Осколки

Глава 1

НАЧАЛО

Верховная Жрица будто летела по бесконечным коридорам, подсвеченным неверным светом факелов. Служба закончилась, и она спешила увидеть самое дорогое для нее сейчас существо на свете. Она была бесконечно счастлива: с месяц назад Богиня Иттара даровала ей радость материнства, а буквально вчера ее дочурка получила от богини имя. Малышка Энния. Жрица легко оправилась после родов и снова приступила к исполнению своих обязанностей.

Коридоры жилых помещений были лучше освещены, вдоль стен попадались изящные статуэтки Богини, а стены расцвечивались замысловатым каменным узором, меняющимся при изменении освещения.

Жрица остановилась на пороге и, прислонившись к притолоке, с обожанием смотрела на ярко-рыжую кудрявую головку своей дочурки, мирно посапывающую в колыбельке. Кормилицы на месте не было, видно, отлучилась куда-то. Но Жрица даже была ей благодарна за это. Ничто не мешало ей наслаждаться видом своей спящей дочурки.

Энния сонно зашевелилась, засунула большой палец в рот, вытащила и, полуоткрыв изумрудно-зеленые глаза, задумчиво посмотрела на обслюнявленный палец. Потом перевела взгляд на край колыбельки и замерла. Маленькая синяя искорка, вспыхнувшая на том месте, куда смотрела малышка, вспыхнула ярче, вытянулась и превратилась в маленького огненного человечка. Тот несколько раз подпрыгнул, перекувырнулся через голову, помахал своими ручками. Энния радостно загукала и потянулась к огневику. Тот плавным движением перетек к ней поближе и, словно большой кот, потерся о ее крошечные пальчики.

Жрица, до этого стоявшая ни жива, ни мертва, подлетела к колыбельке, подхватила свое сокровище на руки. Огневик весело полыхнул и исчез.

Жрица поспешно осмотрела Эннию, но ни малейших следов ожогов ей не удалось найти. Малышка лишь весело гукала и тянула к маме ручки.

И тогда Верховная Жрица поклялась, глядя в большие изумрудные глаза своей дочери, что сделает все возможное, чтобы изменить и смягчить законы страны, чтобы ее малышка никогда не взошла на костер, обвиненная в колдовстве….

* * *

На окраине страны Рассвета в маленьком речном городке наступили вечерние сумерки. Молодая женщина, возвращалась домой с приработка – ее талант печь ароматные сдобные булочки оценили буквально в первые же месяцы – уже появились постоянные клиенты. Приходилось много работать – но полугодовалый сын не мог тоже долго оставаться без присмотра. В Приречье она пришла буквально перед родами – троюродный дядя по материнской линии приютил ее в пристройке. Одноэтажный деревянный домик, две комнатки, печь – тогда показались измученной женщине настоящим райским уголком. Вся ее остальная родня отказалась от нее, согрешившей с неизвестным чужаком, которого она так и не назвала никому. А как она могла его назвать? Никто же не верил ей. А был лишь сон, чудесный сон – его бездонно синие глаза, ласковые руки и крепкие объятия. И не хотелось просыпаться никогда. А буквально через несколько недель поняла, что беременна.

Да, она могла скрыть все, сходить к повитухе, но не хотела терять ту частичку безумного счастья, что испытала в ту ночь, и что теперь теплилась внутри нее.

Дядя Тоис много плавал в молодые годы, насмотрелся на разные страны и не был, поэтому до такой степени консервативен, как остальные ее родные. Родные… Можно ли теперь так называть тех, кто поставил честь на первое место и отказался от нее, когда она так нуждалась в их поддержке?

И она безмерно благодарна дядюшке за помощь… Ей даже страшно было представить, что было бы с ней и ребенком, если бы он выставил бы ее как все за порог.

Поставив плетенную корзину в прихожей, она тихо проскользнула в комнату. И замерла пораженная: над колыбелькой сына склонилась тень. Услышав приглушенный вскрик, тень повернулась. Бездонно-синие глаза, неуловимый силуэт, практически сразу растворившийся в вечернем сумраке комнаты. И жаркий шёпот: «Спасибо!».

