Осколки фарфоровой куклы

Глава 1. Позвони мне, Палмер

Мерзкий, пробирающий до самых костей смех эхом разнесся по гостиной. Господин Лонг, словно необъезженный жеребец, гоготал над шуткой своего приятеля, то и дело прикладываясь к бокалу с коньяком.

Он полулежал в кресле, развалившись с показной небрежностью, и жевал закуски так неосторожно, что мелкие крошки сыпались на дорогой пиджак, оставляя на ткани неприглядные следы. Его коллегу подобная неряшливость ничуть не смущала — он и сам не отличался чистоплотностью. Эти люди привыкли, что в их мире всё за них делают слуги. Таков был порядок вещей: одни с рождения держали в руках золотую ложку, а другие — вынуждены были прислуживать, позволяя продавать себя, словно скот, или дарить знакомым, перевязав голову подарочным бантом.

— Камила, убери здесь, — приказал господин Лонг, указывая пальцем на пол.

Камила Тартал услужливо поклонилась и потянулась за тряпкой. Она опустилась на корточки, что было крайне неудобно в узкой юбке-карандаше, но, несмотря на дискомфорт, не позволила себе ни единой жалобы. Собрала упавшие кусочки сыра в ладонь, протерла паркет и бесшумно скрылась в коридоре. Выбросив мусор, она вымыла руки и понуро опустила голову.

За весь вчерашний день девушка не присела ни на секунду. Спала едва пару часов, а сегодня работы снова было по горло. Она едва справлялась с обязанностями по дому, а господин Лонг, казалось, намеренно не нанимал других помощников. Его влекла Камила Тартал, причем во всех смыслах. Девушка была неглупой, обладала тонкими чертами лица, а о её фигуре и говорить не стоило — такие параметры были дарованы лишь топ-моделям, Камиле же они достались от матери, а той — от бабушки.

Камила была прилежна, чистоплотна и всегда вежливо сносила истерики хозяев. Её купили три года назад, и за это время она привыкла к любым выходкам господ в доме Лонгов.

Девушка научилась безошибочно определять настроение хозяина по походке или по силе, с которой он захлопывал двери. Она никогда не вступала в споры и всегда беспрекословно подчинялась приказам. Если велели стирать — приступала немедленно. Приказали убрать со стола — тряпка уже в руках. Упомянули, что окна давно не мыты — к вечеру стекла уже сияли.

Вот только какой бы идеальной рабыней ни была Камила, её всё равно периодически наказывали. Причины бывали разными, порой казалось, что вытянутыми за уши, но перечить господину строго запрещалось — иначе наказание становилось лишь суровее.

— Камила, — властный голос господина Лонга раздался на кухне, когда гость уже ушел. — Ты кое-что упустила.

Девушка обернулась, наивно хлопая карими глазами с длинными ресницами. На её лице не было ни грамма косметики — в этом доме макияж для неё был под запретом. И всё же Камила была настолько хороша собой, что влюбиться в неё можно было с первого взгляда.

— Подойди сюда, — поманил мужчина пальцем. — Не стой в другом конце комнаты, когда я с тобой разговариваю.

Камила послушно сократила дистанцию и встала перед ним. Она чуть заметно улыбнулась уголками губ, но, заметив строгое выражение лица мужчины, мгновенно стушевалась.

— Ты меня слушаешь? — внезапно спросил он серьезно.

— Конечно, господин.

— Смотри, — господин Лонг указал на ворот своего пиджака.

Камила опустила взгляд и замерла, заметив там пятна от еды. На бежевой ткани они бросались в глаза, и любая капля влаги, не говоря уже о жире или соусе, была заметна моментально.

— Я обедал с коллегой, — напомнил мужчина. — Сидел с ним за одним столом. И всё это время мой пиджак был в таком виде.

— Простите, я обязательно постираю…

— Уже не нужно, — спокойно ответил тот. — Я уже достаточно опозорился перед мистером Квоном. Уверен, его слуги не позволили бы ему сидеть перед гостями в грязном пиджаке.

Камила опустила голову:

— Простите.

— Какой смысл извиняться? — монотонно произнес господин Лонг. — Снимай юбку и пиджак.

Камила поджала губы и сглотнула вязкую слюну. Спорить она не стала, зная, что этим лишь сильнее разозлит хозяина.

Замочек на юбке неумолимо звякнул. Ткань скользнула с бедер, оставляя Камилу в бежевых трусиках. Следом на пол упал черный пиджак, а девушка съежилась, натягивая тонкую майку чуть ниже, чтобы прикрыть бедра.

