куда отвели людей, которых забрали солдаты... Мы ещё не передали целебные травы лекарям, а без них они бесполезны. - он покачал головой. - Нет, я поговорю с шисюном, и, по возможности, мы уйдём сегодня.

Он вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Мао-Ци постоял на месте, но потом пошёл вслед за ним. Проводив его взглядом, Хе Сецин развернулся и побежал к комнате призрака. Девочки там не оказалось, но на полу всё ещё валялись разбросанное тряпьё. Его подушечка лежала неподалёку от сундука, на ней была какая-то смятая бумажка. Подойдя ближе, он различил на ней кривые строчки букв без пробелов. Призрак пыталась написать письмо, но её чернила почти высохли и она разбавила их водой, из-за чего символы в конце были почти обесцвечены. Он наступил лапой на край бумажки, чтобы распрямить её и прочитал, что мог разобрать. Его уши опустились, он аккуратно взял зубами письмо и побежал на улицу.

Заклинатели уже успели выйти за калитку, прибавив шага, он запрыгнул на пробитый ящик и перепрыгнул через приземистый забор. Он неожиданности, Сенлин поднял руку, прикрывая лицо. Увидев белую собаку, протягивающую ему мятый листок бумаги, он нерешительно опустил руку и забрал у него письмо. Мао-Ци молча и с сомнением посмотрел ему через плечо, пробегаясь по содержанию бумажки.

- Это Лин-Лин написала? - после продолжительного молчания спросил он.

- Почерк к концу меняется, она писала только последнее.

На лице заклинателя отразилось беспокойство, он сложил письмо в четыре части и убрал в карман. Первые три строчки повествовали о прекрасном саде, в котором гуляли возлюбленные, и который потонул в слезах после их смерти. "Хрупкое сердце" было разбито на части и разделено без надежды на воссоединение, а небесные защитники встали на защиту "её" половины, надеясь сохранить единственное, что осталось от "Белой Лилии". Последние бледные строчки выводились детской, неграмотной, рукой. Лин-Лин написала всего восемь слов: "голубой снек защитит от стрел и принисёт пакой". Это не говорило почти не о чём, но упоминание вечного покоя, голубого снега там, где зимы не было отродясь, наводило на мысли о цветах Полумесяца. При цветении их пыльца разлеталась по ветру, отдалённо напоминая мелкий голубоватый снег. Он надеялся, что заклинатель тоже догадается об этом.

Через свою строчку Лин-Лин пыталась предупредить их и об опасности и подтолкнуть их уйти из Затопленной деревни как можно раньше, но это не спасло бы их от неё навсегда. Тот, кто готовился причинить им вред сейчас, мог сделать это и после того, как закончил бы с этим местом. Если этим недоброжелателем выступал Императорский дворец с его запутанными мотивами и самоустройством, об мирном завершении конфликта не приходилось и мечтать. По их понятиям, они вторглись на их территорию и должны были заплатить за это. С чем-то в этом Хе Сецин был согласен, он сам придерживался таких принципов, но не тогда, когда речь шла о нём самом и ком-то, кого он выделял среди прочих. Как замечали его брат, не раз видевшийся с Императором, во время, когда он числился его главным Советником, они были отражением друг друга, как две капли воды. Смутное прошлое, повадки, доходило до того, что он улавливал в его речи фразы, ему не принадлежащие, а у Императора внезапно появлялась белая собака, когда о появлении фамильяра у самого Хе Сецина ещё никто не мог знать. В дополненные ко всему шло, что архитекторы прошлых времён зачастую одновременно проектировали две копии одного здания, внося во второе некоторые незначительные изменения, чтобы немного выделить его. Годами спустя их постройки достраивались и перетерпливали реставрации, но основа оставалось всё той же. И как могло получиться, что в промежутке между многочисленными переделами владений людей и демонов, территория теперешней Столицы и его резиденции оказались на одной стороне, и Императорский дворец стал отражением его замка?

Белый пёс махал хвостом, провожая идущих к назначенному месту встречи с лидером их отряда. Ян Рин поджидал их у того самого дерева на мели озера, вот только воды вокруг уже не было. Покручивая в руках розовую тряпицу, он повернул голову на них. Зажав ленту в ладони, он пошёл им навстречу. Хе Сецин остановился в десяти шагах от них, по мере приближения соучеников это расстояние увеличивалось. Нырнув в кусты, он опустился на землю и навострил уши.

- У нас всё закончено, возвращаемся в Лан'Ань?

- Да, мы не имеем права медлить. Ты ведь тоже со вчерашнего дня не видел Лин-Лин?

- Это её письмо? Что бы оно значило... Подозреваю, задавать этот вопрос нужно не вам, а Шарль-Эр. - послышалась безрадостная усмешка. - Молодцы, что не взяли собаку. Тот пёс вполне мог оказаться таким же полупризраком, как и Лин-Лин с её сожителем. Ничего хорошего не случилось бы, если бы он развеялся на выходе из грота. Души зачастую остаются привязаны к местам и предметам навеки...

Он перестал слушать. Поднявшись на лапы, Хе Сецин пошёл прочь от них, и остановился только тогда, когда по небу пронеслась лёгкая рябь, означающая, что печать была активирована и деактивирована заново. В той пещере он бросил Минхэ, но тот конечно бы не стал дожидаться его возвращения. На этом их пути расходятся. Он возьмёт всё необходимое и вернётся в резиденцию, где приступит к налаживанию внутренней политики вместе с братом, разрешению внутренних и внешних конфликтов и, наконец, к подготовке к своей коронации, которая по его прихоти переносилась уже пятый раз. Он чувствовал, что после неё все связи с прошлым ним оборвутся, и этого он боялся больше всего. За время его отсутствия в королевстве накопилось достаточно неотложных дел, чтобы он мог без зазрения совести всецело отдаться их решению и отрешиться от не касающихся его мира.

И всё же предчувствие приближения его дебюта приносило ему сладостно-тревожное ощущения освобождения. Оно уже посещало его однажды - тогда, когда он стоял на балконе их храма, над горной рекой, и смотрел в небо. Это чувство, когда твой путь предрешается одним исходом, и свет в конце туннеля становится почти осязаемым.

Он вышел к, оплетённым лианами плюща, скалам, обрамляющим этот покинутый жизнью уголок, и закрыл глаза, сконцентрировавшись на течении энергии внутри себя. Приняв свой обычный, но не настоящий, облик, он проверил артефакт и пришёл к выводу, что ночью он вышел из строя из-за накладного использования двух форм, и пока он не будет злоупотреблять обличьем своего фамильяра, этого не повторится. Оправив тёмный подол ханьфу, он наклонился ниже и сорвал белый колосок напоминающий укороченную пшеницу, и положил его в сумку на поясе. Кольцо даровало ему одежду, напоминающею форму сектантов, поэтому она годилась не только для простого щеголяния в, сложенном по фигуре, наряде.

Спустя две четверти часа при нём были все необходимые травы, кроме цветков Полумесяца. Прогуливаясь вдоль скал в поисках пещерки, где они могли бы расти, он услышал чьи-то голоса. Эхо от них говорило, что говорившие находились в пещере. Пройдя немного дальше, он подошёл входу в неё. Пещера была загорожена спадающим водопадом цветущей растительности, без источников звука обнаружить её было бы в крайней степени сложно. Приблизившись к переплетённым ветвям, он остановился, решив не прерывать чужой диалог.

- Мы доставили вам осколок, что прикажете делать дальше? - речь первого человека была неуверенной, он говорил с заискиванием, в котором отчётливо слышался страх.

- Да, - развязна начал другой. - Ты сослужил мне хорошую службу. Что дальше... - по шелесту одежд он понял, что говоривший протянул руку. - Съешь это.

- П-помилуйте!.. - голос первого сорвался. Он начал болезненно заламывать себе руки. - Вы ведь шутите, господин... Если я съем это...

- Не принимаешь предложенного из рук своего господина? - напористо спросил мужчина.

- Н-нет, что Вы! Как бы посмел этот жалкий слуга! - обеими руками приняв нечто, он с содроганием пролепетал:

- Ослушаться В-Вас..?

- Вот и славно.

Хе Сецин по привычке прислонился спиной к скале, но тут же отстранился, обжёгшись чем-то. Повернувшись, он провёл рукой по стеблю цветка и растёр на пальцах проявляющуюся синеватую пыльцу. Цветки Полумесяца. Они не могли причинить ему вред, но ощущал их яд. Вновь прислушавшись, он сначала подумал, что что-то пропустил:

- Ну, чего ты ждёшь? Придуши его. - Хе Сецин почти видел перед собой умоляющий взгляд того, кому были адресованы эти слова. - Или мне сделать это самому? Смотри: я наложил на него заклятье беззвучия, он не стонет и не кряхтит, что же, тебе неприятен твой приятель?

Он постарался пропустить мимо ушей звуки последующего удушения. Когда обмякшее тело глухо упало на пол, мужчина одобрительно кивнул, отворачиваясь от места преступления.

- Как видишь, даже предварительно приняв антидот, человеческое дело не способно выдержать экстракта Полумесяца. С пыльцой Небесный цветов проще, её воздействие можно свести на нет с помощью того же антидота, и неважно, давать его больному до или после заражения. А ты, как я подразумеваю, перестраховался и с этим, примешав к воде всего лишь десятую часть общего объёма данного тебе инвентаря. - его тон стал мягче, - Не переживал бы ты, в него входила не только отрава. Как ни странно, афродизиак розового барбариса нейтрализует почти всё. - он цокнул языком. - А за твой милый сувенир отдельное спасибо. Навевает воспоминания, когда он ещё не был столь поржавевшим. Стоило ли мне использовать вместо железа алмаз? - последний вопрос он задал самому себе.

Прошло около четверти часа, прежде чем он снова заговорил. Теперь его голос звучал немного раздражённо.

- Сколько ты ещё собираешься там стоять? Разговаривать проще видя собеседника в лицо, да и слушать тоже, не находишь? Я хочу с тобой поговорить, а ты - меня выслушать, так к чему разделять нас стеной? - усмехнулся он.

Ничуть не изменившись в лице, Хе Сецин вальяжно отодвинул одной рукой зелёный занавес, а другую заложил за спину. Войдя в полутьму пещеры, разбавляемой светящимися в темноте голубыми цветами, он склонил голову в знак приветствия. Его нечитаемое выражение лица омрачалось царящей в пещере холодной полутьмой, придавая ему пренебрежительного высокомерия.

- С кем имею честь вести беседу? - при виде валяющегося трупа, его голос не дрогнул, напротив, в нём проявились нотки стали, которые он не планировал вкладывать в него.

По лицу развалившегося на камне мужчины поплыла восторженная улыбка. Его глаза загорелись, он даже подался вперёд, но вовремя себя остановил. В противовес ему Минхэ едва не пошатнулся при его виде.

- О, так мы почти знакомы, Владыка лет минувших - Ян Ченьцин. Что насчёт тебя?

От лёгкого помутнения рассудка он едва не сложил губы в настоящем имени. От мужчины не утаилась эта секундная задержка, он прищурился.

- Не нужно фальшивых кличек, если не хотел отвечать, мог бы сказать как оно есть. Я перебьюсь и без него. - он засмеялся.

- Лан Фэй. - бесстрастно оборвал его Хе Сецин. Ян Ченьцин хотел воспротивиться его лжи, но он продолжил. - Имя, которое я знаю лучше данного мне при рождении. Так почему же я не могу считать его настоящим?

Подбросив в воздух блестящий шарик, мужчина словил его и склонил голову на бок. Этот расслабленный жест никак не сочетался с ожесточившимся взглядом.

- Ты знаешь, чьё имя берёшь? Что-то в последнее время количество претендентов на него резко возросло. Как же к этому отнесётся сам его владелец?

Хе Сецин сжал руку в кулак, но тут же разжал его, усмирив всколыхнувшиеся эмоции. Его не так легко спровоцировать.

- Вы знакомы с его владельцем? - с не изменившимся холодком спросил он.

- Может да, а может мы представляем под этим именем разных людей. Смотря кого ты имеешь ввиду. Но я хотел поговорить с тобой не об этом: я могу предложить весьма привлекательную для тебя сделку, но об её условиях ты узнаешь лишь после подписания контракта. Тогда отказаться уже не получится. - перекатив шарик между пальцами, он устремил взгляд на него. - Так каков будет ваш ответ? Я обожаю игры, не воспринимай моё поведение за помешательство.

Минхэ предостерегающе покачал ему головой, призывая ни за что не соглашаться. Он ещё никогда не видел его настолько встревоженным. На губах Хе Сецина расцвела обворожительная улыбка.

- Всё, что прикажете.

- Ах, этот Владыка не сомневался в твоей порывистости. Фатальная заносчивость, знаешь ли. У меня на редкость чудное расположение духа, так что даю тебе последнюю возможность отказаться.

Хе Сецин выпустил лёгкий смешок и ухмыльнулся, обнажая жемчужные клыки, хотя в человеческом теле они бы не произвели того же впечатления, что в его собственном.

- Никогда не ожидал увидеть самого Демонического Владыку в нерешительности перед слабым смертным. Какое жалкое зрелище, чего вы боитесь? Вас здесь ждали, я вас ждал. И не стану отказываться от столь прекрасной возможности проявить себя. Я ведь даже приготовил вам подарок, да вот незадача, не тому поручил его исполнение.

- Господин, позвольте мне переговорить с ним перед его решением. Я не отниму у вас много времени. - Минхэ сделал шаг к нему, но остановился, ожидая дозволения от Ян Ченьцина.

- А это кстати новоиспечённый Император. Чем больше людей узнают о тебе до твоего "вознесения", тем лучше, не так ли?

Не оборачиваясь, Ян Ченьцин скосил глаза на Минхэ, тот не шелохнулся, но уже не рвался к его посетителю.

- Я бы тоже сказал свой будущий титул, но это порвёт наши отношения в клочья. Придётся на время воздержаться от бахвальства. Мой ответ останется неизменным, предложи вы мне хоть ещё тысячу шансов. Я весь во внимании, вы ведь не на ходу придумываете условия?

- Нет, эта идея зародилась у меня в тот самый день, когда один из моих последователей исповедовался в моём храме о том, что некто покусился на моего любимого водяного питомца у Западных границ. Меня не тронула опасность для его жизни, но этот человечишка так расхвалял того, что между делом упомянул и об других его совершениях. И даже осёкся, что не считает сильнейшим меня. Уязвлённая гордость, понимаешь? Он мне понравился, но я хочу чтобы он не дожил до восхождения его, - он кивнул на Минхэ, - на престол. А когда он рассказал мне о твоём сражении у Лан'Ань, я понял, что ты создан для этого задания.

- Господин, Вы ведь не переоцениваете его возможности? Вы клоните к...

- Хе Сецин. - восторженно произнёс Ян Ченьцин. - Убей его.

Хе Сецин перевёл взгляд с него на Минхэ. Эту фразу можно трактовать по-разному. Минхэ выглядел так, будто его облили ледяной водой.

- Хе Сецин?! Вы и правда рехнулись за года своего пребывания между мирами - ОН даже не входит в число гроссмейстеров, его вычеркнули из списка после того, как он в одиночку расправился со Старейшим Драконом. Его нельзя считать за соперника даже Вам! Он сумасшедший!

- С твоих слов мы оба сумасшедшие, и не смей ставить МЕНЯ в сравнении с ним. Какой-то юный нахал не сравнится со мной, сколько бы он не лез из кожи вон ради этого.

- Вы его не знаете!

- Согласен, но для справедливости игры я тоже предъявлю своё условие. - внезапно заговорил Хе Сецин. На лице Ян Ченьцина появился неподдельный интерес. - В случае, если я справлюсь, Вы умрёте вместе с ним. Не секундой позже.

Ему показалось, что из мира пропали все звуки. Даже капли воды перестали стучать по листьям цветков Полумесяца. После продолжительного молчания, Ян Ченьцин понизил голос:

- Грех идти против твой же игры. Я принимаю твоё условие. Я умру в тот же момент, как наследника Северного Королевства не станет на этом свете. Можешь уходить.

Хе Сецин не стал задерживаться в пещере. Пройдя мимо, трясущегося возле трупа, сектанта, он отодвинул ветви растений и вышел наружу. Отходя от пещеры, он ещё мог слышать продолжение разговора:

- Благодаря этому юноше наши планы поменялись, Минхэ. Не будем досаждать Лан'Ань, мне больше интересно понаблюдать за ним. Уж больно он самонадеян. Будто обошёл нас на шаг...

Хмыкнув, Хе Сецин прокрутил в пальцах цветок, который успел сорвать в пещере, после чего сложил на пальцах печать и шагнул в пустоту. Он редко использовал это заклятье, потому что оно переносило только к его резиденции и отнимало много энергии, но сейчас ему меньше всего были нужны преследователи. Оказавшись посреди мрачной площади перед возвышающимся над ней величественным, но отстранённым, зданием, он снял с пальца кольцо и принял прежний облик. Благодаря ним его планы тоже претерпели изменение. Что ж, до скорой встречи Владыка Ян, их официальное знакомство состоится меньше чем через месяц.

Глава 11 Отчаяние

Две недели пролетели как один затянувшийся день. Бледные рассветы сменяли пасмурные закаты, без конца повторяя безжизненный туманный пейзаж, который, казалось бы, принадлежал продолжению Хребта Хуан Линь. Размытые очертания гор вдали выглядывали своими верхушками из не сходящего моря тумана, окутывавшего простирающийся под ними тысячелетний лес. Замёрзшие стёкла изредка потрескивали от понижающейся к вечеру температуры, и морозные узоры, напоминающие отпечатки скрученных листьев папоротника, закрывали собой грустные вершины безжизненной долины. Проходя по неосвещённой галерее, с одной стороны которой висели портреты прошлых великих деятелей его королевства, ныне покоящихся в Ледяном океане, а с другой с тонкими перегородками шли широкие окна в потолок, он никогда не смотрел на картины. С самого детства его мучал вопрос: как, живя на крае живого мира, около гор, за которыми начиналась мёртвая вода, и кроме неё не было ничего, люди, или демоны, надеялись на какой-то хороший конец для себя, представляя под ним уединённый уголок, где они смогут отпустить эту жизнь без сожалений. Не смотря на его вопрос, он всегда ощущал крепкую связь своих чувств с этим призрачным местом. Он будто был рождён его продолжением, а не живым существом. Беспрерывный хладный поток, отсутствующих по мнению других, эмоций не возмущало ничто, как картину за окном не могло растопить ни редкое солнце, и не могли разрушить никакие из ураганов, когда-либо заходившие в неё.

С его возвращения он не встретился ни с кем из тех, кого можно было найти во всей его резиденции. Вивъен, Мэй Цин и его брат как в воздухе растворились. Не то, чтобы его удручало уединение в несчётных коридорах и залах этого замка, но эти трое раньше никогда не покидали это место настолько надолго. Вивъен появлялся каждые пять дней, Мэй Цин – раз в два дня, что уж было говорить о Хе Чжунси, который считал резиденцию своим родным домом. Если никто из них не появился бы в течении следующих суток, он бы, пожалуй, возложил оставшиеся дела на плечи подчинённых и отправился бы искать их. Но следующий день ещё даже не начинался, поэтому он, также как и до этого, был с головой погружён в отчёты, бумаги и проработку стратегий с финансовыми планами. Спускаясь по лестнице, застелённой тёмной ковровой дорожкой, он не слышал ни своего дыхания, ни шагов. Ему не хотелось нарушать царящее вокруг спокойствие, и он преуспевал в этом, потому что вышедший из-за угла Хе Чжунси не останавливаясь прошёл мимо лестницы, даже не подняв на него глаз. Хе Сецин остановился, раздумывая, нужно ли ему уведомлять о своём присутствии, или достаточно того, что он сам увидел брата. Когда демон замедлился, будто выбирая в какой коридор свернуть, Хе Сецин сошёл с последних ступеней и бесшумно подошёл к нему.

– Ты что-то ищешь? – спросил он, обратив внимание на обеспокоенное сжатие руки брата.

От его голоса Хе Чжунси вздрогнул и обернулся, впившись в него глазами так, будто ожидал увидеть кого угодно, кроме него. Секундой спустя он поднял взгляд в потолок, тяжело выдыхая, и положил руку ему на плечо, облегчённо поднимая уголки губ в полуулыбке.

– Тебя! Где ты был? Я не мог найти тебя с того утра! Ко меня начали закрадываться сомнения, что ты оскорбился тем происшествием и решил отгородиться даже от меня, а ведь меня там и не было! Сецин, пожалуйста, не принимай всё так близко к сердцу… Постой, о чём это я говорю… Это же совсем на тебя не похоже.

– О каком происшествии ты говоришь? Всё, что случилось в тот день, было не больше, чем ещё один день. Я здесь уже полмесяца, как ты мог не найти меня, или ты начать свои поиски с Великого Ордена, ожидая от меня немедленной мести? – он сухо усмехнулся.

– Хочешь сказать, ты не знаешь про Лан’Ань?

Хе Сецин насторожился:

– Не знаю, что?

– Ян Ченьцин вернулся в этот мир, и он что-то имеет против тебя. Ты же с ним даже не встречался, ну откуда у тебя такой блистательный талант заводить врагов? Чёртов заклинатель, ведь и без него наверняка не обошлось!.. – то, как он поминутно отводил взгляд и всплескивал руками, прямо указывало на подлинность его беспокойства. Хе Чжунси был рад, что его худшие опасения не оправдались, и младший брат был втянут в планы воскресшего тирана лишь условно, но ему нужно было немедленно отправиться выяснять это недоразумение к самому Ян Ченьцину, иначе бы его вспыльчивый брат сам наломал бы дров в отношениях с ним. – Сецин, на тебе лежит ответственность не только за себя, но и за всё Королевство… Впрочем, ты знаешь. Ты – наследник, я, Вивъен, человеческий Император и глава Ордена, будь он проклят, не идём ни в какое сравнение с тобой. Если с тобой что-то случится, некому будет тебя заменить. – он тяжело вздохнул, собираясь с силами и готовясь к протесту. – Я глубоко убеждён в твоей разумности на этот счёт, но Ян Ченьцин не пешка и не любой с шахматной доски, он – сам шахматист. Поэтому прошу, отнесись к моим требованиям серьёзно, это то немногое, что ты обязан выполнить без возражений, – ты будешь должен не покидать нашего дома до коронации нового Императора, пусть ты ещё не знаешь о ней, и, не пытайся воспрепятствовать мне, я избавлюсь от твоего адепта.

Хе Сецин стоял с наглой ухмылкой, заранее отклоняя всё сказанное братом, и собирался помягче разъяснить, что он не в праве приказывать стоящему выше него, напомнив о строгой иерархии между ними, но после последнего предложения Хе Чжунси вся его неколышимая собранность испарилась, как не было. Хе Чжунси говорил и обещал мало, но если он это делал, обязательно исполнял сказанное. В этом Ху Сецин убедился в первый год их знакомства, когда его брат выгнал со двора своего близкого друга за то, что он всячески показывал свою нерасположенность к молодому наследнику и намекал на то, что ему не править их Королевством. В те дни Хе Сецин выглядел больше жалко, чем озлобленно, он сам понимал, какие мысли наводил на своих слуг и стражников, он не внушал им ни доверия, ни уважения к себе, как же должен был вести себя высокопоставленный аристократ, сто раз помогавший и поддерживающий его брата в надежде, что когда он взойдёт на престол, его заслуги не останутся без внимания? Но его брат изгнал его после двух предупреждений. Когда дело заходило о благоденствии их “дома”, он не разделял людей и демонов на друзей и врагов, родных и незнакомых, его действия были направлены на предотвращение зарождающихся конфликтов и измен, и было неважно, чем ему придётся пожертвовать ради своего долга. Глаза Хе Сецина помутнели от подступившего кома ярости и негодования.

– Не лезь не в своё дело и не забывай своего места. Я тоже могу показать, насколько мне важны мои интересы. – едва сдерживая клокочущую злость, сквозь зубы проговорил он. – Мне не нужна твои советы и тем более помощь!

Хе Чжунси приблизился к нему и восстановил зрительный контакт, практически говоря глазами, что он не отступится от своих слов и вытащит брата, что бы ему не грозило и что бы он не получил взамен. Эта болезненная его черта, безоговорочная любовь к младшему брату, господствовало над остальными, и это больше всего выбешивало Хе Сецина. Он мешал ему своей участливостью, самопожертвенностью, он не мог понять происхождения этих железобетонных принципов, он был даже не родным ему! Его брата в семью приняла его мать, он был ребёнком интрижки со стороны его отца, который в свою очередь, даже не заикнулся о любовнице с ребёнком, и его мать узнала об этом лишь тогда, когда Чжунси стал сиротой, и ей о нём вскользь поведал какой-то нерасторопный гость.

– Видишь, ты выходишь из себя от одного слова против твоей воли! Сецин, ты пока не справляешься со своей силой, и могу и помогу тебе, мы всё наладим, только не будь так слеп! Я не выставлю тебя перед Владыкой Ян в дурном свете, клянусь тебе! Твоё положение не затронется…

– Да плевать мне на этого старого шута и положение, я в себе никогда не сомневался, уж поверь! Катись куда хочешь, делай что тебе вздумается, да хоть объявляй войну всему свету, но если ты попытаешься избавиться от моего адепта, тоже должен поклясться, от тебя и пепла не останется! Не смей лезть в мою жизнь! Ты не знаешь, на что я готов пойти ради ценных мне людей! – он намеренно заменил “дорогих” на “ценных”, в противном случае его брат бы понял его неправильно, а подобной чуши ему как раз не доставало.

Осёкшись, Хе Чжунси в полнейшем непонимании уставился на него, в миг потеряв нить разговора.

– Из всего, что я сказал, тебя смутило, что я угрожал жизни какого-то слуги? – аккуратно переспросил он.

– Какого-то? – Хе Сецин запрокинул голову и рассмеялся. Этот смех был лишён веселья, но был жутко искренен. – О, ты не представляешь, насколько мы с ним знакомы, и уж точно не можешь представить глубину моей ненависти к нему? – в конце, неожиданно для самого себя, он перешёл на вопросительную интонацию. Он в правду не понимал, как давно лишился понимания своих эмоций. Вероятно тогда, когда ему пришлось играть новую роль, которая каким-то образом разрушала стену между ним и Вэй Мином, которую от укреплял все эти семь лет. Да, он выходил из себя от любой детали, связанной с его домом. – Чжунси, я хочу сам расквитаться с Сенлином. Мне известно и о коронации, и о Ченьцине. Я вполне владею собой и могу разобраться со всем сам, нужды вмешиваться тебе нет. Но, – он более успокаивался с каждым произносимым словом, словно больше говоря их себе, чем стоящему напротив демону. – если для тебя так важно запереть меня в этих стенах – пожалуйста, но если с ним случится непоправимое, – в его глазах промелькнул безумный блеск. – Я тебя убью.

Хе Чжунси не говорил. Ему нечего было сказать. У его брата появилась новая навязчивая идея, и, кажется, она ещё более превосходила прошедшее намерение уничтожить Велики Орден. Возможно, он никогда и не хотел всерьёз осуществить его? Он тоже не понимал его. Прямолинейность, бросающаяся в глаза с первого взгляда, была обманчива, его брат всегда скрывал настоящее под какой-то обёрткой как будто приписанной роли. Стоило ли ему вообще предупреждать о том, что он сделает? Он ведь сделает это и без его дозволения, даже сейчас, после его прямого запрета. Ему нужно перестать жить чужой жизнью и смириться с тем, что ушло. Пусть он не помнил своей наставницы и соученика, видимо в его голове ещё остались отголоски пережитого кошмара.

– Прости, – коротко сказал он, протягивая руку к нему, как бы чтобы погладить по руке, но в действительности лёгким движением прорезая одежду и кожу на его руке коротким лезвием. Хе Сецин не мог ожидать от своего брата этого и с лёгким шоком посмотрел на него. Если бы Хе Чжунси пригляделся бы к его взгляду, он бы нашёл в них отблеск ликования, победившего над поверженным, но он не поднял глаз. – Ты не покинешь этих стен до окончания церемонии, и никто из посторонних не войдёт сюда. Под посторонними я имею ввиду всех, кроме нас.

– Ты совершил ошибку. – пугающе ровно сказал Хе Сецин.

– Но ты меня не убьёшь, а значит, я ещё успею её исправить. Люди приходят и уходят, не привязывайся. Тем более ненавистью. – кивнув, Хе Чжунси развернулся и покинул пустой коридор. Его глубокого винного оттенка волосы были насмешкой над всей кровью, которую он пролил ради страны и брата.

“Времени не будет.” – сказал про себя демон, тянясь за снятым кольцом. – Больше же не свидимся, братик. – с оттенком грусти добавил он шёпотом.

Надев кольцо, он вернулся в облик “Лан Фэя” и, следствием этого, освободился от сдерживающего его заклятья, наложенного братом. В порез был внесён яд, связывающий его с контрактом, который Хе Чжунси составил без его ведома, и принуждал его находиться на назначенной территории. При нарушении этого условия, он бы либо потерял сознание и не очнулся бы до возвращения брата, либо лишился бы сил и тоже потерял сознание, но позже. Подписание контрактов было особым ритуалом для демонов, нельзя было так просто задвинуть его значимость ради гнусного, но благотворного, обмана. Его брат сам подписал себе, хоть и не смертный приговор, но документ, разрешающий ему больше не считать себя в долгу перед ним. Их счёты сравнялись. Очень хорошо.

