Осколки протокола. Фантомная боль
Глава 1
Гром медленно шел по галерее второго этажа, слушая, как металл гулко дрожит под подошвами ботинок. Тусклый свет фонаря выхватывал из мрака облупленные стены, полусгнившие двери и кучи проводов, свисающих с потолка. Когда-то здесь производили радиоэлектронику, теперь же завод напоминал труп: ржавые конвейеры, рухнувшие балки и бесконечная пыль. Только хруст битого стекла да редкие капли дождя, просачивавшиеся сквозь дырявую крышу, нарушали тишину внутри.
Он остановился у окна, заколоченного досками, и прислонился к стене. Снаружи слышались крики и топот — мутанты, окружившие здание, что-то выкрикивали на своем искаженном языке. Костры, разожженные по периметру, мерцали сквозь щели, отбрасывая зловещие тени на стены. Запах гари и гнили пробирал до тошноты.
Гром сжал цевье ручного пулемета, глухо выдохнул и провел взглядом по своим людям. В комнате их осталось шестеро. Двое раненых сидели у стены, пытаясь не загнуться от боли и потери крови, остальные молча проверяли оружие или тупо глядели в пол. Они пришли сюда за запчастями и элементами для главного инженера убежища. Дело вроде бы простое: обследовать завод, снять с конвейеров уцелевшие движки, найти старые платы…Справились быстро. Но когда они собрались уходить, снаружи их уже ждали.
Мутанты появились внезапно — целая стая. Долбанные дикари, вооруженные самопалами и холодным оружием. Вырваться наружу не получилось. Теперь они сидели в малом цеху, который хоть как-то можно было оборонять. Но долго ли они еще протянут? Боеприпасов почти не осталось, вода подходила к концу. И мутанты, похоже, решили их выкурить.
Гром поднял рацию, послушал шипение эфира и снова попытался связаться с убежищем:
— Центр, это Гром. Я еще раз повторяю: нам нужна помощь. Мы окружены. У нас есть раненые. Требуется срочная эвакуация.
Ответ был холодным, как и прежде:
— Гром, что ты не понял в первый раз? Держитесь. Придем, как только сможем. На поверхности карнавал целый. Кончай бухтеть в эфире! Отбой!
Гром стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. По-хорошему, он понимал логику командира: потерять весь лагерь ради одного рейда — глупо. Но сидеть здесь, зная, что тебя списали в расход… Было горько.
Он посмотрел на мутантов сквозь щель в досках, которыми было заколочено окно. Те суетились вокруг, что-то перетаскивали к зданию. Запахло горючим. Крюк понял, что их собираются просто сжечь, как крыс в клетке.
Он вернулся к людям. Кто-то шептал молитву, кто-то тупо смотрел на свои сапоги. Раненый шепнул:
— Гром… Что там база? Где помощь?
— Помошь в пути. Скоро будут, — соврал он, проверяя затвор пулемета. Врать своим было неприятно, но паника — последнее, что ему сейчас было нужно.
Он снова глянул в щель. Мутанты за стенами вели себя нагло и расслабленно, будто знали, что их жертвы уже никуда не денутся. Один из них, кривоногий урод в драном бронежилете без пластин, взгромоздился на остов старой машины посреди двора. Под одобрительные вопли сородичей он ухмыльнулся своей клыкастой пастью, выудил из-за пояса дубину и, ухватив ее обеими руками, принялся демонстративно трясти между ног, насмехаясь над загнанными в здание людьми.
Гром сжал зубы, рука сама скользнула к спусковому крючку пулемета. Чертово отродье… если бы было больше патронов — снес бы рожу, пусть бы вся стая знала, что и умирая люди способны кусаться. Но сейчас каждый патрон был на вес золота.
Мутант продолжал свое мерзкое представление, издавая хриплый смех. Вдруг он странно дернулся, и голова уродца разлетелась, как переспевший арбуз от удара молотком. Тело грохнулось с остова машины, дернулось пару раз и затихло.
Эхо выстрела докатилось до здания и, прокатившись между руинами, затихло в отдалении. Гром вскинулся, перевел взгляд туда, откуда донесся звук. Разумеется, ничего разглядеть в непроглядной мгле не удалось. Кроме мутантов у костров, которые застыли, ошарашенно озираясь.
— Гром, это наши? Это помощь, да Гром? — спросил кто-то за спиной.
Гром не ответил. С базы прийти никто не мог, а их группа — единственная, которая была сейчас в рейде. Но снаружи определенно кто-то был. И судя по тому, как развалилась башка этого ублюдка, этот кто-то явно знал толк в стрельбе.
Он медленно провел языком по пересохшим губам и выдохнул.
«Неужели всё-таки кто-то услышал нас?.. Определенно. Знать бы еще, кто…».
***
Винтовка мягко толкнулась в плечо, а звук выстрела эхом заметался среди развалин. Я даже не сразу поверил, что первый же выстрел лег куда надо — башка мутанта разлетелась в клочья, и он рухнул с остова машины, дергая ногами.
— Подтверждаю попадание, — сухо сообщил Симба, будто я сам этого не видел. — Однако стоит отметить, что приоритетная цель — лидеры мутантов, предположительные предводители и офицеры. Данная цель ни тем, ни другим не являлась .Расточительное поведение значительно снижает вероятность успешного завершения операции.
— Ну, прости, железяка, — хмыкнул я. — Не смог сдержаться, уж слишком нагло этот урод себя вел.
— Неоптимальное решение. Потеря лидеров деморализует и напугает мутантов. Убийство рядового исоплнителя лишь демаскировало носителя раньше времени.
— Ладно, ладно, не бухти. Давай, кто там у нас следующий?
Симба подсветил в интерфейсе фигуру «богато» — по мутантским меркам — одетого урода, в углу побежали цифры — вектор прицеливания, упреждение, поправки на ветер и бог знает что еще. Точка в проекционном прицеле сама по себе сдвинулась, наводясь на очерченную красным фигуру мутанта.
— Смещение прицельной точки на 4,7 сантиметра вправо и на 2,3 вверх. Советую задержать дыхание при выстреле.
— Учитель хренов… — буркнул я, задерживая дыхание и медленно ловя точку в прицел. — Поехали!.
Грохнул выстрел, спугнув какую-то птичку, залетевшую в руины полакомиться падалью, а мутант, даже не поняв, что случилось, завалился назад с дырой посреди груди.
— Попадание подтверждаю. Вероятность дезорганизации вражеских сил — восемьдесят шесть процентов, — сообщил Симба, и, клянусь, мне показалось, что в его голосе мелькнула нотка удовлетворения.
— Ну вот, — хмыкнул я. — Видишь? Экономлю боеприпасы и повышаю эффективность.
— Иронический оттенок фразы в данный момент неуместен, — бесстрастно прокомментировал Симба.
