Обложка Осколки Сердца. Том 2

Осколки Сердца. Том 2

Ирина Фидар

0% прочитано
Стандартный
Ирина Фидар

Осколки Сердца. Том 2

Глава 82 Мама Сарра

На всеобщее удивление Нади подружилась с Рен, всё чаще пропадая у неё в магазинчике вместе с Мией. Вторая радовалась новой подруге, а учитывая, что их дети будут вместе, то лучше сейчас узнать друг друга поближе.

На удивление Нади Рен оказалась не забитой волчицей, а вполне уверенной девушкой. Она призналась, что стала такой только благодаря Кэлу, который много лет уверял супругу, что она может говорить когда угодно. При этом Рен с почтением относилась к мужу, не переча ему в обществе.

Рен не смела рассказывать подругам, как ей первое время было сложно жить с Кэлом: его пошлые шутки, развязное поведение и странные посиделки со свитой, очень расстраивали девушку. Именно тогда Рен набралась смелости и в спокойной обстановке наедине поговорила с Кэлиасом, выложив все свои эмоции. Он слушал, не перебивая, а после ушёл. Два часа девушка всматривалась в окно, ожидая мужа, думая, что он бросил её. Но Кэлиас пришёл с огромным букетом и дорогим украшением на шею, встал на одно колено и попросил прощение у Рен. После того дня Кэла будто подменили. Он изменился, начав вести себя по-другому.

Нади долго уговаривала подругу рассказать, но Рен была непреклонна, не желая выставлять мужа в плохом свете. Волчица всячески расхваливала любимого, но наследница прекрасно знала Кэлиаса и не верила, что он настолько идеален.

Кави с Майт не могли много внимания уделять сестре. Первая, являясь заместителем Драка, часто сидела на сборах, а Майт из-за своей ревности без конца проверяла Элиаса, бегая за ним по всему дворцу. Но несмотря на это, сёстры часто гуляли по городу, проводя время вместе.

***

Спустя пять дней Маркус пришёл к сестре в комнату и застал её с двумя подругами и сёстрами. Девушки сидели на кровати в спальне, звонко смеясь. Третий никогда не видел Нади такой счастливой.

Девушки сразу обратили внимание на гостя и замолчали, но улыбки так и сияли на их лицах. Маркус спокойно сказал:

– Нади! Пошли со мной.

– А нам можно? – обрадовалась Кави.

– Нет, – обрубил Маркус. – Только Нади.

Кави с Майт недовольно переглянулись, но перечить не посмели. Вторая слезла с кровати и подошла к брату, который повёл её к выходу из покоев. В коридоре Маркус подвёл сестру к другой двери. Третьему было лень подготавливать сестру к разговору с матерью, помня, что Нади сама изъявила желание встретиться с Саррой.

Нади совершенно не понимала, куда её вели. Она просто следовала за братом, полностью доверяя ему.

В личной гостиной этих покоев царил полумрак из-за зашторенных окон, которые были слегка приоткрыты, чтобы свежий воздух проникал внутрь. Перед окном стоял круглый столик и два кресла. У Нади сложилось впечатление, что эти апартаменты пустые и здесь никто не живёт.

Маркус взмахнул рукой и с помощью магии раскрыл занавески, запуская свет в гостиную. Третий остановил сестру и произнёс:

– Жди здесь.

Нади пожала плечами и уселась в одно из кресел, а Маркус зашёл в спальню.

Неожиданно вторая услышала голоса.

– Здесь кто-то есть? – пробубнила она себе под нос.

Внезапно её будто ошпарили кипятком, а по телу прошла холодная дрожь. Её осенило, кто мог здесь жить.

Девушка медленно встала и прошептала:

– Мама тут?

Нади аккуратно направилась к двери, чтобы подслушать разговор. Прислонив ухо, она услышала голос Маркуса:

– Я сказал, вставай. К тебе пришли гости.

– Не хочу кого-то видеть, – вяло ответил до боли знакомый голос. – Я же говорила, что не хочу жить. Просто убей.

– Слушай, не зли меня, – рыкнул Маркус. – Поднимайся.

– Убей меня, – настаивала Сарра. – Я не достойна жить.

Сердце Нади сжалось от слов матери. Девушка сама не понимала, когда успела простить Сарру. Дочь захотела прижаться к ней и вдохнуть её аромат, укутавшись в её объятьях. Не дожидаясь приглашения, наследница распахнула двери и увидела в полумраке Маркуса, стоявшего у кровати, а Сарра лежала спиной к нему, укрывшись с головой одеялом. Нади рванула к матери и, как маленькая девочка, забралась на кровать, перелезла через мать.

Сарра опешила, потеряв дар речи. Не в силах что-то произнести, женщина просто наблюдала, как её дочь оказалась рядом, залезая к ней по одеяло. Нади, улыбаясь, положила свои ладони к себе под щёку, глядя на мать.

Маркус молча исчез из комнаты, чтобы не мешать воссоединению.

Нади радостно прошептала:

– Мамуль, привет. Как у тебя дела?

Женщина не смогла даже выдавить из себя слово, из глаз градом потекли слёзы, а из горла вырвался хрип. У Сарры едва хватило сил, чтобы положить свою ладонь на щёку дочери. Перед глазами женщины пронеслось всё, что она делала с Нади, и каждое воспоминание, разрывало сердце на куски. Но несмотря на всё это, её дочка сейчас лежит рядом, сияя будто лучи солнца.

Через силу Сарра еле выговорила:

– Прости… меня… Люблю.

– Не плачь, – проворчала Нади. – А то я тоже заплачу.

Едва вторая договорила, как сама разрыдалась. Мать и дочь остались лежать в кровати под одеялом, обнимая друг друга. Нади чувствовала себя маленькой девочкой в объятьях своей мамы, от которой пахло смородиной.

