Ошейник для Лисицы 4

Глава 1. Особенный день.

Особенный день.

«Особенный день», — говорили они. Поздравляли, улыбались, крепко жали мою ладонь. Некоторые даже обнимали, и далеко не всегда это были милые сердцу самочки вроде Риты и Криты. Конечно, Тарса на меня чуть ли не запрыгнула, обнимая руками и ногами и даже одаривая чем-то вроде поцелуя, но стратегическая ошибка здесь была в том, что всё это она сделала на глазах у моей жены, за что резонно получила чуть ниже спины плетью Эмерлины.

Обиделась она чисто номинально, для виду. Я знал, что она специально на это напрашивалась.

В общем и целом — не было в этом дне ничего особенного. Так я решил для себя спустя пару часов, проведённых взаперти в своём кабинете, где углубился в изучение дневников, писем и просто записей моих древних предков, которые кто-то заботливо рассортировал по годам и сложил в старые сундуки.

Честно говоря, я даже не знал, что у меня в моём фамильном замке есть этот самый кабинет. Точнее, я знал только об одном, и когда-то давно он был только моим, но потом туда со всеми клановыми делами переехала Флёр и обосновалась там крепко и надолго, а когда она говорила, что это надолго, то подразумевалось, что навсегда. А вот о том, что у меня после этого есть другой свой кабинет, я узнал только сегодня утром. И сейчас перебирал в нём письма и дневники моего отца и отца моего отца и отца отца моего отца и отца, отца, отца...

Я приподнял брови, немного оглянувшись.

На самом деле я только делал вид, что разбирался в этой макулатуре, потому что исследовал все записи ещё очень давно. Конечно, у Флёр нашёлся веский повод отправить меня именно сюда — почти на самый чердак самой большой естественной башни моего замка, подальше от главного зала и кухни.

«Окинь эти письма новым взглядом. Я делала так с журналами своего папы и каждый раз узнавала для себя что-то новое!»

Да, но ты даже не умела читать, когда я перечитывал записи моих предков уже по третьему разу.

По крайней мере, очень хотелось сказать ей именно так.

Но я не злился, нет. Всё было хорошо, я просто подыгрывал, как этого хотели абсолютно все мои друзья в этом замке. У меня ведь «особенный день».

Дверь в мой кабинет неприятно скрипнула, и я увидел сконфузившуюся Эмерлину, замершую на месте с испуганным выражением на мордочке. Скосив на меня глаза, она поняла, что прятаться смысла больше нет, и, расслабившись, улыбнулась.

— А я думала, мы смазали петли... — тихо призналась она, держа ладошки за спиной.

— Смазали, — согласился я, — но я подложил под них небольшую деревянную стружку, чтобы никто не прокрался ко мне с повязкой на глаза.

Моя жена, насколько это было возможно, саркастично выдохнула, ссутулившись и опустив лапы. В одной из них действительно был небольшой кусок ткани — как раз чтобы ослепить кого-нибудь.

— Ренар, мы что, настолько в этом плохи?

— Нет, просто это я настолько хорош, — напомнил я, с лёгкой коварной улыбкой убирая пыльные письма обратно в недра сундука.

— Ну извини, — всплеснула лапами моя жена, подходя ближе, — не у всех нас было сто пятьдесят пять жизней на то, чтобы предвидеть каждый шаг своего оппонента!

— Шага недостаточно...

— Да-да-да, Ренар, милый, мы все это слышали не один десяток раз. Два, три, пять шагов наперёд, чтобы нанести что-то там...

Я вздохнул и опустил лапы, уставившись в угол комнаты.

То маленькое приключение с Тарсой и её лютней у нас не заладилось. Мы действительно снарядили яхту и поплыли в соседний город искать лютню подороже, но оказалось, что даже легендарные барды, странствующие по всему свету, готовы были расстаться со своим инструментом, если предложить им, к примеру, тысячу золотом. Причём и инструмент был не лучшего качества.

Проще говоря, это было чем-то похоже на наш с Эмерлиной и парой моих друзей медовый месяц. К счастью для всех нас, Тарса хотя бы не чувствовала себя пятым колесом между двух пар и развлекалась как могла. С того приключения, если это можно так назвать, мы обернулись за неделю.

И вроде всё было хорошо. Прошло больше полугода, но я с самого начала стал замечать, что доверие моих друзей, партнёров, приятелей, знакомых, а самое главное — моих родных начало как будто иссякать. При мне предпочитали лишний раз не рассказывать о своих проблемах, прерывали разговоры, шептались — и всё это, конечно, очень раздражало, но я мог их понять. Я не мог поступить иначе.

Ведь имя мне — Потерянный.

Иногда я просыпался ночью, вскакивая с кровати и выхватывая ножи из жилетки, висящей рядом. Я видел, я всё ещё помнил все те сто пятьдесят шесть жизней, видел страшные кошмары как наяву.

Я видел, как сгорает мой дом.

Как убивают моих детей.

Как умирает моя жена.

Как предают лучшие друзья.

Я видел, как умирает надежда в глазах всех родных и близких мне зверей.

Теперь всё, чего я боялся, и боялся как никогда по-настоящему, — увидеть всё это ещё раз. Боялся, что эта жизнь станет всего лишь какой-то сто пятьдесят седьмой попыткой устроить всё так, чтобы было хорошо всем и везде.

К счастью для меня и этих самых близких, у этой медали была и обратная сторона: я стал сильнее. Быстрее, подвижнее. Нет, я не перестал быть вором и не стал каким-то матёрым воином, но постоять за себя я мог намного лучше, чем когда-либо. Я отточил своё мастерство владения метательными ножами почти до предела — и то потому, что понимал, что этого самого предела и нет вовсе. Я в необходимом минимуме освоил множество видов самого разного оружия — от лёгких мечей и кинжалов до тяжёлых секир и молотов. Нельзя сказать, что я ими владел как настоящий воин, но меня хотя бы не так быстро убьют, если возникнет такая ситуация, и те, кого я защищал, успеют убежать или даже помочь мне.

Ну и, конечно, мои основные навыки — воровские — теперь были как никогда на высоте. В других жизнях я сливался с тенью, темнота была моим лучшим другом и ни один замок не был мне хоть какой-то преградой. Я воровал вообще всё — от драгоценных камней до целых фрегатов, набитых золотом.

От хмурых мыслей меня отвлекли две лапки, обнявшие меня за плечи и скользнувшие по направлению шерсти вниз, на мою грудь, а потом и живот. Моя любимая лисица упёрлась своей грудью мне в затылок, чем моментально подняла мне настроение.

— Прости, не хотела тебе об этом напоминать. Но может, всё-таки подыграешь? Мы же старались...

«Особенный день», будь он неладен.

— Ладно... — нехотя согласился я, тут же прикрывая глаза. Эмерлина немедленно, пока я не передумал, закрыла веки повязкой и лёгким жестом пригласила меня встать, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.

— Ты не поверишь, что тебя ждёт!

— Лучше один раз увидеть! — добавив в голос чуточку энтузиазма, ответил я, держа её ладошку на весу.

— Пойдём!

Сколько раз я уже это переживал? Сколько раз она вела меня этим самым маршрутом в большой зал моего родного зала, где меня дожидались мои друзья?

Скольких я не досчитался?

А сколько раз я оставался один?

Я сбился со счёту.

Говорят, что тридцать лет — это один раз в жизни. Но что делать, когда у тебя больше полутора сотен этих самых жизней?

Ответ пришёл неожиданно быстро.

Эмерлина сдёрнула с меня повязку, и в глаза ударил яркий свет освещённого и украшенного зала.

— Сюрприз! — закричали мне все пришедшие на мой день рождения, включая мою жену.

Да, праздник у них выдался на славу: свечи, торт, украшения и просто огромный пир на весь мир. И, несмотря на тишину, на секунду воцарившуюся вокруг, несмотря на звон в ушах после поздравления, я понял, что на моей морде медленно, неотвратимо появляется довольная широкая улыбка.

Сколько бы раз я ни праздновал эту дату, сколько бы друзей ни было на этом празднике — я всегда радовался тому, что у меня было. А сейчас со мной были абсолютно все.

И поэтому, вскинув ладони к потолку, я закричал что было лёгких на весь огромный зал:

— Ха-ха! Тридцатник! Напомните, кому я тут спор проиграл, что не доживу до этого?

— Ты мне обещал, что в двадцать пять сдохнешь! — крикнул кто-то из толпы.

— Не дождешься, Дживс! — пообещал я ему, показывая на него пальцем под одобрительный хохот зала.

— А ты мне денег должен!

— Кому должен, тому всё прощаю! — добавив откровенного энтузиазма в голос, заявил я и крикнул: — Давайте веселиться! Маэстро! — Я указал ладонью на притаившуюся в углу динго со здоровым банджо. — Музыку!

Тарса охотно вдарила по струнам и, несмотря на свой хрупкий вид и тощие лапки, уверенно сжала её, выдавая несколько заводных, весёлых аккордов. Я тут же подхватил этот мотив, оградил свою суженую искренним поцелуем и съехал по перилам прямо вниз, в лапы моих друзей.

В какой-то момент в такт музыки кто-то в толпе моих гостей крикнул заводные: «Хей-хей-хей!», и я вспомнил одну забавную песню:

— У меня есть план! План в том, чтобы пить, пока не обращусь я в прах!

— Хей-хей-хей! — вторили мне друзья.

— Так будет всегда! До моего самого последнего дня!

Музыканты во главе с Тарсой разошлись где-то ближе к середине этой песни, и только тогда кто-то смог откупорить первый бочонок с элем, от которого я отказался, и тогда, специально для меня, принесли покупное вино. Только для того, чтобы я не жаловался, что на меня тратятся мои личные запасы, которые я собирал почти всю свою жизнь.

Вечер вступал в свои права, и хорошим становилось настроение. За моё здоровье и счастье выпивали до дна, произнося витиеватые тосты, музыканты — как нанятые, так и из наших друзей — играли музыку и пели песни только в мою честь, а мы просто отдыхали и веселились. Все. По-настоящему все, а не так, как у меня было много-много раз до этого момента.

И я искренне был счастлив, до тех пор, пока Флёр не взяла бокал и лёгким звоном не попросила всех притихнуть, чтобы сказать что-то в мою честь. Хмельную лисицу с помощью её мужа водрузили с каблуками на стол и помогли сохранить это достойное место. Хозяйку Клана Полной Луны вообще было нелегко растормошить до откровенностей, но я был искренне рад, что это случилось.

Глава 2. Отпуск

Казалось, что моё решение воспользоваться коллективным подарком от Эмерлины, Флёр и Хелен было спонтанным — я собрал вещи, попрощался с Флёр, махнул на прощание моей жене и ещё разок попытался найти Арена. Только когда я отправился в не очень дальний пеший путь до своего нового домика, я осознал, что с момента представления этого подарка прошло никак не меньше недели. Остановившись на секунду и округлив глаза от одной лишь этой мысли, я обернулся и посмотрел на свой замок, пытаясь понять, почему целая неделя жизни выпала у меня из памяти, как будто её и не было вовсе.

Ответ я понял для себя очень быстро: убийственная рутина. После попойки в честь меня любимого Флёр решила уйти с поста единоличного правителя и передать дела небольшому совету приближенных к ней лис Клана, среди которых оказалась и моя возлюбленная жена. Эмерлина с ходу взяла лисов за хвост и максимально смягчила переход от одной власти к другой, по сути своей заместив Флёр на её посту. При этом сама лисица никуда не делась и занялась какими-то делами внутренней безопасности Клана и контрразведкой. Эмерлина, видя все эти изменения, обратилась к внутренним делам Клана со всей возможной тщательностью, ведь Флёр порой не хватало усидчивости понять фермеров и торговцев, а Эмерлина разобралась в их проблемах на раз. Арен, с которым я мог поговорить по душам и просто найти в нём друга и собеседника, когда со мной не было жены, погряз в делах какой-то государственной важности: почти каждый вечер, когда он хотя бы был с нами, он рассказывал Флёр и Эмерлине о том, что на далёком западе зреет какая-то напряжённость, но лисицы дружно отмахивались от него, заявляя что у них есть дела и поважнее, а что самое главное — поближе.

А мне при этом даже не было о чём и говорить с ними: в делах Клана я не участвовал, большой политикой не интересовался. Я каждый день молча ковырял свой ужин, приготовленный клановым поваром, а не Флёр, а по её стряпне я откровенно скучал и ложился спать намного раньше Эмерлины. Она приходила ко мне ночью, стараясь не будить, залезала под одеяло и засыпала только затем, чтобы утром проснуться с первыми лучами солнца и отправиться без меня разгребать очередной клановый затык вроде строительства новых домов, рытья каналов и прочего.

И я понял, что в сущности своей не работал ни дня в своей жизни — как и полагается хорошему, настоящему вору. Хотя, припоминая свои приключения, я как-то раз устраивался на работу поваром, замаскировавшись под енота, но это была совсем другая история, и её никто не хотел, а точнее попросту не мог слушать: времени не хватало. С самого утра, когда я ещё спокойно нежился в кровати, потягиваясь и разминая залежавшиеся кости, ворота начинали громыхать, как заведённые: приходили советчики и посылали посыльных с письмами, приглашённые, и послы, и вообще кто угодно — все они входили и выходили, сновая туда-сюда, ожидая своих аудиенций рядом с кабинетом Эмерлины, в зале, в коридорах — везде! Я никогда не считал свой замок хоть сколько-то тесным, а когда я жил в нём совсем один, так вообще считал его огромным, но сейчас с новым управлением Клана Лис старое дерево показывало, что замок вышел совсем не маленький, но уже не мог вместить всех желающих. Заняться мне было откровенно нечем, а я в собственном доме не мог найти спокойного и уединённого местечка — я даже подумал, что лисицы затеяли это специально, но задать им этот прямой вопрос в лоб не решился и в очередной раз разглядывал синяки под глазами у своей любимой жены за ужином.

Так что долго прощаться я не стал, да и не получилось толком. Как я и говорил — махнул на прощание своей вечно занятой жене, спокойно сообщил об этом Флёр, а больше в общем-то прощаться было и не с кем. Полный замок народу, а я в нём почти никого не знаю…

Впрочем, невесёлые мысли о своём отшельничестве помогли мне забыться ими по пути на дачу. Путь занял у меня весь день и всю ночь — через поля, по пыльным дорожкам с редеющими проезжими. Постепенно засеянные поля плавно перерастали в дикорастущие луга, домики клановой постройки редели, а вскоре пропали вовсе. По тропинке, которая постепенно сужалась, зарастая травой, я зашёл в не очень густой лес. Вечерело быстро, и мои глаза быстро привыкли к ночному мраку — я прекрасно видел все стоявшие на моей дороге деревья и ветки, но ни одной знакомой, пока, наконец, не увидел небольшой пригорок. Пробравшись к нему, я увидел знакомые ветки — именно сюда меня телепортировала Хелен. Не обнаружив на месте никаких следов, я понял, что она имела в виду, говоря, что тогда всё было не по-настоящему: она просто показывала мне это место как будто во сне.

И оно было словно из сна. Даже ещё лучше. Но, по правде говоря, я устал с дороги, и хорошо, что я заранее знал что и где — быстро найдя спальню, я рухнул в объятия кровати, даже не сняв жилетку.

Утро началось не так поздно, как хотелось, но в целом неплохо — я свободно выбежал на улицу, чтобы сделать свои срочные дела, и обнаружил небольшой покосившийся сарайчик с вырезанной луной на дверце.

Через несколько минут я распахнул дверцу и с улыбкой осмотрел свой новый дом.

Эмерлина умеет делать чертовски хорошие подарки, Флёр замечательно вкладывается в них, а Хелен делает это просто невероятно удобным. В моём небольшом, по сравнению с замком, пне расположилась комфортабельная гостиная, спальня, кухня, даже небольшой зал для приёма пищи с выходом на террасу, рядом с которой плескалось лесное озеро. Разочарованно покачав головой из-за того, что моей возлюбленной нет рядом, я одёрнул жилетку и принялся обживать это волшебное место.

Перво-наперво жилетку я сменил. Свою воровскую иссиня-зелёную я повесил на вешалку при входе и нашёл в небольшом шкафе увесистую чёрную, со множеством удобных карманов и кармашков.

Я знал, что моя милая не оставит меня без запаса такой одежды, а уж как в ней

было уютно — она приятно прижимала плечи и обнимала, как родная. И

конечно, помимо одежды Хелен и Эмерлина оставили мне в гостиной неимоверный

запас самых разнообразных книг. Их я решил отложить до вечера и первый день

посвятил тому, чтобы обжиться в своём новом домике. Несмотря на скромность

моего жилища, в нём было необычайно уютно и комфортно. Нарубив дров про запас,

сделав заранее кое-какие запасы в еде и других припасах, я даже не заметил, как

быстро пролетел первый день. С наступлением темноты я спокойно поужинал при

свечах, глядя на свободный конец стола, после чего открыл подаренную Хелен

книгу и погрузился в увлекательное чтение. Надо сказать, Хелен

подобрала для меня исключительно интересную профильную литературу, а автора так

и хотелось обнять: вместо объяснения устройств и действий с ними сухим

техническим канцеляризмом он превращал каждую инструкцию в увлекательную

историю из своей жизни, иногда даже с неожиданным сюжетным поворотом.

С самого утра меня ждал неожиданно приятный, спокойный и комфортный день, точно такой же, какой был до этого. На следующее утро — ещё один такой же день, как был вчера и позавчера. И так каждый раз, раз за разом — и я не заметил, как пролетела первая неделя в моём гордом одиночестве, которого я даже не почувствовал. Конечно, иногда, засыпая один в большой запущенной кровати, я думал про Эмерлину, но мозги коварно подкидывали мне простую мысль — она занята клановыми делами. Беспокоиться было не о чем.

Обе книги, подаренные Хелен, я дочитал через три недели; первую даже перечитал — настолько она была хороша. Однако, вспоминая её указания о том, что ей хотелось или, как она говорила, ей было необходимо знать, я нашёл в своём кабинете большой зелёный журнал с чистыми листами. В моём домике были предусмотрены запасы чернил и гусиных перьев, но я отчётливо помню первый вечер, когда я попытался начать писать. От воспоминаний и заново нахлынувших переживаний мне даже стало дурно, и свою самую первую историю я даже не смог перенести на бумагу. На первой странице осталась лишь безобразная чёрная клякса, и даже она умудрялась напоминать мне о том, как было плохо без своей любимой моему лучшему другу и как он медленно терял на этой почве рассудок.

Весь следующий день я посвятил самому умиротворённому занятию в жизни — рыбалке. Прудик рядом с моим домом буквально кишел карасями, причём не самыми маленькими. Не знаю, какими ручьями и речками-вонючками они сюда добирались, но место у них тут явно было обжитое и любимое. Ещё любимей оно у них стало, когда я начал их прикармливать, но стоило мне забросить поплавок в воду, как все они резко поумнели. Я видел, как его блестящая спинка проплывает мимо наживки, маша плавниками, в паре шагов от меня! У меня даже древний инстинкт подключился: я знал, я понимал, что если сейчас резко брошусь за ним — он не вырвется и я его поймаю!

С трудом удержался.

В общем, караси развели меня на прокорм и обхитрили по полной, нагло пуская пузыри рядом с поплавком. Вернувшись домой с пустым ведром, вместо вкусного и сытного ужина я откусил кусок вяленой говядины и прямо с ней начал писать свою книгу, начав свои истории не с первой, а с более поздней — одной из самых тяжёлых. В той попытке — не помню, какой по счёту, — в страшном пожаре в моём замке погибли все. Я стал отшельником и месяцами мог питаться только рыбой. А ошейник Флёр остался где-то в пепелище замка, и я даже не знаю, нашёл его кто-то или нет.

Горечь поражения придала мне такого творческого энтузиазма, что я сам себя не находил и расписывал эту историю не сколько для Хелен, а для всех остальных. Я писал о том, как думал о них каждый день, как представлял, какие советы они бы мне дали, и в конце концов обнаружил, что вёл я себя как форменный сумасшедший.

К этому моменту я пришёл только под утро.

А на следующее утро ко мне наведались первые гости — пришла Флёр, принесла чего-то вкусного, поболтала и порыбачила со мной, сказав, что даже маленькие клановые дела внутренней безопасности и контрразведки её изрядно утомили. Вечером я показал ей свой рассказ, пояснив, что скорее всего он отправится на растопку камина, так как Хелен он совершенно не нужен, ибо ошейник в нём не фигурирует. Флёр, прочитав мой опус, чуть не побила мне моим же журналом, заставив поклясться, что я ничего с этим не сделаю, иначе то, что я сделаю с этой главой, она сделает со мной.

Я пообещал, что оставлю все свои истории, если ей это необходимо. Она ушла в ночь, пообещав мне вернуться в мою обитель спокойствия и размеренности жизни.

Её визит довольно сильно воодушевил меня, и я с удвоенным желанием принялся наводить в домике как можно больший порядок, стремясь к уюту и комфорту. На моём столе для дорогих гостей появились дары леса — самые простые вещи, которые я мог найти практически где угодно: ягоды, орехи, грибы, разные травки. Я быстро перехитрил карасей в пруду, и к ужину на столе появлялась свежайшая рыба, которую я неплохо научился готовить сам. На второй раз, когда ко мне заходила Флёр, она оценила и попросила рецепт, а я спросил, придёт ли ко мне Эмерлина, или, может, мне стоит прийти к ней. Лисица призналась, что у моей жены не найдётся на меня времени, даже если я вернусь в Клан.

Я это прекрасно понимал, но всё равно почти каждый день я набирал небольшой букетик цветов, совсем как она любила.

Но день сменялся днём, складываясь в недели. Недели складывались в месяцы — ко мне на мою дачу приходили почти все мои друзья, даже дети заглядывали, в основном младшие в сопровождении старших. Я даже их и не узнал поначалу — так выросли Ренрард и Эрмелина, чему я не мог нарадоваться. Угощение было скромным, разговоры простые, а игры — весёлыми. Но даже после этого я засыпал один, думая о том, что у моей любимой лисицы, как обычно, клановые дела.

На второй месяц, как бы я ни пытался забить свою голову творчеством, моё бессознательное сыграло со мной злую шутку, показав мне сон о том, как моя уставшая жена приходит ко мне и засыпает рядом, но наутро, как обычно, никого не было.

На третий месяц, сидя у своего пруда с удочкой, я понял, что чувствую, как за мной кто-то следит. Оглядываться тогда я не стал, ведь кто тут в сущности мог быть.

И лишь в одну ночь за целых три месяца моя любимая жена, видимо, выкроила для меня немного времени. Чтобы не тратить время на поход, она попросила Хелен телепортировать её ко мне.

Помню лишь только, что опрокинул ведро, полное карасей, которые весело попрыгали назад к воде, а что было потом — нет. Мы даже не говорили. Просто вцепились друг в дружку, как два диких зверя, и я даже не догадался задать ей один очень важный вопрос.

А утром я опять проснулся один. Не знаю, забрала её Хелен по часам или она как-то попросила, я просто знаю, что это было так рано, что я бы наверняка не заставил себя так встать, чтобы нормально попрощаться. Кровать уже отпустила её тепло, и даже запах почти выветрился, оставив после себя лишь едва уловимые нотки.

Я даже начал сомневаться, было ли всё это наяву.

К счастью для меня, слух о том, что хорошо знакомый всему Клану вор, подаривший свои земли всем лисам, живёт на отшибе в небольшой избушке, неплохо разошлась не только в Клане, но и по окрестностям. Ко мне начали заглядывать разные другие звери, не только лисы, не знакомые, но в абсолютном большинстве — добрые. Кто-то заходил просто проверить: действительно ли это сам великий вор спокойно сидит с самодельной удочкой на берегу небольшого лесного озера и ловит там карасей? Кто-то выходил поздороваться лично, кто-то махал лапой издалека, а я приветливо махал в ответ — с меня, в конце концов, не убывало. Но иногда приходили и с совершенно явной целью — попросить ночлега. Чаще всего так заходили деловитые лисы-купцы из Клана, объясняя это тем, что возвращаются из какой-то торговой поездки — кто-то с хорошим выигрышем, а кто-то наоборот. Кому-то удавалось перехитрить, а кто-то из них и сам оставался с носом, иные так вообще едва уносили ноги. Всех их я встречал со всем своим возможным дружелюбием и широкой улыбкой — и все были у меня накормлены и обеспечены спокойным ночлегом в дне пути от основной территории Клана. В такие вечера я зажигал все свечи и даже накрывал уставшим путникам богатый стол, за которым угощал их своей вяленой и свежей рыбой по собственному рецепту. Каждый из них набирался сил от хлеба и духом от моих личных запасов вина, взамен отдавая лишь то немногое, что представляло для меня хоть какой-то интерес, — их истории. Я сидел и слушал купцов с нескрываемым удовольствием, смотря на то, как они машут лапами с набитой пастью, проливая на стол своё вино в особенно эмоциональных моментах, иногда вскакивая из-за своих мест и начиная ходить взад-вперёд и возмущённо разглагольствовать, мол, как это смогли перехитрить того, кто по задумке должен быть самым хитрым?

Я лишь ухмылялся и подливал им вина, чтобы история не кончалась, ведь никто и никогда не отказывался, а наутро уходили от меня в самом бодром расположении духа. Некоторым из них я умудрился дать настолько дельные советы, что в какой-то момент ко мне в домик начали ходить за житейской мудростью — ею я тоже охотно делился, особенно в обмен на хлеб, овощи, фрукты и прочую провизию.

И среди всех этих многочисленных, хоть и редких посетителей мне запомнился всего один — пришедший вечером в разгар грозы. Я любил провести пару часов перед сном, слушая, как капли дождя молотят по крыше, написать страничку-другую своих похождений по ста пятидесяти мирам и уже пригубил вино, когда раздался негромкий, но очень уверенный стук в дверь. Открыв её, я увидел на пороге целую семью рыжих соклановцев — одного самца, его жену и, судя по всему, сына. Последних он прикрывал своим атласным плащом от падающей с неба воды, и я, даже не дожидаясь его слов, отошёл в сторону, пуская их в свой дом без единого вопроса.

Подкинув в камин несколько сухих поленьев, я предложил лису вешалку рядом, чтобы он смог просушить на ней свой плащ, и удивлённо вскинул брови, когда под ней обнаружилась парадная лёгкая броня Клана — мой гость оказался одним из непосредственных подчинённых Флёр, необыкновенно умелым и дисциплинированным лисом, закалённым разведчиком.

Протянув мне лапу, он спокойно представился:

— Меня зовут Бейнс. Командирша нашего отряда — Флёр — подсказала мне, что здесь мы сможем отдохнуть и переночевать. Я не хотел бы испытывать Ваше гостеприимство, сэр Ренар, если бы не гроза — я бы и не подумал об этом.

— Ну что вы, напротив, — пригубив немного вина, ответил я, — гроза вовсе не повод не зайти, если нужно где переночевать и подкрепиться. Присаживайтесь — у меня есть всё, чтобы восполнить ваши силы.

Всё это время его жена помогала раздеться и просушиться их маленькому лисёнку, но не более чем просто указать ему, что надо делать и куда сложить вещи. Рыжий малец был очень дисциплинирован, вёл себя тихо и скромно, с необычайным, я бы даже сказал, немного дискомфортным уважением к старшим, особенно — ко мне как к хозяину дома.

— Есть хлеб, чтобы восполнить ваши силы, есть вино, чтобы вы могли отдохнуть, — начал было я, но Бейнс поднял лапу.

— Прошу Вас, сэр, у нас всё своё.

— Ну что вы, — манерно отвечал ему я. — Я настаиваю.

— Мы возвращаемся в Клан, в родной дом, — пояснил мне разведчик. — Будет неловко, если припасённые в дорогу припасы останутся с нами, когда мы будем уже дома.

— И зачем вам есть высушенные корки, когда можно славно подкрепиться? Я всё-таки прошу вас, — всё так же манерно, даже с небольшой издёвкой сказал я. — Садитесь и поужинайте со мной.

Будто в подтверждение моих слов, монотонный перебор капель по крыше разбавил высокий утробный звук из животика самого юного из семьи Бейнса.

Я подумал, что сейчас такой вычурно пафосный воин сделает ему замечание, но вместо этого лис улыбнулся:

— Теперь я уже не могу отказать Вам.

— Это судьба, — согласился я, поглядывая на смущённого лисёнка.

— Позвольте я Вам помогу, — вызвалась жена моего гостя. — Меня зовут Сандра. Наш маленький сын — Бенни.

— Искренне рад знакомству. Я — Ренар.

— Простите, а вы… — тут же подал голос Бенни, — тот самый Ренар?

— Тот самый, малой, — подтвердил я, потрепав его по макушке. — Ещё какой тот самый.

— Это большая честь для нас… — начала было Сандра, но я прервал её взмахом лапы:

— Много ли чести у вора? Я могу сказать то же самое.

Уже через несколько минут в моём маленьком доме было светло и уютно — Сандра и Бенни помогли мне с угощением, а глава их семейства спокойно занялся промокшей с похода одеждой, развешивая их вещи перед камином.

Мы уселись за стол, и, даже несмотря на то, что Бейнс отказался от вина, ссылаясь на службу, вскоре лёд ненужной манерности между нами растаял и мы перешли на «ты». Бейнс прекрасно ладил со своей семьёй, позволяя и своей жене, и своему маленькому сыну вставлять в его рассказы ремарки и немного его перебивать, если очень хотелось. В тот вечер из окон моей дачи часто доносился заливистый смех от моих и чужих историй, но когда время было уже совсем позднее и Сандра с Бенни отправились спать в мою спальню — я сам настоял на этом, утверждая, что вполне могу поспать и в кресле у себя в кабинете, — то он рассказал мне немного грустную историю о цели своего похода. Оказалось, что они путешествовали к какому-то знатному лекарю, который занимался одним простым делом — детьми. Я даже поначалу испугался, что у Бенни что-то было не так, но Бейнс сказал, что это отличный лисёнок, который обязательно займёт своё место в отрядах Клана, но есть маленькая проблема — он был только один.

Для лисьей семьи это был нонсенс — я сам это прекрасно понимал. У этой был только один лисёнок, пусть и окружённый заботой и любовью, но я сам понимал, как это мало. И именитый доктор должен был решить все проблемы молодой семьи. Под конец ночи, уже почти утром, я рассказывал Бейнсу о своём детстве — как остался один без своих братьев и сестёр, погибших от какой-то болезни, был самым тощим и хлипким, самым младшим из всех, но ведь только мне пришлось потом хоронить своих родителей.

В невесёлых настроениях, но преисполнившись доверия друг к другу, мы разошлись по комнатам — я в кабинет, где свернулся калачиком в большом мягком кресле, Бейнс — в мою спальню, где спал в обнимку со своей суженной.

Они спали долго — я проснулся куда раньше и даже успел сообразить им довольно плотный завтрак из выменянных у местных запасов — ягодного джема, горячего чёрного чая и жареной рыбы с хлебом. Уходя, я даже не смог просто смотреть этой молодой семье вслед — догнал и одёрнул Бейнса.

— Знаешь, я же здесь не навсегда, зимой думаю вернуться в Клан, так что ты заходи, если что. Двери замка открыты для всех соклановцев.

— Я знаю, — спокойно признался лис. — Все знают. Но никто не будет тревожить наше руководство без соответствующего повода.

— Ага-ага, — согласился я. — Но я всё-таки жду вестей, хорошо?

— Хорошо, — улыбнувшись, кивнул мне Бейнс.

Я отпустил его плечо и быстро развернулся к своему домику. Ещё предстояло наводить порядок и пополнять запасы.

Через четыре месяца моей новой спокойной жизни начало холодать. Я почувствовал это по количеству дров, которых приходилось заготавливать и почти каждую ночь сжигать их, а ночью — пользоваться одеялом. Поэтому я решил, что сезон можно закрывать, собираться и возвращаться в Клан, ведь я накопил достаточно сил и морального спокойствия, чтобы не только оставаться спокойным самому, но и поделиться этим с другими.

На сборы я дал себе неделю, две — если продолжать при этом отдыхать. А отдыхать или нет, я решу в процессе. Книга не была готова даже на треть, и рассказать надо было ещё много, но я решил, что Хелен хватит информации, чтобы хоть что-то решить, а если что, то я закончу в следующем году, в тёплый сезон.

Однако в тот самый день, когда я решил это для себя, ко мне заявился ещё один гость, правда, в этот раз незнакомый и, более того, непрошенный. Он долго шуршал по кустам вокруг моих маленьких владений, а я долго делал вид, что не замечаю его, хотя мог сказать даже его вид — это был обычный в наших краях серый волк, облезлый, взъерошенный и, похоже, побитый. Типичный отшельник — совсем не тот, кем был я. Лисы вообще по природе одиночки, и сбиваться в клан было причудой цивилизации, а вот волки всегда жили стаями, зависели от неё, хоть и поддерживали друг друга. Я сразу для себя решил, что этого либо не признали, либо прогнали, либо он сам не смог выдержать травли и ушёл от своих. Всё их мироустройство и иерархию в стаях я знал очень хорошо. Последнее место всё равно будет занято, так или иначе.

Опасности он для меня не представлял, поэтому я делал вид, что не замечаю его, до последнего. Чтобы ещё больше уверить его в том, что его очевидно неожиданное нападение ему удастся, я собрал манатки и пошёл домой, где подогрел себе в котелке у камина вчерашнего глинтвейна и сел с кружкой за стол, спиной к окну, ковыряя вилкой жаренную с грибами рыбу и картошку.

Позади раздались шаги — у меня даже уши дёрнулись, я не смог удержаться от этого инстинкта, но волк не придал этому никакого значения. Я тяжело вздохнул ровно в тот момент, когда серый с размаху бросился в окно, выбив ставни, и кинулся, как он предполагал, на меня с ножом.

Вот только меня там уже не было. Я ловко подсёк левую лапу волка знакомой подсечкой, заставив его рухнуть мордой в мою пустую тарелку, профилактически дал ему по затылку с локтя, чтобы оглушить его, и прижал его к столу, заламывая ему лапу за спину, пока не услышал протяжный стон боли.

Всё это я провернул даже не отпуская своей кружечки с глинтвейном.

— Хватит! Пожалуйста, хватит! — заверещал он. — Я не хотел!..

— Ах ты не хотел, — сказал я, отставляя кружечку на стол. — Ну что ж, это кардинально меняет дело!

Я отпустил его, но только затем, чтобы он снова замахнулся на меня своим ножом. Отбив его запястье грудью, я уронил его на пол, ставя нижнюю лапу на его морду.

— Забыл уточнить: чего конкретно ты не хотел, серый? Портить мне ужин? Ломать окно?

— Да!

— Значит, убить ты меня всё-таки хотел? А я вот не очень хочу убивать. Но придётся.

— Нет-нет-нет-нет! — затараторил он. — Пожалуйста! Я не хотел убивать никого!

— Тогда чего же ты хотел? — прорычал я на него, переваливая чуть больше своего веса на его висок.

— Ничего!

— Какая потрясающая мотивация для того, чтобы врываться в чужой дом и пытаться убить его хозяина! — уже намного более саркастично сказал я, тут же беря нож и одним движением втыкая его в пол в дюйме от его чувствительного носа. — Говори.

Волк сначала в голос заскулил, а затем обмяк в бессилии и сдался мне. Снизу послышался плач и слабый скулёж.

— Пожалуйста, сэр, я правда ничего не хотел вам сделать! Только припугнуть!

— Припугнуть, ха! А вдруг у меня слабое сердце и я бы умер в твоих лапах? Об этом ты подумал?

— Нет!

— И ради чего ты хотел меня угробить, щенок? — надавив на его висок посильнее, повторил я свой главный вопрос.

— Мне всего лишь нужна пара монет!..

— Ты хотел меня ограбить?

Волк замолчал, но продолжал при этом поскуливать. Я надавил ещё чуточку сильнее.

— Да! Да, я хотел вас ограбить!

— Очень мило, — сказал я, отпуская его морду с пола и отходя чуть дальше, — Мало того, что ты решил ограбить того, кто сам ни разу в жизни не заработал ни единого медяка, а украл всё до единого…

Я выразительно посмотрел на него, как только он поднялся на колени над поверхностью стола, продемонстрировал ему свою рыжую морду с довольным оскалом, но он, видимо, не понял моего намёка.

— …так твоя тупая голова ещё и не дошла до того простого факта, что отшельнику в лесу деньги попросту не нужны! Я золото разве что в своих снах вижу последние полгода!

Волк поднялся на обе лапы, но понуро сник, опустив глаза в пол.

— Простите меня? — попросил он.

— Вот это уже совсем другой разговор, который мне нравится куда больше, — признался я, показывая ему своей улыбкой, что разговор — это всегда вариант.

— Мне нужна хотя бы пригоршня монет, хоть что-нибудь… Я не знаю, куда деваться и что делать. Мне нужно оказаться как можно дальше отсюда, понимаете?

Я улыбнулся откровеннее.

— Понимаю, — признался я, складывая лапы на груди.

— У меня всю жизнь отобрали. Родителей, братьев, сестёр… Всех их убили. Я один смог спастись.

— Если то, что ты говоришь, — правда, то я бы мог тебе помочь. Не деньгами, — отрезал я, увидев его взгляд, полный надежды. — Но добрым советом, а из более существенного — сказать, куда идти.

— Я, наверное, там уже был, — усмехнулся серый, подразумевая, что я пошлю его в пешее эротическое путешествие.

— Нет, направление будет сугубо географическое, — тоже усмехнулся я. — Но если покажешь себя со своей хорошей, а не плохой стороны — там тебе помогут. Вообще говоря, можешь остаться со мной на пару дней, и я могу тебя проводить.

— Мне надо бежать…

— Считай, что ты уже прибежал, — перебил я его. — Но если так хочешь… Отправляйся на восток. Лучше с рассветом, в полях ночью холодно…

Я посмотрел на округлившиеся глаза серого и понял, что что-то не так.

— Я оттуда пришёл, — ответил он мне. — Я шёл на закат всё это время.

— Тогда ты можешь знать, куда я тебя послал? В Клан Лис Полной Луны?

— Я слышал о таком, — признался серый намного серьёзнее. — Но никогда не видел. И, честно говоря, я думал, что это легенда.

— Легенда размером с целый город, а то и небольшое государство, — поправил я его. — А что случилось?

Серый грустно взглянул на меня, но понурил взгляд.

— Я лучше пойду.

— Лучше скажи мне, что произошло.

— Война…

Я резко и очень недовольно выдохнул. Я ждал этого слова, я прекрасно понимал, что оно означает, но ни разу не переживал из-за него. В мире зверей война была обыденным, если не сказать рутинным делом — междоусобицы вспыхивали то там, то тут по всем возможным признакам: ресурсы, земля, рудники, реки и озёра, да хоть грызня из-за древнего и непонятного для большинства артефакта. К счастью для Клана Лис, нападение на нас решалось клановым магом: Хелен могла завязать всю пришедшую армию в узел за несколько секунд, а если магия могла не помочь из-за другого мага или каких-то рун, то в дело подключались эвы, которым зачастую не было равных. Если не помогали и они, то Флёр, а последние полгода моя жена или клановый совет могли поднять пару тысяч штыков лисов, посвятивших себя войне, и ещё несколько тысяч ополчения.

Клан Лис, с тех пор как я о нём узнал, разросся до огромных масштабов. Не зря я сказал ему, что это легенда размером с небольшое государство. Но надо было что-то ответить серому.

— Я думаю, тебе будет лучше поискать прибежища там, с нами. Уверен, тебе найдётся местечко.

— Я не могу оставаться, — решительно отрезал серый волк, — мне нужно убираться отсюда. Как можно дальше. Куда глаза глядят.

Я пожал плечами и усмехнулся.

— Не новая идея в этом мире, но я могу её поддержать. Мне бы, может быть, тоже не помешала пара монеток, чтобы убраться как можно дальше…

Я прошёл к платяному шкафу, где шесть месяцев назад оставил свою старую иссиня-зелёную жилетку. Несколько секунд под пристальным взглядом серого я рылся по карманам, включая потайные, чтобы наскрести в уголках пригоршню монет — в основном медяков и серебра, но попалась и парочка золотых. Всё это добро я охотно ссыпал ему в подставленные ладошки, сложенные лодочкой, но сам попрошайка никакой радости от этого не испытал.

— Мне жаль, сэр. Очень жаль, — признался он. — Простите, что мне пришлось так…

— Не переживай об этом, — махнул лапой я. — Отправляйся, как и хотел.

— Я не забуду вашей доброты.

— Было бы неплохо, — усмехнулся я, вставая у поломанного окна и опираясь на него.

Больше мы не прощались. Волчонок не очень скрытно ушёл из моего дома через парадный ход, а я молча смотрел на большую полную луну, улыбаясь ей.

После визита незваного гостя я посвятил всю оставшуюся неделю тому, чтобы приготовить свой домик к зимовке, а самому собрать всё необходимое и отправиться в обратный путь — к своему родному поместью, к любимой жене и огромной семье-клану. Первым делом починил окно, потом замазал все щели в старых рамах. Бóльшую часть мебели я закрыл большими простынями, спрятал все нехитрые инструменты и пожитки в последний день перед походом. В ту роковую ночь я ложился спать на краю кровати, зная, что когда проснусь, то сразу же плотно позавтракаю и отправлюсь в путь.

Я и думать не мог, насколько я ошибался.

Вместо утреннего света меня разбудил стук топора в ночи. Подумав, что это ещё какие-нибудь проходимцы, я решил, что пусть делают что хотят — всё равно у меня кроме меня самого брать было нечего. Я закрыл глаза и даже заснул на пару мгновений, но распахнул их как никогда широко, когда услышал, как с характерным хрустом падает довольно большое дерево. Судя по треску древесины, это была большая сухостойная берёза, которую я берёг на крайний случай. Отбросив тоненькое одеяло, я накинул на плечи жилетку и вышел в большую комнату, где сразу же увидел сидящего за столом, спиной ко мне, лиса со странной повязкой на голове — словно от зубной боли.

— Какого?.. — выдохнул я, но, обойдя гостя, обомлел: ниже разбитой тёмной пуговки носа торчали только зубы верхней челюсти и розовел медицинский тампон, пропитанный кровью, и привязанный к голове той самой смешной повязкой! Нижней челюсти у него не было! При этом раненый, заторможенно моргая, смотрел в бесконечность характерным для находящегося под действием дурманной настойки взглядом.

Отшатнувшись, я затравленно огляделся: откуда он тут взялся?! Снаружи раздался шум, и я бросился туда и, распахнув дверь, выбежал на свою землю лишь для того, чтобы нарваться посередине развернутого полевого госпиталя!

Перевязанные бойцы Клана лежали кто где и зачастую в гораздо худших состояниях, чем сидящий за столом гость. Лисы в расцвете сил — без лап, без глаз, на костылях и наспех перебинтованные. К горлу невольно подступил предательский ком лёгкого ужина, колени пробрала крупная дрожь, я ничего не мог сделать, никак не мог помочь — всё тело будто стало ватным.

Это настолько чудовищно отличалось от моей недавней безмятежности, что я оторопел — всё выглядело как натуральный кошмар, который случался со мной во сне, наяву или в других моих жизнях. Перед глазами встали другие побоища — в других государствах, в других кланах, но сейчас они воплотились в самом жутком виде — в виде лис, таких же, как я…

Из оцепенения меня вывел скрип, шелест и хруст ещё одного падающего дерева — обернувшись на источник шума, я увидел группу более-менее целых бойцов с командиром.

Вот только для того, чтобы добраться туда, надо было пересечь целое поле слабо стонущих и едва живых соклановцев, на которых было тяжело смотреть. Некоторые подозрительно затихали — то ли начинала действовать дурманная настойка, то ли они уходили навсегда. Но как я ни отворачивал морду — мне то и дело на глаза попадались ранения, и я заметил странность: среди множества привычных колото-резаных ран и всевозможных ушибов и переломов попадались необычные, странные раны — синяк с кровоточащим отверстием или рваная рана, словно кто-то или что-то вырвалось из тела! А были ещё и очень странные — просто оторванные части тел. Словно бы кто-то, неведомой силой, просто оторвал кусок от живого зверя!

Пока я брёл, растерянно оглядываясь на раненых, я увидел, что между ними, прихрамывая, бродили другие — более-менее целые бойцы и лисицы, которые как могли облегчали страдания раненым. Припасы были скудными, но я поймал одну из них за лапу, а когда она посмотрела на меня, я узнал её — она жила во внутреннем городе Клана, совсем рядом с замком, держала лавку с выпечкой!

Обычно уверенная в себе и озорная лисица посмотрела на меня красными от слёз глазами, но я спокойно и уверенно сказал ей:

— Внутри дома, в спальне, что будет слева, шкаф. На третьей полке снизу есть кое-какие лекарства, бинты.

— Спасибо, — механически кивнула она и, как только я отпустил её лапу, побежала дальше.

Я же уже намного решительней направился к штабу — там уже ставили палатку и разводили костёр из свежих дров.

— Кто у вас главный? — обратился я к лису, разводившему костёр, но тот лишь помотал головой, пожав плечами. — Какого хрена тут происходит? — затем обратился я к валившему деревья лису, но тот проигнорировал меня, чуть не пришибив топором при очередном замахе.

— Командиры или офицеры — кто-нибудь?! — заорал я, сложив лапы рупором, но на меня только странно покосились. Никто не отвлёкся от своих дел.

Накатило отчаяние, плавно начавшее перерастать в панику, — если при таком положении дел тут нет никого из командующих, то дело реально швах.

Но в этот момент я услышал знакомый голос:

— Ренар!

Этот грудной, бархатистый голос я очень любил. Но сейчас он был хриплый и уставший. Я быстро повернулся на него, но никого там не увидел.

— Сюда! — крикнула мне Флёр опять, и я наконец-то нашёл её.

И понял, что тревога лишь нарастает.

Лисицу тащили двое полевых командиров, а её нижняя лапа с трудом могла коснуться земли, оставляя густые кровавые следы. Я тут же рванул к ней, но добраться до неё смог, только когда её уложили на небольшую подстилку из еловых веток и кланового алого плаща.

— Кровь надо остановить, — сказал мне один из лисов, притащивших её.

— Ты мне об этом говоришь? — парировал я. — Позови кого-нибудь, кто в этом понимает!

— Я попробую, — отозвался другой командир помоложе. Даже не присматриваясь к нему, я узнал в нём Ипифа. Того самого, что заходил к Флёр, когда та была с бодуна, и был ею послан.

Я показал ему большой палец, а сам присел поудобнее на колени рядом с мордой Флёр. Сама она чувствовала себя более чем нормально, стоически перенося боль и раздавая приказы. Её слушали, потому что больше слушать было некого.

— Где Эмерлина и мои дети? — без лишних приветствий спросил я у неё, глядя в глаза.

— Мне доложили, что они прорвались, — тихо отвечала Флёр.

— Прорвались? Куда и зачем?

— На яхте, Ренар. Эмерлина взяла всех, кого могла: всех твоих детей, кого-то ещё из Клана — и убежала. Другого выбора не было, Ренар.

— С ними всё в порядке? — повторил я свой вопрос.

— Мне доложили, что яхта вышла в море и на всех парах умчалась в неизвестном направлении. Всё должно быть хорошо.

— Где Арен? — не прекращал я допроса.

— Не знаю. Он встретил их в составе королевской армии… Не знаю, Ренар…

Я увидел, как по щеке лисицы скатилась бусинка слезинки. Поэтому решил не давить.

— С кем он встретился? Что происходит?

Флёр привстала на локтях и оглядела лагерь — все работали вместе, как и полагается. Откинувшись назад, она сказала:

— На нас напали, Ренар. Это вторжение.

— Кто?

— Люди.

— Люди? Они тут были всегда!

— Не эти… Организованные и вооружённые, в единой форме, а вооружённые чем-то… Стреляющим. Вспышки, дым, и это можно носить с собой. Их снаряды пробивают броню, рвут плоть изнутри, оставляют ужасные раны…

— А что с Хелен?

Флёр тяжело вздохнула.

— Я не знаю. Она ничего не смогла сделать. Она пришла на поле боя на своих двоих, кашляя и задыхаясь, её рвало, будто её отравили…

— А эвы?

— Они устроили им бойню своими пушками. Без командования великаны рассредоточились и попрятались: говорят, люди объявили награду за их головы…

Наконец-то получив всю необходимую мне информацию, я бодро оглянулся и увидел Ипифа, спешащего ко мне… с пустыми лапами.

— Никто не может помочь, — с прискорбием сообщил он.

— Тогда помоги себе сам, — сказал я, оттолкнув его.

Буквально в собственном мусоре я нашёл рыбий скелетик и отломал от него самую длинную и мощную косточку. Подцепив ножом немного коры у ближайшего орешника, я оторвал от него длинную и гладкую полоску.

— Держись, — сказал я Флёр, кладя её на бок и немного задирая юбку.

— Прямо как в старые добрые времена, — усмехнулась она.

— Да-да, — ответил я, обматывая ленточку коры на острой косточке. — Жить будешь, но придётся потерпеть.

Я попросил Ипифа принести мне самое крепкое вино, которое он найдёт, но терпение быстро кончилось и пришлось действовать на удачу. Кое-как сжав края рваной раны на талии Флёр, я воткнул импровизированную иголку в её шкуру, выслушал весь поток проклятий в свой адрес и начал хладнокровно и усердно стягивать её рану.

Глава 3. Сборы

Очнулась Флёр на следующее утро. Едва ли можно было назвать это как-то иначе, так как то, что с ней происходило, походило на сон так же плохо, как кефир походил на кровь. Ей был необходим покой, и по крайней мере я смог её в этом убедить, но только её. Никто из её командиров даже подумать не мог, чтобы собирать какие-то советы, принимать решения всем вместе, хотя некоторые смогли к этому привыкнуть за прошедшие полгода. Вся полнота власти в одночасье вернулась в её лапы, желала она того или нет.

За помощью или советом к ней шли абсолютно все, от Ипифа и других клановых командиров до обычных лисиц, которые не знали даже, как помочь тому или иному умирающему бойцу Клана.

Они все натыкались на мой самый недружелюбный взгляд. В лучшем случае — на какой-нибудь совет. В любом другом — посыл искать помощи в любом другом месте.

Лисица нуждалась во мне так же, как и я в ней. Всю ночь я простоял у её палатки, отгоняя страждущих до её мудрого руководства или просто любопытствующих. Все хотели видеть своего строгого кланового главнокомандующего, но никто из них не хотел даже просто спросить, не нужна ли помощь ей или мне. Всю ночь я умирал от жажды, но не мог отойти от её палатки ни на шаг: так к ней могли пробраться. Я знал и понимал, что никто не хочет видеть лисицу, сжавшуюся в позу эмбриона и беззвучно рыдающую от боли и горечи поражения, скорби за своих товарищей, потерянных в неравном бою.

Никто и никогда не должен был видеть её такой. Даже я. Я просто это знал.

В редкие моменты полной тишины я лишь слышал её сбивчивое дыхание от того, что она пастью хватала воздух, не в силах издать даже малейшего звука, пока на полянке у моей дачи воцарялась тишина. Но потом воздух снова наполнялся стоном, криками, мольбами и шёпотом раненых. Умирающих и искалеченных лис.

Здоровым оставалось лишь одно — молча копать братские могилы.

В ту ночь скончалось три четверти всех, кого сумели вынести с поля боя. Я видел, как другие бойцы, кто ещё мог держать лопаты, падали без сил прямо в тех ямах, и почти ни у кого не было сил помочь им выбраться.

Но дело надо было сделать. И я делал своё.

Я слишком хорошо знал Флёр.

С первыми лучами солнца, стоило ей очнуться, она резво вылетела из палатки и, не смотря на меня, вихрем умчалась к прудику с карасями. Я пытался её остановить, потому что лисицы, всю ночь смотревшие за ранеными, часто выжимали в воде окровавленные тряпки и вода от этого заметно покраснела, но не успел. Я догнал её в тот момент, когда она смотрела в своё мутное отражение в окровавленной воде, чуть ли не трясясь от эмоций, но я обхватил её двумя лапами и прижал её заплаканную мордочку к своей шее, закрывая ей глаза.

— Тихо. Спокойно. Это я. Не смотри.

Лисица, казалось, даже не шелохнулась. Закрывая ей глаза, я довёл её до своего кабинета, где приберёг кувшин ещё чистой воды. Усадив её за стол, я поставил перед ней воду и отвернулся.

Потянулись томительные секунды ожидания хоть какой-то реакции от неё. Они сложились в минуты и, казалось, вот-вот пойдут часы, но у меня за спиной раздался её тихий хриплый голос:

— Ты знал, да?