— Топ тоже снимай, — добавил господин, вытаскивая из брюк ремень.

Камила стянула майку. Теперь на ней осталось лишь нижнее белье.

— Нагибайся, — раздался снова этот спокойный, но леденящий душу голос.

Девушка начала медленно опускаться, но в тот же миг получила толчок в спину. Шатнувшись, она впечаталась грудью в обеденный стол. Секунда — и по бедрам прилетел хлесткий удар, от которого с губ сорвался тихий стон.

Камила зажмурилась, снова и снова ощущая своей тонкой, фарфоровой кожей удары ремня. Ушибленные места моментально наливались багровым, но господину это лишь приносило удовольствие.

Он хлестнул снова — на этот раз по спине. Камила вскрикнула от неожиданности и не смогла сдержать всхлипа боли. По пояснице пришлись еще два удара, после чего «шоу» для господина Лонга подошло к концу.

У этого урода под брюками отчетливо обозначилось возбуждение.

— Милый, ты занят? — в кухню заглянула госпожа Лонг, его мать.

— Уже закончил, — сухо ответил он, поправляя ширинку.

Женщина без капли сочувствия осмотрела багровые полосы на теле девушки, а затем развернулась к сыну с улыбкой:

— Выходи в сад, поможешь мне.

И они просто ушли.

Камила подобрала свою одежду. По избитому телу было больно натягивать ткань, но ей пришлось облачиться в привычную униформу, чтобы донести себя до подсобного помещения, где стояла её кровать. Девушка рухнула на неё животом и разрыдалась в подушку от бессилия и боли, о которой не могла никому рассказать.

На следующий день дом снова был полон гостей. Камила не имела понятия, кто все эти люди, но женщин среди них не было. Абсолютно все мужчины — разного телосложения и роста, кто-то в строгом костюме, кто-то в рубашке и джинсах, а кто-то и вовсе в кожаной куртке — обсуждали с господином Лонгом бизнес, попутно вкусно закусывая и выпивая.

Камила ходила с опущенной головой, принося всё, что требовали гости. Она исполняла каждый приказ, потому что была обязана. Иначе всё повторится. Снова будет, как вчера.

Одному мужчине она добавила льда в стакан, другому подлила коньяк, третьему поправила подушку под спиной. Господин Лонг следил за каждым её движением, словно проверяя качество работы. Камила видела его взгляд, и он ей бесконечно претил. Было в нем что-то отвратительное, животное, первобытное. Казалось, он раздевал её в своих фантазиях прямо здесь, в этом зале, не заботясь о том, что кто-то прочитает его грязные мысли.

В реальности он пока не решался зайти так далеко, но Камила была уверена — скоро хозяин переступит черту. Он сделает этот шаг, и пути назад не будет.

— Зачем звонил? — с этим вопросом в набитый гостями дом прошел темноволосый мужчина, которого Камила видела уже не впервые. Он часто заявлялся сюда, но его отношения с господином Лонгом оставались тайной. Служанка никогда не слышала их разговоров, ведь мужчины всегда общались за закрытой дверью.

— Присаживайся, Палм, — господин Лонг протянул новому гостю стакан с алкоголем, и лед весело звякнул о дно.

— Я за рулем, — холодно ответил тот, мимолетно оглядывая гостиную. Его взгляд застыл на Камиле. Всегда застывал.

Девушка кратко поклонилась и скрылась за дверью, в которую Палмер Данкли продолжал смотреть.

— Эй, — окликнул Лонг. — Чего завис?

— Что тебе надо? — Данкли сощурился, осматривая мужчину напротив. — Я отвлекся от своих дел, чтобы приехать.

— Какой занятой! — было видно, что господин Лонг пьян. Это разозлило Палмера, но он не подал вида.

— Оливер, если ты не озвучишь цель звонка, я тебя… — договорить Данкли не успел, прервавшись от звона стекла, донесшегося с кухни. Взгляд Палмера снова переместился на дверь, но Лонг не придал значения звуку. — Ты в стельку. Поэтому позвонил?

— Хотел пригласить тебя на незабываемую вечеринку.

Оливер огляделся, осматривая просторную гостиную, где танцевали пьяные состоятельные мужчины.

— Это ты называешь незабываемой вечеринкой? — нахмурился Палмер, не совсем понимая. — Где твоя девчонка?

— Плевать. Сегодня вышвырну её на улицу за плохую работу.