Когда второй урод рухнул замертво, мутанты заметались. Кто-то завертел башкой, пытаясь обнаружить, откуда стреляют, кто-то метнулся за ближайшее укрытие, несколько из них просто шлепнулись на землю, пытаясь слиться с мусором. Паника среди дикарей — это всегда приятно.
— Подсвечиваю третью цель. Это еще один лидер. Вероятность полной дезорганизации противника возрастет до девяноста пяти процентов.
— Давай, малыш. Тем веселее будет вырезать оставшуюся стаю.
Я прицелился, выстрелил, и, убедившись, что цель поражена, аккуратно соскользнул с крыши автобуса, на которой лежал. Гравий под подошвами неприятно зашуршал, но паника в стане мутантов заглушила бы сейчас даже шум танкового двигателя. Еще раз активировав «Скат», я «снял» позиции мутантов, и побежал вперед.
Перебегая от укрытия к укрытию, я двигался вдоль ржавых кузовов и бетонных блоков. Пахло гарью, мокрой ржавчиной и отходами мутантской жизнедеятельности — мерзкая смесь, но за последнее время я дышал миазмами и похуже. Каждый шаг я делал, сверяясь с тактической схемой, которую Симба проецировал в нижнем углу визора, подсвечивая подходящие укрытия и наиболее удобные подходы к временному лагерю уродцев.
Где-то впереди, у костров, мутанты продолжали орать, тыча пальцами в темноту. Я видел, как один, видимо самый храбрый или самый тупой, пытался вскарабкаться на старую бочку, размахивая ружьем и командуя остальными. Э, нет, так дело не пойдет. Командиры нам тут не нужны. Симба сказал «дезорганизация», значит дезорганизация. Я поднял винтовку, приник к прицелу и всадил пулю мутанту точно в шею. Он рухнул, как подкошенный, задивая все вокруг фонтаном крови, а я, не задерживаясь, перебежал к следующему укрытию — сломанной стойке под старый рекламный щит.
— Боевая эффективность растет, — отметил Симба. — Рекомендую дальнейшее скрытное продвижение. Две минуты до зоны уверенного поражения мутантов.
— Да? — хмыкнул я. — А я думал им показательное выступление тут устроить, с фаер-шоу и воздушными гимнастами. Ну, спасибо за рекомендацию.
Я скользнул вдоль ржавой трубы, стараясь оставаться в тени. Каждая секунда — подарок, который дарила паника, разращившаяся в стане мутантов. И я собирался использовать эту панику по максимуму, пока не доберусь до той позиции, где скрытность будет уже бесполезна.
Мутантов было довольно много — штук тридцать, наверное… Ну, уже меньше. На помощь людей, засевших в здании, я особенно не рассчитывал: скорее наоборот, мне бы очень не хотелось, чтобы они открывали огонь — слишком высока вероятность, что там и меня зацепят. Но как будут развиваться события, я пока прогнозировать не мог. В общем, как только я максимально сближусь с уродцами, в ход пойдет моя излюбленная тактика — старый добрый «авось» и тотальная импровизация.
Я присел за бетонной плитой. Дальше — пустырь, ярко освещенный кострами. Паника в стане мутантов разрасталась, но, вместо того, чтобы броситься врассыпную, уродцы сгрудились у костров. Очень удобно, отличная цель. Эх, жаль гранат нет…
Сдвинул переключатель винтовки на автоматический режим, я вскинул оружие. Винтовка забилась в руках, выпуская смертоносные заряды, которые словно косой прошлись по толпе. Послышались вопли боли, и сразу несколько уродов рухнули на пыльный асфальт, заливая все вокруг кровью. Заряды «Карателя» раненых не оставляли. Хотя нет — еще пара завыла на разные голоса. Один побежал куда-то в темноту, прижимая к телу практически оторванную руку, второй, скуля, полз прочь, подтягивая за собой ногу, держащуюся на лоскутах кожи.
— Шесть целей — уверенное поражение. Две цели — тяжелые ранения, не боеспособны. Боезапас — минус двадцать. Рекомендую экономить патроны, — сухо отрапортовал Симба.
— Экономлю, — огрызнулся я, забрасывая винтовку за плечо. — Всего один магазин, как и договаривались. Надо же подарить детям праздник!
Сразу несколько уродцев вскинули свое оружие, и я сменил позицию, прыгнув в сторону заранее отмеченного укрытия. За спиной завизжали рикошеты, пули застучали о бетон и железо.
Позади меня вспыхнуло синеватое свечение — отработал фазовый щит костюма. Ты гляди, кто-то из этих несчастных ублюдков еще и стрелять умеет?
— Щит потерял пять процентов мощности. Рекомендую минимизировать попадания», — прозвучал сухой голос Симбы.
— Слушаюсь, чиф! — буркнул я, выпрыгивая из укрытия совсем рядом с одним из костров и активируя импланты.
Клинки с тихим щелчком выдвинулись из предплечий, сияя сталью в пляшущем свете костров. Нейроген хлынул в кровь, мышцы запульсировали огнем, мир замедлился. Шум превратился в вязкий гул, дыхание стало ровным, а каждое движение — точным.
Я рванул вперед, парируя клинком удар одного из мутантов, перерубил его копье и шею одним движением, и врубился в основную массу уродов. Я прошел сквозь них, как сквозь масло, оставляя за собой лишь кровавый след и трупы. В углу интерфейса резво менялись цифры — Симба вел счет. Двое мутантов, один с ржавым топором, второй — с утыканой шипами дубиной, попытались взять меня в клещи, обходя с флангов, но сейчас они были слишком медленными для меня. Кажется, они умерли, даже не успев понять, что произошло.
— Боевая эффективность — девяность пять процентов, — прокомментировал Симба. Время до стабилизации нейрогена — девяносто секунд.
— Более, чем достаточно, — процедил я сквозь зубы и ринулся в новую атаку.
Мутанты оказались совсем тупыми. Вместо того, чтобы бежать, пытаться окружить или атаковать со спины, на меня хлынула вся стая. Ржавые клинки, дубины, самодельные топоры — все это мелькало в хаотичном смерче. Но волна уродливого прилива разбивалась об меня, словно о волнорез, а количество врагов в углу интерфейса неумолимо таяло.
— Фиксирую восемнадцать активных целей, — отрапортовал Симба, чтобы через секунду исправиться: — Шестандцать… Пятнадцать… Четырнадцать…
Правый клинок вошел пучеглазому мутанта под челюсть, левый разрубил запястье другому, вырывая оружие вместе с рукой. Добив урода вторым ударом, я пригнулся, пропуская над собой копье, и двумя руками вспорол брюхо копьеносцу. Сзади грохнуло, щит полыхнул вспышкой, я подхватил падающее копье, и резко развернувшись, метнул его в стрелка. Ржавый наконечник пробил уроду грудь, вышел с обратной стороны и приколол мутанта к останкам деревянного забора, некогда разделявшего двор. Так тебе и надо, ублюдок! Будешь знать, как стрелять в спину…
На меня с ревом набросился здоровенный громила неестественно кривыми ногами и грудью, выпирающей корабельным килем. Я поднырнул под удар кривым лезвием и всадил клинок ему в левую подмышку. Мутант дернулся, пытаясь отскочить, но я вбил второй клинок ему в голову, и, резко развернувшись, толкнул тушу на пытающегося подобраться сзади задохлика. Тот отлетел в сторону, вскочил на четвереньки и бросился прочь. Я подхватил с земли ржавый топор и швырнул его в дезертира. Лезвие вошло в спину мутанту почти полностью, и тот обмяк, ткнувшись мордой в землю.
