Осколки магии

Пролог

…Я стояла на крыше Храма Священного Хвоста, подо мной сияло море столичных огней, а в душе звучал вальс, как отзвук того, что играл этим вечером. Столичные крыши завораживали своими причудливыми изломами, флюгерами, водостоками, украшениями...

Столица светилась, на освещении не экономили. И ветер был тёплым не по-осеннему. Пахло близким дождём.

От свежих новостей в груди жгло, нужно было что-то делать, но что? Похищен наш, островной, свод заклинаний. Наш так тщательно собираемый свод.

- А теперь давайте все организованно полетим в гости к тётушке Пушистой Сестрички, - раздался за спиной голос Профессора. – Пока дождь не прогнал нас. Там можно разговаривать почти безопасно. Пушистая и Тропинка – первые, чтобы поставить чайник на огонь.

Я произнесла заклинание полёта и шагнула с крыши в ночь.

***

…А наутро пошёл снег.

Снегопад засыпал столицу, делая ее белоснежной и лёгкой.

Снежинки танцевали в воздухе, мягко планировали на опавшие листья. Когда ветер усиливался, они меняли рисунок танца, становились похожи на стайки рыб, мечущихся в быстром потоке.

Тётушкин сад сонно замер под снежным покровом.

Я смотрела на нежданный осенний снегопад из окна, кутаясь в покрывало.

Он был такой красивый – почти как тот, что накрыл нас с Ряхой тогда, в горах…

Ночью на тётушкиной кухне прошёл военный совет. Чем-то мне это напомнило времена Боевого Сопротивления, только в этот раз всё было куда серьёзнее.

И уютнее: заклинаниями быстренько наделали кресел из вёдер и садовых леек и расположились вокруг кухонного очага с большим удобством.

Самое роскошное кресло досталось, разумеется, Профессору. Оно получилось таким же внушительным, как кресло Серого Ректора в Пряжке. Только не такое мрачное и вместо драконов, высеченных на спинке, здесь на изголовье резвились гибкие горностаи.

Да и лоскутное одеяние Профессора, щедро украшенное пятнами всех цветов (которое он упорно считал рабочим халатом) резко контрастировало со строгой мантией Серого Ректора.

И выглядел Профессор куда жизнерадостней.

- Вспомните, дети мои, сколько раз вы сетовали на то, что в наш мир вернулась громоздкая, неудобная, какая-то чересчур бюрократичная магия? – бодро спросил он нас.

- Да постоянно, - первым отозвался Селёдка. – Особенно, когда вы нас со скалы спихивали.

- Ну вот! – обрадовался Профессор. – А ведь именно громоздкость нашей магии – сейчас залог того, что ситуацию можно исправить. Подумайте, как это чудесно, что нам досталась третья разновидность магии: ни рисунок, ни жест, а совокупность!

Глаза его сияли таким восторгом, что впору и вправду было подумать: лучше события за последнее время и не происходило.

- Душа моя, что ты так скисла? – поворотился ко мне Профессор.

Медбрат с хвостом! Опять у меня, что в голове, то и на лице.

- Просто вспомнила, сколько огня и смертей принесло в Шестой Угол одно-единственное похищенное заклинание… - сказала чистую правду я. – Одно-единственное… А тут – результат нескольких лет работы острова.

- Будем радоваться тому, что это произошло сейчас, а не раньше, - сказал Профессор. – И вы смогли получить кое-какие знания, а это дорогого стоит. И, помнится, я уже говорил это.

- А почему громоздкость магии нам на руку? – спросила Тропинка.

- Так её же мало похитить, её еще с острова вывезти нужно, - сказал мудрый Профессор. – А это, знаете ли, проблематично. Возьмем, к примеру, заклинание полёта, которым мы столь успешно пользуемся в последнее время. В курсе ли вы, что с его помощью нельзя ни попасть на остров, ни покинуть его?

Все в удивлении загомонили вразнобой.

- А кто мне объяснит, почему? – тут же задал каверзный вопрос Профессор.

Гул стих.

Все откровенно растерялись: никто (кроме меня и Стрижа) и Ракушку-то нашу не видел. Тропинка, морская душа, ближе всех жила к Лоскутку, но на самом острове тоже не бывала.

- Вспомните условие пользования заклинанием, - дал подсказку Профессор. – Неужели никто не догадался?

Все прекрасно помнили условия пользования заклинанием, а что толку…

Ну, достаёшь текст с формулой, намечаешь ориентир, читаешь заклинание и летишь себе от точки к точке. От тётушкиного сада к крыше храма Священного Хвоста.