Данкли не воспринял слова Лонга всерьез, ведь тот был пьян. Мало ли что можно наплести под воздействием алкоголя.

— Пойду поссу, — бросил Палмер, оставляя Лонга сидеть на диване в одиночестве.

— А потом будем веселиться! — крикнул хозяин дома ему вслед.

Палмер вышел из гостиной и прикрыл дверь, чтобы никто не заметил, что он направляется не к туалетам, а в противоположную сторону. Его тяжелые шаги на несколько мгновений стали почти бесшумными — именно поэтому Камила вздрогнула, когда на кухню кто-то вошел. Она подняла на Палмера свои чистые, наивные глаза, совсем не зная, как реагировать. Девушка сидела на корточках, собирая с пола разбитый стакан, но, увидев мужчину, медленно поднялась на ноги, будто опасаясь любого движения.

— Привет, — спокойным тоном произнес он — совсем не так, как общался с Лонгом.

— Добрый вечер, господин, — Камила поклонилась почти до пояса. — Чем я могу Вам помочь?

Палмер сощурился, любуясь её благородными чертами. Каждый раз, приходя в этот дом, он искал глазами лишь эту девушку. Чистая, безумно красивая, добрая. Она стеснялась, когда он смотрел прямо в глаза, и всегда пыталась разорвать зрительный контакт. Из-за этого у Палмера случалась настоящая «ломка», словно от длительного приема наркотиков — хотелось вновь вкусить это удовольствие, которое, как он знал, разрушит их обоих.

— Что случилось? — он указал взглядом на осколки.

— Окно распахнулось от сквозняка, — тихо отозвалась Камила, опуская глаза. — И смахнуло стакан.

— Я помогу.

Палмер не стал спрашивать разрешения. Он подошел, сел на корточки и начал собирать стекло.

— Нет, не нужно! — воскликнула Камила, пытаясь забрать осколки из его рук. — Вдруг порежетесь.

— Не волнуйся за меня.

Девушка захлопала ресницами и сдалась, не смея перечить господину. Своими попытками остановить его она могла лишь сделать хуже. Не дай бог, он поранится — тогда это будет целиком и полностью на её совести.

— Вот и всё, — бархатным голосом произнес Палмер, ссыпая осколки в ведро. — Ты сама не повредилась?

— Нет, — едва заметно улыбнулась Камила, но тут же стерла улыбку, заслышав приближающиеся шаги.

— Палм, куда пропал? — господин Лонг ввалился на кухню и повис на плечах Данкли, пытаясь его обнять. — Ты же обещал выпить со мной.

— Я этого не обещал, — буркнул мужчина, не сводя взгляда с Камилы, чьи щеки уже успели покраснеть.

— Моя отвратительная слуга что-то не так сделала? — напрягся хозяин. — Ты говори, если что. Я ей живо трепку устрою.

Девушка опустила голову, словно уже ожидая ударов.

— Всё в порядке, — отозвался Палмер. — Почему в такую жару она одета в плотную рубашку?

Камила подняла испуганный взгляд на господина Лонга, который ни на миг не растерялся:

— Откуда мне знать, что у этой идиотки на уме. Пойдем лучше к остальным.

Палмер в последний раз взглянул на девушку и поддался на уговоры хозяина дома, который уже тянул его обратно в гостиную. Камила осталась на кухне одна, инстинктивно хватаясь за края рукавов и натягивая их на запястья, чтобы скрыть синяки. Люди не должны знать, как с ней обращаются — иначе будет только хуже. Её точно отсюда никогда не продадут, но станут изводить еще сильнее, если вообще не убьют.

Так когда-то поступили с её матерью.

Неприятные воспоминания кольнули сердце, но Камила не поддалась. Она продолжила обслуживать гостей, постоянно ощущая на себе взгляд Палмера Данкли. Тот, пользуясь пьяным состоянием хозяина, даже не стеснялся, открыто демонстрируя интерес. Только Камила не могла понять, чего именно он хочет. Не могла обычная рабыня, которую ради приличия называли служанкой, интересовать столь состоятельного господина.

— Иди сюда, — жестом поманил её хозяин. — Принеси то вино, которое делала госпожа Лонг, — он повернулся к гостям: — Моя матушка делает потрясающее пойло. Обязательно попробуй, Палм.

— Гичхан, я не пью за рулем, — в очередной раз повторил Данкли.

— Вино легкое, ты даже не почувствуешь.

— Зато работники дорожной службы почувствуют.