Тяжело вздохнув, я сложил лапы на груди. Из всех её самых худших вопросов этот, без сомнения, оставался наихудшим.

— Ты бросишь нас?

Этот вопрос пинком сбросил предыдущий с его пьедестала и укоренился там покруче моего дерева-замка. От такого у меня округлились глаза, и я повернулся к ней, совершенно не стесняясь её зарёванного, растрёпанного вида. Сказать, что Флёр выглядела побеждённой или раздавленной, — ничего не сказать. Она выглядела откровенно униженной. А я был очень оскорблён её вопросом, но, видя, как за окном снуют другие лисы, я наклонился к ней через столешницу:

— Приводи себя в порядок. А потом поговорим.

Лисица без особого энтузиазма взялась за кувшин и вылила немного воды в лапку, проводя ею по морде. Сделав так несколько раз, она наконец-то пришла в себя, умылась намного более тщательно и даже пригладила, пусть и кое-как, растрёпанные чёрные волосы. Из моего стола встала уже совершенно другая лисица, но меня она наградила лишь скорбным взглядом и отправилась на выход.

Я решил остаться внутри и понаблюдать за ней из окна.

Стоило ей выйти на улицу — её почти сразу окружили жалкие остатки кланового совета. Бо́льшая часть лис молчала, но некоторые наперебой заваливали её вопросами и предлагали решения. Именно от последнего типа я оберегал её покой всю прошлую ночь и ни о чём не жалел. Несколько минут Флёр стояла в полукруге из своих соклановцев, не в силах вставить и слова.

За этим послышался просто оглушительный свист, заставивший всех прижать уши и, по необходимости, заткнуться. Флёр же спокойно зевнула и облизнула морду, разминая язык.

— Погибшие? — тихо спросила она.

— Мы ничего не смогли сделать, — тут же залебезила одна из лисиц, помогавших ухаживать за ранеными, но Флёр одним взглядом заставила её заткнуться.

— Цифра, — сухо сказала она.

— За ночь скончались сто шестьдесят бойцов, — совершенно спокойным голосом отозвался коренастый лис, стоявший позади. — Мы организовали их захоронения.

Флёр подняла взгляд на него, но тот совершенно спокойно выдержал его, будто ничего и не случилось.

— Спасибо, Жудо, — отозвалась Флёр, — Наши силы.

— Из собравшихся здесь держать оружие смогут четыре десятка бойцов, — всё так же безэмоционально отозвался клановый командир.

— Понятно. Есть новости из Клана?

Все выжидательно посмотрели на Жудо, но тот молчал. Тогда подключился Ипиф.

— Беженцы говорили, что в основном всех берут в плен, сгоняют и держат в больших сараях. Некоторых даже начали куда-то отводить, есть даже случаи побега, но… в основном неудачные. — Молодой лис перевёл дыхание и уже намного более эмоционально рассказал: — Говорят, у убегавших взрывались головы или раскрывалась грудь, а перед этим раздавался резкий хлопок и…

— Избавь меня от этих подробностей, Ипиф, — прервала его Флёр. — Почему это происходит мы обязательно разберёмся… Но сначала нам надо спасти всех, кого держат в плену. Арен у них.

Я спокойно хмыкнул, предполагая, что может случиться.

— Почему вы так в этом уверены? Он может быть уже…

Раздался звонкий удар от соприкосновения костяшек кулака Флёр с челюстью Ипифа. Лис отшатнулся, но с честью выдержал удар, даже не вскрикнув. Флёр же встряхнула запястьем и как ни в чём не бывало сказала ему:

— На тебе организация лагеря. Собери как можно больше наших беженцев, назначь охрану. Всё такое.

Она не спрашивала у него, справится он или нет. Просто отдавала прямой приказ. Лис, потиравший челюсть после оплеухи, оторвал лапу от зубов и кивнул.

— Ладно… — начал было он, попытавшись вяло возразить, но, наткнувшись на стальной взгляд лисы, добавил: — Будет сделано.

— Жудо, — куда громче позвала лисица и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Двенадцать лучших бойцов.

Коренастый и обросший лис только присвистнул, и от костра неподалёку встали и подошли к нему дюжина солдат Клана — от мала до велика, — вооружённых и готовых к бою. Сам командир кинул в сторону Флёр небольшой свёрток. Лисица быстро развернула его и обнаружила там арбалет, такой же конструкции, как и у неё. Отстегнув один из своих, она выбросила его и спокойно заменила на тот, что ей только что дали. Проверив и тщательно его закрепив на своей лапе, лисица махнула над плечом, призывая бойцов выдвигаться.

Вот только за ней никто не пошёл. Весь её наспех собранный отряд стоял как вкопанный на своих местах, полностью игнорируя любые указания своего непосредственного командира.

Всё потому, что между Флёр и ними спокойно стоял я. Сложив лапы на груди, я тихо покачал головой, не давая никому из них тронуться с места.

И они меня послушались. Один лишь Жудо немного удивлённо округлил глаза, но я одним наклоном головы на бок объяснил ему, что всё в порядке. Обернувшись к лисице, решительно идущей в сторону Клана, я спокойным шагом пошёл за ней.

Дав ей оторваться от меня и осознать, что за ней никто не идёт, я встретился с ней глаза в глаза в нескольких минутах ходьбы от моей дачи. Она явно не ожидала такой встречи и, не говоря ни слова, обошла меня, поспешив назад, но я всё-таки решился подать голос:

— Флёр, нам надо поговорить.

Это оказало на неё именно тот эффект, который мне и был нужен, — она остановилась.

— Что, уже? — саркастично спросила она, но, увидев мой серьёзный взгляд, пояснила: — Я думала, что ты будешь тянуть до последнего, прежде чем рассказать хоть что-то.

— У меня никогда не было от тебя секретов, Флёр. Есть только то, что рассказывать тяжело, не более, — пояснил я ей, поворачиваясь лицом к лицу. — Понимаешь?

Лисица не ответила на этот вопрос, но вместо этого тяжеловато посмотрела на меня как бы сверху вниз.

— Что-то подобное у тебя уже случалось?

— Нет, — честно признался я. — Настолько глобального и быстрого — нет. Были предпосылки, вылазки, что угодно, но чтобы так быстро и удачно — ни разу.

Получив такой исчерпывающий ответ, Флёр помолчала несколько секунд и всё-таки решилась повторить свой утренний вопрос:

— Ты покинешь нас? Уйдёшь за чёрной жемчужиной, оставив нас доживать свои жизни… в этом?

Я ждал этого вопроса, и у меня был заготовлен на него простой ответ. К сожалению, он не мог понравиться ни мне, ни Флёр.

Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться и собраться со всей своей решимостью, лишь бы выдать этот ответ вслух:

— Так делал Ренар.

У лисицы глаза полезли на лоб от такого откровения, а арбалет на её лапе сам собой открылся. Я был готов к самым неожиданным её реакциям, даже такой.

— Значит…

— Я уже не Потерянный, Флёр, — резко оборвал я её мысль, едва успевшую сорваться с её языка. — Но я и не тот Ренар, который убегал от этих проблем. Кем бы я ни был — я остаюсь с вами. Я буду бороться, сражаться, идти с вами до конца. До самого конца пути — как Ренар и ваш друг, отец и простой вор, и как Потерянный, как воин, переживший сотню жизней и оставшийся с опытом всех поколений вместе взятых! Никто из меня не бросит вас!

Несмотря на мою речь, Флёр подняла арбалет и наставила мне его между глаз. Я прямо чувствовал, как заострённый кончик болта нацелен мне прямо в переносицу. Но я не переживал и спокойно смотрел на неё.

— Ты держишь меня за дуру, лис? Ты говорил Эмерлине, что ещё не все раны затянулись у тех, кто пережил то… пришествие Потерянного! И я до сих пор отлично помню, как мой лучший друг оборачивался против меня самым страшным из врагов. Без явной на то причины, без предупреждений…

— Того Потерянного больше нет. Он пропал, растворился в тени, как плод больного воображения.

— Тогда ты точно так же говорил.

— Но тогда он был обозлён на весь мир и все миры, где ты осталась жива. Нам всем пришлось пережить тот ужас, чтобы он обрёл свой покой. Чтобы мы все его обрели. А теперь и тот покой нам только снится.

Выслушав меня, лисица опустила арбалет и свой взгляд. Подумав несколько секунд над моими словами, она всё-таки подняла на меня взгляд, и я закончил свою мысль:

— Нам всем не мешало бы подружиться с Потерянным, не считаешь?

— Не считаю, — призналась Флёр. — Ему лучше держаться подальше.

— Сейчас? Флёр, что плохого в союзнике, который искренне переживает за всех нас и имеет колоссальный опыт и знания историй, которые даже не происходили? Все пережитые мной войны, стычки и междоусобицы — они все похожи друг на друга.

— Да, но это что-то совсем другое, Ренар!

— Я это уже понял — хватило того, что я видел с утра. Но мой опыт и навыки пригодятся вам куда больше. И мне всего-то нужно разрушить твой барьер недоверия к тому, кем я стал. И это сделать несложно.

Выслушав меня, Флёр охотно кивнула.

— Действительно, — согласилась она. — Несложно.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока она наконец-то не выдержала и не махнула мне арбалетом:

— Идёшь с нами.

— Нет, — спокойно ответил я ей, и это совсем выбило её из колеи.

— «Нет»? Что значит твоё «нет», лис? — подскочив ко мне вплотную, спросила она у меня, глядя в глаза.

— Это значит «нет», Флёр. Это значит, не будет никаких «нас». А точнее — не будет тех двенадцати лис, которые готовы броситься с тобой в огонь и воду.

— И мы выйдем оттуда. И вытащим наших друзей из плена, Ренар. Арен ещё жив, и кому, как не мне, знать об этом.

— Вот именно, — согласился я. — Но идти туда сломя голову никак нельзя, Флёр. Это предприятие попросту обречено на провал.

— С какого рожна ты мне тут боевой дух моих бойцов подрывать собрался? — затараторила лисица, крутя пальцем у моего горла. — Чего может быть сложного…

— Хочешь повторить историю своих семерых братьев? — серьёзно спросил её я.

Флёр моментально сникла и отошла от меня на шаг. Мне казалось, что будь в лесу ещё чуть тише — и я услышу, как в её голове хрустят медные шестерёнки, крутящие жернова мыслительного процесса. Прежде чем её голова выдала хоть какие-то плоды, я решил зарубить все её аргументы на корню:

— Преданные бойцы, готовые за тобой хоть куда и даже умереть ради благого дела, — это хорошо. Но хорошо это в открытом бою, но никак не в диверсии против такого противника, которого даже королевская армия нашего государства не смогла остановить.

Флёр, явно сбитая с толку моими рассуждениями, удивлённо посмотрела на меня и даже открыла было рот, но я снова перебил её:

— Тобой сейчас руководят безрассудные эмоции, сиюминутные желания, импульсы, Флёр. Надо вернуться. Сесть и подумать, как своей диверсией и спасти наших друзей, и вставить палки в колёса их военной машины. Ты говоришь, у них есть какое-то оружие, о котором мы и слыхом не слыхивали, но нам надо знать, против чего мы идём и как мы можем повернуть всё в нашу сторону. Нам нужен план, а не сиюсекундное желание спасти твоего мужа, Флёр. Я знаю Арена и помню, что он переживал. В том числе в плену, в том числе — в твоём плену.

Лисица посмотрела на меня уже намного спокойнее и даже немного улыбнулась.

— И я не имею в виду вашу женитьбу.

Флёр улыбнулась шире и даже усмехнулась. Хорошо, что у неё было всё в порядке с юмором. А я замолчал, дав ей наконец-то додумать свои мысли, отбросить их моими приведёнными аргументами и спокойно спросить:

— Тогда что нам делать?

— Для начала вернуться в лагерь. А там или по дороге решить, кто и зачем нам нужен.

— Давай по дороге, — охотно кивнула Флёр, уверенно поворачиваясь на каблуках, которые чуть не ушли под землю. — Но у нас не то чтобы очень большой выбор. Бойцов и не осталось вовсе.

— И меньшим числом поворачивали вспять целые армии, Флёр. История знает такие примеры. Но нам не нужны бойцы твоего Клана.

— Это как?

— Я не хочу подвергать риску никого из лис. Мы и так уже натерпелись.

— Но они…

— И их преданность мне не особо нужна. Нет, Флёр. Нам нужны… — Я призадумался, подбирая нужные слова, а потом быстро поправился. — Нужен. Нам нужен расходный материал.

От этого словосочетания лисицу аж передёрнуло.

— А ты… стал другим. Никогда бы не подумала, что услышу такое от тебя такое.

— На войне как на войне, — припомнил я. — Нет дыма без огня.

— Я тебя поняла, Ренар. У тебя есть идеи?

К сожалению, у меня так и не появилось ни одной толковой идеи к тому моменту, как мы дошли до лагеря беженцев; к счастью или нет, но лис и даже некоторых других зверей стало чуть больше с последнего момента: находили сами едва живых и раненых лис, и новых беглецов, и даже успевших отойти воинов в полном обмундировании. В лучах утреннего солнца я заметил, как на мой домик, усевшись прямо на земле, облокотился единственный пока что эв-лис, прижимающий огромную рваную рану на ноге, которую обрабатывали две лисички-санитарки. От боли рыжий гигант шипел сквозь зубы и периодически бился затылком об корни пня, под которым расположился мой домик. От каждого удара древнее дерево ходило ходуном, а внутри с потолка клочками сыпалась земля, вызывая неподдельные возмущения тех, кто находился снаружи. Я особо не возражал, да и что я мог возразить целому эву, рядом с которым лежал его боевой молот, которым он мог разрушить всё одним даже неловким движением.

Мы с Флёр разделились: она дала отбой отряду Жудо, и тот сам решил перевести своих бойцов под командование Ипифа, у которого сразу же нашлась для них довольно серьёзная и важная работёнка — охрана лагеря. Молодой командир прекрасно справлялся с организацией Клана Лис в миниатюре, отчитался перед Флёр и даже получил вполне заслуженную похвалу. Сама лисица всё-таки отобрала нескольких бойцов, собрала небольшую команду и отвела их чуть в сторонку, что-то рассказывая и рисуя палочкой на земле какие-то схемы. Я сразу понял, что затевает Флёр, и мешать ей не стал — она готовила своих разведчиков, чтобы они собрали информацию с оккупированной клановой территории. Среди них был даже совсем молодой крылатый лисёнок — я даже не знал его имени, но он уже внимательно слушал своего командира и важно кивал, когда лисица обращалась ко всем из своего круга. В основном это были относительно маленькие проворные лисы в лёгкой или вовсе отсутствующей броне, вооружённые обычным для таких дел оружием — ножи, метательное колюще-режущее и иногда арбалеты и луки. Я заметил в кружке Флёр и лисиц, общающихся с ней на равных, а одной был даже точно такой же арбалет-напульсник, как у клановой командирши.

Несложно было догадаться, откуда Жудо взял новый арбалет для Флёр. Когда их маленькое собрание закончилось, Флёр отвела лисичку в сторонку и предложила ей вернуть оружие, но та решительно отказалась, довольно громко признавшись, что стрелять с двух лап сразу у неё никогда хорошо не получалось. Последним, с кем разговорилась Флёр, был маленький крылан, и, судя по их разговору, он искренне расстроился отдельным поручением своего командира. Лисице не пришлось долго объяснять ему, почему в бой она его не пустит, но зато довольно подробно рассказала ему о важности его задачи — самого раннего предупреждения любого поползновения неприятеля в сторону лагеря. Крылатый лисёнок охотно согласился с возложенной на него пусть и не такой опасной, но важной миссией и быстро взял разбег, взмахнул крыльями и поднялся над верхушками елей, поймав там нужный ветер.

Раздав ценные указания и собрав отчёты, Флёр вернулась ко мне. Мой маленький кабинет, к счастью, оказался не занят, и я собрал для неё и для себя нехитрые пожитки вроде вяленой рыбы и кое-каких грибов, которыми мы с ней смогли нормально позавтракать.

Жуя рыбу, молчать мы не стали. Мозги работали лучше, и паника с волнением отступили с первым укусом, поэтому мы принялись размышлять вслух. Первой начала Флёр.

— Беда вся в том, — начала она, смакуя рыбу, — что из-за Клана маленьких наёмников не осталось, а крупных наверняка уже порешали. Нам нужен кто-то, кого люди скорее всего обошли стороной или не заметили… Но не очень далеко.

— Мне на ум приходит только посёлок убийц, — признался я.

— Не то, — махнула лапой Флёр. — Они там все по одиночке, а нам нужна целая команда, желательно уже сплочённая и сыгранная в бою. Да и не договоримся мы там.

— Ты же там вроде что-то королевы у них, нет?

— Ничего подобного. Просто убила больше всех за минимальный промежуток времени, вот и всё. Это я по большой части жульничала.

— Надеюсь, тебя там за это не убьют, — признался я.

— Только если толпой.

— Толпой-толпой. Нам и нужна эта толпа. Небольшая, но хоть какая-нибудь…

— Команда, — поправила меня Флёр. — Толпу я тебе и так соберу. Не поможет.

— Ну команду. Где у нас есть команды?

— На кораблях, — пожала плечами Флёр, и тут же глаза её распахнулись. — Морские наёмники! Они и на суше воюют не так плохо!

— Так-то, может быть, оно и так, но это не то. Во-первых, мы с ними не расплатимся, даже с моей репутацией. Во-вторых, нам нужны не то чтобы прямо воины. Убийцы из того посёлка — вот это здорово… А такие же, но чтобы как морские…

Я поднял голову от стола, и глаза мои распахнулись. Флёр переживала примерно такое же откровение.

— Пираты! — хором крикнули мы друг другу.

— Жаль, что Эмерлины с нами нет, она помогла бы нам договориться на их языке, — разочарованно махнул кулаком я.

— А может быть, она решила спрятаться у них? — предположила Флёр, лукаво посматривая на меня.

— Тогда ей лучше так и продолжать, я не хочу её в это втягивать.

— Мы все в это уже втянуты, Ренар. Собирайся, я знаю, куда нам идти.

— То есть плыть? — уточнил я.

— Ага, — согласилась Флёр. — Знаешь, как они говорят, что у них суда не плавают, а ходят?

— У меня жена из этих, — усмехнулся я.

Всё было решено за считанные минуты. Флёр раздала последние указания по лагерю и сообщила Ипифу и Жудо что мы идём за подмогой, правда, не уточнила, какой конкретно. Я же уже был собран отправляться домой, который теперь надо было отвоёвывать у захватчиков силой, так что выложил бо́льшую часть ненужных вещей, включая свой журнал несбывшихся приключений, который писал эти полгода, и закинул на плечо значительно полегчавшую походную сумку. В лагере я обошёл некоторых воинов и нашёл небольшой склад оружия, которое снимали с тех, кому оно уже не понадобится. С прискорбием я нашёл в куче всё, что мне было нужно: браслеты, держатели и пояса, забитые метательными и не очень ножами. Вооружившись и собравшись, я вышел к центральному костру, где перебинтовал нижние лапы походными лентами — так лапы меньше пачкались и просто было удобнее. Когда Флёр подошла ко мне, чтобы отправиться в путь, я предстал перед ней в совершенно непривычном образе — в чёрной жилетке, с перебинтованными лапами, с широким слабо затянутым поясом на бёдрах. Увидев меня таким, лисица в своём старом-добром чёрном костюме даже немного отпрянула, но улыбнулась и пояснила свой испуг:

— Ты совсем другой Ренар…

— Да, — охотно согласился я. — Этот Ренар больше не бежит от сражения.

— Круто, — подытожила лисица, затягивая ремешки своих арбалетов.

— А знаешь, что ещё круче? — спросил я и, как только получил смазанный отрицательный ответ, пояснил: — Круто, когда хороший зверь идёт на войну.

Флёр и Жудо, услышавшие это, многозначительно промолчали, а молодой Ипиф не смог удержать любопытства.

— Почему?

— Потому что хорошему зверю, — объяснил я, поправляя ремни на верхних лапах, которые держали браслеты с ножами, — многие плохие звери имеют такие долги, от которых они были бы рады избавиться.

Это мысль осела в головах у всех, кроме одного лиса.

— И кто из вас будет хорошим? — спросил Ипиф, будто издеваясь над нашим пафосным моментом.

— Никто, — жёстко ответила ему Флёр. — Идём, Ренар. Все остальные — ждите нас. Если не вернёмся к рассвету через три дня… то вы сами по себе.

Жудо молча кивнул, принимая эти слова, Ипиф нервно сглотнул. Флёр, будто утешая его, положила лапу ему на плечо и посмотрела ему прямо в глаза:

— Когда всё это кончится и мы останемся живы — я напою тебя так, что ты меня поймёшь раз и навсегда, Ипиф. Пора становиться большим мальчиком.

— Спасибо, — ошарашенно кивнул лис.

Флёр молча кивнула ему и сразу же мне. Я без лишних прощаний пошёл вслед за ней.

Мы ушли с восходом. Первые лучи солнца даровали нам длинные непропорциональные тени, которые до последнего отказывались покидать наш временный лагерь. Многие из тех, кто остался там, смотрели нам вслед до последнего, но постепенно расходились по своим делам.

Когда же по просьбе Флёр я оглянулся назад, там стоял лишь один Ипиф, будто дожидаясь этого моего прощального взгляда. Стоило ему встретиться со мной глазами, и он отвернулся и скрылся за небольшим пригорком, потупив взгляд в землю.

— Ипиф всё-таки занялся делами, — заключил я для Флёр.

— Этот Ипиф… Он славный лис. Умный не по годам, предприимчивый.

— Я понимаю, что в его возрасте командирами при тебе становятся не просто так.

— Точно-точно. Ему только опыта не хватает. Закалки. Пороху не нюхал и лямку не тянул.

— Так молодой ещё.

Несколько минут Флёр молчала, а когда мы вышли на небольшую проезжую дорогу, она посмотрела в обе стороны, будто ожидая повозки, но, не дождавшись, ответила:

— Если мы это переживём, Ренар, мы все тут постареем.

— Когда, — поправил я её.

— Что «когда»?

— Когда мы все это переживём.

Флёр саркастично хмыкнула.

— Да, горя хлебнуть придётся. Но ты права лишь наполовину — это сделает нас не только старше, но сильнее. Уж поверь мне.

— Уж поверю, — ответила лиса. — Знаешь, Ренар, ты так скрытен насчёт всего этого, что я подумала: а может, этого всего с тобой и не было вовсе? Воображение у тебя богатое, навыдумывал себе историй и сохранил за собой право измениться в не самую лучшую сторону?

— Почему не в лучшую? — спросил я.

— Эмерлина рассказывала, ты перестал искать приключений и начал их ждать. Больше никакой импровизации, а чёткие планы — это и к нашей текущей ситуации, между прочим, относится.

— План нужен, чтобы избежать потерь среди моих родных и близких.

— Без потерь тут не получится, лис.

— Для этого нам и нужны расходные. Пусть это будет кто-то другой.

— В иной любой ситуации я бы тобой даже гордилась. Но как насчёт тех, кто уже не вернётся?

— Когда я закончу, их смерть будет не напрасна.

Флёр какое-то время пыталась заглянуть мне в глаза, но в пути это получалось плохо. В какой-то момент она успокоилась и странно призналась мне:

— Ого какой ты.

Я тогда уже заглянул ей в глаза в ответ на её взгляд и тонко улыбнулся. Она всё поняла — наверное, прочитала в моих глазах, и дальше по дороге мы шли молча.

Мы с ней не знали, куда конкретно идём, а обширные земли вдалеке от столицы пустовали и даже немного бедствовали. По дороге нам встречались мелкие деревушки, населённые разнообразными животными, в основном копытными и травоядными, но изредка встречались и хищники. Мы с Флёр понимали, что у военной машины людей нет никаких претензий на эти брошенные земли и они наверняка сюда даже и не сунутся, но всё равно Флёр настояла, чтобы, даже несмотря на довольно большую потерю времени, в каждом поселении мы находили старейшину и предупреждали о надвигающейся угрозе. Мы ни с кем не спорили и не убеждали их сняться с места. Некоторые из управителей даже узнавали мою спутницу, двое узнали меня, даже несмотря на немного изменившийся образ. Реакции у них тоже были самые разные, зачастую странные. Один свин просто записал наше послание и нашу речь в огромную книгу и больше не хотел нас слушать, петух одной из деревень, услышав про вторжение, раскудахтался так, что чуть не засыпал нас перьями, тут же раскричался на всю свою деревню чтобы все его жёны собирались отсюда как можно дальше, и подал пример сам.

Уходя из той деревни, мы с Флёр удивлённо переглянулись: может быть, мы зря наводили панику?

Самым адекватным оказался старейшина довольно зажиточной деревушки баранов — они хорошо торговали своей собственной шерстью, которая росла на них только под стрижку. Огромный рогатый старец выслушал нас со всем возможным почтением, ответил, что наше послание подошло весьма вовремя, и тоже велел эвакуироваться своим жителям. Оказалось, что мы были далеко не первыми и разнообразные купцы и торгаши, заезжавшие к ним, рассказывали что-то о людях, уничтожавших двуногих зверей без разбору. Старейшина даже предложил послать подмогу: военную силу, еду, тёплые одеяла и лекарей в наш лагерь беженцев. Это казалось самым лучшим решением; Флёр охотно приняла его, но я попросил, чтобы всё это происходило как можно более скрытно: мы не могли знать, сколько лазутчиков и шпионов от людей было в этих местах.

Незаметно для себя мы пересекли границу нашего небольшого королевства и вступили на земли другого, чуть побольше нашего родного и куда более зажиточного. Посёлки и деревушки начали встречаться чаще — зачастую мы просто проходили мимо них по объездным дорогам. В какой-то из них нам даже предложили подвезти нас на конной повозке, но Флёр отказалась: погонщиком был обычный русый человек.

Вообще никто из зверей никаких особенных чувств ко всему человеческому роду не испытывал — многие из них спокойно жили среди нас, занимались своими делами. Многие из зверей были хороши в чём-то одном, а люди были неплохи во многом сразу, что делало их довольно интересными работниками по найму. Я мог позавидовать их усердию и сплочённости, натуральной всеядности, идейности… Много чему. Но когда они вдруг начинали сбиваться в кучи и убивать кого-то просто потому, что ты им не понравился, или, более того, когда кто-то из них же надоумил их на это — это было нехорошо. Масштаб всего этого «нехорошо» сполна прочувствовала на себе Флёр и потому довольно быстро пришла к откровенной неприязни любых людей, даже если он просто хотел нас подвезти. Когда на горизонте показалось море и небольшой порт, мы зашли в последнюю деревню, чтобы поесть и пополнить запасы воды. Останавливаться и отдыхать мы не собирались, даже несмотря на то, что ночь была очень тяжёлой.

В небольшой таверне нас встретили самую малость неприветливо — такое бывает, когда два лиса, привыкших к мясу на завтрак, входят в небольшую таверну, битком набитую самыми разными траводяными вроде свиней, баранов, кроликов и коней. Флёр, покачиваясь от усталости, посмотрела на прилавок и недостаточно тихо прошептала:

— Салат мне уже не поможет.

Кто-то в углу дёрнулся на неё, но его быстро усадили на место свои же. Я увидел, что это был довольно большой и мускулистый кролик, судя по виду — явно жаждущий хорошей потасовки. Я мило улыбнулся ему и помахал лапой, пока он забавно пытался на меня оскалиться. За прилавком нас приветствовал вороной конь с огненно-рыжей гривой, заплетённой в косу. Одет он был весьма вызывающе: рваные до колена штаны на верёвке и два мощных коричневых ремня крест на крест с кольцом на груди. Он к нам неприязни не испытывал, ибо был больше нас с Флёр вместе взятых в полтора раза. Лисица устало подняла глаза и промолчала, а я сделал уместное, как мне казалось, предположение:

— Ты, часом, не из эвов?

Конь недовольно фыркнул:

— Эти перекачанные алхимией дуболомы? За кого вы меня держите, рыжие? Это всё, чем меня наградила природа, а не какое-то зелье в пробирке!

— Повезло же кому-то, — тихо сказала Флёр.

— Это точно, — согласился я, осматривая этого коня. — Тебя как зовут?

— Ренар я! — ответил мне конь, и лисица напротив меня сложилась в истерическом припадке хохота под стол.

Это послужило сигналом насторожиться ещё нескольким посетителям, а я не повёл и ухом.

— Ренар! — ответил я. — Очень приятно, Ренар!

— Ренар? — переспросил конь. — Лис Ренар?

— Очень приятно, — ответил я ему. — Рад встрече, конь Ренар!

— А ты будешь из тех лисов, что воруют и лукавят? Про тебя все те легенды? — весело спросил у меня вороной конь.

— Он самый! — задорно отвечал я ему. — Я — вор. Лис Ренар Третий. Есть ещё фамилия из двадцати слов.

— Повезло кому-то, — в тон мне ответил ржущий в голос конь. — У кого-то и фамилия, и легенды при жизни!

— А кто-то здоровый и сильный! Чем ты занимаешься, конь Ренар?

— Я пашу землю, лис Ренар, — отвечал он мне.

— Здорово же! Честно работай — честно зарабатывай, не так ли?

— О да! — охотно согласился он со мной.

Я деликатно подождал, пока Флёр вылезет из под стола и отсмеётся, глядя на нас вместе. Несколько раз её пробирало снова, а я пока обратился к своему тёзке намного спокойнее:

— Найдётся у вас что-нибудь для нас? Чего-нибудь… попитательнее?

— Мясо? — тут же предположил конь. — Тут такое не в чести. Но есть рыба.

— Обожаю рыбу! Неси и побольше.

— Ты же не обнесёшь тут всё?

— Нет, — пообещал я. — Но как только моя подруга перестанет смеяться и увидит, как на неё смотрит вон тот кролик, то она его убьёт.

— Давайте без этого.

— Мы постараемся. Но пусть и он на драку не напрашивается. Если ему очень надо, моя подруга взгреет его где-нибудь снаружи, но сначала нам надо подкрепиться.

Конь как-то по-своему фыркнул, но возражать не стал. Прежде чем отдать заказ на кухню, он подошёл к здоровому серому кролику и что-то ему сказал. Видимо, сказался его авторитет, как физический, так и моральный — компания серых встала со своего места и ушла.

Флёр смогла отсмеяться через пару минут — к счастью, до того как какая-то кошечка подала нам рыбу с безвкусным варёным картофелем с какой-то зеленью. Я спокойно съел всё, Флёр — только рыбу и попросила добавки. Конь принёс нам вина и какую-то вкусную булку, чтобы мы восстановили свои силы и смогли продолжить свой путь. При этом он присел с нами, поставив стул спинкой вперёд, и выпил со мной.

— Скажите, куда такая прелестная пара направляется? К лучшим местам?

— Мы не пара, — первым делом начала Флёр, а я подхватил:

— Она подруга, но больше как друг. С очень большой буквы друг.

Конь задумчиво кивнул, демонстрируя свои зубы, типа улыбаясь.

— А направляемся мы не в лучшие места. Мы оттуда ушли, — добавил я.

— Точнее убежали, — поправила меня Флёр. — На наши земли пришли чужеземцы.

— Кто?

— Люди. Скоро они придут и к вам. Обычно мы предупреждаем всех по дороге, но здесь нас не слушают.

— Я слушаю, — отрезал конь. — Что за люди? Откуда?

— Пока не знаем. Мы идём за помощью, чтобы помогли узнать.

— К кому?

— Нам нужны пираты, — ответил я. — Нам есть чем им заплатить.

— А люди странствуют в основном морями, — добавила Флёр.

Конь Ренар задумчиво слушал нас, после чего призадумался на минуту и кивнул:

— Вы на верном пути.

— Правда?

— Да. В дне пути от этих мест есть заброшенный порт — в небольшой тенистой бухте, перетекающей в великие болота.

— В дне пути? — переспросила Флёр.

— Заброшенный порт? — уточнил я.

Сразу после этого мы переглянулись, будто наши с ней интересы конфликтовали. Поняв, что это не так, мы уставили свои взгляды на коня, а он выжидательно смотрел на нас.

— Думаете, и нам грозит эта опасность? — спросил он.

— Несомненно, — жёстко ответила ему Флёр. — Их флот раздавил армию нашего государства за пару часов, а армию Клана — за сутки.

— Но есть же… — попытался перебить он, но Флёр даже не заметила:

— Даже магия не спасла. Наш клановый маг… был каким-то образом выведен из строя. Не другим магом — она бы это знала и сказала бы. Было что-то другое.

— А вот это уже нехорошие новости, — подытожил конь, а за нашими спинами раздалось недовольное роптание; мы и не заметили, как с нашим приходом таверна стихла и все навострили свои уши, слушая наш разговор.

Кому-то такие разговоры очень не нравились. Я даже слышал, как на некоторых трещат перчатки, сжимающиеся в кулаки.

— Обратите свой гнев против тех, кто придёт убивать вас, — сказала Флёр, допив свой кубок с вином, — а не гонцов с плохими новостями.

Конь Ренар показал на лисицу пальцем и многозначительно кивнул. Зверьё ещё немного пороптало, но потихоньку все разошлись обсуждать, что делать дальше. Гостеприимный хозяин этого заведения обвёл нас взглядом и вздохнул.

— Друзья, — обратился он к нам, к удивлению Флёр. — Надеюсь, вы не против, что я вас так называю. Мы разные и из разных королевств, но я не могу не помочь вам в это страшное время. Если ваша миссия важна не только для вас, конечно же.

— А ты думаешь, мы идём к беспринципным убийцам, только чтобы свои шкуры спасти? — спросил я у коня.

Он смерил меня взглядом и внезапно посерьёзнел.

— Ты можешь быть вором и лжецом, Ренар, но я вижу, что сейчас ты говоришь правду. Надеюсь, твои таланты спасут не только тебя.

— Спасибо, Ренар, — ответил я. — Постараюсь.

— Идёмте.

Он решительно встал со своего места и одним движением развернул стул, ставя его как положено. Мы, чуть лениво и не так резко, поднялись со своих мест и пошли за ним через чёрный ход его таверны, оказавшейся не такой простой, как это могло показаться на первый взгляд. Позади основного здания у коня оказалось — вот уж неожиданность — стойло. Красивое, чистое, ухоженное и светлое стойло с просторными загонами, полными самого свежего ароматного сена, где стояли и фыркали неразумные кони. Все были хорошо ухожены и идеально выкормлены, довольны и даже в неразумном виде откровенно счастливы. Ещё бы им не быть счастливыми: кому, как не коню разумному, знать, как ухаживать и чего нужно лошадкам.

Это не было редкостью в нашем мире. Леса вокруг Клана Лис буквально наводняла рыжая неразумная живность, и проштрафившиеся бойцы Клана отгоняли от территории неразумных волков. Мы все помогали друг другу.

Конь Ренар прошёл почти к самым воротам и распахнул перед нами стойло, где стояли вместе две молодые вороные лошадки с серебристыми гривами. Он смело прошёл к ним, обнял каждую за морду и прижал к себе, похлопывая их по сильным шеям.

— Они сократят ваш путь вдвое и сберегут ваши силы, которые вам ещё понадобятся, — сказал он. — Выбирайте себе сёдла, они вон там, — велел он, показывая куда-то в угол.

Флёр, не подавшая виду, как она была рада такому подарку, тут же развернулась на каблуках и пошла за сёдлами, а я остался со своим тёзкой в стойле.

— Ренар, это просто… Я не знаю, что и сказать. Обещаю, что буду заботиться о них, как о родных. Как их зовут?

— Молли и Полли. Молния и Пончик, — с улыбкой сообщил мне разумный конь.

— Я даже не представляю, как…

— Это не подарок. И даже не тебе, — внезапно перебил меня Ренар. — Для тебя — кое-что другое.

Я округлил глаза от удивления. Далеко идти не пришлось — конь дошёл до каких-то инструментов в стойле, вынул из особенного держателя какой-то массивный деревянный посох и со стуком поставил его передо мной.

— Вот. Это мой посох, с которым я начинал в этой деревне. Он тяжёлый, но он сделал мои руки сильнее.

Я перехватил его посох и взвесил его в лапах — действительно тяжёлый, но не слишком. Я постучал им по земле и довольно кивнул Ренару, впервые в жизни не находя слов благодарности.

— Хей! Хей! — раздалось за нашими спинами, и мы тут же обернулись. В стойле Флёр пыталась примастырить сёдла к лошадкам, начав с Молнии. Лисица всё делала по науке и, прежде чем подойти к скакуну, предложила ему яблоко, которое было с аппетитом употреблено внутрь целиком, а недовольные выкрики лисицы были на попытки лошадки облизать её пальцы. Флёр затянула ремни на боках вороных лошадок и потрепала шею и серебристую гриву.

— Смотрю, вы умеете обращаться с моими сородичами.

— Попробовал бы договориться с неразумным эв-лисом — я бы на тебя посмотрела, — усмехнулась Флёр, посматривая на него.

Он так и не услышал от неё слов благодарности, но это было понятно и так. Вместо этого лисица, выезжая на лошади из его хлева, обещала коню Ренару:

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваши земли не постигла та же участь, что постигла мои.

— Мы сделаем это! — подняв вверх свой пудовый кулак, пообещал хозяин лошадей.

— Я обязательно верну вам этих лошадей, — пообещал я. — Живыми и здоровыми! И посох!

— Его оставь себе, лис! И будь нежнее с этими лошадками! Они всё-таки мои сёстры!

У меня от удивления брови поползли наверх, но сказать что-либо я уже не успел: Флёр пришпорила свою кобылу, и я сразу же понял, почему её звали Молния.

Уже через несколько секунд я едва ли мог разглядеть, куда она унеслась. Развернув свою лошадку, я намного более аккуратно попросил её двигаться за своей сестрой и не разочаровался — Полли, несмотря на её кличку «Пончик», легко доказала мне, что она ничуть не хуже, а может быть, даже лучше Молнии.

Через несколько минут я нагнал Флёр и впервые за долгое время увидел на её мордашке хоть какое-то подобие счастья — она неслась, привстав в стременах, позволяя ветру трепать её роскошные чёрные волосы и шерсть на мордашке. В иной любой ситуации она бы уже давно смеялась в голос от такого счастья — на халяву заполучить двух прекрасных лошадей и нестись на них к неизведанному и опасному. Настоящее приключение, где с ней был только я, и никого больше. Ни о ком не надо было заботиться и ждать, никому не надо было подсказывать, куда идти и что делать.

Жаль только, что ситуация была далека от идеала. Судя по нахмуренным бровям, она ни на йоту не отвлеклась от нашей основной миссии.

Мы гнали лошадей рысью всю ночь. Молли и Полли оказались невероятно выносливыми и сильными, а главное — не по своему животному уму смышлённые. Они хоть и довольно неплохо приняли нас и были весьма послушны, но не упускали шанса… подшутить над нами. Особенно им нравилось хлестать нас ветками, если мы оказывались рядом с лесополосой, и особенно досталось Флёр — видимо, так Молли мстила за подкованные каблуки, которыми лисица шпыняла её круп. Полли относилась ко мне намного более благосклонно.

Сверх этого кобылы, подаренные Ренаром, не только сберегли нам силы и время, но и показали дорогу, периодически отказываясь идти по указаниям Флёр на той или иной развилке. Саму лисицу это неимоверно злило, и она в какой-то момент грозилась пристрелить Молли, но не слишком громко и не слишком агрессивно, чтобы никто из них этого не услышал.

Но, когда они привезли нас на какие-то болота, весь запал Флёр как лапой сняло — она заткнулась и раскрыла глаза как могла, ведь впереди, среди топких болот, перекрываемые деревьями и кустами, мелькали жёлтые огоньки.

Внезапно под копытами наших лошадей застучали доски — старые, чёрные от времени, но совершенно не гнилые, практически новые, несмотря даже на то, что они лежали в болоте не один десяток лет. Мы с Флёр дружно вскинули головы и поняли, что прибыли ровно туда, куда надо. Старый заброшенный порт — точно как нам говорил конь Ренар.

Зрелище, надо сказать, было просто восхитительное: огромные причалы, выбивающиеся из воды на несколько лишних футов, домики, ютящиеся на мощных стволах, вбитых в землю, бесконечная путаница жёстких переходов и навесных мостиков, редкие, зачастую покосившиеся каменные сооружения. А главное, чуть поодаль, на совершенно других, намного меньших причалах, покачивались настоящие мачты больших кораблей.

Не в силах больше терпеть, я пустил рысью Полли — лошадка хоть и не поняла зачем, но сделала как я хотел и подвезла меня прямо к причалам.

Я начал объезжать его назад-вперёд в поисках намного меньшего паруса на небольшой, относительно этих громадин, яхте. К сожалению, результат меня не устроил: «Непобедимости» среди пиратских шхун не было. Недовольно развернувшись на своём верном скакуне, я одним лишь взглядом смог показать Флёр, что за её спиной, полностью сосредоточенный на ней, подходил здоровый жираф с характерной широкой, изогнутой саблей. Пара незначительных жестов, обмен взглядами — и лисица, ловко развернувшись в седле, наставила ему между глаз оба взведённых арбалета.

— Мы не ищем неприятностей, — пояснил я за неё.

— Тогда вам стоило бы выглядеть не так… как сейчас, — процедил нам в ответ жираф.

— Что не так с тем, как я выгляжу? — как бы невзначай поинтересовалась Флёр с чисто женской стороны, но не убирая при этом прицела с переносицы длинношеего.

— Ничего! — тут же признался он. — Я вообще просто мимо проходил!

— С твоей железкой наголо? — уточнил я.

— Да тут все так ходят! — нагло заявил жираф.

— Конечно, — саркастично процедила Флёр, убирая один арбалет. — Давай так, дружок, ты проведёшь нас до ближайшего места, где можно набрать команду, и если там хоть кто-то сидит с оружием наголо, то я не подкорочу тебе шею раза в два.

Жираф заметно сглотнул, явно не ожидая такого напора.

— Может… я просто угощу вас выпивкой? — неловко предложил он.

— Идёт, — согласилась лисица. — Веди.

— Здесь есть место, где можно оставить лошадей так, чтобы их не украли? — поинтересовался я по дороге.

— Нет, — ответил мне пират через плечо. — Таких мест нет и за десять миль отсюда. Если вы, конечно, не сможете договориться с Нэнси.

— У нас есть переговорщик, — припомнила Флёр, а я довольно ухмыльнулся.

Пират повёл нас вглубь заброшенного порта по довольно большой и крепкой мостовой, дрожавшей от напряжения под копытами наших лошадей. Мы с Флёр решили спешиться и пойти за ним так; к счастью, путь оказался не таким уж и далёким.

Как и водится, мы оказались в очередной таверне на нашем пути, и я уже искренне начинал надеяться, что эта будет последней. От всех остальных её отличал отвратительный смрад, который ударил в наши ноздри, стоило только подойти ближе.

Несмотря на поздний час, в который мы прибыли в это злачное место, внутри было довольно шумно — гремела посуда, слышался хохот и пьяный ор. Раздался знакомый до боли звук удара по чьей-то морде, потом ещё один, но через несколько секунд — свист кнута и звонкий щелчок, после чего женский голос самым грубым образом попросил кого-то из гостей удалиться.

Видимо, хозяйка этого злачного заведения получила не менее вежливый отказ, из-за чего кнут щёлкнул повторно, а потом кто-то с дикими воплями, закутанный в какой-то сюртюк и с большой шляпой-треуголкой, стрелой вылетел из двойных створок, держась за разодранную задницу. Сразу же за ним двойные ворота кто-то выбил нижней лапой, и на досках причала показалась…

Лисица. С огромным кожаным кнутом и странными бело-чёрными волосами. Сердце моё чуть было не скатилось к кончику хвоста, когда я лишь понадеялся на чудо, но, к сожалению, — а может, и к счастью, — это была не моя жена. Лисица из таверны была намного полнее и коренастее, а главное — старше. На её мордашке уже была серебристая шерсть, однако стоило мне увидеть её глаза, как я был готов в неё влюбиться. Но что-то меня держало. Может быть, четверо детей, а может, моя боевая подруга, искренне понимающая, что со мной происходит.

— Карл, — крикнула лиса, скручивая плеть. — Пришёл рассчитаться?

Жираф ловко воспользовался тем, что мы были отвлечены таким эффектным появлением, и, прижавшись к моей спине, приставил мне к горлу нож:

— Не рыпа…

Даже договорить он не успел — каблук Флёр врезался ему в висок с такой силой, что пятнистый отлетел от нас на пару шагов.

— Поделом тебе, неудачник! — прокомментировала это пожилая лиса. — А вам чего, рыжие? Вы явно не из этих мест!

— Нам нужна некая Нэнси, — ответила ей Флёр.

— Это с каких пора она «некая»? Вот она, прямо перед вами! Вы явно не местные, раз вас сюда занесло, а?

Флёр спокойно посмотрела на меня, а я на неё. После этого мне пришлось выйти чуть вперёд.

— Нас сюда не занесло. Мы искали это место. И да, мы не местные. Но я о пиратах знаю не понаслышке.

— Дай угадаю, — перебила меня лисица, вешая плеть на бедро. — Вы считаете нас проклятыми тварями и уродами, а припёрлись в такую даль отловить одного из нас, чтобы сдать законникам? Так?

— Ничуть, — улыбнулся я. — Мы пришли набрать команду и готовы щедро заплатить. Я сам — вор. Моя жена — пиратка, хоть вроде как и бывшая.

— Бывших среди нас не бывает!

Я спокойно улыбнулся, показывая, что знаю о чём она говорит.

— Ну а зовут меня Ренар, — наконец-то представился я.

И тут моя слава сработала как надо, на все сто, стоило мне оказаться среди тех, кто так же, как и я, честно не работал ни дня в своей жизни. Нэнси поменялась на глазах — приосанилась, выпрямилась и, по-моему, даже выпятила грудь.

— Ренар, да? — внезапно очень галантно спросила она. — Тот самый вор, а не какой-то проходимец?

— Даже больше, чем ты думаешь, Нэнси, — улыбнулся я ей.

— А эта с тобой…

— Флёр, — отрезала лисица. — И у нас не так много времени. А дел — очень немного.

— В моей таверне вы найдёте всё, что душа пожелает, — распахнула свои объятия Нэнси внезапно для нас. — Карты с сокровищами, пиво, эль и самогон, жратву! Всё, что нужно пирату!

— Нам нужна команда, — намного спокойнее сказала лисица.

— Если вы ищите моральных уродов, больных ублюдков, кретинов, воров и предателей — вы пришли куда надо. Я вас познакомлю!

— Лошадей можно сберечь? — спросил я.

— Безусловно! Таким гостям и его дорогим друзьям я отказать не смею! Я позову кого-нибудь, чтобы их спрятали и хорошенько за ними присмотрели! Идёмте!

Прямо на входе в свою таверну Нэнси отловила какого-то мышонка за ухо и довольно грубо нахрипела ему что-то на ухо, отчего тот затравленно закивал ей и поспешил на выход. Молча приняв поводья из наших лап, он неумело потянул их, но лошади сопротивлялись и идти не хотели. Пришлось мне пообещать Молли и Полли, что всё будет хорошо, и потрепать их морды — только после этого они согласились проследовать с подручным. Мы с Флёр, глубоко вдохнув напоследок свежего воздуха, вошли внутрь вслед за престарелой лисицей.

— Располагайтесь, — попросила нас к столу Нэнси. — Чего вам хочется?

— Заняться делом, — отрезала Флёр в довольно грубой манере.

Я тут же приметил, что некоторые из зверей, кто это услышал, как-то странно на нас посмотрели — то ли прощаясь, то ли с презрением, то ли со злобой.

Впрочем, определить что-либо было очень сложно: звери, оказавшиеся в столь поздний час в таверне, были самыми разношёрстными, казалось, что каждый вид был представлен здесь. Социальный статус тоже разнился от низшего — например, валяющегося пьяного барсука в каких-то обносках — до самого что ни на есть высшего. Мой намётанный взгляд сразу же зацепился за колоритную кошку непонятной мне породы, элегантно и даже немного вызывающе одетую, сидевшую за одним столом в компании большого толстого кота, примерно того же вида, что и она, только старше. С другой стороны неё, буквально напротив, восседал огромный для своих размеров енот с куцым полосатым хвостом и повязкой на глазу. Вообще травмы и самодельные протезы были частыми гостями здесь — проще было перечислить тех, у кого не было какого-то повреждения. Компания была весьма колоритная, и место под неё было соответствующее: на стенах висели картины, трофеи, иногда даже цветы в горшках, что меня лично очень даже удивило.

Эмерлина очень любила комнатные растения. Нэнси, похоже, тоже.

Самое же главное — оказавшись в настолько колоритной компании всех цветов и размеров, мы с Флёр не то что не выделились из неё, но и вовсе слились с ней, как будто мы сюда каждый день заходили. Никто не обращал на нас внимания, все были поглощены обсуждением каких-то новостей, пьяным россказням и жратвой. С одной стороны, это не могло не радовать, но с другой — вызывало определённые трудности.

— Ну, как хотите, — пожала плечами лисица и довольно резво удалилась на кухню, оставив нас с Флёр совершенно одних.

Я примерно знал, что надо было делать в подобных ситуациях — завести знакомства, подсесть к кому-нибудь и аккуратно разузнать всё, что было нужно, но понимал, что это займёт слишком много времени. И если у Флёр был точный ориентир на жизнь и смерть её мужа, то у меня никаких вестей от Эмерлины и детей не было и не предвиделось, пока я не закончу с основным мероприятием.

Внезапно Флёр толкнула меня в бок локтем и наклонилась к моему уху:

— Давай я спрошу. А то знаю я твои методы.

У меня от этих слов камень с души свалился. Вместо ответа я в знак уважения склонил голову и сделал шаг назад.

Правильно восприняв мой жест, лисица тут же вышла вперёд и ловко вскочила на незанятый круглый столик на единственной ножке. Я лишь мог поразиться её ловкости: удержать на таком равновесие было той ещё задачей, но поражался этому лишь я один — больше ни на кого этот трюк впечатления не произвёл; даже сидящий по соседству пёс как жевал свой гуляш, так и продолжал как ни в чём не бывало.

Но у Флёр был в запасе ещё один трюк — клановый свист, придуманный её отцом. Это было и опознавательным знаком, и даже кое-каким средством общения среди всех нас, и каждый в Клане обязан был уметь хорошо и громко свистеть.

Флёр, будучи главой этого Клана, размяла шею и потёрла пару пальцев друг об друга — о, я хорошо знал этот жест и предварительно прижал уши.

Лисица коротко свистнула в четыре пальца — всего на долю секунды, будто тетива арбалета сорвалась с крючка, но звук заставил вздрогнуть даже едва живого пьянчугу-бобра. Это произвело ровно тот эффект, на который рассчитывала Флёр, — на неё обратили внимание, а кто-то неподалёку даже недовольно прокряхтел:

— Чего там?

— Мы и мой друг — лис Ренар — ищем в найм корабль и команду.

— Ясен хрен, иначе чего бы тут разоралась, — посетовал кто-то с другой стороны в зале.

— Убийцы, шкуродёры и берсерки будут в почёте, — не обращая внимания на комментарии, продолжала Флёр.

— Я бы с неё шкурку-то содрал… — прохрюкал кто-то в глубине зала, но, видимо, недостаточно тихо.

Лисица одним движением эффектно развернулась на каблуках, сразу же выпуская стрелу из своего арбалета — говоривший взвизгнул от боли и рванул на выход, держась за кровоточащее ухо. Проходя мимо меня, он притормозил, а я потрепал своё ухо с обручальным кольцом.

— Могу посоветовать неплохого ювелира.

Хряк поплотнее прижал ладонь к голове и понял, что у него там была такая же дырка, как и у меня.

— Пошёл ты. Пошли все вы!

Флёр сложила арбалет, глядя вслед свину.

— Такие хлюпики нам не нужны. Многие не вернутся. Но всем мы готовы заплатить. Щедро.

— Щедро — это сколько? — подал голос по делу какой-то волк, а Флёр взглядом перевела вопрос на меня.

— А сколько надо? — тихо спросил я, как бы невзначай проверяя свои когти на правой лапе.

— Сто раз по тысяче! Каждому! Золотом! Нет, тысячу раз по тысяче! — начали наперебой называть свои цены пираты. Я от таких расценок скривился в морде, но спокойно поднял лапы и ответил всем:

— Будет столько, сколько вы захотите. У наших правителей много денег, которым они не привыкли делиться, но никто из них пока не смог избежать меня.

— Что он говорит?

— Он украдёт деньги! — ответил кто-то более смышлённый.

— И мы поверим лису?

— Он — вор!

— А мы кто?

— Мы тоже! Но он крадёт у сухопутных…

Я увидел, как Флёр недовольно закатила глаза и уже потёрла пары пальцев на своих лапах. Я прижал уши.

