Осколки безумия

Пролог

Владетель Соломон Диас умер. Скончался тихо и мирно – во сне, что никак не вязалось с его характером при жизни. До последнего твердо сидевший в седле, крепко сбитый, лихой и отчаянный – все ожидали, что свой конец он найдет в битве, сжимая в своей руке копье или клевец.

Событие, разумеется, предсказуемое, давно ожидаемое, учитывая возраст Владетеля – но, тем не менее, оно вызвало немалый переполох.

Вой, дикий, утробный, снисходящий на хрип – раздался из опочивальни господина Диаса ранним утром – его супруга, проснувшись, внезапно обнаружила, что в одной постели с ней – хладный труп. Так её и застали слуги – растрепанную, в слезах, в исступлении бьющую руками по груди Владетеля, в бессмысленных мольбах очнуться и проснуться.

Дворовые и прислуга пребывали в состоянии шока, абсолютно не понимая, что им делать. Алгоритм, по которому они жили последние два десятка лет, внезапно дал сбой.

- Густав! - раздался громкий голос Бальтасара, старшего сына Владетеля, обращенный к старшему слуге, - Уведи мать. И пошли за жрецом в наш храм. Да не оставит нас Расколотый…

В дальнейшем все хлопоты, связанные с погребением усопшего взял на себя старший сын Владетеля – ныне наследственный Владетель Бальтасар Диас. В кратчайшие сроки был заказан, оплачен и доставлен гроб из дуба, в соответствии со всеми канонами веры в Расколотого Бога - были проведены службы и отпевания, церемонии прощания с близкими и поминовения умершего.

Еще при жизни Владетеля Соломона на местном кладбище была построена огромная усыпальница, планируемая им как родовой склеп, в котором найдут свой последний приют усопшие члены владетельной семьи Диасов.

Даже в посмертие - Соломон ворвался первый, занял, как и всегда – самое важное место, дубовый гроб был помещен в каменную могилу в самом центре склепа.

Супруга Соломона – матрона Марта Диас, в черном платье и с черной вуалью – была бледна, как смерть, и еле держалась на ногах – её поддерживали за руки суровый Бальтасар, на вид – высоченный статный мужчина около сорока лет, с темными волосами, черноокий, с большим орлиным носом и грубыми чертами лица, будто высеченными из камня - весь в отца; и средний сын Симон, ростом несколько пониже, чем старший брат, зато гораздо шире плечах, но похожий на него, как близнец.

Младший – двадцатилетний Алонсо, высокий и худощавый, такой же черноволосый, как и старшие братья, стоял в стороне, склонив голову и сжимая кулаки, время от времени рукавом утирал слезы.

На похороны приехало с десяток окрестных Владетелей, с женами и со свитой, и все, по крайней мере внешне, выражали глубокую скорбь и печаль от утраты такого благородного Владетеля, надежного соседа, могучего воина и защитника общих границ.

Во владении Диасов, решением Владетеля Бальтасара, был объявлен двухнедельный траур.

Глава I. Наследство.

В каминном зале поместья Диасов было необычайно темно – большое помещение для общих собраний семьи освещал лишь свет горящих в камине поленьев и свечи в подсвечниках, стоящие на столе. Огромные подвесные люстры зажигать не стали.

Во главе стола сидел наследный Владетель – Бальтасар Диас, с серьезным видом, стараясь соответствовать внезапно занятому положению. По правую руку от него – невзрачный и суховатый, остроносый и краснощекий старик в мешковатой робе – местный скрибэ, приглашенный озвучить заранее составленное Соломоном и хранящееся до сей поры в храме завещание.

Супруга Соломона – матрона Марта, сидела за столом с пустым взглядом, немигающее уставившись в пламя камина – казалось, что смерть супруга ударила по ней сильнее, чем по всем остальным, и ничего более ей в этом мире не интересно.

Младшие братья – Симон и Алонсо, выглядели противоположностями друг друга – если Симон улыбался и старался подбодрить окружающих, то и дело отпуская совсем неуместные шутки, то Алонсо был мрачен и погружен в себя.

