Ошибочка вышла...

Глава 1. Вот это называется — попала...

— Стой, стой, родной мой, стой, любименький, да постой же, ты, треклятый выкидыш неведомого автозавода! — Славка лихо перепрыгнула через лужу и уже почти дотянулась рукой до грязного борта последнего пригородного автобуса, но бездушный железный конь, не знающий и тени жалости к брошенным посреди дороги незадачливым гордым девам, глумливо моргнув фарами, неспешно отчалил в сгущающуюся темноту.

— Черт! — Славка в приступе совершенно деконструктивного, как сказала бы ее мама, отчаяния, гневно наподдала ногой ни в чем не повинной скамейке, по виду — уроженке палеозойской эры, флегматично стерпевшей и это попрание своих скамеечных чести и достоинства. — Просто шикарно! Великолепно!

Дождь вновь предательски капнул Славке на кончик распухшего от рыданий носа. Ну конечно, только с ней могло такое случиться. Одна поздним вечером у черта на куличках — и все потому, что Пашке вздумалось именно сегодня скинуть сияющие доспехи и показать свой истинный лик… гоблина. Славка снова с ожесточением лягнула лавку, после чего еще и запрыгала на одной ноге, посылая проклятья в окутавший ее сумрак:

— Пашка, сволочь, чтоб тебя диарея прошибла, и ты изгадил весь салон своей ненаглядной тачки, где мне даже сумку нельзя было поставить на сиденье — не дай божечки обивку испачкаю! И вообще, чтоб тебе импотентом сделаться! Махровым! И яйца дверью лифта прищемить! — тут Славка вспомнила и про то, что теперь ей, по всей видимости, придется либо коротать ночь на этой самой скамеечке либо шлепать дальше под дождем вдоль дороги — авось, к утру и доберется до города. А кто, помимо Пашки, высадившего ее прямо на трассе, когда она отказалась сменить курс их загородной прогулки с романтического на эротический с элементами БДСМ, в этом повинен? Правильно — не подождавший ее какие-то жалкие полминуточки автобус. В этот момент Славка воспринимала его отнюдь не как послушный воле водителя безответный транспорт — нет, он был в ее глазах Пашкиным приспешником, вознамерившимся тоже «проучить» проявившую неожиданную строптивость девицу.

— А ты… ты! — закричала она вслед давно скрывшемуся во мгле автобусу. — Чтоб тебе… чтоб тебя…

От расстройства никаких достойных кар не придумывалось, и с горя Славка брякнула первое, что откуда-то взбрело в голову:

— Чтоб тебя гоблины забрали! Прямо сейчас!

В это мгновение она поскользнулась и весьма чувствительно приложилась пятой точкой о раздолбанный асфальт. Ко всему прочему, джинсы после приземления в лужу моментально промокли. Это было последней каплей, и Славка злобно прорыдала:

— И меня тоже! Пропади пропадом такая жизнь!

Внезапно остатки тусклого вечернего света померкли перед глазами. Славка успела лишь подумать: «Елки-палки, верно мама говорит: вечно все у меня через жопу, вот и подтверждение — ударилась задницей, а темнеет в глазах», прежде чем окончательно и бесповоротно отключиться. Поэтому подхвативших ее невысоких существ, росточком чуть повыше детсадовца, она уже не видела. Ее счастье. Потому что уж на кого—на кого, а на детсадовцев они походили меньше всего.

Когда Славка пришла в себя, то здорово струхнула и даже сделала попытку заорать (правда, из глотки вырвалось лишь нечто среднее между мяуканьем и скулением). Но не в результате наблюдения вокруг себя чего-то ужасного — нет, как раз оттого, что вообще ничего не разглядела и даже глаза раскрыть не смогла.

«Я превращаюсь в Вия, — нервно подумала она. — Черт побери, и кого мне позвать, чтобы веки подняли?»

Сделав над собой усилие, Славка кое-как разодрала намертво слипшиеся ресницы.

«Никогда больше не куплю эту тушь. Ни за что. Супер-объем, суперстойкость… голимый суперклей, чтоб ей пусто было!»

Когда Славке удалось оглядеться, на душе как-то не полегчало. Вот ни капельки. Потому как восседала она мокрой после приземления в лужу попой на вершине какого-то холма, и пейзаж ее взгляду представал отнюдь не родной, милый, немного дымный и до последней черточки индустриальный. И даже чертовой лавочки нигде не было. Впрочем, возможно, она все-таки пошла пешком, заблудилась, по своему обыкновению споткнулась и — нате пожалуйста, сотрясение мозга, потеря сознания и кусочка памяти. А раз так — надо срочно звонить в службу спасения. Пусть вычисляют, где она кукует, и мчатся искать.

Обрадованная найденным выходом, Славка выудила из сумки телефон и торопливо принялась тыкать в заветные три цифры, которые должны отзываться даже вне зоны действия всех сетей. Но, увы, теория с практикой снова разошлись. Набранный номер откликнулся мертвой тишиной. Славка приуныла. Для очистки совести она попыталась позвонить в полицию, пожарную охрану, скорую помощь, службу газа и даже на личный мобильник босса (это было куда опаснее, чем ложный вызов полиции, но ситуация требовала крайних мер). Ничего не произошло.

Славка со вздохом упрятала телефон обратно в недра необъятной сумки. Как и всегда, чертовы спасатели, пожарные и рыцари на белых кобылах в очередь, дабы вызволить ее из очередной неприятности, не выстроились. Видимо, придется справляться самой. Теперь она осмотрелась внимательнее. Где-то за горизонтом маячил краешек медленно выбирающегося на небо солнца. Та-ак, это что же, она прошаталась где-то всю ночь? Интересно, и как сей факт придется объяснять на работе?

Но когда ей удалось различить вдали очертания чего-то, похожего на… замок (?), Славка как-то насторожилась и даже на минутку напрочь забыла о том, что босс снимет с нее голову за опоздание или прогул. Стоп, откуда тут взяться замку? Но на завод или торговый центр ЭТО определенно не походило.

А потом легкий туман над долиной стал рассеиваться, и Славка окончательно прифигела. Перед ней расстилалось форменное безобразие, ночной кошмар архитектора и дизайнера по интерьеру. Хаос. Полнейший. Нет, этого на ее родине быть точно не могло. ДАЖЕ на ее родине не могло. Этому вообще было не место в мире адекватных людей и вещей. Какие-то беспорядочно выстроенные и натыканные без всякой милой сердцу горожанина системы стены, перегородки и заборы, невесть куда поворачивающие коридоры…

И после этого мама еще станет утверждать, будто это у Славки в комнате и на рабочем столе такой бардак, что там сам черт ногу сломит? Вот где раздолье-то для переломанных ног чертей.

Попаданка. Точно. Других объяснений нет. Славка поспешно потерла рукавом замызганный экран мобильника и вперила в него преисполненный радужных ожиданий взор (один черт, больше ни на что любимый девайс тут не годился). Лицо было определенно ее, никаких вам чудесных преображений. Да еще и вся разрекламированная сверхстойкая тушь благополучно перекочевала под глаза, сделав Славку дядюшкой Фестером из «Семейки Аддамс», разве что в женском обличье, а так тщательно выпрямленные накануне волосы уже начинали снова свиваться в вороньи апартаменты повышенного уровня комфортности. Ну вот. А она-то уж размечталась было, что окажется в теле какой-нибудь там блондинки-супермодели. В последней надежде Славка ощупала себя. Нет, и эти чаяния оказались напрасны. Грудь четвертого размера тоже не отросла. Славка пригорюнилась. Вот и попадай после этого в сказки.

Глава 2. Акела промахнулся, или глухой гоблин - находка для попаданца

— Эй, и сколько ты еще тут намерена сидеть? Время-то идет…

Славка подпрыгнула на метр в высоту без всякой подготовки. Ее школьный физрук, увидав такое, от потрясения лишился бы дара свиста. У подножия холма стоял совершенно странный тип. Носатый, лохматый, клыкастый, с оттопыренными ушами и сморщенной, точно старый башмак, физиономией. У его пояса с одной стороны была подвешена дубинка, а с другой — небольшой топорик. И говорил он определенно не на великом и могучем, но, как ни странно, она его понимала — и это при ее-то владении языками на уровне «бонжур», «мерси» да «whаt is your name?». Кого-то он Славке, безусловно, напоминал, только вот кого? Она задумчиво почесала кончик носа. Да нет, не может быть…

— Секундочку, а ты кто такой? Родня Йоды, что ли? — она опасливо попятилась — черт его знает, мелкий-мелкий, а ну как начнет сейчас какие-нибудь фокусы откалывать и звездолеты силой мысли двигать? Правда, никаких звездолетов в радиусе десятка световых лет тут, похоже, не наблюдалось… но ведь где-то Йода на пенсии-то обитал? Неужто ее занесло в «Звездные войны», да еще и на задворки Галактики? Впрочем, может, он ее чему-нибудь полезному научит? Чем черт не шутит, вдруг в Славке дремлет (ну ладно, пусть не дремлет, а возлежит в глубокой коме) великий Джедай? Славка смутно припомнила какую-то из тренировок Люка Скайуокера, когда тот кроссы по местным болотам бегал, бесцеремонно оседланный этим самым педагогом, и вспышка энтузиазма угасла. Тройка по физкультуре была не просто ее потолком, а и изрядно завышенной из присущей физруку жалости оценкой Славкиных спортивных достижений.

— Кого-кого? Не-ет, у меня в родне таких нет. Я гоблин из самой простой семьи…

— Кто, блин? — машинально переспросила Славка.

— Гоблин. Эй, Сара, ты что, совсем все забыла?

Славка слегка зависла. Будь она системой «Windows», то непременно бы сейчас выплюнула окно «Программа совершила недопустимую ошибку и должна быть закрыта». С одной стороны, Славка успела уже удостовериться, что никакими бонусными прелестями неведомые силы ее не снабдили, а с другой — этот тип только что уверенно назвал ее чужим именем, да еще и дал понять, будто она должна была что-то помнить об этом месте и этих… гоблинах. Хотя, пожалуй, вот как раз по гоблинам она была просто-таки экспертом, да только все эти гоблины доселе встречались ей в человеческом обличье…

— А что я должна была помнить? — осторожно полюбопытствовала Славка, оставив пока открытым вопрос с именем. Гоблин поскоблил нечесаную лет этак триста макушку:

— Да, мне говорили, конечно, что ты забыла наш мир, но чтоб настолько… Ладно, правила-то простые по большому счету. Мы забрали ребенка, и у тебя лишь тринадцать часов, чтобы вернуть его.

— Какого ребенка? — уже совсем ошалело спросила Славка.

— Твоего младшего брата.

— У меня нет младшего брата. Только старшая сестра. Ну, и племянник.

Гоблин тоже слегка подзавис, но моментально перестроился:

— Хорошо, мы забрали твоего племянника… и он останется с нами навек и превратится в гоблина, если ты не успеешь.

Славка издала сдавленный смешок:

— Ей-богу, вам не придется сильно стараться, чтобы обратить его в гоблина, он и так на 80 процентов гоблин. А я, пожалуй, пойду, цветочками вон полюбуюсь.

— Ты понимаешь, что он не сможет вернуться в ваш мир?

— Вы правда его не выпустите?

— Конечно.

— Ой, как замечательно. Только следите за ним получше. Этот паразит без мыла в за… в общем, хоть куда пролезет.

В этот миг рядом с гоблином из ниоткуда материализовался явный гомо сапиенс, и Славка приободрилась. Все-таки с существами из своего племени ей было как-то привычнее иметь дело, пусть даже большая их часть все равно при ближайшем рассмотрении оказывалась теми же гоблинами. А раз новоприбывший был еще и мужского пола, ей определенно стоило хотя бы попытаться привести себя в порядок, не то он и ее за орка какого-нибудь, чего доброго, примет.

Славка с головой нырнула в свою сумку. Конечно, в отличие от Гермионы, она не владела заклятием расширения, но и без всяких заклятий в ее сумке находилось место всему — от косметички и аптечки до запасных колготок. А после посещения супермаркета бока сумки раздувались, как у бегемотицы на последнем месяце беременности. Единственное, что Славке было пока неподвластно — найти искомый предмет именно тогда, когда в нем возникает потребность.

— Может, кто-нибудь мне объяснит, откуда во дворце взялся какой-то грязный автобус? — голос появившегося мужчины донесся до Славки, как из-под воды — недра сумки глушили все звуки. Тем не менее, этот вопрос заставил ее вздрогнуть: она припомнила свое адресованное автобусу пожелание. Неужели это она его… сюда… А как же пассажиры? Славка представила толпу озверевших садоводов с граблями и поежилась. Эти, пожалуй, и гоблинов разгонят.

— Сара… вот мы и снова встретились, — теперь, видимо, получатель посылочки с их местным пригородным автобусом обращался к ней. И снова ее назвали Сарой. Нет, пожалуй, пора разрешить это недоразумение. Сейчас они поймут, что не ту притащили, и вернут ее домой. Ну или на худой конец — туда, откуда взяли. Раз наступило утро, автобусы уже снова ходят, а прогул… да и ладно, все равно она и сама давно подумывала об увольнении. Какая радость работать под началом самодура? Славка попыталась вытащить голову из сумки, но что-то зацепилось за волосы, и ей пришлось поднапрячься, освобождаясь из плена. Однако молчать, когда к ней обращаются, показалось Славке несколько невежливым.

— Сара? Да не, какая еще Сара! — голос ее звучал приглушенно, пока она неистово боролась с сумкой. — Вы ж меня, блин, из Челябинска выдернули, а не из Тель-Авива какого-нибудь! Слава я. Ну то есть Ярослава! — поправилась она, чтобы ее еще вдобавок и в трансвеститы не записали.

Наконец ей удалось, едва не вырвав с корнем, выдернуть застрявшую в застежке прядь и поднять взгляд на стоящего уже совсем рядом с ней незнакомца. И вот теперь глаза Славки почти что достигли ожидаемых ею в глубине души вследствие попаданства в фантастический мир величины и выразительности: пожалуй, никогда прежде подобного представителя рода мужского ей встречать не доводилось. В нем было необычно все — от разных глаз до странной прически… словно его гоблины зубами стригли… Да и одет он был весьма причудливо. Никаких там привычных ее взору джинсов и футболок или костюмов. Серебристую рубашку украшали какие-то оборки… как там они называются? Жабо, что ли? На груди поблескивал золотой кулон в форме серпа («Только молота еще недостает», — Славка с трудом подавила истерический смешок). А черный плащ с высоким стоячим воротничком снова навеял ей ассоциации со знаменитой сагой о звездных войнах.

Но, по крайней мере, черного шлема с маской и сопутствующих им шипения и сипения не было. И то хорошо. Не Дарт Вейдер. Ну, собственно, и художественный беспорядок на голове, словно у детей цветов из семидесятых, с образом Дарта как-то не шибко вязался. Эх… а ведь попади Славка в ту далекую-предалекую Галактику, могла бы там неплохо сориентироваться, «Звездные войны» она смотрела раз десять, не меньше. А этот мирок ей пока так и не удалось идентифицировать.

— Из Че… из чего? — надо признать, глаза незнакомца, когда он разглядел физиономию своей собеседницы, ничуть не уступили Славкиным в величине, хотя он и сумел всего лишь с секундным запозданием придать лицу надменное выражение и ограничил свое удивление лишь слегка вздернутой бровью.

— Челябинска! — Славка даже немного обиделась. — Ну вы что, не слышали? Самый суровый в мире город… первый в мире фрезеровщик с нетрадиционной ориента… Хотя да… Вряд ли вы тут «Нашу Рашу» могли видеть, — с сожалением спохватилась она и попыталась припомнить иные заслуги родного города, помимо всенародного пиара на почве слэша Ивана Дулина и Михалыча: — А еще у нас хоккейная команда «Трактор» есть. Это потому что мы тракторы делаем. Ну, то есть не я сама, конечно, а завод наш… А в войну мы и танки выпускали! А еще…

Уши гоблина понуро обвисли, точно мокрые матросские штаны на рее. Хиппи, который тут определенно был за главного, закатил глаза с разной величины зрачками:

— Где та глухая образина, что перепутала эту Славу с Сарой? Кажется, я недавно у Малахова слыхал, что прогрессирующую глухоту весьма эффективно исцеляют миазмы Болота Вечной Вони…

Гоблин моментально грохнулся наземь и завопил, что это не он, это Грок, а он тут вообще ни при чем, просто мимо проходил.

— А как насчет подбросить меня домой? — заискивающе улыбнулась Славка, сожалея, что так и не добралась до своей косметички, дабы хоть немного ликвидировать последствия вчерашнего глубокого разочарования в мужчинах. Пришедшие ей на ум теории о серной пробке в ухе гоблина Грока и способах борьбы с ней в домашних условиях, она благоразумно решила оставить при себе.

— А вот насчет этого никак, — просветил ее разноглазый блондин. — Придется лабиринтик-то все-таки пройти. У тебя тринадцать часов. И время уже пошло.

— А что, Лешка и правда у вас? — для проформы поинтересовалась Славка.

— Кто?

— Ну вот он, — Славка ткнула пальцем с уже обломанным ногтем в съежившегося у ног незнакомца гоблина, — сказал, что мой племянник в вашем замке и станет гоблином, если я не успею.

— Ну, если только упомянутые тобой родственные узы связывают вас с этой неуклюжей железной штуковиной, которую в надземном мире используют для того, чтобы долго и нудно перемещаться из одной точки в другую… — в голосе блондина явственно звучала насмешка. Так, понятно… И тут накололи. От Лешки, стало быть, так просто не избавиться.

— А с автобусом тогда что случится, если я не пройду этот ваш… хм… лабиринтик? — осведомилась Славка из ничем не замутненного любопытства. Ей и правда было интересно, во что можно превратить эту развалюху.

— А вот если ты не успеешь пройти Лабиринт за отведенные тринадцать часов, то сама и останешься жить тут, в этом самом автобусе, — как-то не слишком добро усмехнулся здешний владыка.

— То есть я сама стану гоблиншей? — уточнила Славка, привыкшая не оставлять неясностей при заключении любого договора. Жизнь научила… когда ма-аленький кредитик с ни-изенькой процентной ставочкой превратился в злобного монстра-монетофага, пожирающего все ее доходы, благодаря очень мелкому шрифту в некоторых абзацах.

— Нет, — все еще терпеливо отозвался блондин, — ты слишком стара для этого.

Славка аж задохнулась от охватившего ее негодования: значит, она слишком стара? Да у нее, между прочим, до сих пор кассиры в супермаркете паспорт спрашивают, когда она спиртное покупает!

— А вы-то вообще кто такой? Император Всия Гоблинского царства? — обиженно спросила она, не в силах простить такой намек на свой возраст.

Короткий смешок.

— Почти. Я Джарет, Король Гоблинов. А тебе лучше бы поторопиться. Время уходит. Надеюсь, ты не намерена обосноваться в наших краях навсегда? — ей почудилось или в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на страх?

— Ну… если у вас здесь нет приличных торговых центров и интернета, то вряд ли. А парикмахерами тут тоже гоблины подрабатывают? — не удержалась Славка, хоть и в полной мере осознавала, что не ей сейчас прикидываться ведущей «Модного приговора». — С филировкой переборщили, ИМХО. Я немножко училась на курсах, хотите, подправлю? Я умею, честно. Я подругам челки всегда стригу. Правда, они говорят, что я не стригу, а брею, но это я просто очень стараюсь, чтобы ровненько получилось. Ну да в вашем случае хуже-то все равно не будет, правда?

— Тринадцать часов, и уже полчаса из них ты бездарно потратила, — подобающим случаю зловещим тоном напомнил Джарет, однако Славке показалось, что у него дергается глаз. Она раскрыла было рот, чтобы вывалить на собеседника всю свою гуглорощенную эрудицию относительно хронического стресса, сопровождающегося нервным тиком, но тот просто и без затей растаял в воздухе. Гоблин тоже словно сквозь землю провалился. Славка позавидовала: вот бы ей так, когда босс в очередной раз начинает орать по поводу каких-нибудь дурацких отчетов, которые якобы она клялась сдать ему еще на прошлой неделе…

Итак, Славка снова осталась в гордом одиночестве, как и вчера, когда Пашка буквально вытолкнул ее из машины посреди лесов и полей и умчался, предоставив несговорчивой подруге своим ходом добираться до города. Только теперь предстояла задачка покруче прежней — пройти какой-то непонятный Лабиринт. А что она знает о лабиринтах? В одном из них, помнится, водился Минотавр, питавший склонность к пожиранию юных дев. А в другом Гарри Поттер повстречал соплохвостов и еще какую-то нечисть, а потом и вовсе перенесся из-за дурацкого заколдованного кубка на кладбище, где его и поджидал Волан-де-Морт. В общем, перспективы — зашибись… И как назло Славка до сих пор не могла уяснить, куда она угодила, так что даже никаких подсказок любезных авторов книги или фильма у нее не было. Это показалось ей особенно несправедливым: Славка была убеждена, что попаданцев заносит исключительно в хорошо освоенные ими миры.

— Это нечестно! — с досады бросила она в пустоту, и в порыве ветра ей послышался отголосок веселого смеха.

Глава 3. Вот что укус животворящий делает!

Ну, честно-нечестно, а назвалась попаданкой — полезай в какой-то там Лабиринт, куда деваться-то. Перспектива провести остаток молодой жизни в окружении низкорослых сморщенных самцов с клыками и чешуйчатыми ногами Славку мало прельщала. Правда, король этой братии был человеческой породы, но, кажется, Славкиной харизмой он не проникся.

«Может, просто оттого, что харизма была вся в туши, помаде и горючих слезах, — оптимистично предположила Славка. — Если я умоюсь, заново накрашусь и причешусь, то тоже буду больше походить на человека, а не на гоблиншу».

Впрочем, это не имело принципиального значения. В любом случае она тут оставаться не собиралась. Да еще и жить в автобусе… Дома у нее вообще-то мама-папа остались, друзья, квартира со всеми благами цивилизации и высокоскоростной интернет. Работу из этого списка, скорее всего, можно было уже смело вычеркнуть. Ну, и парня, в общем-то, тоже.

И дома же остались и удобные кроссовки, и сухие джинсы. Славка с выражением вселенской скорби пощупала мокрую насквозь ткань, обтягивающую ее мадам Сижу, и поковыряла тропинку носком дорогой, но уже основательно пострадавшей в противостоянии со второй российской бедой, дождем и скамейкой, туфельки. Асфальта здесь не предвиделось. Может, имело смысл оторвать каблуки? Хоть они и были довольно низкими, но скорость передвижения таки замедляли. А у нее всего-то тринадцать… нет, уже двенадцать с половиной часов на преодоление путаницы лабиринта.

Каблуки оказались прикреплены добротно. Вот ведь попадается, когда не надо, качественная обувь… Славка пожалела, что гоблин сбежал, а то бы она одолжила у того топорик. В сумке у нее, правда, валялся где-то складной ножик, оставшийся там после прошлогодней поездки за грибами, но, во-первых, на его поиски ушли бы как раз все оставшиеся двенадцать с половиной часов, а во-вторых, вряд ли бы он справился с ампутацией каблуков. Топорик для этого дела, наверное, подходил больше. Может, у ворот чертова Лабиринта найдется стража, у которой можно будет поклянчить холодное оружие ради такого дела? Воодушевленная этой надеждой, Славка поднялась на ноги и бодро зашагала по извилистой тропинке к маячившей впереди бесконечной серой стене.

Стражи, готовой любезно одолжить Славке топорик для организации небольшого прокрустова ложа для модельных туфель, не было видно. Впрочем, как и самих ворот. Просто однообразная унылая стена, вдоль которой Славка брела уже не меньше четверти часа, спотыкаясь на кочках и чертыхаясь сквозь зубы.

— Эй! — обиженно крикнула она в пространство, адресуясь к Джарету в надежде, что у того хоть какой-то местный аналог камер видеонаблюдения имеется. — Можно мне звонок другу или помощь зала, что ли? Где искать эту проклятую дверь в этот проклятый лабиринт?

Тишина. Как и следовало ожидать. Славка ругнулась и побрела дальше. Внимание ее привлекло какое-то движение в растущих неподалеку цветах. Она наклонилась и с изумлением увидела среди лепестков крохотное невесомое создание, расправляющее полупрозрачные крылышки.

— Ух ты! — Славка застыла на месте от восторга. Фея. Точно фея. Может, ее занесло на волшебный остров к Питеру Пэну? Хм, а вместо потерявшихся мальчиков и самого Питера — гоблины и его величество Джарет? Пока Славка, снова даром теряя драгоценное время, разглядывала фею, кто-то вдруг пребольно тяпнул ее за ногу.

— Черт! — она подпрыгнула от боли и неожиданности. — Комары тут определенно суровее, чем у нас…

Машинально схватившись за укушенное место, Славка разжилась еще и укусом в палец. Тут уж она рассердилась и хорошенько размахнулась, чтобы прихлопнуть наглеца, кем бы он ни был, но в последнюю секунду заметила затрепетавшие у ее щиколотки крылышки. Такое поведение нежных сказочных созданий шло вразрез со всеми Славкиными представлениями о них. Это что ж за жизнь в этих гоблинских угодьях, если даже феи настолько озверели? Впрочем, может, их таланты были сейчас вовсе и не лишними? Славка задумалась, потирая свои первые боевые раны.

Изловчившись, она ухватила прохлаждающуюся на цветке фею за крылышки и услужливо подсунула той свой каблук — вдруг откусит? Конечно, каблук был едва ли не больше самой феи, но как еще можно было оценить истинный потенциал ее зубастости? Фея яростно вцепилась в каблук, а Славка — в фею.

— Что она вообще вытворяет? — даже видавший виды Джарет был озадачен, наблюдая за этой картиной, отображавшейся во всех подробностях в хрустальном шаре. Он отпихнул сапогом рыло особо любопытного гоблина и снова устремил взор на копошащуюся среди цветов девицу. Уму непостижимо. Даже Король Гоблинов не властен над судьбой и ее насмешками. А ведь он и впрямь поверил было, что Сара вернулась к нему спустя столько лет. Но увидеть вместо совершенных черт ее лица какую-то панду с черными кругами вокруг глаз и торчащими во все стороны космами на голове? Да еще и несущую всякий вздор… Это со стороны провидения отдавало уже откровенным глумлением.

— Не можешь откусить — нечего и слюнявить понапрасну, — разочарованно пробурчала Славка, рывком выдергивая у феи свои туфлю. На каблуке отпечатался четкий узор от мелких зубок в форме подковы. Или серпа… Интересно, тот кулон у местного владыки что-то символизирует? Ну уж точно не союз нерушимый республик… гоблинских…

Славка мрачно уставилась на стену, которая и не думала заканчиваться. Может, весь фокус в том, что через нее надо перелезть? Ну, уж от этого увольте, она им не человек-паук, по отвесным стенам бегать. А если… если лабиринт можно просто обойти вдоль этой стены? Стоит ли соваться в запутанные коридоры человеку, который и в подземном переходе с тремя выходами всегда впадает в ступор, пытаясь определить, где окажется, если выберет то или иное направление?

А вдруг тут не обойтись без заклинаний? Мирок-то как-никак волшебный… Славка напрягла память и требовательно ткнула в стену за неимением волшебной палочки укушенным пальцем:

— Алохомора, чтоб тебя черти по кирпичикам разобрали!

Ну, а что… Из всех книг о волшебстве она отчетливо помнила только эпопею про очкастого борца с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Правда, ее всегда преследовала крамольная мысль: почему люди, которые взмахом нашпигованной волосами единорога или перьями феникса деревяшки могут разрешить любую проблему от приготовления обеда до избавления от врага, неспособны восстановить зрение надежде волшебного мира? Попробовали бы сами в очках с порождениями тьмы бороться…

— Ну? — Славка грозно уставилась на глухую серую стену. — Алохомора, кому говорят!

Когда перед нею вдруг оказались ворота, она почти даже не удивилась. А что вы хотите — магия! Даже и без всяких палочек. Кстати, не исключено, что укус феи наделяет палец магической мощью… А учитывая, что мелкая зараза цапнула Славку и за ногу, теперь волшебство должно так и переть из организма. Поэтому высоченные резные ворота Ярослава толкнула с железной убежденностью — должны открыться, и ее не смутило даже то, что она едва не отбила ногу, споткнувшись о колоссальных размеров ключик на своей дороге. В конце концов, мало ли что тут валяется. Надорвешься такие ключики ворочать. Тем более, чего напрягаться, коли в ней дар волшебства вдруг открылся.

Ворота протяжно заскрипели и действительно послушно распахнулись. Когда Славка бросила прощальный взор себе за спину, мегаключ уже благополучно растворился в воздухе. Видимо, тут это в порядке вещей — испаряться, точно аромат псевдофранцузских духов, которые Славке когда-то Пашка подарил. Мгновение поколебавшись, она решительно шагнула в тусклый полумрак и тут же скорчила рожу. Как-то подозрительно этот лабиринт напоминал захудалый старый коллектор. Стены поросли плесенью и мхом, откуда-то постоянно срывались и мерно шлепали по полу капли воды, да и запашок был, словно у кого-то грязное белье малость подпротухло.

Вместо ожидаемого переплетения загадочных ходов перед Славкой расстелился уходящий обоими концами в бесконечность один-единственный коридор, так что оставалось лишь выбрать направление. Она сравнила части коридора по правую и левую руку от ворот. Они были одинаково беспросветны и мерзопакостны. Пожав плечами, Славка сделала пару шагов влево и уже во второй раз за это утро (или ночь, или день?) подлетела на месте, точно наступила на гейзер. Это был очень знакомый лязг. Обычно после такого на перекрестке оставались две-три кучки потенциального металлолома, пару секунд назад бывшие навороченными автомобилями. Но источником конкретно этого лязга стали всего лишь ворота… перед тем, как кануть в Лету, подобно всему прочему в здешних местах.

И теперь Славка оказалась одна-одинешенька в сыром узком коридоре. Ну да ладно. Не все ли равно, где быть одной-одинешеньке — за воротами или внутри Лабиринта? Когда она решит отсюда выйти, то весь арсенал Гарри Поттера вкупе со свежеукушенным магическим пальцем будут к ее услугам. И, преисполненная уверенности в себе, Славка зашагала вперед, попутно проклиная насколько крепкие, настолько же и неудобные туфли.

Глава 4. Магия тех самых слов

Поначалу Славка нарадоваться не могла такому лабиринту — ни одного тебе поворота, тупика, ни единой развилки, на которой ей пришлось бы мучиться, решая, какой путь выбрать, топай себе да топай, но примерно минут через двадцать это начало настораживать. Да что настораживать — откровенно напрягать! Что-то тут было нечисто. Пора, наверно, снова магию попрактиковать. Славка строго посмотрела на склизкую стену, намереваясь оталохоморить ее, и вздрогнула: оттуда на нее тоже таращились глаза. На ножках.

— Вы кто такие? — стараясь сохранять спокойствие, осведомилась Славка. Это ж фэнтэзи, судя по всему. Тут положено всякой дряни чудной водиться. Однако про себя решила, что, как только вернется домой, отдраит отсыревшую стену в ванной. Не дай бог такое же там нарастет. Но глаза не ответили. Что с них взять — ножки-то у них имелись, а вот ртов не было. А раз не было ртов — не было и зубов. Хотя бы эти не цапнут, и на том спасибо.

Славка вспомнила, зачем она, собственно, остановилась, нацелила предположительно животворящий палец на свободное от глазастой флоры (или все же фауны?) место и снова выдала «алохомору». Но то ли магия уже выдохлась, то ли здесь это заклинание почему-то не работало, только никаких дверей не возникло. Славка нахмурилась, но почти тут же лицо ее просветлело. Ну конечно же! Легендарная платформа 9 и ¾. Чтобы попасть на нее, нужно было просто пройти сквозь стену, не убоявшись, что в последний миг впечатаешься в нее пятаком.

Припомнив рекомендацию, что неопытным магам предварительно лучше как следует разбежаться, Славка отступила на несколько шагов и наткнулась спиной на другую стену. Ширина коридора не располагала к хорошему разбегу. И ее туфли, кстати говоря, тоже. Славка со вздохом наклонилась и принялась расстегивать ремешки. Конечно, тут мокро, грязно и противно, и если она наступит на какой-нибудь очередной глаз на стебельке, то своим визгом распылит весь чертов Лабиринт на молекулы, но альтернатива в виде сломанной ноги выглядела еще менее привлекательно.

Сбросив обувь, Славка аж поджала пальцы на ногах от отвращения: до чего ж тут было зябко и склизко! Словно Лизун из «Охотников за привидениями» в этом коридоре своей протоплазмой весь пол испакостил! Так, стоп… помнится, в том фильме как раз какая-то протоплазма реагировала на отрицательные эмоции и всяких монстров порождала. На всякий пожарный Славка так старательно заулыбалась, что челюсть чуть судорогой не свело. Но это мелочи. Главное — излучать позитив и добро.

— И что это нас так обрадовало? — Джарет с искренней заинтересованностью всматривался в шар. Решительно ничего привлекательного, радостного или хотя бы смешного там не было. Ну, за исключением самой девицы, разумеется. Но навряд ли она внезапно прониклась собственным безумным видом. Проклятые гоблины. Притащили ему невменяемую особу, да еще и со ржавым автобусом в придачу. А последний проявил норов и категорически не пожелал покоряться магии владыки Лабиринта, так что даже переместить эту рухлядь из тронного зала не удалось. Так и стоял посреди дороги. Хотя, конечно, и без него в тронном зале давно не мешало бы прибраться. Да вот только из гоблинов горничные выходили весьма посредственные.

Когда Славкин нос повстречался со стеной, она благословила небеса за то, что здесь было так мало места для разбега. У нее родилась и тут же скончалась теория про Добби и его фокусы. Добби и ему подобные тут не водятся вроде бы. Только гоблины. Хотя… как знать? Славка потерла нос грязной ладошкой и печально поискала глазами сброшенные туфли. Но вместо них неожиданно увидела проход. Самый такой обычный проход всего в метре от того места, которое она так лихо торпедировала собственным бренным телом.

Славка собралась было ущипнуть себя, но передумала — хватало и отбитого носа, феиных укусов и натертой треклятой туфлей пятки. Приложилась она, безусловно, душевно… Могли ли на этом фоне возникнуть галлюцинации? Она уже на автомате потянулась за мобильником, дабы проконсультироваться со всезнающим гуглом, но, спохватившись, что интернета здесь нет, просто подошла и протянула руку к проходу. Пальцы свободно прошли, не наткнувшись на стену.

И что, этот проход всегда тут был или появился, когда она в стену на всем скаку врубилась? А впрочем, какая разница. Надо валить отсюда, пока он снова не исчез. А то эти глаза, что из всех стен повытаращились, как-то нервируют. Да и вообще не самый симпатичный тут антураж.