Ноги подогнулись, и она долго еще просидела на полу, по лицу бежали слезы счастья, а горло сжимала горечью утраты….

* * *

Императрица задумчиво обвела глазами Священный зал Цитадели. Здесь ничто не менялось уже несколько тысяч лет. А это и не требовалось – сам зал менялся и жил своей жизнью. Священный зал казался бесконечным, на всем его протяжении, затянут серебристой дымкой. Далеко в центре сиял изумительный перламутровый столб света.

Не спеша, императрица пошла в его сторону. В дымке периодически возникали и исчезали незнакомые пейзажи, слышались голоса.

Она уже давно привыкла к переменчивому характеру этого священного места. Но для годовалой малышки на ее руках все было в новинку. Она без конца вертела головой, ерзала, стараясь рассмотреть все как можно лучше. Императрица улыбнулась, и погладила ее по платиновым мягким волосикам. Девчушка на секунду притихла, а потом снова стала ерзать и крутиться.

Императрица шла, наслаждалась последними минутами неведения: сегодня станет известно, является ли ее дочь Избранной. Раз в 5 поколений в имперской семье рождается ребенок, которому суждено в очередной раз спасти галактику от сползания в зону хауса и уничтожения.

По сути- Священный зал являлся ключевой точкой сплетения сил, которая держала галактику в шатком равновесии на грани. И раз в 5 поколений в определенный момент нужен был Избранный, чтобы сохранить баланс сил.

Несколько лет назад она уже проверяла в этом зале своего сына – но Сол, слава богам, не был тем Избранным.

Сейчас настала очередь его сестры. Императрица оттягивала этот момент до последнего, но сегодня она набралась смелости и ступила в Священный зал.

Слепящая жемчужная колонна света уже в нескольких шагах. Из клубящейся дымки неожиданно вылетела темная тень, налетела на нее, метнулась в сторону световой колонны и исчезла в беззвучной вспышке.

Императрица сделала последний шаг. Перламутр колонны окутал их со всех сторон. Крошка звонко засмеялась, и обхватила ручонками ее руку. Хрупкое тельце девочки окутало разноцветное переливчатое сияние. Когда оно рассеялось, императрица заметила, что багровый рубец, появившийся после нежданного столкновения, бесследно исчез. А на нее смотрели внимательные, ставшие из голубовато-бесцветных ярко синими, глазенки ее дочурки.

Внутри у нее будто все оборвалось: свершилось.

- Янита, маленькая моя, как же тебе будет тяжело, - всхлипнула она, крепче прижимая малышку к себе…

* * *

Никогда еще Скрору Ловкому не перепадало такого прибытка за такое короткое время. Да и дело совсем пустяковое: из указанного дома выкрасть младенца. То, что ребенок принадлежал одной из семей правящей династии, его не волновало. Малыш выглядел здоровеньким (что после последнего экологического катаклизма было редкостью), что и требовалось заказчику. Семья пребывала в указанном доме инкогнито, с минимальной охраной. Так что дело буквально не стоило выеденного яйца.

Жадно пересчитывая золотые кругляши, Скрору Ловкий совершенно не обратил внимания на зловещую ухмылку, изломавшую тонкие губы заказчика. Перехватив поудобнее попискивающий шевелящийся сверток, он скрылся в густом придорожном подлеске. Жить Скрору Ловкому оставалось считанные часы, не даром при расчете он старался не касаться денег руками. Не в его привычке оставлять в живых свидетелей….

- Интересная получится картина, - прошептала Судьба, вплетая в полотно мироздания четыре яркие нити.

Глава 2

ТИРОН

Разогретый камень набережной в квартале чародеев был гладким, идти по нему – намного приятнее, чем по немощёным улицам пригорода. Но это нисколько не улучшило моего настроения – день был жарким (как и всегда в это время года), делать ничего не хотелось. Но матушка была неумолима – денег вечно не хватает, хоть и живем вдвоем, а тут такая удача – утром на рынке престарелый маг Энзо предложил ее сыну поработать у него – мол, слуга у него староват, а ему нужны молодые ноги.

