Осколки клана. Том 1

Пролог

Пролог

Деревянный вкладыш в ухе разразился новой серией щелчков и я, резко свернув вправо, помчался по Бутырской улице, привлекая внимание и заставляя хмуриться благополучных, степенных жителей и гостей пятого уровня, вызывая восхищённые и заинтересованные взгляды мальчишек, а так же улыбки на лицах настоящих чародеев. Обычных граждан можно было понять. Всё-таки в воскресенье, на верхних платформах, люди придавались неспешному отдыху, в то время, как основная суета Савеловского Вокзала происходила где-то внизу, на втором и третьем уровне района. Здесь же в это время, редко когда можно было встретить спешащего человека, так что бегающие туда-сюда молодые люди в непривычной форме, заставляли напрягаться в ожидании каких-нибудь неприятностей.

Ребятня же, от мелюзги в шортиках и матросских костюмчиках с бескозырками, иррациональная мода на которые пришла к нам полис от бравых архангельских моряков, и до практически моих ровесников, с трудом выдерживающих чопорный и обязательный семейный моцион, откровенно завидовали. Носящиеся туда-сюда парни и девчонки, так похожие на настоящих чародеев, к тому же с клановыми «тамга» на спинах, одна из которых, с ярко красными волосами, так и вообще взяла и при всём честном народе быстро полезла по фасаду одного из зданий на его крышу, казались им чем-то неимоверно крутым. Ведь в то время, как эти молодые люди, словно бы настоящие бунтари, так весело проводят время, они – будущие финансисты, чиновники, промышленники и банкиры, вынуждены с постной миной сидеть на стуле ровно и выслушивать бесконечную трескотню чопорных мамаш и неинтересные разговоры суровых отцов!

Ну, а чародей – опытные спецы, кто по своим делам, а кто и пришедшие просто отдохнуть в хорошей компании, не могли не заметить и не умилиться бесплодным метаниям студентов-первокурсников из Тимирязевской Академии, явно выведенных наставником на одну из первых в их карьере миссий. Наверняка, кто-то из них, вспомнил молодость и то, как он сам, точно так же бегал по улицам Москвы, в форме одного из четырёх Высших Чародейских Учебных Заведений, выполняя некое, наверняка очень важное задание!

Рядом со мной с балкона дома, мимо которого я в этот момент пробегал, ловко спрыгнула Нина, чьи длинные красные волосы полыхнули на солнце алым пламенем. Девушка быстро нагнала меня и на мой немой вопрос, отрицательно покачала головой.

– Тогда я сейчас прямо, к трактирам, – предложил я, вспоминая карту, – а ты беги налево, к банку «Фусимов и сыновья»! Там тоже есть несколько ресторанов, так что если объект предпочитает отираться возле подобных заведений, мы перекроем весь северо-запад этого уровня района.

– Ага! – кивнула девчонка, и резко повернувшись, едва не сбив мужика в длиннополом плаще и шляпе-котелке, рванула через дорогу.

Отшатнувшийся прохожий, хотел было сказать моей подруге что-то нелестное, но заметив на форме клановую тамгу Ефимовых в виде закрученного в спиральный рог стилизованного красного огонька, предпочёл промолчать. Зло зыкнул на притормозившего на мгновение меня, однако и разгорающееся зелёное «крылышко» Бажовых, показалось ему вполне достойным аргументом, дабы успокоиться и сделать вид, что ничего не случилось.

Зря, конечно, я по привычке называл все подобные места «трактирами» да «забегаловками». Хорошо ещё что «рыгаловки» жёстко ассоциировались у меня с самым дном. Добравшись по Бутырской до поворота на нужную улицу, я оказался в настоящем княжестве сдобных ароматов и запахов ванили, корицы и естественно мёда, а так же в обществе пышных юбок, длинных ресниц и очаровательных шляпок, чьи обладательницы тут же с интересом уставились на вломившегося на их территорию юношу.

Сразу как-то захотелось расправить плечи и принять подобающий вид. А заодно, наверное, в первый раз я пожалел, что на полевую форму не крепится наградной серебряный аксельбант с двумя красными шнурами: «За доблестную победу и тяжёлое ранение в бою с отступниками Полиса!» который Князь вручил мне вместе с признанием моего права на клановое имя.

Но, я переборол секундную слабость и рванул к проходу на задний двор ближайшего заведения. Красивых девушек много, и на одной такой я уже обжёгся, но миссию – нужно выполнять! Тем более, что большинство дам было со спутниками, просто их обычно тёмные костюмы и мундиры, как-то терялись на фоне светлых выходных платьев, рюшечек, блузочек, зонтиков и изумлённых глаз, не понимающих, что собственно молодому юноше в форме могло понадобиться в подворотне.

Минут через пятнадцать, я едва ли не взвыл из-за того, что не являюсь сенсором. У нас в команде, вообще человека с подобными талантами не имелось. Вернее, он, а точнее она – была, но являлась чаровницей и сейчас, наверное, тихо и мирно занималась у себя в Сеченовской Академии, в то время как мы сломя голову носились по всему Савёловскому району.

Пирожковые, кофейные, чайные, булочные, ресторанчики, где можно было попробовать безумно дорогой напиток под названием «какао» и те, где любители лакомились мороженым. Одних только блинных и заведений где продавали новомодную «шипучку-лимонад», на этой улочке было штук пять. Я даже до этого момента и не представлял себе, что в нашем Полисе для сладкоежек, существует вот такое разнообразие! И каждое подобное место, следовало проверить не только снаружи, но и изнутри! Ведь искомый объект, вполне мог, например, прятаться, прямиком на кухне, а пускать незнакомца в святая-святых, возмущённые хозяева желанием не горели.

И вот в тот момент, когда я с откровенно мрачным видом направлялся к очередному ресторанчику, спасительным перестуком разразилась затычка в ухе, условным кодом сообщая, что цель, вполне возможно находится сейчас на самом нижнем уровне, возле питейного заведения «Хмельной Дух». Услышав это, я даже облегчённо выдохнул. Признаться честно, в этом месте я чувствовал себя откровенным клоуном, развлекающим высокую публику, и как-то уже сам не верил в то, что искомый беглец мог скрываться среди этого лоска и ванильно-сахарного великолепия. Пусть даже ориентировка говорила, что эта озабоченная сволочь, постоянно находится в поиске особей противоположенного пола!

Так что, с чистым сердцем отстучав по деревяшке браслета что-то вроде: «Это «Второй», проверяю!» – я поспешил вырваться из этого княжества сдобных запахов и красивых нарядов, в среду, куда как более мне привычную. Пусть и дурно пахнущую…

Подбежав к одной из стоек поддерживающих уровни, я под дружный девичий «Ах!» с ходу перемахнул через перила, зацепившись в прыжке рукой за продольный технический двутавр, и обхватив его конечностями, быстро заскользил вниз. Причём, с неким мстительным удовольствием отметив подбежавших к ограждению людей, видимо решивших, что перед ними очередной самоубийца.

Да, настоящий чародей бы, вообще, сбежал бы по фасаду здания у меня за спиной, словно по улице! Но я так пока не умею, зато ещё в годы проживания на самом дне, мы по таким же вот балкам, лазили на верхние уровни. Правда тогда, нужно было хотя бы обматывать тряпками руки, чтобы не изранить их в кровь, а сейчас на меня во всю работала живица, которую мой организм ныне производил в изрядных количествах!

Спрыгнув на полотно третьего уровня, обычную проезжую улицу, в корне отливавшуюся от покинутого мною медово-кофейного пешеходного рая, я шугнув оказавшегося рядом вокзального попрошайку, быстро отряхнувшись, всё же стойки мыли, дай Древо, раз в несколько лет, осмотрелся. Шум, гам и суета, так похожая на то, что творилось в родной привокзальной Таганке.

Туда-сюда сновали как хорошо одетые господа, так и явно заезжие из поселений Зелёной Зоны. Кто-то озирался, раскрыв рот, и явно приехал искать своё счастье в большом Полисе, ещё не зная, какое «счастье» Москва готовит новоприбывшим, а те, кто вёл себя с «деревенским достоинством», подражая горожанам, скорее всего, бывал здесь уже не в первый раз и сопровождал какой-нибудь груз, например овощей или фруктов, выращенный в их родном поселении.

Одна здесь была проблема – особо не побегаешь. Впрочем, большинство, заметив тамгу на моей одежде, старались уступить дорогу клановому, ну а с теми, кто не знал, что это такое, я сам старался не сталкиваться. Человек я в каком-то смысле не гордый, да и какая мне радость в том, чтобы обидеть, например, деревенскую девушку года на два постарше меня с испуганными глазами, сжимавшую в руках небольшой узелок. Явно уже потерявшуюся, среди человеческого столпотворения и уже не понимавшую, зачем собственно она покинула родной дом и что здесь забыла!

Однако, упомянул я её не потому, что девушка едва не налетела на меня, а потому, что заметил, двух вполне примечательных личностей, которые явно выбрали её своей целью. Всем людям не поможешь, да и чародей вроде бы как должен быть сосредоточен на выполнении своей задачи в любых условиях, но…

Остановившись, я посмотрел на удаляющиеся спины. А затем, развернувшись, последовал за ними на некотором расстоянии. Начало разговора случившегося в проулке, подальше от основных народных масс я не застал. Нужно было выдерживать дистанцию. Впрочем, схему по которой затаскивают таких вот красивых девчонок на нижний уровень, а там и в какой-нибудь подпольный бордель, где она вполне может стать бабочкой-однодневкой для садиста-богача с верхнего уровня, знал и видел её реализацию не раз. Как и сбрасывали потом в канализацию изуродованные трупы. Вот только сделать тогда ничего собственно не мог.

– …спасибо вам дяденьки, – прощебетала девчушка, даже и не подозревая за что благодарит. – А то вот… растерялась я. Совсем-совсем не знала что делать! Шестая дочь я, вот и пришлось в Москву ехать…

«Дурёха… – едва не хлопнул я себя по лицу. – Да ты сейчас просто расписываешься перед ними, в том, что дома ты никому не нужна и никто искать тебя не будет. Зато голосок конечно у тебя как у нежной дриады…»

– …а так я и шить и кроить умею. Вязать опять же!

– Как тебя хоть записать то? – деловым тоном спросил один из братков-подборщиков.

– Так Алёнка я! – произнесла она, потупив голубые глазищи и поправив выбивавшуюся из под платка светло-русую прядь. – Лавра Оксёмыча дочь. Из Подпятницкого Посада мы, слышали может о посёлке таком!

– Конечно, слышали! – важно кивнул второй. – Кто же в Москве о вас не слышал. Мы же тебя Алёнка сразу заприметили, потому и подошли. Удивились ещё, а что это шестая дочка нашего знакомца Лавра здесь одна делает? Ещё обидит кто!

– Ой, спасибо вам дяденьки! – ахнула девушка. – А батенька мне не рассказывал никогда, что знакомые у него в городе е…

– А ты у нас «А» или «О» «-лёнка», – тут же сбивая простушку с мысли перебил её первый, чирикая что-то огрызком карандаша на грязном куске рыжей обёрточной бумаги.

– Алёнка… – смущаясь произнесла она.

– Вот! Лавр нам так и говорил, а ещё о твоих сестрах упоминал. Как там их, дай Древо памяти…

– Катенька, Юленька, Леночка, Афросья и Проська! – радостно улыбаясь «напомнила» девушка. А ещё два братца – Младшенький Гришенька и старшой Антон!

«Ну, да «и Антон», – почему-то зло подумал я, услышав имя тёски. – И куда же ты Антон, смотрел, когда твоя сестрёнка садилась на поезд в Москву. Впрочем, теперь это не так важно…»

Сейчас у подборщиков была одна единственная задача, заболтать её так, чтобы жертва сама и добровольно, пошла за ними на нижний уровень, где нет городовых, наёмников и чародеев, которые могут вмешаться. Ведь на самом деле, деревенские – вовсе не тупые, как-то может показаться обычному горожанину. Просто характер, уклад жизни, где все друг друга знают и уйма новых впечатлений полностью отрубают критическое мышление после того, как они попадают в большой Полис.

Да вспомнить даже меня! Когда «Шипы» выдернув меня из тюрьмы, привезли слегка прибалдевшего меня в школу при Тимирязевской Академии. Нет, я, конечно, отличался от этой Алёнки, напоминая нынешнему себе скорее маленького озлобленного крысёныша, совершенно не уверенного то ли хвастаться былыми заслугами, то ли дрожать от страха забившись в угол, потому как в новом месте всё не так, но очень хочется верить, что ничего не изменилось и все вокруг уроды и подлецы!

Вот и девчушка, радостно схватилась за то, что ей привычно: «Все друг друга знают!» И папка её, такой весь из себя известный, что его дочь чуть ли не сразу же после приезда в Полис, встречает его старых знакомых. Которые непременно помогут ей и вообще!

Ага! Как же! Подобными психологическими приёмами бандюки научились пользоваться очень давно, а смазливое личико с огромными испуганными глазищами, словно маяк во тьме привлекает «подборщиков» отирающихся у вокзалов. Ведь для них, подобные девочки не люди, а ходячее мясо! Одной больше под тенью кроны Древа, одной меньше – бабы в Зелёной Зоне ещё нарожают!

– С денюжками, что будешь делать? – продолжая играть непонятно кого, спросил у Алёнки явный заводила в этой паре. – Не маленькие всё-таки!

– Так… на домик хотелось бы откладывать начать, – пролепетала дурочка. – Но вообще маменьке с батюшкой…

– Ну, привет, смертнички!, – зная, что будет дальше, я вмешался и рывком оказавшись около «подборщиков» с силой вцепился руками в загривки мужиков. – Вот и Уроборос к вам пришёл. Что делать будете?

Алёна испуганно вскрикнув отскочила назад, прижимая к груди узелок. Подборщики же попытались одновременно вырваться, что привело только к звонкому удару черепа о череп. Впрочем, я не старался их вырубить и даже отпустил, чтобы в следующую секунду, отработать троечкой в челюсть в начале одного, выключив его на какое-то время, а затем и второму вывернуть руку с надетым на неё кастетом так, что тот запищал от боли.

– Отпусти дяденьку изверг! – громко крикнув, дёрнулась в мою сторону девушка, замахиваясь узелком, но в последнюю секунду так и не решившись ударить.

– С чего бы сразу «изверг»?

– Так кто ж ещё на людей посреди бела дня-то нападает? – Алёнка бросилась было к упавшему без сознания братку, но остановилась под моим взглядом.

– Ну, например, хороший парень, который пожалел деревенскую дурёху, потерявшуюся в Полисе… – усмехнулся я.

– Да какой же ты хороший парень! – возмущённо воскликнула девушка. – Коль на знакомцев моего отца, которые помочь мне в трудный час решили, нападаешь!

– Ах… Так это знакомые уважаемого Лавра Оксёмыча, – наигранно ужаснулся я. – У которого помимо тебя, есть ещё Катенька, Юленька, Леночка Афросья и Проська, а так же два сына младшенький Гришенька и старшой Антон?

– Да, – пролепетала девушка. – Так ты тоже знаешь моего батеньку?

– Нет! – грубо ответил я. – И уверен, что почти никто в Москве не знает этого возможно достойного жителя Подпятнинского Посада. Зато я знаю, как подобные бандиты обрабатывают приезжих девушек. И не раз видел, как их многократно изнасилованные, изуродованные трупы потом сбрасывают в коллектор.

– А… – Алёнка сделала несколько шагов назад. – Но как же… Они же знают… и ты…

– Ты сама всё рассказала, – произнёс я рывком доламывая руку, а затем, ударом колена прерывая вой второго «подборщика». – Это простейший фокус, которым пользуются такие подонки как они, чтобы втереться в доверие приезжим дурочкам.

– Да как… как ты смеешь! – от возмущения девушка аж не сразу нашла нужные слова. – Как ты вообще можешь так говорить о незнакомых…

– А знаешь зачем? – жёстко перебил я её, оправляя ударом ноги в челюсть начавшего приходить в себя главного «подборщика».

– З-зачем? – на автомате переспросила она.

– А потому что в борделях на нижнем уровне девушки без роду и племени – всегда в цене! А то, что ты дочь, какого-то там известного в твоём Посаде Лавра, ты до бесконечности объясняла бы всё новым и новым клиентам! – добил её я, заставив густо покраснеть, а затем побелеть, когда до измученной новыми впечатлениями головы, не только дошёл факт того, что она чуть было не доверилась крайне подозрительным незнакомцам, но особо ярко предстали дальнейшие перспективы.

То, что эта «Алёнка», могла бы стать товаром только для одного единственного посетителя, зато с осень нестандартными запросами – я даже заикаться не стал. По опыту общения с затянутыми в этот грязный бизнес девчонками из Таганской Нахаловки, которых мне порой приходилось охранять по заказу бугра, знаю, что на словах, для женщины, «изнасилуют и убьют», звучит куда как менее страшно чем «будут насиловать всю оставшуюся жизнь». Это потом, когда всё уже случилось, остаётся единственное желание – выжить, а ещё лучше – отомстить, но по началу, если конечно достаточно взрослая, чтобы понять что происходит, смерть вообще кажется единственным выходом.

– Да как, так-то, – пролепетала, наконец, девушка. – За что ж меня-то…

– Не обольщайся, – отмахнулся я. – Не только тебя. Ты ведь недавно приехала?

– Ага… – она потешно кивнула.

– А это значит, что на вокзал пришёл пригородный поезд, так называемая «шпрота», – пожал я плечами, – состав, подбирающий желающих попасть в Полис на полустанках в Зелёной зоне. Самое «рабочее» время для таких вот ублюдков…

Я от души пнул по рёбрам, застонавшего в беспамятстве бандита с вывернутой рукой.

– Сейчас подобные вот прохиндеи, во всю обрабатывают других деревенских девушек, что прибыли вместе с тобой, – произнёс я, глядя ей прямо в глаза. – Так что скоро в публичных домах на самом дне будет пополнение.

– Им… Им же нужно помочь! – воскликнула Алёнка, судорожно теребя свой узелок.

– Знаешь, – я тяжело вздохнул. – Вот пусть кому нужно, тот и помогает. Для этого вообще-то в Полисе специальные люди есть – городовыми называются! А я здесь вообще, случайно и по делу. Радуйся, что заметил, что эти двое на тебя нацелились.

– Мальчик, миленький…

« Хм… «Мальчик», – удивился я такому обращению от той, которую спас и вроде бы как учу уму-разуму. – Ну ладно хоть не «девочка»! И на том спасибо…»

– …а как бы мне домой, к батеньке и матушке вернуться? – в огромных наивных глазищах выступили слезы. – Страшно тут у вас в городе. И людей разных много и вот… Ты не подумай, у меня денюжка на поезд ещё осталась! Вот только не знаю теперь куда идти, чтобы опять на вокзале оказаться. Потерялась я.

– М-да… – я потёр переносицу. – Ответ «Быстро – Никак» тебя устроит. Подожди, не плачь… Просто «Шпрота» ходит раз в трое суток, отправляясь из полиса и возвращаясь назад этим же днём. Так что надо подождать . А то даже если заплатишь полную цену за билет до Архангельска, «Перевозчики» для тебя состав останавливать не станут. Есть, конечно, вариант найти «своих» купцов или поставщиков и возвратиться домой с их обозом под охраной…

«Не вариант… – понял я, глядя на зашмыгавшую носом девицу. – Предлагать отправиться через Запретную Зону вообще самостоятельно и пешкодралом, даже не стоит!»

– Ты в Москву то, – задал я вопрос, чувствуя, что сейчас польются реки слёз, – зачем приехала?

– Так денежек для семьи заработать, – всхлипнула девушка. – Дома в этом году плохо, пшеница не уродилась, репку червь пожрал, а коровок и свинок – чудища залётные задрали! Дед Мыкула с ними еле-еле справился. А я… я шестая дочка – лишний рот, да и женихов для меня в Посаде нормальных нету, маменька с папенькой за Ваську-солдата выдать хотели, так ведь он и сам кривой-косой и третью жену недавно схоронил… Зачем мне такой. Вот я и…

– Сбежала, – закончил я.

– Ага… – всхлипнула девица и всё-таки разревелась.

– Хм… знаешь, – я задумался над тем, оторвёт ли мне вечером уши Ольга Васильевна или нет, как со стороны входа в проулок раздался визгливый крик.

– Вот он! Вот! Господин городовой! Вот он душегуб! – разорялся невысокий парень, которого я к своему стыду заметил, но к бандитскому подряду «стрёмовым» не приписал. – Юшка, то есть Юрий и Ефим, помочь девице хотели, а этот за ними проследил и как налетит…

– Разберёмся гражданин, не волнуйтесь, – из-за угла вальяжно вышел из-за угла здания мужик в форме городового, и с ходу начал наезд. – Так, что ж это мы порядок-то нарушаем. Честных обывателе…

Взгляд служивого, брошенный на лежавших у моих ног бандитов, зацепился за мои сапоги, скользнул по форме и замёрз, прилипнув к клановой тамге. Я, как мне показалось, реально услышал мыслительный процесс блюстителя порядка, а точнее как его шарики в голове, скрежещут о ролики, рождая нужную мысль. А затем он вдруг резко развернувшись пробил прямой в челюсть не ожидавшего подобного фортеля «стремового».

– Попались гады! Уж сколько мы вас уродов искали! – рыкнул он, с неким удовольствием взирая на сползающего по стене парня, а затем аж вытянулся, преданно глядя уже на меня. – Спасибо Ваш Благородь, что преступников задержали! Теперь не уйдут поганцы, на рудники отправятся! На каторгу!

– Знаешь, служивый, – вот никогда не боялся людей при «исполнении», а уж после подставы «Шипов» и вовсе слегка призирал. – Гнильцой от тебя чего-то попахивает… Кудрявцев Е.К-а.

Подойдя вплотную к побледневшему городовому, прочитал я надпись на именном жетоне.

– Ты же Кудрявцев, а не снял форму с какого-нибудь честного парня, завалив его в тёмной подворотне.

– Н… Никак нет! – с мандражом в голосе рявкнул в ответ мужик. – Точнее так точно! Кудрявцев я! Евгений Константинович! Городовой четвёртого порядка третьего уровня Савёловской учреждения полиции! Коль желаете Ваш Благородь, хоть у кого спросите, любой подтвердит!

Вот же волшебная сила клановой тамги. Уверен, не знает этот оборотень в погонах, ни кто такие Бажовы, ни что клан сейчас состоит из одного единственного человека. Но для него это и не важно, главное понимает, что достань он сейчас свой пулевик и даже справься со мной – проблем не избежать. Даже те же Морозовы, которые в другом случае, с удовольствием его ещё и наградили, до хрипаты будут требовать на Совете голову человека убившего главу другого клана. Потому что это – прецедент! И не то чтобы подобного никогда не случалось, но в нынешней ситуации оставлять нечто подобное безнаказанным – нельзя!

– Алёна… – фамильярно хлопнув по груди вздрогнувшего служивого, я повернулся к посаднице.

– Д-да…

– Я сейчас не могу предложить тебе работать на меня, – прозвучало это несколько высокопарно, но глава я клана из одного человека, или нет? – Но если тебе нужна работа, то есть место, где тебя примут, и не будут обижать. Правда, за зарплату ничего не скажу. Интересует?

– Да! – собравшись и прижав к груди узелок, произнесла девушка.

– Тогда значит слушай, «Кудрявцев Е. К-а.», – обратился я опять к городовому. – Как хочешь, но доставь эту девушку сегодня, целой и невредимой, к воротам Чародейской Тимирязевской Академии. Там спросишь Ольгу Васильевну Ланскую.

Мужик гулко сглотнул и слегка затрясся. Что заставило меня задуматься, о том, что есть что-то такое в опекунше, что знает он, но не в курсе я. И, тем не менее, я продолжил.

– Скажешь, что от Бажова, и что я потом сам всё объясню, – я пристально посмотрел в серые глаза городового. – Всё остальное – тебя не касается. Понял?

– Т… Т… Так точно Ваш Благородь! – рявкнул наконец служивый.

– И нежно, нежно… Я ведь сегодня же вечером, узнаю… если что не так, – добавил я. – Помни, что это – во-первых девушка. А во-вторых новая гражданка Москвы. Тебя «Кудрявцев Е. К-а.» я – запомнил, и если, что – найду, как бы ты не прятался.

Алёнка тихо ахнула, когда на моей сжатой в кулак руке зажглось зелёное пламя Бажовых. А вот городовой разве что не поседел и даже, похоже, забыл как дышать.

– Ты меня понял? – вкрадчиво спросил я, заставив мужика вздрогнуть.

– Так точно Ваш Благородь!!

– Исполнять… – рыкнул я и хлопнув городового по плечу, быстрым шагом вышел из подворотни, выбрасывая из головы всё, что не касалось текущей миссии. Наконец добравшись Савёловской площади, нашёл удобную стойку и оседлав её, заскользил вниз, приземлившись прямиком на покатую крышу вокзала.

Имелись, конечно, у меня опасения, что блоки дымчатого стекла, которыми был выложен этот длинный, слегка приплюснутый полуцилиндр не выдержат моего веса, однако здание, оказалось построено на совесть. Так что я без особых проблем добежал до ближайшего козырька, а там ловко соскользнул в начале на него, а там и вовсе спрыгнул на второй уровень.

На «Дно» же, прорвавшись сквозь привокзальную суету и стихийный блошиный рынок, пришлось спускаться как всем нормальным людям, миновав пост удивлённых моим появлением наёмников и быстренько сбежав по навесному пандусу в грязный и вонючий зев лестничной шахты. Ну, или как «ненормальным людям», потому что, не смотря на плотную заселённость нижнего уровня, те кто дружит с головой и имеют такую возможность, держатся оттуда подальше и уж точно не лезут в самые злачные, привокзальные районы так, как это сейчас делал я.

Не то, чтобы это было прямо пипец как смертельно опасно. Говоря по правде, если не лезть, куда не надо, не сверкать деньгами и вообще не появляться в подобных районах с наступлением ночи – в общем, специально искать приключения на свою пятую точку, то и тебя никто не тронет. Куда как хуже именно жить в этом социуме, сплавленном из самых низших слоёв пролетариата и щедро сдобренного криминалом.

И, тем не менее, будь моя воля, я бы всё же не стал пользоваться общественными проходами, ну или как минимум переоделся бы в нечто менее приметное. Типа блёклого сатинового костюма с нашлёпками на локтях пиджака и подтяжками для штанов, а так же обязательной «давленой» кепки. Именно в таком виде рассекала большая часть мужского населения нижних двух уровней, в то время как я в высоких бутсах и казённой полевой форме с клановыми нашивками, походил на какого-то наёмника из частной дружины, их на дне ну очень не любили.

Идея же, не привлекая внимания спуститься на дно воспользовавшись очередной стойкой, к сожалению, была не особо удачной. Дело в том, что дабы легче было контролировать перемещения банд в том числе и подростковых, обожающих пограбить зажиточные дома и магазины, а так же снизить число попрошаек и ворья, на втором и третьем уровнях. Так вот, если пандусы, ведущие в лестничные шахты, на ночь поднимались, надёжно изолируя второй уровень от первого, то по опорным конструкциям платформ, особенно тех в которых проходили световые каналы, легко можно было забраться наверх. Именно поэтому к ним часто приваривали разнообразные заточенные железяки под острыми углами, да ещё так, что бы их трудно было заметить, а вот напороться на подобный подарочек – легче лёгкого.

Их, конечно, кое-где срезали и всё равно шастали на высшие уровни, рискуя уже попасться городовым или что хуже – патрулям наёмников, которые вообще не церемонясь, просто перекидывали нарушителей за перила, обеспечивая скоростную и летальную доставку прямиком на самое дно. Так вот, где были сделаны такие срезки и имелись ли они здесь вообще – я естественно не знал. А потому – не хотел рисковать здоровьем.

Быстренько, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, я преодолел все пять этажей лестничного пролёта, во всю пользуясь наследством Бажовых в виде зеленоватого ночного зрения, распугивая поднимающихся и спускающихся людей. Освещение здесь было откровенно хреновое, установленные на лестничных пролётах световеки в жёстких армированных плафонах, частично просто не работали, а кое-где и вовсе были варварски разбиты, так что функционировал, дай Древо, каждый шестой. Ну и надо ли говорить, что от моих светящихся в темноте зелёным глаз, народ разве что не шарахался.

Выбежав из широких ворот многолюдную площадь, расположившуюся прямо под вокзальными пиронами второго уровня, я остановился и достал из сумки свою копию выданной нам карты района и, вчитавшись в неё, поморщился. Искомый трактир, нашёлся не так уж и далеко от моего спуска, но вот то, что он располагался в начинающихся за продуктовым развалом трущобах, оптимизма не внушало. Это было именно то самое место, куда собственно и: «…не стоило лезть в поисках приключений на нижнюю полусферу». Хорошо ещё, что проверить информацию полученную по «кодофону», отправился именно я, а не одна из наших девчонок, потому как сгинуть в этих лабиринтах для начинающих чародеек, не чуть не сложнее нежели для обычных барышень.

Нет, наш наставник, который собственно и «сидел» на передающем устройстве, вроде бы как, отслеживая искомый объект всё же не совсем сволочь, и вмешался бы, всё-таки это его работа, так, что ничего такого страшного сделать бы ни с Нинкой, ни с Ленкой сделать бы не успели. Да и вообще, с его то силами и умениями, я был совершенно не уверен, что он в данный момент не контролирует лично каждого из нас, а то и вовсе сейчас стоит у меня за спиной, только вот хрен я его на этом поймаю. И всё равно, не стоит, по моему мнению, девочкам соваться в такие места!

Ловя на себе заинтересованные, любопытные и откровенно враждебные взгляды, я быстро пересёк торговую площадь и углубился в тёмные проулки между монолитными громадами зданий, многие из которых тянулись отсюда и до четвёртого а то и пятого уровня, постепенно облагораживаясь и улучшая качество жизни своих обитателей. Так, например если здесь, судя по внешнему виду, располагались общаги-коммуналки для рабочих, где из удобств имелись, пожалуй что, канализация и холодный водопровод на выделенном внешнем стояке. То обитатели следующего уровня могли похвастаться уже горячей водой и жаропроводом для личной кухни, коммуникации которых проходили внутри самой платформы и никак не сообщались с теми, которыми пользовался живущий ниже пролетариат.

Зато местным обитателям никто не указывал как жить и как обустраивать свой быт. Особенно если это были стопы муниципальных зданий принадлежавших самому Полису. Так и появлялись в среди чётко продуманной городской архитектуры разномастные самострои. Кирпичные и деревянные пристройки, а то и вообще отдельно стоящие домики довольно быстро заполняли собой большие расстояния между капитальными сооружениями, превращая улицы в настоящие лабиринты трущёб, где чудище ногу сломит, а в случае пожара серьёзно затруднявшие его тушение и эвакуацию людей.

