Осколки: Грейморт

Кровь Черного собора

«—Когда передо мной встала Бездна, я не стал бросать ей вызов. Я сделал шаг вперёд — и вот уже шесть веков она отступает.»

Элиас Ноктюрн.

Предел вечного молчания — граница между цивилизованными мирами и пустотой мертвого космоса.

Корабль «Покаяние» вышел из варп-врат на краю системы Сол-Инфернум, и сразу же тревожные сирены взревели в кромешной тьме.

— Черт! Что за?! Гравитационные аномалии! Нас затягивает! — закричал пилот, его пальцы судорожно сжали штурвал.

Магистр ордена Каин Вальтур не ответил. Он стоял у иллюминатора, наблюдая, как багровый свет умирающей звезды омывает броню его потертого силового доспеха.

Сол-Инфернум — умирающая звезда, излучающая багровый свет, как застывшая капля крови в космосе.

Как только они оказались в системе, в левом глазу магистра вспыхнула боль. Шрам, оставленный когтями Архитектора, горел, словно вбивали раскалённый гвоздь.

— Мы на месте, — пробормотал он.

Тряска прекратилась пилот смог вывести судно из гравитационного колодца. На экранах навигатора пульсировали шесть планет, одна из которых та самая единственная планета. Тенебрис-Экклезиа.

Мир, где умер свет.

Мир, где похоронены секреты Ордена «Погасшего света».

Вокруг планеты кружило три спутника, они создавали электромагнитные помехи. Но, несмотря на трудности, Лейтенант был опытным пилотом и смог войти в атмосферу планеты.

Поверхность планеты была усеяна руинами мегаполисов, покрытые плотоядным лишайником. Воздух насыщен спорами, вызывающими видения.

— Садись возле того леса. — Отдал приказ Вальтур.

— Есть, владыка.

Туман висел над Лесом Теней, густой, как саван. Воздух был пропитан запахом тления и медным привкусом крови. Запах просачивался даже через фильтры силового доспеха.

Дорога выложена из костей — каждый его шаг отзывался хрустом, будто черепа шептались под сапогами. Они действительно шептались. С каждым шагом его шрам горел сильнее. Только теперь болью обжигал и синий камень, впаянный вплоть на груди.

Особенность всех воинов ордена погасшего света. Всем новобранцам путем ритуалов в тело помещают камень, из которого воины черпают силу.

Прошло уже 347 земных лет, как он получил этот шрам и стал Магистром ордена.

Предыдущий магистр Элиас Ноктюрн, известный как «вечный смотритель», пробыл на этой должности семьсот лет, больше, чем кто-либо из магистров.

— Последний светоч, вечный смотритель… дай мне силу. — Вальтур обратился к своему учителю.

Тяжело вздохнув, Каин продолжил свой путь. Его меч, «Скорбь», тяжелел с каждым шагом, будто впитывая отчаяние этого места. Лезвие, покрытое рунами запретного языка, слабо светилось, как уголь в пепле.

Впереди встали Врата.

Чёрный Собор возвышался, как гробница мира. Башни его терялись в рваных облаках, а стены были высечены из чёрного базальта, отполированного до зеркального блеска, чтобы грешники видели в них свои искажённые лица.

На дверях, высотой с исполина, были выгравированы ангелы. Их крылья простирались в вечном падении, а глазницы пустовали. Каин знал — если поднести к ним ладонь, из углублений потечёт тёплая кровь.

Особо не церемонясь, он с ноги вышиб двери. Грохот слетевших с петель врат разорвал висящую внутри тишину.

Ряды каменных скамей уходили в темноту, а на них — монахи. Их иссохшие пальцы сцеплены в молитве, клобуки скрывали лица…, но рты.

Челюсти были растянуты до невозможного, будто плоть лопнула от крика, который никто не услышал. Головы склонены к алтарю, где вместо святых мощей лежала куча глаз — ещё влажных, ещё смотрящих.

Из тьмы за спиной Каина раздался хруст.

Он медленно обернулся.

Над одним из монахов шевелилась тень. Пальцы монаха дрожали, костлявые фаланги царапали скамью. Тень ожила и начала приобретать подобие человеческой формы.