Выйдя на площадь, сырую от измороси, он пошёл к резко обрывающимся вниз скалам, возвышению, на котором начиналась долина, на которой главенствовала его кровная семья. Их земли простирались и под пропастью, но большая их часть располагалась вдоль мёртвых вод ледяного моря. Одной из причин было то, что только его род мог сдерживать их губительное воздействие на мир. Они служили своеобразным барьером от порчи, смертоносной для всех, кроме них. Ветер разбросал тёмные волосы, полы чёрных одежд всколыхнулись, он сделал решительный шаг вперёд, в пустоту головокружительного вида. Его сердце пропустило удар, оказавшись в свободном падении, он прикрыл глаза и расправил руки, будто отдаваясь стихие. Промозглый ветер бил в спину, но не останавливал его. Раскрыв глаза, он сложил замёрзшие пальцы в печать и призвал к себе меч. Вывернувшись в воздухе, он опустил ноги на чёрное лезвие и взмыл ввысь.

Да! Он не верил сам себе! Он смог пробудить духовную энергию, прерогативу людей, в теле, сотворённым каким-то дешёвым кольцом, при том, что он был чистокровным демоном! Это было на грани невозможного даже несмотря на то, что, по факту, никакой духовной энергии у него не появилось, а его демоническая приняла её форму, а проклятое оружие с радостью подыграло ей. Сильный ветряной поток налетел на него словно ударная волна, покачнувшись, он переступил ногой дальше к эфесу мечу и удержал равновесие, слегка приподняв руки. Проклятое оружие само собой слетело ниже и понесло его, без наводки хозяина. Ледяной ветер резал глаза, с увеличением скорости росло сопротивление воздуха, поэтому он развернулся вполоборота, чтобы его фигура была обтекаемей, и ветер не сбивал его с ног.

Северные пустынные равнины сменились переходной зоной редких рощиц, состоящих из безлистных низеньких деревьев и сероватых кустов. Кое-где внизу уже можно было увидеть островки зеленой травы, с высоты они напоминали растерянно брошенные художником на однообразный холст зелёные капли, растёкшиеся в целые пятна. Морозный воздух стал теплее, и его сопротивление уменьшилось. Приближаясь к серо-голубой реке, служащей границей, разделяющий человеческий мир от царства демонов, меч замедлялся. Плавно слетев на берег, Хе Сецин сошёл с оружия и перехватил его в руку, ступая на каменный мост, сокрытый под поверхностью воды. Вода доходила ему до половины сапога, вынужденно сбавив шаг, он улыбнулся камням под ногами. Эта река блокировала любое проявление энергии и любые заклятья, чтобы пересечь её, нужно было сделать это вплавь, либо воспользоваться единственным мостом, строго охраняемым неупокоившимися душами с одной стороны и посланниками Орденов с другой. Перейти с Поднебесной в “Край столетней тиши” не составляло труда, демоны с распростёртыми объятиями встречали забрёдших слишком далеко людей и раздирали их на другом конце, но чтобы попасть к противоположному стороне демону или любой другой нечисти, ей приходилось пробиваться через вооружённых до зубов заклинателей, но даже несмотря на это, у переходящих никогда не возникало проблем с расчисткой своего пути. Он бы тоже мог пойти той дорогой, но за мостом следили доверенные лица его брата, а избавляться ещё и от них ему было в лом. Он обнаружил этот мост по воли случайности и с тех пор не показывался на формально-единственном переходе.

Краем столетней тиши его Королевство называлось из-за вековой стагнации в непрекращавшейся войне между их мирами.

Выйдя из воды, он вновь запрыгнул на меч и взлетел в воздух. Спустя час под его ногами зеленело лесное море, а на горизонте возвышались скалистые холмы, доходящие до уровня облаков. Тучи над его головой рассеялись, открыв лазурное небо с, пылающем на нём, солнцем. Он не боялся получить солнечный удар, но после пяти минут полёта над территорией Ордена, его потянуло вниз. Повиновавшись интуиции, Хе Сецин спустился до верхушек крон и присмотрелся к дороге, петляющей под раскидистыми ветвями. Услышав знакомый голос, он не задумываясь нырнул в пышную зелень и на полпути к земле спрыгнул с меча, схватив его в руку и приготовившись к атаке. Приземлившись на дорогу, он рывком поднялся, но ни брата, ни кого-то из демонов рядом не оказалось. Как по команде подняв на него головы, Сенлин и Мао-Сянци уставились на него, как на материализовавшегося из пустоты ангела. Мао-ци убрал руку с сонной артерии на шее, лежащего под ним, вероятно спящего, адепта и с вопросом посмотрел на заклинателя. Сенлин никак не отреагировал на его взгляд, зато на его лице появилась радостно-изумлённая улыбка. Подойдя ближе, Хе Сецин различил на лицах обоих адептов отчётливые синяки под глазами и то, что они смотрели как в полудымке.

Он бы не смог подобрать слов, даже если бы захотел, поэтому решил вовсе не говорить, предоставив это заклинателям, будто так и должно было быть.

– Лан Фэй! Неожиданно встретиться с тобой здесь, так ты совершенствующийся? – игнорируя более существенные вопросы и растерянность своего соученика, спросил Сенлин.

– В обратную сторону. – подходя сказал Хе Сецин. – Что тут у вас произошло? Ты в порядке?

– Лан Фэй… В Лан’Ань в тебе не было присутствия духовной энергии, как ты…

Сенлин медленно повернул голову к соученику и предостерегающе долгим взглядом посмотрел на него. Вновь улыбнувшись, он склонил голову в сторону Хе Сецина, полностью не оборачиваясь на него.

– А-Ци, разве не прекрасно, что Лан Фэй снова с нами? Ты бы хоть поздоровался, прежде чем заваливать его вопросами. Гэгэ, можно я буду звать тебя гэгэ? Мы закончили со Второй Столицей, людям там больше ничего не угрожает, но теперь проблемы возникли в самом Ордене. Ха-ха, смешно, не правда ли? – невесело просмеялся он. – У нас здесь сонное царство. Пока не покинешь Хуан Линь, ни за что не засыпай.

Не поняв, при чём здесь сонное царство, мог ли он иметь ввиду легенду о Безвременном озере (?), Хе Сецин начал с простого:

– Ты не можешь звать меня так, я тебя младше. – от признания этой неприятной истины, у него дернулся уголок губ. – К чему ты упомянул Сонное царство? Спящее озеро находится в противоположной от Ордена стороне, оно никак не могло повлиять на вас.

– Спящее озеро? То, что из сказки? – переспросил Сенлин, непонимающе приподняв брови. – Я говорил о заклятии, наложенном на Орден. Это случилось буквально четыре дня назад, ты можешь не знать об этом, но не приплетай сюда детские выдумки. Если честно, мы сами пока не понимаем, что происходит. Всё началось с утра дня, когда мы вернулись из Лан’Ань. Половина первогодок, ещё не образовавших золотое ядро, не пришло на занятия. Позже выяснилось, что никто из них не проснулся тем утром. Мы не знаем точно, с чем это связано, но с того дня это… заклятье, вероятно, развивается, потому что сейчас ему подвержены даже главы пиков, что уж говорить об обучающихся, вроде нас. Некоторые из тех, кто попадал под это заклятье, просыпались, не могу сказать, были ли они в состоянии мыслить здраво, но по их словам, они были в осознанном сне, где видели отрывки воспоминаний и свои кошмары, которые, как они говорили, были вполне реальны для них. Как сказал учитель, это заклятье заставляет нас переступать через свои страхи, и те, кто этого сделает, попав под его воздействие, не сможет проснётся.

– И вы решили оттянуть это испытание настолько, насколько хватит ваших физических параметров? Значит, планируете упасть в обморок в изнеможении, как этот человек? – он указал на лежащего под ними адепта. – Ничего поумнее не придумали? А если вы лишитесь чувств как здесь, посреди леса, и вас никто не найдёт? Этим могут воспользоваться враги Ордена, хотите попасть в плен демонов? Или нет, с вас в его положении хватит и обыкновенных волков, которых здесь водится не мало. Это глупо!

– У тебя есть другие предложения? Мы рассматриваем варианты объединения двух снов в один, тогда два человека будут переживать свои кошмары в одном пространстве и смогут помочь друг другу, если это понадобится, но, во-первых, кто захочет, чтобы другой видел его потаённые страхи, и, во-вторых, велика вероятность того, что сознание не выдержит эмоциональной нагрузки двух людей, и никто из них не проснётся. – сказав это, Мао-Ци снова переключился на отслеживание пульса спящего, пытаясь этим изолироваться от стоящего над ним помрачневшего юноши.

– Мы пытаемся найти безопасный выход, тем более что… Даже наш учитель не перенёс своего сна. – Сенлин опустил глаза. – У него помутился рассудок, и он напал на Мао-Ци, но, к счастью, Ян Рин успел его остановить, и теперь учитель оправляется на пике целителей… В тот раз больше никто не пострадал, всё хорошо…

– “Всё хорошо” – с твоей позицией ясно, почему тебя ничто не волнует. Небо упадёт на Землю – для тебя это не станет весомой причиной задуматься о будущем. Плыть по течению проще, чем пытаться изменить что-то для себя и окружающих. – в этом теле он мог задать те вопросы, которые не стал бы озвучивать будучи собой. – Скажи, что сможет заставить тебя измениться? Переменить мировоззрение? Относиться ко всему чуть более… Участливо? Ты как будто смотришь на себя со стороны, и тебе не колышет ни мир вокруг, ни твоя судьба.

Даже углубившийся в осмотр лежащего Мао-Ци от его вопроса перепутал нагрудный карман на его одежде, в котором должна была находиться карточка с информацией, к какому пику он принадлежит, сколько обучается и т.п. Сенлин моргнул и на мгновение принял то выражение лица, которое говорило не хуже слов: “Даже не догадываюсь, о чём ты говоришь, что это вообще такое?”, но по его реакции понял, что прикидываться дурачком сейчас не к месту. Он с каким-то потаённым интересом посмотрел на него, как в первый раз, и искривил губы в полуулыбке. На этот раз он не скрывал её лживости.

– У нас нет времени обсуждать друг друга, я вспомнил, учитель же просил нас навестить его и доложить об обстановке на его пике в его отсутствие. Не будем медлить, он нам за это спасибо не скажет. Лан Фэй, – он сделал паузу, – ты с нами, или у тебя свои планы? И тебе бы не мешала как раз таки моя позиция, совсем не улыбаешься, смотреть тошно.

Поднявшись, он помог Мао-Ци поднять пострадавшего и хотел сам донести его до пика, но Хе Сецин отобрал у него адепта и, под шутливый укор, что он же младше, а значит не ему не стоит перетруждаться, когда есть они, встал на меч и взлетел в воздух первым. Беспросветно-чёрное лезвие проклятого оружия стало бледно серым, а символы у эфеса сменились с “Рассвета” на “Закат”.

Всю дорогу Сенлин петлял из стороны в сторону, словно насмехаясь над его суждении об ограниченности своих “физических параметров”. Он с Мао-Сянци летел впереди, показывая путь, хотя Хе Сецин и так его знал. Сенлин стоял задом наперёд и активно жестикулировал, рассказывая подробности минувших четырёх дней и благополучного разрешения со Второй Столицей. Хе Сецин не слушал его, больше следя за положением его ног, при необходимости готовясь поймать его.

Из-за неспешного темпа они прибыли на Лаолинь, когда солнце уже начинало клониться к горизонту. Удушливая жара перегретого воздуха отступила, только когда они приземлились ко входу в продолговатому белокаменному зданию со множеством пристроенных корпусов, служащего и школой и лазаретом одновременно. Столпившаяся у дверей группка учеников младше их по возрасту, при их виде разрядилась, разбившись по парам и тройкам. Одна такая пара приблизилась к ним, юноша, он был чуть выше девушки с ним, но, видимо младше, забрал спящего адепта у Хе Сецина, и полупоклонился Мао-Ци и Сенлину.

– Этот ученик благодарит вас, спасибо, что вернули моего товарища. – Хе Сецину показалось странным, что он закинул на спину товарища так небрежно, как закинул бы мешок риса. Претензий к тому, что он не удостоил его поклоном, у него не возникало.

– Твой старший товарищ зашёл довольно далеко, мы могли бы и не найти его. Впредь следите, чтобы никто не покидал пика до приказа главы Ордена. – сказал Ле Сенлин. – А сейчас передайте своего шисюна госпоже Цишэнь и возвращайтесь на занятия.

Мальчик опустил голову и поплёлся со своей ношей к школе-лазарету, девочка, сведя прямые, но изящные бровки, и смахнул воздушную чёлку с глаз, проводила соученика глазами и тоже поклонилась, сложив руки чашечкой перед собой.

– Эта ученица также благодарит старших братьев.

Когда и она ушла, Мао-Ци понизил голос:

– Что это за дети, не видел здесь их раньше, они же чьи-то личные ученики?

– Мгм, я тоже их не помню. Спросим у Тэнхе, он здесь обучается, не мы. – не придав значения ни своим, ни его словам, махнул рукой Сенлин. – Пойдёмте к учителю.

С тем же смешанным выражением лица Мао-Ци последовал за ним. Прокрутив кольцо на пальце, убеждаясь, что оно ещё исправно, Хе Сецин тихо выдохнул, прикрыв глаза. Складка между бровями разгладилась, ему показалось, ища в каждом подвох, сам вскоре поедешь рассудком.

Проходя мимо очередной комнаты с занавешенными от солнца окнами, он поймал себя на мысли, что ходит кругами и не только не знает, куда ушли адепты, но и выйти без чужой наводки не сможет, если только не через окно… За приоткрытой дверью послышался приглушённый шёпот, он замедлился.

– Видела того парня в чёрном – он же копия Лан Фэя, но умеет летать и очень даже неплохо!

– Да не знаю я, как этот твой Лан Фэй выглядит! Прекрати мне вскрывать им мозги, ну странный и странный, мы что ль не странные для других? Тот, другой, ещё и спрашивал о нас, когда мы отошли. Слава Всевышней, у нашего не хватило ума прислушаться к нему. – ученица фыркнула. – Хуа-Хуа, на каком этапе твое чудодействующее зелье? Свои ошибки нужно исправлять пока не поздно!

Сравнявшись с дверью, Хе Сецин чуть повернул голову на открывшуюся щель, но заместо говорящих увидел спину в белом халате с собранными на макушке кудрявыми белыми волосами. Ощутив на себя его взгляд, женщина развернуло бледное лицо вполоборота и сверкнуло льдисто-голубыми глазами, но когда она присмотрелась, её зрачки расширились, а рука с пробиркой, наполненной синеватой жидкостью, нервно дёрнулась. Она приоткрыла рот, но ничего не сказала. Отвернувшись от неё, Хе Сецин упёрся глазами в пол, на секунду его голову заполнил шум, – что-то было не так с ней, Цишэнь Хуа, главой пика Лаолинь.

Прежде чем он выстроил разрозненные мысли в целостную цепочку причинно-следственной связи, его позвали по имени:

– Вэй Мин,

Вэй Мин поднял голову и широко распахнул глаза, его сердце пропустило удар. На мгновение он оказался в розовом саду у старой деревянной скамейки с вырезанными лисицами на спинке и подлокотниках; розовые лепестки бесконечным снегом падали с веток над головой, под ногами белели ландыши, а перед ним стоял силуэт в многослойном сиреневом ханьфу. Сияющие обсидиановые волосы окаймляли лицо, которого он не мог разглядеть; девушка ласково улыбнулась ему, он не видел, но знал это.

“Учитель!” – он хотел сделать шаг к ней, но иллюзия разрушилась так же быстро, как появилась.

Он покачнулся посреди коридора, едва не свалившись с ног от внезапного наваждения. Он видел всё как вживую, он чувствовал прохладу на коже и сладостный запах сакуры! В его глазах потемнело, Хе Сецин нелепо отступил на два шага назад и схватился рукой за голову. Ужасный звон, как от тысячи колоколов, повис в ушах и скрыл собой все окружающие звуки.

Он видел её!..

– Лан Фэй, Лан Фэй! – кто-то тряс его, безуспешно пытаясь привести в чувства. – Лан Фэй!

Ему почти кричали, но этот звук тонул в мути бреда и смолкающего звона. Он только сейчас понял, что этот звон приносил нестерпимую боль, и именно она, а не его громкость, стала причиной его головокружения. Его руки с двух сторон сжали и его ещё раз встряхнули. Хе Сецин почувствовал, как что-то тёплое стекает по его подбородку.

– Лан Фэй! Да очнись же ты! – его схватили за запястье. – Лан Фэй! – с непритворным страхом в который раз позвали его.

Хе Сецин закашлялся и разлепил глаза. Перевернувшись на бок, он упёрся рукой в пол и откашлял подступившую к горлу кровь. Ему на спину легла чья-то рука, кто-то снова что-то говорил ему, но он не слышал ничего, кроме шелеста листьев над головой. Перед глазами стояла розовая завеса парящих лепестков, он бес сил упал головой на пол. Боль в области грудной клетки разлилась по всему туловищу, от неё сводило руки и ноги, он зажмурился.

Ему было больно. Больно, но больно не физически. Он не мог справиться нарастающую внутри боль безысходности, боль, никак с ним не связанную, боль, принадлежащую Вэй Мину, а не Хе Сецину. По его щеке скатилась мокрая полоска. Он уже не чувствовал своего тела, реальность быстро ускользала сквозь пальцы. Он видел её…

– Л… Фэй! – почти задохнулся Сенлин.

– Что здесь произошло?! – девушка в белом склонилась к нему и положила ладонь на лоб, другой щупая пульс. – Вы шутите, шестой за сегодня?! – забывшись о своём статусе, воскликнула Цишэнь Хуа. – Где вы были? Следите за теми, кого приводите на пик! Юй Синь, Лан Циши, не стойте столбами, принесите концентрат бесснежную лаванду, – Юй Синь, изогнула бровь, Лан Циши помотал головой. – Как вас с такими познаниями в фармацевтике на пик приняли! Снотворное, верхняя полка над комодом.

Напротив него снова стояла его наставница, но кое-что что изменилась с его первого видения: рядом с ней сдержанно улыбалась девушка с оскалом, не хуже, чем у него. Её белая кожа сливалась с такими же белыми локонами, спадающими на плечи и доходящие до колен. В тускло-серых глазах светились белые вертикальные зрачки. Такие зрачки были у его кровной матери и отца, это было своеобразное фамильное приданное, получаемое восходящими на престол демонами, и некоторыми приближёнными к ним. Кем была эта женщина и когда он видел её раньше, он не знал, но острое чувство родства затмевало все вопросы к ней.

Неизвестная спрятала клыки и приложила руку к губам, что-то говоря его наставнице. Обе женщины смотрели куда-то вперёд, не замечая самого Вэй Мина.

– Наставница!.. – севшим голосом прошептал он. – Учитель! Пожалуйста, прошу, посмотрите на меня! Вы видите меня?.. – он сделал один шаг на подкашивающихся ногах. Это видение казалось таким хрупким, что один неосторожный вдох мог разрушить его. – Пожалуйста…

– Не думай об этом, милая. Ты хорошо справляешься, а уж я-то помогу тебе, если понадобится. – они не слышали его, у него задрожали губы:

– Пожалуйста! – он упал на колени. Совсем как у ребёнка его глаза застелили слёзы, и он не мог выдавить ни слова из-за кома в горле. – Умоляю… Я так больше не могу… Я здесь лишний, учитель!

Последнее слово он сам не зная как, выкрикнул в полный голос. Женщина с волчьим оскалом повернулась, её брови взлетели вверх. Поймав её взгляд, Вэй Мин разрыдался, сжав ткань на коленях и боясь закрыть глаза, потеряв это место навек.

– Прошу, скажите, почему я не умер тогда? Почему вы оставили меня жить дальше? ЗА ЧТО? Учитель, клянусь, я убью всех, кто был причастен к тому дню, даже себя, только вернитесь! – его рассудок начинал медленно проясняться, и именно этого он и боялся. – Пожалуйся! Не молчите!

– Она тебя не слышит… – в изумлении прошептала женщина с оскалом.

– Заткнитесь! – озлобленно проорал он. – Вы меня слышите, и она… – он округлил глаза, слёзы потекли из его глаз с удвоенной силой.

Почему она его слышала? Почему она его видела? Кто она? Почему? Что она делала на Лаолинь? Почему с ней были так похожая на Мэй Цин девочка и ученик, как будто бы видевший его во Второй Столице?

– Замолчите… – опускаясь обратно на землю, сказал он. – Почему… – его пробрала злоба:

– Почему ты не помогла ей, раз обещала? Я ненавижу вас! Всех!

Он закрыл лицо руками и впился ногтями в кожу. Согнувшись к коленям, он до крови прикусил губу, пытаясь совладать с бушующим внутри водоворотом эмоций, вся его выдержка трещала по швам. Потрескивание электричества на руках кололо лицо, но он не мог оторвать руки от него. Если бы он ещё раз увидел Эл Фуи, он бы точно не справился с собой. Мир вокруг покрылся чёрными трещинами, цветочные лепестки начинали рассыпаться пеплом уже в воздухе, и исчезали, не долетая до зачахнувших ландышей.

Женщина с белыми зрачками, ещё сомневаясь, пошла к нему. Она протянула руку, но не смогла дотронуться до растрёпанных волос рыдающего перед собой ребёнка. Вэй Мин инстинктивно закрылся рукой, и в его ладони возник проклятый меч.

– Не подходите! Ни шагу дальше! – его глаза загорелись пурпурные. Оружие окутала аура того же цвета, что и глаза.

Женщина переводила взгляд с чернеющего меча на его глаза. В её руке вспыхнула светло-голубая печать, она направила её ему на голову.

– Тебе нечего бояться… Вэй Мин, опусти Чжан’Ань, пожалуйста… Он опасен…

Фиолетовая энергия стала утихать, он почувствовал, как парящая в воздухе пентаграмма подавляет силу его меча, она была уж слишком знакома ему. Выбросив руку перед собой, он свёл пальцы в известную печать. В его руке вспыхнула такая же печать, столкнувшись со своей более сильной копией, рисунок женщины жалобно зашипел. Чтобы удержать печать, она прибавила вторую руку к первой, но было видно, что сделала она это машинально, сама больше не дума о том, как бы удержать оборону или сломать его.

– Х-Хе…

Вэй Мин ужаснулся.

– Нет! Не произносите этого имени! – со страхом сбивчиво, почти жалобно, сказал он.

Губы женщины скривились в его имени, Вэй Мин содрогнулся грудью, его брови сошлись домиком. Нет, нет, нет, нет, нет, это не он! Он замотал головой, пытаясь убедить в этом самого себя. Женщина убрала тоже убрала печать и нагнулась к нему, дрожащей рукой проводя по его волосам. Хе Сецин перехватил её руку и со всей силы сжал её запястье.

– Не трогайте меня. – резко изменившимся голосом сказал он. В нём не было отчаяния, лишь прямая угроза.

– Я Яо Вэньюэ, сестра твоей матери, ты же Хе Сецин?

– Пойдите к чёрту! – он отбросил её руку и обнажил клыки. – Убирайтесь прочь из моего сознания! – он взмахнул рукой, и земля под ним разлетелась чёрными щепками. Он и всё, что только что было перед ним, кануло в бездну, развергнутую им. Яо Вэньюэ, последний раз попытавшись схватить его, умоляюще посмотрела на него и рассыпалась, как и вся картинка перед его глазами.

За мгновенье до достижении дна бесконечной пропасти, он рывком поднялся на полу коридора. Подоспевший Тэнхе от неожиданности отпрянул от него. Обнадёженно выдохнув, Цишэнь Хуа приложила пальцы к виску и страдальчески покачала головой.

– Ты в порядке, Лан Фэй?

Хе Сецин поднял на неё настороженный взгляд, но прежде чем они пересеклись глазами, Цишэнь Хуа снова покачала головой, и сказала:

– Вот и хорошо, впредь старайся не допускать подобных инцидентов. – она развернулась и пошла обратно в свой кабинет.

Сенлин, придерживающий его, осуждающе поджал губы. За него высказался Тэнхе:

– И вы его даже не осмотрите? Глава Цишэнь!

– Не нужно, со мной всё хорошо. – снимая с себя руки заклинателя, сказал Хе Сецин.

Уголки губ Сенлина подпрыгнули, Хе Сецин с отвращением осознал, что задействовал его позицию “всё хорошо” и пожелал ему скорейшего разочарования в ней.

Собравшиеся люди вокруг начали расходиться, приведя себя в порядок, он едва не соскользнувшее с пальца кольцо и увидел, что его старое, аметистовое, со всех сторон пошло трещинками, и на пальцах этой руке красовались многочисленные неприметные царапинки. Его зрачки сузились. Так это было по-настоящему, он начал терять контроль… Во сне? Это было плохо, тогда он не может ручаться за себя, даже когда закрывает на минуту глаза. Никогда нельзя предугадать, когда его подсознание сыграет с ним злую шутку и его настигнет искажение Ци. А за ним неминуемая смерть… Он улыбнулся.

– Как твой учитель? – мягко спросил он.

– Завтра госпожа Цишэнь разрешит ему вернуться на наш пик. – улыбнулся его улыбке Сенлин. – Когда ты был без сознания, ты что-нибудь видел? Сон или кошмар?

Хе Сецин качнул головой.

– Ничего из этого.

Это нельзя было назвать ни сновидением, пусть и напущенным заклятьем, ни кошмаром. В кошмаре не могла быть его учительница… Воспользовавшись предложенной рукой заклинателя, он поднялся, но вместо того, чтобы выпустить его руку, переплёл их пальцы и не сильно, но крепко сжал. Почему-то сейчас ему хотелось не разрывать с ним тактильного контакта. И желательно, что б его площадь была как можно больше, но… Он улыбнулся совсем по-другому. Сенлин не понял этой улыбки и попробовал высвободить свою кисть, но, не преуспев в этом занятии, смирился с несколько неприемлемом положении своей руки.

– Ты ещё не передумал? – вырвал его их из неловкого момента Тэнхе. Их руки скрывали рукава одежды, поэтому у адепта не могло возникнуть ни одной мысли, связанной с ним. – Ян Рин задерживается, зная его, можно предположить, что его не будет до утра. Тогда с кем-нибудь другим?

– Что, с кем-нибудь другим? – переспросил Хе Сецин.

– Учитель сказал ему не затягивать со своим сном и переспать… Ой нет, не так, первым попробовать совместное сновидение. Ты понял… – кое-как подавив смешок, закончил он. Хорошо, что он в придачу не сказал “совместное совершенствование” – вот тогда это бы не сошло за нечаянную оговорку. – Заклятье крепчает и всё в этом духе…

– Мы поняли, – сквозь беззвучный смех оборвал его Сенлин.

Тэнхе почувствовал себя пристыженно и счёл нужным перевести стрелки на сотоварища:

– Я не виноват, это твоя книга, без неё я бы не ошибся в словах!

– Какая книга?

– Лучше не спрашивай, – отсмеявшись с пренебрежением сказал Сенлин. – Её лучше не видеть, если тебе дороги глаза и внутренняя чистота… Рисую я не очень, там не на что смотреть.

– После такого интригующего описания ты обязан показать мне её.

– Тогда позже, хорошо? Я пока к не готов опять брать её в руки.

– Но ты пообещал, я напомню, если забудешь.

Сенлин с ещё большим укором покосился на адепта, тот развёл руками в жесте: “Я тут ни при чём – сам виноват”.

Они зашли в одну из палат поблизости, в ней лежали несколько спящих пациентов, и то, что они с Сенлином присоединятся к ним, вызывало у него смешанные чувства. То, что он и только он будет спать с Сенлином, он не подвергал сомнению. Сев на свободную постель он пересёкся взглядом с Сенлином, и, как и ожидалось, не обнаружил в нём признаков протеста. Тэнхе подал Селину чашку со снотворным и остановился со второй в раздумьях.

– В снотворном определённая конденсация трав, из-за чего воображение, или подсознание, не знаю точно, настраивается на определённую волну, и выпившие его попадают в объединённое сновидение. – объяснил заклинатель. – Я не думаю, что тебе пойдёт на пользу погружение в такой сон, тем более что ты, видимо, не попадёшь под его воздействие, если только сам не захочешь этого.

– Я сильнее своих страхов, мне переживать не о чем.

– Мы можем и не попасть в один сон, никто до нас не проверял этого способа.

– Тогда я лишний раз посплю. Я не откажусь, не пытайся меня отговаривать.

– Как знаешь, – Сенлин отпил из своей чашки и прилёг на кровать рядом. – Доброй ночи.

Хе Сецин встал со своего места и почти вырвал из рук адепта свою чашку, после чего выпил её содержимое и тоже лёг, но как он ни хотел, расслабиться не получалось.

– Приятных снов. Надеюсь, это вообще подействует. – он повернул голову на подушке на заклинателя, но тот уже закрыл глаза и не отвечал. Последовав его примеру, Хе Сецин закрыл глаза и сложил руки на груди, как их клали у усопших. Тэнхе не оценил его шутки и цокнул языком.

Глава 12 Страсть (16+)

Он долго не мог уснуть, а когда это произошло, не сразу понял, что уже спит. Когда он открыл глаза, ожидая увидеть выбеленный потолок, над его головой на тёмном фоне синели древние узоры, а вместо мягкой постели был холодный каменный пол. Приняв сидячее положение, он усмехнулся – либо его кошмаром стала его родная клетка, либо он сам стал ночным кошмаром для своего подчинённого.

Полагаясь на логичность опасений Сенлина, он пошёл к залу переговоров, в котором произошла их последняя встреча. Он был в привычном для этих стен облике, даже нового кольца больше не было на пальце, а старое не было испещрено трещинами. Входя в распахнутые двери он меньше всего ожидал увидеть кого-то кроме заклинателя. Некто в чёрном плаще, накинутом и на голову, опустил белую маску на лицо и язвительно хохотнул.