И естественно, что публика в таких местах, особенно в привокзальных районах, жила соответствующая. Да, здесь располагались общежития для рабочих с многочисленных мануфактур и заводов, в том числе и подземных, расположенных неподалёку, однако жили здесь и те, кто ни часу в своей жизни не трудился на благо и без того богатых частных промышленников, а так же клановых и гильдийских предприятий. И разговор даже не о настоящем криминале – с ним то и так всё понятно, а о так называемых «Артельщиков» – полубандитских объединениях чаще всего состоящих из молодых людей, чаще всего коренных москвичей, предпочитающих сезонные наймы на физические работы на ресурсо-добывающих предприятиях расположенных в Зелёной зоне.

Именно они, вернувшись в Полис со смены с деньгами на руках, являлись настоящим бичом местных жителей и чаще всего были опаснее любых подростковых банд, потому как не признавали авторитетов, а следовательно, за ними не приглядывали старшаки и никто не учил их жить по «Воровскому кодексу». Опять же, большая часть изнасилований и грабежей с убийствами – их рук дело. Я вовсе не говорю, что в той же Нахаловке разновозрастные бандиты были святыми и несли только добро и справедливость, разных мразей хватало, одного Семёна «Валялу» можно было вспомнить, чтобы понять, что это не так. Вот только имелась всё же небольшая разница и в той среде, в которой мне приходилось обитать, беспредел откровенно не поощрялся, а гадить там, где живёшь и вовсе было наказуемо, как и втягивать в свои разборки сторонних обывателей.

В общем-то, здесь, внизу, между «артельщиками» и «правильными пацанами» шла непрекращающаяся грызня. И если гоп-стопа от настоящих, пусть и неполноценных бандитов я не ожидал, уж больно развита у них чуйка, да и кругозор пошире, без серьёзного «аргумента» на человека с клановой тамгой нападать такие не будут, то совершенно не удивился, когда за несколько домов до искомой рыгаловки, дорогу мне преградили пятеро мужиков. А затем, ещё трое парней, отрезали путь к отступлению.

– И что же это в моём районе делает клановый выкормыш? – спросил неопрятного вида дядька с неопрятной бородкой, кувалдой в руках и залихватски сдвинутой набок кепке с большой и явно искусственной красной гвоздикой в петлице. – А мы ведь здесь, таких как ты – не любим. Мы, таким как ты – больно делаем, чтобы знали впредь, как трудовой народ эксплуатировать!

Вот чем «Артельщики» лучше бандитов, так это тем, что не ботают по фене. Не то чтобы я сам порой на воровской говорок не срывался – случается всё ещё, грешен. Однако за период якобы «каникул» между школой и первыми занятиями в академии, Эльдара Сильверовна так мне мозги правильной речью съела, что я этот сленг теперь на дух не переношу!

А ведь всего-то в один из жарких июньских дней, свозила меня на летуне в княжескую тюрьму «Лефортовская бездна», где так словесно разложила в споре клеймёного рецидивиста со стажем, приготовленного к отправке на каторгу, что и я, и главное этот бандюган признали, что нихрена-то мы в воровском жаргоне не понимаем. В отличие от неё. Ну а по дороге обратно, объяснила мне, что важно уметь разговаривать правильно и ценить родной язык, потому как он Велик и Могуч, а всё наносное от «высокого штиля» до той же «фени» – наносное. И при необходимости, а так же крохах знаний – легко воспроизводимое. Естественно, что я так бы не проникся даже после наглядной демонстрации её превосходства, если бы последующий месяц не был превращён учительницей этикета в каторгу уже для меня и моего мозга.

– Революционер, что ль? – скривился я в ответ, понимая, что нарвался не просто на «артельщиков», а на так называемых «правошей». – Башни рабочим, платформы посадским, клановых принцесс тебе, а духов вообще не существует?

Пришедшее из европейских полисов социально-политическое учение некого немца Венерикса, утверждающее неизбежность победоносного бунта простых людей против кланового диктата, утверждавшего, что именно чародеи призывают духов дабы держать остальных в положении рабской силы, давно уже проникло в Москву и именно среди пролетариата и «Артельщиков» находило наиболее верных сторонников. Кому-то оно импонировало идеями тотального передела власти. Кому-то, теорией правового равенства и даже неизгладимого долга одарённых перед обычными людьми, но в основном, таким людям нравился лозунг: «Всё отнять и поделить!»

Тяжёлая жизнь на дне и невозможность вот просто так, взять и улучшить своё положение, а так же то, что большинство граждан обитающих за стенами Полиса никогда не видели и не увидят ни одержимых, ни чудовищ, разве что за исключением лилипов, только подталкивали население к такой вот ереси. При чём, самым опасным в ней было то, что строилась она, в общем-то, на правдивых тезисах. Так например, чародеи в отличие от простых людей, действительно сильнее притягивали к себе духов из-за значительно более развитого ядра, вот только когда на одной ограниченной территории проживает большое количество человек – духи идут на общий эгрегор, а не локальный источник живицы. И всё в том же духе.

– Ты смотри, а эксплуататор не обгадился! – выдал ещё один борец за беспредельную справедливость. – Вон – морщит нос от трудового народа…

На этом в общем-то переговоры и закончились, потому как нужны они были только для того чтобы отвлечь жертву на то время, покуда подельники у за спиной не приблизятся настолько, чтобы стукнуть её чем-нибудь тяжёлым по голове. Правда, в моём случае это был выстрел приличных размеров камнем в затылок из самодельного метателя. Так называемого «пружинника».

Впрочем, так как я его заранее срисовал, увернуться нынешнему мне было не сложно. Правда, сразу же пришлось пожалеть, что в отличие от той же Нинки и остальных, даже Лены, ножи метать меня никто не учил. Наёмникам оно как-то без надобности, у них пулевики есть, да и сами по себе, без печатей метательное оружие мало эффективно. Так что один клинок, воткнулся, и то как-то криво, второй ударился рукоятью, а третий и вовсе плашмя, весело зазвенев по мостовой.

Пропуская над собой свистнувшую арматурину, обмотанную колючей проволокой, вновь задумался о вселенской несправедливости. Использовать бы сейчас чары «Сферы», которые так хорошо и качественно разносили взрывами всё вокруг. Но нет! Нельзя… Проснувшаяся сила Бажовых вышедшая к тому же после ритуала садовников на новый уровень, работала совсем по другому и если раньше, я при взаимодействии ядер «Ледяной Воды» и «Зелёного Пламени», просто уничтожил бы нападавших, то моё нынешнее «Холодное Жидкое Зелёное Пламя», которое ещё и хрен потушишь, «правошей» бы пожгло, но при этом могло устроить такой жуткий пожар, которого Москва ещё не знала!

Другими словами мне наставником было запрещено пользоваться чарами в городе. Потому как в отличие от той же Нинки, моим желаниям «потухнуть», оно не подчинялось, а пожрало даже камень, бетон и воду.

Впрочем, смысла в нём при подобной драке и не было. Пробив прямой в челюсть подпевалы лидера артели, ногой вбил зубы ещё одного нападавшего, гарантированно выводя его из строя. Укорачиваясь от богатырского взмаха молотом, приложил парня с арматуриной и тут же подсёк ноги ещё двоим от чего один просто упал, а второй с хрустом треснулся головой о мостовую. А вот лидера, я жалеть не стал. Понимаю, что жизнь у многих людей не мёд и даже не сахар, но распаляющий правошовскими речами других людей гад, нынче мой социальный враг, а потому охваченный зелёным пламенем кулак, изумрудной вспышкой превратил его голову в уносимый помойным сквозняком нижнего уровня пепел. Подобные выбросы живицы, к счастью, я ещё мог контролировать.

Остальные, поняв, что произошло и на кого они нарвались, разбежались сами. Кто мог естественно, а я, отряхнувшись и бесстрастным взглядом окинув мёртвое тело человека, которого вряд ли сделают мучеником революции, направился наконец-то к трактиру. Впрочем там я ничего и никого не нашёл, кроме какого-то мелкого мохнатого хищника, рывшегося и что-то жравшего в поваленном баке с помоями.

Увидев меня, животина зашипела, а затем рванула прочь. Затычка в ухе тут же разразилась перестуком, заставляя меня замереть и переводить кодированные сообщения. По ним выходило, что искомый человек, быстро удаляется от меня по одной из улиц в северном направлении. Я, что было сил, рванул куда было сказано. Вот только почти пятнадцатиминутные метания так и не принесли ни каких результатов.

Вновь в ухе раздалось стрекотание щёлков.

– Перемещение, объект, два, три, четыре, движется быстро… – всё ещё по привычке проговаривая перевод кодировки вслух, прошептал я и со всех ног бросился обратно к лестничной шахте на второй уровень района, выстукивая пальцем по деревянной бляхе браслета, что мол: «Второй, принял, выполняю»

Хрен его знает, как этот гад, мог так быстро перемещаться между уровнями. Да вообще не понятно, как я его проморгал! Я ведь этот район фактически не знаю, а он, похоже, шкерится здесь не один десяток лет и имеет какие-то пути отхода! Да мать его! Хоть фотку бы дали!

Наш наставник, чтоб его Уроборос проглотил, выс… выплюнул и опять проглотил, тут же отбил код принятия. Вот же сволочь, никогда не думал, что именно он окажется моим наставником… у других групп, наставники наравне со студентами участвуют в миссиях, а наш – заявил, что мы сами должны учиться! А он, мол, нам не нянька, но так и быть поработает уж координатором.

И самое главное! Это же первая наша важная миссия – поиск и захват объекта! И где – в жилом, привокзальном районе Москвы! Можно сказать, важно показать себя с лучшей стороны, а наш гад, в очередной раз сделал группе такую вот пакость.

Ориентировку объекта, мы вызубрили назубок. Возраст средний, рост высокий, пол мужской, волосяной окрас серый, дымчатый, гетерохром – правый глаз зелёный, левый жёлтый. Уши большие, хвост отсутствует. Последнее, вкупе с характеристикой «передвигается на четырёх конечностях», позволило нам предположить, что цель одержима, что только подстёгивало понимание важности выполняемой нами задачи.

Из особых примет имелась тёмная полоса, пересекающая левый глаз и большие усы. Про бороду или причёску в ориентировке не было сказано ни слова. Ну и как вишенка на торте – указывалось, что данный человек находится в активном поиске женщин и чрезвычайно опасен в ближнем бою. И ещё, имелось требование заказчика: захватить живым и невредимым, а так же силовых методов, а тем более эго или известных нам чар к объекту не применять.

В общем, внешность искомого объекта, получалась вполне себе жутковатой. Усатый мужчина, примерно под два метра, с разного цвета глазами и серыми волосами, что, скорее всего, связано с близостью к стихии металла или наличием очень ярко выраженного первичного аспекта. При этом, был подвергнут мутациям из-за взаимодействия с духами и вполне свободно перемещается как на ногах так и на четвереньках…

Новая серия щелчков, чуть не привела к тому, что я пропахал носом брусчатку.

«Цель захвачена четвёртой, – сообщал наставник. – Всем направиться в точку сбора!»

То-есть… Нинка задержала объект! Молодец! Огонь-девка! Я с новыми силами рванул к подъёму. А вот когда уже запыхавшийся, выскочил на пятый уровень и добежал до оговоренного места, едва не сбил «Первого», точнее Сергея, врезавшись в его каменную спину.

– Это что? – в шоке спросил я, глядя на девушку, прижимавшую к себе урчащего мелкого хищника, которого я совсем недавно спугнул возле трактира.

– Ну… Кот, – ответила она, поглаживая животное. – Я как увидела его, так сразу… в общем мы были не правы. Да и не царапается он.

– Что такое «кот»! – у меня аж в глазах позеленело. – Ну, Мистерион, мать твою! А сразу сказать…

На мою голову, остужая мозги, легла тяжёлая пятерня, надавив так, что колени чуть было, не подогнулись, а позвоночник хруснул.

– Тебя что-то не устраивает, студент? – произнёс за спиной голос нашего бывшего учителя по «Теормагу», и «Основам Чародейской Безопасности», а ныне моего личного изверга-наставника.

Глава 1

Глава 1

– Мать… – хлопнув ни в чём не повинной аудитории, я быстрым шагом прошёл к окну на другой стороне коридора и, растворив его, полной грудью вдохнул свежий и ароматный воздух с улицы. – Гад…

– Каме… э… Бажов, здравствуй! Ты чего бушуешь? – раздался удивлённый голос из-за левого плеча.

Я медленно повернулся, пытаясь унять бушующую внутри меня злость, и первым делом, увидел резко покрасневшую Хельгу, а только потом её брата, одетого в такую же полевую форму, что и я, который при том стоял ближе ко мне. М-да… сколько там? Скоро год, а эта девушка всё ещё помнит те слухи, которых бродили по школе сразу же после моего поступления. Кстати… а что она в нашем корпусе Академии делает-то?

– Привет, – тяжело вздохнув, повернулся я к ним. – Громов, Хельга…

– Здравствуй… Антон, – выдавила из себя смущашка-стесьняшка и тут же добавила. – Брат… я пойду… Не буду вам мешать…

– Как пожелаете, Хельга Александровна, – даже не посмотрев на родственницу, ответил Никита.

Честно сказать, я ни разу не интересовался, кто они там, двоюродные или троюродные. Вообще насколько я знал, нахождение в разностихийных ветвях подобного Громовым клана, вообще означало седьмую воду на киселе. К тому же, только девочка называла парня «братом», а он её «сестрой» – практически никогда. Исключительно, Хельгой и при том, чаще всего «Александровной».

– Так чего бесишься? – прямо спросил парень, присев на подоконник рядом со мной, в то время как я, проводил взглядом быстро удаляющуюся Громову.

– Наставник – мудак, – как можно тише ответил я, поворачиваясь к нему. – После миссии, устроил почти четырёх часовой разнос, прополоскав всех, кроме своего любимчика… Который вообще них… ничего не делал, в то время как мы по всем пяти уровням носились…

– О! Привет мужики! – рядом с нами притормозили Евгений, клановый огневик из бывшей параллели и Борислав, в кой-то веки без своих кукол и какой-то весь задумчиво молчаливый. – Антон, ты чего глазами сверкаешь?

– В печали я, Женя, в глубокой! – ответил я, ещё раз глубоко вздохнув и попытавшись успокоиться. – Мне бы блин вашего Остожина в наставники, мировой блин мужик! Общался с ним пару раз после распределения, когда он к Ольге Васильевне заглядывал!

– Это да… – согласился знакомый. – Погоди! А кто у тебя-то?

– А у него, – подал голос Борислав. – Всеми нами обожаемый Мистерион!

– У-у-у…

– М-да… – даже Никита, вечно носящий маску высокомерной сволочи, поморщился, вспоминая нашего бывшего общего учителя. – Действительно не повезло.

– А ты, кстати, у кого? – спросил я Громова.

– У Юлии Андреевны Ламашовой, – ответил парень и хотел ещё что-то добавить, но его перебила вышедшая из аудитории вместе с нашей смертоносицей Нина.

– Круто! – с нотками зависти в голосе произнесла девушка, лицо которой всё ещё пылало от испытанного унижения, когда на разборе полётов, наставник выставил её чуть ли не более бесполезным существом, чем я. – Она знаете какая! Огневик, как мы с Тохой! Героиня, грудью вставшая на защиту Казани от нашествия духов, хотя, как гражданка Москвы, могла бы эвакуироваться вместе с дипломатами и торговой миссией. Всё же мы с татарами не очень то дружим. А она из принципа возглавила вместе с Эльдаром Шактодиновым клин прорыва и лично уничтожила тело возглавлявшего атаку Аватара!

– Угу, – как обычно сдержано выразила своё мнение Лена, которую хоть и полоскали не меньше чем нас двоих, но из-за подавления эмоций стихией Смерти, это на ней вообще никак не отразилось.

А вообще, за всё наше ещё недолгое знакомство, я видел «яркую», в понимании смертоносицы, реакцию, только один единственный раз, на приснопамятной поляне в лесу, во время экзамена для безклановых. Тогда, её и подругу, которая по иронии судьбы сейчас учится в Сахаровской Академии и очень этим довольна, хотели пустить по кругу ныне дохлые ученики школы при этом учреждении, ни один из которых так и не прошёл то испытание.

Кстати, я таки признался девочке, что сидел в кустах и всё видел. И даже честно сказал, что если бы и надумал вмешаться, обернись всё иначе, то только для того чтобы перебить «охотников», покуда те развлекались бы со спущенными штанами. В тот раз она только кивнула, дав понять, что услышала меня и пошла по своим делам.

Честно сказать, я, наверное, ожидал какой-то другой реакции на мои слова. Впрочем, разговор я этот затеял, вовсе не для того, что бы извиняться, а только потому, что работать вместе в «Шестьдесят первой руке» нам предстоит не один год. И кто его знает, каким образом, и в какой момент, эта информация возьмёт и всплывёт на поверхность, например с подачи тех же самых «Шипов». Так что, лучше самому было расставить все чёрточки на «Ѣ», дабы в будущем избежать досадных недоразумений.

Правда немного позже, она сама подошла ко мне и заговорила на эту тему, сказав, что подумала и, что всё понимает. А вот начни я рассказывать, о том, что непременно встрял-бы и исключительно в их защиту, то просто бы зарядила мне пощёчину и никогда не смогла бы воспринимать как нормального парня!

При чём, как я понял, не потому, что Лена была гордой и считала, что сама справиться, или из-за того, что это было бы похоже на подкат к… ну пусть не к мечте всех мужиков, но всё же довольно миловидной девчонке. А по той причине, что они с подругой, тогда реально успели испугаться и сами же перебороли ту ситуацию. Да и вообще – она немного идеалистка, а потому считает, что выходить из кустов, если уж такой крутой, нужно было бы не в самый критический момент, а одновременно с неудавшимися насильниками.

А так – у меня были свои проблемы. У них – свои! Вот и не надо постфактум, будоражить страхи и мешать мух с котлетами. В общем – позиция понятная: не болтай о том, что сделал бы, если бы – если в итоге вообще ничего не сделал.

– Хм… В клане мне подобной информации по наставнице не предоставили, – задумчиво произнёс Громов, на речь нашей ходячей энциклопедии. – Просто сообщили, что достойная женщина.

– Да уж… – фыркнула Нина. – Не то, что наш Мистерион.

– Угу! – кивнула Лена.

– Не ну вы представляете, – продолжила возмущаться красноволосая, – всех нас, пусть мы и выполнили миссию, с грязью смешал, а от Алтынова удовлетворился только: «Я если бы не эти лохи, быстро бы в одиночку эту кошку поймал! Они мне только мешались, а я вообще не вижу смысла им помогать!»

Получилось очень похоже на то, как ответил наставнику наш отсутствующий здесь член команды, хотя и своими словами.

– Да я вообще не знал, что такое «кот», – отвернувшись, я посмотрел в окно. – Могли бы и объяснить! А вообще, меня этот парень с первого дня напрягает, строит из себя – невесть что. Гений мать его…

– Алтынов… Не уж то Сергей, – Громов явно удивился. – Он же вроде бы должен был в Морозовку пойти?

– Знаешь его? – я с интересом посмотрел на Никиту.

– Ну да… приходилось общаться, – парень поморщился. – Между нашими кланами, давняя «любовь» и «взаимопонимание». А Сергей третий сын главы, которому прочат лавры гения. Та ещё высокомерная гнида!

– А под конец лекции, о том: «Какие мы три бездаря», – продолжила кипятиться красноволосая. – Мистерион, даже не попрощавшись, перенёсся ним куда-то чарами, сказав, что у них двоих будут особые тренировки!

– Здесь бы неприличную шутку, про то, какие у Мистериона могут быть «тренировки» с мальчиками вставить, – зевнув, прикрывая рот кулаком, ввернул Борислав. – Но не буду, ведь с нами дамы. А так масочник – знатный пи…

– Ты и так всё вставил, что надо… – закатив глаза фыркнула Нина, сдув упавшую на глаза чёлку. – Не сказала бы что не разделяю твоего мнения о Мистерионе… в хорошем смысле того нехорошего слова. Но всё же не стоит так о нашем наставнике.

Серб – только пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему всё-равно.

– Угу, – опять подтвердила смертоносица, а затем вдруг выдала относительно длинную для себя фразу. – Со мной, вон, вообще только Антон тренируется.

– Это-то потому, что мы опытным путём выяснили, – буркнула Нина, потирая тыльную сторону ладони, – что его Зелёное Пламя, само выжигает твою живицу, попавшую в тело. А мы ещё пока сбрасывать такие эффекты быстро не умеем. Это знаешь ли – больно. Но всё равное – с нами Мистерион работает строго по расписанию – два раза в неделю, а с Алтыновым – чуть ли не каждый день!

– А у нас после занятий в обязательном порядке, – простонал Борислав. – Минимум час!

– Я промолчу, – вставил Громов, – чтоб вас не расстраивать.

– Ага, – кивнул я. – Лучше не расстраивай.

– Слушайте, а как вообще Мистерион, вдруг наставником стал-то? – воскликнул Женя. – Он же школьный учитель!

– Да разнарядка у него, небось, – отмахнулась Нина. – Мистер Грег вон вообще в какой-то азиатский Полис на целый год уехал…

– Не совсем так! Вернее, учителя под неё не подпадают. Только боевые чародеи, – поправил её я. – Ольга Васильевна рассказывала, что преподаватели школ при Академиях, как и в них самих, по контракту имеют право на так называемый «Отпуск» и…

– Господа и, конечно же, прекрасные дамы, – перебил меня Евгений. – А может, мы продолжим разговор в кафешке? Ужин всё-таки на носу! К тому же сегодня, в честь официального первого выхода повара обещали что-то особенное... Как вам такое конструктивное предложение?

– Всецело поддерживаю! – тут же высказалась Нинка. – Мы там с Шмелём ещё договаривались встретиться! А вообще… я видела сегодняшнее меню…

– Это когда ты успела…

Так переговариваясь, мы направились к выходу из «практического» корпуса. По сути это было длинное двухэтажное здание, полностью состоящее из огромного количества брифинговых аудиторий рассчитанных на максимум десять, пятнадцать человек каждое и куда как уступающее принадлежавшим школе постройкам по уровню роскоши.

Помимо этого, внизу, на первом этаже, находилось представительство Княжеского Стола – которое собственно и занималось распределением миссий для студенческих групп. Рядом, расположился большой актовый зал – где легко вместился бы весь наш курс, и арсенал – в котором, в случае необходимости, можно было получить во временное пользование стандартное оружие и обмундирование вроде комплекта метательных ножей, аптечки и прочих стандартных наборов используемых на миссии. Ну а в подвале, имелись тёплые тренировочные залы, комнаты отдыха и душевые.

– Так что там с «Отпуском»? – поинтересовался пристроившийся рядом Громов. – В отпусках, люди, даже будучи чародеями – обычно отдыхают!

– Так то – люди, – хмыкнул я. – А то – Мистерион! Да и отпуск у учителей особый. Это просто чародеи отдыхают после каждой выполенной миссии. А преподы – всегда на боевом дежурстве – с нами воюют. Вот по контракту каждые два года им и положен перерыв, во время которого они выполняют различные задания для Княжеского Стола, чтобы подтвердить квалификацию.

– Не знал, – нахмурился парень, который вообще-то не любил расписываться в собственном неведении, а тут уже второй раз за какие-то пятнадцать минут.

– В общем, – продолжил я, – наш масочник, предпочёл стандартной практике, работу наставником. Почему – мне не говорили, но подозреваю, что это как-то связано с Алтыновым.

– Возможно… – задумчиво кивнул Никита.

Так за неспешными разговорами мы и добрались до кафе «Берёзка» расположенного в центре камбуза, в так называемой «Зоне отдыха» окружённой со всех сторон высокими учебными корпусами. Заведение представляло собой большую двухэтажную беседку, и было чем-то вроде культового места для студентов и педагогов Тимирязевской Академии. Укрытое особым пустотным щитом, оно работало круглый год, что естественно отражалось на стоимости подаваемых здесь блюд, но большинство посетителей такие мелочи не волновали, а для учащихся так и вовсе действовали приличные скидки.

Здесь же, традиционно отмечалось приобщение к миру чародеев! Так что в эти дни, посетителей здесь было особенно много, но хозяйке, улыбчивой женщине средних лет, помогала кухня Академии, откуда прибывали разносолы в приличных количествах, а вот напитки она готовила сама.

Как таковой, первый выход «в поле» праздником не считался. Однако, при этом, сами чародеи придавали первой в жизни официальной миссии от Княжеского Стола весьма большое значение. Это считалось чем-то сродни вхождения во взрослую жизнь, а заодно, ритуалом приобщения к боевому братству и сестринству, ведь те же чаровники, будучи пятыми членами «руки», на подобные задания не приглашались.

Поэтому обычно, наставники, очень серьёзно подходили к выбору задания для своих подопечных. Потом уже, можно было нарваться даже на уборку навоза, если конечно наставник решит, что – группе по какой-то причине жизненно необходим подобный опыт, но вот дебют – должен был быть довольно эпичным и соответствовать типу будущей группы. И естественно соответствующей сложности, дабы новички всё же не завалились и уж тем более не погибли.

Даже Мистерион, при всей своей сволочной натуре не пошёл против традиций, правда и отыгрался по полной. Обеспечил нас, понимаешь всеми тремя составляющими направлениями нашей будущей профессии: штурм, ликвидация и захват.

Ну а что? Штурмовал я трущобы? Было дело! Грохнул несколько «Артельщиков»? Вот тебе и «ликвидация»! Нина умело захватила объект целым и невредимым – тоже молодец. Ну а то, что смертоносица просто бесцельно пробегала по третьему и четвёртому уровню, а наш элитарий вообще балду пинал – уже, другой разговор.

Кстати, многое из этого, нам успела поведать вездесущая Ефимова, пока мы шли к месту, где планировалась гулянка. Конечно же, об алкоголе речь не шла, кто бы его нам в «Берёзке» продал, вот преподаватели – другое дело. Они вполне могли и рюмочку другую горячительного пропустить и банкет закатить, и фуршет устроить, и юбилей, с днём рождения и поминками отметить. Впрочем, в последнем скорбном случае, если дело касалось студента или наставника, что хоть не часто, но всё равно гибли на миссиях, сто грамм водки и кусок чёрного хлеба от администрации, полагался всем причастным, а там уж пить или нет – всё от желания зависит.

А вот просто так за распитие на территории учащегося легко могли вышвырнуть за ворота с волчьим билетом. Чувствуешь потребность или наставник считает, что тебе необходимо привыкнуть к спиртному: чтобы перебороть, слабость, подверженность, а то и вовсе выработать улучшение контроля живицы в состоянии подпития – будь добр делать это вне стен Академии. И не попадаться, что тоже тренировка. Благо уже не дети, школа закончилась и за ручку никто никого водить не обязан, все должны чётко и ясно осознавать возможные последствия принимаемых решений.

Я лично промолчал. Зная, что та же Ольга Васильевна хранит у себя в кабинете, а вот Женя, задал, таки вопрос с чего такое несоответствие вроде бы как официальным правилам. Ответил за Нину Громов.

– Так ведь кто его знает, как жизнь чародея сложится, – пожал он плечами. – Те же разведчики, бывают разных возрастов и должны уметь втереться в доверие к объекту разными методами… Вот и имеются шероховатости между реальностью и правилами – банальная проверка на профпригодность. Тем более, что кого надо – выкинут, а кого не надо, предупредят или сделают организационные выводы.

– Опять же, – выдержав паузу, добавил я, – не думаю, что подобная информация могла просочиться просто так. Это ещё и для нас, самых младших, проверка на вшивость. Специально узнавал, с территории даже нас выпускают теперь в любое время дня и ночи, но почему-то абсолютно уверен, что информация о похождениях, уже утром будет лежать на столе Артемиды Бореславовны. А это – не Бояр! Она искать поводы для помилования – не будет.

Все резко задумались. Ещё бы. Известно было, что реши кто побарыжить тем же спиртным на территории, безкланового могут и повесить, а вот клановому после того как его передадут в руки родственников – может быть и ещё хуже. А притащив в кампус бутылку – пойди докажи что не намеревался её продать!

А вообще, всё потому, что мы и так весьма опасны для окружающих! «Имея много сил, но мало мозгов!», как выражался мистер Грег. Добавь к подобному и так убойному коктейлю ещё что-нибудь горячительное, да в неограниченных количествах и сильно повезёт, если счёт жертв пойдёт всего на десятки.

Так что, официально, до двадцати одного года у молодых чародеев был вынужденный сухой закон. За наркотики же, всё было ещё куда как суровее и за исключением пары древесных кланов, для которых «вещества» чуть ли не заменяли кровь – вообще не существовало никаких даже негласных исключений. Тем более что те самые кланы, были закрытыми и сами оставались иммунными к своей отраве. Как впрочем, и Гробовы с Моровыми, чьи ткани и жидкости содержали в себе жуткий яд.

А так – чародей, подсевший на дурь – потерян для общества. Такая аксиома была принята после уничтожения организации «Семицветье», которая, как и «Шипы» являлась тайной службой при Княжьем Столе отца Ольги Васильевны. И в том числе, занималась разнообразными опытами над людьми.

Так что сегодня мы пили чай в различных вариациях и то самое таинственное «какао», которым баловались барышни на той самой улочке, с которой я чуть ли не с позором сбежал. Впрочем, и у нас его заказывали исключительно девушки. Парни брали чай и сборы, мне лично нравился «номер семь» из разнообразных луговых трав, некоторые просили «кофе» – ещё один заморский напиток, запашистый и горький, словно людские страдания. Не моё! Такого и в жизни хватало, так что я предпочитал, как говорила Нинка: «Пить сено!»

Хотя с утра вполне мог выхлебать чашечку этого самого кофию в столовой. Но! Там он был другой, тёмно-бежевый, молочный и совсем не горький, а бодрил – не хуже. Что было важно для меня, замотанного учёбой и тренировками на столетие вперёд!

К нашему приходу в «Берёзке» уже собралась чуть ли не четверть курса. Почти все те, кто сегодня сходил на своё первое задание. Со слов всё той же красноволосой, редко когда набирается заданий на все команды разом, ведь не стоит забывать и о том, что если не учитывать уже знакомую мне Сеченовскую – медицинскую и Ломоносовскую-артефакторику о которой я совсем недавно узнал, помимо Тимирязевки есть ещё целых две боевых Академии. Именно поэтому чаще всего на «первую миссию» выходят двумя потоками, а то тремя или четырьмя как в этот раз.

Дело всё в том, что задача должна быть полноценной и хоть сколько-нибудь общественно важной, а не «Мы тут спрятали кое-что. Найди и принеси!» Если кому подсовывали подобный эрзац – это был, как минимум повод задуматься над тем, по какой именно причине к тебе проявили явное неуважение. Ну а особо гордые – тут же бежали скандалить и требовать смены наставника.

И всё это для того, чтобы приучить нас к мысли, что мы – не просто наёмники, готовые взяться за любую работу и даже не популярные нынче на западе «авантюристы» придирчиво выбирающие себе миссии повкуснее, а уважаемые и нужные члены общества, каждое действие которых направлено на благо Полиса. Будь то охрана каравана или прополка грядок, убийство человека или ловля кота – мы выполняем то, что поручает нам аппарат Княжеского Стола, и он же достойно оплачивает наш труд.