Забыв про туфли, Славка нырнула в проход и сразу же рассмотрела целую кучу всяких арок, проемов и и поворотов. Правда, учитывая свои блестящие навыки ориентирования и способность безнадежно заблудиться даже в торговом центре, она не знала, радоваться или огорчаться тому, что Лабиринт действительно становится похож на лабиринт, а не на бесконечный тоннель метрополитена, где вместо рельсов кто-то проложил лыжню из слизи. Славке вспомнился родной город, в котором метро строили практически столько, сколько она себя помнила. Вот тот тоннель уже запросто мог бы дважды опоясать весь земной шар, и еще на эти гоблинские угодья его бы с избытком хватило… если бы все это время его действительно прилежно рыли. Подавив ностальгический вздох по утерянной родине, Славка задумалась над тем, стоит ли вообще задумываться… В смысле, есть ли хоть малейший смысл пытаться при прохождении Лабиринта следовать логике, или же можно выбирать направления от балды без особого ущерба для результата?

Тут Славка, машинально переступив с ноги на ногу, вспомнила о сброшенных туфлях и повернулась было, чтобы подобрать их, однако, пока она предавалась сомнениям, проход за ее спиной превратился в глухую стену. Стоять в капроновых носках на земляном полу было холодно, а всякие мелкие камушки больно кололи ступни.

— Шняга шняжная, — уныло проговорила Славка. Жизнь в мегаполисе не приучила ее к хождению босиком. Впрочем, и к хождению на каблуках она ее почему-то тоже не приучила. Славка всегда предпочитала кроссовки и мокасины. Если бы этот упырь Пашка не пригласил ее на свидание, она наверняка угодила бы сюда во всеоружии… то есть в удобной обуви. Впрочем, видимо, надо еще сказать спасибо суровым уральским кровососам, чихать хотевшим на всякие репелленты, а то сейчас торчала бы тут еще и в мини-юбке.

Славка совсем уже было смирилась с тем, что продолжать путешествие придется с голыми пятками, но в последний момент остановилась и торжествующе усмехнулась.

— Хочу, чтобы гоблины забрали и принесли сюда мои кроссовки! Прямо сейчас! — громко сказала Славка и нетерпеливо подняла глаза к крохотному кусочку неба, видневшемуся в просвет между окружавших ее высоченных стен, лелея в глубине души надежду, что гоблины захватят ту пару, которая синенькая с красным. Сиреневые кроссовки были совсем новые, и их портить ей было жалко.

— Стой, чумовой! Ты куда это собрался?! — Джарету пришлось даже несколько повысить голос, чтобы ломанувшийся выполнять задание гоблин остановился.

— Так это… вашество, они ж изволили сказать те самые слова… — мучительно напрягая все свои мыслительные способности, выжал из себя гоблин под мрачным взглядом владыки.

— Какие еще те самые слова, кретин? Она в Лабиринте, а не в надземном мире, здесь это не работает!

Гоблин аж сморщился от усилий справиться с возникшим в его слабовыраженных извилинах противоречием: слова были те, но исполнять пожелание не нужно? От усердной интеллектуальной деятельности у бедняги аж уши зашевелились.

— Э-э… а кто такие крос-сов-ки? — вякнул откуда-то из-под автобуса гоблин пошустрее.

— Это такие штуки, которые на ноги надевают те, у кого копыт нет! — ответил ему старый домовой, ветеран вылазок в надземье.

— У нее одни уже были, она сама их выбросила! — подал голос еще один гоблин.

— Да заткнитесь вы! — Джарет дал пинка ближайшему подданному, от которого последний размазался по ветровому стеклу автобуса и медленно стек вниз, почесывая враз приплюснувшееся, точно у кота-экзота, рыльце.

— Так это… я не понял… исполнять или нет? — снова принялся скрести лысую макушку первый тупой гоблин.

— Нет! — рявкнул король.

— А зачем ей нужны эти штуки? — тихо-тихо спросил кто-то из-за покосившегося трона.

— А без них эти… бескопытные начинают хромать, спотыкаться и ни за что не пройдут в срок Лабиринт, — со знанием дела заметил опытный домовой. — Так что останется она у нас навсегда!

Навсегда? У Джарета появилось неприятное предчувствие, что, если эта лже-Сара и впрямь останется тут навеки, он еще не раз сильно пожалеет об этом.

— Чего расселся? — без лишних церемоний черный блестящий сапог владыки прошелся по тыльной части тупого гоблина. — Тех самых слов, что ли, не слышал? Так я могу уши-то тебе прочистить… Болото Вечной Вони все прочищает!

— Так это… я уже ж бегу… — потирая зад, пробурчал тупой гоблин. Противоречие разрешилось, а больше ему ничего и не требовалось. Что же до угроз и пинков, то он к ним привык и изрядно бы удивился, не получив обычной каждодневной дозы. И даже, пожалуй, рассудил бы, что владыка теряет хватку. Гоблины и демократия, как известно, несовместимы.

Глава 5. Побочные эффекты работы гоблинской службы экспресс-доставки

— Вот! — исполнительный гоблин аж запыхался, спеша доставить заказ Джарету, но король лишь брезгливо отпихнул его ногой вместе с парой кроссовок не первой чистоты и новизны.

— Мне за глаза ржавой развалюхи в тронном зале хватает, чтобы тут еще склад подержанной обуви устраивать, — Джарет поморщился, словно от зубной боли. — Этой тащи… как ее… Славе.

— Так это… вашество… она ж в Лабиринте, — у гоблина отвисла челюсть. — Как же я ее там… того… найду?

— Я придам тебе ускорения в нужном направлении, — заверил владыка.

— А это… обратно-то как? — но этот вопрос оказался уже риторическим (хотя, разумеется, гоблин об этом даже не догадывался: в его мозгу нипочем не уместилось бы такое длинное слово). Не успел ретивый служака и глазом моргнуть, как очутился в одном из коридоров Лабиринта, и на макушку ему смачно шлепнулась капля холодной воды.

— Э-э-э… вашество! Вы куда делись? Я же… того… обратной дороги не знаю! — заорал гоблин, размахивая кроссовками, но никто не отозвался, разве что один глазастый лишайник тихонечко и гадливо хихикнул.

До Славки донеслись какие-то крики, порождая дилемму: идти ли ей проверять, что там творится, или же, напротив, вчистить самым скорым аллюром в противоположном направлении, начхав на босые ноги? В конце концов, на что она надеется? Что ей пришлют кроссовки гоблинской курьерской службой? Или в местный пункт выдачи PickPoint доставят? Но все-таки любопытно, кто там разорался. Ведь до этой минуты решительно ничего живого, кроме глаз на стеблях да плесени, Славке не встречалось. А вдруг этот горлодер знает дорогу к центру Лабиринта или куда ей там надо в итоге добраться?

Тихо-тихо ступая, Славка начала красться в ту сторону, откуда доносились вопли. Примерно так же выл ее племянник, когда того в наказание за полный двоек табель на месяц лишили доступа в интернет. А если и правда он? Вдруг тот гоблин не шутил? Ну уж дудки тогда Славка еще хоть на минутку задержится в этом коридоре. Сразу же дернет отсюда со скоростью гепарда. С Лешкой ей одной поездки в парк отдыха хватило для срыва голоса, нервного тика на неделю и порции ночных кошмаров как минимум на год вперед, чтобы еще и по Лабиринту того выгуливать. По мере приближения к цели Славка начала различать в вое слова:

— Это… вашество-о-о-о-о! Верни-и-итесь! Я хочу в за-амок! Не могу я вечно по этим закоулкам бродить! Это… Лучше уж Болото Вечной Вони, его я хоть знаю уже!

Упоминание такой сугубо местной достопримечательности несколько успокоило Славку. Лешка ничего знать про какое-то здешнее болото не мог. Хотя, конечно, когда он швырял в корзину для грязного белья свои носки, филиал этого Болота Вечной Вони незамедлительно открывался в их ванной…

Сделав еще несколько шагов, Славка чуть не споткнулась о гоблина, который сидел на мокром полу и слезно причитал прямо посреди коридора. Но поразило ее не это, а валяющиеся рядом с гоблином кроссовки. Идиотские зеленые кроссовки с перемигивающимися при каждом шаге, точно ошалелая мигалка «Скорой помощи», разноцветными огнями.

— Это же Лешкины кроссовки! — вырвался у нее возмущенный возглас. Гоблин вытаращился на нее, как кондуктор на Смерть, которая пытается протащить косу в троллейбус без предписанного правилами перевозки багажа чехла:

— Это… ты кто такая?

— Я Славка. Ну, то есть Ярослава, но моя мама всегда зовет меня Ясей, а я это имя терпеть не могу, поэтому предпочитаю, чтобы меня называли Славкой…

Кажется, стоит говорить помедленнее. И не перегружать этот слабый, подобный древнему компу с перфокартами, мозг избытком информации и длинных слов…

— А-а… так, значит, ты эти штуки просила притащить сюда? — с заметным усилием сформулировал вопрос гоблин, собрав в кучу все мысли, если таковые у него и имелись. В любом случае кучка должна была получиться весьма скромная и компактная.

— Нет. Вот конкретно эти штуки — точно нет. Их носит мой племянник.

— Э-э-э… И чего? Какая разница? — напрягся сей курьер службы «Гоблин-экспресс». Славка аж задохнулась от обиды (ну, и от аромата самих кроссовок, пожалуй, тоже):

— Какая разница, ты спрашиваешь? Разница в том, что у меня тридцать шестой размер, а у Лешки — сороковой! И я в жизни бы не надела это зеленое безобразие. И еще, он в них вечно грязные носки вставленными оставляет! Я вообще-то свою обувь хотела получить!

— Так это… и чего теперь с ними делать? — гоблин ожесточенно заскоблил в своей бог ведает сколько времени немытой башке.

— Откуда я знаю! Можете поставить при входе в свой Лабиринт, чтобы наповал разить непрошеных гостей, или тараканов попробуйте морить их запахом… А я уж лучше свои посеянные туфли поищу. Кстати, ты не проводишь меня до королевского замка?

— Так это… не знаю я дороги, — кажется, на почве стресса у гоблина открылась острая чесотка. Теперь он и под мышками заскребся.

— Как это не знаешь? А сюда ты как попал? — строго спросила Славка.

— Ну так это… его величество меня отослал. А сам я… того… не разбираюсь в Лабиринте.

Отлично. Вместо своей родной обуви у Славки в распоряжении теперь Лешкины башмаки, каковые следовало бы запретить Женевской конвенцией, а взамен проводника небеса ниспослали умственно отсталого гоблина, который сам тут совершенно не ориентируется. Хотя какие там небеса… Он же сам только что ясно сказал: Джарет его сюда отправил. Вместе с кроссовками. И немудрено — кто захочет осквернять замок таким амбре и держать рядом с собой безнадежного кретина? Но ведь проживший тут всю жизнь человек… тьфу ты, гоблин… не может вообще ничего не знать о Лабиринте? А значит, надо как-то превратить этого бесполезного рогатого олуха в своего союзника. Хотя… с такими союзничками и врагов, поди, не нужно.

— Как тебя зовут? — четко и раздельно спросила Славка (она была убеждена, что так и только так надлежит разговаривать с дебилами и иностранцами, а этот тип определенно входил сразу в обе категории).

— Э-э-э… забыл, — с неподдельным огорчением признался гоблин, в который раз пошкрябав меж рогов кривыми когтями. — Меня давно никто не звал.

— Совсем забыл? — кажется, она погорячилась навешивать ярлыки. Какой он дебил? Ближе к клиническому идиоту.

— Не-ет, не совсем! Помню, что красивое имя было… Сейчас вспомню… — гоблин погрузился в мучительные воспоминания.

«И какого лешего я теряю время? Не все ли равно, как зовут этого олигофрена немытого?»

— Пошли. По дороге вспомнишь, — решительно заявила Славка.

— Так это… куда идти-то? Я ж не знаю дороги.

— Ты хочешь или нет вернуться? В замок сейчас пойдем. Есть у меня там одно дельце.

— А эти штуки? — гоблин сунул ей чуть ли не в самый нос Лешкины кроссовки. Славка отшатнулась:

— Слушай, убери этот шматок Болота Вечной Вони, а?

Гоблин с пыхтением принялся утрамбовывать башмаки в какой-то мешок.

— Я пошла, а ты как знаешь. Можешь сидеть тут, пока борода до коленок не свесится, если, конечно, у вас здесь вообще бороды растут. С гормонами, судя по вашему видочку, тут поголовно беда. Зато кальция в организмах переизбыток — вон рога-то как у вас прут…

— Э-э-э… меня подожди! Я тоже пойду! — безымянный гоблин засеменил рядышком с Ярославой, непрестанно бормоча себе под нос:

— Как же его величество меня называл-то… имя… как же я без имени… без имени и пайка не положено…

Вдруг он остановился так резко, что Славка поначалу решила, будто впереди притаилась какая-то страшная опасность, и тоже затормозила, зарывшись пальцами босых ног в липкую грязюку (капроновые носки все равно уже превратились в сплошную дыру).

— Вспомнил! Вспомнил! — торжествующе провозгласил ее спутник. — Дундук!

— Кто дундук? — переспросила Славка.

— Я!

— Ну, так я это и раньше видела, чего так орать-то? — проворчала она, потирая одну ногу о другую. Все-таки в следующий раз надо брать с собой вторую обувь на свидания, что ли…

— Так ты ж сама спрашивала, как меня зовут, — озадачился гоблин.

— Ты хочешь сказать, это и есть твое красивое имя? — теперь настал Славкин черед чесать в эпицентре того, что не так давно еще можно было назвать прической.

— Ага. Других по-простому зовут: Грок, Гырг, Борг… А у меня вон какое длинное имя. Как бы снова не забыть только…

Хм… ну, нельзя ведь исключать вероятности, что в этих краях слово «дундук» носит совершенно иное значение, нежели на ее родине… Да и вряд ли Джарет почитывал на досуге словарь Даля… Но трудно не признать: это имя просто создано для своего обладателя. Тем не менее, Славка как человек, не чуждый такта, решила пойти на компромисс:

— Давай, я буду звать тебя Дун. Для краткости, а?

— Чего?

— Ну, у меня вот полное имя Ярослава, а для краткости меня все зовут Славка, — попыталась объяснить она.

— Э-э-э… все равно длинно. Не запомню.

— Тогда… — Славка задумалась. Нет, именем «Яся» она не желала пользоваться даже в каком-то чертовом параллельном гоблинском мире. Как еще сократить-то? — Яр?

— Яр… Дун… — старательно повторил гоблин, запоминая.

«Блин блинский. Как похабно звучит-то», — не преминула отметить Славка и со вздохом кивнула:

— Да. Именно так. Пошли уже.

Глава 6. Трудности ориентирования без "дубль-гиса"

— Это… а ты куда идешь-то? — пропыхтел гоблин, с трудом поспевая за Славкой.

— Как куда? В замок. В центр Лабиринта, как я понимаю. Что, и это уже забыл? — нахмурилась та. Вот только гоблина-склеротика ей и недоставало для полного счастья, чтобы каждые пять минут напоминать ему, кто он и куда они идут.

— Не-е, это я помню. Я про другое хотел спросить. Ты что, дорогу знаешь?

— Да мне бы «дубль-гис» — и через полчаса на месте были, — проворчала Славка.

— Чего?

Ну да, нашла, с кем удобства «дубль-гиса» обсуждать…

— Найду, — самоуверенно заявила она. Гоблин недоверчиво хмыкнул. — Можешь даже не хрюкать! — огрызнулась Славка, решив умолчать о своем неисцелимом топографическом кретинизме. — Да что тут такого сложного? Мокрые и грязные туннели — вот ведь невидаль! Да ты нашего подземного перехода у завода трансмиссий еще не видел! Вот там была жуть! И вода не просто под ногами хлюпала, как здесь, там по осени заплывы экстремалов можно было устраивать, а зимой — ползанье по-пластунски под самыми сводами! Страшней Мории, честное слово!

— Чего? — уже совсем обалдело уставился на нее Дундук. Славка безнадежно махнула рукой. Разве ж такое объяснишь. Это надо видеть. И непременно темным вечером, когда спешишь с работы, а в каждом закоулке промзоны маньяки и злобные фрезеровщики традиционной ориентации мерещатся…

Когда Славка в четвертый раз наступила босой ногой на клочок склизкого мха, похожий на нос какого-то тролля, и из него брызнул фонтанчик мутной воды, ее посетила смутная догадка, что они прогуливаются по кругу. Порывшись в утробе необъятной сумки, с пятой или шестой попытки она выудила оттуда маркер. Кажется, он тосковал там со дня окончания института. Во всяком случае, Славка не могла припомнить, когда и зачем пользовалась им вне стен храма науки. Она не без труда содрала с него колпачок и попыталась изобразить стрелочку на каменной стене. Скрип от полувысохшего маркера мог бы смело вступить в конкурентную борьбу со звуком пенопласта, которым возят по стеклу. Даже у гоблина скудная немытая растительность меж рогов встала дыбом.

— Вперед! — бодро провозгласила Славка и решительно нырнула в следующий коридор. Дундук понуро пошаркал следом, совершенно не разделяя всплеска ее энтузиазма. И он был прав в своем пессимистическом настрое: стоило маркеру проскрипеть в очередной раз, как гибрид миниатюрного гоблина и летучей мыши, передергиваясь всем телом от этого невыносимого звука, аккуратно и оперативно переворачивал помеченный кирпич.

Возвращаясь из очередного тупика, Славка обнаружила, что стена у поворота в этот коридор девственно чиста. Ну, разумеется, в той мере, насколько это понятие вообще применимо к данному месту… Славкина мама при виде топорщившихся на стенах лихих кавалерийских усов плесени впала бы в состояние гаки и выдраила весь Лабиринт с хлоркой.

«Будем считать, что это девственная чистота очень-очень старой девы, — уточнила про себя Славка. — А за много непорочных лет там все вполне могло и мхом порасти. Но все-таки где моя стрелка?»

Она вновь осмотрела стену с педантичностью и внимательностью начальника, выискивающего косяки в работе, которые могут послужить основанием для лишения премии. Ни следа значка. Может, маркер совсем выдохся, а она и не заметила? Славка снова провела им по стене. По ногам побежали мурашки, а над головой пронеслось нечто вроде летучей мыши-мутанта и с протяжным стоном скрылось в полумраке коридора.

— Что это было? — вопрос был адресован гоблину, но по стеклянным глазам последнего Ярослава быстро поняла, что экскурсовод по Лабиринту из ее случайного спутника примерно такой же, как из Ивана Сусанина. Махнув рукой, она повернулась, чтобы возвратиться в предыдущий туннель и попробовать какое-нибудь еще не исследованное направление, и едва не влепилась в стену, которой еще полминуты назад тут и в помине не было.

— Ну и что за Равшан с Джамшутом здесь так лихо возводят свежие перекрытия? — пробурчала Славка.

— Чего?

На фоне лексикона Дундука даже Эллочко-людоедский словарь показался бы образчиком богатства и выразительности речи. Проигнорировав эту реплику, Ярослава принялась оглядываться в поисках альтернативных выходов и чуть не подпрыгнула от неожиданности: прямо на нее уставилась каменная рожа, которую даже человек, совершенно незнакомый с теорией Ломброзо, в жизни бы не отнес к положительным и располагающим лицам. И таких физиономий там насчитывалось не меньше десятка.

— Остановись! — гулко грохнула басом ближайшая рожа.

— Я и так стою, — мрачно заметила Славка.

— Вот и стой, — одобрила рожа. — И еще… брось этой гадостью скрипеть. Уж на что мы тут к мерзостным звукам привыкшие, а и то каменными мурашами покрываюсь всякий раз.

— А вы мне дорогу к замку подскажите, я и не стану больше скрипеть, — вкрадчиво предложила Ярослава. Рожа выпучила на нее каменные глаза:

— Мы, между прочим, указателями тут не подрабатываем! Наше дело — предупреждать. Не ходи туда, там погибель. Усекла?

— А-а… это вроде как надпись на камне: «Направо пойдешь — коня потеряешь, налево пойдешь — голову потеряешь», только интерактивная, да? — заинтересовалась Славка.

— Чего? — это, как всегда, Дундук, ему можно и не отвечать. Все равно через пять секунд забудет, о чем спрашивал.

— А что будет, если прямо пойти? — проявила любознательность еще одна каменная ряха.

— Что будет-что будет, в камень врежешься, — резонно заметила Славка. — А что там с нашей погибелью? Куда не надо ходить?

— Никуда не надо, — доверительно прошептала рожа. — Тут везде погибель.

— Все с вами ясно, навигаторы фиговы, — Славка закручинилась. Ну что ж такое, никакой пользы от аборигенов! А может, она не с того конца к ним подъезжает? В конце концов, даже в волшебном мире взяточничества еще никто не отменял. Помнится, одна пронырливая девочка и избушку на курьих ножках вкупе с черным котом и прочим антуражем бабушки Яги подкупила и переманила на свою сторону. Только вот чем можно заинтересовать каменного идола? Вернее, даже и не идола, а одну его голову? Славка снова полезла в свою легендарную сумку.

— Как насчет сделки? Вы мне небольшую подсказку, а я… так, что тут у меня есть… пудра нужна? Отлично корректирует все трещины и неровности в камне. А вот замечательный глянцевый лак. Придает неотразимое сияние чему угодно. Жевательная резинка. Поможет скоротать время в ожидании новых заплутавших путников. Да и вообще, иногда лучше жевать, чем говорить…

В ответ — молчание. Каменное. Кажется, коммивояжеры в эти места прежде не заглядывали, как-то быстро гранитные моськи сдались и прикинулись обычными булыжниками.

— Ну, не хотите — как хотите, — сказала Славка, застегивая сумку. — Обойдемся и без ваших подсказок. Пошли, Дун!

— Там же эта… погибель, — на гоблина вновь напала нервная почесуха.

— Да не обращай на них внимания. Глючат. Везде, говорят, погибель. А сейчас вон вообще висанули. Каменный процессор в полном неадеквате. Двигай копытами лучше, пока опять стенка откуда-нибудь не вылезла.

К немалому Славкиному удивлению, новый коридор внезапно уткнулся в какие-то две двери, у каждой из которых скучал стражник, облаченный в железный прикид.

— Доброго денька! — жизнерадостно воскликнула Славка. Шлем левого стража, изрядно напоминающий старое ведро, слегка качнулся — вполне вероятно, в знак приветствия.

— Дорогу в замок не подскажете? — в свою улыбку она попыталась вложить максимум обаяния, но затем, спохватившись, добавила: — За вознаграждение, разумеется!

Вряд ли сейчас подходящее время сражать каких-то оцинкованных гоблинов своим очарованием, учитывая прическу «а-ля удар током» на голове, сон пьяного маляра вместо макияжа на лице и грязные-прегрязные босые ноги в остатках того, что некогда считалось капроновыми носками.

— Мы ничего не подсказываем! — громыхнул правый стражник.

— И вознаграждений не принимаем! — проскрипел второй.

— Вот и напрасно, — назидательно заметила Славка. — На вашем месте за бутыль машинного масла я бы слила чуток информации, а то вон уже еле челюсти железные шевелятся.

Железные стражи на мгновение впали в ступор и, кажется, позабыли свои слова.

Глава 7. О пользе логики и опасностях случайного выбора

— Как насчет проводить девушку до замка? — убедившись, что никакой инициативы от этих чугунноголовых секьюрити точно не дождешься, непринужденно поинтересовалась Славка, стараясь хотя бы пальцами немного пригладить царящий на голове хаос.

— Мы стражи, — строго изрек левый стражник. — И мы охраняем эти двери.

— Фэйс-контроль, что ли? — наморщила лоб Славка и подумала, что надо было хоть влажные салфетки в сумке откопать и ликвидировать руины вчерашнего макияжа. А она еще и босиком. Точно не пропустят.

— Чего? — глаза правого стража съехались к переносице. Они что тут, в этом Лабиринте, других вопросов не знают? Уже порядком поднадоело это бесконечное «чегоканье».

— Проехали, — вздохнула Славка. — Так что там с дорогой к замку?

— Одна из дверей ведет именно к нему, — сообщил правый стражник. — А вторая к верной гибели.

— Опять к верной гибели! Эй, Яр, пойдем отсюда, а? — заскулил гоблин.

— Так это ж только одна к верной гибели, — довольно беспечно заметила Славка, начинавшая уже привыкать к обыкновению туземцев на каждом углу сулить погибель. — Ребят, я была бы вам весьма признательна, ткни вы своими жестяными пальцами в нужную дверку, мы бы быстренько проскочили туда и не отвлекали вас больше от ратной службы.

— Э-э, так не по правилам, — напрягся левый охранник. — Ты должна спросить об этом одного из нас. И еще имей в виду, что один всегда говорит правду, а второй лжет.

— Всегда-всегда? — уточнила Славка. Стражи в железных подштанниках так энергично закивали, что их доспехи заскрипели и застонали на разные лады, точно шотландские волынки.

— Значит, кто-то из вас мне соврал, — торжествующе заявила она. — Либо тот, кто сказал, что вы ничего не подсказываете, либо тот, что уверял, будто вы не принимаете… м-м-м… маленьких вознаграждений.

Стражники замялись. Правый довольно отчетливо пробормотал что-то нелестное о треклятых перевертышах, взявших отгул именно в тот день, когда подвернулась работенка — мол, вести предварительные переговоры как раз их дело.

— Спрашивай уже! — не выдержал левый страж. — Но задать ты можешь лишь один вопрос и только одному из нас.

— Вот именно, — подхватил его напарник, — спрашивай — и выбирай уже дверь! Что нам тут, вечно стоять?

— Это зависит уже не от меня, а от вашего графика работы и местного трудового законодательства, — возразила Ярослава, судорожно соображая, какой вопрос следует задать. Кажется, это нечто вроде логической загадки. Только как назло никаких озарений ее голову не посещает.

— Он всегда лжет, — доверительным тоном прошептал ей левый стражник, кивая на коллегу.

— Не верьте вы ему, — вздохнул правый. — Сплошная клевета.

Славкина рука дернулась было к телефону с верным гуглом и в бессилии опустилась. Интернет покинул ее, и это было куда большим стрессом и шоком, нежели какие-то тоннели, гоблины и бредящие погибелью параноидальные каменные морды. Интернет дал бы ей ответ на любую каверзную загадку, посрамив даже коварного сфинкса, но всемирная сеть, увы, не осенила своей вай-файной благодатью эти гоблинские угодья. Славка загрустила. Ей даже стало жаль местное величество — какая ж тоска, должно быть, коротать вечность в компании гоблинов, чей IQ стремится к отрицательным величинам, и даже не иметь возможности на форумах это обсудить или в инстаграмм фотки рогатых недоумков выложить.

Но сейчас ей как-то нужно было решить задачку без чудодейственных гугла и яндекса. Славка погрузилась в мучительные раздумья, нервно вышагивая туда и обратно по узкому коридору. Кто врет, а кто говорит правду, она не знает, и при этом должна с помощью одного-единственного вопроса как-то выяснить, куда какая дверь ведет… А это означает… а черт его разберет, что это означает!

Джарет с кривой усмешкой наблюдал за ее метаниями.

— Кажется, у нас небольшие затруднения? — с обманчивой мягкостью пробормотал он, откидываясь на спинку трона. Сара разрешила эту загадку, а ей на тот момент сравнялось всего-то пятнадцать лет. Но это была Сара. Никто, кроме нее, не смог пройти Лабиринт в срок. Да и не в срок, пожалуй, тоже. Сара… Король гоблинов стиснул хрустальный шар в ладонях так, что изображение в его глубине на миг исказилось, точно в кривом зеркале, и пошло мелкой рябью. Сколько лет минуло с тех пор, как Сара оставила его? Он готов был бросить ей под ноги все чудеса своего мира, но она отвергла его дар. На первых порах Джарет наблюдал за нею. Ждал. Надеялся. А потом надежда сменилась гневом, и шар был разбит на мириады осколков, а горько-сладкие воспоминания вытеснены на задворки мятежной королевской души.

Но заставить себя забыть о ней навсегда Джарет не мог. И вот в качестве насмешки в Лабиринте оказывается это чучело лохматое, по милости которого тронный зал перегородил раздрызганный в хлам старый автобус, а его подданные, того и гляди, переквалифицируются с похищений младенцев на кражу б/ушных башмаков! Нет, эта… Слава не нужна была Джарету в Лабиринте, да еще и на ПМЖ на веки вечные, однако легкое злорадство при виде ее неудач в некоторой степени компенсировало его разочарование. Хотя нет, кому он врет. Ничего оно не компенсировало. Но в последние годы (а может, и десятилетия, кто знает, летоисчисление в Лабиринте отличалось от надземного в любую сторону, в зависимости от настроения его владыки и прочих необъективных факторов) тоска была такая, что и столь скромное развлечение можно было считать за удачу.

— Та-ак… — Славка в очередной раз наткнулась на уныло подпирающего стенку Дундука и намертво зацепилась карманом джинсов за его рог, но едва ли заметила это. — Если я не могу узнать, кто говорит правду, а кто лжет, то надо найти такой вопрос, который будет затрагивать их обоих… и обе двери, вероятно, тоже должны быть задействованы…

Она сделала пару шагов, которые почему-то дались с трудом. Опустив глаза, Славка наконец увидела, что за ней мегабрелком волочится ее непутевый спутник. Отцепив его, она продолжала бормотать:

— Так, как же это сформулировать-то… Если спросить того, кто всегда врет, какая дверь ведет к замку, то… он соврет опять же, а я этого не узнаю… а каким местом к этому будет относиться второй?

— Чего?

— Поторопись, время не резиновое, — напомнил о себе правый стражник, окончательно сбивая ее с мысли.

Славка развела руками и просительно улыбнулась, старательно имитируя выражение глаз кота из мультфильма про Шрека:

— Ребят, ну может, обойдемся без загадок? Спешу, честно.

— Конечно! — жизнерадостно сказал левый стражник. — Иди в мою дверь и не мучайся!

— А она ведет к замку? — Ярослава с сомнением уставилась в его косоватые, не внушающие никакой веры, глазенки, почти скрытые ведерным шлемом.

— Конечно! — горячо воскликнул левый охранник. — Я никогда не лгу!

— Вот ведь лживая жестянка, — гулко вздохнул справа его коллега. — Не верь ему. Заманивает к погибели.

Славка, прищурившись, оценила и его плутоватый взгляд. Что есть то есть — ни один из них не выглядел гарантом кристальной честности. И голова решительно отказывалась варить.

— А-а, где наша не пропадала! — отчаявшись, махнула рукой на неподатливую логику Ярослава и скороговоркой пробормотала считалку, которой ее научил Лешка:

— У сантехника Ивана

Пять любовниц, три дивана.

Раз-два-три-четыре-пять,

Кто с кем ночью будет спать?

На последнем слове палец ее ткнул в дверь за спиной правого стражника.

— Эту! — решительно объявила Славка.

— Ты уверена? — забеспокоился левый. — Может, все-таки меня послушаешь?

— Открывай! — твердо сказала она, и правый охранник услужливо распахнул перед ней тяжелую дверь.

— Э-эй, подожди меня! — заторопился Дундук. Шаг за порог — и дверь захлопнулась и, как ни в чем не бывало, растаяла в пространстве. Перед ними простиралась полная цветов поляна, вдали виднелись деревья, а над головами щебетали птицы.

— Кажется, повезло, — обрадованно заметила Славка, — после этих чертовых тоннелей приятно наконец глотнуть свежего воздуха!

— Не бывает у нас ничего приятного просто так, — пробурчал гоблин.

— А ты пессимист, — констатировала она. — Пошли уже…

Но проклятая загадка никак не хотела отвязываться от нее, и, шагая по извилистой тропинке, Славка шептала себе под нос:

— Должен быть вопрос, который можно задать любому из них и получить правильный ответ… а если я знаю, что один в любом случае солжет, то просто приму во внимание, что ответ «нет» равносилен «да», только…

Ярослава резко остановилась.

— Точно! — она с досадой хлопнула себя по лбу. — Ну конечно! Надо было спросить у одного из них, что ответит второй, если я спрошу, ведет ли его дверь к замку! И тогда, если он отвечает «да», это может быть ложь. А значит, второй ответил бы «нет», и эта дверь мне не подойдет. А если бы он ответил «да» и сказал правду, то соврал бы другой. И то же самое с ответом «нет». Черт-черт-черт! Ну почему я не подумала еще чуток?

Но это была извечная Славкина проблема: ответ на экзаменационный билет она неизменно дословно вспоминала, уже выйдя за дверь аудитории, меткие и язвительные реплики на выпады всяких троллей вроде того же Лешки рождались задним числом, а подходящие к случаю анекдоты приходили на ум, когда разговор уже давно переключился на серьезные и не располагающие к юмору темы.

— Э-э… что-то мне не нравится это твое «черт-черт-черт»! — насторожился Дундук. — Это значит, ты выбрала неправильный путь?

— Не знаю, — честно призналась Славка. — Может, и правильный, только мы этого не узнаем, пока…

— Пока не придет погибель! — взвизгнул гоблин, и она подивилась столь резкому скачку скорости работы его процессора. Может, тут испарения какие, благотворно влияющие на его скудные запасы серого вещества? Кстати, об испарениях… Не слишком ли сильно благоухают маки на полянке? Может, каким-нибудь торчкам это бы даже понравилось, а вот ее как-то напрягает. Да и Дундук вдруг начал зевать с риском вывихнуть челюсть…

Глава 8. Верная погибель и самое суровое в мире оружие

Славка потерла глаза, чего никогда бы в здравом рассудке не сделала, памятуя о макияже, но тушь и тени все равно уже благополучно и равномерно распределились по всему лицу, а сейчас ее так клонило в сон, словно она вновь перенеслась в институт, на пару к самому страшному преподу Кецалькоатлю Оюшминальдовичу. Читал он не менее страшный предмет — математический анализ, и был особенно опасен умением во время своего заунывного вещания безошибочно и коварно вычислить именно тот момент, когда глаза у студентов стекленели, а мозг погружался в анабиоз, чтобы задать какой-нибудь неожиданный вопросик. И даже если кто-то по чистой случайности знал на него ответ, то ни один человек спросонок не в состоянии был сходу выговорить имя препода, с чего тот глумливо требовал начинать выступление. Не одно поколение студентов посылало мрачные проклятия предкам Кецалькоатля, чье воображение много лет назад поразило то ли пернатозмеиное божество древних ацтеков, то ли единственное имя, сравнимое по длине и безумию с Оюшминальдом.

«Вот доберусь до того холмика и в теньке отдохну… немно-ожечко… а потом дальше пойду», — Ярослава подавила чудовищный зевок и заставила себя сделать еще несколько шагов. Гоблин уже в полном отрубе лежал в гигантских маках, и от его храпа стебли цветов склонялись до самой земли.

Славка поймала себя на том, что засыпает буквально на ходу. Ноги ее подогнулись, и она свалилась рядом с Дундуком.

— Речкина! Будьте так любезны, напомните-ка мне, старому маразматику, суть правила Лопиталя, — потревожил липкую паутину небытия вкрадчивый голос, от которого сам Оле Лукойе наложил бы в свои волшебные панталоны. Еще не открыв глаза, Славка судорожно забормотала:

— Кацапль… то есть Кецалькоцапль… Ошмональдо… ой-ой, Кецалькоатль Оюшминальдович, предел отношения двух бесконечно малых или двух бесконечно больших величин равен пределу… э-э-э-э… отношения их производных…

На последнем слове ей удалось-таки разомкнуть тяжелые веки, а вот рот раскрылся уже совершенно безо всяких усилий, породив визг такой силы, что где-то в глубине Лабиринта целая семья летучих мышей с шелестом обрушилась со своего спального места под потолком, а Дундук подскочил на полметра и разом очнулся от зачарованного сна. Холм, к которому брела Славка в поисках тени, неторопливо разевал земляную пасть, полную гранитных зубов, и этот процесс все не прекращался.