Сарра, прижимая к себе дочь, поглаживала её по голове, приговаривая:

– Моя маленькая девочка. Моя красавица. Сама лучшая. Больше никто тебя не обидит. Не позволю.

Сарра была готова на всё, чтобы дочь простила её. Мысли о смерти улетучились, а желание нагнать упущенное всё больше поглощало сердце.

Волчицы не поняли, сколько прорыдали, но спустя время более-менее успокоились.

Сарра обхватила лицо дочери ладонями и дрожащим голосом произнесла:

– Моя доченька. Мне нет оправданий за мои…

Нади перебила мать, сев на кровать, смахивая остатки слёз:

– Не хочу говорить об этом. Август мне всё рассказал, поэтому я не хочу слушать вновь. Сейчас я хочу, чтобы у меня появилась самая лучшая мама, которая скоро станет самой лучшей бабушкой.

Сарра поднялась и озадаченно глянула на дочь. Она убрала с живота одеяло и нежно произнесла:

– Мамуль, познакомься с Руби, твоей внучкой.

На Сарру вновь нахлынули эмоции и она опять разрыдалась. Мать была счастлива за дочь, при этом воспоминания накатили новой волной: как сама радовалась беременности, как вдохнула аромат малышки, когда только родилась.

Нади удалось успокоить Сарру, а позже стащить её с кровати и отвести к себе в комнату, чтобы познакомить с подругами.

На удивление Сарры, Кави и Майт с радостью встретили её, начав делиться последними новостями. За долгое время женщина ожила, почувствовав вкус жизни.

Глава 83 Подавленная ярость

Весь Верхос всё больше «задерживал дыхание» в предвкушении Великого праздника. Первые годы празднования это событие было поистине великим, но потом стало скучным и чем-то обыденным. Но сейчас все с замиранием сердца ожидали эти дни. Выродки и «рождённые» будоражили головы жителей. Они ждали, что Баэллам явится на Праздник, поведав про «рождённых», а может вслед за ним появятся Первородные.

При этом всех пугала сущность иных. Они строили догадки, чтобы понять, откуда появляются эти существа. По Верхосу ходили слухи, что это мертвецы, которые каким-то образом смогли вернуться к жизни.

Только они не догадывались, что не все иные хотели мира и не все выродки желали наладить союзы. Была и та, которую видел Эдан, что желала смерти каждого. Она жила в Ничейных землях, скрывая свою смертельную сущность, но уже готовилась явиться миру.

***

Главы Фирдара тоже желали знать правду об иных, но Атала с Тибио ехидно улыбались, а Ники отмалчивался.

Август? Он не понимал своих чувств. На его устах стояла странная печать, не позволяя рассказать о своём происхождении, а в сердце поселилась тревожность. Наследник чувствовал присутствие выродка своей кожей, словно он дышал ему в затылок, давя своей силой. Такая сила не исходила от Маркуса и Эдиорела. Она пугала, давила и угнетала. Все обыденные дела стали не в радость, смысл жизни терялся.

Август обошёл весь город, в поисках своего короля, но всё тщетно. Он скрывался от него. Наследник не понимал, зачем, ведь хотел помочь ему. Все вопросы оставались без ответов.

***

Свита Маркуса в полном составе сидела в зале на первом этаже дворца, где находился большой каменный стол с картой Верхоса, и готовилась к предстоящему Празднику. Драк с Кави, как обычно, уселись в обнимку на балки под потолком. Онис лениво улёгся на живот, на соседней перекладине, свесив крылья, руки и ноги вниз. Фил устроился рядом.

Бети сидя на диване около отца, кропотливо заполняла какие-то бумаги. Лемуэль с Брайном тоже находились в зале, но если эльф был вовлечён в процесс, то волк витал в облаках, думая о Мии. После её появления Брайн не думал ни о чём, кроме неё. Он старался ухаживать за ней, вспоминая, как это делал Кэлиас с Рен: дарил цветы с подарками или приглашал на свидание. Волк не знал одного: когда уже можно будет переходить к более приятным делам.

***

Август заставил прийти Иквению, ссылаясь на то, что она наследница своего отца и обязана присутствовать на подобных встречах, помогая братьям с бумагами. Девушка, в свою очередь, просто уселась около Юго, который положил голову ей на ноги. После десяти минут поглаживаний по его волосам парень уснул.

***

Август пристально следил за Ники, который всем своим видом показывал скуку и нежелание здесь находиться. На сбор его затащил Нобу, посадив между собой и Стеффани.

Позже разговор ушёл в сторону вероятной войны, которая может произойти после торжества.

Август решил ещё раз попробовать вытащить из вампира хоть какую-нибудь информацию о его короле:

– Николас! – наследник окликнул парня. – Расскажи мне, что из себя представляет твой Король? Что нам от него ожидать?

Ники исподлобья глянул на Августа, а его рот растянулся в мерзкой улыбке. Нобу мгновенно дал парню лёгкий подзатыльник и осадил его:

– Не надо ехидничать и отвечай нормально.

– А что я вам должен сказать? – проворчал Ники и зыркнул на Августа. – Ты сам выродок, и ты прекрасно знаешь, что значит быть выродком.

Август хотел оспорить слова вампира, не желая раскрывать своей сути, то тот его опередил.

– Ты же пробудился. Я вижу это.

Атала с Тибио уставились на наследника и в голос заорали:

– Так мы были правы? Ты выродок?

От услышанного все замерли, а от криков иных, проснулся Юго.

Маркус настороженно спросил у брата:

– Август, что это значит?

Третий знал, что в его брате есть что-то от иных, ведь видел, что скрывалось под капюшоном. Но он не предполагал, что тот окажется выродком.

Молчание повисло в зале, а все взгляды устремились на «побочного», который молча смотрел на Ники. Глаза вампира уже стали багровыми, а из горла выходил мерзкий скрежет.