- Ага, ноги ему понадобились, - я с силой поддал камешек, - не мог к другому кому обратиться… Можно подумать – у меня других дел нет…

Дом мага был в самом начале квартала, граничил с пригородом и говорил либо о стесненности в средствах либо о скаредности мага. Да и сам дом явно нуждался в ремонте: побелка кое-где потрескалась и отвались, плющ, цепляющийся за стену из последних сил – был вялым и местами усохшим. Зато дверь не подкачала – массивная, с металлическими усиленными пластинами и медным молотком.

Я нерешительно помялся у двери,взялся за молоток, и тут заметил, что она не заперта. Солнце припекало затылок, а из приоткрытой двери сочилась прохлада. Это решило все…

Протиснувшись в приоткрытую дверь, я попал в полумрак прихожей. Висящая в воздухе вездесущая пыль защекотала в носу. Я громко чихнул.

- А, явился, наконец, - раздалось с верха лестницы – поднимайся наверх, отрок.

Я нерешительно поднялся по темной лестнице и пошел на голос. Маг ждал меня в мастерской – или как там у них их комнаты называются.

В дальнем углу матово поблескивало зеркало в два человеческих роста, пол исчерчен какими-то знаками. На треножнике какими-то благовониями курилась чаша. Я не выдержал и опять громко чихнул.

Маг, посмотрел на меня с сомнением, поглаживая одной рукой свою жиденькую бородку. Под его пристальным взглядом я с каждой минутой чувствовал себя все более неуверенно, а этого чувства я очень не любил.

- Так, что вы хотели от меня, мастер? – не выдержал я затянувшегося молчания.

- Дерзок не по годам, - как бы про себя пробормотал маг, - но с виду не скажешь, что на что-то способен…

Это меня разозлило уже окончательно.

- Мастер, может я и молод, но я свободный человек и не привык, чтобы меня разглядывали как священного быка на торге.

- Дерзок и вспыльчив, - и уже обращаясь ко мне: - Тирон, так тебя величать?

- Да, мастер Энзо.

- Подойди сюда и дотронься до зеркала.

Странная просьба, но зачем спорить. Хотя зеркало было странным каким-то – в массивной серебряной раме, по которой вились какие-то заморские растения, было матово-черным. В нем ничего не отражалось и от него тянуло каким-то холодом. Странно – в такую-то жару…

С опаской я протянул руку вперед, кончики пальцев дотронулись до поверхности зеркала… Зеркала ли? Его поверхность под пальцами пошла кругами и, рука, не встретив сопротивления, стала проваливаться дальше.

-Довольно, - резкий окрик и жесткие пальцы больно рванули меня за плечо назад.

Между мной и зеркалом стоял рассерженный (и вместе с тем обрадованный?) маг. Глаза его алчно светились.

- Знаешь Уго, купца?

- Да, недалеко от нашего дома его склады.

- Скоро полдень – отнесешь это этот медальон Уго. Он заказал его у меня с неделю как, но до сих пор не зашел. Заказ оплачен – нужно только передать.

В мою ладонь скользнул холодный серебряный кругляш. Такой гладкий, что мне даже показалось, что он выскользнет из моей руки. Я быстро сжал его в кулаке, но не смог избавиться от ощущения, что он, как капля ртути, просочится между пальцев.

Маг заинтересованно следил за моими стараниями.

- Что-то не так?

- Нет, мастер. Лучше я пойду…

- Да, да, иди – отнесешь – придешь ко мне завтра на закате за следующим заданием.

- Да, мастер Энзо.

Дорога до складов купца Уго прошла незаметно, т.к. все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы удержать медальон. Под конец мне пришлось держать его обоими руками.

Уго сидел в тени тента, натянутого около входа на складские помещения и перебирал свитки…

- Мастер Уго?

- Не отвлекай меня – ты же видишь, что я занят? Столько дел в такую жару…. – отмахнулся от меня Уго.

- Но мастер Энзо просил передать ваш заказ…

- О, погодный медальон! – Уго аж подпрыгнул от этой вести. – Так, где он, давай его сюда, негодный мальчишка.