— Фиксирую четыре активные цели, — пробубнил Симба. Я лишь мысленно отмахнулся. Одна из этих самых целей сейчас неслась на меня, замахиваясь остро отточенным серповидным лезвием. Я принял его удар на клинок, отвел в сторону, схватил мутанта обеими руками за шкирку, и, резко крутанувшись вокруг себя, что было сил впечатал его головой в ржавую кабину грузовика. Послышался хруст костей черепа, и мутант мешком рухнул на землю.
— Угроза нейтрализована, — сообщил Симба. — Итоги операции: двадцать восемь пораженных целей. Три цели обратились в бегство. Опасности не представляют, преслелование нецелесообразно. Запасы нейрогена истощены. Время восстановления — четыре часа. Щит — сорок процентов. Боевая эффективность — девяносто семь процентов.
— И что бы я делал без всех этих цифр, а, Симба? — буркнул я, вытирая кровь с лица. Уф. Это была славная охота.
Что ни говори, а подлечил меня Эдем качественно. Я только что врукопашную уложил больше двух десятков мутантов, а чувствовал себя так, будто… Ну, стометровку пробежал. Максимум. Надо было ему спасибо сказать, а я вместо этого взорвал его станцию. Нехорошо, Антей. Невежливо… Впрочем… Кажется, он делал это не совсем бескорыстно. Так что — квиты.
Я деактивировал клинки и поднял голову, глядя на цех, в котором засели осажденные люди. На втором этаже здания мелькнули силуэты, по потолку мазнул свет фонаря…
— Должен предупредить: нахождение на открытом пространстве делает из нас отличную мишень, — пробубнел Симба, заставив меня вскинуть брови. Ты гляди, «нас»… Да и в целом железяка уже почти нормально изъясняется… Так, глядишь, и человека из него сделаю… — В случае агрессии со стороны осажденных вероятность получения критических повреждений больше восьмидесяти процентов.
— Расслабься, Симба. Нельзя думать о людях настолько плохо, — усмехнулся я, поправляя винтовку за спиной и стараясь держать руки на виду. Из здания в меня, я уверен, сейчас целился с десяток стволов. Так что луше бы обойтись без резких движений. — Пойдем, дорогой. Самое время проявить вежливость и представиться соседям. Никто по нам не будет стрелять.
«По крайней мере, я очень на это надеюсь», — закончил я мысль про себя, и зашагал к воротам цеха.
Глава 2
В цеху что-то прогрохотало — видимо, разбирали баррикаду, а потом дверь со скрипом распахнулась. В проеме появился массивный мужик — высокий, бородатый, бритый наголо, но при этом с густыми бровями и тяжелым взглядом. Его бронежилет был изодран и заляпан кровью, разгрузка, напяленная сверху, топорщилась от разнообразных инструментов, торчащих из подсумков. В руках мужик держал модернизированный РПК с пластиковым цевьем и прикладом , на ствольной коробке — голгграфический прицел. Оружие было направлено стволом вниз, но держал его мужик так, что было ясно: одно резкое движение — и положение изменится быстрее, чем успею моргнуть.
Я приподнял руки, показывая открытые ладони.
— Тихо, друг, — спокойным тоном проговорил я. — Своих я обычно не ем. Как вас так угораздило? Мутанты же тупые, как пробка.
Мужик шагнул ближе, глаза прищурились. Его голос был глухим, прокуренным:
— Даже тупые становятся опасными, когда их больше полусотни.
— Полусотни? — я вскинул брови. — Я три десятка насчитал, — я кивнул назад, на гору трупов мутантов и сделал акцент на слове «насчитал».
— Ну, так остальных мы пересчитывали, — в тон мне отозвался мужик, погладив цевье пулемета. — Вот только… — он запнулся, не желая показывать слабость, но мне и так все было понятно. Единственная причина, почему запершиеся в цеху люди не перебили мутантов, как в тире — отсутствие боеприпасов. Видимо, совсем мало осталось, на прорыв берегли.
— А чего ж помощь не пришла? — приподнял я бровь. — Или вы решили героически сдохнуть, чтобы хоть задание засчитали?
Он промолчал. Челюсть напряглась, мышцы на лице вздрогнули, но глаз мужик не отвел.
— Да ладно тебе, — вздохнул я. — Я слышал ваши переговоры по рации. Так вас и нашел.
— По рации? — теперь брови вскинул мужик, и я понял, что допустил ошибку. Ствол пулемета едва заметно дернулся. — А где это ты рацию с нашей частотой взял?
— Нашел, — глядя ему прямо в глаза, ответил я. — С рюкзаком вместе. У трупа лежал. Вот этот рюкзак, — я подергал рукой лямку.
— А труп как выглядел? — мужик не сводил с меня пристального и очень внимательного взгляда.
— Понятия не имею, мужик, — помотал головой я. — Мертвым он выглядел, лицом вниз лежал. А мне было не до разглядываний. Сам оттуда еле ноги унес.
— Оттуда — откуда? — мне уже начал надоедать этот допрос, но я старался держать себя в руках. По сути, мужик был мужик был в своем праве, и имел все основания для недоверия, даже невзирая на то, что я покрошил мутантов, чтобы их спасти.
— И снова — понятия не имею, — отозвался я. — Промзона какая-то, неподалеку от ГРЭС. На карте показать могу.
Мужик промолчал, хотя при упоминании о гидроэлектростанции непроизвольно прищурился.
— Так что там с вашей помощью приключилось? — снова спросил я.
— Если слышал — чего тогда спрашиваешь? — огрызнулся собеседник. Было видно, что тема ему не приятна. У них там конфликт внутренний, что ли?
— Ты откуда такой нарядный взялся? — взгляд бритого прошелся по моей экипировке, задержался на костюме и оружии. — Кучеряво выглядишь.
— Гулял в богатом районе, — хмыкнул я. — Вот и прибарахлился.
— Хороший район, — мужик угрюмо кивнул. — Так чего надо?
Тут уж я начал закипать. Однако виду не показал.
— Да зашел «спасибо» услышать, — я хмыкнул. — Да только смотрю, у вас о вежливости не слыхали.
— Спасибо, — мужик кивнул, и раздражение, как рукой сняло, настолько искренне это прозвучало. — Только как-то я отвык, что кто-то бескорыстно помогает. Потому повторяю вопрос: надо чего?
Я вздохнул. Беседа снова заходила в тупик.