Когда звон в них прошёл у всех, мимо меня пробежал ещё кто-то, только на этот раз прихрамывая и печально причитая:

— Рассвистелась тут, рыжая дрянь…

Я даже не успел рассмотреть, кто это был. Но всё внимание вновь переключилось на стоящую на столе лису.

— Детали вашего вознаграждения мы обсудим позже. Так кто готов оказать нам одну специфичную услугу?

В зале поднялся лёгкий гомон, но среди всего шума кто-то подал голос.

— Таким, как вы, нужен не этот сброд, а капитан! А он выберет и найдёт себе кого надо. Но зависит от задачи.

Я проследил за взглядом Флёр и увидел, что смотрит она на здорового толстого енота, который, прихрамывая, приближался к ней.

— Так что говори конкретней, лисица, — обратился он к ней, — что тебе нужно?

Флёр полностью устроил этот деловой и прагматичный стиль общения старого енота.

— Ладно, кольцехвостый, — хмыкнула она. — Мне нужны те, кто готов повернуть ход войны.

— Ха! — довольно усмехнулся он. — Это значительно сужает круг. Пара кораблей с отборными головорезами на них могут круто повернуть ход многих битв. А с кем будет битва?

— С людьми, — немного помявшись, ответила Флёр, и тут же уши пришлось прижать уже ей: зал залился гомерическим хохотом.

Смеялись в таверне вообще все — даже Нэнси заливалась мелодичным хохотом на фоне гомерического гоготания прокуренных глоток разбойников. Исключением оказались мы с Флёр — обменявшись взглядами, я показал ей раскрытую ладонь, чтобы та не торопила события.

Я решил терпеливо подождать несколько минут, пока хохот в зале уляжется, однако этого не происходило. Кто-то из присутствующих постоянно подливал масла в огонь, придумывая какие-то невероятные остроты про самоубийства, и по прошествии пяти с лишним минуты мне это надоело. А учитывая то, что лисице со мной надоело это намного раньше, стоило мне поднять лапу с двумя пальцами, протяжный и оглушительный свист наполнил таверну до верху, лишь так заставляя всех хоть немного угомониться. Мне лишь оставалось поковыряться мизинцем в ухе, на которое пришлась основная волна звука. Не ожидал я от Флёр такой реакции. Как и не ожидал реакции енота — тот поковылял к своему столику, не дав никаких объяснений.

— Что смешного? — выдавила через зубы Флёр, которая явно была на взводе от происходящей ситуации, но умело держала себя в лапах.

Никто не пожелал ей отвечать, даже тот кольцехвостый не удосужился и посмотреть в её сторону, но спустя несколько томительных секунд из-за стола напротив него вылезла та самая броская кошка. Утирая пальцем слёзы умиления и смеха, чуть ли не складываясь пополам, она встала рядом со столом, разводя лапами:

— Лишь то, что ты спрашиваешь, что в этом смешного, делает это ещё смешнее!

— Давай к делу, — недовольно бросив на неё короткий взгляд, рыкнула Флёр. — Мы здесь не за нравоучениями. Или здесь никому не нужно золото?

— Золото?! — снова рассмеялась кошка. — Золото, рыженькая ты моя, здесь нужно всем без исключения. Мне — больше всех, — призналась она, приложив лапку к груди и наигранно склоняя голову. — Но я не слышала, чтобы вы его предложили!

— Вам что, нужна конкретная сумма? — вставил я свои пять медяков. — Как ваши дуболомы, тысяча тысяч? Или дальше вы считать не умеете?

— Нет-нет-нет, — затараторила кошка, маша лапками перед своей мордашкой. — Мы унесём с собой столько, сколько вы сможете дать, а всё, что не сможете, — заберём потом. Понимаете, ваше… столь щедрое предложение — оно полностью, полностью перекрывает тот факт, что вы в сущности предлагаете нам самоубийство!

— Чего может быть такого опасного в войне с людьми? — пожал плечами я.

— А чего вы тогда к нам припёрлись, городские? — тут же сделала контрвыпад кошка. — Или вы не хотите подставлять своих?

Юная пиратка дерзко развернулась на каблуках и посмотрела наверх, на морду Флёр, которая поникла прямо на столе.

— Или вы уже подставили?

— Мы не созданы для войны на море, — отрезала Флёр. — А вы…

— А вы, — перебила кошка мою подругу, — вы думаете, что, потерпев поражение на суше, вы сможете что-то сделать им на море?

Мы с Флёр переглянулись.

— Они прибыли и продолжают прибывать с моря, из-за горизонта. И они не остановятся, пока не завоюют всё и…

— А то нам не плевать на политику, не так ли, парни? — снова перебила пиратка главу Клана. — Правители и короли, границы и войны — нас это не касалось веками! И не коснётся, потому что, если кто-то сюда и залезет со своими армиями, мы найдём себе новое место!

— Просто трусливо убежите, поджав хвосты? — процедила сквозь зубы Флёр.

— Лучше быть трусливым шакалом! — напомнила древнюю поговорку кошка и тут же сделала небольшую ремарку: — Без обид, Шархан, ты самый храбрый из всех, кого я знаю!

Здоровый бурый шакал с огромными ушами поднял в воздух увесистую пинту и качнул ею в сторону кошки.

— Так вот лучше быть живым трусом, чем дохлым храбрецом!

— А чего про льва-то забыли? — подал голос из угла таверны какой-то тёмный лев с чёрной гривой и шрамом в полморды.

— Прости, Шрам, как-нибудь в другой раз употреблю тебя и слово «храбрый» в одном предложении!

Таверна снова дружно хохотнула, но, видимо, этому льву было не до смеха. Недовольно рыкнув, он вернулся к своей бутылке.

— Обожаю все эти сравнения, что нам напридумали люди, — улыбнулась кошка и повернулась обратно к Флёр, внезапно для себя столкнувшись с ней нос к носу: пока она весело болтала с залом, лисица спрыгнула на пол и подошла к ней вплотную.

— Присядь, — прорычала лиса в морду кошке, но та и ухом не повела.

— Только после вас.

Мы втроём вернулись за её столик — такой же круглый деревянный столик, на котором Флёр простояла последние минут десять. Другой кот, сидевший с пираткой раньше, никуда не делся и нехотя подвинулся, когда мы вчетвером уселись за один стол переговоров.

— Судя по тому, как ты знаешь о людях, ты знаешь о них не понаслышке. Верно?

— Точно, — щёлкнула пальцами она.

— И не понаслышке ты знаешь, что они могут.

— Судя по твоей морде, ты тоже знаешь.

— Они оккупировали мой клан. Ворвались, перебили всех, кто пытался оказать сопротивление, и пошли дальше, забирая самок и наших детей. Ты хочешь, чтобы…

— Оставь это для потомков, рыжая бестия, — оборвала её поток мыслей кошка, — я всё поняла. Но то, что происходит на суше, меня не интересует. Вот вообще. А люди с их пушками могут на море всё то же самое, что и на суше, — вот мой ответ.

— Мы же не пойдём на них в лоб, — снова влез в разговор я. — У нас есть план, тактика, стратегия…

— Не помогут, — перебила она меня, — тебе ни план, ни тактика, ни стратегия, Ренар. Просто не помогут.

— Почему? У вас же есть пушки!

Кошка рассмеялась, хлебнула ещё эля и грохнула кружкой о стол. Довольно вытерев усы от белёсой пены, она заговорила так, как иногда говорила моя жена.

Чтобы меня позлить.

— Слушай. Слушайте. Вы. Оба. Да, пушки есть. Из чугунной «Смуглянки» можно попасть с полкабельтова по корме «Купца». А вот из их проточенных «Грифонов», что у людей, с пары кабельтовых можно сбить любую мачту, бушприт или перо руля — на ваш выбор.

Я максимально саркастично шлёпнул себя ладонью по лбу, но Флёр, как настоящий руководитель и лидер Клана, даже ничего не понимая, не унималась:

— Понятно. Их пушки лучше. Навяжем им рукопашную.

А может быть, она что-то и понимала…

Кошка же снова хохотнула и развела лапами, как бы соглашаясь.

— Ага. Конечно, ведь это совсем не сложно — всего-то пройти сквозь шквал из ядер, пережить залп карронад и их «альбатросов» с мачт и высадиться на палубу, где остаётся лишь самая малость — закованная с ног до головы в сталь морская пехота Его Величества, о которых можно сломать лучший меч этих мест! Фигня!

— Меня это устраивает, — внезапно для меня ответила ей Флёр, держа лапы сложенными на груди. — Я и мои бойцы сражаемся не массой, а умением. И я возьму их с собой, если ты скажешь, что нужно для того, чтобы вы высадили меня и мою команду на их корабль.

Кошка уже было взмахнула лапами вновь, но её оборвал кот, который до этого молчаливо сидел за нашим столом.

— Другой человеческий корабль, — прохрипел он и перевёл разговор в намного более конструктивное русло вместо эмоционального размахивания лапами от его партнёрши. — Наши шлюпы не в состоянии ни догнать их корабли, ни перевезти достаточно десанта, ни нормально уйти в случае чего.

Кошка, сидящая с нами за столом, с необыкновенным уважением кивнула на своего партнёра и снова замочила усы в янтарном пенном напитке.

Флёр серьёзно посмотрела на меня. Я в ответ вскинул брови и пожал плечами — я не понимал, чего она от меня хотела. Но лисица расценила это по-своему.

— Хорошо, — легко согласилась она. — Я вернусь с кораблём.

Наглая кошка, хлебавшая до этого пиво, как заправский моряк, тут же подавилась им и прыснула в стол, молотя по нему кулаком. Мозолившие до этого уши другие пираты тоже не удержались от хохота.

К счастью, на этот раз все отсмеялись быстро, а наша собеседница, покачиваясь, встала со своего места — алкоголь давал о себе знать.

— Если ты, рыжая, достанешь человеческий корабль, то я — Кристина Алвес — стану твоим капитаном! — объявила она на весь зал.

— Идёт, — процедила лисица, вставая из-за стола.

— Договорились! — шмякнув полупустую кружку на пол, крикнула капитанша, стянув перчатку, смачно харкнула себе на ладонь и протянула её в сторону Флёр.

Не мешкая ни секунды, лисица расстегнула арбалет, бросила его мне, стянула чёрную кожаную перчатку и так же смачно, с грудным рыком харкнула на свою ладонь, после чего с омерзительным шлепком сцепила её с кошкиной.

— Договорились, — подтвердила моя подруга, качнув лапопожатием.

— Мне уже не терпится… — начала было Кристина, но лисица уже натянула перчатку обратно и, оградив её недружелюбным взглядом, развернулась на каблуках, уверенно направляясь к выходу.

Даже мне пришлось наблюдать за её длинным раскачивающимся хвостом в лёгком недоумении.

Поднявшись со своего места, я инстинктивно кинул на стол несколько монет, которые поймал пухлый кот.

— Спасибо, — буркнул он, а я махнул на это лапой.

Я ведь ничего не пил и не ел в этой таверне.

Без лишних церемоний я выбежал наружу и спешно осмотрелся — к счастью, кончик хвоста Флёр мелькнул за углом, и я поспешил туда. Оказалось, что лисица уже нашла, куда поставили наших лошадей, и уверенно седлала свою.

— Ты где пропадал? — неохотно буркнула она мне.

— Всего-то несколько секунд прошло, Флёр, — напомнил ей я, хватая своё седло и бухая его на спину недовольной Полли. — Откуда такая спешка?

— Мы и так потеряли уйму времени на это всё.

— Хорошо, но у нас есть договор с капитаном…

— Они должны были помочь мне спасти моих соклановцев, Ренар. Моих и твоих!

— Я знаю, — согласился я, — но нам нужно…

— Без тебя знаю, что нам нужно, Ренар, — запрыгивая в седло, огрызнулась Флёр.

Я в спешке затянул последний ремень на груди своей кобылы и вскочил в седло.

— Ладно, тогда каков план?

Лисица возмущённо обернулась на меня — от её взгляда хотелось провалиться под землю.

— Мой план, Ренар?

— Ну ты же у нас стратег!

— Ещё бы. И я вижу бо́льшую картину. А тебе надо выкрасть человеческий корабль.

Я искренне обалдел от таких слов, но виду не подал.

— Ладно, — пожал плечами я. — Корабль так корабль. Нужен какой-то конкретный или пойдёт тот, что плохо пришвартован?

— Меня устроит что угодно, хоть целый фрегат.

— Фрегат так фрегат, — согласился я. — Не обессудь, я в них ничего не понимаю… И мне бы понадобился кто-нибудь, кто понимает.

— Я могу попробовать найти Эмерлину…

— Нет, — резко перебил я свою собеседницу. — Я не буду её в это впутывать. По крайней мере пока.

— Как пожелаешь. Тогда я найду кого-нибудь в Клане. Тем более что отсюда нам более чем по пути — я знаю короткую дорогу.

— Знаешь, обычно с таких слов начинаются самые долгие и опасные приключения, — припомнил я одно застоявшееся книжное клише.

— Да? Тогда погнали к ним навстречу. Во весь опор

Глава 4. Побег

Короткая дорога оказалась действительно короче той, которой мы пришли к пиратам, что немного настораживало поначалу, но, когда мы вышли к старой территории Клана Лис, я сложил у себя в уме кое-какие географические положения и успокоился: выходит, что при походе туда мы обошли небольшую горную гряду, совершенно не заметив, что сделали крюк. Путь занял у нас немного меньше суток, и то мы не сами его прошли: мне пришлось настоять на том, чтобы купить нам извозчика с повозкой и хоть какой-нибудь ответственностью за лошадей. Торги сильно осложнялись быстро распространяющимися слухами о скорости и размахе экспансии — никто в здравом уме не хотел ехать туда, где, по тем же самым слухам, любую армию зверей размазывали по полю как масло по хлебу. К счастью для нас, хотя больше для меня, в пригороде нашёлся барсук, который согласился отвезти нас за двойную таксу, на что мы с радостью согласились. В свою повозку он впряг своих лошадей, а наших привязал сзади, и хотя Флёр утверждала, что в ней ещё остались силы, чтобы свернуть горы, стоило ей прилечь на длинную скамью, как её перегруженный организм тут же дал о себе знать и вырубил её. Я не стал корчить из себя крутого и беречь её сон, следя за нашими вещами и лошадьми — с нас всё равно брать было особо-то и нечего — и по старой лисьей привычке свернулся в клубочек у задней стенки повозки, проваливаясь в крепкий сон без всяких сновидений.

Проснулись мы от стука в борт повозки. Я еле смог разлепить глаза, а вот Флёр, проснувшись, была сразу же готова к бою. Наш извозчик отвязывал Молли и Полли от крюка сзади его телеги. Лисица встала в полный рост и недовольно оглянулась, проверяя, где мы.

Завидев это, барсук потупил взор.

— Дальше не повезу. Боюсь. Люди убивают всех «бесполезных» разумных зверей.

— Чего-чего? — переспросил я, встряхивая ушами.

— Слухи есть такие. Типа барсуки людям не нужны, убивают нас на месте… Можете не двойную оплату…

— Мы так не договаривались, — напомнила ему Флёр, спрыгивая с повозки и потрёпывая уставшую за переход Молли.

Я спрыгнул сразу за ней, принимая бразды от своей кобылки и другой лапой залезая во внутренний карман жилетки.

— Всё нормально, — ответил я ему, передавая в лапы увесистый кошель. — Ты дал нам поспать, а это главное.

С молчаливого согласия Флёр барсук распрощался с нами и быстро развернул свою телегу туда, откуда мы прибыли. Лисица к этому моменту оседлала свою лошадь и оглядывалась. Нас оставили на опушке какого-то смешанного леса и, судя по всему, не очень далеко от моря. Путь хоть и был короче, но всё равно занял довольно много времени — солнце уже коснулось своим оранжевым диском горизонта, к тому же в это время года вечерело довольно рано. Старшая следопытка Клана сориентировалась на местности, и мы отправились в путь — Молли и Полли, не поспавшие в дороге, устали и даже лёгкой рысью везти нас отказывались. Мне это только нравилось, ведь только в дороге мне предстояло придумать какой-никакой план довольно сложного ограбления.

Но голова моя была занята не тем.

— Как думаешь, что он имел в виду?

— Кто?

— Этот барсук, наш извозчик. Эти слухи о «нужных» и «ненужных» зверях?

— Понятия не имею, — резко ответила мне Флёр и вроде бы закончила этот разговор, однако через несколько минут молчания она неохотно признала: — Но наших не убивали на месте. Лис берут в плен.

— Мы для них «нужные», — подытожил я, и мы вместе погрузились в размышления о том, что это значит, плохо это было или нет и о многом другом.

Навыки ориентирования когда-то старшего следопыта целого Клана Лис не подвели — мы вышли к старой территории Клана, к моему удивлению, с совершенно незнакомой для меня стороны. К несчастью для нас, нам открылся весьма удручающий вид на то, что осталось от некогда процветающего посёлка наших бравых бойцов.

Пришедшие на нашу землю захватчики действовали изуверски, но при этом чётко и со знанием дела — стены нестройных домиков были измазаны бурыми разводами, везде лежали тела убитых соклановцев. Ветер трепал шерсть и части одежды у убитых. Большинство домов были сожжены — в основном небольшие жилые дома офицеров и их семей, — а стены огромных казарм были испещрены сотнями попаданий, словно в них врезалась туча стальной саранчи. В проходах казарм лежали тела павших лис — свидетелей прошедшего, ожесточённые сражения. Люди не щадили никого из наших. Но я был уверен — Клан дал отпор, и отпор достойный: по количеству рыжих тел можно было предположить, какую цену заплатил враг. Не осталось ни одного пятачка, не окроплённого кровью, а пожарища только-только начинали остывать.

Не в силах больше смотреть на это, я перевёл взгляд на Флёр, но и она держалась с откровенным трудом — её буквально колотило от злости, гнева и скорби. Убийственная комбинация для такой, как она.

И намного более страшная для такого, как я.

Флёр просто мстила своим обидчикам. Да, в жестокости этой мести не приходилось сомневаться — она убивала, оставляла калеками, инвалидами и просто уничтожала не только тех, кто обидел её, но и всё, что было ему дорого. Но даже это не могло сравниться с тем, что делал я, когда нечто подобное случалось с моими родными и близкими.

Я делал так, что этого попросту никогда не случалось.

Видимо, именно с этой мыслью Флёр обратила свой взгляд на меня — её нижняя челюсть дрожала. На неё было страшно смотреть: кулаки её сжимали поводья с такой силой, что было слышно, как трещит кожа её перчаток. Я смог выдержать этот взгляд, но не того, что она сказала.

— Так не должно быть, Ренар.

— Я не смогу помочь всем. Не смог бы, как ни крути, Флёр.

— Ты знал, что это случится? Хоть раз что-то подобное случалось с нами, с Кланом, твоими друзьями?

Этот вопрос она мне уже задавала, и я точно знал на него ответ.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Такого — ни разу.

— Но почему? — с надеждой спросила она. — Разве ты не переживал одну и ту же свою жизнь?

— Она никогда не была одной и той же. Даже самое малейшее отклонение в моей жизни могло повести цепочку событий в совершенно другую сторону. Это непредсказуемо и страшно, ведь, может быть, для того, чтобы эти люди пришли к нам с дарами и цветами, мне надо было пару лет назад на городском рынке не украсть курицу, а купить её — и всё было бы иначе, понимаешь?

Флёр таинственно промолчала.

— Это чистый хаос, Флёр, ничем не замутнённый, но непроглядный, как смола. Никогда нельзя угадать, к чему приведёт любое твоё действие, будь то судьбоносное решение либо решение причесаться как-то иначе.

Она снова промолчала, лишь склонив голову. Я лишь увидел серебристую капельку слезы, слетевшую с её носа и упавшую на землю.

— Я не говорю, что нам не стоит пытаться. Я готов помочь тебе, но поверь мне…

Я глубоко вздохнул.

— То, что я скажу, покажется тебе кощунством, но я переживал намного более глубокое отчаяние, прежде чем обратиться за помощью к богам и демонам. Я был готов идти на большее, чем то, на что ты готова сейчас. А ещё я знал, что не будет обратного пути и что всё может быть ещё хуже, и пока мне повезло остаться в этом мире с вами, со всеми вами, — я остаюсь.

Я пришпорил Полли, и та очень неохотно пошла вперёд, к залитой кровью земле. Флёр стянула арбалет и перчатку со своей лапы и вытерла слёзы, пока я отошёл от неё и не бросил ей вслед:

— Иначе бы вышло, что я ничему не научился из всего этого!

Лисица пришла в себя и резво догнала меня.

— Ты абсолютно прав. Мои соклановцы погибли в бою — это достойно уважения. Трудности и потери закалят нас и сделают нас сильнее.

— Вот это настрой, — поддержал я её. — Так, и никак иначе. Но нужен план.

— Да. Нам нужны выжившие. Выходим к морю.

Наш клановый порт встретил нас чёрными «глазницами» зияющих оконных проёмов, обугленными руинами домов осыпавшихся на остатки дорог, но не ужасной кровью. Лошадей пришлось оставить и спешиться: им было слишком тяжело идти по разрытой земле, и мы с Флёр, не привязывая их, оставили на небольшом вытоптанном лугу, где они начали мирно щипать остатки травы.

— Представить не могу, что тут произошло, — призналась мне Флёр, когда мы подошли к небольшим оборонительным сооружениям на берегу.

Без малого четыре дозорных пункта с двумя пушками в каждом, но сейчас на их месте в небо торчали обломки руин.

Увидев их, Флёр нахмурилась и перешла на трусцу. Мне ничего не оставалось, как поспешить следом.

Укрепления оказались разрушены с моря — во всяком случае куски стен легли внутрь, засыпав все каменной крошкой и слоем пыли.

Три орудия оказались погребены под крупными обломками стен, а последняя пушка чудом уцелела и осталась стоять, припорошённая слоем строительного мусора и песка.

Переступая через рухнувшую каменную колонну, я шагнул вперёд, но наступил на что-то мягкое. Я удивлённо глянул вниз и тут же отшатнулся, отдёрнув лапу: колонна упала на одного из лис Клана. Голова и верхняя часть тела оказалась точно под колонной, а всё остальное было щедро присыпано пылью рухнувшего здания.

Я кашлянул, привлекая внимание Флёр, и кивком морды указал на свою находку. Но, к моему удивлению, лиса лишь устало вздохнула.

— Только сейчас заметил? — Она кивнула точёной мордочкой в сторону обгоревших руин. — Оттуда никто не успел спастись… Тут везде кто-то лежит. Так что смотри, куда ступаешь…

Я вздрогнул и покосился на ещё курящиеся местами обломки домов.

В этот момент глава Клана стёрла пыль с оставшейся пушки и удивлённо вскинулась.

— Что?

Я рывком обернулся к ней — Флёр удивленно выдернула из пушки короткий запальный фитиль и покрутила его в пальцах.

— Ничего не понимаю… Они так и не выстрелили!

— Значит, на них напали внезапно, — заметил я, обводя разрушения лапами.

Флер задохнулась от распирающего её возмущения и всплеснула лапами.

— Да ты разрушения видишь? Тут была целая армада! Такое невозможно не заметить!

Спорить с Флёр я не хотел: строить догадки на одной не выстрелившей пушке было преждевременно. Поэтому я покачал головой и, опустив нос, попытался сосредоточиться: среди всего этого хаоса нам надо было найти хоть кого-нибудь, и желательно, чтобы он мог нам хоть чем-то помочь. Оставив разрушенный оборонительный пост, мы пошли дальше вдоль берега, стараясь не заходить на чистую прибрежную полосу, а идти сквозь разрушенные здания. Буквально через пару минут я решил, что это всё было бесполезно и глупо — у нас кончалось время и надо было делать что-то большее, чем копаться в руинах: искать другие лагеря беженцев, поселения — что угодно.

Но я не рискнул озвучить эту мысль Флёр. Лисица с чуть ли не горящими глазами перебирала завалы из камней и дерева, иногда даже опускаясь на четвереньки, чтобы заглянуть в очередную расщелину, но всё было напрасно.

Когда надежда почти иссякла и осознание того, что ничего и никого, кроме тел, мы не найдём, мои уши уловили едва слышимый, слабый скулёж. Такой, какой мог издать только лис, — я сам это прекрасно понимал и, поставив уши торчком, начал вслушиваться в жуткую действительность вокруг себя, чтобы найти источник этого звука. А судя по тому, как ровно то же самое сделала Флёр, я мог быть уверен, что это не скрип какой-нибудь доски или металла — это было именно тихим отчаянным поскуливанием.

Как намного лучший следопыт, чем я, Флёр показала мне пальцем в сторону какого-то разваленного каменного строения и тут же уверенно поспешила туда. Я же, тихонько матерясь про себя, не так уверенно, но достаточно быстро пошёл за ней: у лисицы всё-таки была обувь с подкованной подошвой, и это неимоверно её выручало, я же с босыми лапами должен был следить за каждым своим шагом, чтобы не нарваться на торчащий гвоздь или какую-нибудь щепку. Даже дорожные бинты, которыми я обмотал нижние лапы, сейчас казались спасением, особенно когда приходилось ступать по пепелищам.

— Помоги! — раздалось впереди, и я попробовал ускориться.

Флёр держалась за конец какой-то большой чёрной балки. Увидев мой вопросительный взгляд, она кивнула мне на большой платяной шкаф, дверцы которого эта балка припирала. Я не стал разглагольствовать и думать над каким-то более элегантным решением, чем предложенное лисицей, просто навалился вместе с ней на деревяшку, и та без особых проблем поддалась и разблокировала дверцы шкафа.

Скулёж тут же затих. Флёр практически бесшумно на своих каблуках прокралась к шкафу и открыла его, обнаружив там скрючившегося в три погибели молодого лиса, едва ли отошедшего от пубертата.

Стоило дневному свету пролиться на него, как он закрылся от нас лапами и задрожал всем телом. Флёр, увидев такое, неожиданно нежно погладила его по прижатым ушам, чтобы тот успокоился.

— Всё хорошо, — спокойно сказала она. — Мы друзья.

Лис приоткрыл левый глаз и взглянул на лисицу, тут же успокоившись. Флёр подала ему лапу и помогла вылезти из своего импровизированного укрытия, явив на свет худосочного, жилистого лиса в тяжёлом комбинезоне на голое тело. Он весь был покрыт какой-то золой, немного ожогами и, конечно же, кровью, от которой становилось не по себе.

— Ты же Бек, сын Блэка, — тут же назвала его Флёр, и тот неуверенно кивнул.

Способность Флёр запоминать всех своих клановых подданных меня искренне поражала и сейчас была как никогда кстати. Несмотря на наш крайне скудный временной ресурс, она решила уделить внимание первому найденному выжившему, отвела его к побережью, где усадила на какую-то бочку и дала ему воды из личной фляги. У рыжего тряслись лапы, и бо́льшая часть воды прошла мимо его пасти, но это помогло. Флёр присела перед ним на одно колено, положив ему лапу на плечо.

— Бек, всё хорошо. Мы отведём тебя к безопасному месту…

На этих словах я немного страшно округлил глаза за его спиной: делать крюк до моей дачи мне совершенно не хотелось, на это совсем не было времени!

— Скажи, ты знаешь, куда ушли другие выжившие?

Лис молча покрутил головой, к счастью для нас — в положительном ключе.

— Куда они пошли, Бек? — спокойно, чуть ли не по-матерински нежно спросила у него Флёр. — Должен был найтись хоть один командир из военных, кто смог бы организовать эвакуацию, — сказала она зачем-то.

Я только потом понял зачем — так она больше успокаивала себя, убеждала, что выстроенная ею система работала.

— Да, — тихо прохрипел лис, — Нобль. Он… он понял, что сражаться не может, у него был лишь меч…

— Куда он повёл выживших?

— Он говорил… кричал… что-то про Клан Ящеров…

Флёр облегчённо выдохнула.

— Это нам по дороге, — улыбнулась она. — Пойдём. Ты один остался, я это как чувствовала.

Надо было отдать ей должное — надежды действительно было мало, но даже ради одного спасённого лиса потраченное время было оправдано. Тем более что он дал нам такую полезную наводку — кто-то мог спастись в совершенно другой стороне от моего домика, и там командовал наш общий старый знакомый — Нобль. Это был один из первых и старейших лисов Клана Полной Луны, стоявший у его истоков ещё с отцом Флёр — Чаком. К тому же это был один из первых лисов Клана, с которым я познакомился лично, — тогда он умело прикидывался кустом и производил должное впечатление. Именно у него мой старший сын обучался искусству владения тяжёлым двуручным мечом — в общем, я искренне полагал, что ничего плохо с выжившими, пока за ними приглядывал такой выдающийся лис, случиться не могло. Мы быстро покинули развороченное побережье старого Клана и вышли на свободные земли — хоть Клан Ящеров и считался нашими соседями, общей границы с ними у нас не было, и между ними и нами было довольно много лесов и полей, так как ящеры были очень малочисленными и занимали очень мало места. В целом довольно скрытный клан этих странных зверей мог нам хорошо помочь.

Мы взяли немного отдохнувших лошадей и вместе с молчащим Беком поехали в сторону предполагаемого лагеря беженцев. Уткнувшись в лесную чащу, нам снова пришлось спешиться — к счастью для нас, Флёр безошибочно определила направление и нашла небольшую тропу, по которой мы и вышли на небольшую поляну посреди чащи. Наше приближение хоть и осталось незамеченным, удивления ни у кого не вызвало — лисы Клана, расположившиеся прямо под промозглым серым небом, едва находили в себе силы, чтобы двигаться: еды было очень мало, воды не было вообще. Кто-то из более закалённых воинов Клана пытался что-то организовывать, но мораль остальных лис была исчерпана. Многие из наших мужчин откровенно плакали. Я даже проходил мимо некоторых отцов, которые баюкали на своих коленях бездыханные тела своих сыновей и дочерей.

Появление в этом лагере Флёр немного укрепило мораль у тех, у кого она ещё хоть немного оставалась. Нобль завёл нас на опушку густого леса и представил нам тех, кто был готов бороться и мстить.

Четверо.

Четверо убитых горем, раздавленных бойцов. Оружие было только у двоих, доспехов не было вообще ни у кого. Три самца и одна девочка — она была слишком юна, чтобы бороться, но старалась держаться со всеми на равных, особенно воодушевившись появлением Флёр как своего кумира. Нобль представил бойцов — Барнами, Тибо и Аль, а самочка представилась сама, протянув нам лапу для пожатия:

— Рейн.

Флёр завела с ними какой-то скучный разговор об их способностях и возможностях, а также потребностях, пока я отвёл Нобля в сторонку, приобняв его за плечо. Разговор предстоял непростой, и я не хотел, чтобы он закончился раньше времени.

— Нобль… — начал было я, но тот сразу же перебил меня, руша весь мой выверенный диалог на корню:

— Они не вернутся с этого задания, — отрезал он. — Никто из нас не вернётся. Но мы готовы. Я — готов.

— Сейчас не время думать о смерти, друг мой, — максимально мягко сказал я ему.

— Клан — это всё, что у меня есть, Ренар, — серьёзно ответил он, сбрасывая мою лапу с плечам и поворачиваясь ко мне. — Моя родина.

— Сегодня за родину умирать не надо. Сегодня за родину надо пожить, — сказал я, пытаясь перевести этот разговор в как можно более далёкое от самопожертвования русло. — К тому же мы идём не одни. Точнее — не только они. Вся грязная работа будет на мне, а вся мокруха — на Флёр. Мне от вас нужно другое.

Нобль внимательно меня выслушал, и кивнул.

— Говори.

— Нужны моряки, — без утайки ответил я, — кто угодно, кто хоть немного разбирается в устройствах кораблей и снастях.

Лис снова кивнул:

— Сделаем.

— И ваша задача с остальной командой — прикрыть нас и провести моряков на корабль, который мы украдём.

— На кой нам сдался человеческий корабль? — фыркнул лис, но ко мне уже подоспела Флёр.

— Делай что тебе говорят, Нобль, — небрежно бросила она, поправляя оставшийся арбалет. — Никогда бы не подумала, что в тебе живёт любитель задать дурацкий вопрос.

— Ради вас, командир, всё что угодно, но…

— Никаких «но», — отрезала лисица. — Выходим сейчас же, не будем терять времени.

Мы с Ноблем молча согласились. Он позвал свою команду и объяснил остальным беженцам, как добраться до лагеря рядом с моей дачей, где была еда и вода. Найдя и назначив подходящего командира отряда, он пристроился с нами.

По последним данным, полученным от Нобеля, мы двинулись по границе территории Клана к выходу на побережье со стороны королевства, которое защищал Арен. К счастью, мы смогли разжиться кое-какой едой и питьём, и у нас, а также наших товарищей прибавилось сил — даже некоторые моряки, которых набрал Нобль, изъявили желание начистить кому-нибудь морду и помять бока. Это вызвало лишь сожаление у моей подруги, а когда я попытался осадить наших друзей, то увидел, что среди моряков самым борзым и злым оказался тот самый Бек, которого мы всего час назад достали скулящим и заплаканным из шкафа.

— Этот Бек с нами идёт, — сказал я Флёр, пока та уверенно вышагивала впереди нас.

— Он сын рыбака, — монотонно ответила лисица. — Ничего удивительного.

— Рыбака? — только и переспросил я, и то риторически.

Мы вышли к государственному порту к тому моменту, когда на нашу землю опустилась глубокая ночь и наши лисьи глаза привыкли к темноте, окрасив весь мир в чёрно-белые тона. Огромный замок нашего королевства предстал перед нами хорошо освещённым захваченным оплотом с вывешенными через стены гербами людей и довольно плотной охраной, которую видно было даже издалека. Наши захватчики не стеснялись показывать своё присутствие и полное доминирование — крепость была захвачена без лишних разрушений, и вся инфраструктура, построенная нами на наши налоги, была пущена на нужды их военной машины.

И королевский порт был в этом как никогда необходим — у причалов толкались бортами несколько судов, возможно, даже дюжина, но я не видел больше. Первым, что я увидел, когда мы всей командой вышли на небольшой пригорок, — было самое большое судно в порту, и я хитро улыбнулся.

Жаль только, что это заметила Флёр и толкнула мою морду чуть левее, к маленькому, но явно юркому судну.

— Да ты издеваешься, — прошипел я на неё.

— Это ты издеваешься, — парировала она, — Угонять судно, на котором расквартирована чёртова армия!

— Прогоним, — пожал плечами я.

— Как? Опять твоя грёбаная импровизация?

— Нет, зачем же, — усмехнулся я. — Помню, в одном из своих дел, я выгнал с корабля целую роту элитнейших из воинов. Все как на подбор какие-то кошки, то ли леопарды, то ли гепарды, но не суть — для этого мне понадобился всего один ящик с маленькими серыми ящерками — они прогоняли кошек своим писком, чтобы те не охотились на них, как на мышей…

— Люди тугоухие, — внезапно подал голос Нобль, причём сделал это неожиданно громко, заставив меня вздрогнуть.

— Ага, — подтвердила намного более спокойная Флёр. — Вообще ничего не услышат.

— По сравнению с нами, — добавил Нобль.

— По сравнению с нами, да, — ещё раз подтвердила Флёр.

— Ну так это мне только на пользу, — усмехнулся я.

— Пользу или нет — ты не вытравишь из трюмов тяжёлых пехотинцев! Никак!

— Вытравить, а? — ухмыльнулся я, поглаживая подбородок. — Мне понадобятся две газели…

Мои друзья недоумённо переглянулись. Я не стал упоминать бочку гороха и просто махнул на них лапой.

— Ладно. Не хотите по-моему — делайте по-своему!

Флёр и Нобль снова переглянулись.

— Этим отношением ты делу не поможешь, лис, — неожиданно серьёзно и даже немного обиженно ответила мне Флёр, отворачиваясь к Ноблю и беря его за плечо, наклоняя к нему ухо.

— Вы мне, может быть, тоже не поможете, — выдавил я сквозь зубы, отходя от компании лис чуть выше, чтобы разглядеть оттуда моё любимое место во всём королевстве — там, где я всегда мог поживиться чем-нибудь вкусненьким или на худой конец какими-то деньгами на оперативные расходы вроде покупки платья для своей любимой жены или…

Когда передо мной открылся вид городского рынка, у меня невольно подкосились ноги и я с трудом удержался от того, чтобы не упасть, и то лишь благодаря тому, что схватился за сосну.

Вместо неровных рядов палаток, прилавков и ящиков не было ничего — огромный портовой придворный рынок был сожжён дотла, а потом и вовсе снесён под корень, а вместо него в сырую землю были вбиты огромные стволы свай, между которыми были натянуты стальные сетки, опутанные колючей проволокой. Непреодолимая стена в три-четыре средних роста окружала всю территорию бывшего рынка, деля её на несколько секторов, в которых прямо под открытым небом, на голом сене держали пленников, разделяя их на группы по видовой принадлежности. И если всякие серые, белые и любые другие расцветки шерсти меня не очень волновали, то дальний левый загон, очень плотно забитый рыжим цветом шерсти, заставил меня дрожать. Я не хотел всматриваться, но невольно не мог даже оторвать взгляда от этого места. В этом ужасном плену держали всех от мала до велика: самок, детей, старцев — кого угодно, из-за чего мои лапы непроизвольно сжимались в кулаки.

— Флёр, — коротко окликнул я свою подругу, и та, не задавая лишних вопросов, поднялась ко мне.

Неожиданно для себя я не увидел на её морде каких-либо эмоций — она строго смотрела на то, что осталось от рынка. Я лишь видел, как у неё от напряжения играли мышцы челюсти.

— Нобль, — сказала она в никуда и, как только тот вернулся к ней, продолжила: — План вам ясен?

— Более чем, — с готовностью ответил лис.

— Тогда действуйте. А мы с Ренаром пойдём вызволять наших.

Нобль лишь окинул взглядом поляну перед нами и уверенно кивнул.

— Удачи, — пожелал он нам, и взмахом лапы позвал за собой наших оставшихся друзей. Мы с Флёр остались вдвоём перед огромной проблемой, что были наши друзья в плену у неприятеля.

— Ну и что будем делать? — тихо спросила у меня Флёр.

— Ты меня это спрашиваешь? Это ты — мастер диверсий и вызволений пленников, разве нет?

— Они этого ждут, — ответила лиса. — Ждут побега и…

Её речь прервал громкий резкий хлопок, заставивший нас прижать уши. Мы рывком обернулись на источник шума — один из захватчиков как раз извлёк из своего оружия дымящийся латунный стаканчик и, сунув его в сумку на поясе, уверенно двинулся в сторону бездыханного рыжего тела, лежащего мордой в грязи. Мы видели, как, подойдя к телу, стрелок пару раз слабо ткнул его ногой.

Будто издеваясь над всем родом разумных зверей, где-то рядом со входом в лагерь пленных свистнула плеть — и я увидел, как два здоровых коня, запряжённых в какую-то загромождённую ящиками телегу, с трудом волокли её по густой и липкой грязи. Совершенно голые, с шорами на глазах и уздечками во рту, они терпели это унижение от развалившегося на козлах солдата людей в знакомой нам синей форме.

Мимо, звеня цепями, прошла процессия из разномастных зверей, понуро тащившая разные инструменты — процессию конвоировали солдаты людей. Все увиденные нами звери — и кони, и носильщики — были раздеты. Словно люди насильно приравнивали разумных зверей к диким животным.

Флёр схватила меня за жилетку.

— Нужно действовать! Понимаешь?

— В смысле? — опешил я.

— Арен. Его жизнь в опасности. Думай, Ренар, думай, что делаем!

Я растерянно оглядел поле, лихорадочно соображая и перебирая у себя в памяти возможные варианты. Первый был одним из самых логичных:

— Может, проберёмся в виде пленников?

Флер на секунду задумалась, но тут же нахмурилась:

— Но для этого надо будет раздеться!

— Стесняешься? — Усмехнулся я.

— Нет, — неубедительно ответила лисица. — Но тогда придётся оставить и оружие! А если что-то пойдёт не так?

— Допустим. Но идти в лоб тоже никак!

— Да вижу я! — нервничая прошипела она.

— Ладно-ладно-ладно, — примирительно покачал лапами я. — Нам надо внутрь, так? Это не так сложно, как может показаться, ведь королевский замок почти мой дом родной!

— Твой дом — тюрьма, — нахмурилась Флёр.

— Ну, она как раз там в подземельях, — с каменной мордой согласился я и выразительно покосился на её кулак, смявший мою жилетку. Как только она разжала лапу, я решительно направился в совершенно другую сторону от замка, но Флёр не стала задавать лишних вопросов, а молча последовала за мной.

Конечно, с тех пор, как я убегал из этого проклятого места, многое изменилось, и совсем не в лучшую сторону — частично вырубили лес, в котором я обычно прятался, появились новые заборы, закрылись некоторые ходы. Даже некоторые окна в замке, которыми я пользовался для побега, — и те оказались забитыми или зарешёченными, а то и вовсе замурованными. Даже когда Арен приказывал удвоить патрули королевского замка в не самые лучшие времена, я не видел, чтобы их было столько и чтобы все они были настолько хорошо организованы, не говоря о вооружении и обмундировании. Человеческая армия была организована выше всяких похвал — работала как часы. К сожалению, сейчас она с этой чёткостью перемалывала нас.

Некоторые тела беглецов, сумевших добраться до этих мест, даже не убирали, и они так и оставались лежать у нас под ногами.

Нам с Флёр приходилось не просто держать ухо востро — лисица чуть ли не пятилась, прижимаясь к моей спине, чтобы не упустить из виду появившийся патруль, и то и дело она сгребала меня за шкирку и мы с ней укрывались в складках местности. Два раза нам пришлось обходить посты людей, из-за чего мы выписывали сложную кривую, делая изрядный крюк, пока не добрались до стены замка. Тут массивное древнее сооружение уже начали обустраивать внешними пристройками. Оказавшись у стены, я забрался по выщербленной древней кладке на крытую черепицей крышу пристройки. Потом помог забраться Флёр, и мы, пригибаясь, обошли стену донжона. Сверху, между зубцов и щелей бойниц донжона, мелькали факелы и поблёскивали знакомые чёрные стальные шлемы. Стараясь не высовываться из тени, мы пробрались до слухового окна, выходившего на крышу.

Забравшись внутрь, мы выдохнули.

— Сейчас пройдём этот чердак, — шёпотом объяснил я Флёр, — там, дальше будет зал — пройдём его и окажемся у заднего двора городских складов. Оттуда до подвалов замка — полхвоста.

Флёр мне согласно кивнула, и мы тихо двинулись вперёд. Но чем ближе мы приближались к заветному краю, тем чётче мы слышали странный мерный шум, словно бы толпа крошечных гномов постукивала молоточками по тарелкам. Иногда что-то бухало, булькало и чавкало. Когда мы подошли и аккуратно выглянули вниз, то всё встало на свои места.

Под потолочными балками, по которым нам следовало перебраться на другой край, в зале рядами стояли столы. А за ними, плечом к плечу, сидели солдаты людей и мерно стучали ложками. Мундиры были расстёгнуты, лица раскраснелись; у кого-то были пышные усы, кто-то густые бакенбарды. Остро пахло селёдкой с луком, копчёной свининой с чесноком и кисло тянуло дешёвым пивом. Это перемешивалось со знакомыми ароматами грязного металла, оружейного масла и жжёной серы.

Мы с Флёр переглянулись.

— Пошли. Нам нужно на другой конец зала, — сказал я.

— Они нас если не увидят, то учуют, — обречённо покачала головой Флёр.

Я пожал плечами и, глубоко вздохнув, осторожно полез на балку под потолком. Глава Клана ещё секунду сомневалась, после чего полезла следом.

Мы, словно две тени, проскользнули над целой армией солдат врага. Когда нам казалось что нас вот-вот заметят, мы прижимались к балкам и замирали. Но нас просто игнорировали — внизу стучали кружки, кто-то чавкал и иногда рыгал. От запаха сельди, чеснока и лука мутило.

Когда я добрался до конца, то вытащил Флёр на свежий воздух и мы поспешили спуститься вниз, на улицу, подальше от «благоухающего» чердака.

Тут я отряхнул лапы и огляделся — это был глухой угол: слева выход на подъезды к городским складам, а справа спуск вниз. В подземелья королевского дворца.

Именно через этот ход из тюрьмы обычно вывозили трупы тех, кто не выдержал местного отношения к себе. Я никогда не пользовался им, но прекрасно о нём знал. И всё потому, что я никогда не оказывался в этой части тюрьмы именно как заключённый: сколько бы я ни своровал, я оставался всего лишь вором, а не убийцей, насильником или кем похуже. А здесь держали именно таких.

По крайней мере при командовании Арена.

Когда здесь всем заправлял Изенгрин, я был здесь всего раз и зарёкся спускаться сюда ещё хоть раз, пережив, наверное, самый большой кошмар в своей жизни. На тот момент. Здесь проводили какие-то ужасные опыты, удаляя зверям не жизненно важные органы и оставляя их при этом в живых. Вспоминать об этом не хотелось совершенно.

И по сравнению с тем, что сейчас творилось снаружи, это страшное место казалось спокойным и умиротворённым хотя бы потому, что здесь никого не было. Видимо, тюрьма особого содержания людям была не нужна, и это не могло не радовать.

Флёр полностью доверилась мне, когда дошло до ориентирования внутри замка. Я притормаживал перед каждым углом, заглядывал за каждый поворот, но в отличие от внешнего охранения внутреннее отсутствовало как класс. Постепенно мы вышли из катакомб, поднялись ближе к поверхности и через второй этаж пробрались к центральным воротам и внутреннему двору соответственно. На этом не самом коротком пути нам встретился всего один патруль, который мы вежливо пропустили. Спрятавшись за бочками, мы видели, как люди прошли мимо, топая сапогами и хмуро вертя надвинутыми на глаза шлемами, держа оружие наперевес.

— Может, их убрать? — обжигая мне ухо дыханием, прошептала Флёр. — Их всего пятеро. Четверых уберу я, а последнего…

Но я обернулся и выразительно покачал головой.

— Но почему?! — умоляюще прошептала Флёр.

— Потому что, если у них пропадёт патруль, они начнут его искать. Оно нам надо?

Когда шаги затихли, мы выскользнули из нашего укрытия и двинулись вперед. Через пару поворотов мы должны были выйти к королевской оранжерее, откуда был прямой выход во внутренний двор, где держали основную часть пленников.

Однако, когда я преодолел эти повороты, мне снова стало не по себе — мы вышли к балкону, но цветущего буйства ползучих растений и цветов я не увидел, лишь покрытые копотью стены и пепелища внизу. Внезапно раздалось карканье диких ворон, и Флёр встала как вкопанная. Я поспешил посмотреть, что же она увидела, — и замер, потрясённый открывшимся мне видом.

Стая чёрных птиц с карканьем разлеталась с огромной, неимоверной кучи… тел. Освежёванных. Без шкур. С высунутыми языками и выклеванными вороньем глазницами. Лишь по тёмным лапам угадывались наши сородичи.

От этого вида я впал в ступор. Каждый протекающий миг я отрицал реальность видимой мной картины. Это было хуже, чем всё, что я видел во все прошлые разы. А ещё я захотел возмездия для всех тех, кто это сделал.

К счастью, я был не один.

Флёр опустила лапу на моё плечо, как слепой поводырю. Я механически накрыл её лапу своей, чувствуя её тепло и жизнь. Именно это заставило меня оторвать взгляд от безумного зрелища и взглянуть на морду Флёр.

— Нет, — только и успел сказать я, отвечая ей на незаданный, но, может быть, слишком очевидный вопрос.

Я никогда не видел такого. Ни в одной из жизней. И я не покину её и своих друзей. Не буду искать лёгкого способа всё исправить.

Она приблизилась ко мне, а потом вдруг вскинула свои лапы и быстро обняла меня за плечи, сжимая до хруста в рёбрах мою грудь и пряча свою морду у меня на плече. Я молча обнял её, но глаз не прятал — мне было не стыдно своих слёз. Я просто смотрел в другую сторону, чтобы нас никто не застал. Чтобы мы не оказались со своими сородичами…

И мой взгляд зацепился за кое-что интересное и обнадёживающее, а именно за наших ещё живых друзей, которых заставляли что-то делать, маша на них ружьями. Я похлопал Флёр по плечу, и она тут же отпустила меня, вытирая тыльной стороной ладони свои слёзы.

— Туда, — не мешкая ни секунды, сказал я ей, и она, не проронив ни слова, развернулась и побежала в эту сторону. Я сжал лапы в кулаки и побежал за ней, при этом не отрывая взгляда от рыжих пятен на сером фоне замка.

Уже на подходе я вспомнил, что это было за место — бараки королевской стражи. Несколько огромных залов с низким сводным потолком, непропорционально длинные — я бывал там пару раз, пробираясь по тумбочкам между мощных деревянных кроватей. Но сейчас вся мебель бараков была вынесена наружу и вероломно разломана на дрова, часть из которых послужила для погребального костра, но в основном хорошую сухую древесину пускали на несколько наскоро собранных кузниц, в которых человеческие мастера ковали какие-то доспехи. Тут же несколько солдат вражеской армии орудовали кривыми ножами, свежуя тела наших соотечественников. Рядом с живодёрней стояли другие, запуганные и ожидающие своей участи лисы. Среди них, практически в первом ряду, стоял один особенно здоровый и большой — такой, которого я никогда не узнал бы без его белоснежного плаща.

— Это Арен!

Флёр хватило всего одного взгляда, чтобы опознать в здоровяке своего мужа, особенно без его отличительного плаща до пола и пояса с кинжалом. Лиса припустила втрое быстрее, оставив меня позади, — в лапе сверкнул арбалет, но я нагнал её и схватился за него.

— Они так всех перебьют!

— Они и так всех перебьют, Ренар! — отдёрнув лапу, крикнула мне лисица. — Это уже не вторжение! Это истребление!

— Подумай головой, Флёр! — шикнул я на неё, останавливаясь на месте.

Мой план сработал: лисица нехотя, но сбавила темп, после чего вовсе развернулась в мою сторону.

— Что ты задумал?

— Да. Есть одна идейка. Ты сама сказала, что наскоком мы тут никого не вытащим. Нам нужно украсть их.

— К делу, лис, у нас мало времени!

— Сможешь пробраться к Арену?

— Попробую.

— Мне пока надо узнать кое-что другое.

Мы спешно, даже слишком, разделились: Флёр перемахнула через невысокое ограждение балкона, по которому мы бежали, и скрылась в каком-то кустарнике. Мне предстоял другой путь — чуть более цивилизованный: дальше по каменному переходу, и наверх. Я даже толком не знал, чего там искать: мне просто надо было занять позицию выше, чтобы получить чуть большую картину происходящего, чем то, что я видел с земли. Бегло оглянувшись, я остановился и разочарованно выдохнул: для того чтобы занять самую лучшую позицию, предстояло сделать немаленький крюк не только по горизонтали, но в вертикали, то есть сначала надо было спуститься, чтобы потом подняться.

Порой логика тех, кто этот замок создавал, меня убивала. А сейчас она убивала мою дыхалку.

Найдя ближайший спуск до внутренней площади замка, я прятался в складках местности и медленно, практически ползком начал добираться до главного строения нашего доброго короля-льва. Вся площадь буквально кишмя кишела людскими солдатами, и укрыться от всех было физически малореально, однако, даже когда меня замечали, моей рыжей тушке не придавали особого значения. Многие из людей были откровенно пьяны, видимо, преждевременно празднуя свою лёгкую победу. Я часто слышал звон бутылей, бочек, наливающихся напитков, но внезапно кое-что заставило меня остановиться и поставить уши торчком — смех!

Нет, смех здесь тоже присутствовал на фоне, он был постоянно, но этот был совершенно другой — более звонкий, озорной и даже немного дурной. Такой, который заставил меня высунуть морду из ближайших кустов и поводить ушами в поисках его источника, уж больно откровенно… он звучал.

Впрочем найдя источник, я немного разочаровался.

Это был смех человеческих женщин! Я осторожно сменил позицию и выглянул из-за угла, увидев стоящую у каменной стены компанию девушек — две совсем молоденькие, слушали рассказ третьей, чуть постарше, вальяжно стоявшей у стены с самокруткой между двух пальцев. Увидя это, я даже хмыкнул от удивления: именно так держала сигареты Флёр, когда давным-давно курила. Она ещё тогда была в ошейнике, и это можно было понять.