Я с облегчением разжал пальцы, и медальон упал в протянутую ладонь купца. С удивлением я смотрел на серебряный кругляш, весело поблескивающий в лучах солнца. Ни следа вмятин на его поверхности…

Купец живо застегнул медальон на шее и довольно выпрямился. Даже на расстоянии чувствовался легкий прохладный ветерок, овевающий разгоряченное лицо купца. Мне даже показались легкие завихрения воздуха, исходящие из медальона.

- Наконец-то прохлада, - улыбнулся он, - Вот тебе, малец, за то, что порадовал меня.

Медяк перекочевал в мою ладонь. И я тут же был забыт – купец снова самозабвенно зашуршал своими свитками.

На закате следующего дня я снова стоял перед магом в ожидании очередного задания.

Что-то неуловимо изменилось в его мастерской. Хотя это мне кажется из-за полумрака, окутавшего помещение. В темных углах комнаты были расставлены курильницы – ароматный дым стекал вниз, создавая на полу колышущуюся пелену.

- Подойди ко мне, Тирон, - позвал маг от окна, очертания которого только угадывались в темной комнате.

По вчерашнему дню я прекрасно помнил (а памяти моей многие завидовали – стоило что-то один раз увидеть – при желании вставало перед глазами как наяву), что мастерская мага была практически пустой. Поэтому, не боясь столкнуться с чем-то в темноте – я пошел на голос. Вернее занес ногу, как неожиданно тени в углах комнат сгустились, послышался вначале шорох, который становился громче. Я замер – тени шелестели и шевелились, в такт с ними по туманной дымке стали пробегать волны.

Запах благовоний стал нестерпим и я чихнул. На миг комнату, словно заглянуло солнце – все стало таким ярким и четким, только тени в углах светились яркими полотнищами. Туманное марево на полу рассеялось, и я с удивлением увидел, что под занесенной мной ногой одна из плиток пола переливается неприятно кровавым светом. От неожиданности я моргнул и видение исчезло. Шелест стих.

Осторожно переступая, я обошел место с плиткой, так не понравившейся мне, и подошел к магу. Мне показалось, что тот удовлетворенно хмыкнул.

- Отнесешь этот камень мастеру Отису, - мне в ладонь перекочевала очередная «доставка». – Квартал ремесленников, тупик за лавкой скобяных изделий на западной оконечности квартала. Отиса ты сразу узнаешь – у него одного глаза нет.

Солнце село. Купеческий квартал остался позади – вместе с ним - и освещенные улицы. Квартал ремесленников освещался за счет открытых дверей мастерских, в которых работа не прекращалась зачастую и ночью. Но меня темнота не смущала – с детства я чувствовал себя в ней комфортно, да и видел, как мама любит говорить, как кошка. Однако никогдая еще не видел все так четко и ясно, как сегодня. Может тот случай в лаборатории мага стал причиной?

И камень странный: с виду похож на обычную речную гальку (крупную только), но теплый на ощупь. И вроде по его поверхности даже пробежала искра.

- «Да нет, ерунда какая», - отмахнулся я от увиденного.

Западная сторона квартала ремесленников – достаточно небогатый район, здесь не будут жечь светильники ради освещения. Тени сгустились вокруг меня, а потом сами растворились в ночной темноте. Я вырос на этих улицах. Я любил этот городок именно в это время суток, когда затихала дневная суета, а темнота скрадывала отбитую штукатурку домов, выбоины на дороге и другие мелкие недостатки. Улицы становились изящными и таинственными…

Указанный тупик за скобяной лавкой встретил меня полной темнотой. Не раздумывая, я шагнул к условленному месту. Шорох шагов сзади и, не успел я обернуться, как цепкие пальцы схватили меня за локоть.

- А ты не из робкого десятка, - послышался хриплый голос. – Что, старый Энзо передал мне?

- Мастер Отис? – уточнил я.

- А кого еще ту тут еще хотел увидеть? Давай уже, не тяни…

Камень полыхнул, когда оказался в руке Отиса, так же на мгновение вспыхнул его единственный глаз.

- А теперь уходи – тебе здесь не место! – проскрипел Отис.

Опасность разливалась в воздухе, но наибольшую угрозу сейчас представлял Отис. Слабое сияние в его руке набирало силу. Я пятился назад, боясь отвести от него взгляд, пока не прижался к стене, стараясь слиться с самой темной тенью.