- Чего ж тебе вдруг загрустилось, братик?! – хохотнул Симон. – Еще пара минуток и мы услышим из уст скрибэ последнюю волю нашего старика, мир его праху! Старик он был состоятельный, а значит и наследство нам должно перепасть немаленькое! Мы с тобой, Алонсо, конечно, не самые его любимые сыновья, – Симон насмешливо посмотрел на Бальтасара. - но старичок наш при жизни был очень справедлив и, я так думаю, нас с тобой не обидит и после смерти!

- Симон, замолчи. – Алонсо, скривившись, прикрыл ладонью лицо. – Душа отца еще не успела дойти до врат Разбитого Дворца – а ты уже планируешь, как прогулять его наследие. На твоем месте, я бы не очень рассчитывал на что-то значимое. Бальтасар – старший, и все достанется ему, так или иначе. Уповай на волю нового Владетеля. – с натянутой улыбкой закончил Алонсо.

- Довольно, братья! – рыкнул Бальтасар, приподнимаясь из отцовского кресла. – Что бы не было написано в завещании нашего отца, я, как глава семьи и рода, вас не обижу и не оставлю без защиты…

- Я, как глава семьи и рода… - кривляясь, передразнил нового Владетеля Симон.

- Скрибэ! – зарычал Бальтасар. – Читай, озвучивай!

Скрибэ, оторвашись от деревянного кубка с вином, поперхнулся и суетливо начал доставать из сумы свиток, запечатанный сургучом.

- Сию минуту, Владыка! – скрибэ продемонстрировал окружающим свиток, в котором была запечатлена последняя воля усопшего Владетеля Саломона. – Достопочтенные наследники! Как вы видите, сургуч на свитке скреплен личной печатью покинувшего этот бренный мир Владыки. Я сорву сургуч - с вашего разрешения, и с благословением Расколотого Бога, да будет воля его.

Сидящие за столом склонили головы, за исключением Марты – она все так же безучастно смотрела в огонь. Скрибе сорвал сургуч и развернул свиток.

- Со слов моих записано верно, прочитал и подтверждаю – Соломон. – тягуче начал читать свиток скрибэ. – Свидетельствую и благословляю, что все мое имущество, без исключения - поместье, постройки, деревни, люди, стада, луга и пашни, а так же золото и серебро, что скоплено за жизнь – поступает в полное распоряжение нового Владетеля – моего старшего сына Бальтасара, согласно традициям и законам, и по воле нашего Бога.

Бальтазар согласно и с облегчением кивнул. Скрибэ запнулся, но наследственный Владетель жестом приказал продолжать.

- Я, Соломон, смиренно прошу нового Владыку не оставить в обиде моих младших сыновей и его братьев, и выделить из своего наследства в пользу среднего сына, Симона – доход от двух мельниц, что на реке Эсла, и селение Эслад.

Симон довольно заерзал на кресле:

- Ох! По двадцать реалов серебром с каждой мельницы ежемесячно, да с селения еще тридцать можно выбить! Заживем!

Скрибэ продолжил:

- Зная характер моего среднего, прошу нового Владетеля не оставлять его без присмотра и без защиты, всячески оберегать и предостерегать его от глупости. – скрибэ прервался на глоток вина. – А младшему, Алонсо, смиренно прошу выдать из сундука, что в моих покоях, двести реалов серебром на руки, а банковскими векселями на предъявителя – тысячу реалов. Что делать с ними, и как не потерять и приумножить – его забота. Благодарю нового Владетеля и призываю помнить о предках и о их вере, заботиться о семье и поступать по уму, дабы в конце отдать больше, чем получил в начале.

- Благодарю вас, скрибэ. – склонив голову, произнес Бальтасар.- Мы все услышали, поняли, и я, как наследственный Владетель, поступлю по совести, исполнив завещание нашего отца.

Скрибэ торопливо, тремя большими глотками, допил вино из кубка и начал собираться. Слуги, в благодарность от хозяев и с их повеления, поднесли ему в дорогу бюрдюк с вином и большую суму с хлебом и сыром. Вскоре в свои покои увели и матрону Марту, жестом Владетель отослал прислужников прочь, дверь каминного зала закрылась и братья остались втроем.

Бальтасар устало выдохнул, скидывая с себя образ сурового Владетеля, расслабился и откинулся в кресле.