— Слушай, как-то не с того мы начали. Я — Антей, — я шагнул вперед и протянул ладонь для рукопожатия.
Тот подумал, и протянул руку навстречу.
— Гром. Ладно, давай внутрь зайдем, нечего на улице маячить, мало ли кто здесь бродит поблизости…
Так, это уже хорошо. Это уже какой-то контакт.
Я шагнул через порог вслед за Громом, и с любопытством огляделся.
Народ здесь собрался самый разномастный. Парнишка, лет двадцати с обвешанным навороченными модулями девятисотым «Калашом», молодая женщина с санитарной сумкой через плечо, хлопочущая над двумя ранеными, угрюмый невзрачный мужик лет сорока с хищным носом, похожим на клюв, и худой татуированный парень под тридцать с длинными волосами, собранными в хвост.
Я посмотрел на раненых, и покачал головой.
— Тяжело пришлось?
— Несладко, — угрюмо подтвердил Гром. — Так откуда ты, Антей?
Я помолчал секунду, собираясь с духом, а потом выдохнул:
— Не знаю.
— В смысле «не знаешь»? — прищурился мужик с хвостом.
— В прямом. Очнулся в руинах, рядом дохлый киборг. Весь разбитый, память отшибло. Как зовут — помню. Больше — нихрена.
— Чет звездежом пахнет, — пробухтел носатый, недвусмысленно поправляя автомат.
— Не лезь, Ворон, — оборвал его Гром, с интересом глядя на меня. — Ну и что дальше?
— Да ничего, — пожал я плечами. — Побродил по округе, прибарахлился. Забрел в промзону какую-то, так скрутило — насилу выбрался. Если б не мужик какой-то, в той промке бы и остался. Спасибо ему, помог, вывел…
— Скрутило, говоришь? — Гром с Вороном переглянулись.
— Ну да. Сил нет даже ползти, башка кружится, глюки какие-то… Там я рюкзак и нашел, кстати.
Снова обмен быстрыми взглядами.
— А что за мужик тебя вывел? — внимательно глядя на меня, спросил Гром.
— Да понятия не имею. Странный такой. Как из лесу вышел. Двустволка, патронташ… Отвел к палатке своей, накормил, да потом и вывел, куда мне нужно было. Собака у него еще такая смешная, лохматая…
— Егерь? — прошептал кто-то. Я скосил глаза и успел поймать быстрый взгляд, полный чуть ли не суеверного благоговения.
— Похож, — кивнул Гром. — Интересно… Слышь, Антей. Я у тебя ножики видел такие интересные… Импланты?
— Они самые, — кивнул я, и тут же все, кроме Грома, шарахнулись в стороны. Ворон поднял автомат и нервно проговорил.
— Слышь, Гром, не нравится мне это все. Давай его просто завалим и пойдем, а? Зуб даю — блудняк какой-то. Как бы не от жестянок казачок засланный…
Я повернулся к нему. Глаза сузились, уголки губ дернулись в холодной усмешке.
— Завалим, говоришь? Ну, попробуй.
«Размечаю цели в порядке убывания опасности», — прошелестел в голове Симба, и тут же над каждым из присутствующих в интерфейсе возникла цифра. Что интересно, агрессивного и брутального Ворона Симба определил, как тройку. Единица висела над Громом, а двойка, к моему удивлению, над татуированным.
— Угомонись, Ворон, — буркнул Гром. Повернулся ко мне и прямо спросил:
— Ты — киборг?
Я покачал головой, а потом решил, что терять больше все равно нечего, и ответил.
— Нет, я не киборг. Синтет.
По цеху пробежал шепоток, а Гром задумчиво кивнул.
— Это многое объясняет. Так чего ты хочешь от нас, Антей?
— К людям хочу, — искренне ответил я. — Информации хочу. Задолбался тут в одиночку шарахаться, одни железяки долбанные кругом.
— Да ну нахрен! — вскинулся Ворон. — Гром, ты же не серьезно это все сейчас? Куда его, на фиг? Он же полукиборг, нихрена не ясно, чего от него ожидать!
— Умолкни! — в голосе Грома прозвучала угроза, и Ворон заткнулся, сердито засопев. — Среди наших тоже есть имплантированные. И чего?
— С боевыми имплантами, да? — Ворон ехидно усмехнулся. Гром промолчал, видимо, не зная, что ответить.
— Я не могу тебя взять с собой, Антей, — подумав, проговорил он. — Не имею таких полномочий. И запрашивать их по рации не могу. Ты уж извини…
— А я и не прошу тебя взять меня с собой, — ответил я, изрядно удивив Грома. — Слушай, я вижу, что вы мне не рады, и могу развернуться и уйти, так же, как пришел. Но я предлагаю сделку. Я помогу вам добраться до вашей базы, убежища, или где вы там живете, а вы устроите мне встречу с вашим главным. Тех мутантов, — я кивнул в сторону улицы, — можешь засчитать, как аванс. Мне чертовски нужна информация, Гром. Я ведь вообще ни хрена не понимаю, что вокруг происходит…
Позади послышался ропот. Чьи-то глаза блеснули страхом, чьи-то — недоверием.
— Ты чего, Гром? Какая база? Его брать нельзя!
— Еще синтета нам не хватало… Полужестянка… А может, и полная, кто его проверял?
Гром выслушал все это молча. Его взгляд блуждал по лицам бойцов, потом вернулся ко мне. В глазах стояла усталость и злость — не на меня, на ситуацию.
— А с чего ты взял, что мы без тебя не доберемся? — спросил он, прищурившись.
— С того, что вас здесь семь человек, из которых двое ранено. Остается пять. Четверо будут заняты носилками. А снаружи рыщут гребаные механоиды. Ну и куда вы с такими раскладами дойдете? До ближайшего кладбища?
— Чур тебя, — буркнул Гром, но так, чисто автоматически.
Он сжал челюсти так, что на шее вздулись жилы. Взгляд метнулся в сторону — туда, где лежали раненые. Носогубная складка дрогнула.
— Егерь плохим людям не помогает. Жестянкам — тем более, он их за версту чует и ненавидит лютой ненавистью. Ты нам уже помог. Так что…
— Гром, ты с ума сошел? — взвился Ворон. — Ты реально потащишь хрен пойми кого с собой на базу? Тебе Север голову оторвет!
И вот тут, кажется, Ворон совершил ошибку. Услышав позывной, Гром сверкнул глазами, и рыкнул:
— Пусть Север катится к черту! Если б не этот парень — мы бы сейчас над кострами запекались! — он посмотрел на меня. — Все, решено. Берем его с собой. Под мою ответственность.
В комнате кто-то зло выругался, Ворон отшатнулся, как будто ему вручили взведенную мину. И без того спертый воздух воздух наполнился напряжением и страхом.
Я слегка кивнул, не отводя взгляда от Грома.
— Отлично. Значит, по рукам.
