Осколки Мира

Пролог

Внимание экипажу!!! Критическая неисправность энергетических двигателей. Выполняю перезапуск системы. Активация защитного протокола В 49, до полного восстановления: 3 минуты, 2 минуты 59 секунд, 2 минуты 58...

Я открыл глаза из–за оглушительного писка системы, мозг, ещё не до конца отошедший от сна, не мог осознать происходящее. Выбравшись из капсулы меня подкинуло и с размаху приложило спиной к потолку каюты.

–Черт, да что тут происходит, почему отключена внутренняя гравитация?

–Вега, ответить? – торопливо потребовал я у ИИ, пробираясь в комнату управления.

Почти сразу раздался привычный женский голос: Я пытаюсь найти причину неисправности, мы выпали из гиперпрыжка в космическую аномалию, и вся бортовая электроника вышла из строя. До запуска аварийного генератора осталась 1 минута. И Ларс, у нас серьёзные проблемы!

–Что ещё? Не понимаю, что может быть хуже, чем застрять в консервной банке посреди открытого космоса?

–Прямо сейчас мы находимся на траектории полета большого скопления обломков астероидов.

–Сколько осталось до столкновения? – озабоченно уточнил я, окончательно проснувшись и вглядываясь в бортовой иллюминатор, чувствуя, как сердцебиение учащается, а тело сковывает холодный ужас.

– 53 секунды, и Ларс…, столкновение неизбежно!

Мысли лихорадочно метались в голове в поисках решения, но ситуация выглядела безвыходной. Нет, ещё не всё потеряно, я обязан выжить, я обещал ей вернуться, надо просто успокоиться. С трудом восстановив способность трезво мыслить, я спросил Вегу: Поблизости есть пригодные для жизни планеты?

– Есть одна, именно вокруг нее и вращается поле астероидов.

– Какова вероятность, что после столкновения корабль сойдет с этой орбиты и притянется ядром планеты?

– Если его не разнесет на мелкие кусочки, то около 50 процентов.

Отлично, 50 это уже больше, чем ничего, Вега, где самое прочное место на корабле?

– Каюта для отдыха.

– Сколько времени у меня осталось? – с этими словами, я как можно быстрее поспешил обратно в место откуда и начался весь этот кошмар.

– Ларс, осталось 15 секунд.

Изо всех сил стараясь успеть, я влетел, в комнату, вручную опустил герметичный заслон в дверном проеме, лег в капсулу, закрыл крышку, через мгновение последовал сильнейший толчок, и последнее что я увидел, это мигающий красный свет, затем резкая боль в затылке и темнота!

Глава 1

Глава 1. Крушение.

– Ларс, эй Ларс, ну проснись уже, хватит дрыхнуть, у тебя важный день! – картинно нахмурив брови сказала Мия, пытаясь стащить меня за ногу с кровати.

–Сестрёнка, ну хватит, я уже не сплю! – сказал молодой парень лет 20 от души забавляясь ее недовольным видом.

– Ты всегда такой рассеянный, будто все в этой жизни, так пустяк, и не достойно твоего королевского внимания!

– Да ладно, тебе не будь такой букой, я же сдал экзамен на пилота в развед отряд, да и о тебе забочусь, ты же такая мелкая ещё, оттого и глупенькая и далека от понимания сложных материй! – состроил Ларс самое серьёзное выражение лица, на которое только был способен в подобной ситуации.

– Это кто ещё о ком заботится, да и вообще в 16 лет девушка в нашем обществе считается взрослой и самостоятельной, вот! – сказала Мия, отвернувшись и надув губки.

– Каюсь, прости, я не прав и так далее, о самая умная и великая из дев, а теперь дай пройти в душ, мне и правда нужно поторапливаться, если не собираюсь опоздать к вылету, – пробормотал Ларс, проходя мимо мигом успокоившейся сестры и не забыв ущипнуть ее за бок. Позади послышался недовольный вскрик, но изливать месть было уже поздно, автоматические двери скрыли за собой весело ухмыляющегося брата.

– А что у нас на завтрак? – донесся едва различимый крик.

– Все как ты любишь, блинчики с клубничным джемом и раф с орехами.

– Замечательно– раздалось довольное из ванной, –ты меня балуешь!

– Ну а кто кроме меня – прилетел в ответ радостный смех.

–У провожающих есть немного времени до старта, просьба разведчикам не задерживаться согласно предписанию, – раздался механический голос системы оповещения.

Это означало, что осталось совсем мало времени, до отправления, разведчиков в дальние исследовательские экспедиции космических просторов. Поиск новых ресурсов, планет для колонизации, интересных космических явлений: всё это было чрезвычайно необходимо Хистской империи для расширения сферы межгалактического влияния.

Это была опасная и хорошо оплачиваемая профессия, каждый разведчик отправлялся в путь сроком до 2 лет, после чего возвращался и предоставлял исследовательскому комплексу всю собранную информацию. Также семьям смельчаков выплачивались месячные пособия, что позволяло комфортно жить в отсутствие разведчика.

Именно поэтому Ларс и пошёл к ним, он не считал себя достаточно умным, чтобы заниматься наукой, честно говоря, всё это вообще было очень далеко от него, в отличие от его сестры, а простые рабочие не могли позволить себе оплатить обучение в научно – исследовательской академии, о которой так мечтала Мия. Стать ведущим генным инженером, синтезировать новые виды пищевых культур растений, она всегда говорила об этом с таким восхищением, что старший брат не мог оставить это без внимания. С тех пор как родители погибли в аварии на производстве, у него не было выбора, кроме как взять заботу о Мие в свои руки.

Именно поэтому так тяжело было осознавать, что придется оставить ее на долгое время одну. Но он не мог поступить по–другому.

– Мне уже пора на корабль, сестрёнка, ты не успеешь оглянуться, как я вернусь. – сказал Ларс, обнимая Мию, и ощущая, как та не хочет его отпускать.

Такая вечно сильная и смелая, сейчас она напоминала маленького беззащитного котенка.

– Тебе точно надо туда лететь, – всхлипывая спросила она, ещё сильнее прижимая его к себе, – а кто будет обо мне заботится? – подняла покрасневшие от слез глаза на брата.

Сердце предательски заныло, Ларс провел рукавом по ее красивому лицу, вытирая мокрые дорожки, и сказал улыбаясь. – Ты же сама говорила, что уже взрослая

– Ларс, ты понимаешь о чём я, – перебила она его.

–Мы уже обсуждали это, и я твердо решил лететь.

Понимая, что она уже ни в силах как–то повлиять на его решение, Мия, с грустью и тяжестью на сердце, взглянула в такие серьезные, родные голубые глаза, линия легких морщин уже успела обосноваться на его молодом лице, в это мгновение, он был безумно похож на отца, с такой же любовью на нее когда то смотрел и он. Выпуская брата из объятий, и схватив за руку, уже не сдерживая слез, она прошептала: Только обещай мне, обещай, что обязательно вернёшься, что бы не случилось!

– Обещаю! – ответил Ларс, широко улыбнулся, наклонился, поцеловав ее в лоб, провел рукой стирая с ее милого лица, маленький ручеек и понимая, что ещё немного и у него не хватит сил, чтобы улететь, развернулся и не оборачиваясь отправился на корабль.

Душа болела, множество сомнений, переживаний, как кошки царапали его и без того хрупкую решимость, он бы многое отдал, чтобы остаться здесь, но, если начал подниматься в гору, не смотри вниз, для тебя осталась только вершина, думая об этом он сделал свой первый шаг на встречу неизвестности!

***

Дышать, нечем дышать, это была первая мысль зародившееся, в раскалывающейся черепной коробке.

Я открыл глаза и попытался вдохнуть воздух, но только попытался, потому что дышать было нечем, уперся руками в крышку капсулы, она не поддавалась. Паника охватила все тело, извернувшись, уперся уже ногами и что есть силы начал толкать. – Ну давай, давай же! – умолял я эту чертову крышку сдвинуться хоть на миллиметр, и вдруг она начала отъезжать в сторону, а вместе с ней что–то тяжелое снаружи, судорожно вдыхая долгожданный воздух, с новой силой надавил, звякнул металл, и крышка распахнулась.

Перед глазами открылась следующая картина. Я находился в центре комнаты отдыха, на которую было страшно смотреть, не знаю, как я вообще смог выжить, но у нее напрочь, отсутствовала верхняя заслонка из титанового сплава, вместо дверного проема зияла рваная рана, повсюду вмятины, металлические обломки, осколки, и бедный стальной шкаф, который сорвало с креплений и, судя по всему, именно он навалился на крышку капсулы и не давал мне ее открыть.

Яркий свет звезды вокруг которой вращалась эта планета, слепил и без того слезящиеся глаза. Я все–таки выжил, чертов везунчик, 50 процентов на успех, и я сорвал куш, после всего пережитого мозг достиг пика напряжения, и я рассмеялся, просто хохотал не в силах остановиться, вот так, без всякой причины, сидя на остатках космолёта.

Видела бы ты сейчас меня сестрёнка, подумала бы что у меня в конец поехала крыша, – улыбнулся, приступ закончился, также неожиданно, как и начался.

Первым делом осмотрел себя, в этой суматохе, совсем забыл, что я чудом выжил, и возможно падение оставило серьезные последствия.

По–моему, сугубо дилетантскому взгляду, ощущается нехватка Веги, мое состояние в целом было нормальным, на удивление, пострадал только затылок, кровь на поврежденном участке уже начала сворачиваться, и о ушибе напоминала легкая боль при касании. Мелкие синяки и ссадины можно не учитывать. Покончив с осмотром себя любимого, осмотрел то, что осталось от комнаты, как и ожидал ничего, полезного в ней не было, всякий электронный хлам, который не представляется возможным вернуть к жизни. И тут меня осенило, шкаф, точно, попытался открыть его руками, но ничего не вышло, без электричества и возможно, после падения, дверцу заклинило, и она не хотела отъезжать в сторону. Тогда я подхватил валявшийся рядом металлический стержень, и с трудом просунув его между дверцей и основой шкафа потянул на себя, налегая всем весом. Дверца нехотя, поползла в сторону, но на полпути застряла, и скорее всего намертво. Но и этого достаточно, чтобы подцепить рукой небольшую черную коробочку. Вытащив на свет, осторожно нажал на единственную кнопку, надеясь, что содержимое не пострадало. Без единого звука на свет показалась маленький носитель искусственного флак лайта. Каждый курсант, проходя обучение работал над основой своей собственной души помощника.

Флак лайты – это обучаемые нейронные сети, проще говоря модель души, которая в будущем становится ИИ космолета и личным спутником.

Также руководство исследовательского центра предоставляет выпускникам, а конкретнее их флак лайтам, определенный уровень доступа к базе данных. На сколько я знаю, не бывает абсолютно одинаковых флак лайтов, каждый обучает своего помощника, с нуля и невозможно предугадать, что в итоге получится, мы своего рода вкладываем частичку души в свой ИИ. Вега стала для меня первым другом в академии, мы вместе прошли тернистый путь, и я точно знаю, что в одиночку я бы не справился, а в сложившейся ситуации тем более. То, что я держу в руках, это подарок после выпуска, каждый получает копию флак лайта, а оригинал, загружают в космолет с последующими модификациями.

Возможно, это все, что осталось от Веги, не думаю, что после крушения, оригинал смог уцелеть, вся электроника накрылась. Точно не помню, но на инструктаже нам говорили, что в экстренной ситуации можно соединить биоматрицу носителя с ИИ для увеличения вероятности выживания. Почему это запрещалось делать всем кому не лень, потому что процесс слияние был необратим, и предполагает изменения не только нейронные, но и генетические, может произойти мутация, может произойти коллапс и человек угаснет, раствориться в собственном сознании, все это слишком сложно для моего понимания, возможно Мия сказала бы лучше, но одно я знаю точно, это очень рискованный шаг в малоизученной области.

Думаю, мою ситуацию можно назвать критической, застрять на неизвестной планете, среди руин собственно корабля, потерять Вегу, я ведь ничего не знаю о здешних опасностях, может прямо сейчас я дышу ядовитым газом и медленно умираю, или это все просто последняя фантазия моего задохнувшегося в капсуле тела.

В том или другом случае, не важно, мне одному не выжить, а так либо сразу умру, либо что-то придумаем на два сознания, или это считается за одно, впрочем, не это главное. Главное то, что Вега, возможно, поможет дать сигнал бедствия, или может она подскажет, как починить корабль, да точно, все верно, так и сделаю. Собравшись с духом, я взял дрожащими от волнения руками нечто похожее на пилюлю. Процесс слияния в стандартных условиях прост и подразумевает наличие высокотехнологичного оборудования, но в моем случае выбирать не приходится. Недолго думая, я закинул флак лайт в рот и проглотил, зажмурившись.

Секунда, две, ничего не происходит, в голову начали закрадываться мысли о том, что содержимое все-таки пострадало, и вся моя спасительная операция провалилась, но тут же резкая боль взорвалась миллионом фейерверков в каждой клеточке тела, и я уже который раз за день провалился в пустоту.

– Ларс, вставай, хватит лежать, Ларс ты меня слышишь? – приятный женский голос.

– Мия, отстань, мне приснился очень странный кошмар, – проворчал я, не желая открывать глаза.

– Я не Мия, неужели ты не можешь различить наши голоса – раздалось совсем близко в ответ.

– Вега? – вспоминая все случившееся, я резко открыл глаза и увидел привычную разруху.

– Поздравляю, ты угадал! – раздалось опять где-то совсем близко.

– И что бы ты знал, не обязательно произносить слова вслух, чтобы я услышала, мы одно целое, и все, о чем ты думаешь, для меня как на ладони.

– Значит у меня снова получилось невозможное! – обрадованно воскликнул я, и понимая, что со стороны, разговаривающий сам с собой человек, выглядит как минимум смешно, уже мысленно продублировал, сказанное.

–Если ты о слиянии, то на сколько мне известно, такие случаи уже были зафиксированы ранее.

– Да знаю, знаю, такой грандиозный момент портишь, – раздосадовано подумал я.

– Прости Ларс, не вижу в этом ничего грандиозного.

– Тсс, Вега, лучше скажи почему корабль выпал из гиперпрыжка? – задал я с самого начала мучивший меня вопрос.

– Не знаю Ларс – спокойно ответила моя собеседница.

– Как это не знаешь? – искренне удивился я

– Просто не знаю, будто издеваясь снова ответила Вега.

– Тогда, что ты знаешь? – продолжая недоумевать поинтересовался я.

– Я знаю, что ты закончил академию развед корпуса, и, судя по всему, успешно произвел слияние со мной. А также уже из твоих воспоминаний могу сказать, что ты потерпел крушение, и я тоже не знаю где мы, можешь даже не пытаться спрашивать – деловита подвела итог Вега.

– Тогда зачем ты мне нужна, – я был разбит, все мои надежды, опирались именно на всезнание Веги, а тут такое разочарование, как же так.