— Бежим! — завопила жительница самого сурового в мире города, ухватив гоблина за шкирку, и они пустились наутек, а на их пути возникали все новые и новые гигантские раззявленные глотки, так и норовящие слопать их целиком. Ко всему прочему, треклятые маки, должно быть, добавили ядрености своему аромату, и, несмотря на грозящую со всех сторон опасность, ноги шевелились, точно Славка бежала в густом киселе, а глаза так и норовили в самый неподходящий момент закрыться обратно. Нет, так не пойдет. Ярослава встряхнула головой, прогоняя сонное наваждение, и заголосила:

— Наверх вы, товарищи, все по местам,

Последний парад наступа-ает,

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не жела-ает!

Дундук на бегу заткнул уши руками, а маки печально свесили свои головы и поникли, увядая на глазах: Славкино пение с непривычки трудно было вынести без содрогания, и если бы она жила в древние времена в Китае, то ее вокальные таланты использовали бы в качестве самой изощренной пытки. И только земляные монстры совершенно не прониклись песней о бесстрашном «Варяге» и ни на йоту не утратили аппетита. Край поляны с чертовыми маками был уже совсем близок, когда путь Славке и гоблину преградила самая здоровенная и зубастая пасть, предусмотрительно разинутая так, что могла бы и слона заглотить, не поперхнувшись, не то что одного человечишку и мелкого домового. Ко всему прочему, эта дрянь интенсивно разрасталась и вширь, так что пространства для маневра совершенно не оставалось.

— Мы пропали! — взвыл Дундук. Славка уже готова была согласиться с ним, но, повинуясь какому-то инстинкту, выдернула из гоблинова мешка Лешкины кроссовки и, зажмурившись от ударившей в лицо вони, метнула их прямо в мегапасть. В первую секунду ей показалось, что ничего не произошло, но затем пасть как-то судорожно икнула, и земля с верхней челюсти начала осыпаться, на лету превращаясь в труху. Еще несколько мгновений — и вместо прожорливого холма перед ними лежала кучка чуть побольше собачьего сюрприза. Славка дернула зазевавшегося Дундука за руку, и они резво понеслись дальше, минуя смертоносную полянку.

Джарет, отодвинувший было с началом Славкиных песнопений подальше от себя хрустальный шар («Да звуки лопающихся на Болоте Вечной Вони пузырей из нечистот слаще этих трелей!» — страдальчески скривившись, подумал он), снова вгляделся в две бегущие фигурки. Признаться, такой прыти от этой особы он не ожидал. Вообще-то никому еще не удавалось уйти живым с той лужайки. Впрочем, у него еще найдется, чем порадовать гостью. Лабиринт полон сюрпризов. И каждый, кто попадает в него наяву либо во сне, пополняет эту копилку, хочет он того или нет.

— Так, значит, мы любим музыку, — недобро усмехнувшись, пробормотал Джарет.

— Музыку, ваше величество? Прикажете играть? — гаркнул услужливый гоблин, копошащийся у подножия трона.

Отлично поставленному удару его величества позавидовал бы сам Марадона. Гоблин влетел под автобус и застрял, а Джарет как ни в чем не бывало вернулся в созерцанию двух препирающихся фигур в глубине шара.

— Чем ты недоволен? Мы же спаслись, — возмущалась Славка.

— Ты привела меня к верной погибели! — завывал Дундук. — Я-то думал, ты знаешь, что делаешь! А так я бы и один мог дорогу искать!

— Ну тогда иди и ищи! — рассердилась Ярослава. — Мог бы и спасибо сказать! Дрых как сурок, так бы тебя и схомячили, если бы не я!

— Спасибо? Спасибо?! А кто меня туда завел? — взвизгнул гоблин.

— Ну извини! А кто меня с мысли сбивал, когда эти типы в железных портках своими загадками мозг выносили?

Распалившись, Славка не заметила выползший на тропинку корень и едва не растянулась. А вот корень ее заметил. И, пока она прыгала на одной ноге, проклиная здешние дороги, безвозвратно утерянные туфли и всю жизнь в целом, дал знак своим собратьям. Не успела Славка израсходовать запас проклятий и наполовину, как вокруг ее лодыжек обвились цепкие щупальца и, невзирая на огласившие окрестности пронзительные вопли, потащили в какую-то нору под гигантским деревом. Корни, к их счастью, были напрочь лишены ушей, а стало быть, и слуха, а вот пролетавшая мимо птица с глубокой контузией камнем упала прямо на голову ошарашенному гоблину.

Глава 9. Музыка нас связала...

Когда Славке с грехом пополам удалось выпутаться из переплетения корней (как и следовало ожидать, последние сгинули так стремительно, словно почудились ей на фоне перенасыщения организма маковыми ароматами), она огляделась и удостоверилась, что выхода нет. Никакого. Ее окружали глухие стены, от которых исходило мягкое зеленоватое свечение. Присмотревшись, Славка обнаружила, что стены сплошь усыпаны существами, отдаленно напоминающими светлячков. Но, черт побери, каждый был длиною с ее палец. Только этого и не хватало. А если они еще и кусаются? Нормальным светлячкам, конечно, такое поведение не свойственно, но ведь и канонные феи тоже не отличаются кровожадностью, а после встречи с местной породой этих милейших существ палец до сих пор болит. Паскудина златокрылая. Славка опасливо отступила на пару шагов и наткнулась на что-то спиной. Обернувшись, она растерянно уставилась на загадочное шкафоподобное приспособление с подозрительными железными трубками. Уж не пыточный ли инструментарий Джарет для нее подогнал? Ярослава напрягла память, пытаясь припомнить, не так ли выглядела легендарная Железная Дева? Нет, вроде это что-то из другой оперы. В это время светлячки на стене зашевелились и образовали фразу: Тогда лишь выход ты найдешь, коль ноты верно подберешь — Что-о? Осознав смысл этого невинного предложения, Славка поняла, что перед нею таки эксклюзивный пыточный саркофажик. Сверкающие кристаллы с названиями нот глумливо поблескивали с нижней полочки страшного устройства. А эти железные трубки в количестве семи штук для нее — та же Железная Дева. Только, в отличие от своей традиционной средневековой версии, даже она не в силах была вырвать из Славки признание, где какая нота кроется. — Ноты. Ерш твою медь, — в голосе жительницы самого сурового в мире города была вселенская печаль. — Я останусь здесь на веки вечные. И неудивительно: медведь был немилосерден к ней и ее ушам, безжалостно оттоптав их до такой степени, что отличить треклятую «ми» от «ре» для Славки было равносильно тому, что своими силами собрать ракету «земля-воздух». Для очистки совести она все же внимательно изучила агрегат. Под каждой трубкой имелось отверстие для кристалла. И один, с нотой «до» был даже любезно вставлен на место. Славка дунула в трубку. Порожденный ею звук вызвал из глубин памяти кряхтение престарелого соседа в дачном филиале уголка задумчивости, Лешкину подушку-пердушку, неизменно оказывавшуюся под пятой точкой любого заглянувшего в дом неосторожного гостя, и утробную отрыжку босса после хорошего обеда. Единственное, чего он ей не напомнил — это ноту «до». То же ожидало ее и у всех прочих трубок. Выдуваемые из них трели пробуждали к жизни кучу малосимпатичных ассоциативных рядов, но ни одна из этих ассоциаций не имела ни малейшего отношения к музыке и нотной грамоте. Ну что ж. Видимо, следует морально готовиться к интеграции в общество домовых и гоблинов. Впрочем, у них все не так уж и безнадежно в плане научно-технической революции. Вон вместо скайпа Джарет, наверно, хрустальный шар юзает, тоже ничего девайс. Кстати, о скайпе… — Джарет! — Славка посмотрела куда-то в потолок (привычка, ведь камеры наблюдения обыкновенно взирали своим бесстрастным стеклянным оком именно оттуда). — Слушай, если я уж тут застряну надолго, ты своих гоблинов отправишь мне кого-нибудь для компании и вроде как для создания семьи утащить? А может, кого из местных посимпатичнее и без особо страшных кариесных клыков превратишь в доброго молодца? Ну, а что… всякое бывает. Надо заранее договариваться. И снова молчание. Полный игнор. Грубиян. Наверняка ж наблюдает за ней. Ему все похождения гостей в этом Лабиринте — все равно, что ей в былые времена «Форт Боярд» по субботам. Кстати говоря, этот агрегат до зубовного скрежета напоминает штуковину из аналогичного испытания в каком-то из сезонов… Славка исподлобья взглянула на беспощадное устройство и снова дунула поочередно в пару трубок. Да, конечно, чем-то эти гудящее-пердящие звуки друг от друга отличались, но она понятия не имела, чем. Пожалуй, именно так играл на трубе Незнайка. И всех настолько сводила с ума эта невыносимая музыка, что его отовсюду гнали. Может, и ей опробовать аналогичную тактику? Правда, тут слушателей, кроме гигантских светлячков (а они случаем не радиоактивные?) нет, но ведь где-то Джарет точно сидит, смотрит на нее и думает всякую обидную фигню. Так что сам напросился. Славка набрала воздуха в грудь и решительно приступила к делу. Светлячки начали печально осыпаться со стен, словно Лешкины волосы, когда тому вздумалось на себе проверить принцип действия химической завивки. Славка до сих пор не без удовольствия вспоминала его выпученные в ужасе глаза, когда этот экспериментатор недоделанный снимал с неуклонно оголяющейся черепушки прядь за прядью. Король гоблинов покачал головой, взирая на безнадежные музыкальные потуги жертвы русского медведя, имевшего привычку неоднократно наступать на уши особо избранным. Должно быть, тут эта девица и скоротает все оставшиеся ей на прохождение Лабиринта часы. Джарету стало скучно. Он забросил шар в угол зала, оглушив несущимися оттуда звуками пару гоблинов, только-только пристроившихся поглодать найденные сравнительно свежие объедки, и резко поднялся с покосившегося трона. Подданные брызнули врассыпную, точно резвившиеся на кухонном столе тараканы, застигнутые гневным хозяином дома с тапкой сорок пятого размера наперевес. Когда гоблины снова рискнули высунуть свои рыльца из укрытий, владыки уже и след простыл. Лишь потревоженный стервятник выпорхнул из гнезда, свитого аккурат промеж рогов, венчавших висевшую над троном корону, и ловко выхватил очередной лакомый кусочек из лап зазевавшегося домового. Выдохшись, Славка в сердцах села прямо на пол, постаравшись, однако, выбрать место, свободное от осыпавшихся со стен светляков-мутантов. То ли их моральные и физические терзания никого тут не заботили, то ли хрустальный шар Джарета был оснащен и выключателем звука, но никакого эффекта ее концерт не возымел.

***

Тем временем покинутый всеми Дундук флегматично выскребал из шерсти на макушке щедро обагривший ее птичий помет. После залпа, ознаменовавшего возвращение к жизни, сама птичка больше на реактивной тяге, нежели на слегка ослабевших после контузии крыльях, скрылась за горизонтом. При виде спикировавшей к земле белой совы Дундук матюгнулся на гоблинском наречии и сделал попытку скрыться. — Куда-то торопимся? — вкрадчиво полюбопытствовал владыка, возвращаясь к человеческому обличью. Плащ, словно крылья, взметнулся за его спиной. — А-а… это вы, вашество. Я ж того… думал, опять птичка. Я еще от встречи с первой… это… не отмылся, — замялся гоблин. — Ты меня удивляешь, Дундук. Откуда такая страсть к чистоте? Может, ты еще и помнишь, когда в последний раз мылся? — король чуть вздернул бровь, и тут даже Дундук стал догадываться, что он попал. Лучше бы он и сове дал обгадить всю свою рогатую голову… Одной лепешкой больше, одной меньше — погоды бы уже не сделало, а теперь поди-ка докажи, что ты не от королевского ока скрыться пытался. Забыл, напрочь забыл, что его величество тоже птичкой изволит иногда оборачиваться. — Ну да ладно, с этим мы потом разберемся, — от улыбки короля у гоблина даже по пяткам с копытами мурашки пробежали. — Где ж подружка-то твоя новая? Потерял? — Подружка? — насупился Дундук. — Нет у меня никакой подружки… вы ж знаете, вашество, этих гоблиниц… то им в угоду рога отполируй, то копыта начисти, то шерсть вычеши… так что… это… нет у меня подружек. — Ай-ай-яй, Дундучок. А как же эта певица, что погубила все маки в моей сонной лощине? — Эта… эта меня на погибель завела и пропала… говорил же я, вашество, что обратной дороги того… не знаю. — Вот как! — деланно огорчился Джарет. — А я-то думал, ты будешь рад снова с ней встретиться и от меня подарочек передать… — Может, подарочек ей того… летучемышиной почтой передать? Это… уши до сих пор раскрутить не могу после ее пения, — пробурчал гоблин. — Я ведь могу подумать и над твоим отпуском, Дундук… — задумчиво заметил Джарет, подкидывая на затянутой в перчатку ладони очередную хрустальную сферу. — Отпуском? Это… вашество, вы чего, серьезно? — вытаращился на владыку гоблин. Тот с самым глубокомысленным видом кивнул: — Над отпуском, Дундук. На лазурном берегу Болота Вечной Вони! — Я, вашество, это… как-то еще не устал, поработать прям охота! — выпучив от усердия глаза, гаркнул незадачливый потенциальный отпускник. — А… ну, я так и подумал. Вот. Персик передай, — Джарет подбросил шар еще выше, и тот опустился в подставленные чешуйчатые лапы гоблина уже в виде сочного персика с румяным боком. — Слушаюсь, вашество! — вытянулся, точно рядовой перед генералом, Дундук. — Это… а где ее искать-то теперь? — спохватился он. Ничего не ответив, король гоблинов щелкнул пальцами и растворился в воздухе, только края плаща черным вихрем мелькнули, а Дундук, сжимавший в пальцах спелый бархатистый плод, вмиг очутился в какой-то пещере, посреди которой восседала Славка, а кругом валялись кверху лапками поверженные ее музыкой светляки. — Э-э-э… Яр! Я это… поесть тут тебе принес! — воскликнул гоблин, изо всех сил стараясь придать своему нервному оскалу дружелюбие. Славка ошарашенно уставилась на него: — Дун! Ты откуда тут взялся? — Я… это… провалился! Зато вон чего нашел! — Дундук гордо протянул ей на раскрытой ладони, не отличавшейся особой чистотой, золотистый персик, но Ярослава лишь мазнула по чудесному фрукту весьма прохладным взглядом и почти тут же потеряла к нему интерес: — Персик? Да ну, не люблю я персики. Нечто среднее между тем, что морковку погрызть и пенек поглодать. Ввергнув гоблина в полный ступор столь суровыми сравнениями, и впрямь проголодавшаяся Славка выудила из недр сумки надкусанную шоколадку и с удовольствием сунула в рот. Перед своим хрустальным шаром также пребывал в недоумении и владыка Лабиринта. Что поделать, ни он, ни его подданные не были знакомы с такой уральской разновидностью персиков, как «вечно зеленые, стопроцентно дубовые». Спелого персика Славка не видала и тем паче не пробовала ни разу в своей жизни, потому как к южным морям, пальмам и экзотическим фруктам ее звали лишь фантазии, а зарплата с гнусным хихиканьем низвергала на общественный городской пляж на берегу водохранилища. — Замечательно, — мрачно констатировал Джарет. — И что, мне теперь практиковаться в садово-огородной магии, подбирая тот овощ или фрукт, который ей больше по душе? Будь Дундук хоть сколько-нибудь склонен к размышлениям, он бы задался тем же риторическим вопросом, но он лишь попросту поскреб в так и не отмытой макушке и поинтересовался: — Это… А чего бы ты вместо персика съела? — Картошечки бы сюда… с маслом, укропчиком и солеными груздями, — мечтательно протянула Славка и безнадежно покосилась на треклятый агрегат с трубами. — Тем более, что я тут, судя по всему, надолго.

Глава 10. Музыкально одаренные конечности — ключ к свободе

Славка протоптала уже нехилую траншейку вокруг равнодушного к ее гастрономическим печалям агрегата, но бесплодные размышления никак не способствовали вызволению из музыкальной темницы. Впрочем, как и попытки идентифицировать извергаемые трубами утробные звуки. Жизнь была беспросветна. Дундук понуро сидел в углу и ковырял когтем стену.

— Если ты рассчитываешь повторить подвиг графа Монте-Кристо, то прими во внимание, что ему потребовалось на это полтора десятка лет, — уныло заметила Славка. — Впрочем, нашим метростроевцам и такого срока оказалось недостаточно…

— Чего?

В отличие от всего этого Лабиринта, так и норовящего трансформироваться на ходу, Дундук со своим «чего?» — само воплощение стабильности. Славка зашла на сто тридцать четвертый круг. Ничего не менялось. Гоблин откровенно скучал.

— Слушай, может, у тебя слух музыкальный есть, а? — со слабой надеждой спросила жертва русского ухооттаптывательного медведя. Дундук перестал колупать землю и переключился на собственную макушку:

— Чего?

— Ну, слух, музыкальный слух… Ноты сможешь одну от другой отличить? — раздельно повторила Славка.

— Чего?

Похоже, ее мумию найдут тут пару столетий спустя какие-нибудь незадачливые путники. Славка в отчаянии уставилась в темный сводчатый потолок пещеры и издала порожденный безнадегой вопль:

— Помоги-и-и-и-ите!

Уцелевшие после ее музыкальных упражнений светляки с шуршанием посыпались вниз. Но когда из стен начали лезть человеческие руки, несчастным насекомым показалось, что до этого они слышали лишь слабый шепот. Дундук с жалобным воем заткнул себе уши двумя отковырянными от стены булыжниками.

Пальцы, ухватившие Славку за локоть, оказались цепкими, точно Лешка, выпрашивающий дополнительные карманные деньги. Перебрав в голове все страшилки про черную руку, а в довесок припомнив еще Руку Славы и даже знаменитую Вещь из семейки Аддамс, Ярослава решила живой не сдаваться. Для начала она попыталась вывернуть вцепившуюся в нее кисть. Та не поддавалась, а ей на подмогу подоспела и вторая. Какого черта они тут из стен прут, словно грибы после дождя? Может, эти проклятые светляки откладывают яйца, порождающие таких вот паразитов?

Славка дернулась посильнее, а затем, вспомнив фею, решила последовать ее дурному примеру и от души впилась зубами в чужеродную плоть, одновременно свободной рукой отдирая от себя липкие пальцы.

— Эй, ты чего творишь?!

Ярослава подскочила на месте от незнакомого голоса и завертела головой в поисках нового противника. Но, как оказалось, другие руки, торчащие из стены, умудрились сложить нечто вроде рожи. И услышанный Славкой голос принадлежал как раз ей.

— Отпустите ее, она бешеная. Ее, поди, Огнеяны покусали! — бросила рожа своим укушенным товаркам, и те послушно отцепились от Славкиного локтя.

— Весь маникюр гоблину под хвост… — угрюмо заметила мигом образовавшаяся из них рожа, изучая нанесенный ущерб.

— Вы кто такие? — наконец сумела выжать из себя Славка, кое-как сторговавшись с внутренним голосом не сорваться на новую порцию визга.

— Руки Помощи, а то не видно? — буркнуло одно из рукомордых созданий. — Сама же звала, а вместо благодарности кусаешься!

— Я не люблю, когда мое личное пространство нарушают, — попробовала оправдаться Славка. — И потом, в моем мире руки без туловища ассоциируются как-то больше с фильмами ужасов, чем со службой спасения.

— Чего хотела-то? — устало прервала ее излияния уже третья морда.

— Выбраться отсюда, — вздохнула Славка.

— Так некуда! — повращав глазами из сложенных пальцев, сообщили Руки Помощи.

— Тогда какие же вы Руки Помощи, если не можете помочь? — резонно возразила Ярослава. — Если же вы явились поддержать мой пошатнувшийся боевой дух крепким дружеским рукопожатием, то спасибо, обойдусь. Моя нервная система не железная.

— Тут всего-то и надо, что ноты правильно расставить, — заметила тяпнутая Славкой Рука Помощи.

— Так не могу! Слуха нет!

— Так мы поможем! — с энтузиазмом воскликнула первая мордень.

— У вас вообще и ушей-то нет, — с сомнением протянула Славка.

— Сейчас будут! — посулила ей рожа и в следующий миг перегруппировалась в два уха.

— Чего ждешь, дуй в трубу, — поторопили другие, — или ты рассчитываешь, что мы и это за тебя сделаем?

Славка поспешно подскочила к злосчастному приспособлению. К ее удивлению, Руки Помощи оказались куда более музыкально одаренными, нежели она сама, с полным комплектом настоящих, а не сложенных наскоро из пары кукишей органов слуха. Впрочем, это было немудрено. По словам Славкиной мамы, даже у кастрюли был больший потенциал в плане музыки, чем у младшей дочери.

Джарет хмыкнул. Этого он не предусмотрел. Да и кто бы мог предположить, что эти чертовы конечности знают нотную грамоту? Впрочем, тем лучше. Было бы слишком скучно, завершись игра на этом испытании. И тут он обратил внимание на примолкшего гоблина, тихой сапой пожирающего в темном углу персик.

— О, черт.

Король закатил глаза. Только этого и не хватало. У Дундука и так от силы половина единственной извилины в рабочем состоянии, а теперь у него еще и память отшибет. А мир гоблинских фантазий весьма ограничен, даже смотреть не на что. Ну разумеется — горы объедков… О чем они еще могут мечтать, эти болваны? Впрочем… Джарет с отстраненным любопытством покосился на окруживших Дундука в шаре гоблинш. Да он, оказывается, в глубине души Дон Жуан! Минуточку… а где это он восседает? Так и есть. Придурок придурком, а метит-то на королевский трон, ни больше ни меньше. Пожалуй, надо бы его троном-то обеспечить. В стране Вечной Вони.

— Спасибо! Спасибо! — чуть не прыгала от радости Славка, наблюдая, как в глухой стене материализуется проход. — Может, пластырем укус заклеить или пилку для ногтей одолжить? У меня в сумке есть!

— Пустяки, — сдержанно отозвалась жертва ее нервов. — Всего хорошего!

Славка оглянулась, чтобы поторопить Дундука и с удивлением воззрилась на пустой угол. Гоблина нигде не было. Что за черт! Тут и спрятаться-то негде.

— Дун! — на всякий случай позвала она.

— Проход сейчас закроется, — проинформировала ее одна из рож. — Лучше бы ты тут не задерживалась.

Вняв голосу разума, пусть и озвученному какими-то бесхозными верхними конечностями, Славка вприпрыжку понеслась к выходу, стараясь не обращать внимания на колючие камушки под босыми ногами. Свобода встретила ее великолепием неба цвета берлинской лазури, живой изгородью вдоль посыпанной золотистым песком дорожки и небрежно развалившимся на белой резной скамье котом. Кот покачивал лапой, обутой в до боли знакомую Славке туфлю, и курил сигару. Почему-то Ярослава была уверена, что это именно кот, а не кошка. Повернув на шорох ее шагов широкую и лоснящуюся как блин морду, украшенную лихими усами и пышными бакенбардами, животное, в котором Славка опознала представителя британской породы, лениво выпустило струю дыма из пасти и строго осведомилось:

— Документики где? Предъявлять в развернутом виде!

Джарет слегка приподнял одну бровь. Появление кота в туфлях, признаться, стало неожиданностью и для него. Лабиринт менялся, неумолимо стирая все следы присутствия предшественницы Ярославы, и переломить этот процесс было не под силу даже королю. Сколько лет минуло с тех пор, как Сара ушла и забыла о волшебном мире? Джарет в который раз заставил себя не думать об этом. Нужно было отвлечься. Что там говорила эта ненормальная? Картошки с укропом она хочет и с чем еще? Под сосредоточенным взором владыки очередной хрустальный шар на мгновение затуманился, а затем превратился в крупную картофелину, сдобренную веточкой укропа и куском масла. С груздями его гоблинское величество, увы, знаком не был.

Джарет недоверчиво уставился на неприглядный грязновато-желтый овощ. И вот ЭТО она предпочитает персикам? Нет, что-то тут не так. Придется командировать парочку гоблинов посообразительнее в надземный мир, выяснить, в каком виде в этом суровом городе принято потреблять сии дары земли. Заодно и про грузди пусть узнают. Не то чтобы его особо интересовали грезы этой сумасшедшей девицы, но это все-таки могло разбавить невыносимую скуку последних лет. Или десятилетий? Время давно потеряло значение в его мире. Особенно, когда Сара… Глаза Джарета потемнели. Нет, довольно жить этими воспоминаниями. Удар сапога потряс старенький автобус.

— Эй, вы там. Вылезайте живее, дело есть.

К удивлению владыки, из-под автобуса донеслось нестройное пение:

— Летят у-утки, летят у-утки…

— Какого домового? — Джарет принюхался. К привычному амбре от объедков и немытых гоблинских копыт примешивался незнакомый запах, исходивший от автобуса, под которым валялись вконец окосевшие подданные. Судя по всему, суровое челябинское топливо из прохудившегося бака задавило в корне слабые зачатки гоблинского интеллекта вместе с проблесками самосознания.

Глава 11. О несправедливости жизни и альтернативных способах демаркации границ

Славка несколько секунд просто таращилась на этого кота Бегемота местного разлива, пытаясь сообразить, как следует действовать. Искать ли в сумке служебный пропуск, требовать ли обратно свои туфли или просто принять как данность, что она сошла с ума и видит котов с никотиновой зависимостью исключительно в своих галлюцинациях?

— Ну? — нетерпеливо муркнул котяра. — Нет документиков — нет прохода.

— Секундочку, — пробормотала Славка и под требовательным взором янтарных кошачьих глаз покорно полезла в сумку. Пока она перерывала свои закрома, кот успел докурить сигару, покачать левой лапой, затем правой, уронить туфлю, поскрести освободившейся конечностью свой жирный лоснящийся бок, а потом даже сделал попытку согнуться, дабы навести красоту и под хвостом, но упругий, точно футбольный мяч, живот не позволил дойти до такой степени попрания должностных инструкций.

— Шпионка, что ли? — подозрительно осведомился кот.

— Уже почти нашла! — крикнула Славка, несколько покривив душой против истины, и снова принялась ожесточенно перетряхивать сумку. В глазах кота загорелся тот самый недобрый огонек, что она привыкла видеть во взгляде угрюмого охранника Семеныча, когда сражалась у турникета их офисного здания в неравном противостоянии со своей великолепной сумкой.

Внезапно у кота встали торчком усы:

— Наркотики скрываем?

— Как-кие наркотики? — Славка от удивления аж выронила свой мини-саквояж, и тот изрыгнул на песчаную дорожку кучу старых чеков, давно потерянный складной ножик, пару карамелек и стеклянный пузырек, который со звоном запрыгал по мелким камушкам. С утробным рычанием кот, растеряв всю свою вальяжность, ринулся за этой невзрачной бутылочкой, источающей явственный запах валерьянки.

— Фу ты, черт! И куда она, интересно, завалилась, когда была мне нужна? — с некоторой досадой воскликнула Ярослава. Валерьянку она считала давно и безнадежно пропавшей и даже собиралась купить новый флакончик. Нет, не для себя, хотя от одного факта сосуществования с Лешкой в одной квартире можно было не то что валерьянку — психотропные вместо кофе по утрам литровыми кружками глушить. Валерьянка предназначалась в качестве взятки соседскому котяре, мрачной и злобной скотине, склонной к мизантропии. Кот, прежде известный под кличкой Маркиз, но после просмотра эпопеи о Гарри Поттере единогласно развенчанный в титуле до Кровавого Барона, ненавидел все, что движется. В особенности — то, что движется мимо его тщательно охраняемых владений. Жил он этажом ниже, и миновать его без физических увечий было так же затруднительно, как утащить золотое руно из-под носа страдающего бессонницей дракона. Но в состоянии валерьянового опьянения Кровавый Барон проникался идеями всеобщего братства и мира во всем мире, поэтому Славка не расставалась с этим умиротворяющим бальзамом.

Вот и здешний кот, забыв о долге и всех документах вместе взятых, исступленно терся щеками о пузырек. Славка хотела было тихонько пройти мимо, но в этот момент острый камешек уколол ее и без того исцарапанную босую ступню, и она вспомнила о туфлях.

— Эй, как насчет бартера? — громко спросила Ярослава. — Вы мне туфельки, а я вам эту огненную воду. Все равно размерчик не ваш, да и не к лицу столь солидному секьюрити в дамских туфлях щеголять.

Кот с видимой неохотой на мгновение оторвался от источника блаженства и устремил на нее слегка косящий взгляд:

— А н-на кой мне… бартер, если я просто конфисковал у тебя на КПП запрещенные наркотические средства и провожу ик!.. икспертизу… то есть экспертизу, — икнул бравый охранник.

Славка аж обомлела от такого поворота событий. Даже в сказке на честность нечего и рассчитывать!

— Сейчас я эту самую туфлю с тебя сама сниму и ознакомлю твой лохматый зад с дистанционным способом управления слишком зарвавшимися котами, — угрожающе проговорила она. Но, в отличие от ее Барсика, этот представитель семейства особо наглых кошачьих не проникся перспективой тапкотерапии и даже ухом не повел, продолжая свой ритуальный брейк-данс вокруг вожделенного сосуда. Славка решительно двинулась на приступ этой покачивающейся на нетвердых лапах крепости.

— Ты что творишь?! — только и успел возмущенно мявкнуть котяра, когда слишком большие ему туфли как миленькие слетели с задних лап и оказались в руках законной владелицы. — Не положено мне без обуви, — угрюмо изрек он и даже отодвинул от себя остро пахнущий пузырек. — Кот в сапогах я.

— Но это же не сапоги, — возразила Славка.

— Сапоги сперли, — закручинился, подперев бакендардистую щеку лапой, кот. — Чертовы гоблины. На секунду отлучился… статую пометить… то есть демаркацию границ провести. Вернулся — нет сапог.

— Надо жаловаться, — авторитетно сказала Ярослава, — сапоги-то хоть подписаны как-то были?

— Конечно! — кот мрачно зыркнул на нее желто-оранжевым глазом. — Тут поди-ка не пометь что — вообще концов не сыщешь. Так что и туфли теперь… тоже мои.

Еще не до конца осознав услышанное, Славка наклонилась, чтобы вернуть на изодранные ноги отбитое в честном бою имущество, и в нос ей ударил крепкий аромат пресловутой кошачьей демаркации.

— Гад ты! — с чувством сказала она, отбрасывая туфли. По опыту с Барсиком она уже знала, что с этими границами спорить бесполезно. — А сапоги я бы на твоем месте искала там, где покоится кучка сваленных с ног этим амбре гоблинов…

— Это ты амбре от самих гоблинов еще не слыхала, — со знанием дела возразил кот, споро всовывая лапы в выкинутые Славкой туфли. — Но вообще, это мысль. Надо до Гоблин-Сити смотаться, жалобу подать.

— Эй, а ты знаешь дорогу? — оживилась Ярослава.

— Кошки безошибочно ориентируются, да будет тебе известно, — не без ноток высокомерия заявил котяра.

— Слушай, а давай я с тобой? За компанию? — заискивающе улыбнулась Славка. Кот насупился:

— А документики?

— Вот мой документик! — озаренная идеей всемирного взяточничества, Славка махнула рукой на флакончик валерьянки.

— Не-е… так не пойдет. Без документов прохода нет.

— А как насчет этого? — Славка еще пошарилась в сумке и потрясла перед носом бдительного Кота в туфлях, прохлопавшего свои сапоги, пакетиком собачьего корма. Это было угощение для бесхозной дворняги, которую Ярослава подкармливала и даже подумывала притащить домой, но родители сказали, что им за глаза и Барсика с Лешкой довольно.

Кот прищурился, пытаясь оценить взятку.

— Там пес нарисован, — с сомнением заметил он.

— Символ пограничника и надежного охранника, — моментально парировала Славка и снова встряхнула пакетик, памятуя о магическом звуке перекатывающихся в нем кусков корма, на который сбегались все коты и собаки двора. Кот без сапог потянул носом воздух. Она услужливо приоткрыла пакетик, выпуская наружу шлейф сомнительных для человеческого носа, но наркотически притягательных для кошек и собак ароматов.

С протяжным мяуканьем кот попытался допрыгнуть до пакета в ее руке, но гравитация одержала над ним однозначную победу, и упитанная тушка грузно приземлилась у Славкиных босых ног.

— Сделка! — строго напомнила суровая попаданка. — Ты мне показываешь дорогу к Гоблин-Сити и только затем получаешь этот небольшой… знак моей признательности.

Кот обреченно вздохнул.

— Ладно, — пробурчал он. — Сейчас записку только оставлю…

Славка ошалело смотрела, как он подбегает к резной скамейке и выдает замысловатый узор на ее спинку тем самым демаркационным инструментом, который сгубил ее неубиваемые туфли. Затем кот величественно прошествовал по дорожке и оглянулся на свою спутницу:

— Мррряу… пошли, что ли. И не отставай. Как тебя зовут-то?

— Славка. А тебя как называть? Кот в туфлях, раз сапоги у тебя украли?

— Еще чего не хватало, — оскорбился кот. — Цербером меня звать. Слышь, ты едой-то не тряси так. Гоблины учуют — мигом сожрут. Спрячь.

Славка послушно засунула пакет обратно в сумку, искренне надеясь, что при расчете с Цербером сумеет найти его раньше, чем истекут отведенные ей на прохождение Лабиринта часы, и заковыляла следом за котярой. Все-таки нет в мире справедливости. Вместо того, чтобы вкусить тапки за безнадежно испохабленную обувь, этот Цербер еще и десерт получит. Барсику точно пришелся бы по душе такой альтернативный мирок…

Топая за своим четырехлапым Сусаниным, Славка успевала вертеть головой по сторонам. Они шли по пышно цветущему саду, в просветах между деревьями то и дело мелькали какие-то статуи, а однажды показался фонтан, чьи струи, разбиваясь о каменные изваяния внизу, рассыпались на мириады сверкающих, точно бриллианты, капель. Славка вспомнила о своем плачевном виде и машинально кискнула Церберу:

— Кис-кис, погоди! Я вон в фонтанчике по-быстрому умоюсь!

Хвост котяры ощетинился, точно ершик для мытья бутылок:

— Я бы попросил без фамильярностей! И вообще, не суйся ты, во имя «Вискаса» всех домовых, ни к чему здесь! Тут подлянка на подлянке сидит и подлянкой погоняет… Вот вырастут ослиные уши или два носа, попомнишь мои слова…

Славка мигом передумала повторять подвиги десантников с купанием в фонтанах и печально потащилась дальше за своим провожатым.

— Так, здесь поворот налево, здесь направо, тут снова налево, — мурчал себе под нос Цербер, бойко семеня по дорожке и оставляя глубокие следы на ее песчаном покрытии. Они все шли и шли, а сад и не думал заканчиваться. Когда фонтан промелькнул мимо них в пятый или в шестой раз, Славка рискнула заметить:

— Тебе не кажется, что мы ходим по кругу?