Я протянул руку. Гром секунду смотрел на нее, будто решал, не сломать ли ее мне вместо рукопожатия. Потом стиснул так, что костяшки хрустнули. Я ответил. Некоторое время Гром продолжал давить, потом глянул на меня с уважением, и слегка кивнул.
— Все. Собираемся. Пять минут на сборы, потом выступаем. Пошевеливайтесь.
***
Комната зашевелилась. Металлический лязг, сухие щелчки затворов, приглушенные стоны. Кто-то торопливо запихивал в рюкзак платы и детали каких-то механизмов, кто-то доснаряжал магазины. У стены лежал боец без сознания, дыхание едва уловимое, рядом возилась девушка, поправляя жгут на его руке. Чуть дальше второй раненый пытался подняться на одной ноге, опираясь на обломок трубы.
Я стоял, привалившись плечом к стене, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за этой суетой. Уставшие, грязные, злые, но живые — и это уже было чудо.
Иногда кто-то из бойцов бросал на меня быстрый взгляд. Долгий, изучающий. Одни смотрели с подозрением, другие — с чем-то похожим на страх. Я видел, как взгляд каждого из них задерживался на моем костюме, поблескивающем в тусклом свете фонарей оружии… Ну да, экипирован я был посерьезнее, чем все, кто здесь собрался. Кажется, самая крутая пушка, что я увидел — деструктор у татуированного. Все остальные были вооружены пожиже.
— Они не дойдут, — повернувшись к Грому, озабоченно проговорила девушка с медицинской сумкой.
— Ясен пень не дойдут, — фыркнул Гром. — Носилки готовьте.
Парень, раненый в ногу, попытался было протестовать, мол, он и так ого-го, но потерял равновесие и чудом не рухнул на пол. Гром поглядел на него, как на идиота, и тот угомонился. На свет появились две пары складных тактических носилок, и раненых быстро уложили в них.
— Ворон, Шило — несете Рольфа, — распорядился Гром. — Мэд, Сытый — берете Беса. Антей идет впереди, я замыкаю.
Я усмехнулся. Гром явно хотел дердать меня на виду. Что ж, ничего против не имею. Впереди от меня толку будет больше. Разве что я понятия не имею, куда идти…
— Дорогу я буду показывать, — будто прочитав мои мысли, сказал Гром. — Все, выдвигаемся.
Я кивнул, сбросил винтовку с плеча, сменил магазин, и выскользнул за двери.
Маленькая печальная процессия выбралась наружу. Ночь встретила нас холодом, запахом ржавчины и гари. Развалины завода казались гигантскими костями давно умершего зверя, скрипели балки, где-то вдалеке выл какой-то хищник.
— Секунду, — буркнул я, откинул рукав пыльника и активировал «Скат». Мир в интерфейсе расцвел мягкими призрачными контурами. Тепловые силуэты бойцов позади, старые корпуса зданий, а на самом краю зоны обнаружения — что-то крупное, медленно двигающееся за соседним цехом. Слишком большое и слишком ровное для животного.
«Объект идентифицирован. Рипер. Охотничья модификация», — тут же отреагировал Симба.
Я поднял руку, повернулся к остальным, и тихо сказал:
— Там, за цехом, рипер. Крупный. Патрулирует, или кого ищет — не знаю, но лучше обойти.
Гром скосил на меня взгляд, в котором читался скепсис.
— С чего ты взял?
— Я вижу его, — пожал я плечами.
— Шило, проверь, — скомандовал Гром.
Татуированный положил носилки на землю и, достав из разгрузки какой-то громоздкий прибор, пригнулся, и, двигаясь почти бесшумно, ушел в темноту. Прошло не больше минуты, но время растянулось, будто мы стояли там целый час. Наконец, он вернулся, лицо напряженное:
— Да, там активность. По сигнатурам действительно похоже на рипера.
Гром перевел взгляд на меня. В его глазах скользнуло что-то новое — не доверие, но уважение.
— Обходим, — коротко приказал он.
Мы свернули в сторону, уходя вглубь завода. Узкие проходы между ржавыми цехами пахли затхлостью и старым маслом. Шаги глухо отдавались по бетону, и каждый старались ступать мягче, будто даже звук дыхания мог привлечь смерть. Я двигался впереди, чувствуя, как взгляды за моей спиной стали чуть менее враждебными, чем раньше.
Слева тянулся полуразрушенный склад — огромный каркас с провалившейся крышей и осевшими воротами. Я поднял ладонь, заставив всех остановиться. Наклонился, коснулся пальцами земли: Симба подсветил мне красным цепочку глубоких вмятин. Следы. Прямые, аккуратные, слишком четкие, чтобы быть мутантскими.
Я хмуро провел ладонью по свежему следу.
— Здесь недавно проходили механоиды, — тихо сказал я. — Не сборщики, что-то покрупнее.
Гром подошел ближе, прищурился. Его густые брови сошлись на переносице.
— Насколько давно?
— Час, может, меньше, — ответил я, озвучивая то, что мне шептал в ухо Симба. — И, кажется, он был не один.
Гром стиснул челюсть, глядя на следы с ненавистью.
— Черт… Раньше их меньше было. Эти твари обычно так далеко не заходили. После взрыва станции твари как с цепи сорвались.
Гром поднял голову, внимательно, будто бы даже с подозрением, глядя на меня. Зря я про ГРЭС упомянул, ой зря…
— Значит так… Держим уши востро. Если напоремся — шансов мало.
Я промолчал, вспоминая, сколько железных уродцев покрошил на станции. С «Карателем» мои возможности значительно расширились, и встреча с одиночным механоидом особой опасности не сулила. Другой вопрос, что я тут и без того нашумел прилично, и новая стрельба может привлечь внимание тех, с кем встречаться совсем не хотелось бы. Например — рапторов. То, что мне удалось уничтожить одного из этих бронированных монстров, было скорее удачей. Повторять на бис я бы не стал.
Мы обогнули склад, продираясь сквозь заросли ржавой арматуры и сорняков, и вышли к длинной линии полуобрушенных корпусов. В одном из них зиял пролом, откуда тянуло гарью и холодом.
Я задержался на секунду, глядя в темноту, и Симба тихо сообщил:
— «Зафиксированы остаточные следы. Активность механоидов в этом районе значительно выше нормы».
Я посмотрел на Грома и тихо сказал:
— Здесь неспокойно. Они возвращаются сюда часто. Значит, что-то охраняют или ищут.
Гром стиснул зубы, глаза потемнели.
— Может, и так… — буркнул он, поправляя ремень пулемета. — Ладно. Прорвемся. Главное — живыми добраться до базы.
Мы двинулись дальше, обходя темные корпуса и каждый звук заставлял сердце сжиматься в ожидании металлического лязга шагов за спиной.
***
Шли мы, наверное, часа четыре. Север, говоривший по рации про активизацию механоидов в этом районе, был прав. Один раз нам пришлось делать большой крюк, обходя стороной раптора с пристяжью из нескольких риперов, еще раз просидели больше часа в руинах, ожидая, пока из района свалит Гончий Улей, своевременно замеченный Симбой… Уже начинало светать, когда Гром затормозил процессию.