Вампир с издёвкой произнёс:

– Тебе задали вопрос. Отвечай. Хотя толку. Я вижу тебя и твою ауру. Я вижу твои хвосты, включая белый. Кого ты спас? Ради кого ты лишил себя жизни?

Внезапно вампир соскочил с дивана и кинулся на Августа, желая вывести его на эмоции. И это удалось!

Раздался грохот, а после повисла мёртвая тишина. Никто не верил своим глазам. Из спины Августа вырвался белоснежный хвост, прижавший Ники к стене.

Август не шелохнулся, а лишь тяжело вздохнул, потерев переносицу. Он недовольно произнёс:

– Ты почему такой тупой? – глаза Августа стали багровыми, но вампира он отпустил, убрав хвост за спину.

– Я тупой? – проскрежетал Ники. – Тогда зачем ты меня спрашиваешь, что из себя представляет собой выродок? Ты сам в состоянии ответить, кто мы! Мы сгусток ненависти, ярости и злости. Мы ненавидим всех, желая убивать. Ежедневно мы боремся с этими чувствами. Не тебе ли знать, чем больше хвостов за нашими спинами, тем больше ярость в сердце. Я умирал тридцать семь раз, ты – сорок два раза, а наш король умирал пятьдесят раз. Как думаешь, сколько ненависти в его сердце? Едва ли он сдерживается, чтобы не расхреначить весь мир. И поверь, по силам он с лёгкостью может свергнуть вашего отца и сесть на его место. – Ники начал истерически смеяться. – Я представляю, что будет с миром, если он займёт трон Владыки.

– Только есть «но», – Август осадил Ники. – Тот выродок нашёл утопию.

– Всё верно, – огрызнулся вампир и вернулся на своё место. – Как любой из нас. У тебя это Бети, а у меня… вы сами знаете. И он нашёл и растворился в этом.

– Что вы имеешь в виду? – испугалась Мэри.

– Утопия – наш мир, – пояснил Ники, зыркнув на смертную. – Первый выродок так и потерял контроль. Убили всю его семью. Нет утопии – нет контроля. Утопия сдерживает нашу ярость, ради неё мы живём. Утопия исчезнет, и ярость освободится. Но есть одно жирное «но».

– Поясни, – напрягся Клифф.

– Я лорд моего Короля, – ехидно улыбнулся Ники.

– И чем это опасно? – напряглась Фиона.

– Тем, что Король воспользуется моими силами, – с издёвкой ответил Ники. – Тем самым, его возможности станут куда разрушительнее.

– Ники, – насторожённо окликнул его Юго. – Прошу, назови его имя. И не говори, что это Иквения. Мы знаем, что она твоя подруга, но нам надо имя твоего Короля. Именно главного выродка.

– Я вам не попугай, – отмахнулся Ники. – Я же не могу подойти и ткнуть пальцем. Будет неинтересно. Тем более остался всего месяц. Скоро сами узнаете.

Фил внимательно слушал разговор, запоминая каждое слово. Он уже знал, что Август выродок, видя его облик в Поднебесной, и никак не отреагировал на происходящее. Орёл заметил обескураженность на лицах присутствующих и прервал разговор сказав:

– А теперь коротко. Выродки – это сгусток ярости и ненависти. Вы сильны как магически, так и физически.

– Только в обращённом виде, – поправил Август, решив перестать скрывать свою сущность.

– То есть, ты хочешь сказать, – удивился Фил, – что в обычном виде, вы можете быть слабыми?

– Да, – кивнул Август. – Но когда глаза становятся багровыми, то магия пробуждается.

Маркуса обескуражили слова, что его брат пожертвовал собой ради кого-то. До его сознания не сразу дошло, ради кого. Третий выкрикнул:

– Ради кого ты умер? И зачем вообще была эта жертва? Оно того стоило?

– А сам, как думаешь, ради кого я мог умереть? – Август пристально посмотрел на брата, своим волчьим взглядом. – Ради тебя. И это не так уж и больно.

Маркус на секунду замешкался, почувствовав взрыв эмоций. Он хотел подбежать к брату и обнять, но сдержался, оставшись сидеть на месте. Чтобы не выдать своих чувств, третий с нежностью произнёс:

– О, мой Августи. Ты лучший.

«Побочному» оставалось просто закатить глаза и потереть переносицу.

Амалис нервно сглотнула и с опаской спросила:

– Когда ты всё вспомнил?

– Когда мама вернулась, – соврал Август. – Она коснулась меня, вернув воспоминания. Она случайно запечатала мои силы. И сделала она это, потому что ранее другой выродок сделал её ведьмой. Поэтому у неё такие силы.

Неожиданно дверь в зал открылась и в ней показался Баэллам, а за ним шёл недовольный эфирный Баэлмус.

Глава 84 Тайна Первенца

Маркус удивился гостям, а Иквения, соскочив с места, бросилась обниматься к эльфам. Элиас, глядя на отца, удивлённо спросил:

– Пап! Что-то случилось?

Ему ответил Баэлмус:

– Тело мне вернуть хотим. А у вас есть иные, которые это могут сделать. Но мне не нужно тело, похожее на его. – эльф зыркнул на брата. – Я хочу то, что было у меня. Из моих остатков плоти.

Баэллам добавил:

– Насколько мне известно, у вас есть талисманы из наших тел. Вы можете их показать, вдруг там есть его части.

Маркус глянул на Юго с Мигелем, и они сразу исчезли. Талисманы хранились у мага в лаборатории, но под магией восьмого.

Баэлмус скривился и недовольно сказал:

– Над нашими телами издевались, а ты так спокоен.

– Твоё тело я сжёг, – осадил Баэллам. – Но не то, что было под завалами.

– Замечательно! – вскрикнул Баэлмус, саркастически захлопав в ладоши. – Ты меня ещё и расчленил.

Баэллам, промолчав, направился к сыновьям, чтобы обнять их.