Монах же напротив, иссыхал так, будто из него вытягивают остатки сил. И вот от него остался только прах. Голова твари поднялась.

Вместо лица у этой твари была гладкая зеркальная кожа. Ни одного намека на глаза нос или рот. В отражении головы этой твари Каин видел своё лицо. Только в отражении на него смотрел иссохший живой мертвец.

— Каин, минуло столетие, ты не спешил, — прошелестели высохшие губы в отражении.

От голоса этой потусторонней сущности кристалл на груди Магистра замерцал сильней. Невольно Вальтур приложил руку к груди. Мерцание как туман перекинулась на пальцы его силовой брони. Крепко сжал в кулак.

В следующее мгновение закричали все.

Каин шагнул к алтарю, и пол под ним вздохнул. Кости Дороги сомкнулись за ним, отрезая путь назад. В воздухе запахло смрадом — густым, как гной, сладким, как разлагающаяся плоть.

Среди глаз на алтаре лежала книга.

Кожаный переплёт был стянут жилами, а на обложке — выжженная надпись: »Когда последний паладин падёт, Собор проснётся».

Каин коснулся страниц, и гримуар взвыл, обжигая руку Вальтура. Пергамент превратился в плоть, буквы зашевелились, как черви. Они тянулись к осколку бездны в его плоти, но мерцание будто сжигало прокаженную плоть.

Тени зашевелились.

Монахи содрогнулись разом. Их рты сомкнулись и разомкнулись в беззвучном вопле, спины ломались, выгибаясь под неестественными углами. Клобуки упали, обнажив лица — пустые глазницы блестели звездной пустой.

— Литургисты… — прошипел Каин.

Они поднялись.

Их рёбра треснули, выпуская дополнительные суставы. Костлявые конечности, острые, как кинжалы, вырвались из-под ряс. Монахи больше не молились — они охотились.

Первый ринулся к Магистру.

Каин встретил его ударом «Скорби». Меч рассек иссохшую плоть, и тварь рухнула. Из груди монах выпал точно такой же кристалл, какой был у Каина. Только в отличие от кристалла Магистра этот был погасшим будто простая стекляшка.

Кровь Литургиста ожила. Она потянулась к алтарю, как змея, и впиталась в камень. Глаза на жертвеннике рассыпались.

Из тьмы заскрипели ещё десятки голосов.

Ловким движением Каин сорвал с пояса пистолет и всадил пулю следующему в лоб. Бой продолжился в новом ритме.

Тварь ни как не реагировала, можно было даже сказать, что её совершенно безразлично, что тут происходит.

Однако чем больше Каин продолжал напитывать алтарь кровью, тем больше зеркальное лицо твари покрывалось трещиной.

Неизвестно сколько часов или даже дней это продолжалась. Но вконец алтарь достаточно в себя впитал и вспыхнул черно золотым огнем.

Стены трещали, как кости великана. Фрески плавились, обнажая истинную плоть здания — мясо, прошитое жилами, камни, склеенные запёкшейся кровью.

Архитектор Бездны шагнул сквозь пламя, его зеркальное лицо теперь было разбито окончательно.

— Думаешь это отсрочка победа? Что для меня столетие, когда впереди ждет вечность. — Его голос рассыпался на тысячи шёпотов. — Однажды ты займешь место в этом соборе. А до тех пор мы встретимся в твоих кошмарах.

Осколки зеркала упали на пол, и каждый показал Каина — но не того, что стоял сейчас с обугленной рукой. В них он видел себя высушенный монах, чьё лицо исказилось в молитвенном крике, с глазами, полными звёздной пустоты.

— Не сегодня, — Каин с безразличием вышел из собора. К шатлу он возвращался той же дорогой, по которой пришел.

Ещё столетие орден может жить спокойно. За спиной Каина обрушился монументальный собор, вновь похоронив все тайны и секреты.

Туман становился всё плотнее, и только зловещие тени с рогами следовали за Магистром.

Ржавое сердце Марса. Часть 1.

Квадрат Омега - Ржавые ярусы.