— Слева, — негромко проговорил он. — Ничего не видел?
Я повернулся в ту сторону, и тут же услышал за спиной щелчок предохранителя. Обернувшись, увидел ствол пулемета, направленный мне прямо в лицо. Лицо Грома было спокойным, но оружие он сжимал решительно. Шило положил носилки на землю, сместился в сторону и держал меня на прицеле деструктора. Ворон вжал свое оружие в плечо, и даже парнишка со своим навороченным калашом целился в меня.
— Спокойно, — прогудел Гром. — Без лишних движений. Даже если ты синтет — в четыре ствола мы тебя разберем так, что хрен отрегенишься. Если хочешь идти дальше — сдаешь оружие и мешок на голову. Если что-то имеешь против — лучше уходи прямо сейчас.
Я осмотрел воинство Грома. В целом, он был прав, в четыре ствола они меня и правда разберут… Если успеют. Я бы на их месте немного отошел, слишком короткая дистанция. Активировать нейроген, клинки — и через двадцать секунд живых здесь не останется. Но делать этого я, конечно, не стану. Иначе стоило так далеко переться?
Я пожал плечами.
— Ладно, командир, как скажешь.
Скинул с плеч винтовку, поставив на предохранитель, снял деструктор, вынул из кобуры скорчер. Паренек, повинуясь жесту Грома, приблизился и осторожно забрал стволы. Я протянул их, глядя парню прямо в глаза:
— Потеряешь или сломаешь — накажу.
Сказал вроде в шутку, но улыбок почему-то ни у кого не увидел. Паренек сглотнул, сжал оружие покрепче и отступил.
Гром махнул рукой:
— Нож и топор тоже.
— Может, сразу и рюкзак отдам? — спросил я с кривой ухмылкой.
— Можно и рюкзак, — кивнул Гром. — Мне донести несложно. Ты ж нам помог, а долг платежом красен.
Хмыкнув, я скинул рюкзак с плеч и аккуратно поставил его на землю, выжидающе глядя на Грома. Тот кивнул, и Ворон, шагнув вперед, протянул мне кусок грубой ткани. Я еще раз огляделся, непоределенно хмыкнул и натянул его на голову.
Судя по шороху, кто-то забрал рюкзак, а потом меня взяли за локоть и мягко подтолкнули вперед. Сопротивляться я не стал, стараясь ступать так, чтоб не споткнуться.
«Предупреждение: высокая вероятность ловушки», — холодно произнес Симба в ухе. — «Необдуманные действия увеличивают риск летального исхода на сорок восемь процентов», — ассистент явно не одобрял мою задумку.
«Ты не умничай, а лучше записывай трек», — мысленно пробурчал я. — «Чтоб хоть понимать, как выбираться, в случае чего».
«Запись трека ведется непрерывно, накладывается на карту, в случае необходимости трек будет использован для навигации», — невозмутимо отрапортовал Симба.
«Ну и отлично», — похвалил я ассистента, шагая дальше, чувствуя, как сквозь ткань мешка пробивается блеклый рассвет, и думая о том, что настоящая проверка доверия начинается только сейчас.
Глава 3
Меня вели уверенно, но без грубости — крепкая рука на локте, размеренные шаги рядом. Под ногами хрустел мусор и иногда звякал металл. Похоже, мы шли по территории какого-то завода. Звук шагов раскатывался по пустым цехам, ударяясь о стены и возвращаясь гулким эхом. Пахло ржавчиной, мазутом и чем-то старым, давно забытым.
Где-то впереди раздался голос:
— Стоять! Кто… Гром?! Это ты?
— Я, — отозвался мой конвоир.
Послышались торопливые шаги, и к нашей процессии подошли двое. Даже через ткань мешка было слышно, как оружие в их руках лязгнуло, меняя хват.
— Выбрались все-таки? — спросил один из них. В его голосе сквозила недоверчивая радость.
— Угу, — буркнул Гром. — С божьей помощью, — в его словах я слышал сарказм.
— Хвост не привели? — второй говорил тихо и настороженно.
— Нет, все чисто.
Повисла короткая пауза, потом первый часовой уточнил, по всей видимости имея в виду меня:
— А это кто?
— С нами, — сказал Гром. — К Северу веду.
— Слушай, надо досмотреть его, — в голосе послышалось напряжение.
— Я досмотрел, он без оружия, — отрезал Гром.
— А кто он вообще? — недоверчиво спросил часовой.
Гром помолчал пару секунд, потом буркнул:
— У Севера спросишь. А сейчас мы спешим.
— Ну, смотри… — в голосе прозвучало сомнение. — Под твою ответственность.
Я мысленно усмехнулся: “Интересно, как они до сих пор живы с такой легкомысленной охраной? Если бы механоиды имели хоть каплю смекалки, давно бы заслали кого-то под видом выжившего и вырезали весь лагерь к чёртовой матери.”
Впереди с лязгом открылась дверь, мне пригнули голову, и я шагнул через порог. Через секунду сзади грохнули засовом, и кто-то сдернул мешок с моей головы. Я осмотрелся. Мы оказались в узком коридоре, заканчивающемся ведущими вниз ступенями.
Гром повернулся ко мне, взгляд был все таким же тяжелым, но теперь в нём мелькнула тень усталого облегчения.
— Ну что, — прогудел он, — хотел к старшему? Я тебя отведу.
Лестница заканчивалась площадкой с массивной дверью. Гром постучал коротко, два раза — один длинный. Блеснул объектив камеры, потом раздался скрежет и щелчок замка. Проход открылся, и мы оказались в узком тоннеле с низким потолком.
Тоннель был узким и душным, стены — когда-то облицованные плиткой, теперь местами обвалились, открывая бетон. Тусклые лампы едва прогоняли тьму. Где-то позади нас слышался гул вентиляторов и плеск воды.
Мы прошли через два поворота и оказались у решетчатой двери с замком. Гром что-то тихо сказал часовому, сидевшему рядом на ящике с автоматом, и тот кивнул, открывая. Дальше тоннель расширился и вывел нас в подземный зал, больше похожий на бункер: толстые стены, металлические двери, несколько импровизированных отсеков, затянутых брезентом…
Несмотря на ранний час, здесь были люди. Кто-то копался у верстака с оружием, кто-то просто сидел на длинной деревянной лавке у стены… Грома встретили одобрительным гулом.
— Раненых сдайте и модно отдыхать — Гром повернулся к своим людям. -- Завтра — своободный день и двойной паек, я распоряжусь. Север здесь? — спросил он, повернувшись к кому-то в зале.
— В штабе, — ответил невысокий мужичок, кивнув на дальнюю дверь с грубо намалеванной белой стрелкой.
Гром повернулся ко мне:
— Ну, вот и пришли. Сейчас познакомишься с нашим старшим. Только учти — характер у него не сахар.
Я чуть усмехнулся.
