Осколки протокола. Иллюзия контроля

Глава 1

Ездить на транспорте, пусть и довольно проходимом, по руинам — отдельный вид удовольствия. Такой, на любителя. Сколько точно прошло времени с того момента, как мы выехали с базы ГенТек, сказать было сложно — время размазалось в однообразную серую массу, разбавленную ухабами, толчками и страдальческими стонами подвески, которая, казалось, доживала последние часы. И, в целом, я понимал ее жалобы.

После того, как выскочили с пустырей, пришлось свернуть в застройку. Там ползли, как похоронная процессия. Руины жали с обеих сторон — обрушенные здания, перегородившие дорогу, завалы из бетона и кирпича, через которые приходилось продираться со скоростью пешехода, либо и вовсе объезжать, делая крюк в несколько кварталов. Колонна виляла между мертвыми зданиями, пережидала, пока парни на мотоциклах, едущие впереди, находили новый путь, потом снова трогалась. И все это время — в адском напряжении. Враг мог появиться откуда угодно, и часовые в кузовах броневиков вертели головами на все триста шестьядесят, как долбанные совы.

Потом выбрались на какую-то объездную — широкая, относительно целая трасса, ведущая вдоль промзон. Там стало значительно бодрее. Крон вдавил педаль, броневик рыкнул двигателем и рванул вперед. Остальные подтянулись следом. Скорость выросла — километров до сорока, а может, и до пятидесяти. Для разбитого шоссе и перегруженных машин — почти спринт. В условиях окружаюещго постапокалипсиса и вовсе непозволительная роскошь.

Я лежал в кузове заднего броневика, прислонившись спиной к борту. Периодически рядом маячили, сменяя друг друга, пара наблюдателей. Остальные набились в десантное отделение внутри. На такую ораву десантный отсек не рассчитывался, но народ предпочел тесниться на головах друг у друга, зато пребывать в тепле и безопасности. А я выбрал кузов — воздух, простор и возможность видеть, что творится вокруг. Ноги вытянуты, под головой — рюкзак. Прохладный ветерок треплет ворот, но сейчас мне это даже нравилось. Все лучше гребаных подземелий, провонявших кровью и отчаянием.

Чувствовал я себя несколько лучше, чем еще несколько часов назад, все же наноботы делали свою работу. Раны затягивались, синяки бледнели, боль в ребрах притупилась, отступила. Но до полного восстановления было еще далеко. Тело гудело, как перегруженный двигатель, каждая кочка отдавалась в костях. Хотелось выспаться, но на броневике, трясущемся по руинам, это было невыполнимой задачей.

Небо над головой медленно светлело, из чернильного превращаясь в свинцовое. Окружающий пейзаж взгляд не радовал — слева промзона, справа заросли мутировавшей растительности… Дорога петляла между завалов, огибала воронки.

Видок у нашей колонны был тот еще. Два броневика, четыре багги, ощетинившихся пулеметами, несколько мотоциклов на электротяге рыщут вокруг… Ни дать, ни взять, кочевое племя из фильмов о техноварварах. Всего в броневиках и на байках было человек сорок, может, пятьдесят. Те, кого удалось вытащить. Те, кто выжил.

Рация на плечеиногда трещала, прорывались обрывки переговоров. Гром что-то говорил о маршруте, кто-то из водителей багги докладывал о замеченных хищниках… Я слушал вполуха, закрыв глаза. Симба молчал. Я уже привык — если железяка молчит, значит, все спокойно. Когда начинает говорить...

— Внимание! — голос ассистента прозвучал резко, без предупреждения, заставив меня дернуться. — Воздушные цели, три единицы, приближаются с юго-запада. Скорость высокая, идут на сближение.

Накаркал.

Я резко повернулся, вгляделся в указанном направлении. Сначала ничего не увидел — только серое небо и дымку на горизонте. Симба дал увеличение и я заметил три точки на горизонте. Маленькие, но растут. Быстро. Слишком быстро.

— Твою мать... — выдохнул я и рывком поднялся.

Два шага, рывок за рукоять люка. Металл скрипнул, открылся. Нырнул внутрь, ноги нащупали ступеньки.

Внутри было тесно и душно. Десантное отделение забито людьми — освобожденные жались друг к другу, кто-то вздрогнул, выругался, когда я не очень-то вежливо протиснулся мимо. Пахло потом, кровью и машинным маслом. Через узкий проход между скамейками я пробирался, задевая сидящих.

— Эй, полегче! — буркнул кто-то.

Я не ответил. Протиснувшись к передней переборке, я распахнул дверь в водительскую кабину.

За рулем сидел Крон. Сосредоточенный, руки на баранке, взгляд на дорогу. Худощавый, в трофейном потертом комбинезоне ГенТека, с которого он так и не удосужился срезать нашивки. Лицо серое, глаза впалые — человек, который мало спал и много думал.

— Крон, — бросил я, хватаясь за спинку сиденья. — У нас компания. Три летуна с юго-запада, идут прямо на нас.

Крон резко обернулся, напрягся. Продолжлая одной рукой удерживать руль, второй пробежался по приборной панели. На одном из экранов высветился радар. Три метки быстро приближались к центру экрана.

— Чтоб вас черти драли — выругался Крон. — Мультикоптеры. ГенТек.

Впрочем, он мог бы и не пояснять: летающая техника в наших широтах могла принадлежать только корпоратам.

— Так и знал, что просто так не свалим, — пробормотал Крон. — Было бы слишком легко…

Инженер нажал кнопку рации и отчетливо проговорил:

— Всем машинам, боевая тревога! Воздушная атака! Готовьтесь к контакту!

В динамике треснуло, послышались голоса. Гром из переднего броневика что-то рявкнул в ответ. Крон бросил рацию, повернулся ко мне:

— Дуй в башню! Нужно сбить их прежде чем они начнут нас утюжить! Щиты броневиков долго не выдержат!

Я кивнул, развернулся и полез в башню. В десантном отсеке обеспокоенно загомонили, но я не обращал на это внимания. Беспокойствно — не паника. Пока нормально.

Я вылез через люк в крыше кабины, подтянулся и оказался в башне. Ну, как в башне? Одно название. Открытое гнездо. Никакой серьезной брони, лишь бронещитки, способные защитить максимум от рикошетов и попадания. Все. Сверху, сзади — ничего. Голова, спина, руки — на виду. На радость вражескому снайперу.

В центре на поворотной установке — электромагнитная пушка. Массивный ствол, толстые силовые кабели, уходящие вниз в корпус машины. Рукояти управления с двух сторон, прицельная сетка на небольшом экране. По бокам от пушки, на отдельных креплениях — два спаренных пулемета. Стволы смотрят в небо.

Я схватился за рукояти ЭМ-пушки, потянул установку на юго-запад. Загудел механизм, подключился электроусилитель, ствол свдинулся легко и плавно. Я прицелился в сторону приближающихся точек.

Впрочем нет, уже не точек. Теперь приближающиеся хищные тени можно было рассмотреть. Мультикоптеры, похожие на венезапно выросшие в размерах детские игрушки летели низко, метров тридцать над землей, не больше. Я даже звук двигателей уже мог различить. Эх, не было печали… Ладно, давайте поиграем, ребята…

Первый коптер резко ускорился, нагоняя колонну и снижаясь. Нос наклонился, Симба тот же отрапортовал про облучение активными системами прицеливания. Коптер был настолько близко, что я разглядел пулеметные установки под фальшкрыльями. Если бы не глухая тонировка, наверное и лицо пилота разглядел бы. Пулеметы ожили, раскручивая стволы, и я поспешно заорал в рацию:

— Крон, маневр!

Инженер понял меня правильно. Машина вильнула, уходя с линии огня, и тут же по земле хлестнул свинцовый ливень. Две линии трассеров прошли совсем рядом с машиной, заставив вспыхнуть щит. Пилот подправил прицел и снова открыл огонь. Стволы пулемета расцветились бутонами дульных вспышек, трассеры слились в две сплошные лении. Снова мигнул щит броневика, но выдержать такой интенсивный обстрел ему было не под силу. По броне ударила очередь, пули застучали по обшивке, послышался звон металла, сыпануло искрами. Одна из очередей прошила-таки тонкую броню машины, оставив рваную дыру, из десантного отсека послышались крики боли. Твою мать! Вот же ублюдки!

— Ну давай, сука, — процедил я, ловя коптер в прицел.

Стиснув зубы, я вел стволом за целью. Коптер ушел в вираж — видимо, меня засекли его сенсоры, но я уже поймал упреждениие и вдавил клавиши спуска.

Конденсаторы пушки солидно ухнули, ствол дернулся, выплевывая разряд. В последний момент пилот попытался уклониться, но ему это не удалось. Импульс ударил в днище конвертоплана невидимым кулаком, огни на корпусе коптера погасли, двигатели захлебнулись, и коптер моментально потерял тягу. На секунду зависнув в воздухе, будто споткнулся, коптер клюнул носом и пошел в пике. Пилот пытался что-то сделать, но все его усилия были тщетны. Электроника умерла и управление вместе с ней.

Мультикоптер на полной скорости врезался в землю метрах в пятидесяти от колонны. От удара корпус смялся, машина несколько раз подпрыгнула, перевернулась, коптер поволокло по земле в облаке пыли и россыпях искр. Проскользив несколько десятков метров, коптер врезался в завал и замер.

Топливные баки рванули разом — летающая машина исчезла внутри огненного шара, а потом пришла ударная волна. Броневик качнуло, я схватился за рукояти и присел, чтобы не вылететь из башни. Жар обжег лицо, по ушам ударило давлением…

Хорошо пошел. Нравится.