Меня неслабо удивили их наряды: человеческие женщины, лишённые меха, обычно старались покрывать всё свое тело многими слоями одежды, считая обнажение неприличным и, более того, непрактичным. Тут же на одной из девиц были высокие облегающие чулки, длинные сапожки на каблуке и слитный корсет, прикрывающий её тело и грудь, на другой только высокие сапожки, короткая юбка и топик, а выступавшая третья была в ботинках с высокой шнуровкой на каблуке и чулках в крупную сетку с чем-то типа короткой рубахи.

Впрочем, составить о них своё мнение и понять, чем они тут занимаются, мне не составило труда. Поэтому я уже хотел уйти, как вдруг уши зацепились за их фразы:

— Без штанов, это понятно! — смеясь, отмахнулась она сигаретой и чуть посерьёзнела. — Но, говорю вам, их легко различить, смотрите: синие мундиры — это обычная пехота. Там более или менее богаты деньгами только офицеры — те, у которых цацек на погонах больше, и форма у них с серебряным шитьём. Так? — показав раскрытую ладошку, сказала она молодым, а я прижался к стене, уделив им всё своё внимание. — Зелёные мундиры у сапёров и пушкарей — у этих денег больше, но от них за милю несёт порохом, и они шибко образованные, — недовольно фыркнула женщина, — их не надуешь. Особенно офицеров. А вот мои любимые — это кавалеристы, драгуны да кирасиры… — Ораторша картинно закатила глаза, мечтательно мыкнув что-то себе под нос. — Особенно кирасиры — у них и форма с золотом, они здоровенные такие — никогда денег не жалеют. С ними особенно старайтесь! Мне вчера один такой пять марок дал!

— Ага, — рассмеялись сидящие подружки, — зато ноги бочкой!

— Ничего! — в тон им отозвалась старшая. — Зато между — полный порядок!

Моя морда непроизвольно скривила такую гримасу, что слушать дальше я не стал: всё равно я не думал, что они смогут дать мне больше информации, чем уже дали, да и источник не самый надёжный и подробный.

Стоило мне повернуться в другую сторону, как я чуть не выдал себя: сначала захотелось вскрикнуть, потом — вытащить ножи и оказать сопротивление, но я сдержался — меня всего лишь догнала Флёр.

— Подружку выбираешь? — прошипела она мне с серьёзным выражением морды.

— Не время шутить, Флёр, — прошипел я ей в ответ. — Особенно учитывая то, что Эмерлина может быть в опасности!

Флёр не стала дальше обмениваться колкостями и выдержала взгляд.

— План придумал? — сухо спросила она.

— Ещё нет. Хочу забраться повыше и…

— У меня он есть. Но он тебе не понравится. Он вообще никому не понравится.

— Что это за план такой, раз он нравится только тебе?

— Мне он тоже не нравится, — отрезала Флёр. — Рассказывать не буду, а то откажешься…

— Вот это авантюра, — хмыкнул я ей вслед, когда она уже направилась в совершенно другую сторону, — И куда мы теперь?

— Обратно, — шикнула на меня через плечо Флёр. — Я нашла Арена — он уже всем всё придумал. Скоро отбой, но количество патрулей не изменится. Однако можно будет отвлечь сторожей…

— Чем?

Флёр на мгновение замерла, уперевшись мне растопыренной пятернёй в грудь, но лишь для того, чтобы оглянуться по сторонам, после чего медленно повернулась ко мне и дрожащим голосом сообщила:

— Нужно чтобы ты украл… Кое-что.

— Что?

— Не сейчас, — отрезала лисица и той же лапой, что тормозила меня, схватила за грудки жилетки и потащила вперёд за собой. Я долго этого измывательства не выдержал — сбросил её хват, но давить не стал: лисица и так была на пределе, как переполненная бочка с порохом. Я чувствовал, что всего одна маленькая искра может взорвать её.

Вернувшись к тому же месту, где мы начали, я старательно избегал момента, когда взгляд должен был вот-вот упереться в гору освежёванных трупов наших сородичей, но даже это удавалось с трудом. Флёр остановилась, убедилась в безопасности места и тихо сказала:

— Все мы у них на счету. Каждый зверь учтён и описан, поэтому сбежать незаметно не получится — у каждого своё место. Охраны почти нет, но патруль поднимет тревогу, как только не досчитается хотя бы одного, и уговорить их не получится.

— Почему?

— Потому что мы — не они. Можешь нарядиться в их форму, но твоя морда выдаст тебя с потрохами.

— Спасибо за очевидное, Флёр.

— Нам понадобится помощь…

— И кто же нам может помочь в этом городе? — всплеснул я лапами.

— Мёртвые, — мрачно кивнула Флёр, глядя куда-то мимо меня.

— Мёртвые?! — не понял я.

— Арен придумал план, — сказала она. — Шкуры.

— Шкуры? — переспросил я её, не сразу догадываясь, какой смысл несёт в себе это страшное слово.

Я рывком обернулся к ней, чувствуя, как у меня шерсть на загривке встает дыбом.

— Нет! Ты же не хочешь…

— Я хочу спасти живых, — отрезала Флёр.

Она опустила глаза, будто невзначай проверяя арбалеты. А я растерянно крутил головой, будто пытаясь найти другой, менее очевидный, но не такой ужасный ответ на незаданный вопрос.

— Я… Я не смогу… — только и сказал я, но внезапно лисица бросилась на меня, тут же прижимая к моему горлу нож.

— Не смей говорить это, Ренар!

— Ты ничего не добьёшься угрозами, Флёр, — сжав челюсти, выдавил я сквозь зубы.

— Либо ты сделаешь что тебе говорят, либо та куча, — она показала пальцем на гору из тел, — пополнится ещё бо́льшим количеством наших сородичей!

— Должен быть другой путь, — попытался увильнуть я.

— Это надо сделать, — хмуро отрезала Флёр голосом, не терпящим возражения.

— Но это!.. — Я задохнулся, представив, что мне придётся подойти и лапами перебирать шкуры друзей.

От одной такой мысли становилось плохо. Ещё хуже, чем было.

— Ренар… — Флёр неожиданно положила лапу мне на плечо. В её голосе не было злобы, только пугающее спокойствие. — Ренар, сделай одолжение: если когда-нибудь, в такой шкуре окажусь я…

Я дёрнулся, в ужасе уставившись на неё: наверное, в другое время и в других обстоятельствах это даже выглядело бы забавно.

Но Флёр спокойно закончила.

— Так вот, если там буду я — возьми то, что останется от меня, и используй, слышишь?! Используй, чтобы спасти живых. Ты меня понял?

— Должен быть другой план… — снова попытался отвертеться я, но Флёр взорвалась:

— Ещё как должен! Но каждая минута промедления — это ещё одно тело, выброшенное этими изуверами на помойку, понимаешь?

Я многозначительно замолчал. Ответ был понятен и так.

— Арен уже всё продумал и рассчитал: у них есть сено, мешки и даже путь отхода! Он тут намного дольше тебя, и его точно так же тошнит от этого плана, как и меня и тебя!

— Планы, от которых тошнит даже их исполнителей, — плохие планы.

— Другого у тебя нет! — отрезала она. — Так что ты сделаешь то, что нужно, а эту страницу твоих несметных подвигов и рядовых геройств мы запишем на сторону Потерянного.

— Как удобно, — пожал плечами я, постепенно выползая из слабеющей хватки лисицы.

Впрочем, она и не сопротивлялась моему побегу — лишь, прикрыв глаза одной лапой, тихонько заскулила.

— Кошмар, что за кошмар… Это безумие… Я так хочу проснуться…

Она медленно сползла спиной по стене замка и уткнула мордочку в обе ладошки. Я медленно присел рядом с ней и положил лапу на плечо, размышляя об их плане. Через минуту я пришёл к одному неутешительному выводу, который ей сразу и озвучил:

— Не выйдет.

Флёр устало оторвала ладони от морды, посмотрев на меня своими красными от слёз глазами.

— Не получится записать это в счёт Потерянного, — сказал я. — Он действует грубо и прямолинейно. Тот, кто учитывает сильные и слабые стороны своего противника, кто продумывает всё на несколько шагов вперёд, чьё воровство — это практически акт добродетели…

Лисица слабо улыбнулась, и в глазах её мелькнула надежда.

— Это я. И никто другой.

Она подтянула меня за лапу, которую я положил ей на плечо, и снова обняла меня — уже и не помню, в который раз за этот страшный вечер, плавно перетекающий в ночь.

— Вытирай слёзы. Действуем, — кивнул я ей, похлопывая по спине, но, когда она оторвалась от меня и я снова увидел её морду, она была полна былой решительности и уверенности. А в ответ на мой немой укор она пожала плечами и призналась:

— Сработало.

— Ты… ты только что шантажировала меня слезами? — удивлённо спросил я, показав на неё пальцем.

— К счастью, я знаю тебя достаточно давно и знаю, что ты так же давно и хорошо знаешь меня. Угрозы никогда бы не сработали, зато…

Я смотрел на лисицу со смесью страха, удивления и откровенного презрения. Она истолковала мой взгляд по-своему.

— И если ты думаешь, что то, что ты сделаешь, меня не трогает — ты ошибаешься, — сказала она и наконец-то призналась: — Потому что я этого сделать точно не смогу.

Я молча согласился с ней. Иного было не дано.

— Тогда идём, — кивнула она.

— Вот же… хитрая лиса, — пробормотал я. К счастью или нет, Флёр повела меня как можно дальше от того зрелища, что мы с ней застали несколькими минутами ранее.

Путь наш пролегал через довольно интересные и доселе неизвестные мне тропы королевского замка — таких, о которых я не мог даже и подумать, хотя искренне считал, что изучил этот замок как тыльную сторону собственной ладони. В какой-то момент лисица перескочила через перила балкона, да так удачно, что умудрилась за шкирку перетащить в опасную близость от падения и всего меня, да так, что я сам этого не заметил, как и патруль, прошедший мимо нас. Чтобы избежать дальнейших проволочек, лисица, подобно белке, цепляясь за карнизы и даже зазоры в камнях, решила двигаться по вертикальным поверхностям, а я такое, даже несмотря на теоретическую подготовку Потерянного, не тянул. Поэтому она пожалела меня, но оставила опасность сорваться вниз. И очень скоро этот сложный в преодолении путь дал свои плоды.

Мы проползали по краю захламленного карниза, внизу на небольшой площадке текла строительная деятельность — грязные уставшие звери, зачастую наскоро перевязанные грязными тряпками, пошатываясь, таскали стопки кирпичей, доски и носилки с цементным раствором. На них мы практически не обращали внимания — в этой страшной войне на истребление каждый был за себя, и лишь те, кто жил большими и дружными семьями, могли помочь не только лишь ближнему своему, но и другим сородичам, чем мы и занимались. Спасать из плена быков, яков, свиней и других зверей в наши с Флёр планы никак не входило. Тем более что стук молотков, визг пилы и чавканье шагов пленных зверей перекрыли голоса людей, но не грозные окрики, а расслабленно-беззаботная болтовня. Остановившись в бешеном забеге наперегонки с судьбой тех лис, кого люди могли пустить на шкуры, я перевёл дыхание и осторожно выглянул из-за укрытия — внизу, на мешках и сложенных досках, развалилась стража из нескольких человек в синих мундирах. Иные люди неподалёку в таких же мундирах разбирали и чистили оружие. Между ними важно прохаживался человек в синем мундире, на рукаве которого была нашита серия галочек, сложенных в подобие ёлочки, а в руке он держал уже знакомое мне изогнутое оружие.

— При снаряжении револьвера, — вещал он голосом сердитого уставшего отца, — убедитесь, что вы надёжно загнали пыжи и герметизировали каморы салом, иначе при выстреле у вас разорвёт оружие и казне придётся платить за новое. А вы до конца жизни будете вытирать жопу другой рукой…

Со стороны лежащих на тюках со свежим исподнем донёсся гогот, заглушающий для меня остальную часть лекции — что-то про «эстетов» и других брезгующих такими темами. Я тряхнул ушами, поставив их в сторону старшего и парой щелчков пальцев остановил Флёр, показав ей причину задержки. Она в полуприседе вернулась ко мне, но, услышав другую часть разговора, сама навострила уши.

— Господин сержант, — подал голос молодой солдат в углу, — а если выменять себе револьвер такой, что он бы сам взводился, а не надо было ударник вручную каждый раз поднимать.

— Бенке! — сурово, но очень лениво повысил голос сержант. — Оружие с ударно-спусковым механизмом двойного действия крайне дорого для таких, как вы, и полагается только флотским! А мы, если ты вдруг не запомнил, — пехота Его Величества! Не говоря уже о том, что ещё адмирал Штейнхард говорил о трёх столпах океанских флотов: плете, роме и содомии! — разгорячённо продолжал человек, названный сержантом, а заслышав уже знакомое мне гоготание со стороны возлежавших, продолжил: — И поскольку ты, Бенке, до смерти боишься плетей и пьянеешь от одного запаха выпивки, то простор для подобного обмена небольшой, если не сказать пугающе узкий.

Солдаты весело хохотнули, даже те, кому сержант вещал лично, а отдыхавшие и подавно.

— Господин сержант, — спросил уже другой солдат с пышными усами, как только гогот притих. — Дома, на континенте, мы не стреляли на большие расстояния — но тут! Тут много диких полей. На какой дистанции стоит начинать стрелять?

На этот вопрос человек с ёлочкой на рукаве ответил неожиданно серьёзно.

— Стандартная винтовка Кальвера с откидным затвором модели шестьдесят девятого года — если она без дефектов ствола и с плавным спуском, то на семьсот тридцать шагов вы должны поразить ростовую мишень. А с трёх-четырёх сотен шагов — попасть в голову цели типа человек.

Тут сержант остановился и уточнил:

— Это если у вас твердая рука и верный глаз, само собой…

Флёр раздражённо потянула меня за шиворот жилетки, и мне пришлось отвлечься и, стараясь не шуметь, поползти дальше. Когда мы проползли половину пути, я снова позволил себе глянуть вниз.

— Господин сержант, а у кавалерии? — раздалось сбоку.

— Кавалерия оснащена револьверами Гейзера, модель шестьдесят восьмого года — у этих монстров в каждой каморе барабана пороха как в трёх нашего, — голосом лектора сообщил сержант. — И они своей тяжёлой пулей расшибают бошки даже самым здоровенным местным гомункулам.

Флёр снова упрямо ткнула меня кулаком, и я пополз вперёд. Вскоре мы с ней прибыли на нужное место.

Оказалось, что в её планы не входило дать мне встретиться с Ареном и обсудить детали плана, но зато она смогла сама убедить меня, что всё будет в порядке. Как бы я ни пытался убедить её в том, что не хочу учавствовать в том, в чём не уверен на все сто, — она была неумолима. Согласно её плану, мы должны были разделиться вновь: я должен был пойти на площадь, куда люди свозили свои «трофеи» и выкрасть как можно больше, пока она расчистит мне дорогу до бараков, где держали пленных лис. Мне же предстояло что-то совершенно другое.

Я даже не заметил, как в раздумьях о плане этого ограбления потерял счёт времени и пространства и оказался у внутренней площади внизу: всё происходило чудовищно быстро, времени просто остановиться и подумать не было. Флёр была права: каждая секунда была на счету.

Как она и сказала, каждый захваченный в плен зверь был на счету, и не просто на счету, а чуть ли не меновой монетой в расчётах интервентов. Нас и других продавали как скот — как то, за что нас держали гладкокожие люди. Пройдясь по внутренней площади, которую превратили в некое подобие военного рынка, больше похожего на склад трофеев, я разузнал, что за одного живого коня дают до трёх лис. Конь мог выполнять тяжёлые, и, как их называли люди, сверхтяжёлые работы; никто даже не думал следить за здоровьем несчастных копытных и обеспечивать даже минимальную безопасность — проще было нагнать новых пленных на строительство укреплений и инфраструктуры для людей. Но здесь же, на этой площадке, были и мастерские, где задействовали и более мелких зверей, включая моих соплеменников. Чаще всего их заставляли крутить точильные камни или раздувать огромными мехами наскоро собранные кузницы, в которых плавили всевозможные металлы. Несколько зверей, стоящих в ряд, крутили одну рукоятку какого-то сложного станка. В огромных клешнях была намертво зафиксирована целая пушка из бронзы, а внутри неё шуршал какой-то инструмент. Обычно для такого использовались ветряные и водяные мельницы, но здесь и сейчас нашим захватчикам нужно было чинить и изготавливать новое вооружение, а с дармовой рабочей силой это было намного проще. Более того, стоило кому-то из работавших зверей упасть без сил или оказать хотя бы малейшее сопротивление — площадь оглашал выстрел и крик стрелявшего: «Убрать падаль отсюда!»

Мне самому пришлось услышать два таких выстрела у себя за спиной и один прямо перед моим носом. Как и за пределами замка, трупы грузили на телегу, за которой я решил в этот раз проследить. Как оказалось — не зря. И зря одновременно.

Одной из самых тяжёлых работ оказалось рытьё огромной траншеи, куда трупы зверей скидывались в беспорядке. Копали в основном мелкие звери, молча маша лопатами и выкидывая землю на поверхность — яма нужна была большая и длинная. Всё под присмотром очень бдительных людей, не выпускавших из рук своего оружия. Некоторых подводили к яме ещё живыми — извивающимися в путах, кричащих и орущих последними словами на своих захватчиков. Кому-то везло: их ставили на колени, а после глухого хлопка у их головы они замертво падали вниз. Кому-то — в основном более-менее крупным зверям — везло намного меньше. Я смог проследить за тем, как одного ободранного и истерзанного плетьми медведя осмотрел кто-то из людских офицеров — и его, пусть и помилованного, в цепях и ошейнике повели в другую сторону. Любопытство подставило меня и в этот раз, но снова я об этом и пожалел и не пожалел одновременно: я нашёл главных изуверов.

В небольшом углублении внутреннего двора замка, где раньше была королевская кухня, нашлись те люди, которых убить хотелось прежде всего. Они не носили никакой формы, кроме тяжёлых чёрных кожаных фартуков. И их задачей было сделать зверей полезными.

Тем, кто посмел огрызаться, везло меньше остальных. Того медведя, что привели сюда, помиловав, сковали мощными цепями, после чего выбили ему все зубы до единого — человек при этом действовал обычным молотком, сохраняя при этом такой отрешённый вид, что создавалось ощущение, будто он бьёт по камню, а не по живому существу. Большинству зверей, попавших к этим живодёрам, засовывали в пасть какие-то щипцы, а после того, как их вынимали, звери бешено орали от боли… не издавая ни звука.

И, конечно, к ним отправляли тех, кто имел что-то полезное. Например.

Мех.

Я затаился в углу этой живодёрни, прикрыв глаза на пару секунд. Место, где это происходило, было всего в нескольких шагах от меня — большой каменный стол, обвешанный цепями, облитый кровью и увешанный самыми изощрёнными инструментами. Воображение живо нарисовало мне картину того, как на нём окажусь я, но…

Я потряс головой, отгоняя эти мысли от себя. Не хотелось об этом даже думать!

Отвернувшись, я быстро огляделся — до того места, где держали наших, было рукой подать — всего несколько десятков шагов, пересечь внутренний двор — и, считай, дело сделано! Оставалось только раздобыть то, ради чего я сюда пришёл…

К счастью или нет, свои трофеи люди обрабатывали здесь же: стояли несколько дубильных станков, но людей видно не было — только один, явно из подмастерья. Я поменял позицию и увидел, что он дочищает как раз таки рыжую шкуру.

Меня чуть не вырвало от такого, а человеку было всё нипочём: освободив лапки шкурки, он бросил её куда-то в сторону, а проследив за ней, я увидел целую гору искомых мной материалов.

Тут уже я не выдержал и выдал скромное содержимое моего желудка. Я уже и не вспомнил, когда ел в последний раз, — вышла только пара горьких жёлтых капель, и даже на это смотреть было приятнее.

Воровская удача мне способствовала как никогда раньше — вот бы так какие-нибудь сокровищницы грабить или тайные подвалы! Всё, что тебе нужно, заботливо сложено в тачку, да ещё и везти всего-ничего!

Я был готов выменять всё своё воровское чутьё и удачу лишь на то, чтобы забыть о том, что я видел. О том, что было на расстоянии вытянутой лапы от меня. Зажмурившись, я стиснул челюсти до боли, а когда открыл глаза, то увидел, что в жёлтой параше добавилось несколько красных ноток моей крови. Проведя лапой по носу, я увидел две красные полосы — мой старый симптом после всех путешествий, которые я пережил. Это неплохо отрезвляло, ведь забывать теперь было нельзя. Как и выменивать свою удачливость на что-то ещё, кроме ещё большей удачливости.

Хмыкнув про себя, я решительно встал из-за укрытия и тут же сбросил с плеч свою жилетку. Естественно, это не могло остаться незамеченным — кожевник-человек резко обернулся ко мне, но вместо того, чтобы поднять тревогу, он криво ухмыльнулся.

— Правильно-правильно, — сказал он, поправляя обвисший жир на подбородке. — Нехрен тут прятаться!

После этого он грубо схватил меня за шею и одним мощным пинком уронил меня прямо к телеге со шкурами.

— Вас это всех без исключения ждёт, химеры! Отвези это на внешнюю сторону, к порту, там с этим разберутся! И не забудь пройти максимально близко к своему отродью, чтобы все знали, на что вы действительно годны! Понял?

Я затравленно поднял на него глаза.

— Понял или нет? Чего молчишь?! — заорал на меня живодёр, замахиваясь каким-то специальным ножом, но я тут же сжался в комок от испуга, не издав при этом ни звука.

И он понял.

— Чего от тебя ещё ожидать, мразь, — опустив нож, сказал он. — Понял или нет?! — повторил он явно в последний раз.

Я затравленно покивал ему в ответ.

— Так пошёл!

Я кое-как поднялся на две лапы и дрожащими ладонями взялся за рукоятки тачки — она оказалась неожиданно лёгкой для такой кучи, что я должен был увезти. Развернув её в нужном направлении, я выждал несколько секунд, пока живодёр отвернётся, и мигом схватил из-под кустов свою жилетку. Сначала я хотел бросить её поверх, но замешкался — не только лишь потому, что это было заметно, но и потому, что не хотел, чтобы моя одежда касалась того, что осталось от других моих сородичей.

Пришлось намотать жилетку, насколько это было возможно, на рукоятку тачки и сразу после этого засеменить со шкурами к своим друзьям.

Прямо так. В открытую, под пристальным взором патрулей и охраны, и так, что на меня никто не обратил ровным счётом никакого внимания.

И весь мой короткий путь прошёл без сучка и задоринки, ведь для них я был очередной несчастный пленник, которого заставляли делать, возможно, самую унизительную из всех возможных работ в этом чистилище — надо мной даже смеялись.

А внутри меня всё горело неподдельным огнём. Лапы сами собой сжали ручки тачки, ноги несли меня даже слишком быстро — я оказался у своих друзей слишком рано. К счастью, я увидел Арена, который подал мне короткий знак, и я замедлился рядом с ним. К несчастью, это не осталось незамеченным для охранников.

— Чего встал? — тут же обратился один с длинной штукой, которую они называли винтовкой. — Проходи, не задерживай!

Я решил и дальше прикидываться сломленым и деморализованным пленным, и это сработало. На меня более не обращали никакого внимания. Опять. Это даже становилось подозрительно.

Настолько подозрительно, что Арен подал мне специальный знак, чтобы я подходил к нему. Не отпуская рукояток тачки, я медленно по широкой дуге свернул в его сторону, где несколько наших сородичей помогли мне — перехватили ручки тележки и сразу же начали разгребать шкуры без особых проблем. Арен же положил мне лапу на плечо и пожал жилетку, которую ловко скрутил с ручки.

— Ещё никогда я не был так рад видеть тебя с целой тележкой награбленного, дружище, — признался он.

— Лучше отсидеть всё, что причитается за целую тачку золота, чем пробыть рядом с этим ещё хоть секунду, — прорычал я сквозь зубы. — Где Флёр?

— Договаривается, — коротко ответил мне её муж.

— Договаривается? Арен, тебе не кажется, что лучше бы этим занялся я, чем она? А она бы могла…

— Нет. В том, что делает она, нужен немного другой подход.

— Какой ещё подход там нужен?

— Женский.

Арен пригласительно обвёл площадь, где мы находились лапой, будто предлагая посмотреть вокруг. И я понял почему.

На нас совершенно никто не смотрел.

— Что? Как? — удивлённо промямлил я, — Она что, всех переубивала?

— Она предлагала такой вариант поначалу, но если это осуществить — мы никогда отсюда не выберемся: охрану затянут, как петли на наших шеях. Нет. В моём плане у неё совершенно другая роль. Идём. У нас ещё полно работы.

— Тебе лучше постараться объяснить, что ты задумал, чтобы я мог помочь тебе.

— Пока ты не сможешь этого сделать, Ренар. Остальное сделают те, кто захотят уйти.

— Что они сделают?

— Набивают принесённое тобой соломой, — наконец ответил мой друг. — И я не хочу, чтобы ты смотрел на это. Все мы, кого держат в плену, — мы все повидали некоторое дерьмо. И поэтому я не хотел посылать на это Флёр. Я был уверен в тебе.

Я тяжело вздохнул и кивнул ему.

— Спасибо и за это. Я могу ещё как-то помочь?

— Проследи, чтобы договоры Флёр выполнялись в полном объёме.

— И какие ещё договоры? — всплеснул лапами я, на что Арен заговорчески махнул ушами в сторону бараков.

Мы с ним вместе вошли в тёмные душные помещения, ранее принадлежавшие королевской страже: все кровати были убраны, вместо них — тонкий слой сена и мешков, так в одном помещении помещалось намного больше пленных, чем солдат, требующих коек. Лисы жались к стене, поджимая под себя лапы, кое-как сворачиваясь на полу в несколько рядов, чтобы ровно посередине вытянутой комнаты образовывалась ровная дорожка, по которой как раз проходил очередной тюремщик с фонарём, поглядывая на пленников. Когда наши сородичи прижимались друг к другу, сбиваясь в пушистую кучу, он недовольно рычал рычал на них: так их было сложнее посчитать.

Арен тихо и уверенно спрятал меня за очередным углом и подал ещё какие-то знаки, причём кому и куда — было непонятно. Мы стояли с ним вдвоём и ещё с несколькими лисами с целой тачкой шкур, держались на улице. Но внезапно мои уши ухватились за знакомый смех. Женский смех! Однако искать его источник сейчас откровенно не хотелось. Всё моё внимание было обращено к дальнему краю бараков.

Два охранника встали у входной двери и, достав из кармана табак, закурили. Видимо, на запах табака подтянулся третий охранник.

Я глядел на три сморкающиеся и покашливающие фигуры в синих мундирах с оружием и ломал голову: как бы сделать так, чтобы они исчезли?

А они только хмуро обсуждали урезание пайка, что повар — сука, кроит мясо без жил, и что они давно не видели баб.

Неожиданно рядом снова раздался довольный девичий смех!

Солдаты растерянно замерли, а через миг к ним из-за угла выскочили три полуодетые фигурки — это были те самые женщины, обсуждавшие цвета мундиров!

— Ой, а кто это у нас такой красивый, а? — проворковала самая старшая, фамильярно проводя пальчиком по рукаву ближайшего солдата.

Тот кашлянув выронил окурок в лужу.

— Господа, как насчёт развлечься? — хихикнула вторая, прижимаясь к синему мундиру.

— У нас денег нет, — хмуро проворчал солдат, охранявший наших друзей.

— А мы не за деньги. Нам просто хочется любви! — усмехнулась старшая.

— Так мы это… — промямлил солдат, потерявший окурок. — Мы на посту стоим.

— А стоять должно другое, — проворковала старшая из девушек и, выразительно посмотрев на солдата, игриво закусила губу.

Тот шумно сглотнул.

— Красавицы, — умоляющим голосом выдавил второй охранник, — в полночь караул сменят — и мы все ваши!

— В полночь! — обиженно надула губки младшая.

— До полночи мы себе кого-нибудь найдём, — уверенно протянула старшая.

Солдаты переглянулись.

— Да етить всё в три прогиба! — средний солдат с размаху швырнул окурок на пол. — Бард, ты постой на улице на шухере, а мы с Густаво обрадуем девушек. Потом махнёмся!

Один из солдатов, кивнув, тут же выскочил на улицу, а два остальных потащили девушек за угол.

Я с отвисшей челюстью хлопал глазами — за несколько минут в помещении не осталось ни одного синего мундира!

— Это и есть договорницы Флёр!

— А я думал, она больше по заказным убийствам…

— Флёр вручила им по пригоршне трофейных монет — по полтора-два десятка человеческих марок. Шлюхи сказали, отвлекут солдат до полуночи, потом — смена караула.

Я показал своему другу оттопыренный большой палец и встал на караул нашего спокойствия, изредка поглядывая через плечо на то, что творили мои соплеменники.

Увидев, что людям не до нас, наши друзья осмелели — кто-то уже бежал с парой кип соломы. Арен шикнул на них, тут же напряжённо покосившись на угол амбара, но, судя по размеренным стонам девушек и шуршанию ткани, часовым было не до нас.

Всё приходилось делать на бегу: с одной стороны, это было даже хорошо, ведь скорость обезличивала мех, который мы стелили на кучи грязи или в который заворачивали солому. Но всё равно неизбежно кто-то из нас то и дело замирал, затравленно глядя на мех в своих лапах, когда чуял знакомый и родной запах.

Однако даже эти печальные моменты не могли задержать план спасения — живых лис постепенно заменяли чучела.

Но в какой-то момент пришлось остановиться: один из часовых вышел из-за угла и, застёгивая штаны двинулся мимо нас к выходу. Полностью проигнорировав лис, он открыл дверь и поменялся со стоявшим на стрёме другом.

— Ну, как они? — сглотнув, поинтересовался охранник с улицы.

Второй молча показал большой палец и, сунув в рот самокрутку, сообщил:

— Бабы — огонь.

Первый, ни слова не говоря, торопливо просеменил с углу амбара, опять даже не покосившись в нашу сторону. А курящий с философским видом вышел на улицу.

Я ткнул Арена локтем: чего встали? Времени в обрез! В полночь тут будут ещё солдаты!

— Уходим группами по двое-трое, как и договаривались. Не поднимаем шум, не высовываем нос, — командовал Арен, — мы дожидаемся Флёр и идём последними, я покажу дорогу.

— Нужно уходить в сторону старого пирса, что у северного, — сказал я ему как бы невзначай, но тут же получил самый страшный взгляд из всех:

— Мы не будем ворошить осиное гнездо! — прошипел он мне в ответ.

— А нам и не надо — нам нужен их корабль.

— Нахрена? — искренне удивился Арен, но ответить я ему не успел.

Откуда-то сверху на него буквально свалилась его жена, тут же обнимая его свободной лапой за шею и затыкая очень страстным поцелуем.

— Потом расскажу, — ответила она ему на вопрос, как только поцелуй окончился.

Арен позволил себе всего на миг растаять в её объятиях — как только они закончились, он сразу же сосредоточился и оглянулся. Проверив барак, он подал нам знак:

— Это все. Уходим!

Арен махнул лапой куда-то в сторону основного замка. Я лишь пожал плечами, признавая за начальником королевской стражи тот факт, что он знал замок, в котором он работал уже несколько лет, лучше, чем какой-то вор. Флёр уверенно пошла за ним, а мне оставалось замыкать нашу последнюю тройку.

Арен действительно провёл нас какими-то странными окружными подземельями, зачастую совершенно глухими и даже частично заброшенными — в такие люди попросту боялись соваться, опасаясь, видимо за собственные шкуры, которые могли запросто здесь и остаться, застряв в какой-нибудь очередной расщелине. Арен на ходу попытался объяснить, что это старые золотые прииски, но история ничем не закончилась, когда я попросил его рассказать мне про золото потом, а Флёр упомянула крайне дурной запах в этих катакомбах.

Впрочем, бежать через них куда-то далеко не пришлось — вскоре мы обнаружили типичную шахтёрскую лестницу из грубых досок, и, судя по свежим натёртостям на ступеньках, мы были не первыми, зато последними. Шахта вывела нас совсем недалеко от замка, и, как только я понял, где мы оказались, я в душе чертыхнулся.

Мы были ровно на другой стороне от той, которая нам была нужна! И, судя по неровной тропинке, уходящей в лес, никому из других беглецов Арен мою глубокую мысль о том, что нам нужен был корабль, так и не донёс!

Хотя, конечно же, когда бы он успел это сделать, ведь они планировали побег задолго до меня.

Арен уже хотел было рвануть в ту же сторону, но, к счастью, Флёр победа и месть людям в общем была намного нужнее, и потому она его и остановила.

— Корабль нужен. Я объясню позже, хорошо?

— И как мы поступим с другими беглецами? Им нужна организация и помощь, — отрезал Арен.

— Ты нам пока что нужнее, — напомнил я ему. — А они должны были быть готовы к тому, что уйдут, возможно, не все.

— Это так. И ушли ещё не все, — сказал Арен, показывая на прячущихся под какими-то мешками неподалёку тройку рыжих товарищей.

Флёр тут же привлекла их тихим коротким посвистыванием, больше напоминающим пение какой-то птички, а меня попросили постоять на стороже. Я молча согласился и занял небольшую наблюдательную позицию неподалёку от них. К счастью, пока они объяснялись друг с другом, всё было тихо, и, когда меня позвали обратно, я увидел, что нашей команде прибыло — один из тройки решил остаться, и я с радостью узнал в очередном беглеце знакомую, даже очень, морду — Бейнса!

Он протянул мне лапу в приветствии, и я ответил ему взаимностью.

— Не думал, что мы увидимся так, — признался он мне.

— Любая помощь нам сейчас не помешает, — напомнил я ему. Он уверенно кивнул.

Проследив за двумя последними беглецами, чтобы те скрылись в ночном лесу, мы выдвинулись в сторону порта вчетвером — держались вместе, но поодаль друг от друга, общались знаками и лишь изредка ничего не значащим свистом. Путь обхода замка выбрали самый незаметный — мимо главных ворот и большой площади, но даже сзади регулярно натыкались на караулы и патрули, но ни разу они нас даже не заметили. Действуя вчетвером, мы с лёгкостью преодолевали любые преграды, и последней такой оказался старый деревянный забор.

За ним мы наткнулись лишь на чёрные ворота замка, считающиеся чуть ли не вторым по значимости входом в королевский замок, но использующиеся лишь для крайних случаев. Люди тоже не спешили использовать их, но в разграблении замка они принимали самое явное участие — кругом стояли ящики и бочки, буквально доверху наполненные королевскими драгоценностями и, конечно же, золотом нашей государственной казны. Мои друзья даже немного пожурили меня, что лучше бы это золото украл я: так было бы хоть чуть-чуть благороднее.

Пройдя ворота, мы одновременно учуяли и услышали людей и поспешили нырнуть за пустые бочки, которые подвозили к чёрным воротам на больших телегах и выгружали, чтобы собрать в них драгоценности. Флёр достала нож из сапога и с его помощью заглянула за верхний край, но, посмотрев в неясные, размытые отражения несколько секунд, лисица прижала уши и высунула морду наружу.

Выглядывая из-за укрытия, мы увидели, как люди в синей форме пехотинцев о чём-то беседуют возле телеги, накрытой брезентом.

Мы с Флёр переглянулись, но тут раздался конский топот, и мы пригнулись ниже. Мимо нас, на своих неразумных тяжёлых конях проскакало несколько кирасиров, а за ними открытая коляска, запряжённая четвёркой лошадей. В коляске были седые люди в богато расшитой золотым шитьём одежде магов, возбуждённо разговаривая, что-то передавали друг другу из рук в руки. Арен нахмурился, а Флёр и вовсе зарычала от какого-то возмущения: у неё было зрение получше, чем у меня, и, только когда коляска подкатилась к нам ближе, я смог различить в отблесках факелов полукруглые шипастые железки, отливающие чистым мифрилом!

— Эй! — ахнул я. — Да у них твой ошейник!

— Точно. — Флёр даже высунулась чуть сильнее, и мне пришлось её отдёрнуть обратно. — Теперь, даже если ты это заметил…

Когда процессия прочти проехала, несколько замыкающих кирасиров замедлились и, подъехав к пехотинцам, спешились, звеня металлом.

— Мы можем их взять, — сказала Флёр, раскрывая оставшийся у неё арбалет.

— Зачем? — тут же подал голос Бейнс.

— Затем, что это мой ошейник, — ответила Флёр.

— Который и так принёс тебе достаточно страданий, — напомнил я ей. — Тебе того, что происходит вокруг, мало?

— Ты не видишь, у кого он в руках, Ренар? Это какие-то важные шишки, явно маги!

— И что? Зачем он тебе сейчас, Флёр? Заберёшь потом, при подходящем случае!

— Ты видел, как они оживились?

— И что? — парировал я. — Они нашли странную железку с рунами и не понимают, на кой она нужна! Вот и гадают!

Флёр с негромким рыком оскалилась на меня.

— В твоих путешествиях он был важен, — напомнила мне лисица.

— Потому что я знал, что с ним делать! — отрезал я. — А они — не знают! И даже если знают — что они с ним сделают?!

— Как бы он ни был тебе дорог, милая, — вклинился в разговор Арен, — или как бы ты его ни ненавидела, мы не можем ворошить этот улей. Рисковать ради него… шкурой…

— …не хочется, — подытожил я.

Флёр простояла молча несколько секунд, переваривая наши с Ареном аргументы, после чего арбалет в её лапе сложился.

— Это всё равно странно.

— Разберёмся, когда на нашей стороне будет хоть одно стратегическое преимущество, — закончил Арен, а я ещё подбодрил Флёр:

— Если совсем по нему соскучишься, я его для тебя украду!

— Если найдёшь. Они уже перевезли его из твоего замка в этот…

Я устал спорить с лисицей о её ошейнике, поэтому мы тихонько покинули наше укрытие и осторожно двинулись дальше, к порту.

Когда уже показались верхушки мачт и стало понятно, что мы почти у своей цели, у одного из донжонов замка мы встали перед самым сложным из препятствий: путь нам преграждали огромные нагромождения ящиков, бочек, телег и многого другого ценного и полезного — видимо, отсюда люди собирались отправлять трофеи домой. К несчастью, охранять всё это отрядили тех самых здоровяков в броне, которых мы видели в кортеже магов.

Глядя из укрытия, я смог оценить их размеры в сравнении с другими солдатами людей — эти были реально размером с молодых медведей! И они оказались намного внимательнее, чем мы могли даже предположить, — и спустя несколько секунд мы уже прижимались спинами к каким-то бочкам, выдумывая на ходу, как быть дальше.

На этот раз мы смогли рассмотреть их во всех подробностях: одеты они были в точности как описывала старшая из трёх девушек — вместо синего мундира, опоясанного кожаным ремнём и низкими сапогами, эти были в толстых чёрных мундирах, высоченных ботфортах и перчатках с раструбами по локоть из толстой воловьей кожи и начищенных кирасах с алой подстёжкой. А на головах у них возвышались тяжёлые шлемы с гребнями, с которых свисал плюмаж из конского волоса.

Главный из них стянул с головы шлем, явив густые рыжие кудри с густыми бакенбардами. Казалось, что из кудрей выступает только его лицо и уши.

В это время он небрежно сунул одному из своих спутников и властно кивнул вытянувшимся солдатам в обычных синих мундирах.

— Так, и что же у нас тут? А?

— Пошли, — я ткнул Флёр. — Они как раз заняты.

Но тут солдат кинулся поднимать брезент перед рыжим великаном.

— Мы отобрали самые лучшие — остальные отправили в факторию. Вот…

Я думал, что ничего хуже, чем вид груды освежёванных тел моих сородичей, быть не может. И в этот момент я уже во второй раз понял, что я ошибался. Одного я не учёл — Флёр ещё не видела этого ужаса.

Лисица впилась в моё плечо, как утопающий в соломинку.

Под брезентом оказалась сложенная куча аккуратно сложенных лисьих шкур. Опять.

А рыжий гигант спокойно и со знанием дела поднял одну из них и начал вертеть в руках.

От увиденного Флёр потеряла дар речи и способность двигаться.

Как ни в чём не бывало рыжий кавалерист накинул выбранную шкуру на плечо, поверх кирасы.

— Ну как? — спросил он, поворачиваясь к одному из своих спутников в броне. — Нормально, а?

Тот безразлично повёл плечом, а пехотинец усмехнулся и признал, что эта шкура подходит под цвет шевелюры господина подполковника.

— Рейчел, — прошептала Флёр, чем вывела меня из ступора.

— Да не, херня, у неё шея кривая, — пренебрежительно протянул человек, откинув шкуру, и примерил следующую. — А вот эта?

— Мэндал, — выдохнула Флёр.

Она знала всех своих бойцов поимённо — это я знал. Но чтобы так…

— Уходим! — я потрепал её за локоть.

Человек продолжал перебирать и перемерять шкуры, но Флёр сжала свой арбалет с такой силой, что тот затрещал.

— Флёр, нет, — взмолился я, ища кругом хоть какой-нибудь поддержки. — Иначе в этой куче будет на пару больше!

Внезапно человек перекинул через плечо очередную шкуру, и я сам обомлел.

Даже я узнал её — светлая шкурка, принадлежавшая лисице. Лисице Бейнса, которая тихо и скромно помогала мне с ужином на даче. В голове вспыхнуло её имя, которое я произнёс вместе с Флёр:

— Сандра.

У меня перехватило дыхание — только небесам ведомо, как я сумел сохранить самообладание и не выпустить локоть Флёр.

— Всё херня! — скривился рыжеволосый полковник. — Ну, смотри, какой у неё куцый хвост!

Он обернулся к одному из своих и помахал перед его лицом куцым хвостиком Сандры.

— Гляди! Прям как у тебя! — донёсся до нас его жизнерадостный голос и взрыв смеха.

Я чувствовал по напряжению лапы, что Флёр на грани берсерка.

— Я убью его, — зажмурившись, страдальчески прошипела Флёр, — я их всех поубиваю к сукиной матери!

— Убьёшь, — сказал я, перенося лапу на её плечо. — Но не сейчас. Потом.

— Я его не просто убью, — сквозь сжатые зубы процедила Флёр. — Я его загрызу.

В этот самый момент шкура Сандры полетела обратно в кучу, а вместо неё рыжеволосое чудовище взяло другую — ту, которую освежевали с мордой… На спину ему упала маленькая миленькая мордочка лисицы с красивым розовым пятнышком на чёрном носе.

Флёр не выдержала и, всхлипнув, спрятала морду в ладонях — только благодаря тому, что я успел зажать ей пасть, она не выдала нас. Арен стиснул её талию обеими лапами и прижал к себе, тут же взваливая Флёр на лапы и поднимая её над землёй. Только в этот момент я отпустил свою лапу, и Флёр тихо, будто на последнем издыхании произнесла:

— Кейти…

— Уходим, — рыкнул я на Арена, и мы вдвоём со всей возможной аккуратностью ушли дальше, к побережью и порту нашего государства.

Я лишь успел один раз оглянуться — только для того, чтобы увидеть, как полный праведного негодования Бейнс уже бежал за нами.

Глава 5. Друзья

Мы бежали как можно дальше от проклятого рынка и как можно быстрее, не останавливаясь и не оглядываясь назад. В какой-то момент на меня волной накатило странное ощущение, что среди тех свежих шкур наших сородичей могла оказаться и моя. Не только моих друзей или родных, а именно моя, пока освежёванный труп будет, как мешок с протухшим мясом, валяться на какой-нибудь мостовой. Видимо, точно такое же предчувствие было и у моих друзей: Бейнс выбежал немного вперёд, освобождая нам, если на то была необходимость, дорогу; Арен нёс на плечах свою жену, смотря точно вперёд, а я плёлся в хвосте, проверяя, не увязался ли кто за нами. К счастью, мы добрались до порта быстро и незаметно, но, к сожалению, не с того его конца — наши друзья должны были поджидать нас на другой стороне с каким-то планом.

Арен аккуратно снял с плеч лисицу и усадил её за какими-то бочками, держа за плечи. Несколько раз он просил её очнуться, но Флёр смотрела в пустоту перед собой абсолютно пустыми глазами и не реагировала ни на какие попытки пробудить её от этого страшного сна.

Выпрямившись и расправив плечи, затёкшие после долгой нагрузки, Арен недовольно огляделся.

— Организация нам сейчас не помешала бы, — пробухтел он, пока Бейнс стоял на дозоре.

— Сами справимся, — заверил я его, подсаживаясь к его жене и кладя лапу ей на плечо. — Все остальные наши там, на дальнем конце порта. У них должен быть какой-то план — мы забираем какую-нибудь людскую посудину и валим отсюда. Таланты твоей жены нам понадобятся чуть позже…

— Хорошо, я найду их, — спокойно согласился мой друг. — А ты?

— Я попытаюсь привести Флёр в чувство, — ответил я, гладя её плечо. — Торопитесь.

— Хорошо. Ты тоже.

Сказав это, Арен парой щелчков пальцев поманил к себе Бейнса, и тот сорвался вслед за ним, оставив нас с Флёр наедине.

Я хоть и обещал Арену привести её в чувство, но сам не знал как. Поэтому, как только его хвост скрылся из поля видимости, я убрал лапу от плеча лисицы и склонил голову, подбирая нужные слова. Пытаться трясти её или, того лучше, надавать ей оплеух — было не самой лучшей идеей.

— Ты даже не дрогнул, когда увидел это.

Я тут же вскинул морду, смотря на глаза Флёр. Изумрудные зрачки лисы всё так же были уставлены в одну точку, но глаза наполнялись слезами от переполнявших её эмоций.

— Арен и Бейнс…

— Они были в плену, — оборвала меня на полуслове Флёр. — Они видели всё это. Три дня и две ночи. Бейнс, наверное, знал, какая участь постигла его жену. Но речь не о них. Речь о тебе.

Она резко повернулась и уставила на меня свои красные глаза.

— Ты врал мне? — спросила она в лоб.

Я на секунду задумался, но и этого хватило лисице, чтобы она сделала все возможные неправильные выводы.

— Что ничего страшнее ты не видел, пока был Потерянным?

— Нет, — не задумываясь ответил я.

— Что «нет», Ренар? Что означает твоё «нет»? — набросилась она на меня, подаваясь вперёд и повышая голос настолько, что мне пришлось протянуть лапу к её носу и аккуратно зажать ей рот.

— Это значит нет, Флёр. Я не видел ничего страшнее. Не знал, что я здесь увижу. И я тоже не каменный, но сейчас держусь, и держусь только для того, чтобы наши дела не стали ещё хуже. И если ты хочешь быть во мне уверенна — хватит навязывать мне моё несуществующее прошлое, это может оказаться правдой, хочу я того или нет, понимаешь?

Флёр отрицательно хмыкнула, покачав головой с моей лапой на ней. Я отпустил ладонь и тихо выдохнул.

— Я тоже не понимаю. Но пока я могу бороться — я буду это делать. А что сделаешь ты, Флёр?

Флёр посерьёзнела и одним движением век выжала из своих глаз все слёзы, утирая их тыльной стороной свободной от арбалета лапы.

— Ты прав, — сказала она.

— Я всегда прав, — уверенно сказал я, щёлкнув пальцами и показав на неё пальцем.

— Напоминай мне об этом почаще, — сказала она, поднимая глаза и тут же округляя их до противоестественного состояния.

— Тре… — раздалось у меня за спиной, но арбалет в правой лапе лисицы уже выпустил стрелу, попав оравшему человеку прямо в нёбо его маленького рта. Я рывком обернулся, видя, что в патруле был ещё один — молчаливый, но деловой — он уже выхватывал из набедренной кобуры то, что люди называли револьвером, но Флёр и тут оказалась быстрее: перемахнув через бочки в одно движение, она вскинула ноги и с размаху засадила патрульному прямо в защищённый шлемом висок, из-за чего тот лишь на миг потерял равновесие и достаточно оголил шею. Лисица рывком встала на две лапы и засадила пару болтов ему в грудь через шею и трахею. Даже не вскрикнув, человек пал замертво, громыхнув латами.

— Вот же мать их, — только и успел сказать я, прежде чем лиса разобралась с патрулём. — Времени у нас теперь ещё меньше!

— У тебя была идея лучше, — мгновенно оклемавшись от всех моральных травм, шикнула на меня лиса, подхватывая второй труп под мышки. — Помогай!

Я уверенно вскочил со своего места, толкнув ненароком одну из бочек, и почувствовал её податливый вес.

— Погоди-ка, — сказал я, срывая с неё хомут и вскрывая крышку. Внутри оказались какие-то засушенные листья, очень похожие на чай, и точно такие же были в другой, соседней. Мгновенного обмена взглядами между мной и Флёр хватило, чтобы понять мою задумку. Лиса бросила труп и помогла мне быстро и относительно незаметно перекатить бочки к краю пирса и вывалить их содержимое в морскую воду. Вот только, когда мы уже сделали это, я задумался о том, какие это могло иметь последствия, однако листья, намокая и пропитываясь водой, оседали на дно — при холодном свете луны не было видно, окрашивали они собой воду, как это делал чай, или нет, но это было неважно в данный момент. Наши друзья подоспели к нам ровно в тот момент, когда мы вместе с Флёр затянули второй хомут на бочке — затолкнуть двух патрульных в них оказалось не самым простым делом, зато до ужаса эффективным. Как только Флёр увидела Нобля, то без всяких церемоний ткнула в него пальцем и строго спросила:

— Как часто тут сменяются патрули?

— Каждый час, — чётко ответил Нобль.

— У нас осталось где-то на десять минут меньше, — тут же заверила всех Флёр и в ответ на парочку недоумённых взглядов, спокойно пояснила: — Двоих пришлось грохнуть.

— Нормально, — ответил ей назначенный главный лис. — Я рассчитывал минут на двадцать.

— Тогда не будем терять времени, — кивнула ему лисица.

Нобль одним движением лапы показал нужное направление, и они вдвоём резко развернулись и, не сговариваясь, побежали туда, обратно вдоль пирса. Я немного замешкался и поспешил за ними, пропустив вперёд всех остальных, как обычно оставшись в конце, прикрывая, так сказать, наш тыл. Флёр и её клановый командир впереди меня обменялись несколькими фразами, видимо обсуждая придуманный без меня план по угону корабля, и тогда лис махнул лапами оставшейся группе лис, и те резко свернули куда-то к воде. Проследив за ними, я поднажал и сократил дистанцию до Флёр, и, как оказалось, вовремя, потому что они остановились у какого-то неприметного склада. Нобль постучал в дверь каким-то условным стуком, дверь тут же распахнулась настежь, и оттуда двое наших вынесли нам длинные коричневые балахоны. Один из них небрежно кинули мне, но я, подержав его в лапах, недоумённо посмотрел на своих друзей, которые уже влезали в эти плащи. Флёр без единого слова накинула его на шею, застегнула пуговицу и была готова, как и все остальные вокруг, из-за чего я остался крайне заметным. Я хотел было ухмыльнуться, но одного взгляда Флёр мне хватило, чтобы я мигом передумал и, облачившись в тяжёлый, неудобный, сковывающий движения плащ, пробормотал только простое:

— Сразу видно, дилетанты…

Отвечать мне никто не стал. Нобль всё так же без слов показал остальным, куда им надо идти. Со мной и Флёр оказалось всего несколько бойцов. В сильно сокращённом составе мы вышли к воде.

Я вдохнул полной грудью — происходило абсолютно типичное для этого времени явление, когда воздух охлаждался намного быстрее, чем нагревшееся море, и на бухту опускался туман.

— Идём, — решительно объявила Флёр, призывно взмахнув лапой.

Нобль уверенно кивнул ей в ответ. Бойцы Клана раскидали какие-то старые сети и быстро спустили на воду заранее припрятанный четырёхвесельный ялик. Запрыгнув в него, все лисы, не сговариваясь, натянули на морды глухие капюшоны и прижали уши — так издалека нас можно было принять за людей, но капюшон сильно бил по слуху — это прочувствовал я на себе сам, когда последним спустился в лодку и накинул тяжёлый капюшон. К счастью, нам было не до разговоров, тем более что я с Флёр оказался в корме, а лисы расселись за вёсла.

Плыли мы в гробовом молчании — лишь всплески вёсел и шелест волн, которые разрезал наш ялик, были нашими постоянными спутниками, изредка разбавляемые скрипом уключин. В такие моменты лисы на вёслах дружно, как по команде, замирали, вынимая вёсла из воды — не услышал ли кто нашу лодку. Флёр тревожно теребила свою лапу, к которой был прикреплён оставшийся у неё единственный арбалет, резко оглядываясь и иногда ставя торчком уши, чём ей иногда приходилось напоминать.

Мы были в самом сердце вражеской крепости — слева, на берегу, над туманом возвышалась громадина королевского замка, подсвеченного фонарями на стенах и факелами.