Душный воздух Нижних секторов пропитан гарью, маслом и потом. Где-то над головой, за сотнями метров переплетённых труб и проводов, скрываются Чистые уровни — там, где воздух фильтруется, а люди рождаются с правильными генами. Здесь же, внизу, даже дыхание даётся с трудом.

Курт сидел на корточках перед разобранным вентиляционным узлом, в руках — потрёпанный диагностический сканер.

Его пальцы, покрытые старыми ожогами и царапинами, автоматически щупали провода, хотя он и так знал схему наизусть. «Здесь перегрев, здесь замыкание…» — но чинить это никто не станет. В Нижних вещи латают ровно настолько, чтобы они не развалились сразу.

— Эй, механик! — раздался резкий голос за спиной.

Он обернулся. Лира.

Она стояла, заложив руки за спину, и смотрела на него с той самой ухмылкой, которая всегда предвещала неприятности. Её комбинезон был таким же потрёпанным, как у всех, но на груди уже красовалась новая нашивка — «Ассистент инженера III класса».

— Поздравляю с повышением, а я-то всё думаю, куда пропала моя подруга.

— Опять в мусоре копаешься? — Она пнула ногой отвалившуюся панель. — С твоей головой мог бы уже давно перебраться хотя бы на Средние уровни.

Курт хмыкнул, вытирая руки о брюки.

— Конечно. Просто возьму и поднимусь. Может, ещё и в лорды запишусь?

Лира склонилась над ним и обняла.

— Мне кажется, ты мог бы подняться и выше. — В её глазах вспыхнул тот самый огонь, который он знал с детства. Огонь, который либо спасал, либо сжигал всё на своём пути. — Неужели тебе хочется вечность прозябать на нижних уровнях, разгребая старый утиль?

— Не хочется. — Честно ответил Курт, закручивая вентиль. — Но это так не работает. Одного желания не достаточно чтобы подняться хотя бы до уровня инженера. Да и что поделать? Родителей не выбирают, с генами нам не повезло.

— Я же смогла получить ассистента, ты бы уже получил должность старшего.

— Тебе просто повезло. — Ответил он, не заметив как глаза девушки, потускнели.

— Повезло. Ладно. — Оживилась Лира — Я кое, что принесла тебе, нашла в куче хлама в секторе D-2, посмотришь?

Девушка достала из комбинезона не большой картридж с картой памяти.

— D-2? Там же вроде переработанные отходы? — Парень посмотрел на девушку и та улыбнулась. — Хорошо положи его на тумбу, гляну, как закончу.

— Спасибо! Ты лучший! — Девушка поцеловала парня и отстранилась. Курт от неожиданности подпрыгнул от чего болт, который он закручивал, выскочил и пружина вылетела.

Девушка так же быстро исчезла, как и появилась. На тумбе лежал картридж. Курт улыбнулся и поднял пружину, подобрал упавший болт. Но в этот момент отвалился вентиль.

— Да ладно. Черт!

Несколько дней спустя.

Конвейер № 7 скрипел и стонал, как умирающий зверь. Лира протиснулась между горячих труб, её пальцы скользили по панели управления, оставляя потные следы на пыльных кнопках.

— Черт возьми, Курт, как ты вообще в этом разбираешься? — пробормотала она, вглядываясь в хаос проводов.

Тот самый чип, что она принесла ему на днях, содержал схемы, которых не было в официальных документах. Скрытые байпасные линии.

Разумеется, её друг сразу порекомендовал ей избавиться от чипа. Чтобы не навлекать на себя проблемы. Но Лира увидела в этом возможность. Если бы не Курт…

Где-то в глубине механизма что-то щёлкнуло.

— Вот ты где, — её губы растянулись в ухмылке.

Она дёрнула рычаг, и конвейер взревел, как пробудившийся дракон. Ленты снова пришли в движение, шестерни закрутились, и через секунду система работала лучше, чем когда-либо.

— Лира-247.

Голос заставил её вздрогнуть. За ней стоял старший инженер Вейс, его лицо было непроницаемо.

— Вы только что предотвратили катастрофу.

Лира быстро выпрямилась, вытирая руки о комбинезон.

— Просто делала свою работу, господин.

Вейс изучал её слишком долго. Потом кивнул.