– Серьёзно, “Его Высочество”, – передразнил он Сенлина. – твоя фантазия так банальна.

Хе Сецина не занимал неизвестный нарушитель их сна. Увидев на нём форму сектантов Ян Ченьцина, он утратил к нему всякий интерес. В его понимании эти вшивые крысы были способны на всё и ни на что одновременно и не заслуживая внимания такого, как он. Он соскользнул взглядом на заклинателя, тот поспешно спрятал руку на спиной и нервно улыбнулся. Это не понравилось сектанту:

– Кому ты улыбаешься, дурак? Мы с тобой ещё не закончили, а это – пустой плод твоего воображения, он не помешает мне разделаться с тобой. – он грубо схватил заклинателя за воротник и оттянул его в сторону, демонстрируя вошедшему “пустому плоду воображения” кровавые отметины в форме зубов. – Вот видишь, никакой реакции. Никто тебе не поможет.

Сенлин закрыл рану ладонью и попытался отстраниться от демона в чёрном, но тот вернул его на место и лёгким движением достал из рукава кинжал.

– Хотя… Думаю ты имеешь право знать, это по его указке я делаю это с тобой. – он указал на Хе Сецина и, не оборачиваясь, повысил голос, так что он многократно отразился от стен:

– Ваше Величество будущий Правитель этого великолепного уголка, Ваш слуга умрёт от моей руки, как Вы и хотели. Ваш брат такая замечательная личность! Если б обо мне кто так заботился, я б был на седьмом небе! – с этими словами он приставил лезвие в упор к горлу Сенлина, тот инстинктивно отклонился назад, но сектант сжал волосы на его затылке, возвращая голову в прежнее положение, царапая кожу наточенным лезвием. – Давай на счёт три, я считаю: раз…

Это был предел его терпения, сначала он хотел заставить заклинателя побольше понервничать, что бы он после ценил его опеку, но сдерживаться и дальше он не мог. Стремглав миновав половину расстояния до стола переговоров, он выставил руку вперёд, блокировав летящий на него меч другого сектанта. Тот, что удерживал Ле Сенлина, притворно восхитился:

– Ох, всё-таки твоё воплощения твоего господина не лишено частички сострадания. – он опять переменил тон, обращайся к нему:

– Или Вы хотите сами покончить с ним? Уж простите, но я не могу доверить эту честь даже Вам. Чжунси как-никак приказывал мне…

Из теней, точь-в-точь как мусорные крысы, вышли ещё двое сектантов в капюшонах. Надо полагать, они считали, что порождение чужой фантазии не могло причинить им вреда. Он должен раскрыть им истину. Перехватив загнутый клинок перед собой за его лезвие, Хе Сецин дёрнул его на себя и когда отступившейся сектант оказался в его досягаемости, ударил распростёртой ладонью в основание его черепа. Второй подбежавший успел замахнуться мечом, он прежде чем его лезвие достигло демона, он вскрикнул от острой боли, и его руки загнулись в неестественном положении. Убрав руку от падающего первого нападавшего, Хе Сецин направил ладонь на него. Сектант с поражающей точностью отлетел в стену и наткнулся на прибитую к ней оленью голову, проткнув себя насквозь её рогами. Последний нападающий успел затормозить, но Хе Сецин протянул ему руку, так что со стороны могло показаться, что он просто разводит руками, и шея сектанта предательски хрустнула, не успел он отойти и на полшага.

Картинно опустив руки, Хе Сецин как ни в чём не бывало неспешно направился к Сенлину и помехе рядом с ним. Его губы изогнулись в полуулыбке. Он этой полуулыбке по спине заклинателя пробежала дрожь, а сектант еле подавил инстинкт бежать. Рука с кинжалом дрогнула, он попытался воткнуть его в шею заклинателю, но пальца в перчатке разжались, а из под маски закапала тёмная жидкость. Небрежно отбросив заваливающееся тело за себя, Хе Сецин встал напротив дрожащего заклинателя и повторил уже исчезнувшую полуулыбку. Сенлин медленно пополз вниз, желая вновь оказаться на коленях перед ним, но Хе Сецин облокотился обеими руками с двух сторон от него о стол, предубеждая его манёвр. Оказавшись запертым между ним и столом, Сенлин боялся вздохнуть, его глаза смотрели в его, но ему было страшно смотреть на него также, как разорвать с ним зрительным контакт. Хе Сецин мог бы продолжать эту пытку вечно, но стоило полагать, что сон для него не был вечным. Когда он заговорил, взгляд заклинателя упал на его губы, что вызвало на них более различимую улыбку.

– Где ты пропадал те два месяца, Сенлин?

Сенлин нелепо улыбнулся ему, но тут же убрал улыбку. Уголки его губ задрожали, брови умоляюще приподнялись.

– Я… – он не продолжил.

Зажмурившись он вжал голову в плечи, ожидая своей участи. С лица Хе Сецина спала улыбка. Нагнувшись к нему, он подцепил рукой воротник его одежд и оттянул его, рассматривая укус. Его брови сошлись к переносице, а на руке вздулась вена. Почувствовав перемену в нём, Сенлин вздрогнул и непроизвольно раскрыл глаза, но уже не смотрел ни на него, ни на его руку.

При виде его свежей крови Хе Сецин сжал зубы. У него раньше не возникало подобных низменных мыслей… Вспомнив про руку, он взял Сенлина за запястье и перевернул его руку. Сенлин сглотнул, на его руке красовались ровные порезы, пальцы подрагивали. Так он успел порядочно поиздеваться на ним… Ему наверное было больно, когда он не слишком нежно взял его за руку. Отпустив его руку, Хе Сецин вернулся к его воротнику и, запахнув его, почти не касаясь кожи, поднял руку к его линии челюсти. От его прикосновения по телу заклинателя пробежали мурашки. Проведя указательным пальцем до его подбородка, и слегка приподняв его, чтобы Сенлин встретился с ним взглядом, он погладил большим пальцем его нижнюю губу. Сенлин растерянно положил свою руку на его.

– Ваше Высочество?..

– Можешь не отвечать. На мой вопрос.

Сенлин неверяще или не понимая его, приоткрыл губы. Он находился достаточно близко к нему, чтобы чувствовать запах его крови и слышать сердцебиение. Чтобы не впиться ему в горло, он избрал вариант безобиднее. Протолкнув палец между его губ, он надавил им ему на язык. Сенлин приоткрыл рот, даже не утруждая себя мыслями, зачем он это делает. Наклонившись к нему так, что их носы едва не касались друг друга, Хе Сецин запечатал ему рот своим. Подняв его подбородок выше, меняя угол и сходу углубляя поцелуй, он свободной рукой зарылся пальцами в его волосы и прижал к себе.

Осознав, что он делает, Сенлин упёрся руками в его плечи и попытался оттолкнуть, но как бы он ни сопротивлялся, демон был безоговорочно сильнее него. Завалив брыкающегося заклинателя на стол, он придавил его собой. Его язык беззастенчиво переплетался с его, губы обоих уже блестели от слюны. Оторвавшись на мгновенье, мельком взглянув на залитые краской щёки заклинателя, Хе Сецин вновь завладел его ртом. Едва успев вдохнуть, Сенлин возобновил свои попытки отпихнуть его, даже попробовал оттянуть его за волосы, но не добился ничего, кроме усмешки в губы.

Прошло немалое количество времени, прежде чем Хе Сецин насытился его ртом и нехотя отстранился, позволяя Сенлину хватать ртом воздух и пытаться скрыть накатывающее смущение.

– В жизни больше не выпью чая, – отдышавшись, видимо, стене, сказал Сенлин.

Улыбнувшись, Хе Сецин склонился и коротко, уже без того животного желания, поцеловал его в губы. Заклинатель свёл руки на груди в молитвенном жесте.

– Умоляю Вас, зачем Вы это сделали? Зачем сделали со мной? Вы же так строго придерживались своего статуса, а я никоим образом не равен и не достоин Вас.

– Тебя это волнует? Причины нет, я просто захотел. – он вернулся глазами на скрытую одеждой рану на его шее. – Чтобы делить с кем-то постель, причины не нужны.

Заметив на лице подчинённого внезапную перемену, он понял, что сказал лишнего, и смутился тому, что Сенлин мог понять его таким образом. Приподнявшись, Сенлин выставил перед собой руку, будто это бы помогло, и с испугом начал:

– Даже не мечтайте, я не отдамся…

Подняв руки, Хе Сецин показательно отступил на два шага назад, не желая слышать его продолжения.

– Неужели в твоих глазах я могу опуститься до надругательства? – когда Сенлин выдохнул и слез со стола, он добавил:

– Лишь с твоего дозволения.

Сенлин закрыл лицом руками и прошёл мимо него.

– Ужасный сон, ужасный чай… Подождите, – он остановился. – Так вы не просили своего брата подослать ко мне их?

– Ты знаешь, я предпочитаю всё делать сам. – ответил Хе Сецин.

– Спасибо, я рад…

Дождавшись, когда он выйдет из залы, он опустил руки дотронулся кончиками пальцев до своих губ. Кажется, его любовь к чаю возросла в сто крат… Что-то за спиной поманило его назад. Доверившись предчувствию, Хе Сецин пошёл к окну. Обогнув овальный стол и не дойдя до окна пары шагов, он заметил, что он вновь принял облик “Лан Фэя”, что означало, что Сенлин благополучно покинул это сновидение, и в нём остался лишь он один. Плачевное состояние фиолетового кольца на пальце и угасающая энергия нового не предвещали ничего хорошего. Нужно было кончать с этим маскарадом.

За окном кружилась завеса метели, мелкие снежинки бились о стекло и прилипали к нему, так и не растаяв, потому что температура комнаты была не многим теплее уличной. Положив ладонь на стекло, он провёл ей, но вместо оттаявшей полоски за его рукой расцвели морозная наледь. Что-то тянуло его туда. Он знал, что за этими окнами был балкон, но никогда не выходил на него. Остановив движение руки, он надавил на стекло, так что по нему пошли трещинки и оно от низа до верха покрылось ледяной коркой. Сверху стекло начало обламываться, его крошечные осколки застучали по подоконнику. Когда он надавил сильнее, поверхность под его пальцами раскололась, и всё стекло градом осыпалось на пол, покрывая острыми отблесками тёмные стены и лакированные сапоги своего владельца.

Решительно перешагнув через подоконник, он спрыгнул наружу. Обзор закрыла плотная пелена снега, и на какую-то долю секунды он подумал, что никакого балкона не было, но в следующее мгновенье его ноги коснулись камней, и он приземлился на его ровную поверхность. Когда он выпрямился и поднял глаза, с удивлением обнаружил, что стоял вовсе не на том балконе, а снег быстро тает на его плечах под лучами заходящего, но тёплого солнца.

Как во сне, подойдя к колончатой перегородке, он встал на неё и посмотрел вниз. Под ним переливалась странно умиротворённая горная речка, вокруг неё росли ландыши и голубые цветы, рассыпающие голубую пыльцу при каждом дуновении ветра. В переливающейся водной глади он увидел своё отражение и колышущиеся под водой водоросли. Их не было и не могло быть здесь раньше…

– Вэй Мин,

Хе Сецин обернулся и увидел знакомую сиренево-фиолетовую фигуру. Когда он моргнул, кицунэ исчезла, снова посмотрев в воду, он увидел малиновые всполохи в ней и плывущие под мостом бутончики сакуры. Повинуясь смутному желанию, он занёс ногу за края перекладины.

– Ты уже пережил свой кошмар? Лан Фэй, слезай оттуда, ещё упадёшь, а купаться сейчас холодно. Мы не смогли попасть в один сон, но сейчас почему-то я переместился сюда. В итоге заклятье подействовало на тебя, или ты всё это время находился здесь? Это место не похоже на часть кошмара, слишком светлое, даже птицы слышны.

Прислушавшись к шелесту листьев, он и правда услышал отголоски трелей. Ветерок сорвал несколько лепестков и закружил их над водой. Когда он стих, течение сбило плавающие цветы к берегу и фиолетовые всполохи в воде исчезли, как не бывало. Обернувшись, он спустился с ограждения и пошёл к заклинателю.

– Я не видел сна. Думаю, заклятье действует только на адептов Ордена. Как ты?

– Приемлемо, но экспериментировать со снотворным не стоило, моя фантазия уж слишком разыгралась. – Сенлин усмехнулся, отведя глаза в сторону. – Но всё обошлось и я не видел чего-то по-настоящему жуткого, так что это испытание вполне можно перенести без психических повреждений. Раз мы оба закончили, вернёмся обратно?

Хе Сецин обернулся на просыпающийся сад, ему не хотелось уходить.

– Да.

Взяв заклинателя за руку, он закрыл глаза. Когда он снова открыл их, нам ним был белый потолок и ничего от того места, которое он покинул. Он слышал, как Сенлин поднялся с кровати и позвал его, как Тэнхе осведомился о том, как прошло их испытание, и не мешал ли ему “этот напыщенный недоросток”. Вдоволь наслушавшись его фразочек в свой счёт, Хе Сецин встал с кровати и направился к выходу. Присоединившийся к соученикам, Мао-Ци попытался ухватить его за край рукава и извинился за друга, но Хе Сецин, будто не замечая его, прошёл мимо.

– Я приду, как только закончу кое с чем. Не отвлекайтесь на меня. – в дверях сказал он.

Добравшись до кабинета главы пика, он застал Цишэнь Хуа наедине с отрядом разноцветных колбочек, в которые она добавляла что-то. Закрыв за собой дверь, он в два шага приблизился к ней и выставил перед собой меч остриём вниз.

– Значит, Яо Вэньюэ, – его губы окрасила желчная усмешка, – я дам тебе выбор: ты можешь рассказать всем, кто я такой, и продолжить строить козни против Ордена втайне от меня, но прежде чем ты успеешь воплотить это в жизнь, я убью тебя, брата и всех, кто в замешан, а затем объявлю войну Ян Чжунси; либо ты заключишь со мной контракт о неразглашении и исправишь всё, что вы успели натворить.

Кицунэ не выглядела удивлённой его приходом, но в ней уже не было того высокомерия, обращённого ко всем детям в её понимании. Всем корпусом повернувшись к нему, она посмотрела на него, словно силясь разглядеть в нём что-то, и при этом прося его подумать о своём поведении, пока он не перешёл границу дозволенного. В ней не было страха, несмотря на то, что она узнала его, и это было необычно для него.

– И когда ты заняла место главы целителей? – он мечом указал на её лицо. Если бы женщина не уклонилась, он бы порезал ей кожу.

– Я никому ничего не скажу и приму любые условия, предложенные… Вами, но и Вы должны объясниться, как давно к Вам вернулись воспоминания, и как Вы оказались на Лаолинь.

– Объясниться перед тобой? Не много ли ты о себе возомнила? Жалкое ничтожество, ты не имеешь права говорить со своим будущим Королём без разрешения, не то что выдвигать требования к нему. – злоба сквозила в каждом его слове, но он не чувствовал настоящего гнева, говоря согласно выбранной им роли.

– Я обращалась не к Хе Сецину. – брови женщины болезненно изогнулись.

– К кому же, если не ко мне? Мы в этой комнате одни, или ты имела ввиду давно погибшего ребёнка, что мог бы спуститься до твоего уровня и обмануться твоими словами? – он оскалился в улыбке. – Видимо придётся добавить ещё условие к нашему контракту: если ты назовёшь меня его именем, я сделаю то же, что и в первом случае.

– Я не хотела сказать ничего плохого, я сделаю всё, что Вы скажете, но прошу, выслушайте меня. Я была знакома с Эл Фуи лучше, чем кто-либо другой. Мы были соученицами в одно время, и я знаю о ней то, что тебе хорошо бы узнать, прежде чем ты сделаешь Ян Ченьцина своим врагом. Это то, почему я до последнего не могла поверить, что она взяла тебя в ученики. Возможно, она не знала, но…

Ходить вокруг да около, выбивая из равновесия и сбивая с толку – вот, чего он и ожидал от неё и что ненавидел. Какое право она имела обращаться с ним так фамильярно, переходить на “ты” и упоминать его наставницу, зная, что она для него значила? Она не знала ничего, всё в ней было фальшью, предназначенной для него. А промывать себе мозги он не позволит никому. В тот момент, когда он решился закончить их разговор и всё, что было связано с кицунэ, в дверь постучали. По ритму он узнал человека за дверью, и, едва загоревшиеся кровожадным огоньком, глаза разом померкли. В нём промелькнул детский страх быть раскрытым на месте преступления, он сам удивился этому новому ощущению.

– Да?

Яо Вэньюэ перевела взгляд с вошедшего Ле Сенлина на демона. Отметив резкую перемену в выражении его лица и позе, она заметила, что его меч покоился в ножнах, и от недавней вспышки гнева не осталось ни следа. Облегчение от отсрочки смешалось с откровенным любопытством. Он не давал произнести и имени, создавалось впечатление, что ему было противно его прошлое, но в то же время… Он назвался именем своего брата по оружию, и… не мог отцепиться от группки адептов, когда встреченных им в детстве? Одного из них даже сделал своим слугой и как будто бы защищал. Вот в чём ошибался Хе Чжунси.

В голове всплыли отрывки докладов о случившемся в Лан’Ань. Мао-Сянци лично описывал ей их задание, не упуская ни детали. Как бы она не хотела сохранить все эмоции в себе, на её лице отразились все её мысли, но к этому времени Хе Сецин уже успел вывести Сенлина за дверь, опираясь на большую занятость главы пика. Мог ли он… Рисковать жизнью ради этого человека?

Вытолкав из комнаты заклинателя, Хе Сецин потащил его по коридору подальше от неё, и начал говорить какую-то бессмыслицу, чтобы он вдруг не догадался ни о чём.

– Так почему Ян Рин сейчас не с вами?

– Учитель поручил ему засекреченное задание, но он вернётся сюда уже сегодня. А куда ты пропал, когда мы были ещё в Лан’Ань? Ты так внезапно ушёл, никому не сказав, куда и зачем.

– Были дела. Ерунда. Вы же тоже наверняка не тратили времени на мои поиски. – видя, что заклинателя его ответ нисколечко не удовлетворил, он заговорил о первом, что вспомнилось:

– Та книга, ты обещал показать мне её. Уверен, Тэнхе преувеличивал о её достоинствах в сфере, – он замолчал.

Потерявшись в последовательности разговора, Сенлин оставил попытки разузнать что-то от него. Когда до него дошло, какую книгу имел ввиду Лан Фэй, он непроизвольно отвернулся и прикусил губу.

– Он определённо преувеличивал, так что… Может и не надо показывать её, всё равно ты в неё не увидишь ничего интересного. – страдальчески посмотрев на него, сказал он. – Это книгой-то назвать нельзя. Собрание картинок и текст, приписанный к ним.

Ему и правда ничего не стоило согласиться, никакого интереса к словам адепта он не испытывал, как и желания смотреть на что-то фривольного содержания, но эта была единственная тема, до которой он додумался и в которой он наверняка не натолкнётся на щекотливые вопросы от подчинённого. Судя по его отношению к неё, вся неловкость будет сосредоточена в нём, а значит, действительно важные темы не будут затронуты.

Спустя пару минут уговоров, пустое обсуждение книги стало настолько невыносимо заклинателю, что он согласился отдать ему книгу, лишь бы он замолчал. Они зашли в библиотеку и Сенлин взял с полки ничем не примечательную книгу и они пошли в сад, чтобы избежать невольных свидетелей, изредка заходящих за книгами для уроков. Хе Сецин не доверял мудрости “на видном месте незаметнее”, но, по словам заклинателя, ещё никто из посторонних не брал эту книгу, а значит, в этих словах была доля смысла. Добравшись до беседки, плавно переходящей в отдалённый корпус школы, который сейчас не работал, Сенлин остановился, будто желая оттянуть момент раскрытия книги. Минуту поразмышляв, он вручил книгу в руки Хе Сецина.

– Это выше моих сил. Давай ты посмотришь один, и если появятся вопросы, задашь мне их? Я не смогу в третий раз наблюдать за чьей-то реакцией на неё.

“Да что не так с этой книгой, раз даже ты её стесняешься?” – забрав книгу, он зашёл по ступенькам в полуоткрытый зал и сел спиной ко входу, чтобы его “реакция”, которой быть не могло, не могла случайно открыться входящим.

Под потолком порхала бабочка, шелест листвы и солнечные зайчики, гуляющие по резным стенам беседки смешались с шелестом старых страниц. Этой книге было много лет, может даже больше, чем этому пику, и как неожиданно, что этой сохранившейся реликвией стала книжка непристойного содержания. Не особо вглядываясь, он пролистал одну треть листов и на время закрыл её, подняв глаза и смотря в никуда. Чернила стёрлись, это точно рисовал не Сенлин, и слава Небесам, что это рисовал не он! В углах и на обратных сторонах картинок были какие-то записи, но он не мог заставить себя вчитаться в них. Собравшись с духом, он раскрыл книгу там, где остановился, и мельком пробежался глазами по обнажённой женской фигуре, искусно выведенной непрерывающейся линией и закрыл ладонью непотребную часть тел на соседней странице. В этой книге не было ничего подсудительного, кто не видел таких книг… С трудом перевернув страницу он поднял глаза. Ему стоило пересмотреть своё отношение к талантам подчинённого, как оказалось, рисует он более чем неплохо. Его губы задрожали в еле сдерживаемом смехе, он не увидел ничего такого, Сенлин рисовал лишь зарисовки людей полностью одетых и в благопристойных позах, но он не мог отделаться от навязчивых мыслей, как бы до этого видимые им сцены выглядели в его стиле. Он прекрасно рисовал!

Через три страницы начались зарисовки кистей рук, глаз, элементов одежды, примечания к ним, которые не стыдно было читать, и он полностью расслабился, прийдя к выводу, что главное он уже видел. Одного он не мог понять, что в этом было такого, чтобы даже не приближаться к нему, пока он это смотрит? С лёгкой улыбкой проведя пальцем по полупрозрачному узору, выведенного тушью, он подцепил страницу и перевернул её. Его глаза встретились с пожелтевшей бумагой, краешки улыбки потянулись выше, кажется, он приятно недооценивал художничка. Среди ни к месту пристроившихся птиц на ветках, словно старающихся скрыть своими прорисованными пушистыми пёрышками основное, была нарисована фигура человека. Он не мог назвать её целостным портретом, потому что детали одежды и лицо было закрашено так, будто автор в последний момент передумал представлять миру своё творение во всём его великолепии, но несмотря на это то, как кропотливо была прорисована одежда, изгиб ключиц и линия челюсти, сразу можно было понять, к чему шли все эти рисунки случайных людей и вещей.

На следующем развороте был изображён тот же человек, но с открытым торсом, а рядом с ним красовалась живописная клякса. По груди и стану шли стёртые карандашные линии, Хе Сецин был благодарен Сенлину за то, что он оставил своего натурщика без лишних элементов ткани, если уж принялся рисовать полуобнажённых людей, делай это без стыда. Лицо на этот раз не было закрашено, но его черты были размыты, так что по ним нельзя было ничего определить. Следующие страницы заполняли изображения всё той же фигуры во всех ракурсах и приближении, а также отдельные портреты с размытыми чертами и одежда. В его манере скрывать лица было что-то завораживающее, она приковала взгляд даже больше, чем пресс и танцующие строки, внезапно ставшего аккуратным, почерка.

– Кто же тебя так увлекает, – рассматривая лица в три четверти, задумчиво сказал он.

Ответ оказался на следующей странице. Его пальцы замерли у портрета, в котором не было ни одной смытой черты. Все черты лица, приподнятые уголки глаз, изгиб губ, прямая переносица, резкие брови со слегка приподнятыми концами, всё было выполнено уверенными линиями, не сбивавшимися нигде. Тут уже нельзя было не разглядеть узора на левой скуле и кольца на пальце. Закрыв книгу, он положил её рядом с собой. Он не должен и он не будет смотреть дальше. Поднявшись, он спугнул присевшую на его плечо бабочку, и взял книгу в руки, но не мог сделать ни шага. Ритм сердца сбился, и он не мог замедлить его. Зажмурив глаза, он сжал книгу и заставил себя выйти из беседки с нейтральным выражением на лице. Пока его не было, к Сенлину пришёл Тэнхе, и теперь заклинатель говорил с ним о чём-то. С каждым шагом замедляясь, он как во сне протянул ему книгу, но не смог улыбнуться.

– Спасибо,

Приняв книгу, Сенлин кивнул и посмотрел на него. По его примеру, Тэнхе пристально покосился на него, выискивая намёк на ожидаемую насмешку, но найдя вместо неё чистую благодарность, он закашлялся.

– Ещё никогда я не видел, чтобы кто-то так реагировал на просмотр откровенных картинок. Ты не человек, Лан Фэй.

Сенлин тоже выглядел несколько поражённым, но ему стало легче от того, что его собрание не высмеяли.

– Всегда пожалуйста, ты точно открывал её?

– Как иначе, – он выдавил улыбку. – Могу узнать, кого ты рисовал на последних страницах?

Сенлин округлил глаза, Тэнхе сухо усмехнулся:

– Ты видно не до конца досмотрел, не пугай моего дружка. В конце откровенный разврат, и там не понятно разве что слепому, кто на них изображён, а если ты подразумеваешь безликого мужчину, то бог знает, кого он там рисовал, и не придумал ли он сам своего натурщика. Да, А-Лин? Ты же мастер не раскрывать всей правды.

Пропустив слова об откровенном разврате, он не отрываясь смотрел на Сенлина, тот под его взглядом не знал, о чём думать и стоит ли ему искать оправдания этому.

– Ты же не узнал, кого я рисовал, так ведь? – на всякий случай спросил он. – Тогда бы ты не спросил, да, – не дав ему ответить, продолжил он, но Хе Сецин перебил его:

– Да.

Оба адепта уставились на него, Сенлин залился краской, но успел ничего сказать, потому что со стороны, откуда они ушли, раздался голос – их звали к учителю. Не дожидаясь, когда Сенлин и Тэнхе накинутся на него с расспросами, Хе Сецин первым пошёл к школе.

– То есть как это узнал?! – опустившимся голосом переспросил Сенлин.

– Я тебе сразу сказал, что от него ничего хорошего не дождёшься. Доиграемся же.

Сказав это, Тэнхе пошёл за ним.

Глава 13 (Не)любовь

Зайдя в главный корпус школы, Хе Сецин почти в дверях столкнулся с молоденьким адептом, который встречал их в первый раз и который забрал тело спящего ученика. Яо Вэньюэ была достаточно благоразумна, чтобы не разболтать о нём, хоть её и Хе Сецина ещё не связывал контракт, поэтому кроме лёгкого удивления и разочарования, что он не один из его соучеников, на лице мальчика Хе Сецин не увидел ничего.

– А, это ты. Скажи моим старшим, чтобы они прямо сейчас отправлялись на кладбище Ле, Рин-гэ и Ци-гэ нужна их помощь. – он обвёл его глазами сверху вниз, с сомнением взвешивая его способности, – Сам можешь остаться на нашем пике до их возвращения, ты там будешь только мешаться.

– Циши! Разве так можно! – догнавшие его Сенлин и Тэнхе вошли в коридор, заклинатель виновато посмотрел на Хе Сецина. – Ты можешь остаться, если хочешь, но мы будем рады, если ты пойдёшь с нами. Шиди, думай, что говоришь, – переключившись на маленького адепта, он больше не обращался к демону.

Вопреки обыкновению, Хе Сецин старался уловить каждое его слово, но как бы он не пытался пересилить навязчивые мысли, они брали над ним верх, и он не понимал, что он говорил. Глаза были намертво прикованы к его губам, он объяснял себе это этим старанием разобрать речь, но при этом перед глазами стоял совсем не те сцены, поэтому его оправдание не убеждало даже его самого.

– Почему учитель отправил гэгэ одного? Кладбище Ле совсем не место для прогулок в уединении, даже с уровнем А-Рина это не правильно. О чём думал учитель и глава Цишэнь, и почему после вы послали туда же Сянци? Немыслимо…

– Это кладбище носит твою фамилию просто так? – подал голос Хе Сецин.

– Нет, там похоронена моя семья, – заклинатель сощурился в хитрой улыбке, но быстро убрал её и спокойно сказал:

– Да, это не самая редкая фамилия. К слову о фамилиях, а у тебя тоже совсем случайно совпадает фамилия и имя с Императорским советником? Его псевдоним раскрылся всего день назад, ты знал об этом? Знаешь, я ведь недавно вспомнил, где до тебя слышал это имя. Ты что-нибудь знаешь о Призрачном Холме?

Хе Сецин промолчал, но склонил голову в знак согласия. Озадаченный прямым подтверждением, Сенлин решил не развивать тему дальше, ограничившись неопределённым кивком.

– Значит, учитель хочет предпринять третью попытку справиться с Призрачным Кладбищем задействуя исключительно своих учеников… Что ж, попробуем. Куда нам лететь?

Тэнхе молча достал меч и заставил его зависнуть в воздухе, Хе Сецин последовал его примеру. От Призрачного Кладбища он знал, что это место звалось так из-за особенности его перемещения по миру, эта аномалия переходила с одно место на другое, как гроза, и в том месте, где оно по несчастью оказывалось, начинала твориться чертовщина, несравнимая ни с одним проклятом местом царства демонов. Засуха, болезни, голод, эрозия земли и памяти – “Призрачное Кладбище” не останавливалось на этом. Последняя деревня, накрытая этой чумой, исчезла с лица земли, а на месте, где она стояла, образовался барьер, сужающий пространство так, что путник одним шагом переходил через всю деревню, не замечая ничего, а компасы и часы и вовсе приходили в негодность на расстоянии тысячи шагов от неё.