Никиту с Бориславом уже ждали их команды, состоящие за исключением Евгения из незнакомых парней и девушек. Да и Алинка вся извелась, выглядывая своего серба. В её команде помимо Дашки было ещё две клановые девушки, а вот мужскую её часть представлял отсутствующий ныне чаровник, над чем Борислав в последнее время нервно подшучивал на тему того, что Звёздная теперь состоит в чужом гареме.

А вообще, в одну и ту же одну группу они не попала ни одна из устоявшихся в школе парочек. С одной стороны народ откровенно расстроился. Многие, насколько я знал, хотели предупредить такое развитие событий и обратились в деканат с подобными просьбами, вот только ни одна из них не была удовлетворена. И скорее всего, я единственный из наших, кто знал почему.

Ольга Васильевна, вечером после распределения, поинтересовавшись моим мнением о команде и выслушав всё не лестное, что я думал о Алтынове, Мистерионе и нашей чаровнице, только руками развела. Оказывается, указания по составу будущих «рук», спускается в Академии из аналитического отдела Княжеского Стола, после тщательной обработки как психопаспорта, характеристики и прочих данных, так и многочисленных рекомендаций и пожеланий, собранных, откуда только можно. И единственное что не учитывалось, а даже работало в минус, это личные просьбы учащихся, которые можно было интерпретировать как проявления чувств.

Так лукаво улыбнувшись, опекунша сообщила мне, что аж двум просительницам, о которых она точно знала, было отказано в моей кандидатуре. Что признаться меня слегка удивило. Нет, можно было допустить, что одной из них была Уткина-младшая, она и сейчас сверлила мене спину недовольным и высокомерным взглядом, но вот кто был вторым… Я даже представить себе не мог.

А вообще, если подходить не с позиции человека, переживающего за будущее друзей, то подобный подход был даже в чём-то оправдан. Имелась в этом определённая логика, ведь в случае опасности для возлюбленного, у многих и крышу могло сорвать. Или кинулись бы спасать друг друга, наплевав на всех остальных и наверняка бы, не просто провалили задание, но всю руку погубили бы, да и сами погибли. Да и дезертировать по какой-нибудь, пусть реальной, а то и надуманной обиде, находясь вдвоём на задании за стенами куда как больше соблазнов, нежели в городе – мне даже некоторые кандидаты известны! Да и вообще, прецедентов, скорее всего, до того момента покуда не ввели подобное правило накопилось не мало.

Вот и наша Нинка подобной судьбы не избежала. Правда группа Ульриха сегодня на задания не ходила, вроде бы как идут с третьей волной через неделю, но даже если бы красноволосая не предупредила, я был всё равно на сто процентов уверен, что встречу его в «Берёзке». А вообще я был удивлён, с какой радостью он узнал, что я с Ефимовой в одной команде. Честно говоря – думал, будет ревновать, ведь не самое приятное для нас условие её клана никто не отменял, даже после того как я стал главой собственного – хотя быть вместе, в их роду должны появиться зеленоглазые детки с кровью Бажовых.

Не знаю уж почему, но Шмель был одним из немногих выпускников школы при Академии, кто не попал в нашу первую волну. Может, этому и было какое-то объяснение, но в ту короткую встречу, мы, если честно, так и не поговорили. А вообще, после экзамена, я просто не имел возможности пообщаться с со старыми знакомыми. Разве что, виделся с молодой Княжной. Но тут не виноватый я – она сама пришла! А после того как все мы вернулись в Академию...

Распределение и официальный день начала занятий, не совпадали на месяц и если наша группа, так уж получилось, занималась уже три недели, то большинство вернулось в Тимирязевку совсем недавно. К тому же я был занят – Ольга Васильевна выкупила за огромные деньги кое-какие документы, украденные у моего клана и я, кроме как на занятия с Мистерионом, не вылезал из её небольшого коттеджа, расположенного в закрытой зоне проживания педагогов.

Да и сам ютился теперь в одной из комнат этого домика, которая была как четыре моих старых номера в школьной общаге. Это было уже её требование, потому как не полагалось главе клана, пусть даже из одного человека, да к тому же воспитаннику кня’жины, проживать вместе с обычными студентами. А элитные и клановые гостиницы были забронированы и оплачены за несколько лет до того, как я здесь вообще появился.

Вот и хотелось мне сегодня, коли подвернулась такая оказия, окончательно закрыть вопрос о случившимся на испытании. Да и о многом другом поговорить.

К тому же, как-то само так получилось, что наши, вроде бы как «заняли», но не расселись, дожидаясь опаздывающих. А там, начав устраиваться за столами, мы внезапно стали центром компании. Остальные либо подвигались к нам, либо садились так, чтобы всё слышать и видеть, что у нас происходит.

Впереди всех естественно и поближе ко мне, устроилась парочка бывших морозовцев. Иван Зарипов с невестой хоть и собирались пойти под мою руку, но не всё оказалось так просто. Пока пришлось, как только смог, просто объявить о своём покровительстве и написать прошение лично Бояру о переводе в нашу Академию, что вызвало небольшой скандал и общественный резонанс, щелчком пришедшийся по носу ректора Морозовской Академии. Наш же «Добрый Дедушка» посещал меня довольный, словно Уроборос, откусивший наконец собственный хвост, а будущие вассалы, переведённые, таки к нам, старались держаться поближе ко мне и всячески демонстрировали даже не свой, а мой статус.

Для начала отдали должное поварам, что действительно расстарались ради сегодняшнего дня. Многие блюда я только на картинках в каталогах у Эльдары Сильверовны и видал. А кое-чего даже там не было. В итоге выбрал себе немного знакомое кушанье со странным названием «Фуа-гра», вроде как сделанное из неизвестной мне птицы по имени «Гусь».

Зачем его так назвали – да кто ж этих кулинаров разберёт! Коли оно «Фу» – так и реакция у едоков наверное должна была быть соответствующая. И, тем не менее, в Сокольниках аристократы вполне себе его наворачивали, а у меня в то время была специально выстроенная диета, требовалось нарастить мышцы так что, за исключением особых случаев вроде завтраков с Князем и банкетов с балами, мне подносили то, что указывала в списках Ольга Васильевна.

Вот пусть оно и «Фу», но если сейчас можно, то я решил попробовать. Хотя клановые, на «Зимних Игрищах» и улиток, похожих на тех что в канализации водятся ели, и разных там слизняков из раковин выколупывали. В общем, если бы не наука от Эльдары Сильвероны, я на такие «блюда», даже на «Дне» с голодухи в жизнь бы не позарился.

А вот эта штука, не скажу, чтобы мне прям не понравилось. Необычно… Странно… Немножко вяжуще рот. Будь другой день, наверное я бы этой «Фу» и «Гре», предпочёл бы что-то другое. Например, прожаренный кусок мяса с кровью. Желательно размером с тарелку и толщиной в два пальца. Можно даже без гарнира, но с хорошим острым соусом… Если не обращать внимание на размер – то такой, как Ольга Васильевна готовила!

И уж тем более не нужны мне все эти сопли типа мусс и прочая лабуда, которую в «Берёзке» заказывали некоторые клановые. Я человек простой… был. Сейчас же приходилось заставлять себя соответствовать новому статусу и не кривиться, глядя как очередная девица с трудом глотает нечто даже на вид противное, но при этом элитное и модное, и гордо так глядит на соперниц. Если надо, то и я, как истинный чародей буду в подобном случае изображать улыбку! Дескать: «Ваш сельдереевый смузи был великолепен!»

К десертам же там, в Сокольниках у меня претензий не было! И пирожные и тортики и прочие разные конфеты у высшего света всегда были выше всяческих похвал. Точнее они были далеко не для всех и разносились адресно. Остальным приходилось довольствоваться гораздо более простыми вещами, но тоже очень и очень вкусными. Здесь нас тоже не особо баловали сладким, будущие чародейки хранили фигуру, а будущие чародеи – суровость. Так что первые смели вкусняшки быстрее, чем вторые выговорили их название. Ну и раз голод физический был утолён, пришло время разговоров.

Первым делом подняли бокалы за наше становление «настоящими» чародеями. Пусть с чаем и какавой, но тут дело в символе, как собственное и наши сегодняшние миссии. Народ начал поздравлять друг друга, с восторгом делясь подробностями. Оказалось, не мы одни сегодня ловили живность. Правда, у остальных, в основном были заказы на истребление паразитов. Тех же лилипов, при чём одна из групп столкнулась с целым гнездом, верховодил которым уродец почти по колено взрослому человеку. Да и разных грызунов с насекомыми было изничтожено немало и при том, казалось бы – такая мелочь, если бы не гиганты среди сородичей, о которых то и дело упоминали ребята.

Оказывается это весьма востребованная услуга, да и я ни на секунду не сомневался в правдивости рассказов, потому как часто в Нахаловке видал тех же крыс размером с собаку. А таракан с ту самую таинственную кошку, однажды и вовсе пробрался в наш приют.

Мы тоже рассказали о своей погоне за «Высоким и усатым» говорила в основном Нинка обходя острые углы, а она это умела куда как лучше меня, и я прямо заслушался про наши приключения, лишь мельком обратив внимание, на то, как к моей руке легонько прижалась своим плечиком смертоносица. Сейчас то, как я метался по всему району сверху донизу, в поисках одержимого, выглядело весьма смешно. Так что я веселился вместе со всеми. Кольнуло, правда тем, что надо бы проверить, не привезли ли уже Алёнку, когда красноволосая рассказывала про мои приключения, но общая атмосфера и ощущение праздника оказались сильней.

А самое забавное было то, что изловившая в итоге кота Нинка, на самом деле просто зависла у магазинчика с восточными сладостями, до которых оказалась весьма охоча. А зверюгу, заметила совершенно случайно. И тот сразу сам подошёл к ней, когда её озарило и она позвала его по имени «Бонифаций». Хотя, может быть дело в съеденном недавно пирожном с вкусненькой пряностью, называемой в прайсе «Кошачья мята».

Короче народ нахохотался от души. А затем принялся пытать меня, где я был и чего делал последние три месяца. Дело в том, что до испытания уехали клановые, а после и прошедшие испытание безкланывые школьники покинули территорию Тимирязевки. Поступление уже было делом решёным, поэтому те, у кого имелась семья – отправились к родным. Тех же, кто являлся сиротой как я – таковых вывезли на отдых в один из защищённых пансионатов в Зелёной Зоне. Речка, безопасная природа, организованный досуг для будущих студентов и куча профессиональных чародеев круглосуточно бдящих и охраняющих натерпевшихся страхов детей. Короче – лепота!

Я же всё это время провалялся в госпитале. Ритуал Садовников не прошёл для меня бесследно. Кроме слившихся ядер, образовавших новую огненную бета-стихию, получившую в каталоге название: «Жидкое, холодное Зелёное пламя» и приписанную к ареалу возможностей наследия клана Бажовых, для меня всё просто так не закончилось. В прорванной на груди плоти, там где из меня пытался вырваться росток, который я вдавливал в себя, осталась вплавленная в кожу блямба диаметром сантиметров десять, чего-то похожего на застывший хрусталь с отпечатком моей ладони. Именно такими же, но куда как более живыми выглядели в том жутком саду, казались деревья, растущие из мёртвых детей.

Исследования показали, что это моя частично материализованная, застывшая душа. Помню, как вечером, в мою палату, явился чаровник, которого я видел пару раз ранее, и парализовав меня, попробовал взять соскоб с этой субстанции. Как же я тогда орал! Наверно, когда из меня пытались вырвать ядро, не было так больно! Даже охватившее меня зелёное пламя, вмиг сбросило оцепенение, а отскочивший медик бросился прочь из палаты.

Хотя ради справедливости надо сказать, что это была единственная попытка сотворить нечто подобное, да и Ольга Васильевна узнав об этом инциденте, была в ярости. Кстати этого типа, я больше никогда не видел. Остальные же относились ко мне так, словно бы я был хрупкой статуэткой, и стремились всячески мне угодить.

В итоге была проведена операция, в результате которой выход материализованной души на поверхность тела обрамили каким-то особым металлом и накрыли крышкой из искусственного горного хрусталя, которой, как обещали изготовившие его Шнуровски, практически невозможно разбить. С этим решением опекунши я не спорил. Скорее даже наоборот! Честно говоря, меня до колик пугала возможность кого либо, ещё раз повредить мою душу.

И да… В эти дни единственным моим гостем из сверстников была юная Княжна. Наш танец на балу в честь Древа был сорван и она на него даже не явилась. Не знаю почему, но после инцидента с чаровником и перед тем как выход души прикрыли бронёй, я почему-то поддался на её просьбу и разрешил ей потрогать это уродство, хотя других, даже Ольгу Васильевну – не подпускал. Сам я ничего не почувствовал, как и ранее при обычных касаниях, а она, ушла в странном состоянии задумчивости, прижимая себе к груди руку которой только что трогала эту хрустальную штуковину.

Вот только всего этого я рассказать ребятам не мог. И не хотел! Как и того, что какой скандал разразился после испытания между Ольгой Васильевной и Князем, что, по словам моей опекунши едва не привело к серьёзному кризису в политике. Хорошо, что с подачи «Листвы» - ещё одной спецслужбы, сменившей «Семицветие», пришла информация вскрывшая некие обстоятельства приведшие брата моей опекунши в ярость.

Он поначалу отказался признавать результаты, мотивируя это тем, что я не прошёл испытание. И не важно, что меня вынесли, а не я сам вышел, как и положено, ведь ритуал проводился за территорией отведённой для экзамена. Главное, что я хоть достал, но утерял, того самого слоника! О чём ему и сообщили.

Однако «Листва», привела доказательства, что его из кармана у меня вытащил чаровник, первый осматривавший меня по прибытии группы быстрого реагирования на место инцидента. Сделать нечто подобное так, чтобы этого не заметили окружающие, особенно те, кто не хочет заметить – для любого обученного одарённого легче лёгкого! Вот только нечто подобное конкурирующая спецслужба и ожидала. Ведь оказалось, что Шипы были в курсе всего, что происходило в Лесу, но и пальцем не пошевелили чтобы помочь. Ни мне, ни другим полноправным гражданам полиса.

Все рассказы, про поимку Садовников на живца, оказались брехнёй! Точнее меня вначале считали агентом «Садовников», но это я знал от Ольги Васильевны, а с того момента как узнали, что я урождённый Бажов, замутили двойную или даже тройную игру обдурив и меня и опекуншу, которая просто не могла такого знать о Бажовых. Ведь расчёт шипастых «пиджаков» был весьма тонким, и без знания особенностей теологии, при чём, не общей, а моего «затёртого», когда она была ещё девочкой, клана, и то, как это соотносится с западными верованиями, в интриге было трудно разобраться.

Дело в том, что «Садовники», по сути, являлись продолжателями древнейшей и самой ортодоксальной ветвью веры в Древо, которая появилась до начала клановых войн эпохи Героев возвысивших значимость Уробороса как символа защиты, силы и возмездия. Они не так и не признали Великого Змея, и вели свои корни из эпохи Легенд. Именно тогда, во время зарождения чародейства, так называемые «Шаманы», по факту спасли человечество от вымирания.

Дело в том, что те древние чародеи были редкостью и не обладали умениями и знаниями. Но только они могли защитить остальных людей от взбесившихся духов. Однако, жизнь штука сложная, а у, как говорят европейцы: «Боевого мага», что сражается на переднем крае ещё и короткая. И вот чтобы защитить род людской и были созданы чары, когда из тяжело раненного или только что погибшего шамана извлекали ядро и передавали его обычному человеку, чтобы тот занял его место…

Так появился ритуал «Священного древа познания». Тогда, пройти его, было признанием заслуг и большой честью! На подобное, если могли, шли добровольно, потому как для одарённого тех времён, возможность пировать в ирии с предками не шла ни в какое сравнение с сохранением рода. Что значит одна душа с сотнями, а то и тысячами пожранных духами, которых ты даже пусть не сам но мог бы спасти? Да ничто! Для тех людей – ничто, а для нас…

Время шло и духи вроде бы отступали, а чародеев становилось всё больше. Начали зарождаться кланы, а стычки с себе-подобными, становились всё чаще и чаще. Закончилась эпоха Легенд началась Героев. Бывшие служители, обретшие власть, уже не хотели, чтобы при серьёзном ранении их не пытались спасти, а просто добивали, вырывая саму суть мага и человека. Вера так же постепенно начала отходить от догматов Древа и вокруг него начинал оплетаться шипастый Уроборос. А после «Великого Жора с возникновением полисов, появились и другие, более мирные направления, главным из которых, вскоре, стало смешение культов образуя современное учение.

Но далеко не все кланы отвернулись от древней веры.

Бажовы и тут отличились. «Зеленоглазые бестии», которые вроде бы как образовались одновременно с новой Москвой, внезапно оказались последними из настоящих славянских кланов, кто до сих пор придерживался веры пришедшей из «Эпохи Сказок». Причём в самой героической из возможных версий: «Пожертвуй посмертием ради тех, кто не одарён, ради сохранения рода!» От чего не вымирали, а чуть ли не становились сильнее, покуда не соблазнились на присоединение к Полису и их не вырезали.

Не – гордость берёт, тут ничего не скажешь. Однако как ни странно мстить Москве, за смерти огромного количества моих родственников мне почему-то не хотелось. А Ольга Васильевна, так и вовсе плакала, рассказывая мне всё это и прижимая меня к себе. Подумал бы, что играет, но после экспериментов с «чувствами» в прошлом году, я всё же какой-то мизер эмпатии, случайно, да отхватил, так что ощущал искренность и некоторые эмоции женщины и жалел скорее её, нежели свой клан.

В общем, вдруг появился я – новый Бажов. И вот тут кому-то из «Шипов» пришла на ум блестящая комбинация. Главной задачей этой службы, всегда было сохранение порядка в Полисе и нейтрализация угроз. Возрождённые «Зеленоглазые Бестии», почему-то, этого не смог объяснить даже Князь, однозначно были расценены ими как угроза. Но и напрямую убрать меня они не могли, «Листва» бдила и наблюдала.

Зато за них это имели возможность сделать другие, те, кто и так считался врагом.

Дальше мои измышления, потому как я был участником событий, а учёная в подробности не вдавалась. Жертвенному «барану» и его новой «мамке», уж не знаю, как они просчитали, что Ольга Васильевна оформит документы на себя и начнёт со мной возиться, вешают лапшу на уши по поводу службы на Полис. Защиты от врагов и ещё много о чём.

Тут понятно, сыграли на моей природной «бедности» и нежелании верить вообще никому. Вот и пошло с Ольгой у меня от противного. И вот я послушно сам иду в лапы лютоволку. «Шипам» же остаётся сидеть и наслаждаться зрелищем, как главный источник раздражения некоторых из них за последние год, становиться решением всех проблем.

Ну а что. Минус позиция Ольги Васильевны. Это раз, не надо забывать её фигуру. Князь из-за меня повздорил с Морозовыми, с которыми его связывают матримониальные планы на младшую дочь. И хоть помолвку не отменили «Ледяные» обиделись, что им не дали уничтожить человека сделавшего наследника уродом. А тут ещё оказалось что он – сам наследник «Зеленоглазых Бестий», которые били их предков почти тысячу лет. А ещё ему опять же покровительствует Кня’жина. Хоп и положение Князя стало неустойчивым.

А теперь фокус. Садовники убивают последнего Бажова. Морозовым дают понять, что это сделано с прямым участием «Шипов», то есть Князь фактически, преподносит мою голову в качестве откупного. Обещание, данное Ольге Васильевне выполнять не нужно, да ещё сам владыка полиса тут не причём – это всё злодеи. А любящий брат всегда утешит и плохих дядек накажет. Благо руками тех же шипов и вообще у тех у самих всё неладно.

Бажовы оказывается, были для «Садовников»… идеалом. Даже не так! Для, их, вроде как древней веры, даже в западных землях Европы, мой клан был чем-то вроде символа, при том, что никогда не был связан с этой организацией.

Вот только после неудачной попытки вырвать у меня ядро, в организации Садовников произошёл раскол. Забавно, но мы, в Москве это узнали из письма с извинениями от группы шаманистов, пришедшего на моё имя и перехваченного «Листвой» иначе очередного сандала бы было не миновать. Приятно, что от меня подобного факта скрывать не стали.

Текущего главу «Садовников», обвинили в ереси и оскорблении веры предков, оказывается, далеко не вся организация придерживалась террористических методов. Многие просто были использованы в тёмную, о чём подтвердили представители западных Полисов, принявшие и проверившие раскольникам. Многие, из которых пошли на то, чтобы расстаться с жизнью, но подтвердить свою непричастность.

А вообще, там у них произошла кровавая драка, в результате которой выжившие радикалы большей частью рассеялись и не представляют теперь угрозы как организованная структура. По одиночке их конечно можно вылавливать долго, но и возможностей особых у них уже нет.

Потери же среди участников экзамена, при реализации данного плана, были названы «Шипами» приемлемыми. С чем согласился Совет Кланов и в частности княжеская оппозиция во главе с Морозовыми.

В итоге всё это так и осталось моей тайной. Конечно, я не отрицал, что кое что ребята могут узнать дома, всё же кланы и гильдии зачастую имели свою разведку, но как по мне, лучше бы они держались от всей этой грязи подальше. По крайней мере, сам я постарался оградить друзей от подобного. Ну а, кроме того, предательство Натальи послужило мне хорошим уроком, и теперь я с большой осторожностью делился любой информацией связанной с собой или своим кланом. А то слишком легко в нашем мире, друзья могли стать врагами.

Глава 2

Глава 2

Свистнув в воздухе, нож с глухим стуком впился в деревянную мишень рядом с клинком, уже торчащим в центральном белом кольце. Следующий я положил тоже удачно, а вот последний пришёлся вкривь и, противно звякнув, кувыркаясь полетел на землю.

— Вот как-то так, — развёл я руками, отходя от прочерченной прямо на земле отметки в двадцать шагов. — Три из шести, да и то нестабильно.

— Говоришь, месяц всего практикуешься? — хмыкнул Громов, с интересом вертя в руках ещё один нож из моего набора. — Неплохо, в общем-то. У Бажовых, значит, средне-весовые были...

Я кивнул. По сути, интересна в этом расходном подручном оружии чародеев была только форма и свойства, потому как по большому счёту ничем примечательным ни металл, ни особенности его обработки и заточки похвастаться просто-напросто не могли. Это не боевой и даже не универсальный нож, которым можно было бы прихвастнуть, мол, булатный он у меня, вон какой рисунок на заточке, и вообще, таким-то знаменитым мастером сделан и этаким-то известным кудесником зачарован. А рукоять так и вовсе из двадцать первого пальца дендроида выточена.

Так, обычная фигурная пластина из дрянной стали толщиной в четыре миллиметра, шириной в три и длиной чуть больше моей ладони. Массовый ширпотреб, полученный методом штамповки и продаваемый комплектами по двадцать штук за два с половиной рубля.

В прошлой своей жизни я бы, наверное, возмутился такими грабительскими ценами за пять с половиной килограмм плохого металла, но даже для студента Академии это были не те деньги, из-за которых стоило переживать. Более того! Это оружие было именно что расходником, который часто не выдерживал и десятка-другого бросков, зато такой совершенно не жалко сломать или потерять. И тем не менее эта штука в умелых руках была опасна, даже не как нечто метательное, а как обычная заточка, и часто наличие пары дополнительных ножей спасало жизнь таким новичкам, как мы.

К тому же и профессионалы не отказывались от возможности засандалить во врага чем-нибудь острым, пусть даже не с целью убить, а чтобы отвлечь, сбить распальцовку чар или заставить отступить. Тем более глупо бы, наверное, выглядел такой вот спец, бегающий после боя с какими-нибудь залётными чародеями по всему лесу и ищущий по кустам свои суперуникальные ручной работы мегакрутые ножички из дорогущего сплава. Хотя и такие статусные предметы в продаже, как я видел, имелись, а вот времени после стычки на поиски могло и не найтись.

Основная же фишка для чародеев состояла в том, что форм-штампов, как и мануфактур, производящих метательные ножи, имелось великое множество. Да что уж там говорить, у каждого более-менее крупного и уважающего себя клана было налажено собственное производство уникальных экземпляров с какими-нибудь особенностями, влияющими как на технику броска, так и на баллистику. Кривые лезвия, пилочки, шипы, канальцы для яда, дополнительные зубья, так называемые «рыболовные крючки», препятствующие извлечению оружия из ран, или «чешуйки», в них остающиеся. Всё это уникализировало подобное вроде как массовое оружие и порой делало совершенно непригодным для использования другими, не знакомыми с его особенностями людьми.

У меня же, что, собственно, и заинтересовало Никиту, ножи были «Бажовские». Князь, признавая моё право на клановое имя, сделал такой вот «подарок» в виде штампов и потрёпанной тетради с описанием технологии доводки. Вроде как оригиналы из разграбленного «неизвестными» имущества клана, которые по его приказу специально для меня где-то с превеликим трудом раздобыли, и теперь он передаёт их мне.

Естественно, я сделал вид, будто поверил. Мало ли, быть может, всё именно так и есть. Ведь доказательств обратного у меня не было ровным счётом никаких. В общем-то, в получившихся изделиях не было ничего особенного: чуть закруглённое клиновидное лезвие миллиметров сто пятьдесят длиной и простой формы ручка с тремя дырками. Фактически, безклановый стандарт, который можно купить в любом оружейном магазине, без приколов и клановых извращений, так что даже не совсем понятно было, в чём, собственно, «уникальность» оружия.

Однако Ольга Васильевна, потратив своё время, выяснила, что действительно в момент прихода в Москву мои родственники пользовались именно такими ножами. На вопрос же: «А в чём прикол?» — она разводила руками и отвечала, что может только строить предположения.

— Да-а… Необычно держать в руках новодел от вроде бы погибшего клана, — пробормотал себе под нос Громов, подбрасывая нож, а затем резко метнул его в мишень, практически не целясь. — Заметили?

— Что? — посмотрел я на него, в то время как клинок со звонким чавканьем впился точно в яблочко рядом с ещё тремя такими же.

— Да то, что просто и удобно, — влезла Нина, до этого что-то живо обсуждавшая с Леной и прибившейся к нам Алисой. — Я тебе об этом уже говорила…

— Да нет! — раздражённо отмахнулся от красноволосой Никита. — Я бросал сейчас, как Уроборос положит, а клинок всё равно быстро выровнялся.

— Да глупости всё это! — фыркнула девушка. — Просто классическая форма — одна из лучших.

— Что бы ты понимала, женщина! — оскорбился в лучших чувствах Громов. — Да я говорю тебе…

— Эм… Никит, — остановил я парня, — ты с Ниной лучше про ножи не спорь. Она дока во всём метательном! Погоди, не злись! Я тебе верю, но и ты поверь, Нина не поймёт. Ей вообще всё равно, что кидать, у неё всё втыкается куда надо.

— Хм…

— Вот давай на спор, — предложил я, видя скепсис во взгляде парня. — Каждый даёт ей по своему ножу, и она поражает всеми сразу, одним броском, пять мишеней в яблочко?

— А давай! — усмехнулся Громов, доставая из подсумка тяжёлый клинок с волнистым лезвием. — На что спорим?

— Предлагай, — усмехнулся я.

— Бажов, Громов, — немного высокомерно, впрочем, как обычно, произнесла Уткина. — А может быть вы нашим… Ну, или хотя бы Ефимовой, мнением поинтересуетесь?

— Угу, — поддакнула ей смертоносица.

— Билет в Московский Политехнический! Две штуки! — словно кинозлодей улыбнулся Никита, а затем, хмыкнув, отвернулся и, почему-то покосившись на меня, пробормотал: — Хельга всё хочет сходить… с одним человеком. Не мне же за них платить!

«Это, вообще, что и где?» — нахмурился я.

— Тох! А ты не охренел ли? — возмутилась Нина, чуть ли не силой отнимая ножи у девчонок. — Я тоже в Политехнический хочу! Так что один билет мой!

— И я не против! — словно делая одолжение, произнесла Алиса. — Уговорили, схожу.

«А ты-то тут при чём? — я со вздохом устало посмотрел на Уткину. — Нафига ты вообще с нами попёрлась?»

Посиделки в «Берёзке» продлились не так уж и долго, всё же Мистерион задержал нас изрядно. Так и получилось, что, дай Древо, от силы через полтора часа народ начал потихоньку расходиться. Да и формат всеобщего неофициального праздника как-то не предполагал длительных застолий. К тому же все самые интересные новости были рассказаны и услышаны, я тоже, в свою очередь, изложил официально разрешенную версию приключений в лесу, вполне, впрочем, удовлетворившую народное любопытство. И, что самое важное, мы по новой перезнакомились командами, да и вообще, на следующей неделе начинались вполне себе нормальные занятия в учебных корпусах, так что видеться мы опять будем часто.

У наших знакомых так же нашлись важные дела. Пусть дело шло к вечеру, но выходного сегодня не назначали: кому-то нужно было смотаться до темноты за территорию кампуса, кто-то уже получил учебную нагрузку от наставника. У того же Ульриха вообще были назначены вечерние тренировки с командой, а «мои» экс-морозовцы оправились подтягиваться по пройденному учебному материалу, в связи с различиями в программах им после перевода предстояла переаттестация по некоторым предметам.

Мы же с Громовым, решив смахнуться, как только уляжется «фуа-гра» в желудках, оправились на полигон. Нина и Лена от нечего делать увязались хвостиком, ну а за ними, избавившись от остатков поредевшей свиты, пришла и Алиса. Фанатов и приспешниц у Уткиной действительно поубавилось. В нашем бывшем классе бегавших за ней так и вовсе не наблюдалось, в параллельном же одна девчонка погибла, а другая осталась калекой и покинула Академию. Младшеклассники доступа на территорию основного кампуса не имели, а воздыхатели из студентов со второго курса были либо заняты, либо предали «Школьную княжну» и разливались серенадами под окном Княжны настоящей.

Кстати, саму Катерину я пока так и не видел. За столом сегодня ходили упорные слухи, что она уже заехала и живёт в одном из самых крутых номеров люксовой гостиницы. Однако неподдельное разочарование у народа вызывало то, что в группу к ней никто с наших потоков так и не попал. Как я понял из рассказов тех, кто видел общие списки, Княжна значится в «пятьдесят пятой руке», в которой, помимо неё, состоят ещё три новичка и чаровник из клана Сеченовых. Причём, все девушки, и я, наверное, не ошибусь, если скажу: «Специально обученные и подготовленные!» Так что если кто и мечтал выехать в Ирий, на самую крону, попав с ней в одну группу, то жизнь их жёстко обломала…

— Угу! — обычно тусклые зенки Ленки заблестели, а учитывая, что смотрела девушка именно на меня, она явно телеграфировала определённый посыл.

«Что? И ты тоже в музей хочешь?» — мне оставалось только ещё раз вздохнуть.