– Вот вообще не изменился, – проворчал Баэлмус. – Ты всегда всё решал, не давая кому-то слова. Сразу говорю, что я останусь здесь жить. Твою рожу я не хочу видеть. С моими маленькими Алмазиками буду возиться. Они намного лучше тебя и искренние.

– Они будут рады, – вскрикнула Иквения. – Все дни жду тебя.

Кэлиас задумался и спросил:

– Дядя, а если не окажется твоих частей?

– Тогда придётся из волос твоего отца делать, – скривился Баэлмус. – Или из чего там надо. Но я буду требовать, чтобы всё нюансы в моём теле были соблюдены. Особенно…

– Да ради Святых, – раздражённо вздохнул Баэллам и повернулся к брату. – У нас они одинаковые. А будешь выёживаться, я попрошу, чтобы тебе… женский бутон сделали.

Едва ли все сдержали смех, видя злое лицо одного эльфа и спокойное другого.

Элиас и Кэлиас всё больше удивлялись отцу. С появлением брата он начал раскрываться совсем с другой стороны: его спокойствие менялось на раздражение, а рот говорил такие слова, какие ранее не употреблял. Его невозмутимость всё больше исчезала.

В этот момент зашёл Мигель, неся коробку, а за ним следовал Юго. Когда талисманы поставили на столик, Баэллам сразу начал в них рыться. Для своего удобства эльф всё вывалил, и практически сразу нашёл клок золотых волос.

Старый эльф обратился к племяннице:

– Ами, милая. проверь эти волосы на совместимость с моими.

Эльфийка сразу приступила к изучению…

***

Иквения с Ники и Бети стояли около столика, ковыряясь в талисманах. Это были мешочки с костями или засушенной кровью, разные волосы, ремни из кожи, пальцы с когтями и без.

Бети с отвращением смотрела на всё это, а Ники забавляли странные побрякушки. Иквения же нашла несколько талисманов, ранее принадлежавшие её насильнику Курту. Девушка взяла засушенный драконий палец…

Весь Верхос ослепила белая вспышка.

Когда в глазах прояснилось, то все жители оказались в пустоте, не в состоянии пошевелиться. Они будто парили в невесомости, образовывая огромный шар. За их спинами царила тьма, а перед ними светилось что-то очень яркое, освещая всё вокруг.

Все правители, увидели друг друга и тех, кто скрывался от них. Даже те, кто находился в темницах под магией. Каждый житель Верхоса парил в воздухе, паникуя и не понимая происходящего. Они смотрели на своих правителей в надежде, что они хоть что-то объяснят.

Внезапно в пустоте раздался крик, и все увидели, давно пропавшего Эдана:

– Ты что творишь?!

Оказалось, он единственный кто мог двигаться. Маг мгновенно перенёсся к свету, прикоснувшись к нему. Свечение спало, и появилась девушка с белоснежными глазами, повисшая в воздухе. Большинство узнали в ней ту самую, которая явилась на сборе. Видящая, запрокинув голову назад и зависнув в невесомости, что-то шептала.

– Приди в себя! Ты убьёшь всех! – продолжал кричать Эдан, трясся за плечи эльфийку.

– Он защитил нас, – неестественно жутким голосом произнесла Иквения, будто мужской и женский голос говорили одновременно. – Наказание не справедливо.

– Прекрати! – завопил Эдан. – Ты слишком далеко заглянула! Это запрещено!

В этот момент раздался сильный треск, оглушивший всех. Казалось, что пустота исчезала, затягивая остальных в небытие. Стало душно, воздух начал исчезать, а кожа у всех пересыхать.

– Не справедливо, – повторила Иквения. – Он защищал! Мир не знает правды!

Эдан понимал, что Иквения заглянула далеко в прошлое, которое тщательно скрывалось. Он уже успел увидеть, в какое время «прыгнула» девушка, и это могло навредить миру, который уже начал исчезать. Чтобы это предотвратить, маг обхватил голову Иквении ладонями и погрузился в её сознание для контроля, но не рассчитал силы.

Мир погрузился во тьму прошлого, а жители увидели обрывки давно забытых дней.

Великая Мать шла по цветущему полю, нежно касаясь ладонью высокой травы. Она наслаждалась свежим воздухом и миром, который создала.

Белоснежный дворец с фонтанами и растениями. Там отдыхали Первородные, а Азааель с любовью наблюдала за ними, радуясь их созданию.

Первородные мужчины в руках держали белый свет, а спустя мгновение прижали его к животу Первородных женщин.

Женщины уже стояли с большими животами, а мужчины подошли к ним и погрузили свои руки в их плоть, доставая оттуда младенцев.

Весь Верхос впервые увидел беспорочное зачатие «рождённых» и их появление на свет. Первородные даже не рожали детей, их просто извлекли из утробы с помощью магии.

Баэллам был первый, кто вдохнул воздух этого мира, став первенцем среди себе подобных.

Верхос увидел истинную внешность «рождённых»: их тела полностью чёрные, глаза красные, а волосы белоснежные. Рождено было всего двадцать три ребёнка и все в один день. Баэллам и Баэлмус оказались близнецами, делившие один плодный пузырь, а остальные находились каждый в своём.

Баэлмус родился вторым, а Элетея третьей. Баэллам с братом и сестрой стали главной троицей, где первого нарекли Предводителем.

Никто из Верхоса не увидел, как росли «рождённые», но в мгновение – и в их сознаниях вспыхнули уже взрослые юноши и девушки около двадцати лет, с ростом не ниже пяти метров. Именно в это время Первородные решили создать новых детей из праха, вдыхая в их лёгкие воздух.

Всех удивило, что «рождённые» практически не носили одежды. Парни надевали одни штаны с ботинками, а девушки сапоги и что-то наподобие длинных юбок. Они крепились на бёдрах с разрезами до самых ягодиц, едва прикрывающие пах. Кофты, рубахи и другое, что могло прикрыть грудь, было чуждо для них.