— Чепуха! — оскорблено фыркнул Цербер, нервно дернув кончиком хвоста. — Я же тебе говорил — кошки никогда не сбиваются… с пути, — последние слова он добавил, в седьмой раз минуя злосчастный фонтан.

— Возможно, жир несколько затуманил твой радар, — мрачно пробурчала Славка себе под нос. Определенно с этими GPS-навигаторами ей просто хронически не везет. Один бесполезнее другого…

Они в который раз свернули на какую-то дорожку, и вдруг, как это тут водится, за их спинами оказался частокол из колючек, а впереди — каменная стена и две двери. Стражей тут не было. Только две малосимпатичные металлические ряхи. У одной кольцо было в пасти, у второй — в ушах.

— Ходят и ходят тут всякие, — неожиданно пробасила левая физиономия с кольцом в ушах. Интонации были один-в-один, как у вахтерши бабы Раи из институтского общежития.

— Прошу прощения? — переспросила Славка, но железная морда продолжала невыразительно бубнить, не обращая на ее реплику ни малейшего внимания:

— Ходят и ходят… А кот этот как надоел… Все углы уже пометил, паразит блохастый…

— Эй, вы не знаете, куда эти двери ведут? — погромче спросила Славка.

— М-гм-ммм-гла-глу!

Ярослава аж подпрыгнула, но это всего лишь высказалась вторая маска — та, что с кольцом во рту.

— Вы кто такие вообще? — настороженно поинтересовалась Славка.

— Колотушки, — с оттенком презрения в голосе заметил кот. — Всего-навсего колотушки. Нашла, с кем в разговоры вступать!

— Хорошо, давай я поговорю с тобой, раз с ними не стоит, — согласилась Славка. — Так какая дверь нам нужна?

— М-м-м-м… — совсем, как вторая колотушка, забормотал Цербер.

— Что, опять безотказный встроенный компас подводит? — ехидно осведомилась Славка. Кот метнул на нее исполненный праведного негодования взгляд:

— Все было помечено! Все до последней дверцы! Происки врагов. Вся работа насмарку.

— Хотела бы я повидаться с этими врагами, — вздохнула Славка, вспомнив о героически павших туфлях. Похоже, только этим загадочным вражьим силам было ведомо тайное знание: как извести без следа Церберовы метки.

— Ладно, валяйте, загадывайте свои загадки, — обреченно махнула она рукой колотушкам. Однако первая продолжала ворчать что-то свое, а вторая снова выдала не поддающуюся расшифровке тираду из одних согласных.

— Ты их со сфинксами попутала, по всему видать, — голос кота источал яд. — Какие загадки могут выдать тебе эти чугунноголовые? Ты что, колотушек раньше никогда не видала, что ли?

— Вообще-то нет, — огрызнулась Славка. — У нас, между прочим, звонки дверные много лет как придумали, а если звонка нет, то обычный пинок в дверь творит чудеса.

— Чего ты все бухтишь? — спросила ее первая колотушка.

— Так ты не в курсе, куда эти двери ведут? — настойчивее обратилась к коту Ярослава.

— Ну, если тебе так приспичило, то схема здесь везде действует одна, — досадливо отозвался Цербер, тщетно принюхиваясь к совершенно одинаковым дверям. — Одна к замку, другая — к погибели, разумеется.

— И какая из них — какая, я должна догадаться с одной попытки, так?

— Была метка, была… — рассеянно откликнулся кот. — Говорю ж — вражьи происки…

Славка отмахнулась от него и, решительно ухватив первую колотушку, от души шваркнула по двери. С протяжным скрипом та отворилась. От доносящегося из-за нее хохота, уханья и улюлюканья Славке сперва показалось, будто она снова угодила в школу во время перемены. Кот прикрыл лапами уши. Пару раз непроизвольно хихикнув за компанию, Ярослава почуяла неладное и попыталась дать задний ход, но ее словно на веревке туда тянули. А там… о-о, там заливались истерическим хохотом птицы, давились утробным смехом могучие деревья, булькала от хихиканья вода в пруду и даже гигантская поганка аж сгибалась от гогота на своей на тонкой ножке. Славка поймала себя на том, что тоже непрестанно посмеивается не пойми над чем, и остановиться сейчас определенно не в ее власти.

«Клин клином вышибают», — подумала она и умудрилась выдать между приступами хохота:

— Эй, кому анекдот рассказать? Бородатый, как сам Вассерман.

Славкина школьная учительница химии рассказывала этот анекдот в начале и конце каждой четверти, всякий раз искренне полагая его новым, и смех даже у завзятых весельчаков класса он отбивал на раз-два. Правда, Славка решительно не помнила, чем этот поистине бесконечный и вечный анекдот заканчивался — обычно химичка так хохотала, начиная с его середины, что рассказывать дальше более или менее вразумительно была уже не в состоянии, но, поскольку в данный момент она сама заливалась почище своей учительницы, это не имело принципиального значения.

На третьем волке с горящими глазами, которого встретил охотник, всеобщее хихиканье начало стихать. На пятом дуб подавился смешком и затих, прикрыв дупло. На седьмом пропали пузырьки на поверхности пруда. На девятом Славке удалось проскользнуть обратно и захлопнуть дверь. Пока она пыталась отдышаться, Цербер невозмутимо заметил:

— Значит, метка стояла на второй двери.

Суровая жительница Челябинска не без труда подавила желание подарить ему таки купон на курс интенсивной тапкотерапии.

Джарет встряхнул головой и вышел из навеянного Славкиным анекдотом транса. Хохочущая полянка спала мертвым сном, в глубине шара свесили головы птицы и склонили ветви к земле раскидистые деревья. Вода в пруду мерно подымалась и опадала небольшими волнами в такт храпу. Опять форс-мажор. Этак она ему весь Лабиринт порушит!

Джарет с озлоблением наподдал носком сапога по тыльной части храпящему прямо на полу гоблину. Тот попытался спеть продолжение песни про уток, но отрубился обратно, не дойдя и до сопутствующих уткам гусей. Его величество принялся нетерпеливо мерить шагами тронный зал. Как всегда, все придется делать самому. Споткнувшись об очередную кучу объедков, король гоблинов едва не потерял равновесие. Он успел ухватиться за борт автобуса и удержаться на ногах. Вот и развалюха пригодилась.

Ход собственных мыслей Джарету пришелся решительно не по душе. Такими темпами он и с автобусом в собственном дворце свыкнется, а ему и объедков и помета чертова стервятника за глаза довольно. Горничные из гоблинов не задались изначально. В фартуки своей новенькой униформы они только смачно сморкались, а все их попытки навести порядок обыкновенно заканчивались тем, что раздраконенный король одним движением руки отправлял в кучу мусора и хлам, и самих рогатых и лохматых горничных. Затем эта куча снова растаскивалась и равномерно распределялась по тронному залу.

Джарет брезгливо стряхнул грязь с сапог и крутанул на ладони хрустальную сферу. Славка тянулась ко второй колотушке. Котяра с преувеличенным старанием расправлял бантики на туфлях. Да, пожалуй, пора напомнить этой пришлой девице, что его Лабиринт — конфетка с очень неожиданной начинкой…

Глава 12. О непосредственной связи монаршего гнева с постижением основ телепортации

— Мглмлдля! Гля! — гневно выдала колотушка, когда Славка смачно приложила ее о потемневшую от времени (или же от привычки некоторых млекопитающих метить что ни попадя) дверь. Не без опаски Ярослава прислушалась — не доносится ли и оттуда укуренного хихиканья или иных подозрительных звуков? Но тишина стояла абсолютная. Мертвая, можно сказать, тишина.

— Ну, пошли, что ли? — обернувшись, бросила коту Славка. Тот без малейших признаков хотя бы самого захудалого энтузиазма заковылял следом, на ходу поправляя туфли. Перед ними расстилалась унылая серая дорога, ведущая к лесу из мертвых высохших деревьев.

— Мглямляглиглугля! — полетело им вслед от раздосадованно грызущей кольцо колотушки.

— Чего это она? — не поняла Славка.

— Поговорить хотела, — ухмыльнулся в усы Цербер. — Она не чает нарваться на того, кто ей кольцо из пасти вынет, только потом поди-ка ей обратно его впихни…

— Кара за излишне болтливый язык в прошлой жизни? — со знанием дела осведомилась Славка. Кот нервно дернул хвостом:

— Откуда знаешь?

— Классика жанра же…

— Не знаю, кто такой Жан Роже, но тут лучше своей информированностью не козырять, — проворчал Цербер. — Поговаривают, раньше они чуть ли не министрами при его величестве были, но чем выше влезешь, тем больнее шваркнешься вниз, проверено десятками деревьев… Так что ты… того… поаккуратнее тут с вышестоящими… не то тоже или в колотушки, или в Болото Вечной Вони рекомендательное письмо заработаешь…

— Буду иметь в виду, — ответила Славка и остановилась у первого из сотен или тысяч скрюченных сухих деревьев. — Что, нашествие гусениц или выброс фабрики по переработке гоблинских грязных носков?

— Какие носки у гоблинов! Примитивные убогие твари, — презрительно фыркнул Цербер. — Они украли мои сапоги и даже не взглянули на сушившиеся рядом портянки. Впрочем, у них копыта. На них мозолей не бывает. А вот твои туфли — просто экспонат сокровищницы изувера-пытошника. Эх, если бы не имидж треклятый…

— Вот и я всегда так думала, пока их носила! — с готовностью согласилась с такой оценкой своей бывшей обуви Славка, со злорадным удовольствием шлепая босыми пятками по пыльной тропинке. Так ему и надо… пограничнику фигову.

Кот тяжко вздохнул, потряс поочередно задними лапами, подул на свежераздутые волдыри и стойко потащился дальше. Славка обогнула перегородившую тропу корягу, напоминающую прилегшего отдохнуть в теньке Чужого, попрыгала чуток на одной ноге после того, как все-таки наступила на какой-то колючий отросток, поджидавший ее пятку в засаде, и тут заметила, что Цербера рядом нет. Это уже начинало утомлять. Тут что, никто нормально не умеет приходить и уходить? Непременно нужно возникать из ниоткуда и испаряться в то самое никуда?

— Цербер! — не особо рассчитывая на ответ, окликнула Славка, и, к своему удивлению, услышала неподалеку:

— Ну чего, чего? Еще пять секунд на маникюрчик — и пойдем уже…

— Какой еще маникюрчик? — оглядевшись по сторонам, Ярослава засекла Цербера у чахлого кособокого деревца. Когти кота с треском вонзились в ствол, и вдруг импровизированная когтеточка пошатнулась и рухнула на землю, рассыпаясь на лету. А за этим деревом начали качаться и валиться друг за дружкой, точно кегли, и остальные сушеные представители местной флоры. Через пару минут Славку и одуревшего кота окружала одна гигантская куча хвороста.

Не успела Славка даже поразмыслить, каких масштабов кара их ожидает за разведенный в Лабиринте бардак, и вжиться в образ Ленина с бревном на общегоблинском субботнике, как сухие ветви моментально превратились в груды костей. Кот лег на землю, прикрыл морду лапами и прикинулся шлангом.

— Ну что, подправил маникюрчик? — зловеще спросила Славка. — Добры люди пилку с собой для этого дела носят, а не палеонтологические музеи разваливают. И к чему нам теперь готовиться? Может, работа колотушки вполне даже ничего по сравнению с тем, что нас теперь ждет?

— Это не я, — лживым голосом сказал кот, не отнимая лап от продувной щекастой ряхи.

В это время ближайшая к ним груда костей как-то нехорошо заскрежетала и стала медленно подниматься, понемногу обретая новые очертания. И это были какие-то крайне несимпатичные очертания! Цербер наконец-то решился взглянуть на дело лап своих, и глаза у него стали похожи на пару теннисных мячиков:

— Ма-ама Мурка! — взвизгнул кот и порысил прочь от неумолимо надвигающегося костяного чудовища с разинутой пастью. — Беги, беги, балда, оно же тебя сожрет! — взвыл он, оглянувшись на застывшую в неподвижности спутницу.

— Это вряд ли, — с пугающим ее саму хладнокровием возразила та. Кот аж притормозил:

— А что, по-твоему, оно пришло сюда пожелать нам приятного дня?

— Тоже вряд ли. Говорить ему нечем. Но не может оно нас и сожрать. Некуда. Желудка нет, как и пищеварительной системы в целом, — пояснила необразованному животному Славка. Как раз поравнявшийся с ней скелет неведомой твари остановился и почесал костяную макушку такой же костяной дланью. Начавшиеся было приподыматься остальные кучки тоже застыли в задумчивости, а потом как-то разочарованно осыпались обратно.

Джарет с досадой отшвырнул прочь хрустальный шар, и переливчатые осколки брызнули в разные стороны, спугнув задремавшего стервятника. То, что брызнуло на стену с подачи нервной твари, сверкало не так ослепительно, как останки сферы, зато тронный зал украсился очередным шедевром птичьего импрессионизма.

Король гоблинов уже начинал раздражаться. Костяные драконы были одной из грандиознейших его идей, и что? Стоило самому Джарету задуматься — и впрямь возможно ли поглощать всяких наглых особ, не располагая ничем, кроме громыхающих костей, как он утратил сосредоточенность, и его творения рассыпались в прах. От этой девицы одни неприятности. Как бы ему хотелось забыть об ее существовании… Да, а пожалуй, действительно пора бы уже о ней немножко… позабыть.

— Вот видишь, — наставительно заметила Славка коту, — у них даже сухожилий и связок нет, чтобы кости вместе держать, а ты — сожрет, сожрет…

— Я по костям не эксперт, — с достоинством парировал Цербер, отряхивая туфли от поднятой скелетами пыли. — Это, может, всякие дворняги блохастые в костях толк знают, а я по другой части.

— По какой части ты, я сразу поняла, едва унюхав, что ты с моей обувью сотворил, — буркнула Ярослава. — У тебя прабабушка часом со скунсом не согрешила?

Цербер с оскорбленным видом распушил хвост и прошествовал мимо нее. Славка пошла следом, от всей души надеясь, что кот все же знает, куда приведет их эта дорога, и больше никакие темные силы не стерли его путеводных меток. Однако путешествие прервалось, не успев начаться: земля разверзлась под ногами Славки, и после непродолжительного, но впечатляющего до нервного тика полета, ее окутала непроглядная липкая мгла.

Славка кое-как встала, удостоверилась, что все конечности до сих пор при ней, и попыталась на ощупь понять, куда же ее на сей раз занесло. Одно она уяснила сразу: приспособление для ломания мизинцев на ногах тут имелось первоклассное. Шипя от боли, Славка прыгала по своей темнице, то и дело натыкаясь на стены и поминая стоящие где не следует колченогие лавочки всеми пришедшими в голову эпитетами великого и могучего.

Когда глаза немного попривыкли к темноте, гостья из сурового города убедилась, что она и впрямь в темнице, причем, без малейшего намека на окна или двери. Скамейка, о ножку которой она отшибла себе палец, была, по сути, не просто венцом здешнего интерьера — она в одиночку его целиком и полностью и составляла. Славка вспомнила про фонарик, валяющийся у нее в сумке, и принялась терпеливо копаться в ее недрах — больше-то тут все равно заняться было нечем.

Упорство победило, и сумочная Черная Дыра извергла из своих глубин маленький самозарядный фонарь. Покрутив ручку, Славка смогла изучить свои новые покои при слабом колеблющемся свете, но ничего нового, кроме ночного горшка с отбитым краем под лавкой, не обнаружила.

— Знаешь, что это?

Славка подпрыгнула чуть не до потолка своего каземата от невесть откуда прозвучавшего голоса, хотя, конечно, следовало бы уже привыкнуть к обычаям местного населения вечно телепортироваться из пустоты. Его гоблинское величество сидело на скамейке, небрежно закинув ногу на ногу и покачивая черным блестящим сапогом. Почему-то Славке подумалось, что сапоги он наверняка начищает самыми мелкими и бесполезными для иных целей гоблинятами.

— Ночной горшок, судя по всем признакам, — ответила Ярослава. — Интересоваться, кто с такой богатырской струей, сокрушающей фаянс, тут томился в заточении, я даже не стану…

Губы Джарета иронично изогнулись:

— Я говорю о том месте, где ты сейчас находишься. Знаешь, что это такое?

— Не иначе как я снова попала на передачу «Угадай мелодию», — сумрачно предположила Славка. — И что я должна сыграть тут? «Чижик-Пыжик, где ты был?» или — чего мелочиться! — сразу пятую симфонию Бетховена на швабрах и писсуарах?

— Это Тупик Забвения, — со смешком просветил Славку Джарет.

— А-а… очень милое, конечно, название. А Лета у вас тут еще не протекает случаем?

— На твоем месте я бы поинтересовался, сколько времени у тебя в запасе, и молил о помощи, чтобы выбраться отсюда.

— И что, можно подумать, вы бы помогли мне отсюда выбраться? — не без ехидцы осведомилась Славка.

— Возможно… — глаза Джарета заискрились ледяной насмешкой. — Если бы ты как следует попросила…

Что-что? Так она и знала! Мужики все одинаковы! Даже какие-то мифические короли гоблинов и орков! И далеко не лилейная ручка Славки, независимо от ее мозга, метнулась к щербатому ночному сосуду, доживавшему свой век в этом фиговом Тупике Забвения.

Джарет настолько не был готов к подобной атаке, что даже никакой магией не успел воспользоваться, и пущенный со всей дури горшок угодил ему в голову. И в тот же миг каменный пол ушел у Славки из-под ног, и в нос ударило убийственное амбре. Прощай, надежда на честную игру и спасение, здравствуй, Болото Вечной Вони!

Глава 13. Болото Вечной Вони, или Его величество Дундук Первый

Бывали в Славкиной жизни денечки и получше. Во всяком случае, прежде болтаться вверх тормашками над средоточием вселенского смрада ей не доводилось. Вонь была такая, что даже запашок от Лешкиных носков и амбре из квартиры сумасшедшей коллекционерки мусора бабы Клавы с первого этажа показались Славке вполне удобоваримыми ароматами, лишь чуток не дотянувшими до «Шанель № 5». Внизу то и дело с омерзительнейшим звуком, напоминающим отрыжку Гаргантюа, лопались пузыри из нечистот. Славка не видела, что или кто удерживает ее от погружения в зловонную жижу, но очень хотелось попросить эту добрую душу не останавливаться на достигнутом и втянуть ее повыше, потому как дышать было просто невозможно. Впрочем, и говорить тоже. Славка уже пыталась толкнуть речь, дабы высказать Джарету все, что думает о нем и его вонючей системе репрессий, но, вероятно, к счастью для нее, мгновенно заполнивший рот местный воздух просто-таки парализовал язык. Ко всем прочим неприятностям, великолепная сумка повисла, зацепившись за шею, и Славка уже не знала, чего страшится сильнее — собственного удушения или же безвозвратного нырка верного саквояжа в смрадные недра болота. Последнего, пожалуй, все-таки больше, призналась себе Ярослава. В сумке все еще где-то таился чертов служебный пропуск, и даже если Славка уже присоединилась к гордому клану безработных, за этот утерянный клочок картона начальник службы безопасности выжрет ее мозг и не подпишет обходной лист. Не объяснять же ему, что не поладила с каким-то гоблинским боссом и утопила пропуск в Болоте Вечной Вони? В эту самую минуту его величество с намечающимся фонарем под уже начавшим заплывать льдисто-голубым глазом метался по тронному залу, не в силах даже придумать достойной такого попрания монаршей чести кары. — Эй, кто там у нас за придворного лекаря? — гаркнул гоблин с озабоченной рожей куда-то в полумрак коридоров. От такого Джарета добра не жди, это сразу было понятно. Впрочем, добра от владыки Лабиринта не приходилось ждать и в хорошие дни, а уж сегодня… — Лекаря того… в нужник на днях его величество превратить изволило, — подал робкий голос гоблин-замухрышка откуда-то из-за ржавых рыцарских доспехов. — Ну, тогда кто за него? — рявкнул оркодворецкий, нервно оглядываясь на дверь тронного зала, за которой мрачно расхаживал Джарет. Добровольцев не было. Даже для слабой гоблинской памяти воспоминания о последнем незадачливом адепте Гиппократа оказались еще свежи. Помнится, он порекомендовал королю от меланхолии чаек из какой-то травки. Оно и правда — меланхолию у владыки как рукой сняло, а вот сменившее ее состояние Джарету как-то не пришлось по душе, и одним лекарем в замке стало меньше, а одним санузлом больше. — Э-э… — куча мусора, сваленная у входа в зал, вдруг закряхтела и заворочалась, и после минутного шебуршания оттуда вылупилась лысая, словно колено, голова пожилого гоблина. — Ась? Чегой-то вы тут болтаете? — приложив руку к изрядно помятому уху, крикнул орк-пенсионер. — Его, его отправляй, — с облегчением загалдели остальные гоблины, — все равно ничего не делает, объедки только даром лопает! Не успел дедок опомниться, как уже влетел в тронный зал в наспех напяленной на сияющую бликами лысину шапочке с криво намалеванным крестом, изрядно смахивающим на надгробный. Джарет сверкнул гневным взором правого глаза на нарушителя зловещей гробовой тишины. Левое подбитое око взирало из окружившей его багровой опухоли, точно из окопа, и получившийся злобный прищур едва не довел старого орка до энуреза. — Ну?! — рыкнуло его величество. — Ась? — Чего приперся?! — в голосе короля слышалась неприкрытая угроза. — Лечить, лечить! — зашипели из-за двери голоса суфлеров, и с перепугу глуховатый гоблин с первого раза все расслышал. — Я, вашество, вас исцелять пришел, — проблеял старый домовой и заранее прикрыл сморщенное, как гриб-сморчок, рыльце рукой, по опыту зная о привычке Джарета внезапно ставить точку в переговорах носком сапога. — Вон оно что, — зловеще мягко произнес король. — И чем же ты меня исцелять собрался? Орк напряг свою дырявую память и собрал в скромную кучку все слышанные когда-либо советы по околомедицинской части. — Примочки из ила с Болота Вечной Вони снимают любые пагубные симптомы, вашество… — Кретин! — Джарет швырнул в Амбруаза Паре гоблинского разлива материализовавшейся в ладони сферой, которая на лету обернулась увесистой статуэткой, но преклонные лета не окончательно лишили домового реакции, и осколки лишь осыпали его лопоухую голову. — Это была моя шутка, придурок, моя! Пусть и старая… Присмотревшись к изборожденной морщинами физиономии гоблина, король нахмурился. Похоже, это ископаемое еще из тех времен, когда Лабиринт проходила Сара. Эта мысль окончательно испортила монаршее настроение, и Джарет снова лихорадочно забегал вокруг покосившегося трона, перебирая в голове все самые страшные кары, которые он за свою долгую жизнь обрушивал на лысые, волосатые и рогатые головы ослушников. Однако ни одна из них не казалась достаточной за нанесенное оскорбление. — Превратить в русалку… Болота Вечной Вони… нет… акклиматизируется… с нее станется… сделать еще одну колотушку для дворцовой двери? Нет, этой что ни затыкай — найдет способ на нервы капать или на ногу еще упадет… Обратить в статую? Их и так в саду уже ставить скоро некуда будет, да и старо уже все это… — бормотало его величество, напрочь забыв о свежеиспеченном врачевателе, который из природной осторожности уже заполз под автобус и затаился. Внезапно Джарет резко остановился, и губы его тронула холодная презрительная улыбка. — Мечты… — негромко произнес он, и в его длинные пальцы вновь скользнул хрустальный шар, в глубине которого все еще барахталась Славка, намертво переплетенная со своей торбой над самой поверхностью болота. — Вот оно, слабое место любого смертного… Подарить надежду на исполнение мечты и разбить ее вдребезги. Да. Это будет достойная кара. Опрометчиво приняв мимолетную улыбку за знак вернувшегося доброго расположения духа владыки, старый орк вынырнул из своего убежища и поковылял к двери. Тут-то его и настигла невидимая стальная рука, ухватившая за шкирку. Гоблин пискнул и повис в воздухе. — Дарованной Гиппократом властью прописываю тебе грязевые ванны на Болоте Вечной Вони, — равнодушно постановил Джарет. И когда домовой с протяжным воем исчез, добавил, передернув плечами: — Старый плагиатор. Какая-никакая, а шутка-то была моя. Гулкая тишина была ему ответом. — Про грязевые ванны тоже была шутка, — сварливо заметил его величество, и попрятавшиеся по темным углам гоблины радостно разразились квакающим смехом.

***

Славке удалось-таки извернуться и разглядеть своего за-ногу-держательного благодетеля. После этого ей пришлось в темпе пересмотреть иерархию своих фобий и прийти к выводу, что встреча с гигантским пауком все же предпочтительнее купания в исторгающей тошнотворные ароматы жиже, и она передумала дрыгать запутавшейся в паутине ногой. Хозяин паутины все не шел, и Славке очень не нравились тихие потрескивающие звуки, сопровождающиеся ее медленным снижением к темной хлюпающей поверхности. Конечно, она сейчас и так не эталон обаятельности и привлекательности, но распространять вокруг себя зловоние, от которого даже мухи бы передохли, ей как-то не особенно улыбалось. Так что, когда она почувствовала, как ее куда-то тащат, то даже не задумалась, куда и зачем. Какая разница, паук ли там вернулся или же туземные тараканы набежали, но, по крайней мере, появилась надежда на смену этой чертовски неудобной вверхтормашечной позы. И, возможно, подальше от болота дышать окажется проще, нежели раскачиваясь в самом эпицентре вони. — Эт ты-ы… — с явным разочарованием протянул чей-то знакомый голос, и, щурясь от режущего глаза амбре, Славка с удивлением узнала в стоящем над ней гоблине Дундука. — Дун! — она готова была расцеловать этого чешуйчатоногого Форреста Гампа, но последний ее восторга определенно не разделял. — Я думал, у паука там жратва какая, — уныло проворчал Дундук, поправляя скособоченную ржавую корону, едва державшуюся на одном из его рогов. — А там ты. — Ты меня спас! — радостно воскликнула Славка, окончательно выпутываясь из липких нитей. — Угу, спас… а жрать мы чего теперь будем? Мне и одному не хватало… Подивившись редкостному аппетиту Дундука, который не отбили даже здешние ароматы, Славка поинтересовалась: — А чего именно тебе не хватало? Что ты тут ел до моего появления? — Ничего, — угрюмо отозвался гоблин. — Поэтому и не хватало. Кстати, на тебя жижа из болота не попала? — Вроде нет, — придирчиво осмотрев свой измочаленный наряд, сказала Славка. — Если хоть капля угодит, нипочем не отмоешься, — сообщил Дундук. — Всегда будешь вонять. На этот раз Ярослава изучила все пятна на одежде внимательнее. Обнюхивать их смысла не имело — все равно тут смердело все, от воздуха до последней самой чахлой травинки на берегу. — Все в порядке, — бодро заявила она. — Можно двигаться дальше. А ты как сюда попал, кстати говоря? — Просто… — пробурчал гоблин. — Раз — и уже тут. С короной. Я теперь здешний король, выходит. — С повышением тебя, — съязвила Славка. — Рада бы задержаться на пир в честь встречи, да больно твои королевские владения попахивают. Как отсюда выбраться? — Никак, — флегматично ответил Дундук. Ну, хоть на него испарения Болота Вечной Вони повлияли благотворно: он даже перестал каждые тридцать секунд повторять свое «чего?». — Как это никак? — Славка аж закашлялась. Какой-то комар-мутант противно зазвенел над самым ухом. Напрасно хлопнув себя по щеке, она могла убедиться, что этот чудовищно огромный экземпляр как ни в чем не бывало вьется возле ее головы и дальше. На секунду ей показалось, будто у комара алчно раскручивается не обычный хоботок, а шланг от миниатюрного противогаза, но удар гнилой корягой заставил зловредное насекомое скрыться в неизвестном направлении. Дундук опустил свою импровизированную дубину. — Никак — значит никак, — исчерпывающе разъяснил он. — Но как-то же все сюда попадают? — Королевской волей попадают. А выхода нет. Раньше мостик был. Развалился. Славка проследила за его грязным пальцем и приуныла. От мостика там не осталось и следа. И конца и края этому болоту видно не было. Шелест чьих-то тихих шагов вывел ее из задумчивости. Славка подняла взгляд, и перед глазами в один миг вновь пронесся список всех ее страхов. Нет, пожалуй, рановато она скинула со счетов пауков. Особенно тех, чья бабушка явно спуталась с буйволом... И окрестности Болота Вечной Вони сотряс пронзительный визг, от которого все неспешно раздувавшиеся липкие пузыри синхронно лопнули и разлетелись тучей смрадных брызг, а гоблинское величество Дундук Первый уронил свой гнутый символ дурно пахнущей государственности прямиком в жадно слизнувшую его волну мини-цунами.