- Что будем делать, братья? – спросил он. – Отец похоронен, я принял на себя его наследие, как Владетеля, и сопряженные с этим статусом обязательства. И… Я не знаю… Что дальше? Что мне делать?

Симон не часто был серьезен, но это был тот редкий момент, когда улыбки на его лице не было:

- Бальтасар, брат мой. Тяжкая ноша выпала на тебя, ох, тяжкая… - он грустно усмехнулся. – Но мы с Алонсо тебя не оставим, окажем тебе всю поддержку и предоставим всю помощь, какую только сможем. Знаниями ли, умениями, хитростью или умом – мы на твоей стороне. Никто из нас не претендует на твой статус Владетеля – отец, да хранит его Расколотый, воспитал нас правильно. Распри в семье не будет, в этом я уверен.

Бальтасар встал с кресла и взял в руки кувшин с вином:

- Позвольте, я наполню ваши кубки, братья. Я хочу, что бы вы знали – для вас я не Владетель – для вас я все такой же старший брат, и ничего, абсолютно ничего не поменялось в наших отношениях. – он отвернул в сторону свое лицо, стараясь скрыть подступившие к горлу слезы. – Я буду заботиться о вас, я буду защищать вас всеми своими силами, клянусь… Я надеюсь на вашу помощь в нашем общем деле – сохранить и преумножить наследие нашего отца, Владетеля Соломона.

Симон улыбнулся и приложил кулак правой руки к сердцу:

- Я с тобой, мой Владетель. – заметив, как скривился Бальтасар, рассмеялся и поспешил добавить: - Я с тобой, брат, клянусь. Извини, не смог удержаться.

Алонсо тоже приложил кулак к сердцу.

- Я с тобой, брат мой. Всей душой и телом. Клянусь Расколотым богом – я никогда в жизни не предам наших семейных уз и тебя, как наследного Владетеля и старшего нашего рода.

Бальтасар, улыбаясь, положил руки на плечи братьев:

- Повод для этого разговора – крайне печален и мы все грустим по нашему безвременно ушедшему отцу, но после ваших слов – я безмерно рад и счастлив. – он улыбнулся еще шире. - Мы вместе пойдем рука об руку в будущее, что бы оно нам не готовило, как одна семья, как сыновья одного отца, как любящие друг друга братья. Выпьем!

Наполненные деревянные кубки стукнулись с глухим звуком, после чего братья опрокинули их содержимое в себя.

Утерев губы рукавом, Алонсо жестом снова попросил слова:

- Бальтасар, брат мой. Мои клятвы столь же тверды, как и железо. Но все же, я прошу выдать мне мою часть наследства, серебро и векселя, и отпустить меня из владения. Как и завещал отец – я сам озабочусь о том, как не потерять вверенное мне, и как приумножить его. С твоего разрешения, Владетель. – Алонсо склонил голову.

Бальтасар замотал головой из стороны в сторону:

- Брат, мы же только что говорили о том, что мы вместе пройдем этот путь, мы дали друг другу клятвы – а ты собрался покинуть наш общий дом? Наш отец…

- Наш отец – наемник, безродный. – грубо прервал речь Бальтасара Алонсо. – Он первый Владетель, основатель нашего рода. Он добился всего сам - грубой силой, хитростью, наглостью, беспринципностью. Он завоевал свое владение, он отстоял его перед другими Владетелями, и собрание Владетелей признало его право на земли и власть. Мы - идальго, его сыновья и наследники его имени. И если старший из нас наследует полновесный титул Владетеля, со всеми землями и правами, то младшим следует довольствоваться только лишь принадлежностью к знатному роду. Мне – этого мало. Прости, брат, но я, как и ты, сын своего отца и не могу молчать.

Бальтасар покачал головой:

- Мало… Я понимаю, о чем ты, Алонсо. Но и больше дать не могу – все, что завещал тебе отец – твое по праву…

- Нет такого права. – опять прервал страшего брата Алонсо. – Завещание отца, которое озвучил скрибэ – лишь просьба усопшего к новому наследному Владетелю. И лишь в твоей воле – прислушаться или отказать. И если ты, брат, отправишь меня на все четыре стороны без единого медяка в кармане – это истинно твое право.