— У меня тоже не сладкий. Разберемся
Гром фыркнул, но в глазах мелькнула тень уважения. Он пошел вперёе, я двинулся следом, чувствуя, как несколько пар глаз с любопытством смотрят вслед.
Гром без стука толкнул дверь, и мы вошли в просторное помещение, похожее на старый диспетчерский пункт. Длинный стол вболь стены, над ним — несколько видеопанелей, светящихся тусклым светом. На них выводились изображения с камер наблюдения: входные коридоры, лестничные пролеты, часть территории завода… И еще один вид, который я узнал сразу — обвалившийся цех с заросшими травой проходами. Симба пробормотал в ухо:
— «Локация определена: высокая вероятность совпадения с картой промышленного комплекса “Красный Октябрь”.»
Я даже не успел толком рассмотреть детали, когда седой мужчина, сидящий в кресле за старым пультом, резко повернулся на звук наших шагов. Его глаза, холодные и настороженные, метнулись ко мне. Мгновением позже он ударил ладонью по клавиатуре, и экраны погасли.
— Ты зачем его сюда притащил? — рыкнул он. — И мешок снял. Кто это вообще?
— Я тоже рад тебя видеть, — сухо бросил Гром, но в голосе слышалась усталость. — Спасибо за помощь, Север. Знакомься, это Антей. Антей, это Север, — и отступил в сторону, сложив на груди мускулистые ручищи.
Север сжал губы, но промолчал. Его пальцы нервно постукивали по столу. Потом он медленно выдохнул и спросил:
— Что еще за Антей? Откуда он нарисовался?
Гром кивнул в мою сторону:
— Пусть сам расскажет. Мне тоже интересно послушать.
Я собрался ответить, но тут второй мужик, сидевший рядом и что-то писавший в старом блокноте, повернулся в мою сторону. Его глаза расширились, лицо побледнело, а потом он вскочил, опрокинув стул.
— Гребаный киборг! — выкрикнул он, выхватывая пистолет.
Я моргнул, узнав в нем знакомые черты. О как. Интересно судьба свела, не ожидал практически.
— Я тоже рад тебя видеть, Серый, — кивнул я с легкой усмешкой. — Смотрю, нормально все? Смогли уйти от раптора?
Ничего не понимающий Север посмотрел на меня, перевел тяжелый взгляд на Серого, а потом на Грома.
— Вы что, знакомы?
— Встречались, — процедил тот.
Грохнула дверь, и в штаб на крик Серого ввалились сразу несколько вооруженных бойцов. Дверь ударилась о стену, стволы дернулись в мою сторону, щёлкнули предохранители.
Я остался стоять неподвижно, руки в стороне, глаза полуприкрыты. Ни одного лишнего движения, только спокойствие.
Север при этом даже не поднялся — лишь слегка наклонился назад в кресле, правая рука исчезла под столом. Уверен, там что-то серьезнее пистолета.
— Так расскажешь, или из тебя слова клещами тянуть надо? — негромко спросил Север, глядя на Серого. Тот продолжал целиться мне в голову, сжимая рукоять пистолета так, что аж пальцы побелели.
— Знаю. Он нас вытащил из логова сетников… и сжег центральный узел.
Брови Севера медленно поползли вверх. Он перевёл взгляд на Серого, потом на меня.
— То есть… он вас спас, а ты в него стволом тычешь?
— Да он же гребаный киборг! — сорвался Серый. — У него клинки имплантированные! А как он двигался… Ни один человек так не смог бы.
Я скосил взгляд в сторону. У одного из бойцов, нервно сжимающего автомат, отсутствовала левая рука. Вместо нее поблескивал металлом навороченный механизированный протез.
Я медленно поднял бровь и сказал тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали:
— Ну… тогда он тоже киборг, получается?
Голова бойца дернулась ко мне, он моргнул, опустив взгляд на свой протез. Несколько человек переглянулись.
Север чуть хмыкнул, уголок губ дрогнул, но глаза оставались холодными.
— Интересная логика… — пробормотал он, все еще не вынимая руку из-под стола. — Аргумент принимается.
Серый не сдавался, пальцы дрожали на спусковом крючке.
— У него на руке татуировка, как у жестянок! — истерично выкрикнул он. — Его Эдем прислал, я зуб даю!
Север перевел взгляд на меня тяжелый, испытывающий взгляд.
— Ну-ка… — тихо сказал он.
Я молча, не отводя глаз, медленно закатал рукав. На запястье проступили линии татуировки. В комнате кто-то втянул воздух сквозь зубы.
Север нахмурился.
— Это что, признание? — в голосе скользнул металл.
— Ага, — весело сказал я, распрямившись. — Признание в том, что я нихрена не понимаю, что тут происходит. Вообще.
Север прищурился, слегка склонил голову набок.
— В смысле — «не понимаешь»?
— У него память отшибло, — хмуро буркнул Гром. — По крайней мере, говорит так.
Север медленно провел рукой по щетине, глубоко вздохнул и наконец бросил:
— Так. Ладно. Давай подробнее. Кто ты такой?
— Меня зовут Антей, — сказал я спокойно. — Насколько смог разобраться — я синтет. Не знаю и не помню о себе ровным счетом ничего. Очнулся рядом с дохлым киборгом, бродил по поверхности, встретил ваших ребят… и все.
— Конечно встретил, — проворчал кто-то сзади, и голос был полон злобы. — У него рюкзак и топор Малыша.
Все головы повернулись ко мне. Север сузил глаза:
— Это правда?
Я пожал плечами.
— Понятия не имею, кто такой Малыш. Но рюкзак и топор я действительно нашел. В промзоне, рядом с трупом. — Я выдержал паузу, глядя прямо в глаза Северу. — Если он ваш… сочувствую. Его я не убивал.
В комнате повисла тяжелая тишина. Север перевел взгляд на Грома, тот хмуро пробарабанил пальцами по прикладу пулемета.
— Он говорит, через Искажение прошел, — мрачно произнёс Гром, скрестив руки. — Там и Малыша нашел. Чуть сам ласты не склеил, его Егерь вывел.
— Егерь? — Север вскинул брови, и это было первое настоящее удивление, которое я видел на его лице. Даже Серый посмотрел на меня как-то иначе. Подозрения в его взгляде не убавилось, но теперь проклюнулось еще и любопытство.
Я отметил, что имя Егеря в этих подземельях явно значило гораздо больше, чем я пока понимал. Взгляды бойцов изменились — не стали дружелюбными, но настороженность притупилась, словно кто-то невидимый за меня поручился.
Север нахмурился, но голос его стал тише:
— Ладно, допустим. А как вы вообще с ним встретились? Как из цеха выбрались?
Гром сжал кулаки, скрипнул зубами, и в его голосе на секунду прорезалась злость:
— А сам как думаешь? Твоими молитвами, не иначе, — прошипел он. Но тут же взял себя в руки, выдохнул и уже спокойнее добавил:
— Антей нас и спас, по сути. Перебил десятка три мутов. Если б не он, ты бы даже трупы наши не нашел.