Призрачным Холмом же звалось возвышение, на которое невозможно было попасть из-за такого же барьера, но которое не несло за собой порчу и не перемещалось. Он мог лишь предполагать, что под этим названием стоял их Розовый холм, так подсказывала его интуиция, но утверждать точно он не мог.

Мальчик ухмыльнулся:

– Звёзды сошлись, – Сенлин спокойно ждал продолжения, но Тэнхе уже начинала выводить эта неспешность какой-то малявки, гордящийся статусом личного ученика главы пика. Стиснув зубы, он зло посмотрел на Лан Циши, но того это, казалось, сильнее забавляло. – Вы что, не слышали того, что я говорил? Вам нужно на кладбище Ле, проклятье наконец встало на своё законное место. Оно наложилось на Призрачный Холм, неужели не ясно? Одно проклятье совпало со вторым, подавив его влияние внутри себя, и забытый Богом холм, вновь открыт для любопытных глаз. – сделав вид, что ему наскучивает этот разговор, адепт отвернулся от них на коридор, ведущий к кабинету Цишэнь Хуа. – Как встретитесь с старшими, соберите отчёт о нём, такой возможности может не представиться больше никогда. Да и, у фамильных ворот вас будет ждать мадам И. Она вас сопроводит до места, где в последний раз видела Ян Рина. Это местная жительница, не пугайте её сказками про всё это, сама она пока не сталкивалась с ними и не верит. Наивная до мозга костей, нам это выгодно.

Вдруг из-за двери кабинета, будто почувствовав его взгляд, вышла глава пика. Увидев среди собравшихся Хе Сецина, она быстрыми шагами направилась к нему, безцеремонно перебивая приветствие своего ученика:

– Лан Фэй, не лети с ними, нам нужно многое обсудить! Тэнхе,

“Не доросла ещё приказывать своему Божеству.” – плавно обогнув руку адепта, он запрыгнул на меч и взлете над школой, не оставляя возможности ни докричаться, ни поймать себя. Сложив руки на груди, он сощурился от солнца, тёплый ветер растрепал собранные в высоком хвосте волосы. Ему не пришлось ждать долго, окончательно взбешённый всем и вся, Тэнхе охотно согласился закрыть глаза на приличия в пользу выполнения просьбы главы Лаолинь. Пулей вылетев из дверей, он со злостью что-то отжестикулировал, чтобы не видеть его жалкой вспышки, Хе Сецин поднял голову на далёкий горизонт, обособившись безразличным видом от его гневной брани.

Но почему он не взлетел? Ответ пришёл сразу. Опустив глаза, он тут же поднял их обратно, на губах расцвела усмешка. Просчитался. Вышедший на улицу, Сенлин помахал ему не своим мечом и что-то сказал Тэнхе, передавая знакомую книгу, но так и не отдав оружия. С недовольным видом забрав альбом, адепт поплёлся к библиотеке. Когда он ушёл, Сенлин передал меч Лан Циши и присоединился к, парящему над крышей, Хе Сецину.

Качнувшись на мече, Хе Сецин расплёл руки и посмотрел на заклинателя.

– Такое ощущение, что на этом пике один ты понимаешь опасность Призрачного Кладбища, а остальные думают о чём-то другом.

– У них действительно есть, о чём задуматься. В этом году произошло много дурных вещей и не известно, сколько ещё произойдёт. Добрались даже до Второй Столицы… А знаешь, ты тоже выглядишь так, будто следишь за всем, но думаешь о другом. Банальный вопрос, но ты не сможешь ответить на него честно. Кто ты?

– Это бросается в глаза? – отведя глаза, он потупил взгляд и сложил руки за спиной. – Любой вопрос можно обойти, не солгав. Мне сказать, что ты хочешь услышать? Своё первое имя? То, как меня называет мой кровный родственник? Свой титул? Или прозвище, подаренное мне народом? Порой я сам путаюсь, кто я есть. – он засмеялся. – Да это и не важно. Существует то, что зависит от меня и то, что я должен сделать, и пока эти две вещи реальны, мне не за чем философствовать.

– Много же у тебя обязанностей, что ты до сих пор не решил, кем являешься. – тоже отведя глаза, Сенлин больше не говорил.

Кто он? Что за глупый вопрос – для каждого он – кто-то другой для другого, а кто он для себя – Повелитель Демонов или всё же Вэй Мин – кто мог дать ему ответ? Одного уже давно не было на этом свете, второго вскоре не станет, так в чём смысл задаваться этим вопросом? Почему он не может быть всеми ими, если это и есть – истина?

– Твои мысли интереснее нас, передумал лететь? Так глава Цишэнь тебя ждёт.

Голос Тэнхе выдернул его из затянувшейся тишины в голове. Подняв голову, Хе Сецину почему-то захотелось улыбнуться. Внезапно он почувствовал сладковато-металлический привкус во рту и передумал оголять зубы.

– Проснулся, с пробуждением! Зачем мы вообще берём его с собой? – адепт с напускным отвращением фыркнул. Надо же было этому человеку иметь столь острое чутьё на людей, но и оно не спасало никого.

Жалок – прочитал на его лице Тэнхе, бросив на него случайный взгляд, собираясь кинуть новое оскорбление. Чёрные кудри, выбившиеся из-за ветра, падали на померкшие бледные глаза. Он смотрел на него, как кошка, достаточно сытая, чтобы, не убивая добычу, играться с ней, пока она не умрёт своей смертью и перестанет удовлетворять её извращённой потребности.

– Я буду уж пополезней тебя. – пролетая мимо, сказал он.

Тэнхе скривил губы, но, увидев тёмные подтёки на бледных губах, он нахмурился. Пролетев, Хе Сецин с пренебрежением ухмыльнулся сам себе, но в тот же момент его пронзила вспышка боли, а глаза застелила тьма. Рефлекторно подняв руку к голове, он раскрыл глаза, но вместо зелени под ногами увидел чёрно-оранжевое бушующее пламя, едва не доходящее до них. От темноты и жара его зрачки расширились, а рука дёрнулась. Увидев, как он с трудом удержался на ногах и без причины замедлился, Тэнхе приблизился и удержал его за плечи.

– С тобой всё нормально? Ты лететь-то можешь?

Прийдя в себя, Хе Сецин с вопросом посмотрел на его руки и на него. Он поддержал его? Только что так говорил, но помог? Он не понимал. С беспокойством смотря на него, адепт отпустил его и отлетел на расстояние трёх шагов. Неприятное выражение лица, которое он недавно показал ему, исчезло без следа, юноша в чёрном смотрел на него почти с детским испугом и неверием, как зверёк, загнанный в угол. Почувствовав себя на месте хищника, Тэнхе отвернулся и обогнал его, чтобы не видеть дальше этой жуткой перемены в нём.

– Не отставай. Ты нужен, учись понимать шутки.

Полетевший первым, Сенлин не видел их сцены, пытаясь разобраться в устаревшей карте, когда он обернулся посмотреть, почему его спутники отстали, Тэнхе уже догонял его, а Хе Сецин успел стереть рукавом кровь с губ. Никто из них не счёл нужным оповещать его о случившейся заминке, оба хотели поскорее забыть о ней. Тэнхе чувствовал вину, а Хе Сецин злился на себя за проявление слабости. На его мече появились мелкие трещинки, их нельзя было увидеть невооружённым глазом, но он чувствовал их так, будто трещины прошли по его венам.

Они пролетели путь до кладбища без происшествий, ясная погода не испортилась и к вечеру, поэтому долгая дорога не чувствовалась, а сил стало как будто больше. Приземлившись у ворот высокой каменной ограды, они убрали мечи и пошли к ним. На территории Призрачного Кладбища блокировались все виды энергии, поэтому и летать было невозможно.

Трава похрустывала под ногами, перешагнув через громоздкие ступени, они вошли как будто бы в другой мир: вместо короткой пожухлой, но живой, травы был песок с камнями и какое-то растущее сено, обломки которого закрывали островки серой земли, как рассыпанные семена пшеницы. Перед ними растянулись ровные ряды опальных, плоских снизу, камней с, начерченными на них, инициалами и годами. Как только они прошли чуть дальше, резные ржавые двери с режущим железным скрипом поползли друг к другу, пока не захлопнулись. Ни Тэнхе, ни Сенлин не шелохнулись, это было настолько банально, что если бы выход остался открытым, они бы беспокоились больше.

– И как та женщина продержалась в этом месте до нас… Жива ли она, или придётся доставать её из пасти восставшего мертвеца? – недовольно сказал Тэнхе.

– Я была здесь слишком долго, чтобы меня тяготили несколько часов. – мягкий, но хриплый, женский голос раздался из-за спины.

Повернувшись, Хе Сецин увидел женщину с симпатичной и мягкой, но несколько усохшей усталой внешностью в желтоватом платье со сложенными у таза руками, навивающими мысли о аристократическом этикете прошедших лет. “Грустные” собачьи глаза с опущенными уголками смотрели с нежностью, от которой становилось больно. Так ли смотрела на него его наставница? Эта женщина не вписывалась в окружающий её мир.

– Вы отправили письмо, иначе бы не смогли сообщить о наших товарищах в Орден, но как, у вас была почтовая птица?

– Она есть и сейчас. – мадам И протянула согнутую руку, и на её запястье с засохших веток мёртвого дерева за ней слетел ярко-жёлтый голубь. Осторожно погладив птицу пальцем другой руки, женщина смахнула выбившееся из оперения распушенное перо. – Вы прибыли очень скоро, вы хорошие друзья. Идите за мной, я покажу, где видела их до того, как нашла брошенным их мечи.

С каждым её словом Хе Сецин краем глаза видел, как Сенлин всё сильнее бледнеет. После её последней фразы, заклинатель свёл брови так, что между ними образовалась складка, а его губы сжались в натянутую линию, но даже так было видно, как они дрожат. Озадачившись его несдерживаемой паникой, Хе Сецин убедился в том, что мадам И им не союзник и хотел подойти к заклинателю, но тот вышел из бездействия первым:

– Не идите. – закрывая рукой Хе Сецина, севшим голосом сказал он. – Колотая рана под ребрами с правой стороны, она не жива.

– Как не?.. – Тэнхе вперился в мадам И. – Как ты увидел, если стоишь слева и даже я не…

– За что ты так нами, милый? Скажи, чем я тебя обидела, сынок? – женщина сделала шаг к нему.

Ошарашенный взгляд Тэнхе переметнулся на Ле Сенлина, Хе Сецин взялся за его руку, медленно возвращая её вниз.

– Бред, чушь! – теряя голос, попытался выкрикнуть Сенлин, шарахаясь от неё назад.

– Хорошо, хорошо, только не злись. Ты же знаешь, как я люблю тебя. Всегда любила…

Заклинатель приоткрыл губы, его дыхание участилось, подбородок запрыгал, он попытался вырвать руку из хватки Хе Сецина, но тот держал крепко.

– Отпусти… – опустив голову, скрывая лицо за завесой чёлки, прошептал Сенлин.

– Не отпущу.

Мадам И протянула руки к ним, голубь вспорхнул и улетел вглубь кладбища.

– Почему ты молчишь? Почему ты не вернулся к нам? Не навестил? Я ждала тебя столько лет…

Хе Сецин незаметно оттягивал заклинателя назад, сам становясь перед ним. Внезапно лицо женщины искривила гримаса боли и ненависти:

– Что за несносное дитя! – она выбросила истощённою руку вперёд и раскрыла раньше сжатую в кулаке ладонь. С её руки и рукава на них слетело облако голубых блёсток. Узнав в нём пальцу цветков Полумесяца, Хе Сецин дёрнул Сенлина за себе и закрыл его рот и нос рукавом.

– Не смей вдыхать! – командным тоном велел он.

Услышав предупреждение, Тэнхе задержал дыхание и сзади всадил в озверевшего трупа меч и оттащил её к дереву. Ударив плашмя по голове женщины, он вонзил меч в её грудь, пригвоздив её к земле. Хе Сецин повёл заклинателя от заражённого воздуха, пару раз попытавшись его ударить и высвободиться, Сенлин разрыдался, и ослаб в его руках, став похожим на ватную куклу. Оказавшись на почтительном расстоянии от оседающего облака, Хе Сецин отнял руку от его лица, но убирая её, невзначай коснулся его губ. Схватив его кисть, Сенлин впился зубами в его ладонь, до крови прокусив кожу. Хе Сецин от неожиданности моргнул, но не стал делать что-либо, чтобы остановить его. Почувствовав языком металлический привкус и осознав, что делает, Сенлин разжал зубы и с испугом отстранился.

– Прости! – слёзы перестали течь по его щекам, но глаза всё ещё были на мокром месте.

Отойдя от лёгкого удивления, Хе Сецин улыбнулся ему.

– Ничего, можешь кусать сколько хочешь, если тебе от этого станет легче.

Сообразив всю нелепость ситуации, он засмеялся, но его смех оборвался звонкой пощёчиной. На мгновение он забылся, что вокруг происходит и где он находится, на него так давно никто не отваживался поднять руку не в сражении, что он забыл, как принято реагировать на подобные вещи и уголки его губ дёрнулись в новой улыбке, и он снова рассмеялся. Вскипев от негодования, Сенлин схватил его за плечи, тщетно пытаясь вернуть его в чувства.

– А ты почему дышал? На тебя яд не подействует? Лан Фэй, что б тебя, да кто тебя просил!..

Выпустив последний смешок, Хе Сецин ухмыльнулся во все зубы:

– А может я бессмертный демон, которого никакая отрава не берёт? – настала его очередь “шутить”. Хе Сецин похлопал заклинателя по руке, – И ты молодец, об таком нужно предупреждать до того, как потеряешь возможность говорить. – он убрал улыбку с лица, – Что ты знаешь об этом месте из того, что не собирался нам говорить? Мы не сможем предугадать, чего ещё можно ждать от Призрачного Кладбища, но с твоей помощью мы будем готовы хоть к чему-то. Если тебе сложно идти дальше, просто расскажи это мне и уходи с Тэнхе, я справлюсь один, на меня можно положиться.

– Дурак. Ещё слово, и это ты уберёшься отсюда. Я сильнее тебя и, как ты уже сказал, знаю больше вас, так что мне помощь не нужна. К тому, что произошло сейчас, я был не готов, но второй раз на меня это не подействует, поэтому можешь смело уходить.

Сенлин протянул руку, указывая на закрытые ворота. Не утруждая себя ответом, Хе Сецин повернулся и пошёл вглубь кладбища в направлении, в котором полетел голубь. Поднеся руку к губам, он слизнул выступившую кровь на ранке и словил на себе взгляд Тэнхе. Кажется, у всех сложилось до нельзя смешанное мнение о нём.

– Пойдём, – бесцветно сказал соученику Тэнхе. Он не заговорить с ним о его матери и тем более не мог спросить, откуда у Лан Фэя кровь на руке, и это вынуждало его молчать и додумывать самому, что никогда у него не получалось хорошо.

Они прошли вдоль больше чем двухста могил, а кладбище всё не заканчивалось. Хе Сецин начал раздумывать, не водят ли их кругами, и та же мысль пришла двоим его спутникам. Он надеялся слушать скучную, но хоть какую-то беседу, но, как назло, Сенлин молчал как рыба, потеряв интерес ко всему и шедший как будто бы в полузабытье, а Тэнхе изредка бросал только односложные фразы, относившиеся не понятно к чему. Потянувшись, он остановился. Поравнявшись с ним, Тэнхе зевнул.

– Это нормально, что это место навевает дремоту, или это очередная его особенность?

– Нет, – тоже зевнув, Хе Сецин продолжил, – Это свойственно многим проклятьям на местности. Как думаешь, зачем здесь такие слабые ходячие мертвецы? Пока ты на ногах они не представляют опасности, а вот когда уснёшь… – он зловеще прищурился. – Если ваши товарищи стали ужином для кого-то, нужды искать их нет, ведь так? Везде есть свои плюсы.

Внезапное желание впиться подчинённому в шею заиграло на языке. Прикусив щёку, он отвернулся от адептов и мысленно ударил себя по голове. Эти необъяснимые порывы коснуться, поцеловать, укусить возникали на пустом месте, но были достаточно сильны, чтобы он мог однажды поддаться искушению. Но он не чувствовал к подчинённому чего-либо, что могло объяснять это. Чувство собственничества не могло дойти до этого, к человечине он был безразличен. Похоть? Нет. Привязанность? Могла ли она настолько разыграться, или так сказывалась общая перегрузка тела? Оно ведь медленно разрушалось вместе с его самоконтролем... Сглотнув, Хе Сецин поставил за заклинателя свечку, если он попадётся ему не в то время не в том месте.

Не оценив его издёвки, Тэнхе внимательно осмотрелся и мотнул головой, будто желая снять наваждение.

– Мы здесь уже были. – потемневшим тоном сказал он. Хе Сецин согласно кивнул, с довольствием убедившись, что ему не померещилось. – Более того, мы проходим это место в третий раз. Сначала я думал, что обознался, но в прошлый раз я прочитал и запомнил эту плиту. Не сказал, потому что не хотел лишний раз напрягать. – они стояли около ничем не отличающихся друг от друга серых камней, пробежавшись глазами по именам, Хе Сецин не заметил ничего необычного, но время спустя понял, что нужное надгробье закрывает сам адепт. Он как будто ещё сомневался, нужно ли обращать их внимание на него. – Тут… Лан Фэй, слушай, может, ты хочешь сказать что-то о своём имени? Это не впервые, когда я встречаю его там, где не должен. – с трудом улыбнувшись, он сделал шаг от камня, открывая глазам Сенлина и Сецина ровно вычерченную, чуть более аккуратную, чем остальные, надпись. Увидев своё, вернее, имя своего соученика, Хе Сецин не столько удивился, сколько стал понимать связь между им, Советником и человеком из Лан’Ань и волноваться, не найдёт ли чего ещё рядом с этой могилой адепт. – Я не прошу объяснений, просто, чтобы вы знали… Я плох в распутывании запутанных дел, даже не предполагаю, как всё это связано, и связано ли, лично с тобой.

– Подожди… – присмотревшись, Сенлин обошёл адепта и зашёл за камень, остановив глаза на одном из ряда за ним.

Проследив за его взглядом, Хе Сецин болезненно поморщился. Этого-то ему и не доставало.

– Вэй Мин. – прочитал заклинатель. – С этим Лан Фэем и Вэй Мином я знаком. Был. Скажи, – он опустил глаза, – возможно ли, чтобы у четырёх известных мне людей были идентичные кольца и у других четырёх, а может и, за исключением двух, тех же, одинаковые имена?

Выдержав его взгляд, Хе Сецин заговорил со спокойствием, равным тону прохожего, сам себе подмечающего, смотря на тучи, что будет дождь.

– Мир тесен, всё возможно. А в правдивости кого из этих людей ты сомневаешься?

– Не сомневаюсь, предполагаю. Обратившись к тебе по этому имени, я не ошибусь?

– Обратись ты ко мне любим из имён первых четырёх людей, не ошибся бы.

Меж бровей Сенлина залегла складка.

– Ты не правильно понял, о ком я.

– Главное я понял верно – благополучие Ян Рина и Мао-Сянци вас волнует меньше моей личности. Я польщён.

Отчаявшись разобрать, о чём они говорят, Тэнхе вернулся к изучению места, где они оказались. Когда разговор стал принимать нехороший характер, он поднял руку, призывая их замолчать.

– Помолчите. Вы слышите? Шум воды, откуда он здесь? Пока мы здесь были, Призрачное Кладбище сократило расстояние до озера Молчания?

Хе Сецин прислушался. Действительно, где-то вдалеке слышался шум водопада. Если Кладбище стёрло часть равнины до него значило, что оно росло намного быстрее, чем раньше. Озером Молчание то озеро звалось из-за водопада, обрушивающегося в него и заглушающим все звуки бушующими потоками воды. Но среди людей ходило поверье, что года назад это озеро не имело название, но когда-то какой-то несчастный поскользнулся, в то время, пока шёл за своими товарищами, и свалился в воду. Сколько бы он ни кричал, его не слышали, и только на его последнем вздохе над поверхностью, один из них случайно увидел его, но уже не успел спасти. Другая версия говорила, что такое название предостерегало людей, чтобы они не разбудили своими голосами чудовищ, покоящихся на дне озера. Гадать, благодаря чему озеро получило своё название на самом деле, было бесполезно и глупо, но то, что присоединение его к Кладбищу не предвещало ничего хорошего, было безоговорочно. В конце концов, где ещё можно шуметь не беспокоясь об обнаружении?

– Шиди… Когда мы проходили здесь в прошлый раз, ты слышал это?

– Может быть. Я не помню, не прислушивался.

Если их ждут – то только там. Сорвавшись с места, Хе Сецин пошёл на шум воды. В озеро впадало несколько рек, и одной из них была та, что проходило по склону его обители.

Запоздало заметив, что он уходит, не дождавшись их, Сенлин побежал ему вдогонку, бросая Тэнхе, так и не договорив.

– Не думаю, что здесь безопасно бежать, шисюн! Мне за вами? – разрываясь между найденными могилами как-то связанных с ними людей и привычкой держаться вместе, выкрикнул адепт.

– Нет, стой на месте! Мы придём к тебе! – чуть замедлившись, на секунду обернулся на него Сенлин.

На подходе к обрыву, заклинатель наконец догнал его и схватил за плечо. Падающая бурлящая воды бросала брызги и заглушала собой их голоса, так что Хе Сецину пришлось читать по губам, чтобы понять его.

– Почему ты не останавливаешься, когда тебя просят? Здесь опасно, возвращаемся.

– Ты знал об этом. Не лги.

– О чём ты?

Хе Сецин не стал выдёргивать руку из его, но смотрел с осуждением и со сдержанным раздражением. Чтобы заклинатель точно расслышал каждое его слово, он повысил голос:

– Твоё нахождение здесь было заранее спланировано. Ты знал и знаешь о всём, кроме того, с кем и как попадёшь сюда. Для тебя не была неожиданностью встреча с той женщиной, вероятнее всего, она не была твоей матерью, и ей управлял некто извне, с кем ты условился встретиться здесь. Птица завела нас в закольцованную дорогу, на которой мы, или те, кто пошёл бы с тобой, должны были разделиться с тобой по какой-то причине. Тэнхе не должен был слышать шума воды, но звуковой барьер дал брешь, или обговоренное место встречи было не у водопада, нов планах этого “некто” что-то изменилось с тех пор, как мы вошли сюда. – переведя дыхание, он продолжил, – Не могу понять, ты дорожишь своими товарищами или нет? Где Ян Рин с Мао-Сянци? Если я могу чем-то помочь, не молчи!

– Ему не нужна помощь, – чужой голос, блокировавший гул буйных вод, прозвучал словно внутри его головы, после чего шум водопада пропал. Он и не знал, что на него может подействовать заклинание иллюзии искажения действительности. – Я не причиню ни ему, ни его товарищам, вреда.

Повернувшись, Хе Сецин встретился со добрыми, но холодными, глазами человека, говорившими, что он повидал куда больше его, и прибавляющему своей глубиной приятному лицу непрожитых лет.

– Я хотел поговорить с тобой, Лан Фэй, но не сегодня. – мягко сказал мужчина. Он был одет в серо-серебренный строгий наряд, доходящий ему до ступней. Тёмные пряди, чередующиеся с сероватыми, были заколоты серебристой заколкой, отливающей раскалённым металлом. Он держал руки сложенными за спиной и стоял как срез мрамора. Даже пряди его волос лежали ровно и не поддавались налетавшему ветру и брызгам. – Попрошу тебя оставить нас на разговор наедине.

– Оставлять друзей наедине с незнакомцами, появляющимися из ниоткуда, не кажется мне хорошей идеей. – он пожалел, что назвал Сенлина другом, но поправляться не стал.

Мужчина улыбнулся, но выражение его глаз осталось неизменным.

– Сожалею, я не представился. Моё имя Лан Фэй, я известен широкому обществу как Советник и более узкому кругу людей как Призыватель. Ваше имя мне известно. Рад встретиться, Лан Фэй.

В голове Хе Сецина разлилась зияющая пустота, прошедшая его насквозь и заполнившая до краёв, не дав ни одной мысли просочиться в себя. Этот Лан Фэй был не тем, с кем он провёл детство, и это было хорошо, потому что этот взгляд был как две капли воды схож со взглядом Ян Ченьцина, и это причисляло этого человека к кругу тех, к кому у Хе Сецина не было ни грамма тёплых чувств. Он видел Советника без маски впервые, но почему-то его внешность не была для него открытием, будто он знал, как он будет выглядеть, никогда не видя его лица.

Спустя минуту тиши, Советник кивнул.

– Можешь остаться с нами. Возможно, так будет лучше. Ты услышишь всё из первых уст и не обманешься.

Сенлин не отрывал глаз от него с момента, как он появился. Но это был не страх, а странное благоговение, которое отражалось в выражении его лица и появлялось лишь несколько раз, когда он смотрел на Хе Сецина, точнее, на “Его Высочество”.

Советник начал, обращаясь к Сенлину:

– Очень хорошо, что ты отказался от нашей прошлой цели. Как ты знаешь, Владыка положительно относится к правящим семьям всех королевств, кроме императорской этого мира, и он бы не хотел, чтобы кто-то, входящий в них и тем более, стоящий во главе, погиб. Если бы ты придерживался прежних взглядов, мне пришлось бы тебя убить. – он сделал паузу, позволяя немым собеседникам осознать услышанное. – Что касается тебя, Лан Фэй, буду краток: твоё обещание Владыке было глупо, с какой стороны на него не посмотри. Владыка не допускал вероятности его исполнения, но в преддверии коронации и приближения срока исполнения, я хочу удостовериться, что ты не сделаешь чего-то необдуманного ради него. Владыка в тот день поставил своё условие, не говоря всерьёз, но ты этого не понял и мог ошибиться в его отношениях с наследником Северного Королевства.

До этого не шелохнувшись, Сенлин качнулся на месте, его брови взлетели.

– Полагаю, Сенлин, для тебя будет достаточным сказать, что наша прошлая цель сходилась с условием, поставленным Владыкой Ян. – Хе Сецин при его словах изогнул бровь. Сенлин собирался убить его? Как неожиданно смело с его стороны. – Переходя к тому, что я обязан, но мне жаль сообщать, но планы Владыки не расположены к совершенствующимся в связи с его давней враждой с вами. – новая пауза была длиннее предыдущей. Мужчина закрыл глаза и заговорил ровным тоном:

– Следующим местом пребывания Призрачного Кладбища станет Великий Орден, и все те, кто попал под влияние сна, напущенного на хребет, вне зависимости, прошли они его или нет, будут мертвы, а их жизненные силы способствуют возвращению к Владыке потерянных сил. Ты – единственное исключение. – Советник продолжил говорить, разъясняя, каким образом Призрачное Кладбище будет перенесено на столь обширную территорию, но его уже никто не слушал. Заканчивая, он вновь обратился к заклинателю, – Ты не должен чувствовать, что Владыка даровал тебе помилование. Чтобы возместить вероятный ущерб, Владыка вернёт тебя к Главе Хе, и он будет уведомлён, о твоей прошлой цели, относящейся его. Ты должен знать, что твоя участь будет не многим лучше, чем участи твоих братьев по оружию. – лицо мужчины омрачилось искренне-желчной улыбкой. По ней можно было понять, насколько его участь будет хуже участей других.

Неожиданно Советник взглянул на него другими, живыми, глазами и сказал:

– Но всегда есть выход – ты можешь закончить своё существование сегодня в том месте, где сейчас находятся твои соученики. В противном случае, из этого места ты уйдёшь со мной только в Северную Резиденцию.

Хе Сецин едва сдержался, чтобы не прыснуть со смеха. Его хотели убить, он хотел пожертвовать собой, им запугивали и о нём говорили в третьем лице буквально ему в лицо, принимая за постороннего человека! Лучше комедии и придумать было нельзя, он даже не чувствовал злости к Сенлину – как бы серьёзно Советник не говорил о его намерениях, тот, кто рисовал его полуобнажённым не мог в то же время желать ему смерти. До, но никак не на веку тех рисунков!

Кроме него никто не разделял его приподнятого настроения, Сенлин стоял мёртвенно бледный, а Советник, собираясь оставить их, уже не думал о том, что рассмешило его.

– Прощай, Ле Сенлин. Выбирай с умом.

– До скорой встречи! – попрощался за него Хе Сецин. – Могу задать вопрос, – идя вслед за уходящим мужчиной, сказал он, – с чего вы взяли, что я не помешаю вашим совместным планам, или что его товарищи не смогут вас остановить?

– Его проблема, если от моей или руки Главы Хе падут на двое или трое больше людей.

– Как удобно! Да вы о всём позаботились! Как смешно, вы бы знали… – он остановился на краю камня над, грохочущем где-то за гранью досягаемости его слуха, водопадом, наблюдая, как медленно светлеет и без того белая фигура человека. Когда она полностью исчезла, он оглянулся через плечо на заклинателя, – Сенлин, но ты же не… – его оборвал толчок в спину.

Все звуки вернулись. Его оглушил шум разбивающейся о скалы воды, потеряв равновесие, он неумолимо сорвался с единственной опоры и полетел вниз. Падая, он даже не видел, с каким выражением лица столкнул его Сенлин, как и не мог быть уверенным, что это сделал он. Он надеялся на последнее. Всё случилось слишком быстро, чтобы он смог почувствовать что-то кроме пропущенного удара сердца и боли, что человек, которого он почти простил за покушение, так легко и жестоко избавился от него.