– Я твоя подружка – будто повторяя очевидную истину констатировала она.

– И какой толк в моем положении от подружки, – в самых расстроенных чувствах, пробубнил я.

– Права была Мия не умеешь ты общаться с девушками, поэтому у тебя никого нет.

– Но ты же не девушка! – с возмущением подумал я.

– Ты сам меня такой сделал, но похоже и тут накосячил, – невинным голосом парировала Вега.

Глава 2

Глава 2. Одинокий робинзон.

В полной тишине, нарушаемой лишь криками неизвестных птиц и скрипом гнущихся от ветра деревьев, в животе предательски булькнуло, а затем уже полноценно заурчало.

Точно, я же ел в последний раз еще на корабле, перед гиперпрыжком. И теперь после всего пережитого желудок решил, что пришло его время выйти на сцену. – Вега, я не знаю как ты, но я готов металл грызть, лишь бы получить хоть немного углеводов.

Тебе следует попробовать поискать еду в округе – буднично отозвалась ИИ.

М–да, я как–то сам бы не догадался, наверное, спасибо.

– Всегда, пожалуйста Ларс, – мне показалось или Вега сказала это с насмешкой.

Подружка тоже мне, покидая, уже ставшей самой родной в этом мире комнату отдыха, я, наконец, смог в полной мере оценить красоту величественного леса, что раскинулся вокруг места моего приземления. Я стоял в центре небольшой воронки, рядом лежали несколько поваленных деревьев, повсюду были разбросаны части от еще совсем недавно, целого, моего личного корабля. Трава вокруг была выжжена, мне в очередной раз повезло, что это не привело к глобальному пожару, но радость продлилась недолго, остатков блока управления, и грузового отсека нигде не было.

Обойдя вокруг место крушения, я обнаружил самое желанное, блок приема пищи, и приятнее всего то, что он с виду почти не пострадал, забравшись на мостик, соединявший комнату отдыха и блок приема пищи, я, удерживая равновесие, пробрался внутрь спасительной обители.

– Какая досада, – проговорила Вега, наблюдая открывшуюся перед нами картину, на полу были разбросаны оплавленные тюбики, сух пайки в герметичных упаковках, пустые канистры, и несколько сублимированных брикетов. – Не может такого быть, чтобы все было испорчено – с надеждой подумал я и приступил к поиску.

Находок, к моему великому сожалению, было всего ничего: 2 упаковки консервированных овощных рагу, 1 упаковка с мясным супом и чудом уцелевший тюбик с медом. Не густо, но жить можно, недолго думая, наконец, устроил праздник живота, влил в себя приличную порцию супа, после чего сдобрил скромной порцией меда.

Удовлетворенный, присел на поваленный ствол дерева и стал размышлять, над тем, что же все–таки делать дальше. Вариантов было не много, нужно найти воду, определить моё местоположение, отыскать оставшиеся обломки корабля. Если с первым все более–менее понятно, то другими пунктами все упирается в дефицит информации. Думаю, правильнее всего будет скорее выдвигаться на поиск воды, потому как жажда уже начинает давать о себе знать, и солнце, не вечно будет светить, а оставаться в темноте посреди этого кладбища космолёта, как–то не по себе, мало ли кто решит поинтересоваться, что это приземлилось с неба. А я, мягко говоря, не готов, к неожиданным встречам, с местными обитателями.

Определившись, я встал, собрал провиант в кусок ткани, закинул на плечо, и бодрой походкой отправился куда глаза глядят. По ощущениям, я бы сказал, что сейчас летний сезон, достаточно, тепло и сухо, хотя могу и ошибаться, возможно мне тепло именно от термокостюма. Выбор направления не играл особой роли, лес абсолютно не просматривался, и нельзя было сказать точно, в какой стороне он заканчивается, а где только начинается.

Заходя в чащу, я не чувствовал, какого–то отторжения, местной фауны. Да, на моей родной планете, лесам изрядно досталось от постоянного роста человеческой инфраструктуры, но в прошлом я любил прогуливаться по паркам и как-то раз даже отправлялся на охоту с дедом, но, честно говоря, мы ничего так и не добыли. Этот лес навевал ностальгию по детству.

Под ногами с треском ломался сухой валежник, шуршала хвоя, и атмосфера спокойствия и умиротворения затуманивала мой рассудок.

Вот, что–то мелькнул на периферии, и я тут же напряжённо остановился мигом улетучилась вся расслабленность.

– А Ларс испугался белку! – раздалось в моей голове.

– Не смешно Вега, это правда была всего лишь белка?

– Да, я точно распознала ее по морфологическим признакам.

– Ясно, значит просто белка, успокоился я.

–Ларс, что же ты не рад, если есть белка, значит есть и многое другое, что можно употребить, начиная от грибов и орехов, заканчивая белками животного происхождения.

– Вега, да я безумно рад, если только тут белки в перерывах между сушкой грибов, не прочь перекусить человечиной.

Грибов и ягод, я так и не заметил, хотя внимательно смотрел под ноги. К этому моменту, как раз показалась узкая тропа.

Кто бы подумал, что в глухом лесу можно встретить нечто подобное.

– Вега, как думаешь, откуда она здесь?

– Не знаю, Ларс, но, судя по всему, по ней уже давно никто не ходил.

– Значит исправим это, может она ведёт к выходу из леса.

Сразу стало легче идти, тот кто здесь ходил, явно знал толк в выборе маршрута, почти не было ям, оврагов и колючих кустарников. В тени деревьев было комфортно передвигаться, воздух был чистым, порывистый ветер подхватывал сухие иголки и листья и крутил их в танце, разнося в стороны. Ноги с непривычки начали побаливать, тропа ещё раз ушла вправо и из–за дерева я разглядел небольшую хижину. Это было явно заброшенное строение, потому как не думаю, что кто–то бы стал жить с ввалившейся местами вовнутрь крышей. Рядом стоял колодец, такие я видел на картинках прошлого на курсе истории древних народов моей планеты, и я первым делом направился к нему.

Значит здесь все–таки живут люди, интересно на каком языке они говорят, насколько развиты их технологии. Судя по домику, я бы сказал, что вряд ли они дошли до изобретения простейшей электроники, но все–таки.

Подойдя к колодцу, откинул полу сгнившую дверцу, заглянул внутрь, и к большому удивлению, не обнаружил там воды, мало того, вниз уходила деревянная лестница. На взгляд это был спуск глубиной метра 4, с каким–то дальнейшим проходом, не разглядеть сверху.

– Вега, как думаешь, зачем это здесь?

– Может это у них вместо кладовой, и там хранили припасы, не знаю. – призналась, заинтересовавшееся Вега.

– Ладно тогда сначала осмотрим дом, а уж потом полезем за припасами.

Дверь покосилась от времени, как только приоткрыл, мимо меня с писком пробежали, пара черных то ли мышей, то ли крыс, проходя обратил внимание на множество непонятных символов, начерченные, судя по всему, мелом, и тут меня передёрнуло, в центре дома, в окружности, откуда вела цепочка знаков. По середине круга лежал человек, точнее то, что от него осталось, гниющий труп с раздробленными в суставах костями.

Рядом была вторая окружность, и в ней лежали аналогичные останки другого тела, только немного поменьше.

Около них осталось немного рваного тряпья, и было ясно, что это мужчина и женщина, возможно, муж с женой.

По спине пробежали мурашки, я чувствовал, что в этом месте произошло, что–то очень нехорошее, и смысл подобных манипуляций никак не укладывался у меня в голове.

– Вега, как думаешь, что это за символы, на стенах, на полу, кругом.

– Не знаю, но может у местных, такие обычаи захоронения.

– Ага, при этом им дробят кости в суставах, очень странный способ обращения с мёртвыми.

– Согласна, но то, что с ними произошло было около месяца назад, а мы пришли сюда, чтобы найти что–то полезное не так ли, поэтому давай осмотрим дом.

– Ты права, грустно ответил я, какая ужасная участь.

Всё ещё чувствуя себя неуютно, в одном доме с покойниками, заглянул в соседнюю комнату, вокруг была пыль, паутина, пол громко скрипел под ногами. Здесь стоял добротный прямоугольный стол, под ним стояли 3 табурета, судя по всему, это была кухня. Внимательно пробежавшись глазами, вокруг заметил среди древесной трухи, рукоять небольшого ножа, почти полностью покрытого ржавчиной. Поднял, осмотрел ближе, стряхнув пыль. С виду ничем не примечательный, но лучше, чем ничего.

– Вега из какого металла он сделан.

– Из обычной железной руды, даже не из стали.

Ясно, думаю будет полезно взять его с собой, все ценное либо растащили, либо такового отродясь здесь не водилось. Оставаться в этом проклятом доме не было ни малейшего желания, и я поспешил на выход, вдыхая полной грудью свежий воздух, подошел к загадочному колодцу. Может там на дне есть ответы на некоторые вопросы, или там ничего нет. На самом деле мне было немного страшно лезть туда, неизвестность бывает страшнее, самого жуткого кошмара. Но любопытство и спокойствие Веги, утверждавшей, что слазить просто необходимо, придавали решимости.

Оставив свой мешок с припасами, и закрепив трофейный нож на поясе, полез на основание из каменных глыб и начал свой спуск вниз. Запоздало пришла в голову страшная мысль, что если лестница сломается и я навсегда останусь здесь внизу, и умру от голода, если там меня не ждет нечто похуже. Но я уже почти спустился, и лестница была крепкой, это немного успокоило. Когда осталась последняя ступенька мягко спрыгнул на каменный пол.

–Эй, тут есть кто–нибудь, крик эхом разлетелся в стороны, уходя вглубь темного коридора. Подождал немного, затем громче повторил тоже самое.

В ответ лишь тишина, здесь внизу как будто совершенно другой темный, чужой, зловещий мир. Сама идея спуска, начала казаться сумасшествием, и тем более я ничего не увижу без источника света.

Но тут дала о себе знать Вега.

– Ларс, ты не один, я с тобой, успокойся, и хватит рисовать устрашающие картины в своей голове, со светом есть небольшой вариант.

– Какой?

– Подожди работаю над этим. Тут же глаза зачесались, затем заболели, Вега что ты делаешь, прекрати.

– Я почти закончила, потерпи еще чуть–чуть.

Боль не утихала какое–то время, и вдруг, ушла, будто и не было вовсе, а я открыл глаза и с удивлением уставился, в уже не такой темный коридор. он уходил влево, но я теперь видел это в черно белых тонах.

– Вега, что это у меня со зрением.

– Не волнуйся, просто я уменьшила твой слой хроматофоров и их пигментацию в сетчатке глаза, ну и немного изменила зрачок, с сочувствием ответила ИИ.

– О таком нужно предупреждать заранее

– Прости.

Ладно, теперь можно посмотреть, что же нас там ждет. Двигаясь вдоль стены, я осторожно выглянул из–за поворота, за ним оказалась деревянная дверь, самое интересное, что она запиралась на металлическую задвижку снаружи. Это все очень странно и совсем непохоже на кладовую, скорее на тюремную камеру. Но не поворачивать же назад, на пол пути, и я для начала постучал костяшками пальцев по дереву. Затем повторил привычное: Эй, здесь есть кто-нибудь?

Приложил ухо к двери, подождал, прислушался, но ничего не услышал. Совсем ничего. После этого медленно затаив дыхание, отодвинул дрожащими от волнения руками, засов. Потянул дверь на себя, в приоткрывшейся широкой комнате взгляд уцепился за небольшую соломенную кровать, пустую миску на полу, и у дальней стены, от которой тянулись железные цепи, сковывающие ноги, фигуру человека.

Даже с ночным зрением, в темноте было трудно ее рассмотреть, от увиденного, стало еще более жутко, хотя казалось куда уж больше.

Но тут тело в углу, зашевелилось, и у меня волосы на затылке встали дыбом, а я в ступоре не мог поверить собственным глазам. С хрустом ломаемых костей фигура, а это была девушка в грязном черном платье, встала на ноги и замерла, уставившись в мою сторону. Я стоял в дверном проеме и не мог пошевелиться, я перестал дышать, а сердце готово было выпрыгнуть и убежать отсюда куда подальше. Что за чертовщина здесь происходит, металась в голове одна единственная мысль. Вдруг девушка прохрипела, обращаясь ко мне: – Лихтус де оресс.

Я не сказал бы что я самый пугливый, но тут меня проняло до самых костей, такого голоса не могло быть у обычного человека, может это от голода и жажды, от истощения, она же провела тут скорее всего приличное количество времени, но как она выжила, что значат ее, слова я не могу разобрать. – Вега ты понимаешь хоть что–нибудь?

– Сейчас, Ларс, я выполняю перевод, и ты сможешь понимать этот язык, и даже говорить на нем.

Молчание длилось не долго, девушка вытянула вперед руки и снова повторила свою фразу: Помоги мне.

На этот раз я понял, ее, и на автомате спросил: Как? Я посмотрел ей в глаза, они были такие же темные как и все вокруг, отчего то мне показалось, что а ведь и правда, девушка в цепях, и ей нужна помощь, мозг больше не о чем не мог думать, я тонул в ее глазах, я чувствовал, что просто обязан ей помочь, это будет правильно, так нужно, она так хочет, а ее желание, закон. Я сделал шаг навстречу к своей богине, где то на задворках сознания, знакомый голос пытался предостеречь, кричал, просил остановиться. но зачем, я нужен ей, и это истинное счастье. Я прошел уже большую часть пути, когда безумная вспышка радости и влечения, ослабла настолько что я четко услышал.

– Ларс, это ловушка, БЕГИ!

После крика Веги, я резко пришел в себя, но было уже поздно, нас с этой тварью в человеческом обличии разделяли несколько метров, как только она поняла, что контроль над жертвой потерян, стремительной тенью кинулась в мою сторону. В последний момент перед ее прыжком, я отшатнулся, и вовремя вспомнив про нож выхватил, и с силой на одних только рефлексах ударил, перед собой особо не целясь. По ушам врезал дикий звериный визг, тварь завалилась на меня всем телом, и попыталась впиться зубами в шею, но цепь, звякнула натянулась, до меня долетели лишь слюни и зловонное дыхание, она не достала нескольких сантиметров. Не задумываясь, я в ужасе, зажмурившись, начал наносить удар за ударом, руки и живот обожгло горячим, тварь задергалась, вцепилась когтями в ребра, рассекла кожу, от сильной боли, я открыл глаза, и из последних сил вогнал нож в висок, чудовища, лезвие переломился у основания, тварь захрипела, дернулась в судороге, и затихла.

А я в ужасе пытался отползти подальше, поскальзываясь, на вязкой жидкости, падал, поднимался, и снова падал, дополз до дверного проема, вздрагивая от перенесенного ужаса, перевалился через порог, быстро запер на засов дверь, и что есть сил побежал на выход к лестнице.