Никто из ныне живущих не узнал «рождённых», так как они были другой внешности

Баэлламу восемьдесят лет

Верхос процветал, а «сотворённые» плодились с огромной скоростью. «Рождённые» отстроили себе величественный дворец, нагнетающий ужас на других живущих. Здание немыслимых размеров возвышалось над землями, а живущие там гиганты внушали страх.

(В настоящее время на этом месте стоит замок Эдиорела)

«Рождённые» развалились в одной из больших комнат среди подушек, покуривая кальян и выпивая лучшее вино. Всегда по правую руку от Баэллама находился его брат Баэлмус, а по левую – его сестра Элетея. Это было неизменно. Только эти двое заслуживали высшего уважения от Предводителя. Но был ещё один, удостоившись такого почёта.

Вампирша, глядя на Баэллама, недовольно прошипела:

– Почему Сотворённыш здесь?

– Потому что я так захотел, Элестра, – надменно осадил Баэллам и повернулся в сторону сестры. Именно там сидел «сотворённый». – Аратар первый среди своих, поэтому он ровня нам. Мои родители сотворили его первым, и он первый распахнул глаза.

(Стеффани, Эмилия и Ники были ошарашены, узнав, что их мать и бабушка – «рождённая». Элестра тщательно скрывала своё происхождение)

– Мне приятно это слышать, – Аратар слегка поклонился эльфу.

– Но из-за него нам приходится уменьшаться в размерах, – недовольно проворчал дракон.

Рядом с братом развалился Баэлмус. Он повернулся в сторону дракона и ехидно произнёс:

– Рахул, а я смотрю, ты храбрости набрался. Никто не смеет оспаривать решение нашего Предводителя. Если мой брат сказал, что Сотворённыш будет среди нас, значит, это закон.

(Гюстав, король драконов, поморщился от своего прошлого имени. Он давно пересмотрел свою жизнь, не желая возвращаться в прошлое. Сейчас же его вновь окунули в то время, напомнив, кем он является на самом деле)

Элетея сидела около Баэллама и вальяжно обхватила Аратара за шею. Девушка, погладив лицо эльфа, ехидно сказала:

– Только вот я знаю, что ты осуждаешь наше поведение к подобным тебе.

– Это лишь моё мнение, – спокойно ответил Аратар. – Я не смею оспаривать действий нашего Предводителя.

Аратару совершенно не нравилось, отношение «рождённых» к «сотворённым». Для первых вторые были мусором. Они не интересовались их жизнями, ничего не знали о них. Как они живут, что едят и что пьют. Даже как они размножаются. Всё это не достойно внимания великих и могущественных созданий.

Баэлламу сто пятьдесят

«Рождённые» требовали от «сотворённых» поклонения. При любом их появлении те обязаны преклонить колено в знак почтения и уважения. Любой, кто шёл против, мгновенно карался смертью, а его дом сжигался дотла. Правителей не интересовали писклявые крики доносящиеся оттуда. «Рождённые» не задумывались, кто мог кричать там.

Баэллам лично посетил одну деревушку, которая не желала подчиняться ему. Перед ним предстал дрожащий оборотень, мужественно держа меч, направленный на эльфа. Он стоял спиной к дому, который окружили другие мужчины, защищая тех, кто прятался там.

Баэллам, имея рост около пяти метров, надменно возвышался над испуганными жителями.

С издёвкой улыбнувшись, Предводитель произнёс:

– Жалкий червяк. Ты угрожаешь мне своей иголкой?

– Вы ничего не знаете о нас, – дрожащим голосом ответил волк. – Прошу, покиньте наше поселение.

– Преклони колено, – высокомерно сказал Баэллам. – И я подумаю, помиловать вас или убить.

Внезапно Предводитель увидел, как дверь дома приоткрылась, и появилось маленькое существо. Баэллам ранее не видел подобного и на секунды замешкался. Как вдруг это несуразное произнесло тоненьким голоском:

– Папа. Мне страшно.

– Иди в дом! – закричал волк. – Быстро зайди обратно!

– Это кто? – удивился Баэллам, глядя на что-то непонятное.

– Моя дочь, – процедил волк.

– Дочь? – удивился Баэллам. – Почему она такая… мелкая?

– Это ребёнок, – волк удивился не меньше эльфа.

– Что значит ребёнок? Разве вы не появляетесь сразу… обычными.

Окружающие, что слышали этот разговор переглянулись. Их удивило, что «рождённый» не знает, что такое «дети». Хотя они сами были в этом виноваты. Изначально их сотворили в возрасте двадцати лет и их было больше сотни. После нескольких месяцев общения с «рождёнными», «сотворённые» не решились показывать им своё потомство. Они прятали детей и только в двадцать лет позволяли выйти на поклон. Именно поэтому «рождённые» думали, что те появляются сразу двадцатилетними.

Волк озадаченно опустил меч, видя смятение на лице Предводителя.

– Наши женщины рожают младенцев, – пояснил волк. – Они вынашивают их десять месяцев, как ваши родители вынашивали вас. Только наши дети растут медленнее, чем росли вы.

– Что такое младенцы? – Баэллам ничего не понимал. Он не помнил, как был маленьким.

– Я покажу, если вы обещаете не убивать нашу деревню.

Баэллам озадаченно кивнул и уменьшился до двух метров. Его охватил интерес к слову «дети».

– Одна женщина вот-вот должна родить, – продолжил волк. – Если вы готовы подождать, то увидите весь процесс.

Предводитель последовал за волком в дом. Там он увидел несколько женщин с детьми разного возраста, а среди них пряталась волчица с огромным животом. Она была вся в испарине, мучаясь от сильных болей, тяжело дыша. Её уложили на кровать, а посторонние покинули дом, но мужчины остались настороже, чтобы защитить своих.