Глава 14. Старый орк борозды не портит

Не успело еще стихнуть гулкое эхо Славкиного вопля, как в сумрачном небе пронеслось нечто, напомнившее жительнице сурового града визит не менее сурового залетного метеорита, и приземлилось прямиком на жирную паучью тушку. Вопреки чаяниям Славки, паука не расплющило в лепешку, хоть лапы у него и подогнулись, а неизвестный снаряд спружинил, отскочил на несколько метров и рыбкой ухнул в зловонные воды. Дундук нетерпеливо потянул за руку заглядевшуюся на замысловатую траекторию полета Славку: — Это… бежим отсюда! Паук очумело стоял и покачивался, все его восемь фасетчатых глаз съехались в кучу. Славка, увлекаемая Дундуком, уже сделала шаг, другой — и тут раздался особенно отвратный звук, словно само болото смачно рыгнуло, и на поверхности показалась лысая голова гоблина. — Спаси-и-ите! — заголосил бедняга, пытаясь одновременно грести и зажимать нос, в результате чего снова по самые уши погрузился в трясину. — Он же утонет! — взбрыкнула Славка, когда Дундук с удвоенной энергией взялся тащить ее в сторону. — Ему ж того… лучше, — философски заметил тот. — Кому охота всю оставшуюся жизнь нюхать такую вонь? Она ж не смывается! — А чем вы пытались отмывать? — деловито осведомилась Славка. — Средством для дезинфекции унитазов не пробовали? — Чего? Ну наконец-то она узнает старого доброго Дундука… А то уж прям засомневалась, не загибает ли этот убойный аромат его прямые, как магистраль, извилины в замысловатые эйнштейновы узоры. — Вытаскивать, говорю, надо! — прикрикнула Славка, решив, подобно его величеству, надавить на условные (а для взращенной под игом Джарета эволюционной ветви гоблин сапиенсов, возможно, и безусловные) рефлексы — подчиняться властному рыку. Дундук покорно засеменил к каменистому бережку, где редкая чахлая растительность стояла, поникнув всеми пестиками и тычинками, и остановился в замешательстве: — Это… а как вытаскивать-то? Вопрос был резонным. Даже в неисчерпаемой Славкиной сумке спасательного снаряжения не завалялось. Ничего, что могло бы сойти за веревку, поблизости не было, лианы в здешнем смрадном климате не водились. Хм… А вот пауки водились. И плели вполне годную паутину, в которой несколькими минутами ранее запуталась сама Ярослава, что и удержало ее от падения в болото. Но вот сам хозяин паутины несколько смущал своим пристальным взором уже начинавших фокусироваться на потенциальном обеде очей. Отвлечь его было решительно нечем, тут даже мухи не жужжали. А ведь какие в этом заповеднике вони могли бы вывестись мухи… Величиной как минимум с небольшой бомбардировщик. Но, по-видимому, в традиционный рацион этого паука-акселерата входили лишь репрессированные Джаретом гоблины да незадачливые лабиринтопроходцы. И, судя по барабаноподобному брюху, на жесткой диете данному экземпляру арахнидов сидеть не приходилось. Паук сделал пару шагов и как-то странно потер друг о дружку передние конечности. «Лапы перед жратвой моет», — подумала Славка, зачарованно уставившись на восемь собственных чудовищно лохматых отражений в паучьих глазах. Машинально запустив руку в свою неизменную спасительницу-сумку, Ярослава нащупала какую-то небольшую шуршащую упаковку. Какая досада, что она так и не купила шокер. Он в сложившихся обстоятельствах был бы определенно полезнее пачки разводной лапши. Но когда пасть с чертовски огромными и острыми жвалами начала раскрываться уже над ее головой, времени на раздумья и сожаления не осталось. Надорвав пакет, словно выдирая чеку у гранаты, Славка метнула «Доширак» в глотку проклятому членистоногому упырю. Лапша прошелестела, направляясь со своей язвенной миссией к желудку паука. Монстр пошатнулся, захрипел и заметался, очевидно, в поисках воды. Но в его распоряжении была лишь зловонная жижа болота. Несколько секунд «Доширак» боролся с разумом и инстинктами и безоговорочно победил, когда арахнид бросился на самый смрадный в мире водопой. Стремительно ухватив липнущие к ладоням нити паутины, оставшиеся на пригорке после того, как Дундук вытянул ее на берег, Славка закинула свое лассо в болото. Ковбой из нее не получился, петля опустилась в нечистоты по меньшей мере метрах в двух от барахтающегося гоблина, но подскочивший Дундук оказался на порядок точнее, и жертва монаршего гнева сумела уцепиться за паутину. — И на кой мы его тащим? — гундел Славкин спутник, покорно волоча собрата к берегу. — Рядом с ним один домовой невозможно будет дышать… а если он тебя заденет, то и ты… того… — Этот момент я учла, — не без ноток самодовольства заметила Ярослава и, едва источающий ароматы болота гоблин оказался на твердой земле, выудила из сумки китайский полиэтиленовый дождевик, расправила его и моментально упаковала купальщика с головы до копыт. — Ну, а теперь неплохо бы отсюда выбраться. — Куда? — уныло спросил Дундук. — Моста нет. И обходного пути нет. — Хочешь сказать, мы на острове? — уточнила Славка. — Чего? — Ну, болото со всех сторон, что ли? Дундук завис, и тут другой голос проскрипел из-под капюшона: — Есть другой путь. Через пещеру. — Ты его знаешь? — повернулась к нему воодушевленная Славка. Неужто хоть один проводник толковый, пусть и вечно воняющий, подвернулся? — А то, — гоблин закашлялся от собственного убойного аромата и не без труда продолжил: — Я ж это место помню, когда еще и Болота в помине не было. — А что тут раньше было? — зажимая нос, умудрилась спросить Славка самым краешком рта. — А много чего, — туманно отозвался старый гоблин, яростно почесывая лысую башку под полиэтиленовым капюшоном. — Оно поначалу часто менялось… Покуда его величество голову из-за маленькой мисс не потеряло… — Какой маленькой мисс? — с живым интересом воскликнула Славка, на миг даже позабыв о вони. В ней всколыхнулась похороненная было страсть к латиноамериканским сериалам. — Эй! — возмущенно перебил Дундук, гнусавя из-за зажатого носа. — Ничего, что тут дышать нечем, а паук вот-вот лопнет? Спохватившись, Славка в испуге оглянулась на паука. Должно быть, «Доширак» в сочетании с тухлой болотной водой становился еще более опасной бомбой замедленного действия, и брюхо арахнида разнесло уже до объемов дирижабля. — Бежим! — крикнула Ярослава, и ее бравый гоблинский отряд зацокал следом. Лавируя между здоровенными булыжниками и спотыкаясь о дохленькие пучки здешней растительности, они добежали до отвесной скалы. — Где-то здесь вход в пещеру, точно где-то здесь, — пропыхтел из-под китайского кондомообразного плаща старый орк, и Славку посетило неприятное чувство дежавю. Как-то не понравилось ей это «точно где-то здесь». Проклятый Цербер тоже корчил из себя гида, и что из этого получилось? — Да откуда здесь быть какому-то входу, — прогундосил второй гоблин, — всегда тут Болото Вечной Вони было! — Нет, не всегда! — уперся его соратник. — Я из самых первых домовых, что в Гоблин-Сити начали селиться, тогда мы еще соображать не разучились, юноша! Это ваше поколение свое имя уже запомнить не может! — Деградация? Вырождение? Близкородственные браки? — деловито осведомилась Славка, и тут уж оба гоблина хором спросили, устремив на нее остекленевшие глаза: — Чего? — Пещеру, говорю, ищите! — вздохнула Ярослава, оглядываясь на медленно, но верно раздувающийся над болотом шар с выпученными от ужаса (или же от чрезмерного растяжения) глазами. — Нет, нет, это у нас не работает! — запротестовал гоблин-ветеран. — Тут все не такое, каким кажется. Попробуем искать что-то другое, тогда и пещеру найдем. — Чего? — по привычке переспросил Дундук, а затем поскреб за ухом: — Так чегой мне искать-то? — Мозг, — проворчала Славка. — Хотя бы его базовую комплектацию. Втроем они ожесточенно зашарили по шероховатой поверхности скалы. — Там подсказка была, — пыхтел пожилой гоблин, — точно помню, что была… — Только не говори, что и у тебя там все помечено было, — подозрительно покосилась на него Славка и сморщила нос от волны смрада, когда дедуля повернулся к ней, дабы клятвенно заверить в непогрешимости своей памяти, в отличие от ни на что не годного молодого поколения. Тут Ярослава приметила, что Дундук как-то затих и перестал нудить. Оглядевшись, она засекла его у поросшего мхом выступа. Гоблин что-то жадно совал в рот и утрамбовывал то, что не влезает, кривыми пальцами с никогда не стрижеными и, вероятно, и отродясь не мытыми когтями. Как видно, царившая всюду вонь совершенно не отбивала у него аппетит и лишь добавляла пикантного послевкусия подножному корму. — Что вкушаем? — вкрадчиво полюбопытствовала Славка, и Дундук поперхнулся от неожиданности. — Слизняков, — прокашлявшись, выдавил из себя он. — Если вам тоже надо, сами себе найдите! — Кретин! — взвизгнул вдруг старый домовой, подлетая к месту его пиршества. — Это же стрелка! Была… ты сожрал подсказку! И теперь непонятно, где пещера! — Так можно ведь проверить оба направления, — возразила Славка. Домовой отчаянно замотал головой так, что даже капюшон свалился, и его спутники попятились от болотных брызг, целеустремленно, словно самонаводящиеся ракеты, полетевших в разные стороны. — Бесполезно. Только стрелка показывает верную дорогу. — Ой, — вдруг испуганно икнул Дундук. — Ой-ой-ой! — Ну, что еще? — сварливым голосом спросил у него старший товарищ. — Они шевелятся! — в ужасе заорал Дундук. — Я их съел, а они во мне шевелятся! — О, вот это дело, — враз приободрился второй орк, — ты их только слушайся, и они сами нас к месту приведут. Ну, шагай! Подпрыгивая и передергиваясь, точно от щекотки, Дундук двинулся туда, куда тянули его беспокойные слизняки, а Славка со старым гоблином поспешили следом, и через несколько десятков шагов они и впрямь наткнулись на пещеру с низким сводом. Однако вход был завален кучей камней. Ярослава вспомнила, как однажды, еще в розовом детстве, Лешка на прогулке попытался уволочь брошенный дорожными ремонтниками отбойный молоток, и как они вместе с тремя подоспевшими с обеда здоровыми бугаями не могли отцепить этого малолетнего энцефалитного клеща от приглянувшегося тому инструмента. Вот зря отцепляли. Определенно зря. Если выкинуть косметичку и зонтик, молоток вполне реально было бы, наверно, запихнуть в сумку. Сейчас бы пригодился. В этот самый миг меж камней протиснулся какой-то термит-переросток и лениво почесал лапой брюшко. — Входа нет, — безапелляционно изрек он. — Как же нет, когда есть, — не согласился старый орк, чье имя Славка так и не удосужилась еще спросить. — Еще мой дедушка тут хаживал… — Закрыто, — сказал термит. — Заперто. Замуровано. Так понятнее? — А как-нибудь… м-м-м… размуровать можно? За вознаграждение, например? — вежливо поинтересовалась Славка, уже прикидывая, что может предложить в качестве взятки. Если он похож на термита, то ест дерево. А что у нее имеется деревянного? Кроме головы Дундука, наверно, ничего. — Нельзя, — решительно заявил термит. — Не положено. — Съешь его, — неожиданно будничным тоном бросил Дундуку орк-пенсионер. — Он вкуснее слизняков. Он хрустящий. — Э-э, вы чего это? Не положено меня есть, я при исполнении! — вякнул термит, но попятился. — А вот он, — вдохновленная примером низкого шантажа Славка, зажав нос, мотнула головой в сторону шелестящего складками плаща зловонного купальщика, — только что, подобно Афродите, вышел из жижи болотной и сейчас тебя обнимет. Или вы тут уже придумали способ, как эту вонь отмывать? — Не придумали, — угрюмо сказал термит и отступил еще на шаг. — Чего вам надо-то? — Пройти! — Покушать! Два гоблинских голоса слились в один. У Дундука, точно у собаки Павлова, уже закапала слюна. Термит, коротко взвизгнув, скрылся в какой-то расщелине. Славка хотела было уже сказать, что вот они и вернулись к тому, с чего начали: видимо, палку в дипломатических переговорах таки малость перегнули, как вдруг Дундук с окосевшими глазами и непрерывно тянущейся из пасти слюной метнулся следом за скрывшимся насекомым. Камни со скрежетом и грохотом полетели в разные стороны, и через пару минут от завала не осталось и следа. О судьбе термита Славка предпочла не спрашивать. Впрочем, и о пауке она решила не вспоминать. Оставалось лишь надеяться, что Гринпис не проведает об ее здешних подвигах.

***

Джарет раздосадованно сшиб хрустальной сферой неосмотрительно спикировавшего в гнездо стервятника. Черти и домовые! Это ж надо было — собственноручно командировать к ней этого антикварного орка! Ну кто мог предположить, что тот еще помнит про старый ход. Да, как ни трудно в это поверить теперь, когда-то Болота Вечной Вони не существовало, как и многого другого в Лабиринте. Детские страхи, доведенные до абсурда ребяческие обиды и необыкновенные фантазии одной-единственной девушки породили множество странных мест и удивительных существ, их населяющих. Это было все, что у него осталось от нее. А теперь и эта последняя нить рвется под натиском очередной гостьи из Надземья. Не пора ли положить этому конец? Его величество с трудом устоял перед своим первым порывом — натравить на эту компанию Чистильщиков, чтоб не шибко зазнавались. Да и вонь все равно не мешало бы вывести. Пальцы сжались в кулаки. Терпение. Тут важно не поспешить. Нужно еще немного выждать… Когда Джарет ненароком задел свой монарший фингал, то все эти аргументы едва выдержали натиск банального гнева и желания обмакнуть самозванку в Болото раз так тридцать или сорок. Впрочем, филиал Болота теперь и так с ней. Интересно знать, долго она вытерпит амбре от этого престарелого недолекаря? Чтобы успокоиться и взять себя в руки, Джарет глубоко вдохнул и трижды пересчитал слоняющихся по тронному залу гоблинов. Один, самый беспокойный, все три раза сбивал его со счета, и для успешного завершения аутотренинга гоблинское величество обратило мелкого подлеца в довольно-таки безобразный светильник в стиле хай-тек. На душе самую малость полегчало, и, сотворив из воздуха новую сферу, король приготовился дальше ждать подходящего для черной мести момента.

Глава 15. О кардинально разных чистящих средствах

В пещере было темно и сыро, да и источаемый старым орком аромат Болота отнюдь не озонировал спертого воздуха тесных тоннелей. Ползший впереди Дундук ворчал без умолку, а зажатая между двумя домовыми Славка не издавала ни звука, но не от природной стойкости, а исключительно из тех соображений, что с закрытым ртом и зажатым носом волшебное дуновение вечной вони ощущалось не так остро. Когда впереди показался просвет, Дундук на радостях прибавил ходу, и вскоре она просто глазам своим не поверила, до того разительно отличался пейзаж от предыдущего. Озеро было словно с рекламной картинки фешенебельного курорта — зеркальная гладь сверкала, точно бриллиант, а золотистый песок на берегу приятно согревал ободранные босые ноги. Взглянув на свое отражение, Славка издала исполненный трагизма вздох. Странно, что ее вообще тут за свою не приняли. Орк орком. Грязная, вся в синяках и царапинах, волосы дыбом, а уж боевой раскрас от размазавшегося макияжа устрашил бы и бравого Чингачгука, повстречайся они ненароком на тропе войны. — Стоять! — гаркнула Славка на сунувшегося было к воде зловонного гоблина. — Ты куда это собрался? — Дык помыться! — жалостным голосом проныл тот. — Еще чего не хватало! Ты этак организуешь по всему Лабиринту дилерскую сеть Болота Вечной Вони! Не погань акваторию! — прикрикнула Ярослава и для убедительности скорчила злую гримасу, что на перепачканном тушью и тенями вперемешку с местной грязью лице смотрелось поистине незабываемо. Антикварный орк покорился и потрусил на травку, где занялся обдиранием каких-то лопухов, которые использовал в качестве одноразовых салфеток. Эффект от этого был нулевой, но, по крайней мере, он был при деле и к воде больше не приближался. Славка с наслаждением скинула перепачканную одежду и нырнула в озеро. Гоблинов она как существ мужского пола не воспринимала, поэтому не постеснялась остаться перед ними в нижнем белье и даже не заметила масляного взгляда Дундука. Вода была просто божественной. Напрочь забыв о своих спутниках, о Джарете, о неумолимо убегающем времени Славка плескалась недалеко от берега, как вдруг ее весьма чувствительно укусили за пятку. Взвизгнув, Ярослава пулей выскочила на отмель. Да что ж это такое-то! И тут, что ли, треклятые феи водятся? Однако из воды вынырнуло нечто совершенно несуразное, с рыбьей мордой и выпученными, точно при Базедовой болезни, глазами. Затем еще одно… и еще… Их чешуйчатые физиономии облепляли длинные зеленые космы, и все они сердито улюлюкали, потрясая маленькими кулачками с перепончатыми пальцами. — Кто это такие? — пискнула Славка, уворачиваясь от швырнутого в нее одним из существ комка бурых водорослей. — Ты чего, и русалок никогда не видала? — удивился Дундук. — Уж не хочешь ли ты сказать, что эти рыбоголовые твари и есть русалки? — не без отвращения глядя на серые губастые ряшки, спросила Ярослава. — А как, по-твоему, они еще должны выглядеть? — хмыкнул старый гоблин, бросив свое пустое занятие вместе с пригоршней оскверненных лопухов и приковыляв к берегу. — Ну как… в наших сказках у них только хвосты рыбьи, а в остальном они на людей похожи, — ответила Славка, опечаленная новым развенчанным мифом. Это было почти таким же разочарованием, как узнать в детстве, что под тулупом и фальшивой бородой доброго дедушки Мороза скрывается пропитый лик общепризнанного мизантропа дворника дяди Сережи. А как же сказка про прекрасную Русалочку Ариэль? Да если у нее была такая шайба, принц бы скорее на обычной камбале женился, все не так жутко. Ну и если надоест — поджарить с лучком можно хотя бы. А это… Тут очередной русалочий снаряд угодил Славке прямо в лоб. Рассердившись, она собралась уже было отправить к ним в отместку собственное химическое оружие — своего вонючего проводника и тут только вспомнила, что они с ним так и не познакомились. — Тебя как зовут-то? — спросила она оркодедулю. — Стенчдёт!* — гордо провозгласил тот. Дундук аж слюной подавился — то ли от зависти, то ли от удивления, как старикан такое длинное имя за столько лет не забыл. — Вполне подходит твоему нынешнему имиджу, — проворчала Славка, у которой имя в голове странным образом немедленно перевелось в нечто вроде Вонегряза. — Для друзей — просто Стенч, — любезно добавил гоблин, покосившись на остекленевшие от тщетной попытки удержать в голове столько букв сразу глаза Дундука. Тут русалка и ему залепила комком водорослей. Стенч насупился: — Безмозглые создания! И почему никто икру, из которой вы повылуплялись, на бутерброд вовремя не намазал?! Славка с сожалением натянула на себя замызганную и местами порванную одежду, пригибаясь, чтобы не угодить под обстрел (теперь в ход пошла уже тяжелая артиллерия — камни и какие-то здоровенные ракушки), и махнула рукой: — Теперь можешь купаться, Стенч! Гоблин с энтузиазмом прыгнул в воду, по поверхности которой сразу же потянулись темные пятна. Русалки изменились в своих рыбьих лицах и стали всплывать кверху брюхом в глубоком обмороке. — Ну вот, экологическая катастрофа, почище, чем в Мексиканском заливе, — огорчилась Славка. — Они привыкнут, — прогнусавил Стенч, — они ко всему приспосабливаются. Злее только станут. — Может, мы его тут оставим? — хнычущим голосом спросил Дундук. — Больно воняет! — Точно, я ж хотела в сумке на предмет чего-нибудь, способного противостоять вечной вони, порыться, — прищелкнула пальцами Славка, откинула с лица мокрые кудряшки и полезла в свой заветный саквояжик. Через пару минут она торжествующе выдернула из залежей складированных там чрезвычайно и не очень полезных вещей страшненький бурый брусочек: — Во! Если и это не возьмет, тогда я пас! — Это что? — пугливо сморщил нос Стенч. — Как что? Хозяйственное мыло. Папе на работе выдали целую коробку, он мне один кусок впихнул в сумку. Говорит, от всего помогает. И прыщи, и грязные Лешкины носки с одинаковой эффективностью одолевает! А уж если Лешкины носки берет, то и вонь Болота ему не преграда, — авторитетно заявила Славка. — А ну, поди сюда! Намыливайся! — Оно воняет почище Болота, — тоскливо заметил гоблин. — Зато его вонь смывается обычной водой. Давай, не время привередничать.

***

Его гоблинское величество не мог, конечно, вживую оценить результат борьбы с непобедимым болотным амбре, однако по виднеющимся в сфере довольным физиономиям Славки и Дундука догадаться о капитуляции прежде никем и никогда не сокрушенного аромата было легко. Это уже становилось, мягко говоря, обидно. Такими темпами домовые и Болота бояться перестанут, а семейка этой ненормальной еще и бизнес сделает, продавая в Лабиринт проклятое мыло оптом! Пора было что-то немедленно предпринимать. Для начала — избавиться от надоедливых гоблинов. Персиками каждого кормить накладно выйдет, Болото Вечной Вони им теперь чуть ли не дом родной, так что… самое время Чистильщикам взяться за дело. А вот какую роль оставить для себя самого? Гневного владыки с карающей дланью? Героического спасителя этой непутевой девицы? А впрочем, есть один безотказный вариант… Джарет улыбнулся, но улыбка коснулась лишь его губ, не отразившись в ледяных глазах. Вглядевшись в свое отражение в хрустальном шаре, он, подумав, не стал избавляться от багровеющего синяка под глазом, напротив — сосредоточившись, немного добавил ему красок. Должно сработать. На этот раз просто не может не сработать.

***

Не успела Славка как следует порадоваться и вскричать что-нибудь типа «Виктория! Болото Вечной Вони ничто пред хозяйственным мылом из совдеповского стратегического запаса!», как окрестности сотряс чудовищный грохот и скрежет. Дундук и Стенч дружно подпрыгнули и выпучили глаза, и даже очумевшие русалки вышли из своего коматозного состояния и моментально нырнули на глубину, вяло махнув поникшими хвостами. — Что это? — несколько нервно спросила Славка, которую ощутимо напряг не столько сам звук, сколько реакция на него аборигенов. — Бежи-и-и-и-им! — заорал более сообразительный старый гоблин и вчесал вдоль берега с такой скоростью, что Славка с Дундуком сразу же отстали метров на пятьдесят. И тут из тоннеля появилась совершенно устрашающего вида машина, напомнившая Ярославе увеличенный раз этак в сто кухонный агрегат из "Магазина на диване", количество ножей, терок и всяческих суперхренорезок в комплекте которого должно было поразить воображение любой домохозяйки. — Чистильщики! — проскулил Дундук, оглядываясь через плечо на угрожающе лязгающее всеми своими колюще-режущими частями чудо гоблинской инженерной мысли. — Нам крышка! Не только хозяйственное мыло, как оказалось, годно для генеральной чистки. Джарет не привык мелочиться — вон какой танк пригнал ради такого дела. Вопреки ожиданиям Славки, двигалась эта штуковина на диво резво, и расстояние между ними и преследователями неуклонно сокращалось с каждой секундой. Подобрав на ходу булыжник поувесистее, Ярослава зазвездячила им в нагромождение ножей и шестеренок. Адская машина заглотила подарочек и без заминки выплюнула горстку того самого чудесного мелкого золотистого песочка, коим был покрыт весь здешний бережок. Кажется, ситуация начала выходить из-под контроля…

Примечание

*stench - вонь, зловоние, смрад dirt - грязь, земля, грунт, почва, сор, нечистоты

Глава 16. Куда приводят мечты

Проклиная каждый свой прогул физкультуры, начиная с первого класса, Славка пыхтела и все замедляла бег. Безумная помесь кухонного комбайна, сенокосилки и машины для уборки улиц рычала и громыхала в нескольких метрах за ее спиной. Дундук и даже гоблин преклонных лет давно уже обогнали ее и необъяснимым образом скрылись за горизонтом, который сперва самовольно нарисовался совершенно не там, где ему, в соответствии с законами рефракции, приличествует быть, а затем без заминки перепрыгнул на прежнее место. Славка уже ничему не удивлялась.

В боку кололо, ноги подкашивались, а воздуха не хватало, словно ее в бочке, подобно отпрыску царя Салтана, замуровали. Когда она в последний раз выходила на пробежку? И не припомнить сейчас. И вот что местное величество намерено с нею сделать? Покрошить на салат? Не-е, это вряд ли. Он же сказал, что она должна пройти Лабиринт. А его дело — ей всячески в этом препятствовать. Но про то, что ее в процессе создания помех допускается шинковать, ни слова не было. Значит, пугает опять, ирод. И Славка резко, подняв тучу песка, остановилась и повернулась лицом к преследователю.

— Ну? — вызывающе сказала она, уперев руки в боки и пристально уставившись на приближающуюся к ней сатанинскую машину. — У нас, блин-гоблин, даже частные извозчики так назойливо за клиентами не гоняются!

Как она и думала, супермегахренорезка со скрежетом и скрипом затормозила. Сверху на Славку таращились туповатые маленькие глазки орководителя. Ножи, щетки и непонятного назначения штуковины продолжали вращаться и лязгать.

— Слишком много шума, — послышался за Славкиной спиной усталый голос. Она обернулась. Его гоблинское величество сидело на каком-то валуне, небрежно вытянув длинные ноги в бриджах и высоких черных сапогах. Джарет щелкнул пальцами, и машина застыла в полной неподвижности, как и гоблин, сидевший за ручками управления. Наступила какая-то звенящая пронзительная тишина, даже волны перестали лизать прибрежный песок.

— Угу, глушителя этой технике здорово не хватает, — с готовностью согласилась Славка, украдкой изучая дело рук своих. Это ж не просто фонарь под глазом — рампа, по меньшей мере. С фингалом король гоблинов выглядел каким-то помятым и несчастным. Конечно, не настолько помятым, как дворник дядя Сережа после очередной драки с коллегой с вражеской территории соседнего дома, и не настолько несчастным, как он же, когда только что купленная бутылка пива разлетелась на мириады осколков, выскользнув на тротуар из дырявого кармана, но все же… Тут еще и упомянутая Стенчем давняя любовная история вспомнилась. Эх, так она и не успела выспросить подробности, что там за маленькая мисс была и чем дело кончилось.

Джарет молчал и задумчиво обозревал замершие на полпути к берегу барашки на гребнях волн. Славка заметила, что даже брызги и клочья пены так и застыли в воздухе, не долетев до поверхности воды. Это он что же, время остановил? Вот это круто! Она невольно замечталась о том, как бы такой дар оказался полезен ей самой. На работе можно было бы продлить обеденный перерыв, а утром, когда переключаешь будильник на пять минут вперед, чтобы доспать самые сладкие мгновения, смело давить подушку еще часов шесть, а потом без всякой спешки насладиться завтраком, принять душ, накраситься, найти наконец целые колготки в куче тех, что со стрелками, но выкинуть жалко, и только потом идти на свои треклятые галеры. А еще можно было бы…

— Знаешь, сколько у тебя осталось времени? — лениво поинтересовался Джарет, словно догадавшись о Славкиных фантазиях.

— Откуда бы? — огрызнулась та, сброшенная с небес как раз в тот момент, когда мановением руки останавливала течение жизни офиса и подсыпала в кофе шефу лошадиную дозу пургена. — Меня хронометром с настройками здешнего часового пояса никто, помнится, не снабдил.

— Три с половиной часа, — просветило Славку его величество. Роскошно! То есть она почти десять часов шастает по этому Лабиринту без завтраков, обедов и ужинов! Ярослава подавила тяжкий вздох, а вот предательское урчание в животе подавить не смогла.

— Персик? — словно измываясь, осведомился Джарет, и на его вытянутой ладони материализовался спелый плод. — Или все же картошки с груздями? — в его голосе явственно звучала издевка, когда персик превратился в страшненькую картофелину, увенчанную пучком укропа и какой-то бледной поганкой.

— Это поганка, — со знанием дела заметила Славка, тыча пальцем в гриб.

— Правда? А есть разница? — чуть приподнял бровь Джарет.

— Ну так-то да. Все-таки я отдаю предпочтение тем грибам, которые можно есть не один раз в жизни. А картошка у вас с глазками.

— С чем? — теперь король гоблинов был уже изрядно озадачен и даже повертел овощ в руках, так и ожидая увидеть вытаращенные на него картофельные очи.

— С глазками… Ну, проросла она у вас. Можете посадить, фазенду разведете, гоблинов будете кормить, а то они, как погляжу, всякую дрянь в рот суют, — пояснила Ярослава.

Джарет почувствовал, что разговор опять уходит не в ту степь. Причем, кардинально не в ту. Он снова обратил овощ преткновения в персик и полюбовался им на свету.

— Так что бы ты предпочла персику? — как ни в чем не бывало спросил он.

Славка уже убедилась, что нормального меню в этом местечке ожидать не приходится, так что о чем-то существенном лучше сразу забыть. А то попросишь у него бутерброд — получишь пшеничное поле и бродящую по нему живую корову. Впрочем, учитывая состав нынешней колбасы, вместо коровы, скорее всего, явится все та же картошка в качестве основы для крахмала да много-много сои и всяческих чудовищных добавок с таинственными обозначениями.

«Арбуз, — алчно подумала Славка и сглотнула слюну. — Да, вот чего я хочу. Арбуз! И без нитратов!»

Джарет, по-прежнему державший персик на отлете, охнул и не слишком по-монаршему слетел с камня, на котором восседал. Арбуз, килограммов этак на пятнадцать навскидку, медленно скатился с его придавленной руки.

— Ух ты! Из чего он у вас получился? — восхищенно присвистнула Славка, не забыв хлопнуть по звонкому полосатому боку.

— Из хрустальной с-сферы, — сквозь зубы процедило гоблинское величество, из последних сил удерживая себя от какого-либо фатального колдовства.

— Генномодифицированный, что ли? — насторожилась Славка. — Э-э… нет, спасибо. Я подожду обеда… сколько там осталось? Три с чем-то часа? Так я пойду, ладно?

— А может, и не надо никуда идти? — вкрадчиво спросил Джарет, восстанавливая свою величественную позу. — У меня что-то есть для тебя… Однако это подарок не для простой девчонки, которая каждое утро ходит на работу, на досуге нянчится с вредным племянником и смотрит сериалы, покуда гладит белье и варит суп…

— А для какой? — заинтересовалась Славка, предвкушая скрытую за этими словами любовную драму покруче, чем в мексиканской мыльной опере.

— Для той, которая готова увидеть свои мечты, — загадочно откликнулся король. В его глазах что-то сверкнуло. Был ли это отблеск появившегося в его ладони хрустального шара или нечто иное?

— Взгляни в него, и ты увидишь все, о чем мечтаешь… — совсем тихо произнес Джарет. Повинуясь почти гипнотической силе его глубокого голоса, Ярослава приблизилась и уставилась в мерцающую призрачным светом в руке его величества сферу.

Уловив в глубине хрустального шара движение собственной ноги, прикладывающейся к тыльной части коленопреклоненного кающегося Пашки, Славка поспешно прикрыла его ладошкой, дабы окончательно не испортить представление о себе, как о нежной мечтательной деве. Но в этот самый момент с другой стороны шара выперла перекошенная физиономия босса с надетым на уши писсуаром. Брови Джарета поползли вверх:

— Это и есть твои… мечты?

— Нет-нет! Сама не знаю, как оно здесь оказалось! — сделала честные глаза Славка, изо всех сил пытаясь выжать из себя хоть одну приличную и не слишком кровожадную мечту. Могучим пинком воображения она препроводила в туманные недра шара невесту в белоснежном платье, но эта зараза сумела протащить под юбками ружье, заряженное солью и щетиной по старому доброму дедовскому методу. Славка в ужасе замахала на нее руками и уже практически загнала вглубь, но тут же замаячил ремень, душевно проходящийся по Лешкиным ягодицам.

Она зажмурилась в тщетной надежде вспомнить хотя бы старые романтические бредни, коим предавалась в эпоху школьной влюбленности, но вместо них выплыли выпученные глаза соседа, который уважал игру на контрабасе часика в два ночи. Увидев, откуда теперь у бедняги торчит злополучный музыкальный инструмент, Ярослава впала в уныние. Похоже, с мечтами у нее напряг…

А внутренности волшебной сферы продолжали заполняться соседями, начальниками, нудными коллегами, лживыми продавцами-консультантами, водителями маршруток, пропускающими остановки, спамерами, Пашкой, единым во множестве лиц... И шар все раздувался и разбухал, отчего фигуры в нем невероятным образом искажались, точно в комнате с кривыми зеркалами, и в конце концов лопнул, и его ошметки разметало по берегу. Джарет как-то странно посмотрел на смущенно шаркающую ножкой по песку Славку.

«Сейчас пригласит меня на постоянную работу гоблином даже без предварительного собеседования», — с твердой убежденностью подумала она. Однако его величество безнадежно махнуло рукой и растаяло в пространстве. Громыхание машины Чистильщиков вновь ворвалось в уши, и волна, обдав Славку каскадом брызг, ударилась о камень, на котором мгновение назад восседал король. Гоблин решительно толкнул какой-то рычаг, и лезвия засверкали и заскрежетали с удвоенной силой.

Когда Ярослава увидела кусок собственной блузки, спланировавший на мокрый песочек, то здорово усомнилась в своей теории насчет того, что Джарет не станет пускать ее тушку на салат до истечения времени этой ненормальной игры. И мысленно пожелав дьявольской машине покрыться коррозией от кончиков ножей до выхлопной трубы, Славка с разбегу нырнула в озеро, где цепкие зеленые ручки незамедлительно ухватили ее за лодыжку и решительно увлекли на дно. Цепочка сверкающих воздушных пузырьков весело устремилась к поверхности.

Глава 17. Через подводный мир транзитом

Славка отчаянно задрыгала ногами, пытаясь высвободиться из захвата, но только исцарапалась о чешуйчатую физиономию кого-то из своих пленителей. Вдобавок ко всему, ремень сумки обмотался вокруг шеи и так и норовил задушить. До сих пор хотя бы любимая и незаменимая сумка была всецело на ее стороне. Воздуха катастрофически не хватало, перед глазами уже начали плыть разноцветные круги, и Славку взяла досада: это надо же, пройти столько препятствий, чтобы вот так глупо утонуть по милости каких-то страшненьких рыбных гибридов! Последним, что она увидела, было весьма упитанное коронованное создание с ликом камбалы, направившее в ее сторону трезубец. Все вокруг полыхнуло ослепительным светом, словно челябинский метеорит решил почтить визитом и Лабиринт, а затем Славка ухнула в непроглядный мрак. Еще не открыв глаза, Ярослава на всякий пожарный выдала превентивный пинок в окружившее ее зеленовато-голубое колышущееся марево. Чтобы никаких мыслей, предусмотренных статьями уголовного кодекса, у этих русалов относительно нее даже не возникло. Однако от этого движения ее отбросило в противоположную сторону и впечатало в облепленную чертовски колючими ракушками стену. Славка сделала попытку подняться на ноги, но вместо этого зависла в воздухе. Нет, пожалуй, не в воздухе. В воде. А вместо ног у нее был… От Славкиного визга по меньшей мере половина ракушек осыпалась на дно. Хвост! Самый настоящий рыбий хвост! Гостья подводного мира в ужасе схватилась за лицо. Неужели теперь и ее приобщили к стандартам селедочной красоты? Ох, только не это! А она, балда такая, столько лет впустую из-за излишней, по ее мнению, курносости переживала! К бескрайнему Славкиному облегчению, хотя бы в районе моськи на ощупь все было по-старому, без чешуйчатых инноваций. Хотя хвост все же изрядно напрягал. Это ж надо! Начался этот вояж с потери туфель — и вот до чего дело дошло. Экономно, конечно, учитывая цену приличной пары обуви, но как-то непривычно и странновато. Еще и моментально назрел как минимум десяток каверзных вопросов, связанных с ее новой анатомией. Но, учитывая, что в распоряжении Славки оставалось не более трех часов, пришлось пока обойтись утешением: мол, Ариэль вон всю жизнь хвостатой провела — и ничего. Зато, может, из озера она теперь запросто до замка доберется. Через канализацию. Представив себе выражение лица его гоблинского величества, присевшего на фаянсовый трон уголка задумчивости, когда она торжественно финиширует в этом заплыве, Ярослава истерически хихикнула. Впрочем, при таком раскладе лицо Джарета она узреет далеко не в первую очередь. И торжественный момент будет тривиальнейшим образом скомкан вместе с туалетной бумагой. Хихиканье перешло в неудержимый хохот. — А вот и невеста! — раздался голос откуда-то сверху, и смеяться Славке моментально расхотелось. Она вскинула голову и увидала небольшую стайку рыбоголовых русалов, зависших над палубой затонувшего фрегата. Это, оказывается, об его борт она так душевно шибанулась. — Думаю, вы меня с кем-то спутали, — быстро сказала Славка. — Всего вам хорошего. Хорошо очищенных сточных вод, крупных креветок в салате и все такое. — Что с ее лицом? — обратился один из русалов к соседу. Тот только еще больше выпучил рыбьи очи: — Даже не знаю. Но бедняжке чудовищно не повезло. Может, ее мама с гоблином… того? Славка собралась было всерьез оскорбиться, однако решила, что отыграется за эту обиду дома, купив килограмм камбалы и зажарив ее до хрустящей корочки, а сейчас самое время воспользоваться неприятием ее облика и сделать отсюда ноги… ну, или хвост: — Да, тяжелая наследственность. Передается из поколения в поколение. Замуж выходить противопоказано! — А куда деваться, если у нас больше свободных русалок не осталось, а принцу давно пора обзавестись монаршей икрой, — философски заметил один из русалов. Час от часу не легче! Ей что же, еще и икру придется тут метать? Спасибочки, на это не подписывалась. Хотя на свадебном пиру, может, хоть поесть бы дали, от гоблинского величества ничего, кроме персиков да генномодифицированных арбузов, не дождешься. Но нет, не стоит рисковать. Придется еще потом до скончания дней икру в банках качать да малькам памперсы менять. Надо бы как-то свинтить от этих брачных аферистов. Славка решила пойти на хитрость: — Ой, а я в гоблинском замке эту… прищепку для хвоста забыла! — стараясь изобразить восторг по поводу того, что и для нее, страшилища, Гименей времени и сил не пожалел — устроил судьбу, прощебетала она. — Не подскажете, в какую сторону плыть? Я только туда и обратно. — Прищепку? — русалы озадаченно наморщили свои чешуйчатые лбы. — Ну да. Сидите в своей провинции, даже тенденций русалочьей моды не знаете. Кто ж замуж без прищепки выходит, это ж рыбам на смех! — пристыдила их Славка, рассудив, что для мужского населения, пусть и подводного, все женские штучки-дрючки — китайская грамота, и можно смело изобретать любые аксессуары. — Ты б лучше фату прихватила, прикрыться, — посоветовал один русал, — чтобы сразу жениха-то не шокировать. А уж после свадьбы водорослями окна завесишь под предлогом интимного полумрака — и сойдет. А потом привыкнет. Наверно… — Спасибо за совет, непременно ему последую! — ласково ответила Ярослава и решила, что по возвращении в родные пенаты сперва пропустит весь купленный килограмм рыбы через мясорубку, а уж потом зажарит. — Так куда плыть-то? Я живенько, одна нога… один плавник здесь, другой там. — Да ты фрегат обогни и плыви прямо, пока столы, накрытые для свадебного обеда, не увидишь. От них сворачивай налево — и по каналу до Гоблин-Сити доберешься, — охотно разъяснили ей аборигены. Раскланявшись со всеми и помахав им хвостом, Славка поспешно поплыла в указанном направлении, провожаемая сочувственным бормотанием в адрес бедного принца, на чью долю не досталось нормальной русалки. — А все эти новомодные тенденции – мы, мол, кавья-фри*… вот и не на ком уже стало жениться! Помяните мое слово, скоро и гоблинши молодежи вполне ничего покажутся, копыта юбочкой прикроют — и их расхватают на ура, — мрачно предрек старый русал, и даже кончик его седого хвоста гневно дернулся при допущении такого мезальянса. Славка беспрепятственно преодолела уже большую часть пути, когда ароматы морепродуктов с накрытых для рыбного бракосочетания столов пошатнули ее целеустремленность. Никого поблизости не было, а все пропущенные завтраки, обеды и ужины настойчиво напоминали о себе. Воровато оглядевшись по сторонам, новоявленная русалка ухватила целое блюдо с каким-то салатом, кинула поверх нечто вроде ролла и рванула прочь, энергично работая хвостом. Славка прикончила свое свадебное угощение на ходу (точнее, на плаву), почти не почувствовав вкуса. Впрочем, последнее, возможно, было и к лучшему: водоросли во всех видах она никогда не причислила бы к списку своих любимых лакомств. Уже входя в крутое пике, когда внезапно закружилась голова и отказал хвост, Славка мрачно подумала, что не иначе как траванулась русалочьими яствами. Сейчас вот еще желудок прихватит, а она даже не в курсе, как русалки, черт их раздери, по нужде плавают! Во второй раз за какие-то полчаса теряя сознание, Славка покрепче ухватилась за ремешок промокшей и отяжелевшей сумки. Это была ее последняя опора в спятившем мирке. Однако, когда она вновь увидела свет, сумки при ней не было. Как не было и хвоста. Славка с оттенком неверия ощупала собственные ноги, обутые в любимые кроссовки, и только потом огляделась по сторонам. Место было до зубовного скрежета знакомое. Но откуда бы ему взяться в Лабиринте? Или раздраконенный босс, так и не дождавшись Славкиного явления на службу, решил, что и горе не грех отыскать Магомета и лишить его премии на год вперед? Ярослава толкнула вертушку у пустого и безмолвствующего поста охраны. Конечно, нужен был пропуск, но сумки-то не было, а значит, и пропуска тоже. Впрочем, и предъявлять его все равно было некому. Дверь, открывавшаяся исключительно электронною силою от приложенной карточки с самой неудачной Славкиной фотографией (владелице всегда казалось, будто замок моментально размагничивается от банального испуга), поддалась с первого толчка. Все это было неправильно и настораживающе. Эхо Славкиных шагов гулко отдавалось в коридорах, когда ноги сами несли ее проторенной дорогой к офису на третьем этаже. Поначалу, войдя внутрь, Ярослава готова была поверить, что она задремала по пути на работу и добралась до нее на автопилоте, а всяческие злоключения в Лабиринте ей попросту приснились в этот промежуток времени. Все сотрудники уже прилежно сидели перед компами, рядом с некоторыми дымились чашки с мерзким растворимым кофе, на столах разрывались телефоны… И лишь мгновением позже до Славки дошло, что ни один человек не шевелится. Все сидели, точно статуи, вылупив глаза в мониторы, занеся руки над чашками и телефонными трубками, но кофе продолжал остывать, а аппараты — звонить. Заинтригованная Славка машинально подняла ближайшую к ней трубку, и с губ привычно слетела заезженная фраза: — Доброе утро! Компания «Аэлита», менеджер Ярослава, ваш звонок очень важен для нас! — Ваша служба доставки снова опаздывает! — знакомым голосом визгливо отозвалась трубка, и Славка отодвинула ее подальше от уха, ожидая, пока постоянная клиентка прочистит чакры, то бишь, проорется. — Я заказывала доставку на девять утра! Если я заказываю доставку на девять, это означает, что я желаю получить свой заказ именно в девять, а не в девять ноль пять или девять ноль семь! Это означает… "«Вы стадо долбаных оленей, валите лесом сквозь тайгу!» — подумал Глеб, сказал же в трубку: «Нам очень важен ваш звонок!»" — почему-то вспомнился Славке демотиватор, недавно присланный ей на мейл знакомым менеджером, и в приступе вдохновения она вдруг перебила продолжавшую верещать трубку: — Жаннетта Игоревна, а вами бабайку в детстве не пугали? — Что? — осеклась собеседница. — Да как вы смеете, я пожалуюсь вашему руководству, соедините меня немедленно с вашим начальником! — Жаннетта Игоревна, знаете что? — понижая голос, сказала Славка. Трубка гневно запыхтела в ее руке. — Так вот, идите вы в задницу, Жаннетта Игоревна! Давно хотела вам это сказать. С невыразимым наслаждением Ярослава шлепнула телефон на место и пошла вдоль ряда застывших коллег. — Зануда. Стукач. Невротичка, — характеризовала она их, ненадолго задерживаясь у каждого стола. Зануде она открыла на экране монитора порносайт, отчего у того даже в замороженном виде редкие прилизанные волосенки на макушке встали дыбом. На компе второго сотрудничка бойко нашлепала: «Наш босс фантастический придурок, нельзя ли прислать за ним санитаров или хотя бы летающую тарелку, чтобы забрала его на опыты?» и нажала «разослать всем контактам», список которых возглавлял сам шеф. Нервной барышне выплеснула кофе на клавиатуру и добросовестно прибила степлером подол юбки к стулу. Еще немного порезвившись в царстве стеклянных перегородок с клеем, скотчем, маркерами и прочими подсобными материалами, Славка добралась до двери, ведущей в святая святых — логово босса. Расхрабрившись, она открыла ее с ноги и ввалилась в кабинет. Шеф таращил на нее остервеневшие глаза. Ярослава удовлетворенно отметила, что отправленное ею письмо уже светится перед ним на экране, и села прямо на стол, закинув ногу на ногу: — Всегда хотела сказать, у вас изо рта несет похуже, чем из Болота Вечной Вони, и еще вопрос, чего больше боятся ваши подчиненные — вашего ора или этого амбре. А пиджак, который обошелся вам в мою годовую зарплату, сидит на вашей тушке, как на пугале, потому что у вас узкие плечи и зад шириной с шестиполосное шоссе… Славка спрыгнула со стола и с ни с чем не сравнимым удовольствием вылила боссу на голову содержимое кофеварки. Он с утра предпочитал свежесваренный кофе. Затем в ход пошли прихваченные из столов сотрудников рулоны туалетной бумаги (шеф полагал, что наличие подобной роскоши в служебном клозете морально разлагает работников и приучает их к дармовщине). Когда последний рулон подошел к концу, Ярослава отступила на пару шагов, дабы полюбоваться своей работой. Мумия из шефа вышла что надо. За всем этим растерянно наблюдал изрядно обескураженный король домовых, поворачивая и так, и эдак хрустальную сферу в надежде заметить хотя бы проблеск сверкающего бального зала и услыхать слабый отголосок романтической музыки. Но нет, в грезах Славки высилось лишь это серое офисное здание, где та сейчас увлеченно топила в унитазе дорогущий айфон начальника. — Такое чувство, что она сдает экзамен на гоблина, — озадаченно проворчал Джарет, сползая с трона. — Так мы далеко не уйдем. Придется немного вмешаться…