Ефимова в это время, забрав у Громова его странный клинок, по-хозяйски вытянула из моего подсумка один из моих. Поинтересовалась у парня, куда он хочет, чтобы она попала и...

— Так когда идём? — радостно спросила красноволосая, поворачиваясь к нам и резким взмахом веером выпуская из руки собранное оружие.

Перестук железа, попавшего точно в центр тренировочных мишеней, мой тихий кашель, за которым я пытался скрыть смех, и вытянувшееся лицо электрического мальчика были ей ответом. А вот Алиса с Леной даже бровью не повели, резко начав обсуждать с Ефимовой дату предстоящего культпохода. Оставалось только легонько хлопнуть Громова по плечу, выводя того из лёгкого ступора, и переключить на себя.

— Как? — мы с Никитой подошли к вкопанным в землю мишеням, где он осмотрел глубоко вогнанные в самый центр клинки и только тогда повернулся ко мне: — Ты знал!

— Это, надеюсь, даже не риторический вопрос? — хмыкнул я, выдирая из центра круглой доски с нанесёнными на неё кольцами метательный нож Никиты, оказавшийся на удивление тяжёлым — грамм триста пятьдесят, а то и больше. — Знал, естественно, стал бы я иначе спорить…

— Блин! Одной рукой и оружие с таким разным балансом и баллистикой… — парень покосился на щебечущих девчонок. — Да ещё без подготовки...

— Ты сам-то как? — я неопределённо кивнул головой. — В этот Политехнический сходить не желаешь?

— При чём здесь я? — насупился Громов. — Два билета ты честно выиграл, а…

— Да при том, — перебил его я, снова покосившись на девиц, — что твоими стараниями мне теперь культпоход точно обеспечен… Есть у меня основания полагать, что Ульрих откажется идти со мной и Ниной. Не спрашивай почему, всё равно не скажу. А Алиса и Лена, сам видел, как загорелись. Ну оно, в общем-то, и понятно — об этом музее даже я не слышал…

Тут я приврал для красного словца.

…А мы теперь студенты и вроде как даже взрослые — в Академии нас никто уже не держит, — сам слышал, как парни сегодня договаривались о совместной поездке в варьете «Алый театр» на третьем уровне Охотного ряда. Всем сейчас хочется ощутить вкус свободы, когда ни клановые, ни гильдийские старшие уже не указывают, что делать и куда ходить…

— Это всё понятно, — отмахнулся Никита. — Но я-то к вам каким боком? Хотите — езжайте! Хм… а у тебя что-то с Ефимовой?..

— Нет, — я покачал головой. — Мы просто друзья и одногруппники. А агитирую я тебя по двум причинам: во-первых, молодому человеку с тремя девушками разнокланового статуса в общественных местах появляться не стоит…

— Это кто тебе такую глупость сказал? — удивился парень.

— Это мне, Громов, в то время, как вы все отдыхали, Эльдара Сильверновна мозги различными правилами приличествующего поведения проедала, — криво ухмыльнувшись, я возвёл очи горе. — Тут как бы такое дело, может, ничего и не случится, а может найтись дегенерат, а то и несколько, которым только дай повод. Сам знаешь, отношения между кланами далеки до идеальных, а Ленка вообще гильдийская, на лбу у неё это не написано, но мало ли что. Другими словами, не рекомендуется во избежание…

— А вторая причина?

— Ну… Ты сам сказал, что Хельга хочет туда сходить, — я улыбнулся. — Так зачем расстраивать девушку. Возьмёшь билеты для неё и её друга, а я за тебя, себя и Нинку заплачу. Согласен?

— Ладно, — всё ещё хмурясь, произнёс Никита. — Я подумаю и с сестрой поговорю.

— Подумай.

— Ты как? К спаррингу готов? — убирая нож в подсумок, спросил у меня приятель. — Думаю, пока обойдёмся школьными правилами.

— Вполне, — ухмыльнулся я, направившись вслед за Громовым прямиком на приглянувшееся ему местечко — подальше от вкопанных в землю столбов с мишенями для метательной практики.

В отличие от знакомых мне по прошлому году полигонов, какой бы то ни было разметки и тем более специальных площадок для боёв на Академических не было. Тренировочные объекты большей частью представляли собой либо специально выровненное поле с какими-нибудь тренажёрами, мишенями и манекенами, компактно примостившимися в уголке, либо имитировали некий условный ландшафт. От берега небольшой речушки и лесной полянки с озером до искусственно созданного бурелома и даже нескольких тщательно воспроизведенных улиц, располагавшихся в котлованах. В последние, правда, свободного доступа не было. Водили туда исключительно по согласованию с администрацией и в присутствии наставников. Потому как после одного-двух боёв особо талантливых студентов от довольно дорогого макета вполне могли остаться неприглядные руины.

— Так кто у вас пятым-то? — спросил Громов, становясь напротив меня и принимая клановую стойку.

— Некая Мария Сердцезарова, — ответил я, так же подготовившись и кивком отвечая на немой вопрос. — Не слышал о таком клане? У них тамга ещё на стилизованную букву «А» похожа.

В следующее мгновенье мы сшиблись примерно на середине разделяющей нас дистанции. Никита был определённо чуть быстрее, так что почти сразу попытался задавить меня взрывной серией ударов руками и ногами, от которых пришлось уйти в глухую оборону. Зато после первых же соприкосновений выяснилось, что былого превосходства, которое давало его электрическое эго, за Громовым не сохранилось, пусть он и сверкал разрядами куда интенсивнее, чем в прошлом году.

Ну в этом-то как раз ничего удивительного не было. От Ольги Васильевны я знал, что Громов, как и я теперь, носитель так называемой «бета-стихии», то есть, по сути, продвинутого ядра, вырабатывающего живицу с дополнительным природным свойством. В моём случае это было наследие «Ледяной Воды» Карбасовых, при насильственном слиянии добавившее Бажовскому «Зелёному Пламени» черты жидкости, приноровиться к которым у меня пока что получалось с трудом. В чём же фишка моего спарринг-партнёра, я и вовсе не знал, так как поинтересоваться у опекунши не удосужился, а спрашивать напрямую не решился.

При этом щедро разбрасываемые мною огненные брызги так же не доставляли особых проблем моему противнику — это явственно говорило о том, что плотность живицы у нас примерно одинаковая. А вообще, Никита то ли значительно продвинулся в освоении кланового стиля, то ли в ту нашу первую стычку просто пожалел болезного, потому как противником оказался для меня очень сложным и неудобным.

Пропустив над головой взмах руки с прошедшимся по воздуху шлейфом эклектической дуги, от которой волосы ощутимо встали дыбом, я тут же сместился в сторону, пропуская пинок правой ногой, и, уловив момент, перешёл в контратаку. От моих прямых Громов бы, наверное, просто отмахнулся, если бы не всплески зелёного пламени, срывающиеся с кулаков прямо ему в лицо, заставляя уклоняться и маневрировать, а не принимать их на скользящие блоки, а вот от широкой быстрой подсечки парень ушёл в красивом кувырке, заставив меня принять на поставленные предплечья мощный удар ногой по косой сверху.

Почувствовав, как от моих рук банально оттолкнулись, я резко отскочил в сторону, буквально пятой точкой ощущая опасность, и действительно, на то место, где я только что находился, сразу же обрушилась самая настоящая молния. Громов неуловимо ускорился, и мне вновь пришлось отступать, судорожно отмахиваясь от мелькающих кулаков, ладоней и пинков, многие из которых пробивали мою далеко не самую идеальную защиту. А затем всё закончилось.

Вот казалось бы, парень только что был прямо передо мной, а в следующий момент смазался, я только и успел заметить его уже в метре слева, как через мгновение он опять оказался рядом и, припав на правую ногу, нанёс удар раскрытой ладонью в мой незащищённый живот. Раздался настоящий гром, перед глазами сверкнула нестерпимо яркая вспышка, после чего я почувствовал, как ноги оторвались от земли, и меня отшвырнуло от противника.

Кувыркнувшись, я, несмотря на ноющие мышцы в том месте, куда прилетела плюха, сгруппировался и, оттолкнувшись руками, бодренько водрузил себя на ноги, приготовившись к продолжению, но атаковать Никита не спешил. Наоборот, вполне расслабленно стоял на месте, засунув руки в карманы штанов.

— А ты у нас живучий! — с долей уважения в голосе произнёс он. — Но всё же, думаю, я победил, а потому продолжать не имеет смысла.

— И что это сейчас было? — поинтересовался я, потирая ушибленное место.

— Это я, знаешь ли, на каникулах тренировался, — усмехнулся он, а затем посмотрел на небо и, махнув на прощанье рукой, направился в сторону основного камбуза, прошёл несколько шагов, остановился и бросил мне через плечо: — По поводу твоего предложения, я подумаю.

— Даже не попрощался, — слегка надула щёчки подошедшая ко мне Нина, когда спина Громова скрылась за поворотом дорожки.

— Ну да… А вроде бы нормально общались, — хмыкнул я. — Ненавижу когда он включает режим пафосного кланового засранца.

— Зато картинно ушёл в закат! — хихикнула красноволосая.

— Угу, — поддакнула как-то незаметно подкравшаяся смертоносица.

— А Уткина где? — поинтересовался я, заметив ещё одну пропажу.

— Тоже ушла сразу же, как мы договорились о походе в музей, — ответила Ефимова, задумчиво накручивая на палец алый локон. — Сказала, что у неё дела, и так как вы были заняты, просила её извинить. А красиво он тебя долбанул!

— Угу, — кивнула Лена.

— Знать бы ещё как, и что это было… — буркнул я.

— Да тут и знать нечего, — отмахнулась девушка. — Усилил себя живицей. Так все чародеи делают. До этого вы сражались как обычные люди, пусть и с использованием эго, а его, видимо, в клане по студенческой программе немного натаскали, вот он и ускорился.

— Ну я вроде усиливать себя тоже умею, — покачал я головой. — Нас же в школе учили. Но что-то прироста в скорости не замечал.

— Это ты себя пассивно укрепляешь, — возразила мне красноволосая. — А тут совершенно другой процесс. Такому разрешено обучать только тех, кто получил сертификат зрелости. То есть тех, кто официально встал на путь чародея, чаровника или кудесника, вот помнишь Фёдора с параллели?

— Нет, — честно ответил я.

— Он бесклановый и должен был быть с тобой на экзамене, — Нина задумчиво крутанула в руке метательный нож. — В лесу-то он выжил, но экзамен завалил. А ещё Саша из нашего класса…

Я задумался на мгновение и вспомнил неприметную тихую девушку из какого-то маленького клана. Затем утвердительно кивнул.

— Так вот, Саша хотя и из Вестовых, но всегда хотела работать ветеринаром. Отец и старейшины были не против, так что выпустилась она с общеобразовательным дипломом и сейчас учится по гражданской специальности. Ну-ка, погоди! — красноволосая вдруг ни с того ни с сего, продолжая говорить, отряхнула мне спину, а затем поправила замявшийся воротник. — Они оба дали подписку о неприменении эго, кроме случаев самозащиты, да и чары знают только школьные И если Александру в клане ещё могут, если понадобится, чему-то научить, то Фёдор — отрезанный ломоть, хотя и военнообязанный. Но, скорее всего, попробует пробиться в чаровники. Артефакторы всегда нужны.

За разговором мы незаметно снялись с места и втроём потопали в сторону центра Академии.

— Нин?

— Ау?

— А можно спросить?

— О чём?

— Вот я проходил тот экзамен в лесу, — начал я, чисто рефлекторно покосившись на Ленку. — В общем-то, зачем он нужен, я знаю… Да и свои мысли имеются. Не сказал бы, что согласен с подобными методами, но всё же. А что у тебя за испытание в клане было?

На лицо красноволосой набежала тень, но девушка быстро взяла себя в руки.

— Если не хочешь рассказывать, не надо…

— Да всё равно когда-нибудь да узнаешь, — тяжело вздохнула Ефимова. — Ты же у нас тоже клановый...

— Так что?

— Я казнила своим эго студентку-чародейку из Киева, покалеченную и захваченную во время рейда их учебной группы в нашу Зелёную Зону, — выдавила девушка, отводя взгляд. — Они в составе руки с наставником вырезали небольшой лояльный Москве посад, а на отходе столкнулись с нашим патрульными, в бою она лишилась ноги по колено, но выжила. Наверное, поэтому её и не… ну, ты понимаешь, а подписали смертный приговор. Клан ещё полтора года назад выкупил её специально для моего испытания. Она так кричала…

Стандартная история незавидной судьбы одарённого человека, пережёванного в жерновах межполисных игр. Ни с Киевом, ни с Казанью — ближайшими крупными городами-государствами — у нас никогда особого мира не было. «Зелёная Зона» не такая уж и большая, ресурсов в ней и того меньше, а клановые и общественные интересы далеки от идеалов мифических витязей в красных плащах, только и защищающих человечество от нашествия духов. Постоянное общение с Ольгой Васильевной давно уже сорвало с моих глаз розовую пелену, заставив увидеть те самые «Шипы ненависти» из «Круга Уробороса», про который когда-то рассказал директор.

Вполне возможно, что это была провокация, удар по и так хлипкой внеполисной инфраструктуре, а то и вовсе реакция на аналогичные действия московских чародеев, попытавшихся ослабить Киев на этом участке. Хотя на такое дело студентов вряд ли пошлют. Куда более вероятно, что кто-то из московских посадских на местных разборках, которые среди обычных людей тоже не редкость, прибил кого-то с хутора, принадлежавшего киевским.

Вот и отправили студ-группу навести шороха, чтобы неповадно было. А то что они там перестарались, устроив бойню, так до того в Киеве Гетману нет никакого дела. Это проблемы нашего Князя, поди ещё разберись, кто там порезвился, а студенты, если бы не нарвались на полноценных чародеев, ушли бы и получили положенную награду. Но не повезло. И ведь не факт, что нас с Мистерионом во главе через какое-то время не отправят в те же места с похожим заданием.

Покуда не придёт опять «Большой Жор», люди так и будут сражаться друг с другом. Такой мир, такая судьба, и вряд ли кто способен в одиночку изменить сложившийся уклад.

— То есть тоже ломка, — кивнул я своим мыслям. — Ну хоть не своих… А что? Так у всех?

— Да нет… — вздохнула Нина. — Кому-то просто смертники достаются: преступники, разбойники, бандиты и убийцы, — а кто-то и вовсе одержимыми и чудищами обходится. Тут как старейшины решат.

Больше мы эту тему не поднимали. По дороге поболтали ещё о всяких разных делах, точнее, говорили мы с Ниной, а Лена привычно «угукала», а если была не согласна, молча трясла головой. Так я узнал, что кое-кто из одноклассников успел за каникулы обзавестись официальными невестами и женихами, что в рейтинге Академии наша шестьдесят первая группа занимает почётное среднее место, и что Алиса Уткина твёрдо вознамерилась стать Алисой Бажовой в статусе первой жены и основательницы главной ветви.

— Ну а что ты от неё хочешь? — удивилась моему возмущению Нина. — Я ж тебе говорила, она фригидна, ей пофиг с кем! А после стольких демонстраций намерений, что они предприняли в прошлом году, без репутационных потерь её разве что кому из младшей ветви клана всучат. Да и то все будут знать и тыкать пальцем в то, как облажалась главная семья!

— Это она тебе сказала? — насупившись, спросил я.

— Она мне в своём любимом стиле заявила, что не будет возражать против выдвинутых мне в клане условий… — буркнула Нина и пристально на меня посмотрела.

— Я никому, кроме Ольги Васильевны, ничего не говорил, — отмёл я все подозрения. — И не думаю, что она стала бы распространяться о подобных пикантных подробностях.

— Ну, значит, у нас где-то утконосый крот окопался! — тут же сделала вывод красноволосая девушка, с хрустом размяв кулачки.

— Скорее, кто-то делает небольшой гешефт, сливая сведения торговцам информацией, — произнесла вдруг Лена, до этого беззвучной тенью скользившая за нами. — Это проще и выгоднее, нежели контактировать напрямую с клановыми представителями.

— В любом случае я её тогда чуть не... — Нина, зарычав, взлохматила руками волосы, а затем, резко успокоившись, выдохнула. — Такие вот дела. Не удивлюсь, если вскоре поползут слухи…

Возле центрального фонтана перед старинным зданием, в котором нынче располагалась администрация Академии, мы расстались, пожелав друг другу спокойной ночи. Девчонки направились в сторону жилых корпусов, а я побрёл по мощёной камнем дорожке в сторону коттеджного посёлка.

Над головой уже зажигались первые звёзды, тёплый ветерок ласково обдувал лицо и трепал волосы, а в листве деревьев стрекотали мелкие пичуги. Можно сказать, не вечер, а сказка, если учесть, что я даже не на шаг, а на несколько приблизился к мечте стать настоящим чародеем, учусь в Академии среди клановой элиты и сам стал ни много ни мало главой древнего клана… Вот вроде бы всё хорошо, да только на душе неспокойно.

А вообще, подобные прогулки я в последнее время полюбил. Трудно не ценить подобные моменты, после того как почти целый год вкалывал без продыху, буквально вколачивая в себя новые знания.

Добравшись до северного выхода из основного кампуса, показал скучающим на посту чародеям студенческую карту, служившую мне в том числе и пропуском в закрытую коттеджную зону. Поздоровавшись с каким-то преподавателем, свернул на дорожку, ведущую к домику Ольги Васильевны, а войдя на территорию, сразу же направился на задний двор, где по угловой колонне веранды ловко залез на крышу.

Навострился уже. Не то чтобы у чародеев считалось нормальным заходить в дом через окно, но иногда мне не с руки было тревожить свою опекуншу, а потому я просто оставлял незакрытой ставню в комнате, тем более что в последнее время темнота вообще не была для меня помехой. Вот и сейчас, отжав ножом раму, я собирался уже перелезть через подоконник, как вынырнувшая сбоку рука цепко ухватила меня за ухо.

— Явился, значит! — произнёс недовольный женский голос. — Сколько раз я тебе говорила входить через дверь и не портить мне крышу? Мне что установить здесь ловушку с парализатором?

Вот как у неё это получается? Чары какие-то, что ли, вроде отвода глаз использует? Ведь не было никого в комнате — специально проверил!

— Ольга Васильевна! Вы мне ухо оторвёте! — стараясь оставаться спокойным, проговорил я, слегка кривясь от боли. — Я о вас забочусь, беспокоить не хотел…

— Ах ты беспокоить меня не хотел... — приторно ласковым голосом промурлыкала женщина, отчего у меня по спине побежали мурашки. — Значит, как девок ко мне своих посылать, так это можно! А как домой прийти по-человечески, поздороваться, рассказать, как прошла первая миссия, так тут ты о моём беспокойстве задумался?

— Точно! Чуть не забыл про Алёнку… — я слегка дёрнулся, и меня всё-таки отпустили, грозно встав перед окном и сложив руки под грудью. — Тут, понимаете, какое дело…

— Да знаю я уже всё, — фыркнула опекунша и, дунув, поправила сбившийся на лицо локон. — Рассказали мне о твоих похождениях. Вот почему-то наставник твой сразу же поспешил ко мне, а ты бродишь незнамо где до самой ночи! Я ведь вчера тебя предупреждала, чтобы, как вернёшься, сразу шёл домой.

— Я, честно говоря, забыл, — повинился я. — К тому же… ну, мы с ребятами давно не виделись, в «Берёзке» посидели, сегодня вроде как праздник у нас, а потом…

— Так, оправдываться будешь потом, — грозно прервала мой лепет Ольга Васильевна. — Спускайся вниз и входи в дом как все нормальные люди! Мы тебя ждём в общей комнате.

Под «мы», я думал, опекунша подразумевает её и Алёну, однако вместо девушки в гостиной обнаружился совершенно незнакомый мне мужчина. Худой и довольно высокий, с длинными, чёрными как смоль волосами, горбатым немалых размеров носом, что делало его похожим на хищную птицу, и крестообразным шрамом на правой щеке.

Одет незнакомец был неприметно и без обычного для чародеев выпендрёжа: в стандартную чёрную полевую форму московского полиса с твёрдыми кожаными вкладками и широким поясом, на котором было закреплено несколько подсумков. Я бы, встретив его на улице, принял за какого-нибудь наёмника, если бы не пронзительные глаза ярко-оранжевого цвета, к тому же без зрачков, отчего сразу же становилось как-то неуютно, стоило ему только посмотреть в мою сторону, когда я вошёл в комнату.

Они с Ольгой Васильевной, видимо, действительно давно меня ждали, удобно устроившись в больших кожаных креслах возле чайного столика, на котором стояла початая бутылка хорошего коньяка и два бокала. При моём появлении учёная встала и, подойдя, представила в начале меня как своего подопечного, а затем и гостя:

— Знакомься, Антон, это Виктор Кравец — мой старый знакомый и очень сильный чародей, — она, улыбнувшись, придавила меня взглядом. — Он мне в своё время немного задолжал...

В этот раз точно таким же тяжёлым взором был удостоен чёрноволосый.

— …Так что он с радостью откликнулся на мою просьбу побыть твоим репетитором, — Ольга Васильевна подарила нам очередную обворожительную улыбку, расплескав по комнате ужасающую ауру, из-за чего оба вздрогнули. — Дело в том, Антон, что у Виктора эго чем-то схожее с твоим, в каталоге обозначенное как «Жидкая тьма». А потому он «согласился» помочь тебе в дальнейшем развитии, в том числе и рукопашных навыков.

Мы с мужиком синхронно переглянулись и, кажется, оба поняли, не сработаемся… Во всяком случае, что-то такое я прочитал на его лице. А опекунша, подойдя к столику и подхватив с него один из бокалов, промурлыкала:

— Мальчики, я надеюсь, вы меня не разочаруете?

Глава 3

Глава 3

— Ку! — чуть горбясь, мой новоявленный репетитор буквально вполз на десятое тренировочное поле, сладко зевая на ходу и потирая слезящиеся глаза. — Чо-как? Я что? Опоздал?

— Да нет, — поморщился я, заканчивая пятый разминочный комплекс, а затем грустно усмехнулся, чувствуя себя до отвращения бодрым на фоне явно невыспавшегося Виктора. — Просто… Меня весь прошлый учебный год чуть ли не пинками будили в пять утра, так что во мне, похоже, что-то сломалось, и теперь я сам гарантированно встаю в это время и не могу больше лежать…

— Плохо, — буркнул Кравец, левой пятернёй пригладив свои длинные, явно нечёсаные со сна волосы. — Чародей, он как солдат или наёмник, должен уметь спать тогда, когда представляется шанс, хочет этого или нет. А то так тебя в группе только на волчью смену ставить, что просто преступно с твоими глазками.

— Кстати, что это за «ку» было? — нахмурился я, пожимая протянутую руку и вновь рассматривая этого человека.

Ростом мужчина был почти на две головы выше меня. И это учитывая, что я со своими ста семьюдесятью восемью сантиметрами мелким себя не считал. Причём широтой плеч он не отличался, я бы сказал, даже проигрывал, да и вообще, на первый взгляд казался каким-то нескладным и совершенно неатлетичным человеком. Такого встретишь на улице…

И вот в этот момент я вдруг понял, кого мне напомнил вчера Виктор! Кравец был чем-то похож на виденного однажды на улице «Перевозчика», хотя и ростом был поменьше, да и смотрелся совсем не так карикатурно, как эти странные люди. Руки и ноги у него тоже выглядели вполне себе пропорционально, к тому же он не горбился, да и двигался вполне естественно, а не словно огромная марионетка.

— Ну… это типа «здрасти»… — мужик пожал плечами. — Так вроде щас модно, молодёжно…

— Первый раз слышу… — хмыкнул я. — Ну тогда и вам доброе утро.

Виктор в ответ махнул рукой, мол, ее слышал — теперь услышал! А затем и вовсе сел прямо на землю, скрестив под собой ноги, и жестом пригласил меня устроиться напротив.

— Во-первых, давай на «ты». «Выкать» будем при посторонних, — предложил Виктор, стоило мне опуститься рядом, и хлопнул ладонью по собственному колену. — Ты глава клана, я глава клана, в каждом из них по одному человеку, так что никто никому ничего не должен…

Он посмотрел вопросительно, или это я так интерпретировал вскользь брошенный на меня взгляд светящихся в предрассветных сумерках оранжевых глаз без зрачков. Хотя, как мне уже говорили, мои зелёные зенки выглядят куда как страшнее именно своей человечностью, потому как за фонариками радужки чёрные кругляши очень даже видно, причём даже с приличного расстояния.

— Да не вопрос, — легко согласился я.

— Во-вторых, я, наверное, сейчас должен был бы в воспитательных целях сказать что-то типа: «Ты мне не нравишься!» Так обычно и поступают тупые сержанты в учебках для неодарённых рекрутов-наёмников, следуя стандартным инструкциям, но, как по мне, так не за что. Скажу по другому, мне на тебя… ну, пусть будет «пофиг». А чтобы ты не обижался по пустякам — типа «плохому дяде на меня по барабану!» — рекомендую сходить в Центральную Московскую Библиотеку и изучить книгу «Взаимоотношения между кланами от Эры Героев до наших дней. Сокращённое издание». Там найдёшь все ответы.

— А может быть, я лучше угадаю? — фыркнул я. — «Зеленоглазые Бестии» обидели?

— Не-ет, — лениво протянул Виктор, затем зажмурился, взлохматил чёлку, приоткрыв один глаз, внимательно посмотрел на меня и вздохнул. — Ладно. Короче, здесь постарались твои другие родственники из славного полиса Мурманска. И не смотри так на меня, я вполне адекватный человек и прекрасно понимаю, что ты к ним вообще никаким боком. Так что голову я тебе отвернуть прямо сейчас, хотя и могу, но совершенно не хочу.

— А я что? Я ничего… — поспешил откреститься я, хотя мгновение назад нечто подобное и посетило мои мысли, мол, вот и со второй стороны проблемы по наследству подоспели…

— В любом случае я согласился тебя поднатаскать только по той причине, что ты, Бажов, — для Карбасовых словно прилюдный плевок в лицо, а я — недобиток, отвлекаться на который себе дороже, — Кравец почесал шею, а затем сладко зевнул, да так заразительно, что мне тут же захотелось сделать то же самое и я с трудом подавил желание. — Ольга Васильевна умная женщина, прекрасно понимала, кого звала, и я, когда услышал про тебя, согласился бы, даже несмотря на должок перед ней. А пофиг мне потому, что я тебя фактически не знаю. Подобрал бы в глубоком детстве — ты бы у меня уже сейчас среди действующих чародеев одним из лучших был, а так, хочешь учиться — научу. Не хочешь — не будем тратить время друг друга. Перед Ольгой я как-нибудь отмажусь — не впервой.

Я промолчал. А что мне было сказать? Что я его тоже не знаю? Это он, думаю, и так понимает.

— В-третьих…

— Есть ещё и «в-третьих»? — всё же не удержался и несколько саркастично спросил я.

— Естественно… — вздохнул Кравец. — Эдик, хватит прятаться… я всё равно тебя засёк сразу, как ты появился. Пунктуален, как всегда.

Воздух рядом с нами заклубился, завертелся в небольшое торнадо. И когда пыль, песок и сор немного рассеялись, на этом месте, как обычно во время лекции, заложив руки в замок на спине, стоял Мистериорн.

— И что ты хотел мне сказать? — произнёс бывший учитель, а ныне мой наставник.

— Только то, что ни на что не претендую, — лениво ответил Виктор. — Но и ты, Эдуард, будь «другом», не гноби парня лишний раз из-за наших с тобой тёрок.

«Мистериона на самом деле зовут Эдуард? — навострил я уши, поглядывая то на одного чародея, то на другого. — И что, интересно, у них там произошло?»

— Сколько раз я просил тебя не называть меня этим именем? — холодно спросил в ответ масочник. — Эдуард умер вместе с Викой, Андреем и Яной.

— Последний раз вчера вечером, — безразлично пожал плечами Кравец — Но ты же всё-таки пришёл… Значит, после вчерашнего боя парня с молодым Громовым, всё же сделал какие-то выводы. Смирился с тем, что такой «подонок», как я, его немного потренирует?

— Хоть мне это и не нравится, но да, — голос Мистериона, казалось, замораживал воздух. — Вынужден согласиться, кое-что я ему дать просто не смогу. Но! Это всё равно мой ученик, Вик. А ты всего лишь приходящий репетитор. Запомни. Я буду за вами следить!

— Естественно, — лениво отмахнулся оражевоглазый и с наслаждением потянулся. — Значит, два коротких тяжёлых клинка?

— Согласен, — уже спокойно ответил наставник, и его фигуру, словно дымную куклу Борислава, смазал и развеял ветерок.

— О чём это вы? — отмер, наконец, я.

— Об оружии, естественно, — хмыкнул Кравец. — Или ты думал, что пойдёшь с голой пяткой на духов и одержимых? Разочарую, много таким образом не навоюешь. Это с коллегами из других полисов можно и на кулачках схлестнуться, но и там знатный туз в рукаве, вроде уникальных чар и отработанных практик и техник, никогда не будет лишним. А вот против гостей из других кланов голыми руками да метательными ножами не выстоишь. Особенно если нужные заклинания тебе неизвестны, а эго неэффективно.

— Я…

— Хочешь сказать, что Бажовы в этом смысле — уникальный клан? — ехидно приподнял одну бровь чародей.

Возможно, он что-то знал про Зеленоглазых Бестий, но я-то хотел вставить свои пять копеек совсем по другому поводу.

— Да я вообще про них… то есть нас… то есть себя... практически ничего не знаю! — прозвучало это как-то жалко. — Просто разве не моё право выбирать, чем сражаться? Может быть, душа у меня не лежит к коротким мечам? К тому же я не амбидекстр! Я правша.

— Ну, положим, душа твоя может лежать или не лежать к чему угодно, — фыркнул репетитор. — Хоть к боевым табуреткам или двулезвийным косам. Зачем мне знать какое извращение покажется тебе настолько соблазнительным, что ты решишь назло мамке отморозить уши? Только вот кто научит тебя им правильно пользоваться?

Я промолчал. Упоминание мамы задело за живое, но возмущаться по поводу распространённой идиомы было бы глупо. Мне не пять лет, чтобы воспринимать слова собеседника буквально.

— Твои предки, Бажовы, кстати, в большинстве своём были мастерами именно одного короткого клинка, — продолжил между тем Виктор, пристально глядя на меня. — Но я научить тебя пользоваться им, как они, не могу. Зато двумя мечами, как в моём клане…

— И зачем вам это? — перебил я его, поймав взгляд глаз без зрачков. — Кланы, насколько я знаю, очень неохотно делятся своими секретами, а вы…

— «Ты».

— …Ты меня и рукопашке учить собрался, и клинковому бою… — я замолчал, а затем продолжил: — Как-то не верится, что это только из-за долга перед Ольгой Васи…

— Бажов, я… как старший товарищ, посоветовал бы тебе просто учиться, если учат, и не лезть в дела, которые тебя не касаются. Особенно во взаимоотношения между взрослыми людьми, — оборвал меня Кравец, а затем хитро улыбнулся и подмигнул.