Практически сразу начались роды.

Баэллам внимательно следил за процессом. Для него это было в новизну, и он наблюдал, как проходят роды. Из женщины в прямом смысле вылез крохотный младенец. Он громко кричал и трясся от холода, но стоило его укутать и приложить к груди матери, как он замолчал. По дому разнёсся странных сладкий запах.

– Чем пахнет? – удивился Баэллам.

– Младенцем, – с опаской ответил врач. – Это они источают сладкий аромат, который успокаивает. Но родители чувствуют его иначе, более ярко.

В сердце Баэллама что-то ёкнуло, какое-то странное тепло. Эльф понимал, что всё видел своими глазами, но весь процесс оказался странным и необъяснимым.

Баэллам молча вышел из домика и просто исчез.

Предводитель начал путешествовать по миру, заходя в каждый дом, ища там детей. Он не мог до конца осознать тот факт, что сначала рождаются странные маленькие существа, которые нуждаются в защите, а после, из них вырастают сильные взрослые. Эльф видел, что женщины кричали от боли во время родов, но при этом вновь и вновь шли на это.

Малыши казались беззаботными и шумными, а их улыбки чистыми и искренними. Глядя на них внутри растекалось странное тепло, а сердце всё больше наполнялось спокойствием.

«У меня не было этого детства. Я не был маленьким», – нервно думал Баэллам.

Баэлламу триста лет

Он пришёл в Поднебесную к родителям с вопросами, выгрызающие его сознание все эти годы.

– Почему у меня не было детства? – обескуражено спросил он.

– Вы другие, – мягко ответила Руми́харола. – Вы быстро выросли, моё дитя.

– Вы лишили нас детства, – негодовал Баэллам. – Вы лишили нас ощущения защищённости.

– Мы наградили вас своей любовью, – ответил Румихалон, отец Баэллама. – Вы утопали в ней и продолжаете купаться в нашей любви. Мы прощаем вам все ваши деяния, как маленьким детям.

– Но почему вы не говорили, что есть младенцы? – озадачился Баэллам.

– Говорили, – улыбнулась Румихарола. – Но из-за высокомерия вы не слышали нас.

– Вы слишком горды, – продолжил Румихалон. – Мой сын. Прошу, разгляди красоту мира. Он прекрасен. Обрети в нём покой.

– А каково иметь детей? – опустошённо спросил Баэллам.

– Это великое блаженство, – мягко ответила Румихарола.

После разговора с родителями Баэллам ещё больше погряз в своих мыслях, отстранившись от остальных. Он изучал мир много сотен лет, и с каждым разом вопросов становилось ещё больше. Наконец-то эльф осознал, чьи крики доносились из домов, что они сжигали. Сердце окутала неистовая боль за сгубленные маленькие жизни.

Баэлламу шестьсот лет

Он всё больше и больше корил себя, выжигая изнутри. Стоя перед Великой Матерью, эльф просил прощение за свои деяния:

– Умоляю, прости! Я осознал. Всё осознал. Я убил столько невинных жизней. Как я могу искупить свою вину? Скажи! Я всё сделаю!

– Дитя обрело мудрость, – мягко произнесла Азааель. – Ты в ответе за них. Храни их жизни и оберегай. Только так ты сможешь искупить свои деяния.

– Я сохраню их жизни. Я буду оберегать их.

– Дитя не понимает. Грядут перемены. И смерть столкнётся с жизнью. Смерть обретёт тело, из-за алчности и зависти. Защищай эту смерть, ведь она чиста и невинна.

– Обещаю. Я защищу смерть.

(Все иные поняли, что речь шла именно про них. Баэллам выполнил обещание данное Великой Матери и действительно оберегал их)

Из-за своих переживаний Баэллам не заметил, как «рождённые» разделились на два лагеря. Одни хотели создать лучший мир, уничтожив этот, а другие не желали смерти «сотворённым», разглядев красоту мира.

Баэлламу восьмисот семьдесят три года

«Рождённый», путешествуя по миру, принял облик обычного эльфа, чтобы его никто не узнал. Он наблюдал и исследовал земли, каждый раз поражаясь совершенству мира. В нём не было изъяна, его не надо было исправлять, он уже идеален.

Спустя многие годы он встретил Поталию. Она оказалась замужем за эльфом и уже родила двух дочек.

(Нобу очень удивился, узнав, что у его матери были дети до него)

– Скажи, каково это? – спросил Баэллам.

– Это надо ощутить, – мягко ответила Поталия. – Это непередаваемое ощущение, когда внутри тебя заражается жизнь. Кроха пинается и не даёт тебе спать, но ты ждёшь его появление. А их аромат заставляет сердце бешено биться. Они становятся миром. Ещё в утробе ты начинаешь их любить просто за то что они там. Они ничего не сделали, чтобы их любили, но ты любишь их. Когда ты берёшь его на руки, мир становится ещё ярче.

– А вторая девушка кто? – удивился Баэллам.

– Её изнасиловал Пота́лиус, – с грустью ответила эльфийка. – Младший брат был жесток к ней. Она одна из тех «сотворённых», кто решилась родить от «рождённого». Я хочу помочь вырастить её сына.

– Но рожать от нас – это смертельно? – удивился Баэллам. – Наши дети магически сильны и опасны для мира. «Сотворённые» женщины не в состоянии выдержать силу их младенцев.

– Вот поэтому я хочу помочь ей. Я воспитаю его. Я слышала, что давно какая-то девушка тоже родила от «рождённого», но умерла. Что с её ребёнком я не знаю.

Через пять месяцев

Баэллам стоял перед своей матерью:

– Матушка, прошу! Скажи, сможет ли когда-нибудь женщина полюбить меня? Родит ли она мне ребёнка? Выживет ли она после родов? Что мне сделать, чтобы спасти её?