Вот только пока я сражался с головным коптером, два оставшихся тоже не теряли времени даром.

Ведомые мультикоптеры не пошли в атаку. Слегка отстав, они сравняли скорость с колонной, снизились, зависли по бокам — один слева, второй справа. Я развернул ствол пушки, поймал в прицел, пальцы легли на спуск…

Грузовые отсеки на днищах мультикоптеров раскрылись. Створки разъехались в стороны, обнажили нутро…

В первый момент я даже не понял, что посыпалось из чрева летающих машин. Какие-то платформы. Массивные, угловатые, размером с легковую машину. Падали одна за другой — три штуки из левого мультикоптера, еще три из правого. Они нас что, обломками закидать решили?

Прицел запищал, возвещая о надежной фиксации цели, и я выстрелил. Снова ухание конденнсаторов, снова вспышка… Разряд устремился вперед, чтобы через миг расплескаться по кабине правого коптера. Машина клюнула носом и тяжело воткнулась в дорогу. На этот раз взрыва не последовало — и скорость, и высота были ниже, чем у первой машины. Но экипажу и десанту явно стало не до нас. Не знаю, сумел ли выжить кто-то внутри, но мало им явно не показалось. Особенно учитывая огонь сразу из трех пулеметов, сосредточившийся на кабине: багги отстали от колонны и закружились вокруг рухнувшей птицы в смертельном танце.

— Назад! Бросьте его! — заорала рация голосом Крона. — Назад, быстро!

Я перевел взгляд, пытаясь понять, из-за чего так нервничает инженер, и выругался.

Сброшенные коптерами платформы приземлились на четыре ноги — толстые, сочлененные, с гидравликой. Амортизаторы приняли удар, корпуса просели, потом выровнялись. Механоиды на миг замерли, а потом рванули вперед — гораздо быстрее, чем я ожидал от мехов такого размера. Ноги молотили по земле, перепрыгивали через обломки, огибали воронки… Симба дал увеличение, и я смог рассмотреть их в деталях.

— Твою ж… — пробормотал я.

Четвероногие, бронированные. Корпус широкий, приземистый, весь в рельефных бронеплитах. По бокам — спаренные пулеметы на поворотных креплениях. Сверху, на турелях — деструкторы. А на спинах, вцепившись когтями в крепления, сидели риперы. Штук по пять-шесть на каждой платформе. Небольшие, размером с крупную собаку, но это не делало их менее опасными. И, кажется, я догадывался об их предназначении.

— Идентификация завершена, — голос Симбы прозвучал спокойно и деловито. — Механоиды-носители класса «Абордаж». Функция: транспортировка и огневая поддержка штурмовых юнитов. Вооружение: спаренные автоматические пулеметы калибра двенадцать и семь, молекулярные деструкторы среднего класса. Десант: риперы, от четырех до восьми единиц на платформу. Тактика: сближение на дистанцию десанта, огневое подавление, высадка абордажной группы.

— Спасибо за лекцию, — прорычал я, разворачивая пушку к ближайшей платформе.

Крон по рации заорал что-то нечленораздельное, потом рявкнул:

— Педаль в пол! Всем, педаль в пол! Не останавливаться!

Броневик рыкнул двигателем, рванул вперед. Меня качнуло и я потерял цель. Колонна резко ускорилась. Багги выли моторами, пытаясь вернуться на свое место в конвое.

Вот только механоиды не отставали.

Одна из платформ сравнялась с замыкающим багги. Пулеметы на корпусе ожили, повернулись, поймали машину в прицел…

Очередь в упор буквально разворотила легкую дюралевую броню на борту багги. Водитель дернулся, машина шарахнулась в сторону, съехала с дороги и остановилась, ткнувшись в крупный обломок. Стрелок за пулеметом открыл огонь, исступленно всаживая в платформу очередь за очередью, но пули лишь чиркнули о броню. Один из деструкторов на борту платформы развернулся, повел стволом и плюнул разрядом.

Пучок энергии прожег пулеметчика насквозь, тот дернулся и повис на пулемете.

Дерьмо…

Я стиснул зубы и крутанул турель, наводясь на эту платформу. Несколько секунд сражался с прицелом, ловя в скачущую сетку механоида, наконец, услышал зуммер фиксации и выстрелил.

Импульс ударил четко в переднюю часть платформы. Огни на корпусе погасли разом, пулеметы замолчали, и платформа запнулась.

Сначала медленно — корпус кренился, ноги подламывались. Потом резко — грохнулась на землю, заскребла по асфальту. Из-под брони полетели искры, что-то внутри взорвалось — дым, вспышка.

Риперы не стали ждать. Спрыгнули с гибнущей платформы на ходу — пять или шесть тварей, юркие, быстрые. Приземлились на лапы, без паузы рванули вперед. Через завалы, через обломки, по обочине дороги. Догоняли колонну.

— Вражеские юниты продолжают преследование, — доложил Симба. — Скорость движения: сорок километров в час и быстро растет.

— Вижу, — буркнул я, пытаясь поймать шустрых риперов в прицел пулеметов. Вот только на полном ходу и с такой тряской это было совсем не просто.

Один из мотоциклов сопровеждения вильнул, объезжая обломки, вынужденно затормозил и отстал. Сразу два рипера, оказавшихся в опасной близоссти, резко ускорились. Разбег, прыжок…

Первый прыгнул на водителя — с обочины, метров через пять, как снаряд, выпущенный из пушки. Стальные лапы пробили туловище, плечо, рипер замахнулся свободными конечностями… Пассажир попытался выстрелить в тварь из автомата в упор, но не успел. Второй мех прыгнул, сбил его с сиденья…

Переднее колесо мотоцикла вильнуло, заднее сорвалось в занос. Машина упала на бок, покатилась по асфальту. Люди и риперы полетели кувырком. Мотоцикл по инерции проскользил на боку метров десять, упал в воронку, остановился. Все еще живой водитель попытался встать — но быстро сориентировавшийся рипер уже был рядом. Взмах стальными лапами, крик, брызги крови… Хватаясь за горло, человек осел на колени и завалился на бок.

Пассажир, тряся головой, встал на четвереньки, попытался подняться… В тот же момент на него прыгнул второй механоид. Рывок, хруст — человек дернулся и затих.

Все это заняло не больше пяти секунд. Я скрипел зубами, но сделать ничего не мог. Слишком далеко, слишком быстро. Не успел бы.

— Два юнита противника нейтрализовали отставших, — констатировал Симба. — Продолжают движение в сторону колонны.

— Вижу, твою мать, — прорычал я, разворачивая пушку.

Из шести платформ пять оставались на ходу — и они нагоняли, как ни старались водители выжать максимум из неуклюжих броневиков. Еще немного — и абордаж будет неизбежен.

А значит, моя задача — сделать все, чтобы в нем участвовало как можно меньше механоидов.

Я поймал в прицел очередную платформу и утопил спуск.

Бой продолжался.

Глава 2

Разряд из пушки прошел мимо — платформа в последний момент прыгнула в сторону, и я выругался. Тем временем, тройка риперов из десанта, потерявшего платформу, взяли курс на замыкающий колонну багги. Я выпустил по ним несколько очередей из пулемета, но твари были слишком юркими, попасть в них на ходу — та еще задача. Механические уродцы ускорились, перепрыгивая через обломки, водитель багги заметил опасность, прибавил скорости, но риперы уже сократили дистанцию. Пулеметчик на заднем сиденье развернулся, открыл огонь, и одного из механоидов ему, кажется, даже удалось зацепить. Вот только оставшиеся уже прыгнули.

Совершив невероятный кульбит, один из риперов приземлился на капот. Пробивая лапами металл, перебирая всеми конечностями, он медленно полз вперед, к лобовому стеклу. Второй приземлился на корму машины, совсем рядом с пулеметчиком.

Стрелок попытался развернуться, но не успел. Когти рипера полоснули по груди, распороли куртку, мясо, ребра…. Кровь хлестнула фонтаном. Стрелок захрипел, завалился набок и на полном ходу выпал из машины.

Водитель дернул руль влево, потом вправо — пытался стрясти тварей. Багги шарахнулся из стороны в сторону, колеса взвизгнули. Рипер на капоте неумолимо полз к лобовому стеклу, цепляясь когтями. Заорав что-то нечленораздельное, водитель выхватил пистолет и открыл огонь прямо сквозь лобовое стекло. Стело покрылось паутиной трещин, завизжали рикошеты, несколько пуль попали в рипера, но механической твари было плевать. Одним ударом стальной конечности он пробил стекло, рванулся вперед и вцепился в водителя.

Когти полоснули по горлу. Один удар, точный, глубокий. Кровь брызнула на приборную панель, на руль, залила водителю лицо. Он дернулся, руки соскользнули с руля, машину бросило в сторону. Наехав на обломок плиты, она взмыла в воздух, пролетела несколько метров и тяжело рухнула на крышу.

Три человека мертвы. Еще одна машина потеряна…

— Враг продолжает атаку, — сообщил Симба ровным голосом. — Рекомендуется приоритизировать угрозы.

— Работаю над этим, — прорычал я, разворачивая ствол ЭМ-пушки.

Оставшиеся платформы ускорились. Ноги молотили по асфальту чаще, корпуса подались вперед. Две справа, две слева, одна сзади. Они сокращали дистанцию — пятнадцать метров, двенадцать, десять.