Нужно, срочно убраться отсюда подальше, скорее, кричал об опасности мозг, может их здесь несколько, с необычайной скоростью взлетел наверх, подхватил мешок, и побежал со всех ног в лес, периодически оглядываясь, и проклиная эту гребаную планету, с ее не нормальными обитателями. Пробежка была не долгой, силы кончились, на небе смеркалось, прижавшись спиной к дереву, тяжело дыша сполз по нему вниз, зажмурился, обнял колени руками, и затих, успокоиться не получалось, не знаю сколько просидел так, но усталость взяла верх, и я заснул.

***

– Сынок, у меня хорошие новости, у тебя скоро будет сестренка

– Ухты, мам, мам, а она будет такая же красивая, как и ты?

– Нет, она будет гораздо симпатичнее

– Круто, а как ее будут звать?

– Мы с папой думаем, что ей очень подойдет имя Мия.

– Ми… Миия, красивое имя, я буду ее защищать, так же как и папа нас.

– Конечно, Ларс, ты же у меня самый сильный и любимый малыш.

***

Утреннюю прохладу я встретил укутанный в кусок плотной трофейной ткани с космолёта.

Все вчерашние события, словно ночной кошмар, остались, где–то далеко позади. Во рту пересохло, мышцы ныли от боли, перенапряжение тело, отказывалось слушаться.

– Вега, что это было за существо?

– Я сама впервые с ним столкнулась, Ларс, это настоящее чудо, что ты выжил, ты был под гипнотическим воздействием, и я еле успела, заглушить, инородное внушение.

– Это все ненормально, этого просто не может быть, я не понимаю.

– Кто–то приковал ее там, прошли недели, но эта девушка, она выжила, и мало того обладает непонятными, необъяснимыми силами, этот мир одна большая загадка, которую можно просто не успеть разгадать, по причине собственной смерти.

Принял сидячее положение уперевшись спиной к широкому стволу векового древа, поморщился от неприятного зуда в ранах, оставленных когтями твари.

Плотная ткань комбинезона была изрезана в районе живота будто ножом. Оголив торс, заметил заросшие кожей шрамы, неужели за ночь, организм регенерировал повреждения.

– Вега, это твоя работа?

– Да, я ускорила деление клеток крови, и эпидермиса для твоего скорейшего выздоровления, также в твою кровь попал неизвестный мне вирус, остановить его развитие получилось, но как избавиться от него полностью, я не знаю.

– Только этого не хватало, сокрушенно подумал я, но спасибо тебе за помощь.

– Не за что, Ларс, мы же одна команда, подбодрила Вега.

Наскоро подкрепившись провизией с корабля, почти не чувствуя вкуса, и собрав малочисленные пожитки, заметил, что лес уходит под небольшим углом вниз в одной из сторон. Есть возможность наткнуться на низины, в которых скапливается вода после дождя. Жажда никуда не делась, а значит, сейчас это первостепенная задача.

Осторожно передвигаясь от дерева к дереву, я внимательно осматривал пространство перед собой, иногда оглядывался, вслушивался в звуки, старался не наступать на сухие ветки, чтобы не выдать себя громким шумом. Возможно, здесь больше никого и не было, но лучше перестраховаться, если есть такая возможность. Особенно, когда совсем недавно, познакомился, с одним из местных обитателей. Следующей такой встречи без оружия, я точно не переживу.

Подобрав по пути крепкую, сучковатую палку, вряд ли поможет против тварей, но хоть что то, продвигался вперед стараясь очистить мысли от не радужных перспектив, оставляя позади, часть себя прошлого, обломки космолета, и проклятый лесничий домик.

Глава 3

Глава 3. Надежда, или отчаяние.

— Ларс, ты чувствуешь, в воздухе повысилась влажность, где–то впереди, должна быть вода, – раздался радостный голос Веги.

— Отлично, хорошая новость за последнее время.

— Слушай, в нашей ситуации следует сохранять оптимизм и…

— Да, и трезвость разума, я стараюсь, Вега, – прервав разговорившуюся подругу, я ускорил шаг и, наконец то, услышал такой приятный и долгожданный звук журчащего потока.

Из–за деревьев показалась небольшая речушка, шириной метра три, уходящая далеко в противоположную сторону.

Упав на колени, зачерпнул в ладони кристально чистую жидкость и аккуратно мелкими глотками выпил. Прохладная струйка провалилась в бездну желудка, и я повторил свои манипуляции. Бодрость возвращалась в уставшее тело, умывшись и перекусив, я наконец ощутил себя счастливым. Как же мало нужно человеку в подобной ситуации. Хорошо, теперь нужно идти вдоль речушки, по течению, думаю, что она впадает в озеро или еще куда. А люди всегда любили строить дома, поближе к воде, надеюсь, на этой планете они не изменили своим привычкам. По пути я заметил на влажной земле следы диких зверей, похоже это речушка служит для них водопоем, нельзя ослаблять бдительность, встреча с медведем или лосем, а может и кем–то похуже никак не входит в мои планы.

По мере движения речушка росла в размерах набирая силу, оттесняя меня в сторону, пока в конце концов, впереди я не заметил необычное строение, а за ним множество местами обгоревших, полуразрушенных деревянных домов.

— Это мельница Ларс, для перемалывания зерна в муку, поспешила с ответом Вега.

— А вон там самое высокое строение, это церковь, или храм, рядом с которым, судя по всему, дом главы поселения. Вокруг деревни местами поваленный и разрушенный частокол из бревен, думаю, что эти люди не были готовы к тому, что их ждало.

Ужасная судьба, после всего случившегося, я не хочу туда идти, но что, если там кто–то остался, мне не помешало бы оружие получше, да и может я найду, ответы на некоторые вопросы, да и выбора особого у меня нет, все равно, идти больше некуда.

Можно, конечно, обойти поселение, но куда идти дальше без какой–либо плохонькой карты или ориентира, не знаю. Постояв на месте еще немного, двинулся к мельнице. Дерево водяного колеса без обслуживания позеленело, местами потрескалось, пары лопастей не хватало, но все равно, было видно, что жители делали его на совесть. Ворона, противно каркнув, устроилась на крыше мельницы, и внимательно следила, за непрошенным гостем. Позади здания тянулось бывшее пшеничное поле, поросшее травой, и огороженное мелкой деревянной изгородью. По правую руку была немного заросшая тропинка ведущая к центру поселения.

В мельнице кроме склада с испорченной мукой и сгнившим зерном, не нашлось ничего полезного, зато в сарае рядом обнаружились инструменты для покоса плуг и еще многое чего я никогда не видел. Бросив свою трофейную палку, взял с полки один из наиболее сохранившихся серпов, хоть это и не оружие мечты, но однозначно лучше прошлого. Руку приятно грела деревянная рукоять, проведя пальцем по лезвию, с улыбкой убедился, что оно достаточно острое, стал чувствовать себя немного увереннее. Взял бы косу, ее состояние, не внушало особого доверия.

— Ну все, Ларс, теперь ты как настоящий сельский житель, можешь оставаться здесь, сеять пшеницу и молоть зерно, будем печь хлеб, в общем не пропадем.

— Очень смешно, Вега, заведу себе в подвале, такую же зверушку, как в лесу, и когда будет одиноко, буду с ней разговаривать о прошлом.

— Вот, Ларс, ты меня прекрасно понимаешь.

Покинув мельницу, я, оглядевшись по сторонам, направился по тропинке к поселению, минутная уверенность в собственных силах прошла, сменившись страхом и осторожностью. На душе было не спокойно, здесь есть что–то странное, пока не понятно, что именно, но чуйка просто кричит об опасности, а я упрямо иду вперед, прямо в пасть неведомого, и уже предвкушающего поживу зверя.

Тишина встретила меня у ближайших разрушенных, и сожженных домов, нарушаемая скрипами дерева, и редкими криками пролетающих над головой птиц. Я шел по главной улице и не мог понять, почему нет тел защитников, здесь вообще не было трупов людей, только изредка попадались скелеты лошадей и домашнего скота, но не людей. Будто все люди в один миг исчезли, везде валялись пустые корзины, опрокинутые телеги, деревянные ведра, все говорило, о том, что они точно должны были быть здесь.

Я остановился напротив дома главы поселения, это было второе по величине и красоте здание после церкви, все так же из дерева, но в два этажа и хорошо сохранившееся. Напротив двустворчатой снятой с петель двери жители успели сделать баррикады из телег, и дали свое последнее сражение, тут и там валялось оружие, мечи, копья, топоры, и даже вилы. Но ни одного тела, по–прежнему не было.

Бросив серп, и взяв в руки копье, ибо для меча нужно владеть хоть какими–то навыками фехтования, я решительно направился внутрь дома. Кругом царил полный беспорядок, перевернутые столы, опрокинутые лавки, глиняные черепки то ли от кувшинов, то ли от посуды.

Похоже это место для жителей было чем–то вроде, таверны.

Все оказалось так, как я и предполагал, вот только поднявшись по скрипучим ступеням наверх, я увидел две комнаты с резными добротными дверьми. Вдоль коридора привычно лежало оружие, на стенах были царапины и вмятины. В первой комнате было открыто, и еще не заглянув в нее полностью я понял, это комната ребенка. На душе стало тоскливо, на полу валялись несколько вырезанных из дерева фигурок животных. В углу комнаты стояла небольшая кроватка, на которой сидела и смотрела на дверь в ожидании своей подруги маленькая кукла. Она была сделана из соломы и веточек. Из потаенных уголков сознания всплыла до боли знакомая сцена, как улыбающаяся маленькая сестренка, радостно бегает по комнате и активно жестикулируя, что–то рассказывает мне. Кулаки сжались, на глазах проступила, еле сдерживаемая влага, я как можно быстрее вышел из комнаты и запер за собой дверь.

Отгоняя наваждение, прошептал сам себе: Соберись, сейчас не время для этого, вот выберешься, найдешь безопасное место, и там дашь волю чувствам, а сейчас, сейчас нужно быть сильным, представь словно она смотрит, наблюдает за тем, как ты все это преодолеешь. Верь в нее, даже если потеряешь веру в себя.

Вернув самообладание, подошел к закрытой двери второй комнаты, выдохнул и осторожно потянул за ручку, пальцы подрагивали, мысленно надеялся, что не увижу там нечто, о чем даже думать не хочется. Дверь распахнулась без скрипа, внутри, к моему удивлению, был порядок, и ни оружия ни тел. Обычная комната, табурет с письменным столом у окна на котором лежали несколько исписанных пергаментов, пара перьев для письма и маленькая склянка с чернилами.

У стены стояла двухместная кровать, подле которой был окованный сталью, большой сундук с железным замком. С противоположной стороны стояли несколько пустых стеллажей для оружия и, возможно, доспехов, а также высокий шкаф с обычной одеждой.

Ключа от сундука в комнате я так и не нашел, возможно, он остался у управителя, но его тело, как и тела остальных, испарились.

Спустившись вниз, я еще раз все осмотрел, на кухне ничего съедобного, ожидаемо, не обнаружилось, все либо сгнило, либо забрали напавшие. Уже было собирался идти на улицу к колодцу, как вдруг Вега остановила, и попросила взять с собой непонятный камень у печи и с виду бесполезную железку, они вместе лежали на одной из полок. Как оказалось с помощью этих примитивных вещей можно добыть искру и разжечь огонь.

После услышанного я сразу же решил опробовать находку, после нескольких неприятных попыток, я чуть не остался без пальца, но все же выбил искру. В целом был доволен, но разжигать огонь не спешил, во–первых, большого смысла нет, да и к тому же дым вызовет много лишних вопросов, у случайных наблюдателей, а видно будет всей округе, это нам не к чему, поэтому отнес добычу на второй этаж и направился к выходу.

Около таверны, я заметил колодец, и несколько ведер, разбросанных вокруг, одно из которых наполнил водой. За последние сутки я пережил многое, и мое тело пахнуть лучше от этого не стало. Стащив с себя всю одежду, воспользовался тряпицей, как губкой, найденной, здесь же в таверне. Повторно промывая ее в холодной воде, торопливо смывал засохшую на теле грязь, с опаской посматривая по сторонам, может очень неудобно получиться, если в такой деликатной ситуации меня кто–нибудь заметит, кто–то не очень дружелюбный.

— Ларс, для кого все эти прихорашивания, ты мне любой нравишься, не понимаю. Или ты решил, охмурить местных красавиц?

— А что, если и так, Вега, неужели ревнуешь?

В голове раздался веселый смешок, немного помолчав, Вега все же ответила.

— В том то и дело Ларс, неужели не понимаешь, я за тебя волнуюсь, за твое бедное разбитое сердечко, ты же у меня такой неопытный, местные леди, тебя сожрут и не подавятся.

— Мне, конечно, безумно приятна твоя забота, но я начинаю думать, что наше слияние, это мое проклятие, а не спасение.

— Ларс, ты такой милый, когда дуешься, так бы и обняла, если б могла, эхх…

В этот момент, я как раз вылил на себя ведро ледяной воды, зубы сжались, все тело обожгло холодной волной, голышом прыгая на месте, растирая тело руками, пытался разогнать кровь. Усталость слетела вмиг, пускай заряд бодрости не продержится долго, но я стал чувствовать себя гораздо лучше, несмотря на дрожь.

— Ну прям зайка, не удержалась от колкости Вега.

— Не доводи до греха, умолкни.

— Молчу, молчу.

Свою порванную одежду решил сменить обновками из запасов управителя. Вега объяснила, что вся его одежда сделана из камвольной ткани, по–другому ворстеда.

Это материал из шерсти с толстым длинным волокном, которую тщательно чешут и на выходе, не смотря на выделку, получается достаточно грубый материал, который немного колется. Именно из него и были сделаны простые немного великоватые мне штаны, которые пришлось подвернуть и стянуть пояском из кожи. При ношении подобных вещей из последней коллекции «Бродяга» жизненно необходимо облачение в исподнее, поэтому одолжил и набедренную повязку, в глубине души убеждая себя, что она новая.

Судя по льняной рубахе, хозяин был широк в плечах, но и я сам не сильно ему уступил, поэтому она села на тело, как родная, так же позаимствовал плотный, длинный плащ с капюшоном, приподняв его, заметил небольшую, но вместительную котомку с одной лямкой. Заранее сложил в нее скупые остатки своего провианта, коим являлся наполовину пустой тюбик с медом, а также недавно найденное огниво и положил на кровать. Из моей старой одежды на мне остались только сапоги из нановолокна. Переодевшись, попрыгал на месте, присел, проверяя удобность обновок, по итогу остался доволен.

День постепенно подходил к концу, и я решил расположиться здесь в комнате хозяина таверны, заодно и попробовать разобрать содержание пергаментов, которые он мне оставил.

Заперев дверь на засов, я присел за стол и стал пытаться прочесть странные символы на пергаментах.

— Вега, ты понимаешь, что здесь написано?

— Да, подожди немного, вот эти символы, это имя старейшины, так он себя называет: Ригус, а эти символы, тот к кому он обращается: Маркграф – Крейн. Начал понимать?