Примечание к части

* caviar (англ.) – икра, caviar-free образовано по аналогии c childfree (свободный от детей) - термином, обозначающим субкультуру и идеологию, характеризующуюся сознательным нежеланием иметь детей.

Глава 18. Двое мечтают — третий не лезь

Когда последняя капля суперклея упала на сверкавшую не так давно поверхность стола главного офисного ревнителя порядка, Славка хорошенько вдавила коробочку со скрепками в липкую лужицу, приговаривая: «Ну, вот теперь она стоит правильно. И никакая зараза ее больше никуда не сдвинет, даже не парься!». Также надежно уже были закреплены и подставка для ручек, и компьютерная мышка, и телефонная трубка, и даже чашка с кофе. Кажется, больше дел на ее долю не осталось. К шефу возвращаться было уже скучно: ее стараниями директорский кабинет и так напоминал гнездилище легендарных Чужих, в центре которого восседал мумифицированный босс с гневно вращающимися в глазницах багровыми очами.

Невесть откуда взявшаяся дверь Славку ничуть не смутила, и она решительно схватилась за ее ручку. Раз уж тут исполняются фантазии, грех не воспользоваться случаем. Может, в соседней комнате ее ждет Пашка с букетом роз. Самого колючего их сорта. Вот она ему тогда покажет… Однако не успела Ярослава оказаться в соседнем помещении, как буквально в сантиметре от ее головы просвистела гигантская тапка. Славка попятилась от неожиданности и споткнулась о гигантскую сосиску. Впрочем, удачно споткнулась — как раз в следующий миг вторая мегатапка врезалась в стену. На четвереньках Славка попыталась вернуться к двери, но та уже испарилась. К тому же, рука угодила во что-то чудовищно пахучее. Славка поднесла пальцы к носу и скривилась:

— Проклятье! Это я что, в Барсиковы мечты угодила?

— Неа, — отозвался знакомый голос откуда-то из кучи беспорядочно сваленного барахла. — В мои… мррряу!

Углядев между подушками, книгами и перепачканными в шерсти брюками кончик хвоста, Ярослава подобралась поближе и наконец засекла Цербера. Тот возлежал на ноутбуке, покачивая лапой в роскошном замшевом сапоге и лениво жевал бутерброд с колбасой.

— Мечты мечтами, а тапками-то зачем швыряться? — обиделась на кота Славка. — Можно подумать, это я пометила твои туфли, а потом завела тебя черт знает куда! Вообще-то это я пострадавшая сторона!

— Мечты логике неподвластны, — отрезал Цербер.

— Хм… ну ладно, убедил, — вспомнив свои художества в офисе, согласилась Ярослава. — А как мне отсюда выйти?

— Да никак, — кот зевнул, показав ей длинный розовый язык. — В моих мечтах вполне сыщется место для прислуги. Кто-то же должен и спинку мне чесать.

Славка на секунду аж онемела от такой наглости, но, памятуя, что пребывает сейчас в церберовых грезах, поостереглась совершать резкие движения. Возникшие по этому поводу мысли тоже пришлось величайшим усилием воли оставить при себе.

— Цербер, повелитель мой, — вкрадчиво проговорила Славка, — а ты не в курсе, как так получилось, что я из своих… хм… грез… трансгрессировала в твои?

Кот лишь высокомерно фыркнул:

— Такие, значит, были грезы. Хиленькие. Естественный отбор, слыхала о таком?

Славка призадумалась. Возможно, здравое зерно в его мяукании и присутствовало: ведь не так давно она и сама имела возможность убедиться, что мечты у нее за минувшие годы как-то подзачахли, а те, что уцелели, взращивались исключительно на мстительных лейтмотивах. И вот она отыгралась на ненавистной работе, а дальше-то все и застопорилось. Ярослава мучительно наморщила лоб. Ну ведь были же у нее мечты, были! Отдельная квартира в таун-хаусе или там глюк в банковской системе, который прибавил бы к ее скромному счету шесть нулей… Но такие сугубо материальные фантазии тут, наверно, не сработают.

Внезапно лицо Славки просветлело, и она почти с нежностью уставилась на жирное тельце нахального кота.

— Знаешь, Цербер… — ее голос был протяжен и мечтателен. — Когда-то на очередном никчемушном бизнес-семинаре, которые так любит организовывать наш директор, нам попалась задачка со следующим условием. Вы угодили на необитаемый остров, где есть все необходимое для жизни, но нет ни одного человека. И вот к острову причаливает корабль. Чем бы вы постарались убедить капитана, что в его интересах взять вас на борт и вернуть к цивилизации? Знаешь, что я ответила?

— Я что-то не пойму, к чему эта притча, — недовольно заметил котяра. — Я вообще-то жду, чтобы мне спинку начали чесать.

— Я ответила, что утопила бы мерзавца, рискнувшего попытаться вернуть меня из Эдема к этой треклятой цивилизации! — радостно сказала Славка, и обитель гигантских сарделек и помеченных ботинок растаяла без остатка. Плюхнувшийся на горячий песок вновь обессапоженный Цербер издал возмущенный мяв и начал с безумным видом озираться по сторонам. Кругом расстилался бескрайний океан.

— Поздравляю, теперь ты мой Пятница, — ободряюще похлопала кота по толстому боку Ярослава. – А коли тут все ж окажется туго с едой, наша дружба плавно перетечет в гастрономическое русло и протянет… ну-у, еще как минимум с недельку, — добавила она, мысленно прикидывая ценность Цербера в килокалориях.

Глаза котяры в ужасе округлились, и он попятился, уперевшись в конце концов пышными телесами в пальму.

— Пошутила я, — кротко обронила Славка, поправляя сменившее джинсы и толстовку микроскопическое бикини. — Только пропитание добывать придется все же самому, мой увесистый друг. «Вискаса» в моих грезах, сам понимаешь, не предусмотрено. А вот для тапок и тут вполне такая… летная погода. Не то чтобы я была злопамятной… но имей в виду — память у меня как у слона.

— Я могу ловить рыбу и греть тебе вечерами ноги, — льстиво сказал Цербер, пожирая ее преданными глазами. — И это… мух цеце отгонять.

— Начинай, — милостиво позволила Славка, растягиваясь на услужливо материализовавшемся лежаке.

— А что дальше будем делать, хозяюшка? — преисполненным обожания медовым голосом проурчал кот, обмахивая ее также взявшимся из ниоткуда веером.

— Как что? — удивилась Славка. — Наслаждаться бесплатным отдыхом «все включено»!

Кот заметно встревожился:

— А как же время на прохождение Лабиринта, моя госпожа?

— Слушай, ты нудист? — зевнула Ярослава, выхватывая из воздуха солнцезащитные очки.

— Я же не сфинкс какой-нибудь, а благородный британец, — несколько обиженно заметил Цербер. — Пусть даже снова без сапог. Я не могу быть нудистом.

— Вот и не нуди, — порекомендовала ему жительница сурового города. – Я, может, черт побери, впервые за границей.

Его гоблинское величество слегка придавил миниатюрного кота в своем хрустальном шаре пальцем и выразительно сдвинул брови. Цербер быстро сориентировался и, потирая мохнатую шею, придушенно просипел:

— А как же мечты о приключениях, романтике и все такое? Неужели ничего такого не было? Просто необитаемый остров и все? Ну же, хозяюшка, вспоминай, вспоминай! Двадцать тысяч лье под водой! Пятнадцатилетний капитан! Дети капитана Гранта! Остров сокровищ!

Знакомые названия всколыхнули полузабытые детские воспоминания, и, к своему изумлению, Славка поняла, что мечты-то никуда не делись. Просто до недавнего времени они пылились, задвинутые на задворки подсознания за ненадобностью. Подметив изменившееся выражение ее лица, кот с воодушевлением, подогреваемым пристальным взором разных глаз сюзерена, продолжал:

— Айвенго! Благородный рыцарь, спасающий прекрасную деву! Карсон с Венеры! Джон Картер с Марса! А…

— Хватит уже, я поняла! — досадливо отмахнулась от него Славка. Подозрение, откуда Цербер знаком с классикой приключенческого жанра, зародилось было в ее голове, но обдумать хорошенько эту мысль Ярослава не успела — где-то в глубине острова уже гулко звучали тамтамы, а купальник оперативно превращался в костюмчик в стиле сафари.

— Есть! — удовлетворенно прищелкнул пальцами король гоблинов и без малейших колебаний шагнул в разросшийся на глазах сверкающий шар с новорожденной Славкиной фантазией. Наконец-то! А то все какие-то гоблинские увеселения только мелькали. Ну вот теперь-то он за все отыграется! К роли прекрасного принца Джарету не привыкать. Сейчас он с подобающим случаю героизмом спасет эту нахальную девицу от пиратов-туземцев-хищной фауны и иже с ними, проявит все ожидаемые рыцарские качества, дарует ей надежду на исполнение мечты… а потом… О, как же жестоко и беспощадно он растопчет эти грезы! Губы Джарета тронула мстительная усмешка, он расправил плечи, готовясь к неведомому подвигу, и… рухнул как подкошенный, схлопотав по голове туземной дубинкой.

— Вперед! — Славка с энтузиазмом подпихнула упирающегося всеми четырьмя лапами кота в сторону зловещего грохотания тамтамов.

— Э-э-э… хозяюшка, — вкрадчиво муркнул Цербер, нервно поводя бархатными ушами, — а разве мы не можем посидеть тут и тихонечко подождать, покуда прекрасный принц нас спасет?

— Ты серьезно? — Ярослава даже притормозила и уставилась на котяру с неприкрытым удивлением. — Ты и правда думаешь, я мечтала о такой скукотище, как дожидаться, пока меня спасет какой-то там принц?

— А разве нет? — басистый мяв Цербера приобрел отчетливо различимые панические нотки.

— Нет, конечно, — презрительно фыркнула Славка, — мы тут сейчас сами со всем разберемся! Шевели лапами!

— И что нас там ждет? — жалобно простонал кот, тщетно пытаясь забить свою упитанную тушку в кусты.

— Как что? Племя каннибалов, разумеется. И если мы не поспешим, они схомячат пленника, — оптимистично просветила его Славка. Кот прикрыл пухлой лапкой глаза:

— Это что же за книжки-то ты читала, а?

— Это наверняка из «Тарзана», — мечтательно протянула Ярослава, — мой любимый момент — спасение Поля д’Арно из поселка людоедов.

— Лю-людоедов? — начал заикаться кот, и его роскошные усы как-то понуро обвисли.

— Ну да, людоедов, — легкомысленно подтвердила Славка. — А тебе-то чего дергаться? Хотя… да, на твоем месте я бы тоже занервничала, с такими-то жировыми запасами. Сало они тоже могут уважать.

— Это мышцы, — угрюмо огрызнулся Цербер и побрел следом за обладательницей столь суровой грезы, прикидывая, где сейчас его величество и как это самое величество отреагирует на свою роль фирменного блюда в каннибальском меню. Это вместо принца-то. Трындец всем будет, когда он освободится. И если освободится. Фантазия-то Славкина. А ну как она вовсе не освободить пленника жаждет, а сплясать вокруг костра в компании людоедов? Кот обиженно запыхтел, снова припомнив оскорбительный выпад про его жировые запасы, и на всякий случай втянул живот. Что-то не нравились ему Славкины мечты, ну вот ни капельки не нравились! А уж как они не нравились его многострадальному величеству, очнувшемуся надежно примотанным веревками к столбу в центре поселка, в окружении ухмыляющихся губастых, черных, как сапог, физиономий, подозрительно напоминающих вымазанные гуталином морды гоблинов...

Глава 19. Когда часы пробьют тринадцать раз...

Джарет несколько натянуто улыбнулся, когда туземцы под мерный грохот тамтамов повели хоровод вокруг столба, пританцовывая и размахивая копьями (кстати говоря, совершенно не в такт, что неудивительно, принимая во внимание музыкальные таланты автора грезы). В воздухе тонко запел дротик и вонзился в опасной близости от уха его величества. Король гоблинов скосил глаза на еще подрагивающее оперение этого туземного оружия и вдруг со смесью ужаса и недоумения обнаружил, что стал обладателем черных как смоль локонов, прилипших к мокрой от пота щеке. Это уже выходило за всякие рамки. Месть местью, но становиться игрушкой этой ненормальной девицы в ее нездоровых и неправильных фантазиях в замыслы его гоблинского величества как-то не входило. Даже не желая думать о том, как он сейчас выглядит — учитывая завихрения полета Славкиной мысли, можно было ожидать всего наихудшего, Джарет сосредоточился. Однако все его старания заставить ставшую средоточием этой треклятой грезы сферу лопнуть, не увенчались успехом. Ко всему прочему, после нескольких неудачных попыток прямо перед ним ехидно высветилась надпись: «Отсутствует соединение с сервером». Что бы это могло означать, его величество ни малейшего понятия не имел, но его посетила смутная догадка: связываться со Славкой и ее мечтами было худшей идеей Джарета за последнее тысячелетие. Прежде пальма первенства по плохим идеям принадлежала затее бросить вызов одному весьма раздражительному джинну… — Хозя-а-айка! Пощади! — причитал толстый кот, с трудом поспевая за энергично продирающейся сквозь заросли Славкой. — Я вообще в глубине души всегда был пацифистом, ну на что я тебе там? — Ша, сегодня ты назначен исполняющим обязанности пантеры, поэтому больше грации и скорости, мой милый, — бескомпромиссно отрезала Ярослава. Покряхтывая и постанывая, Цербер поковылял дальше. Вскоре впереди замаячил людоедский поселок, обнесенный оградой, которую украшали выбеленные солнцем черепа. Они таращились на Славку и кота пустыми провалами глазниц, а у одного при этом вдруг отвисла нижняя челюсть, словно он не ожидал увидеть таких героев-спасителей. Ярослава, пригнувшись, протянула руку и тихо сняла его с изгороди. — Полезли на дерево, — велела она коту. — Владычица, помилосердствуй, а ежели грохнемся? — плаксиво сказал Цербер. — Черт побери, ну вспомни уже, что ты не просто полцентнера жира, а еще и кот, коты умеют лазить по деревьям! — рассердилась на очередного бесполезного спутника Славка. — Легко сказать… я ж при исполнении всегда был… в сапогах. Легко, думаешь, в них по деревьям лазить? Да и несолидно опять же… — все еще хныкал кот, когда Славка без лишних церемоний придала ему ускорения. Ветка зловеще хрустнула, но выдержала. Следом забралась и сама Ярослава. Обзор сверху открывался отличный. Каннибалы упоенно отплясывали вокруг столба с привязанным к нему пленником, время от времени развлекаясь игрой в дартс. К счастью для потенциального обеда, глазомер у лопоухих мумбо-юмбовых туземцев был под стать их музыкальному слуху, и пока страдал лишь столб. Старательные женщины, сверяясь с кулинарными книгами, кипятили на кострах воду и споро резали овощи и отмеряли количество приправ. — Череп держи, — свистящим шепотом прошипела Славка, пытаясь впихнуть в трясущиеся лапы Цербера свой ухмыляющийся трофей. — Ну ты чего, черепушки, что ли, испугался? По-моему, мы с тобой это уже проходили. Скелетам и их запчастям не во что тебя есть. — Я высо-соты, ока-казывается, бо-боюсь, — стуча зубами, ответил кот, судорожно впиваясь когтями в ствол дерева. — Что ж… придется повторить одиночный подвиг Тарзана, — осуждающе взглянув на Цербера, вздохнула Ярослава. Помнится, человек-обезьяна, огласив окрестности своим фирменным кличем, заарканил и утащил в листву здоровенного туземца прямо из центра толпы, однако Славка даже в грезах мыслила реалистично и не рассчитывала на то, что и у нее подобный трюк прокатит. Но в другой части тарзаниады герой как-то метнул череп в толпу дикарей, подкрепив бросок все тем же устрашающим воплем. И пусть искусством победного обезьяньего крика Славка не владела, она рассудила, что как-нибудь обойдется и своими талантами. На худой конец, можно им спеть что-нибудь типа «Ой, мороз-мороз, не морозь меня». Вполне так сурово и колоритно выйдет. Молясь, чтобы бросок черепа удался ей лучше, чем упражнения с учебной гранатой на физкультуре, когда злополучный метательный снаряд внезапно пулей полетел в обратную сторону и едва не зашиб физрука, Славка примерилась и хорошенько размахнулась. Но привычка зажмуриваться, когда что-то кидаешь, в который раз ее подвела. Раздался звук, будто ударили по спущенному футбольному мячу, и что-то тяжелое, с треском ломая ветви, полетело на землю. Славка открыла глаза. Кота на соседней ветке больше не было, а дикари все как один стояли, повернувшись в сторону шума. Поскольку вариантов больше не оставалось, Ярослава издала собственный вариант обезьяньего крика. Ну, так, как она себе его по описаниям в книжке представляла. Римейк оказался значительно убойнее оригинала — каннибалы, зажимая уши, дружно повалились на землю и принялись кататься по траве, причитая, что они разгневали всех демонов джунглей. Пленник тоже как-то обмяк, повиснув на веревках у столба. Не теряя времени, Славка слезла с дерева и перемахнула через ограду поселка. Для острастки она еще пропела-таки один куплет про мороз и поспешила спасать жертву людоедского произвола и собственной фантазии. Перерезав путы, Ярослава столкнулась еще с одним затруднением — пленник не подавал признаков жизни, а тащить его на себе, как это сделал бы Тарзан, она все-таки не могла. Правда, Славка честно попыталась хотя бы волоком сдвинуть его с места, но быстро поняла, что этак они далеко не уйдут. Джарет медленно выплывал из пучины небытия. Когда ему удалось приоткрыть глаза, он увидел низко склонившееся над ним лицо в обрамлении темных кудряшек. Его величество скрепя сердце приготовился фиктивно ответить на жаркий поцелуй и даже слегка вытянул вперед губы, однако вместо нежного лобзанья схлопотал несильную, но смачную оплеуху, сопровождаемую ворчанием: «Мужики! Все мысли об одном…». После второго шлепка по щеке король гоблинов подскочил как ошпаренный. — Вот то-то же, — удовлетворенно заметила Славка. — Тикать надо, пока они не опомнились, а не доггинг* тут осваивать! На мгновение заколебавшись, Джарет решил все же отложить жестокую кару за очередное попрание монаршего достоинства на потом в силу непредсказуемости Славкиных грез, и последовал ее совету. Пользуясь тем, что дикари еще пребывали в отключке, они перебрались через забор и устремились в сердце джунглей. — Эй, меня, меня-то подождите! — раздалось пыхтение из-под дерева, и основательно помятый и взлохмаченный Цербер вперевалку порысил следом за ними. Очень скоро за их спинами послышались воинственные возгласы раздосадованных, лишившихся ужина каннибалов. — Я бы бросил им Цербера, — тяжело дыша пробурчал Джарет, ожесточенно прорубая путь сквозь девственные джунгли выданным Славкой мачете, — пользы от него все равно ноль… — Негуманно, — не согласилась с ним Ярослава, спотыкаясь о какой-то толстенный корень и едва удерживаясь на ногах. — Да и не стоит баловать каннибалов таким жирным обедом. — Тогда сейчас они побалуют себя диетическим ланчем, тебя я бы им тоже охотно скормил, — огрызнулся его величество, оглядываясь назад. Туземцы ломились сквозь чащу. Копье просвистело в воздухе и воткнулось в ствол ближайшего дерева. Славка, Джарет и кот машинально пригнулись и нырнули в самые густые заросли. — Меня им скармливать нельзя, это же моя фантазия, — прошептала Славка и тут ее осенило. Как же она раньше не догадалась! Фантазия ее, а значит, в ее власти и сменить место действия вместо того, чтобы бегать по джунглям от своры оголтелых людоедов. Ярослава задумчиво прищурилась. — Ты что это задумала? — явственно напрягся Джарет. — Нас спасаю, — самонадеянно заявила Славка. Пробужденные к жизни мечты теперь уже заводились без пробуксовки, и не успел король гоблинов запротестовать, как вокруг них сомкнулись серебристые стены, тела оказались пристегнуты к противоперегрузочным креслам, а на обзорных экранах засияли незнакомые созвездия. Надрывно ревели перегруженные дюзы космического корабля. Недобро так ревели. Многообещающе. Джарет обреченно уронил руки на колени и издал короткий смешок: — И что теперь? Полагаю, мы терпим бедствие у незнакомой планеты в очень-очень далекой Галактике? — Ну… наверно. Вроде того, — чуть смутившись, признала Славка. — Мне ремень жмет, — пожаловался кот, но на него никто не обратил внимания. — А еще меня укачивает даже в телеге. Слабый вестибулярный аппарат, — угрожающе добавил Цербер. — А хотя бы его ты не могла где-нибудь по пути из одной грезы в другую выгрузить? — мрачно покосился на кота его величество. — Его можно в трюм отослать, — предложила Славка. — На каждом уважающем себя звездолете должен быть кот. Мышей ловить… ну, и мутантов всяких, — добавила она, вспомнив, какие именно произведения научной фантастики послужили базой для данной грезы, и ей стало малость нехорошо. Ладно, если это целиком миры Андрэ Нортон, а ну как и Чужие сюда все-таки просочились? Звук двигателей резко оборвался, и корабль перешел в свободное падение. Кот отчаянно заорал, царапая обивку кресла. — Возможно, тебе следовало бы выбрать чуть менее экстремальную фантазию? — приподнял бровь Джарет. Славка наконец-то присмотрелась к порожденному ее воображением новому имиджу короля гоблинов и подумала, что он все-таки чертовски эффектный мужчина. Взгляд скользнул по его лицу и остановился на безусловно украшавших этого мужчину боевых ранах. — Проклятые каннибалы, они пытали тебя! — воскликнула она с подобающим случаю праведным негодованием. Ее рука, потянувшаяся было к приборной панели, почти коснулась лица Джарета, но дальше не пустил ремень. — Это вообще-то ты, — кисло заметило его величество, трогая пальцем свой переливающийся всеми оттенками радуги фингал. — Я? А, точно. Ну извини. Совсем из головы вылетело, — Славка самую малость покраснела. Корабль все падал. Все, что она знала об управлении самолетами, сводилось к волшебной формуле: «штурвал на себя — вверх», а странички о тонкостях пилотирования звездолетов Ярослава, должно быть, когда-то в спешке пролистнула. Она подергала какие-то рычажки, понажимала разные кнопочки, но ничего не изменилось, только включилась магнитола, и их падение разнообразилось пятой симфонией Бетховена. — Кстати говоря, у тебя осталось всего полчаса до истечения времени, — непринужденно вставил Джарет. — А потом ты останешься здесь навек. Славка продолжала увлеченно тыкать в клавиши, и королю гоблинов пришлось несколько повысить голос: — Слышишь? Через полчаса после тринадцатого удара часов ты… — Превращусь в тыкву? — предположила Славка, не отрываясь от своего занятия. — Навсегда останешься в Лабиринте, — довольно скомканно закончил Джарет, озадаченный странным вопросом. — Отлично, мне здесь уже начинает нравиться, — радостно отозвалась Ярослава, которой удалось в конце концов отыскать кнопку включения аварийных двигателей. — У меня еще куча идей есть, как тут время скоротать. На вечность вполне хватит. Король гоблинов изменился в лице. — Ты никогда не вернешься в Надземье, — напомнил он. — Я буду передавать родне письма с гоблинами, — беспечно откликнулась Славка. — Ты никогда не сможешь возвратиться к прежней жизни! — воскликнул Джарет. — И слава гоблинам! — широко улыбнулась ему гостья. — Ты и правда думаешь, что после такого веселья я захочу вернуться к существованию офисного планктона? Сквозь загар, которым его гоблинское величество снабдила Славкина фантазия, проступила смертельная бледность. Вот такого-то поворота король не ожидал. — Если мы сейчас вернемся в Лабиринт, я сам помогу тебе добраться до замка, — дрогнувшим голосом произнес Джарет. Славка так энергично тряхнула головой, что кудряшки подпрыгнули: — Не-а. Мне тут нравится. — Здесь тебя будут окружать одни гоблины. — Ничего. Там они тоже меня окружают. — Здесь не будет магазинов. — Открою свои. — Здесь не будет этого… интернета! — хватался за последнюю соломинку король гоблинов. — Можно попросить гоблинов украсть сисадмина с сервером, — предложила Славка. Джарет на мгновение лишился дара речи. А затем корабль с воем и грохотом вошел в атмосферу неизвестной и недружелюбной планеты.

Примечание к части

*доггинг – практика секса в публичных местах с незнакомыми партнерами, доггеры – люди, занимающиеся этим.

Глава 20. Время истекло

— Я так молод! — схватившись за сердце (а может, за желудок), простонал кот. — Я не готов умирать!

— В моих грезах никогда не страдают дети и животные, — даже обиделась Славка, продолжая дергать за все подряд рычажки и рукоятки.

— Правда, что ли? — прищурился Джарет. Славка с запозданием вспомнила, что он имел удовольствие лицезреть часть ее фантазий в чертовом шаре, и запротестовала:

— Но то был Лешка, это не считается!

— Правда?

«Черт, неужто он заметил-таки и соседскую девочку, которая играет по выходным гаммы с шести утра?» — ужаснулась Славка. Кот закатил янтарные очи и собрался брыкнуться в обморок. Корабль немилосердно болтало и трясло, но каким-то предусмотренным в каждой приличной грезе чудом он сумел приземлиться на небольшой полянке, сломав всего пару вековых баобабов. Посадка вышла не слишком мягкой, но в целом полет оказался куда менее экстремальным, нежели езда в челябинской маршрутке, огибающей пробку в час пик.

— Ну вот, а вы панику тут развели, — с некоторой долей высокомерия заметила Славка. Его гоблинское величество метнул в ее сторону ненавидящий взгляд и сосредоточенно уставился в пространство, шевеля губами, однако и эта попытка вернуться в реальность Лабиринта не увенчалась успехом. Цербер очнулся и слабым голосом мяукнул, что завещает свои сапоги, если они все-таки отыщутся, какой-то там Мэри.

— Я на разведку, а вы как знаете, — Славка нетерпеливо выпуталась из ремней безопасности и решительно направилась к выходу. Люк распахнулся, из недр корабля выскочил и протянулся к выжженной земле язык трапа.

— Какой чудный цветочек, — пробормотала Ярослава, подозрительно разглядывая необычайно большой и яркий образчик туземной флоры, покачивающийся в нескольких шагах от звездолета. — Наверняка плотоядный, — подумав, заключила она и обогнула эту неземную красоту, досадливо щелкнувшую ей вслед зубами. Из кустов высунула голову крайне неприятная на вид тварь с гребнем и попыталась без всяких прелюдий полакомиться Славкой. Пришлось вынимать из-за пояса материализовавшийся там странного вида пистолет и палить в морду неприветливой фауне. Горгулья упала и захрапела.

— Что, будешь продолжать экскурсию? — лениво осведомился Джарет, сидящий на верхней ступеньке трапа.

— Конечно, — даже удивилась такому вопросу Славка. — Самое интересное ж начинается!

— Ну-ну, — усмехнулся король гоблинов, но его усмешку как будто стерло с точеного лица, когда над кораблем вдруг взметнулось пламя, и поляну окутали клочья едкого дыма. Мимо Джарета по трапу, словно ядро, пронесся кот и едва не сшиб с ног стоявшую на его пути Славку. Плотоядный цветок хищно раззявил свои лепестки и потянулся к очутившемуся в пределах его досягаемости кошачьему хвосту. Но тут Цербер встал на все четыре лапы, этот самый хвост завибрировал, точно древняя стиральная машинка при отжиме, и исторг на злокозненную флору такой заряд земного патриотизма, что цветок моментально скукожился и поник.

— Это наша земля! — торжественно изрек Цербер с видом космонавта, водрузившего национальный флаг на поверхности нового мира.

— Теперь да, — зажимая нос, согласилась Славка. — Только жить на ней невозможно…

Джарет с небывалой поспешностью пересек полянку и метнулся прочь, в глубину девственного леса. Корабль продолжал весело полыхать и, вероятно, готовился, огласив окрестности знатным взрывом, разметать все свои винтики по местным джунглям. Кажется, пора было переходить на другую локацию. Ярослава кинулась следом за его величеством, сама толком не зная, зачем — возможно, приключения в компании выглядели все же заманчивее, да и спасать кого-нибудь, в конце-то концов, и в иных мирах надо. Кот семенил рядом, и Славка решила и его далеко от себя не отпускать. Все-таки биологическое оружие, хоть и весьма ограниченного радиуса действия.

Лес оборвался с уже привычной внезапностью, и перед ними раскинулся гигантский рынок, по сравнению с которым китайский базар в родном городе показался Славке просто воскресной ярмаркой в деревне Гадюкино. Это что же… греза шопоголической направленности? В задумчивости Ярослава так резко остановилась, что король гоблинов буквально налетел на нее.

— И что на сей раз? — осведомился он, поправляя нарушенную симметрию кружев на своих манжетах.

— Ры-ыба! — неожиданно взвыл Цербер и, напрочь забыв о своих спутниках, ринулся к крайнему прилавку. Там стоял совершенно пустой аквариум, у которого тосковал какой-то смутно знакомый карлик. Славка с интересом наблюдала, как кот запускает лапу в воду и под аккомпанемент протестующих воплей печального карлика закидывает в широко разинутую пасть пригоршни воздуха.