Когда лисы в очередной раз налегли на вёсла, я понял, куда мы плывём, подделся к Флёр, по привычке прижал её уши под капюшоном и на переделе слышимости уточнил у неё один вопрос:

— Почему мы плывём в середину бухты? — прогнусавил я, чтобы звучать как можно менее по-лисьи. — Нам же всё ещё нужен корабль.

— Нобль говорит, что тут как раз есть один на рейде, — многозначительно ответила мне Флёр.

И вправду, в тот же момент из молочно-белого тумана выползла массивная тень корабельного борта. Проплыв вдоль него, наши бойцы, тихо работая вёслами, остановили лодку у кормы.

Ещё раз удостоверившись, что никто нас не заметил, Флёр поддалась вперёд, пока спереди командовал Нобль:

— Эмиль, идёшь первым. Открой нам дорогу на корму. Когда мы поднимемся, Олаф и Алехард занимаются правым бортом. Герберт и Таппи — налево. Флёр, вы со мной на подстраховке, — с максимальной возможной вежливостью и почтением сказал Нобль.

Лисица уверенно кивнула, но заметила мой недоумённый взгляд.

— А ты сидишь тут и сторожишь лодку, — ледяным тоном отрезала лиса. — Она нам ещё понадобится.

Мне ничего не оставалось, как согласиться, снова про себя посетовав на неправильно используемый потенциал, оставленный во мне. К счастью, из-за глухих капюшонов меня никто так и не услышал. Нобль сложил замком лапы и ловко подбросил Эмиля наверх. Он был самым младшим и самым юрким из всех нас и играючи зацепился когтями за деревянное украшение под окнами капитанской каюты. Не медля ни секунды, он, как заправский скалолаз, бодро забрался в открытое кормовое окно и исчез в темноте на несколько секунд, показавшиеся нам часом. Я уже начал думать, что весь их план пошёл прахом и сейчас из окна высунется капитан с ручным револьвером и расстреляет всех нас, как рыбок в бочке, но вместо этого из окна высунулась довольная ушастая морда и к нам прилетела верёвка. Лисы один за другим забрались по ней наверх, оставив меня одного.

Где-то наверху послышалось невнятное вяканье, традиционные для такого мероприятия звуки скоротечной драки, где кто-то был захвачен неожиданностью. И тут до меня дошёл идиотизм ситуации: меня оставили здесь следить за лодкой, но каким образом? Я быстро понял, что управиться с ней не смогу, а если её начнёт сносить, я вообще не буду знать, что надо делать. А из рассказов своей жены я знал, что вроде как к утру должны были быть отливы.

Дальше в голову полезли совсем уж плохие мысли: а что, если меня засекут люди? Поднимут тревогу? Мы в самом сердце города, превращённого людьми в один сплошной военный лагерь, и живыми мы отсюда не выберемся. Я зябко поёжился, когда представил себе, что произойдёт, если сейчас кто-то поднимет шум.

Будто одинокое приведение, я мирно сидел в лодке, погружённый в свои невесёлые мысли, с каждой минутой накручивая себя всё сильнее и сильнее, что в какой-то момент даже не заметил, как ко мне в лодку по канату спустились два уже хорошо знакомых лиса — Эмиль и Нобль. Последний, взявшись за вёсла, шёпотом сказал мне, что Флёр разрешила мне подниматься. Внутренне обрадовавшись таким новостям, но виду не показав, я схватился за канат и даже не успел толком залезть, как лисы уже погребли куда-то к борту.

Впрочем, мой подъём прошёл без сучка и задоринки — оказавшись в капитанской каюте, я тут же увидел, как поступили с ним же: подушка была прижала к его лицу, а из неё, как плохо забитый гвоздь, торчал арбалетный болт. Выйдя из каюты на палубу, пригибаясь, чтобы быть как можно менее заметным, я заметил и другие признаки порядка, который здесь навела моя боевая подруга: пара тел в полосатой морской форме лежала лицом вниз на палубе. Ещё одна рука свисала между стоек перил квартердека, а сама «уборщица» встретила меня довольной усмешкой и заряженным арбалетом.

— Похоже, нам сама природа благоволит, — сообщила она, показывая на небо. — Видишь?

Подняв взгляд, я увидел массивную тучу, медленно, но верно наползавшую на жёлтый диск полной луны.

— Будь нас побольше, в такой туман да ещё и в безлунную ночь — я бы во-он ту крепость украла. — Она мотнула мордой в сторону громады королевского замка.

— Не сомневаюсь, — спокойно ответил я ей, оглядываясь на палубе. — Но почему именно этот корабль? Не проще ли угнать что-нибудь поближе к берегу и побольше?

Флёр посмотрела на меня так, что если бы взглядом можно было убить, то от меня бы остались только уши.

— Ты знаешь, что бывает, когда кто-то проявляет инициативу, да, Ренар? — саркастично, насколько могла, спросила меня лиса и, не дожидаясь ответа, перешла на свой обычный приказной тон. — У причала пришвартованы боевые корабли людей, а значит, там кроме моряков есть и военные, у которых совсем другой уровень подготовки, не говоря уж о дисциплине.

Сказав это, она неохотно качнула носком сапога голову одного из моряков, показывая мне его плоское лицо, на котором застыла гримаса удивления и ужаса.

— Этот корабль стоит в центре бухты, окружённый укреплениями и фрегатами людей. Видимо, поэтому здесь совершенно забили на вахтенную и караульные службы…

В этот момент мимо нас стремглав промчались остальные четверо лис, с которыми мы сюда прибыли, неся в лапах какие-то верёвки, канаты и даже цепи.

— А эти куда намылились?

Я снова удостоился взгляда, полного сарказма.

— Арен уже на подходе с остальными. Чтобы было с кем выходить из бухты.

— А мы вообще сможем? — оглядывая бесконечные судовые снасти и вспоминая, как ловко с ними управлялась моя жена, спросил я. — Я что-то не припомню, чтобы у нас было много моряков в команде.

— Бек и Нобль смогут править, но только на открытой воде, на прямых парусах, — она указала на переднюю мачту, — но для этого надо выйти из бухты. А до пиратов они обещали довести.

— Угу, — буркнул я, — а из бухты без парусов мы выйдем на чём? — добавив сарказма в голос, спросил я.

Флёр устало закатила глаза и предпочла не утруждать себя ответом на такой очевидный вопрос.

Я недовольно хмыкнул. Нет, я бы однозначно придумал какой-нибудь план позаковыристей, помудрённей, похитрей. Так, чтобы всё сделали за меня, а потом я один оказался на целом фрегате — вот тогда бы на него можно было бы подсадить тех, кому я доверяю и кто умеет управляться с судами. Но такова была моя воровская природа — всюду я был один и мог положиться лишь на себя одного, почти как настоящий лис-одиночка. Флёр, а точнее, даже не она, а её отец, решили пойти против нашей отшельнической природы и сбиться в целый клан, чтобы всегда были друзья и семья, на которых можно положиться. В обоих наших мировоззрениях были свои плюсы и минусы, но сейчас, смотря, как чётко и слаженно работают мои сородичи, подгоняемые страхом за свои шкуры и объединённые одним командованием и идеей сплочения, я чувствовал себя даже не ненужным — мне даже казалось, что я мешаю.

Стоило мне подойти поближе к носу, как на него залезли несколько других рыжих лис и меня прогнали с какой-то здоровой катушки, в которую вставили толстые палки и дружно навалились на них. Внутри корабля что-то заскрежетало, и толстая цепь, свисавшая с носа начала медленно, но верно втягиваться в корпус. Дело поначалу пошло даже как-то сильно быстро, но я тут же попросил их крутить помедленнее, чтобы не поднимать слишком много шума, но и это было задачей не из лёгких — цепь всё равно поднималась с характерным металлическим скрежетом.

Я нервно огляделся, навострив уши — чугунный якорь показался из воды с характерным звуком стекающих струек воды, но никто из местных не обратил на это никакого внимания.

— Эти ребята, похоже, совсем глухие, — сказал я, глядя за борт и наблюдая за тем ,как слева и справа от носа, перебирая вёслами, побираются лодки, шлюпки и прочие вёсельные плавсредства. В какой-то момент я даже увидел байдарку.

Дотянувший якорь до упора лис со мной согласился, резко выдохнув.

— Эти рожки и порох кому хочешь слух отобьют, — усмехнулся он. — Не говоря уж о пушках.

Появившаяся в этот момент Флёр недовольно шикнула на него, а меня хлопнула по плечу.

— Идём, поможешь.

Я охотно согласился, тем более что помощь требовалась нехитрая. Надо было помочь опустить на воду самодельный плот из нескольких бочек, а потом с палубы корабля спустить и воткнуть в него длинную жердь, на конец которой был повешен фонарь. Такой же жердью, только короче, крепился другой плот — уже поменьше, из одной бочки, к которой верёвками под небольшим углом было прикреплено весло с таким же фонарём. Я довольно ухмыльнулся, глядя на результат трудов, к которому я приложил свои лапы. Теперь с берега ничего было не разобрать — для патруля и других кораблей эта посудина осталась на своём месте.

Усмехнувшись, я удовлетворительно кивнул лисице и спокойно сказал:

— Вот это в моём вкусе.

— Рада, что тебе понравилось, — немножко саркастично сказала лиса. — Держи уши востро, понял?

Я коротко кивнул ей в ответ — этого оказалось более чем достаточно.

Верёвки и канаты раскидали по вёсельным лодкам, а с самого корабля спустили большую и увесистую шлюпку, в которую попрыгали все, кто остался, и им отдали единственную цепь, которую прицепили к корме шлюпки. Рыжие, во главе с Ареном на самой дальней шлюпке, налегли на вёсла — поначалу даже показалось, что ничего не происходит, но в какой-то момент сила инерции была преодолена — и судно довольно резво двинулось к выходу из бухты.

Всё шло в точности по нашему плану, но внезапно на ближнем от нас корабле пробили склянки.

Флёр и остальные на корабле завертели мордами, не понимая, что происходит. Все гребцы дружно остановились и замерли.

Отзвуки склянок начали слышаться со всего порта — били в них то там, то тут, но что-то было не так. Не мудрствуя лукаво, я отыскал глазами рынду и, уверенно пройдя к ней и один раз дёрнув за хвостик-булинь, издал, наверное, самый пронзительный и звонкий звук за всю эту ночь.

Оглянувшись, я увидел лишь Флёр с широко открытыми глазами и дрожащими лапами. В её голове, видимо, уже представлялся какой-то суд надо мной как над предателем всего лисьего рода, но, звякнув, склянками ещё несколько раз, порт вновь погрузился в мутную пелену тумана и ночного безмолвия.

Флёр бросилась к борту, несколько раз махнула рукой, будто изображая какое-то гребущее движение, и просипела для всех на пределе слышимости:

— Валим отсюда!

Лисы дружно налегли на вёсла — на этот раз даже момент инерции преодолевать не пришлось: наш корабль так и не остановился, пока на берегу и кораблях отзванивали часовые, лишь потерял в скорости, но теперь на мускульной тяге уверенно набирал ход.

Когда корабль дошёл до выхода из бухты нас подхватило отливом и гребцы поспешили вернуться на борт. Под общим командованием Бека и Нобля лисы кое-как развернули и поставили паруса, наполнившиеся лёгким ночным бризом. Все шлюпки, которые могли, рыжие затащили на борт — места хватило не всем, так что брали лишь самые большие и нужные лодки.

Глядя, как медленно и грустно корабль разворачивал паруса, я начал понимать, почему Флёр были нужны именно пираты. Даже мне, совершенно ничего не понимающему в судах, было понятно, насколько совершеннее было парусное вооружение у этого корабля, чем даже на яхте моей супруги, а там на момент её покупки стояли паруса из какого-то последнего слова техники, не говоря уж о настоящем паровом двигателе — я не скупился на подарки для любимой. Но здесь даже без двигателя можно было обойтись и перегнать лёгкую яхту без проблем — я буквально чувствовал это в корабле, с какой лёгкостью и прытью он резал носом волны перед собой. Однако то, с какой скоростью наши бойцы управлялись со снастями, попросту удручало.

Оставалось лишь надеяться, что пираты будут куда расторопнее с канатами и блоками, чем наши головорезы.

До открытого моря мы не пошли — навигаторов среди нас не было, да и затянутое тучами небо в море было скорее помехой, чем поблажкой богов — ни звёзд, ни даже луны видно не было. Тем более чуть позже, к неудовольствию Флёр, нам пришлось сделать небольшую остановку и снова загнать корабль к порту, к счастью, на этот раз — нашему родному, клановому, который Бек знал лучше, чем свои пять пальцев. Там мы подобрали оставшихся беглецов и беженцев и, к моей радости, двух вороных лошадок, которые тут же устроились спать на палубе, свалившись без сил.

Я решил последовать их примеру и был в этом не одинок — как только труп капитана, обыскав и раздев, выкинули за борт, Флёр назначила Нобля старшим и рухнула без сил рядом со своей кобылой Молли. Спать в окровавленной каюте не хотелось совершенно, а моя Полли была даже совсем не против, когда я навалился на её мягкий живот и закрыл глаза, тут же проваливаясь в сон.

Пробуждение было не из приятных — меня кто-то задел, ударив по нижней лапе, но глаза мои тут же распахнулись, и я как будто и не спал вовсе. Сказывалась подготовка не одного меня. Как оказалось — будили нарочно, но немного не рассчитали. Я оторвался от жёстких досок палубы и потянулся, и сразу же рядом со мной будто из неоткуда появился Нобль, державший лапы за спиной.

— Мы почти прибыли к месту, на которое указала Флёр. Причалить в незнакомом месте мы не сможем, вам надо выплывать вперёд и искать нам команду, — безапелляционно сказал мне он. Я прослушал где-то половину из всего сказанного, и сознание ухватилось за самое важное слово:

— Вам?

— Тебе и Флёр. Вы же тут были, не мы.

— Ага, — уже намного более уверенно согласился я. — Где она? Я готов.

— Она спит, — сказал мне мечник. — Никто из нас не решился будить нашу командиршу.

— Что, даже её муж?

— Он и рассказал нам, что бывает, если разбудить её, когда она не в духе.

Я раздражённо фыркнул.

— Стрела, удар сапогом, ещё стрела, хук с левой — это её стандартная комбинация, — усмехнулся я, поправляя жилетку и оглядываясь.

Я точно помнил, что Флёр уснула на боку своей лошади, но сейчас её там не было — Молли спокойно спала, поджав под себя копыта, как и её сестра, у которой спал я.

— Где она? — спросил я у Нобеля, пока тот никак не оценивал мою шутку про утренний ритуал его командирши.

— Арен перенёс её в капитанскую каюту.

Я молча кивнул ему и отправился внутрь корабля. Там, на небольшой, но довольно шикарной кровати расположили лисицу. Арен нашёлся тут же — в каком-то кресле, совершенно голый, измотанный, спящий. На него я решил не обращать никакого внимания и сразу же подошёл к его жене, тут же поняв, почему никто из команды не решился её будить.

Её мучили настолько откровенные кошмары, что даже во сне она сжимала открытый арбалет, уже разряженный в ближайшую стенку. Безалаберно решив, что это мне будет только в плюс, я коснулся её плеча.

И тут же отдёрнул лапу — лисица, подобно часовой пружине, развернулась на кровати, попытавшись мне схватить за запястье, раздался щелчок пустого арбалета. Я отошёл на шаг назад, но в лапе её мелькнула холодная сталь.

— Флёр! — окрикнул я её, пробуждая ото сна.

Лисица широко распахнула глаза, смотря на меня. Её нож остановился меньше чем в дюйме от моей глотки. В ту же секунду она опустила оружие и сунула нож обратно в раструб своего сапога.

— Ты хотя бы отдохнула? — беззлобно спросил я её.

Она подняла на меня заплывшие красные глаза и недовольно ответила:

— Достаточно.

Я кивнул ей в ответ и пригласил в поездку.

— Идём. Надо выйти вперёд и найти тех, кто зашвартует эту посудину у пиратов.

— С этим не должно быть проблем, — хмуро согласилась лиса.

Выходя из каюты, я напоследок оглянулся на Арена — мой друг даже ухом не повёл, несмотря на скоротечную перепалку в паре шагов от него. Плен у людей измотал его не столько физически, сколько морально. Ему тоже нужен был отдых.

На палубе нам с Флёр дали какие-то съестные припасы, найденные у людей, — мерзкую квашеную капусту и не самое плохое вяленое мясо, походившее на оленину. Перебившись лёгкой закуской, мы сели в подготовленную нам двухместную шлюпку и быстро спустились на воду.

Опуская нас вниз, Нобль пообещал, что спустит паруса и пойдёт самым тихим ходом, на который будет способен — это должно было дать нам фору на какие-нибудь дополнительные переговоры у пиратов. Конкретно какие — никто из нас не знал. Флёр от одних только мыслей, что могут быть какие-то ещё переговоры, прикрыла лоб ладонью, а я налёг на вёсла.

— Не переживай ты об этих переговорах. Давай я перефразирую Нобеля, — предложил я. — Он даёт нам возможность появиться более чем эффектно. Как тебе?

— Нормально, — устало ответила Флёр.

Хорошо, что не надо было определяться, куда мы плыли: пиратская бухта показалась в предрассветном тумане за моей спиной практически сразу же, как мы оказались на воде. Я налёг на вёсла и изо всех сил принялся грести до них. Где-то на полпути Флёр потянулась ко мне и взяла с борта шлюпки небольшую флягу — видимо, гребцы оставляли здесь немного воды, чтобы восстанавливать хоть какие-то силы. Встряхнув её в лапе, лиса плеснула немного пресной воды себе на ладонь и сполоснула заспанную морду, откинув при этом назад свои чёрные вьющиеся волосы. Меньше чем за минуту она привела себя в порядок настолько, что даже я бы не сказал, что несколькими минутами ранее я видел её совершенно раздавленной с гудящей от напряжения головой и неимоверным грузом ответственности на плечах. Лисица гордо и неимоверно уверенно вышла на нос нашей шлюпки и поставила нижнюю лапу на угол лодки, глядя вперёд. Я подналёг на вёсла, чтобы её пафосная поза не успела ей надоесть и чтобы её увидели.

Впрочем, всё прошло зазря — настолько ранним утром причалы в пиратской бухте были абсолютно пустыми. Даже призраков заменял густой молочный туман. Однако это ничуть не расстроило Флёр, и я впервые подумал, что, наверное, она делает это не для других, а для себя — класс и уверенность надо было сохранять всегда.

— Танцуй так, будто тебя никто не видит, да, Флёр? — спросил я её, гребя вёслами.

— Я больше по бабочкам и пчёлам, — ответила мне лиса, распознав мою аналогию. — Особенно по части «жалить».

Усмехнувшись, она проверила оставшийся у неё арбалет и внезапно обнаружила, что он был разряжен. Сойдя на берег в привычной для неё манере — просто переступив с носа шлюпки на пирс, она уже успела заправить в механизм на своей правой лапе ещё пять болтов, благо запас у неё всегда был с собой. Я на всякий случай проверил и своё оружие — после побега ножей осталось чуть меньше, но вполне достаточно.

Я не устал утруждать себя привязыванием лодки к пирсу — просто накинул пару петель на какой-то пенёк и запрыгнул на берег к моей боевой подруге. Переглянувшись и решив, в какую сторону мы пойдём, мы отправились налево — выяснилось, что мы промахнулись со стороной причала и таверна «У Нэнси» должна была оказаться спустя пару минут ходьбы. Я бы не удивился, если бы мы пропустили её в этом молочно-белом тумане, но всё оказалось не так плохо, и вскоре её распашные дверки оказались перед нами.

Внутри было очень тихо. Даже скрипы от дверей показались нам с Флёр оглушительно громкими. Когда мы вошли внутрь, то с улыбками переглянулись — здесь всё осталось так, как будто мы и не уходили. Конечно, какие-то матросы и прочая шушера менялись местами, пропали или валялись на полу, но капитаны — нет. Капитаны бухали за своими именными столиками и никак не изменяли традиции напиваться до беспамятства. Пройдя мимо уснувшего мордой вниз енота, мы прошли через всю таверну, позвякивая битой посудой, хлюпая разлитыми напитками и позвания редкими столовыми приборами, пока не подошли к угловому столику, за которым развалилась наша капитанша. Надо было отдать ей должное — в отличие от многих других спящих мордой вниз или вовсе на полу, кошка развалилась на единственном стуле так, как никто бы не смог: задрав нижние лапы в сапогах на стол, верхние раскинув на соседние стулья и воткнув в спинку стула саблю в ножнах таким образом, что она держала её голову в таком положении, что даже её шляпа держалась на своём месте.

Мы с Флёр дружно оценили такую грацию и предусмотрительность.

— Сразу видно, опытный капитан, — пошутил я.

— Да, не то что тот кольцехвостый, — на пределе слышимости ответила она мне. — Будим?

— Будим, — кивнул я.

Флёр коротко и спокойно пнула сапогом ножку стола, но недовольно шикнула — метила она явно куда-то в капитаншу. От удара посуда с дребезгом подпрыгнула, звеня стеклом и железом. Вместе с посудой подпрыгнули от неожиданности и несколько пьянчуг слева и справа, но они просто откатились в стороны, подальше от грохота. Кошка сначала вообще не отреагировала на такое вероломное пробуждение, но, подняв морду, она разлепила глаза и криво уставилась на нас, медленно поднимая лапы и опуская их на стол. Не говоря ни слова, она взялась за кружку с недопитым элем, медленно опрокинула её внутрь своей глотки и одним движением вытащила саблю из ножен, вставленных в спинку кресла. Поднявшись на обе ноги, она медленно моргнула и посмотрела на нас намного более осознанно.

— А, я вас двоих знаю, — констатировала она, убирая лезвие обратно в ножны и тут же садясь обратно на своё почётное место. — С чем пожаловали на этот раз?

— Я достала тебе новый корабль, — спокойно и уверенно сказала Флёр. — Собирай свою команду.

— Ну да, конечно, бегу и падаю. Эй, команда! — намного громче крикнула она на всю таверну. — Вы слышали эту рыжую прохвостку — она решила подарить нам корабль людей!

С нескольких сторон таверны раздались крайне саркастичные возгласы:

— Капитан, проверьте, чтобы не как в прошлый раз!

— Да, на кораблике в бутылке далеко не уйти!

Пираты расхохотались, а кошка лениво перевела на нас свой томный оранжевый взгляд.

— Спасибо, конечно за подарок, хоть я его ещё и не видела… — начала было кошка, но Флёр её перебила:

— Это не за просто так, Кристина, — не менее саркастичным, но всё же довольно серьёзным тоном отвечала ей Флёр. — Это за то, чтобы вы же сохранили свои шкуры, когда до вас доберутся люди. А по ходу дела — чтобы мы тоже остались… при своём.

Пока Флёр это проговаривала, капитанша уже вновь закинула сапоги на стол и откинула морду на гарду своей сабли, прикрывая глаза шляпой. Сладко зевнув, она всё-таки удостоила нас полусонного бормотания, которое она хотела выдать за хоть какой-то ответ.

— Понятное дело, что вы не имели дел с ними до этого… Но я корабля не вижу.

— И не увидишь, пока не поможешь нам пришвартоваться, или как у вас тут это называется?

— Пришвартоваться, ага, — усмехнулась кошка. — Если бы тут на горизонте появился человечески корабль, тут бы такое началось…

— Например, что? — с живым интересом поинтересовался я.

И не прогадал.

В таверну ворвался какой-то волк в полосатой тельняшке. Распахнув воротца, он, едва переводя дух, выпалил почти на всю таверну:

— Тут эта, его… Корабль… этих… Человеков!

Глаза кошки распахнулись и зажглись, как два камня янтаря. Она моментально пришла в себя, и не она одна: кругом просыпались пьяницы и разбойники, отрываясь от земли, и с неподдельным живым интересом выдвигались на улицу, чтобы увидеть это собственными глазами.

— Это может быть кто угодно, — попробовала откреститься Кристина.

— А может быть — это мой корабль, который я и мои друзья угнали по твоему заказу, — спокойно промурлыкала Флёр, стряхивая с перчатки незримую миру пылинку.

И её спокойному, размеренному тону вторил слышимый восхищённый гул на улице.

Кристина рывком встала со своего насиженного места и вырвала свою саблю из спинки стула, на этот раз вместе с ножнами, которые она быстро повесила на пояс, тут же затянув его, подчёркивая при этом талию. Быстро и решительно она вышла на улицу и довольно бесцеремонно растолкала толпу зевак на пирсе. Мы последовали за ней чуть погодя, когда она уже достала подзорную трубу и пыталась через неё что-то разглядеть.

— Там… лисы?

— Удивительно! — саркастически ответила Флёр. — Лис и лисица приходят с людским кораблём — и на нём оказываются ещё лисы. Наверное, там должны были оказаться кролики, свинки, жирафы, тюлени, слоны… Кто угодно. Только не лисы, да?

— Кто они? — деловито поинтересовалась Кристина, пропустив ядовитый сарказм мимо ушей.

— Бойцы моего клана, — спокойно ответила Флёр. — Они сражаются и убивают намного лучше, чем все вы вместе взятые.

— Это мы ещё посмотрим.

— Сколько тебе надо твоих матросов, чтобы пришвартовать этот корабль здесь?

Кошка оторвалась от подзорной трубы, удивлённо глядя на Флёр.

— Мои бойцы не матросы и в снастях с парусами понимают плохо. Или ты думала, что всё будет на блюдечке с голубой каёмочкой, киса?

Капитанша вздёрнула брови.

— Мой боцман и трое моих матросов должна справиться с этой посудиной… лися, — попыталась съязвить она.

— Не звучит, — тут же ответила Флёр, но я одёрнул её:

— Флиртовать будете потом, девочки. Давайте к делу.

Кошка и лиса переглянулись и перешли на совершенно другой, деловой и серьёзный тон.

— Если твой боцман возьмёт четверых, вы точно справитесь?

— Пятерых, — отрезала кошка. — Мне же ты не дашь подняться на борт?

— Это пока что мой корабль, — напомнила ей Флёр.

— Кубрик, бери пятерых, шлюпку и помоги нашим новым лучшим друзьям в мире пришвартовать эту посудину.

— Есть, мэм, — охотно отозвался большой серый кот по её правую лапу и парой жестов подозвал к себе нужных матросов, которые остались со своим капитаном.

— А вы дайте команду своим на корабле, чтобы те не перерубили моих ребят. Сравниться силами мы ещё успеем.

— Это точно, — промурлыкала Флёр и сунула четыре пальца в пасть.

— Прижмите уши, — лишь успел посоветовать я Кристине, но та, до этого на меня почти не обращая внимания, повернулась и спросила:

— Что?

После протяжного боевого свиста Флёр я благополучно поднял уши торчком, как ни в чём не бывало, а кошка полезла внутрь мизинцем, будто считая, что это поможет ей избавиться от назойливого писка внутри головы. Дождавшись, пока на носу корабля покажется фигура Нобля с подзорной трубой, она серией жестов и условных знаков передала ему, что сейчас произойдёт и чего делать не стоит. В ответ ей раздался такой же свист, и кошка нехотя признала:

— Организация у вас что надо.

— Ты даже не представляешь насколько.

Её команда во главе с, по всей видимости, боцманом добро доплыла на шлюпке до борта корабля, и им сверху бросили пару верёвочных лестниц, которыми воспользовались наши друзья. Несколько минут большой кот ходил по палубе в каких-то подозрительных раздумьях, после чего парой коротких команд, кажущихся мне тарабарщиной на другом языке, приказал что-то делать. Двое из команды кошки ловко забрались на мачту, отпуская какой-то парус, ещё двое остались внизу. Запасной пятый, под пристальным вниманием Нобля встал вместе с боцманом к штурвалу и сложил там лапы за спину, ожидая приказаний. Наш лис встал прямо за ними, следя за каждым их движением — в послании Флёр, как я потом выяснил, не было ни единого жеста, который можно было истолковать как «теряйте бдительность и делайте что хотите».

Но всё происходило как никогда чётко и слаженно — корабль довольно быстро повернулся к нам бортом и начал прямо так, боком, наваливаться к причалу, к удивлению кошки, довольно быстро. На морде у неё уже расплывалась большая и довольная улыбка, по мере того как смутные очертания её новой игрушки становились всё чётче, являя её широко распахнутым глазам то, что она окрестила как «само совершенство».

Флёр в ответ на это коротко вздёрнула брови и тайком улыбнулась мне, показывая, что порой больше и дороже — не значит обязательно лучше. Я спокойно принял её правоту во внимание лёгким кивком морды.

Наконец, на пирс кинули четыре каната, которые были пойманы оставшимися на берегу матросами Кристины. Не успели они как следует закрепить их, как на пирс с грохотом спустили трап, приглашая кошку на борт.

Держа верхние лапки за спиной, удивительно сдержанно и спокойно, Кристина поднялась на борт человеческого корабля и намётанным взглядом осмотрела снасти и прочие канаты.

— Кубрик, — высокомерно обратилась она к своему первому помощнику. — Будьте так добры.

— Всенепременно, мэм, — отозвался большой серый кот и, выпустив когти, впил их кошке чуть ниже спины.

Глаза Кристины вылезли на лоб от таких ощущений, из пасти вырвался негромкий, но очень возмущённый мявк, а на морде воссияла натянутая улыбка. Спустя несколько секунд она молча повернулась к коту и благодарно ему кивнула.

— И что это было? — только и буркнула Флёр, наблюдая вместе со мной за всем этим действом с берега.

— Понятия не имею, — ответил я ей, складывая лапы на груди. Весь этот аттракцион неслыханной вежливости мне начинал докучать, ведь как какому-никакому дворянину мне к этикету не привыкать и вором я стал совсем не из-за этого.

Кошка посмотрела на нас двоих, тонко улыбаясь.

— Прижмите уши.

Не мудрствуя лукаво я прижал уши к затылку как можно плотнее, заглушая свой слух где-то наполовину. Флёр же только и успела сказать:

— Что?

И в следующую секунду весь порт, а точнее, все, кто остался или уже успел вернуться, не почувствовав никакого нападения людей, услышал оглушительный счастливый визг капитанши. Флёр недовольно поковырялась в своём ухе мизинцем и вякнула что-то, а я спокойно поднялся на борт, наблюдая за умопомрачительной вакханалией капитанши, которая как котёнок носилась по всему кораблю.

— Кубрик, нет, ну ты представляешь — это не сон!

— И даже не пьяный бред, мисс, — довольно отвечал ей боцман.

— Точно-точно! Кажется, ты должен мне десять золотых: я так и не спилась!

— Конечно, мэм.

— Это же всё, о чём мы мечтали!

— Вы мечтали, мэм, — эхом отзывался её помощник.

— Да ты чего говоришь?! Посмотри на эти паруса, на этот корпус, это дерево!

— Бесподобно, не спорю!

— Да я о таком и мечтать не смела! О-о-о, моя девочка, я тебя хорошенько погоняю! С такой крошкой мы надерём кучу хвостов! — смело заявила она, мило цокая каблучками резво опустилась вниз.

Флёр лишь устало прикрыла морду ладонью — сил и времени на то, чтобы разделить энтузиазм, у неё не было. И довольно быстро этот самый энтузиазм поутих и у кошки: она быстро вернулась из-под палубы с немного удивлёнными глазами.

— А где пушки? — спросила она.

— Пушки? — переспросила Флёр.

— Пушки! — Всплеснула лапами кошка. — Чугунные или какие там ещё такие… Пушки!

— Тебе они тоже нужны? — устало спросила Флёр.

Кристина сочла вопрос риторическим и уставилась на Флёр своим самым убийственным взглядом, на который она была способна. Это могло бы сработать на ком-нибудь ещё. Но не на лисе.

— Вы угнали корабль… без пушек? — наконец-то подытожила Кристина.

— Да, — спокойно ответила ей Флёр. — Потому что ты просила только корабль. И мы достали тебе этот корабль.

— И что ты мне предлагаешь делать на корабле без пушек?!

— В следующий раз чётко ставь задачи, — спокойным, если даже не сказать сладким голосом, как лезвием бритвы в меду, отрезала Флёр. — И я всё сделаю. И пушки я тебе достану. Но потом.

Капитанша побуравила взглядом лису и поняла, что на неё это не работает. Ответ её вроде как устроил, и она махнула лапой:

— Ладно, эта детка теперь моя… Этого должно хватить…

— Ещё не совсем твоя, Кристина, — напомнила ей Флёр, поднимаясь вслед за мной, а увидев искру разочарования в глазах у кошки, добавила: — Но будет твоей, если не наделаешь глупостей.

Кошка остановилась как вкопанная и, снова заложив лапу за спину, глубоко поклонилась Флёр с реверансом.

— Добро пожаловать на борт, мисс Флёр. Вы можете быть здесь хозяйкой, однако я остаюсь капитаном, или вы наняли меня не за этим?

— Ещё как за этим, — усмехнулась Флёр, — Я тебе даже более того скажу, мы схватили первую попавшуюся. Если дать вот этому рыжему рядом со мной подумать — он может украсть тебе что покруче.

— Не думаю, что может быть что-то лучше, чем это.

— А я вообще не вижу разницы, так что давай не зарекаться, а то вдруг и вправду угнали что-то самое крутое?

Флёр довольно усмехнулась и снова уставилась на кошку, которая успела отбежать от нас и забраться к штурвалу, у которого всё так же стоял её матрос и наш лучший мечник из Клана Лис Полной Луны. Поглаживая перья руля, она любовно обошла его, взялась за него двумя лапами и там, не меняясь в морде, с такой же лучезарной улыбкой и гордым направленным по курсу корабля взглядом громогласно провозгласила:

— Мне понадобится три дня, чтобы собрать команду!

У меня отвисла челюсть, а Флёр смачно шлёпнула себя по морде.

— А что ты за капитан без команды, твою же…

— Миссис Флёр! — прервала её Кристина, стоя за штурвалом и играясь с ним. — Вшестером мы спокойно управимся с навигацией и сможем ходить куда вам понадобится.

— Дойти мы и сами сможем куда захотим, — буркнула Флёр, но я ткнул её локтем в бок и на ухо прошептал ей одну морскую мудрость, которую поведала мне моя жена.

— Моряки не говорят «плавать», они говорят «ходить»…

— Я знаю, Ренар, — раздражённо ответила мне лисица. — И нахрена мне этот капитан дальнего хождения без команды?!

— А затем, чтобы я нашла для вас тех, кто не поскупиться возможно даже собственной шкурой, ради этого прекрасного корабля и всего того, что вы для него уготовили!

Кошка оттолкнула от себя штурвал и упёрлась в него одной лапой.

— И мне не помешало бы знать, что конкретно вы для него уготовили…

— Дать бой людям на море. Теперь это возможно?

— Дать бой? — усмехнулась кошка. — Дать бой мы могли бы и на моей старой посудине.

У Флёр сам собой раскрылся арбалет в лапе, но поднимать его она не спешила — хотя бы потому, что я схватил её за вооружённую лапу.

— На этом корабле у нас есть шансы даже кое-как вырваться из этого боя с минимальными потерями! — подытожила кошка.

— А что насчёт победы? — тихо, но явно очень устало от морских шуточек кошки спросила лиса.

— А вот ради победы — мне нужно пополнение в команду. Я займусь этим сама — можете как следует отдохнуть, потому что потом на моём корабле я вам скучать не дам!

— Это мой корабль, — всё так же устало напомнила ей Флёр и тяжело вздохнула, отворачиваясь. — Действуй, Кристина. Я и мой друг пока займёмся стратегией, а мои бойцы останутся здесь для надёжности, ясно?

— Точно, — кивнула кошка, отпуская штурвал и быстро спускаясь в капитанскую каюту.

Флёр устало пошла вниз по трапу, как вдруг мы снова услышали восхищённый визг кошки, только на этот раз с каким-то странным подтекстом.

Открыв дверь каюты, она высунулась по пояс наружу.

— И кто подкинул мне такого красавца в мою каюту?

— Это мой муж, — устало крикнула ей Флёр. — И на каюту особо не зарься!

Кошка похотливо улыбнулась, закрывая за собой дверь, но вдруг тяжёлая лисья ладонь схватила её за шею и подняла перед собой как плюшевую игрушку.

— Кто ты такая и что тут делаешь?

— Пусти, рыжий, я те моргалы выцарапаю! — взвизгнула Кристина.

— А я тебя пополам перекушу, если не объяснишься!

Флёр махнула лапой на все остальные разборки между её мужем и новой наёмницей и пошла вниз, к таверне Нэнси, не обращая больше никакого внимания на то, что происходило на палубе. Я лишь успел заметить, как на помощь кошке бросилась её команда, а к Арену — наши, но всё явно шло к мирному урегулированию конфликта. Я тоже махнул на это всё лапой, отправляясь за Флёр. Нагнав её уже в пабе, я увидел её сидящей за столиком перед горой пустой посуды.

— Садись, — сказала она, одним движением скидывая на пол всё, что стояло на столе.

На грохот тут же явилась сама хозяйка заведения с плетью наперевес, но, увидев, что за столом сидели не типичные алкаши, а вполне достопочтенные гости, она лишь всплеснула лапами и выдала возмущённое «эй». Флёр подняла ладонь и кивнула.

— Мы расплатимся. Можно нам какой-нибудь завтрак, а ещё лучше — то, что у вас тут называют ночлегом.

Нэнси моментально напустила на себя самый безразличный вид из всех возможных, потеряв к нам всякий интерес как к нарушителям её спокойствия.

— Вам на двоих, рыжие?

— Мне на двоих, ему — на одного. Лучшее, что у вас есть. И пожрать.

Нэнси свернула плеть.

— Ладно, сейчас придумаю что-нибудь. Никогда в такую рань не работала.

— Всё в этой жизни бывает впервые, — заключила за неё Флёр, бухая ладони на стол и глядя на меня. — Ну?

— Чего «ну»? — спросил я. — Ты хотела стратегией заниматься, не я. Хочешь — своего мужа позови, он в этом более сведущ, чем я.

— Вся моя стратегия, Ренар, в данный момент — это ты. На море — ладно. На самом деле мне надо просто притащить тебя к тем, кого ты грабил.

— Чтобы меня там… — я провёл пальцем по горлу.

— Ты ещё скажи… — начала было саркастически Флёр, но тут же осеклась и сменила тон. — Впрочем, ты лучше действительно скажи, куда тебя тащить, Ренар. И не говори, что ты не на короткой ноге с кучей королей, у которых ты тырил короны, бриллианты, золото. Мы все знаем, что обогащался ты исключительно за счёт местной казны, а в других королевствах ты развлекался.

— Это не так, — тяжело вздохнул я.

— Эмерлина рассказывала, как ты увёл яхту у какого-то герцога и то как пересказывают ту легенду: яхта растворилась в тумане, а всю команду нашли дрейфующими в шлюпке, и никто ничего не помнил. Яхту ты вернул, а потом каждую вторую субботу каждого третьего месяца играл с этим герцогом в теннис!

— И чем она нам поможет? — устало вздохнул я. — У него там из войск-то…

— Ты с чем сравниваешь, Ренар?

— С твоим кланом.

— Клан моего отца — это сила, с которой считаются целые государства. И мы дали жестокий бой этим изуверам. Именно поэтому они сражались так неистово.

— А может, не поэтому? — предположил я.

— А почему?

— Твой ошейник, — напомнил я Флёр, — Люди явно были в нём весьма заинтересованы. Я видел это собственными глазами. Ты видела это.

— Нашли странную штуку с парой магических рун, и что? Люди полные ничтожества в магии, — заключила Флёр.

— Однако, — припомнил я, — Хелен нам так и не помогла.

— Ей было плохо, — отрезала Флёр.

— Так же, как и придворному магу короля? — припомнил я и увидел в глазах Флёр зажигающийся огонёк интереса. — Похоже, они потравили магов или сделали с ними что-то ещё, чтобы никто из них не мог нам помочь.

— Как? — тут же наклонилась ко мне Флёр, но её выпад был прерван хозяйкой заведения, поставившей между нами двумя большую тарелку с каким-то круглым хлебом и чем-то похожим на омлет.

Впрочем, как омлет это только пахло, насчёт остального я не был уверен. Но хлеб пах достаточно вкусно, так что я отломил себе кусочек.

— Запивать будете? — свысока бросила нам старая лисица.

— Вино, — попросил я.

— Эль, — тут же дополнила за меня Флёр.

В этот же миг двери в таверну распахнулись и внутрь ввалился Арен, рыкнув:

— Воды!

Нэнси, грузно повернувшись к такому гостю, даже прибоченилась и, показалось, втянула живот.

— Ну надо же, какого красавчика занесло в таверну старой Нэнси!

— А-а-а, — коротко пригрозив пальцем, отвлекла её Флёр и показала этим же пальцем на голого Арена. — Моё.

— Ха! — самодовольно выдала Нэнси. — И не у таких отбивали, милая моя. Береги его.

— Можно уже нашу запивку? — попросил я, набивая пасть хлебным мякишем, который оказался с прослойкой из сыра посередине.

— Сейчас всё будет, — хмыкнула хозяйка таверны, удаляясь.

Арен устало проковылял к нам, и схватив по дороге стул, рухнул за наш столик, тут же без разбора налегая на что-то типа омлета.

— Изумительно. Наконец-то, блин, нормальная еда.

— Тебе бы приодеться, милый, — подпирая морду кулачком, как бы между делом напомнила ему его благоверная.

— А я бы не спешил с выводами на твоём месте, — сказал я, отламывая себе ещё хлебушка.

— Если сейчас принесут нормальной воды, а не той мутной тухлой дряни, которой нас пытались убить…

— Держи, милок, — тут же раздалось у нас над ушами, а на стол тяжело встал чистый стеклянный кувшин истекающий испариной.

Не мудрствуя лукаво, Арен взялся за него и опрокинул всё его содержимое в пасть, позволяя струйкам воды стекать по его обнажённому мускулистому торсу, на что Нэнси заворожённо уставилась, позабыв о нас. Я спокойно вытащил зеленоватую бутылку и бокал из её лапы, оформляя себе весьма недурного вина, а вот кружку с элем она держала крепко — Флёр пришлось пару раз щёлкнуть пальцами перед её мордой, прежде чем Нэнси поставила кружку перед ней.

— Моё, — ещё раз напомнила Флёр хозяйке таверны. — И не засматривайся, а то арбалетный болт в глаз залетит.

— Ты на что намекаешь?

— Что я тебя убью.

— Хах, — только и ответила ей лисица, удаляясь.

Арен уверенно ополовинил кувшин и от неожиданности громогласно рыкнул к тому же фальшивому восторгу Нэнси откуда-то из подсобки:

— А ты хорош, красавчик!

— Что это с ней? — ухмыляясь, буркнул Арен.

— Старческий маразм, — спокойно ответила Флёр, отпивая из деревянной кружки свой эль.

В несколько глотков так же вдвое уменьшив объём жидкости в посуде, лисица стукнула себя в грудь и тоже рыгнула.

— Ноль баллов за артистичность! — отозвалась из подсобки лисица.

Брачная парочка посмотрела на меня не как на невольного свидетеля этого, а как на непосредственного участника, но я, отогнув мизинчик, тихо сказал своё решительное «фи», пригубив вино.

Остаток трапезы провели, как и положено, в тишине. Разобрав лапами оказавшийся неплохим омлет с кусочками курицы и странный сырный пирог, а также допив свои напитки, мы дружно встали из-за стола. И, если честно, так хорошо мне не было уже очень давно, считая, что каждая минута этой войны для меня растягивалась в разы, пока я не мог быть уверен в доброй судьбе моей собственной жены.

— Утро позднее… будет мудрее утра столь раннего. Да? — наивно предположил я, глядя на Флёр и Арена.

Я прекрасно понимал, что они оба были закалёнными в боях воинами, стратегами, ответственными за тысячи жизней в их подчинении, и что на их плечах практически неподъёмной ношей лежал огромный груз ответственности за судьбу, возможно, даже всего мира. Но даже они были точно такими же живыми существами, как и я, и точно так же испытывали друг к другу очень пылкие чувства. И как мне не знать, что самое важное после смертельной опасности — просто побыть вместе.

— Нам надо отдохнуть. А днём обсудим, что будем делать дальше.

— Так и сделаем, — согласно кивнул я, отпуская парочку в их номер, который им показала Нэнси.

Я задержался на пару минут, прежде чем она показала мне мою комнатушку. Я рассчитался с ней и накинул ещё пару звонких монет за то, чтобы она снова позаботилась о двух наших лошадях. Уходя наверх, я напоследок всмотрелся в её мордочку — да, для других зверей мы все были как бы на одну морду и очень друг на друга похожи, но сами лисы могли различать друг в друге едва уловимые черты.

— А мы с вами раньше нигде не виделись? — спросил я напоследок.

— Не думаю, — отмахнулась от меня лисица.

Через несколько минут я стянул с себя жилетку и рухнул без сил на жёсткую кровать. Стоило мне закрыть глаза, как моё измученное сознание провалилось во тьму.

Первый спокойный и относительно здоровый сон за время, которое казалось целой вечностью. Конечно, меня разбудил не лёгкий ветерок в окошко с несколькими золотыми лучиками солнца, нет. Меня разбудил топот и пьяная драка внизу — судя по всему, в кого-то явно прилетела деревянная кружка, разлилось пойло и кто-то этому очень громко и нецензурно возмутился. Всю эту вакханалию так же разбавлял заливистый женский смех, принадлежавшей нашей новой наёмнице. Пролежав с открытыми глазами несколько минут, попытавшись ещё раз уснуть, я понял, что организму, видимо, хватит дрыхнуть, и резко встал с кровати, сразу же покидая свою снятую комнату, благо собираться долго не пришлось. Дверь в соседнюю каморку, которая была лучшим вариантом из всех, что могла предложить Нэнси, была приоткрыта и я без всякой задней мысли заглянул внутрь, но там уже никого не было — Арен и Флёр оставили после себя заправленную кровать и полный порядок — как будто их здесь вообще и не было. Я тяжело вздохнул и внутренне понадеялся, что хотя бы Арен смог хоть как-то облегчить сон своей супруги, переживавшей за судьбы целого Клана Лис. Я даже вспомнил, как Флёр помогала мне спать, когда я, в одном из своих приключений, потерял Эмерлину и Арен даже не был против такого.

Я отогнал дурные мысли из головы, встряхнулся и решительно направился вниз — ничто не отвлекало от своего несуществующего прошлого, как тяжёлая война и груз ответственности на душе.

Внизу, в таверне, творился форменный бардак: никто так и не удосужился прибраться в помещении после известия о корабле людей, так что пираты, матросы, юнги — да все подряд — топтались прямо по посуде. Ещё стоя на лестнице, я заметил своих друзей — Флёр и Арен сидели в самом тёмном углу таверны, и никто к ним даже не приближался. Выставив на стол несколько тяжёлых свечей, они с интересом разглядывали какую-то карту. С другой же стороны таверны, минуя необычайную заполненность заведения Нэнси, в другом углу, закинув сапоги на стол, сидела Кристина и лениво ковырялась в зубах какой-то щепкой. Её первый помощник сидел за большим столом на самом видном месте, а перед ним толпились самые разномастные и разношёрстные моряки, все как один желавшие попасть на борт корабля людей. Искренне не понимая, к чему такой ажиотаж, я спускался ниже, к знакомым лисам, наблюдая при этом за Кубриком: тот пытался провести что-то вроде собеседования, задавая сидящему перед ним кандидату разные каверзные вопросы, но слабо дисциплинированные пираты кричали ответы на перебой, срывая всю процедуру. За то время, пока я спускался к Флёр и Арену, у стола даже успела разгореться нешуточная драка — когда какой-то пёс не смог доказать козлу назначения какого-то узла, тот бросился на него чуть ли не голыми зубами. Козёл оказался тоже не лыком шит — отскочив назад, он схватил бутылку из-под рома и разбил её об свои рога, тут же наставляя на матроса розочку из стекла. Конфликт затух так же быстро, как и разгорелся, когда Нэнси предупредительно щёлкнула плетью, а когда это не возымело нужного эффекта, одним точным ударом попала по запястью козла, выбивая импровизированное оружие на пол.

— Моё копыто! — истошно заорал козёл, хватаясь за запястье. — За что?!

— Ты, — подключилась к балагану Кристина, — пошёл на выход, однокопытные мне не нужны!

— Так тебе, рогатый! — оскалился пёс.

— Ты тоже пошёл отсюда! Мне нужна команда, а не грызущиеся друг с другом идиоты!

Сильно лучше дисциплина не стала — даже ответы тише выкрикивать не стали, но я уже протиснулся по стеночке к своим друзьям, которых, казалось, эта весёлая заварушка уже совсем не волновала. Лишь подобравшись поближе, я смог рассмотреть мордочку Флёр и даже ненавязчиво заглянуть ей в глаза, с радостью убедившись, что лисица хорошо выспалась и отдохнула.

— Ренар? — спросила она меня.

— Да, Флёр? — с улыбкой ответил я ей, держа свою морду там же, куда пришлось её сунуть, лишь бы «ненавязчиво» заглянуть ей в глаза, — между её взглядом и картой на столе.

— Ты себе сейчас ухо сожжёшь, — спокойно сказала она.

— Угу, — подтвердил её слова Арен, отодвигая небольшую белую свечу куда-то на другой край стола.

Я же, ничего не почувствовавший, сел нормально и потрогал ухо — оно казалось целым, но стоило мне дойти пальцами до серёжки, как я тут же почувствовал, какое золотое колечко было горячим, почти до дискомфорта. Помахав на него немного лапой, я уселся за стол, и Флёр без лишних вступлений подвинула ко мне карту и ткнула в неё остриём арбалетного болта.

— Вот наш курс, как только Кристина выберет из этого сброда тех, кто может ей помочь.

— И что там?

— Клан Северного Ветра, — пояснила лисица. — А вот здесь, всего ничего на север, — кое-кто ещё. Помнишь?

Я без особых проблем вспомнил в своих приключениях название клана и тех, кто был севернее.

— Белые медведи и их заклятые враги…

— Заклятые друзья, Ренар, — напомнил мне Арен. — Я был там с тобой. Ты их помирил. Избавил от кровопролитной войны, длившейся поколениями.

— И вы думаете, что они сорвутся со своих насиженных мест и пойдут на верную смерть только из-за того, что я их нечаянно помирил, украв у них то, что по праву им принадлежит, да?

— Ещё как пойдут, — уверенно заявила Флёр, — Ренар, я знаю такие кланы — именно такой мне оставил в наследство мой отец. Мы жили ради войны с гиенами и делали всё именно из-за войны. Ты хоть представляешь, каких трудов мне стоило перевести нас на мирные рельсы?

— Это сейчас не важно, — ответил за меня Арен.

— Важно! Если бы не это, хрен бы кто нас снёс так, как сейчас, — отрезала Флёр, но, судя по уставшему взгляду Арена, этот спор между ними тлел ещё с момента их пробуждения. — Ладно, к чему это я… Ах, да, белые медведи — они созданы для войны. Я уж не говорю о сергалах.

И хотя последнее предложение Флёр произнесла как можно тише, упомянутые ею северные твари тут же привлекли внимание нескольких зевак, сидящих рядом.

— Что ты сказала? — тут же подал голос какой-то старый пёс.

— Ничего, — рыкнула на них Флёр и тут же склонилась над картой, переходя на заговорческий шёпот. — К тому же они очень далеко, люди, скорее всего, не успели до них добраться. Тем более что на обратной дороге мы совершенно спокойно зайдём вот в этот порт, — Флёр снова показала болтом на карту. — Феланокс.

Арен и Флёр посмотрели на меня, и я устало признал:

— Я помню, что это. Это было как будто вчера, Флёр.

— И что ты помнишь?

— Как ты захватила там власть над чёрной жемчужиной…

Флёр разочарованно отклонилась от меня, покрутилась на месте и вернулась обратно:

— А то, что ты увёл целую казну в пользу одной прикидывавшейся тогда пиратки?

Я сдвинул брови, показывая своё непонимание.

— Шанди, — напомнила мне Флёр, показывая на карту. — Она заказала у тебя украсть целую казну — и так сама оказалась на троне! На троне, Ренар! У неё есть и армия и флот!

Я лишь зачарованно моргнул — такое ощущение, будто это было каким-то значимым событием, и тем более…

Откинувшись на спинку, я сразу всё понял — я вспоминал это буквально несколько минут назад. Как на какой-то пиратской шхуне убили Эмерлину и мне пришлось…

— И какая разница? — взмахнул лапой я. — У нас всё равно нет столько времени.

— Времени полно, — сказала Флёр, показывая на толпу пиратов в таверне. — Я сомневаюсь, что Кристина справится за три дня.

— Так вот тем более. Мы не должны его терять. Я не сомневаюсь, что план в принципе хороший, и я бы с радостью тебе помог, но времени у нас в обрез, Флёр. Силы надо собирать вообще все.