— Да, Вега, спасибо, не так сложно, как может показаться.

Далее он пишет: 32 день 1 месяца талой воды, 156 год Святого календаря, от Последней Битвы Черного солнца. Спешу заверить вас, ваше превосходительство, что мы успешно пережили зиму, запасов продовольствия хватило на всех жителей поселения, сумели сохранить запасы зерна на новые посевы. Остановили неизвестную болезнь лошадей и крупного рогатого скота, с помощью священника Эйриха. Он сказал, это все от мокрого сена. С момента последнего письма, погибли четыре жителя, которых мы проводили в священное пламя по всем обычаям. Также к хорошим новостям у нас пополнение, у кузнеца Нелла, родились двое детей, мальчик и девочка, и теперь нас 114 душ. О тварях уже не слышно вторую зиму, в соседних поселениях, по моим сведениям, все обстоит примерно так же. Думаю, в следующем году приступим к постройке более серьезных оборонительных укреплений, благодаря присланному вами мастеру плотнику жизнь в поселении налаживается. Вечно верный ваш слуга Ригус.

Дальше идут перечисление отправленных в город повозок с разным товаром, но это уже не интересно.

Получается не успели укрепиться, не все было так хорошо, как писал Ригус, знал ли он, что с ними будет, похоже, что даже не догадывался. 114 душ, из них 37 мужчин, остальные дети, старики, да женщины. Как же так вышло, что они просто исчезли.

— Ларс, смотри, тут есть продолжение этого письма, интересно что там.

— Давай посмотрим.

6 день 2 месяца талой воды.

Господин МаркграфКрейн, спешу доложить, что дочь лесника заболела неизвестной болезнью, у нее сильный жар, странные видения, она кричит во сне, священник Эйрих говорит, это темная порча тварей, что они уже где–то рядом и девочку укусили в лесу. Но следов от укусов нет, я не знаю кому мне верить, и что делать с девочкой.

Священник требует предать ее очищающему пламени. Но лесник и его жена, мои хорошие друзья. Они не верят, что их дочерью овладеет тьма.

Сегодня утром мне сказали, что лесник сам сжег свою дочь, и принес ее прах, священнику Эйриху, тот был успокоен, но я подозреваю, что он не доверяет леснику.

Что–то страшное происходит вокруг, может быть, скоро объявятся твари, или они уже среди нас. Нижайше прошу вас прислать к нам, инквизитора из Ордена пылающего рассвета, дабы убедиться в нашей чистоте. Вечно верный, ваш слуга Ригус.

Понятно, значит лесник все–таки не сжег дочь, могу его понять, но зря он надеялся на чудо. Ладно, остальные пергаменты, не несут какой–либо полезной информации.

Встав из–за стола, потянулся до хруста в суставах, и повернулся к окну. Комнату заливал красно оранжевый свет заката, пребывая в легкой задумчивости, я прилег на кровать и уставился в потолок, заложив руки за голову, конечно, ложе было не таким мягким и удобным, как в моем мире, но сено приятнее голой земли, намного приятнее. Очень хотелось перекусить, но еды оставалось совсем мало, и я решил, что позавтракать все–таки важнее, а сейчас можно и перетерпеть. Что же мне делать дальше, наверное, правильнее будет собрать завтра утром все самое полезное и уходить к людям, пока не знаю, куда именно, но и оставаться не выход. Странное ощущение не давало покоя, все эти непонятные исчезновения, монстры похожие на людей, мысль, как надоедливая мушка, летала в голове, привлекая внимание, но не позволяя ухватиться, такая важная и маленькая, яркая и незаметная….

Расслабленное тело, не сопротивляясь целиком и полностью погружалось в такие нежные, теплые объятия долгожданного сна, глаза закрылись и пришла тьма.

— Помогите, кто ни будь, пожалуйста, нет не надо, не трогай меня, нееет…

Пламя взвилось к небу, ночную тишину разрывали звон железа, крики детей, женщин, мужчин, ржание лошадей, протяжный вой, стоны раненых, умирающих. Я подскочил с кровати уставился в окно, и остолбенел от увиденного.

Между домов мелькали огни факелов, быстрые тени, сеющие смерть и ужас загоняли людей в угол, прыгали со всех сторон, рвали когтями и зубами плоть. Вот женщину в платье бегущую к церкви тварь сбила с ног, вцепилась в шею, сдавила, вопль отчаяния и страха затих не успев набрать силу. Несколько мужчин кинулись на помощь, но было уже поздно, другие твари показались из тени и бросились на людей. Уродливые гибкие тела, передвигались на четырех конечностях, они были одновременно очень похожи на людей, в то же время выглядели пугающе. Темно–серая кожа, с наростами и язвами, удлиненные сросшиеся пальцы переходящие в острые слегка загнуты когти. Деформированная челюсть, лишенная губ с плотным частоколом острых зубов. бесформенный нос, и отвратительно белые белки глаз без зрачков. Почуяв запах живой плоти и страха, мерзкие, голые твари верещали на всю округу, заставляя кровь холодеть от ужаса, усиливая среди бедных жителей панику, собирая кровавую жатву.

На первом этаже совсем близко, кто–то яростно кричал, дрался, но это была агония, битва проиграна, тварей больше, и люди внизу пытаются лишь отсрочить неизбежную участь. Я стоял на месте, смотрел на дверь, не в силах пошевелиться, пот стекал по спине, сердце, пойманной птицей билось в груди, мыслей не было, лишь всепоглощающий страх. На лестнице послышался шум лязг, затем в коридоре кто–то крикнул:

— Рон, встань за нашими спинами, передохни, тварей много, но хрен я просто так отдам им свою душу. Бейтесь парни, отомстим за наших жен и детей, за святое пламя, во имя Господа. Срываясь на крик, закончил воин, и несколько глоток разом прокричали.

— Живи достойно, сгори сражаясь.

Визг тварей, брань, удары, крики, чавканье, хруст костей, потом тяжелый шаркающий звук стаскиваемых по ступеням тел и тишина. Не знаю, сколько я так стоял, но, когда обернулся к окну, все внутри перевернулось. По улице к церкви медленно шла высокая, худая, прямоходящая тварь, похожая на других, но с наростами на спине в виде гребня из костей, обтянутых тонкой просвечивающей кожей.

Уверенно двигаясь между своих собратьев или слуг, это чудовище волочило за волосы по земле еще живую маленькую девочку, которая плакала, звала на помощь и пыталась вырваться. Но тварь держала крепко, мелкие сошки скалили пасть и возбужденно бегали вокруг, не подходя к вожаку слишком близко.

Сердце пропустило удар, инстинкт самосохранение дал сбой, нечеловеческая волна гнева и ярости смыли с меня страх и ужас, но я не мог сдвинуться с места, изо всех сил старался, бился сам с собой, но почему–то не мог. Просто смотрел как самое омерзительное существо, которое я когда-либо встречал в жизни, остановилось прямо у дверей в церковь, повернуло голову в сторону таверны и уставилось своими не моргающими черными, как сама ночь, глазами прямо на меня. Я со злобой смотрел в ответ, мгновение, затем тварь попыталась изобразить, что–то вроде улыбки, подняла свободную руку в мою сторону выпрямила когтистый палец, указывая направление своим шавкам, и те, сорвавшись с места, помчались к таверне разбрызгивая слюни и азартно вереща.

Еще немного постояв, вожак развернулся и скрылся в здании, а я продолжал прожигать взглядом то место, где он только что стоял, мозг отчаянно пытался найти объяснение всему происходящему, сколько людей погибли сегодня по его воле, все они просто хотели жить, любить, встречать новый день в кругу семьи, но получили лишь холодные объятия смерти. Вырезая в памяти точный образ этого урода, проклиная несправедливый мир, я не слышал, как твари вбежали на второй этаж, как предвкушая кровь, вынесли с петель дверь, не почувствовал, как повалили на пол, как рвали мое тело на куски, ломали кости, заливая все вокруг веером алых брызг. Сердце остановилось, и я провалился во тьму.

Глава 4

Глава 4. Выбор и последствия.

Интерлюдия 1.

Город Руан. Монастырь ордена священного пламени.

Ночные тени постепенно отступали, уступая место едва заметному сиянию восточного горизонта. Йорван, один из ильери- избранных братьев ордена священного пламени, проснулся раньше обычного. Старая рана на правой руке в области плеча невыносимо зудела, поднявшись с постели он шагнул к раскрытому настежь высокому стрельчатому окну и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух.

Вглядываясь в далекие звезды, мягко разбавляющие своим сиянием тьму небесного полотна, он не заметил, как стал погружаться в далекие воспоминания, когда еще совсем юным и неопытным мальчишкой он обучался искусству меча у наставника, а теперь и верховного магистра Люция. Будучи сиротой без рода и имени, он побирался в старых кварталах пытаясь выжить любыми способами, и, если бы не наставник, который заметил его и взял на попечение, Йорван так и подох бы в сточной канаве, без чести, за кусок хлеба.

Из ностальгического состояния его вывело неожиданное событие. Прорезая небесную гладь, сквозь черноту, словно копье господа, летела на землю огромных размеров огненная стрела.

Йорван почувствовал, как кровь застучала в ушах, сердце бешено забилось в груди. в великом изумлении и величественном страхе ильери следил за тем, как огненное нечто разделяясь на небольшие осколки падает за горизонт на самую границу владений маркграфа Крейна. Не теряя времени, верный служитель ордена Священного пламени выбежал из комнаты, и направился в покои магистра Люция, если это божье проведение, то магистр должен, как можно скорее об этом узнать.

Дверь в комнату магистра распахнулась, взволнованный Йорван собирался было что-то сказать, но магистр его опередил:

— Что стряслось Йорван, твой топот слышно на другом конце Руана? - Почтенный магистр, божий промысел, я видел падающего с небес ангела, что, сгорая в пламени приземлился на границе темных земель к северо -востоку отсюда, - выпалил ильери с еле сдерживаемым волнением.

Люций усмехнулся:

— Возможно, просто звезда угасла?

— Наставник, это было во всех смыслах непохоже на все, что вы когда-то мне рассказывали или я сам видел, я уверен, что это знак нам от всевышнего.

Магистр нахмурился.

— Ты всё тот же доверчивый мальчик, что сорок лет назад. Прежде верить знакам, проверяй факты дважды. Отправляешься в путь немедленно. Возьми старших братьев, оружие и припасы на неделю. Безопасность превыше всего. Узнаем позже, подарок судьбы это или испытание.

Склонив голову перед учителем, Йорван удалился, спеша собрать отряд.

Оставшись на едине с собственными мыслями, верховный долгое время смотрел в темноту, в мертвой тишине раздались его задумчивые слова. - Пылающий ангел, или же князь темной погани?.

… − Ларс, Ларс, с тобой все нормально? − Ларс проснись, ну же, ты слышишь меня?

Наваждение отпускало нехотя, словно пробираясь через кисель сна, я медленно открыл глаза. Солнечные лучи отталкивались от стен моего пристанища, такие теплые и нежные, чуждые этому не гостеприимному миру. Встав с кровати, я первом делом подошел к окну, чтобы проверить свои предположения. За мутным стеклом передо мной предстала та же самая картина, что и во сне, просторный переулок меж изб, ведущий ко входу в церковь. Ни тварей, ни людей, не было, но я как будто каким-то образом видел то, что происходило здесь в ту жуткую ночь.

– Вега, все нормально, просто приснился странный сон, - сказал я, продолжая стоять у окна.

– Тебя всего трясло, Ларс, температура и давление резко подскочили, я думала, что это из-за вируса, но никаких изменений или нарушений в работе твоего организма не было.

− Вот как, знаешь, это пока что всего лишь догадка, но из за вируса я смог увидеть то, что произошло с этой деревней.

− Поняла, получается, если допустить, что все именно так, как ты думаешь, то куда исчезли все люди?

Пребывая в глубокой задумчивости, и продолжая смотреть на закрытые врата местной церкви, я произнес: «Они все там!». В течении следующих нескольких часов я готовился к тому, чтобы покинуть это место. Все что на мой взгляд могло пригодится в дороге, было аккуратно убрано в котомку. К таким вещам относились: кожаный бурдюк, примерно, на литр воды, несколько хороших ножей, маленький топорик, и пару факелов, и все письма бывшего главы поселения.

Пробегая глазами по кучкам брошенного вооружения, задержался на луке со стрелами. Попробовал тетиву на сохранность, оттянул пальцем в сторону, отчего та почти мгновенно лопнула, и я разочарованно отставил находку в сторону. Так же не забыл прихватить и копье.

Набрав в дорогу воды и добив остатки меда, грустно усмехнулся, больше еды у меня нет, надеюсь, лес подкинет возможность чем-то подкрепиться, иначе мои шансы на выживание стремятся к нулю. Когда я уже был готов выдвигаться, в голову пришла мысль о том, что необходимо убедится, что сон действительно был частью реальности, а для этого надо узнать, что находится в церкви.

Подойдя к массивному деревянному зданию, я положил ладонь на дверь и надавил. Из-за все увеличивающейся щели ударил смрад разложения и перед глазами начала проявляться ужасающая картина. Переломанными куклами тут и там лежали гниющие трупы людей, к горлу подступил комок, но переборов отвращение, я наконец осознал, что весь этот хаос, на самом деле был упорядочен. Тела лежали на полу в совокупности напоминая какой-то узор, или руну. В самом центре на алтаре, лежало тело той самой девочки из сна, покрытое какой-то белесой слизью, кожа приобрела серый оттенок, конечности вытянулись. Когда присмотрелся лучше, внутри все похолодело, эта тварь обратила ее в себе подобное.

− Ларс, процесс ее мутации практически завершен, я советую тебе поскорее делать ноги отсюда. - с беспокойством произнесла Вега. − Да, именно это мы и сделаем, но напоследок я просто обязан оставить подарок этим тварям!

В последние дни явно не было дождей, древесина была сухой и для моей задумки не хватало всего лишь небольшой искры. Натаскав побольше сена с ближайшей конюшни, я сформировал из него несколько кучек по внешнему периметру от церкви, подпер дверь и с помощью огнива осуществил мечту пиромана. Пламя расходилось охотно, постепенно начиная переходить на стены последнего пристанища местных жителей. Внезапно резкая боль сдавила сердце, сжимая рукой грудь я отшатнулся, на мгновение потерял равновесие и упал на колено. По щеке одиноким ручейком бежала слеза. Мгновение и все вернулось в норму, тело пришло в движение, я встал, смахнул предательскую каплю влаги, и спросил: − Вега, с моим организмом все нормально? Вирус все так же на ранней стадии?

− Ничего не менялось, если бы что серьёзное, я заметила.

− Хорошо, пойдем отсюда.