— Следуйте за мной.

В кабинете старшего инженера пахло маслом и властью.

— Ваши показатели… любопытны, — Вейс скользнул пальцем по экрану терминала. — Особенно для сборщика утиля. А сейчас надо же, ассистент.

Лира почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Я просто учусь быстро, господин.

— Слишком быстро. Особенно для той кто имеет злокачественное генетическое наследие.

Он повернул экран к ней. Её генетические данные. Плохие. Очень плохие, людям с такими показателями разрешено только утиль перебирать. И семью иметь можно разве что с собакой.

— Тем не менее, ты смогла прыгнуть на несколько голов выше дозволенного. Ассистент третьего класса — сказал Вейс слишком спокойно.

Лира замерла.

Вейс улыбнулся.

— Я хочу кое-что предложить. Я дам вам шанс на переоценку ваших генов. В конце концов, в системе бывают ошибки. Понимаете, мой инженер не очень хорошо справляется с обязанностями. И я как раз ищу замену.

Его пальцы замерли над клавиатурой.

Лира поняла.

— А взамен?

— Байпасные линии конвейера № 7 вы будите следить, чтобы они работали исправно и конечно о них не должна знать ни одна живая душа

Она посмотрела на экран. На свои старые данные. На свою старую жизнь.

— Договорились.

Девушка сильно рисковала засветившись. Выскочек не очень любят особенно таких, которые узнают чужие секреты. Тем не менее, Вейс разглядел в ней возможность, а избавиться от нее он всегда успеет.

Вот только была деталь, которую старший инженер не учёл. Ошибка в системе действительно была. Запрос на повторное прохождение генетически теста выявил эту ошибку в системе. Что позволило Лире скакнуть выше головы Вейса и наконец выбраться с ржавых ярусов.

Лира пришла к нему ночью, когда коридоры Нижних секторов погружались в полумрак, и освещение было более тусклым. Курт сидел на своем привычном месте у треснувшего вентиляционного люка, ковыряя в нем отверткой.

— Ты все еще чинишь эту дрянь? — ее голос прозвучал тише обычного.

Он обернулся. Она стояла перед ним в новом комбинезоне — темно-синем, с серебристой окантовкой. Инженерский.

— Значит? — Курт отложил инструмент. — Тебя переводят в пояс дымящих труб?

Лира отрицательно покачала головой.

— Выше. Завтра меня переводят в Чистый сектор срединных шпилей, и я смогу увидеть город под небом. - Но в ее глазах не было радости.

— Под небом. Говорят это самый высокий потолок в мире. - Немного потеряно ответил парень.

Девушка положила руку себе на плечо, посмотрела куда-то вверх.

Он хотел что-то сказать — поздравить, пошутить, — но слова застряли в горле. Вместо этого он просто встал и потянулся к ней.

Лира не дала ему заговорить.

— Я принесла тебе кое-что.

Она достала из кармана старый, потертый чип — тот самый, именно его Курт смог расшифровать. Этот чип, что дал ей билет в новую жизнь.

— Это тебе. Возьми.

Курт взял чип, перевернул его в пальцах.

— Зачем?

— Не знаю. На память. На всякий случай.

Она шагнула ближе, и вдруг ее пальцы сжали его руку.

— Ты мог бы пойти со мной.

Он засмеялся — горько, беззвучно.

— С моими генами? Меня даже в третий сектор не пустят.

Лира прикусила губу, потом резко обняла его, прижавшись лицом к его плечу.

— Тогда… Тогда я найду способ.

Он не ответил, только прижал ее крепче, вдыхая запах масла и металла в ее волосах.

— Просто… не забывай, откуда ты.

Она отстранилась, и в ее глазах что-то дрогнуло.

— Я не забуду. Может, даже буду навещать тебя.

Потом она развернулась и ушла, ее шаги потонули в гуле вентиляции и рабочих механизмов. А где-то выше, за сотнями метров труб и проводов, начиналась ее новая жизнь.

Год спустя.

Конвейер № 7 снова заглох.

Курт вытер пот со лба, глядя на дымящийся узел передач. Третий раз за неделю. Так не ломается даже старая марсианская техника.