— Он прав, — охотно согласился со мной Арен, — Если мы соберёмся вместе…

— Что вы предлагаете? — всплеснула лапами Флёр, не в силах противостоять нашей общей всесокрушающей харизме.

— Помимо Клана Лис Полной Луны есть и другие, — пояснил Арен, разворачивая карту и очерчивая когтем небольшой кружок, примерно отмечая на ней границы нашего королевства.

— Конечно есть, — пожала плечами Флёр. — Ящеры, к примеру…

— Превосходные ловкие убийцы, — напомнил я ей. — Для вас это было всего чуть больше года назад. Вспомните, как Акрая управлялась с двумя мечами.

Флёр неохотно признала нашу правоту, но всё равно выдавила:

— Ну и что? Это маленький клан…

— Гиены, — напомнил ей Арен.

— Ну знаешь ли, — ответила ему его жена.

— Нам нужна любая помощь, — напомнил я ей. — Может, из-за того, что кланы такие небольшие, их не заметили.

— Ещё где-то неподалёку от нас есть таинственный Клан Ежей, — хмыкнул Арен. — Казна регулярно получала явочный налог от их имени, но где они — никто не знает.

— Ежи это хорошо, — согласилась Флёр, лишь бы переключить тему с бывших заклятых врагов Клана Лис. — Ещё мой отец о них мне рассказывал. Говорил, что удивительно проницательные звери.

— Интересно, что он имел в виду, — улыбнулся Арен.

— Но я тоже не знаю где они.

— Зато знаешь, где гиены, — напомнил я ей, к её великому неудовольствию. — И вообще-то ты сама заключила с ними мир и союз. На бумаге.

— Но осадочек остался, — нехотя буркнула Флёр.

— Пришло время смыть этот осадок. У нас есть большой враг — страшнее всего, что мы с вами видели.

— Я бы лучше не сказал, Флёр, — кивнул ей Арен.

— Ты вообще помалкивай, — улыбнувшись, ответила ему его жена.

— А ещё нам нужны маги, — сказал я, обрывая их хорошее настроение и, пока они не возразили, пояснил: — Надо найти Хелен и помочь ей, если это ещё возможно. — Я выразительно посмотрел на Арена.

— Флейта не вылечит отравления, — ответил он и потупил глаза. — К тому же… она сейчас у людей. Она уже никому из наших не поможет.

— Значит, мне надо её украсть, — заключил я. — А пока здесь собирают команду, мы быстро проедемся на лошадях по знакомым землям, соберём все кланы, какие найдём, разрозненных воинов королевства — короче, всех. Уверен, что не мы одни тут такие спасители мира, поэтому надо выходить на связь с теми, кто этим тоже занимается.

Преисполненный идеями, я даже вскочил из-за стола и начал расхаживать туда-сюда, изображая активную деятельность по производству новых мыслей и идей, однако Флёр со своим мужем смотрели на меня очень удивлённо и как-то странно презрительно.

— С чего ты взял, что мы тут мир спасаем? — немного высокомерно спросила меня Флёр. — Я бы с радостью расколола его на две половины, чтобы эти приплывшие из-за океана люди остались где-нибудь в своём, подальше от нашего мира.

— Хорошо, спасаем свои шкуры.

— А почему этим кто-то, кроме нас, занимается? — уточнил Арен.

— Потому что в одиночку этим заниматься крайне тяжело, — сказал я своему другу с лёгкой саркастической улыбкой.

Мы втроём переглянулись. Флёр была готова хоть куда, но вот её муж — вспоминая его былые размеры, я понимал, что ему ещё надо восстановить силы после плена — всего за пару дней люди загоняли его так, что восстанавливаться надо было минимум неделю, не беря в расчёт то, что у нас намечалась полномасштабная война.

— Флёр, поедем вместе. Вернёмся в Клан — по дороге, пешком, заглянем к старым и новым друзьям и другим Кланам — нам может помочь кто угодно. Сейчас каждый хвост на счету. Арен…

— Останусь следить за кораблём и нашим новым капитаном, — заключил за меня лис. — Понял, Ренар.

— Не давай ей спуску, милый, — напутствовала его жена, обнимая его обеими лапами за плечи и награждая его поцелуем.

— Будет сделано, — охотно отозвался Арен сразу после нежностей.

— Не будем терять ни минуты, — заключил я, хлопнув в ладоши.

Флёр решительно встала с места, махнула одним движением какой-то бурый напиток перед собой и отправилась к Кристине.

Протиснувшись через портовый сброд, лиса рассказала ей что-то, показывая на Арена, внимательно за ними следившего. Кошка опять что-то сострила ей в ответ, но лиса лишь показала ей кулак, после чего Кристина обиженно плюхнулась в обратно на свой стул.

Выйдя из таверны Нэнси и глотнув свежего морского бриза, мы только-только осознали, насколько внутри было душно и даже противно.

— Чего ты ей опять угрожала-то? — лениво поинтересовался я.

— Она интересовалась, можно ли ей пользоваться моим мужем как мужчиной, когда я сказала, что он может помочь ей в некоторых вещах по мере своих возможностей.

— Ну… возможность у него есть, — пожал я плечами, но Флёр и мою шутку не оценила, строго посмотрев на меня.

— И что бы тебе на это сказала твоя жена, Ренар?

— Не сыпь мне соль на рану, — отмахнулся я от неё, принимая поводья наших вороных лошадей у кота-помощника Нэнси. — Кстати, её и моих детей нам бы тоже не помешало найти.

К нашей радости, Молли и Полли оказались накормленными и напоенными, отлично отдохнувшими перед дальней дорогой. Флёр, как обычно, потрепала морду своей кобылы и даже дала ей целое яблоко, которого я перед этим даже не видел. Молния с удовольствием съела фрукт и довольно встрепенулась. Я погладил Полли, но стыдливо развёл лапами: я такого угощения для своей лошади не предусмотрел.

Вроде бы она не обиделась, но точно я сказать не мог — я знал, что лошади даже неразумные очень умные животные, но между нами стоял огромный барьер недопонимания языка жестов, мимики и эмоционального ржания. Наверное, мой тёзка из недалёкой деревушки, который и подарил нам этих лошадей, и понял бы, но не я.

Надев на наших кобыл сёдла, мы с Флёр залезли верхом и молча, не сговариваясь, пустились в путь, благо он предстоял не очень длинный, с тех пор как мы разузнали более короткую дорогу до нашего дома. Поначалу всё было тихо и спокойно: лошади мирно перебирали копытами по земле, мы с Флёр не особо общались — только короткие перебранки насчёт поворотов или что-нибудь по делу. Карты никто из нас с собой, конечно же, не взял, но Флёр полагалась на своё прошлое старшего следопыта Клана и спокойно вела нас в нужном ей направлении.

Поля сменяли леса, леса сменяли перелески, иногда приходилось вброд переходить реки и даже ориентироваться на озёра, которых я не видел по дороге в пиратскую бухту. И, пока я списывал все новые виды на то, что туда мы добирались ночью, а сейчас — днём и видеть я мог несравненно больше, Флёр явно пыталась как-то ориентироваться и вела нас в каком-то нужном ей направлении.

Вскоре мы зашли в какой-то очередной лес, оказавшийся хвойным, и дорога вскоре сузилась до небольшой тропинки, на которой сама лисица чувствовала себя удивительно уверенно. Она постоянно оглядывалась и крутила мордой, наверняка абсолютно чётко понимая, куда мы идём, что выразилось очень странным для меня вопросом:

— Помнишь эту дорогу, Ренар?

Я покопался у себя в воспоминаниях и уверенно выдал ответ:

— Нет. Здесь я не был.

— Может быть, это Потерянный здесь не был. А я спрашиваю у Ренара…

Я напрягся, вспоминая ещё те приключения, что были до того, как я решил поправить все свои ошибки, после чего предположил, что это может быть как-то связано с нашей миссией. Довольно быстро я пришёл к одному простому выводу, а потом, ещё раз оглядевшись, я выпалил:

— Тайная дорога до Клана Гиен! Ты вела меня ею, когда мы шли вытаскивать Арена!

Флёр откровенно ухмыльнулась, показывая этим мою правоту. И действительно — довольно скоро мы вышли к большой поляне в низине леса — Клан Гиен остался там же, где и был все эти годы назад. Домики тесно ютились друг у дружки, некоторые даже до сих пор несли на себе следы того побоища, которое устроила здесь Флёр сразу после кровопролитного боя, в котором погиб её отец.

Я прямо помнил, как Клитус, просто неаккуратно шевельнувшись, обрушил кладку под крышей одного из них.

Однако, рассмотрев остальной Клан, я быстро убрал улыбку со своей морды: возможно, я сильно поторопился с выводами и наше прошлое здесь было ни при чём.

Люди здесь явно были.

Вытоптанная земля у центрального дома, разрушенные и частично тлеющие постройки — нет, здесь явно не держали оборону, ради которой людям пришлось пригонять пушки, скорее наоборот — здесь просто прошли мимо, попутно пытаясь нанести как можно больше сопутствующего ущерба. На самих гиен почему-то никто особо не обращал внимания: многие из них сидели снаружи, некоторые даже при оружии. В некоторых домиках кто-то гремел посудой, собирая какие-то пожитки, некоторые грузили повозки нехитрым скарбом.

Гиены явно потеряли всякий смысл здесь оставаться. Для них это и так было не самое привычное место обитания — когда-то давным-давно сюда привёл небольшую семью их бывший предводитель Тардиф. Он всего лишь хотел избавиться от вечного гнёта и унижения со стороны самок, как это было у них заведено, и поэтому, обосновавши свою общину отщепенцев, пошёл против природы своего вида, за что и поплатился, умерев от меча самки, с которой не смог совладать. Управление Кланом с тех пор сразу же перехватили самки гиен, и Флёр вроде как поначалу даже радовалась этому, но солидарности от них так и не дождалась. Так же как и раньше, Клан Гиен жил войной — они были наёмниками, которые и кормили тех, кто оставался дома. В их армии было очень мало самцов — и бо́льшую часть делали их более крупные сородичи-самки.

Впрочем, все эти суждения я оставил позади — когда мы вошли на их территорию, Флёр сразу же узнали. Кто-то из гиен попроще шарахался от неё, как от огня, а боевые самки в доспехах и с мечами встали при её виде. Некоторые — откровенно озлобленные, а некоторые — с каким-то странным уважением в глазах. Каждая из них была себе на уме, но они умело держались командой, когда это было необходимо. Стоило подкованным копытцам наших лошадей цокнуть по единственной мощённой улочке перед центральным домом, как кто-то вскрикнул за нашими спинами. Я рывком обернулся и понял, что все, мимо кого мы прошли мимо, тихо и относительно мирно шли за нами. Поначалу это немного нервировало, особенно учитывая какой-то странный враждебный звук, раздавшийся из этой толпы, но Флёр чувствовала себя совершенно спокойно.

А крик, заставивший меня обернуться, оказался не более чем приглашением главной гиене выйти встретить дорогих гостей, то есть нас. Мы даже не успели толком спешиться, как, распахнув двойные створки, к нам спустилась очень крупная, сильная и крайне грубая самка гиены. Слушать её было очень сложно — мне даже пришлось прижать уши, а то я уж побоялся, что они завянут.

— Ты, сука зл#*&#чая, у тебя уши нах#&й отвалились или глаза в п#$%у закатились? — с порога приветствовала она Флёр.

Надо было сказать что такое отношение не прошло незаметно для Флёр — она могла вынести множество унижений, ни дрогнув и мускулом и не поведя бровью, но матершина главной в гиеньем Клане её почему-то нервировала довольно сильно.

— Я тоже рада видеть тебя в добром здравии, Пакс, — выдавила сквозь зубы Флёр.

— Оставь, б№#ь, свои манеры, они тут на%#р собачий не въ#&*@&сь! — тут же крикнула ей гиена. — Вы где, суки, шлялись, пока нас тут вы%&#*ли во все щели?!

Флёр глубоко вздохнула и исподлобья посмотрела на меня, будто на миг извиняясь.

— В п#&@е! — точно таким же тоном, как и гиена, крикнула ей в ответ лиса. — И туда, въ#$@*ся весь этот сраный мир и все твои еб^#%и, если ты, бл#&ь, не поможешь!

Пришло время мне глубоко вздохнуть и просто слушать двоих ругающихся невпопад самок. Нецензурная брань, к которой я был в общем-то привычен, лилась не то что через слово — хитросплетения самых разнообразных комбинаций и форм порой просто поражали воображение. Я сам перестал ругаться давно, когда женился на Эмерлине. Казалось бы, жениться на пиратке и можно ругаться вдоволь самому, но нет, Эмерлина считала грязный морской говор своих бывших коллег пережитком прошлого и при мне вела себя культурно, считая, что вышла замуж всё-таки за аристократа.

Хорошо, что я отвлёкся на мысли о своей жене — не пришлось смотреть и слушать грызущихся самок рядом со мной. Я лишь тонко улыбнулся и мысленно переводил для себя их говор на чистый аристократический, которым сегодня с утра побаловала меня Кристина со своим боцманом Кубриком. Получалось даже забавно:

— …Какой половой орган послужил вам ориентиром, когда вы разбегались в их стороны, если существовала острая потребность отойти и перегруппироваться? — спрашивала Флёр свою собеседницу, когда я подключился к их разговору хотя бы со стороны наблюдателя.

— Интервенты проложили свой путь половым путём по нашим головам, и это даже не был авангард, так фланги прикрыть, и у нас не было никакой возможности даже предупредить вас, — отвечала ей гиена.

Я почувствовал, что ещё чуть-чуть — и уши действительно завянут от мата, который влился в них за эти две фразы, поэтому просто зашёл за лошадку и постарался отдалиться от ругани, но не тут-то было: на меня дружно уставились несколько десятков глаз пришедших за нами гиен, с нетерпением ожидающих какого-то судьбоносного для них решения. Вспомнив, как когда-то давным-давно они были кровными врагами Клана Лис Полной Луны и как я сам попал в ужасную заварушку между теми и другими, на стороне своего рода, я неловко улыбнулся, но на мордах тех, кто это увидел, не дрогнул ни один мускул. Сразу было видно, эти были готовы сорваться по первому приказу своей командирши и порубить нас в капусту прямо на пороге её дома. Вот только из-за обилия в речи Пакс определённых слов-паразитов эти приказы становилось немного сложно интерпретировать.

Я простоял на виду у оставшихся гиен несколько минут, прежде чем решил разбавить наше неловкое молчание не менее неловким жестом: ткнув себе за плечо большим пальцем и попав в ребро Молли, которая недовольно взбрыкнула от неожиданного тычка в бок, я показал, что пойду и проверю, как обстоят переговоры, хотя их можно было прекрасно услышать и так.

Я даже слушать не хотел, о чём они разговаривали, но, собрав всё своё мужество в кулак, я не очень громко окликнул свою боевую подругу, на миг приостановив поток брани.

— У нас мало времени, — решил как бы между делом напомнить ей я это и то, и что план был обойти как можно больше Кланов и по возможности заглянуть на территорию Клана и разыскать там Хелен.

— А то я не знаю, — прошипела мне лисица. — Просто кое-кто много лишних слов использует — пока мысль донесёт, уже забывает, что хотела сказать!

— Это ты про меня сейчас пи#$&@ула, рыжее ты страхоёб#*е?!

— Это я страхоёб#*е?! — в душе оскорбилась лисица. — Ты себя-то в зеркало давно видела?!

Я тут же понял, что разговор этот перетекает в совершенно ненужное сейчас русло, которое могло абсолютно спокойно окончиться рукопашной, и поэтому крикнул ещё раз:

— Эй! Соревноваться в красноречии или, я не знаю, флиртовать будете в следующий раз!

— Он прав, — кивнула Флёр, — Мне нужен твой ответ. Сейчас!

— Пошла нах#й, — не особо раздумывая, ответила ей Пакс, склонившись над ней.

Флёр хмыкнула, даже улыбнулась.

— Мне хотя бы есть куда идти. А вы — можете оставаться и сидеть на нём, как и сидели! Или съё#&$@ться, прикрыв жопы, туда, где х#й будет потолще, — съязвила лисица. — И посочнее. Как ты любишь.

— Я смотрю, ты большой знаток! — попыталась ответить ей Пакс.

Флёр же, запрыгивая на Молли, приосанилась, расправила плечи и тряхнула копной пышной волос, спокойно и уже свысока признаваясь:

— О да. Потому что, в отличие от некоторых, эта штука бывает во мне на постоянных супружеских основах, и поверь мне — ты такого удовольствия даже не достойна! Ренар!

Я подпрыгнул от неожиданности, устав от таких перебранок.

— А, что я, я что, я — ничего, я при своём…

— В седло, — приказала мне Флёр.

— Не, ну, а куда деваться… — согласился я.

— Мы уходим, — заключила Флёр, пока Пакс не придумала, чего ответить. — Но мы не сдаёмся, — напомнила она остальной толпе гиен-зевак, подтянувшихся посмотреть на перебранку. — Мы будем сражаться. Чего и вам советуем.

Дёрнув поводья, лиса направила свою лошадь дальше по проезжей дороге, прочь из Клана Гиен. Я неловко залез в седло и, поворачивая Полли, помахал всем присутствующим и отдельно попрощался с Пакс:

— Всего наилучшего, мисс Пакс.

— Миссис, — недовольно буркнула она. — Если, б#%ть, по-вашему.

Я пожал плечами.

— В любом случае рад был повидаться. Удачи!

Сказав это, под тяжёлым взглядом предводительницы Клана Гиен, я ускакал вслед за Флёр, которая пустила лошадь чуть ли не галопом, стремясь как можно быстрее оказаться как можно дальше от земель бывших врагов. Только когда Полли нагнала её и морды наших лошадей поравнялись, лиса перешла на рысь, чтобы можно было нормально разговаривать.

Хотя разговаривать она явно не хотела, так что начинать пришлось мне:

— А чего ты так реагировала на неё, а? Ничто ж не ново под луной!

— Да просто эта пятнистая тварь по-другому не понимает, а пристрелить её нельзя! — выпалила Флёр. — Вот и приходится опускаться до её уровня. А это знаешь как низко?

— Ну, могу себе представить.

— Ты сегодня слышал пиратов, Ренар? Слышал? Как они разговаривают, а как это… стадо! Дуболомное стадо дегенераток! Я уже скучаю по временам, когда у них Тардиф был главный: тот хоть головой думать умел, ею всего добился, а эти дуры откатились в развитии чуть ли не до диких гиен. Точно тебе говорю, встанут на четыре лапы, и ты даже не отличишь одно от другого, обещаю!

Я солидарно хмыкнул, но Флёр этого было мало.

— Ты знаешь, как она стала главной, Ренар? Знаешь как? Попробуй догадаться!

— Получила место по наследству? — предположил я, саркастично взглянув на Флёр.

— Туше, — признала лисица. — Но читать и писать я научилась в тот же год, так что нет. Ещё попытку?

— Ну давай, — приосанившись на лошади, сказал я. — Она побила кого-то?

— Будешь смеяться — нет!

— Ну тогда я сдаюсь, не хочу позориться.

— Она померилась кое-чем со всем остальными самками своего клана.

— Чем? Бицепсом?

— Ах, если бы! — рассмеялась Флёр. — Обычно вы этим меряетесь, но нет. Гиены — они, суки, такие.

— Мы?

— Ну, самцы, — пояснила лисица.

— И чем это? — недопонял я.

Флёр оградила меня очень унизительным взглядом и пришпорила Молли, выходя вперёд.

— Хей! — окрикнул я её. — Так чем они померялись?

Ответа на этот вопрос от моей боевой подруги я так и не получил. Сколько бы я ни спрашивал, сколько бы ни уточнял — Флёр всегда замалчивала последний, самый важный для меня ответ. Это заняло у нас всю дорогу — и, к счастью для меня, я, будучи поглощённым любопытством, разъедающим меня изнутри, даже и не заметил, как бывшая старшая следопытка Клана провела меня какими-то лесами да пригорками до старой территории Клана. Место, которое застолбил за лисами ещё её отец, мы обошли стороной, дальним лесом — Флёр казалось, что там кто-то есть, и возвращаться туда могло ознаменовать ещё бо́льшую беду, чем та, в которой мы уже были. Это был её первый аргумент, а второй — так было короче. Раньше Хелен жила в своей уютной землянке неподалёку от старой территории, но, когда Клан основным составом, руководством и большей частью мирного населения переехал на мою землю, волшебница тоже решила перебраться поближе к руководству, и её землянка выросла на небольшом пустыре рядом с моим фамильным замком. Выросла причём весьма натурально, за одну всего ночь — вчера не было, утром я пошёл прогуляться и споткнулся о неё. Хелен в тот день заботливо вынесла мне глинтвейна, и я остался у неё тогда до вечера.

Эх, воспоминания.

Сейчас нам пришлось добираться до этой самой землянки полянами, спотыкаясь о коряги и зачастую даже пролезая через откровенный бурелом. С каждой преодолённой милей по территории моей земли в груди нарастало тревожное чувство: видя, с каким интересом люди разглядывали такую малозначительную, с их точки зрения, вещь, как ошейник Флёр, я понимал, что землянка могущественной волшебницы привлечёт их самое пристальное внимание. Чувство это было практически неудержимо к тому моменту, когда я начал узнавать свои земли, некоторые деревья и клановые отметки на них, но стоило нам выйти на небольшую полянку, где раньше стояла землянка Хелен, мы с Флёр дружно обомлели.

Жилища волшебницы здесь как будто и не было. Причём никогда — не было даже намёка на то, что именно на этой полянке была землянка Хелен. Мирно колосилась трава по колено, ни единого следа — ничего. Флёр в недоумении спрыгнула с лошади и бодро обошла полянку по периметру, пока Молли начала щипать травку. Я тоже расседлал кобылу, похлопав её по крупу, чтобы та немного развеялась. Флёр я смог догнать только на втором круге, пройдя ей наперерез и схватив за лапу.

— Здесь что-то не то, — тут же сказала она, отдёрнув ладонь. — Мы пришли не туда.

— Флёр, всё то, — заверил её я. — Я это место знаю как тыльную сторону лапы, и ты точно так же. Ты видела все отметки, все дорожки — это то место. Просто это магия, Флёр.

— Но не настолько же? — удивлённо спросила лиса.

— Может быть, она взмахом лапы перенесла своё жильё на край земли, Флёр. Она вернётся, как только всё закончится.

Лисица резко подняла свой взгляд на меня — она была явно рассержена моими словами.

— Она не такая, Ренар. Хелен никогда не убегала ни от какого боя, я её знаю, мой отец её знал!

— Я и не пытаюсь её обидеть, — тут же дополнил я. — Я точно знаю, что она появится в самый ответственный момент и всех нас спасёт… — Я глубоко вздохнул и посмотрел наверх, чтобы не выдать своих слёз. Так на меня нахлынули воспоминания, и не только хорошие и добрые, но и довольно тёмные. — Я знаю, о чём говорю.

Флёр лишь тихонько хмыкнула мне в ответ и вышла на центр луга, осматриваясь. Я быстро вытер слёзы, проследовав за ней, но тут заметил, что одна из наших лошадей, а именно моя Полли, довольно легла на луговую траву и явно наслаждалась жизнью. И я бы не заметил в этом ничего необычного, если бы не тот факт, что кобыла с удовольствием вытягивала шею так, будто её кто-то гладил по подбородку. На всякий случай я решил проверить, и Флёр заметила это:

— Отстань ты от лошади, она отдыхает.

Я не ответил ей — в этот самый момент я увидел за своей кобылой маленькую лисичку в цветастом белом платье, которая гладила мою лошадь. Обомлев на секунду от увиденного, я максимально тихо присел рядом и галантно кашлянул в кулак.

— Девочка, — обратился я к ней. — А ты чего здесь делаешь?

Видимо, обратился я к ней недостаточно тихо, потому что ответила мне Флёр.

— То же, что и всегда, Ренар, провожу рекогносцировку местности. И не называй меня так.

— А я не тебе, — бросил через плечо я, потому что маленькая лисичка продолжала гладить лошадку как ни в чём не бывало, совершенно не обращая внимания.

— Да? — обратив на меня внимание, поинтересовалась взрослая лисица. — И чем же лошадиный круп заслужил к себе такое обращение?

Я повернулся к ней и взглядом пригласил её подойти ближе. Флёр намёк поняла быстро, но, увидев, что происходит и с кем я общаюсь, она тоже обомлела и тихо опустилась на колени с другой стороны лошади.

— Милая, — намного тише и нижнее обратилась она к лисичке. — Как ты здесь оказалась? Где твои родители?

Лисичка не обращала ни на что внимания, продолжая самозабвенно чесать коготками шею откровенно балдеющей лошадки.

— Ты её не помнишь? — спросил я у Флёр. — Она не из Клана?

— Я не могу сказать точно, — честно ответила Флёр. — Она так мала, может быть, мне не успели её представить…

Лиса поднялась и обошла окружённую вниманием Полли, чтобы оказаться как можно ближе к маленькой лисичке. Аккуратно положив лапу на шею кобылы, она галантно отвела их в сторону к неудовольствию Полли, которая тут же поднялась на четыре копыта, в процессе толкая меня крупом, но освобождая мне место возле нашей необычной находки. Маленькая же, пока её лишили основного развлечения, начала крутиться на месте, разглядывая нас большими круглыми глазами.

— Как тебя зовут? — тихо спросила её Флёр, но ответа на это не последовало. — Ты знаешь, где твои родители?

Лисица совершенно спокойно и уверенно отрицательно покрутила мордочкой, и мы с Флёр вздохнули спокойно: она хотя бы понимала нас.

— Ничего страшного, мы обязательно их отыщем, — пообещала лисица, кладя лапу на плечико лисички. — Скажи, ты знаешь о Клане Лис Полной Луны?

Уверенный и быстрый кивок послужил нам ответом.

— Очень хорошо. А ты знаешь, твои родители в нём состояли? Они были с Кланом Лис?

Лисичка игриво пожала плечами, улыбаясь и смотря в глаза лисицы.

— А ты? — предположил я скорее в шутку.

Рыженькая снова пожала плечами: «Не знаю». Ну этого можно было ожидать от шестилетней лисички.

— А ты можешь говорить? — максимально спокойно спросила её Флёр и, получив утвердительный кивок, спросила. — А с нами говорить будешь?

Лисичка отрицательно махнула носиком.

С детьми было тяжело. Я поднялся на нижние лапы и огляделся — очень странно было найти её здесь, но ситуация в Клане была далека от обычной. Она могла убежать от побоища и оказаться здесь, но сколько времени она провела одна, сказать было сложно. Выглядела она упитанной и здоровой, с новой, едва пробившейся, лоснящейся рыжей шёрсткой.

Конечно, её находка сильно попутала нам карты — надо было идти дальше, к Клану Ящеров, а может, и заглянуть на клановую территорию, к моему замку, ведь я сомневался, что он мог так же, как и землянка Хелен, бесследно пропасть, а у людей наверняка нашёлся бы в нём какой-никакой интерес. В конце концов, именно оттуда они должны были вынести ошейник Флёр.

Лисица между тем усадила лисичку себе на колено и, пока та беззаботно болтала в воздухе лапками, расспрашивала её самые разные вопросы, которые я даже не слушал, но вот эта беззаботная поза лисички — сидящей и болтающей в воздухе лапками, навела меня на какие-то странные воспоминания.

Было темно, и мы кого-то ждали, а моя голова была переполнена лихорадочными знаниями. Чудились какие-то летающие геометрические фигуры, вращающиеся по одной из своих осей, и маленькая беззаботная лисичка, болтающая в воздухе лапками, была чётко с ними связана. Внезапно она взглянула на меня, и у меня сильно заболела голова. Отвернувшись, я тяжело вздохнул, посчитал до десяти и повернулся к Флёр.

— В Клане она была или нет — теперь она точно в Клане, — показав на неё лапой, констатировал я. — Так ведь?

— Точно, — улыбнулась большая лиса маленькой. — Добро пожаловать в нашу семью.

— Сейчас, конечно, не лучшие времена, но мы их обязательно пройдём вместе, — дополнил я вступительные слова Флёр. — И пока что для этого нам надо двигаться, и как можно скорее. Надо проведать Клан Ящеров и попробовать найти ежей.

— А твой замок?

— Если оттуда вынесли даже твой ошейник, то там уже нечего ловить. Нам нужна флейта Арена, но она явно будет у людей. Также будет спокойнее для нашей маленькой находки.

Флёр немного задумалась над моим предложением и всё-таки согласилась. Оставив всякие попытки разговорить нашу маленькую гостью, она просто взяла её и усадила на свою лошадь, которая гневно фыркнула.

— Давай на Полли, — предложил я Флёр. — Пускай отрабатывает почесушки.

Я взял маленькую лису и пересадил её на свою кобылу, которая уже совершенно не была против. Усевшись верхом, мы припустили лошадей — сначала выбрались на опушку леса, а оттуда Флёр уже направила нас на юг, к Клану Ящеров.

Ехали мы неспешно и не часто останавливались — лисичка совсем не причиняла нам никаких неудобств, вела себя исключительно тихо, можно даже было сказать, подозрительно тихо, ни разу даже не попросилась в туалет или чего-нибудь поесть. День медленно клонился к закату, вскоре наступили сумерки — в дороге мы даже не заметили, как резко день сменился ночью. Я хотел идти дальше, но Флёр, неожиданно для меня, спешилась, нашла в глухом лесу какую-то остановку и объявила привал, сказав, что не желает изнурять себя, если вдруг начнётся какая-то битва. Высадив лисичку, мы разбили лагерь, достали нехитрые пожитки, которыми успели запастись ещё в таверне у Нэнси. Перекусив и поделившись с маленькой, мы с Флёр решили развести костёр, так как вечерело быстро и становилось холодно. Наш с ней мех мог уберечь нас от прохлады, а вот за маленькую мы дружно волновались, и поэтому пришлось немного напрячься перед сном. Нормальный костёр практически в тылу врага был недопустим, поэтому пришлось делать резведческий — в глубокой яме, так, чтобы не было видно света огня. Флёр вызвалась собирать дрова, оставив меня копать даже не одну, а две ямы — вторая была нужна, чтобы огню поступал воздух. Делать было нечего, я нашёл себе сук покрепче и начал рыхлить им землю, которую потом выгребал голыми лапами. Каково же было моё удивление, когда маленькая лисичка, найдя себе палку точно такую же, как и у меня, начала рыть воздушный канал точно в том месте, где собирался рыть его я.

Остановившись на мгновение, я наблюдал, как маленькая налегает на палку, и честно спросил её:

— Ты знаешь, что делаешь?

Ни секунды не задумываясь, лисичка кивнула, не отрываясь от производства ямки.

Мне оставалось лишь гадать о природе такой осведомлённости — может быть, кто-то из её родителей был разведчиком Клана, может быть, она наблюдала за тренировками молодых бойцов Клана, может быть, просто видела это где-то и когда-то.

А может быть, причина была в чём-то другом, но почему-то мне не хотелось её об этом спрашивать, тем более что лисичка с максимально серьёзным выражением на своей мордашке копала ровно так, как я планировал.

Вскоре вернулась Флёр с дровами и небольшой поваленной берёзкой и, неслабо удивившись моей юной помощнице, сняла арбалет, попросив меня наломать дров, чем я с радостью и занялся. Учитывая, что шуметь тоже было нельзя, по большому стволу берёзы пришлось орудовать ножом, чтобы источить его, а потом легко сломать без лишнего треска. Лисицы к этому моменту завершили наш костёр, надёргали берёзовой коры и сухого мха, подожгли его — огниво нашлось у Флёр.

Немного устав от такой подготовки, мы с Флёр оставили лисичку греться у костра, а сами натащили себе на лежанки еловые ветки — на три отдельные лежанки нам не хватило, так что маленькая устроилась у Флёр. Обернувшись таким образом вокруг ямы, где горел огонь, мы быстро и без лишних сновидений уснули.

Получилось даже лучше, чем в таверне у Нэнси — ночь прошла спокойно как никогда, и наш сон никто не потревожил. Утро выдалось необычным, даже обескураживающим: когда я проснулся, Флёр уже впивалась зубами в какую-то птичью ножку, откровенно смакуя её и чуть ли не постанывая от удовольствия. Собственно, запах вкуснейшего мяса меня и разбудил, а, как оказалось немного позже, приготовила его маленькая лиса, а не большая, которая была удивлена этому факту даже больше, чем я, но оторваться от харчей не могла — больно вкусно у малой получилось. Откуда она взяла птицу — осталось загадкой, как и то, откуда она всё это знает и умеет.

Заметя за собой следы и засыпав костёр землёй, мы напоили лошадей и снова тронулись в путь — поначалу неспешно и расслабленно, практически налегке, но стоило солнцу подняться в зенит, как Флёр заметно напряглась и велела прекратить все разговоры, хотя общались только мы с ней — наша гостья оставалась нема.

Поначалу я подумал, что Флёр снова увидела какие-то следы людей, может быть, их разведчиков или кого-то ещё, но потом понял — лисица как раз не увидела того, что хотела увидеть, а именно Клана Ящеров. После полудня, выйдя к очередному лугу, Флёр остановила и повернула Молли, преграждая мне с маленькой лисичкой дорогу.

— Мы должны были пройти мимо Клана Ящеров ещё час назад, — недоумённо сказала она, оглядываясь.

— Вышли не туда? — предположил я и тут же подумал о том, какое это может быть оскорбление для следопыта уровня Флёр, однако она была так обескуражена, что не придала этому никакого значения.

— Нет, направление правильное, и этот конкретный лужок я помню, — она даже забавно попрыгала в седле, будто показывая на это место. — И ящеры были здесь! Вон! — Она спрыгнула с лошади и рывком перешла через весь луг.

Я не стал спешиваться — подошёл к ней прямо на лошади и убедился, что она не ошибалась — под слоем травы и плотной ткани укрывался огромный, едва выпирающий из-под земли камень.

— Камень, — пожав плечами, констатировал я.

— Да, но посмотри сюда. — Флёр показала мне слой дёрна с травой, прорастающий прямо на камне. — Это не просто так, это сделали ящеры. Мне Акрая рассказывала, что это у них… какое-то странное место. Не священное, но оберегаемое. Нравится им этот камень, короче говоря.

— Хороший камень, — подтвердил я, но, увидев растерянно-озлобленный взгляд лисицы, поспешил заверить её: — Флёр, я тебе верю и знаю, что ошибиться ты не могла. Но ящеров нет, а лезть на верхушки деревьев и искать, куда они делись…

Я сбился на полуслове, увидев, как лиса хлопнула себя по лбу.

— Забыла что-то?

— Посмотреть наверх, — призналась она.

— А какая разница? Ты знаешь их нравы: если кто-то проходит через их территорию, они дадут о себе знать.

— Не в это время, — уверенно сказала лиса, запрыгивая обратно в седло и разворачиваясь обратно.

Я пожал плечами и спокойно последовал за ней, пустив Полли мелкой рысью — час неспешной прогулки Флёр хотела разменять на полчаса рысью по лесу.

И ей это удалось, пусть это и не стало самым комфортным путём для меня: ветки хлестали по носу, норовя выбить глаз, маленькая лисичка впилась лапками в жилетку, зажмурившись, не давая мне толком маневрировать. Флёр же пафосно привстала в стременах, заставляя Молли петлять между крупных веток и деревьев, иногда даже перепрыгивая там, где нам приходилось объезжать.

Но, как бы лиса ни старалась добраться побыстрее, я висел у неё на хвосте и до места Клана Ящеров я добрался немногим позже пяти минут, застав на земле только запыхавшуюся Молли. Лошадка, недовольно фыркая, кивнула головой вверх, и я задрал нос к небу.

Забраться наверх у следопытки не составило труда — ловко перебираясь с одной ветки на другую, она иногда даже перелезала с дерева на дерево, пока не оказалась у лиственных крон леса, где уселась на ветке, как очень большая рыжая птица, недовольно оглядываясь.

— Ну что там? — крикнул я ей, прикрывая ладонью глаза от солнца.

— Не знаю, — призналась лиса. — Лови меня, если что!

— Очень смешно, Флё…

Договорить я не успел — лиса сиганула с одной ветки на другую, тут же повиснув на другом суку и быстро вскарабкиваясь на него. У меня даже ёкнуло что-то нехорошее в сердце — всё-таки я сам очень любил находиться на земле и чувствовать надёжную почву подушечками лап, а Флёр вела себя как заправская белка.

Так что я остался внизу.

Провернув такой трюк ещё несколько раз, лисица наконец-то увидела что-то и присмотрелась к основанию большой, мощной ветки, на которую она в очередной раз перепрыгнула. Я не стал спрашивать, что она там нашла и что это значило, — она сама поспешила поделиться со мной находкой:

— Здесь кора немного перетёрта! Значит, тут был один из их мостиков.

— Они тут явно были, Флёр, — охотно согласился я, лишь бы она наконец оттуда слезла. — Куда они делись?

На этот вопрос у Флёр ответа не нашлось. Зато довольно быстро нашлись ещё доказательства того, что здесь явно кто-то был. Один раз лиса попросила мне поискать скопления больших луговых листьев и мелких веток внизу и я без проблем их нашёл — они были разбросаны и даже немного припорошены мелкими листьями. Это было ящерское жилище — свитое прямо на сучьях деревьях, где они и спали. Однако никаких знаков, куда они могли уйти, не было, и после недолгих уговоров Флёр наконец-то согласилась спуститься с небес на землю и подумать логически, что они могли бы сделать. К счастью, и на эту загадку у главы Клана Лис нашёлся достойный ответ. Походив пару минут кругами, прикинув стороны света, она выдвинула несложную теорию:

— Ящеры любят тепло, а это обычно к югу отсюда. — Когда я был уже готов с ней согласится, она подняла палец и дополнила: — Но ещё они явно хотели оказаться как можно дальше от наших интервентов, а значит…

— Юго-восток? — предположил я, решив, что Флёр таким образом даёт мне почувствовать себя нужным и полезным.

— Юго-запад, — поправила она меня.

— Юго-запад, — тут же поправился я сам.

— Это туда, — уверенно показав направление пальцем, сообщила мне лиса и, взяв небольшой разгон, запрыгнула на свою лошадку сзади, тут же оказываясь в седле. — Но!

Полли охотно припустила за своей сестрой и через пару часов не самой быстрой, но и однозначно не медленной скачки по лесу, Флёр обратила моё внимание на то, что он из моего любимого лиственного стал немного тропическим — деревья стали больше и шире, как и листья на них. Воздух становился всё более сырым, отчего становилось откровенно жарко — в общем, всё как любили наши хладнокровные друзья.

Ещё они были очень скрытными, и оттого, добравшись до предполагаемого места, мы замедлили ход — тем более что дело клонилось к вечеру, а из-за поиска Клана наших друзей у нас заметно спутались планы заглянуть в замок и попытаться найти там флейту Арена. Я не хотел напоминать об этом Флёр, ведь с её стратегическим мышлением она наверняка осознавала, какими союзниками были ящеры — быстрые как молния, ловкие, подвижные. Некоторые из них могли даже спокойно ползать по любым отвесным стенам и очень любили воду, хоть и не морскую, но на море такие были бы просто превосходными диверсантами. Вопрос, искать их или нет, даже не обсуждался, и, судя по целеустремлённости Флёр, они были нужны нам как воздух.

Однако солнечный диск неумолимо катился к закату — стоило светилу скрыться за горизонтом, как в сумерках Флёр нехотя признала, что, видимо, её чутьё её подвело. День по сути прошёл впустую — она объявила привал, но вместо того, чтобы вместе подготовить место для ночлега, она попросила оставить её одну. Проверив арбалет и болты в нём, она пошла охотиться на что-нибудь вроде той птицы, которую с утра откуда-то достала наша маленькая гостья, сегодня целый день проведшей в седле без единого звука. Это, конечно, было удивительно для маленького щенка — по своему опыту я знал, что они плохо переносят дальние дороги, а эта сидела молча, вцепившись в мою жилетку, отходя в сторонку во время наших редких остановок.

Поэтому, зная о её осведомлённости, я наломал ей небольшую палку и отдал ей, предложив:

— Сделаешь как вчера ямки, хорошо? Я пока пойду наломаю дров.

Она охотно кивнула и взяла палку, тут же лапкой откидывая в сторону листья, чтобы добраться до земли, и очерчивая пару кругов — побольше и поменьше.

Мне лишь оставалось в очередной раз удивиться и пойти собирать лежак.

Спустя несколько минут, отойдя на несколько десятков шагов от привала, я нашёл большое упавшее дерево и начал отламывать от него сухие ветки. В абсолютно тихом лесу хруст раздавался такой, что, казалось, сейчас сюда слетится целая армия, но мне было откровенно плевать на это — мы целый день потратили зря, гоняясь за тенью…

Которая промелькнула у меня где-то в уголке левого глаза. Тут же бросив наломанные дрова и выхватив пару ножей, я резко встал в стойку, но даже это моих оппонентов не напугало: из темноты на меня вылетел старинный снаряд — два груза на одной верёвке, летевших в сторону моих нижних лап. К счастью, я не раз и не два встречался с этим в других жизнях — даже не подпрыгнув, я позволил верёвке накрутиться на одну лапу, а когда на меня из темноты выпрыгнула абсолютно чёрная тень, я одним приёмов перенёс вес на свободную лапу и не сильно, но более чем решительно ударил нападавшего в грудь, добавив к тому же весом груза его собственного оружия.

Нападавший кое-как сохранил равновесие и выпрямился передо мной. Стянув плотную чёрную маску, передо мной предстала зелёная мордашка молодой и очень хорошо знакомой ящерицы.

— Ну и зачем это всё было нужно? — спросил я у неё.

— Флёр говорила, что ты стал намного более матёрым воином, чем кто-либо из нас может предположить, — ответила она, улыбаясь. — Большая честь для вора вроде тебя, Ренар.

— Вором я быть не перестал, — улыбнулся я. — И что, лиса не врала?

— Не знаю. Я сражалась не в полную силу и сама ещё молода. Истинность слов лисицы проверить сможет, наверное, только моя мама.

Я нехотя согласился с ней и раскрыл небольшие объятия.

— Привет, Хесси.

Ящерка с заметной радостью приняла от меня моё тепло, даже потёршись мордашкой о мою пушистую грудь. Когда ей хватило, она сняла с моей ноги верёвку и предложила собрать остальных.

— Поможешь с Флёр? — игриво спросила Хесси, покачивая шариками на раскрытой ладони.

— Лучше сейчас с ней не играть, она на взводе. Думаю, что хотя бы тот факт, что мы вас нашли, её воодушевит.

— Не сомневаюсь.

Найти лисицу не составило особого труда, хоть она и пыталась кое-как замаскироваться, охотясь за какой-то дикой оленихой и её дитём. Мы с Хесси подошли и спугнули лёгкую добычу, но когда Флёр узнала в ящерице знакомую, то быстро сменила гнев на милость и даже поделилась с ней теплом точно так же, как и я. Вместе мы вернулись к лагерю и, к полному безразличию маленькой немой лисички, аккуратно засыпали почти законченную ею яму для костра. Когда от нашего пребывания не осталось и следа, Хесси поманила нас ладошкой над плечом и пригласила идти за ней.

Я посадил лисичку на Полли и взял поводья обеих кобыл, чтобы Флёр выглядела более солидно и важно, и вместе мы прошли через густой лес к небольшой опушке, край которой медленно перетекал в практически отвесную скалу, перерастающую в довольно большую гору, которую я зачастую видел, если забирался достаточно высоко — например, на крышу своего замка или когда мне с высотой помогал Мирумас. Здесь, на практически отвесной скале в многочисленных расщелинах и пещерах, а иногда и попросту снаружи, сплетя свои жилища из лиан, веток и огромных листьев, и нашли своё прибежище наши старые зелёные друзья. Получалось довольно красиво и при этом совсем не броско. Флёр же не оценила идею.

— Придумать места хуже вы попросту не могли, да? — тихо спросила она у Хесси, прикрывая лоб лапой.

— Хуже? Здесь нас оберегает сама природа. Никому нас не достать, пока мы сами не спустимся.

— Ага. Кроме разрывных ядер, — спокойно отметила Флёр.

— Ни одна пушка не дострелит до нас.

Флёр тяжело промолчала, а Хесси испуганно повернулась ко мне, будто ища какой-то поддержки, но мне ничего не оставалось, как потупить взгляд в землю. Да, я, может, не знал об оружии так много, как Флёр, но понимал, что если она понимает, что пушки людей дострелят, то она, скорее всего, не неправа.

— Тогда нельзя переносить вашу встречу. Я скажу папе, и он экстренно соберёт всех нужных ящеров. Мы ведь здесь не один Клан… теперь. Многих из наших родичей выгнали со своих мест этой войной — мы даже не успели опомниться…

— Не один Клан — это хорошо, — перебила её на полуслове Флёр. — Мне нужно как можно больше сил.

— Сил? Мы не собираемся воевать… — разочарованно сказала Хесси.

— Никто из нас не собирался, Хесси, — строго и сурово сказала лисица. — Но если мы хотим сохранить наши шкуры в целости и сохранности — нам придётся.

— Нам надо обсудить это… Я немедленно позову отца.

— Про шкуры это она не фигурально, — подал голос я, поднимая глаза и рассматривая переливающуюся в предзакатном солнце чешую молодой ящерки и вспоминая перчатки, в которых были люди. — Совсем нет.

Ящерка на мгновение замерла на месте, потом кивнула и умчалась куда-то в неизвестном направлении, оставив нас одних на опушке леса. Флёр разочарованно развела лапами и снова скомандовала:

— Привал тогда.

Мы снова разгрузили лошадей, но готовиться ко сну и ужину не стали, просто рассевшись кто на чём — Флёр нашла себе какой-то пенёк и коротала время за ковырянием в зубах какой-то щепкой, лисичка просто плюхнулась в редеющую на опушке траву, сложив нижние лапы лотосом, и тут же рядом с ней улеглась Полли, подставляя ей свой бок, которым она не преминула воспользоваться. Я какое-то время пинал по опушке кусок дёрна вместе с кобылой Флёр, которая этот самый дёрн уминала за милую душу.

Сумерки быстро сменялись ночью. Я уже хотел было предложить хоть как-то приготовиться к ночлегу, но к нашей компании, поблёскивая красными камешками на груди, вышли несколько ящеров. Приглядевшись в темноте, я не смог распознать среди них своего давнего друга, но решил, что он, видимо, занимал слишком высокий пост в этом Клане, чтобы прослыть простым посыльным.

— Кто из вас желает говорить с советом? — спросил один из них милым женским голосом.

— Я! — тут же вызвалась Флёр, вставая с насиженного пенька.

— Что насчёт остальных? — поинтересовался тот же голос.

Флёр посмотрела на меня, но я лишь пожал плечами, давая ей понять, что совсем не горю желанием к общению на такие тяжёлые темы.

— Остальные остаются.

— Очень хорошо. Вы наши гости, и мы обеспечим вас всем необходимым, — сказала ящерица. — Флёр, я так понимаю? — обратилась она к лисице. — Не будем терять ни минуты. Совет готов выслушать вашу историю.

— Вы как будто не часть этой самой истории, — посетовала лисица. — Идём тогда, я с радостью расскажу, во что мы с вами вляпались.

Ящерица спокойно поклонилась ей и пригласила её с собой.

— А что насчёт необходимого? — крикнул я ей вслед.

— Скоро всё будет, — пообещала она, оставляя нас в темноте.

— Надеюсь, это будет на всех нас, — лишь вздохнул я, вспоминая, сколько пришлось ждать ответа их главных, прежде чем они привели хоть кого-то. Хесси ведь вроде как была не последней ящерицей в Клане, у неё должно было хватить связей, чтобы сделать всё быстро. Так на какой-нибудь ужин и толковый ночлег можно было рассчитывать только к утру…

Но моим ожиданиям не было суждено сбыться: не прошло и десяти минут, как рядом на опушке появились два довольно крупных мускулистых ящера. Они были вооружены длинным ножами с лезвием, расширяющимся к концу, но на них не было совершенно никакой брони. Я смотрел на них немного поодаль, не привлекая к себе лишнего внимания: они какое-то время совещались и обсуждали между собой что-то, тыкая лезвиями ножей то в одно, то в другое место. В какой-то момент они приняли решение и направились в лес, из которого тут же раздались какие-то рубящие звуки. К этому моменту на эту странную парочку смотрели уже все, включая наших лошадей, и потому мы решились приблизиться, и я с удивлением обнаружил, что эти двое оказались строителями и они вдвоём сооружали нам какой-никакой дом на скорую лапу!

Они заметили нас и приветливо помахали лапами, не отрываясь от дела: без единого гвоздя и даже простой верёвки они сооружали даже не шалаш, а вполне полноценный ящерский домик, скручивая ветки вместе их же тонкой корой, выгибая их и укладывая крышу. Внутри с такой конструкцией даже были две лежанки, пусть и невысокие, но на пружинящих ветках даже выглядящие удобными. Каково же было моё удивление, когда маленькая лисичка вышла к ним и начала без единого слова собирать какие-то большие желтоватые листья, что вызвало у ящеров неподдельный восторг — оказалось, что они были нужны, чтобы сделать их них покрывало для лежанки и дверь.

В какой-то момент я почувствовал себя очень ненужным и даже бесполезным, ведь даже маленькая немая лисичка знала, что нужно делать, а я стоял как дурак и бурчал животом от голода.

Зато через пару минут этот мой зов был услышан — к нам пришли две ящерицы, несущие на плечах большой и увесистый котелок с чем-то горячим и, судя по запаху, очень вкусным, а за ними шёл ещё один молодой ящер, несущий на плечах сено.

Они даже о наших лошадях не забыли! Удивляться их гостеприимности уже не приходилось, и к глубокой ночи ящерицы накрыли для нас великолепный ужин совсем рядом с только что построенным домом, который даже не выглядел «на скорую лапу», а походил на вполне капитальное строение.

В казане оказалась какая-то странная коричневая рисовая каша с мясом, морковкой и чем-то ещё, я даже не смог разобрать. Откуда у ящеров был рис — оставалось только гадать, но этим заниматься было некогда, и я пригласил строителей, которые сделали для меня и маленькой лисички дом, поесть с нами, и они не отказались. Пока я оглядывался в поисках какой-нибудь ветки, из которой можно было быстренько настрогать себе подобие ложки, лисичка, как обычно, молча плюхнулась перед казаном и взяла ком рисовой каши лапой. Я немного приподнял глаза от такой невоспитанности, но потом понял, что ящеры-строители поступили точно так же и даже улыбались моей маленькой гостье.

— Это блюдо у нас едят лапами, рыжий, — усмехнувшись, пояснил мне один из них.

— Странно, откуда это знает ваша маленькая лисичка? — поинтересовалась одна из ящериц, принесшая еду и воду.

— Сам не знаю, — пожав плечами, ответил я и сам подцепил когтями увесистый ком этого странного блюда.

Мы отлично поладили в тот вечер — ящеры принесли несколько свечей и парочку особенно больших, пламя от которых разгоралось чуть ли не в ладонь в высоту, поставили в наш импровизированный домик, чтобы там было теплее. Мы разговорились с ними о всех наших бедах и об ужасной интервенции, что устроили нам люди, не трогавшие нас веками. Поесть остались все ящеры — даже тот молодой, что принёс сено, счёл за маленькую честь посидеть рядом и поесть со мной из одной большой тарелки. От простых ящеров я узнал множество самых интересных слухов и предположений, а также настроений и предложений, которыми очень хотел поделиться с Флёр, но она так и не пришла за всю ночь.

Когда дело уже клонилось к рассвету, ящеры разошлись по домам, поблагодарив меня за душевное тепло и интересную беседу. Я совершенно не был против, к тому же небо заволокло тучами и начался мелкий дождь, который потом перерос в не менее мелкий ливень. К счастью, временная хижина получилась такой хорошей, что ни капли сырости внутрь не проникло, а наши лошади устроились спать вместе под небольшим импровизированным навесом из огромных листьев, которые собрала немая лисичка. Шум дождя, свежий влажный воздух быстро настроил всех нас на сон грядущий, и мы уснули.