Убедившись, что моя диверсия удалась, я поспешил в сторону выхода, именно туда уходили следы от телег, а цветущая зелень еще не до конца успела поглотить последствия пребывания здесь человека. Выходя за частокол, напоследок я обернулся, чтобы с удовольствием увидеть, как большой столб дыма и пламени поднимается от церкви. Надеюсь, души людей обретут заслуженный покой, как там у них говорилось: «Живи достойно, сгори сражаясь».

Последнюю свою битву они все-таки выиграли.

… Уже пятый час я двигался вдоль заброшенного тракта, картина леса особо не менялась. Несколько раз останавливался перевести дух, старался, не выматывать себя, чтобы в случае необходимости быть готовым к любым неожиданностям. Но как бы я ни был осторожен, меня все-таки застали врасплох. Когда я проходил очередную развилку, и размышлял в какую сторону лучше свернуть на этот раз, чей-то грубый голос сзади заставил оцепенеть.

− Стой на месте и не делай резких движений.

Я послушно замер, тем временем, незнакомец, немного приблизился и произнес:

− Медленно, я повторю, медленно, повернись, держи руки так, чтобы я их видел, и не глупи пацан.

Я выполнил его просьбу (приказ), и передо мной предстала следующая картина. В четырех шагах от меня стоял черноволосый коренастый здоровяк, в кожаной броне, с полуторным мечем на поясе, и арбалетом, направленным точно мне в грудь.

Пронзительно смотря мне в глаза, здоровяк спросил: Ты чего тут в одиночку шатаешься? Откуда путь держишь? Его цепкий взгляд пробежался по моей скудной экипировке: Брось свою палку в сторону и советую говорить только правду.

Понимая, что мою честность здесь вряд ли оценят, я поспешно отбросил копье, и начал свой рассказ о том, как потерял память, как бродил по лесу в поисках пропитания.

Как наткнулся на разоренную деревню, на этом моменте, мужик потребовал описать все, что я там видел. В этой части рассказа я был предельно честен и поведал обо всем, и про то, как обнаружил всех жителей в церкви, после чего сжег ее, и двинулся дальше в путь. Он одобрительно чему-то покивал, потом спросил: как звать то тебя помнишь?

− Мое имя Ларс

− Хорошо, сейчас пойдем в лагерь, там покажу тебя старшому, и решим, что с тобой делать. А пока повернись, руки за спину, вот так, − с этими словами, мой конвоир связал мои руки и подталкивая в спину, повел одному ему известным маршрутом.

Глава 5

Глава 5. Местные реалии.

Лагерь моего нового знакомого располагался не далеко, я бы и сам на него вышел, если бы Берт не заметил мои следы возвращаясь с разведки.

В дороге он больше не шёл на контакт, поэтому передвигались молча.

Вега тоже притихла, лишь иногда сокрушалась над тем, как сильно мы влипли, и продумывала пути к отступлению.

Отчасти я разделял ее опасения, но в то же время надеялся на возможность решить все мирно и даже с пользой для нашего положения.

С первого взгляда на лагерь было ясно, что заправляет здесь матерый вояка, которого все уважают, либо побаиваются, не исключено, что и оба варианта сразу. Вокруг царила упорядоченная суета, кто-то возился с костром, кто-то следил за периметром, другие приводили в порядок снаряжение, вкапывали по периметру колья, явно готовясь переждать ночь на этом месте.

В общем без дела никто не сидел, я насчитал с дюжины мужчин, и трех женщин.

К моему удивлению, палатка, где находился старший ничем не отличалась от других, у входа Берт передал заботу о моей тушке Лихту, пареньку немногим старше меня, а сам отправился докладывать, о результатах разведки.

Ожидание нависло большой бесформенной тучей, я чувствовал, что стоит сделать хоть одну ошибку и меня разорвет на части незримый грозовой разряд.

Что бы хоть как-то отвлечься и узнать побольше необходимой информации я принялся расспрашивать своего временного надсмотрщика.

— Эй, парень, давно в отряде? – закинул я удочку, в надежде, что молодой подхватит инициативу. Но в ответ лишь хмурый взгляд из-под тонких бровей.

Делая уважительный вид, я предпринял очередную попытку:

— Отличный меч, предположу, что ты отдал за него приличную сумму денег?

На этот раз наши взгляды встретились, он ухмыльнулся и оскалившись, процедил:

— Я снял его с трупа одного дурака, который любил много чесать языком.

Намек я понял, и больше не тревожил этого интеллигента.

Вскоре из палатки появился Берт и потребовал зайти, сам же он что-то шепнул Лихту и тот заулыбался, той же отвратительно кривой гримасой, с удовольствием поглядывая на меня.

Внутри оказалась небольшая комната, освещённая тусклым светом факелов. На шкурах животных восседал мужчина средних лет, широкоплечий, с мощными руками и суровым взглядом. Волосы коротко острижены, густая седоватая щетина покрывала подбородок. Несмотря на простоту одежды, каждый жест выдавал уверенность опытного лидера.

— И кого же это посреди леса занесло в наш лагерь, – сказал он, пристально разглядывая меня сверху вниз. Голос звучал низко и властно, во взгляде читалось подозрение. Рядом стояла девушка, чья улыбка была столь холодной, что резко контрастировало с ее удивительной красотой. Белоснежные волосы были подвязаны алыми лентами и спускались к тонкой талии, несколько веснушек украшали прямой аккуратный носик. Вокруг глаз были начертаны какие-то символы темной краской, а ее лицо выражало одновременно любопытство и лёгкое презрение.

— Какой забавный мальчик, – прошептала она, и от этого голоса, мурашки побежали по моей коже, настолько он был пугающе безжизненным.

— Оо, дорогая Лия, я знаю, как сильно ты бы хотела получить его в свою коллекцию, но для начала, давай послушаем, что он нам про себя расскажет. Я внутренне напрягся, понимая, что дальше придётся выбирать каждое слово предельно осторожно.

— Уважаемые… я выжидающе посмотрел в глаза главаря, он не заставил ждать, мое имя Дагон.

— Так вот, уважаемые Дагон и Лия правда такова, я пришел в себя погребенный под завалом в деревне недалеко отсюда, ничего не помню кроме своего имени, и сильного страха, когда еще застал нападение тварей, – ответил я спокойно, пытаясь выглядеть уверенным, хотя внутри меня всё сжималось от напряжения. Вспоминая рекомендации Веги, добавил: — Ничего ценного у меня нет, многое из того, что знал, покрылось туманом, возможно крепко приложился затылком, до сих пор можно заметить следы от засохшей крови, я не хочу доставлять проблем, поэтому готов покинуть ваш лагерь в любое время.

Мужчина расхохотался, показывая зубы жёлтого цвета, испачканные табаком и кровью:

— Голубоглазый не хочет доставлять нам проблем, Лия ты слышала этого шутника, спешу тебя огорчить, но покинуть лагерь в ближайшем будущем у тебя не выйдет. С этими словами он провел рукой по рукояти большого меча.

— Главное не делай глупостей, и возможно через пару дней, тебе удастся заслужить свободу на арене рабов в Руане, либо святые магистры ордена, используют твое тело во благо науки.

Увидев недоумение на моём лице, он продолжил с издёвкой:

— Понимаешь, я бы мог тебя отпустить прямо сейчас, но тебя порвет зверье или обратят аккари, и тогда я не смогу спокойно спать, понимаю, что не уберег такую заблудшую душу.

Его помощница ухмылялась рядом, слегка кивнула головой, демонстрируя одобрение решения лидера. Чувствовалось её желание увидеть мою реакцию.

— Имя у тебя есть вообще? – спросил он, положив ногу на стол, показывая своё превосходство.

— Меня зовут Ларс, – негромко ответил я, осознавая, что лучше держать рот закрытым и избегать провокаций.

Главный помрачнел, заметно нервознее посмотрел на девушку:

— Хмм, странное имя, незнакомое для этих мест. Голубоглазый чужак, потерявший память, найденный возле деревни, недавно разоренной тварями. И при этом тебя не заразили. Интересно получается…

Девушка подошла ближе, рассматривая меня внимательно своими зелеными глазами:

— Могу провести проверку, убедиться, насколько чист он от скверны. Ведь известно, что порой аккари скрываются под личиной обычных смертных.

Я почувствовал напряжение нарастающей угрозы. Внутри закипели эмоции, и пришлось сдерживаться, чтобы не проявить агрессии, ведь любое неверное движение могло привести к катастрофическим последствиям.

— Давай, Лия, займись делом, выясни, заблудшая ли это овца или волк примеривший чужую шкуру, – бросил главарь.

— Не суетись это не больно. Прошептала Лия придвинувшись ближе и доставая из маленького мешочка, какие то травы, поджигая и окуривая пространство перед моим лицом.

Внутри вспыхнуло ощущение тревоги, смешанное с облегчением, после того как Вега сказала, что вирус внутри заблокирован, и этой странной женщине никак нас не вычислить. Напряжение сменялось раздражением, но вскоре она удовлетворенно хмыкнула:

— Я закончила, следов влияния аккари не обнаружено.

Дагон кивнул, однако странная веселость читалось на его лице:

— Хорошо, знаешь, Ларс, а ты мне нравишься, не хочешь поработать на благо отряда. Будет интересно посмотреть, чего ты стоишь в действии.

Он сделал паузу, оценивающе оглядывая меня, и с удивлением предложил:

— Присоединяйся к нам, разделишь еду и кров, пока не доберемся в ближайший город, там если захочешь, покинешь нас, если нет останешься и станешь братом по оружию.

Все это звучало очень подозрительно, только что он был готов продать меня в рабство, как какую-то побрякушку, а теперь предлагает стать братом. Но все быстро встало на свои места, когда Вега сказала, что тот дым, которым окуривала меня Лия, это сильное действующий нейро-релаксант.

Поэтому, когда в знак подтверждения добрых намерений улыбающийся Дагон протянул мне широкую лапищу, я, понимая всю театральность их игры и заваливаясь на пол, успел лишь сказать:

— Сука…

Интерлюдия 2

В полдень следующего дня дюжина всадников в латных доспехах добралась до деревни Тихое. На щитах и на плащах прибывших виднелся рисунок черного древа, сгорающего в ярком пламени.

На континенте Фейрун это изображение знал каждый. Ведь подобный герб имели право носить только войны ордена священного пламени. Йорван притянул лошадь за уздцы, вглядываясь в очертания разрушенного поселения.

Покосившаяся изгородь, обугленные крыши домов, давящая тишина, разбавляемая перестуком копыт. Взмахнув рукой, он подозвал к себе одно из всадников.

— Харон, ты бывал в здешних местах, где можно оставить лошадей, не заходя в поселение?

Воин хмуро посмотрел на командира, и после небольшой паузы произнес: к северу от сюда, если спешиться и идти по узкой тропе, есть охотничий дом. Там можно встать лагерем и разведать местность. Коротко кивнув и развернувшись в пол оборота Йорван скомандовал: дальше пойдем пешком, впереди Харон, замыкающий Бертран, оружие на готове, после разорения поселения погонь может быть еще совсем рядом, и да поможет нам Бог!

Последовал звон десятков ударов латной перчаткой в грудь и отряд двинулся дальше.

Спустя несколько часов пути отряд натолкнулся на удобное укромное место между густым хвойником и одиноко стоящей хижиной. Под руководством Йорвана братья расчистили небольшую площадку, набрали хвороста и развели костёр. Одни занялись приготовлением скромного ужина из сухарей и сушёного мяса, другие осмотрели оружие и снаряжение. Лошадям дали отдохнуть, отвязав поводья и позволив свободно пастись поблизости. После кратковременного отдыха Йорван отдал распоряжение трем группам в каждой по паре человек прочесать близлежащую местность. Хижина оказалась с сюрпризом, внутри обнаружилось двое усопших, изуродованных людей, колодец так же был необычным и в его недрах бойцы обнаружили мертвую тварь, скованную цепями.

— Тела придайте огню, за укрытие твари бог им судья, странно почему младшие братья ордена не сделали этого сами, проговорил Йорван.

Видны следы праведного дознания, но почему после суровой казни несчастных, их тела просто бросили, не понятно. Осмотр тела твари показал, что ее убили совсем недавно, но обряд очищения никто так и не провел, выходит семья до последнего защищала свою дочь, но так и не смогли спасти ни ее душу, не свои.

— Командир, тут повсюду свежие следы, кто-то был здесь совсем недавно, и смерть твари, возможно его рук дело, отрапортовал один из бойцов.

— Дождемся возвращениях наших, необходимо восстановить полную картину произошедшего.

К вечеру Йорван с разведчиками стоял на выжженой поляне и с благоговением взирал на неизвестные обломки, чего-то огромного металлического. Проводя пальцем по стальной махине, он не мог поверить своим глазам, какой кузнец мог бы создать подобное.

Бойцы осеняли себя священные знаками, с осторожностью и восхищением осматриваясь. Множество загадок окутывало это место, если господь послал сюда это, то с какой целью. Почему части огромного механизма выглядят в столь плачевном, разрозненном состоянии. Единственное что можно было сказать наверняка, кто-то был здесь раньше, оставив множество одинаковых следов на рыхлой земле. Он был один, и место падения божественного саркофага (так окрестил Йорван сие чудо) это отправная точка всех дальнейших следов. Да, мы ничего не знаем об этой неизвестной сущности, но самым важным является то, что, прибыв на нашу грешную землю первое, что он сделал, это нашел прячущуюся в колодце тварь и прекратил ее богопротивное существование. Это ли не знамение, это ли ни промысел священного пламени.

Все эти мысли выбивали Йорвана из душевного равновесия, что, если это ключ, который так долго ждали отцы основатели ордена, ключ к победе над поганью.

— Харон, возьми несколько небольших кусков диковинного металла, возвращаемся в лагерь, переждем ночь и с первыми лучами пойдем по следу. С этого момента наша миссия приобретает совершенно новое значение, это не просто разведка братья, это вопрос выживания человечества.

…

По утру, связанного по рукам и ногам, словно мешок с зерном, меня бросили на телегу, Лихт наклонился прямо к моему лицу, наши взгляды встретились, его насмешливый и мой напряженный, узкая полоска губ выстроилась в подобие ухмылки:

— Я же тебя предупреждал, чесать языком вредно для здоровья. Не дожидаясь ответа, он выпрямился и довольный собой отправился помогать сбирающимся в путь товарищам.

Я может был и рад ответить, что-нибудь эдакое этому предупредителю, но кляп из старой вонючей тряпки не давал мне особых привилегий.

— Мы в полной жопе Ларс, такая большая, дурно пахнущая, зыбучая как пески, опасная как болотные топи, и безнадежная как…, как Ж, О, П, А.

— Вега, я знаю, но по-другому уже никак, я же все еще жив, а значит, значит шанс есть, шанс на что-то большее, чем смерть.

— Надежда, знаешь Ларс, пока ты в таком положении, расскажу тебе одну историю. Был один ученый, психолог исследования которого были радикально аморальны, но между тем чрезвычайно любопытны. Он рассматривал феномен надежды изучая крыс.