— Он и сетников крошил, когда нас спасал, — послышался вдруг женский голос из-за спин бойцов.
Я повернулся на звук и впервые заметил ее. Лиса. Девушка в тактическом комбинезоне, с винтовкой за плечом. Волосы собраны в тугой хвост, взгляд усталый, но ясный. Она смотрела на меня не так, как остальные — без ненависти, без страха.
Наши взгляды встретились, и она едва заметно кивнула, словно подтверждая свои слова.
— То есть это он тогда вас вытащил? — Север посмотрел на девушку.
— Да, — она нахмурилась. — Когда мы проход мимо Искажения искали. Мы докладывали же с Серым. Думали все, конец, останемся в тоннелях, как Дамир остался. А он… Вытащил Серого из кокона, прикрывал, пока тот меня доставал, а потом половину логова перекрошил, пока к выходу прорывались.
В штабе снова повисла тишина, но на этот раз она была иной — не враждебной, а задумчивой. Север перевел взгляд на меня, на его лице появилась тень сомнения, которого раньше не было. Серый нервно переступил с ноги на ногу, но промолчал.
В штабе стояла такая тишина, что слышно было, как капает вода из проржавевшей трубы. Север нахмурился, его пальцы застыл в воздухе, будто он не знал — потянуться к оружию или к сигарете.
— Снаряга у тебя такая откуда? — Север кивнул на мой костюм. — Я таких шмоток уже очень давно не видел.
Я пожал плечами, словно речь шла о старой куртке, а не о высокотехнологичном боевом костюме
— Снаряга? Со станции Эдема.
Пару секунд в штабе царила мертвая тишина, а потом она взорвалась криками.
— Чего?!
— Ты… что сказал?
— Да он рехнулся!
Даже Лиса, до этого спокойная, нахмурилась и уставилась на меня, словно впервые увидела.
Север медленно поднял ладонь, заставив всех замолчать. Его глаза сузились до щелочек:
— Ты хочешь сказать… что побывал на станции Эдема… и выжил?
Я чуть усмехнулся и кивнул.
— Я — да. А вот станция мой визит не пережила.
Снова повисла тишина. Кто-то закашлялся, кто-то нервно сжал ремень автомата. Север встал, шагнул ко мне, посмотрел прямо в глаза.
— Ты что же это хочешь сказать… Станция, что рванула ночью — хочешь сказать это твоих рук дело?
Я выдержал его взгляд, и медленно кивнул.
— Есть грешок.
Север молчал несколько секунд, взгляд его стал тяжёлым и задумчивым. Он перевел его на Грома, на Лису, на Серого, потом снова на меня. В штабе было слышно, как кто-то сглотнул слюну.
— Я уже ничерта не понимаю… — глухо сказал он. — У него татуировка Эдема, но он спас Серого и Лису от сетников, взорвал станцию и вытащил Грома с его людьми…
— Да кого вы слушаете?! — вдруг сорвался Серый, голос его дрожал от злости. — Это же он! Тот тип из седьмого убежища!
Он резко выдернул из разгрузки старый коммуникатор, встряхнул его и со злой торопливостью что-то нажал. Одна из панелей на стене мигнула и ожила, заливая помещение мертвенным светом.
На экране проигрывалась видеозапись. Картинка была мутная, с помехами, но вполне различимая. Коридоры убежища — такие же бетонные стены, такие же укрепленные двери, как и здесь. В кадре появился человек — невероятно быстрая, почти смазанная фигура. Перед ним выскочил человек с автоматом, темноту разорвала цепочка трассеров, фигура на миг замедлилась, в тусклом свете лампы блеснули имплантированные клинки. Два взмаха — и человек упал с перерезаным горлом и распоротым животом. Смазанная фигура снова ускорилась и бросилась дальше. Переключение. Следующая камера. Большой зал, полно людей… Между ними призраком метался неизвестный, и… Убивал. Хладнокровно, быстро, профессионально. Кровь летела на стены, кто-то пытался стрелять, но падал раньше, чем успевал нажать на спуск.
Серый промотал запись вперед, останавливаясь на мгновениях убийств. Лица погибших видны плохо, звука не было, но даже без этого картина ужасала. Как апофеоз всего этого, фигура с клинками повернулась к камере и ощерилась прямо в объектив.
Серый нажал на паузу.
Я почувствовал, как внутри все похолодело. Сердце замерло, дыхание стало тяжелым. С пыльного экрана на меня смотрело… мое собственное лицо.
Комната будто выдохнула разом. Лиса побледнела и опустила взгляд. Кто-то тихо выругался. Серый торжествующе закричал:
— Вот он! Видите?! Тварь! Он там всех вырезал! Всех!
Север молча перевел взгляд на меня. В его глазах больше не было сомнений — только тьма и ожидание объяснений.
Мир вокруг будто исчез — голоса бойцов, щелчки предохранителей, голоса людей — все стало глухим и далеким. Только экран, мигающий аварийный свет, кровь на стенах… и лицо человека, который двигался и убивал с нечеловеческой скоростью. Мое лицо.
Где-то глубоко внутри, тихо и бесстрастно, заговорил Симба:
— «Сравнение биометрических данных… Совпадение: девяносто девять целых восемь десятых процента.»
Я едва слышно прошептал, почти не открывая рта:
— Это… был я?
— «Внешнее сходство практически абсолютное. Других доказательств получить из этого видео нельзя. Временная метка записи предшествует моменту активации нейроимпланта».
— Ничерта не понимаю, — пробормотал я.
Север наблюдал за мной, прищурившись, тяжелый взгляд будто прожигал насквозь. Рука все еще скрывалась под столом. Он был готов к любому исходу.
— Ну? — его голос был тихим, но резал воздух, как лезвие. — Что скажешь, Антей? Или как там тебя на самом деле зовут?
— Я… — кажется, мне впервые изменило самообладание. — Я не знаю, что сказать. Я этого не помню.
В штабе царила мертвая тишина. Никто не двигался, даже дыхание казалось слишком громким. Север не сводил с меня взгляда, его губы чуть дрогнули — и я понял: сейчас он отдаст приказ. Пальцы бойцов напряглись на спусковых крючках, Серый уже делал шаг вперед…
И вдруг мир взорвался.
Где-то наверху прогремел оглушительный взрыв, сотрясая стены бункера. Пол ушел из-под ног, посыпалась пыль, лампы над головой мигнули и погасли, оставив штаб во тьме. Откуда-то издалека снова послышался взрыв, грохот, заполошная стрельба…
— Тревога! — послышался чей-то отчаянный вопль. — К оружию! Механоиды прорвали периметр!
Помещение вокруг взорвалось суетой — в темноте и грохоте обо мне, кажется, все забыли. Я же ужом скользнул вперед, подхватил свою винтовку со стоящего здесь же рюкзака, и бросился во тьму.
Кажется, у меня появился шанс. И упускать его я был не намерен.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