Я утопил спуск, и еще одна платформа пропахала землю. На этот раз заряд накрыл и риперов, так что новой волны десанта не последовало. Но механоидов оставалось все еще слишком много…

Пулеметы на борту платформ продолжали строчить, заставляя щиты броневиков мерцать, как безумный стробоскоп. Люди пытались огрызаться: несколько человек выбрались в кузов и открыли огонь из ручного оружия. Вот только все это не возымело какого-либо эффекта. Платформы шли на сближение.

— Внимание! — голос Симбы стал резче. — Противник достиг дистанции абордажа. Ожидается высадка.

Я перехватил поудобнее рукояти турели и открыл огонь из пулеметов.

Несколькими очередями я буквально смел риперов с одной из платформ. Где-то в стороне, судя по звукам, Гром занимался тем же. Больше преуспеть не удалось — платформы оказались в мертвой зоне, почти впритык к броневику.

Риперы прыгнули.

Послышались крики боли: механоиды добрались до кого-то в кузове. Одна из тварей приземлилась метрах в трех от башни. Я услышал лязг металла, скрежет когтей по обшивке. Рипер бодро передвигал лапами, приближаясь ко мне.

Ну давай, ублюдок!

Выдернув из кобуры скорчер, я трижды выстрелил по риперу. Тот, поймав все три разряда, дернулся и кубарем скатился вниз и исчез из поля зрения, рухнув с машины. Тут же развернулся на звук. Вовремя! Второй рипер, каким-то чудом оказавшийся позади меня, подобрался для прыжка. Я вскинул скорчер, тварь прыгнула, и пришлось бить по ней уже на лету. Один из разрядов попал в цель, рипер рухнул на броню, не долетев до меня какой-то метр, и вцепился в неровности корпуса. Парализованный, но все еще живой. Активировав клинок, я потянулся вперед и одни ударом пробил корпус рипера, насадив его на клинок. Подняв, развернулся всем телом, размахнулся…

Бросок!

Рипер сорвался с клинка, как камень, выпущенный из пращи, врезался в еще одну механическую тварь, как раз перелезавшую за борт, и оба механоида кубарем покатились по дороге. Платформа, все еще бегущая следом, не успела отвернуть в сторону, и обоих риперов расплющило в блин массивной лапой манипулятора. Туда вам, уроды, и дорога!

Я снова вернулся к пушке.

Из кузова ударили выстрелы. Я вытянул шею, посмотрел. Погибших сменили и сейчас два бойца, один с дробовиком, другой с автоматом, успешно отбивали высадку очередного десанта. Твою мать… Похоже, внутри платформ, в гнездах, сидят еще твари. Ладно. Давайте разбираться с вами, ублюдки!

Поймав в прицел очередную платформу, я выстрелил из электромагнитной пушки.

Импульс ударил по платформе — системы вырубились, она споткнулась, начала заваливаться… Вот только риперы успели покинуть носителя и сейчас очень шустро догоняли броневик. Понятно. Если срубить платформы — риперы все равно продолжат атаку. Они быстрые, юркие, догонят. А платформы без риперов — просто железо на ногах. Опасное железо, но не смертельное.

А значит, нужно сначала убрать риперов.

Я развернул турель, поймал в прицел ближайшую платформу — ту, что бежала слева, метрах в десяти. На ее спине сидели шесть риперов, цепляясь манипуляторами за крепления. Стиснув зубы, я ловил тварей в прицел — на такой скорости, да по ухабам, занятие не из легких. Есть! Я прицелился и дал длинную очередь.

По платформе будто метлой прошлись. Сразу двоих покрошило в металлический фарш, еще одному оторвало манипулчяторы и он покатился на землю. Три оставшихся попытались спрыгнуть, но я уже пристрелялся, и земли они смогли достигнуть только в виде металлолома.

Отлично!

Переключившись на пушку, я прицелился в саму платформу. Выстрел! Платформа на полном ходу врезалась в землю, кувыркнулась и осталась лежать вверх ногами. Нормально. Вот так дальше и работаем.

На соседнем броневике заработали пулеметы — Гром понял тактику. Он строчил по платформе справа, вбивая длинные очереди в десант. Один, второй, третий. Потом переключился на ЭМ-пушку — платформа вырубилась, упала.

— Работает, — пробормотал я, разворачивая стволы к следующей цели.

Сначала риперы. Потом платформы.

Пулеметы застрочили снова.

Третий мультикоптер, который все это время держался на расстоянии, резко развернулся. Кажется, пилот понял, что операция на грани провала, и, что как только мы закончимм с платформами, наступит его черед. Двигатели взревели на полную мощность. Машина пошла вверх — круто, почти вертикально. Уходит, зараза!

Или, что гораздо хуже, заходит на боевой разворот.

Вот только атаки с воздуха нам сейчас не хватало!

Я развернул пушку, задрал ее вверх, попытался поймать мультикоптер в прицел. Ствол задрался, уперся в ограничитель. Угол слишком крутой — башня не дает развернуться выше. Мультикоптер уже почти над головой, набирает высоту, уходит из зоны поражения.

— Твою мать! — выругался я, срывая с плеча рацию.

Нажал кнопку, заорал:

— Гром! Коптер! Не дай ему атаковать нас!

В динамике треснуло, послышался голос Грома — хриплый, напряженный:

— Вижу!

С соседнего броневика ударила ЭМ-пушка.

На дульном конденсаторе расцвела корона разряда, пронеслась над головой. Пилот коптера упрямо тащил машину вверх, надеясь успеть, опередить, но Гром умел брать упреждение.

Летающая машина дернулась в воздухе, на миг зависла — а потом рухнула вниз.

Лишенный двигателей коптер падал вниз с аэродинамикей кирпича. Как рояль, сброшенный с девятого этажа. Наковальня.

Удар.

Я не видел самого момента падения — коптер рухнул в стороне от дороги, но вот вспышку рассмотрел отчетливо. Яркую, оранжевую, рванувшуюся из-за руин. Огненный шар вырос над зданиями, расширился, поднялся вверх — и лопнул. Грохнуло, во все стороны полетели обломки.

Готов. Минус три.

Вот только это еще не конец.

Я развернул пулеметы, нашел цель, нажал на спуск…

Через минуту на ходу осталась только одна платформа. Не знаю, что за интеллект управлял ею, но тварь додумалась уйти с линии огня второго броневика, пристроившись за нашей машиной, и постепенно сближалась, готовясь сбросить оставшихся риперов. Я попытался развернуть башню, поймать ее на прицел — не вышло. Турель снова уперлась в ограничение. Слишком близко.

Твою мать!

Выбравшись из башни, я пробежал по крыше и спрыгнул в кузов.

Дерьмо!

Оба бойца были мертвы. Один лежал у борта, второй сидел, привалившись к противоположному борту. Голова запрокинута, глаза открыты. Дробовик выпал из рук, валяется рядом…

Шорох.

Два рипера карабкались снаружи — цеплялись манипуляторами за край, подтягивались. Оптика светилась красным, корпуса скребли по металлу.

Я выхватил скорчер, прицелился в ближайшего. Выстрелил. Электрический разряд ударил в сенсорный блок — вспышка, треск. Рипер дернулся, манипуляторы разжались. Механоид сорвался с борта, исчез из виду. Второй оказался более шустрым, он уже замер на борту, готовясь к прыжку. Да хрен тебе по всей морде!

Вскинув скорчер, я выстрелил несколько раз подряд. Разряды сотрясали тело механоида, но падать за борт он не спешил. Пришлось помочь ему мощным пинком. Готов! Схватившись за борт, чтобы не упасть, я впился взглядом в платформу. Механоид бежл рядом, на одном уровне с броневиком, метрах в пяти. На спине сидели готовые к атаке риперы — три штуки, все, что осталось от десанта. Пулеметы на корпусе механоида шевельнулись и развернулись в мою сторону. Ух ты ж блин!

Я едва успел рухнуть в кузов. Очередь прошила воздух над головой, плевок турельного деструктора прожег край борта. Металл закапал расплавленными каплями.

— Симба, — вызвал я ассистента, — дистанция до платформы?

— Четыре метра, — несколько напряженно отозвался ассистент. Кажется, он понял, что я задумал. — Прыжок возможен. Вероятность успешного приземления на движущуюся цель — семьдесят два процента. Но я категорически не рекомендую…

— Умолкни, — буркнул я. — Нейроген!

— Состояние носителя…

— Нейроген! — рявкнул я, и Симба подчинился.

Уф.

По венам плеснул жидкий металл, боль и усталость будто волной смыло. Блин, а ведь я так и привыкнуть могу… Интересно, бывают нейрогеновые наркоманы?

Выпрямившись, я отступил к противоположному борту кузова. Три шага. Нормально, пойдет.

Короткий разбег, толчок — и я в воздухе. Четыре метра пустоты. Под ногами — асфальт, мелькающий на скорости. В лицо бьет ветер… Контакт!

Удар о корпус платформы вышел жестким. В ноги ударил металл, колени согнулись, руки схватились за первое, что попалось — крепление на броне. Платформу трясло адски. Каждый толчок, каждая кочка передавались в тело — металл гудел, вибрировал, ноги скользили по поверхности.

Рипер на спине платформы развернулся на меня. Вспыхнули красным сенсоры, угрожающе поднялись манипуляторы…

Слишком медленно.

Удр ногой по корпусу, хороший, выверенный, футбольный — швырнул его в сторону. В последний момент механоид успел ухватиться за крепление на боку платформы, и я рванул из кобуры скорчер. Разряд прошил оптику, рипер дернулся, манипуляторы разжались. Прощай, уродец!