— И в чем же заключался его эксперимент?

— Не перебивай, он брал выводок крыс бросал их в сосуд с водой и наблюдал за тем, когда те перестанут цепляться за жизнь и пойдут ко дну. Время, на которое у крыс хватало сил, было в среднем 15 минут. Затем он брал другой выводок крыс, бросал их в воду и когда у тех почти заканчивались силы, спустя 15 мин он спасал их, кормил, давал отдохнуть. А после снова бросал в воду. И ты не поверишь какой результат был у этих крыс.

— 30 минут, или час? - предположил я.

— Нет, они цеплялись за жизнь 60 часов, в надежде, что вот-вот, появится та самая человеческая рука, и достанет их из воды. Да, надежда обладает великой силой, способной раскрыть настоящий человеческий потенциал.

-Милая история, хочешь сказать, что я похож на такую же крысу?

— Нуууу, нет, Ларс, почему сразу похож, ты и есть та самая крыса, брошенная на неизвестную планету, и сильные мира сего будут смотреть, как ты барахтаешься.

— Вега, ты такого высокого обо мне мнения, знаешь во всей этой ситуации я прям чувствую твою полезность, твоя некомпетентность пропорциональна моему желанию вздернуться вон на том размашистом дереве.

— То есть минимальна?

— То есть если б мог откусил бы язык и бесславно почил прям так на телеге, захлебнувшись кровью.

— Ты шутишь Ларс

— Мне кажется, чем дольше я в этом месте, тем меньше моя способность шутить.

— Если кажется обычно крестятся Ларс…извини, совсем забыла, что ты не можешь.

— Все в порядке, глумись Вега, я выберусь отсюда только ради того, чтобы тебя выключить.

— Вперед, пошла, старая кляча, - выкрикнул возничий и мир вокруг плавно потянулся куда-то вдаль, далеко в неизвестность.

Глава 6

Глава 6. Луч надежды.

И так, что мы имеем, ботинки отняли, мешок с добром тоже, руки и ноги связали, еду в телеге. По разговорам, изредка проскакиваемым вокруг, понял, что через два дня будем в городе Руан, кормить нас никто не собирается, спасибо, что хоть воды дали. Почему я говорю нас, тут все просто, оказалось, что рядом все время лежал еще один человек, точнее девушка. От быстрого обнаружения ее скрывали наваленные поверх шкуры животных. По измученному лицу, даже без разговоров, было понятно, что пережить ей пришлось многое, и компания мародёров здоровья ей, точно не прибавила. Сначала я очень удивился, когда, повернув голову, обнаружил напротив два карих глаза, с осторожностью и надеждой вглядывающихся в мое лицо. Лохматые русые волосы, несколько веснушек у аккуратного носика с небольшой горбинкой, узкие, бледные губы, все это сложилось в одну картину. Единственное, что выделялось, это темное пятно гематомы на правой щеке, не сложно догадаться, что помимо аккари в этом лесу есть еще одни твари, которые не брезгуют бить женщин.

Компаньонка по несчастью долго в гляделки играть не стала, после быстрого осмотра отвернулась, и я ее понимал, рыцари на белом коне так не выглядят. Мы ехали в центре цепочки отряда, несколько раз мелькала фигура Дагона, который не обращал на нас никакого внимания, все люди выглядели напряженными и сосредоточенными. Один раз к телеге подошла Лия, ее улыбка вызывала отвращение, мерзкая змея в человеческом обличии. Мой вопросительный взгляд она проигнорировала, но молниеносным движением руки вырвала несколько волос моей соседки. Та взвизгнула и поглубже зарылась в шкуры, а чертова ведьма, весело хохоча отправилась дальше. Сделал себе заметку по освобождению обрить эту стерву на лысо.

Больше ничего значимого в пути не происходило, иногда под присмотром нас выводили справить нужду, я рассчитывал, что в такие моменты меня развяжут, но нет, даже призрачного шанса на возможность сбежать не выпадало. Лес уже не окружал со всех сторон, а тянулся по правой стороне, слева же я мог наблюдать широкие поля, уходящие к подножью далеких хребтов зеленых гор. К вечеру отряд мародёров остановился на ночевку, две телеги выставили напротив леса, люди суетились, разводили огонь, расчищали периметр от растительного мусора. Меня с незнакомкой за руки привязали к колесу телеги, рядом поставили часового, еще двое стояли по другим сторонам импровизированной окружности лагеря.Чувствовалось общая расслабленность людей, всего через сутки они будут в городе, заработают хорошие деньги с продажи награбленного. Со своего места я слышал, как собравшиеся у костра весело перебрасывались мыслями на тему желаний завалиться в игорный дом Пьера и попытать удачу, или в Лазурную Лилию к госпоже Шэйлин, чтобы утолить свои самые причудливые фантазии в море женской ласки. Напрягая и расслабляя мышцы, я разгонял кровь по телу, проверяя путы на прочность, при очередной попытке ощупать пальцами землю, наткнулся на плоский камень. Извернувшись, пытался прорезать веревку, не торопился, из-за неудобного положения кисти рук болели и пальцы плохо слушались, но это была моя единственная надежда. Через час неудачных попыток я бросил глупое занятие, в этот момент к часовому подошел Лихт, пьяно улыбаясь и покачиваясь. В руке он держал бурдюк с вином, и похотливо поглядывал на связанную девушку. Передав товарищу напиток, он присел напротив, испуганной пленницы.

— Красавица, мне кажется тебе тут холодно и одиноко, будет лучше, если ты составишь мне компанию на эту ночь, - с этими словами он положил свою руку на ее бедро и медленно повел вниз, с явным желанием забраться под сарафан.

Резкий голос часового заставил всех нас вздрогнуть: Лихт, руки убрал, девка на продажу, Дагон запретил ее портить. Или ты не согласен с его решением? – с этими словами тот положил руку на рукоять меча.

— Да, ладно тебе Торн, с меня причитается, мы с ней не на долго отойдем, никто и не заметит.

— ТЫ последние мозги пробухал, я повторять не буду, у тебя десять секунд, чтобы убраться отсюда или пинай на себя.

Возникла тишина, недовольное лицо Лихта окрысилось, последний раз гневно зыркнув, на Торна, он убрал руку от девушки, поднялся и посмотрел в глаза товарища, и тут ужас отразился на его лице, он пошатнулся, хотел было выкрикнуть: Тревога… - но голос дал петуха.

Торн, нахмурился, обернулся в сторону леса, чтобы посмотреть, как тут же повалился с арбалетной стрелой, застрявшей в черепе точно промеж глаз.

— Вот тебе и сюрприз, задумчиво протянула Вега, а в следующее мгновение события полетели с бешённой скоростью.

Интерлюдия 3.

— Командир, шестеро арбалетчиков на позициях, вcадники готовы выступать по первому сигналу, - доложил Харон.

— Хорошо, ждем, - ответил Йорван, всматриваясь в очертания лагеря мародёров. То, что это именно мародёры, бойцы ордена поняли, когда разведка донесла, что среди разномастного сброда заметили фигуру Дагона. С этим мерзавцем у ордена были свои счеты, поэтому было принято решение брать его живым, а всех остальных в расход. Важной деталью было и то, что цепочка следов, по которым отряд искал неизвестного, заканчивалась в временном лагере Дагона. Совпадение или нет, но сегодня бог на нашей стороне, а Йорван его верный слуга, судья и палач.

Вдалеке послышался яростный крик, одновременно с этим Йорван, обнажая меч, скомандовал: Вперед браться, во славу священного пламени, - и пустил коня во весь опор. Пять теней понеслись ему вслед, огибая подлесок, повторяя одну и ту же фразу.

Нужно отдать мародёрам должное, после первой же жертвы, и панических криков Лихта: Тревога!!!, - остальные бойцы действовали быстро и четко, подхватив топоры и луки, они собрались встречать противника прикрываясь телегами. Но стянув все свои силы в одну точку, они сами того не заметили, как подставились под удар всадников, врезавшихся в беспорядочно мечущихся разбойников, как нож в масло.

Крови было много, неприлично много, ржание лошадей, звон метала, свист арбалетных болтов, все переплелось в сумасшедшем танце, танце со смертью. Парочка особо шустрых оборванцев, пытавшихся улизнуть в лес, корчились подстреленными зайцами на земле, пуская кровавые сопли. Дагон, в окружении пятерки самых матерых вояк оставался последним оплотом сопротивления.

Со звериным оскалом размахивая секирой, он пятился к центру лагеря, теряя своих людей и последние силы. Йорван спешился, скомандовал остальным добивать раненых, а сам, приблизившись к Дагону потребовал:

— Сдавайся, твои люди мертвы и сам ты одной ногой у создателя.

Дагон сплюнул кровавую слюну: Не тебе святоша указывать мне, как жить и как умирать.

Бешено взревев, он кинулся вперед, размахнувшись из последних сил, как кидается бык на красную тряпку, предвкушая, как лезвие секиры пробьет доспех и войдет в плоть, переломав ключицу. Но Ильери легко читал все его движения, и с плавно уйдя вправо, с доворотом корпуса нанес точный удар латной перчаткой в челюсть. Послышался слабый хруст и грузное тело Дагона упало лицом вниз, так и не осознав произошедшего.

…

На то что бы перебить мародёров у захватчиков ушло не более получаса, затем тщательный осмотр лагеря, входе которого удалось захватить Лию. Змея надеялась схоронится в одном из шатров и избежать праведного возмездия, но не вышло. И на сколько я успел подслушать разговоры братьев, ведьму в Руане ждал костер. И честно признаться мне было ее совсем не жалко.

Во всей этой суете и разборках на меня долгое время не обращали никакого внимания. Я успел увидеть, как сняли путы с моей подруги по несчастью, и теперь на одной из телег связанными лежали Дагон с Лией. Когда очередь дошла до меня, состоялся короткий, но очень важный разговор наедине с лидером отряда ордена Священного пламени. Он представился как Йорван, и его волновали всего два вопроса. Был ли я в лесу на пепелище, и что случилось в колодце, рядом с домиком лесника.

Внутренне посовещавшись с Вегой, я не стал юлить, ильери был явно не прост и уже знал правильные ответы.

Опустив подробности моего приземления, я подтвердил слова священника, пересказав основные события, которые со мной приключились за последние дни. Йорван внимательно выслушал, удовлетворенно чему-то кивнул и снял с меня веревки.

— И так, Ларс, мы направляемся в Руан, тебя вынужден попросить присоединится к нашему отряду и предстать перед магистром ордена. Этот случай особенный и не в моей власти решать твою судьбу.

— Я не дурак, Йорван, с моей стороны проблем не будет. Если нужно посетить магистра, я это сделаю.

Напряжение, витавшее в воздухе, рассеялось и ильери заметно расслабившись предложил мне разделить с ним вечернюю трапезу.

Я в свою очередь отказываться не стал и уже через несколько минут, в палатке Дагона мы вкушали вяленое мясо и запивали теплым вином.

Под утро отряд выступил в сторону города, в этот раз я сидел в одной из повозок вместе с молчаливой спутницей. Она отличалась от всех — её взгляд был необычно глубоким и спокойным, словно пронзающим саму сущность через призму этого таинственного мира. При этом её движения казались слегка отстранёнными, как будто она пыталась спрятать что-то за маской обычности. За все время она так и ничего не сказала, но радовало то, что улыбаться всё-таки не разучилась. Когда я очередной раз пытался ее разговорить, а Вега, критиковала меня, осуждая такие прямолинейные подкаты, незнакомка на мгновение улыбнулась мне, и я от неловкости отвел взгляд, так и не найдя каких-то слов.

Слава местному богу покровителю дорога до города прошла без приключений. На сколько я успел понять, орден священного пламени, являлся религиозной структурой, а главным и единственным божеством у них олицетворялось само пламя или огонь. Правящим лицом на этих землях был вассал короля, маркграф Крейн, на ряду с ним орден так же считался одной из главенствующих сил не только в марке, но и на всей территории королевства Валларии. Все вопросы касательно военных споров, защиты территорий от аккари и безопасность граждан, решались только с участием высокопоставленных священнослужителей.

Вы спросите откуда я все это узнал, тут все просто. Сутки в дороге сближают людей. На одной из стоянок я подсел к одному из орденцев по имени Харон. Рыжая борода, нос картошкой, широкоплечий, добрые карие глаза, полные губы. Сначала он смотрел на меня с осторожностью и недоверием, но стоило задеть тему веры, как его понесло. А мне что, мне очень даже нужно и интересно, послушать про местные порядки, поэтому я внимал ему со всей охотой открыв в изумлении рот. Проповедь Харона вышла на славу, я обогатил свой внутренний информационный арсенал. Пусть этот мир суров и сложен, но я обязан разобраться в нем, и принять чью-то сторону, а пока из всех встреченных мной местных обывателей, ребята из ордена зарекомендовали себя лучше прочих.

Из глубокой задумчивости меня выбил радостный выкрик одного из бойцов: -Добрались, братья, слава создателю!

Ему вторили множество других голосов, я уставился на виднеющийся впереди в закатном мареве замок. Обнесенный высокими стенами, окруженный широким рвом, заполненным водой из соседней реки. Недалеко от стен располагались крестьянские дома с прилегающими к ним полями. В городе над стенами возвышались два основных здания, главный дворец маркграфа и собор ордена Священного пламени.

Где-то глубоко внутри засело чувство тревоги, уже завтра, мое положение сменит статус с неопределённого.

К худу это или к добру, но я сделаю все возможное, чтобы заручиться поддержкой ордена, к тому же тот взгляд, с которым на меня смотрел Йорван, готов поклясться, с каким-то благоговением, и уверен, что это не за красивые глазки.

Глава 7

Глава 7. Посланник бога

— Господин Ларс, вас ожидают в зале собраний, по завершению трапезы слуга отведет вас к магистру, - отрапортовал высокий мужчина в монашеской рясе. Я утвердительно кивнул и поспешил поставить точку в битве между ложкой и местной овсяной кашей.Прекрасный день для того, чтобы начать новую главу в моей жизни, как думаешь Вега?

— Знаешь, Ларс, я удивляюсь твоему оптимизму, возможно тебя пригласили, чтобы выдвинуть приговор на смертную казнь.

— Сомневаюсь, слишком много трудов, и затраченного времени для того, чтобы меня сюда доставить, при самом плохом раскладе, я стану местным подопытным в подвале алхимика. - Ты знаешь про алхимиков?

— Не знаю, просто предположение, но почему бы и нет. Лучше скажи мне, говорить ли мне правду магистру или же придумать религиозную легенду, в верхушке сидят далеко не глупые люди, поэтому если и лгать, то очень сладко.

Перекидываясь мыслями с Вегой, я шел позади слуги проводника, и осматривал нутро собора, Венецианская готика 12 века, подсказала ИИ, может и не слишком броско, но холодная утонченность и грация в каждом элементе архитектуры.