— Мои рыбы! — голосил продавец, и на его крики уже начинал оглядываться разнокалиберный народ. На кота и Славку устремились десятки глаз — одиночных, парных, не поддающихся подсчету, на покачивающихся ножках, фасетчатых и прочих.

— Там ничего не было, правда же, Цербер? — неуверенно вмешалась Славка.

— Абсолютно…. ик!.. ничего! — сыто поглаживая вмиг округлившееся пузо, промурчал котяра.

— Он сожрал всех моих невидимых рыб, я разорен! — рыдал карлик. Ярослава почуяла, что пахнет жареным, и недолго думая рванула прочь, ловко маневрируя меж бесчисленных рядов — сказывались тренировки, когда нужно было донести стакан горячего кофе до своего стола в офисе, миновав разнообразные препятствия. Вслед им несся глухой ропот толпы, а затем — и топотанье, цокот и шуршание устремившейся следом погони. Когда Славка остановилась отдышаться, она уже находилась в другом конце рынка. Рядом с ней стоял малость запыхавшийся Джарет, кота видно не было, но за его судьбу она не слишком переживала. Сам виноват, если на то пошло. Ну и на крайний случай оружие у него имеется, от которого и видимые, и невидимые твари отдадут концы.

Славка огляделась и вдруг увидела мечту своего детства на поводке у двуглавой змеищи с явными признаками ожирения.

— Я должна его купить! — захлебываясь от восторга, простонала она и кинулась догонять змею, сопровождаемая насмешливым голосом Джарета:

— Через три минуты истекает отведенное тебе время. А это всего лишь фантазии. В реальности ничего у тебя не останется. Может, все же домой? Даю тебе последний шанс…

Славка лишь отмахнулась от него и льстиво улыбнулась змее:

— Какой чудесный у вас зверек! Продадите?

— Обменяю, — басом ответила змея и ткнула кончиком хвоста в презрительно наблюдавшего за ними короля гоблинов. — Вот на этого…

— По рукам! То есть… по хвостам… или еще там по чему, неважно! — с энтузиазмом воскликнула Славка и протянула ладошки к индикатору: — Кис-кис-кис!

Тот мгновенно стал золотым в знак полнейшего одобрения сделки, чего никак нельзя было сказать о короле гоблинов, который нежданно-негаданно вдруг сделался новым питомцем жирного пресмыкающегося с двумя головами.

— Ты что творишь?! — гневно вскричал он, адресуясь то ли к туго обвившей его кольцами змее, то ли к так лихо провернувшей бартер Славке. Присущее гоблинскому величеству высокомерное безразличие покинуло его в тот самый миг, когда змея попыталась утрамбовать покупку в багажник своего флаера. — Сию секунду освободи меня! Это, черт тебя раздери, твоя греза! Прекрати это немедленно!

И тут очертания рынка стали стремительно размываться, и Славка увидела, что они плывут по воздуху в гигантском мыльном пузыре. Еще секунда — и он разлетелся тысячами переливчатых осколков, Ярослава чувствительно ударилась тыльной частью организма о каменный пол и обнаружила себя сидящей посреди огромного, на диво запакощенного и грязного зала. В центре его возвышался скособоченный трон, на котором и восседал Джарет, чьи щеки все еще пылали от гнева, а льдисто-голубые глаза сверкали от сдерживаемой холодной ярости. Кот с невинным видом умывал лапой хитрую морду, а из-за хорошо знакомого автобуса выглядывали туповатые рожи гоблинов.

— Ты! Ты!.. — наконец к его королевскому величеству возвратился дар речи. — Ты хоть понимаешь, что только что сделала?! Ты же продала меня жирной рептилии из своей больной фантазии, чтобы заполучить какой-то мохнатый светофор!

— Это индикатор, — извиняющимся тоном откликнулась Славка. — Но у меня не было при себе сумки и больше меняться было не на что…

— Меня, короля домовых, властителя Лабиринта, повелителя человеческих грез, ты обменяла на блохастую разноцветную зверюшку! — продолжал бушевать Джарет.

— Ну да… тут я продешевила, конечно, — виновато согласилась Славка. — Надо было с нее еще что-нибудь стрясти…

— Ты!.. — снова взревел его величество, не находя даже подходящих слов.

— Да ладно, ладно, что было — то было, делов-то, пару минуток со змеей пообниматься, — примирительно заметила Ярослава и поднялась, отряхивая штаны. — А грязно-то как у тебя тут… Значит, здесь мне и суждено теперь коротать вечность? Ох, видела бы это моя мама… А она-то еще твердила, что безобразнее моей комнаты жилища не придумать… Ладно, все это мы приберем, это выкинем, и это тоже, — тут ее палец ткнул прямиком в королевский трон, и Джарет издал глухой полурык-полустон. — Гоблинов зашлем в IKEA, там подберем новую мебель. И шторки тоже сменим… А вот тут…

Окончания полета Славкиной дизайнерской мысли его гоблинское величество не дождался. В голове у него все помутилось, и он сполз с трона без чувств, распростершись в пыли, словно подбитая птица.

Глава 21. Сделка есть сделка, или грезы должны сбываться

— Эй-эй, ты что это делаешь?! — закричала Славка, протестующе размахивая руками. — Прекрати!

— Что такое? — удивленно повернула к ней левую голову толстая змея, не ослабляя хватки на шее бездыханного гоблинского величества. — У нас была честная сделка. Я тебе индикатора, ты мне — вот этого. А он сбежать, видишь ли, надумал!

Что-то пошло не так. Что-то стопроцентно точно пошло не так! Ведь Джарет утверждал, что это были не более чем грезы, и ничего из них в реальность пронести невозможно. А вот, нате-пожалуйста, змеюка лично заявилась за своим удравшим в Лабиринт имуществом.

— А где же тогда индикатор? — робко спросила Славка, уже без той свойственной снам и фантазиям легкости и самоуверенности.

— А вон, за твоей штаниной прячется, — равнодушно откликнулась змея и принялась споро увязывать его величество, точно батон ветчины. Славка никогда бы и подумать не могла, что это реально так быстро и ловко сделать, орудуя всего лишь одним хвостом, так что поначалу даже засмотрелась на процесс. А затем ей пришло в голову, что если змея утащит Джарета, она останется тут одна среди гоблинов и прочей шушеры. Поскольку вряд ли они захотят сходу признать Славку королевой вместо сгинувшего величества, начнутся смута, всяческие заговоры и перевороты. А оно ей надо? Ну и опять же всколыхнулись разворошенные героические мечты, призывая спасать Джарета. Конечно, он не самая приятная и милая личность, но это еще не повод отдавать его в комнатные собачки едва знакомому жирному пресмыкающемуся. Возвращать обратно честно выменянного индикатора, жавшегося к ее ногам, Славке было жаль, поэтому она все же на миг заколебалась. Да и легендарная выручательная сумка как назло где-то сгинула. Однако когда змея поволокла Джарета к выходу, Ярослава решительно преградила ей дорогу:

— Секундочку! Давайте, я вам вместо него что-нибудь другое предложу?

— Не хочу другое, мне он нравится, — не пошла на переговоры змея, мотнув одновременно обеими головами.

— Но тут имеется масса прелюбопытнейших вещей! — не сдавалась Славка. — Говорящие колотушки! Руки помощи, незаменимая штука в хозяйстве, переделают все дела, а кормить не нужно! Суперхренорезки… то бишь эти… машины-чистильщики…

— На что мне эти колотушки, ну сама посуди? — кисло спросила змея, неохотно останавливаясь перед Славкой. — Жизнь у меня личная не задалась, а ты мне — колотушки, хренорезки… такого добра я и у себя могу набрать…

— Но, как бы это помягче выразиться, физиологически змеи-мутанты и гуманоиды не слишком хорошо совместимы, — возразила Славка.

— А что делать, что делать, если мужики вообще перевелись?! — рыдающим голосом воскликнула змея и в сердцах хлопнула хвостом по полу, спугнув рывшихся в отбросах мелких орков. – Я, может, всю молодость на ожидание прекрасного змея на белом ящере ухлопала, а теперь надо хоть как-то жизнь устраивать! Ты думаешь, вот о нем я мечтала ночи напролет, длиной в сотню ваших лет каждая? Но выбирать-то уже не из кого!

— Ну-у, я уверена, все не настолько плохо, — сочувственно похлопала Славка по хвосту чешуйчатую сестру по Еве. — Наверняка на вашей планете еще остались приличные змеи, пусть и без белых ящеров…

— Ящеров — завались, а змеев нет, — пригорюнилась та. — Экологическая катастрофа, понимаешь. Спонтанная мутация. Все мужские особи превратились в маленьких змеедевочек, у которых на уме только розовые наконечники на хвост, лак для чешуи да эпиляторы для лишних, отрастающих иногда голов… так что прохлопала я свое змеиное счастье, приходится довольствоваться тем, что есть…

Славка призадумалась над нелегкой в любой вселенной женской долей, а затем в ее голове внезапно все прояснилось, и забрезжил выход из положения.

— А ведь здесь имеется ни много ни мало — холостой принц, которому просто не хватило дамы сердца! И мне думается, на ваш вкус он может показаться симпатичнее данного непричесанного гуманоида, — Славка не без доли сожаления покосилась на растрепанные, снова прямые и белокурые, волосы Джарета, беспорядочно разметавшиеся по грязным каменным плитам тронного зала. — Цербер, а ну-ка сюда, живо! Как добраться до озера с русалками?

— Я воду не уважаю, — насупился кот. — Не припомню я туда дороги.

Ни собачьего, ни кошачьего корма для эффективного срабатывания метода пряника при Славке больше не было, поэтому пришлось обратиться к кнуту:

— А я вот сейчас тебя в Болото Вечной Вони отошлю, век будешь ходить, его закапывать, так что лапы от усталости отсохнут!

— Это только его величество умеет, — усомнился кот.

— Его величество уверял, будто никто и ничто из грез не может здесь оказаться, и что сейчас с его величеством? — торжествующе спросила Славка, и Цербер мигом сделал выводы:

— Ах, озеро… припоминаю! Это недалеко, надо через сад пройти, а потом вдоль канала…

— Вот и веди нас. Через сад и вдоль канала, и так далее, — велела Славка и показала коту кулак. Индикатор в знак полнейшего одобрения ее действий сделался изумрудно-зеленым.

— Я прихвачу все же его с собой, — пропыхтела змея, волоча за собой Джарета. — Вдруг мне тот принц совсем не понравится?

Не блещущие интеллектом гоблины совершенно безучастно взирали на попрание королевского достоинства своего властелина: ведь прямого приказа противодействовать змее они получить не успели, а соображать сами, похоже, давно разучились. Впрочем, судя по манере обращения Джарета с подданными, не исключено, что они ничуть и не были опечалены его нынешним плачевным положением. Славка, Цербер, индикатор и змея с властителем Лабиринта под мышкой (весьма условной) двинулись к озеру, сопровождаемые лишь перешептываниями домовых да слегка заинтересованными взглядами косоватых глазок.

Сад был настолько прекрасен и свеж, что первый же дедуктивный вывод напрашивался сам собой: доступ Церберу с его привычкой заниматься демаркацией границ сюда до сегодняшнего дня был закрыт. А из этого следовало, что треклятое млекопитающее вновь получило шанс завести их всех невесть куда.

— Цербер! — грозно сказала Славка. — Даже если ты избежишь болота, от моей сверхзвуковой тапки тебе не укрыться, так и знай. Признавайся лучше честно — ты ни черта не знаешь дороги?

— Обижаешь, хозяюшка, — кот молодцевато выпрямился и даже пузо втянул. — Да будет тебе известно, я много лет охранял этот самый сад, и мне знакома здесь каждая тропинка!

— Позволю себе усомниться, — ответила Славка. — Нечто подобное я от тебя уже слышала перед парочкой дверей, припоминаешь?

— Ну ладно, ладно, — покорно сложил лапы на вновь выкатившемся объемистом животе Цербер. — Не был я раньше тут, признаюсь. А ведь сколько раз челобитную подавал ироду лохматому с просьбой перевести меня по состоянию здоровья в королевские садовники и техники-удобрители… Мечта у меня, может, голубая… гладиолусы выращивать, а ее губит на корню бюрократизм отдельно взятых личностей, — и кот недобро стрельнул золотистым глазом на болтающегося в змеиных кольцах владыку.

— Ну так я пошла тогда, лучше гуманоид в хвостовом завитке, чем змей в гипотетическом озере, — философски заметила змея и сделала попытку покинуть общество.

— Одну секундочку, сейчас мы разрешим это маленькое недоразумение! — запротестовала Ярослава, попутно подставляя ей подножку, отчего пострадала исключительно сама — змеища проехалась своей тушкой по босой ступне Славки, точно асфальтовый каток. В который раз прыгая на одной ноге, Ярослава призадумалась, не потребовать ли ей индикатора за бесплатно в качестве возмещения физического ущерба. Однако за неимением под рукой отлаженной судебной системы или хотя бы дара обращать несогласных в ночные вазоны эту идею пришлось отбросить. Вспомнив про канал в Гоблин-Сити, о котором говорили ей русалы, она заключила, что в целом направление выбрано верно, только вот транспорт бы не помешал. Джарет наверняка смог бы сотворить из очередной сферы хоть яхту, хоть линкор, хоть шар со скайпом для связи с подводным миром, однако в данный момент содействия от него ждать не приходилось.

Славка тоскливо осмотрелась. Всюду, куда падал взгляд, простирались бескрайние сады, и никакого канала на горизонте не вырисовывалось. Единственное, что напоминало об озере — мраморный фонтан в виде разинувшей рот рыбины.

«А чем Джарет не шутит?» — подумала Славка и, подойдя поближе, крикнула прямо в пасть рыбе:

— Эй, вы, там! Я дворец, я дворец, вызываю озеро русалок!

— Чего так орать-то? — гулко, точно из унитаза, громыхнуло из рыбьей утробы. — И да, что за дискриминация. У нас озеро русалов, а не русалок. Сколько их осталось, тех русалок… уже не заслуживают и упоминания эти русалки…

— Вот я как раз насчет этого вопросика! — обрадованно воскликнула Ярослава. — Есть тут у меня на примете невеста для принца!

— Была уже у него невеста, да сплыла — угрюмо откликнулся голос.

— А ее сумочки там у вас нигде не завалялось? — вкрадчиво полюбопытствовала Славка.

— Какой еще сумочки? Мы нашли только жуткую черную личинку неизвестной твари, ее так раздуло, что к ней даже самые отчаянные русалы не рискнули приблизиться. Вот-вот вылупится… Обтянули только то место лентами для свадебной колесницы, раз уж больше ни на что они не сгодились, чтобы никто туда случайно не заплыл.

Славка почесала в затылке, соображая, что могло дать такой эффект. Может, это нашелся тот самый разбухающий от воды гремлин, которого она купила в том году как сувенир боссу и так и не отыскала в сумке? Или там завалялся еще один пакет «Доширака»?

— Никому не приближаться к объекту, — самым что ни на есть МЧС-овским тоном распорядилась она. — Укажите самый короткий путь для саперной бригады.

— Так в фонтан ныряйте, — удивленно булькнул собеседник и с громким плюхом отключился.

— Может, его величество на бережку позагорать оставим? — спросила Славка змею, опасаясь, что Джарет, прижатый к упитанному змеиному телу вместо клатча, может вызвать некоторые нежелательные вопросы у подданных королевства.

— Ну уж нет, — отказалась змея. — Пока не оценю другой товар, этим разбрасываться не резон.

Пожав плечами, Славка посадила индикатора в центр пышной клумбы, генерировать новые цветовые комбинации под влиянием благоухания роз, и вновь повернулась к фонтану. Интересно, у нее опять отрастет хвост или придется так выкручиваться? Кот уже успел юркнуть в какие-то кусты творить свои демаркационные делишки, так что в напарники ей осталась одна змея. Ну и все еще пребывающий в отключке король гоблинов. Задержав дыхание, Славка нырнула в фонтан.

Едва вода сомкнулась над ее головой, как прямо перед Ярославой очутилось флуоресцирующее опаловое пятно, которое начало разрастаться на глазах и в конце концов обернулось пастью и сделало смачное «ам». Не успела Славка опомниться, как впечаталась в уже знакомый затонувший фрегат, обросший ракушками, частично осыпавшимися после их прошлой встречи. Следом за ней из портала вынесло змею. Славка опустила глаза и увидела вместо ног русалочий хвост. Ее спутница не особенно изменилась, разве что обзавелась двойным хвостом впридачу к двум головам. А вот Джарет так и остался Джаретом, его магия Лабиринта даже захудалым аквалангом не снабдила. Возможно, он по умолчанию не мог пострадать в своем королевстве.

«Или же подзадолбал королевство, как и гоблинов, и оно не прочь его чуток утопить», — мелькнула у Славки крамольная мыслишка. Вот что бы сделала она сама, попытайся какая-нибудь толстая анаконда унести ее шефа из офиса? Ну, наверное, в первую очередь, услужливо открыла бы перед ней дверь, затем сплясала задорный танец черлидерши на столе и отправилась развешивать праздничные гирлянды. Еще чуток поразмыслив над увлекательным вопросом, откуда именно выкинуло всю компанию, если внутрь загадочный мерцающий организм их принял перорально, Славка поплыла вперед и почти тут же наткнулась на свою сумку. Бока у последней и впрямь весьма угрожающе раздувались, а всему содержимому под водой наверняка пришел конец, в том числе и треклятому пропуску, так что путь к возвращению в родной мир был теперь отрезан гарантированно. Без пропуска ее и на службу не пустят, и обходной не подпишут. Но тем не менее, это все же была ее сумка, и Славка кое-как взгромоздила увеличившийся чуть ли не вдвое саквояж на плечо. Змея уже нетерпеливо била обоими хвостами:

— Ну, и где же мой суженый?

Словно в ответ на ее вопрос на горизонте показалась внушительная процессия.

— Вот она! — завопил один русал, размахивая руками. — Вернулась!

— Нет уж, увольте, на какой-то гулящей гоблинше я не женюсь, — оскорбленно фыркнул весьма пухлотелый камбалолицый юноша с трезубцем.

— И правильно! — поддержала его Славка. — Вы лучше посмотрите, какая тут невеста прибыла! Ей же цены нет! Одна голова хорошо, а две лучше, правда ведь?

Змея зарделась и принялась поправлять кончиком одного из хвостов прическу.

— Ну не знаю, — засомневался царственный русал. — У этих русалок и одна-то голова вечно болит. А тут две…

— Мне он нравится, — сказала змея и решительно всучила Славке Джарета. — Я поплыла.

— Но я еще не сказал «да», — капризно надул рыбьи губы подводный монарх.

— Ну так я еще и не доплыла, — широко улыбнулась ему новая невеста и прибавила скорости, обретя поразительное сходство с неумолимо мчащейся к цели торпедой. Не желая дожидаться, чем завершится их брачная гонка, Славка подхватила его гоблинское величество под мышки и изо всех сил заработала хвостом, устремляясь к поверхности. Неизвестно, какой из грузов тянул ее на дно больше — сумка или подозрительно долго пребывающий без чувств Джарет, однако в конце концов Ярослава, отдуваясь, вынырнула из воды. Хвост пропал, и ноги вновь облепили отвратительно мокрые джинсы. Золотой берег все так же манил своей дивной красотой и безмятежностью, птицы насвистывали диковинные мелодии, а по песку к ней со всех ног неслись два приземистых орка.

— Эй! Эге-гей! Ты чего нас тут бросила? — без всяких предисловий обвиняюще закричал Дундук, в силу молодости и резвости опередивший Стенча. — Мы теперь отсюда выбраться не можем! Даже этот дед не припомнит никаких тайных ходов! А водоросли мне уже приелись, по объедкам его величества скучаю…

Тут гоблин рассмотрел, кого волочит к берегу Славка, и в ужасе выпучил глаза:

— Ты что натворила? Ой, оркова погибель! Дед, а дед, где та дыра, из которой мы вылезли? Я, пожалуй, обратно поползу, к Болоту. Я лучше сам… А то хуже будет!

— Вот обычно ты дурень дурнем, но сейчас прав прям как никогда! — пробормотал старый орк, с трепетом изучая распростертое на песке тело повелителя. Славка задумалась, не испугаться ли за компанию и ей, однако неожиданно что-то в глазах Стенча-Вонегряза дрогнуло, помутилось, и тот со знанием дела добавил совершенно другим голосом:

— Поцеловать его величество надобно. Во всех сказках так положено.

Ярослава усомнилась, все ли сказки рекомендуют после небольшого удушения кольцами двуглавой змеи проводить реанимационные мероприятия методом поцелуев, но эти свои мысли озвучивать воздержалась. Да и вообще, ей ни сама идея, ни странные остекленевшие иллюминаторы древнего гоблина не приглянулись. Не отрывая пристального взгляда от Джарета, она ласково проговорила:

— Нет, поцелуи оставим для другого раза. Ты мне лучше ту историю с маленькой мисс пока расскажи.

— Э-э-э? Маленькой мисс? — замялся Стенч и тоже уставился на владыку Лабиринта.

— Ну да. Что там с ней было-то? Надеюсь, долгая история? Я сейчас камушек поудобнее выберу, присяду и послушаю, — и Славка, облюбовав булыжник посимпатичнее, примостилась на него и плюхнула рядом сумку, тщетно пытаясь прямо на себе хоть мало-мальски отжать одежду.

— Ну-у-у-у… давно это было… влюбился наш король в… э-э-э-э… — заблеял древний орк, и уши у него беспокойно задергались. Его гоблинское величество живо распахнул свои разные глаза и свирепо вперил взор в переступающего с ноги на ногу подданного:

— Стенч, я смотрю, ты у меня давно без повышения… а я вот так кстати вспомнил… У меня как раз имеется свободная вакансия одной колотушки…

Оркодедушку как ветром сдуло. Дундук проявил истинный талант хамелеона, слившись с прибрежной растительностью. Выглядел он настолько натуралистично, что почти тут же меж его рогов сказочная птичка свила себе гнездо. Джарет поднялся на ноги, взглянул на свое отражение в воде и одним мановением руки привел мокрую и местами порванную одежду в порядок. Затем пальцы его дернулись к багровеющему следу на шее, и он торжествующе воззрился на Славку:

— Поцелуи, значит, в другой раз? А это как называть?

— Это? Ну, я бы назвала это следствием неаккуратного обращения одной змеи, — заметила Славка, добросовестно изучая то, что обещало вскорости дозреть до знатного синяка. Его величество изменился в лице, и Ярослава рассудила, что надо сказать ему что-нибудь ободряющее и приятное.

— Тебе эта синяя… м-м-м… блузочка с воланчиками очень идет, — выпалила она первое что пришло на ум. — Правда, я остаюсь при своем мнении — брюнетом тебе было бы лучше. И вот если здесь чуток подравнять, а тут убрать…

Гневно сузившиеся очи повелителя гоблинов дали ей понять, что комплимент не оценен, и она умолкла. Атмосфера накалялась. И в это мгновение вода вспенилась, и на поверхности показались счастливо улыбающиеся головы змеи.

— Спаси-ибо! — прокричала она. — Кормите индикатора сладким для самых красивых отте-е-енков!

На последнем слове ее как будто утянуло под воду, и с прощальным бульком новобрачная скрылась в пучине.

Глава 22. Вечность начинается

Джарет, король гоблинов, развалился на покосившемся троне, перекинув одну ногу через резной подлокотник, изображающий изогнувшего шею дракона. Высокий сапог угрожающе покачивался прямо перед носом орка-секретаря, съежившегося перед владыкой. Скрюченный дрожащий палец с кривым когтем медленно полз по листу бумаги вдоль небрежно набросанных торопливой рукой строк.

— Ро-бот-пы-ле-сос… кон-тей-неры для хра-не-ния объ-ед-ков… — с усилием шевеля оттопыренными от усердия губами, по слогам читал мелкий гоблин.

— Это все? — голос властелина звучал несколько отрешенно.

— Нет, ваше гоблинство, это только первая страница, а там их… — орк мучительно наморщил низкий лоб и принялся загибать пальцы. — Один… два… три… семь.

— Пошел вон! — сапог дернулся, но секретарь недаром продержался на этой почетной должности аж целый месяц — реакция у него была отменная, и он вылетел за дверь еще до того, как нога владыки достигла точки, где мгновение назад находилась оркова голова. В коридоре бойко стучали молотки и слышался топоток снующих взад-вперед с бесчисленными поручениями гоблинов. Джарет насупился. Разумеется, он уже имел возможность убедиться в том, что пытаться остановить развернутую бойкой гостьей из Надземья деятельность себе дороже, но и безропотно наблюдать за тем, как в мрачный антураж его дворца бесцеремонно вторгаются нотки шведской практичности вроде всяческих шкафчиков и систем для сортировки отбросов, было просто выше его сил.

Затянутые в перчатки тонкие пальцы яростно стиснули подлокотник кресла, и костяной дракончик протестующе забил хвостом, пуская кольца дыма из ноздрей. Пришлось ослабить хватку, пришедшуюся в аккурат на его огнедышащую пасть. Джарет вскочил и принялся нервно мерить широкими шагами тронный зал. Автобус, расположившийся прямо в центре, изрядно мешал этим метаниям. Из-под массивных, захлопнутых наглухо, дверей тянуло запахом свежей краски. Все это отдавало безумием.

Сара разрушила его царство безжалостно брошенными роковыми словами: «У тебя нет надо мной власти», и у него ушли годы (а может, и столетия, ведь в Лабиринте время течет иначе), чтобы восстановить хотя бы хрупкое равновесие в своем пошатнувшимся мире. Мог ли он предположить, что впоследствии явится какая-то лохматая гарпия, напялит на его гоблинов оранжевые каски и объявит, что всему замку отнюдь не повредит интенсивный курс сеансов «Школы ремонта» или «Квартирного вопроса»? Сами по себе эти слова ни о чем ему не говорили, покуда во дворце не завизжали дрели и не застучали молотки. После того как король гоблинов влип полой своего роскошного плаща в веселенькую фисташковую краску на свежепокрашенных воротах, прищемил палец дверцей новенького шкафа и наступил в ведро с какой-то дрянью, мигом растворившей его сапог, он таки поддался гневному порыву и попытался превратить нарушительницу его спокойствия в дверной молоток или иную полезную в хозяйстве вещицу. Однако магия не сработала.

— Может, хрустальная сфера просроченная попалась? — почти участливо поинтересовалась гостья, наблюдая за его бесславными потугами. Джарет глухо зарычал и развернулся, дабы величественно удалиться.

— А нигде в холодильнике или, может, в мрачном погребе не завалялось еще порции-другой галлюциногенного салатика? — понеслось ему вслед. — Я тут еще одну мечту вспомнила и…

Дослушивать король даже не стал: с него с избытком хватило прошлых злоключений в фантазиях этой ненормальной. Моментально обратившись в белую сову, его величество попытался выпорхнуть в окно, однако не учел уже внесенных в интерьер изменений и с размаху влетел в разноцветные шторы-нити, в которых и запутался так, что Славка и Дундук выковыривали его не меньше десяти минут. После этого Джарет засел в тронном зале и лишь угрюмо выслушивал доклады о том, что еще заказало это чудовище в образе девицы для воплощения своих дизайнерских затей.

Когда тяжелые створки дверей дрогнули, королевские поджилки содрогнулись вместе с ними. Просунувшаяся внутрь голова в оранжевой каске ничем особым от десятков других голов в замке, снабженных аналогичным нехитрым приспособлением, не отличалась до тех пор, пока не замаячили выбившиеся наружу темные кудряшки.

— Джарет, новая кухня пришла! — с энтузиазмом оповестила Славка. — Теперь гоблины смогут даже разогревать объедки в микроволновке!

Его величество, плюхнувшись обратно на свое монаршее место, исподлобья изучал запятнанную плодами стервятниковых нервных срывов стену и делал вид, что в упор не замечает этого вторжения.

— Джарет, ну ты чего, обиделся, что я твою кровать хотела заменить современной? Этот балдахин — просто общежитие для клопов. А роспись на спинках — тихий ужас. Неудивительно, что ты такой депрессивный.

Король гоблинов заскрежетал зубами.

— Да ладно, ладно, я же согласилась, чтобы ты оставил эту отрыжку каменного века, только балдахин велела постирать! Не виновата я, что та безобразная рожа, намалеванная на нем, полиняла. Откуда ж я знала, что китайцы и в Лабиринт свои товары протаскивают…

— Это был лик Аламэдаса, — зло процедил Джарет.

— Кого-кого? Мидаса или Фантомаса? — Славка со скрипом поскребла макушку каски. Из-за ее ноги высунулся вездесущий комок меха на тонких ножках, меняющий от избытка чувств оттенки, точно хамелеон, которого положили в коробку с цветной бумагой.

— Аламэдас — повелитель кошмаров, — с достоинством заметил его величество.

— А-а… ну и клопов, наверно, по совместительству тоже, так что особо сожалеть об его лике я бы не стала. Так о чем я… — спохватилась Ярослава. — Точно, о кухне. Такая штука, что гоблины, которые ее принесли, уже битый час таскают все туда-сюда по каким-то странным лестницам. Наверно, проще было пройти через другое крыло замка, но так нам показалось ближе. А в итоге эти болваны бродят между полом и потолком и никак не могут отыскать выход. И у меня их догнать никак не получается…

— Что? — Джарет рывком поднялся с трона. — Какого дьявола вы там творите?!

Это была, наверное, последняя ниточка, что еще связывала его с Сарой. Комната с хитроумными переплетениями бесчисленных лестниц, созданная лишь ради нее одной… Король домовых, отпихнув Славку с дороги, метнулся прочь из зала. Та пожала плечами и поспешила за ним.

— Убирайтесь вон отсюда! — рявкнул его величество на тупо тычущихся в стены и потолки домовых, нагруженных мебелью.

— Мы ж и хотим убраться, вашество, а никак, — пропыхтел один из гоблинов с плитой на закорках, прицельным плевком отбрасывая с косого глаза лохматый чуб. В этот момент пол поменялся местами с какой-то стеной, и орк-грузчик в очередной раз уткнулся в препятствие, выросшее прямиком перед его пятакообразным рыльцем.

— Гастарбайтеры ремонт делали? — понимающе спросила Славка, с любопытством окидывая взором этот лестничный хаос. — Как достопримечательность сойдет, только я бы тут немножко…

— Нет! — оборвал ее Джарет, холодно сверкнув прозрачно-голубыми очами. Ладно, что сферами снова швыряться не вздумал. Не то чтобы Славка этого боялась, но когда его величество изволил гневаться, коэффициент интеллектуальности подданных падал еще как минимум вдвое, и инстинкт самосохранения вынуждал их, бросив все занятия, забиваться в кучи объедков. А кухонные девайсы швыряния на пол могли не пережить.

— Ладно, ладно, пусть остается как есть, — проявила уступчивость Ярослава, — только помоги вывести отсюда чертовых гоблинов. Эй, ты что, в астрал выпал? Немудрено, от мельтешения пола и потолка тут можно морскую болезнь заработать, а орков в космонавты подготовить… Может, в сад выскочим свежим воздухом подышать?

Однако выражение лица у Джарета стало совершенно отсутствующим, его резкие черты заострились сильнее обычного, а глаза превратились в два айсберга. Вне всяких сомнений, эти метаморфозы были напрямую связаны с той самой загадочной любовной историей и безымянной «маленькой мисс». Хотя… Почему безымянной? С изрядным запозданием Славка наконец сопоставила пару фактов. Первый — она попала в Лабиринт по ошибке, вместо нее Джарет надеялся увидеть какую-то Сару. И второй — когда-то давно он потерял голову из-за обычной земной девушки, которая, судя по всему, прошла Лабиринт, но с ним не осталась. Налицо была любовная драма в стиле так обожаемых ею романов и «мыльных опер». В глубинах Славкиной души снова заворочалась супервумен.

— Э-э-э… Джарет, слушай, ну хочешь, я ее для тебя… как бы это поточнее выразиться? Материализую? С индикатором и змеей ведь получилось, — вдруг осенило Ярославу. Король гоблинов вздрогнул и устремил на нее неприветливый взгляд своих жутковатых и зачаровывающих глаз с разными зрачками.

— Что ты хочешь этим сказать? — ледяным голосом осведомился он.

— Ну ты дай мне портрет этой Сары, аватарку в хрустальном шаре или там фоторобот, — зачастила Славка, — я ее воображу, откушаю еще чего-нибудь из вашего галлюциногенного меню — и готово, притащу тебе в лучшем виде…

Она запнулась и в замешательстве уставилась на побледневшее лицо Джарета. Его губы шевельнулись, и он выговорил лишь:

— Замолчи!

— Ну хорошо, хорошо, как скажешь, — поспешно согласилась Славка, которой не понравилась странная тьма, плещущаяся в глубине его зрачков. — Понимаю, дело такое… Любовь любовью, но может, ей уже все девяносто годков, вставная челюсть, склероз, ревматизм, куча правнуков, недовязанные носки… А тут я заявлюсь и сюда ее припру. Сыро тут, отопления нет, артрит заработать можно на раз-два и в более молодом возрасте…

Каменные стены, недобро громыхнув, непринужденно поменялись местами, и Славка обнаружила себя не то стоящей, не то висящей вниз головой, в то время как по меньшей мере семь Джаретов удалялись в семи разных направлениях и измерениях, и за каждым из них развевался, точно крылья летучей мыши, черный, как сам мрак, плащ. Гоблины тоже бесследно куда-то пропали (Славка заподозрила, что искать их теперь придется в обители Вечной Вони, и чуток опечалилась загубленной судьбой невинной кухонной техники). Погуляв немного по стенкам и потолку, Ярослава убедилась, что куда бы она ни направлялась, все равно неизменно оказывается совершенно в ином месте.

— Не могу сказать, что это прям новые ощущения в моей жизни, — доверительно обратилась она к лестницам за неимением лучших собеседников. — Каждый раз, как захожу в торговый центр, точно таким же загадочным образом оказываюсь совсем не в том отделе, куда планировала зайти, и выхожу оттуда, потратив вдвое больше, чем собиралась… И еще всегда забываю купить то, за чем, собственно, и шла. И с подземными переходами та же шняга шняжная, — добавила она, задумчиво шагая вверх по отвесной стене. — Почему-то, стоит мне туда спуститься, как я моментально теряю всякую ориентацию в пространстве и выхожу совершенно не там, где мне было нужно…

Лестницы, разумеется, не удостаивали ее ответом, продолжая свое черное дело. Тем временем Джарет, сидя на ступенях перед троном, меланхолично метал хрустальные шары в выстроенных перед ним орков с пугливо вытаращенными глазами. Будь он знаком с терминами боулинга, то, безусловно, при каждом особо удачном броске засчитывал бы себе страйк. Повелитель Лабиринта был хмур и удручен, и настроение его отнюдь не улучшилось, когда в тронный зал въехала питаемая невесть какой энергией круглая штуковина и принялась энергично поглощать разнокалиберный мусор, ровным слоем покрывавший каменные плиты пола. Грозно топорщившиеся по углам кавалерийские усы плесени были безжалостно сбриты, а гигантский паук едва успел выхватить свою парадную паутину буквально из пасти неведомой твари.