- Ориентир! – воскликнула я.

- Умница! – просиял Профессор, и мне стало очень приятно. – А теперь поясни, душа моя, остальным суть этого феномена.

- Для заклинания полета необходим чёткий, неподвижный ориентир. А расстояние между островом и Чревом Мира слишком большое, невозможно разглядеть чёткую точку приземления.

- А в подзорную трубу посмотреть? – возмутился Ирис.

- Не срабатывает! Вот такой вот, дети мои, магический казус! – расцвёл Профессор. – Разумеется, объявлен строжайший запрет на отплытие судов с острова. Разумеется, его будут пытаться нарушить. Через несколько дней запрет придётся снять: иначе вся торговля встанет, но введут тщательный досмотр покидающих остров судов. Нельзя попуститься этой возможностью.

- Но похитили ведь первую часть свода? – уточнила я. – Ту, что с магическими формулами, не с описаниями?

- Она тоже весьма объёмна. И, главное, не классифицирована.

- Не понимаю! – призналась Тропинка.

- И я, - поддержал её Ряха. – Говорите-то вы красиво, да больно много ваших умных словечек.

- Прошу прощения, - признал вину Профессор. – Получается, что на наше счастье похитители смогли получить доступ только к первичному своду, тому, который собрали, но заклинания ещё не рассортировали. Там всё вперемешку, точнее, по дате нахождения, А описаний у них нет – поди догадайся, что из себя представляет каждое заклинание, то ли оно насылает на произнесшего его червяков, выедающих живьём внутренности, то ли волосы на лысине позволяет заново отрастить, жаль, всего лишь на время.

- Что, правда, и такое есть? – не поверил Ряха.

- Есть, - подтвердил Профессор. – Сложность в том, что растут-то они как настоящие, несколько месяцев, а потом держатся от силы полдня.

- Не понял! – озадачился Ряха. – Если растут – так пусть и растут себе потихоньку?

- Они очень выделяются, - совершенно серьёзно объяснил ему Профессор. – А когда наконец достигают длины собственных волос – тут же отваливаются.

- Рога хрен отваливаются, волосы – осыпаются, - мрачно рыкнул Ряха. - Всё не так, как надо. А в виде чего этот ваш магический-размагический свод? Стопа книг? Сундук?

- Картотека, - лаконично объяснил Профессор. – Обычная библиотечная картотека.

Ряха, несмотря на свое королевское достоинство, особо не сталкивался ни с обычными картотеками, ни с необычными.

- Это шкафчик? – уточнила я.

Профессор кивнул.

- Карточки разложены по длинным узким ящичкам, а ящички хранятся в таком специальном шкафу, на аптечный немножко похож, - объяснила я Ряхе. – На каждом ящичке написано за какой период там заклинания.

- Совершенно верно, душа моя, - подтвердил Профессор. – Мы не стали ничего изобретать. Разумеется, картотека, где заклинания уже классифицированы, охраняются на порядок строже. А тут, видимо, мы не досмотрели.

- Вы бы ещё в комоде их хранили, - пробурчал Ряха, видно, разочарованный невзрачностью оболочки такого опасного содержимого. – Да я бы каждое заклинание в отдельной шкатулке спрятал! Под замком. А ключи закопал бы где-нибудь в неприметном месте!

- А работать с ними как? – поинтересовался Профессор. – Ваш способ хранения для сокровищ хорош, но для нас-то это рабочие материалы.

- Тёмное это дело, магия, - вздохнул Ряха. – Головоломное…

- Но, как бы то ни было, - дипломатично сказал Профессор, - а трогать наш свод магии до прибытия в столицу вряд ли будут: побоятся. Им сейчас требуется покинуть с похищенным остров, да побыстрее. Но пока творятся такие дела, я налагаю запрет на повседневное, бытовое использование магии – все меня слышат? Сейчас нам крайне необходимо затаиться. А вы уже привыкли пользоваться заклинаниями, как по делу, так и без дела. Поэтому вводится мораторий. Постарайтесь контролировать себя даже в мелочах.

***

Прошедшая ночь, состоявшая из разговоров, казалась очень деятельной, а наступивший день, возможно из-за осеннего снега – сонным. Словно тётушкин особняк стал оком урагана, тем центром, вокруг которого бушуют вихри, но в нём самом царит тишина.

Очень многое требовало уточнения, прояснения – но было понятно, что это всё потом, позже.

И здорово было ощущать себя уставшей, соскальзывающей в сон, чтобы выспаться, накопить силы.