На удивление прислужник вывел меня к выходу из храма. У самых врат стоял пожилой мужчина, чья фигура казалась одновременно хрупкой и устрашающе статной. Его спокойное лицо, испещренное морщинами, украшал старый белесый шрам, протянувшийся по диагонали с верхней части лба, до левого глаза. Волосы почти полностью поседели и поредели, местами пятнами открывая кожу черепа, что невольно подчеркивало мудрость прожитых лет. Магистр, а это именно он, был одет в длинную темную рясу, ткань которой покрывают причудливые и таинственные узоры, вышитые тонкой нитью — то ли символы древних верований, то ли реликтовые отметины из прошлых эпох.

Нити тянулись к центру груди, переплетались, образуя уже знакомый герб братства: черное древо, охваченное языками яркого пламени, словно знак, напоминающий о вечном конфликте тьмы и светящейся надежды. Пронзительный взгляд из-под тяжелых бровей оценивающе рассматривал подошедшего. Слуга коротко поклонился магистру и быстро скрылся в одном из коридоров храма.

Люциус протянул руку в качестве приветствия, и Ларс с опаской пожал на удивление крепкую и сильную ладонь.

— Юноша, я собираюсь пройтись по городу, размять старые кости, составишь компанию? Магистр замер, ожидая ответа, как будто у Ларса действительно был выбор.

— Конечно, я принимаю ваше предложение, как будто у меня есть выбор, улыбнулся Ларс. Магистр понимающе усмехнулся.

— Вся наша жизнь — это большая череда выборов, но об этом мы потолкуем позже, пойдем.

Оказавшись на улице, Ларс с удовольствием вдохнул свежий утренний воздух. В нем узнавались восхитительные ароматы свежеиспеченного хлеба, городские пекарни работали в полную силу с самого рассвета. Вместе с Верховным магистром Люциусом, Ларс, медленно шел по мощёным улицам, направляясь к самому сердцу города.

Пролегая мимо шумных торговых лавок и ярко расписанных витрин с экзотическими тканями и специями, они проходили сквозь кварталы обычных жителей.

Ближе к центру располагались кварталы знатных и зажиточных людей. Величественные здания Храма Священного Пламени и дворца маркграфа Крейна гордо возвышались над городом.

— Возможно мы начали немного не с того, не спешно проговорил магистр, мое имя Люциус, я представляю орден Священного пламени. Мгновение он молчал, глядя на что-то впереди: на сколько я знаю, тебя зовут Ларс, откуда ты, и что делал в том опасном месте не понятно. Выждав паузу, магистр посмотрел на напрягшегося, как струна парня. Вега лихорадочно предлагала варианты ответов, мысли сбивались в кучу, сердце бешенной птицей рвалось изнутри. Стоит дать не верный ответ и вероятно завтра уже не настанет. Однако судьба распорядилась иначе, потому что следующие слова магистра ввели Ларса в ступор.

— Но я хочу тебя успокоить, мне по большому счету все это не так важно.

— Скажи мне, что, на твой взгляд, опаснее для мира: тьма в сердцах и умах людей или твари, что пожирают тела?

Ларс, задумался, в этот момент он не хотел подсказок Веги и сосредоточился на вопросе.

— Если представить, что мир — это лес, а твари - хищники, например волки, то люди для них словно зайцы. Лишь пища в цепочке выживания, для леса глобально, их существование не несет, никакой угрозы. Другое дело, если в человека поселилась тьма, и он стал вредить всем вокруг и самому себе, это равносильно тому, как если бы заяц, научился пользоваться огнем, и в попытке подчинить лес и тварей своей воле, он уничтожит все, в равнодушном и беспощадном пламени.

— Мудрые слова для парня твоих лет. И ты абсолютно прав, магистр кивнул. Тьма внутри человека, это еще более неизвестный и страшный враг, чем любая тварь. Многие считают, что это болезнь, или проклятие, я же уверен в том, что это испытание. Без крепкого духа и тела человек не сможет противостоять не только внешнему злу, но и самому себе. Лишь те, кто способен видеть свет во тьме, способны изменить этот мир.

Они остановились. Люциус взглянул в глаза Ларса, словно изучая его рукой написанную книгу, и продолжил:

— Сейчас ты стоишь на перепутье, многое зависит от твоего решение, я же предлагаю тебе свою защиту и поддержку, для этого тебе нужно будет стать братом Ордена. Обуздать душу и тело, раскрыть свой потенциал. Путь будет тяжёл, но легко лишь тем, кто ничего не делает.

В душе Ларса заполыхало смятение — страх перемешался с надеждой.

Голос Веги вернул к реальности: Ларс, это отличная возможность понять этот мир, стать сильнее, и выжить. Пусть этот старик и ведет свою игру, но он не похож на откровенного лгуна, и частично, на него можно положиться, в любом случае, нам нечего терять.

— А если я откажусь?

— У каждого есть выбор, — прозвучал взвешенный ответ Люциуса. — Бороться или сдаться.

Он сделал паузу, голос стал чуть холоднее.

— Какие будут последствия в противном случае, - не унимался Ларс.

В этот момент они вышли на огромную площадь, где собралась большая толпа зевак. Сердце Ларса сжалось при виде костра, на котором томилась женщина — Лия.

Ее крики боли разрывали воздух, но публика встречала это ликованием. В носу застыл запах горелой плоти. Ларс не испытывал к несчастной положительных чувств, и хотел справедливости, но это оказалось как-то слишком.

Голос магистра стал чуть холоднее. Завтра на рассвете пламя поглотит тебя. Голубоглазый чужак, твое присутствие — яд для города. Если ты не примешь мою помощь, людской страх сломает тебя.

Люциус спокойно взглянул на Ларса:

— Видишь ли ты в этом только жестокость? Или что-то большее?

Ларс молчал.

— Это не просто казнь, — продолжил магистр. — Никто из нас не желает быть палачом, но без этого пламени не устоит ни одна надежда. Если мы ослабим руку правосудия, то хаос вернётся с новой силой, и тогда погибнут все — и невинные, и виновные. Мир жесток, и порой приходится приносить жертвы — веришь ты в это или нет.

Треск пламени и крики слились в одну удушливую какофонию. Ларс не выдержал напряжения: Но ведь человек не вправе решать, кому жить, а кому умирать, разве что бог способен на подобное.

— Юноша, — тихо и уверенно произнёс Люциус, — вера и бог — великие силы, оберегающие нас. Но божественное не всегда проявляется в нашей жизни напрямую и ясно. Иногда божественное проявляется именно через людей — через тех, кто осмелился взять на себя тяжесть решений ради спасения многих.

Он сделал паузу, взгляд становился суровее.

— Мы живём в мире, где дефицит справедливости и порядка губит тысячи невинных.

Если бы каждый ждал, пока бог решит его судьбу, то погибло бы гораздо больше. Королю, воину, стражу — даны полномочия и ответственность. Защищать свет — значит иногда делать тяжёлый выбор.

— Бог дал нам разум и волю. Использовать их — тоже акт веры и служения.

Ты стоишь на пороге выбора стать хранителем порядка или быть жертвой хаоса.

Ларс ощутил глубину в этих словах. Толпа вокруг затихла, пламя костра доживало последние минуты.

Взгляд Ларса устремился на магистра, и с холодной решимостью он произнёс:

— Я приму вашу помощь. Пусть будет так. Но я не забуду, что свет — тяжелый дар, а тьма всегда скрывается в его тени.

Люциус удовлетворённо кивнул, скрывая лёгкую улыбку: Тогда пойдем назад, у нас не так много времени, а тебе еще многому предстоит научиться. Отныне твой дом храм ордена, и покидать пределы Руана без моего дозволения тебе нельзя. В течении года, ты пройдешь ускоренную подготовку для окончательного посвящения в ряды ордена.

Интерлюдия 4.

В зале дворца царила уютная полутьма: камин пылал багровым светом, играя отблесками на стенах украшенных старым гобеленом. Перед массивным креслом, в котором уютно развалился маркграф Крейн, возлежал поднос с дорогими яствами — запечённая тушка птицы в густом сладком соусе, ломтики мяса, фрукты. Хозяин земель, полный до безобразия мужчина, блаженно потягивал красное вино, его лицо блистало жирным румянцем, а глаза бегали и дёргались, каждый раз задерживаясь на очередном куске.

Он с наслаждением отрывал куски птицы, ломал хрупкие косточки, словно судьбы простых людей, попадающих под его власть. Слышался хруст, раздающийся под тяжёлой рукой господина.

В дверях беззвучно появился слуга — худой, застенчивый, с опущенным взглядом — и, поклонившись, негромко заговорил:

— Милорд, ночью в город прибыли священники... Они привели с собой пленённых: Дагона и ведьму, известную, как Черная Лилия. С ним были еще двое — неизвестный голубоглазый чужак и одна крестьянская девушка...

Маркграф замер, повернулся к говорившему.

— Я не ослышался, ты сказал, голубоглазый?

Слуга осторожно продолжил:

— Ваше сиятельство, вы все верно услышали. Люди уже шепчутся: говорят, что магистр опять что-то замышляет. Крестьяне в страхе, слухи ползут, господин...

Лицо Крейна дернулось, губы выдали тихое недовольное бурчание:

— Старый дряхлый интриган! Всё ведёт свою игру... Следи за этим чужаком, пока никого не трогай. Ведьму — на костёр, чтоб знали, кто в доме хозяин. Дагона... Дагона брось в бойцовскую яму, пусть сдохнет, как пес. Толпа любит зрелища.

Слуга кивнул и исчез, оставив маркграфа в сиянии каминного огня, где он продолжал ломать кости и прихлёбывать вино, довольно чавкая, будто всё происходящее — лишь очередная аппетитная трапеза в череде привычно кровавых дней.

Глава 8

Глава 8. Новобранец

Время до вечера пролетело незаметно. Когда за мной пришли, солнце уже клонилось к горизонту, и тени в коридорах храма стали гуще. Меня провели в небольшое каменное помещение без окон. Свечи в железных держателях давали мало света, зато достаточно тени, чтобы лица людей за столом терялись в полумраке. Каменный пол холодил ступни даже сквозь толстую подошву сапог, сырые стены чуть пахли плесенью. Дверь за спиной закрылась глухо, без лишнего звука — так, что я почти физически ощутил, как отрезан путь назад.

— Встань тут, юноша, — ровно произнёс один из старших братьев, указав на место рядом с двумя мужчинами.

Я встал в ряд. Справа от меня стоял широкоплечий парень примерно моего возраста, с коротко стриженными волосами и дерзким прищуром. Слева — плотный, поседевший мужчина лет сорока с лишним, с тяжёлым взглядом человека, который давно разучился верить в чудеса.

Пламя ближайшей свечи колыхнулось, высветив несколько фигур за столом. Среди них я сразу узнал Люциуса. Верховный магистр, не шевелясь, смотрел прямо на меня — так пристально, что казалось, его взгляд ощупывает изнутри.

В голове тихо отозвался голос Веги, чуть глуше обычного:

«Пульс учащён, дыхание неровное. Совет: Ларс, отвечай, как чувствуешь сердцем. Здесь опаснее всего не правда, а красивая ложь».

Первым слово взял самый старший из братьев ордена — сухой, с впалыми щеками и хриплым голосом:

— Моё имя Фарамис. По традиции перед началом обучения каждый из вас должен ответить на наши вопросы.

Он перевёл взгляд на парня справа от меня.

— Зачем ты пришёл в Орден Священного Пламени?

— Моё имя Роланд, — парень чуть вскинул подбородок. — Младший сын семьи купцов Бройдов. Всё наследство уйдёт старшим братьям.

Бить в морду у меня получается лучше, чем считать деньги. Подумал, что здесь от меня будет больше толку.

В зале кто‑то тихо фыркнул, но Фарамис не улыбнулся.

— Значит, ты решил обменять лишний рот в семье на место в строю, — сухо подытожил он. — Страх остаться никем, желание найти своё место. Не самое глупое начало.

Он повернул голову к мужчине слева.

— А ты?

Мужчина поднял взгляд. В его глазах читалась такая усталость, будто он прожил вдвое больше своих лет.

— Марен, — глухо произнёс он. — Твари забрали у меня всех. Жену. Двоих детей. Дом сожгли до основания. Мне больше нечего терять. Хочу, чтобы они все сдохли. Каждая тварь. Если для этого нужно вступить в ваш орден — я вступлю.

Воздух будто потяжелел. Где‑то внутри у меня шевельнулось неприятное чувство — слишком узнаваемые слова. «Мне нечего терять». «Хочу, чтобы все сдохли».

Фарамис немного наклонился вперёд.

— Ты пришёл не служить, а мстить, — сказал он, не спрашивая, а констатируя. — Для тебя орден — всего лишь удобный меч в руках. И если однажды прикажут отступить, чтобы спасти город, а вместо этого можно будет кинуться на тварей и умереть красиво — что ты выберешь?

— Я выберу убивать, — не задумываясь ответил Марен. — Пока руки держат меч.

— Даже если этим ты подставишь всех, кто с тобой в строю? — уточнил другой брат, с жёстким голосом.

Мужчина заметно дёрнулся, но не отвёл взгляда.

— Они сами знали, куда идут, — выдохнул он. — У каждого своя война.

Фарамис откинулся на спинку стула, губы его сжались в тонкую линию.

— Понятно.

Он повернулся ко мне.

— Теперь ты. Как тебя звать, юноша, и зачем ты здесь?

Вариантов ответов в голове роилось слишком много. «Потому что не хочу гореть на костре». «Потому что мне некуда идти». «Потому что хочу жить». Все они казались по‑своему жалкими.

— Ларс, — сказал я. — Я… не хочу умирать просто так. Если уж мне выпало выжить и оказаться здесь, то лучше научиться быть полезным. Научиться драться. За себя. За тех, кто рядом.

— Значит, страх и желание выжить, — неторопливо подытожил один из братьев. — Не вера, не служение — страх.

Я сжал челюсти.

— Мне страшно, — сказал, глядя перед собой. — Но, если я буду только прятаться, страх всё равно меня догонит. Я устал бежать. Лучше один раз пойти ему навстречу, чем всю жизнь оглядываться.

Тишина слегка потянулась, словно кто-то невидимый взвешивал каждое слово.

— Страх — не грех, — произнёс Люциус. — Грех — позволить ему править тобой.

Другой брат, с суровым голосом, подался вперёд:

— Что каждый из вас готов отдать ордену?

Он посмотрел сначала на Роланда.

— Жизнь, — без колебаний ответил тот. — Руки, ноги, если надо. Пока могу стоять и махать мечом — буду махать. Ну и что б за работу мне платили, за даром истекать кровью глупо.

— Честно, — хмыкнул брат. — Грубовато, но честно.

Его взгляд впился в Марена.

— А ты?

— Всё, — коротко бросил тот. — Мне уже нечего беречь.

— Кроме своей злости, — тихо добавил Фарамис. — Её ты отдавать не собираешься.