– Эта правда скрыта от меня, – с грустью ответила Руми́харола. – Я Видящая, но мои силы ограничены. Запрещено заглядывать в будущее «рождённых».

Баэллам сделал то, что сам от себя не ожидал. Преклонил колено.

– Прошу, матушка. Проси что угодно, но покажи мне её.

Первородная, помолчав, взмахнула рукой и произнесла:

– Только ради тебя.

Перед Баэлламом появился силуэт девушки, которая нежно улыбнулась и исчезла.

– Она прекрасна, – прошептал Баэллам.

– Ты встретишь её, только если изменишь своё мышление.

– Когда? Я уже хочу её увидеть! Она выживет, если родит мне дитя? Прошу, матушка!

– Пройдёт много времени. Но всё зависит от тебя. Ты можешь быть с ней или потерять её. Запомни! Убивая сейчас, ты убиваешь её. Она может не появиться из-за тебя.

– Как её зовут?

– А это ты узнаешь от неё, когда встретишь. Береги её и дорожи ей. Она станет твоей утопией, твоим миром. Только она сможет успокоить твоё сердце.

(Баэллам только сейчас понял, что его мать лишилась дара Видящей из-за него. Она показала то, что запрещено)

Прошло два месяца

Баэллам узнал о слухах, что ходят по миру: два эльфийских близнеца, убивая всех подряд, прикрывались «рождёнными». Баэллам знал, что он с братом единственные эльфийские близнецы в мире, и рождение ещё одной пары означало, что это их дети.

Баэллам был в себе уверен, но не в импульсивном брате, который за восемьсот лет ни капли не поменял своё мировоззрение. Взяв Баэлмуса, он направился на поиски парней. Найти их не составило труда.

– И впрямь похожи на меня, – с издёвкой произнёс Баэлмус. – Я оплошал. Не думал, что та шлюха родит от меня.

– Наша мать умерла во время родов! – вопил один эльф. – Не смей её называть шлюхой.

– Мы уничтожим весь мир за неё! – орал другой. – Вы поплатитесь за всё.

Баэллам глянул на брата и спокойно произнёс:

– Это твои сыновья, и их сила разрушительна. Сам решай, что с ними делать.

– А что решать? – пожал плечами Баэлмус. – Я их не знаю и мне плевать на них.

Он согнул руку и щёлкнул пальцами. Парни мгновенно превратились в земляные скульптуры, которые тут же рассыпались.

Только этим всё не закончилось. Близнецы успели поднять восстание против «рождённых». «Сотворённые» решили свергнуть и убить своих угнетателей. При этом произошли конфликты между расами в желании править вместо «рождённых», и это перетекло в межрасовые конфликты, дав началу Первой войне.

Прошло три месяца

Баэлламу восемьсот семьдесят четыре года

Война набирала обороты, и Баэллам понимал, что чем дольше она затягивается, тем меньше шансов у него на светлое будущее. Эльф видел, что некоторых «рождённых» забавляет смерть живущих, и они с радостью вступили в войну, убивая всех подряд.

Баэллам пытался в одиночку остановить весь этот кошмар, но у него ничего не получалось.

Баэлмус сидел на склоне горы, с интересом наблюдая за бойней, что происходила у подножья. К нему подбежал Баэллам и, схватив за руку, потащи за собой.

– Чего ты удумал? – Баэлмус отдёрнул руку

– Ты мне нужен! Это надо остановить! – закричал Баэллам. – Они поубивают друг друга. Мы ответственны за них.

– Ты головой ударился? С каких пор тебя интересует их жизнь?

– Ты не понимаешь! Маленькие дети останутся сиротами.

– И что с того? Тебя это как касается? Мне плевать на этих несуразных существ.

– А мне нет! – Баэллам вновь схватил брата и попытался вразумить его, но тот вырвался.

– Да что на тебя нашло? Зачем тебе эти отбросы? Мы же желали создать других, более совершенных! Мы сотворим лучший мир, нежели наши родители. Пусть эти сдыхают, нам меньше потом убивать.

– Этот мир уже идеален!

Баэлмус усмехнулся и, достав из ножен кинжалы, процедил:

– Тогда я прямо сейчас уничтожу каждого.

– Ты не посмеешь! – закричал Баэллам и толкнул брата в плечо, чтобы остановить.

Но тот не удержался на скале и рухнул вниз, а за ним посыпалась груда камней.

Баэллам бросился за братом, но не успел. Камни засыпали Баэлмуса, оставив на поверхности лишь малую часть.

Первое, что пришло в голову Баэллама, так это собрать всю магическую силу брата в магисе и вырвать его. Спустя секунду в руке эльфа лежала зелёная жемчужина, из которой исходил голос Баэлмуса:

– Ты что натворил? Выпусти меня!

– Прости, – прошептал Баэллам. – Так будет лучше для тебя. Я очень хочу защитить мир и встретить её.

Эльф забрал кинжалы брата и, с помощью магии, сжёг часть его тела, а жемчужину спрятал в своём сердце.

Спустившись с горы, он столкнулся с Элетеей, находившийся в истерике:

– Война переходит все границы, – обеспокоенно произнесла она. – Слишком много крови. Они хотят уничтожить всех «сотворённых» и создать новых. Рахул, Вонемар, Разрин и Юнво (именно его дневник когда-то читал Август) пытаются остановить их. Поталия бьётся в истерике. Убили её мужа и дочерей, а та, что носила её племянника – пропала. Я не понимаю, что делать! Ты наш Предводитель! Останови их!

– Есть только один способ, – процедил Баэллам и исчез.

Скорость эльфа была настолько высока, что никто из «сотворённых» не понял, как именно умирали «рождённые». Они просто замертво падали на землю с огромной дырой в груди.

Первородные видели всё и видели, что именно Баэллам убивал «рождённых», не догадываясь о его намерениях.

Он остановил войну… только очень горькой ценой.