Отис же наоборот размашисто зашагал к выходу. Наперерез ему бросилось несколько темных силуэтов, звякнула сталь. Вспышка слепяще белого света резанула по глазам. Шорох осыпающегося песка, удаляющиеся шаги мастера Отиса – и тишина. Когда разноцветные круги прекратили свой сумасшедший танец у меня перед глазами – в тупике никого не было, ничто не говорило о произошедшем несколькими минутами раньше.

Осторожно я выглянул из тупика – никого, даже ночной ветерок притих. Под подошвой сандалии что-то хрустнуло. Я присел и провел рукой по тротуару – камень был присыпан каким-то крупным песком. Несколько крупинок пристали к моим пальцам. Надо мной коротко скрипнуло окно, неверный лучик от лампы выскользнул на улицу и исчез. Но мне хватило нескольких мгновений, чтобы рассмотреть, как крупинки песка на моих пальцах тают, превращаясь в кроваво красные капельки. Чувствуя, как начинают шевелиться волосы на моей голове, я стряхнул их и припустил подальше от этого странного места.

На следующий день, выслушав мой рассказ о том, что произошло в переулке, мастер Энзо холодно заметил, что дела клиентов его абсолютно не интересуют. А мое дело передавать товар, а не следить за заказчиками.

Последующие несколько доставок не отличались ничем примечательным: какие-то безделушки и амулеты, заказанные и не забранные вовремя заказчиками. Закончилась неделя – мастер Энзо и не думал мне платить. Хорошо, что хоть во время доставки мне перепадала монетка-другая.

Прошла еще неделя – днем я помогал маме на рынке (обидно, что ее обалденную выпечку приходилось продавать), а вечером я приходил к мастеру Энзо.

Сегодня, переделав все поручения, я задержался на берегу реки. Полная луна рисовала яркую дорожку по водной глади, тихое поскрипывали купеческие лодки у пристани. Вода теплая, как парное молоко. Я разулся, закатал штанины и с наслаждением брел по воде.

В тот момент, когда я решал, искупаться или нет, что-то вокруг изменилось, как будто темная дымка накрыла диск луны, холодный ветерок скользнул по разгоряченной щеке. Миг – и все снова по-прежнему. Но купаться мне резко расхотелось. На душе стало как-то неспокойно. Подхватив сандалии, я побежал домой.

Мы жили на окраине города, в одноэтажной пристройке во дворе моего троюродного дяди. Отца у меня не было (мама о нем никогда не рассказывала), сама она зарабатывала не так уж и много, хватало лишь, чтобы сводить концы с концами. Так, что спасибо дяде и за то, что приютил нас у себя.

Привычно раздвинув колючий кустарник, я проскользнул на задний двор дома. В окне пристройки теплился огонек лампы. Мама, опять ставила на ночь тесто, чтобы с раннего утра напечь ароматных булочек и крендельков. Я обожаю запах выпечки с утра.

Только что-то тихо было в пристройке. Я шагнул внутрь и замер на пороге…

ЭННИЯ

- Почему я такая невезучая? – в который раз спрашивала у себя Энния, размазывая слезы по чумазому личику.

Густой подлесок возле родового замка сменился сумраком вечернего леса. Деревья тихо шелестели кронами, трава сама ложилась под ноги, свежий ветерок игриво шевелил огненно-рыжие локоны, собранные в замысловатую прическу. Энния этого не замечала, обида жгла изнутри, выливаясь слезами из уже покрасневших глаз.

Угораздило же ее родиться с Даром. И не где-нибудь – в семье потомственной Верховной Жрицы, многие поколения которых выкорчевывали опасные способности среди вверенной им Богиней паствы. Мало того что, ее мать была поставлена в очень трудную ситуацию – сотни лет традиций невозможно кардинально изменить за полтора десятка лет. Хотя она и прилагала неимоверные усилия. В настоящее время удалось лишь легализовать возможность людям, наделенных Даром, пользоваться своими способностями в открытую. Но и то, после получения лицензии у жриц в храмах Богини. Ее получали не все – в народе до сих пор ходят слухи о тех несчастных, что впали в немилость Богини. По крайней мере – выходящих из храма их никто больше не видел. А получившие лицензию до конца жизни находились под неусыпным надзором жриц.