Он перевёл взгляд на меня. Ответ «всё» застрял, где‑то в горле — слишком легко и красиво звучал.

— Не знаю, — сказал я после паузы. — Жизнь — да. Силы. Кровь, если придётся. Имени у меня здесь всё равно нет. Но… не буду врать и говорить, что готов отдать всё, не задумываясь. Я не святой.

— Честный, — кивнул брат. — Таких легче понимать, чем тех, кто сразу обещает небо и землю.

— От кого вы бежите? — хрипловатый голос прозвучал уже для всех троих сразу.

Роланд пожал плечами.

— От скуки, наверное. И от того, чтобы не протухнуть в лавке.

Марен усмехнулся уголком рта:

— Я не бегу. Я иду навстречу. Твари — вот от кого другим стоит бежать.

Когда взгляд брата остановился на мне, из памяти, как нож, выдернуло картину — пожар, высокий силуэт твари, который тащит к церкви маленькую девочку, крики, голубой отблеск в стекле, пламя, пожирающее всё, до чего дотягивается, ненависть.

— От прошлого, — ответил я тихо. — И от самого себя.

— Хороший ответ, — негромко произнёс Люциус. — Но помни: всё, от чего ты бежишь, однажды дойдёт и сюда. Орден — не укрытие от себя самого. Здесь либо учатся нести свой груз, либо ломаются под ним.

Брат слева наклонился вперёд, глаза сверкнули в тени.

— Последний вопрос. Для всех троих. Представьте: горит дом. Внутри трое. Ваш товарищ по ордену. Крестьянин с женой и ребёнком. И вы сами, ранены так, что едва стоите. Времени — миг. Спасти можно только двоих. Кого вытащите?

Первым заговорил Роланд:

— Ребёнка и товарища, — сказал он, почти не думая. — Мужик с женой сами знали, где живут. Товарищ по ордену мне нужен в бою, ребёнок — потому что ребёнок.

— Быстро, — заметил брат. — Но хотя бы логика есть.

Марен усмехнулся тяжело, безрадостно.

— Я вытащу товарища, — произнёс он. — С ним я хотя бы буду уверен, что он подставит щит, когда придёт час. Крестьяне… их у нас тысячи. И все хотят, чтобы за них кто-то умер.

— То есть, — уточнил Фарамис, — ты без колебаний отдал бы на смерть троих ради одного, кто похож на тебя самого.

Мужчина выдержал взгляд.

— Да.

Горло пересохло. Воображаемый дом занялся огнём мгновенно. В пламени мелькнули лица без черт — просто люди. Жена, ребёнок. Побелевшее от боли лицо товарища. Моё собственное тело, тяжёлое, как свинец.

— Я… не знаю, — сказал я медленно. — Если скажу, что встану и всё сделаю «правильно», — совру. Скорее всего, побегу туда, кто будет ближе. Кого успею — того и вытащу. А потом… мне придётся жить с этим.

В комнате стало ещё тише. Где-то капнула вода. Пламя свечи хищно лизнуло воздух.

— Вот это похоже на правду, — произнёс Люциус. — Тот, кто легко раздаёт чужие жизни в воображаемых задачах, в реальности сделает хуже всех.

Нам не нужны любители красивых ответов. Нам нужны те, кто понимает цену выбора.

Старшие переглянулись. Я видел только блеск глаз и смазанные контуры. Казалось, нас уже давно разобрали по частям, взвесили и снова сложили.

Наконец Фарамис произнёс, глядя поверх наших голов:

— Страх есть. Ярость есть. Желание жить — есть. У одного — слишком много злобы, у другого — слишком много лёгкости. Лжи… меньше, чем ожидалось.

Он посмотрел на Роланда:

— Ты остаёшься. Из тебя можно сделать воина. Если научишься думать не только одной дракой.

Потом его взгляд остановился на Марене. Тот чуть подался вперёд, будто готовясь услышать приговор.

— А ты — нет, — тихо сказал Фарамис. — Орден — не орудие твоей личной войны. С такой жаждой крови ты опасен для своих не меньше, чем для тварей. Хочешь мстить — делай это вне наших стен.

Мужчина сжал кулаки так, что побелели костяшки. На секунду мне показалось, что он бросится вперёд. Но затем плечи опали, и он отвернулся.

— Как скажете, — прохрипел он. — Значит, буду убивать их без ваших красивых слов.

Когда его вывели, в комнате стало как‑то пусто. Часть того, что могло случиться со мной, только что прошла мимо, тяжёлой тенью.

Люциус перевёл взгляд на меня.

— Ты не прошёл испытание, Ларс, — сказал он. — Ты только переступил порог. Дальше будет больнее. Если хочешь уйти — сейчас самое время. За твоей спиной дверь. За ней — всё, от чего ты бежал. Я могу прямо сейчас дать тебе еды на пару дней и быструю лошадь, ночью покинуть город с моей помощью ты сможешь, а дальше все будет зависеть только от тебя.

Спина чувствовала холод камня и тяжесть выбора. В голове тихо прозвучало:

«Решение за тобой, Ларс. Запомни: в этот момент тебя никто не держит».

Я вдохнул, сжал кулаки до боли и поднял взгляд.

— Я останусь. Раз уж начал — уйти будет всё равно некуда.

Магистр едва заметно кивнул, будто просто отметил услышанное.

— Тогда завтра, до рассвета, ты встанешь в строй вместе с остальными, — произнёс Люциус. — Порог пройден. Ступай.

Дверь за моей спиной открылась не сразу — словно сама подумала, принимать ли меня обратно. Когда я вышел в тёмный коридор, Вега откликнулась негромко, почти ласково:

— Мы в этом городе всего лишь сутки, а он уже превратил нас в пешку на своей доске для игры в шахматы.

Я только усмехнулся про себя. Мне кажется пешкой я успел стать намного раньше, в одной безумно длинной партии под названием «моя судьба».

Магистр сдержал слово. После испытания меня отвели в каменную пристройку к храму — длинное, низкое здание с общим залом для новобранцев. Старые пожитки забрали без лишних слов, а вместо них выдали комплект одежды, который должен был стать моей новой кожей в этом мире.

Простая льняная рубаха серого цвета, грубая на ощупь, но лёгкая и удобная, с длинными рукавами, которые можно было подвернуть для работы или боя. К ней — штаны из плотной шерстяной ткани, облегающие ноги, но не стесняющие движений, с широким кожаным поясом на простой пряжке, чтобы подвешивать нож или флягу. Всё это было без украшений, без цвета — только практичность и униформа, напоминающая, что мы теперь не просто люди, а часть чего-то большего. Ничего лишнего. Ничего личного.

Я переоделся в углу пристройки, чувствуя, как новая ткань трется о кожу, ещё не привыкшую к такой простоте. Старые вещи исчезли, как и моя прежняя жизнь — будто их никогда не было.

Когда я вышел в коридор, чтобы осмотреться, там, на коленях у стены, скребла полы она — девушка из повозки. Её руки двигались ритмично, с ведром мыльной воды рядом, а лицо было сосредоточенным, с лёгким румянцем от усилий. В полумраке коридора, освещённого единственной масляной лампой, она казалась частью этого места — скромной, незаметной служанкой, но с той же незримой внутренней силой. Наши взгляды встретились на миг. Она кивнула едва заметно, без слов, и продолжила работу, словно мы были здесь на равных — оба чужаки, нашедшие приют под одной крышей. Я кивнул в ответ и прошёл мимо, чувствуя странное тепло в груди. Вега в голове тихо отметила: «На новом месте и сразу под юбку, ни стыда, ни совести». От этой колкости меня передернуло, и я от души выругался.

Ночь встречал в общей келье среди восьми таких же, как и я сам, ничего не понимающих новобранцев. Длинный зал с низким потолком, ряд деревянных коек с тонкими тюфяками, набитыми соломой, общие сундуки у стен и крюки для будущего оружия. Воздух пропитан запахом сырого камня, мыла и чужого пота. Кто-то уже храпел, кто-то шептался в темноте, кто-то просто лежал, уставившись в потолок. Роланд, тот самый купеческий сын, растянулся на соседней койке и буркнул:

— Ну что Ларс, мы теперь все в одной лодке, завтра начнётся настоящее веселье.

— Да, Роланд, надо набираться сил.

— Зови меня Рол и держись рядом, я может и не очень смышленый, но своих в обиду не дам. — С каких пор я стал для тебя своим?

— Ты честный Ларс, и я тебя за это уважаю, мне большего не надо, если я прикрою твою спину, ты сделаешь это в ответ. Не спрашивай отчего я в тебе так уверен, если знакомы мы первый день, но чуйка у меня есть на такое, хоть убей не смогу объяснить.

— Хорошо, Рол, будем держаться вместе, - подытожил я.

Другие молчали — парни разного возраста, от молодых как я до крепких мужчин за тридцать, все с одинаковым выражением усталости и настороженности в глазах. Мы были чужими друг другу, но уже связанными общей целью. Я лёг, чувствуя скрип соломы под спиной, и закрыл глаза. Сон пришёл тяжёлый, полный обрывков воспоминаний о доме и смутных видениях, но впервые за время, проведенное здесь — без кошмаров. На этой чужой земле, я почувствовал себя не таким уж одиноким.

***

Колокол ударил так рано, что я сначала подумал — это сон. Тьма в келье ещё не рассеялась, а голоса уже гудели вокруг: кто-то ругался сквозь сон, кто-то уже вскакивал. Роланд с койки напротив спрыгнул первым, потянулся, хрустнув суставами.

— Вставай, Ларс, — буркнул он. — твой брат по оружию не даст тебе проспать новую жизнь.

Я сел, чувствуя, как тело ноет от последних приключений. Восемь новобранцев быстро выстроились во дворе. Холодный воздух кусал кожу сквозь тонкую рубаху, ноги в новых штанах казались чужими.

Наставник, крепкий воин с лицом, изборождённым шрамами, стоял перед нами, держа в руках деревянный посох.

— Мое имя Сетрам, на период обучения я стану вашим ночным кошмаром, сегодня вы узнаете, что значит быть частью Ордена, — сказал он. — Не мечом, а волей. Бегом — три круга по внешней стене. Кто отстанет — начнёт сначала.

Мы побежали. Камни мостовой стучали под ногами, дыхание вырывалось паром. Роланд держался рядом, тяжело дыша, но не отставая. За ним ковылял парень, самый щуплый из нас, немного сутулый, с еще совсем детским пушком на лице — его звали Торк, младший сын кузнеца. Остальные растянулись цепью: кто-то рвался вперёд, кто-то плёлся сзади. Среди них выделялся высокий, жилистый парень с узким лицом и тёмными глазами — Годрик, так он представился вчера. Во время бега он нарочно толкнул Торка плечом, пробегая мимо, и бросил косой взгляд — полный презрения, словно тот был помехой на его пути. Его усмешка осталась висеть в воздухе, я стиснул зубы и прибавил шаг, никогда не понимал подобных людей-шакалов, всюду пытающихся возвыситься за счет угнетения слабых.

После бега — упражнения: приседания с камнями, отжимания на кулаках, удары деревянными мечами по воздухам. Руки наливались свинцом, пот стекал в глаза. Наставник ходил между нами, тыкая посохом в спины:

— Ниже! Быстрее! Орден не держит слабаков!

Годрик, отжимаясь рядом, фыркнул и многозначительно посмотрел в сторону Торка: «одна мышь все-таки просочилась», — язвительно заметил он. Но тут же звонкий удар посохом меж лопаток положил его на землю. Наставник произнес, проходя мимо: Если у вас остаются силы, чтобы общаться во время тренировки, значит я мало вас нагружаю, еще сотню повторений в честь вашего брата Годрика. Послышался дружный стон, но грозный взгляд Сетрама быстро восстановил гробовую тишину. Лишь тяжелое дыхание парней и ненавистный взгляд Годрика. В котором читалось злость и обещание поквитаться за мимолетное унижение. Несмотря на дополнительную нагрузку в душе я ликовал, даже этому мрачному миру не чужда, крупица справедливости. Вега в голове отметила: «Дыши глубже. А за этим парнем гляди в оба, он с головы до ног дурно пахнущая колючая жопа». Усмехнувшись, мысленно согласился.

К полудню нас загнали в трапезную. Выбор был хоть и не богат, но пустой живот и крошке рад. Простая похлёбка из крупы, хлеб и вода. Загадочная незнакомка оказалась здесь же — разносила миски, её руки двигались ловко, несмотря на усталость. Наши взгляды снова скрестились; она улыбнулась уголком рта, поставив миску передо мной чуть полнее, чем у других. Роланд заметил и толкнул локтем:

— Смотри-ка, а девки падки на смазливое личико, завидуюю... Держись её, Ларс, — она тебе жизнь спасёт хлебом. Я лишь смущенно отмахнулся.

После еды — собрание в зале. Фарамис читал устав: «Сила без дисциплины — хаос. Тьма начинается в сердце, а не за стеной». Мы сидели на жёстких скамьях, впитывая слова. Роланд придвинулся ближе и шепнул: «Взгляни на Торка, никогда не видел, что бы так внимательно слушали». И правда, парень сидел левее от меня, и неотрывно внимал словам старого монаха. Смотрел тому чуть ли не в рот и делал периодические пометки на мятом пергаменте. А ведь он похоже в это все действительно верит.

Вечером — послушания. Меня с Роландом отправили чистить конюшню. Вонь навоза ударила в нос, но работа успокаивала — лопата в руках, ритм движений. Роланд травил байки о купеческих разборках:

—Знаешь, Ларс, что самое сложное в торговод…, торгово-деловых отношениях между купцами?

Я сделал вид, что задумался, не прекращая работу, а затем бросил первое, что пришло в голову: Сбить цену?

— Нееет, еще варианты?

Пришлось задуматься сильнее: Иметь не запятнанную репутацию?

— Уже горячее, но не совсем, самое главное Ларс, это иметь здоровенные такие яйца, чтобы при одном только твоем появлении, все петухи молча принимали твои условия сделки.

Я замер и с удивлением посмотрел на Роланда: Это что же получается, Рол, твои бубенчики оказались недостаточно большими для семейного дела? Секундная пауза и мы оба заливаемся смехом, товарищ без злобы пихает меня в плечо и работа идет дальше куда веселее.

Ночь пришла быстро. В келье все валялись без сил. Роланд храпел, Торк бормотал во сне. Годрик лежал напротив, уставившись в потолок — его взгляд снова поймал мой, но в этот раз он был без привычной злобы, а с какой-то обеспокоенностью. Я отвернулся, лёг и закрыл глаза. Орден ломал нас, чтобы собрать заново. Сон пришел быстро, я виделся с Мией, она хотела что-то мне сказать, но лишь беззвучно открывала и закрывала рот. Нас как будто разделяла незримая пелена, это длилось не долго, но я успел заметить слезы на ее щеках, и когда я потянулся к ней, чтобы обнять, она исчезла, растворилась, как снежинка на теплой ладони.