«Так они что?! — озарила меня догадка. — С Ольгой Васильевной…»

Опекунша у меня женщина видная, красавица, несмотря на уже немалый возраст, да к тому же одинокая… Но вот на то, что из всех мужчин-чародеев в Москве она совершенно случайно выбрала этого Виктора, а потом появился я, наши эго оказались похожими, и она его подтянула для моего обучения, шанс — один на пару миллионов. Ну или хотя бы сотен тысяч! Или она специально из-за меня…

— Нет… парень, — видимо, прочитав мысли у меня на лице, репетитор захохотал. — Хотелось бы, конечно, но нет! Хотя мысль интересная, однако я всё же поостерегусь. Как Ольги Васильевны, так и своих дорогих жён!

— Ты же сказал, что тоже один в своём клане!

Я бросил быстрый взгляд на его тамгу из нескольких неровно пересекающихся прямоугольников.

— Один чародей, — отмахнулся Виктор. — Надеюсь, только временно. И Ольга Васильевна, помимо списания долга, обещала помочь с этой проблемой.

— Понятно… — протянул я.

— Ну а раз с этим разобрались, то теперь, в-четвёртых, — резко вдруг стал серьёзным Кравец. — Эго у нас с тобой похожи только конвергентно.

— Это как?

— Это значит, что они только внешне похожи, но внутренне — разные, — ответил Виктор и поднял руку, которую тут же объяли клубы пузырящейся тьмы.

Дав мне полюбоваться на проявление живицы, он резким движением стряхнул субстанцию на землю, и та пролилась, словно выплеснутая из стакана вода. Тёмная масса тут же забурлила, а вокруг капель и лужиц начала появляться изморозь.

— Повтори, — приказал Кравец.

Вокруг моего кулака уже вспыхнуло зелёное пламя. Одно движение — и грунт неподалёку от меня занялся лепестками огня, быстро раскаляя песок и камушки вначале до красноты, а затем и вовсе начав плавить их. Эффект действительно был разный, а вот само использование — очень похоже.

— Теперь сбрось живицу на оставленный мною след, — приказал Виктор.

Через мгновение зелёное пламя начало быстро пожирать пузырящуюся тьму, но затем смешалось с нею, принялось гореть поверх тёмных пятен, а потом и вовсе стало отступать. Через какое-то время огненные всполохи окончательно исчезли с бурлящей изнутри кляксы. Причём произошло это от силы через пару секунд.

— Будем считать это первым и единственным практическим уроком на сегодня, — спокойно произнёс Кравец, потирая подбородок. — Я, пусть и глава клана, но носитель альфа-стихии. И чтобы у тебя не складывалось неправильное представление о своих возможностях, скажу, что пламя рядового Бажова примерно моего уровня, тоже с альфа-стихией, выжгло бы мою тьму быстрее, чем она сейчас переборола твой огонь. Это основы основ: взаимоотношения стихий, разница в силе ядра и, соответственно, насыщенности живицы, ну, или маны, как учит вас Мистерион.

Я кивнул. То, что я нынче обладатель бета-стихии не сделало меня сильнее носителей альфы, это я уже знал. Возраст, опыт и бесконечные тренировки, всё это усиливало вырабатываемую ядром энергию, а вот принципиальная разница между первичным аспектом, альфа и бета-стихией была в свойствах эго, а не в силе, которую они давали носителям. Что было чуть ли не первым, что втолковала мне Ольга Васильевна, когда я пришёл в себя, и мы выяснили состояние нового ядра.

Даже больше. В «личной силе» после ритуала «Садовников» я существенно потерял. Мой «Взрыв» — при всех проблемах с двойным противоборствующим закуклившимся ядром и неразвитой энергосистемой — был нехилой аномалией, практически не дающей действия первичному эффекту эго, т.е. огню и воде, сразу переводя его на вторичное, физическое воздействие. Что делало его страшным, но очень нестабильным оружием без каких бы то ни было вариантов, кроме мгновенной детонации.

Сейчас же я, по сути, встал в один ряд со сверстниками, пусть даже вырабатываемое мной пламя Бажовых имело некоторые особенности, а также жидкостные свойства. Есть свои плюсы, есть свои минусы, но нет той «Бум» палочки-выручалочки, к которой я уже даже как-то привык. К тому же из-за аномалии я изуродовал в своём восприятии простейшие защитные чары, изучаемые в школе.

Так моя «Сфера» не желала сдерживать что-либо, а продолжала взрываться, но уже брызгами пламени. Вместо скольжения, даруемого «Гордеевым Узлом», позволяющего тихо развязать верёвки, те горят зелёным племенем. А «Искры» — ну, они-то, собственно, работают именно так, как и надо, поджигая и детонируя порох в боеприпасах.

И дело тут не в том, что я особенный, Бажов и всё такое, а в глубинных процессах, которые происходят внутри разума чародея, в то время как он заучивает, а затем доводит до автоматизма и в последующем отрабатывает новые чары. Другими словами, из-за аномального эго в моём восприятии закрепился неправильный, можно сказать, «атакующий» вариант данного заклятья.

Тут ведь какое дело. Свиток с чарами «Сфера», созданный кудесником, который всегда работает правильно и не предполагает никакого другого использования, кроме того, которое заложил создатель — это довольно сложная графическая печать из нескольких вычерченных парных кругов и кучи специальных фигур с большим количеством греко-латинских литер, составленных в активационные цепи. Такую штуковину не сделаешь на коленке и уж тем более не нарисуешь кисточкой за пять минут на клочке бумаги, но именно так выглядит настоящая рабочая печать этого заклинания. Вполне естественно, на первом же уроке «Теормага», на котором мы под контролем Мистериона начали изучать реальные чары, у многих бесклановых, которые, в отличие от родовитых одноклассников, с подобным не сталкивались, возник вопрос: «А как, собственно, такая сложная штука укладывается в четыре ручные формы?» За что все они были направлены на отработку, потому как писалось об этом ещё в учебнике за позапрошлый класс.

Всё дело в том, что есть так называемая «Полная цепь ручных печатей», включающая для той же «Сферы» аж шестнадцать последовательностей форм, запомнив которую, от чародей может в любой момент подавать импульсы живицы в кисти. И она ещё считается «очень короткой», потому как чары очень и очень простые. Но это с ума можно сойти, зубря заклинания подобным образом, тем более что о боевом применении в таком виде не может идти и речи.

Именно «Полные цепи» изучают кудесники и именно их описывают графически, создавая свитки. И да — в таком варианте у меня получается как раз нормальная «Сфера» в защитном виде. Специально пробовал под контролем Ольги Васильевны.

Мы же используем «Оптимизированные» или «Короткие цепи» по заранее специально подготовленным описаниям, созданным для боевого применения, в которых простым языком написано, что и как делать, чтобы правильно сформировать нужные потоки живицы, опираясь всего на несколько ручных печатей. Ну а затем уже тренировками и ещё раз тренировками в многочисленных попытках заставляем чары работать, затем закрепляем результат, ну а после доводим процесс до автоматизма. И точно так же происходит обучение под контролем учителя, который и сам может не знать «Полную цепь», но в состоянии передать свои знания.

Вот только за исключением десятка-другого общедоступных, простеньких заклинаний, полезных разве что для школьников да таких студентов, как мы, все остальные наработки на этом поприще относятся либо к клановым, либо гильдейским, а то и к частным секретам, а потому массово недоступны. Кстати, именно по этой причине для чародеев изученные чары крайне ценны, наравне с особыми техниками и разнообразными секретными ударами, и делятся те ими с большой неохотой, даже если сами во всю глотку вопят о необходимости защищать и усиливать Полис.

Короче, так как наложение чар процесс в большой степени интуитивный, и рисунок последовательностей ручных печатей, как и голосовая активация, — всего лишь вехи, помогающие чародею правильно направить потоки живицы, я, отрабатывая неверный, взрывающийся вариант, можно сказать, «придумал» на основе «Сферы» и «Гордеева Узла» уникальные заклинания. Так что этим можно гордиться, если не обращать внимания на то, что моей заслуги в данном факте, в общем-то, нет.

— То же самое с глазами, — продолжал тем временем Виктор, указав на свои, постепенно затухающие под лучами рассветного солнца оранжевые фонарики. — Работают они не так, как у тебя, обойдёмся сейчас без подробностей, но если в твоём клане и была какая-то связанная с этим особенность, то помочь раскрыть её я не смогу.

— Понятно, — я кивнул.

— Вот и хорошо, — Кравец неторопливо поднялся и с удовольствием потянулся. — На этом на сегодня закончим. Считай это вводным уроком. И да, больше по утрам меня можешь не ждать: во-первых, мне лениво, во-вторых, я сова, а в-третьих, в Академии я буду появляться далеко не каждый день. Гостиница здесь, конечно, хорошая, но я предпочитаю жить в родном Полисе, в своём собственном доме. Так что полноценные занятия будем проводить в вечернее время.

— Хорошо.

— Сегодня или завтра меня, скорее всего, пошлют на миссию, так что на этой неделе не жди, — добавил он и почесал затылок, а затем, что-то вспомнив, щёлкнул пальцами: — Да, и вот ещё что! Дабы ты без дела не маялся и фигнёй не страдал, я у Ольги вчера тетрадь с инструкциями по базовым тренировкам стиля клана Крафец оставил. По ней раньше детишки обучались, так что тебе будет полезно. Ну и… сам, думаю, понимаешь — никому не давать, да и тренировочную площадку выбери такую, чтобы народ туда-сюда не шастал.

Я в очередной раз кивнул. Ну а что тут скажешь? Наша встреча прошла в разы лучше, чем я рассчитывал: посидели, поговорили, Эдик… то есть, Мистерион, вон приходил. Что ещё нужно? А то, что он прямо здесь и сейчас меня чему-то там учить не бросился, так это и понятно. Энтузиазма в мужике явно ни на грамм, мои возможности он уже вчера, как я понял, видел, ну а то, что мне предлагают «мешок с лилипами», так на халяву же. Выбирать в любом случае не приходится. Эго по внешним проявлениям действительно очень похоже, ну а то, что эффект отличается, так как-нибудь приспособлюсь. Всё равно чисто Бажовскую науку мне брать попросту неоткуда, а то, чему учил меня мистер Грег, теперь действительно не подходит.

Этот «Шаолинь-фу» стиль-то, может быть, и хороший, но не для нынешнего меня. Со всесокрушающими взрывами и перенасыщенной живицей, которую выбрасывали ударными дозами в организм два перекачанных ядра, эта прямолинейная школа боя сочеталась очень даже неплохо. Да вот только они, как и охватившая меня тогда ярость с красной пеленой на глазах, следствие, как выяснилось, воздействия на мозг той самой аномалии, и это в прошлом.

В общем, если повоевать с «Артельщиками» в трущобах на Дне комбинация в моём организме годилась, то в спарринге с Никитой я откровенно ощущал себя неуклюжим. Да, моя живучесть никуда не делась, вот только не думаю, что имей я в прошлом году Зелёное Пламя, МакПрохор точно так же стал бы обучать меня «Шаолиню». Уж больно этот стиль и моё эго друг другу не подходят. Скорее всего, выбрал бы что-то другое. А вообще, жаль, конечно, что он куда-то вот так взял и уехал!

Поднявшись, я молча протянул Виктору руку.

— Спасибо…

— Да не за что пока, — ухмыльнулся репетитор, отвечая на рукопожатие. — Ладно… Давай. Тренируйся. Телефона в коттедже у Ольги Васильевны вроде бы нет, но номер пульта Академии у меня имеется, так что о времени следующего, уже нормального, занятия я сообщу через оператора. Ну всё… Адьос!

Произнеся это, Кравец быстро сложил пару ручных печатей и внезапно исчез. Только по земле, в том месте, где он только что стоял, словно со всей дури треснули огромной кувалдой, подняв высокое, быстро расходящееся кольцо пыли и сора. Да и звук был примерно таким же.

— Что ещё за «Адё-ос»? — пробормотал я, за секунду до этого живо отскочив в сторону. — Это вообще на каком языке-то?

Отряхнувшись и задумавшись на минутку, я хотел было продолжить прерванную тренировку, но потом махнул на неё рукой и покинул полигон, направившись в сторону домика Ольги Васильевны, в котором меня поджидала тетрадка с детскими упражнениями из чужого клана. Вряд ли в ней имелось хотя бы что-то ценное, скорее всего, самая элементарная база, возиться с постановкой которой репетитору было откровенно в лом. Впрочем, не сказал бы, что это положительно характеризовало его в моих глазах.

Понятно, если бы он взялся за моё обучение просто так, по доброте душевной, но нет, помимо прощения долга, опекунша ему еще что-то обещала. Ну и что? Мистер Грег вон тоже имел определённый финансовый интерес, но занимался, давая, в том числе и азы, хотя тоже, уверен, мог всучить какую-нибудь инструкцию и сказать: «Плавай как знаешь. Приду — проверю!» Или всё же…

Или всё же таким образом Виктор хочет понять, что за ученика ему повесили на шею. Хочет он заниматься или нет… и вообще, стоит ли тратить время и силы. Опять же с моим новым наставником у него какие-то старые счёты, что тоже явно не прибавляло Кравецу особого желания возиться с моей персоной.

* * *

Когда я добрался до коттеджа, Ольга Васильевна уже встала и сейчас гремела посудой на кухне. Как обычно с утра и до первого глотка своего любимого взвара из трав, добытых в Запретной Зоне, учёная была угрюма и немногословна. А ещё, если она произносила сакраментальную фразу: «Завтракать будешь?» — следовало немедленно соглашаться, чтобы ещё больше её не расстраивать, демонстрируя всю несправедливость бытия, персонализировавшуюся в моём лице.

Вообще, при её статусе и возможностях Кня’жина вполне могла бы позволить себе содержать в доме хоть десяток человек прислуги или заказывать еду с Академической Кухни, или вообще из «Берёзки», как, собственно, и делало большинство преподавателей. Однако жили мы здесь вдвоём, да и доставкой она пользовалась крайне редко. При её занятости, Ольга Васильевна сама любила готовить еду, и хотя в кулинарном мастерстве женщина не преуспевала, сказать, что опекунша была совсем уж криворукой, тоже нельзя. Есть то, что она готовила, было можно, и зачастую получалось очень даже вкусно, особенно если учитывать, что кормила она своей стряпнёй исключительно меня, не избалованного деликатесами.

— Завтракать будешь? — нагнал меня ожидаемый вопрос от выглянувшей с кухни опекунши, когда я, разувшись, уже поднимался по лестнице.

— Буду! — бодренько ответил я. — Доброе утро, Ольга Васильевна.

— Ага, доброе, — кивнула она. — Тогда иди, прими душ и спускайся к столу.

Омлет с жареной колбаской, резаным помидором и странным овощем, носящим забавное название «кабачок», который моя опекунша, казалось, могла потреблять в неограниченных количествах, и к которому я так и остался равнодушен, оказался слегка недосоленным, но вполне вкусным. Так что, спустившись и заняв своё «законное» место, выделенное мне Кня’жиной по правую руку от неё, я какое-то время молча работал челюстями, глядя как с каждым глотком фирменного отвара светлеет прекрасный лик Ольги Васильевны.

Сама она собственную готовку только чуть-чуть поклевала, выбрав всё те же кабачки, и более к тарелке не притрагивалась. Впрочем, странного в этом ничего не было: по её сугубо научному мнению, в полседьмого утра плотно наедаться для женщины было слишком рано. А вот меня, как всё ещё растущего мужика и более того начинающего чародея, активно тренирующегося и нуждающегося в уйме энергии для правильного развития прошедшего принудительную эволюцию ядра, следовало кормить не менее чем четыре раза в день.

Она, в общем-то, и раньше требовала, чтобы я хорошо питался. Даже в школе, где у меня ещё была хоть какая-то относительная иллюзия свободы, а переехав жить к Ольге Васильевне, я попал под плотный колпак. Хотя особо по этому поводу не переживал и тем более не капризничал — уж больно свежи оставались в памяти полуголодные годы, проведённые в приюте. А вот в чём прелесть «полезного» и горького отвара, я так и не понял. Он не бодрил, как любимый мною травяной сбор, не пьянил и вообще не давал каких-либо видимых эффектов. Впрочем, на его обязательном потреблении учёная и не настаивала, в отличие от отдающего мятой странного фиолетового киселя, который каждый вечер дожидался меня на тумбочке в изголовье кровати, и выпить который следовало строго перед сном.

Вроде как это была собственная разработка моей опекунши на основе стандартного протеинового коктейля, который можно купить в любом магазине с товарами для чародеев, но с добавлениями каких-то веществ, положительно влияющих не только на развитие тела, но и на укрепление энергосистемы. Глубже я в этот вопрос не лез, хотя никакой тайны из состава Ольга Васильевна не делала. Просто не очень хотелось вдруг узнать, что потребляю какую-нибудь «вытяжку из надпочечников лилипов» или «семикратную перегонку настоя на мозгах лютоволков». Вот уж действительно: меньше знаешь — крепче спишь!

— Встречался уже с Виктором? — спросила меня женщина, нарушая молчание.

— Да, — ответил я, прожевав очередной кусочек омлета. — Посидели, поговорили. Он оставил для меня какую-то тетрадь и сказал, что в ближайшее время получит направление на миссию, после которой свяжется со мной через академический телефонный узел и назначит время тренировки.

— Возьмёшь потом в кабинете из сейфа, в котором лежат бумаги, связанные с твоим кланом, — кивнула опекунша, вновь поднося чашку к губам. — У вас сегодня свободный день?

— Да нет вроде бы… — мотнул я головой. — Когда я заходил в комнату, на тумбочке лежала записка от Мистериона с требованием явиться в одиннадцать часов на мост через канал. Мы там как-то уже привычно группой собираемся.

Не знаю, как у других, может быть, наставники сами приходят к ученикам, хотя, скорее всего, посылают «золотых голубей». Этих умных и хищных, несмотря на название, птиц, предки которых явно прошли стадию одержимости духами, но были приручены людьми, разводили чуть ли не повсеместно и использовали в качестве посыльных для передачи коротких сообщений по всем верхним уровням полиса наравне с обычной почтовой службой.

Основной их особенностью, помимо высокого интеллекта, было то, что после особого обучения на голубятнях они были способны найти единожды виденного ими человека. Отправляющему послание требовалось лишь, глядя птице в глаза, чётко представить себе образ адресата. Скорее всего, их ещё птенцами обрабатывали какими-то хитрыми чарами. Если в какие-то особые природные способности этих существ ещё можно было поверить. То факт того, что получив записку, пернатые бросали все свои голубиные дела и сразу же стартовали на поиски указанного человека, просто дрессурой не объяснялся.

Кстати, на дне я о таких курьерах даже не слышал! Не летают они туда. Да и в школе, до того как стал студентом, пусть и замечал мечущихся туда сюда в небе птичек, думал, что это просто обитатели нашего приснопамятного леса. Да и не видел никогда, чтобы они к людям подлетали. Просветили же меня, что такое «Золотой голубь» и как им пользоваться, когда к каждой группе, в том числе и нашей, приписали по одному такому пернатому посыльному, и мы, в том числе и заезжая чаровница, в день распределения ходили к нему «знакомиться». А уже потом от Нинки, которая единственная активно пользовалась его услугами для удалённого общения с Ульрихом, я узнал, что подобная голубятня не что-то эксклюзивное, имеющееся только у нашей Академии, а вещь, повсеместно применяемая в каждом клане. Хотя и является довольно дорогим удовольствием.

Так вот, наш Мистерион птичьей почтой не пользовался. Ещё в школе он любил разбрасываться записками с сообщениями, которые материализовались словно из воздуха и падали прямо в руки, хотя чаще всего на голову или на землю. Наш наставник вообще был фанатиком магии и знал множество странных и порой, на первый взгляд, бесполезных, а то и вовсе бытовых чар, на отработку которых нормальные чародеи своё время не тратили.

— Кстати, Мистерион тоже приходил на нашу встречу с Виктором, — добавил я, коли уж разговор зашёл о масочнике. — Не знал, что его зовут Эдуард. Да, по-моему, в нашем классе все знают только это дурацкое прозвище.

— Надеюсь, они с Кравицем опять драку не затеяли? — поморщилась опекунша. — Я их вчера еле разняла. Как кошка с собакой, право слово!

— Да нет, — я пожал плечами, — просто поговорили, пусть и не очень любезно. А что у них там случилось-то? Я, конечно, понимаю, это, наверное, не моё дело, но…

— Да секрета-то как такового нет, — вновь сделав небольшой глоток отвара, ответила Ольга Васильевна. — Как, собственно, и в том, что твоего наставника зовут Эдуард Савитский. Это он всё тень на плетень наводит, а так… Ты, наверное, заметил, что эти двое довольно непохожи друг на друга. Это сейчас Виктор стал поспокойнее, а в Академии это был сущий бунтарь и главный хулиган курса. Эдуард же всегда считался отличником и образцом для подражания. Этакий витязь в красном плаще — объект сердечных воздыханий всей женской половины академии. Ты, скорее всего, знаешь, что он бесклановый…

Я кивнул.

— Когда эти двое закончили школу и стали студентами, я как раз была… Ну в общем, это тебе не важно, главное, что по просьбе Бояра я стала их наставником… Что ты на меня так смотришь? Чародейка я или нет?!

— Да… просто… — я как-то замялся. — Мне почему-то всегда казалось, что вы никогда не участвовали в оперативной работе, предпочитая науку. И вообще, всё-таки дочь Князя, и всё такое…

— Ну… — женщина замялась и слегка покраснела. — В молодости работа в лаборатории меня не очень-то привлекала, а то, что я... Короче, это тебя не касается, Антон! Кое-какой опыт у меня имелся, и я взяла группу, в которую и попали эти два дурака. И, чтобы ты знал, успешно их выпустила!

В голосе опекунши мелькнула настоящая гордость за проделанную работу.

— Правда… — она как-то невесело ухмыльнулась и отвела взгляд. — Этих нескольких лет мне хватило, чтобы понять, что бегать по лесам не моё. Даже учитывая, что студенческие группы никто не посылает на действительно опасные задания. А произошла у них достаточно мутная история, примерно спустя два года, когда я уже работала в лаборатории при Академии. С довольно простой миссии вернулись только эти двое, потеряв как чаровницу, в которую парни были влюблены, так и остальных двух товарищей. Потом уже выяснилось, что именно чаровница предложила обследовать найденные в Запретной Зоне руины, которые никак не относились к заданию. Отказать они ей не смогли, и в результате рука попалась в ловушку очень злокозненного духа. Трое погибли практически сразу, а израненный Виктор смог вынести только находящегося без сознания Эдуарда. Вот только «правильный» мальчик этого не оценил, потому как, по его мнению, нужно было его бросить и спасать чаровницу Вику. С тех пор они терпеть друг друга не могут, а тебе, Антон, мораль: не влюбляйся в одногруппниц, какие бы симпатичные мордашки у них ни были.

Наставительно закончила Ольга Васильевна, с тихим стуком опустив чашку на стол. В услышанной мной истории чувствовалась какая-то недосказанность. Судя по всему, та была сильно упрощена, в первую очередь, чтобы вывести её окончание в поучительную нотацию лично для меня, но приставать с расспросами я не стал, видя, что опекунша погрузилась в свои, явно далёкие от моей персоны мысли.

Итог же этого разговора был следующим: с наставником мне, похоже, не повезло ещё больше, нежели я считал ранее. Зато стала понятна причина, по которой Кравец вообще со мной возится, а также некоторые его оговорки на тему Ольги Васильевны. Она просто подтянула мне в репетиторы ближайшего «удобного» для неё человека, хотя по большому счёту подошёл бы любой «водник» или «огневик» с особенностями жидкостного эго, похожими на моё. Да, в общем-то, кто угодно, потому как ничего особенного, за исключением того, что это именно зелёное Пламя Бажовых, в подобных проявлениях не было. А конкретно работе именно с наследием моего клана научить всё равно никто не мог.

— Ольга Васильевна, — позвал я задумавшуюся женщину.

— А? Да?

— Что с той девушкой, Алёной, которую я вчера сюда прислал?

— А что с ней? — похоже, не поняла моего вопроса опекунша.

— Ну… Её, надеюсь, не выгнали?

— Ты об этом… — отмахнулась она. — Нет, естественно. Я её вчера передала на руки Фридриху Иосифовичу, чтобы он устроил её на временное проживание в общаге для трудового персонала. Сейчас ею займётся служба безопасности академии, прогонит по стандартной процедуре, как любого нового работника, вдруг девчушка засланный казачок из Киева или Казани, а то и вообще, от кого-то десятого... Проверят квалификацию, и если подойдёт — будет работать у нас горничной. А то я в последнее время сама уже как-то действительно со всеми домашними делами не справляюсь, а тебе учиться надо. Ты не волнуйся, я с ней эту тему уже проговорила и объяснила, что будущее сейчас в её руках.

— К-хм… — я ожидал какого угодно ответа, но только не такого. — Понятно. Спасибо за еду, Ольга Васильевна. Я пойду почитаю, что в той тетрадке мне Виктор передал…

— Посуду за собой помой, — вскользь напомнила женщина, вновь о чём-то задумавшись.

— Непременно!

Глава 4

Глава 4

— М-да-а-а… — произнёс я, переворачивая только что закрытую тетрадь и опять открывая её. — Это типа шутка такая? Или изощрённое издевательство… Чувствовал же, что не сработаемся.

Уныло я с тихим шелестом пролистал странички, испещрённые затейливыми орнаментами зачарованной офтальмологической криптографии, и, вновь открыв первую, единственную, на которой от руки был нанесён текст, едва сдержался, чтобы не швырнуть созданный кудесниками Кравец «артефакт» в ближайшую стену. Ещё полгода назад я бы был удивлён подобной «книжке» с узорами, но на одном из уроков по каллиграфии нам давали короткую лекцию по основам чародейского шифрования.

В основном, естественно, рассказывали про обычные методы, вроде того, как вписать тайное сообщение в рисунок или спрятать ключ от послания в вензельной подписи так, чтобы его не раскусили на раз-два. Конечно же, всё давалось верхами и в ознакомительных целях, тогда же коротенько рассказали о более сложных способах, например, таких, которыми кланы защищают важную информацию, в том числе и с использованием чар.

Собственно, основных метода было два: криптография на основе кровных уз и криптография, завязанная на живице. В первом случае нужно было нанести капельку на особое место на листе, во втором — подать на текст ману. Однако имелся и третий, значительно более редкий и сложный способ, применяемый теми родами, отличительной особенностью которых являлись «необычные» глаза. С помощью специальных «тонких» чар кудесники способны скрыть текст или рисунок, а то и вовсе встроенную иллюзию так, чтобы распознать её могли только носители нужного типа зенок. И как результат на бумаге появлялись такие вот затейливые узоры, расшифровать содержимое которых было сверхтрудной задачей даже для очень крутых специалистов.

Вот такой вот артефакт и передал мне Виктор. Причём, словно в насмешку надо мной, на первой странице была простым языком, явно для детей, расписана методика правильной активации глазок Кравец. По сути, никому, кроме них самих, не нужный «секрет», получение которого не давало никаких преимуществ ни потенциальным врагам, ни возможным союзникам.

Я ещё раз прочитал инструкцию. Вообще, то что делали представители этого клана, сильно отличалось от творимого живицей внутри моих собственных глазок. Впрочем, кто знает, как должно правильно было работать «Klironomiá aímatos», то бишь «Наследие крови» «Зеленоглазых Бестий». Меня пользоваться ими никто не учил, оно само как-то «сразу» получилось, а ощущалось на уровне живицы как вертящийся в глазном яблоке шарик. Кравец же, судя по тексту, требовалось сформировать в радужке своеобразную воронку, которая будет равномерно и без вращения истекать от центра к краям, испуская некие импульсы.

Делать нечто подобное я даже пробовать не стал. Ну его нафиг! Канальцы в глазах, насколько я помнил, относятся к тонким энерго-структурам, а повредив их, вполне реально не только лишиться наследия собственного клана, но и с большой вероятностью ослепнуть…

Я нахмурился из-за внезапно посетившей меня мысли.

«Не для того ли Виктор оставил мне эту тетрадь, чтобы я с дуру себя покалечил? — подумал я, медленно мрачнея. — А что? Про пересадку глаз я никогда не слышал, даже если такое возможно. Это руку-ногу чародею приживить, говорят, можно, да и то донор вроде бы должен быть неодарённым… А учитывая проявленный им энтузиазм — так вполне реально избавиться от навязанного ученика. Он-то что? Ну да — виноват, не ту тетрадь принёс… Но не сильно! У самого голова в этом возрасте на плечах должна быть! И вообще, мол, такому ножик дай — он сам в себя им тыкать будет!»

Не успел я подумать о подобном раскладе, как меня посетила иная мысль: «А не месть ли это через меня клану Карбасовых? — озарило меня. — Он честно сказал, что на них обижен. Это — раз. Два — Кравец умелый чародей, а значит, отлично владеет мимикой, а откровениями и заверениями, что претензий ко мне не имеет, просто усыплял бдительность! Убивать меня ему не с руки, а вот сделать так, чтобы я покалечился…»

Закрыв тетрадь, я легко спрыгнул с кровати и, выйдя из комнаты, спустился вниз. Ольга Васильевна всё ещё сидела на кухне и с интересом читала свежую газету. Судя по выполненному в стиле арт-деко шрифту заголовков, это был «Московский Вестник», который в числе другой корреспонденции каждое утро приносили в наш почтовый ящик.

— Чего интересного пишут? — поинтересовался я, усаживаясь на своё место.

— В районе Воробьёвых Холмов на нижних уровнях произошло столкновение нескольких гильдий. Не поделили высотную мануфактуру, сброшенную на аукцион Железняковыми… — женщина оторвалась от статьи и посмотрела на меня поверх листов. — Ты что-то хотел?

— Ольга Васильевна, а вы тетрадь, что оставил для меня Кравец, просматривали?

— Нет, — ответила она. — Я и так знаю, что стиль боя его клана тебе подходит. Да и неприлично это — воровать знания у своего бывшего ученика.

— Так вот, сволочь этот ваш Виктор, — тяжело вздохнул я, положив тетрадь перед опекуншей.

— Объяснись… — женщина отложила газету и, не открывая, тронула обложку.

— Ну... тут такое дело, — я почему-то сбился под её взглядом и слегка путанно продолжи: — Что мне велено «это» выучить. Думаю, если не сделаю, он скажет, что проверку я не прошёл и брать у него знания не хочу… Но если я как прилежный ученик попытаюсь это сделать, то только наврежу себе… Да вы сами посмотрите… Я, может, и дурак, но вы-то поймёте. И… да! Знаете, что у него зуб на Карбасовых?

— Про Карбасовых знаю. Но ты к ним не относишься… — произнесла Ольга Васильевна, открывая тетрадь, и впилась глазами в первую страницу. Слегка нахмурила брови, перелистнула, чуть побледнела, а затем, зло сжав зубы, прошипела: — Вот же стервец!