Через неделю ей исполнится 16 – возраст, когда родители заключают брачные контракты для своих детей. Именно поэтому сегодня в их родовом замке был устроен бал для подрастающей перспективной молодежи.

Энния балы не любила – при большом скоплении народа она неизменно начинала нервничать, а это обычно заканчивалось небольшими происшествиями для окружающих. Сегодняшний день не стал исключением.

Перед балом было запланировано вознесение молитв Богине в замковой часовне. К этому событию, как и к самому балу, готовились почти два дня. И сегодня часовня выглядела как никогда торжественно и красиво: гирлянды из цветов и светильников выгодно подчеркивали строгость и изящество внутреннего убранства. Драгоценные камни в резной диадеме, в колье на шее и браслетах на запястьях и лодыжках Богини посверкивали в свете светильников. Тени, мягко струились по ее обнаженным плечам, путались в складках короткой тоги и ложились к ступням.

Музыка и голоса жриц плели невидимое для остальных волшебное кружево, которое то искрилось, то опадало тускнея. Присмотревшись, Энния заметила небольшой дефект в его плетении – нити перехлестнулись и не давали кружеву обрести окончательную форму.

Энния мысленно потянулась вперед и, ощутив на своих пальцах нити плетения, стала осторожно расправлять их. Она так увлеклась этим занятием, что болезненный толчок локтем по ребрам стал для нее полной неожиданностью. Пальцы дрогнули и нити соединились в случайном порядке.

Энния успела заметить ехидную улыбку на губах кузины Кэлай прежде чем ее глаза расширились от удивления.

Прозвучал последний аккорд песнопения и кружево расправилось и, набрав силу, вспыхнуло переливчатым сиянием, из которого закружились вниз лепестки роз. Энния, как завороженная, смотрела на статую богини: она могла бы поклясться, что уголки губ ее немного приподнялись в слабой улыбке, а левая рука успокаивающе легла между ушей черной пантеры у ее бедра.

Дождь из лепестков прекратился, а жрицы сделали вид, что так все и было задумано. Только Верховная Жрица, проходя мимо, строго глянула в ее сторону: она то точно знала виновницу произошедшего…

Настроение у Эннии испортилось напрочь, когда распорядители банкета за стол напротив нее посадили Кэлай. Аппетит пропал. Официант убирал тарелки с нетронутой едой, сосед слева, сын богатого землевладельца с севера (имени его она так и не запомнила), увлеченно рассказывал очередную историю про охоту.

Чтобы как-то отвлечься, она перевела взгляд за спину Кэлай – на весело пляшущие языки пламени в большом камине (еще такие бледные в лучах заходящего солнца).

Ей почему-то вспомнился случай из детства. Огонь в камине и грел и освещал брошенную на пол мягкую шкуру, на которой маленькая Энния устроила ревизию своим «драгоценностям»: разноцветные прозрачные шарики в меняющемся свете камина, если их поднести к глазам, окрашивали мир в яркие цвета. Даже тени, что обступали освещенный участок зала, становились цветными. А цвета так не хватало – за высокими стрельчатыми окнами банкетного зала уже который день гудела пурга, стекла заледенели. Только возле камина было тепло и уютно. Энния уже привыкла играть одна, мама почему-то не разрешала ей играть без присмотра с дочкойгорничной, да сын начальника охраны дворца – тоже был нечастым гостем. Впрочем, Эннию это никогда не останавливало – как только выдавалась возможность, она ускользала из-под опеки няни и находила развлечения со своими товарищами. Только сегодня ей не хотелось никуда спешить. Хоть няни рядом и не было, Эннию больше увлекло созерцание искрящихся в мягкой серой шерсти шкуры разноцветных всполохов.