Пока я воевал с первым рипером, второй заходил ко мне сзади. Резко развернувшись, я активировал генератор ЭМИ. По корпусу рипера хлестнуло коротким импульсом, тварь взорвалась изнутри снопом искр и покатилась по броне. Готов. Следующий!

Третий прыгнул на меня сверху — с турели деструктора. Я увернулся, он пролетел мимо, зацепился манипуляторами за край корпуса. Действуя по отработанной схеме, я несколько раз выстрелил из скорчера. Рипер сорвался. Все, чисто!

Платформа под ногами тряслась, как сумасшедшая. Ухватившись за крепления, я огляделся. Ноги скользили, тело качало из стороны в сторону.

— Уязвимость обнаружена, — голос Симбы прозвучал четко. — Блок управления, передняя секция корпуса. Подсвечиваю.

В интерфейсе вспыхнула метка — ярко-красная, на передней части платформы. Там, где бронеплиты сходились, была щель. Узкая, но видимая. Ладно…

Рискуя сорваться, я пополз вперед. Добрался до метки, присел на корточки. Меня мотало из стороны в сторону, жействие нейрогена закончилось, и усталость навалилась десятикратно. Твою мать, ну когда же я отдохну?

Активировав клинки, я вбил правый в щель между бронеплитами — глубоко, до упора. Металл лопнул, искры полетели в лицо. Я зажмурился, качнул клинком, как рычагом. АПлита отошла в сторону, открывая технический люк. Удар в щель вторым клинком, рывок — готово. Передо мной возникла мешанина из проводов, трубок, шлангов и черт знает, чего еще. Но они меня интересовали мало.

Я вгляделся внутрь.

Под слоем защиты, в центре корпуса — капсула. Цилиндрическая, из толстого прозрачного пластика. Внутри нее, в мутноватой жидкости, плавал человеческий мозг. К электронным блокам от капсулы расходились жгуты кабелей, теряясь в мешанине плат и узлов.

На несколько секунд я завис, не желая верить в увиденное.

Впрочем, чему я удивляюсь?

Сжав зубы, я протянул руку, обхватил капсулу и потянул на себя. Не идет. Дернул сильнее. Что-то щелкнуло, несколько проводов вырвало из разъемов, откуда-то снизу оторвался шланг, из которого хлестнула едкая жидкость… Дернув еще раз, я вырвал капсулу целиком.

Платформа вздрогнула. Конвульсивно, как живое существо. Ноги заплелись, сбились с ритма. и я почувствовал, как металл уходит из-под ног.

Платформа ткнулась в землю.

Отбросив капсулу в сторону, я оттолкнулся от корпуса и прыгнул, пытаясь сгруппироваться. Пролетел вперед, приземлился на руки, на плечо, ушел в кувырок, стараясь погасить инерцию удара…

Где там…

Из легких вышибло воздух, по всему телу полоснуло болью. Я покатился кувырком, стараясь только не удариться головой. Один случайный обломок — и привет.

Повезло. Я остановился. Поптылася встать, понял, что попытка не увенчается успехом и развалился на спине, глядя в стремительно светлеющее небо.

— Все воздушные и наземные цели уничтожены, — доложил Симба. — Угроза нейтрализована.

— Охренительно, — выдохнул я.

Приподняв голову, я всмотрелся вдаль. М-да. Отряд не заметил потери бойца…

Колонна, не обратив внимания на мой самоубийственный подвиг, быстро удалялась вдаль. И ни сил, ни желания догонять ее у меня не было.

Потянувшись к плечу, я нащупал чудом уцелевшую рацию, поднес к губам, нажал кнопку вызова.

— Эй, беженцы! — хрипло проговорил я. — Вы там никого случайно не потеряли, не?

Пауза. Потом голос Крона — виноватый, сбивчивый:

— Мля… Антей? Ты где?

— На дороге валяюсь, — буркнул я. — Километрах в двух позади. Да вы можете не спешить, я тут позагораю пока. Утро такое хорошее…

Где-то вдалеке завизжали тормоза. Сразу две багги оттормозились, развернулись и помчалим в мою сторону. Я обессиленно откинул голову и посмотрел в небо.

Сколько им ехать до меня? Минуты две, да? Непозволительная роскошь: целых две минуты, чтобы просто лежать. Не стрелять, не бежать, не убивать… И можно даже ни о чем не думать.

Судя по последним событиям — целая куча времени.

И вряд ли в ближайшем будущем на отдых удастся урвать больше. А значит, будем использовать эти прекрасные мгновения на полную катушку.

Потому что других впереди не предвидится.

Я лежал на спине прикрыв глаза, слушал нарастающий рев двигателей, и, кажется, впервые в подобной ситуации мечтал о том, чтоб меня просто бросили здесь. Или хотя бы дали выспаться.

В конце концов, я это заслужил.

Глава 3

Багги подобрал меня через пару минут. Мне помогли забраться на грузовую платформу, разместили рядом с ящиками боеприпасов. Я не возражал. Лежал на спине, смотрел в небо, слушал, как ревет двигатель и отдыхал.

Нагнали колонну. Багги пристроился между броневиками, и дальше — снова однообразное движение. Рев моторов, тряска, серое небо над головой.

Я остался в кузове багги. Переходить обратно в броневик не было сил. Да и смысла. Здесь хотя бы ветер обдувал, прохладно, а в броневике было душно, тесно, воняло потом и кровью.

Наноботы работали. Раны затягивались, синяки бледнели, кости срастались. Но процесс шел медленно — ресурсов не хватало. Тело требовало еды, воды, отдыха. Пока из всего вышеперечисленного был лишь покой. Относительный. Приходилось терпеть.

Мы ехали еще несколько часов. Колонна перла вперед, стараясь преодолеть максимум расстояния. Крон гнал броневик на пределе, остальные держались следом. Дорога петляла между руин, огибала завалы, уходила то влево, то вправо. Иногда приходилось сбрасывать скорость — объезжать воронку, протискиваться через узкий проход. Но в целом — двигались быстро.

Пару раз вдалеке появлялись отряды мутантов. Первый раз — рыл тридцать, может, больше. Стояли на крыше полуразрушенного здания, смотрели на колонну. Вооружены — самопалы, арбалеты, пара автоматов. Один поднял оружие, прицелился. Но главарь — здоровенный урод с топором — оттолкнул его ствол вниз. Что-то прокричал. Мутанты остались стоять, смотрели вслед.

Второй отряд был поменьше, человек пятнадцать. Вышли на дорогу впереди, перегородили путь. Колонна замедлилась. Гром заорал что-то по рации. Я приподнялся, схватился за борт багги, посмотрел вперед.

Мутанты стояли, смотрели на броневики. Разглядывали. Потом один — похоже, главный — рассмотрел логотипы ГенТека на бортах. Замер. Повернулся к своим, махнул рукой. Мутанты прыснули в стороны, как тараканы со стола, когда включаешь свет на кухне. Похоже, связываться с корпоратами дураков не было.

Полезная маскировка, гляди-ка. Пока работает.

К полудню добрались до перевалочного пункта. Промзона, окраина какого-то мертвого района. Ангары — огромные, ржавые, с провалившимися крышами. Крон свернул с дороги, повел колонну между зданий. Остальные потянулись за ним.

Колонна въехала в один из ангаров. Внутри было темно, пахло машинным маслом и плесенью. Крон заглушил двигатель. Остальные тоже. Тишина навалилась разом — оглушающая и гулкая после многочасового рева моторов.

Я лежал в кузове багги, смотрел на ржавые балки под потолком ангара. Слушал, как люди вылезают из машин, переговариваются, кто-то стонет.

Надо было вставать. Помогать. Делать что-то полезное.

Через минуту. Пока — просто полежу…

Спустя пару минут я все-таки заставил себя подняться. Перекатился на бок, оттолкнулся рукой, сел. Голова закружилась, но отпустило буквально в ту же секунду. Спрыгнул с багги, приземлился на ноги. Качнуло, но устоял. Фуф. Вот это меня размотало…

Огляделся.

Ангар был огромный. Метров сто в длину, может, больше. Высокий потолок, подпертый стальными балками — некоторые погнулись, проржавели насквозь. Крыша местами провалилась, сквозь дыры пробивался дневной свет, рисуя полосы в пыльном воздухе. Бетонный пол потрескался и был покрыт лужами масла и воды.

Вдоль стен — остатки оборудования: станки, покрытые ржавчиной, стеллажи, обрушившиеся под собственным весом, бочки, опрокинутые набок. Все метвое, заброшенное. Сколько лет никто сюда не заглядывал — не скажу. Много.

Колонна расположилась внутри. Два броневика встали у противоположных стен, развернулись носами к выходу — на случай, если придётся быстро сваливать. Уцелевшие багги припарковали между ними. Двигатели заглушены, только тикают, остывая.

Крон вылез из кабины своего броневика, обошел машину кругом, проверяя. Остановился у пробоины в борту — той, что оставила пулеметная очередь с мультикоптера. Провел рукой по рваным краям металла, поморщился. Ничего не сказал. Пошел дальше.

Гром спрыгнул из переднего броневика, огляделся по сторонам. Массивный, бородатый, лицо усталое. Махнул рукой:

— Выгружаемся! С ранеными поаккуратнее! Давайте, давайте, не стоим!

Люди начали вылезать из машин. Медленно, с трудом. Кто-то охал, держась за ушибленные ребра. Кто-то прихрамывал. Освобожденные женщины выбирались из броневиков, жмурились на хоть и тусклый, но свет.