Он сунул руку в механизм, нащупывая перегретый провод, и вдруг пальцы наткнулись на нечто странное — крошечный чужеродный модуль, искусно вживленный в схему.

Внеплановая комплектация?

— Эй, ржавый! — Голос за спиной заставил его вздрогнуть.

Это был один из надсмотрщиков, с лицом, покрытым шрамами от кислотных паров.

— Хватит копаться в мусоре. Начальство хочет тебя видеть.

— Какое начальство? — Курт нахмурился.

— Какое есть. МИК.

Марсианская инженерная корпорация. Полулегальная, но единственная, кому было дело до Нижних в ржавом Ярусе.

Курт впервые поднялся на этаж выше обычного. Но контраст он почувствовал сразу. Тут было чище что ли, на этом этаже сидели старшие. Просидев в зале ожидания несколько часов его, наконец-то приняли.

Курт замер на пороге. Безупречно белые стены. Стеклянный стол с голографическим интерфейсом. Стерильный воздух, очищенный до кристальной прозрачности. Здесь даже пол блестел, отражая холодный свет люминесцентных ламп.

Вейс сидел в эргономичном кресле из белого полимера, его безукоризненно чистый комбинезон контрастировал с замасленной одеждой Курта. На шее была видна едва заметная серебреная цепочка.

— Входи. — Голос Вейса звучал ровно, без эмоций. — Но постарайся не запачкать пол.

Курт осторожно переступил порог, оставляя масляные следы на идеальной поверхности.

— Нужен специалист по старым системам фильтрации. — Вейс не поднимал глаз от голограммы. — Ты едешь на уровень Альфа.

На стол бесшумно выдвинулся ящик с пропуском.

— Прежде чем отправится на вверх переночуешь в гостевых апартаментах. Помоешься и приведешь себя в порядок. Тебе выделят новую одежду.

Курт стоял перед дверьми гостевых апартаментов, не решаясь коснуться безупречно чистой панели. Когда дверь открылась, его охватило странное чувство — будто он вошел в мир, существовавший только в старых фильмах.

Белоснежные стены. Мягкий голубоватый свет. Воздух, пахнущий… ничем. Он осторожно ступил внутрь, оставив на пороге грязные ботинки.

Душ оказался целым ритуалом.

Горячая вода — настоящая, не рециркулированная — обожгла его кожу. Мыло пенилось в руках, смывая слои заводской грязи.

Курт смывал себя — того, кем был в Нижних.

Новая одежда оказалась мягкой — не грубый комбинезон, а что-то вроде гибрида униформы и гражданского костюма.

Он лег на кровать — настоящую кровать — и впервые за долгие годы почувствовал, как спина расслабляется.

Но уснуть у него так и не получилось. Из головы Курта не выходила серебреная цепочка Вейса. На ней висел кулон с птицей. От чего-то, ему казалось, что он уже где-то видел этот символ.

Утром его встретил бесшумный поезд с зеркальными стенами.

— Привет. — Девушка кондуктор в сером комбинезоне с нашивкой МИК кивнула на место у окна. — Первая поездка наверх?

Курт кивнул.

— Ты с ржавого яруса или с утробы? — Поинтересовалась девушка.

— С ржавого яруса, но в утробе я тоже был.

— Черт, квадрат омега. Очень сочувствую, только не пугайся. У всех «низов» одинаковая реакция.

Поезд тронулся, набирая скорость. Через несколько часов поезд попал в сектор Бета-Гамма "Пояс дымящихся труб" а ещё через несколько часов внезапно стены вагона стали прозрачными.

Курт вскрикнул. Отсюда начинался сектор Альфа срединные шпили и тут он впервые увидел его:

Небо.

Настоящее небо. Оно было повсюду.

Огромное, бесконечное, цвета ржавого железа и пыльной лазури. «Действительно самый высоки потолок в мире» проскочила мысль в голове.

— Я читал что небо должно быть красным. А оно переливается. Почему? — Глядя на почти незаметные перламутровые и лазурные переливы поинтересовался Механик.

— Это эффект купола силового поля. — Девушка ухмыльнулась. — Невидимый купол. Держит давление, фильтрует радиацию. И пропускает солнечный свет.