Учёная резко встала и, не произнося больше ни слова, вышла с кухни, а ещё через минуту громко хлопнула входная дверь. Я же, пожав плечами, пошёл собираться. До назначенной Мистерионом встречи оставалось ещё несколько часов, и я планировал провести их на полигоне, потренировавшись лишний раз в метании ножей и чарах.

***

Тихо выскользнув из своей комнаты, Хельга, быстро оглядевшись, почти бесшумной тенью заскользила по коридору. Остановившись у секции, неотличимой от остальной стены, нажала в нужном месте на декоративную рейку бордюра, венчающую нижний пояс отделки, выполненный из резных деревянных планок. Где-то внутри глухо щёлкнул замок механизма, и потайная дверка легко распахнулась, пропуская девушку в крохотную каморку едва ли метр на полтора — с пожарным шестом, по которому можно было спуститься на этаж ниже.

Совсем маленькой девочкой, когда её только начали знакомить с секретами родного небоскрёба, Громова недоумевала, при чём здесь «пожар» и огонь вообще и упорно называла эту штуку «скользилкой», чем искренне веселила обычно сурового и серьёзного отца. Вообще, как и любая вотчина чародейского клана, громада «Небесного Столпа», а именно так официально называлось это здание, была буквально напичкана разнообразными тайными проходами, комнатками, фальшивыми стенами, лестницами и такими вот спусками. Многие были общедоступны и часто использовались рядовыми членами для собственных нужд, о некоторых же знала только служба безопасности Громовых. Но имелись и такие, о существовании которых не подозревал никто, кроме представителей главной семьи.

Спустившись, Хельга вскрыла узкий ход, проложенный в стене, и быстренько вошла внутрь, а затем, после недолгого путешествия по пыльному «мышиному лазу», нашла нужную выемку (словно случайную выбоинку, оставленную строителями) и, зацепив её пальцем, потянула на себя. Фальшивый простенок легко отъехал в сторону, открывая ещё один шест, за который девушка и ухватилась, в то время как скрытая дверца сама аккуратно затворилась, словно её и не было.

Так, тайными путями, никем не замеченная Хельга минут за пятнадцать добралась до этажа совета и, остановившись возле нужной стены, приложила ладошку к неаккуратному потёку, одному из многих, которые якобы остались после случайного прорыва трубы. Подав в это место немного живицы, она надавила на преграду и аккуратно сдвинула её в сторону, оказавшись в ещё одной каморке, которая была отделена так называемой «слуховой» панелью от конференц-зала, в котором обычно заседали: Глава Клана, Старейшины Старшей и Младшей ветвей и представители вторичных и третичных родов Громовых.

Аккуратно усевшись на небольшую табуретку с мягкой подушечкой, едва слышно вздохнула. Вчера вечером её, брата и ещё трёх Громовых из Старшей ветви совершенно внезапно и, главное, непонятно зачем вызвали в клановый небоскрёб, пригнав для этого большого летуна. И в подобном не было бы ничего странного (её и раньше часто забирали на выходные, и девушка радовалась возможности пообщаться с семьёй), но в этот раз её, как и остальных, просто сняли с уроков, чего раньше не случалось.

Более того, если Никите по прибытии в приказном порядке было велено явиться к одиннадцати часам утра на срочное собрание Совета в малом составе, то для неё и остальных никаких распоряжений не поступало, им банально велели отдыхать. Это казалось тем более необычно, что по утрам проходили не совещания с участием Старейшин, на которых заслушивали в том числе и доклады молодых, а рутинные планёрки, так называемая «текучка», на которых брату делать было нечего. «Заседали» клановые старички обычно по вечерам и болтать могли до самого утра.

В общем, странности вокруг этого вызова и то, что, забрав её из школы посреди учебной недели, хоть какими-то делами девушку не загрузили, заставили поволноваться, и ночью спала она плохо и мало, больше думала да гадала. И выводы очень ей не понравились. Итогом её умозаключений стало предположение, что её хотят выдать замуж! Скорее всего, появилась кандидатура какого-то перспективного жениха, и сегодня её поведут на смотрины… Всё складывалось один к одному, особенно если учитывать утреннее заседание Совета в малом составе, состоящее только из Главы Клана, его супруги, Хельгиной мамы, и Старейшин от обеих ветвей.

Именно поэтому, волнуясь за своё будущее, Громова и решила подслушать то, что будет говориться в конференц-зале. Благо о существовании этой комнаты она знала, хотя, как ни старалась, вспомнить, кто о ней рассказал и, главное, показал, как сюда добраться, не смогла. Но это, в общем-то, и неважно, ведь девушка была абсолютно уверена, что сегодня определится её судьба, и если старшие примут решение… то она… то она!

Хельга зажмурилась и крепко стиснула зубы. Нет, девушка вовсе не против была когда-нибудь стать невестой, но… несмотря на всё клановое воспитание, сама возможность того, что её возьмут и вот так вот отдадут кому-то как вещь, сейчас вызывала в душе протест. Почему? Ответить на этот вопрос она затруднялась, в частности потому, что всегда, с самого детства, знала об уготованной ей и другим клановым девочкам судьбе и готова была с покорностью принять её ради процветания рода, но вот в последнее время подобная перспектива вызывала лишь раздражение.

«Это всё из-за того зеленоглазого парня… — нахмурилась Громова. — Как я будущему мужу в глаза смотреть буду, после того что произошло! Дурак Никитос!»

Щёчки девушки вспыхнули, так что она тут же прижала к ним ладошки, а сердечко забилось так, словно было готово выпрыгнуть из груди — и всё это от того странного чувства стыда, которое Хельга постоянно испытывала, стоило только ей вспомнить о беловолосом. Их первая встреча, когда он, не раздумывая, бросился защищать её от Никиты… Позор, который она испытала из-за того, в каком виде он её тогда видел, трудно описать! Одно хорошо, после этого случая брат вдруг резко перестал её задирать, раз за разом показывая, какая она никчёмная неумеха!

А уж как она в тот момент испугалась… Громова, поджав губки, вновь мысленно вернулась в тот злополучный день, когда Никита зачем-то позвал её во двор. Вначале принялся объяснять какая она слабачка, а затем на неё со спины набросились ещё два парня, один из главной, а другой из побочной ветвей, учащиеся в параллельном классе, и, повалив на землю, принялись срывать одежду. Девушка, не ожидавшая ничего подобного, думала, что брат… на самом деле двоюродный брат, но она как-то привыкла считать Никиту совсем близким родственником, сошёл с ума, и сейчас они её прямо там, в школьном саду, втроём…

И вдруг, когда она уже совсем отчаялась и уже почти не сопротивлялась, появился он и спас её! Словно всё происходило в какой-то сказке, а от того ситуация, в которую она попала, казалась ещё более постыдной! Словно и не чародейка она, пусть и будущая, а какая-то кисейная барышня в беде! А ещё — ей, дабы не уронить честь клана Громовых, пришлось останавливать зеленоглазого, да к тому же лопотать какую-то чушь о том, что: «Они не хотели ничего такого!» Хотели! И если вначале планировали только попугать, то она каким-то женским чутьём ощущала, что распалившиеся мальчишки вполне могли довести дело до конца.

«Он, наверное, тогда подумал обо мне невесть что… — тихо всхлипнула Хельга. — А я от стыда готова была под землю провалиться. До сих пор с Никиткой, кроме как на людях, не разговариваю! Вообще никогда не прощу! Благодарен должен быть, что в клан не пожаловалась…»

Слушая краем уха покуда неинтересную и не касающуюся её болтовню стариков с отцом и матерью, Громова мысленно возвратилась к образу этого парня, которого, как она выяснила, звали Антон. Да она чуть не умерла, когда они встретились в следующий раз, прямо в бездну готова была провалиться! Но хуже всего, что она, увидев его, просто убежала, а потом, когда они иногда пересекались, краснела и пряталась, хотя как истинной Громовой надо было с гордо поднятой головой подойти и потребовать забыть о случившемся! А если надо, надавить на его гордость своей девичьей честью и воззвать к порядочности…

«А ведь он точно посчитал меня… ненормальной! — грустно надув губки, подумала Хельга, машинально наматывая на пальчик локон длинных шелковистых ультрамариновых волос. — К тому же вокруг него столько красивых и храбрых девчонок… Зачем ему такая трусиха, как я?.. Так! Стоп! О чём это я? Мне всего лишь нужно, чтобы он держал язык за зубами и не воспользовался тем инцидентом, дабы навредить моему клану!»

Сердце опять болезненно ёкнуло, стоило мыслям вернуться к теме возможного замужества. Хельга нахмурила бровки и…

«А ведь Никита говорил, что он теперь глава собственного клана, — опять вздохнула девушка. — А вот если бы … Нет! Всё! Брат-гад, никогда не прощу…»

— Позовите Никиту, — уловила она голос отца, донёсшийся из соседнего помещения, и напряглась.

— По вашему повелению прибыл, — раздался спокойный голос парня спустя несколько десятков секунд. — Позвольте поприветствовать вас, достойнейшие!

— Здравствуй, внучек, — услышала Хельга Старейшину Младшей, электрической, ветви. — Не будь таким формальным! Мы просто хотели задать тебе пару вопросов… Как прошла твоя первая миссия, как атмосфера в самой Академии?

— Всё было хорошо, — медленно произнёс Громов, — мы успешно справились с зачисткой лилипов и…

Раздались тихие смешки, а девушка насупилась, подумав: «Неужели я ошиблась?» Брат долго и довольно медлительно рассказывал, как они отлавливали паразитов, и как вообще ему пришёлся наставник. Затем перешёл к делам школьным и студенческим, и через какое-то время Хельга потеряла интерес к идущему в конференц-зале докладу.

— Ну что ж… — произнёс отец, и Громова встрепенулась. — Спасибо, Никита. Можешь быть свободен. Думаю, что тебе стоит сейчас сходить к сестре и попробовать всё же помириться с ней. Не знаю уж, что за чёрная кошка между вами пробежала, но это не дело, когда Громовы таят друг на друга обиду!

— Как скажете.

— Иди!

«Блин!» — подумала Хельга и шустро выскочила из потайной комнатки.

***

— Ушла… — улыбнувшись, произнёс один из стариков, когда за молодым гением клана закрылись раздвижные двери. — Саша, стоило ли посвящать девочку в подобные секреты?

— Когда это делалось, — ответила глава клана, — была уверенность, что в будущем она займёт моё место. К сожалению, Хельга этих надежд не оправдала, она…

Мужчина посмотрел на сидящую рядом с ним женщину.

— Моя дочь выросла и теперь понятно, что нужных черт в ней нет, — произнесла его жена. — Одно то, что она пожалела двоюродного брата и спустя почти год так и не рассказала о том постановочном инциденте, говорит о многом. Она хорошая, добрая девочка и будет идеальной супругой, а также связующим звеном между мужем и нашим кланом. Но не лидер. Хотя смелости ей не занимать. Как и глупости. Пробраться сюда и попытаться подслушать наш разговор...

На минуту в помещении повисла тишина.

— А что скажете по поводу моего внучка? — усмехнувшись, произнёс Старейшина Младшей ветви.

— Тайным языком он владеет пока что слабенько, — прокряхтел Старейшина Старшей ветви. — Да и говорить параллельно на отвлечённые темы ему тяжеловато. Но это, думаю, дело наживное

Действительно, весь долгий отчёт юноши все присутствующие активно использовали жестикуляцию, расспрашивая юношу об интересующих их моментах, совершенно не относящихся к тому, о чём он вещал голосом. Впрочем, в определённой мере младшую дочь главы клана спровоцировали и подтолкнули к тому, чтобы она попыталась подслушать Малый Совет, и то, что она-таки пробралась в потайную комнату, позволило сделать определённые выводы.

— Я думаю, — медленно произнёс Александр Громов, — что Никита вполне достоин быть крон-главой клана. Умный, решительный, холодный и расчётливый. Это будет хорошая партия для Инги… а если достойного наследника-воздушника в этом союзе не получится, то дочь вполне готова к тому, чтобы разделить ложе с одним из клановых третьеаспектников. Я с ней уже говорил.

— Значит, всё-таки старшая дочь с альфа-стихией… — хмыкнул Старейшина воздушной ветви.

— Да… — ответила супруга главы. — Пусть Инге уже девятнадцать, но и мальчик после вашей обработки готов на всё, чтобы выйти в лидеры. Я бы даже сказала, вы слишком нажали на него, расписывая перспективу стать пугалом в глазах соклановцев!

— Евгеники не дают гарантий, что потомство Хельги и Никиты превысит уровень альфа-стихии. Причём гарантированно электрической, — произнёс Глава, одним глотком опустошая стакан с газированной водой и наливая себе ещё.

— А с кандидатом?

— А с кандидатом должна быть бета, — ответил мужчина. — Изъятые образцы это гарантируют. А по направленности — говорят, что точно огонь! И ещё! Тут необходимо учитывать его нынешнее политическое положение. Пусть сам он никто, но перспективы…

— И всё-таки я против! — произнёс Старейшина Младшей, электрической, ветви. — Считаю, что нам выгоднее внутриклановый брак вашей младшей дочери.

— Смотри шире, Григорий… — проскрежетала молчавшая до этого момента старуха, вторая Старейшина Старшей ветви. — Родичей у кандидата нет? Нет! И куда пойдёт девочка с ребёнком на руках, когда однажды мальчишка не вернётся с миссии? Правильно, обратно в наш клан, который не откажется от неё, не порвёт связи и будет ласков, примет как родных! А вместе с ней к нам придёт и часть благ от нынешнего положения кандидата. Только всё нужно сделать чисто и без ляпов.

— Значит, Третьей огненной ветви Громовых быть?! — произнёс в повисшей тишине Старейшина Старшей ветви. — Гром порождает молнию, а молния — огонь…

Собравшиеся молча и далеко не одновременно кивнули. Последним, подождав с минуту, со сказанным согласился Старейшина Младшей ветви.

— Как и завещали предки, — резюмировал Глава, саданув кулаком по столу. — А там, гори оно всё зелёным пламенем.

— Я к дочке… — поднявшись со стула, кротко улыбнулась его супруга. — Попробую поговорить с ней по душам о девичьем. Естественно, обходя конкретику…

* * *

— Не понимаю! Почему я должна тратить время на какие-то глупости?! — возмущённо произнесла пышногрудая блондинка, нервно накручивая на пальчик длинный локон. — И вообще, если бы не господин Мистерион…

Последнее было сказано таким маслянистым тоном, что мы четверо, включая Сергея, выдерживающего на лице железно-бетонную маску потомственного родового аристократа, дружно покосились на нашу чаровницу. Мария из Старшей ветви известного и древнего клана Сердцезаровых, специализирующихся на стихии «Жизнь», была девушкой колоритной и высокомерной, обладала высоким жеманным голосом взрослой женщины, красивым благородным лицом, почти такими же зелёными, как и у меня, глазами и пышными золотыми волосами чуть ли не до середины бёдер. В общем, этакой дриадой, созданной исключительно для великосветских раутов, званых приёмов и балов, но никак не для беготни по лесам и болотам, походной жизни и прочих тягот чародейского быта.

Тем более дико смотрелись на ней не вечернее платье и украшения из золота и драгоценных камней, а чёрная полевая форма с высокими сапогами, перевязь с малыми метательными ножами и пояс с многочисленными подсумками. И ведь, что самое удивительное, подобный воинственный вид ей очень даже шёл, и девушка об этом знала, более того, мастерски пользовалась, дабы манипулировать низшими существами. То есть всеми окружающими, кроме наставника, на таинственный образ которого, похоже, банально запала с первого взгляда.

В общем, Уткина номер два — только после знакомства с Марией я готов был считать Алису очень отзывчивой, доброй и милой девушкой, потому как охарактеризовать молодую чаровницу иначе, кроме как «Ядрёная Стерва», у меня просто-напросто не получалось! Нинка же после первого знакомства вообще охарактеризовала её со всей Ефимовской деликатностью, да такими словами, что покраснели бы вокзальные грузчики.

«М-да!.. — в который раз мысленно посетовал я, тяжко вздохнув. — Не повезло мне с группой. Да что-ж за невезуха-то такая?!»

Нет! Нинка Ефимова, «Четвёртая» — это хорошо! Это очень хорошо, особенно, если нужно собрать какую-нибудь информацию, да и как боевик она весьма неплоха. К тому же девушка мне подруга, и пусть у неё взрывоопасный характер и шило в попке, когда нужно, она умеет быть серьёзной. Елена Абрамова, «Третья» — наша смертоносная серая мышка, пусть я и знаю её не так уж и давно, показала себя тихоней, желающей оставаться на второстепенных ролях, да и вообще, человеком покладистым, но лично я знал — злить её не стоит. Своими глазами на экзамене видел, что бывает с теми, кому удаётся вывести её из себя. А вот остальные…

Ну, про наставника говорить смысла особого нет. Тем паче после истории, рассказанной мне Ольгой Васильевной. Начать, пожалуй, стоит с его любимчика, которому Мистерион, естественно, присвоил позывной «Первый» — Сергея Алтынова. Этакий Княжич на белом коне, наследник древнего и очень богатого «земляного» клана, статный красавец с косой саженью в плечах и задранным до небес самомнением, что вкупе с бета-стихией, по его мнению, делало его первым парнем если не в Полисе, то в Академии точно. Что он и попытался сразу же мне продемонстрировать, едва зайдя в выделенную шестьдесят первой группе аудиторию на следующий день, после того как вывесили списки.

Тогда чуть не случившуюся драку остановил внезапно появившийся между нами Мистерион, но за прошедшую пару недель мы уже несколько раз пытались выяснить отношения, правда, пока что с нулевым результатом. Он значительно сильнее меня физически, но медленнее, при этом я его каменную броню пробить не могу, да и пламя моё её почти не берёт, так что получалось разве что уронить его пару раз, да и то без последствий. Зато когда мне всё же прилетало, было пусть и довольно больно, но живица Бажовых тоже оказалась сильна, и особых повреждений я так и не получил.

Но всё это похоже на банальные устремления прирождённого альфа-самца, потому как в группе нас — парней — всего двое. А вот в команде он работать просто не хочет, что и продемонстрировал в очередной раз на первой же нашей миссии. Не знаю уж, что это за выверты сознания, а спрашивать Сергея бесполезно, Нинка пыталась, получив в ответ лишь презрительный взгляд и невнятное фырканье.

Мария Сердцезарова, «Пятая» — почти те же яйца, только в профиль. То ли вторая, то ли третья наследница своего клана и на окружающих смотрит примерно так же. Разве что не молчит, а наоборот, постоянно вставляет едкие комментарии, причём особенно сильно достаётся, как ни странно, Алтынову и мне. Девчонок вообще, похоже, за людей не считает, а уж как она вплыла в аудиторию во время первой встречи, опоздав к тому же почти на час! И, похоже, очень оскорбилась тому, что ни я, ни Сергей не бросились немедленно лобызать ей туфельки. А затем увидела Мистериона, покраснела и начала чуть ли не вешаться на бывшего учителя, за что и заработала свою характеристику от Нины.

А вообще, как выразилась Ольга Васильевна: «Обычная проблема несоциализированной клановой молодёжи. Домашнее воспитание в замкнутой среде родового небоскрёба, вместо школы, с постоянным воспеванием собственного величия, плюс минимум контактов с внешним миром. Вот и получаются недоросли с забитыми мозгами, которых нам потом приходится перевоспитывать. Или почему ты думаешь, в Полисах ещё при Святогоре была в начале придумана практика «Боярских детей», а позже и вовсе введён институт Академий?»

Кстати, пришлось в тот раз блеснуть своей неграмотностью. Про тех самых «Боярских детей» мне слышать как-то не приходилось. То, что «Боярами» ранее называли чародеев, выделившихся из общей массы и заслуживших право носить высокие «боярские» шапки (а позже это стало именем нарицательным для приближённых высокопоставленных особ) — я, конечно же, знал. Как и то, что к нашему Бояру Жамбурловичу это никак не относилось, потому как в его случае это было не звание, а имя. А вот по поводу «детей», услышь я это где-нибудь, воспринял бы как упоминание о семьях.

Оказалось, что всё не так. «Боярскими детьми» назывались два, реже три будущих чародея или чародейки, которых каждый, получивший право носить шапку, в обязательном порядке брал на обучение из других кланов. Жили они у себя в родовой крепостице, изучая секреты своих семей, а вот воинскую премудрость постигали уже под руководством наставника. Это была вынужденная мера со стороны Княжьего Стола, потому как кланы, хотя и съехались в обновлённую Москву, оставив свои древние усадьбы, но практически не взаимодействовали, продолжая видеть друг в друге соперников и конкурентов, а то и вовсе старых врагов, с которыми не зазорно и счёты свести.

— И вообще, ладно вы четверо! Я хоть сейчас соответствующий диагноз поставить могу! — продолжала тем временем возмущаться чаровница, хотя её уже никто не слушал. — Но меня в подобное не втягивайте!

— У Мистериона своего любимого спроси! — буквально прошипела и так злющая на всех и вся Нинка. — У всех, знаешь ли… «планы»! Мымра…

— Это кто здесь «мымра»?! — немедленно взвилась Сердцезарова. — Ты… Ты… Обезьяна крашеная!

— Что?! Да я тебя сейчас…

Ну да… По всем правилам сегодня у нашей группы должен был быть «свободный день». Пусть даже официально занятия ещё не начались, но даже так после каждой выполненной миссии нам, молодым чародеем, полагался минимум день отдыха. Была, правда, в этом железобетонном правиле одна оговорка, сводящаяся к тому, что если родина направит, то мы должны взять под козырёк и поскакать в указанном направлении. То есть если Княжий Стол вдруг возложит на группу новое задание, то отдых отменяется, и отказаться от подобной чести мы как люди подневольные права не имеем.

И, естественно, собирал нас Мистерион, причём в полном составе, с блондинистой стервой в качестве третьей ноги, исключительно для того, чтобы сообщить радостное известие: внеплановый выходной отменяется, потому как городу понадобились наши умения. На лице масочника в этот момент играла такая загадочная улыбка, что, думаю, ни у кого не осталось сомнений в том, по чьей именно инициативе Москве вдруг понадобились услуги студентов, да к тому же без году неделя первокурсников.

Явно ведь, гад мстит за вчерашние косяки, чтобы нам, значит, жизнь рафинадом не казалась. Причём лично у меня сразу же сформировалось подозрение, что наш таинственный и мистический Эдичка будет раз за разом обламывать нам эти самые «свободные дни» и в будущем. Ведь тут какое дело: его послушать, так подобные «внеплановые» миссии очень и очень почётны и выдаются только лучшим из лучших, и так далее, и тому подобное!

Другими словами, под мишурой из восхвалений, произнося которые Мистерион даже не скрывал ехидства, обращённого на нашу супер-команду, скрывались так называемые «низкобюджетные» или «волонтёрские» задания. Оплата за выполнение таковых отсутствовала, потому как заказчикам подобных работ чаще всего едва-едва хватало денег на то, чтобы заставить чиновников совершить пару телодвижений, проведя официальную регистрацию по всем правилам. А «лучшим из лучших» то ли из альтруизма, то ли из патриотизма, но, скорее всего, из-за клинического идиотизма готовым добровольно вкалывать и вкалывать на таких работах, по мнению княжеской бюрократии, деньги по определению не нужны. И да, «отпуск» за подобную деятельность так же не полагается.

Естественно, желающих тратить время и заниматься чем-то подобным было днём с огнём не найти ни среди наставников, которым, кстати, как я потом выяснил, всё же оплачивали какую-то там ставку, ни в рядах учащихся, банально не желающих корячиться в своё свободное время забесплатно. Поэтому волонтёров обычно назначали в добровольно-принудительном порядке в наказание за академическую неуспеваемость или провинности. В общем-то, обоснованием для отправления группы на подобные работы могла стать, например, невыполненная миссия или драка на территории кампуса. А вот чтобы кто-то сам согласился на нечто подобное…

Вот только ослушаться и отказаться выполнить уже полученное Мистерионом предписание мы просто-напросто не могли. Да и вообще, если наставник сказал, что выходной отменяется, значит, он отменяется — и точка. И именно по этой причине мы, встретившись, как обычно, на мосту и дождавшись практически не опоздавшую в этот раз белобрысую фифу, погрузились на старенький, ничем не примечательный паровик и уже через два часа оказались на другой стороне Полиса на втором уровне города. А сейчас переминались с ноги на ногу на территории небольшого государственного клуба перед пятёркой солидных, возрастных мужиков, которые хотели от нас «странного».

— То есть вы просите, что бы мы сыграли с вами в «Воздушный мяч»? — не обращая внимания на начавшуюся за спиной бабскую перепалку «Четвёртой» и «Пятой», продолжил я переговоры с заказчиками.

И да, вести их пришлось именно мне, потому как наставник куда-то пропал, девочки нашли себе интересное занятие: Ленка у нас вообще молчунья от бога, а Алтынов всем своим видом показывал, что общение с людьми подобного уровня для него просто-напросто невозможно.

— Ну да, паря… точнее, ваш благородь, — улыбнулся мне седоволосый усан в поношеной полевой форме наёмников. — Вот решили на старости лет тряхнуть муд… точнее, кости размять. В междусобойчике… точнее, турнире местном по «Айрболу» поучаствовать. А так не смотрите, мы все здесь хитровы… точнее, одарённые. Тузовые… точнее, с «аспёктом» все. Просто жисть нас так провернула… точнее, денег по молодости не было, а проблемы были. А так, Петрович вон, вообще, в школе на Свистунах учился! Козырной он у нас… точнее, практически, как вы, чародеи. Правда, студентом так и не стал, потому как довыё… эм… ну, не важно. Вот и хотим, значится, на старости лет понта… силы свои проверить. Почти месяц ждали, покуда вы не откликнулись!

— Хм, — я в задумчивости потёр подбородок и повернулся к сокомандникам. — Народ! А вы умеете играть в «Воздушный мяч»?

— А-а… — после нескольких секунд молчания отрицательно озвучила общий ответ Леночка, и даже уже готовые вцепиться друг другу в волосы Ефимова с Сердцезаровой притихли.

— Ладно… разберёмся, — вздохнул я, вновь обращаясь к заказчикам. — В общем-то, игра, насколько я знаю, популярная. Среди одарённых. Озвучьте правила.

Глава 5

Глава 5

— Второй! — ловко извернувшись в прыжке, Ленка метнула мяч в мою сторону, да ещё так ловко, что я подумал, будто не мне, а полному мужику и из команды противников.

Красно-жёлтый снаряд на огромной скорости пролетел прямо между вытянутых рук бывшего наёмника с неразвитым даром, который оказался в этот момент между мной и смертоносицей. Ещё чуть-чуть — и он ухватился бы за него, но уже наученная своими промахами девушка так хитро закрутила в броске, что мяч, скользнув по пальцам, слегка изменил свою траекторию и полетел прямо в меня.

Перехватив его в прыжке и вновь оттолкнувшись от покрытого досками пола спортивного зала, я почти сразу же передал снаряд Сергею, тот, жёстко бортанув в «один шаг» попытавшегося заблокировать его бывшего наёмника, снес мужика с ног, перекинул мяч Нинке, а потом через Марию тот вновь оказался у меня. Сделав вид, будто хочу забить прямиком в круглую дырку в щите вражеской команды, специально вышел в «плюсовую» зону, шаг — я оттолкнулся и… Красно-жёлтый шар, мелькнув перед самым носом одного из противников, оказался в руках у Ефимовой, а уж она с трёхочковой позиции буквально заколотила его в «призовое» кольцо.

— Три очка студентоте! — бодро выкрикнул похожий на крысу мужичок, возложивший на себя роль судьи, а потому в игре не участвовавший. Затем залихватски свистнул в два пальца и объявил: — Время! Победа команды стариков!

Не сказать, чтобы наши противники прямо-таки бросились ликовать, несмотря на довольно низкое социальное положение в обществе, это были серьёзные, солидные люди. Однако их красные физиономии так и лучились довольством. Кто-то отдувался, кто-то просто сел, где стоял, и с облегчением вытер пот со лба, а один так и вовсе, достав трубку, поспешно раскурил её и только тогда явственно расслабился. Митром Палыч же, а именно так звали мужчину, являвшегося заказчиком этой миссии, подошёл прямо ко мне и протянул руку, которую я незамедлительно пожал.

— Спасибо за игру, паря… Ваш благородь! — улыбнулся он щербатым ртом. — Давно мы так не въё… бегали! Порадовали вы нас. Давай, что ль, свою писульку — закрою вам миссию.

Не успел он договорить, как рядом с нами закрутился томный вихрь, из которого быстро материализовался Мистерион и молча протянул бывшему наёмнику раскрытый командирский планшет с закреплённой в зажиме официальной бумагой, мобильной чернильницей с клапаном и парой писчих принадлежностей в специальных ячейках. Митром Палыч хмыкнул, достал из внутреннего кармашка собственную перьевую ручку и, быстренько найдя в документе нужную графу, поставил размашистую подпись. А затем, даже не попрощавшись, направился к своим, более не обращая на нас никакого внимания, после чего мужчины, шумно обсуждая прошедшую игру, вышли из зала.

— Прямо вот так вот? — удивлённо произнесла Мария, которую, похоже, оскорбил подобный поступок. — Даже «до свидания» не сказали… Чёрноногое быдло!

— Они всё правильно сделали, Сердцезарова. Запомните и привыкайте, — довольно холодно произнёс, повернувшись к нам, масочник. — Правила хорошего тона при взаимодействии чародеев с заказчиками допускают подобное поведение. Контракт закрыт, а вот дальнейшее общение вполне может привести к конфликту, который не нужен ни одной из сторон. Тем более что это бывшие наёмники…

— А это здесь при чём? — не поняла девушка. — Ну, наёмники и…

— При том, что эта братия не любит общаться с клановыми чародеями без какой-либо «Княжеской эгиды», а она у них только что закончилась.

— А это что? — спросил в свою очередь я.

— Это, Бажов, так называемая «Гарантия неприкосновенности заказчика» — вам об этом будут рассказывать на первых лекциях, касающихся заданий от Княжеского Стола. Ведь на миссии наниматель может попасться какой угодно, — Мистерион ловким движением кисти поправил свою маску. — Более того, порой встречаются и такие личности, рядом с которыми просто противно находиться, а то и вовсе хочется взять и самому придушить...

В спортивном зале воцарилась тишина, а затем наставник продолжил:

— Вы, вчерашние школьники, уже достаточно взрослые, чтобы заметить: наш мир немножко сложнее, чем кажется, и чародейские кланы — далеко не единственная сила в Полисах. Можно сказать, это только верхушка горы, в то время как ниже, а также в её тени скрываются порой значительные и могущественные фигуры людей, пусть и не способных использовать живицу, но всё равно обладающих огромной властью, финансами и влиянием. Порой кажется, что этот мир вертится исключительно вокруг нас — одарённых, — частично это так и есть, но вы разве ни разу не задумывались, почему именно мы зачастую выглядим как слуги у простых людей? Даже наследники Великих Кланов вынуждены ползать по помойкам, подвалам и чердакам, отлавливая или уничтожая вредителей, с которыми справились бы и неодарённые?