Из броневиков начали вытаскивать раненых. Двоих на носилках — самодельных, из досок и ремней. Один без сознания, голова болталась. Второй стонал, сквозь зубы. Медуница шла рядом, придерживала капельницу — видимо, раздербанила бортовую аптечку.

Еще троих вывели под руки. Парни держались на ногах, но с трудом. Один обмотан бинтами по грудь, у второго рука на перевязи. Третий, кажется, с контузией. Стоит, смотрит в одну точку, не моргает…

Я подошел к броневику Крона, заглянул внутрь через открытую дверь. В десантном отделении еще оставались люди — человека три-четыре. Сидели на скамейках, никто не двигался. Один держался за раненую ногу, стискивал зубы. Другой просто сидел, уставившись в пол.

— Выходите, — бросил я. — Приехали.

Раненый поднял голову, посмотрел на меня мутным взглядом. Кивнул. Начал подниматься, опираясь на стенку. Я протянул руку, помог. Вывел наружу.

Крон обходил машины, проверял повреждения. Останавливался у каждой пробоины, у каждой оплавленной деструктором обшивки. Записывал что-то в планшет. Хмурился все сильнее.

Гром подошел к нему, постоял рядом.

— Плохо? — спросил.

— Да не особо, — буркнул Крон, не отрываясь от планшета. — Броню подлатать — вообще не проблема, но у этого, — он пнул колесо своего броневика, — подвеска под бо-о-ольшим вопросом. Второй — лучше, но тоже не айс. Багги — один вообще чудом доехал, движок барахлит. Впрочем, какая разница. Все равно здесь бросать. Если потом вернемся с запчастями — починю.

Гром кивнул. Повернулся к людям, поднял голос:

— Разгружайте машины. Берем все, что можем унести с собой. Оружие, боеприпасы, еду, воду! На технику больше не рассчитываем.

Люди зашевелились. Полезли в машины, вытаскивали рюкзаки, ящики с патронами, канистры с водой. Началась привычная рутинная работа по мародерке.

— Бросаем технику? — я подошел к Крону.

Тот пожал плечами.

— Конечно. Я бегло осмотрел тачки, но гарантировать, что в них нет маяков, не могу. Их бы вообще рвануть, по-хорошему, но шансов, что взрыв заметят, еще больше. Так что, если не хотим привести хвост прямо на базу — оставляем машины здесь. Если повезет — потом вернемся, посмотрим… Не найдут — разберу тут все по винтику и соберу обратно.

Я кивнул. Логично. Не хватало только привести корпоратов прямо на базу… Новую базу, судя по всему. Даже сейчас имеется риск, но тут уж без вариантов. Без машин бы мы сюда не добрались.

Из броневиков начали выносить тела. Я поморщился. Даже не ожидал, что их будет так много… И это не считая тех, кто погиб в дороге…

Укладывали рядом, вдоль стены ангара. Один за другим. Восемь человек. Накрывали тем, что было — брезентом, куртками, одеялами.

Гром стоял у тел. Смотрел. Лицо мрачное, челюсти сжаты так, что скулы выпирали. Руки сцеплены за спиной. Стоял неподвижно, как каменный.

К нему подошел Шило. Постоял рядом, тоже посмотрел на тела. Потом тихо проговорил:

— Гром. Это не твоя вина.

Гром не ответил. Даже не повернул головы. Продолжал смотреть.

Шило постоял еще немного, потом ушел.

Раненых уложили в стороне, у противоположной стены. Семеро. Медуница возилась с ними — проверяла повязки, меняла бинты, вкалывала что-то из шприцов.

Я подошел ближе.

Один из раненых лежал на растянутом на полу одеяле. Контуженный — тот, что смотрел в одну точку. Сейчас он лежал на боку, дышал ровно. Спал, наверное. Или отключился.

Второй сидел, прислонившись к стене. Рука на перевязи, бинты на груди. Лицо бледное, но сознание ясное. Смотрел перед собой, губы шевелились — молился, что ли…

Третий лежал на носилках. Медуница склонилась над ним. Руки в крови по локоть. Девушка пыталась остановить кровотечение, но, кажется, было уже поздно. Раненый хрипел. Грудь вздымалась тяжело, неровно. Лицо серое, губы посинели. Глаза открыты, смотрят в потолок.

Медуница качнула головой. Почти незаметно. Опустила руки.

— Не дотянет, — тихо сказала она. Никому конкретно. Просто констатировала факта.

Раненый услышал. Захрипел, попытался что-то сказать. Не вышло. Рука дернулась, нащупала руку Медуницы. Раненый схватился за нее — слабо, пальцы едва сжались.

Медуница посмотрела на него. Сжала его ладонь в ответ. Наклонилась ближе, посмотрела в глаза. Ничего не сказала. Просто держала.

Парень затих.

Медуница закрыла ему глаза. Медленно, осторожно. Подержала ладонь на его лице секунду, потом убрала. Встала. Вытерла руки о штаны, повернулась и пошла к следующему раненому.

Девять.

Я отошел в сторону.

Семь убитых. Семь раненых, один из которых только что умер на руках у Медуницы.

Кто-то в стороне пробормотал:

— Еще легко отделались.

Может, и так.

Я снова отправился искать Крона. Он сидел у одного из багги на ящике с боеприпасами. Водил пальцем по экрану планшета, что-то записывал, бормотал себе под нос. Рядом валялась куртка, на ней — разобранный пистолет, тряпка в масле.

Я подошел, присел на соседний ящик. Крон поднял взгляд, кивнул, снова уставился в планшет.

Молчали с минуту. Крон записывал координаты, сверялся с какой-то картой. Я смотрел на ангар, на людей, на накрытые тела у стены…

— Крон, — позвал я. — Слушай…

Он поднял взгляд.

— Не надо бы, чтоб на базе узнали, что Ида работала на ГенТек.

Крон секунду смотрел на меня. Потом странно усмехнулся — криво, без веселья.

— А ты в ней уверен?

Я помолчал. Взвешивал ответ.

— На сто процентов верить нельзя никому, — сказал я медленно. — Но… да. Думаю, ей можно доверять.

— Почему?

— Она привела нас на станцию. Показала, как пробраться внутрь. — Я загнул палец. — Привела в женский блок, помогла найти пленных. — Второй палец. — Когда я сражался с двойником — пыталась спасти. Могла свалить, но не свалила, — третий.

Я посмотрел на Крона.

— Этого достаточно?

Крон вздохнул. Отложил планшет на колени, потёр переносицу. Устало.

— Люди меняются, Антей. Под давлением. Под угрозой. Сегодня она с тобой, завтра — против. Ты сам это знаешь.

— Знаю, — кивнул я. — Но если бы она хотела нас слить — было сто возможностей. Не воспользовалась ни одной.

Крон помолчал. Потом кивнул.

— Ладно. Я буду присматривать за ней. Ненавязчиво. — Он поднял взгляд. — Но если что-то пойдёт не так…

— Я понял, — оборвал я.

— Спасибо, — добавил после паузы.

Крон хмыкнул. Взял планшет обратно, снова уставился в экран. Но не записывал ничего. Смотрел в одну точку.

— Только других убеди держать язык за зубами, — сказал он, не поднимая головы. — Если Север узнает, что она из ГенТека…

Не закончил.

Впрочем, и так было все понятно.

— Постараюсь, — кивнул я.

Крон кивнул в ответ. Снова уткнулся в планшет.

Я встал, отошел в сторону. Оглянулся через плечо — Крон сидел неподвижно, смотрел в экран. Ничего не делал, просто смотрел.

Думал о чем-то своем.

Лиса сидела на ящике неподалеку. Спиной к стене ангара, ноги поджаты. В руках — самокрутка. Дым поднимался тонкой струйкой, растворялся в воздухе.

Я впервые видел ее с сигаретой.

Подошел, присел рядом. Лиса затянулась, выдохнула дым в сторону. Руки дрожали — еле заметно, но я видел. Когда подносила самокрутку к губам, пальцы подрагивали.

— Не знал, что куришь, — бросил я.

Лиса усмехнулась криво. Посмотрела на самокрутку, потом на меня.

— Не курю. Обычно.

Я кивнул. Понятно. Стресс, потери, нервы на пределе. Кто-то пьет, кто-то курит, кто-то просто сидит и смотрит в одну точку. Каждый справляется как может.

Лиса затянулась снова. Выдохнула.

— Я слышала ваш разговор, — сказала она, не глядя на меня. — С Кроном. Про Иду.

Я промолчал. Ждал.

— Беру спасенных на себя, — продолжила Лиса. — Про Иду — ни слова. Договорюсь с ними.

— Уверена? — спросил я.

Лиса повернула голову, посмотрела на меня. Взгляд усталый, но твердый. — Женщины держат язык за зубами лучше мужиков. Поверь.

Я хмыкнул. Может, и так.

— Спасибо, — кивнул я.

Лиса пожала плечами. Затянулась в последний раз, потом бросила окурок на пол, растоптала каблуком. Встала, отряхнула штаны.

— Пойду пообщаюсь, — бросила она и пошла к женщинам, сгрудившимся у дальней стены.

Я смотрел ей вслед. Потом поднялся, пошел в другую сторону.

Дел хватало.

В центре ангара Гром залез на большой контейнер. Выпрямился, оглядел всех собравшихся, подождал, пока стихнут разговоры.

— Слушайте все! — голос гудящий, командный. Привык, чтобы его слушались.

Люди подтянулись поближе. Кто-то остался стоять, кто-то присел на ящики. Раненые лежали у стены, но головы повернули в сторону Грома.