Ударившись о воду, он погрузился в бурное течение с головой. Падающая с огромной высоты вода создавала у подножия адские потоки, затягивающие под воду. Если бы он был обычным человеком, он бы скончался только от удара о воду, не распробовав всего того, с чем пришлось столкнуться ему.

С трудом вынырнув на поверхность, Хе Сецин вдохнул воздух и откашлялся, подплывая к ближайшему камню, как который ему повезло не приземлиться. Что ж, видимо, заклинателю всё же придётся умолять его о прощении. Он рассмеялся совершенно искренне, без привычной двусмысленности.

Он не переставал удивлять его!

Глава 14 Страдание

Выбравшись на берег, он выжил подол ханьфу и убрал прилипшие к шее волосы назад, одной рукой закручивая их в пучок и втыкая попавшуюся под руку ветку для надёжности. Времени высушивать одежду у него не было, но, хоть в тени деревьев было сыро и прохладно, ему не было холодно, поэтому прогулка промокшим до нитки никак не сказалось бы на его здоровье.

В каждом проклятье была неизменное слабое место – его сердце. Оно могло быть цветущим оазисом посреди пепельной пустыни или наоборот, жерлом вулкана на зелёном холме – так или иначе, оно выделялось в проклятье и было равносильно освещённым в темноте незащищённым воротам вражеской крепости, так и кричащих о своей уязвимости и приглашающих войти в них. Поскольку Призрачное Кладбище выбрало для своего временного пристанища кладбище Ле, справедливо было полагать, что именно водопад, спадающий с сухого пустыря в зной лес к легендарному озеру, был тем самым слабым местом – сердцем.

Это место было выбрано не случайно, и тот, кто его выбрал, был должен охранять его сердце, если не хотел, чтобы проклятье было разрушено. Советник покинул их так быстро из-за этого, он никогда не любил рисковать и поэтому вряд ли оставил бы сердце проклятье без внимания больше чем на пару минут. Это приводило к мысли, что пропавших адептов он тоже держал рядом, под своим контролем, хотя и скрывал это. Из этого следовало, что их следующая встреча с Сенлином состоится именно там и ему даже не придётся искать никого из них, все цели, с которыми он должен был разобраться, собирались в одном месте! Ходы Советника были так хорошо читаемы, пока дело касалось его и Сенлина, он видел будущее насквозь! Оставалось лишь найти это сердце и нанести ему существенный вред, чтобы выманить Советника, а с помощью него найти и подчинённого.

Отдалившись от воды и шума, он сосредоточился на окружающем мире, выстраивая между ним и собой неощутимую связь, но эта слабая нить, до этого соединяющая его с природой, сейчас была только расплывчатым чутьём, подсказывающим сколько живых существ находятся вокруг него и как далеко они от него. Открыв глаза, Хе Сецин хмыкнул. Он не привык обходиться без демонической энергии и артефактов, но его радовало уже то, что его второе кольцо не вышло из строя несмотря на то, что это противоречило законам этого проклятье. Это кольцо принадлежало одному из сектантов, поэтому оно могло быть приспособлено к аномалиям, относящимся к секте Ян Ченьцина, а Призрачное Кладбище было одним из них.

Стоило ему подумать о кольце, как правую руку пронзила резкая боль, отступившая через мгновенье после своего появления. Он поднял руку, но прежде чем смог понять, что вызвало боль, кольцо погибшего сектанта распалось на две части и спало с пальца на землю, оставив после себя красную отметину. Почувствовав привычный металлический привкус во рту, он поморщился и встряхнул рукой, сбрасывая мелкие осколки артефакта. По спине пробежал озноб, мир перед глазами качнулся. Закрыв глаза ладонью, Хе Сецин ухмыльнулся. Придётся ему переменить стратегию действий, в настоящем облике будет проблематично найти общий язык теми методами, которые он собирался применить. Ну, раз сама судьба воспротивилась мирным переговорам, так проще для него.

Пройдя меньше десяти шагов, он остановился. Белая прядка волос, надоедливо болтающаяся перед глазами, была сухой, даже немного тёплой. Прокрутив её на пальцах, Хе Сецин вернул её назад. Воздух вокруг расширился, а давление внезапно повысилось, ощутив покалывание на пальцах, Хе Сецин оглянулся в сторону озера. Его охватил неощутимый страх, смешавшийся с удивлением. Все перемены в окружающем мире, которые произошли только что, были похожи на те, которые случались на Западной границе его королевства, когда к ней слишком близко приближался водяной змей, с которым он сражался в последние годы. В озеро Молчание впадало много рек, но он предположить не мог, что в их число входила река, в которой обитало это чудовище! Это было плохо, демонические существа не подчинялись никаким проклятьям, так как у них было одна природа, поэтому он сейчас, без прежних сил, ограниченный физическими возможностями, ни за что бы не справился с ним. Советник и правда не любил рисковать!..

Вернувшись к берегу, Хе Сецин обошёл озеро, следуя за усиливающейся аурой змея, витающей в воздухе в виде сиреневых ветряных потоков. Они рассеивались у подножия водопада, не с силах преодолеть неприступную стену падающей воды. Тучи брызг от него долетали до Хе Сецина даже на расстоянии, на котором он находился от него. Берег был отделён от водопада беспорядочно разбросанными булыжниками, по мере приближения к водопаду они становились выше и отвеснее, а за падающим потоком казались острыми зубьями, торчащими из воды, как копья. По высоте некоторые из них не уступали молодым деревьям, за ними могло быть что угодно. Он не мог хорошо разглядеть пространство за водопадом из-за рябящих перед ним туч брызг, но фиолетовые всполохи за водой не были галлюцинацией от преломления света.

Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться до водопада. Между ним и скалой был небольшой проход, ведущий в пещерку за водопадом, пройдя в него, Хе Сецин перешагнул через первый ряд острых каменных глыб и опёрся рукой об одну из тех, что были побольше, ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку. От перенапряжения страдал не только его самоконтроль... Пролетевший перед ним сиреневатый виток ветерка, опустился к земле и ушёл куда-то вниз за один из камней. Зайдя за глыбу, Хе Сецин увидел под ногами дыру, ведущую в непроглядную тьму. Из темноты донеслось гулкое рычание, развеявшее его последние сомнения.

Обнимая себя за плечи, надеясь хоть этим вернуть себе ощущение усточивости, Сенлин подковылял к фигуре в сером. Когда он поднял голову, перед его глазами оказались едко зелёные кроны деревьев, доходящие до такой же едкой высокой травы, среди которой росли кусты папоротника и лопухи. Эта пещера была похожа на большую теплицу, в которой все они были не больше, чем насекомыми, которых нужно было вытравить, чтобы они не испортили растения. Чувства опустошённости, бесполезности и бесконечной вины перед всеми сдавливали грудь, становясь комком в горле, но никак не отражаясь на лице. Привычная маска безразличия и тупости шла ему, как ни что другое.

Тэнхе… Сколько ему придётся ждать? Лан Фэй… Выжил ли он? Он столкнул его не подумав, он ведь правда мешался ему, слишком часто говорил лишнее и открывался со сторон, опасных для удачного исполнения им заданий. Он же столько раз пытался избавиться от него, ему казалось, что его намёки были достаточно ясны, но, видимо, и в этом он ошибался… Почему всё дошло до этого? Он ведь хотел сделать всё тихо, не впутывая свои проблемы других, а в итоге пострадал он, Ян Рин, Мао-Ци и неизвестно сколько ещё невинных учеников его Ордена, которые даже не знали, за что отдали свои жизни… Почему всё всегда шло так?

– Я пришёл,

– Я вижу. – Призыватель даже не посмотрел на него. Он стоял, как статуя, а Сенлин будто обращался к камню. Тяжело представить, каким же ничтожеством он был для этого человека… – Ты решил?

– Я не вернусь к Его Высочеству. Не могу…

– Ладно, не нужно объяснений. – раздражённо бросил мужчина, но его интонация тут же потеряла краски, – Тогда ты знаешь, что делать.

Да, он знал все пункты их договора лучше, чем буквы своего имени. Обречённость в нём достигла таких размеров, что занимала всё свободное место, не оставляя боли и страху ни одного одинокого уголка. Сенлин выдавил улыбку.

– Конечно.

Голубые цветы, запрятанные под травяным покрывалом поблёскивали среди зелёного марева, подобно стекляшкам средь водорослей на дне моря. Это место было до жути неправильным, начиная от его внешнего вида и заканчивая его предназначением. Задрав голову вверх, он улыбнулся светящимся под высоким сводом пещеры длинным лианам, усыпанным вплетёнными в них теми же голубыми цветками, осыпающим свою пыльцу на землю. Внезапно к нему пришла одна неприятная мысль, заставившая его по новой пережить весь спектр эмоций, терзавший его уже больше трёх месяцев.

– А мои друзья, – его дыхание замерло, прерывисто вдохнув, он закончил, – как они здесь, если цветки Полумесяца ядовиты для людей?

– Я когда-нибудь упоминал о сохранности твоих соучеников?

Ему показалось, что земля ушла у него из ног. В глазах на секунду потемнело, всё внутри сдавило. Он отступил на шаг, уже не видя ничего вокруг. Теперь реальность казалась ему страшной шуткой, сном, кошмаром, насланным на него тем заклятьем – чем угодно, он был готов поверить самому глупому обману, лишь бы он отрицал что это происходит с ним на самом деле.

– Почему?..

“Ты сам во всё виноват.” – сказал голос внутри. Он поднял к лицу дрожащие руки и процарапал на щеках красные полоски. – Где?

Ничего не говоря, Призыватель сдвинулся с места и пошёл вперёд. Подавляя раздирающую душу панику, Сенлин поплёлся за ним, надеясь, что человек перед ним не остановится никогда. Но он остановился. На траве в непринуждённой позе лежал Ян Рин, его веки были сомкнуты, а губы приоткрыты. По шее тянулись тёмные разводы. Рядом с ним лежал Мао-Сянци, часть его лица было прикрыто листом лопуха, а голова повёрнута в сторону. По его рукам и шее с подбородком тоже тянулись жуткие чёрные пятна. Ему резко захотелось кричать, но крик застрял в горле, и он не мог произнести ни слова. Сенлин рухнул на колени и впился в плечи ногтями, согнувшись пополам.

– Ты находишься здесь достаточно долго, так что тебе не придётся что-либо делать. – сказал Призыватель. Взглянув на скорчившегося адепта, он отвёл глаза, про себя подумав, что если он продолжит жаться к цветам, ему не придётся и ждать. – Эту пещеру охраняют околдованные мной демонические звери, никто не войдёт и не выйдет из неё, ускользнув от их глаз. Когда я покину это место, пещера будет запечатана. Можешь не волноваться, никто никогда не узнает, куда пропал ты и твои соученики. Но о соучениках, думаю ты осведомлён, что многие из тех, кого вывели из Второй Столицы не вернулись, и одна из твоих знакомых оказалась в их числе. Теперь все они покоятся на кладбище твоей семьи, своём законном месте. Погоди-ка, зачем я это говорю? Цветки оказывают своё влияние. Похоже мне пора уходить. Да и, её звали Хе Менсин. Знакомо это имя?

До боли раскрыв покрасневшие глаза, сопротивляясь слезам, Сенлин упал на землю, всё также обнимая себя за плечи и раздирая пальцами кожу.

– Ненавижу… – сквозь зубы пробормотал он.

– Себя?

Где-то вдалеке эхом отдалось от стен рычание. По воздуху пробежала электрическая рябь. Подняв голову на звук, Лан Фэй пробормотал: “Вот и старшая на месте”. По контексту Сенлин понял, что речь шла о двух водяных змеях, чьё родство только что было доказано Призывателем. Он закрыл глаза. Лучше б его сожрала эта тварь, чем эта медленная смерть.

Внезапно в воздухе раздался второй, другой, рык, принадлежащей более молоденькой особи, наверно, в тот раз защищавшей стены Лан’Ань. Он был похож больше на отчаянный крик, чем на яростное рычание, но этот крик из пасти демонического существа резал слух, как скрежет когтей по стеклу. Звук был настолько противным, что он зажмурился. Вокруг что-то изменилось, электрический импульс, прошедший над ними, как будто вернулась к той, что её испустила. Лицо мужчины в серо-серебряном напряглось.

– Скажи, в том сне, где был тот человек, который был с тобой на водопаде? Ты что-то упоминал о перилах с розовом лесу, но где?

Проскулив сначала что-то нечленораздельное, Сенлин выдавил:

– Мы были на каменном балконе на речкой в саду из сакур, разве это важно?

– Конкретнее, где?

– Слева за деревьями виднелась площадка с ограждением, к ней и от балкона шли дорожки, в траве, кажется, были белые цветы, я не помню! – он осёкся и тихо заплакал, всем своим существом желая, что б этот человек поскорее исчез от него.

– … – повернувшись, Советник медленно пошёл по направлению к звуку. Если бы кто-то сейчас мог видеть его, он бы сказал, что этот человек был не в себе, потому что глубокие глаза подёрнулись лихорадочным блеском, а пальцы его рук сводила судорога, заставляя у краешка губ появляться морщинке, предвещающий то ли улыбку, то ли гримасу боли. В его ладонь из рукава соскользнул меч. – Скажите Небеса, я недостаточно молился Богам, что меня до сих пор преследуют призраки прошлого?!.. – внезапно истерически вскричал он. После этого вскрика Сенлин убедился, что этот мужчина не дружил с головой в равной степени, что и его учителя – глава Ордена и Владыка Ян.

Спрыгнув во тьму, он приземлился на какой-то большой упругий лист. Съехав на землю, Хе Сецин пошёл вперёд, раздвигая высокую траву, которая была выше его в два раза, а по ширине равнялась двум ладоням. Наконец выйдя на свет, он оказался у другого озера, более мелкого, но дно которого скрывала новая, более глубокая иссиня-чёрная бездна. Скоро он всерьёз возненавидит все водоёмы… Он ухмыльнулся.

Перед ним возвышалась чешуйчатая спина фиолетового змея. Пока он раздумывал, как обойти своего старого знакомого, из воды прямо перед ним вынырнула голова с голубоватой чешуёй и длинными шипами, шедшими по позвоночнику. Это был тот змей, который основательно попротыкал его у Второй Столице. Его ухмылка сменилась звериным оскалом, ни о каком страхе не шло и речи – если он сейчас, в своей истинной форме при первой встрече не расправится с этой тварью, он упадёт в своих глазах, как ни падал никогда раньше. В такие моменты, когда эмоции захватывали его и убивали всякий здравый смысл в нём, он всегда осознавал, на что идёт, но никогда не противился порыву. Обнажив чёрное лезвие Проклятого меча, он провёл кольцом по нему. Звук привлёк внимание твари, и водяной змей обернулся, ещё не понимая, что его вызвало. К почти сказочной удаче, водяной змей настолько забылся, что, позабыв врождённый инстинкт самосохранения, поворачиваясь, наклонился к нему. Взмахнув мечом, Хе Сецин прорезал им воздух. Лезвие прошло сквозь шею существа, и как только он завёл руку за спину, завершая правильную окружность, с его горла прорвался фонтан крови, запачкав его белую одежду и часть лица.

Рана была не смертельна, и он намеревался завершить начатое, но за ними раздался оглушающий рёв второго змея. Существо узнало в нём своего соперника, но вместо того чтобы напасть или защищать своего сородича, отдалилось и опустило голову, вглядываясь в него своими чёрными глазами-бусинами. Заметив странность в поведении буйного змея, превосходящего по крутости нрава раненого, Хе Сецин замедлился, и после совсем опустил клинок, не отрывая глаз от змея. Получив от него отдачу, фиолетовый змей вновь поднялся над водой и поплыл от него, хвостом увлекая за собой своего собрата. Замерев, Хе Сецин молча проводил исчезнувшую под водой голову голубого змея и зачехлил меч. Этого он ожидать не мог, змей даже не попытался сразиться с ним, отдав предпочтение жизни второго и положившись на то, что он его поймёт? Пожалуй, эта демоническая тварь была человечней его. Он выругался.

Продолжив путь, он вышел в ещё более просторную и светлую пещеру. Ему на глаза сразу попались цветки Полумесяца, росшие в ней буквально на каждом шагу. Внезапно в далеке раздался резкий надрывный смешок-вскрик, и со стороны, откуда он шёл послышался лязг неаккуратно доставаемого оружия. Ускорив шаг, Хе Сецин пошёл навстречу неизвестному.

– Эл Фуи, Вэй Мин, вы пришли по мою честь? Хотите забрать меня с собой? – смеясь, сказал Советник. Его лицо потемнело:

– Не смейте представлять себе это и в мечтах.

Его имя ударило его по ушам, но он решил для себя, что пока он не появятся доказательства, кем является и жив ли его соученик, он не станет отзываться на подобного рода вызовы. Вернув меч в боевую готовность, он отвёл его в сторону и остановился. Заметив чужое присутствие поблизости, Советник бросился вперёд и нанёс пару ударов по противнику, но, на его удивление, на этот раз им оказались не лики знакомых ему людей, а некто, не только не растворившейся, но и отбивший его атаки. Отскочив назад, он поднял голову, его взгляд прояснился.

– Кто..?

– Советник. – протирая лезвие о ладонь, сказал Хе Сецин.

С головы до ног в крови он представлял собой жутчайшее зрелище Дьявола в белом. Узнав его, Советник округлил глаза выпрямился, не в силах сделать что-то ещё.

– Где Сенлин?

– Боюсь, вам не за чем его искать.

– Если тебе дорога твоя никчёмная жизнь, мне вовсе не не за чем искать его. – он и без того догадывался о положении его знакомых из-за чёртовых цветов. Подойдя к обескураженному мужчине, он грубо схватил его за шкирку и потащил туда, откуда он пришёл. – Как обезвредить яд цветков Полумесяца? Если ты не знаешь или скажешь, что не знаешь, я отсеку тебе все конечности, язык, а после отдам на растерзания твоим змеям.

– Владыка… поделился со мной этим, – теряя терпение, Хе Сецин приставил к его горлу окровавленное лезвие, – Нужно либо проткнуть рану священным оружием, до этого осквернённым любым несводимым проклятьем, либо поддерживать с его обладателем физический контакт в течении времени, пока отрава не спадёт. Лучше сделать и то и то. В том случае, если ран нет, можно достаточно серьёзно ранить пострадавшего священным оружием, но в случае с теми адептами,

– Заткнись. – выйдя на полянку, он швырнул мужчину в дерево, и нацелился остриём клинка в живот Мао-Ци и опустил его, не моргнув. – Если ты солгал мне, твоего Владыку разделит твой конец.

Проделав ту же процедуру с Ян Рином, он подошёл к разлёгшемуся Сенлину и занёс меч на ним. Когда лезвие прорезало его одежду и упёрлось ему в грудную летку, заклинатель раскрыл глаза.

– Жив.

Наклонившись, Хе Сецин схватил Сенлина под руку и поднял на ноги и небрежно жестом смахнул с его головы пыльцу ядовитых цветком. Адепт разомкнул пофиолетовевшие губы:

– Ва… Ваше Высочество? Я мёртв?

От спросил так наивно, что ему стало противно.

– Ещё нет, – ответил Хе Сецин, замахиваясь, чтобы вернуть заклинателю недавнюю пощёчину.

Получив оздоровительный удар, Сенлин качнулся, но Хе Сецин удержал его на ногах.

– Остались сомнения, что ты жив? – склонившись к его уху, вкрадчиво сказал он.

Прийдя в себя, Сенлин взглянул ему в глаза и попытался оттолкнуть, но Хе Сецин не позволил ему этого сделать, в свою очередь перекинув его через плечо и обратившись к Советнику:

– Если кто-то из них умрёт… Сам догадываешься, что я с вами сделаю.

– Ваше Высочество?! – Сенлин упёрся локтями в его спину и несильно ударил его коленом. – Поставьте меня на место!

– Ты видимо забыл, где твоё место. – огрызнулся в ответ он. – Ты идти не сможешь, головой сначала думай!

Не двигаясь, наблюдая за их перебранкой, Советник не знал, что его смешит больше: его собственная неудача или то, что Хе Сецин сам явился за своим слугой, и, пусть не зная о его грешках, сейчас почти заботливо держал его на руках без малейшего проблеска реальной злости или отвращения. Поймав на себе его взгляд, Хе Сецин свёл пальцы в печать и шагнул назад, оставляя Советника наедине со своими жертвами, за которых он теперь был в ответе.

Обступившая их тьма быстро рассеялась, и он скинул с себя заклинателя и тот, как он и думал, не удержался на ногах и машинально опёрся о него. Прежде чем Сенлин успел отдёрнуть руку, он схватил её и переплёл их пальцы. От неожиданного жеста заклинатель вперился глазами в их руки и в шоке посмотрел на него.

– Вы что?..

– Если не хочешь, чтобы я сделал в тебе лишнюю дырку, как в твоих друзьях, нам придётся не разрывать физического контакта до тех пор, пока ты не оправишься от яда. – отворачиваясь, с напускным презрением сказал он.

“Что?” – переспросил Сенлин, Хе Сецин не стал повторять этот бред. Не он его придумал, значит не ему и разъяснять, с какого тактильный контакт с ним спасёт его жизнь от “неизлечимого” яда. Во всяком случае при таком раскладе заклинателю точно не удастся улизнуть от него не рассказав всё, что он скажет, и так ему будет проще… Кхм, наладить с ним отношения. Опустив их руки, он повлёк спотыкающегося заклинателя за собой. Когда они вошли в замок, Хе Сецин молча пошёл в свою комнату, даже не думая говорить об этом с Сенлином. Он поздно вспомнил о состоянии своей одежды и том, что люди хуже переносили перепады температуры, чем демоны, но на заклинателе это, казалось, не отразилось. Он был слишком обескуражен его поведением, чтобы обращать внимание на своё самочувствие. Вряд ли он вообще знал, где располагалась комната его господина.

Только когда они подходили к двери, он снова заговорил:

– Подождите, но ведь невозможно совсем не разрывать контакта, это же…

– Думаю, если временной промежуток не превысит нескольких минут, ты не умрёшь.

Отпустив его руку, Хе Сецин отрыл дверь и завёл его внутрь. Осмотревшись, Сенлин смущённо спросил:

– А это случайно не…

– Да.

– А… – он кинул взгляд на кровать и обратно, – Простите, я наверно всё не правильно понимаю.

– Скажи спасибо тому, кто создал те цветочки. Ты всё понял правильно. Мы будет спать вместе. Раздевайся.

– Раздеваться?

– Ты же не будешь спать в верхней одежде.

Сенлин кивнул больше раз, чем нужно, и, опустив голову пошёл к кровати, на ходу развязывая пояс. Хе Сецину хотелось придушить Советника, пусть не он выбирал противоядие к цветкам Полумесяца. Сняв грязную одежду, он переоделся и повернулся к заклинателю. Сенлин, по виду, желал стать единым целым со стеной за ним. Он смотрел в пол и не двигался. На нём стало меньше одежды, но открытых частей тела было всё ещё слишком мало, а он не без основания предполагал, что скорость его выздоровления зависит и от площади соприкосновения, но если бы он сейчас приказал ему снять с себя столько одежды, чтобы ему было бы действенней касаться его, это бы уже пересекло черту. Если б не ночь за окном он бы не стал его так скоро затаскивать в кровать, и совершенствующийся был способен продержаться пять-шесть дней без сна, но у его подчинённого были серьёзные проблемы со сном, а это было прекрасным поводом из исправить.

Подойдя к кровати, он сел на её край и посмотрел на заклинателя.

– Ложись.

Сенлин заторможенно кивнул и послушно залез в кровать, стараясь своим послушанием приблизить конец этого разговора и всей сцены в целом. Улёгшись рядом с ним, Хе Сецин не смотря протянул ему руку. Вложив свою руку в его, Сенлин закрыл глаза. Они не зажигали света, так что на этом этапе можно и нужно было засыпать, но Хе Сецин прекрасно понимал, что не уснёт, как ни будет пытался.

– Доброй ночи. – через несколько минут тишины сказал Сенлин.

– Спокойной ночи, спи.

В холодном полумраке волосы заклинателя казались особенно тёмными, а лицо обескровленным. Тени под глазами и фиолетовые губы делали его облик притягательней, но отдаляли его от человеческой внешности. Как бы они не шли ему, ему не могли нравится признаки присутствия в его теле яда. Он позволял себе жестоко обращаться с ним и унижать, но никому и ничему другого он этого позволить не мог. Дождавшись, когда его дыхание выровняется, Хе Сецин потянулся второй рукой и погладил его по волосам. Убрав руку, он закрыл глаза и сжал его расслабленную руку, ощущая под пальцами его пульс.

Он не заметил, как заснул. Пустой сон, наполненный тёплой вязкой тьмой, погрузил его в уютный мрак, похожий на темноту зрачков карих глаз. Когда он снова открыл глаза, перед его лицом лежал пушистый лисий хвост. Сперва не поняв, кому он принадлежал, Хе Сецин поднял голову, но его волосы потянуло что-то сверху, придавив их собой. Было ещё темно, и белая собака лениво приподняла голову ему в ответ, нехотя приоткрыв, загороженные светлыми ресничками, глазки. Прижатые к голове уши дёрнулись и навострились, пёс тихо и слабо, чтобы не разбудить второго человека, забыл своим распушенным хвостом, поднимая в воздух покоящиеся на нём шерстинки и неизвестного происхождения желтоватые перышки. Перекрутившись, пёс подлез ему под руку и так перебрался передними лапками ему на грудь. Облизнувшись, собака потянулась дальше и ткнулась мокрым холодным носом ему в шею, подняв лисий хвост ещё выше. Хе Сецин устало следил за устраивающимся в его объятиях животном, не мешая ему превращать себя в его удобную подушку. Наверняка его появление в резиденции было делом рук Хе Чжунси, так он пытался смягчить его одиночество. Уперев взгляд в балдахин под потолком, он положил свободную руку на спину фамильяра и провёл по шелковистой шёрстке, успокаивая его.

Положив голову на лапки, пёс свернул в воздухе хвост калачиком, вильнул им и опустил. Его хвост упал на лицо заклинателя. Во сне сбросив его, Сенлин повернул голову на подушке и приоткрыл глаза, разбуженный гнездящейся собакой. Он напряг зрение, попытавшись разглядеть, что за пушистый комок уложился между ними. Повернув голову на него, пёс радостно забил хвостом, уже не сдерживаясь, потому что оба больше не спали. Выбравшись из под руки Хе Сецина, он подлез к лицу заклинателя и лизнул его щёку. Сенлин зажмурился и закрыл ладонью пасть собаки. Обидевшись, что ему помешали, пёс облизал его руку и приподнялся, подбираясь ближе. Взобравшись выше, он положил голову на шею Сенлину и улегся, убрав под себя лапки и положив хвост теперь на Хе Сецина.

Тепло от тела прижавшейся к нему собаки проходило через одежду и грело его, найдя своё новое положение лучше прошлого, Сенлин обнял её.

– Кто это?

– Мой фамильяр. Засыпай, завтра у тебя не будет времени. – Хе Сецин закрыл глаза, намекая, что не настроен разговаривать.

Поняв его, Сенлин последовал его примеру, но ещё долго не смог уснуть. Когда бледное солнце пробилось сквозь розовый туман меж гор на горизонте леса и осветило собой полосы замёрзших равнин, пушистый хвост в его покоях одеялом укрыл их, ограждая от наступающего утра теплотой своей шёрстки и темнотой теней, наброшенных на лица.

Глава 15 Помешательство

Теплота, окутывающая его, ласково обнимала его спутанные мысли и усыпляла сознание, всё глубже погружая его в мягкую тьму, простирающуюся будто бы от Неба до Земли и уводящую его от реальности. Шелковистая шёрстка под пальцами похолодела, как и воздух вокруг. Несмотря на погружённость в глубокий сон, у него сохранялось слабое ощущение того, с кем, как и где он находился во время него. Он привык всегда держать настоящее в своих руках, и это всегда значило, что он никогда не отрывался от него полностью, не мог довериться воле случая. Но сейчас ему было так спокойно, так уютно, что эта настороженность не тяготила, а напротив, была приятна ему. Хе Сецин не хотел терять связи с настоящим даже на миг.

Луч солнца соскользнул ему на глаза. Зажмурившись, Хе Сецин нехотя отвернулся, но свет раннего солнца назойливо просвечивал сквозь веки. Не открывая глаз, он почти вживую видел большой жёлтый-жёлтый шар, от своей яркости засвечивающийся белым и поднимающийся на небо. Он не помнил, чтобы его когда-то раньше так будило солнце. В розовой обители, как и в Лан'Ань, его окно выходило на теневую сторону, а в северной резиденции редкостью было само появление солнца на небе. К ночи облака рассеивались, обнажая прекрасные россыпи звёзд и созвездий; иногда небо меняло цвета, размывая синюю черноту редким, но завораживающим игрой разноцветных всполохов, северным сиянием; звездопады в дни осеннего и весеннего равноденствия могли осветлять часть горизонта у гор в бледно-голубой, напоминая восход солнца, но само оно не появлялось уже очень давно. Скорбный Север не любил ясной погоды.

Как бы он ни хотел удержать этот миг, этот сон и эти объятия, солнце встало, наступил новый день, и ему нужно закончить с этой слабостью. Он открыл глаза, и свет больно ударил по ним, залив всю комнату собой. Моргнув, он напряг зрение и поднял руку к лицу, закрываясь от солнца. Ему потребовалась минута, чтобы понять, что действительно было не так. Рывком поднявшись, Хе Сецин положил руку рядом с собой - ни Сенлина, ни собаки, ни привычной холодности покрывал. Это была не его кровать, не его комната и не его тело. Опустив глаза на одеяло, он увидел, что тела-то у него и не было, и все ощущения были фантомами, созданными воображением.