Утром же меня разбудило не солнце, а шум через стенку, если её таковой можно было назвать — лошади встали и пошли пастись на опушку, но не просто так. Выглянув из импровизированной двери, я понял, что мне даже носа показать снаружи не хочется — на улице происходила так называемая морось — очень-очень мелкий дождь, зачастую даже не падавший на землю, а просто летающий туда-сюда, гонимый ветром. Крайне гадкое погодное явление, а что ещё хуже — прямо через пелену этого водянистого тумана, отплёвывая конденсируемые на шерсти капли воды, шла Флёр. Мне ещё меньше захотелось показывать свой нос наружу: сказать, что она была зла, — это ничего не сказать. Лисица была в самом настоящем бешенстве — кулаки сжаты до скрипа её перчаток, плечи ссутулены, но при этом очень напряжены, уши, несмотря на дождь, высоко и прямо подняты по ходу движения. Я попытался как можно более незаметно скрыть свою морду внутрь, пока она не догадалась, где я, но не догадаться было сложно и поэтому она сорвала импровизированную дверь с не менее импровизированных петель и рыкнула на меня, показав большим пальцем через плечо.

— Убираемся отсюда!

— Что случилось-то? — как можно спокойнее спросил я.

— Вот именно, что ничего, Ренар! Ровным счётом ничего!

— Так к чему такая спешка? Посмотри, какой домик они для нас отгрохали!

— Плевать я хотела на этот домик и всё, что они для нас сделали! Всё это — водяная, — она ещё раз фыркнула на сырой локон волос, — пыль в глаза, лис! Им проще охаживать тебя, чем взять и сделать то, что нужно сделать!

— О чём это ты?

Этот вопрос подкосил лисицу. Она устало плюхнулась на мой лежак и скрыла морду в ладонях.

— Они… отказали? — попытался догадаться я.

Флёр устало подняла морду.

— Хесси не просто так сказала, что тут не один Клан Ящеров, а чуть ли не весь их хренов род. Они, те, кто видел, что случилось с нашим Кланом, готовы были хоть в бой, хоть куда! Это даже не только Клан Ио, представляешь? Целых два Клана!

— Целых два, да? А сколько всего?

— Ну явно больше пяти, — сообщила лиса, подпирая лапу мордой.

Мы некоторое время молчали, пытаясь осознать эту информацию. Становилось ясно лишь одно — нам никто не поможет из какой-то идеи или из страха за свою шкуру. От такого противника надо было только бежать.

Ну или…

— Значит, надо менять стратегию, Флёр, — пожал плечами я. — Не сможем их перебить, значит, надо перехитрить.

— Другого я от тебя и не ждала, — призналась лиса.

— Как и я от тебя! — всплеснул лапами я. — Разве когда-то было иначе? Флёр, ты, на секундочку, лиса! Символ хитрости и коварства!

— Вот уж нет уж, Ренар, по символам это к тебе и про тебя! Но никак не про меня! И у нас нет времени на хитрости — каждую минуту в паре миль от твоего замка кого-то из таких же, как мы, просто берут и забивают для того, чтобы…

Флёр осеклась. Во-первых, я и так всё это прекрасно знал, а во-вторых, маленькая лисичка с нами явно не была глухой. И, несмотря на весь её подозрительно странный опыт выживания, портить её детство такими историями откровенно не хотелось. Чтобы хоть как-то перебить неловкую паузу, она ещё раз ткнула большим пальцем за плечо и повторила:

— Убираемся отсюда. Уходим обратно, до порта. Я покажу направление и вздремну в дороге, хорошо?

— Хорошо, но обратно в пиратскую бухту? У нас же было ещё столько планов! Ежи, замок, прочее…

— Замок… по крайней мере королевский, отсюда будет даже по дороге. Опять. Так что заглянуть туда мы сможем. А про ежей… Ну, ты поищешь их по дороге. Ренар, у нас никого не осталось в этом мире — только мы сами и те, кому мы пообещали заплатить. Никто нам больше не поможет, понимаешь? Надо садиться и думать, чего такого хитрого мы сможем сделать с людьми…

Флёр замолчала на середине предложения и махнула лапой, мол, я всё знаю сам. Почесав макушку, она развернулась и коротким свистом приманила к себе Молли. Накинув на её круп седельные мешки с нашими нехитрыми пожитками и седло, она быстро влезла в стремена. За то время, что она делал всё это, я успел сделать всё то же самое, с той лишь разницей, что я усадил к себе маленькую немую лисичку, но она тут же спрыгнула и сама пересела к Флёр, сев за её спиной.

Внезапно для самой лисицы она спокойно взяла поводья Молли, перекинула их через Флёр и довольно уверенно управилась с кобылой.

— О, спасибо, — совершенно не удивившись такому повороту вещей, сказала лиса и бессильно прилегла на шею кобылы, закрывая глаза.

Направление движения она мне так и не показала, но я и сам был не лыком шит. Несмотря на всё, я решил следовать плану Флёр и перестать искать помощь среди наших друзей. Сориентировавшись, я выбрал нужное нам направление и отправился в путь, а Флёр и её маленькая помощница сразу за мной.

Всё, что у меня оставалось, — это время на то, чтобы подумать о том, как можно было перехитрить этих изуверов. И каждая минута была на счету.

Глава 6. По-новой

Большую часть пути Флёр проспала прям на лошади, которой довольно умело правила наша маленькая подружка, что меня уже совершенно не удивляло. Большая лисица лишь иногда просыпалась на каких-нибудь особенно больших кочках, иногда даже искренне пытаясь свалиться с лошади, но просыпаясь в самый последний момент. Никаких комментариев по поводу нашего месторасположения она не давала — молча устраивалась на гриве Молли и закрывала глаза, тут же проваливаясь в сон.

Мне ничего не оставалось кроме как вести нас дальше в одном и том же направлении, заданном самой Флёр. Попытки разговорить лисичку на соседней лошади обернулись провалом: маленькая рыжая гостья прикинулась ещё и глухой, полностью игнорируя меня. Пришлось лишь ухмыльнуться про себя и крутить головой в поисках хоть какого-то развлечения, но по итогу вышло строго наоборот.

Когда на горизонте показался чёрный дым, я поначалу даже немного обрадовался, но потом всего лишь одно осознание того что это могло означать, сотрясло меня до костей. Пришлось замедлиться: я начал избегать дорог, двигался опушками лесов и полями, и как оказалось — даже не зря! Хоть до этого я не раз и не два замечал немного рассерженный взгляд нашей маленькой гостьи, в один из этих раз, перебираясь через очередной бурелом, я коротко кивнул ей в сторону дороги — ровно в этот момент там двигался явно военный патруль: поблёскивающие на тусклом солнце латы, пики, сверкающие мечи — всё это было видно издалека, не было понятно лишь одно — кому эти силы принадлежали.

Пришлось потерять в скорости, но обрести благодаря этому, в скрытности. Несколько часов подряд, без передышек и привалов мы пробирались сплошными лесами, ровно до тех пор пока не проспалась Флёр.

Проснувшись, потянувшись, зевнув и оглянувшись, лисица пришла чуть ли не в ярость. Определив время суток и место, где мы находились она решила что мы уже очень сильно отстаём от графика, и можем не успеть, но винить в этом меня она не могла, потому что я делал хоть что-то, пока она дрыхла в обнимку с Молли. С её подачи мы немедленно вышли на дорогу и взяли уверенный, быстрый темп. Мои опасения насчёт военных тут же не подтвердились — навстречу нам выходили только разрозненные беженцы и редкие боевые отряды — видимо именно один из них я и заметил, когда решил спрятаться в чаще. В остальном же нам встречались только звери — за редким исключением они были в телегах или с лошадьми, или какими-нибудь неразумными вьючными животными. Все тащили с собой какие-то пожитки — одежду, ценное барахло, инструменты. Но что я тут же отметил для себя и Флёр, сказав это вслух:

— Ни у кого нет денег, — сказал я лисице, поравнявшись с ней на дороге, только-только пропустив какого-то зажиточного быка.

— Хорошо прячут, — буркнула мне Флёр.

— Ага. Хорошо. Я знаю где прячут золото, а главное — зачем. Это я тебе как вор говорю.

— Да знаю я, — недовольно ответила мне лисица.

Я вышел вперёд и остановил Полли, преграждая Флёр путь.

— У нас нет времени на это, Ренар.

— Нет времени на что? — строго спросил я.

— У нас всё равно не было выбора. Мы встретили их огнём и мечом — и они ответили нам тем же. Выбора не было.

Она молча обошла препятствие в моём лице, и пошла дальше. Я же остался стоять истуканом.

— Всего этого можно было избежать? Можно было откупиться? — задал я вопрос спине Флёр, но когда ответа не последовало, я напомнил ей кое-что, — Я тебе ни разу не врал!

Флёр остановилась и повернула Молли в пол-оборота ко мне.

— Они пришли убивать нас, Ренар. Не было никаких послов перед тем что произошло. Не было никаких писем или предложений — ничего. Клан дал им бой и проиграл, но я лишь на грани слухов слышала, что в городе, те кто отдавал им всё мог убираться восвояси живым.

— И всё?

— И всё.

— Звучит как-то странно, не находишь?

— Не нахожу, — уверенно сказала Флёр, — Потом на тех, кто ушёл так, будут охотится как на диких зверей. Так что ещё неизвестно что хуже.

Я не стал отвечать лисице. Она молча повернулась от меня и продолжила свой путь. Я последовал за ней молча.

Вскоре мы вышли на опушку леса и я понял что мы пришли к Городу — но мне не было понятно к какому конкретно. На нашу столицу он откровенно не тянул — не считая полного отсутствия какого либо королевского замка. На небольшой возвышенности стояла неброская приземистая крепость непонятной архитектуры — никаких флагов, украшений, гербов — ничего. Я слышал о небольшом соседнем поселении к северу от нашей столицы, но даже названия этого места не знал, да и как я выяснил чуть позже — это было совершенно естественно, ведь воровать здесь можно разве что у обычных граждан, большинством своим состоявшим из купцов, дельцов и прочих воротил самого разного масштаба. Да, здесь было чем поживиться вору, но не было чем прославиться. В сам город мы не заходили — он явно был занят людьми, но совсем не так как столица — здесь военных почти не было, и их условной задачей было содержание оставшегося населения в ежовых рукавицах и грабеже. Звери почти в открытую ходили по улицам, но передвигались при этом мелкими перебежками из подворотню в подворотню, будто стесняясь своего существования. К тому же с наступлением вечера таких перебежчиков становилось всё меньше, а патрулей на улицах — меньше не становилось. Но довольно быстро, даже на окраине города я кое-что увидел.

Это могло быть совершенно незаметно для любых других зверей, а особенно для травоядных. Их глаза и мозги будто нарочно игнорировали всё что было меньше их копыта, а вот увидеть совсем маленькую дверцу могли только хищники, и мне это удавалось в особенности легко. И то для того чтобы видеть немного иной мир нужно было иметь определённую сноровку и знания — по крайней мере пока тебя в них не посвятят представители этого мира. Даже Флёр, жившая много лет не то что по соседству, а буквально в том же доме, что и они — не знала о них.

Но в последнее время она конечно познакомилась с моими давними друзьями — крысами. И только заметив их самый заметный знак, повернулась ко мне и показала на него пальцем.

— Ты это видел?

— Я видел их знаки ещё полчаса назад, всё думал когда ты на них обратишь внимание. Зайдём?

— К кому зайдём? К крысам?

— Местный клан явно побольше и поважнее, чем семья Руфуса, что живёт под моим замком, — со знанием дела, ответил ей я, — Возможно, если мы сможем заручится их поддержкой…

— Что нам это даст? — удивлённо спросила лиса.

— Клан припортовых крыс? — саркастично переспросил я, — Ну даже не знаю! Доступ к диверсиям на любом корабле, каком пожелаешь?!

— Не ори, — попросила меня Флёр, подходя на лошади ближе, — Ты действительно думаешь что нам это сейчас нужно?

— Кто-то говорил, что нам нужна вся возможная помощь, которую мы можем получить? — напомнил я ей.

— Да, но крысы…

— Милые, трудолюбивые, ловкие, сильные союзники, — сказал я уже погромче, — А уж за правильную цену…

— Ты сдурел? — Флёр приблизилась ко мне настолько, что я смог вовремя схватить её за нос, не давая договорить то, что она собиралась сказать: что денег, золота и никаких ресурсов у нас нет. Я сам это прекрасно знал. Но рассказывать это я никому не собирался. Вместо этого я показал пальцем вниз, где на песке кто-то успел нарисовать небольшую стрелку — так, будто её сделали парой ударов голым хвостом по песку.

— Нас уже приглашают.

Однако, даже этот аргумент не сработал так хорошо, как хотелось бы мне: Флёр молча оттянула поводья Молли в другую, ровно противоположжную сторону от стрелки и уже собиралась пришпорить её, но я ловко обогнал её и преградил ей путь:

— Было бы ужасно глупо отказываться от прямого приглашения в такое время, Флёр.

— Которого у нас нет, — напомнила она.

— Которое ты угрохала на поход до ящеров, отказавших нам! Давай выжмем из этого хоть что-то полезное!

— Что? Просто парочку новых друзей размером поменьше?

— Да хотя бы просто остановимся, передохнём, поедим! Хотя бы! — повторил я уже на повышенных тонах, практически коснувшись её носа своим.

Внезапный шорох заставил наши уши инстинктивно развернуться в его сторону — и даже дремавшая до этого лисичка повернула свою мордочку в его сторону. Шорох был слишком характерный, слишком живой, слишком… вкусный. И естественно его источником обнаружился довольно крупный, упитанный, но при этом удивительно подвижный бурый друг, видимо и начертавший нам стрелку. Он подал нам знак, как только речь зашла об ужине, и видимо в ответ именно на эти слова, показал нам оттопыренный вверх большой палец на своей малюсенькой лапке.

— Видишь? — надрывно спросил я у Флёр, показывая ей на крыса, — Там и пожрать дадут! А я со вчерашней ночи ничего не ел!

Все мои слова крыс сопровождал интенсивными кивками, подтверждая каждое моё слово. Финальным аккордом, сломившим упрямство лисицы стал раскатистый утробный рёв, донёсшийся к моему очередному удивлению из маленькой лисички.

— Последний раз я такое у Клитуса слышала, — удивлённо выпятив глаза на нашу маленькую гостью, сказала Флёр, но вздохнув, она поникла, — Ладно, будь по-твоему. Но город, судя по всему, занят людьми, так что максимально незаметно…

— Ты забыла с кем разговариваешь?

— С любителем прятаться на самом видном месте, да. Здесь это не сработает.

— Ну это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся я.

Меньше чем через десять минут мы уже кутались в длинные плотные плащи — не самые бедные, чтобы не вызвать особых подозрений, но и не самые богатые, чтобы не вызвать лишних вопросов у патрулей. Спокойно зайдя внутрь городской границы, мы переулками и тёмными тропинками в сумерках добрались до пересечения пары центральных улиц, на углу которых располагалось довольно большое и шумное заведение, эмблемой которого служила крыса с большой ложкой. Судя по гомону, стоящему на улице, нескольким людям в военной форме и женщин у которых из одежды было что-то намного более вызывающе, это были наши интервенты, только видимо в удалении от своего непосредственного командования, дисциплина тут хромала на обе ноги, а оттого и жертв среди мирных зверей было намного меньше.

В любой другой ситуации от таких мест я бы предпочёл держаться как можно дальше, однако набитая в пыли стрелка приглашала нас ровно туда. Флёр это естественно насторожило:

— Нас решили бездарно сдать, Ренар. Знаешь от кого это можно было бы ожидать?

— Помолчи лучше, — сказал я ей, — в городе, где есть крысы, уши есть и у стен.

— А то я не знаю.

Я же приложил ладонь к подбородку и начал думать. Да, организовать подполье прямо под носом у противника было неплохой, хоть и не самой идеей, главное оправдание которой — здесь они будут искать в последний момент. Но чтобы нас так спокойно подводили к парадному входу…

— Обойдём и зайдём к чёрному ходу, — решил я, — Проверим, не проверяют ли нас…

С этими словами я вывел свою лошадку на улицу прямо перед заведением, где на нас никто из служивих не обратил ровным счётом никакого внимания, а потом мы уверенно скрылись в тени подворотен и к моей радости я обнаружил на земле очередную стрелку, а значит я всё сделал правильно.

Знаки крыс провели нас по небольшой дуге к тому же самому заведению, но уже с другого его конца, где, впрочем, так же как и с другой стороны кипела другая — рабочая — жизнь. Через довольно большую дверь на кухню было видно как внутри носятся, чуть ли не сломя голову, повара — а их там была целая команда. Все были людьми и звери использовались только на чёрных и грязных работах — мыли посуду, убирали столы, протирали пол и скребли огромные кастрюли. К еде их не подпускали.

Рядом с таверной располагался довольно большой скотный двор, где держали неразумных животных на убой. Конечно у нас с Флёр к свиньям и коровам не было никаких особенных чувств, в отличие от вида наших умерщвлённых сородичей, поэтому развешенные на крюках неподалёку туши ничего кроме повышенного слюноотделения не вызывали, хоть и навевали кое-какие дурные мысли. Однако что было для меня всегда поразительно, так это то что лучшими мясниками были представители тех же мясных видов, только разумные — и почему так сложилось я не знал, однако именно со здоровым серым боровом, орудовавшим огромным разделочным тесаком мы договорились оставить наших переживающих лошадей, чтобы их ни с кем не перепутали. Утерев пятачок рукой, в которой было зажато огромное лезвие, мясник сказал что с такими просьбами надо обращаться к хозяину, и он ничего обещать не может. Однако, не успел он договорить эту фразу, на небольшом выступе рядом с ним появился поджарый серый крыс и повторил мои слова, велев напоить и накормить Молли и Полли по высшему разряду. Боров, вытерев окровавленное лезвие собственным фартуком, вонзил его в пенёк неподалёку и молча взял у нас поводья и слегка грубовато повёл сопротивляющихся лошадей к отдельному стойлу. Мы втроём проследили за ним взглядом и лишь потом поискали взглядом серого крыса. Сделать это было непросто, и потому он сам привлёк наше внимание своим характерным шуршанием.

— Привет, рыжие, — обратился он к нам, раскрыв свои объятия, — Вас в мой ресторан привёл мой агент, я посмотрю? Вы не местные?

— Нет, мы со столицы, — ответил ему я, — Даже скорее… из… пригорода?

— Мы из клана лис полной луны, — спокойно и уверенно сказала ему Флёр.

У крыса округлились глаза и поднялись уши.

— Так значит моё чутьё не врёт? Неужели передо мной величайший вор нашей эпохи?

— Ну так уж получилось, — неохотно признался я, протягивая крысу указательный палец, который он со всем уважением схватил обеими ладошками и покачал его в знак уважения.

— Один ваш визит даёт мне возможность заполучить огромную кучу денег! — признался он, — Не будете ли вы так добры что-нибудь у меня украсть?

— Я бы с радостью, но мы к вам по делу. Ваш агент…

— Дела! Конечно! Прошу, проходите, мы всё обсудим за чашечкой моего личного рецепта кофе с лучшим из виски! Вы голодны?

— Я совру, если скажу что мы не голодны. Мы умираем с голоду.

— Комплимент от шеф-повара шефу всех воров и его прекрасным спутницам! — тут же отсалютовал мне крыс, — Прошу, проходите вон в ту дверь. Извините за неудобства, что не через парадный вход, основной зал у нас на спецобсулживании на неопределённый срок.

Сам крыс убежал в каком-то непонятном мне направлении, нырнув за какую-то доску где-то под потолком, к которому забрался по маленькой лесенке за пару секунд. Сразу после его исчезновения послышался стук тяжёлой стальной задвижки и рядом с нами открылась замаскированная под обычную кирпичную кладку дверь. Лисичка первой пробежала внутрь, мы с Флёр протиснулись следом — внутри нас поджидал волк, который услужливо закрыл проход за нами и остался караулить. Внутри узкого прохода, ведущего круто вниз было довольно светло — масляные лампы чуть ли не на каждом шагу, чтобы не сверзнуться кубарем с самой крутой лестницы в моей жизни, которая ещё и кончалась… резким винтовым спуском с тяжёлыми корабельными цепями, служившими поручнями при спуске и подъёме. Зато внизу нас поджидало истинно удивительное место — большой, если не сказать огромный для подземелья зал с красивыми полукруглыми сводами на больших красивых колоннах, украшенных даже позолоченным орнаментом. Такого шика не было даже в тавернах на поверхности, а здесь даже была продумана система воздуховодов, и не было даже душно, хоть зал был набит практически битком самыми разными зверьми, явно не малого достатка. Звучал звон бокалов, столовых приборов и дорогой посуды.

— Пир во время чумы, а? — недовольно заявила Флёр, глядя на кушающих зверей, среди которых не оказалось никого с оружием или хотя бы издалека похожего на военного, — Торгаши и дельцы. Интересно, зачем тебя попросили отсюда что-нибудь украсть?

Я уже начинал подыскивать у себя в голове подходящий ответ, однако меня прервал уже знакомых голос хозяина:

— Страховка! — заявил он, оказавшись на колонне рядом с нами, — Я плачу немалые деньги каждый месяц чтобы если меня ограбят — мне компенсировали ущерб. И отдельной строкой этого счёта стоит ваше имя, господин Ренар!

— Польщён, — усмехнулся я, — Но почему? Я тут никогда не был.

— Этим и пользуются те, кто эту страховку придумал! Угадайте — какого они вида?

— Даже гадать не надо, — покачала головой Флёр, а я усмехнулся.

Самоирония — это хорошо.

— А вот и ваш столик, — провозгласил крыс, как под несколько щелчков его маленьких пальчиков, в зал из какой-то подсобки ягуар и сервал внесли добротный дубовый стол. Тут же к ним подскочила кошка из каракалов, одним движением накрыла простыню и тут же поставила по центру вазочку со свежим цветком.

Даже Флёр была впечатлена таким сервисом и позволила себе немного расслабиться и поесть. Мы расселись по местам и через пару минут пустой болтовни о том какое место было красивое и даже немного странное, нам вынесли то самый комплимент от шеф-повара, которым и оказался встретивший нас серый крыс. Блюдо оказалось весьма странным — ломтики овощей и мяса, сложенные вместе с каким-то соусом… Одним словом это оказалось объедением — очень вкусным с приятной фактурой и просто красивым блюдом. Нам за стол подали и вино, к моему удивлению, которое хозяин заведения оценил, весьма недурное, даже Флёр не побрезговала и на пустой желудок, хоть и под отличную еду довольно быстро захмелела и сама. Нашей маленькой спутнице предложили тоже самое блюдо, но вместо вина — брусничный сок, который я тоже очень любил. Всего на ужин у нас ушло не больше получаса, но были сыты и полны сил для дальнейшей дороги. По крайней мере так решила Флёр, я же хотел разговаривать, и потому, не дожидаясь ухода лисы, я подозвал хозяина заведения поближе.

— Не хочу показаться грубым, но сдаётся мне нас сюда пригласили не только из-за вкусной еды и отличного вина.

— Звучит довольно грубо, — усмехнулся серый крыс, выставляя всё это в шутку, — Но тогда ради чего?

— Мы хотели обсудить кое-что.

— Я не смогу вам помочь, пока не скажете что конкретно.

— Сотрудничество…

— Сопротивление людям, — оборвала меня Флёр, не дав выставить это в каком либо благоприятном свете.

И на миг мне показалось что в этом подпольном заведении все замерли — какую-то долю секунды царила абсолютная тишина, но потом кто-то вновь зачерпнул суп из тарелки, поставил бокал на стол — шум заведения вернулся на былой уровень, или может мне просто показалось.

— Чего можете предложить, рыжие? — подал голос выдр за соседним столиком, сидящий вместе со своими сородичами.

Флёр повела бровями и медленно повернулась к выдрам, свесив локоть за спинку стула. Несколько секунд она оценивающе смотрела на него, а он на неё, иногда поглядывая на меня. Наконец они сошлись взглядами и лиса приветливо махнула ему лапой, слегка улыбаясь. Я же вернул взгляд на хозяина заведения, который мял перед грудью свои маленькие лапки.

— Не могу сказать, что это самая лучшая идея, что вы тут задумали.

— А кто может сказать? — довольно серьёзно спросила у него Флёр.

— Пожалуй… есть один крыс, который сможет всё это вам объяснить. Я его позову, с вашего позволения.

Я махнул лапой над плечом, показывая что у крыса есть всё наше возможное позволение. Серый ресторатор тут же убежал на край стола, и спустился по небольшой лесенке, сделанной прямо на ножке. Как раз вовремя — с негромким стуком опустив рядом с нашим столиком пару стульев, к нам подсели те самые выдры.

— Флёр, — протянув лапу через стол, представилась лиса, — Глава клана лис полной луны. Это Ренар. Говорят что тот самый, — пояснила она, пока мне не задали этот набивший оскомину вопрос.

— Коф, — представился выдр постарше и поматёрее, — А это Фик. Рад, что Ренар — тот самый.

— И особенно рады повстречаться с командиршей такого могущественного клана, — подал голос Фик.

— Могу сказать что это взаимно, — максимально дипломатично ответила им Флёр, — А кого представляете вы?

— Кланом мы похвастаться не можем, — начал Коф.

— Тем более таким мощным, как у вас, — продолжил за него Фик, но под напором тяжёлого взгляда старшего, ссутулился и показал лапкой на то, что говорить будет только старший.

Выдр приосанился и сложил лапки на столе.

— Мы живём небольшой общиной к югу отсюда, в дельте великой реки. Занимаемся тем что торгуем рыбой и всем, что связанно с водой.

Флёр внимательно слушала их, сложив лапы у своего носа.

— Чуть больше недели назад, без всякого предупреждения на море показались паруса — поначалу мы не обратили на это внимания, но потом оказалось что это прибыли люди — и дельта нашей реки показалась им прекрасным местом для высадки их пехоты. К нам отправили небольшой отряд чтобы вышвырнуть нас из собственных домов, но мы дали им хороший отпор — в конце концов их стальные латы неплохо блестят даже под водой, — заключил он, усмехнувшись и толкнув своего сородича в бок, чтобы тот тоже оценил шутку.

Флёр тоже не удержалась от улыбки и даже приподняла бокал с вином.

— Я бы не сказала лучше, — согласилась она, пригубливая напиток.

К сожалению как только бокал коснулся столешницы, улыбки сошли на нет.

— Люди быстро отступили и понесли немного потерь, в отличии от нас. В тот день мы отправили в последний путь множество наших сородичей, — намного тише рассказал Коф, — И мы поняли что сопротивляться в одиночку мы не сможем. Наш старейшина собрал и разослал в разные стороны несколько таких как мы — послов — искать помощь против такого врага.

За нашим столиком воцарилась гнетущая тишина, которую никто не решался разбить. Даже я понимал что хотел рассказать нам Коф дальше.

То что мы и так все знали.

В итоге за нас это сделал Фик.

— Оказалось что мы не одни такие, — только и сказал он и все за нашим столом, кроме маленькой лисички, утвердительно качнули головами.

В этот момент на наш стол тяжело и грузно залез буро-коричневый, матёрый крыс. Не здороваясь и ничего не стесняясь, он показал на Флёр пальцем.

— Потому что их уже вынесли. Под чистую!

— Откуда ты это знаешь?! — возмутилась Флёр.

— Оттуда, что ваш местный клан крыс уже всем это растрезвонил!

— Руфус? — тихо поинтересовался я.

— Руфус и все остальные, — сказал мне большой коричневый крыс, — Меня зовут Жуль, и я главный среди крыс внутреннего Сольберга. Теперь вы назовите себя.

Хоть и тон его показался нам очень высокомерным, это не возмутило даже Флёр. Кому как не ей знать, что с крысами приходилось считаться как с одной из сил в любом конфликте — ведь под моим замком целыми поколениями жил целый клан этих зверей, с которыми договорился ещё мой прадед.

— Кто я такая ты и сам знаешь, — так же высокомерно ответила ему Флёр.

— Знаю что ты из того клана рыжих, но кто ты там?

— Я и есть этот клан, — не дрогнув ни единым мускулом, ответила ему лиса, — Я Флёр. Мой отец основал клан и теперь я руковожу им.

-Ты хочешь сказать, тем что от него осталось? Да? — усмехнулся крыс, и перевел свой взгляд на выдра, — Теперь ты, — он показал на выдру, который аж вздрогнул от неожиданности.

— Кто, я? — тут же переспросил он, прикладывая лапку к груди, но мигом прочищая горло, — Я Фик. Выдра.

— Вижу что не коза, — прокряхтел крыс.

— Он со мной. Меня зовут Коф и мы с ним представители общины выдр к югу отсюда.

— С болот? — бестактно уточнил Жуль.

— Да, с болот, — нехотя согласился Коф.

Крыс посмотрел на маленькую лисичку, но та в ответ умудрилась посмотреть на него так, что он отвернулся и переключил своё внимание на меня. Однако, увидев мою наглую рыжую морду, извечную жилетку и серьгу в ухе, он впервые догадался сам.

— Так вот значит о каком воре говорил мой сын. Ну что ж, ему повезло. Только ненадолго.

— Почему? — Насторожился я.

— Потому что все ваши богатства и связи уже ничего не стоят. — крыс указующие ткнул своим коротким розовым пальчиком с коготком в Флер. — Её клан разгромили за день. Гнали от самого побережья. И это при том, что вы хотя бы дали бой… Некоторых люди вообще застали со спущенными штанами. Как гиен…

За столом воцарилась тишина.

Флер поморщилась, маленькая лисичка терла лобик, как от мигрени, а на морде выдра был написан страх.

— Люди движутся как лесной пожар. — Хрипло закончил крыс. — И некому их остановить. Некому, и нечем…

— Мы смогли дать им отпор, — тут же подал голос Фик, и Коф даже не возражал:

— Да, они отступили! Мы утопили нескольких из них, некоторых заманили в болота, где они сгинули!

— Да и наши эвы… — начала было Флёр, но я предусмотрительно взял её за лапу, чтобы она остановилась.

Мне было намного интереснее послушать этого Жуля, пока тот охотно делился информацией о людях, чем о подвигах наших павших сородичей.

Мёртвых не вернуть и нам надо было остаться в живых и отомстить за павших. Это быстро поняла и Флёр и кивнула мне.

— Поздравляю, — донельзя саркастически отозвался главный крыс, — Вы смогли обратить на себя их настоящий гнев! И всё что вам остаётся сейчас — это собирать манатки и бежать, поджав хвосты!

— Ха! — тут же ответил ему Коф, — Этому не бывать! Как бы ты не стрелял и как бы не вооружился — в наших болотах сгинет кто угодно!

— И именно поэтому вы к нам и не лезете, — верно подметил его сородич.

— Точно. От маленькой мышки до слона. Топь не пощадит никого, кроме нас. Мы в ней родились. И мы в ней останемся.

— Вы подпишете себе смертный приговор, — отрезал Крыс, а когда понял что все его внимательно слушают, он ответил на незаданный вопрос, — Их пушки бьют на сотни футов! Они забросают вас взрывчаткой, сравняют вашу общину с землёй, не оставят даже следа от того, что вы там построили. И вы помяните мои слова, когда всё так и будет, — ужасно серьёзно сказал выдрам Жуль, которые от таких слов откинулись на спинки стульев и замолчали.

Я лишь перевёл взгляд на Флёр, и судя по её поникшему виду, понял что именно так всё и будет. Крыс с триумфальным видом повернулся к лисице.

— Ну, а вы? — Крыс сцепил лапки на животе и взглянул на Флер. — Вы, чего хотите?

— Явно большего! — отрезала Флер.

— После смерти, у вас будет вечность! — Удивился крыс. — Куда уж больше?

— Я имела в виду землю! — Флер пропустила мимо ушей ответ грызуна. — Я хочу выкинуть людей с нашей земли!

Крыс посмотрел на мою боевую подругу с искренним удивлением в глазах.

— Амбиций тебе не занимать, рыжая. Всё что вы сможете — это спрятаться вглубь материка, разбиться на мелкие семьи, зарыться в норы в лесах и полях, прежде чем на вас начнут охоту из спортивного интереса. Ведь сейчас вас просто истребляют.

— Истребляют? — тихо и подавленно переспросил Фик.

— Значит Клан Лис нам не поможет? — чуть спокойнее спросил его старший товарищ.

— Пока нет, — искоса глянула на выдра Флер. — Но мы делаем все что можем, чтобы исправить дела.

— Не тешьте себя иллюзиями! — Усмехнулся крыс. — Взгляните правде в глаза — тут некому противостоять империи людей. Все местные государства, кланы и общины — все или уже разбиты, либо на пороге полного разгрома. Все.

— Люди действуют по старому принципу — разделяй и завоёвывай. Мы должны сплотится, — упрямо гнула свою линию Флёр.

— Да им без разницы скольких из вас затоптать мордами в грязь! Прорвётесь через линейную пехоту, на их место придёт кавалерия! Сделаете что-то кавалерии, они вызовут свою артиллерию, а они в свою очередь притащат свои скорострельные машины!

— Скорострельные машины? — с живым интересом спросила Флёр.

— Да! Огромные станки со множеством стволов! Среди наших ходят слухи что два человека сумели выдержать натиск сотни зверей, при этом что они даже не сдвинулись с места. А что готовы противопоставить им вы?

— Магию? — всплеснула лапами Флёр, и тут же удостоилась какого-то странного взгляда от нашей маленькой гостьи.

— Магию. — Кивнул крыс. — А много ты встречала магов после вторжения? А? И ничего странного с ними не заметила?

Лисичка снова странно посмотрела на нас с крысом. Но Флер это не заметила.

— Пока нет, — слегка растерялась лисица.

— Ну, так вот, — кивая как старый профессор студентке, продолжил крыс. — у людей есть машины которые глушат магию. И они их никогда не выключают. Так что когда ты встретишь мага, он будет весьма печален.

В этот момент, я заметил что маленькая лисичка сидит открыв рот, но заметив мой интерес, она смутилась, и потупила взор.

— Как это? — не поняла Флёр.

— Пока не знаю, — впервые за разговор всплеснул лапками Жуль, — Но опять же на грани слухов — у них есть машина и для этого. И не одна и не две. Их много. И они, зная что любой зверь-маг может движением брови скрутить любую армию в дугу, таскают их с собой, и очень тщательно охраняют! Настолько тщательно, что даже наши туда не пробрались.

— Наши это…

— Мы — крысы. И на наше счастье люди кажется не совсем допёрли что мы, рослые, такие же разумные как и вы все тут, вставшие на две лапы.

Флёр удивлённо откинулась на стуле.

— Это очень серьёзное преимущество, — констатировала она.

— Наше преимущество! — отрезал Жуль, — И не сказать что люди нас не уничтожают. Ещё как уничтожают — они нас ненавидят. Но пока дальше тупых ловушек у них не зашло — мы стараемся лишний раз не показываться.

— Но вы же слышите и видите всё, когда они вас не видят и не слышат.

— Ага. И мы этим пользуемся, — нагло сказал крыс.

— И чего вам стоит поделиться такой способностью с теми, кто хочет дать им отпор? Мы же с вами договариваемся нормально, живём почти бок о бок, а вы что?

— А что мы? Как жили под землёй при вас, рослые, так и живём. И проживём намного дольше чем вы все.

— Вот только что это за жизнь такая будет? Хотите как ваши неразумные сородичи шариться по помойкам до конца жизни? Чтобы люди не видели в вас никакой угрозы? И никаких больше ресторанов, клановых селений, нормальной еды — ничего? Как вы жить собрались?

— А какая альтернатива? — Вскинулся крыс. — Сгинуть как остальные?

Он выдержал паузу и хмуро закончил глядя в стол.

— В конце концов, это логично — все началось с людей — ими и закончится…

— Что? — тихо спросила Флёр.

— Мир полон говна, вот что! — огрызнулся крыс.

— Да это понятно, что ты сказал про людей? Они создали нас?

— Они имеют в виду легенду о Сотворении. — Пояснил я. — легенда о маге-отшельнике, человеке, который сделал первое зелье, которое наделяло зверей разумом, и вылил в реку…

Крыс кивнул показав на меня пальчиком.

— И причем тут это? — Нахмурилась Флер.

— А при том. — Отрезал крыс, что люди считают, что этот маг был чем то типа ренегата. Он сбежал сюда и попытался создать себе армию тварей чтобы воевать с остальным королевством людей, но потерпел неудачу. И теперь, люди прибыли сюда исправлять его ошибку…

Крыс вскинул голову и горько взглянул на Флер.

— И эта ошибка — мы. Все мы. Понимаешь, лиса? Они приехали НАС исправлять. Путём полного уничтожения.

После этих слов главного крыса в этом городе воцарилась не сказать чтобы неловкая, но очень гнетущая тишина. Флёр недовольно жевала что-то, будто у неё в зубах что-то застряло, маленькая лиса катала по тарелке горошину, будто бы не принимая участия в этом разговоре. Выдры были на пределе и явно хотели сорваться куда-то. Их идею озвучил старший, разбив тишину.

— Надо как можно скорее предупредить общину.

— Пошли?

Коф резко встал из-за стола и, не прощаясь, взмахнул плащом и натянул капюшон. Фик попрощался лёгким поклоном и последовал за ним.

— Так что вы можете предложить, рослые? — уже насмешливо спросил крыс, отворачиваясь от нас, и говоря в стенку, — Ничего вы не можете предложить.

Несколько секунд ожидания прошли в гробовой тишине, после чего Флёр резко встала из-за стола и кинула мне пару коротких фраз:

— Останемся тут на какое-то время. Проследи за ней, — она кивнула на нашу маленькую лисичку. Я вызову наших.

Совершенно без злости, без единой капли сарказма, лисица обратилась к старому крысу:

— В этом городе ещё есть голубиная почтовая служба?

— Нет, — отрезал крыс, — Люди предпочитают тупых голубей. Говорят что те хотя бы не читают ничего по пути.

— Ясно, — спокойно восприняла это Флёр, — Я всё равно поищу.

— Удачи, — пожелал ей я.

— Не свети хвостом, — посоветовал ей матёрый крыс.

Этот самый хвост довольно стремительно скрылся за поворотом — я лишь услышал как её подкованные каблуки отстучали по каменным ступенькам, ведущим наверх. Лениво посмотрев на серьёзную лисичку, я спросил у неё:

— И что мне с тобой делать?

Она устало закрыла глаза в ответ, а на наш столик по специальной лестнице как раз забрался хозяин этого заведения.

— Пап, ты опять всех распугал? — начал было он, разведя лапами, но ответа не последовало, лишь хмурое бормотание про правду и неизбежность.

Я тяжело вздохнул и выпил ещё вина.

— Мы как-то не представились… — начал было я издалека, но серый крыс тут же повернулся ко мне и представился:

— Иен.

— Вот здорово, Иен, тут найдётся ночлежка какая-нибудь, или что-то в этом роде? Моя подруга решила тут задержаться, говорит больно вкусно у вас тут.

Владелец заведения неловко засмеялся, потирая лапки перед грудью.

— Сейчас с ночлегом в городе туго. Можно попробовать договориться с некоторыми местными людьми, они укроют, но если найдут… влетит всем, так что таких с каждым днём всё меньше и меньше.

Я спокойно кивал почти каждому его слову, пока не отметил один факт:

— Так мы же сидим сейчас, буквально в норе ровно под ними. Ближе уже некуда.

— Как я и говорил — это последнее место, где они будут искать, — понуро сказал крыс, а увидев что я выжидательно смотрю на него, пояснил, — Мне пришлось. нанять одного человека чтобы он нанял мне других поваров и официантов, чтобы моё настоящее заведение, там, над нами, не закрылось. У этих людей совершенно нет никакого чувства вкуса, про обоняние я вообще молчу, — махнул лапкой крыс, — Но пока кое-как работаем. Вопрос только долго ли продержится моя людская крыша, прежде чем она поймёт, что они хоть и кое-как, но справляются без нас…

— Недолго, — отрезал его отец.

— Без тебя знаю, пап, — махнул на него лапой Иен.

Чтобы хоть как-то разбить этот тяжёлый разговор, я не придумал ничего лучше, чем спросить:

— Тогда мы побудем здесь?

— Оставайтесь сколько вам нужно, — кивнул мне Иен, — У нас достаточно еды и воды чтобы помочь всем нуждающимся.

— А у нас достаточно золота чтобы отблагодарить Вас за гостеприимность, — ответил я, выкладывая на стол свой увесистый кошелёк с золотыми.

Однако серый крыс отнёсся к этому без всякого энтузиазма — спокойно поблагодарил и парой еле-слышных щелчков подозвал каркалку, которая сгребла деньги в ладошку и унесла в подсобку.

— Скоро это для нас ничего не будет значить, — снова отметил Жуль.

— А что будет?! — всплеснул лапками его сын.

— Жизнь и пропитание, — отрезал большой крыс.

Между тем, пока я следил за перемещениями кошечки-официантки, я увидел за двусторонними дверьми ряды подвешенного копчёного мяса и ящики с незнакомыми мне печатями. И прежде чем их перепалка продолжилась, я обратился к Иену:

— А за чей счёт гуляем, уважаемый? — спросил я, показывая пальцем на двойные створки, — Не сказал бы что вы тут голодаете. Даже изыски какие-то. Откуда это всё?

Иен нехорошо усмехнулся, потупив взгляд, а вот его прямолинейный папаша сразу раскрыл все карты:

— Всё ворованное.

— Отец, — недовольно окликнул его серый крыс, — Мне пока дорога моя репутация!

— Для кого? Для прославленного вора? — показав на меня лапкой, сказал Жуль.

— Для всех, — практически в истерике подпрыгнул Иен.

Я же всю эту перепалку лишь слышал. Взгляд мой был уставлен на двойные створки и штабеля ящиков с самыми разнообразными продуктами и мясом.

— Надо отдать вам должное, — признался я с высоты своей репутации, — Для таких зверей как вы…

— Ну конечно же нам помогали, — недовольно проворчал Иен.

— Это не важно, всем нужны помощники. Важно лишь то, у кого вы это воруете.

Я серьёзно посмотрел на Иена.

— Это людское клеймо.

Он развёл лапами в изумлении.

— А у кого ещё, по-вашему, мы должны были воровать? У своих? Нет уж!

— Это и похвально, — понизив голос до шёпота, сказал я, ставя локти на стол и подпирая свою морду, — Не только это удивительное сплочение против нашего недруга, но и то что вы смогли к ним проникнуть.

— С этим проблем нет, — снова ввязался в разговор его отец, — Они используют старые склады, ходы на которые провели ещё в прошлом десятилетии наши друзья.

— Ваши друзья?

— Семья Дерратцзе, — чуть ли не по слогам выдавил из себя Жуль, — короче Внешники. Заведуют всем, что находится у моря. У нас сейчас с ними перемирие.

— Удачно, — усмехнулся я.

— Смотря для кого! Они намного ближе к людям, и знают о них намного больше.

— Даже больше чем вы?! — изобразив неподдельное восхищение, воскликнул я, оторвавшись от вина.

Отец с сыном переглянулись.

— Да вы тут одни отголоски слышали, — ответил мне младший.

— По сравнению с ними мы вообще ничего не знаем, — прямолинейно подтвердил старший.

Я откинулся на спинку стула, покачивая бокал с вином. Возможно остаться в этом городе было не такой уж и плохой идеей. Видя что крысы откровенно теряют ко мне всякий интерес, я решил перевести тему разговора на более жизнеутверждающую — воровство. Я припомнил некоторые свои истории о том как мне приходилось воровать ради пропитания, и надолго занял внимание наших гостеприимных хозяев. Под землёй я чувствовал себя более чем хорошо и даже не замечал как наступала ночь.

Флёр вернулась только под утро — измотанная, но довольная собой. Не дожидаясь от меня никаких новостей, тут же умудрилась свернуться калачиком на небольшой, организованной чуть ли не специально для неё подстилке — а вместе с ней устроилась и давно уснувшая маленькая лисичка. Только когда я понял который час был на улице, я бухнул локтём рядом с изрядно захмелевшими крысами и просто взял их на слабо:

— Сможете организовать её встречу с той другой, более знающей семьёй? Нам нужна вся информация, что мы можем достать.

— Шутишь, рослый, — всплеснул лапами повеселевший и раздобревший Жуль, — Как два пальца обо…

— Папа, не надо, я ща сам… — оборвал разговор его же сын.

— Понял, — икнув, прервал его большой крыс.

— Ближе к вечеру, я думаю, — прикинув наши дела, сказал я, — А пока может пора бы и поспать?

— Отличная идея, — показав мне маленький оттопыренный пальчик хозяин заведения.

На этом мы довольно быстро распрощались до завтра. Мне далеко идти не пришлось — улёгся прямо рядом с Флёр и лисичкой в зале на походной подстилке, а вот паре крыс пришлось долго шлёпать на кухню, держась друг за друга чтобы не упасть. Последнее, что я услышал от них, уже положив уставшую морду на лапы были слова:

— Представляешь, я сегодня с великим вором пил!

— Я тоже с ним пил! Славный парень! Да только за ним глаз да глаз!

— Да не, жаль что он у меня ничего так-то не украдёт…

— Ах да, я и забыл про твою страховку!

Крысы мило рассмеялись и скрылись в каких-то своих маленьких проходах. Я же позволил себе закрыть глаза и провалиться в лёгкий, быстрый сон, чему так хорошо способствовало хорошее вино.

На следующее утро я проснулся тяжело — глаза слипались, голова была налита свинцовой тяжестью, а причиной к пробуждению стала швабра, нагло тыкающаяся в мой бок. Кое-как разлепив веки, я приподнялся на локте и уставил свой затуманенный взор в нарушителя спокойствия, которым оказалась какая-то пожилая и скромная серая кошка с яркими зелёными глазами.

— Простите, можно я приберу здесь?

— Что? — прохрипел я в ответ.

— Прибраться, — тихо повторила кошка, взмахнув шваброй и совочком на длинной рукоятке.

Я молча встал со своего места, брезгливо повернувшись к ней и осуждающе проследив за её действиями — что такого могло случиться, что надо было прибираться рядом с моей скромной лежанкой?

Но увидев что она начала делать, я решил более не язвить и вообще быстро прикусил язык и поспешил стыдливо ретироваться. За ночь с меня высыпалось: рыжая шерсть, хорошо контрастирующая с чёрным каменным полом; дорожная пыль и грязь, от которой моя шкура сама собой избавилась; и просто гора набивки той лежанки, которую я видимо разворотил во сне.

Благо мне было куда идти — за свой собственный столик, уже почти имени меня любимого, тем более что он был точно за мной, ведь за ним сидела моя бойкая боевая подруга и Флёр.

Последняя развернула за столом какую-то лютую бумажную деятельность: недлинное скромное перо порхало над бумагой, едва успевая касаться поверхности чернил в небольшой баночке на самом краю стола. Младшая лисичка тоже не сидела без дела: она складывала конверты из другой, более грубой холщёной бумаги, но стоило Флёр передать ей своё творение, она тут же отложила недоделанный конверт и положила письмо в уже готовый. Проведя с ним нехитрые манипуляции, она растопила в ложке немного сургуча, капнула им на стык конверта, тут же подсовывая его Флёр. Лисица закрепляла письмо тяжёлым перстнем-печатью, надетым на правый мизинец и повёрнутым вниз из-за чего выглядело это так, будто глава клана лис просто бьёт по конверту кулаком.

И они были так сильно увлечены своим делом, что совершенно не замечали моего сонливого присутствия. Я какое-то время приходил в себя, каждый раз подпрыгивая вместе с посудой на столе от очередного удара по столу, но на третьей я решил ненароком обратить на себя внимание, негромко кашлянув в кулак.

— У Иена от кашля ничего нет. Если простыл — держись подальше хотя бы от неё, — не отрываясь от письма сказала мне Флёр, качнув головой на лисичку. Та коротко подняла на меня глаза и как обычно промолчала.

Значит моё присутствие они заметили. Я решил немного взбодриться и горделиво выпрямился — это стоило мне нового очага боли где-то промеж ушей, но я всё-таки решил поддержать этот разговор:

— Хех, забавно что у крысы в ресторане работают одни кошки, правда?

— А то что целый легион этих самых крыс живёт у тебя под носом — тебя не смущает?

— Ты чего взъелась с утра пораньше, а? — раздражённо спросил я.

— Пить надо меньше, — отрезала лиса.

— Чья б корова мычала, — скривив морду, съязвил я.

Ох, лучше бы я этого не делал. Флёр перестала писать — перо замерло над бумагой, поставив на письме жирную уродливую кляксу, и тут же было скомкано и метким броском отправлено в мою морду.

Сохранив при этом феноменальное спокойствие, я молча сглотнул обиду и повернулся к ней спиной, молча уходя подальше. Я не хотел портить себе не самое поганое утро в жизни — ведь было в похмелье и что-то приятное, напоминающее о том как вчера было хорошо, а сегодня наступила ответственность.

Но моим планам выйти на улицу, размяться и умыться не суждено было сбыться — дверь наружу была заперта на тяжёлый засов и местный бычара, приставленный к ней, парой многозначительных взглядов дал мне понять, что до определённой поры он не откроется. Вернувшись в основной зал, я оглянулся и понял почему крыс так легко разрешил нам остаться прямо в зале — многим, включая его персонал, было попросту некуда идти. Кошечка, которая вчера нас обслуживала, спала на небольшой угловом диванчике, свернувшись милым клубочком, и чтобы не беспокоить Флёр, я поначалу направился к ней, но по дороге решил её не будить и обратился к разбудившей меня уборщице.

— Простите, а где здесь можно…

Поняв меня с половины фразы, уборщица показала пальцем куда-то в сторону, и я, собравшись с духом и глубоко вздохнув, пошёл.

Сказать что это взбодрило — ничего не сказать. Вернувшись из катакомб, я прошёл к столику Флёр и быстро к недовольству маленькой лисички, навернул брусничного соку, поправляя голову.

Бухнувшись на стул напротив Флёр, я завёл разговор:

— Я тебе встречу с другой крысиной семьёй организовал. Они о людях знают в разы больше, чем наши вчерашние друзья.

— И когда ты мне об этом собирался рассказать? — макнув перо в чернильницу, спросила лиса.

— Минут пять назад, до всего того ужаса, что мне пришлось пережить, когда ты меня послала.

— Я тебя не посылала.

— Тогда при чём тут моё похмелье?

— При том что вокруг нас идут боевые действия, а пил ты с теми кто заранее хочет это дело проиграть, я бы сказала — при всём. Тем более — нам нельзя терять ни минуты, а ты — бухаешь.

— Ты же сказала, что мы задержимся в этом городе на какое-то время?

— Да, скоро прибудет Кристина с командой и нашим кораблём. У меня есть идея сделать этот город центром сопротивления, расположение практически идеальное.

— Угу, здорово. Я тебе за чем-нибудь нужен?

— Я бы послала тебя наверх украсть кое-что, но Иен говорит что никого до сумерек не выпустит.

— Здорово. Тогда я пойду найду его винный склад…

Флёр грохнула кулаком по столу. Поначалу я подумал что она припечатывает очередное письмо, но не рассмотрев его под её лапой, скривил недовольную морду.

— В кого ты превращаешься, Ренар? Мне нужен ты, а не рыжий алкоголик — у меня таких в клане хватает!.. — Внезапно Флёр осеклась и всю злость сдуло с её мордочки, сменив откровенной грустью, — Хватало… — поправилась она, и снова начала писать, будто это её могло как-то спасти.

Я остался сидеть за столом и взялся за глиняный кувшин с брусничным соком. Подержавшись за него какое-то время, я выдержал паузу и всё-таки спросил:

— Кому письма?

— Всем, — коротко ответила Флёр, — Друзьям и врагам, все кто умеет читать.

— Хорошая ремарка, — ухмыльнулся я, но судя по суровому взгляду Флёр, моя шутка улетела в молоко.

Я решил более не испытывать судьбу и замолчал, уставившись в столешницу. Потянулись долгие минуты, еле-еле складывающиеся в часы откровенного ничегонеделания. До назначенной встречи ещё надо было дожить несколько часов. Никаких книжек, кроме как по кулинарии у Иена в подвале не нашлось, и те были интересны первые несколько страниц — потом желудок разочарованно выдал угрюмую ноту и книгу о вкусной и здоровой пище пришлось отложить. Пытался поспать — но сон не шёл, так как я прекрасно выспался. Попытался разговориться с кем-нибудь из персонала этого ресторана, но надолго этого не хватало, ведь дело было у всех — кроме меня! Взялся было за бутылку вина — просто посмотреть — а между ушей сразу же пролетел арбалетный болт, звонко воткнувшись в деревянную полку с бутылками. Положив вино на место, я разочарованно обернулся — а лисица уже как ни в чём не бывало вернулась к письму.

Чувство было хуже чем в тюрьме! Я сбегал из любой во всех своих жизнях, а сейчас не просто не мог убежать… Мне было нельзя. Не то чтобы раньше меня это останавливало, но сейчас бежать было попросту некогда. И когда мысль о тюрьме мелькнула у меня в мыслях, память охотно подбросила мне несколько занимательных времяпрепровождений в ограниченном пространстве. Выйдя из винного погребка, я медленно потянулся, разминая мышцы, выгнулся дугой и сделал парочку качаний из стороны в сторону, покрутил, как выражались профессионалы, корпусом, а потом лёг прямо на пол и принялся отжиматься.