— Я слишком долго и усердно пытался забыть тебя, Сара, и это привело лишь к тому, что я запомнил тебя навек… — сумрачно проговорил король гоблинов, тщетно пытаясь погрузиться в свои привычные беспросветные думы, однако жужжание методично уничтожавшего многолетние завалы объедков пылесоса никак не давало сосредоточиться. Расшвыряв заключительным метким броском мелких гоблинов в разные стороны, Джарет резко поднялся и вышел из зала. Двери перед ним распахнулись, а затем захлопнулись за его спиной с таким душераздирающим скрежетом, что дремавшие под потолком летучие оркомыши гроздьями обрушились вниз.

Из комнаты с лестницами доносилось неразборчивое бормотание и то досадливые, то удовлетворенные возгласы. Его величество даже боялся предположить, чем там может быть занята эта особа. Разрываясь между опасливым любопытством и желанием убраться подальше от Славки с привнесенными ею в Лабиринт веяниями прогресса, Джарет извлек из воздуха сферу… и от увиденного в ее глубинах лишился дара речи. Гостья из Надземья восседала на вертикально уходящей в бесконечность стене и распоряжалась материализующимися перед нею разнообразными предметами.

— Направо! Перевернись! Налево! Перевернись! Еще раз! Вот так! Есть!

Вниз устремлялись тумбочки, шкафы, кровати и — время от времени — даже гоблины, едва успевавшие в полете принять требуемую от них позу.

— Что… что это? — отмер наконец Джарет. Его склоненное над шаром лицо замерцало прямо над Славкиной головой, та отвлеклась, и появившийся одновременно с этим письменный стол рухнул на вершину шаткой пирамиды. Составляющие ее предметы посыпались вниз, вверх, а заодно и вправо и влево.

— Ну вот! — с неподдельным огорчением прищелкнула языком Славка. — Никогда не дадут в тетрис спокойно доиграть…

Джарет прислонился к стене, бессильно уронив руку, все еще сжимавшую хрустальный шар. Грядущая вечность обещала быть долгой, очень долгой...

Глава 23. Когда мы предполагаем, а Джарет располагает

В тронном зале царило необычайное оживление. Дундук в кружевном переднике, сосредоточенно пыхтя, отскабливал с пола древние окаменелости, по которым археологи могли бы составить исчерпывающее представление о меню гоблинов двухсотлетней давности. Униформу горничной доставил ему не иначе как единоутробный брат с аналогичным IQ, уровень которого реально было оценить лишь в отрицательных величинах. Об этом свидетельствовали видневшиеся из-под передника чулки в сеточку и игривая подвязка. Должно быть, оркокурьер по неграмотности заглянул за искомым в магазин несколько иной направленности, нежели предполагала Славка.

— Ноги поднимите, вашество, я под троном поскребу, — прокряхтела новоявленная горничная, и Джарет, источая флюиды ненависти, привычно замахнулся на Дундука монаршей ногой, но был остановлен окриком Славки:

— Эй, ты и сам тунеядствуешь, и другим работать мешаешь! И еще… анимагия анимагией, но не мог бы ты, когда в птичку обращаешься, вести себя почистоплотней? Все стены в помете!

Король гоблинов яростно заскрежетал зубами.

— Это не их величество изволили напакостить, это все стервятник, — попытался заступиться за властелина Стенч, который тут же покрывал художественной росписью на гоблинский лад бока автобуса.

— Вон отсюда, все! — взревел Джарет, однако, вопреки обыкновению, далеко не вся масса гоблинов без промедления рванула к двери. Многие заметно заколебались и застыли истуканами посреди зала, оглядываясь на Славку, и это стало последней каплей для королевского самолюбия.

— Рисуй-рисуй дальше свою хохлому, дедуля, не отвлекайся, — невозмутимо сказала Ярослава, продолжая прикладывать разные лоскутки штор к позеленевшей от времени каменной кладке. Вот тут-то и грянул гром. Хрустальная сфера в руке Джарета вспыхнула, разрастаясь огненным шаром, и в ней появились уже знакомые часы с тринадцатью делениями. Большая стрелка под немигающим взором потемневших до цвета предгрозового неба глаз повелителя Лабиринта дрогнула и попятилась назад. Когда-то немыслимо давно король домовых сумел переломить ход самого времени ради того, чтобы другая девушка осталась с ним, и вновь, по прошествии многих лет, ему удалось повторить этот маневр. Однако сегодня цель была прямо противоположна прежней.

— Через немыслимые опасности и бесконечные трудности ты отыскала дорогу сюда, в этот замок, стоящий на краю Гоблин-Сити… — с плохо скрытым торжеством в голосе процитировал его величество так хорошо знакомые ему слова, каждое из которых было словно выжжено каленым клеймом в его, прежде чуждом человеческим страстям, сердце.

— Джарет, ты это о чем? — насторожилась Славка. Образец очередной, почти подошедшей к местной плесени портьеры застыл у нее в пальцах.

— …чтобы вернуть автобус, который мы украли, — продолжал король, наслаждаясь ее замешательством. — И твоя воля так же сильна, как наша, и твое королевство такое же могучее… — последние слова Джарет после едва уловимой запинки все же пропустил и сразу перешел к главному:

— Тринадцать часов еще не истекли, ты выиграла, и я возвращаю тебе украденное!

— Лучше бы вы тогда у меня «мерс» украли, — вздохнула Славка, искоса поглядывая на свежерасписанный мордами гоблинов старенький автобус, но тут до нее дошло, к чему именно клонит Джарет. Славкины глаза округлились, и она отчаянно запротестовала:

— Джарет, постой, нет, ты не можешь сейчас отправить меня домой! Мне тут нравится! И ребята ко мне уже привыкли! А как же мой индикатор? А как же приглашение на свадьбу от Дорофеи? (так она окрестила по ближайшему созвучию свою новую двуглавую подружку, чье инопланетное имя так и не смогла заучить, а тем паче хоть разок воспроизвести без десятка ошибок)

— Ты прошла Лабиринт, все честно, — невозмутимо заметил его величество, к которому вместе с надеждой на скорое избавление от возмутительницы спокойствия стало возвращаться и самообладание.

— Нет, Джарет, ты же смухлевал со временем! Причем, вообще задним числом! Не надо домой! Хочешь, мы проведем сюда интернет? Я тебе такие сайты покажу — закачаешься! Там не только мечты увидишь, а и то, что в страшном сне не приснится! В чатах научу общаться! В Гугле новые составляющие для амбре Болота Вечной Вони найдем! — цеплялась за соломинку Славка.

Но король гоблинов был неумолим. В распахнувшиеся окна тронного зала ворвался ветер, закружив по каменным плитам в мини-смерчах значительно уменьшившиеся за последнюю неделю кучки мусора и объедков, небо расколола напополам вспышка молнии, и Ярославу поглотили безмолвие и кромешная тьма.

Постепенно звенящая тишина развеялась, начал рассеиваться и мрак.

— Джарет? — неуверенно окликнула Славка, но никто ей не ответил. Она пошарила рукой в потемках, и пальцы наткнулись на что-то мягкое. — Цербер?

— Мрряу! — послышалось рядом с ней, но подсунутая под ладонь голова оказалась отнюдь не бакенбардистой мордой кота Бегемота.

— Барсик? — чуть не плача воскликнула Славка, и из-за стены тут же раздался хныкающий Лешкин голос:

— Блин, тетя Слава, чего ты так орешь, шести утра еще нет!

— Не может быть! — Славка, вскочив на ноги, метнулась к окну и рывком отдернула штору. Над хорошо знакомой улицей занимался рассвет, а по дороге, ведущей к парку, уже, спотыкаясь, брели первые сонные собачники.

— Неужели приснилось? — Ярослава так и села в продавленное кресло. Ее растерянный взгляд упал на обтянутые джинсами ноги. Что это были за джинсы — грязные, потертые, порванные на коленях! Значит, по крайней мере, ссора с Пашкой ей не приснилась. И что, она всю ночь топала до города, а потом добралась до дома, отключилась и успела увидеть такой чудной сон? А разве бывают настолько реалистичные, хоть и совершенно бредовые, сны?

Славка обвела глазами комнату. Привычный бардак после тронного зала Джарета показался почти идеальным порядком. У двери валялась потерявшая всякий вид сумка. Ярослава схватила ее и без лишних церемоний опрокинула над диваном. Водопадом хлынули вниз сверкающие монетки, ключи, карандаши, слипшиеся карамельки… Следом глухо забарабанили по пледу вещички покрупнее –кошелек, визитница, стикеры, всяческие флакончики, тюбики и баночки. Затем дошла очередь до тяжелой артиллерии — неспешно выкатились мобильник с потухшим экраном, замотавшиеся в хитрейший морской узел наушники и в последнюю очередь, разумеется, пропуск. Все выглядело так, словно сутки пролежало в воде, а впоследствии было не слишком старательно просушено. Возможно, именно тем феном, который изображала пара дующих изо всех сил на сумку гоблинов. Славка потыкала пальцем в дисплей телефона, но тот остался совершенно безучастен к этим манипуляциям.

Покуда она ошарашенно сидела, подобрав под себя ноги, на диване, и пыталась осмыслить случившееся, дом начал просыпаться. Прошлепал на кухню отец, зажурчала включенная в ванной вода, жалобно вякнул, оборвав на середине свою песнь, Лешкин будильник.

— Яся, ты на работу не проспишь? — заглянула в комнату мама и, узрев замызганные Славкины джинсы, измятую блузку и рассыпанное содержимое сумочного Эльдорадо, осуждающе поджала губы:

— Яся, на что ты похожа? Уж не собираешься ли ты на работу в таком виде? А что это за россыпи на постели? Ты опять потеряла пропуск?

— Все в порядке, мама, — поспешно сгребая все барахло обратно в сумку, ответила Славка. — Я сейчас переоденусь.

Когда мама вышла, Ярослава, воровато оглянувшись по сторонам, прошептала: «Хочу, чтобы гоблины пришли и забрали меня обратно! Прямо сейчас!», но ничего не произошло. Вероятно, Джарет, подобно суровому модеру, вычислил ее ай-пи и на веки вечные заблокировал доступ в Лабиринт. А может, просто пароль сменил. В любом случае, заклинание больше не работало. Славка подавленно шмыгнула носом и со вздохом полезла в шкаф за чистой одеждой.

— Во прикол! Слыхали в новостях? — из кухни донеслось Лешкино заливистое ржание. — Кто-то вечером пригородный автобус времен каменного века угнал, а сегодня утром его нашли, весь какими-то жуткими харями размалеванный!

Славка даже обиделась за их совместное с гоблинами творчество. И совсем там были не жуткие хари, а вполне близкие к оригиналу морды орков, Дундук вон себя тогда сразу узнал. Только был недоволен, что выхлопная труба у него вместо носа на портрете торчит. Опечаленная Ярослава отказалась от завтрака и побрела на свои галеры. Но только вот как, скажите на милость, можно дальше работать под руководством человека, которого ты лицезрела с писсуаром на ушах? Да и остальные коллеги получили от нее в той грезе на полную катушку. И никуда от этих серых скучных физиономий теперь не деться, как и от всей серой и скучной действительности. На глаза навернулись слезы досады и горького разочарования.

Охранник Семеныч уже открыл было рот, чтобы выдать свою коронную фразу про то, куда же Славка засовывает пропуск, что вечно по полчаса ищет его у турникета, но малость покоробленная от воды карточка уже была зажата в ее кулаке. С фотографии на Семеныча угрюмо взирала настоящая гоблинша — при деформации пропуска и без того страшненький снимок украсился перекошенным, точно у маски маньяка в фильме «Крик», ртом и аналогичными очами. Охранник как-то странно покосился на Славку и безропотно пропустил ее, даже не прикопавшись к испохабленной карте.

Плюхнувшись на стул перед своим компом, Славка окончательно загрустила. Приключение закончилось. Снова разрывались телефоны, что-то орали в трубку недовольные клиенты, бубнили свою вечную присказку о том, как им важен звонок каждого отдельно взятого нервного дяди Васи, менеджеры из соседних аквариумов. Ближе к обеду в офис вплыл обтянутый дорогим пиджаком живот с возлежащим на нем почти параллельно полу галстуком, а следом показался и его обладатель. Все вскочили и подобострастно заулыбались, и лишь Славка, мрачно уставившаяся в монитор, осталась сидеть на месте. Живот решительно двинулся в ее сторону и, заколыхавшись, навис над столом. Ярослава подняла глаза и явственно различила мерцающий над головой шефа писсуароподобный нимб.

— Мне кажется, вы, Ярослава, недостаточно стараетесь. Я не в восторге от ваших показателей, — громыхнуло из-под светящегося писсуара.

«Интересно, сколько гоблинов понадобится, чтобы утащить эту тушу в Лабиринт?» — задумалась Славка, мысленно прикидывая среднюю грузоподъемность среднего орка. Шеф еще немного постоял над душой, но, так и не дождавшись принятых в таких случаях покаяний и клятвенных обещаний в следующем месяце посрамить самих стахановцев, удивленно хмыкнул и поплыл дальше в сопровождении все того же неизменно парящего над головой нимба. Вне всяких сомнений, теперь Славка была внесена в самый черный список.

Рабочий день тянулся так, словно она только сегодня вышла из отпуска. Впрочем, так оно и было. Только это приключение оказалось гораздо лучше любого отпуска. Грезы наяву вместо сериала, форт Боярд с гоблинским уклоном, настоящий замок и даже прилагающийся к нему король. Пусть и домовых… Эх, может, не надо было трогать балдахин его кровати с каким-то там ликом?

Славка вылетела из офиса, точно ядро, едва часы возвестили об окончании рабочего дня, сопровождаемая неодобрительными взглядами коллег. С разбегу толкнув дверь, она услышала лишь вопль и звук шмякнувшегося с крыльца тела, с хирургической точностью сметенного вниз.

— Ой! — испуганно сказала она и заглянула в кусты шиповника, в которых кто-то ворочался и отчаянно ругался.

— Слава, блин! — сквозь зубы процедила вынырнувшая из колючих зарослей голова. – Ты, как всегда, в своем репертуаре! Я, значит, волнуюсь, звоню тебе, а ты весь день вне зоны доступа! Что за безответственность! Небольшая ссора — это еще не повод вот так исчезать! К тому же, и поссорились-то мы из-за тебя! А теперь еще и это! Я весь исцарапан!

Взирая на него сверху вниз, Славка подумала, что в некотором роде мечта сбылась. Пашка действительно стоял перед нею на коленях, его окружали розы шиповника, и это именно она наподдала ему дверью под зад, однако торжество все никак не приходило. Ей стало скучно и противно. И вот ЭТО она считала достойным любви? Перед глазами на мгновение возник Джарет, развалившийся на троне — высокомерный владыка всия гоблинского царства с невозможной прической и разными глазами. Затем она перевела взгляд на копошащегося в колючем кустарнике Пашку. Никакого сравнения.

— И что ты скажешь в свое оправдание? — осведомился Пашка, выбравшись наконец на волю. Шиповник определенно не желал так просто расстаться с ним и отчаянно цеплялся за его штаны.

«Он и от меня того же ожидает», — пришло в голову Славке, и отступившая было волна отвращения к Пашке нахлынула с новой силой. С одной стороны, если бы не его выходка, она так и влачила бы дальше унылое существование и даже не представляла, что может быть как-то иначе. Ведь она забыла все свои мечты. А с другой… его в любом случае давно пора проучить.

— Прости, Пашенька, — смиренно опустив бунтарские глаза, как можно жалостней проблеяла Славка. — Телефон упал и сломался, я теперь без связи!

— Ну что, мир? — успокоившись, спросил кавалер. Бывший кавалер — Ярослава в этом уже не сомневалась. Однако их роман следовало завершить на достойной ноте.

— Мир, милый, я была неправа, — покаянно склонила кудрявую голову Славка. — Знаешь, я решила устроить тебе сюрприз. Жди меня сегодня в полночь, только завяжи глаза. Обещаю, будет незабываемо!

Пашку долго уговаривать не пришлось. Распрощавшись с любителем БДСМ, Славка поехала домой. Там она, не раздеваясь, прыгнула в кресло перед компьютером и быстро вбила запрос в строку поисковика. Спустя пару минут гугл уже направил ее на соответствующий форум. Быстро выяснилось, что у Пашки много единомышленников, и двое из них оказались совсем не против позднего свидания.

«Ключик будет ждать вас под ковриком. Прихватите плетку, я очень плохой мальчик», — отстучала напоследок по клавиатуре Славка и вышла из диалога. Ключ у нее действительно имелся, однажды Пашка оставлял связку, чтобы она в его отсутствие кормила рыбок. Ярослава по своему обыкновению тут же потеряла ее в своей великолепной сумке, соперничающей по силе поглощения вещества с Черной Дырой, долго искала и в конце концов решила сделать пару запасных, так что ключи она вернула, но дубликат сохранился. Оставалось только своевременно доставить его в условленное место.

Славка не устояла и задержалась-таки у Пашкиного дома. Вскоре у подъезда припарковался джип, и из него выскочили облаченные в плащи фигуры с чемоданчиками. Ярослава от всей души надеялась, что под плащами скрываются кожаные гарнитурчики, а в чемоданах таятся всяческие девайсы для сурового педагогического воздействия на очень плохих мальчиков. Крики, донесшиеся из распахнутых окон, были недолгими. Видимо, кляп оказался предусмотрительно положен поверх всех прочих финтифлюшек. Точка в романе была поставлена. Славка вызвала такси и поехала домой.

Кажется, пора было начинать новую жизнь. А это значит, что с шефом и его писсуарным нимбом тоже следовало как можно скорее покончить. Это была приятная мысль, но все же, засыпая, Славка не удержалась и снова пригласила гоблинов прийти и забрать ее. И вновь треклятые подданные Джарета не явились.

Глава 24. Крутой поворот, или лекарство от скуки

Джарет скучал. Еще неделю назад это было вполне привычным и нормальным для него состоянием. Ну, а с чего веселиться-то, когда все шутки и каверзы за сотни лет поросли мхом и плесенью, вокруг кишат умственно недоразвитые подданные с мозгом размером с кукиш младенца, родители в Надземье закалили свои нервы и практически забросили практику сплавлять непослушных отроков домовым, а Сара… Мысли о ней всегда были альфой и омегой его дурного расположения духа. Джарет собрался было пройтись добротно утоптанной тропой тоски и депрессии по воспоминаниям, где Сара отвергает все, что он готов был бросить к ее ногам, но сегодня, к его удивлению, как-то не страдалось. Его величество издал душераздирающий вздох, чтобы настроиться. Раз десять пересел на покосившемся троне и едва не порвал штаны о древний гвоздь. Легенда гласила, что этот гвоздь — праотец всех гвоздей — был вбит еще при зарождении Лабиринта, но сам-то Джарет еще не успел забыть, с каким скрипом давалась ему в юности столярная магия. Монарх снова вздохнул и метнул обглоданную кость в мелкого гоблина, копошившегося в зале, который казался теперь чересчур просторным и слишком чистым. Атмосфера для качественного перехода скуки в затяжную угрюмую хандру никак не создавалась. Король гоблинов поймал себя на том, что за какую-то несчастную неделю как будто разучился предаваться нормальной меланхолии. Мысли то и дело перескакивали на всякую ерунду вроде того, где теперь брать дизельное топливо для пристрастившихся к его парам орков… Или хотя бы откуда притащить в Лабиринт приличного нарколога, дабы избавить слабовольных и скудоумных вассалов от пагубной зависимости. А еще было чертовски любопытно, что учудит его недавняя головная боль, возвратившись в свой мир. Судя по тому, что он успел мельком различить в хрустальном шаре, вероятно, не поздоровится там многим… Шум за дверью в очередной раз сбил Джарета с так и не оформившейся печальной мысли. — К его величеству нельзя! — раздался взвизг кого-то из гоблинов, а следом — звук, словно кто-то пнул по спущенному футбольному мячу, и в зал ворвалась уже хорошо знакомая королю двуглавая змея с парой диадем набекрень. И выглядела она отнюдь не благодушно. Владыка Лабиринта изменился в лице и, памятуя о прошлой встрече, принялся мысленно перебирать свой магический арсенал. Если принимать во внимание, из чьей грезы выпала эта змеерусалка, ожидать от нее чего-то хорошего не приходилось. — Джарет, ну и где моя подружка? — мрачно постукивая хвостом по полу, с места в карьер начала посетительница. — У меня уже и платье свадебное готово, и закуски заказаны, а подружки невесты нет! Без нее свадьбы не будет! — Ну, значит, судьба у тебя такая — в старых девах куковать, — философски отозвался его величество и едва успел пригнуться, когда хвост змеи, оказавшийся необычайно длинным и непредсказуемо вертким, попытался обвиться вокруг его шеи. — Мы требуем Славку обратно! — прошипела Дорофея. — А ПМЖ на Болоте Вечной Вони вы не требуете? — вкрадчиво осведомился Джарет. — В случае невыполнения наших требований мы перекроем парочку труб, и Болото Вечной Вони само придет сюда, — невозмутимо отозвалась змеища. – Тут, конечно, и так не фиалками благоухает, но пока, по крайней мере, фонтаны нечистот из мраморных толчков не извергаются. Джарет сделал движение рукой, которого обыкновенно с избытком хватало, дабы избавить его от общества надоедливых домовых, однако со змеей этот номер не прокатил. Дорофея и не думала исчезать. Его величество привык к тому, что все в Лабиринте подчиняется его воле беспрекословно, но Славка даже после возвращения в Надземье продолжала нарушать весь порядок вещей и его покой. Король гоблинов скрипнул зубами с досады. — И индикатор в расстройстве, — не отставала от него двуглавая толстуха. — Никаких новых оттенков за последние дни! А мне не с кем даже обсудить мое новое платье! Нет, я решительно требую свою подругу обратно! Джарет поднялся с трона и с задумчивым видом отошел к окну. Мгновение — и белоснежные крылья уже рассекали воздух за стенами замка. Опустившись на плечо золотой статуи в саду, король собрался было насладиться тишиной. Но в этот миг его настигло мяуканье проклятого Цербера: — Ваше величество, а где хозяюшка-то наша? Я ей туфли отмыл! Нашлись мои сапоги! Увидев, что за обувь красуется на коте, Джарет даже дара совиной речи лишился от злости. Его собственные сапоги, которые он тщетно искал второй день! — Это мои сапоги, — наконец, удалось гневно ухнуть повелителю. — Не может быть! — вскричал котяра, и его пушистый, похожий на ершик для бутылок, хвост завибрировал, между делом извергая струю, образующую причудливую монограмму на голенище. — Я был убежден, что это мои! Но я не вор. Мне чужого не надо. Возвращаю, ваше величество… Джарет был достаточно научен опытом, чтобы успеть задержать дыхание. Мелькнувшую было мысль о традиционной каре Болотом Вечной Вони пришлось тут же отмести. Тот, кто собственнохвостно продуцирует подобные ароматы, вряд ли убоится Болота. Колотушек в королевстве было уже больше, чем дверей, разнокалиберные ночные вазоны, сотворенные из нерадивых орков, теснились везде, где только возможно (не раз его величество засекал их и на кухне среди кастрюль, после чего и повар обычно пополнял ряды данных изделий). Все было старо и заезженно, все приелось. Король гоблинов взмахнул крылом, отгоняя неторопливо ползущее к нему облако зловония, и полетел обратно во дворец в надежде, что Дорофее наскучило его ждать, и она возвратилась к своему рыболикому принцу, а не подстерегает властителя за дверью с подручным метательным оружием. Змеи и в самом деле уже не было, лишь Дундук в своем игривом фартучке добросовестно подметал тронный зал. — Пошел вон! — заскрежетал зубами владыка и по привычке метнул сферу в ревнителя чистоты. — Вы бы, вашество, тут не мусорили, — ворчливо пробухтел гоблин, заметая осколки. — Хозяюшке это не понравится… ой, как не понравится… — Нет тут больше никакой хозяюшки! — взревел Джарет. — И с каких это пор ее слово стало решающим?! — С таких… вам она песен не пела, вашество, вам не понять, — огрызнулся Дундук. — А мне она еще какой-то попсой грозила… лучше мне и не знать, что это. Отодвиньтесь-ка, ваше гоблинство, мне тут подмести надо. «А ведь интересная кара, мучительная», — невольно призадумался король, на минуту забывая о том, какое наказание он сам только что изобретал для этого остолопа. Да, Лабиринту определенно давно недостает свежих идей. Может, провести в замок интернет было не такой уж плохой затеей? — Время обеда, вашество! — приседая и кланяясь, в приоткрытую дверь протиснулся старый гоблин с сервировочным столиком. — А сегодня у нас картошечка с грибами — все как любит хозяюшка! Джарет глухо зарычал и ринулся прочь, на ходу отпихнув ногой своего новоявленного официанта. Последнее, что он услышал за спиной — это дружное и жадное чавканье по меньшей мере десятка вылезших из всех углов орков, впервые на своей памяти дорвавшихся до чего-то, кроме объедков.

***

Утром, на автопилоте собираясь на работу, Славка вдруг вспомнила о своем эпохальном решении и решительно отодвинула в сторону плечики с унылым костюмом. Может, в этой реальности сотворить из шефа мумию в туалетной бумаге ей и не удастся, но сама она дальше превращаться в чертову мумию не станет. Да они же все там мумии, без проблеска жизни в глазах, в которых отражаются лишь блики мониторов да мелькают циферки недовыполненных планов! В бунтарском порыве Славка натянула самый что ни на есть открытый сарафан и сдернула стягивающую непокорные космы в тугой пучок заколку. — Яся, у тебя что, выходной? — ошеломленно уставилась на нее мама. — У меня новая жизнь, — просветила ее Славка, влезая в строго запрещенные шефом в офисе босоножки. — В которой нет места работе? — нахмурилась мама. — В которой нет места бессмысленной и нудной работе и бессмысленным и нудным отношениям, — поправила ее влекомая мятежным духом Ярослава. — И много у тебя на примете не нудной работы? — осведомилась мать, неодобрительно наблюдая за тем, как чадо втыкает в волосы совершенно легкомысленный и не вписывающийся в имидж приличного офисного планктона цветочек. «Работать гоблином хотя бы на полставки было б весело», — подумала Славка, но благоразумно промолчала. — А чем тебе не угодили на этот раз отношения? — осуждение в голосе мамы возрастало в геометрической прогрессии. — Я встретила другого мужчину, — пожала плечами дочь. — И что же кардинально отличает его от всех прочих мужчин? — А, всего лишь пустячок... Он король гоблинов, — пробормотала Ярослава, возясь с дверным замком. — Что? — растерянно переспросила мама, однако Славка уже вихрем неслась вниз по лестнице. На работе охранник у вертушки так вытаращился на Славкин наряд, что даже забыл спросить пропуск и отметить опоздание. Торжественно миновав все аквариумы с прижавшимися к стеклам физиономиями с выпученными глазами (русалы тут же приняли бы всю эту братию за своих), Ярослава завернула к своему закутку. Там она, игнорируя надрывающийся телефон, старательно нацарапала заявление об увольнении, выгребла содержимое ящиков стола в пакет, сунула его под мышку и прошествовала в кабинет босса. Постучать она не удосужилась, как и выслушать протесты секретарши о том, что у нее не назначена встреча. — Как прикажете это понимать? — рявкнул начальник, наливаясь багрянцем от лысины до третьего или четвертого подбородка. — А вот догадайтесь с трех попыток, — беспечно предложила Славка. — Может, я явилась вас соблазнить? Нет, ответ неверный. Меня не привлекает то, что невозможно разглядеть даже под микроскопом… Шеф так захрипел, что она даже немного струхнула, как бы того прямо на месте кондратий не хватил. Проследив за направлением его помутневшего от ярости взора, Славка поспешила внести уточнения: — Я вообще-то имела в виду мозг, но если у вас и там все обстоит так же безнадежно… — С этой секунды ты уволена, а еще оштрафована за нарушение дресс-кода, субординации… — … и разглашение служебной тайны, — подсказала Ярослава, почти с ужасом осознавая, что ее несет, и еще немного — и она и впрямь опрокинет кофе на плешивую директорскую макушку, а там и за воплощение остальных суровых грез примется. Шеф разинул рот… и так и не смог издать ни звука. Глаза бешено вращались, челюсть двигалась — однако звук пропал напрочь. Словно кто-то выключил. Это было странно. Тем не менее слюна из его рта разлеталась, точно брызги Ниагарского водопада, и Славка, кинув заявление на стол, поспешно выскочила из кабинета. И тут же едва не налетела на поразительно контрастировавшую с безликими офисными стенами фигуру с почти таким же, как у нее самой в это знаменательное утро, беспорядком на голове, в аметистово-сиреневой, распахнутой на груди, рубашке, и облегающих бриджах. Небрежно облокотившись о подоконник, посетитель рассеянно пытался забросить бумажный шарик в ошалело раскрытый рот застывшей в полной неподвижности секретарши. Да и вообще весь офис замер в полнейшем безмолвии. — А ты что здесь делаешь? — настороженно спросила Славка, попятившись. — Явился на собеседование на вакансию курьера, орк тебя побери, — ворчливо отозвался Джарет. — Собирайся уже и пошли. — Куда? — Славка несколько нервно ухватила с подоконника горшок с чахлой фиалкой. Неужто его величество решило все же отыграться за все причиненные ею неприятности? — О, гоблины и домовые, — король досадливо вздохнул, машинально прикрываясь от возможного броска: теперь-то он был уже ученым и с должным почтением относился к различным увесистым керамическим сосудам. — Куда-куда… обратно. — Обратно? В смысле — снова в Лабиринт? — напряглась Ярослава. — В Лабиринт. В Гоблин-Сити. В Замок, — голос его величества прозвучал довольно-таки сварливо. — Пусть в моем распоряжении вечность, но я не намерен разбрасываться ею, гоняясь за тобой по твоему суровому городу. Ты ничего тут больше не забыла, смею надеяться? — осведомился он, смерив взглядом пронзительных глаз с разными зрачками объемистый пакет в Славкиной руке. — А тебе-то что до этого? — огрызнулась та. — Да так, не хочу, чтоб ты потом убивалась по какой-нибудь безделице, когда я сравняю это унылое место с землей, — небрежно заметил Джарет. — Эй-эй, погоди! — испугалась Славка. – Нет, на босса мне начхать, хоть пускай его на сухой корм для мелких пород гоблинов, но остальные-то чем виноваты, что они зануды? — Гоблины привыкли к диете из объедков, нечего их лишний раз баловать. Но можешь прихватить его с собой и лично сунуть вниз головой в Болото Вечной Вони, замуровать выход оттуда я уже распорядился, — пожал плечами Джарет, и внезапно его глаза недобро сузились: — Ну, так долго мне тебя еще ждать? — Ты хочешь сказать… — Славка озадаченно нахмурилась, — хочешь сказать, что предлагаешь мне вернуться и… — Ты соображаешь почти так же туго, как гоблины, — раздраженно бросил его величество. – Да, черт подери, я предлагаю тебе вернуться и продолжать ставить мой Замок и Лабиринт с ног на голову, как ты это умеешь. Можешь даже притащить в гости всю свою ненормальную семейку, построить пыточную комнату с караоке, отмыть хозяйственным мылом всех гоблинов, пустить своего Пашку на новый балдахин с жутким ликом взамен полинявшего... ну и вообще развлекаться, как сочтешь нужным. — Джарет… но почему? — потрясенно спросила Славка, недоверчиво всматриваясь в его непроницаемое лицо в поисках подвоха. — Потому что вечность в окружении одних гоблинов дьявольски скучна и однообразна, — буркнул Джарет и протянул ей затянутую в перчатку руку: — Так ты идешь? Славка на миг заколебалась, но, представив себе череду долгих унылых дней в подобном этому офисном террариуме под зорким оком очередного босса, сериалы по вечерам и свидания со всякими пашками, решительно запихнула горшок с фиалкой в свой и без того битком набитый пакет и протянула Джарету ладошку: — Да, иду! — Позволь полюбопытствовать, на что тебе это хилое растение? — осведомился король гоблинов, насмешливо приподняв бровь. — Выращу из него фитогоблинов, на генном уровне ненавидящих людей в дорогих пиджаках, — ответила Славка, прижимая локтем к боку свое имущество. — Неужто думаешь, я устою перед искушением организовать шефу небольшой вояж по Лабиринту? — Я в тебе даже не сомневался. Одно мгновение — и офис снова загудел, возвращаясь к привычной жизни, но ни Славки, и Джарета в нем уже не было. Впрочем, как и босса, который как раз в эту минуту пришел в себя от весьма чувствительного укуса в тыльную часть и вместо своего кабинета увидел лишь уходящие в бесконечность высокие стены. Стайка рассерженных фей выпорхнула из примятой им травы и яростно атаковала пришельца, точно звено истребителей. Протяжный вой пронесся над Лабиринтом и заглох в легендарном Болоте Вечной Вони.

Эпилог

— И стоило так спешить? — губы короля тронула легкая усмешка. — У тебя впереди века, чтобы придумать любые мучительнейшие испытания, а ты приволокла его сюда в первый же миг возвращения.

— Ничего, посидит в Тупике Забвения, пока я размышляю над мучительнейшими испытаниями, не развалится, — беззаботно откликнулась Славка.

— Гм-м… и не поспоришь, — протянул Джарет. Вдруг что-то вспыхнуло ослепительным золотым сполохом — и странный амулет в виде серпа, видневшийся на груди короля гоблинов, изменил свою форму и стал идеально круглым, а материализовавшаяся прямо из воздуха сверкающая диадема опустилась на копну темных кудряшек его спутницы.

— Ой, это мне? — Славка ошарашенно уставилась в услужливо появившееся перед ней зеркало на россыпь драгоценных камней, переливающихся в ее волосах.

— Нет, Дундуку. Как встретишь его — непременно передай, — огрызнулось его величество. Что ж, похоже, Лабиринт сам выбрал новую королеву, и скучать с ней в ближайшие несколько веков определенно никому не придется. В этот миг переполненная восторгом новоявленная королева на радостях прыгнула Джарету на шею. Владыка, не ждавший такого в прямом смысле слова наскока, пошатнулся и рухнул на пол, своротив и без того кособокий древний трон. Стервятник с расшатанными нервами привычно украсил стену тронного зала очередной росписью, но, к его обиде, никто даже не оценил экспрессии нового шедевра.

— Что там, что? — прошипел, приплясывая от нетерпения мелкорослый гоблин, которому не удалось протиснуться к замочной скважине.

— Ш-ш-ш-ш! — дружно ответили ему оккупировавшие наблюдательный пост счастливчики и для усиления эффекта еще и наподдали по рогам. — Их величества целоваться изволят…

— Типа у нас появилась королева? — почесал лохматую голову туповатый орк.

— Ш-ш-ш-ш! — снова шикнули на него. — Знаешь, когда его величество в последний раз это делал?

— Неа, — мотнул башкой тот.

— Вот и никто не знает. Так что лучше бы тебе сейчас ему не мешать.

Гоблин оценил степень нависшей над ним угрозы и притих. Над Лабиринтом впервые за долгие годы занимался необыкновенно яркий и сияющий рассвет сразу двух солнц.