Сон? Хе Сецин приложил "руку" к "голове" и второй раз зажмурился, но ничего не изменилось. Внезапно даже фальшивое ощущение сидячего положения покинуло его. Он почувствовал, что падает. Казалось, что прошла целая вечность, но когда он вновь обрёл способность различать окружающие его предметы и почувствовал твёрдую опору под собой, он сидел на коленях всего лишь на полу у постели, но теперь перед ним в пол упирались две белые перчатки с кристалликами на костяшках пальцев, не доходящие и до половины ладони. Он носил их в детстве, когда только пришёл вместе с братом "домой" и мог навредить своей силой даже самому себе. Рук ещё не было видно, поэтому эти клочки плотной ткани смотрелись в пустоте жутковато. Отведя глаза, он привстал и направился к двери, не заостряя внимание на уже знакомом ему интерьере.

Выйдя из комнаты, он прошёл по широкому светлому коридору, потом сквозь зал, с которого шло несколько лестниц вниз, и остановился лишь у перил этажа, внутренний балкон которого выходил в неописуемо большой и восторженный, словно светящийся, вероятно, тронный, зал. Золото узоров стен, стеклянная люстра и изображение облаков на потолке впечаталось в него, и ему передалось настроение всего этого мирка, ставшего его сновидением. На губах против воли заиграла восхищённая улыбка. Не отдавая себе отчёта, Хе Сецин положил опёрся руками о перила и перевесился через них, стараясь уловить каждую деталь картины перед ним. Это помещение было словно негативом тронного зала в северной резиденции, единственным отличием был потолок, который в его замке кончался стеклянным верхом.

- А-Жань!

Заинтересованный новым именем, Хе Сецин обернулся. За его спиной проходил полупрозрачный мужчина в лёгких доспехах с вплетёнными листочками и цветочками в косу. В тот момент, когда он оборачивался, к нему на шею сзади запрыгнула девушка. Обняв обеими руками и чуть повиснув, она отпустила его и оббежала, вручая в руки мужчины аккуратный конверт с акварельным рисунком двух канареек.

- Откроешь, когда доберёшься к своей части. - девушка заложила руки за спину и наклонилась, улыбаясь человеку. - Ну почему ты не хочешь говорить мне, куда тебя направили и насколько? Я ведь не смогу писать тебе, не зная адреса. Когда вернёшься, я заставлю тебя прочитать все мои письма, а их, я обещаю, накопится гора выше этого дворца!

- Так ты не сомневаешься, что я пропаду надолго?

- Ты всегда бросаешь меня на много. Ты бессердечен, мой генерал, но тем милее воссоединение, правда?

- Не думай об этом много, я тебя не брошу, а сколько займёт задание - одним Небесам известно. И постарайся пока меня не будет, не наделать дел! Эль, я говорю серьёзно, не смейся!

- Люблю тебя, - девушка обняла его за руку и положила голову на плечо. - Не проси меня молчать об этом, мне плевать на Сюя, и я не стану притворяться ни перед ним, ни перед кем другим в своих мыслях и чувствах! Если их что-то не устраивает, путь не разговаривают, избегают, обсуждают и проклинают, но я не стану врать!

Мужчина взял её за руку и опустил глаза, девушка же всё это время не отрывала от него взгляда.

- И я люблю тебя. Ты знаешь, как сильно... - он поднял голову и посмотрел прямо перед собой. - Но ты знаешь, что не все понимают и ценят наши чувства. Мы можем дорого заплатить за них, если будет кричать о нас на каждом переулке. Я люблю тебя, моя принцесса, - человек в доспехах улыбнулся и с нежностью посмотрел на замершую девушку. - Я люблю тебя, но подожди ещё чуть-чуть. Скоро я не буду просить тебя молчать ни о чём.

- Ты не впервые говоришь так! - наигранно надув щёки от обиды, буркнула девушка и они вместе пошли к лестнице вниз.

Пока они разговаривали, Хе Сецин не думал ни о чём, но когда две гармоничные фигуры скрылись за углом, к нему вернулась способность мыслить, и его пошатнуло от первой же мысли о внешности этих двух, в особенности девушки. Шарль-Эр!.. Вторым был погибший бесчестной смертью генерал Се, сомнений не оставалось.

Он не успел ужаснуться своему открытию, потому что перед ним пробежали три смеющиеся девочки. Им было не больше пяти лет, первая и замыкающая показались ему знакомыми, но ту, что в середине, он видел в первый раз. Как ни странно, именно её лицо ему виделось отчётливее всего, а две другие были будто фоном. В высокую причёску девочки были воткнуты две золотые шпильки, связанные между собой точной цепочкой. Чем больше он изучал её лицо, тем больше ему чудилось, будто и её он где-то видел, но в то же время это было не так.

- Шицзе, шицзе, ты быстрее, мы не успеваем! Подожди, мы младше! Подожди!

В руках ребёнка впереди был какой-то игрушечный мячик или погремушка, задорно повернувшись, но тут же ещё быстрее припустив вдоль бортика балкона, девочка засмеялась и замахала ею в воздухе, дразня.

- А вот нет! Сами хотели играть со мной, теперь догоняйте! Я самая старшая, самая сильная и быстрая, а вы смели сомневаться! - Хе Менсин даже в детские годы говорила со свойственной ей переливчивостью.

- Шицзе-е! - уже задыхаясь от догонялок, умоляюще прохныкала замыкающая. - Мы ошибались, остановись, ну пожалуйста, шицзе!

Увидев, что на Хе Менсин действует нытьё её подруги, и она замедлилась, девочка между ними присоединилась к Се Минхуа:

- Да-а, ты лучшая, мы ошибались!

Затормозив сестру и приблизившись на расстояние прыжка, Се Минхуа внезапно победоносно вскрикнула и кинулась на Хе Менсин, на лету выхватывая мячик-погремушку и отталкивая её назад.

- Ха-ха-ха, повелись, повелись! - рассмеявшись, она побежала вперёд, ускользая от освирепевших от её наглости подруг. - Я лучше, я быстрее, хоть не старше! Глупышки!

- Нечестно, Мин-Мин! - серединная девочка завертела головой между Хе Менсин и ею и чуть не расплакалась, но первая что-то шепнула ей, и лицо девочки снова озарилось радостной улыбкой.

- Ле-Лин, не хнычь, мы отберём у неё её и не отдадим! - это было последним, что он расслышал, прежде чем их голоса перестали быть различимыми и дети убежали.

Он видел отрывки чьих-то воспоминаний. Возможно, они принадлежали Императорскому дворцу и из-за его связи с Северным замком, передавались сейчас ему. Пока он спускался по круговой лестнице, устланной оранжевым ковром, вниз, ему повстречались ещё несколько знакомых и незнакомых ему людей в разные моменты их жизней. По ступеням спускались и поднимались слуги, мимо него пробегали маленькие дети, Минхэ, отчего-то появившейся здесь, стоял у перил, глядя на залитый солнцем пустующий трон на возвышении в конце зала. На последних ступенях, содрогалась от рыданий Шарль-Эр, за ней, на вычищенном до блеска полу, танцевала девочка с золотыми шпильками в волосах. Она, представляя, что её уединённый вальс ведёт кавалер, кружась, держала руки перед собой, касаясь маленькими пальчиками воображаемого партнёра.

В стороне стояли женщина в золотых одеждах и ребёнок рядом с ней. Причёска женщины была похожа на причёску девочки, но богатое украшение, сбрасывающее с двух сторон от её головы цепочки с ювелирными цветами, в разы превосходила те две шпильки, что поблёскивали в свету. Женщина и мальчик тихо аплодировали танцующей девочке, мальчик, одними губами, считал шаги девочки, а женщина изредка посматривала на него и улыбалась от умиления над его сосредоточенностью.

Хе Сецин прошёл около девочки и также обошёл мать с сыном, зайдя в коридор за ними, ведущий к другим коридорам, закрытым и открытым дверям и лестнице, уходящей выше. Здесь его накрыла тень. Окон не было, а светильники были выключены, но всё вокруг всё равно было хорошо видно, как в комнате, в которой в жаркий день задёрнули занавески от обжигающего солнца. Он больше не встречал людей, но над поворотом лестницы, на стене, он увидел, вероятно, замену одному из них - то был портрет в полный рост человека с короткими каштановыми волосами и мяньгуанем на голове. Что уж было говорить: Император Сюй Чжао был изображён во всей его желчной красе. Художник иронично не забыл пририсовать даже запёкшуюся чёрную кровь на подошвах его сапог - Хе Сецин невесело усмехнулся.

Продолжая вглядываться в портрет, его привлекли мелкие несовершенства, проходящие прямыми горизонтальными линиями по холсту. Под картиной лестница расходилась в право и в лево, когда он поднялся до её половины и остановился, ему стали видны двое других зрителей, сидящих на правой от портрета лестнице. Это была девочка со шпильками и мальчик, хлопавшей ей. Живое и румяное лицо девочки стало синевато-мраморным, чёрные радужки глаз расширились, стерев с глаз белок, а под глазами растеклись малиновые тени. На шее девочки был фиолетовый след от верёвки. Она безвольно обнимала колени и упирала невидящие глаза в бархатный ковёр, заляпанный тёмными пятнами.

Хе Сецин свёл брови и хотел отвернуться, но его остановил стук рукояти ножа об ступеньку. Вернув внимание детям, он заметил что, в отличие от девочки, мальчик не выглядел призраком умершего человека. Ребёнок держал голову полуопущенной, но его глаза безотрывно были направлены на лицо изображённого на портрете мужчины. Загнутый кинжал в руке приземлился на ступеньку под ним, и он больше не поднимал его. Хе Сецин отвернулся. Он не хотел узнать, что помимо генерала Се, от руки Императора пострадал ещё кто-то, хоть он об этом и без того знал наверняка.

- Ян Ченьцин избавится от него. Мы очистим Поднебесную от извергов, подобным ему.

Хе Сецин вздрогнул и порывисто обернулся, машинально сделав шаг вверх. Лан Фэй сидел на левой лестнице. Он положил голову на руку, которую опирал о колено, и задумчиво смотрел на мальчика напротив себя. Он тоже пребывал в своём детском облике, но от того подростка, которого он знал, в нём не осталось ни следа.

- Мир полон таких как он. Всех не перебьёшь, а изгонять - вернутся.

- Именно. Поэтому мы выбрали Демонического Владыку. Он способен не убивая и не изгоняя повелевать и вселять в страх в таких, как этот червь. Сюй Чжао для него ничего не стоит, а нам и свержение его не по зубам.

- Что же, посадим на место одного тирана другого. Того, против кого уже ни у кого не останется шансов.

- С Ян Ченьцином не придётся бороться. Ему нужна его возлюбленная, а я знаю, где её найти. Но вот её сын... Точно бельмо на глазу, против него у нас нет ничего, а у него - всё, чтобы избавить нас от расположения Владыки. Его смерть нам необходима, как смерть Императора, не находишь?

- Может да, может нет. Не мне судить о нём, но если вы пойдёте против его жизни, я пойду против вас.

Лан Фэй оторвал голову от ладони.

- Но ты уже согласился на это.

- Для отвода глаз.

- Даже моих?

- Ты чем-то отличаешься? - говорящий наконец перевёл глаза с картины на собеседника. - Нет. - ответил он за него. - А он отличается.

- Это же скажет и Владыка, - Лан Фэй опустил голову. - И я вижу это, но не могу признать. Хе Сецин достоин уважения, но не сочувствия. У него есть всё, он не терял ничего, как человек он ни стоит ничего.

- Да, ведь он демон. Чистое зло, неоправданный убийца, деспот, но я не видел, чтобы он делал чего-то неправильного, что было бы достойно казни. По крайней мере уничтожение этого мира или расправа со всеми, кто ему не нравится, была бы ему оправдана.

- Мне остаётся воздать хвалу всему сущему, что ты и правда не судья. В противном случае, я боюсь, этот мир не перенёс бы твоего вердикта. Дай тебе волю, ты пойдёшь не только против нас, но и против всех фундаментальных законов человечества, лишь бы тем, кто тебе нравится, было лучше. Но я хотел бы поступить также, если бы дорогой мне человек был жив...

Хе Сецин поднял руки и закрыл ими уши. Спускаясь в коридор, он держал глаза закрытыми, не желая не слышать и не видеть этого дворца.

Что всё это значило? Его ненавидят или любят? Его считают чудовищем или оправдывают? Воть бы кто-то дал ему ответ хоть на один его вопрос... Каким бы ни был ответ, ему бы правда стало по-настоящему лучше... Легче.

Он вышел в тронный зал. Солнца уже не было, стояла глубокая ночь, а над головой простирался стеклянный пик, сквозь которой было видно звёздное небо.

Он перенёсся в свой замок, потому что просто пожелал?.. Но он не хотел...

В груди защемило, он отнял руки от головы и опустился на пол. Пальцы не дрожали, тревожность не нарастала, но грусть, разливающаяся в низу груди, была в сто крат мучительнее.

- Зачем ты пришёл сюда? - Хе Сецин вздрогнул от этого голоса. Он принадлежал его кровной матери, той, что пропала без вести, как и его кровный отец. Он поднял намокшие глаза на столб света, в котором, как стеклянная статуя, стояла высокая стройная женщина с прямыми, безупречно белыми волосами. Ледяные голубые глаза с белыми острыми зрачками не могли принадлежать кому-то живому... - Тебе здесь больше нет места.

- Что ты сделала с ней?

Хе Сецин посмотрел на своего отца, как давно он не видел их! Они не стояли для него больше завядшего цветка, но в этот момент образы родителей приковали всё его существо к себе. В его памяти мать и отец никогда не разговаривали и даже не проходили мимо друг друга, не говоря о том, что отца он видел лишь вскользь... Его мать была носительницей его фамилии, а отец появился из ниоткуда и растворился в никуда, не пленившись ни престолом, ни своей законной женой. Его героизм и возвышенность сопутствовались ветреностью - раз влюбившись в человеческую девушку, он больше не пытался подавить своего чувства и оставил свою королеву с сыном в демоническом царстве, сам перебравшись к молоденькой селянке, любившей истории у огня и прогулки по полю на закате.

К сожалению, его новый союз был опасен для их королевства, потому что он мог породить новую ветвь их фамилии, а это для его матери граничило с дворцовым переворотом. Измену она могла простить и не рассчитывала на вечную любовь от своего странника, но когда выяснилось, что ребёнку человека передались демонические силы, её захлестнула обида и страх за собственного наследника. Хе Лийан "предотвратила" угрозу, оборвав счастье своего мужа. Он знал об этом из рассказов Хе Чжунси, ребёнка его отца и той девушки. Хе Лийан убила его мать, но на маленького ничего не смыслящего ребёнка у неё не поднялась рука. Она ввела его в летаргический сон, в котором время шло быстрее, чем в реальности, с целью сделать из него старшего брата-защитника своему ребёнку, кем Хе Чжунси и стал. Не верится, что это была его семья!

Как он хотел, чтобы этот сон поскорей закончился!

Встав, Хе Сецин прошёл между родителями и сложил пальцы в печати перемещения, она была его последней надеждой выпутаться их воспоминаний чужих ему стен. Вскользь промелькнувшая мысль о родной обители и семье, которую он считал настоящей, немедленно претворилась в жизнь - при следующем шаге холодные тени вокруг него отступили, дав место шелесту листьев, аромату цветущих деревьев и лёгкому ветерку. Едва увидев под ногами доски своей комнаты, он зажмурился и приложил все усилия, чтобы представить темноту перед собой и стереть невыносимое место из головы. Сон, куда он попал, действительно подчинялся его воли, потому что после своего желания, он вновь окунулся в тьму, оказавшись в свободном падении.

Раскрыв глаза, он глубоко вдохнул и устало посмотрел на морду собаки, смотрящую на него сверху вниз. Фамильяр свесил голову так, что их носы соприкоснулись. Ему нужна была кличка, вот только, ни его брат, ни Сенлин не дали ему, и ему, её, а сам он едва ли смог бы придумать подходящую. Не нужный хозяину безымянный пёс, наивно ласкающийся к каждому встречному-поперечному в поисках заботы. Сенлину он понравился, отдать ему? Пожалуй, это лучшее, что он сможет придумать - не будет собаки, у Хе Чжунси будет на одну причину меньше пересекаться с ним, и сразу разрешится вопрос с кличкой. Будто прочитав его мысли, пёс опустил уши и лёг, свесив голову. Хе Сецин хотел погладить его, и только когда не смог этого сделать, понял происхождение тяжести, всё это время давившей на него. Уголки его губ поползли вверх, выпутав пальца из волос заклинателя, он осторожно, чтобы не разбудить его, переложил его с себя на подушку, и псу, удобно устроившемуся на его спине, пришлось перейти на одеяло.

Хе Сецин оправил на себе одежду и посмотрел на спящего человека. Намеренно он бы не стал залезать на него, случайно оказаться на его груди, не разбудив его, он не смог бы, но тогда получалось, что это он во сне так крепко обнял его, что подчинённый оказался на нём. Он переглянулся с собакой - она точно видела, спросить её? Хе Сецин про себя засмеялся, да стадии общения с животными его отделяла неделя-две, впрочем, он не дойдёт до неё. Он наклонился над заклинателем и распахнул его ханьфу. Недобрые чёрный разводы проходили по части груди, плеч и живота, он мог поклясться, что вчера всё было не так плохо. Что же, чтобы излечить его вторым способ, им в правду нужно спать голыми? Он был не против, но Сенлин, над думать, предпочтёт ему меч - предлагать ни первое, ни второе он не собирался. Сам не замечая, он прислонился губами к сгибу его шеи, куда во сне укусил его один из паршивых сектантов.

Оторвавшись, Хе Сецин привёл одежду заклинателя в порядок и встал с кровати, обращаясь к собаке:

- Разбуди его.

Прикрыв за собой дверь, он отправился на поиски Хе Чжунси, который, если не успел поднять шум о его пропаже, не знал об этом, и находился ещё в замке. Он хотел удостовериться, что брат не знает третьего способа вылечить отравления цветков Полумесяца и что он не втянут в планы Ян Ченьцина. Он нашёл его у окна в одном из пустующих залов. Демон смотрел на стекло, не обращая внимания на пейзаж за ним. Тонкие энергетические трещинки, оставленные выплеском сил Хе Сецина на его глазах понемногу разрастались в бутон цветка.

- Брат, - Хе Сецин неслышно приблизился к нему, и Хе Чжунси поспешно опустил руку, которая тянулась дотронуться до трещин. - Не помню, говорил ли это ты, но нам нужно поговорить. - он не пытался показать, что его брат для него настолько смешан с толпой, что он не разделяет его слова и чужие; он вправду уже не различал, кто говорил ему что за эти дни. - И ты был прав - мы встретились вновь. События развернулись не так, как я рассчитывал.

- Сецин, - Хе Чжунси повернулся к нему и с жалостью улыбнулся ему. От этой улыбки и заботливого взгляда Хе Сецину стало противно. - Я беспокоился, что ты не захочешь меня видеть. Ты видел пёсика? О чём ты хочешь поговорить? Пожалуйста, не смотри на меня так, будто я делаю это не ради тебя.

Он сделал шаг к нему, но по выражению лица брата понял, что приближаться ближе не стоит.

- Пожалуйста, я сделаю всё, но не сейчас. Пока нельзя. - повторил он.

- Тебе известно, что замышляют Советник с Ян Ченьцином?

- Сецин... Ты меня не слушал? - демон разочарованно покачал головой, но пересилил себя и ответил:

- Владыка Ян встанет во главе Империи, а Советник получит в награду управление Второй Столицей и рядом других городов. Так и должно быть, мы не будем вмешиваться, хоть я сильно сомневаюсь, что Владыка позволит кому-то разделись его власть. Полагаю, после его коронации мы не увидим ни действующего Императора, ни Советника, ни главу Лан'Ань Шарль-Эр. Но он неясным мне образом проникся тёплыми чувствами к нашему королевству, как только узнал о том, что наша семья стоит во его главе. - Хе Чжунси усмехнулся, глядя в пустоту. - Я не приукрашиваю, Владыка Ян прямо сказал, что мы, он и мы, связаны неразрушимыми узами прошлого, и он будет чтить их до конца своих дней. Ты понимаешь, о чём он? Впрочем, не важно, нам на руку его симпатия и он не просит ответного от нас, так что примем как должное. Всё же, как союзник, человеческая империя нам полезна, да и мы едва ли в чём-либо отстаём от неё. Ты станешь королём, мы подпишем мирный договор с Западом, и под Небом расцветут три прекрасные державы. Орден же будет разбит больше никогда не посягнёт на наше благополучие. - его интонация стала мечтательной, Хе Сецин смотрел на брата, как на умалишённого, но тот того не замечал.

- Ты не допускаешь возможности заключения мира с Хуан Линь, чем он всех так пугает, что все вы хотите стереть его в прах?

Хе Чжунси посмотрел на него осмысленно, словно спустившись с небес на землю, и заговорил с укором:

- И это спрашивает мой младший брат? Хорошо, опуская очевидное, сам глава Ордена подобен бешеной собаке, когда ему на глаза попадается кто-то нечеловеческого происхождения. Он - человек отсталого мировоззрения, не сможет принять любой договор с нами и вцепится в нас всеми зубами, если только отвернёшься. Положим, к миру вместе с Владыкой мы его склоним, но что делать с той "правдой", столетиями вдалбливаемой в головы простых людей им? Человечество привыкло представлять под демонами исключительно врагов, а Орден ни за что не согласится сказать, что все их слова до этого были блажью из-за их неприязни к нам. Чтобы взять людей в руки, нужно изменить их сознание, а для этого в первую очередь нужно снести его фундаментальную основу. - с озабоченной полуулыбкой закончил он. - О том, сколько зла они принесли демоническому царству, и говорить нечего.

- Пускай в твоих словах есть доля правды, но как именно вы собираетесь его разбить?

- Не узнаю тебя, задаёшь всё более и более глупые вопросы: мы применим против них излюбленное оружие заклинателей против нас - печать - изгоним треть-половину совершенствующихся к праотцам, а обжитые пики сожжём дотла, так, чтобы заглянуть на них было страшно.

- И всё ради территорий, богатств и власти? Ты же сам сказал, братишка, что Ченьцин не потерпит раздела его прелестей, как бы не разразилась война уже между нами. А-Си, тебе промыли мозги, а ты как дурак не понимаешь, почему не можешь свести концы с концами наших мотивов, целей и поводов. - он никогда не называл брата таким образом, а в дополнение похлопал по плечу, копируя жест, применяемый к себе и посмотрел его взглядом, отчего улыбка Хе Чжунси покосилась, а по его спине пробежала ледяная дрожь. - Но так и быть, пока что вмешиваться не буду, продолжайте представление, но мои прошлые слова остаются в силе: тронете мою игрушку - дотла сгорит вовсе не Орден.

Он собирался на этом закончить разговор, но вовремя вспомнил о самой насущной на данный момент проблеме для себя:

- Опуская занавес на вашу постановку, ты знаешь, как излечить отравление цветками Полумесяца?

- ... - Хе Чжунси странно посмотрел на него. - Как Мэй Цин умудрилась отравиться ими?

- С чего ты взял, что я говорю о ней?

- Она единственная, до кого тебе было какое-то дело. Что-то изменилось?

- Не твоё дело, отвечай на вопрос. - отрезал Хе Сецин.

- Я не знаю, но могу добыть информацию об этом.

- Нет нужды. Можешь убираться на все четыре стороны, свободен.

Раздражённо махнув на него рукой, Хе Сецин покинул зал и решил проверить, не пришёл ли с его братом, вопреки его обещанию, ещё кто-то, способный помешать ему разобраться с недугом подчинённого. Хе Чжунси посмотрел ему вслед и дёрнулся, чтобы задержать, но замер, так и не дотянувшись до брата. В нём что-то изменилось; поведение осталось прежним, но за него будто говорили две разных личности - одна принадлежала его Сецину, другая же напоминала того потерянного мальчика, кем он забрал его с Розового холма. Если прошлое нашло бы отражение в настоящем нём, ему бы пришлось заново переставлять воспоминания, чтобы его младший брат не вспомнил о пережитом несчастье. Демон ужасался при мысли, что бы произошло, верни его брат воспоминания об ученье кицунэ. Самосуд в его положении не принесёт никакой пользы, напротив, как бы будущий правитель не отрёкся от кровавого престола до восхождения на него.

Вот почему он должен был убрать из его жизни любую вещь, способную напомнить ему о своей "человеческой" жизни. Сжав пальцы в кулак, Хе Чжунси опустил голову.

- Не забывайся, кем ты являешься на самом деле, Сецин.

- Ваше Высочество? - при виде демона в белом, Сенлин едва не выронил стопку бумаг из рук, хотя слышал его шаги задолго до его появления.

Всякий раз, когда он смотрел на него так, ему казалось, что он делал что-то незаконное - так и теперь, когда его глаза пересеклись с глазами Хе Сецина, Сенлину захотелось бросить, что он держал, поклониться, извиниться и быстренько смотаться подальше. Но при первом взгляде на демона он понял, что даже если он просто подумает уйти, его уже не спасут никакие мольбы и обещания.

Обойдя замок, но так и не найдя следов пребывания в нём никого кроме них, Хе Сецин вернулся в свои покои. Застав подчинённого в обнимку с незаконченными документами, явно пытающегося под предлогом работы покинуть его, он слегка разозлился на него, но память о его нездоровье справилась с желанием врезать ему.

- Положи на место. - сказал Хе Сецин, как он думал, ровным голосом.

Сенлин отложил бумаги на стол и сложил руки перед собой, тотчас склоняясь в поклоне.

- Этот слуга виноват, прошу прощения. - он судорожно сглотнул. Ему внезапно сделалось так страшно за себя и за соучеников, которые могли быть уже и не живы, что он на секунду потерял ощущение собственного тела, а вместе с ним и равновесие.

Когда он снова смог управлять собой, его поддерживали за руку. Увидев фиолетовое кольцо, Сенлин рефлекторно потянул руку на себя, и когда не смог вырваться, побелел как полотно.

- Что с тобой?

Умом понимая, что ему нужно отпустить заклинателя, пока тот не лишился чувств, Хе Сецин сам испугался и подшагнул к нему, после чего крепко обнял и неожиданно для себя пробормотал извинения. Сенлин не пытался освободиться, а услышав, что он говорит, совсем растерялся, с чего вдруг он повёл себя как перепуганная барышня, а этот демон так охотно ему подыграл в этом. Они стояли на месте, никто из них не решался двинуться. Хе Сецин мысленно закрыл лицо рукой и выругался - чтобы он повёл себя так! Немыслимо!..

Распустив руки, он отошёл от заклинателя, взял верхний документ со стопки и, притворившись, что ничего не было, раскрыл его. Он не смотрел на Сенлина, и тот пришёл к выводу, что у его господина из-за вчерашнего пребывания в логове цветков Полумесяца ещё не до конца просветлилось сознание, поэтому он спал и обнимал его. Эти мысли расставили остальные странности в нём по местам и успокоили его. В конце концов, даже повелители демонов не неуязвимы.

- Этот отчёт прислал один из генералов на западной границе. Он передаёт, что Повелитель Листа Жуань велел войскам отступать и оставил фронт вместе со всем оружием и продовольствие. Наш авангард находит это странным. - продекламировал он, сообразив, какой из листов попался Хе Сецину.

"Находит странным? Конечно они не настолько тупы, чтобы наблюдать, как враг, ни разу не оставлявший своих позиций, беспричинно уходит вглубь своих земель, и при этом не задаться вопросом: "А с какого?". Жуань Бинчен, тебя мне не хватает, как симпатии Ян Ченьцина!"

Не могли же его змейки уговорить его отступить?

- Прикажете послать кого-нибудь разведать обстановку и перестроить стратегию ведения боя для пограничных полков?

- Мгм. - Хе Сецин взглянул на следующий по очереди документ и добавил:

- Завтра же отправляйся с Вивъеном к ним и передайте мои следующие указания. - в день коронации отослать две проблемы на край света, избавившись тем самым от лишних палок в колёсах - какая удача для него и несчастье для секты Ченьцина!

Сенлину не впервые работать с духом, а второй сослужит роль щита, если его жизни угрожать что-то в лицах Хе Чжунси и прочих демонических существ. Про себя он поставил точку в этом деле, но Сенлин не разделил его заключения.

- Я? - в недоумении переспросил он. - Ваше Высочество, при всём моём уважении и преданности к вам... Смогу ли я завтра?..

Хе Сецин поднял глаза на него.

- Сможешь, куда денешься. - его взгляд скользнул по руке подчинённого; дымчатые узоры от яда почти доходили до пальцев. - Что насчёт этого, - Хе Сецин подошёл к заклинателю и незначительно прожестикулировал в воздухе, обращая его внимание к почерневшей ладони. - Думаю, мы оба знаем, что делать.

Сенлин понимающе посмотрел на меч, болтающийся на его поясе, Хе Сецин - на кровать. Заметив, что заклинатель не разделил его хода мыслей, он тоже посмотрел на своё оружие, пока он не усомнился в его здравомыслии, до чего, с этакими способами лечения, было рукой подать.

- Выйдем на улицу.

- Не хотелось бы запачкать пол кровью.

Хе Сецин приподнял брови. Причина была вовсе не в этом. Он бы был не против, залей кровь этого человека весь замок. Разумеется, если бы это не угрожало его здоровью.