Курт прижал ладонь к стеклу. Он никогда не видел горизонта. Под землёй не было горизонта. Только трубы, провода и вечные сумерки.

А тут…

Весь Марс лежал перед ним.

Поезд замедлился, плавно скользя по магнитному полотну. Купол Чистого сектора возвышался над ними, словно гигантская стеклянная чаша, наполненная светом.

— Конечная. Все пассажиры — на выход, — объявил механический голос.

Курт шагнул на перрон и замер.

Воздух.

Он был… другим. Даже отличался от воздуха в кабинете Вейса. Чистый, холодный, без привкуса машинного масла и переработанного углекислого газа. Он вдохнул полной грудью, и легкие будто взбунтовались — слишком непривычно.

— Ты Курт?

Резкий голос вернул его к реальности. Перед ним стоял мужчина в темно-синем комбинезоне с эмблемой МИК — такой же, как у Вейса.

— Да, — кивнул Курт.

— Меня зовут Дарк. Я твой куратор. Идём.

Они прошли через стеклянные двери, и Курт впервые увидел поверхность во всей его стерильной красе.

Белые здания с золотистыми вставками. Улицы, выложенные полированным камнем. Люди в одеждах, которые не были пропитаны потом и гарью.

— Ты будешь работать в Центральном узле фильтрации, — сказал Дарк, не замедляя шага. — Там старая система, но её нельзя заменить — слишком много переделок за века. В общем разберёшься.

Курт кивнул, но его мысли были далеко.

«Где Лира?»

Он не видел её год.

— А…, а инженеры высшего звена? Они тут работают? — спросил он, стараясь звучать равнодушно.

— Не совсем понимаю зачем тебе нужны инженеры высшего звена. — Дарк бросил на него оценивающий взгляд.

— Я ищу кое-кого конкретно. Лира-247. — Быстро с ориентировался Курт.

— Очень сомневаюсь. — Пожал плечами мужчина. — Но я сделаю запрос.

Через какое-то время Дарк привел Курта к центральному узлу фильтрации. Лабиринтом из старых труб, датчиков и панелей управления, встроенных в стены так, будто их наращивали веками.

— Вот твоя зона, — Дарк ткнул пальцем в схему на голопанели. — Старая система вентиляции M-13. Если что-то сломается — чини. Если не сможешь — зови меня будем решать.

Курт кивнул, его взгляд скользнул по схеме, и он увидел тот самый символ.

Птица.

Та самая, что была на кулоне Вейса.

— А это что? — Он указал на небольшой квадрат в углу схемы, помеченный едва заметным знаком — стилизованным крылом.

Дарк нахмурился.

— Заброшенный техотсек. Туда не суйся — там зона повышенной радиации.

— Понятно, — Курт сделал вид, что сосредоточился на инструкциях. Но в голове уже прокручивал куда пойти в первую очередь. Уж больно сильно эта птица не давала ему покоя.

Заброшенный техотсек оказался не просто заброшенным — он был живым.

Курт замер на пороге, вжавшись в тень вентиляционной шахты. Внизу, в тусклом свете факелов, шесть фигур в рваных балахонах кружили вокруг металлического алтаря, на котором лежало тело в инженерном комбинезоне.

— Плоть — станет порчей! — хрипел высокий мужчина с выжженным на лбу символом птицы. — Кровь что была пищей — обратится ядом! Не тленные обратятся пеплом!

Остальные подхватили:

— Из праха люди восстанут уничтожая оковы.

Нож сверкнул.

Курт зажмурился, но звук разрезаемой плоти все равно донесся до него. Когда он открыл глаза, культисты поднимали что-то дымящееся — орган, который тут же бросили в жерло старого реактора.

Пламя вспыхнуло зеленым.

На нижних уровнях происходили вещи гораздо хуже. Но сейчас происходило что-то совсем странное.

Человек, которому разворотили грудную клетку и вырезали лёгкое, продолжал вяло шевелиться и мычать от боли.

Мужчина продолжил орудовать ножом вырезая второе лёгкое, а за тем печень и прочие остальные органы. Лишь когда нож коснулся сердца тело обмякло и перестало подавать признаки жизни.