Тихое шипение отвлекло Эннию отее увлечения. Малышка подняла рыжую головку и встретилась со взглядом огненного человечка, удобно устроившегося в на каминной решетке. Энния улыбнулась – огневичка она помнила с раннего детства, он часто становился участником ее забав. Правда после них ей часто доставалось от мамы, но те минуты бесшабашной радости того стоили. Но что-то было не так с ее другом. Наклонив голову набок, она пыталась разобраться в своих ощущениях. После нескольких минут пристального разглядывания, Энния наконец заметила вокруг огневика мерцающую паутинку. Но над левым плечом на ней виднелось темное, как клякса, пятно, которое гасило мерцание проходящих рядом нитей и постепенно увеличивалось. Энния не задавала себе вопрос – что случилось с огневичком, она только знала, что это неправильно и нужно исправить. Малышка подползла поближе к каминной решетке, и, посапывая от напряжения и цепляясь за литые лозы цветов, поднялась на ножки. Маленький пальчик задумчиво дотронулся до темного пятна, которое в следующее мгновение вспыхнуло белым светом и исчезло. Несколько минут, высунув от напряжения кончик языка, Энния аккуратно соединила обрывки плетения. Потом подумав, она переплела в паре мест рисунок на свой вкус. Паутинка заискрилась, как ледяное кружево. Это так красиво смотрелось – огонь и лед.

Огневичок, до этого замерший и боящейся пошевелиться, полыхнул ярким пламенем, и даже увеличился в размерах. На его ошеломленной рожице появилась безграничная благодарность. Подобравшись поближе, попытался приобнять девочку своими маленькими ручками.

- Ктышш, - услышала Энния его шёпот.

Негромкий испуганный вскрик рядом – и огневичок исчез в пламени камина.

Энния посмотрела на источник шума. На границе света стояла ее побледневшая няня, прижавшая дрожащую ладонь ко рту…

Энния поправила локон, выбившийся из прически. Да, огонь и лед… Девушка вздрогнула: пока она углубилась в воспоминания, пальцем руки она задумчиво выводила какой-то замысловатый рисунок на столе, который наливался перламутровым свечением. Не найдя ничего лучше, она быстро передвинула на рисунок бокал с розовым вином. Секунда – и вино превратилось в чистейшую воду, стенки бокала заиндевели. Судорожно схватила бокал, и через миг в нем снова было вино. Энния осторожно посмотрела по сторонам – вроде бы все обошлось: гости были заняты собой, едой и разговорами. Только почему так радостно блеснули глаза Кэлай? Или ей это показалось?

Кузина увлеченно вела беседу с соседом, демонстративно игнорируя Эннию. Что еще задумал эта вредина? Сколько она помнила Кэлай – та делала ей различные каверзы именно с таким невинным выражением лица.

Тут распорядитель празднества объявил начало танцев. Энния с облегчением отставила бокал с вином и, намереваясь простоять ближайшее время у камина, встала из-за стола. Но не успела она сделать и несколько шагов, как дорогу ей преградил ее недавний сосед.

Прошу оказать мне честь и подарить танец, - отрепетированным движением с полупоклоном протянул он мне руку. Под внимательными взглядами окружающих как бы не хотелось, я не могла ответить ему отказом.

Холодные пальцы цепко сжали мою ладонь, а вторая его рука легла на талию.

Шаг, шаг, поворот, шаг, шаг… Ой! Шаг, шаг… Ой!

«Бедные мои ножки – бальные туфельки нисколько не защищают от грубой подошвы парадных сапог этого неумехи. А он еще и заигрывает со мной!... О, Богиня, лучше бы он за ногами своими следил…» - Энния с трудом сдерживала слезы, готовые брызнуть из глаз.

Шаг… Нужно улыбаться… Правила хорошего тона не позволяют даже скривиться от боли. Эннии, чтобы сохранить свои ноги (или что там у нее на этот момент осталось), пришлось превратить танцевальные па в скольжение и увороты.

На последнем па парень окончательно запутался в своих и чужих ногах и, запнувшись, неприлично крепко прижал ее к себе.

С застывшей холодной улыбкой Энния высвободилась из рук горе-партнера и, стараясь не прихрамывать, направилась в сад. Терпение было на исходе и еще одного подобного танца с предполагаемыми претендентами на ее руку она бы просто не выдержала.

Теплый ветер ласково коснулся разгоряченного лица. Энния облегченно вздохнула (она боялась до последнего, что ее остановят и заставят продолжить этот, с ее взгляда, абсолютно бесполезный фарс – ведь никого, даже близко подходящего на роль ее будущего супруга просто не было). Такие шумные вечера нравились только Кэлай, которая старалась занять центральное место в любой компании, зло стреляя глазами в предполагаемых претенденток.