— Технику оставляем здесь, — начал Гром. — По ней нас вычислят. Дальше — пешком.

Кто-то недовольно буркнул. Гром не обратил внимания.

— Идем разными группами, разными маршрутами. Встречаемся на базе. Координаты получите от старших групп.

Он достал коммуникатор, глянул в экран.

— Первая группа идет со мной. Восемь человек, — Гром начал перечислять имена. Бойцы кивали, подходили ближе. — Берем двоих раненых на носилках. Медуница с нами.

Медуница кивнула, пошла к раненым. Начала что-то объяснять тем, кто понесет носилки.

— Группа вторая, — продолжил Гром. — Лиса старшая. С ней — Антей. Десять человек. Освобожденные женщины, плюс Глотка и Хмырь на прикрытие.

Лиса кивнула. Я тоже. Женщины зашевелились, начали собираться.

— Группа третья — Крон и Шило. Шестеро.

Крон поднял руку, показывая, что услышал.

— Группы четвертая и пятая — Дым и Рыжий старшие. Разобьете оставшихся поровну. — Гром оглядел собравшихся. — Вопросы?

Тишина. Все поняли.

— Тогда собираемся. И нужно похоронить мертвых. На все про все — час. Потом выдвигаемся.

Гром спрыгнул с ящика. Люди зашевелились, начали расходиться по группам.

Я обратил внимание, что оставшиеся две группы сформированы по максимально остаточному принципу. А-ля «кого не жалко». В отличие от первых групп, в которые вошел основной костяк людей из убежища. Горько усмехнулся. Кажется, Гром не рассчитывает, что эти группы дойдут до базы. Цинично… Но прагматично. Не факт, что я сам поступил бы так же, но мотивацию Грома понимал. Балласт сначала должен доказать, что он — не балласт. Разумно, хоть и жестоко.

Крон открыл один из ящиков, начал раздавать провизию. Пайки в вакуумных пакетах, фляги с водой, энергетические батончики. Кто-то тащил рюкзаки, кто-то — сумки.

Медуница раздавала медикаменты. Каждой группе — аптечку. Антибиотики, бинты, обезболивающее. Проверяла, чтобы все было на месте.

Я подошел к броневику, залез внутрь. В десантном отделении остались ящики с боеприпасами. Вскрыл, порылся… Стандартный боекомплект для вооружения бойцов ГенТека. То есть, мне подходит. Я набрал запасных магазинов для «Карателя», взял несколько батарей к скорчеру, обоймы для деструктора… Нашел свою винтовку, проверил ее — патроны, затвор, прицел. Вроде все в порядке. Вылез обратно. У броневика, явно дожидаясь меня, стоял Гром.

— Ну ты как? — за время этого рейда бородач будто постарел лет на пять. Впрочем, полагаю, я сейчас выглядел не лучше.

— Нормально, — махнул рукой я. — Пойдет.

— Готов? Дойдешь?

Я пожал плечами.

— Дойду, конечно. Куда я денусь?

— Хорошо. У тебя — самое ценное. Береги их, — Гром кивнул на женщин.

— Понял, — слегка растерявшись, кивнул я.

Гром хлопнул меня по плечу, пошел дальше.

В целом, логично. Женщины в безумном новом мире — редкость и ценность. От них, в буквальном смысле, зависит будущее человечества. Так что — Гром и правда доверил мне самое ценное. Что ж. Постараемся не подвести. Я бросил взгляд туда, где Лиса уже собирала нашу группу, и покачал головой. Будет не просто.

Ида стояла в группе женщин. Рюкзак за плечами, куртка застегнута под горло. Посмотрела на меня, кивнула. Я кивнул в ответ. Хорошо, что она здесь. Присмотрю хоть…

Я обвел взглядом ангар, вздохнул и, собрав свои пожитки, отправился к одному из броневиков. Нужно хоть немного отдохнуть и восстановить силы перед новым марш-броском. А то они, все-таки, не бесконечные.

Даже у меня.

Глава 4

До базы шли несколько часов. Сколько точно — сложно сказать, время снова размазалось, растянулось, стало неизмеримой субстанцией. Шаг за шагом, поворот за поворотом, одни руины сменялись другими… Можно было бы спросить у Симбы, но… Какая, в сущности, разница? Сейчас это ни на что не влияло, а когда мне понадобится, ассистент предоставит мне не только время в пути и расстояние, но и карту с оптимальным маршрутом. А пока — шаг за шагом, километр за километром…

Наша группа вышла из ангара третьей, спустя час после того, как во главе первой выдвинулся Гром. Вела, конечно же, Лиса — шла впереди, сверялась с коммуникатором, выбирала маршрут. Я шел рядом. Прикрывал, «пробивал» местность через «Скат»… замыкал колонну. Замыкали Глотка и Хмырь — пара бойцов из убежища, которых мы спасли на мясной станции. Выглядели они ребятами толковыми, и за тыл я не переживал.

Петляли мы знатно. Лиса старательно огибала открытые пространства, держалась ближе к укрытиям. Я то и дело поглядывал на небо. Нас было слишком много, шли мы днем, и заметить нас с воздуха — плевое дело. Особенно для какого-нибудь окулюса.

Однако пока нам везло. Ни одного механоида мы не встретили. Симба молчал — значит, поблизости чисто. Либо везло, либо… Либо мы забрались настолько далеко, что даже жестянкам здесь было ловить нечего.

Собственно, то, что мы покинули Москву, и сейчас находились где-то в области, было понятно давно — каким бы огромным ни был город, так долго ехать нельзя даже по нему. Жилые массивы и небоскребы исчезли даже с горизонта, вокруг только промзоны, складские комплексы и заброшенные заводы. Между ними — пустыри, перелески, поля.

Мы шли все дальше от того, что когда-то было городом. В глушь.

Куда именно — я понятия не имел. Лиса не говорила, я не спрашивал.

К концу пути устали все. Женщины шли молча, опустив головы. Было видно, что они с трудом держатся на ногах, но никто не ныл. В принципе, после того, что им пришлось пережить, было бы странно, если б кто-то начал ныть, что устал или натер ногу.

Лиса остановилась у края какого-то оврага. Огляделась, проверила коммуникатор, кивнула себе.

— Пришли, — бросила она.

Я огляделся. Овраг, заросли, развалины какого-то здания на склоне. Ничего похожего на базу.

— Куда пришли?

— На базу, — хмыкнула она, показывая на дно оврага. — Спускаемся.

В голове ожил Симба:

— Регистрирую тепловые сигнатуры. Четыре единицы. Статичны. Вероятно — часовые.

— Вижу, — мысленно ответил я, глядя на красные точки в интерфейсе, подсвеченные ассистом. Видимо, и правда пришли.

Лиса достала рацию, набрала частоту с клавиатуры, нажал клавишу.

— Лиса. Группа три. Подходим с севера.

В динамике треснуло, потом послышался голос — хриплый, незнакомый:

— Наблюдаем визуально. Проходите. Ждем.

Лиса убрала рацию, повернулась к группе.

— Вниз. Аккуратно, склон крутой.

Спустились в овраг. Склон был скользкий, осыпался под ногами. Женщины держались за кусты, за камни. Одна поскользнулась, Хмырь подхватил за руку.

Внизу — заросли, мусор, куски бетона… Через всю эту прелесть пришлось пробираться пару сотен метров, пока мы не уткнулись в дренажный коллектор. Обложенный кирпичом тоннель в насыпи, ржавая, наполовину сорванная решетка…

А еще несколько скрытых камер и хорошо замаскированных пулеметных гнезд, подсвеченных Симбой. Я хмыкнул. Стало быть, и правда дошли. Но есть нюанс. если мне удалось так легко распознать камеры, стало быть, и для мехов это проблемой не станет. Надо бы намекнуть на это Северу…

Я первым шагнул в тоннель, и в темноте тут же шевельнулись два силуэта. Часовые. С автоматами, лица настороженные. Один кивнул Лисе.

— Ну, наконец-то. Вы последние. Проходите.

Лиса сухо кивнула, и мы углубились в тоннель. Темно, сыро, света нет… Симба поколдовал со зрением и мир окрасился в зеленоватые тона. Женщины шли на ощупь, держались за стены. Глотка включил фонарик, подсвечивал дорогу.

В конце тоннеля виднелась кирпичная стена. Кладка старая, заложили, видать, еще до апокалипсиса. Один из бойцов шагнул в сторону, нащупал что-то в стене. Щелкнул замок, беззвучно открылась массивная металлическая дверь.

За дверью оказалась еще пара часовых. Один — невысокий, жилистый, с автоматом на груди. Второй — здоровый, в бронежилете, с деструктором.

— Вниз по лестнице, — кивнул первый. — Осторожнее, ступени скользкие. Не расшибитесь.

Лиса кивнула, пошла первой. За ней — женщины. Я остался сзади, пропустил весь этот гарем, пошел последним.

Крутые, неудобные металлические ступени поскрипывали под ногами. Темнота — хоть глаз выколи. Я нащупал на груди фонарь, щелкнул кнопкой. Нечего ресурсы организма на ерунду тратить, здесь луч фонаря прятать не от кого.

Спустившись на несколько пролетов, мы оказались на квадратной площадке с толстенной железной дверью. Лиса подошла к ней, пару раз ударила прикладом.

Щелкнуло, загудело, дверь медленно открылась.

За дверью оказался… М-м-м… Предбанник. Узкий, два на три, голый бетон. Под потолком — тускаля лампа, забранная сеткой. И еще одна дверь напротив — еще массивнее.