Спустя пять дней

Баэллам стоял на коленях перед Великой матерью и Первородными, что оплакивали смерть своих детей.

Азааель подошла к эльфу и с болью спросила:

– Дитя. Зачем была пролита кровь твоих «братьев» и «сестёр»? – её глаза стали голубыми, что говорило о её грусти.

Баэллам, склонив голову, хранил молчание. Он знал, что не сможет соврать, а рассказать правду не мог.

Румихарола присела перед сыном и в слезах произнесла:

– Твой брат любил тебя. Ты был велик в его глазах.

– Знаю, – прошептал Баэллам.

– Он не заслуживал смерти.

– Прости.

– Ты расстроил меня. Более не зови меня, я не явлюсь.

Первородный волк с яростью прорычал:

– Первородное дитя должен понести наказание!

Азааель взмахнула рукой, и все замолчали. Она присела и, обняв Баэллама, прошептала:

– Я видела всё. Признай правду. Она горька, но они должны знать её.

– Я убил их, – частично признался Баэллам.

– Зачем? – опечалено спросила Азааель.

Баэллам промолчал.

– Если правда не прозвучит, то Первородные накажут тебя.

Баэллам продолжал молчать. Он не хотел, чтобы Первородные разочаровались в своих детях, ведь они и так очернили имена своими поступками. Баэллам думал, что спустя время выпустит «убитых» из своего сердца и те одумаются. Он слышал крики в своей голове и чувствовал их ярость, поэтому не желал их выпускать.

Азааель знала правду, но хотела, чтобы Баэллам сам сознался. Она видела в сердце эльфа, и видела кто там находится. Их чёрные сердца полны гнева и ярости.

– Моё дитя, – мягко произнесла Азааель. – Это ноша, которую ты выбрал. Ты должен осознавать, что будут горькие последствия. Сейчас же я не в силах тебе помочь. Ты пожнёшь плоды за своё молчание.

Первородные наградили Баэллама кулоном, который стал его частью. Но чтобы он прочувствовал всю ответственность за свои действия, то эти кулоны появились на шеях каждого эльфа в мире.

Азааель наказала и «сотворённых» за их деяния. Вампиров, драконов и оборотней превратила в смертных, а волков, что раскаялись – частично лишила сил.

Оставшиеся «рождённые» изменили свою внешность, стерев из памяти остальных свои имена. Они решили скрыться и жить как все, не желая вспоминать своё прошлое. Мир между ними разорвался, они не хотели общаться между собой, а при встрече делали вид, что не знают друг друга.

Баэллам собрал всех эльфов, став их королём, а Аратара назначил своим помощником. Эльфы старались поддерживать мир среди своей расы, что оказалось крайне сложно.

Баэллам с болью наблюдал за своим народом. Он понимал, что ничего не изменилось, лишь убийств стало меньше. Предвзятость осталась в их сердцах.

Мир не изменился. Алчность, жадность, злость, зависть наполняли земли Верхоса. Но в нём было и прекрасное…

С окончания Первой войны прошло 4595 лет

Баэллам основал клан «изгоев», оставив эльфов на Аратара, продолжая общаеться с ним. Предводитель «рождённых» доверял только этому эльфу, рассказав всю правду про войну и причины его поступка.

Сидя на берегу озера, король «золотых» спросил:

– Почему ты продолжаешь молчать?

– Чтобы защитить их, – спокойно ответил Баэллам и коснулся груди. – Тебе ли не знать гнев наших родителей. Они бы не потерпели уничтожение «сотворённых» и точно бы наказали всех нас. Всех «рождённых» заточили в Поднебесную тюрьму. К тому же, не останови я их, то та единственная не родилась бы.

– Ты её встретил? – удивился Аратар.

– Нет, – с болью в голосе ответил Баэллам. – Почему-то я уверен, что матушка солгала мне, чтобы я изменил своё мышление. Ложь во благо.

– Матушка не могла тебе солгать, – Аратар положил ладонь на плечо Баэллама. – А если ты её всё же найдёшь, то не боишься, что она умрёт во время родов?

– Я не допущу этого. Я сделаю всё возможное, чтобы она жила. К тому же у меня есть иные. Я рассчитываю на их помощь.

– Как они?

– Всё отлично, – улыбнулся Баэллам. – Атала и Тибио скалятся на остальных, но вроде ладят с ними. Они остаются для меня загадкой, но я не позволю никому над ними издеваться. Я не знаю почему, но чувствую, что Азааель говорила именно про них. Я должен их защищать. – Он глянул на эльфа. – Кстати! Вчера пришла сильно избитая девушка. На её лице живого места нет. Как ты допустил это? Ты обещал следить за порядком и просто отсылать ко мне. Ты Цвии начал подрожать?

– Нет, в последние дни из клана никто не уходил, – задумался Аратар. – На днях погибла группа заражённых эльфов и всё. Больше ничего не происходило. А как зовут девушку?

– Эвали.

– У нас была такая, но много лет назад покинула клан.

– Ясно. Значит, это другая, и она пришла из другого места.

Ещё немного поговорив, эльфы разошли по своим кланам.

На следующий день

Баэллам стоял перед Аталой, который отчитывался по новой девушке.

– Я залечил раны Эвали. Отёки лица полностью исчезли и её жизни ничего не угрожает. Сегодня утром я отправил её в дерево для женщин, но она совершенно не идёт на контакт.

– Надеюсь она оправится от потрясения и…

Баэллам не успел договорить, ведь из женского домика, вышла именно та самая, которую он ждал все эти тысячи лет. Сердце сжалось от радости, а счастливая улыбка едва не расползлась по лицу.

«Эвали? Так это ты, – с нежностью подумал Баэллам. – Ты прекраснее, чем мне показывала матушка. Моя красотка. Я дождался тебя».

Мир погрузился в темноту, из которой раздалось: «Ты мой мир».

Спасибо за чтение

Вернуться к книге