Энния же была только рада – она не любила находится на виду. Но почему-то так случалось, что когда Энния появлялась среди людей, помимо воли к ней начинали тянуться, оставляя без внимания выходящую из себя Кэлай.

ЯНИТА

Ствол подрубленного дерева, протестующе заскрипев, не выдержал своего веса и рухнул вниз. Ветви подлеска вздрагивали и ломались, подминаемые падающим колоссом.

Борник настороженно прислушивался, закинув топор на плечо: среди треска сучьев и глухого удара ствола о землю ему почудился чей-то вскрик.

Тихо осыпалась оборванная с соседних деревьев листва, шелестели потревоженные ветви кустарника. На какой-то миг показалось, что наступила тишина, даже птицы притихли.

Борник тряхнул головой – он был абсолютно уверен, что на опушке, кроме него, не было ни одной живой души. Чай не новичок – проверил. Однако какое-то беспокойство не оставляло его. Поколебавшись еще немного, он двинулся вдоль ствола дерева, обрубая по дороге особо разлапистые ветви. Он почти дошел до вершины, когда его внимание привлек солнечный зайчик, заигравший на ярко-изумрудном пятне.

Раздвинув ветви, Борник, изумленно присвистнул и тут же активно заработал топором. Среди веток, на опавшей листве, свернувшись калачиком, лежала девочка-подросток. Одной рукой она прикрывала голову, видимо, пыталась защититься от падающего на нее дерева. Но тщетно: ветки на вершине хоть и были тоньше, чем у основания, но, учитывая скорость падения дерева, представляли опасность для человека.

Борник, наконец, добрался до ребенка. Осторожно ощупав ее, он убедился, что кроме кровоточащей раны на голове, вроде бы у девочки не было больше никаких повреждений. Она была без сознания. Осторожно, ругаясь на себя за свою невнимательность, Борник поднял, казалось невесомое тельце и еще раз окинул взглядом лес. Больше никого не было.

Девочка на его руках не шевелилась, даже когда он, переложив ее на левую согнутую руку, попытался рассмотреть поврежденную голову. Несмотря на жуткий вид крови на жемчужно-платиновых волосах, бледное личико, сама рана была не опасной. Нужно только остановить кровь и зашить ее. Вызывал беспокойство сам удар по голове: девочка была очень худенькой и какой-то угловатой. Про таких говорят: кожа да кости. Оказать ей необходимую помощь в походных условиях он явно не смог бы, оставалось только быстро доставить девочку домой, уж его-то хозяйка быстро разберется, что делать.

Приняв решение, Борник, не раздумывая, двинулся в сторону своего жилья, махнув рукой на оставленный на поляне скарб. Бережно подоткнув изумрудный плащ – именно его он увидел среди ветвей - (мысленно подивившись богатству для этой местности одежды пострадавшей) и закинув топор на перевязи за спину, он постепенно перешел с размашистого шага на трусцу. Прижимая живое сокровище к груди, другой рукой он отводил встречающиеся ветви в сторону. Ранним утром, когда он отправился в лес выполнять заказ градоправителя, идея свалить примеченное им ранее дерево казалась очень удачной: именно такой цвет и такая фактура древесины была нужна для внутреннего убранства дома. Сейчас потраченные несколько часов на дорогу делали эту идею не столь привлекательной. С разбегу, перепрыгивая через рытвины, он беспокойно косился на девочку. Но никакая тряска не смогла привести ее в сознание. От этого Борник все больше мрачнел и прибавлял скорость.

Аника от неожиданности выпустила из рук ведро с водой. Глухо стукнувшись о крыльцо, расплескивая воду, оно покатилось по ступенькам. Борник, красный и запыхавшийся, влетел во двор. Аника, увидев, что у него в руках, бросилась в дом. Возмущенно зашипел, не успевший увернуться от ее босых ног, рыжий кот. В мгновение ока постель в гостевой горнице была разобрана, и, пока Борник укладывал пострадавшую, Аника уже кипятила в очаге воду.