Оказавшись напротив этой двери, я сразу почувствовал себя неуютно. Впрочем, сложно чувствовать себя иначе, когда на тебя смотрят спаренные стволы крупнокалиберного пулемета. Я присмотрелся. Ниже торчало нечто, очень похожее на сопло огнемета.

Грамотно. В таком узком пространстве и человеку-то толком не развернуться, не говоря уже о механоидах. если все входы защищены так же, как этот, опасаться за убежище не стоит.

Неплохо, реально неплохо.

Начала открываться вторая дверь. Медленно, с лязгом и скрежетом. Наконец, за ней показался коридор, тускло освещенный мерцающими лампами.

— Проходите, — раздался голос. Незнакомый, хриплый.

За второй дверью стояли двое бойцов. Первого я уже где-то видел, вероятно — в первом убежище.

— Сбор новоприбывших в общем зале, — проговорил знакомый. — Пойдемте, я провожу.

Мы двинулись за ним. Женщины испуганно жались друг к другу, с плохо скрываемым интересом смотрели по сторонам. Коридор узкий, потолок низкий, стены бетонные... Лампы под потолком — старые, желтый свет, некоторые моргают. Пахло сыростью, машинным маслом и чем-то еще — затхлым, подвальным. От всего вокруг отдавало кондовостью и… Надежностью? Пожалуй, что да. Не удивлюсь, если выяснится, что этот бункер строили еще во времена холодной войны.

Убежище было реально большим — петляли мы минут, наверное, десять. Лязгали открывающиеся и закрывающиеся двери, мелькали таблички: «Склад №3», «Техотсек», «Вход воспрещен». Прошли мимо лестницы, ведущей еще ниже — оттуда тянуло влажным холодом и сыростью.

Наконец, мы добрались до главного зала.

Зал был большим. Ну, по меркам подземного убежища, конечно. Примерно двадцать на тридцать метров, потолки — метра, наверное, три. Видимо, раньше здесь было что-то вроде столовой или складского помещения. Столы, скамейки, все старое, потрепанное. Вдоль стен — ящики, мешки… Было видно, что убежище начали обживать совсем недавно.

Людей внутри было много. Мы действительно пришли последними. Люди стояли кучками, и хорошо было видно, кто здесь хозяева, а кто гости. Те, кто попал на мясную станцию из других убежищ, жались друг к другу, «местных» окружили хозяева, радостно хлопали по плечам, спине, обнимали. Нашу группу встретили свистом и улюлюканьем. Я усмехнулся. Ожидаемая реакция. Женщин в убежище было мало, и вновприбывших разглядывали с неподдельным интересом, откуда-то уже слышались сальные шуточки.

Которые, впрочем, сразу же стихли, стоило появиться Северу. Седой, жилистый, с обветренным лицом и глубокими морщинами, он вышел из дальней двери и неспешно прошел вдоль зала, внимательно рассматривая людей.

По выражению лица коменданта убежища было сложно понять, доволен он, или нет. Впрочем, думаю, он и сам не понимал. С одной стороны все было отлично — люди вернулись, Крона спасли, операция удалась. С другой — появилась куча нового народа. И, вроде бы, это хорошо, но тут тоже нюансики. Помимо дополнительных рабочих рук, люди это еще и дополнительные рты и проблемы. По уму — всех нужно тщательно опросить, отфильтровать… А потом разместить и поставить на довольствие. А с довольствием нынче весьма туго.

Север молча оглядывал людей. Взгляд скользил по лицам, задерживался на ком-то, переходил дальше.

Потом он увидел меня.

Лицо коменданта убежища стало еще мрачнее. Челюсти сжались так, что аж скулы выступили. Он отвернулся, нашел взглядом Грома. Тот стоял у противоположной стены, разговаривал с кем-то из бойцов. Север смотрел на него — долго, тяжело. Гром повернул голову, встретился взглядом с Севером. Секунду держал взгляд, потом отвел глаза, снова повернулся к собеседнику. Сделал вид, что ничего не заметил.

Север хмурился, снова посмотрел на меня, покачал головой и отвернулся.

Дождавшись, пока на его появление обратят внимание, Север шагнул вперед. Он не поднимался на возвышение, не искал внимания — просто встал так, чтобы все его видели. Разговоры притихли. Убедившись, что внимание вновь прибывших сконцентрировалась на нем, север заговорил. Не срываясь на крик, просто повысил голос, так, чтобы его было слышно даже в самом дальнем уголке зала.

— Слушайте все. Я скажу один раз и больше повторять не буду. Новые люди — это хорошо. Я рад, что вы живы, и что вас удалось вырвать из лап Эдема. Чем больше нас, тем проще противостоять жестянкам. Вы все добровольно согласились прийти сюда, из чего я делаю вывод, что возвращаться вам некуда. Но если вы планируете здесь оставаться, я хочу чтоб вы знали: халявы здесь не будет. Придется работать. Работать много, работать тяжело. Не стану скрывать: бункер в плачевном состоянии. Нижний уровень затоплен, генераторы работают от случая к случаю. еды воды и медикаментов мало. Особенно с учетом того, что сейчас нас стало значительно больше. И я не потерплю здесь балласта.

На последних словах комендант сделал заметный акцент. Убедившись, что до всех дошел его посыл, он продолжил:

— В скором времени вы все пройдете собеседование, и вас распределят по рабочим группам, в зависимости от ваших навыков и склонностей. Дело найдется всем. Правила простые кто не работает, тот не ест. Приказы старших – закон. Нарушение – наказание. Предательство – смерть. если вас не устраивает эти правила… — Север сделал паузу, оглядел собравшихся тяжелым взглядом, и продолжил:

— Впрочем, лучше бы они вас устроили. если докажете, что не зря едите свой хлеб — все будет хорошо. Будете жить, будете есть, будете работать. Может, даже выживем все вместе.

Север позволил себе легкую ухмылку. По залу разнеслись нервные смешки.

— Сегодня — отдыхайте. Вскоре вас разместят и накормят. Завтра приступим к распределению. Добро пожаловать!

Моментально потеряв интерес к вновьприбывшим, он развернулся и пошел к выходу. На полпути обернулся через плечо, бросил:

— Гром, Крон. Через пять минут жду вас у себя.

И вышел.

Зал ожил. Люди заговорили, зашевелились. Кто-то облегченно выдохнул, кто-то нахмурился. Гром посмотрел на Крона, тот пожал плечами. Оба двинулись следом за Севером.

Я остался стоять. Смотрел на дверь, в которую ушел Север.

Интересный человек, конечно… Ничего не скажешь.

Я пробрался через толпу к группе женщин. Они стояли у стены, жались друг к другу. Худые, бледные, в потрепанной одежде. Оглядевшись, я нашел среди них Иду. Она стояла чуть в стороне, опершись о стену и зябко обхватив плечи руками. Я подошел, девушка сделала шаг навстречу, посмотрела мне в глаза.

— Спасибо, — проговорила она тихо. — За все.

Я пожал плечами.

— Не стоит. Я сделал все, что в моих силах. Дальше все зависит от тебя.

Помолчал, потом добавил:

— Надеюсь, я в тебе не ошибся.

Ида кивнула. Серьезно, без улыбки.

— Я обещаю оправдать твои ожидания.

— Уж постарайся, — хмыкнул я. — Обживайся. Отдыхай. Надеюсь, не нужно объяснять, что о твоем прошлом здесь лучше молчать. Потом у меня к тебе будут вопросы.

Девушка снова кивнула.

— Надеюсь, что смогу тебе помочь.

Я кивнул в ответ, развернулся и пошел прочь. У двери оглянулся. Ида смотрела мне вслед. Потом отвернулась, вернулась к женщинам.

Ладно. Здесь мне делать больше нечего.

Протолкавшись через толпу к выходу, я пошел по коридору. Интересно, где Север обустроил свой штаб?

Искомое помещение нашлось буквально через три минуты. По крайней мере, голос Севера слышался именно оттуда. Я на миг остановился у двери: меня, так-то, не звали на совещание… В этот момент Север повысил голос, и я явственно услышал его слова:

— Я же приказывал тебе избавиться от синтета, когда закончите на станции! Ясно приказывал! Почему я опять вижу его здесь?

Я замер. Избавиться от синтета? Как интересно… Ответа Грома я не услышал — тот молчал. Резко выдохнув, я толкнул дверь и вошел внутрь.

Немая сцена.

Я прошел в центр помещения, остановился и, сложив руки на груди, с интересом огляделся.

Помещение было не очень большим и очень напоминало аналогичное в предыдущем убежище. Вдоль стен — столы с мониторами, на стене — пара экранов, работает только один, транслирует картинку откуда-то с внешних камер. На столах — разложенные веером карты, пара планшетов, несколько раций. Кружки с чаем. Север восседает в большом кресле, развернувшись лицом к остальным, разместившимся кто где. Локти на подлокотниках, ладони сцеплены в замок. Взгляд тяжелый, исподлобья. До того, как я вошел, Север, очевидно смотрел на Грома, с независимым видом подпиравшего стену у шкафа с какими-то бумагами. Сейчас его взгляд упирался в меня. Как, собственно, взгляды и всех остальных, сообравшихся в комнате.