Мы продолжали молчать, внимательно глядя на Мистериона.

— А знаете ли вы, что многие решения «Совета Кланов», прежде чем визируются, проходят рассмотрение в так называемом «Круге Советников»? Это совещательный орган при управлении Князя, занимающийся курированием различных министерств и ведомств, а входят в него ведущие промышленники, банкиры, магнаты и финансисты города. Неодарённые и зачастую никак не связанные с чародейскими родами. Не знали? Конечно в «Круге» всего восемь мест, но всё же...

Я отрицательно покачал головой. Ни про какой «Круг» я слыхом не слыхивал, как, видимо, и остальные. Уж больно шокированными они выглядели, за исключением разве что смертоносицы. Глядя же на Марию, я видел, как в глазах начинающей чаровницы рушится такой привычный и понятный с детства миропорядок, в котором она находится чуть ли не на вершине пищевой цепочки.

В общем-то, пожив на Дне, я прекрасно понимал, что всегда найдётся склизкий гадёныш, который сумеет пролезть на самый верх. Так что не видел причин, почему в высотах нашего Полиса подобное невозможно. К тому же небоскрёбов в Москве куда больше, чем кланов, многие мануфактуры и фабрики имеют частных собственников, никак не относящихся к чародейским родам… Да что говорить, достаточно вспомнить о нашей первой миссии возле Савёловского вокзала и о том, что в богато одетой и праздно гуляющей толпе чародеев были считанные единицы, а вот людей, у которых имелся явный отпечаток власти, — выше крыши! Так что странно думать, что они, распоряжающиеся немалыми капиталами, заводами и прочими производствами, вот так возьмут и плюнут на такую штуку как «политика».

К тому же я ещё на праздничном концерте в Кремле заметил, что среди собравшейся благородной публики немалую часть составляли нечародеи.

— Так вот, всегда можно попасть на задание от такого вот денежного мешка или, что хуже, мажора, который будет крыть всех вокруг матом и высказывать непристойные предложения барышням, — продолжил тем временем Мистерион. — И, что самое неприятное, не переходя определённую грань, он будет находиться под «Княжеской эгидой». То есть, по сути, для вас оставаться неприкосновенным и фактически в своём праве, потому как он за это уже заплатил городу. А принимая миссию, вы дали согласие стать не более чем простым инструментом, доверенным заказчику Полисом, который возложил на вас ответственность за выполнение задачи.

— Учитель, я не понял, — подал голос Алтынов, а мы все посмотрели на его хмурую физиономию.

Вот уж кто сегодня переступил через свою гордость, так это он. В команде парень играть не хотел ни в какую, у меня уговорить его не получилось, даже Мария, которая так же не пылала энтузиазмом, не так ерепенилась и быстро снизошла до низкосортных забав, поучаствовав в процессе. Правда, в своём неповторимом стиле «я здесь — Княжна, а ты — холоп, живо работать, солнце ещё высоко!»

В общем, уже в их перебранку, быстро вылившуюся в выяснение у кого клан древнее, богаче и знатнее, а также кто здесь — Князи, а кто — грязи! — я лезть не стал, быстренько самоустранившись от командования этим бедламом. За что сразу же получил втык от появившегося рядом Мистериона с общим смыслом: не умеешь управляться с людьми, Бажов, так не лезь!

И вот в тот момент я, честно говоря, реально разозлился, после чего высказал этому «Эдику» всё, что думаю о нашей команде и его к нам отношении. Но не просто как студент, а как учила Ольга Васильевна — с позиции официального Главы Великого Клана. Пусть даже однажды уничтоженного, а ныне состоящего из одного человека и двух неофициальных вассалов. Зато находящегося под протекцией члена княжеского рода!

Ибо нефиг! Задрал уже масочник с придирками, подобные которым он позволяет себе только к Ленке. Ну и Нине иногда, конечно, перепадает, но опускает он её не так жёстко, а уж чтобы высказывал нечто подобное по отношению к наследнику Алтыновых — такого не было ни разу. Мне в тот момент даже на секунду показалось, что мир вокруг вновь окрасился в алые тона.

Впрочем, впечатлила моя вспышка разве что девочек. Я даже поймал на себе какой-то непонятный, задумчиво-заинтересованный взгляд Сердцезаровой. А вот Мистерион просто выслушал мою тираду, хмыкнул и, ничего не ответив, вывел слегка сопротивляющегося ультра-аристократа из зала.

Вернулся наш каменный мальчик через несколько минут один и с такой рожей, словно его заставили съесть разом пригоршню болотной клюквы, и с ходу потребовал у заказчика, чтобы тот не тратил его время и начал уже объяснять правила своей дурацкой игры. Собственно, после этого особых проблем больше не возникало, и, поняв, наконец, что от нас требуется, а также уточнив пару моментов, мы рассредоточились по площадке.

— …Это что же получается? — возмущённо продолжал тем временем Сергей. — Меня, значит, могут поносить, а я, наследник клана Алтыновых, и ответить наглецу не могу? Пусть даже он денежный мешок! Словно бы я какой-то…

И почему-то зло посмотрел на меня.

— Именно так, — усмехнувшись краешком губ, ответил ему Мистерион. — Запомните! На задании нет ни «Наследников», ни «Безклановых», ни тем более «Глав Великих Кланов». Есть только группа из пяти чародеев, которые должны его выполнить, — масочник прошёл вперёд, постукивая по доскам пола материализовавшейся в руке тростью, а затем резко обернулся к нам. — Вы обязаны понимать, что подобные правила введены не просто так. Вы все, несмотря на происхождение, должны учиться терпению и уметь не поддаваться на провокации. А они будут — можете не сомневаться. Или вы думаете, что какой-нибудь выросший во вседозволенности сын банкира, отец которого способен нанять на постоянной основе десяток, а то и больше чародеев, доволен тем, что он, весь из себя такой красивый, всегда будет на вторых ролях по отношению к тем, кто родился с даром и в клане? Да как бы ни так! Ваша же первоочередная цель — выполнить работу, порученную Княжим Столом, и не уронить репутацию чародеев Полиса. Всё остальное второстепенно!

«Ещё бы вы сами об этом помнили…» — зло подумал я.

— То есть, мастер Мистерион, — нахмурила бровки Мария, — вы хотите сказать, что, находясь на миссии, мы должны терпеть любого, кто…

— Нет, Сердцезарова, — перебив девушку, произнёс наставник. — Под протекцию Князя попадает исключительно заказчик — только его личность до сдачи бумаг о выполнении задания в отделение Княжеского Стола неприкосновенна. Никого более вы «терпеть» не обязаны. Впрочем, по завершении порученных работ, вполне можете решить возникшие между вами конфликты, если таковые имели место быть, уже в личном порядке.

— Понятно, — кивнула Мария.

— Позвольте усомниться в этом, барышня, — улыбнулся Мистерион, подходя к ней. — Вы, конечно, можете, сдав задание, вернуться и достойно наказать того, кто, по вашему мнению, оскорбил вашу честь. Вот только далеко не всегда это стоит делать.

— Простите? — удивлённо выгнула бровь девушка.

— Понимаете ли, ученики, — наставник вновь прошёлся по залу, постукивая тростью. — Далеко не всегда вы будете выполнять поручения в тепличных условиях нашего Полиса, где принадлежность к тому или иному клану имеет вес. Практически семьдесят пять процентов заказов, не относящихся к тем, что выполняете сейчас вы — первокурсники, — поступают из-за стен Москвы. Вполне естественна ситуация, когда заказчиком миссии может быть какой-нибудь необразованный крестьянин из дальнего посада, а то и вовсе с одинокой фермы в «Зелёной Зоне», страдающий от чудовищ или разбойников. Не обладая манерами и каким-либо воспитанием, он вполне может, сам того не понимая, как-то оскорбить ваше клановое достоинство. Но это будет совершенно не тот случай, за который действительно стоит мстить!

— Вы хотите сказать, что мы должны научиться правильно вести себя в различных ситуациях? — догадалась Нина. — Вроде того же сынка денежного мешка можно и порой даже нужно наказать, а гоняться за каким-нибудь посадским из-за его длинного языка — бессмысленная трата времени и сил?

— Именно. Почему я и завёл этот разговор. Просто подобного в ваших кланах, скорее всего, не скажут, учитывая «клановую честь» и прочие, несомненно, важные нормы, применимые, однако, исключительно в чародейской среде. Но наше общество куда шире и разнообразнее и вовсе не так однородно! Кое-кто из вас, — произнося это, масочник обвёл всех взглядом, а затем посмотрел прямо на меня, — выросли, зная только одну его грань, связанную с миром чародейства. Но как я уже говорил, мы, мало того что не полновластные хозяева Москвы, так ещё и, если посмотреть под определённым углом, вовсе оказываемся на побегушках у «простых» людей. И это не метафора, особенно если сравнить, например, наследника какого-нибудь клана с тем же самым пресловутым мажором, который в жизни палец о палец не ударил! И не подумайте, что я призываю вас ко всепрощению, упаси Древо! Однако думать, что все люди вне стен родового небоскрёба — холопы и грязь под ногами, для настоящего чародея непростительная роскошь! Особенно это касается жителей Зелёной Зоны.

— Но там же в основном безграмотные посадские живут! — воскликнул Сергей. — Они же и есть холопы!

— И с чего это ты сделал такие выводы? — жёстко произнёс Мистерион, с интересом, будто в первый раз, рассматривая парня. — Чтобы ты знал, за стенами Полиса живут именно что «свободные люди», которые, так или иначе, добровольно трудятся на благо Москвы. Именно по этой причине большинству жителей подконтрольных нам земель откровенно плевать, из какого вы там клана и тем более какой у вас в нём статус. Для них вы просто московские чародеи — их защитники, несмотря на то, какую тамгу носите на своей одежде. Те, кто в случае необходимости придёт и защитит, но это вовсе не значит, что они будут ни за что ни про что кланяться вам в пояс. Ладно…

Мистерион резко крутанулся на каблуках и зашагал к выходу из давно уже опустевшего спортивного зала.

— За мной, неудачники! — в голосе масочника промелькнули весёлые нотки. — Грузимся в паровик!

— Это с чего это мы неудачники? — возмутилась Нинка, вырываясь вперёд. — Мы выполнили миссию.

— А с того, что знатно продули каким-то там старикашкам! — ответил Мистерион не поворачиваясь. — Сто двадцать на сорок пять! Ужас! И я ещё записал этих бездарей на «Княжеский Академический Кубок»… О чём я только думал?!

— Чего??? — уже хором заорали мы.

— Какой ещё «Кубок» ?!

— Кня-жес-кий! — по слогам произнёс масочник и, усмехнувшись, добавил, покрутив в воздухе навершием трости. — Академический. А чтобы избежать лишних вопросов — будете у меня таким образом тренировать работу в команде!

* * *

Уже сидя в тихо тарахтящем салоне паровика, довольно медленно ползущего по забитой в час пик улице четвёртого уровня, удалось вытянуть из Мистериона кое-какие подробности. Первое и самое главное — отказаться от дальнейших свистоплясок с мячиком мы не можем, потому как масочник — наш наставник, а значит, как он решил — так и будет. Более того, по его мнению, то, что нам всё это откровенно не нравится, очень даже хорошо. Значит, помимо навыков командной работы, мы будем ещё тренировать чародейский дух и волю.

Другими словами, нравится не нравится — спи, моя красавица! Миссии бывают разными, но каждая из них в обязательном порядке должна быть выполнена. А до тех пор, покуда команда не достигнет так называемого «Четырёхзвёздного» или по-другому «Стального» ранга, придётся хавать то, что дают от княжеского стола.

Вообще, о «Статутах чародейских команд», как и о многом другом, нас должны были бы просветить на соответствующей лекции. Однако поймавший преподавательский кураж Мистерион, а как бы кто к нему не относился, учитель он хороший, был вовсе не прочь провести ещё одну небольшую лекцию, словно мы вновь школяры и оказались на уроке теормагии или ОЧБ.

В двух словах, «руки» или чародейские пятёрки в чём-то напоминают живое существо. Они рождаются, когда приходит сформированный в Княжеском Столе пакет из пяти фамилий с наставником во главе. Живут и развиваются как в процессе обучения, так и после выпуска, и умирают вследствие либо расформирования, либо гибели во время выполнения задания. После чего, в соответствии с учением Уробороса, возрождаются в составе пяти новых первокурсников, только-только окончивших школу.

Признаться честно, я лично думал, что номер «61» мы получили из-за какого-то внутриакадемического порядка формирования команд. Ведь если подумать, то хоть чародеев и немного относительно всех жителей полиса, но всё равно десятки тысяч (пусть точную цифру работающих именно на Княжеский Стол, а не служащих в гвардии, особых службах или в клановых дружинах, я и не скажу). А следовательно, и «рук» тоже очень и очень много.

Так вот какой шанс, что реальный порядковый номер для зелёных новичков будет именно таким? Кроме нашего выпуска, что, всего триста чародеев в Полисе, а то и меньше, ведь тот же Громов в «пятьдесят третьей руке», а Уткина — вообще в четырнадцатой. Ну и под конец Борислав был зачислен в триста тридцать девятую, а, чтобы ей в бездне волчком вертелось, Наталья состояла в сто десятой. Логично же предположить какое-то внутреннее распределение!

Но, как оказалось, я был неправ. Реестр групп в Москве общий, от студентов до элитных ветеранов. Так что наша не самая дружная шестьдесят первая с направлением «Штурм, Ликвидация, Захват» — всего лишь реинкарнация трагически погибшей в прошлом году в Запретной Зоне Казани пятёрки очень опытных чародеев. Другими словами, есть номер, у которого имеется долгая история, есть приписанная к нему функция группы, под которую подбирают новый состав. Объясняя это, Мистерион не забыл добавить, что прилагать усилия и пытаться выяснить, какое было задание у предшественников, кто они и как погибли, считается дурной приметой. На что Ленка-смертоносица ни с того ни с сего взяла и согласно «угукнула».

Группа живёт и развивается. Вот только статус каждого чародея, состоящего в ней, будь там даже архимагистр (высший ранг одарённого), не столь важен. Наличие такой персоны скорее приведёт к переформированию команды, если та ей не подходит, нежели к повышению ранга по статуту. Важно то, насколько успешно рука выполняет поставленные задачи.

Всего «уровней» или «звёздочек», как это называют в европейских полисах, семь. Деревянный — это мы, студенты до выпуска из Академии. Оловянный — сформировавшиеся группы середнячков. Их больше всего, основные трудовые пчёлки Полиса без особых достоинств и недостатков.

Бронзовый — «рука», выделившаяся из общей массы. Такие сами выбирают себе задания из предоставленных Столом списков.

Стальной — группа, получившая этот ранг, вне зависимости от личных данных имеет кучу привилегий, от условно отработанного «долга» Полису. Вследствие чего они могут по собственному желанию покинуть руку и вступить в дружину одного из кланов или уйти из города в ограниченный по времени «Свободный поиск». Чаще всего именно на этом уровне освобождаются «номера», потому как чародеи начинают искать свою выгоду, а то и вовсе задумываются о личной жизни.

Серебряных уже очень мало, но эти люди — герои, совершающие невозможное. В древности именно они получали высокие шапки бояр, как признание заслуг, и становились ближниками Князя. Сейчас же «пятизвёздочный» ранг — это прямой путь на высокие должности в княжескую гвардию.

Монстров золотого ранга на Москву всего две руки, и, как объяснил наставник, эти люди уже не совсем чародеи, а значимые и важные фигуры на политическом поле межгосударственных отношений. Они словно пугало, которое Князь достаёт только в самых экстренных случаях и только для того, чтобы вразумить зарвавшихся оппонентов. Этакое стратегическое оружие, которое извлекается из небытия, когда надо сравнять с землёй чужой Полис или победить супер-мега-гипер-аватара вроде Верховного Лорда Огня, пришедшего в наш мир после очередного прорыва планов.

Ну и «Платиновый» ранг, по словам Мистериона, — это, скорее, гипотетическое звание, так как мало того, что участники семизвёздочной группы должны каждый на голову превосходить звание чародея-архимагистра и обладать внутренними энергетическими ресурсами трёх-четырёх архимагов, так ещё и совершить нечто такое, что можно сравнить, например, с уничтожением нового «Великого Жора». Таковых людей просто не существует ни в Москве, ни в Европе, ни в Азии, ни в Америках с Африкой.

Возвращаясь же к вопросу «Академического Кубка» и игры в «Воздушный Мяч», нам пояснили, что кому-то в Министерстве «Культуры и Спорта» при Княжеском Столе пришла в голову гениальная мысль начать в этом году продвигать забаву в студенческие массы одарённых по примеру некоторых полисов Европы. Это у нас подобные игры считаются чем-то вроде хобби для чародеев, да и вообще, не шибко достойным занятием, особенно для клановых, а на Западе в «Аэрбол» играют охотно, правда, клановая аристократия предпочитает нечто под названием «конное поло», но соревнования между студентами в аналогах наших Академий проводятся у них регулярно.

Вообще, «Airball» появился на просторах Северной Америки, а в наши края пришёл где-то лет двадцать назад, но прижился, правда, широкие массы заинтересовав далеко не сразу. Всё дело в том, что, в отличие от того же футбола или волейбола, эта игра создавалась в первую очередь для одарённых, и простым людям играть в неё очень трудно. Изначально, как рассказал нам масочник, она называлась «Один шаг», что достаточно ёмко описывает весь игровой процесс.

Есть площадка с пропорциями 5:2, десять игроков и мяч, который нужно закинуть в вертикальный круглый вырез на щите со стороны команды противника. Основная же сложность заключается в том, что ведения мяча как такового не предусмотрено, и, сделав всего один шаг с ним в руках, следует немедленно передать пас или, если находишься в приемлемом положении для атаки, попробовать забросить его в дырку, чему активно мешают противники.

Естественно, в таком спорте в первую очередь важна слаженная работа в команде, поэтому Мистерион, которому, по его же собственным словам, просто лень заниматься подобной ерундой, и придумал нам очередную головную боль. А чтобы не расслаблялись, ещё и обрадовал, сказав, что для получения от него годового зачёта нам ни много ни мало придётся принести ему главный приз «Академического Кубка». Особо отметив, что получить его мы должны самым что ни на есть честным путём, так что забить на саму игру и каким-нибудь образом тихо свистнуть награду из министерства не получится.

Да, оказывается, наши групповые занятия с наставником и походы на миссии — это тоже часть обучения в Академии, и так же, как и остальные предметы, оцениваются, правда, исключительно в виде зачётов, но всё же! Более того, поставив перед нами такое вот условие, масочник, всё так же продолжая улыбаться, добавил, что необходимость играть в «Воздушный мяч» не освобождает нас от уроков, как и заданий Княжеского Стола. А заниматься «Аэрболом» мы должны в свободное время.

Мне оставалось только тяжело вздохнуть, в который раз проклиная своё невезение, из-за которого мне достался такой «замечательный» наставник. Сергей сидел хмурый словно туча, взглядом гипнотизируя стенку салона паровика, Лена и Нина от услышанного впали в прострацию и возвращаться к нам пока не собирались, а вот шокированная блондинка Сердцезарова естественно начала возмущаться.

И ничего удивительного. Это мы живём в Тимирязевской Академии, а она в общежитии Сеченовской, от которого к нам добираться на паровике почти час. У девчонки ещё занятия, плюс она уже понабирала кучу факультативов по чаровническим предметам, так что свободного времени вообще нет! Тем более что исцеляющие чары — вещь сложная и требующая очень тонкой манипуляции с энергией, а потому даже на простейшее «Целебное касание», убирающее синяки и ссадины, уходит много часов отработки.

Однако Мистериона проблемы Марии волновали, похоже, в последнюю очередь. Нас, впрочем, тоже, так что ещё какое-то время мы ехали молча. Паровик сполз с многолюдного и запруженного машинами четвёртого яруса на третий и, вывернув с основной магистрали на параллельную, уже какое-то время катил по тихой и уютной улочке, иногда обгоняя редкие колёсные экипажи и грузовые подводы.

Я, погружённый в невесёлые мысли, вначале даже не понял, что, собственно, увидел. Просто взгляд зацепился за какое-то тусклое, слегка светящееся зелёное пятно, в котором я через мгновение с удивлением узнал свою собственную тамгу. Зелёное огненное крылышко было от руки нарисовано на вывеске небольшого магазинчика, носящего гордое название «Мечта Букиниста», а вот что оно тут делало — оставалось только гадать. Ну, или попробовать выяснить самостоятельно.

— Учитель, остановите машину! — немного резко «попросил» я, поднимаясь со своего места. — Это срочно!

— М… Бажов. А ты до кампуса потерпеть не можешь? — раздражённо ответил Мистерион. — А-а… Ладно! Иван, притормози.

Масочник постучал по перегородке, разделяющей салон и водительскую кабину. Машина, вильнув, остановилась метрах в пятидесяти от нужной мне лавки, щёлкнул замок в дверце, и я выпрыгнул на тротуар, не желая тратить время на раскладную лесенку, испугав при этом проходившую мимо дородную тётку.

Впрочем, мне было не до неё. Вернувшись к «Мечте Букиниста», я ещё раз внимательно осмотрел вывеску. Сомнений быть не могло — довольно неаккуратный, явно в спешке нанесённый рисунок один в один повторял тот, что был нашит на моей форме. Подумав, я активировал особое зрение Бажовых, и мир слегка окрасился в изумрудные цвета, а нарисованная тамга вдруг стала чёткой и засияла, словно включённый световой кристалл.

Лавка выглядела старой и обшарпанной. Внутрь вела чуть покосившаяся тяжёлая деревянная дверь с двумя параллельными руками-скобами и окошком, сквозь которое с трудом было видно табличку «Открыто». Грязная от осевшей на неё пыли витрина с потрескавшейся от времени рамой, за которой на выцветшей драпировке когда-то красного цвета в художественном беспорядке были набросаны книги с пожелтевшими от времени страницами.

Я ещё раз осмотрелся. Обычная тихая улочка, каких в Москве сотни, если не тысячи. Вполне себе ухоженные фасады домов, так называемых моносемейников — узких, жмущихся друг к другу, зданий в четыре этажа, в которых обычно проживали довольно обеспеченные люди. Винтажные фонари, несколько деревьев в каменных кадках, плафоны дневного света, закреплённые на опорных столбах… в общем, ничего необычного…

— Бажов, — окликнул меня вылезший из паровика Мистерион, но, не дождавшись ответа, нахмурился и, развеявшись чёрным дымом, переместился прямо ко мне. — Бажов, ты что…

— Посмотрите на вывеску, — буркнул я.

— Ну и? — масочник внимательно осмотрел выполненную шрифтом арт-деко надпись и ехидно спросил: — И что я должен был там увидеть?

— Вы… — я удивлённо уставился на него. — Вы что? Не видите, что на ней нарисована моя тамга?

— Твоя тамга? — наставник нахмурился и ещё раз внимательно осмотрел вывеску, а затем одним движением оказался возле неё, мазнул пальцами, затем потёр их между собой, понюхал и скривился. — Прозрачный лак, завязанный на живице? Очень интересно…

— Это что?

— Это, Антон, так называемый «Маркер», — задумчиво ответил он. — Специальный состав, практически незаметный после высыхания. Чародеи его используют для нанесения тайных меток, видимых только определённым людям. Например, членам клана, команды или конкретному человеку.

— Думаете, это знак для меня?

— Скорее всего, — произнёс Мистерион и, жестом велев мне следовать за ним, вошёл в «Мечту Букиниста».

Под звон маленького наддверного колокольчика мы оказались в пыльном полутёмном помещении, заставленном стеллажами, которые буквально ломились от разнообразных книг. Шкафы оставляли лишь небольшие проходы, в которые с трудом могли протиснуться два человека. Причём складывалось впечатление, что как минимум за последние пятьдесят лет мы едва ли не первые посетители этой лавки, хозяин которой, полненький старичок в старомодном костюме, обнаружился в дальнем углу магазина, восседающим за стойкой со специальной кафедрой, на которую был водружён огромный старинный фолиант.

— К-хм… — Мистерион тактично постарался привлечь внимание хозяина, увлечённо что-то читающего через увеличительное стекло. — Добрый день, уважаемый…

— О! Посетители! Богдан Павлович Несятников, к вашим услугам, господа чародеи. Что привело вас в мой магазин? Ищите какую-то особую литературу? — он, подслеповато щурясь, посмотрел на нас поверх круглых очков. — Могу предложить замечательный выб…

Взгляд его, скользнув по наставнику, мазнул по мне, а затем буквально примёрз к нагрудной нашивке с клановой тамгой. Через мгновение старичок ожил, чему-то кивнул и, не говоря более ни слова, повернувшись, похромал в сторону неприметной дверки в подсобку. Через минуту он вернулся, держа в руках небольшой сундучок, который тут же был водружён на стойку.

— Вот. Пришлось изрядно повозиться, но заказ вашего клана я выполнил, — прошамкал он, возясь с миниатюрным замочком, а затем, откинув крышку, вытащил обычную безликую тетрадку и аккуратно подвинул её в мою сторону. — Только вот было это тридцать с лишним лет назад. Признаться честно, господин Бажов, я и не думал, что кто-нибудь из вашего клана всё-таки вспомнит о старике Несятникове.

Мы с Мистерионом переглянулись, он слегка кивнул, и я, протянув руку, взял тетрадь под внимательным взглядом прищуренных глаз хозяина лавки. Он словно бы чего-то ждал, а затем, когда мои пальцы коснулись шершавой поверхности бумаги, удовлетворённо кивнул, с хлопком закрыв крышку сундучка.

— Если вашему клану, уважаемый Бажов, ещё понадобятся услуги старого артефактора, непременно обращайтесь! — с достоинством произнёс он, а затем, проковыляв до своего места, уселся на высокий стул и, подхватив лупу, вновь углубился в изучение фолианта так, словно нас здесь уже не было.

Повертев тетрадь, я открыл её и, полистав абсолютно пустые, чуть желтоватые страницы из твёрдой бумаги, вновь посмотрел на наставника. Поймав мой взгляд, Мистерион молча кивнул в сторону выхода. Уже оказавшись на улице, я хотел было повнимательнее рассмотреть свой «трофей», но масочник меня остановил, достал из подсумка инструмент, похожий на щипцы. Аккуратно прихватив ими тетрадь, он быстро спрятал ее в мешочек из чёрного, похожего на кожу материала. Туда же отправились и мои снятые с рук перчатки, после чего мы, не сговариваясь, направились к паровику. Сопротивляться я и не подумал — хватило одного раза, чтобы уяснить, насколько опасными могут быть подобные вещи.

— Третий уровень, Лесинская улица, дом двенадцать «А», — только и пробормотал я, бросив быстрый взгляд на табличку с адресом. — Надо бы запомнить…

Глава 6

Глава 6

Полноценные занятия в Академии начались через десять дней после нашей игры в «Воздушный мяч». В среду двадцать четвёртого сентября — то есть пятого, предпоследнего месяца сезона Древа, вторая половина которого в этом году отметилась дождями, сменившими так радовавшее студентов тёплое и солнечное «бабье лето».

Почему был выбран именно этот день, и чем он отличается от других, например, от понедельника, было совершенно непонятно, но вкупе с ливнем, зарядившим с самого утра, и серыми облаками, плотно затянувшими небо, известие об окончании относительно свободных от учёбы деньков убило праздничное настроение на корню. А ведь сегодня, как распинался вчера Мистерион, с ехидно скептической улыбкой зачитывая нам какую-то явно официальную бумажку: «…особый день для каждого будущего чародея!» Но даже новость о том, что как таковых занятий не будет, а официальные мероприятия, совмещённые с пиром и балом, начнутся в восемь часов вечера в подземном комплексе под главным корпусом, особо не вдохновляла.

Вообще, последняя неделя выдалась откровенно поганой! Мало того что тренировки на свежем воздухе как самостоятельные, так и с наставником, из-за непогоды никто не отменял, так ещё пришлось основной четвёркой выполнить несколько миссий. Два раза ездили на третий уровень полиса уничтожать лилипов, расплодившихся в пустующих и заброшенных зданиях. Приятного в этом деле, надо сказать, было мало, одно только радовало, что более-менее сухо, да и работа сама по себе несложная, противно только на пару с Ленкой выжигать огнём сами гнёзда — уж больно вонь палёного мяса, приправленная несравненным ароматом помойки, оказалась тошнотворной.

А не далее как в понедельник наставник припахал нас на совместную с двести шестой группой зачистку свалки на втором уровне Дмитровского района, где в грудах мусора завелись так называемые «псевдо-кикиморы». Мерзкие твари — падальщики, похожие на раздутых младенцев с подвижными щупальцами вместо ручек и ножек. И самое противное, как объяснил нам Мистерион, они и являлись телами детей, захваченными слабенькими водными духами, которых приманили эманации смерти.

Ещё летом дожди подтопили мусорный отстойник, который по халатности то ли властей, то ли магната, отвечавшего за данный участок, уже давно нуждался в планомерной очистке, потому как бытовые отходы свозились туда регулярно. Видимо, именно так туда и попадали как трупики, так и ещё живые новорождённые младенцы. Никому не нужные дети вечно беременных шлюх из многочисленных борделей с первого уровня и более-менее благополучных жительниц второго и изредка третьего яруса, поспешивших по той или иной причине избавиться от ребёнка.

Грустно, жестоко, но такова правда жизни. Детская смертность среди нижних слоёв населения колоссальна, впрочем, и рождаемость ей под стать. Духи же, обычно безвредные для человека, а потому сумевшие проникнуть на территорию Полиса, легко овладевают телами умирающих в подобных условиях младенцев, и как итог на той же застойной свалке в чавкающей под ногами мерзкой жиже через какое-то время появляются псевдо-кикиморы.

С одной стороны, эти чудища, а после мутаций с человеком они имеют мало общего, практически безвредны, и потому подобную работу можно доверить студентам-первогодкам. А с другой, если запустить и вовремя не уничтожить зарождающуюся колонию, твари будут эволюционировать и через какое-то время могут перерасти во что-то опасное.

Именно по этой причине практически весь понедельник две группы: мы из Тимирязевки и Сахаровцы, — без поддержки чаровников возились по колено в помоях с похожими на узкие вилки острогами в руках под холодным грязным дождём. И уж тем более не хочется вспоминать устойчивую мерзкую вонь, которой, казалось, пропиталась одежда, и некоторые находки, что нам «посчастливилось» там обнаружить.

С вроде бы запланированным посещением Политехнического музея в субботу тоже не сложилось. У Уткиной и Ефимовой перед началом учебного года появились какие-то неотложные дела, связанные с их кланами, а Громова и его группу на все выходные увели на какую-то миссию. Опять же, дожди не способствовали подобным прогулкам, ведь, насколько я узнал, довольно большая часть экспозиции и аттракционов размещалась на свежем воздухе. Так что договорились дождаться более благоприятного случая, благо разжиться билетами ещё не успели.