Бальтасар в ярости вскочил из кресла:

- За кого ты меня принимаешь, Алонсо?! – вскричал он. – Я знаю традиции, может быть даже лучше, чем ты, но есть и другие причины! Есть совесть, есть воспитание! Мы сыновья одного отца? Так тебе ли не знать, что я никогда бы не пошел наперекор его воле? Двести реалов серебром – твои! Как и его векселя в банки - я отдам все, что он завещал тебе, клянусь! Отец попросил, и я не могу, как старший сын, и как наследный Владетель, ему отказать. Но куда ты собрался идти? Зачем? Как и ты поклялся быть со мной душой и телом, так и я не могу отпустить тебя в никуда...

- Возможно, наш братик несколько обалдел от той суммы, что завещал ему наш достопочтенный отец? – сказал пришедший в себя Симон, будучи несколько ошарашенным тем, в какую сторону ушел разговор между братьями.

- Братья. – Алонсо склонил голову. – Я сам выберу свой путь и мне кажется, я знаю, как и что мне делать дальше. От вас я прошу только лишь понимания – как бы мне не хотелось остаться с вами и как бы я вас не любил, но я хочу, как наш отец, сделать что-то немыслимое, добиться чего-то такого, чего еще никто не добивался и не достигал. Для начала, я думаю уехать в Леон, некоторое время пожить там, а затем – уж не знаю… Возможно, – я займусь торговлей. Уж чего-чего, а денег отец оставил достаточно. В конце концов – даже если у меня что-то не получится – я знаю, что всегда могу вернуться в земли Владетеля Бальтасара – и он примет меня, как брата.

Бальтасар откинулся в кресле и засмеялся:

- Конечно, приму как брата!

- Алонсо, я не знаю, что взбрело тебе в голову, но я точно не согласен и никуда тебя бы не отпустил. – сказал Симон. – Впрочем, я не Владетель, и совсем не мое дело что-то советовать и указывать, тем более, что наш отец, судя по завещанию, озвученному скрибэ, больше переживал за меня, уж прости.

- Так что мы будем делать? – спросил Бальтасар. – Симон остается со мной и поможет мне в управлении наследием отца. Алонсо – хочет покинуть владение и уехать в столицу с немалым капиталом…

- Даже двести реалов серебром – это очень большие деньги, я понимаю. – сказал Алонсо. – Если у тебя, брат, есть возможность снарядить повозку до Леона и вооруженную охрану – я был бы безмерно благодарен. А там уж разберемся.

Бальтасар кивнул, потирая виски:

- Разумеется. Тебя без сопровождения я не отправлю, лично выберу самых надежных кавальеро. И наш семейный профессор, учитель языков и математики, почтенный Рауль, отправится вместе с тобой – он из местечка близ Леона, доставишь его до родного селения.

- Спасибо, Бальтасар. – Алонсо встал и низко поклонился брату. – Я рад, что ты с пониманием отнесся к моему желанию покинуть владение нашего отца.

На следующее утро в поместье Диасов было необычайно оживленно: конюхи крепили тягловых коней в двуконную повозку, дворовые выносили и грузили в нее провиант и воду, полудюжина кавальеро из сопровождения пересмеивались около конюшен. Старого профессора Рауля, высохшего, почти невесомого, седого старика лет шестидесяти, слуги усадили у самого борта повозки на мягкие покрывала.

Алонсо, взяв своего коня за повод, подошел к братьям, которые стояли у ворот поместья.

- Спокойной дороги, брат. – добродушно улыбнувшись, произнес Бальтасар. – Это твое решение, и я его уважаю.

- До Леона – чуть более, чем два дня пути. Это не очень далеко, но ты все же отправь к нам гонца с письмом, как доберешься. И вообще – будь на связи, сообщай нам по возможности о своих делах. – с очень серьезным выражением лица сказал Симон. – Ну и помни, как только ты прогуляешь наследство, братик, - сразу домой.

Алонсо в голос замеялся, обнимая на прощанье братьев. Запрыгнув на коня, он кивнул им, вскинул руку, прощаясь, затем потянул поводья и занял позицию впереди повозки. Двое кавальеро ускакали метров на пятьдесят вперед, остальные четверо замкнули процессию с тыла. Вскоре поместье Диасов скрылось за горизонтом.