Крон с независимым видом развалился в компьютерном кресле в углу комнаты, держа на коленях ноутбук. Лиса стояла сразу у входа, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Лицо непроницаемое, но взгляд настороженный. Кроме вышеперечисленных присутствовали еще двое: приснопамятный Серый и незнакомый мужик лет сорока с седой бородкой клинышком. Он сидел на ящике, держа на коленях автомат. Телохранитель Севера? Возможно…

— Простите за опоздание, — подчеркнуто дружелюбным тоном проговорил я. — Я что-то пропустил? — спросил я, глядя на Севера. — От кого избавиться?

Север сжал челюсти. Под кожей перекатились желваки.

— Ты не опоздал. Тебя сюда вовсе не звали, — едва ли не прорычал он. — Когда понадобишься — вызову.

Я усмехнулся, правда в моей усмешке не было ни капли веселья.

— Вызывать ты девочку себе в комнату ночью будешь, — отчеканил я, глядя прямо в глаза Северу. — А я не твой подчиненный, если ты не забыл. Но вернемся к нашим баранам. О чем речь? От кого ты приказывал избавиться Грому?

Север молчал. Смотрел. Пальцы сжались сильнее, костяшки побелели.

Тишина стала тяжелой. Кто-то за спиной переступил с ноги на ногу — доски заскрипели. Лиса выдохнула, еле слышно. Седой, будто бы невзначай положил руки на автомат. Я метнул на него быстрый предупреждающий взгляд: не надо, дядь. Лучше не надо.

Гром поднял голову. Посмотрел на Севера, потом на меня. Выпрямился, размял шею. Лицо усталое, но спокойное.

— От тебя, Антей, — сказал он ровно. — Север давал мне задачу избавиться от тебя после выполнения задания.

Я перевел взгляд на Грома. Смотрел. Переваривал.

В целом, чего-то подобного я и ожидал. Ничего удивительного: учитывая, как ко мне в принципе здесь отнеслись с самого начала. Мавр сделал свое дело — мавр может уходить. Вот уроды!

— Понятно, — кивнул я. — И почему ты этого не сделал?

Гром молчал секунд пять. Смотрел на меня. Потом вздохнул — тяжело, как после долгого подъема в гору.

— Потому что не посчитал нужным, — сказал он медленно. — Север сидел здесь, а я был там, рядом с тобой. И за это время ты показал себя больше человеком, чем некоторые.

Последние слова он сказал, глядя прямо на Севера.

Тот побагровел. Шея покрылась красными пятнами, подбородок выпятился.

— Ты ослушался прямого приказа, — процедил он сквозь зубы. Голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Да, — ответил Гром. Спокойно, без вызова. — Ослушался. Потому что, еще раз повторюсь: тебя там не было. А я был. И со всей ответственностью заявляю: если бы не Антей, мы бы не то что заданием не выполнили бы, мы б даже до станции не дошли. Максимум до полигона бы доползли, да там и остались бы. Не говоря уже о том, что всю работу по освобождению наших людей сам Антей и сделал. С Лисой. И, если ты забыл, всю эту миссию он сам и предложил. А на обратном пути, искалеченный, он еще и помогал атаку корпоратов отбивать. Так что, Север, я, как твой заместитель, если ты еще не забыл, считаю, что имел полное право ослушаться твоего приказа.

В зале повисла тишина. Тяжелая, давящая, как перед грозой.

Север смотрел на Грома. Тот смотрел в ответ, не отводил глаз.

Я стоял, переводил взгляд с одного на другого. А внутри рослостранное чувство. Теплое, непривычное и очень давно не испытываемое.

Благодарность.

Я посмотрел на Грома.

— Спасибо, — сказал я негромко. — Серьезно. Ценю.

Гром кивнул. Коротко. На губах дрогнула полуулыбка — быстрая, едва заметная.

Север стукнул кулаком по столу. Звонко, громко. Кружки подпрыгнули, одна чуть не опрокинулась.

— Хватит! — рявкнул он.

Север выпрямился в кресле. Посмотрел на меня тяжело, недобро.

— Тот тип, что вырезал седьмое убежище, — начал он медленно, — тоже выглядел как человек. Говорил, как человек. Вел себя, как человек. — Пауза. — А потом за одну ночь убил больше пятидесяти человек. Включая детей.

Я закатил глаза. Не выдержал.

— Как же вы задолбали меня с этим убежищем, — буркнул я. — Честное слово.

Север нахмурился еще сильнее.

— Что ты...

— Симба, — оборвал я его, впервые обращаясь при людях к ассистенту вслух. — Подключись к системам трансляции бункера. Найди экран, проектор, что угодно. Покажи им запись боя на станции.

— Принял, выполняю, — отозвался Симба. — Сканирую сеть... Обнаружена локальная система связи. Подключение... Завершено. Доступен экран в данном помещении.

Большой экран, до этого лишь мигавший диодом в режиме ожидания мигнул и засветился. Все уставились на меня.

— Что ты делаешь? — спросил Север настороженно.

— Показываю, — ответил я. — Затрахали вы меня уже с этим убежищем. Нате, смотрите.

На экране появилось изображение. Запись с моих оптических систем. Коридор станции, тусклый свет, стены в крови.

И двойник. Мой двойник. Стоит напротив, ухмыляется. Клинки активированы, боевая стойка…

— Это... — начал Север, вглядываясь в экран.

— Смотри! — рыкнул я.

Видео пошло дальше. Бой. Двойник атакует — быстрый, яростный, нечеловечески сильный. Я увертываюсь, бью клинками, отступаю. Он проддолжает атаку.

Видео закончилось на эффектном моменте. Удары ломом, кровь и мозги, расплесканные по полу… Симба будто нарочно остановил запись именно на этом моменте. Кто-то сглотнул, Лиса, побледнев, отвернулась.

Север смотрел на экран. Молчал. Лицо застыло, глаза прищурены. Смотрел долго, даже когда запись закончилась и экран погас.

Потом перевел взгляд на меня.

— И что? — вскинул он брови. — Ты считаешь, что я не видел генераций?

Внезапно в разговор вступил Крон.

— Это не генерация. Я тоже видел его, — проговорил он, не отрываясь от своего ноутбука. — И женщины, которых мы освободили — тоже. Антей отправил нас прочь, а сам остался прикрывать… От этого, — инженер кивнул на погасший экран. — Думаю, женщины тоже подтвердят.

Север сжал губы. Молчал некоторое время, опустив глаза, потом снова поднял их на меня. Никаких извинений, никакого раскаяния…

— А какие у нас гарантии, — спросил он медленно, — что ты тоже не превратишься вот в такое? — Кивнул на экран, где застыл стоп-кадр двойника.

Я посмотрел на него. Долго. Внимательно. Тяжело вздохнул и махнул рукой.

Надоело. Все надоело.

Я покачал головой. Медленно, из стороны в сторону.

— Никаких, — ответил я тихо. — Никаких гарантий.

Развернувшись, я пошел к двери.

— Когда решите, доверяете мне или нет — дайте знать, — бросил я через плечо. — А пока займусь своими делами.

Я толкнул дверь и вышел в коридор.

За спиной — тишина. Никто не окликнул. Никто не остановил.

Впрочем, я этого и не ожидал.

Я быстро шел по коридору, даже не пытаясь оглянуться. Внутри кипело. Злость, разочарование, усталость. Не то, чтоб я от правился на мясную станцию для того, чтобы заслужить расположение людей в убежище, но, мать твою, могли хотя бы спасибо сказать!

Да и хер с ними…

— Антей!

Кто-то меня окликнул. Я не обернулся, лишь ускорил шаг.

— Антей, стой!

Шаги за спиной, быстрые. Догоняют.

Я остановился. Резко. Обернулся.

Крон. Инженер почти бежал за мной. Догнав, остановился. Остановился в паре метров, оглянулся по сторонам. Коридор пустой.

— Мне нужно с тобой поговорить, — проговорили он, понизив голос. Быстро, почти шепотом. — Наедине.

Я усмехнулся. Зло.

— Всем от меня что-то нужно, — огрызнулся я. — Только вот благодарности хрен дождешься. Так что записывайся в очередь, и…

— Антей, — оборвал Крон. Голос твердый. — Заткнись на секунду и послушай.

Я замолчал и посмотрел на него, чуть склонив голову.

Крон ухмыльнулся. Кривовато.

— Ладно, перефразирую, — сказал он. — Мне нужно с тобой поговорить. Но это, в первую очередь, в твоих интересах.

Я нахмурился.

— В моих интересах?

Крон кивнул. еще раз оглянулся — быстро, нервно. Потом шагнул ближе.

Задрал рукав куртки на правой руке. Высоко, почти до локтя.

Запястье инженера перехватывал широкий кожаный браслет. Даже не браслет, наруч. Потертый, старый. Крон застегнул пряжки, стянул украшение.

Под браслетом оказалась татуировка.

Я замер.

Штрих-код. Четкий, черный, на внутренней стороне запястья. Узнаваемый, знакомый…

Точно такой же, как у меня.

Я перевел взгляд с татуировки на Крона. Кажется, инженеру удалось меня удивить.

Крон ухмыльнулся. Широко, но не весело.

— Полагаю, нам есть что обсудить, — сказал он тихо. — Найди меня вечером, после отбоя. Инженерка — на этом же уровне, в другом конце коридора.

Застегнул браслет обратно, опустил рукав. Развернулся и пошел назад. Быстро, не оглядываясь, так же, как только что шел я.

Я стоял и молча смотрел ему вслед.

Как много вопросов, как мало ответов…

Похоже, в этом бункере я не единственный, у кого есть секреты. Что ж. Придется наведаться к Крону после отбоя.

А сейчас нужно, наконец-то, поесть и отдохнуть.

На сытый желудок оно и думается как-то получше…