В остальном же тянулись скучные серые будни. Я налегал на тренировки, метал ножи, бегал, прыгал и как мог осваивал своё зелёное пламя, занимался разработкой кистей и практиковал немногие известные мне чары. Иногда Мистерион, занимавшийся в основном с Алтыновым, видимо, из жалости подкидывал некоторые упражнения как на развитие энергосистемы, так и на укрепление связок и мышц. Кравец пока что никак не давал о себе знать, да и Ольга Васильевна за всё время дома появилась раза два.

Первый — чтобы вернуть мне ту самую странную тетрадь, полученную от старого артефактора. Что это, и зачем она вообще нужна, выяснить у неё так и не получилось, но вещь опасности не представляла. И тем не менее женщина порекомендовала убрать непонятную штуковину в сейф и покуда забыть о ней. Что я, собственно, и сделал.

В прошлый же четверг опекунша привела в коттедж Алёнку, которая успешно прошла как проверку, так и тесты на профпригодность, и теперь числилась здесь служанкой. Тогда же за закрытыми дверями в кабинете Ольги Васильевны состоялся серьёзный разговор на тему допустимых и недопустимых взаимоотношений с прислугой. Причём диалог сложился не совсем так, как я предполагал.

Вместо того чтобы требовать от меня блюсти нравственность и не заниматься развратом в её доме, учёная заявила, что девушка появилась очень и очень вовремя, потому как она сама уже хотела подыскать для меня достойную кандидатуру на роль горничной из неодарённых… которая будет обеспечивать мне ночной досуг. А далее состоялась самая натуральная лекция о правильном и, главное, контролируемом взрослении молодых клановых чародеев. Об их здоровье, развитии и, что немаловажно, обучении взаимоотношениям с противоположным полом. Лучше так, чем дать мне начать бегать по местным увеселительным заведениям, как то делают многие студенты.

Опуская подробности почти трёхчасового разговора, во время которого у меня активно полыхала морда лица, резюмирую наговоренное: регулярный секс не только полезен для здоровья, но и способствует стабильному развитию ядра, меридиан и прочих каналов у мужчины. Во время соития под воздействием эмоций и желания источник начинает активно вырабатывать живицу, прогоняя её по энергосистеме, тем самым активно подталкивая развитие и напитывая тело партнёрши.

Подобная стимуляция очень полезна для женщин, не имеющих ядра, потому как вливания аспектной или стихийной живицы в их энергосистему, заполненную пассивной, природно-нейтральной, благотворно сказываются на организме в целом. А вот для одарённых девушек эффект от подобной донорской живицы неоднозначный, потому как женский организм рассчитан на деторождение, и после акта длительное время сохраняет принятую от мужчины живицу, подмешивая её к собственному ядру и аккумулируя её в источнике.

Если честно, то дальше я начал понимать Ольгу Васильевну с пятого на десятое, потому как она ударилась в медицинской-чаровничевскую терминологию некой «Доминационной Евгеники», которую практикуют все кланы для прогнозированного воспроизведения сильного и одарённого потомства. Разве что вычленил мысль о том, что при частой смене партнёров клановая стихийница как бы «загрязняется» разнообразной живицей, а когда решит, наконец, рожать, то получиться у неё может не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. В аспектно-энергитическом плане, конечно. Поэтому «правильные» девочки из кланов, если им вдруг шлея под хвост попадёт, развлекаются обычно именно с неодарёнными, неспособными их «испачкать» мальчиками. А вообще, в «моём» возрасте многие делают кучу ошибок, о которых потом жалеют!

Далее лекция с мужского здоровья перекинулась на конкретно Алёнку. А если точнее, то на правильные взаимоотношения прислуги и господина, безотносительно того одарённые они или нет. И вот тут меня обрадовали тем, что мало найти работящего слугу с приемлемой внешностью. Его ещё нужно правильно воспитать, привив лояльность, которая из просто благодарности вырастает далеко не у всех, а в идеале создать условия, при которых работник, мало того что не видит себя в какой-либо другой роли, но ещё и скорее умрёт, чем расскажет кому-нибудь пусть даже самый незначительный секрет господина. В том числе и под пытками.

Опять же мне был выдан быстрый ликбез на тему постельной психологии взаимоотношений, а в частности того, что, с одной стороны, женщину более низкого социального положения таким образом привязать к себе довольно легко. Но это не самый верный способ, потому как любой человек умеет мечтать, и в какой-то момент её может перестать устраивать нынешний статус и захочется большего. Далее пошли нудные объяснения, как сделать так, чтобы человек сам мечтал быть тебе полезным в том ключе, в котором именно ты его видишь.

Видя, что я уже слегка поплыл от обилия информации, Ольга Васильевна хмыкнула и нагрузила меня несколькими книгами на данную тему, велев на досуге их проштудировать. А заодно предупредила, что Алёна хоть уже формально начала работать по дому, но знания у неё на уровне посадской домохозяйки, а потому с понедельника каждый день к ней будет приходить верная моей опекунше старая гувернантка, которая и займётся её воспитанием в данном вопросе.

— И напоследок, Антон, — уже в дверях окликнула меня женщина. — То, что я сейчас скажу, может показаться неправильным, но как глава клана ты должен понять, что это необходимо. Алёна, по сути, сейчас бесформенный кусок глины, на котором у тебя есть возможность относительно безболезненно отточить искусство манипуляции людьми. Что ты из него вылепишь, то у тебя и получится в итоге, и это может быть как беззаветно преданный до самой смерти помощник, так и забитый раб, мечтающий как можно быстрее сбежать и любым способом отомстить. Девушка она посадская и пока что доверчивая, а потому, с одной стороны, не следует опасаться от неё удара в спину, по крайней мере, пока. Тем более что я поставила ей кое-какие условия, прежде чем привела сюда. Однако именно по этой самой причине и сломать её легче лёгкого. А потому, если даже невтерпёж, не спеши задирать ей подол. Почитай книги, подумай и постарайся сделать так, чтобы она сама предложила тебе себя и на твоих условиях.

Сказать честно, из кабинета я вышел в лёгкой прострации. Начиная с того, что просто помогая попавшей в беду девушке, я делал это абсолютно бескорыстно, и заканчивая самой темой прошедшего с Ольгой Васильевной разговора. Который даже меня, после приюта (а уж тем более после истории с Натальей) довольно цинично относящегося к подобным вещам, откровенно смутил и загнал в краску! Особенно то, что мне уже собрались подыскивать кандидатуру для… ночных приключений.

В любом случае с тех пор в нашем коттедже поселилась Алёнка, что резко облегчило жизнь в бытовом плане. В понедельник же я и вовсе оценил все прелести наличия в доме прислуги, когда уже в темноте, злой, грязный уставший и жутко вонючий вернулся с миссии по отлову псевдо-кикимор. Вот приятно, когда о тебе заботятся! И гувернантка Ольги Васильевны, как я выяснил на следующий день, так же поселилась у нас до окончания обучения девушки. Однако если я думал, что меня это не касается, то сильно ошибался. Потому что, следуя чётким указаниям своей хозяйки, как только у меня выдалась свободная минутка, Маргарита Юрьевна, высокая худая женщина за пятьдесят, немедленно начала терзать манерами и этикетом, особенно упирая на межклановые правила и порядки.

* * *

— Не понял, — произнёс я, ещё раз осмотрев толпу студентов, понабившихся в небольшую залу, куда нас проводили из главного холла корпуса, и махнул рукой Бориславу, который смотрел в этот момент прямо на меня. — Мы что? Не вместе будем учиться?

Похоже, что здесь уже собрался весь курс: в толпе мелькали знакомые лица одноклассников, кого-то из присутствующих я уже встречал в кампусе, но большинство были мне незнакомы. На спинах пиджаков пестрили вышитые клановые тамги и гильдейские знаки, хотя и таковых, у кого на парадной форме не имелось никаких отметок, было немало.

В основном народ кучковался группами, созданными при формировании боевых «рук», тихо перешёптываясь друг с другом. Хотя встречались и такие, которые предпочитали держаться с сородичами, с явным превосходством, а то и с вызовом, поглядывая на окружающих. При этом особо выделялись две группы, одна из которых собралась вокруг нашей молодой Княжны и, помимо её компаньонов, состояла из явной свиты, а вторая — десяток парней и девушек с полосатыми чёрно-белыми волосами, похожих друг на друга как близнецы и носящих общую тамгу в виде стилизованной косы.

— Ещё раз говорю, нет! Вместе! — со вздохом ответила мне Нина, отвлекаясь от разговора с Ульрихом, тусовавшимся вместе со своими однокомандниками неподалёку. — Ты что? Вообще не открывал устав Академии?

— А у меня было время? — вздохнул я, с интересом осматривая помещение. — Просвети уж неграмотного!

— Ладно, слушай! — вздохнула красноволосая. — В академии студенты делятся на четыре факультета, так называемые «дружинные палаты»: Ясеневая, Дубовая, Еловая и Берёзовая. Сейчас, когда нас пустят в воинский зал, по очереди вызовут каждую группу и с помощью специального артефакта определят принадлежность к одной из палат, в которой мы и будем состоять до самого выпуска.

— И для чего это? — вскинул я бровь. — Там что? Программы обучения разные, или важна специализация отряда? Так мы её и так знаем, зачем ещё какие-то танцы с бубнами?

— Угу, — поддержала меня Ленка.

— Вот честно, не знаю! — вздохнула Нинка. — Могу сказать только, что папка учился в Берёзовых палатах и рассказывал, что всё это как-то связано с практикой у наставников. То ли миссии тем интереснее и разнообразнее, чем успешнее твоя палата, то ли ещё какие преференции. Вроде доступа к более качественному обмундированию.

— Всё равно фигня какая-то, — буркнул я. — Миссии за нас Мистерион выбирает, и если ему приспичит, то мы до самого выпуска будем по помойкам копаться. А обмундирование — так большинство и так сами его себе приобретают. Я только пару раз видел, чтобы кто-нибудь в оружейку на выдачу спускался.

— Ну я не знаю, Антон! — покачала головой Ефимова. — Даже если это просто красивая древняя традиция, которая не несёт в себе никакой практической пользы, это всё равно важно! Не зря же её придумали…

В этот момент что-то громко щёлкнуло, и огромные двери в конце помещения медленно и величественно отворились, буквально затопляя нас шумом многоголосья, перебиваемого всё нарастающей торжественной музыкой и являя вид поистине величественного гигантского зала размером, наверное, с футбольное поле!

Повинуясь тихим командам старшекурсников, мы неспешно двинулись внутрь, с интересом оглядываясь по сторонам. Это место было… красивым. Стены будто состояли из бесчисленного количества витражей с разнообразными деревьями, вставленными между высоких изящных колонн, сквозь которые лился золотой свет. А глядя на огромный купол высоко над головой, с которого свисали ослепительно сверкающие хрустальные люстры, казалось, что ты вот-вот провалишься в какое-то волшебное царство, а то и вовсе попадёшь в Ирий, прямиком на вершину Древа.

Совершенно забывалось, что сейчас мы находимся глубоко под землёй, фактически на «минус первой» платформе, под главным корпусом Академии. Складывалось впечатление, что ты стоишь в самой настоящей, просто очень и очень большой беседке, возведённой какими-то великанами из Эпохи Легенд в заповедном лесу на краю мира.

— Здравствуйте, дети! Ученики и ученицы, будущие чародеи и чародейки! — громогласно приветствовал нас Баяр Жумбрулович. Быстро сложив одной рукой неизвестную печать, когда мы под взглядами многочисленных старшекурсников, работников и преподавателей Академии, а также множества приглашённых гостей прошли почти в самый центр зала и выстроились перед ним, а музыка, достигнув своего торжественного апогея, стихла. — Многие из вас меня знают, кому-то я шесть лет назад уже говорил эти слова и с удовольствием повторял их каждое первое сентября, когда в нашей школе начинались занятия. Однако! Здесь много и новых, незнакомых мне, но таких прекрасных юных лиц, в искрящихся глазах которых я вижу как жажду знаний, так и стремление оберегать, защищать и не посрамить в будущем стены вашей новой альма-матер и саму Москву. Оберечь её жителей от врагов, что каждый день бросают нам новый вызов!

Баяр замолчал и мягко, по-отечески, как родной, любимый и любящий дедушка улыбнулся, обведя наш неровный строй пронзительным взглядом.

— Для начала представлюсь для тех, кто меня не знает. Зовут меня Очиров Баяр Жумбрулович. Чародей вне категорий и директор Тимирязевской Академии Чародейства…

— Казанин, что ль?.. — тихо прошептал себе под нос клановый брюнетистый парень с зеленоватым отливом волос, стоявший справа от меня, и на лице его промелькнула едва сдерживаемая гримаса отвращения. — Куда только Князь смотрит?!

— Да ты что! Это же сам «Белый чёрт»! — зашипела на него соседка. — Он настолько крут, что на Совете Кланов как Постоянный Почётный Наблюдатель с правом голоса участвует.

— А я слышала, что у него вообще право вето есть! — присоединилась к перешёптываниям ещё одна девочка. — И что он в первую очередь о правах гильдейских заботится, а кланы всячески ущемляет…

— Да быть такого не может! — возмутился кто-то. — Баяр Великий человек! Да он в одиночку…

Чем уж так прославился белобородый старец, я так и не услышал, потому как в этот момент сам обсуждаемый, насмотревшись, наконец, на нас, довольно крякнул и, кивнув своим мыслям, продолжил речь:

— …Сегодня у всех у вас один из самых важных и незабываемых дней. Именно сегодня у всех у вас, можно сказать, состоялся второй День Рождения! Вы официально станете Чародеями Москвы — как только на небе появятся первые звёзды, Верховный Жрец Древа в своей келье откроет новую, чистую страницу Книги Уробороса и, взяв перо птицы Сирин, зелёными чернилами запишет на ней ваши имена!

— То есть чародеями мы точно не станем! — скептически хмыкнул оказавшийся неподалёку Борислав, а когда к нему начали оборачиваться с удивлёнными и возмущёнными вопросами: «Это ещё почему?» — добавил: — Народ, да вы погоду на улице видели? Какие могут быть звёзды...

— Я слышала, что листы в Книге Уробороса сделаны из бумаги, которую получают из тел сильнейших древесных чудовищ… — слегка дрожащим голоском выдала полненькая девушка.

— Брехня это всё! — безапелляционно заявил паренёк с глазами насыщенно розового цвета, в которых, казалось, плескалось море безумия. — Их делают из выделанной человеческой кожи, которую срезают со спин самых крутых вражеских чародеев! Мне брат рассказывал…

— Много твой брат знает... Сазаров, — с презрением сплюнул брюнет, который отнёс директора к коренным жителям Казанского Полиса. — Книга Уробороса изготовлена из целлюлозы, получаемой после ритуала, проводимого над древесиной срубленных Священных Древ, потому она не просто артефакт национального уровня, а, по сути, является живой и сама вырабатывает ману!

— …А сейчас, — продолжал тем временем Бояр Жумбурлович, — мы приступим к важнейшему и древнейшему ритуалу нашей Академии — Взятию в Воинские Палаты! Ясеневая, Дубовая, Еловая и Берёзовая, названые в честь тотемных деревьев, они олицетворяют собой сакральные символы московских богатырей прошлого: Мужество, Силу, Знания и Честность! Итак, начнём!

Произнеся это, директор, погладив бороду, отошёл чуть назад, а на символический чародейский круг, выложенный плиткой на полу в самом центре зала, двое мужчин с трудом вынесли огромную каменную чашу, внутри которой плескался сизый туман. По бортику её кольцом охватывал выполненный из какого-то серебристого металла шипастый змей, закусивший собственный хвост, и злобно посверкивал рубиновым глазом, который, казалось, посмотрел прямо на меня.

Не только я почувствовал этот взгляд, который заглядывал в самую душу. Многие юноши и девушки слегка побледнели, кто-то громко сглотнул, а сзади тихо зашептали молитву Древу.

— Итак! — к чаше бодрым шагом с как всегда прямой спиной и папкой-планшетом в руках подошла наша завуч. — Здравствуйте, дети. Меня зовут Артемида Бореславовна Савуч, и я являюсь заведующей учебным процессом Тимирязевской Академии Чародейства. Сейчас я буду называть номера групп, состоящие в них будут подходить к чаше. Не волнуйтесь, ничего особенного от вас не требуется. Просто опустите в неё правую руку так, чтобы коснуться дна, после чего подайте в камень немного живицы. Начнём. Группа номер двенадцать!

Первой, как можно было догадаться, оказалась боевая рука молодой Княжны. Она, в сопровождении одногруппников, величественно подошла к артефакту и, стараясь не касаться Змея бесконечности, поднесла ручку к туману. Девушка явно нервничала, а потому, когда клубящееся марево, словно ожив, потянулось к её ладошке, чуть было не отдёрнула её, но, закусив губу, одновременно со своими товарищами смело опустила внутрь пальцы.

С минуту ничего не происходило, а затем дымная субстанция вдруг забурлила, взметнулась, и над студентами раскинулся огромный, лучащийся солнечным светом ясень. Практически в тот же момент витражи в северной части зала вспыхнули.

— Ясеневые палаты! — возвестила Артемида Бореславовна. — Прошу, проследуйте в свои комнаты!

Под аплодисменты Княжна отправилась к сияющим витражам, а завуч, дождавшись, когда народ немного успокоится, вызвала следующую группу. Этим счастливчикам чаша показала ёлку, и под новый взрыв аплодисментов выглядевшие слегка пришибленными студенты зашагали туда, где на лучащихся витражах шумели древние ели. Ещё четверо из пятьдесят восьмой были распределены в Берёзовую палату, а затем пришел наш черёд.

— Группа номер шестьдесят один!

Подходить к артефакту почему-то очень и очень не хотелось. Обвивший её Уроборос, казалось, сверлил меня своим рубиновым глазом, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Ноги вмиг стали ватными, а на плечи словно опустилась гранитная плита. Рядом с чашей было на удивление холодно, а когда мы, обступив её, протянули к клубящемуся туману руки, пальцы словно обожгло кипятком. Впрочем, стоило только коснуться её неглубокого и шершавого дна, как неприятные ощущения пропали, а затем взор заволокло туманом, и я словно куда-то провалился.

Признаться честно, поначалу даже испугался того, что позорно грохнулся в обморок при всём честном народе. Однако в следующую секунду осознал себя в каком-то лесу, прямо на тропинке, которая, виляя между толстыми стволами деревьев, убегала вдаль. Странное это было место. Над головой сквозь густые кроны светило яркое солнце, и его лучи проникали в царящий здесь сумрак и отгоняли туман, клубящийся среди стволов и то и дело пытавшийся поглотить тропинку, на которой я стоял.

— Иди… — раздался вдруг властный старческий голос, заставив меня вздрогнуть и оглянуться. — Не бойся. Просто иди по тропинке…

Пожав плечами, я, не став задавать глупые вопросы вроде: «Где я?», «Кто вы?» и «Зачем?» — просто зашагал в единственно возможном направлении. Казалось, лес был бесконечным. Я всё шёл и шёл, изредка переступая вылезшие на тропу узловатые корни деревьев и, пригибаясь, подлезал под низко опущенные ветви. По ощущениям прошло уже больше часа, а ничего так и не происходило. У меня уже потихоньку сложилось впечатление, что я просто брожу по кругу, когда я совершенно внезапно оказался на опушке прямо перед небольшим, покрытым зелёной травкой холмом, на котором росло три дерева.

Почти сразу же я увидел красную шевелюру Нинки. Девушка двигалась по другой тропке, обогнав меня, а потому уже взбиралась на холм. Вот только если её дорожка заканчивалась около высокого стройного ясеня, то моя вела к могучему дубу. Обернувшись, подруга заметила меня и, помахав, что-то крикнула, но голоса я не услышал, что и показал ей жестами. Попытка сойти с тропинки и приблизиться к ней закончилась тем, что я просто упёрся в невидимую стену. Так что мне только и оставалось, что, пожав плечами, усесться в корнях дерева и дожидаться того, что будет дальше.

Спустя примерно полчаса из недр тёмного леса выбралась Лена. Смертоносица тоже шла по своей тропке, которую, надо сказать, я, как ни всматривался, так и не заметил, до тех пор покуда фигурка девушки не появилась между деревьев. Её выбором оказалась красавица елка — огромная, пушистая с каким-то сизым отливом игл, блестящих под солнечными лучами. Сергея же пришлось ждать ещё почти два часа, и когда Алтынов, наконец, появился, тропа вывела молодого человека прямиком к Ясеню, под которым уже задремала наша красноволосая красавица.

— Выбор сделан! — прогремел вокруг нас старческий голос, и в тот же момент я снова оказался в огромном зале возле чаши артефакта, под лучащимся, будто созданным из переплетений тумана, деревом.

— Ясеневые палаты! — провозгласила Артемида Бореславовна, жестом приглашая проследовать нас в северную часть зала, где вновь сияли уже знакомые витражи.

Обитатели факультета встретили нас дружными аплодисментами, хотя, конечно, ажиотажа было куда меньше, чем после распределения Княжны. Пожав нам руки, старшекурсник, представившийся Егором и сообщивший, что является старостой, ответственным за первый курс, проводил нас до одного из установленных возле стены столиков и, усадив, предложил не стесняться и отдыхать, потому как распределение — процесс долгий.

Почти сразу же возле столика возник половой с четырьмя папочками меню и, узнав, что будем пить мы, а что дамы, исчез, предоставляя возможность не торопясь сделать выбор блюд. Естественно, что как бы оно ни походило на очень и очень хороший ресторан, это всё-таки был не он, так что дамы попросили какую-то газировку, Алтынов сбитень, а я выбрал квас. И уже спустя несколько минут мы, потягивая напитки, весело болтали, обсуждая то, что с нами только что произошло.

Точнее сказать, болтали мы с Нинкой, которая, как оказалось, очутилась на каком-то болоте и, чтобы добраться до своего дерева, ей пришлось даже попрыгать с кочки на кочку, прежде чем тропинка привела её в более-менее нормальный лес. Смертоносица изредка угукала, а на вопрос о её путешествиях ответила: «Сухостой. Там было страшно…» Ну а наш «Первый Номер» сидел с такой мордой, словно у него случился недельный запор, и вообще, он делает нам огромное одолжение тем, что находится с нами на расстоянии меньшем, нежели десять километров, за что мы должны быть обязанны.

Почувствовав на себе взгляд, я обернулся, встретившись глазами с сидящей за пару столиков от нас княжной. Улыбнувшись, девушка слегка кивнула и тут же вновь о чём-то зашепталась с одногрупниками. Ну… в общем-то, это, наверное, даже хорошо, что мы оказались на одном факультете… ну, или, точнее, в одних палатах, хотя я так и не понял, в чём смысл данного распределения, и был совершенно не уверен, что это хоть как-то скажется на общении с заранее ограждённой от лишних контактов дочкой нашего властителя.

Принесли выбранные нами блюда. В этот раз я решил не экспериментировать со странными инополисными кушаньями, а заказал большую и безумно вкусную говяжью отбивную с кровью! Собственно, на этом мероприятие можно было и заканчивать, потому как такого вкусного мяса я, пожалуй, ещё никогда и не пробовал. И настолько увлёкся, что даже не заметил, как закончилось распределение, и директор из центра зала опять принялся вещать о чём-то важном и вечном. Кажется, задвигал что-то про «цепи ненависти» и «шипы боли», старик вообще любил эту философию культа Уробороса и практически в каждом выступлении не упускал возможности покапать студентам на мозги.

— …А сейчас, да начнётся же бал! — возвестил, наконец, он, вскинув к потолку посох, и под громовые аплодисменты удалился из центра зала.

— Господин Бажов… — услышал я за своей спиной знакомый голос и, обернувшись, вновь встретился взглядом с незаметно подкравшейся ко мне дочкой Князя.

— Княгиня, Княжна, — поднявшись, я изобразил положенный по этикету поклон и легонько поцеловал протянутую мне ручку.

— Кажется, господин чародей, вы должны были мне один танец, — лукаво улыбаясь, прощебетала девушка. — В прошлый раз у вас были веские основания не сдержать слово, но, надеюсь, в этот раз вы не думаете, что сможете улизнуть?

— И в мыслях не было! — ответил я, покосившись на центр зала, откуда уже доносилась лёгкая приятная музыка.

Вот только никто не спешил приглашать дам, да и вообще, в зале стояла тишина, а многие так и вовсе пялились в нашу сторону. Причём во взглядах парней читался если не смертный приговор, то как минимум обещание устроить мне впоследствии тёмную.

«А ведь это заговор! — понял я, принимая ладошку девушки и выводя её прямо на рунный круг. — И не отвертишься. Понятное дело, что если на празднике присутствует юная Княжна, то ей и открывать бал. Вот только чего она ко мне-то пристала?..»

Заиграла новая мелодия, и я ещё раз, как и положено пригласив даму, приобнял её за талию, в свою очередь почувствовав, как лёгкая ручка легла мне на плечо. И, судорожно припоминая, как там это вообще делается, повёл её в темпе вальса, стараясь не просто двигаться в такт музыки, но ещё и не наступать девушке на туфельки. Сама Катерина танцевала просто великолепно — она буквально порхала в моих объятиях, в то время как я чувствовал себя деревянным болванчиком, едва-едва способным переставлять ноги.

— Ну же, чародей, расслабьтесь, — искренне улыбаясь, прошептала она. — Вы так напряжены, словно бы готовитесь броситься в последнюю самоубийственную атаку. Неужели вам так не нравиться танцевать со мной?

— Княжна, вы великолепно танцуете, — с хрипотцой в голосе ответил я. — Но, к сожалению, в нашу парадную форму входит, в том числе и подсумок с метательными ножами.

— При чём здесь это, господин Бажов? — удивлённо приподняв бровь, спросила дочь князя.

— Просто у меня такое впечатление, что сейчас вся мужская часть нашей Академии в едином порыве метнёт их мне в спину… — честно ответил я, и она звонко рассмеялась. — А так, признаюсь честно, партнёр по танцам из меня никудышный.

— Не наговаривайте на себя, чародей! — фыркнула Княжна. — Вы очень неплохо вальсируете! Не будете против, если я запишу вас в свою книжицу ещё на несколько танцев?

— М-м… Боюсь показаться невеждой, — произнёс я, краем глаза подмечая, как зала быстро заполняется кружащимися парами. — Но про какую книжицу вы говорите? К сожалению, я не знаток подобных светских мероприятий…

— О да! Я старый витязь и не знаю слов любви! — явно процитировала она откуда-то. — Имеется в виду блокнотик, в который записываются имена обещанных партнёров на очередной танцевальный круг.

— Понятно, — кивнул я, — спасибо за пояснения.

— Ох, да не за что, — улыбнулась она, а затем, склонив голову поближе ко мне так, словно нас могли услышать, прошептала: — Ведь «обещание» — это такой удобный способ для невинной барышни без последствий отказать очередному назойливому кавалеру!

Я только кивнул, увлекая лёгкое тельце девушки в очередную серию быстрых поворотов. Наконец, музыка закончилась, и я с поклоном поблагодарил Княжну за танец, после чего отвёл её за ручку к нашим столикам, пообещав непременно составить ей пару ещё несколько раз. Хотел уже плюхнуться на свой стул, но на меня налетел аловолосый ураган и вновь утащил в круговорот танцующих под набирающую скорость мелодию. Затем меня выцепила Алиса, с ней мы кружились под «Берлинские ночи», и тут я понял, что попал, а точнее, как подставила меня дочь Князя, пригласив на открывающий танец. Потому как если оттанцевать с Уткиной, явно всё ещё имеющей на меня некие матримониальные планы, да и просто со знакомой девушкой было вполне естественно, то вот последовавшая за этим череда обворожительных незнакомок, в том числе и старше меня на несколько лет, заставила попотеть.

— Бажов, — окликнул меня Громов, тоже распределённый в Ясеневые Палаты, когда я, вырвавшись из хоровода красавиц, наконец-то отговорился тем, что даже Зеленоглазым Бестиям нужно хоть немного да отдыхать от подобных марафонов. — Ты что-нибудь планируешь на следующее воскресение?

— Нет вроде, а что? — удивился я. — Предлагаешь в Политехнический?

— Нет, Антон, — покачал головой парень. — Этот вопрос мы решим отдельно. С тобой как с главой Клана Бажовых хочет официально познакомиться верхушка моего клана. Если свободен и опекун не против, тебе вышлют официальное приглашение в наш небоскрёб.

— Хм… Хорошо, я уточню… — Никита кивнул и направился к своему столику, а я собрался было к своему — следовало немного отдохнуть перед танцем с Княжной, — и в этот момент прямо на меня налетел второкурсник с бокалом в руке.

— Смотри, куда прёшь! — прошипел он, безрезультатно пытаясь очистить светлую форму от безобразного красного пятна. — Грязь посадская.

«Да он охренел!» — зло подумал я, так же пытаясь вытереться извлечённым из кармана платком.

— Сам глаза протри, — надо ли говорить, что мой мундир так же был качественно испорчен, ведь мне досталась большая часть вплеснувшегося сока. — А то ломишься, как лилип во время гона…

— Что? Это оскорбление?! — заорал парень на весь зал и, отбросив в сторону тут же со звоном разбившийся бокал, стянул с руки перчатку и метнул её мне в лицо, впрочем, поймать её было нетрудно. — Ты трус и ничтожество! Я, Юрий Шаров, наследник клана Шаровых и ревнитель чести своего рода вызываю тебя на дуэль! До смерти, по крайним правилам!

— Что здесь происходит?! — грозно произнесла в установившейся тишине Княжна, которая, оставив свой столик, быстрым шагом подошла к нам.

— Ваше Высочество, нашего главу клана Бажовых только что просто и незатейливо развёл на дуэль наследник Шаровых, — произнёс подошедший к нам Громов, заслужив злой взгляд моего оппонента. — Формальный повод был, правда, низшего порядка. Но в правах они равны, один из «вымирающего» рода, другой из «возрождённого», да и перчатку Антон поймал…

— Заткнись, Громов, — прошипел второкурсник. — Это дело тебя не касается!

— Кто приказал тебе спровоцировать дуэль? — жёстко спросила у него Княжна.

— Ваше Высочество, была задета моя честь… — «наследник» побелел, но упрямо поджал губы, показывая, что не отступится. — Не дело всякой швали поганить своим присутствием наш полис.

— Говори! — рыкнула девушка, делая шаг вперёд, в то время как её согруппники обступили парня.

— Позволь я сам, деточка. — Откуда взялся Баяр, никто не понял. — Ты заигрался, мальчик. На территории Академии действуют мои законы. Любые дуэли возможны лишь с моего личного разрешения. Те, кто послал тебя, этого явно не сказали, да? Назови, кто это, и я сам с ними разберусь. Ещё не хватало моих учеников стравливать.

— Я не могу, — прохрипел парень, глядя на беловолосого чародея безумными глазами. — Я дал кровную клятву… Я не могу сказать и отказаться тоже не могу!