Камила замерла, пытаясь понять дальнейшие указания. Когда голоса утихли, господин Лонг посмотрел на неё и недовольно проворчал:

— Почему ты всё еще здесь?

Палмер тоже глянул на неё, но куда мягче, совсем не требовательно.

— Мне принести вино? — решилась уточнить девушка. — И чего ты такая тупоголовая? — выдохнул хозяин. — Господин Данкли ясно выразился — он не собирается пить. К чему тогда вино?

Может, претензия и была обоснованной, но если бы Камила самостоятельно решила, что вино не нужно, её бы снова оскорбили. Господин Лонг нашел бы причину: «Если господин Данкли не хочет вино, это не значит, что не хочу я! Какая же ты глупая девка!».

— Как скажете, — прошептала себе под нос Камила, хотя хозяин на неё уже не смотрел — в отличие от Палмера. Тот продолжал рассматривать её так нагло и беспринципно, будто они в этой гостиной были одни.

Каждый его визит приносил в жизнь Камилы странности. Господин Данкли не был похож на остальных, и уж точно ничем не напоминал Лонга. Хотя внешность часто бывает обманчива. В любом случае, это всё были мысли служанки, которую вечно называли тупоголовой. Наверное, она действительно глупа, раз смотрела в сторону мужчин и размышляла, почему они отвечают ей тем же. Точнее, почти никто — только Палмер Данкли, и Камила не знала, хорошо это или плохо.

Она выполнила просьбы остальных и скрылась в коридоре. На кухне провозилась дольше обычного. Вернувшись в гостиную, быстро сообразила, что Палмера там уже нет, однако он возник в поле зрения в тот же миг. Данкли вышел не из туалета, не из ванной или кухни. За ним захлопнулась дверь в комнату Камилы, заставляя сердце девушки на миг перестать биться.

— Не болей, Оливер, — бросил Палмер, направляясь к выходу. — И больше никогда не зови меня без повода.

Он больше не глянул на Камилу, в комнате которой зачем-то побывал, и даже не попрощался. Последний факт беспокоил её куда меньше, чем первый, и потому она боязливо обернулась на деревянную дверь в подсобку, где жила с самого первого дня. Это была её спальня — там стояли кровать, шкаф и тумбочка. И туда никогда не заходил никто, кроме хозяина, да и тот — не чаще раза в год.

До самого конца дня Камила не возвращалась в свою комнату. У неё было полно дел, но сильнее всего пугал факт вторжения чужого господина в её личное пространство. Для чего он туда заходил — оставалось загадкой. Камила устала перебирать версии, к тому же она окончательно вымоталась.

Когда дом опустел, она не посмела присесть, пока не убрала весь мусор. Вымыла посуду, вернула вещи на места, протерла полы, хотя уже едва держалась на ногах. Развязав пояс фартука, она снова уставилась на дверь в свою комнату. Как же страшно было входить туда после визита Палмера Данкли.

— Эй, ты, — буркнул господин Лонг, допив очередную бутылку. — Помоги мне дойти до кровати.

Камила и сама еле стояла, но повесила фартук и вернулась к хозяину. Тот приподнялся с дивана, опираясь на подлокотник, а затем нагло повис на шее хрупкой девушки, будто она была крепким мужчиной, способным донести его на руках.

Несмотря на тяжесть, Камила обхватила его за талию и повела в спальню. Лонг шатался, спотыкался и что-то невнятно бубнил. Девушка сосредоточилась на том, чтобы не упасть вместе с ним, и спустя несколько минут мучений усадила мужчину на кровать, с облегчением выдохнув.

— Укрой меня одеялом и можешь валить, — пробормотал он.

Даже не раздеваясь, хозяин устроился поудобнее. Камила вытащила из шкафа одеяло, аккуратно расправила его на постели и накрыла хозяина.

— Спокойной ночи, господин.

Девушка вышла из чужой спальни и погасила свет. Снова застыла, глядя на дверь в свою подсобку. Ей в любом случае нужно было зайти — это единственное место, где ей дозволено спать.

Шаг за шагом она подошла к своей комнате. Повернула ручку и осторожно заглянула внутрь, будто от любого неловкого движения там могло что-то взорваться. Лампа озарила помещение. Ничего подозрительного.

Стало немного легче. Камила переоделась перед сном и подошла к кровати, смело откидывая плед.

В тот же миг внутри всё оборвалось. На подушке лежала записка, написанная незнакомым почерком. Камила аккуратно взяла её и приблизила к лицу, читая мелкие буквы:

«Позвони мне. Палмер».

А на обратной стороне — номер телефона.