Они спустились на первый этаж и вышли из замка. Предвкушая скорое ранение и помня об нерешённых судьбах своих товарищей и целой Империи, Сенлин не задумывался о такой мелочи, как холод, и не стал брать свой плащ, тем более что он находился в его комнате, а он не хотел рисковать, заставляя Его Высочество ждать.

Он всегда звал демона так. Его "Ваше Высочество" было сродни "мама", "папа" или "шиди" - для него под этими двумя словами лежал не титул или положение в обществе, а нечто неизменное, как имя. Он не мог звать его иначе, но даже если бы ему (вдруг) пришлось обращаться к нему по-другому, он бы всё равно остался для него Его Высочеством.

В тот день он назвал его по имени из злости, но этим он также хотел разделить его неприязнь к Хе Сецину и подчинение Его Высочеству, пусть это был один и тот же человек (демон).

- Бери, - Хе Сецин протянул засмотревшемуся на падающий снег адепту другой меч, взятый им по дороге.

Снегопад засыпал всё за площадью плотной стеной, но у замка становился редким. Сенлин подставил лицо под падающие хлопья, и теперь на его ресницах белела пара снежинок.

- Мы будем сражаться? Ваше высочество, против Вас я и минуты не продержусь, не нужно. - он поднял руку, загораживаясь от рукояти второго клинка.

- Будет скучно пырнуть тебя просто так, а когда ты проиграешь, в этом появится какой-то смысл. И тебе будет веселее защищаться, зная, что последует за поражением.

Сунув меч в руки заклинателя, он отошёл на пять шагов и завёл ведущую руку за спину. Дождавшись, когда Сенлин встанет в первую позицию, Хе Сецин закрыл глаза.

- Нападай первым.

Сенлин с неприязнью отвёл глаза от зеркального лезвия.

- Я не подниму меч против вас.

- Это приказ.

- Ваше Величество, - Хе Сецин услышал звук соприкасающейся с камнем стали. Сенлин опустил меч у своих ног и выпрямился. - Я больше не сделаю этого даже в шутку. Прошу прощения, я отказываюсь принимать участие в вашей игре. Благодарю за... - он не придумал, как назвать то, что демон решил поддаваться ему для растяжения их поединка. Это выражало, что он ни во что не ставит его уровень, но в то же время Сенлин сильно сомневался, что Хе Сецин стал бы унижать его таким образом. Вероятнее, он на самом деле хотел разрядить обстановку. - Спасибо. - заклинатель слегка улыбнулся.

Хе Сецин нахмурился, но после, как-то просветлев, кивнул в полуулыбке и не раскрывая глаз переложил рукоять в правую руку.

- Хорошо. Поменяем правила.

Не поднимая острия чёрного меча от земли, он медленно пошёл к заклинателю. По непроницаемому лезвию пробежала электрическая вспышка. Сенлин напрягся и приподнял руку.

- Ваше Высочество?

Хе Сецин приоткрыл загоревшиеся леденящим душу огоньком глаза и провёл пальцем вдоль наточенного лезвия.

- Как смотришь на то, чтобы ты расплатился за двухмесячное отсутствие и попытку моего... убийства?

С губ Сенлина сорвался нервный смешок. Он бы начал оправдываться или отрицать сказанное, но демон слишком нехорошо повернул клинок, так что все слова застряли в горле. Подняв обе руки, Сенлин попятился назад. Не желая дальше медлить, Хе Сецин убрал лживую улыбку с лица и сорвался с места. Его меч просвистел в двух ладонях от головы заклинателя. Почувствовав, что пощады ждать не придётся, Сенлин увернулся от режущей атаки и подхватил с земли меч, едва успев заблокировать им колющий удар, направленный в его грудь. Его руки похолодели.

- Позвольте спросить, чем я должен буду расплатиться?..

- Жизнью конечно.

Его сердце упало и забилось чаще, не верилось, что демон мог убить его. Но он никогда не лгал и было сложно верить в то, что всё было шуткой, когда удары отдавались болью в руке, и на него смотрели, как на препятствие, преградившее путь. Выдержав ещё один удар, Сенлин прошептал:

- Ваше высочество, пожалуйста...

Меч со звоном вылетел у него из рук. Отступив назад, он упёрся в перила, ограждающие площадь по её периметру. Его грубо схватили за плечо, Сенлин намертво уставился в голубые глаза. Кончик чёрного лезвия упёрся точно над его сердцем. Не в силах вдохнуть, заклинатель впился пальцами в камень и приготовился к боли.

Со стороны замка послышались быстрые шаги. Мягко улыбнувшись, Хе Сецин наклонился к заклинателю и прошептал:

- Твоя жизнь итак принадлежит мне, чего ты боишься?

Не дождавшись, когда значение его слов дойдёт до подчинённого, он толкнул его за ограждение. Пролетев чуть меньше двух чжанов, Сенлин упал в сугроб.

- Братик! - в приподнятом настроении сказал Хе Сецин, оборачиваясь.

- Что он здесь делает?

- А, ты забыл - я предпочитаю держать всё своё рядом с собой. - он вернул меч в ножны. - Пришлось мельком покинуть твою защиту, но ты не в меньшей степени виноват в этом: когда твой родной брат пытается умертвить дорого сердцу человека, нельзя сидеть сложа руки.

Хе Чжунси округлил глаза, у него дёрнулась бровь.

- Дорогого сердцу, н-напомни, в каких вы отношениях?

Чтобы заставить его непробиваемого братца заикаться нужно было постараться. Хе Сецин искренне рассмеялся, чем ввёл демона в больший ступор.

- В хороших. - встав напротив брата, он продолжил, - Он стоит передо мной на коленях, мы спим вместе...

- Хватит! Я понял... Я ошибался... - Хе Чжунси забегал невидящим взглядом по его лицу. - Как давно?..

Хе Сецин второй раз засмеялся, но потом серьёзно покачал головой:

- В прямом смысле - Советник сказал, что так можно будет излечить его от яда цветочков. Не пугайся, я ещё не дошёл до того, о чём ты подумал. Но ты догадался, почему нельзя его трогать, верно?

С его братом что-то не так, и с этим нужно разобраться в ближайшие дни. Приложив два пальцы к виску, Хе Чжунси развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова. Хе Сецин усмехнулся - и сегодня будет спать с ним.

Внезапный прилив ненависти к себе застелил глаза и отразился металлом на языке. Красные капли закапали на побелевшие камни, окрашивая белое покрывало нежных снежинок в алые цвета и растапливая их. Стерев рукой кровь с губ, Хе Сецин сглотнул и наклонившись, смыл её остатки о снег.

Завтра, пережить всего лишь один жалкий день.

Глава 16 Прощание

Выкарабкавшись из снега, Сенлин стряхнул его с намокших волос и плеч. Он злился и знал точно одно - этот снег был теплее, пока он не упал в него!.. Раздражённо встряхнув покрасневшими от мороза кистями, он встретился взглядом с спускающимся к нему Хе Сецину и моментально убрал все признаки эмоции с лица. Хе Сецин принял нейтральное выражение лица и этим скрыл всю грязную палитру противоречивых эмоций, недавно плясавших пятнами перед глазами. Спустившись с лестницы, он подошёл к заклинателю. Сенлин представлял, что выглядит не лучшим образом, поэтому решил и не говорить, как положено; ладно бы если б демон закончил с ним, так ему придётся заново настраивать себя на необходимое для жизни ранение, а тому это как нравилось!

- Не знал, что Повелитель Севера любит играться с добычей прежде чем сделать, что должно. - сказав это, он сложил руки на груди и язвительно шикнул.

А с какой радости он должен поддерживать хорошие отношения с демоном, когда он ясно дал понять, что может убить его в любой момент? Он знает об его истёкшем союзе с сектой, знает об его намерении, за которое сейчас он готов раскаяться - ему какое дело, что заклинатель ни сделай, факт останется фактом - он предал его. Но тогда с чего он спас его от Советника и... обнимал? Что-то не сходилось: Сенлин знал манеру Его Высочества расправляться с врагами, и, естественно, демон не спал с ними и не расшатывал нервы попусту.

Потеряв логику между его словами и действиями, заклинатель, уже не смотря на демона, склонил голову на бок. Воздух обжигал кожу и лёгкие, влага от растаявшего на волосах снега превратилась в изморозь и тёмные прядки неровной стрижки стали напоминать сосульки. Одежда Сенлина переливалась на свету, как иней на коре деревьев, а Хе Сец

ину было достаточно его отравления и никакая простуда не входила в его планы. Он собрался взять заклинателя за край одежда и отвести обратно в замок, но тот, заметив малейшее изменение в его положении, развёл руки в стороны, даже не посмотрев на Хе Сецина.

- А это ещё зачем? - спросил Хе Сецин.

Сенлин поднял глаза и сказал так, будто его спрашивали о чём-то очевидном:

- Меч. Вы не ранили меня. - ответив, он вновь отвёл от него глаза, задумавшись о своём.

Хе Сецин изогнул бровь - видимо, ему не стоило бить подчинённого по голове. Приблизившись на расстояние меньше двух цуней, он молча оглядел фигуру заклинателя и без предупреждения обхватил его за талию, нагнулся и взвалил себе на плечо. Сенлин вскрикнул и ударил его кулаком по спине, в ответ Хе Сецин больно сжал его бедро. Передумав бить второй раз, заклинатель скривил губы в усмешке и постарался отвернуться от демона, хоть это было физически невозможно. Его уши покраснели не от мороза, благо, Хе Сецин не мог этого видеть.

- Я вспомнил другой способ, сперва проверим его.

- Какой способ? - Сенлин раскрыл глаза и упёрся ладонями в его спину, приподнимаясь. - Будет быстрее, если вы поступите со мной также, как поступили с моими соучениками. Если этот способ не сработает, я не буду надеяться... - он замолчал, недоговорив.

Хе Сецин посмотрел на чёрные сапоги, запорошенные снегом, и толкнул ногой массивную дверь.

- Может быть. Но решаешь здесь не ты.

Зайдя в замок, он поставил заклинателя на пол. Сенлин вздохнул и поёжился.

- Для вашего способа я должен буду находиться в ваших покоях?

- Безусловно.

Заклинатель вздохнул во второй раз и поплёлся за ним, обнимая себя за плечи. Хе Сецин хотел предложить, чтобы он снова взял подчинённого на руки, потому что по его походке было видно, что после затянувшегося пребывания на морозе ноги слушаются его плохо, но Сенлин старательно избегал его взглядов и сохранял дистанцию. Когда они зашли в его комнату, Хе Сецин взял кувшин вина и налил один бокал. Протягивая его заклинателю, он ожидал увидеть или услышать от него разумный вопрос, но Сенлин безразлично взял бокал и отпил из него.

- Вино? Это и есть ваш способ? Как анестетик, а потом всё же меч?

- Больше ничего не хочешь сказать?

- Спасибо?

Их взгляды пересеклись, но Сенлин отвёл глаза на бордовую жидкость, переливающуюся в хрустале. "Почему все пытаются лечить меня алкоголем?" - сам к себе обратился он. Хе Сецин смерил наполненный кувшин взглядом, не так он хотел проверить теорию о целительном даре розового барбариса. Оставалось надеяться, что дозировка никак не скажется на подчинённом, иначе их ждёт весёлая ночка.

В это время года темнело быстро, и несмотря на недавнее начало дня, за окнами смеркалось. Хе Сецин наблюдал за заходом призрачного солнца на красном горизонте, оно всё же ему не приснилось. Сенлин свёл брови.

- Ваше...

- Да? - Хе Сецин обернулся на него, молясь, чтобы заклинатель не разгадал содержимого в вине после нескольких глотков.

Сенлин опустил пустой бокал и обречённо посмотрел на свою руку, покрытую паутинкой зловещих узоров.

- Думаю, пора бы с этим заканчивать. Я неважно себя чувствую...

Забрав у него бокал, Хе Сецин наполнил его и вручил обратно. Сенлин устало качнул головой.

- Право, даже если я выпью ещё десяток бокалов, не выздоровею.

- Я так не думаю. - Сенлин грустно улыбнулся и приложил свободную руку ко лбу. Хе Сецин понял это по-своему. - Но тебе снять промокшую одежду. У тебя нет жара?

Когда он коснулся пальцами его лба, Сенлин качнулся назад. Хе Сецин убрал руку, но не стал отходить.

- Почему ты стоишь?

- А я должен, как вы сказали, раздеваться? Давайте поскорее закончим со всем этим, и я вернусь в свою комнату и больше не буду докучать вам своим присутствием. С ранением я разберусь самостоятельно, об этом не беспокойтесь. Не хочу делить с вами постель вторую ночь.

Судя по тому, куда он смотрел, он говорил с дверью. Хе Сецина начали выводить его дерзкие фразочки и неприкрытый контекст в них. Подцепив пальцами его подбородок, он развернул голову подчинённого на себя и приподнял, заставляя смотреть на себя.

- А будешь.

Сенлин нахмурился, но предательский румянец от опьянения раскрасил его щёки, а зрачки чуть расширились. Хе Сецин наклонился к нему и обхватил за запястье, переместив руку с подбородка на него, и поднял за него бокал. Его прохладное дыхание щекотало мочку уха заклинателя.

- Пей. Ты не должен думать, зачем мне это, просто исполняй. Прикажу напиться - напьёшься, делить со мной постель - будешь спать со мной. Заметь, я пока что не заходил в своих желаниях слишком далеко.

Лицо Сенлина уже горело красным, он попытался отвернуться, но Хе Сецин удержал его и подключил вторую руку, положив её ему на спину. У Хе Сецина помутнело в глазах, он медленно повёл пальцем вдоль позвоночника человека, вызывая у него волны мурашек по всему телу. Он сжал пальцы на запястье заклинателя; когда он брал его за руку и наливал вино, у него в мыслях не было пользоваться помутнением в его сознании, но сейчас он не мог заставить себя убрать руки с него. Он чувствовал, как ускоряется его пульс, и от этого его собственное сердце билось чаще, а дыхание становилось тяжелее. Жар, разливающийся по телу, кружил голову. Хе Сецин провёл пальцами до ладони Сенлина и подвёл его руку с бокалом к его губам. Заклинатель послушно выпил вино из него. Пока бокал не опустел, Хе Сецин завороженно наблюдал за движениями его горла. Сенлин немного отодвинулся от него, предприняв слабую попытку снять его руку со спины. Хе Сецин притянул его ближе к себе.

- Ваше Высочество, - Сенлин с трудом связывал слова, его язык заплетался. - Что было в вине?..

Хе Сецин нежно поцеловал его в пульсирующую артерию на шее. Сенлин выронил бокал из руки. Звук разбивающегося хрусталя потонул в их смешавшемся дыхании.

- Некоторые лечебные травы обладают побочными эффектами. Но обещаю, благодаря этому мы сможем обойтись без меча. Доверься мне, я не причиню тебе вреда. - Сенлин выдохнул и с его губ сорвался приглушённый стон. Испугавшись своего звука, он зажал рот рукой. Уголок губ Хе Сецина дёрнулся вверх. - Я помогу, пойдём к кровати, хорошо?

Сенлин не знал и не хотел думать, как он собирался помочь ему с растущей сладости в низу живота, но послушно попятился назад, когда Хе Сецин пошёл на него. Когда его ноги коснулись края постели, он схватился за руку демона, опасаясь ложиться перед ним. Хе Сецин завёл пальцы на его спине за пояс и потянул его от себя. Сенлин опустил дрожащую руку, помогая ему развязать его верхнюю одежду. Чтобы успокоить его, Хе Сецин спокойно пояснил:

- Нам нужно снять с тебя одежду, чтобы ты не простудился после переохлаждения, ты ведь понимаешь это?

- Да, Ваше Высочество...

- Умничка. - он поцеловал его в шею .

Вопреки своим словам, когда с плеч заклинателя соскользнуло верхнее одеяние, Хе Сецин ловко выпутал из него ленту, проходящую в декоративное дополнение к поясу и толкнул подчинённого на кровать. Поставив колено между его бёдер, он положил руку ему на грудь и надавил. Сенлин принуждённо опустил голову на одеяло. Хе Сецин перехватил обе его руки и связал их той самой лентой, с удовольствием видя, что Сенлин не предпринимает ни малейшей попытки сопротивляться ему.

Тысячу раз прокляв обещание не причинять ему "вреда", он сжал зубы, стараясь справиться с нарастающим голодом. Хе Сецин поднял рукой ногу заклинателя и перекинул её через своё бедро. Склонившись над ним, он погладил его по ноге сквозь штанину и поцеловал в кадык. Сенлин беспомощно прижал связанные руки к груди, чтобы они не мешали ему. Хе Сецин не собирался насильно принуждать его к своим ласкам, и почувствовал себя не в своей тарелке, когда заклинатель сглотнул и прикрыл глаза.

- Сенлин? Ты слышишь меня? - Сенлин промычал что-то нечленораздельное, чем ничуть не умерил угнетения демона. - Сенлин? Хочешь, я могу закончить прямо сейчас? Как ты? Сенлин?

Заклинатель посмотрел на него из под полузакрытых век и подался вперёд. Хе Сецин помог ему сесть и приблизился к его лицу. Сенлин поднял кольцо рук и перекинул его через его шею, прильнув к его губам. Хе Сецин от изумления обнял его мягче, и внимательно всмотрелся в охровые глаза. Сенлин провёл кончиком языка по его губам и улыбнулся.

- Не хочу разрывать объятий с вами, Ваше Высочество. Я весь ваш, продолжайте.

Его глаза горели лихорадочным блеском, а щёки пылали. Губы вишнёвого от вина оттенка были приоткрыты; Сенлин выглядел нездорово, но с рук после его многократных прикосновений сошли следы яда, и это доказывало, что Хе Сецин делал это не только из своей прихоти. Судя по сильному опьянению и расширенным зрачкам, завтра заклинатель не вспомнит ничего об этих часах. Хе Сецин уже в который раз целовал его так, что заклинатель не мог знать наверняка, было это, или то был сон, и хоть сейчас он держал его в своих руках в реальности и никто из них не спал, заклинателю не было суждено вспомнить об этом после. Сама судьба была против бесстыдных выходок Хе Сецина!

Положив руку на его затылок, Хе Сецин сжал волосы заклинателя в кулак и накрыл его рот своим. Сенлин охотно принял его язык и чуть наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Хе Сецин поначалу старался не царапать его губы своими клыками, но в процессе было сложно уследить за этим, поэтому он перестал обращать внимание на сладковато-металлический привкус на языке. Грубость его напористости смягчалась полной отдачей со стороны заклинателя, разница в температуре их ртов вскоре пропала, Сенлин практически проявлял инициативу, но Хе Сецин не давал ему возможности проявить свои таланты, всецело завладев его ртом. Он глотал все его вздохи стоны, и Сенлину становилось уже сложно дышать. Он прижал перевязанные руки к голове демона, надеясь этим показать, что не может дальше. Хе Сецин прикусил его язык, вызвав этим новый стон, и полностью перебрался на кровать, закинув к себе на бёдра ноги заклинателя и приобняв его за талию. Сенлин жалобно хныкнул, и Хе Сецин нехотя отстранился от его рта. Он не успел насытиться им, и его расстраивало, что подчинённый задыхался, когда он только входил во вкус. Не дав заклинателю отдышаться, он склонил голову к его шее и, прежде чем Сенлин сообразил, что он собирается сделать, обнажил клыки. Заклинатель вскрикнул и тихо зашипел, когда его зубы сомкнулись на его шее. Хе Сецин сглотнул его кровь, не обращая внимания на то, что его тянули за волосы.

- Больно! Ваше Высочество, прошу, без укусов! - простонал Сенлин.

Хе Сецин разжал челюсть и оторвался от его плоти и облизал окровавленный отпечаток.

- Ты же весь мой. - без толики сочувствия сказал он.

Он пристроил зубы напротив пульсирующей точки на сгибе его шеи.

- Да, ваш, но это не означает, что вы можете меня..!

"Могу."

Хе Сецин сильнее укусил его, так что на этот раз даже он почувствовал, что переборщил. У Сенлина от резкой пронзительной боли перед глазами заплясали звёзды, он впился ногтями в ладони и выпустил из лёгких воздух, скрестив ноги за спиной демона. У него не осталось сил даже на слёзы. Хе Сецин поцеловал место укуса и сделал то же самое с губами заклинателя.

- Как скажешь, без укусов, так без укусов.

Сенлин скривил губы в усмешке и отвернул от него голову, Хе Сецин распустил пальцы на его волосах.

- Нет, не отказывайте себе ни в чём, у вас это дурно получается.

- Хочешь сказать, и целуюсь я плохо? Тебе было неприятно, и ты так громко стонал всё это время, чтобы потешить моё самолюбие?

Забавляясь с его запоздалого смущения, Хе Сецин подумал, что может наслаждаться им, не проливая его крови, и поцеловал не меньше десяти раз заклинателя в шею, совершенно выбив его из душевного равновесия. У Сенлина не укладывались в голове образ демона и ласковые прикосновения губ к его коже. Он более чем доставлял удовольствие ему, и это нервировало заклинателя. Сенлин зажмурил глаза и свёл губы в прямую линию, желая этим как-то обособиться от настойчивых рук, губ, переливающегося голубоватого узора на щеке и запаха снега и моря. Его разум постепенно просветлялся, и Сенлин начал осознавать всю бредовость происходящего. Он лёг в постель с мужчиной? Его целовали и он сам целовал, после того, как они почти подрались, и ещё после того, как его напоили и спасли от Советника, где он собирался отдать концы?.. И ЭТИМ МУЖЧИНОЙ БЫЛ НЕ КТО-НИБУДЬ, А ЕГО ВЫСОЧЕСТВО, Его Высочество сама возвышенность и холодность, Хе Сецин, за дурной нрав которого, он собирался отправить наследника королевства в могилу раньше себя!

Хе Сецин вынырнул из под рук заклинателя и засучил его рукава. Тёмные узоры исчезали там, куда доставали его руки и губы, но под тканью они оставались, сколько бы он не дотрагивался до них. Он провёл пальцами по его венам, и чёрные завитки на них растворились в считанные секунды. Посмотрев на заклинателя, он столкнулся с слишком осмысленным взглядом, с осуждением направленным на него. Сенлин выдернул руку и натянул ленту между запястьями так, что она затрещала. Ничего не говоря, Хе Сецин незаметно для него скрестил пальцы в печати, сделав ленту прочнее в несколько раз.

- Тебе помочь? - спросил он, кладя освободившуюся руку на бедро заклинателя.

- Вы поможете мне, если отпустите и расскажете, чего добиваетесь своими действиями и с чего вдруг прониклись ко мне симпатией, что спасая, того и гляди обесчестите.

- Ты надышался почти неизлечимой отравой, не я придумывал способы её излечения. О последнем -не обольщайся, ты не привлекаешь меня для этих целей. Живой сосуд с кровью, который лишится её трети, если не заткнётся - ни больше. - он не закончил, когда Сенлин взглянул на него сверху вниз и хохотнул:

- Сосуд с кровью, прекрасно, тогда кто вы? При всём вашем идиотизме и высокомерии, вы хотя бы не лгали и не были извращенцем! Спасаете меня от яда, сдалась мне такая помощь? Я просил о ней? Нет, и никогда бы не сделал этого. Раз уж взялись за доброе дело, могли бы не превращать его в двусмысленный разврат, но думаю, вам бы было без него скучно? Нашли себе новое развлечение, пользуетесь чужими бедами? Не выставляйте себя хорошим, вы тварь, не способная на добро. - это прозвучало грубо, но Хе Сецин лишь приподнял брови, уже лелея идеи, как бы подтвердить обвинения слуги самым наилучшим образом. - Но и я дурак, нужно было сразу взять ваш меч и самостоятельно ранить себя, тогда бы у вас не получилось показать себя с худшей стороны. Впрочем, если сильно захотеть, на всё можно закрыть глаза. Я одолжу Рассвет, вы же не против?

На удивление Хе Сецина, лента с треском лопнула, и Сенлин встал из его объятий. Спрыгнув с кровати, он стряхнул несуществующую пыль с одежды и покосился на демона, с начала его речи не сдвинувшегося с места. Хе Сецин сидел спиной к нему, и заклинатель не видел его усмешки. Сенлин не дошёл до меча двух шагов, когда он поиграл пальцами правой руки в воздухе и сжал её в кулак. Глухо охнув, заклинатель схватился за сердце и рухнул на колени, упёршись другой рукой в пол.

- Высокомерная тварь, не способная на добро. - нараспев повторил он. - Пожалуй, более чёткого описания дать невозможно. Не буду отрицать ничего тобой сказанного, но я не показывал себя с худшей стороны. Раз ты так хочешь познакомиться с ней...

Сжал кулак крепче, он неспешно спустился с постели и лениво подошёл к заклинателю, по пути расстёгивая металлические застёжки на одежде. Сбросив белое одеяние, он избавился от нижнего и встал на колени сзади заклинателя, взяв его за бёдра. Прижав его к себе самым компрометирующим образом, он запустил руку под его нижнюю одежду, прочерчивая острыми когтями красные полосы до груди. На время оставив его ноги, Хе Сецин призвал свой меч и распорол им одежду на заклинателе. Медленно обведя обеими руками его талию, он спустил руки к его тазу и принялся дразняще медленно развязывать ремень на его штанах.

Сенлин дрожал всем телом. Расходившаяся от груди к кончикам пальцев волна леденящей, но не невыносимой, боли заставило его сердце на мгновение замереть, но если бы Его Высочество пожелал, оно бы остановилась навечно. Его прошибал озноб, а когда Хе Сецин прижал его к себе и начал раздевать догола, ему показалось, что на этом его жизнь и окончится. Он не мог пошевелиться, в голове был шум, а перед глазами, как рябь от брошенных в воду камней, расплывались круги.

Справившись с ремнём, он ослабил ремень на собственных штанах и торжествующе обнажил клыки:

- Ты хотел воспользоваться проклятым мечом, я могу исполнить твоё желание.

Парящий в воздухе Рассвет нырнул под ещё держащегося на руках заклинателя и прислонился остриём к ого животу. Хе Сецин не собирался ранить его сильно, но небольшая царапина бы пошла его слуге на пользу. Рассуждая в этом ключе, он сделал лёгкое движение пальцами, и меч направился на него. Предчувствуя боль, Сенлин обессиленно повалился на пол. Хе Сецин испугался, что меч проткнёт его насквозь, но оружие не соприкоснувшись с его кожей отлетело в сторону, отброшенной неизвестной силой. Под рёбрами Сенлина расцвели и померкли голубые цветы, изображающие рисунок, оставленный на его руке их контрактом. Поняв, в чём дело, Хе Сецин рассмеялся и выругался. Сенлин проследил за исчезновением последнего резного листка и посмотрел на него.

- Вы наложили на меня заклятье, защищающее меня от вашего меча? - в его глазах затеплилась благодарность. Не в силах выносить его взгляда, Хе Сецин вновь применил свою силу, но Сенлин не почувствовал боли.

Он был просто человеком, имевшим несчастье попасться в лапы такого, как он. Хе Сецин передумал заканчивать начатое и, мельком оглядев полуобнажённого адепта и не обнаружив на нём следы яда, набросил на него его верхнюю одежду, которая валялась неподалёку. Он обошёл подчинённого и сел на корточки перед ним.

Хе Сецин приложил два пальца к его лбу и сказал:

- Прости.

Не успев ничего сказать, Сенлин уронил голову на его руку и он аккуратно опустил её на пол. С него хватит. Он бы не смог найти другого человека, перенёсшего от кого-то столько унижений и ответившего лишь парой оскорблений. Хе Сецин наклонился и поцеловал его в висок.

Массивная люстра на толстых почерневших серебряных цепях нависала над мрачным залом, размеры которого подавляли её габариты и превращали в поблёскивающий светильничек под потолком под синеющим провалом купола. Хе Чжунси обошёл тронный зал несколько раз, докасаясь до выступающих завитков на стенах, глянцевой поверхности зеркал и подлокотников трона. Это странное со стороны занятие помогало ему собраться с мыслями и в особо тяжёлых случаях, как сейчас, могло длиться часами, пока он бы не смог выдохнуть и убедить себя в том, что способен разрешить трудность, сдавливающую его, как тиски. Темнота скрывала его отражение в зеркалах, и он ощущал себя в полном одиночестве, но его грели мысли о том, что это уединение было лишь иллюзией, и в реальности у него был брат, который никуда не денется и не покинет его. Стоило ему утешить себя младшим братом, как по залу разнеслись невесомые твёрдые шаги. С его сердца точно камень свалился, Хе Чжунси просиял улыбкой в глазах.

- Ты удивил меня тем, что предпочёл мужчину, но, знаешь, в этом нет ничего подсудимого. Я даже рад, что у тебя появился кто-то, но почему Сенлин, мне непонятно. Он тебе не пара, но не плохой, если разобраться. На каком вы этапе?

- Пытаемся не убить друг друга.

Серьёзный тон, которым было сказаны эти слова, заставили демона усомниться в их шутливости. Хе Чжунси глупо двинул бровями и улыбнулся. Внешний вид и выражение лица его брата сливались с полутьмой нарастающей ночи.

Его брат никогда не изменится.

- Очень... Ответственный этап. - сказал он, про себя скорбно добавив: "Наши родители через него так и не переступили.". - Ты пришёл не просто так.

Хе Сецин расслабил нахмуренные брови. Он был рад, что тактичность его брата не позволяла ему задавать на щекотливые темы больше одного вопроса. Минуту они не знали, что сказать, между ними всё было решено, но каждый ощущал дискомфорт от взаимного умалчивания о неважных, в свете грядущих событий, вещах. Ничего важного не шло на ум, на языке крутился всегдашний вопрос, чем старший брат красит волосы, и другой, не менее глупый:

- Минхэ и есть тот твой бывший друг, от которого ты отказался в мою пользу?