Все это сопровождалось горловым пением и пафосным речами о свободе людей от «Багрового миллениума». Курт как крыса бесшумно отполз в сторону.

Вторую ночь подряд Курт не мог уснуть. На ржавых ярусах тоже происходили страшные вещи, но Курт всегда старался сидеть не заметно и держаться подальше от проблем. А сегодня он сам залез туда куда не стоило и увидел то, что не хотел бы видеть никогда.

На следующее утро с тяжолой головой он встретил куратора. Дарк ждал его у терминала.

— Твой запрос рассмотрен, — сказал он, не глядя на Курта. — Лира-247 в базе не числится.

— Как?! — Курт сжал кулаки. — Она была ассистентом! У нее были документы!

Дарк поднял на него глаза. В них не было лжи.

— Нет такого сотрудника. Никогда не было.

Он протянул гало планшет.

На экране — пустая графа в списке персонала.

Ни имени. Ни фото. Ни следов.

Центральный узел фильтрации гудёл, как раненый зверь. Курт, сжав в руке гаечный ключ, всматривался в показания манометров. Как выяснилось система чистого сектора является продолжением системы нижних уровней.

— Да как так-то…

Курт замер перед панелью управления, пальцы застыли на клавишах. Цифры на манометрах неумолимо ползли вниз: подача кислорода в нижних уровнях падала. Не авария — запланированное удушение.

«Проект: Дыхание Зефира. Подписан: Элирия Вейнгарт»

Ржавые ярусы такими темпами протянут года полтора, а вот в утробе что ниже ярусов люди уже умирают от удушья.

Внезапно воздух загудел. Из вентиляционной решетки выплыла сфера из черненого металла, опоясанная тремя вращающимися кольцами с клинописью. Она парила беззвучно, словно призрак.

— Манетех Амарант, — прошептал Курт, узнав «Садовника Памяти». За десять лет в Нижних он видел их лишь дважды.

Сфера раскрылась, создавая голограмму. В воздухе появилась идеальная фигура девушки в полный рост. В руках она держала планшет. Элирия Вейнгарт. Дарк мгновенно склонился в поклоне.

— Отчёт по вентиляции блока M-13, — сказала Элирия, даже не взглянув на него.

Курт уронил гаечный ключ. Металл гулко звякнул о пол.

— Ли…ра?

Только не та. Белоснежный наряд с золотыми шевронами, волосы, уложенные в безупречную причёску. И глаза — пустые.

Голограмма повернулась. В мертвых глазах мелькнула искра:

— Курт? — Голос внезапно ожил, обретя знакомые хрипловатые интонации. — Ты… поднялся?

— Лира. Я… — Он столько хотел всего спросить и столько всего рассказать, но мысли его стали кашей настолько что не знал с чего начать.

— Я тоже рада тебе. Сейчас я в работе, чуть позже свяжусь с тобой. — Девушка перевела взгляд на молчавшего все это время Дарка и холодно произнесла. — Отчет.

Дарк протянул девушке планшет она пробежала беглым взглядом по информации.

— Показатели в норме, — произнесла она уже механически. — Доложите о любых отклонениях.

Проекция погасла. Амарант стремительно скользнул обратно в вентиляцию.

— Дарк, что за черт?! — Курт схватил куратора за рукав. — Это же…

— Баронесса Вейнгарт, — прошипел Дарк, вырываясь. — И если ты ценишь жизнь — забудь, что видел. А теперь иди чини вентиляцию, ржавый. И молчи.

Оставшись на едине с механизмом Курт погрузился в свои мысли. Наконец вспомнив, где впервые он видел изображение птицы на цепочке Вейса.

В тот день, когда Лира приходила прощаться, у нее на пальце было кольцо с изображением птицы. И сейчас это кольцо тоже было на ней.

Это она организовала его перевод с ржавых ярусов на срединные шпили? Почему с её согласия задыхаются люди. А ещё он готов поклясться, что видел человеческий череп внутри сферы Амаранта.

Конец рабочей смены и третья ночь без сна.

— Черт! Лира во что ты влезла в этот раз?!