Брови Хе Чжунси подпрыгнули, он едва слышно повторил новое для себя имя.

- Советник воскрешал Ян Ченьцина с целью обрести власть и разрушить все правящие верхушки, мешающие ему в достижении его целей; Минхэ присоединился к секте, чтобы через Владыку отомстить нам; глава Хуан Линь из кожи вон лезет, удерживая свой Орден на грани от уничтожения; Император либо ослеп, либо сошёл с ума, потому что в его положении самое последнее - думать о наречённой жене и ради этого сотрудничать со своими убийцами. Ян Ченьцин при всей его силе ошивается непонятно с кем, вместо того, чтобы заниматься подобающими по статусу делами. Вдобавок Жуань Бинчен отступает, а тот же Владыка объявляет о перемирии с нами. Годы назад появилось Призрачное кладбище с фамилией сестры матери главы Лан'Ань, пропали наши родители. Я до сих пор не могу восполнить провал в памяти, место главы пика Вечных Роз занимает некая Цишэнь Хуа, и... - он криво ухмыльнулся и качнул головой, - И все без разбору норовят Сенлина или меня. Что из этого входило в твои планы?

- Не ставь себя вровень с ними.

Хе Сецина рассмешило, как его брат решил увильнуть от вопроса. Его лицо посерьёзнело.

- В твоих глазах я выше Богов, но ты запираешь меня и подгоняешь мою память под себя. Для тебя я, что, миссия, которую поручила моя мать? Так знай, что она для меня значит меньше, чем...

Имя наставницы осталось непроизнесённым, Вивъен громко позвал его по имени.

- Что ты себе позволяешь? - Хе Чжунси гневно посмотрел на духа.

- Что вы сделали с Ле Сенлином?

- Чего я с ним не сделал... - он многозначно взглянул в глаза брату. - Но ты вовремя. Как раз хотел послать за тобой. - он неспеша приблизился с Вивъену, дух с настороженностью следил за каждым его шагом и движением тусклых светящихся глаз. - Как вижу, вы оба страдаете от избытка свободного времени, поэтому я, как ваш господин, сочту за долг занять вас чем-нибудь на подольше. Чтобы не было искушения лезть не в свои дела. - Вивъен не стал спрашивать, когда он вписался в число подданных наследника Северных земель. Он давно понял, что Хе Сецин на словах выделял своё положение и власть не из высокомерия, а насмехаясь над собой же. Но зачем казаться хуже, чем ты есть на самом деле? - Вивъен едва ли понимал демона. - Ты с Сенлином отправляешься на Западную границе. Если быть честным, мне не важно, принесёт ли ваше присутствие там какую-либо пользу, главное, чтобы вы двое не появлялись на моих глазах не менее двух месяцев. Мой приказ ясен?

Вивъен поклонился. Его опасения насчёт адепта Великого Ордена улеглись, он и до этого не верил, что Хе Сецин стал бы приближать человека, чтобы потом при проступке избавиться от него.

- Брат, ты куда?..

Хе Чжунси протянул руку вслед уходящему Хе Сецину. В этот момент ему отчего-то стало ясно как день, что эта встреча может стать последней для них. Все сдерживаемые эмоции показались на его лице, бордовые брови винного оттенка изогнулись, он сжал пальцы и опустил руку, виня себя за порывистость. Встав ровно, демон повторно позвал его. Хе Сецин не остановился, тогда Хе Чжунси сам пошёл за ним.

- Подожди... Не уходи далеко, скоро твоё восхождение на престол. - он специально заменил короткое "коронация" на выражение длиннее, чтобы задержать своего брата, но он как не слышал. - Се... Сецин, ты... тогда не договорил, значит... меньше кого?

Хе Сецин не оборачиваясь полуулыбнулся:

- Я говорил, что знаком с Лан Фэем, Советником и Призывателем с детства, а ты хотел утаить от меня такое человека. Мне даже обидно. - лицо Хе Чжунси приобрело глуповато-детское выражение, он не мог найти силы опровергнуть его слова и снова солгать.

"И я не позволю тебе помешать мне вновь." - когда Хе Сецин проходил мимо брата, он легонько коснулся его одежд, чего с его уровнем было достаточно чтобы и проклясть и убить, он же наложил на Хе Чжунси то же заклятье, что и он на него. Различие состояло в том, что Хе Сецин обошёл его, а ему это не под силу. Он был сыном своей матери, он был первым в рейтинге своего Королевства и никто вроде ошибки в лице его брата не мог противостоять ему.

Он покинул замок, когда на небе появились первые краски утра. Он всегда знал, что это место будет радо его уходу.

Глава 17 Осадок Несчастий

Лан Фэй стоял на внутреннем балконе над тронным залом и наблюдал за приготовлениями к коронации. Неожиданно для всех, кроме них, Ян Ченьцин изъявил желание посадить на трон Минхэ, внебрачного сына Императора и какой-то мелкой проститутки с корнями в демоническом царстве. Владыка говорил, что не имеет интереса к управлению ещё одним государством и единственное, что ему нужно – уничтожить Великий Орден и тем самым отплатить убийце своей любви. На сверкающем расписанном полу зала были начертаны многоугольники и круги, наложенные друг на друга; чтобы не портить светло-золотого интерьера, Ян Ченьцин приказал использовать вместо киновари мел, хотя экзорцисты отговаривали его, потому что так заклинание могло не сработать или принести ущерб Императорскому дворцу и всем собравшимся.

Абсурдность происходящего резала глаза: Владыка Ян смеялся на его вопросы о мотивах и поводах по прошествию стольких лет, первородный демон прямым текстом замечал, что от его истинного неприятеля кроме дальнего родственника во главе Хуан Линь не осталось даже костей, а на его предложения о мирных переговорах махал рукой, считая возмездие своим долгом, но не в состоянии объяснить почему. Минхэ без энтузиазма выслушивал всё, что ему говорил Ян Ченьцин, три раза пересёкшись с ним взглядом, Лан Фэй убедился, что и получеловек не горит желанием стать правителем великой державы.

Свергнутого Императора помесили в темницу под дворцом и приставили к его камере вооружённый до зубов отряд, но не чтобы предотвратить побег, а ради оказания почестей бывшему владыке. Дворец ожидал гостей, но они были заинтересованы не в запертом мужчине, их всех волновала основная цель Ян Ченьцина – Орден.

Самого его волновала лишь женщина и ребёнок, стоящие за спиной. Сделав глубокий вдох, Лан Фэй притворился, что не видит их, и прошёл вдоль перил к арке в стене, выходящей к открытому балкону под палящем солнцем. Не дойдя до свежего воздуха пяти шагов, он остановился и потёр лицо рукой. Подошедший к нему сзади солдат коротко поклонился и заговорил:

– Ваше Превосходительство, Император желает увидеть вас перед вынесением его приговора.

– Почему его доверили мне? – больше с сожалением, чем вопросительно сказал он. – Если Владыка считает меня достойным распоряжаться содержанием пленника, я приказываю вывести его из под земли на свет Божий и приставить к нему двух-трёх стражников. Император не совершенствующийся, не справится ни с одним из нас.

Солдат замялся.

– Вы уверены? Ваше Превосходительство, тот приказ отдал сам владыка Ян.

– Что с того? Владыка поручил его мне, ни сказав ни слова о нерушимости своих прошлых приказов относительно него.

– Этот служащий понял, спешу привести дело к исполнению.

– Но не пренебрегай охраной, охотников на голову Императора после его свержения найдётся с лихвой. Пусть не стражники будут из моих людей.

– Спешу привести дело в исполнение. – кланяясь повторил солдат.

Цокот доспехов стих, и Лан Фэй поднял руки к голове и провёл пальцами по волосам. Что же это делалось? Они снова принесут лживому Богу ненужную ему самому жертву? Ян Ченьцин, зачем ему мстить мёртвому человеку, убивая сотни невинных учеников? Он выпустил воздух через сжатые зубы и развернулся на каблуке, приготовившись встретиться лицом к лицу с призраком темноволосой женщины и наивно улыбающимся другом. Его глаза столкнулись с глубокими омутами девушки, но он не узнал в ней учительницы.

– Кто тебя пустил сюда? Детям нельзя заходить в этот зал до начала церемонии, ты же дочка кого-то из моих людей?

Девочка-подросток склонила голову, как собака, и шторка её воздушной кривой чёлки закрыла оба глаза. Бледные губы с чёрным отливом изогнулись в ухмылку, но она осталась лишь на губах.

– Не угадал. Попытаешься снова?

– Тень. – Лан Фэй поморщился. – Что тебе нужно? Хочешь чтобы я отдал тебе заложников для пополнения энергии?

– Эта ты так называешь мою технику круговорота желчной крови? Я здесь не за этим, я ещё не использовала двадцать прошлых. Каждый из них переполнен злобой так, что в некоторых она начинает входить в костный мозг, а подобные экземпляры заменяют собой дюжину средненьких вояк. Разве что после расчленения тела приходится возиться ещё и с душами, но я люблю, когда они особенно мучаются и кровь становится…

– Закрой рот. Твоя техника омерзительна и названием и нутром, не хочу слышать ни слова о ней! Мэй Цин, зачем ты явилась? Не начинай играть со мной, твоего покровителя нет рядом, не забывай об этом.

Мэй Цин пожала плечами и встала вровень с ним. Её кожа почернела и кицунэ приняла свой привычный вид непроницаемой тёмной фигуры с ушками и распушенным хвостом. Он не видел её лица и не слышал в голосе ноток весёлости, но догадывался, что Мэй Цин находится в приподнятом расположении духа по случаю массовой казни ненавистных ей “людишек Ордена посмешищ”. “Что же тебе нужно?” – не глядя повторил Лан Фэй.

– Император. – Лан Фэй открыл рот для прямого отказа, но Мэй Цин продолжила, при этом конца её волос завернулись вверх, как воронки водоворотов или завихрения дыма. – Ты меня не понял, я хочу спасти Императора. Если он не достанется мне, до следующего дня этот мужчина не доживёт. Расплата настигнет его быстрее щитов твоих подчинённых. Жёлтые тюльпаны – не только солнечный свет, но и безнадёжная тоска с бесконечной скорбью. Где он?

– Понимаю, ты говоришь о Шарль-Эр, но глава города слишком увлечена своим горем, чтобы искать из него выход. Я не отдам его тебе.

Тень проскользнула мимо него и скрылась за спиной.

– Ты не понимаешь всей глубины её утраты. Пеняй на себя, вскоре очередь дойдёт и до тебя. Ян Ченьцину ты больше не нужен. – стихая с каждым слогом, прозвучал её голос.

Лан Фэй покачал головой и вернулся к наблюдением за подготовлением к торжественной церемонии.

Когда Хе Сецин вышел на главную дорогу, напрямик ведущую к воротам на территорию дворца, первым, что он увидел, стало столпотворении людей всех положений и возрастов. Члены Императорского совета брезгливо отталкивали от себя лезущих вперёд городских, стражники копьями отгораживали всех их от золотой решётки ворот, но толпа давила на них и десяток неподготовленных молодых людей не могли вовремя отбросить всех, кто прорывался за них. Пара особо юрких подростка уже перелезли через золотую решётку, а третий подтягивал лезущих, помогая преодолеть вверх резных дверей. Но охрана будто не видела того, что происходило у них за спиной…

Высокие решётчатые стены вокруг Императорского были оснащены множеством подводных камней вроде заклятий и ловушек, попав в которые можно было лишиться и рук и ног, а духовные и прочие силы блокировались точно так же, как у призрачного Кладбища и переходной реки, так что единственным входом на его территорию были золотые ворота. В такой день, какой был сегодня, эти ворота должны были охранять как минимум пять десятков вооружённых до зубов бойцов, но Хе Сецин насчитал из стражи в лучшем случае четверть от нужного количества. После переломного момента у Ян Ченьцина появился пунктик по поводу обороны всего и вся, принадлежащего ему, так куда он смотрел сейчас, или после стольких лет он сумел излечился от паранойи?

Хе Сецин подошёл к людям, при входе в столицу он принял облик, не отличающегося от других мужчины лет двадцати, так что жители восприняли его как своего, и спросил у одного из них, что случилось и в порядке ли его светлость Император. После практики во Второй Столице его коммуникативные навыки значительно возросли, и его язык был воспринят с первого раза, раньше же из-за присутствия в речи сложных для необразованных людей слов, его переспрашивали по три-четыре раза за разговор. Старик невнятно бросил в его адрес пару грубых фраз, из которых демон понял, что время прежнего Императора уже подошло к концу, а суета у ворот началась от известия о его скорой кончине, свершившейся на глазах у публики, когда их бывший правитель под конвоем покидал место своего временного заточения. Хе Сецин был немало озадачен свершившейся расправой, тем более что никто из столпотворения не знал об убийстве ничего более сказанного стариком, так как всех свидетелей стража упекла в темницу под подозрением в содействии наёмнику.

Взглянув на ворота, Хе Сецин встретился глазами с юношей в салатовой одежде и белым цветком в распущенных волосах. Первым, что привлекло его внимание стал этот цветок, он символизировал сожаление и скорбь, но салатовый цвет одежды, который под такие цветы обычно сменялся на белый траурный, означал освобождение и надежду на светлое будущее. Хе Сецин нахмурил брови и, только когда юноша повернул голову в профиль, крича что-то спрыгнувшим за ограду двум другим людям, он узнал в нём адепта пика Вечных Роз. В это время Мао-Ци спрыгнул с золотого выступа, на котором полусидел-полустоял, и скрылся от него за горой ломящихся на стражников людей.

Его милостью Советник ближе познакомился с адептами, следовательно можно было предположить, что Лан Фэй воспользовался возможностью и приблизил их к себе, поэтому дворцовая охрана и пропустила их к нему. Но стал бы он звать Мао-Ци и кого-либо из Ордена, который он собирался стереть с лица земли – это было совсем не в стиле отчасти благородного к своим жертвам Призывателя. Уворачиваясь от летящих кулаков и локтей Хе Сецин протиснулся в середину толпы и спросил у первого попавшегося человека о том же, что и старика. Ответа от горячо размахивающего и возмущающегося мужчины он не получил, зато другие участники забастовки обратили внимание на новое лицо в своём кругу и неверно приняли его за подосланного переодетого переговорщика, высланного обманом разогнать их.

– Что стоишь на месте? Раз ничего не знаешь, проваливай, империи любопытные дуралеи не нужны! Кто-нибудь, отгоните его, он намеривается одурачить нас! Это наверняка посланник секты! Держите его! – слышались выкрики людей вокруг него.

Поверив в придуманное собой же толпа превратила Хе Сецина в своего врага. Кто-то схватил его сзади за руки и попытался скрутить, второй человек толкнул его, выталкивая дальше от виднеющихся за спинами бунтовщиков стражников; Хе Сецин предпринял последнюю попытку завязать диалог с кем-то, кого даже не видел, но ему прилетело по голове какой-то палкой. С виска стекла тонкая полоска крови. Его зрачки сузились, а руки похолодели. Выхватив палку из рук человека он вскинул её удобнее и отбил тянущиеся к нему сзади руки, после чего пнул мешающегося перед ним человека и пырнул ещё кого-то справа. Палка описала круг, и вокруг Хе Сецина образовалось пустое пространство, люди начали пятиться кто куда и давить друг друга, ещё грязнее обругивая помимо стражников теперь и его.

“Я не хотел!” – пронеслось в голове Вэй Мина. “Этим ничтожным уродам величайше повезло, что Этот Достопочтенный сжалился над их собачьими жизнями и помиловал после рукоприкладства к Нему!” – повернул орудие расчищения пути Хе Сецин и ударил ребром ладони одного из вывалившегося из общего кольца мужчинку. Как на Земле, породившей Его и Эл Фуи могли зародиться такие убогие твари, как эти? Им должно быть стыдно жить в одном мире с ним, а эти насекомые позволяют себе мешаться под его ногами! – палка взметнулась за спину и запричитавшая и орущая перепуганная масса людей полезли в стороны от него. Глаза молодого человека налились кровью, а на правой руке вздулись вены. Хе Сецин ринулся вперёд и беспрепятственно столкнулся с копьём одного из охранников. Охранник что-то сказал ему в лицо, но Хе Сецин не услышал ни слова из-за шума в ушах. Заведя палку за копьё и нанеся четыре молниеносных удара по акупунктурным точкам стражника, он вырубил его и отбросил на другого. Стражник по правую руку от него схватил его за шиворот, но Хе Сецин перекрутил его руку и впечатал головой в блестящий золотом столб.

Разбив половину отряда, Хе Сецин с удовлетворением увидел, что вторая его половина поспешила поднять раненных и расползлась в разные стороны к отошедшей обезумевшей толпе. Ухмыльнувшись верхними клыками, Хе Сецин раскрыл незапертые двери и прошёл по каменной дороге, ведущей во дворец. Даже если бы уцелевшие стражники доложили об проникновении чужака или кто-то из дворцового патруля заметил его, никто бы не успел остановить его. Но никого из сектантов, солдат и других людей на подводящих дорогах, саду и на просматривающихся балконах и за стеклянными коридорами не было, будто за золотым забором жизни не было вовсе. Сзади слышались смутные голоса и звон металла, но Хе Сецин не обращал внимания на оставшихся позади человеческих ничтожеств, которых он при желании мог согнуть одним пальцем.

На ступенях парадного входа ему навстречу выбежали люди в костюмах, похожих на парадную одежду академиков, учёных или дипломатов. Не посмотрев на поднимающегося Хе Сецина, чем-то сильно перепуганные служащие поспешили к охранникам, бегущим с золотых ворот за Хе Сецином. Со дворца послышался лязг оружия. Быстрыми шагами миновав бегущих на него и от него людей, он вышел к тронному залу. Когда он ступил на узорчатый пол, его ослепило солнце, пробивающееся через окна у потолка, и отблески его бело-жёлтых лучей от сходящихся друг с другом длинных зеркальных и матовых, серебряных и чёрных, лезвий мечей. В тронном зале развернулось ужасающее поле битвы, но пробежавшись глазами по всем местам, где мог находиться один из его зачинщиков, Хе Сецин не обнаружил в зале ни Ян Ченьцина, ни Советника, ни Минхэ. То, что никто из них не присутствовал при этом рубище, значило что все значимые лица переворота были заняты чем-то более важным, чем резня сотни людей и, возможно, не только.

Уворачивайся от чужих атак и манёвров мечников, он прошёл вдоль стены к лестнице наверх и поднялся в коридор, ведущий к той комнате, в которой он проснулся во сне. Что-то подсказывало ему, что эта комната была выбрана не просто так. Сражение сосредотачивалось в тронном зале, и в коридоре и других комнатах с приоткрытыми дверьми не было ни души, но по мере его продвижения по знакомому пути в воздухе крепчало присутствие инородной энергии, которая ни принадлежала ни человеку, ни демону. Такую энергию он ощущал только в видениях, связанных с его домом на Розовом пике. Как ни страшно ему было думать о том, что его обитель разорили не без причины, это было так. Иначе почему наследник демонов обучался там, и почему проклятый меч повиновался ему по первому зову – всё было спланировано, но если не его братом и матерью – то кем?..

Неслышно отворив дверь и перешагнув порог, Хе Сецин с замиранием сердца подошёл к письменному столу. Его снова преследовало чувство дежавю и нереальности. На гладкой поверхности белого дерева были разложены вскрытые конверты, бумаги, выложенные поверх них, были исписаны мелким почерком, изредка срывающимся в завитки и резкие перечёркивания целых абзацев. На одном листе тушью была изображена маленькая девочка в обнимку с мальчиком её возраста. Линии их очертаний терялись в засохшей кляксе, почти полностью заслонившей собой миниатюрное платьице на девочке. Рядом с этим рисунком лежал другой: на нём были изображены двое людей старше; внешность женщины слева была списана с образа, видимом им в сновидении, мужчина был ему незнаком. Этот лист тоже касалась одно большое пятно, но сейчас Хе Сецин разглядел, что от этого пятна Шарль-Эр была проведена дополнительная линия, которую он сперва принял за брызги. Точно такая же была на первом рисунке, на нём линия проходила под головой девочки, а на втором накладывалась ровной прямой поверх шей двух людей. Второго ребёнка на первом рисунке линия не коснулась, но его глаза были замазаны чёрным, оставив от счастья на лице только по-детски искренне-глупую широкую улыбку.

Хе Сецин не мог уделить пустой комнате больше двух минут, поэтому он перелистнул несколько листов текста и нашёл третье изображение. На нём стояла пара, молодой мужчина в лёгких доспехах и перечёркнутая и вдобавок оторванная и приклеенная обратно девушка с букетом цветов в руках. На рисунок с двумя другими детьми, Хе Менсин и Се Минхуа, он не стал смотреть. Он и так догадывался, что новое пятно закрывало одну из них, подобно полосе, в том сне лежащей на шее девочки на ступеньках.

Шарль-Эр все эти месяцы и правда жила лишь местью и постоянно прокручивало в голове прошлое, сама превратившись в него. Он этого не делал, но чем он был лучше, если всё это время основной мыслью, вокруг которой крутились все остальные, была та, что умоляла его забыть о новом себе, вернуться в обитель и сделать то, что сделал Призыватель ради воскрешения Ян Ченьцина для его наставницы. Эта мысль отрицала настоящее, будущее и необходимые жертвы, ровняя всех их с землёй в сравнение с Эл Фуи. Но он бы никогда её не исполнил…

Эл Фуи, Владыка Ян, Генерал Се и Шарль-Эр… Шарль-Эр? В голове Хе Сецина щелкнуло – что она делала во дворце? Вопрос быстро нашёл свой ответ, а вместе с тем и убийцу Императора.

– Чёрт, – Хе Сецин покинул комнату в мыслях уже хороня девушку. Как можно было проделать убийство прямо перед лицом самого страшного из правителей Поднебесной при том, что он не собирался убивать его?!

Коридор вывел его в новую залу. Увидев Ян Ченьцина, Хе Сецин остановился на решении расправиться с ним раз и навсегда, но сперва разобраться, что же он хотел от всего случившегося, так легко вверяя свою жизнь подозрительному подростку с поддельным именем и невосприимчивостью к пыльце Полумесяцев.

Зазевавшиеся у дверей и явно не ожидавшиеся чужого вторжения, стражники было заградили ему путь, но Хе Сецин без труда по очереди вырубил их, как охранника у ворот, при этом не дав им издать ни звука, и прошёл в тень, тянувшуюся под навесом третьего этажа. Все присутствующие были слишком увлечены своими делами, чтобы заметить его появление и падение двух человек в доспехах, которые падая, потонули в мягком красном ковре.

– Глава Шарль,

– Не нужно. Шарль-Эр, Шарль-Эр, – Ян Ченьцин перебил Советника и продолжил как хищник нарезать круги вокруг Шарль-Эр и человека в жёлтом одеянии с золотым узором по подолу и цветами скорби в тёмных волосах по пояс. – Я позволил тебе присутствовать на торжественной церемонии, позволил не покидать страны, позволил убить твоего злодеятеля наконец! А сейчас ты говоришь мне, что не только не уступишь своего места в Лан’Ань, что я с натяжкой мог бы тебе позволить, но и отказываешься признать меня следующим императором? Такая сущая формальность, одобрение правителя второго сердца империи, и ты не даёшь мне даже этого! Пойми же, будь я хоть шут, хоть король – для вас, людей, всё едино, я был, есть и останусь непревзойдённым Богом этого мира, и нет разницы, признаете вы это или нет. Но сейчас мне нужно твоё согласие чтобы империя не стояла без правителя, а корона не дастся мне даже потому, что я создал её и эти пустые правила. Так что Шарль, не будь глупой девочкой, – в разговор вмешался мужчина у граница тени, половину его лица заслоняла темнота, но в голосе не было ни частицы от наружной жути, он казался самым спокойным в комнате:

– Мы примем ваши условия, если вы дадите нам доказательства, что не уничтожите Орден и не пошлёте расправиться со всеми нами после совершения договора.

Ян Ченьцин на секунду остановился и театрально вздохнул, разводя рукой.

– Да если б я хотел, я бы давно расправился своими руками… Да и тебя лично я не убью, Виви, ты не мой, а отношения портить нехорошо. Очень нехорошо…

– Не нужны мне никакие доказательства! Ты лжец, а соврать на один раз больше – велика ли пропасть? Я никогда не пущу такого как ты на престол моей Родины, убирайся, никто тебе здесь не ждал и не рад твоему прибытию! Не смог упокоиться с миром сам, так тащишь на тот свет невинных!

– Шарль-Эр… – умоляюще прошептал Вивъен.

– Не проси меня замолчать, я ещё не закончила! – Шарль-Эр подошла в упор к Владыке и сжала руку в кулак, второй комкая письмо. – Ты сказал, что позволил бы мне остаться на посту главы Второй столицы, но теперь ты этого не сделаешь, тогда кого же ты посадишь на моё место после отречения Советника? Минхэ! Этот мерзавец самое худшее, что могло бы случиться с нами, он преследует свои цели и ради воплощения амбиций в жизнь будет готов пожертвовать и городом, и его людьми – пока я не лягу в гроб обруку с Се Жанем, этого не случится!

– Нам нужны доказательства. – упорно повторил дух. – Мы примем условия.

– Так и быть, – Ян Ченьцин лязгнул зубами и посмотрел наверх. – Но я ни слова ни говорил о сохранности Хуан Линь. Если кроме этой маленькой детальки я исполню всё, вы согласитесь проститься со хребтом?

– Нет!

–Да. – обрубил вскрик девушки Вивъен. – При том, что не пострадает никто из нас.

– Разумеется. – Ян Ченьцин сухо засмеялся. – Я ни настолько изверг, и я уже говорил, что не болтаю с жертвами перед их гибелью. Ах, ну да, есть последний момент… Шарль-Эр, будь умничкой, отойди-ка.

Мужчина пошёл к юноше с цветками на голове. Шарль-Эр попятилась назад, заслоняя его собой.

– Нет. Не приближайтесь.

– Отойди же. Смотри, он же меня не боится, так что ты?

– Не смейте.

– Я ни смогу взойти на престол и завершить наследование пока будет жив кто-то из второй семьи.

Человек в жёлтом склонил голову и улыбнулся. Ян Ченьцин протянул руку к нему, юноша протянул свою, Шарль-Эр закрыла глаза, но до того как их пальцы соприкоснулись, в воздухе промелькнула тонкая вспышка, и рука мужчины с красным гербом на плаще бессильно опустилась и с неё неудержимо закапали капли, а потом заструилась непрерывная полоса багровой жидкости. На губах Ян Ченьцина так и застыла та сухая улыбка, с которой он собирался покончить с последним из второй семьи и по совместительству его подчинённым, Ле Сенлином.

Шарль-Эр первая среагировала, силой опустила руку двоюродного брата и обернулась на Хе Сецина.

– Помоги…

Наморщившись, Ян Ченьцин немедля оттолкнул девушку в сторону и протянул здоровую руку к заклинателю. Хе Сецин почувствовал, что между ними образовался барьер, созданный демоном или богом, как он себя назвал. Призвав меч к себе, он подставил его к своему горлу, руку Владыки тотчас замерла в воздухе и Ян Ченьцин оглянулся на него.

– Во имя чего…

– О, этим вопросом я задаюсь дольше вашего.

Приняв настоящий облик, Хе Сецин прошёл к ним и встал напротив демона, свободной рукой взяв Сенлина за рукав. Ян Ченьцин снял барьер вместе с остановкой руки, так что Хе Сецин был более чем уверен, что он боится его возможного действия. Сенлин переводил глаза с него на Владыку, оказавшись полностью потерянным в развернувшихся обстоятельствах.

– Ваше Высочество, опустите меч. – Ян Ченьцин улыбнулся его словам.

– Молчал бы ты. – Хе Сецин перехватил его за запястье и больно сжал, но Сенлин на это только улыбнулся.

– Так если убить его – умрёт и непобедимый Демонический Владыка? – вдруг громко сказал кто-то из сектантов, стоящих поодаль.

Сенлин зло посмотрел в их угол и положил левую руку на меч. Чжан’Ань продолжал болтать в воздухе у горла Хе Сецина, но никто кроме него, заклинателя и Демонического Владыки не верил в то, что он был способен при необходимости закончить начатое. Внезапно он почувствовал, что Сенлин обнял его за руку. Заклинатель заговорил с ним почти ласково:

– Опустите меч. Этот слуга боится потерять Вас, пожалуйста, сжальтесь над ним и не рискуйте собой. – Хе Сецин от его тона отвернулся с ясным ощущением, что Вивъен мог взглядом прожечь в нём дыру, а Ян Ченьцину с Шарль-Эр хватило одного намёка, чтобы сопоставить все факты и понять больше него. – Опустите меч, – настойчивее повторил Сенлин, после чего по-лисьи ухмыльнулся и прислонил голову к его плечу, – Этот слуга так любит Ваше Высочество.

Хе Сецин, смотревший в глаза Ян Ченьцина, непроизвольно вздохнул. Владыка Ян поднял брови и без слов отвернулся, не желая больше не слышать, ни видеть их. Глаза Шарль-Эр и Вивъена пересеклись в немом вопросе. Сенлин прикрыл глаза, тоже вздохнул и ненавязчиво взявшись за рукоять Проклятого оружия, опустил его вниз.

– Благодарю Вас. – он прижался губами к его руке через одежду и закрыл глаза. – Вам не стоило приходить. – понизив голос, обратился он уже к нему. – Так часто ломать чужие судьбы опасно для вашей.

[Эта часть ещё не дописана]