От увиденного брови поползли вверх не только у всего персонала, но и самое главное я наконец-то смог впечатлить саму Флёр и её маленькую подругу. Мило подперев мордашку кулачком, в котором всё ещё было зажато перо, она дождалась пока я закончу первый круг упражнений и разведу перед ней лапами.

— Что? — недовольно спросил я, подразумевая что такая моя активность ей тоже не нравится.

— Ничего, — даже немного любовно ответила мне лиса, — Ты бы просыпался пораньше, я бы посмотрела что из тебя можно сделать.

— У меня уже есть система, — уверенно ответил я, — Не подводила шестьдесят пять жизней из ста пятидесяти пяти: сто отжиманий, сто приседаний, сотню на пресс и пробежаться десять километров.

— Неплохо для разминки, — усмехнулась Флёр, возвращаясь к писанине.

Я хмыкнул ей в ответ и принялся приседать.

Как бы это не выглядело и как бы не ощущалось — время стало ускоряться и довольно скоро по ощущениям вернулся Жуль и пригласил нас на встречу с другой крысиной семьёй. Я уже было подскочил с пола, но Флёр спокойно показала мне раскрытую пятерню, заявив что пойдёт одна. Недовольно разведя лапами, я хотел было справедливо возмутиться, но лисица довольно быстро объяснила мне, что всё что было нужно знать нам обоим нам рассказали вчера, а она хотела знать какие-то стратегические и тактические вещи, которые наверняка оказались бы для меня неинтересными. Я пообещал что буду сидеть тихо и слушать, но и этот аргумент разбился: надо было пройти по городу, и одной юркой лисе в плаще-накидке это было сделать несравненно проще, чем двум. Я попытался спорить ещё несколько минут, но никакого эффекта это не возымело — Флёр даже не прекратила собираться, и накинув капюшон на торчащие уши, вышла из таверны в гордом одиночестве, оставив меня один на один с быком-охранником. Тот демонстративно задвинул мощный засов и повесил на него огромный тяжёлый замок, ключ от которого он пристегнул на ремень. Скривив при нём брови настолько саркастично, насколько это вообще можно было, я показал ему пальцами на замок и задал один простой вопрос:

— Думаешь, меня это остановит?

Бык довольно фыркнул и улыбнулся.

— Нет. Кое-что другое остановит.

— Ну попробуй.

— Сколько жмёшь? — спросил меня рогатый.

— Чего? — даже улыбнулся я, — чего я делаю?

— Жмёшь от груди, — повторил бык, приглашая меня куда-то в сторонку.

— Я ничего от груди не жму, — попытался возразить я, заходя в какую-то подсобку, в которой без труда опознал место ночлега этого самого быка. Комнатушка была обставлена очень скромно — простая приземистая кровать, тумбочка и мощная табуретка, вокруг которой были разбросаны гантели и даже лежала целая штанга.

Бык похлопал меня по спине, приглашая внутрь и, непосредственно к инструментам.

— Лиса попросила сделать тебя сильнее.

— Да, я так и понял, — согласился я.

В общем время для меня полетело с утроенной скоростью. Я старался особо не напрягаться, понимая что если перетружусь, то на следующий день всё моё тело будет раздирать неимоверная боль, но всё равно выкладывался на полную; жаль только что бык одной своей лапищей поднимал штангу, которую я с трудом отрывал от пола, но учитывая разницу в наших образах жизни, я старался не нарываться.

Однако всё довольно быстро изменилось, когда в нашу секретную дверь довольно уверенно и звонко постучали. Бык тут же аккуратно положил на каменный пол свою гантелю и перехватил мою, чтобы я ненароком не уронил её. Поставив свои маленькие ушки на макушку, он огляделся и тихо спросил:

— Сколько раз постучали?

— Четыре, — уверенно ответил я.

В этот же момент отчётливо стукнули ещё два раза и бык начал что-то отсчитывать про себя, и ровно в его такт, размеренно стукнули ещё три раза. Только после этого он поднялся со своего места и бряцнул ключами на поясе. Я же поднялся со своего места и пошёл посмотреть на гостей.

Он молча впустил внутрь двоих — толстого и тонкого, захлопнув за ними дверь, сурово предупредил:

— Вы рано — мы ещё не обслуживаем.

— Однако условный стук мы знаем, да? — тут же ответила, судя по очень знакомому голосу тонкая фигура, — Потому что мы здесь не ради пожрать. Мы здесь ради сопротивления! — бойко, даже немного саркастично заявила она, скидывая капюшон и обнажая два задорно торчащих кошачьих уха.

— Хотя пожрать тоже не помешало бы, — довольно пробухтел её помощник.

— Какое ещё сопротивление, — недовольно пробухтел бык, держа руки сложенными на груди.

— Кристина, Кубрик, — позвал я их и те дружно обернулись ко мне. На морде большого кота светилась томная, неоднозначная улыбка, а вот капитанша была чем-то сильно недовольна.

— Они с тобой? — убедился охранник.

— Они ко мне, — кивнул я, и кивком головы предложил пиратам пройти внутрь, по дороге получив ушат помоев, вылившихся на мою голову в исполнении недовольной кошки:

— Где эта рыжая потаскуха, я ей хвост нахрен срублю по самые гланды!

— Ты ничего не попутала? — на всякий случай уточнил я.

— А что, она здесь? — развела кошка лапами.

— Флёр? — спокойно уточнил я, — Она ищет нам новых друзей. А что случилось?

— Она ещё и не готова?! — вспылила Кристина, — Мы там себе чуть хвосты не оторвали, а в итоге всё зря?

— Ещё не совсем, — стараясь сохранять самообладание, отвечал я, — В чём, собственно проблема?

— Проблема? Проблема в том что вы забрались так глубоко на сушу!

— Тут до моря рукой подать, — попытался парировать я, но меня поправил Кубрик:

— А чтобы не попасться людям, нам пришлось делать крюк по суше…

— На лошадях! Чтоб я ещё раз оседлала это неразумное недоразумение — я себе жопу на ней отбила по самый кадык!

Выйдя в большой зал ресторана Иена, я остановился чтобы повнимательнее рассмотреть капитаншу и уже немного неуверенно решил ей кое о чём напомнить:

— Но у тебя же вроде нет…

— Ради такого — найдётся!

— Надо же, — саркастично потянул я, отходя к уже ставшему родным столику, — А это у всех пиратов такая удивительная анатомия? А то знаете ли моя жена тоже была пираткой…

— Бывших пиратов не бывает, — отрезала Кристина, доставая из походной сумки туго скрученный рулон, на поверку оказавшийся шикарной широкополой шляпой, которую кошка тут же усадила на макушку, просунув ушки через специальные отверстия и довольно выдохнув, — Ах, вот так-то лучше… А то всё балахоны-балахоны…

— Кристина, ты бы сказала сразу, что тебе надо в свою шляпу! — рассмеялся Кубрик, плюхаясь на моё место, — А то чего ты на наших дорогих нанимателей сразу бросаешься?

Я молча принял слова толстого кота к сведенью и улыбнулся кошке, которая в свою очередь улыбнулась мне.

— Ну и как наши дела? — наконец-то начала она.

— Средней паршивости, — уверенно ответил я, отпивая брусничный сок.

— А что-нибудь пожрать есть? — вставил свои пять медяков Кубрик.

— С этим получше, — ухмыльнулся я, — Вопрос только когда Иен откроет кухню. Здесь вообще-то его ресторан.

— Настоящий ресторан? Прямо под борделем людей?

— Здесь никто не будет искать и люди здесь если и ходят то только навеселе, — пожал плечами я.

— Мне уже не терпится познакомится с этим Иеном, — уверенно заявил Кубрик.

— Всему своё время, — уверенно ответил я, — Ну, а у вас какие новости?

— Да так, ничего особенного, — ответила Кристина, закидывая сапоги на наш стол, — Команду набрали, с кораблём освоились.

— Вы поэтому так быстро? — предположил я.

— Ну и ещё сильный попутный ветер этому способствовал, — сказал Кубрик.

— Я велела команде пришвартоваться в устье небольшой реки, дальше на север. Нам надо выйти отсюда засветло — отлив не даст такой возможности.

— Убираться отсюда как можно скорее, понял.

— Не как можно скорее, а в промежуток между полночью и тремя ночи, — спокойно поправил меня Кубрик.

— Не очень-то много времени, — задумчиво сказал я, но поглядев на морды своих союзников, продолжил, — Да только кто я такой чтобы с вами спорить в морских делах? Я же даже шнот от крота не отличу! — усмехнулся я, но пираты и бровью не повели.

— Чего? — только и сказала Кристина.

— Таких вещей в нашем словаре нет, — сказал Кубрик, — И никогда не было.

— И у тебя в жёнах — пиратка? — продолжала наседать на меня капитанша.

— Бывшая, да, — снова сказал я, — И она даже была кем-то вроде боцмана или что-то вроде того…

— И ты даже не слушал её… — загадочно прошептала кошка, наклоняясь ко мне.

— Всё что я делал — это добывал пропитание для неё и двух наших детей. Времена были тяжёлые, и о море ей пришлось забыть.

— Как можно было забыть о море?! — взвинтилась Кристина.

Воцарилась неловкая пауза, которую разбавил я — улыбнулся, выпятил грудь, поставил уши торчком и обвёл себя лапами.

Кошка смачно шлёпнула себя по морде, да с такой силой что на столе подпрыгнула чернильница. Чтобы поддержать наш разговор, я положил лапы на стол и обратился больше к помощнику кошки, чем к ней самой.

— Расскажите мне что-нибудь, что я смогу понять. Как там, к примеру, ваши дела, а не наши?

Кот рассмеялся и вытащил из своей сумки пару бумажек, тут же снимая с шеи мешочек с табаком и забивая в бумаги самокрутку. Остаток этих бумаг он сунул мне.

Я взял их посмотреть, но понял мало.

— Корабль что вы с лисицей взяли для нас называется Авизо. Это почтовый голубь морей — доставляет корреспонденцию, письма, приказы, почту, максимум — лёгкие, но значимые грузы.

— Это к вопросу о том, почему вы взяли корабль без пушек и вооружения вообще, — дополнила его Кристина.

— Да, — кивнул головой Кубрик, зажигая кончик самокрутки, — Поняли мы это именно по этим бумагам. На борту были книги и документы, касающиеся передвижения кораблей. Это может дать нам много чего.

— Например? — спросил я, рассматривая вырванные клочки бумаги у себя в лапах.

— О передвижении и занятости их кораблей например, — передразнил меня Кубрик, и одним движением вырвал у меня лист, — Вот например, — повторил он с таким смаком и сарказмом, передразнивая меня, — Даже из этого клочка бумаги можно понять что как минимум три их фрегата проходят докование. Один — проходит перевооружение. И ещё один готовится к рейду.

Я спокойно присвистнул, но сделал это так, что коту показалось будто это было откуда-то ещё, и стоило ему отвернуться, я спокойно вытащил документ из его пальцев, вглядываясь в него внимательнее.

— И как ты это понял?

-А в бумагах значится… — кот пожал плечами, — … что на фрегат «Атлант» погружено очень много скоропортящихся продуктов. А так же двойная норма пороха — особенно для пистолетов и ружей.

— А он не тот же что в пушки сыпят? — Не понял я.

-Нет. — Покачал головой старый седой кот. — Это у нас порох самодельный — он мелко молотый. И мы его и в пушки в пистолеты сыпем. Но от него пыли много — а она горюча. Он слеживается и мокнет — а это опасно. Не заметишь такой комок когда пушку заряжаешь, и при выстреле он ка-а-а-к долбанет — и пушка в клочья. Так вот, а у людей порох мануфактурный — они его на заводах делают. Он у них — гранулированный, плотными такими комочками — отсыревает меньше, и горит лучше. И для пушек гранулы, крупнее, а для пистолетов и ружей — помельче. Чтобы заряжать проще.

Я выслушал лекцию кота с широко открытыми глазами и навострёнными ушами в его сторону, но когда он выдул порцию дыма в потолок и заглянул мне в глаза, он видимо увидел там бесконечность ночного неба.

— Он ничего не понял? — спокойно уточнила у своего помощника Кристина.

— Ни единого слова, — спокойно промурылкал толстый кот.

— Ничего, — спокойно признался я, — Все эти пушки, пистолеты, порох этот разный ещё бывает оказывается. То ли дело — ткнул кому-нибудь острой железкой в шею и всё готово!

— И не говори, — согласился со мной кот.

— Вот только в борт корабля не потыкаешься острыми железками, — напомнила нам Кристина, — Да и из луков и арбалетов не попасть в капитана в открытом море, в шторм.

Тёмная фигура в тяжёлом балахоне, появившаяся в этом зале как будто из неоткуда, тут же направилась к нам и уверенно села во главе стола, как раз на фразе Кристины о луках и арбалетах.

— Говори за себя, — необычайно строго, даже немного властно сказала Флёр, скидывая с ушей капюшон.

— Вашего умения мы оспаривать не будем, наслышаны, — спокойно свернул со скользкой дорожки помощник капитанши, — Но в наших рядах далеко не все таковы.

— А жаль, — отрезала Флёр, — В моих рядах такие все.

— Однако Вам это не помогло, — ехидно напомнила ей Кристина, но поймав на себе уничтожающий взгляд Флёр, предпочла занять свою пасть чем-то менее разрушительным, и тут же пригубила мой брусничный сок.

Повисла длинная неловкая пауза, которую решил разбавить я:

— Где не сработала грубая сила — поможет хитрость и гибкий ум.

— И много у Вас таких умников? — уточнила капитанша.

— Нет, он один такой, — ответила Флёр, — Но у него этого столько, что хватит на всех, и даже вам останется.

Кристина довольно хмыкнула — обстановка довольно быстро разрядилась и Флёр уже хотела было вернуться к письмам, полностью проигнорировав прибытие наших наёмных друзей, однако я резко встал со своего места и показал пиратам на лисицу.

— Вот ей стоит рассказать всё, и даже больше того, что вы рассказали мне. Она точно всё поймёт и сделает далекоидущие выводы, хорошо? Стратег! Гений!

Флёр неоднозначно покачала головой из стороны в сторону, скромно признавая этот факт.

— А разве тебе не нужно знать больше, чем остальным, чтобы хитрить, а, рыжий? — поинтересовался Кубрик.

— Не-е-е-е, — довольно потянул я, — По большей части я импровизирую, а ещё мне просто невероятно везёт, так что не пытайтесь обыграть меня в карты, — пошутил я, — Вы пока рассказывайте про всякое — про корабли на рейде и доковании не забудьте — и про порох и ещё что-нибудь. А…

— Может организуешь что-нибудь пожрать, а? — спросил меня упитанный кот.

— … А я организую вам что-нибудь пожрать, — улыбнулся я, махнув указательным пальцем в воздухе.

Закончив свой разговор на такой мажорной ноте, я навострил уши и быстро вычислил где мог находится Иен прямо по звуку. Крыс, однако, оказался весьма практичным и мне пришлось вывалить на него весь свой запас харизмы и красноречия, чтобы тот открыл кухню, ну или хотя бы попросил своего, как он выразился, су-шефа, приготовить для нашей компании что-нибудь намного раньше, чем обычно. Крыс ругался и клял во всём военных, не признающих хороший вкус и чувство такта, но ради своей собственной шкуры в итоге согласился.

И даже несмотря на то, что готово всё было на скорую руку, и даже более того — из каких-то остатков вчерашнего застолья, всё у крыса получилось настолько вкусно, что Флёр даже выбилась из графика — обсуждать планы и схемы с полной пастью было, мягко говоря, не сподручно, тем более что Пираты не отличались какими-то особенными манерами. В итоге их разговор затянулся и очень сильно — я уже начинал волноваться, но где-то к настоящему открытию ресторана нашего друга, когда гости уже начинали подходить, Флёр хлопнула ладонью по столу и решительно посмотрела на меня — я сразу же включился в их разговор, ведь несколько последних часов я находился в странной прострации, когда думать было не о чем, а дел особо не было.

— Собираемся, — решительно сказала Флёр, — Выйдем к порту и посмотрим что ещё есть у людей, по возможности — берём всё что можем взять.

— Что, ещё один корабль? — догадался я.

— Ну или пушки на нём, — подсказала мне Кристина.

— Вчетвером справимся? — уточнил я на всякий случай у Кубрика.

Кот удовлетворительно кивнул мне, а Флёр добавила:

— Клан Дерратцзе может организовать на их складах какую-нибудь диверсию — мне надо только дать сигнал.

— Отлично, — кивнул я ей.

— Замечательно, — подтвердила Кристина, но как-то без особого энтузиазма. Я быстро понял почему — она взяла свою шляпу за поля и стянула её с ушей, — Опять балахоны…

Сборы заняли ещё какое-то время, и только в тот момент когда мы вчетвером наконец-то выбрались на поверхность и Кристина взглянула на луну, она икнула от неожиданности и заявила:

— Полночь! У нас час чтобы добраться до корабля и три чтобы уйти из залива!

— Мы кажется не собирались бежать, поджав хвосты? — напомнила ей Флёр, запрыгивая на Молли — лошадка радостно к ней приластилась и получила угощение в виде яблока, заботливо прихваченного с ресторана.

Я погладил свою Полли по шее и виновато посмотрел ей в глаза — у меня для неё ничего не было.Опять.

— Прости, — попросил я неразумную кобылу, — У Флёр побольше опыта с такими зверьми, как ты, я как-то больше… договаривался…

Полли недовольно дёрнула поводья, но возражать против седлания не стала, тем более она отлично видела как к другой её подруге относятся те, кто сушу терпеть ненавидел. Кристина недовольно шипела, кряхтела и вообще всячески выражала недовольство, пока готовилась к довольно рисковой поездке, а её лошади приходилось совсем не сладко.

Но так или иначе, все мы в какой-то мере устроились верхом на своих скакунах — верных или не очень — и двинулись по ночному городу, обходя широкие проезжие дороги и двигаясь в основном дворами. Редкие звери, позволявшие себе вылезти в недружелюбный полночный свет луны, замечавшие нас лишь боязливо прижимали уши и делали вид, что нас не замечают. От пары патрулей Флёр ловко увела нас какими-то окружными тропками, так что люди даже ничего не заподозрили, но к сожалению спустя несколько минут неспешной прогулки, что-то заподозрила Флёр. Вскинув над плечом кулак, она велела нам остановиться.

— Что-то не так, — недовольно проворчала она, сверкая изумрудными глазами в кромешной темноте.

— Что-то конкретное? — спросила у неё Кристина, кое-как приблизившаяся к ней на своей ретивой кобыле, с трудом удерживая её вожжи, — Или просто предчувствие?

— Конкретное, — недовольно отрезала лиса, — Шум.

Кристина приподняла тяжёлый капюшон с головы и навострила свои ушки, которые не выдерживали даже малейшей нагрузки ткани, в то время как лисьи — спокойно держали на себе капюшон. Это могло конечно выдать нас, как говорится, с ушами, но лучше так, чем без слуха — особенно в темноте.

— И патрулей мало, — дополнила Флёр.

— Крысы наврали? — предположил я, поглядывая назад.

— Нет, я так не думаю, — честно призналась Флёр, — К тому же у меня есть способ проверить их слова.

Лисица закатала рукав балахона, обнажая арбалет, в который она вставила какой-то необычный болт из отдельного подсумка. Не мудрствуя лукаво, она задрала его к небу и коротко велела:

— Прижмите уши.

— Стоп, что? — пришло время спросить мне, как лиса спустила тетиву.

Пролетев вверх несколько десятков футов, болт вспыхнул ярко-голубым пламенем и издал очень высокий, противный, непохожий не на что звук. Его можно было сравнить с самым мерзким визгом комариных крыльев, только намного выше и сильнее в несколько раз! Он был короткий, но даже его хватило чтобы у меня зазвенело в ушах, которые я забыл прижать.

— Здорово! — отозвалась Кристина, — Что это было?

— Сигнал внутренней крысиной семье… Подорвать один людской склад с чем-нибудь.

— Что, вот так сразу? — удивился я, — Ты только с утра с ними договорилась, а уже вечером — палишь из всех орудий?

— Считай до ста, — попросила она меня, — Ну и они заверили меня, что готовы помочь прямо сразу.

Я молча посмотрел на молчавшего Кубрика, который тут же кивнул и показал мне десять пальцев.

— А этот твой пугач не лучше для отвлечения людей, не? — язвительно спросила Кристина, нетерпеливо дёргая вожжи, — Нам пора убираться отсюда!

— Нет, мы подождём, — спокойно ответила Флёр, заряжая в арбалет обычный болт, — Люди максимум увидели вспышку. Они ничего не слышали.

— Иди ты, — с максимальным возможным недоверием откликнулась кошка, — Этот звук мёртвых поднимет!

— Наших — да. Люди страшно тугоухие. Не слышат очень высоких нот, которые для нас — обычное дело, — пояснила лиса, и тут же спросила, — Сколько уже там, Ренар?

Я выразительно посмотрел на кота, прикрывшего глаза, и Флёр всё поняла. Кубрик молча показал нам сначала семь, потом десять, потом одну открытую ладонь.

— Семьдесят пять, — пояснила Кристина, но лисице это было не нужно — она спокойно кивнула и слезла с лошади, тут же опускаясь на одно колено и касаясь земли.

Последние несколько секунд в кромешной тишине и почти полной темноте длились для нас невыносимо долго — особенно когда Кубрик тихо сказал «Сто». Флёр зажмурилась, впивая растопыренную пятерню в сырую землю, но ничего не происходило. Кристина поспешила перейти к скоропостижным выводам, но стоило ей открыть свой рот, как глаза Флёр распахнулись в темноте, полные ликования.

— Уши! — только и успела крикнуть она, предвосхищая новый очень громкий звук, который должны были услышать абсолютно все — и на этот раз её предупреждениям никто не побрезговал.

Недалеко за границей города всего в паре миль от нас, сначала будто бы грянул гром, несмотря на чистое небо, а за ним пришло то, что лисица почувствовала через землю — мощный басовитый раскат взрыва. Какие-то ошмётки кровли и куски брёвен взмыли в воздух, но не успели они упасть, как Флёр вскочила на Молли и лихо пришпорила её.

— А теперь — погнали! — только и сказала она.

Опять же, как и с советом про уши, с ней никто не решился спорить. Всё внимание патрулей было приковано к звуку взрыва, мы могли проскакать практически прямо за их спинами, и мы в мгновение ока добрались до местного порта, который стремительно пустел — несколько десятков человек спешно вооружались в погоню, судя по всему по горячим следам, которых и быть не могло. В целом крысы оказали нам действительно неоценимую услугу: большая часть военных собирались как минимум посмотреть, а скорее всего — помочь в разборах того, что осталось от их складов, но всё равно — большая часть наших интервентов оставались на своих местах. Нашёл даже какой-то рыжий командир, который кричал чтобы все оставались на своих местах и занимались своим делом, мотивируя это тем что они на войне и это должно быть обычным делом.

Это было недалеко от истины.

Но по сравнению с тем что происходило на берегу, на море всё было спокойно, даже слишком — у причала стояло три небольших корабля — чуть больше того, что мы угнали для Кристины, и ещё один — вызывающий искреннее удивление и даже восхищение.

Только его Кристина и заметила, когда мы вышли к порту — огромный трёхмачтовый фрегат, ощетинившийся пушками и опустивший трапы на причал, он даже не пошатывался на волнах, как все остальные посудины в этом порту, он как будто сел на мель — настолько он был монументален. У кошки от этого зрелища заиграли искорки в глазах, и она как бы протянула к нему руки.

— Не потянем, — тихо сказал ей Кубрик, — Ему команда нужна раза в четыре больше, чем у нас есть.

— Скажите мне, что мы сейчас украдём мне кораблик моей мечты, — протянула кошка.

Я уже даже начинал прикидывать варианты, но Флёр сбила меня с мысли довольно быстро:

— Нет, и такой нам сейчас не нужен, даже наоборот. Слишком заметен.

— Да что ты знаешь в морских делах, — разочарованно вздохнула кошка.

— Кое-что знаю, — сказала Флёр, — Что на него грузят?

В этот момент залюбовавшиеся взрывом работяги на пирсе получили нагоняй от командира и схватили какие-то ящики. Капитанша одним отточенным движением раскрыла у бедра подзорную трубу и уставилась в неё, пока Флёр щурилась на луну.

— Свежее мясо, овощи, апельсины, фрукты, — бегло перечислила она, водя лупой трубы по пирсу, — Молоко и даже хлеб, а не сухари.

— Они ненадолго выходят, — предположил Кубрик, — Но дел у них будет по горло.

— Точно, — подтвердила кошка.

— Как тот Фрегат, о котором вы говорили мне сегодня днём? Который идёт в Рейд?

— Ага, — снова отозвалась Кристина, — Даже более того — это он и есть!

Флёр резко дёрнула подзорной трубой в сторону носа корабля и бегло прочитала его название.

— Вот это совпадение, — поражённо прошептал Кубрик, а я лишь усмехнулся ему в ответ:

— Это не совпадение, — заверил я его, — Я же говорил — мне просто везёт.

— Иногда даже чересчур, — недовольно сказала лисица, отрываясь от подзорной трубы, — Сейчас нам это только помешает.

После её слов воцарилась немного неловкая тишина — мне хотелось высказать ей за потерянные возможности, но делать это при Кристине и её помощнике мне откровенно не хотелось. Поэтому чтобы доказать ей что она не права, я решил действовать сам — спешился с Полли и передал поводья лисице. Пройдя несколько шагов в сторону фрегата, я повернулся к ним чтобы сказать что догоню их потом, но осёкся на полуслове, увидев что вместе со мной спешились и все остальные, а поводья лошадей держал Кубрик.

— Вы куда собрались? — удивлённо спросил я, разведя лапами.

— А ты куда собрался? — язвительно уточнила у меня Кристина.

— Импровизировать, да? — ещё более язвительно спросила Флёр.

— Я не собираюсь терять такую возможность, — махнув лапой на фрегат, ответил я.

— Какую? — тут же уточнила лиса.

— Угнать его? — с блеском в глазах предположила капитанша.

Я тяжело вздохнул, склонив голову.

— Ну или как-то… Уничтожить его? — предположил я, — Пока он здесь, на приколе, без основной команды — он не так страшен, как был бы, встреть мы его в открытом море! Так ведь?

Лиса и кошка неожиданно дружно и синхронно согласились со мной, кивнув головами.

— Большая часть команды либо на берегу, либо дрыхнет, — предположила Кристина.

— Я слышу только «Залезь туда прямо сейчас», Кристи, — улыбнулся я, впервые сократив её имя к её удивлённо раскрывшимся глазам.

— Тогда я с тобой, — бойко заявила Кристина, скидывая капюшон, — Вдруг тебе понадобится помощь в управлении этой посудиной.

— Или наоборот, — пожал плечами я, неловко улыбаясь, но не смея ей отказать.

— Я тоже, — безапелляционно сказала Флёр.

Я снова пожал плечами — ну конечно, куда без неё. Когда же я бросил короткий взгляд на Кубрика, тот лишь улыбнулся.

— Я послежу за лошадьми и постою на дозоре, — спокойно сказал он с лёгким поклоном.

— Отлично. Вы обе знаете что делать, — заверил я лису и кошку.

Отправляясь за мной Флёр быстро подбежала к Кубрику и отстегнула от лапы свой единственный арбалет и подсумок со специальными стрелами. Не прощаясь с ним, она сказала что не знает как крысы отреагируют на второй сигнал за ночь, но если что — он послужит сигналом для нас всех. Это меня немного воодушевило, но разочаровало другое — выходило что Флёр оставалась безоружна.

Не то чтобы о ней можно было сказать что она даже голой была безоружна — и обычный, даже неразумный лис обладал мощными, но тупыми когтями и острыми зубами. Про Флёр так вообще — она ещё и тренировалась многими годами быть настоящей убийцей и могла отправить на тот свет и без оружия вообще, но её главный козырь — дальнобойное, смертоносное, а главное совершенно тихое и скрытное оружие — был больше не при ней.

Конечно, глядя на ту решимость, с которой она собралась идти в стан наших противников, возражать я не стал, но небольшую пометку для себя сделал — больше я на её арбалеты и меткость не рассчитываю.

Я и две мои боевые подруги спустились в порт и поначалу затаились, прикидывая расклад сил и возможные пути проникновения на корабль. Проще всего было пробраться туда с воды, но мокнуть, а значит и выдавать себя хлюпающими лапами и хвостом я не собирался. Пирс и причал довольно неплохо охранялись, но стоило нам выйти ближе к кромке воды, я увидел что под причалом было довольно много места, а на каменном причале были сделаны небольшие, узенькие дорожки, чуть шире обыкновенных ступенек.

— Ладно, девочки, — сказал я, стягивая с себя длинный тяжёлый балахон, — Идём ва-банк.

С этими словами я отбросил плащ на какой-то столбик. Флёр хмыкнула, но сделала так же — молча и спокойно стянула с себя балахон и повесила его там же.

— Кристина? — тут же спросил я.

— Вы совсем сдурели? Стрелять будут на поражение! Сразу!

— А когда они не сразу стреляли на поражение? — удивлённо спросил я, — Просто не показывайся и всё!

— Я так не могу!

— Тогда возвращайся к Кубрику, — отрезала Флёр, — Ренар?

Я молча развернулся и аккуратно спустился по каменной стене набережной до грубых ступенек. Поначалу мне показалось, что я вот-вот соскользну со склизкого, мокрого камня, но я быстро сжал нижнюю лапу, цепляясь когтями за щели между кирпичами. Точно так же рядом со мной спустилась и Флёр, вот только у неё проблем оказалось меньше — её подкованные эльфийские сапоги не скользили вообще. Мы стали медленно и аккуратно подбираться к пирсу, где довольно быстро забрались под него. Цепляясь за редкие и грубо сколоченные доски, упираясь нижними лапами в распорки и поджимая хвосты чтобы ненароком их не намочить, мы пробрались по деревянным лесам сначала до первого, но там решили что будет лучше добраться до второго трапа на корабль, через который ходило намного меньше грузчиков.

Никто даже и не заметил как по главному трапу на палубу фрегата проникли две шустрые лисы, держащиеся на двух лапах.

На самом корабле мы с Флёр быстро сориентировались и заняли своё любимое укрытие в бесчисленных бочках на палубе. Времени на раздумья было немного — судя по всему эти самые бочки должны были перетащить вниз.

— Помнишь, Кристина хотела себе пушки? — на пределе лисей слышимости прошипела мне в ухо Флёр, — Как думаешь?

Я снова пожал плечами — надо было хотя бы посмотреть и проанализировать ситуацию. Сильно усложнял моё дело тот факт что люди по сути стреляли не по вору, а просто по расе — любой, кто не был человеком автоматически считался для них врагом, а будь это вор, воин или мирный обыватель — им было плевать. Немного положение вещей спасала накидка — так нас хотя бы издалека могли принять за человека и всё-таки проверить прежде чем палить.

Я уже начал придумывать план провезти пушку, сославшись на какое-нибудь техобслуживание, но понимал что одной будет по крайней мере мало, да и шансов убедить людей, стоя к ним практически в плотную было пугающе не много. Цепочку моих мыслей прервала кошка, бесцеремонно ввалившаяся к нам в укрытие с широкой улыбкой. Флёр недовольно толкнула её локтём в рёбра, а та недовольно на неё шикнула.

— Что ты задумала? — спросил я у неё.

— Всего лишь убеждалась что вас не грохнут на полпути! Уж если два рыжих прошли мимо патрулей, то кошке это не составит труда!

— Говори тише, — сказал я, но потом до меня дошёл смысл сказанных ею слов, вот только Флёр меня опередила:

— Ты использовала нас?!

— Я прикрывала ваши тылы!

— Заткнитесь обе! — рявкнул я на них чуть ли не во весь голос.

Это послужило своей цели — лиса и кошка заткнулись и оглянулись назад. Судя по лязгу лат, к нам явно кто-то шёл.

— Уходим, — спокойно сказала Кристина, оттолкнула пару бочек и бесшумно нырнула между ними, сразу же скрываясь во мраке нижней палубы.

Мы с Флёр поступили так же — лисица уходила последней, и как только наши глаза привыкли к темноте, я прямо услышал как как она машинально дёргает запястьем, чтобы раскрыть несуществующий арбалет.

Я решил разрядить обстановку и похвалил кошку:

— Отлично придумано, Криси, — сказал я, но та помахала ладонью.

— Нет-нет-нет. Давай уж лучше Кристи.

— Как скажешь, — пообещал я, посмотрев в другие, ярко-зелёные зрачки, — Что будем делать?

Флёр призадумалась всего на пару мгновений, но её опередила капитанша:

— Давайте скрадём у них их оружие! Я бы хотела получить в своё пользование один из их многозарядных револьверов!

— Многозарядных, да? — довольно протянула Флёр, — Да, это было бы неплохо. А потом взорвать этот фрегат к такой-то матери!

— Взорвать? — недовольно протянул я, — Он нам может ещё пригодится.

— Ты запоёшь по-другому, когда встретишься с этой махиной в море. А втроём с ним не управится. Даже не отшвартоваться! — напомнила мне Кристина, и я быстро принял её доводы на веру.

— Тогда чего мы ждём? Ищем оружейную? Где она может быть? — быстро выпалил я.

— Где-то здесь, на верхней палубе, может быть ещё палубой ниже, но не дальше — ниже только артиллерия.

— Это же то, что нам нужно, — улыбнулся в темноте я, — Ладно! Рассыпались — встречаемся здесь через пять минут и уходим!

— Десять! — оборвала меня Кристина, и тут же пояснила, — Ты хоть представляешь, насколько эта посудина огромная?

— Будь по-твоему, но не опаздывайте! Я ведь могу и фитиль какой-нибудь запалить!

Лисица и кошка недобро усмехнулись и скрылись вдвоём в темноте первой палубы, но ещё долго я отчётливо слышал их шаги. Точнее только одну пару лап.

— Ты кошка или кто? — шикнула в темноте Флёр.

После этого стук каблуков по доскам кое-как прекратился. Мне же с этим было намного проще — босые мягкие лапы не издавали ни единого звука, кроме мягкого шуршания и лёгкого цоканья когтей по свежим доскам пола. Дождавшись, когда моё зрение привыкнет к темноте и мир вокруг станет бело-серым, я, цепляясь за перекладны над головой, быстро отыскал лестницу и спустился ещё ниже, к палубе с пушками и обомлел на несколько секунд — здесь, помимо пушек, огромного количества ядер в плетёных корзинах и всевозможных принадлежностях для стрельбы и обслуживания орудий, висели гамаки — и все были заняты.

Кажется их называли канонирами или попросту — пушкарями, но в данный момент мне было не до терминологии. Я решил не рисковать и спустился ещё на палубу ниже лишь для того чтобы увидеть что там было всё ровно тоже самое — всё пространство корабля было заполнено спящими людьми. Тут же всё так же находились боеприпасы и инструменты. Выругавшись глубоко у себя в душе, я спустился ещё ниже и попал на склад — и вот здесь было где разгуляться. Ничего ценного я для себя не нашёл — в основном всё те же ядра, бочки с тем самым гранулированным порохом, картечь, огромные мотки запального шнура. Всё было прекрасно организованно, разложено в прямой доступности — по-военному строго и даже чем-то красиво. Где-то в другой стороне корабля кто-то ругался и складывал на борт бочки с провизией и я прекрасно видел людей, но они совершенно не видели меня — наверху горели факелы. Никто не решался приносить их к пороху.

И я действительно не нашёл для себя ничего интересного — и когда я уже решил что пора бы убираться, просто наугад взял из близжашей корзины большое увесистое ядро для пушки.

И тут же понял для себя один маленький факт — ядро это было слишком лёгким. Покачав его у себя на ладони, я увидел что с одной стороны у него торчит чёрная пробка, а в ней — запальный фитиль. До меня быстро дошло что это была осколочная граната, но сердце моё забилось втрое чаще не поэтому. Я знал, что она сама по себе не представляет для меня особой опасности, но я мог запалить её фитиль, как и обещал девочкам, и спешно делать ноги. Но это было слишком опасно, необоснованно рискованно. Тем более что мне надо было предупредить об это Кристину и Флёр, но зачем делать это самому, когда это можно было сделать руками самих людей?

В моей лапе сверкнул один из моих метательных ножей — лёгкий взмах им и фитиль был укорочен наполовину. Хвостик отправился обратно в корзину со снарядами и быстро завалился там куда-то вниз. И вроде бы этого должно было быть достаточно, но я положил снаряд на место и взялся за другой, снова обрезая его хвостик. Это должно было как минимум не дать снарядам долететь до своих целей!

— Чего ты тут делаешь в темноте? — раздалось у меня над ухом.

Я молча отскочил в сторону и отправил нож куда-то в темноту. Флёр спокойно вытащила его из балки у своей головы и констатировала:

— Ты промазал.

— Иди ты, — злобно буркнул я ей, достал другой ножик и обрезал ещё один хвостик у гранаты.

— А это идея, — довольно протянула Кристина, разглядев что я делаю, — Они рванут прямо здесь!

— Они рванут на полпути, — поправил я, — Слишком короткие фитили вызовут подозрения.

— Смотреть на них в пылу боя никто не будет! Они не успеют прицелится!

Я всего на пару секунд замер с ножом в руке, но уже следующую гранату я обрезал под корень. Флёр вынула из раструба сапога свой нож и тоже встала у корзинки, обрезая шнуры.

— Режьте у той корзины, что ближе ко входу — её скорее всего потащат первой, сразу как только отстреляют боезапас на палубе выше! — скомандовала Кристина.

Спорить мы не стали — дружно с Флёр встали у двух самых ближних корзин спина к спине и принялись за дело.

— Что-нибудь достали? — спросил я у неё через плечо.

— Да, скоро увидишь. Заодно поможешь дотащить! У тебя же много карманов в жилетке?

Я приветливо взмахнул локтями как крыльями и шлёпнул сложенными лапами по своей любимой части гардероба.

— Это боевая жилетка! — похвастался я, — В хреновые годы в ней помещалось двадцать бутылок эля по пинте каждая!

— Это когда это у нас были настолько хреновые годы, что тебе приходилось эль таскать в жилетке?

— Ну, не у нас, — спокойно поправил я её.

— А-а, — задумчиво протянула лисица и снова навострила уши, — Достаточно. Уходим.

— Ещё не всё обрезали! — попыталась возразить Кристина, но сама же хлопнула себя по лбу, признавая абсурдность такой мысли.

— Так всё и не надо…

— Поняла, — Кристина схватила с пола какую-то сумку, бренчащую железом.

Ещё одну, такую же, Флёр взвалила себе на плечи — она была небольшая, но явно довольно тяжёлая, и я без всякой задней мысли предложил ей помочь, но вместо благодарности услышал лишь «Цыц» в свой адрес и приглашение идти вперёд, на разведку, так как лиса и кошка теперь были куда заметнее.

В итоге ровно так я и поступил, спокойно и без лишних проблем проведя их двоих до верхней палубы, а оттуда — сразу на трап, и быстро-быстро под него. На скользких деревянных балках, укрепляющих конструкцию, Флёр чуть было не выронила свою сумку, что вызвало недовольный писк Кристины позади нас, но всё обошлось. Лисица поймала сумку почти у самой воды — вот только жалобный скулёж от кошки не закончился.

— Отлив! — громко прошептала она, показывая нам на воду.

Мы с Флёр недоумённо переглянулись.

— Я-то думала что прилив будет позже, дура! — в душе хлопнув себя по лбу, промямлила Кристина, — А он, оказывается уже был!

— Дойдём до нашего корабля и там поговорим, — прервала её стенания Флёр.

— Да никуда мы теперь не дойдём!

— Давай хотя бы на своих двоих, а? — предложил я кошке, — Дойдём до того места, где людей хотя бы нет, да?

Кошка, расстроившись, что мы не придали должного значения её словам, недовольно брякнула сумкой с оружием и аккуратно пошла за нами. Я кстати заметил насколько ей было неудобно переползать с балки на балку под причалом — в отличие от сапог Флёр со стальными набойками, её сапожки были мягкими, кожаными с нетвёрдой подошвой, что в основном мешало, особенно когда плечо оттягивала ноша с чем-то громыхающим. В итоге полпути мы преодолели за вдвое большее время, чем когда влезали обратно и кончилось всё тем, что я чуть ли не силой отобрал у кошки её сумку, устроил её на плече и послал её вперёд — так стало намного быстрее.

Уже через несколько минут мы вылезли на берег и пригнувшись, ползком, выбрались из порта с нарастающим чувством восторга и радости. Когда за пригорком показался Кубрик с нашими лошадьми, Флёр даже не удержалась и довольно вскрикнула, оглядываясь на фрегат людей.

— Не так уж и страшно теперь, да, Кристина?

Кошка недовольно промолчала, отбирая поводья у своего помощника, и лишь оседлав неразумную кобылу, уже с высока заговорила:

— Из-за этой невинной шалости мы пропустили время выхода из дельты реки! Мы застряли тут!

— Надолго? — тут же осведомилась Флёр, закидывая свою сумку на круп Молли.

— До завтра! — недовольно буркнула Кристина.

— Но прилив ведь ещё не кончился, — со знанием дела сказал Кубрик.

— Кончился! — недовольно оборвала его капитанша, — Вода была выше, когда мы заходили на фрегат!

— Может тебе так просто показалось? — предположил я, взваливая свою сумку на Полли.

— Ты отметок не видел? — высокомерно спросила меня Кошка.

— Ладно-ладно, я не с морей, таких вещей не вижу даже в упор, — признался я.

— Так и что дальше? — спокойно спросила лисица, вскакивая верхом и оказываясь наравне с капитаншей.

— Ничего! — всё так же напыщенно сказала кошка, отворачиваясь, — Теперь стоим в дельте как дураки и маемся дурью!

— Ну кто дурью, а кто найдёт себе дело поинтереснее, — спокойно и серьёзно ответила Флёр, подходя к моей лошади на своей и запуская лапу в сумку, которую тащил я, и вытаскивая оттуда довольно большой для её лапы, явно тяжёлый людской пистолет с многозарядным барабаном, — А я бы хотела освоиться с вот этим вот.

Сказав это, она всё-таки вызвала какое-то подобие улыбки на мордочке кошки. Остальные в нашей компании оседлали своих лошадей и мы тронулись в путь без всяких балахонов и плащей — по словам и Кубрика и Кристины, люди туда не должны были ни лезть, ни интересоваться чем-либо.

Так и оказалось — спустя пару часов по заброшенным тропам и забытым дорогам, мы вышли к устью реки, являющейся одной из образующих дельту. Авизо нашёлся быстро — Кристина даже расщедрилась на редкую, как потом выяснилось, похвалу в сторону команды. Корабль встал на якорь в небольшом изломе течения, прикрываемый редеющей осенней листвой со стороны моря, но не весь, а лишь его часть. И ту часть, что можно было увидеть уже закрывали ветками. Судя по всему — не первый раз, поскольку всё необходимое для маскировки уже валялось на берегу.

— Они даже поняли что мы не успеем выйти из этого залива, — деловито усмехнулась Кристина, направляя лошадку к берегу, где уже стояли две шлюпки.

— Точно не успеем? — на всякий случай убедилась Флёр.

— Да, точно. Будь я на своём старом корабле — я бы ещё могла рискнуть. У того была и осадка поменьше и днище не то. А с этим красавцем — нет.

Мы остановились на берегу. Кристина и Кубрик поприветствовали оставленных за главных членов нового экипажа — ими оказались здоровый и матёрый тигр и снующий рядом с ним рысь — тоже не самый молодой, но бойкий и видимо очень сильный. Обменявшись какими-то непонятными для нас с Флёр словами, они прояснили ситуацию окончательно. Кристина отдала приказ разбивать лагерь, пополнять запасы еды и пресной воды.

Мы с Флёр слезли со своих скакунов и отпустили их пастись на ближайшую опушку, где Молли и Полли напились свежей воды из реки и начали беззаботно щипать траву. Вскоре к ним присоединились лошади Кристины и Кубрика, а к нам на шлюпке прибыл Арен — и чтобы не сыпать мне соль на раны, даже не стали друг другу особенно радоваться, а вели себя как какие-то друзья.

Я даже не мог на них сердиться за такое странное и откровенно глупое поведение и потому спустя полчаса у костра я решил отлучиться по каким-нибудь важным и долгим делам куда-нибудь в лес, и дать им побыть вместе.

Что ж, только самые лучшие друзья могли понять насколько мне было плохо без моей любимой жены. Даже более того — они могли понять насколько плохо без неё всем нам! Её способности, знания и опыт сейчас были бы нужны как никогда — и не было бы потребности в Кристине, Эмерлина могла командовать кораблём сама, и до сих пор читала какие-то новые книги о новых технологиях в судостроении. Она бы без проблем разобралась с этой кошкой-выскочкой, а мне не пришлось бы чувствовать себя круглым идиотом рядом с ней.

В общем я дал себе время на не самые весёлые размышления и меня даже никто не попытался искать — как раз то, что мне было нужно. Вернулся на берег я только под утро — когда небо уже начинало светать. Флёр и Арен, обнявшись друг с другом, спали практически на голой земле. То ли они так сильно устали, то ли так сильно растворились в обоюдном уюте, что и не замечали ни холода, ни жёсткости. Я решил уже не ложиться — благо я отлично выспался в ресторане у Иена, и вспоминая его чудесные блюда, начал задумываться, а не послать ли нам гонца до его чудесного заведения, чтобы тот набрал нам чего повкуснее и принёс сюда.

Но когда мои мозги уже проработали целую систему по доставке еды, меня отвлёк дивный запах моей любимой свежей речной жаренной рыбы. Обернувшись, я увидел что пираты, привыкшие коротать время рядом с водой, не теряли его даром — оккупировав несколько шлюпок, они расселись на них, окружив себя удочками.

Как в старые добрые времена, при виде рыбаков во мне взыграла неуёмная гордость, я тут же потребовал себе удочку и изрядно повеселил пиратов, заявив что я сейчас с берега наловлю больше и вкуснее, чем они все вместе взятые.

Их веселью настал конец, когда Кристина лично утащила от меня полное ведро отборных жирных карасей, и поставила вместо него другое — пустое, наполовину заполненное водой. В четвёртый раз.

Закусывая прямо на ходу свежезажаренной рыбкой, она, не прожевав, изумлённо призналась мне, тыкая пальцем в ведро карасей.

— Теперь я поняла что ты имел в виду, когда говорил что тебе везёт!

— Везения тут нет, — с улыбкой ответил я, — Мастерство и опыт.

— И как такие вещи применимы в рыбалке? — поинтересовался Кубрик.

— Так же, как и в воровстве, — усмехнулся я.

Кристина весело махнула на меня лапой, смеясь.

— Ой, этих хитрецов поди разбери! Несут какую-то высокопарную чушь!..

— Давайте несите уже мою чушь моим друзьям, — сказал я, кивая на её пустое ведро, — И постарайтесь не расплескать! Потому что хороша только полная чушь!

Шутка оказалась что надо — Капитанша и её помощник засмеялись, а я подсёк ещё одну рыбину и вытащил её из воды.

На пятом ведре я решил закругляться, а то на меня уже начинали недобро посматривать с лодок, у которых было от силы по два ведра хилого улова. Закинув удочку на плечо я вернулся на берег, но своих друзей там не обнаружил — они проснулись и обсуждали что-то у костра. Подойдя ближе, я поставил ведро рядом с огнём и плюхнулся на песок, поджав лапы.

— О, здорово что ты не терял времени, — приветствовала меня Флёр, — Что у тебя тут?

— Рыба, — с гордостью ответил я.

— Сама знаю что рыба, какая конкретно?

— Жирный карась, пара язей, россыпь краснопёрок, — спокойно перечислил я.

— Хороший карась, — сказала лисица, облизнувшись, — Арен, сообразишь мне что-нибудь железное, или может решётку какую-нибудь с корабля?

— Ты же не собираешься сейчас это готовить? — пробасил её муж.

— Ещё как собираюсь.

— Наконец-то нормальная еда, — не изменившись в морде ни на йоту, ответил ей Арен, чмокнул в щёку и отправился на борт Авизо. Меня же попросили сходить за дровами — к счастью у практически новой команды Кристины всё было отлично организовано — моряки и канониры были предварительно разделены на группы, занимающиеся каждый своими делами. И одним из таких дел была заготовка дров. Всё работало чётко, как в настоящей армии.

Уже сидя у костра и наблюдая как лисица делает свою магию с травками и какими-то украденными специями, я на миг забыл о том, что где-то за горизонтом бушевало пламя войны и гибли мои соплеменники и друзья. Мы сидели на берегу, вкусно и сытно если — и в целом было здорово, если не сказать прекрасно. Мне искренне хотелось забыть о всех тех ужасах, что я пережил, и всерьёз задумывался о ещё одном походе за чёрной жемчужиной, ещё одной временной петлёй.

Но я предпочёл об этом не распространяться — мало ли как на это могла отреагировать Флёр. Вариантов было множество — от «Бросится со мной помогать» до «Прикончит меня на этом самом месте». С такими рамками искать что-то между ними и выбирать среднее не приходилось, поэтому я держал язык за зубами.

А после сытного и безумно вкусного позднего завтрака, началась и более активная подготовка к тому неизвестному, что ждало нас впереди: Кристина распаковала сумку с оружием, которую мы увели с фрегата людей и раздала новые пистолеты самым важным членам команды, среди которых затесался и тот тигр-здоровяк и его помощник-рысь. Нам троим оружие досталось по остаточному принципу — Кристина принесла какие-то остатки и старые образцы, которыми пользовались пираты до того, как в их загребущие лапки попало новое оружие. Я отказался больше из вежливости, сославшись на свою репутацию, Арен не взял из принципа — мало того что он не признавал ничего, кроме самого лучшего, так был убеждён что лишь битва лицом к морде была честной. Над этим его заявлением усмехнулась даже его жена, сказав что честь уже давно ушла из битв, и он много времени просиживает хвост в кабинетах при королевском дворце. Хорошая битва — это выигранная битва, а на войне все средства хороши, особенно когда речь идёт о полном уничтожении нашего вида.

Флёр же, ещё давно выразившая своё стремление овладеть новым оружием, несмотря на возвращённый её Кубриком арбалет, долго копалась в сумке, перекладывала и выбирала самые разнообразные людские приборы по доставке смерти в организм. В конце концов она выбрала себе относительно небольшой, скромный пистолет с какой-то штукой, которую Кристина обозвала барабаном, в которую помещалось шесть зарядов. Кошке же, как более подкованной в людских военных технологиях, и пришлось объяснять лисице все основные принципы, базовые умения и многое другое, пока наконец она не закончила свой рассказ простыми словами:

— Теперь направляешь эту сторону в сторону врага и спускаешь крючок…

Флёр ещё раз взвесила пистолет в лапах и посмотрела на свой левый арбалет, будто расставаясь со старым другом. Потом решительно перекинув новую игрушку из ладони в ладонь, она поднялась на две лапы, вытянула пистолет перед собой и сделала несколько холостых выстрелов в сторону реки.

— Неплохо для первого раза, — спокойно сказала Кристина, усаживаясь рядом с нашим котелком и цепляя себе когтями кусочек рыбки из ухи, — Лапы пошире, грудь поверни в сторону.

Флёр выполнила все указания и убедившись что всё правильно, пощёлкала пистолетом ещё несколько раз. Когда она получила общее одобрение от Кристины, то перекинула пистолет в другую лапу, на которой был арбалет и сделала тоже самое, никак не менее эффектно и красиво.

— Ты с двух лап можешь?

— У этого моего друга есть брат-близнец, — показав кошке арбалет, сказала Флёр, — И ни один не мажет. Никогда.

— Здорово конечно, — потянула капитанша, сладко зевая, — но с этими штуками можешь о таком забыть. У арбалетов нет отдачи, а у этих штук — ещё какая.

— Ничего, я быстро привыкаю, — заверила её лиса, опуская пистолет, — Но мне надо понять, к чему конкретно привыкать.

Кошка, уже устроившаяся полулёжа на берегу, лениво сплюнула куда-то в сторону, и крикнула в на корабль:

— Кубрик! Тащи сюда патроны, что мы сами делаем! Людские мануфактурные я тебе переводить не дам.

— Тебя и не спрашивают, — хмыкнула лисица.

Когда к ней прибыли патроны, Кристина умудрилась съесть всю рыбу из нашей походной ухи, не дотронувшись ни до единого другого компонента супа, и быстренько куда-то ретировалась, под явно надуманным предлогом организации чего-то там у кого-то, кому эта организация была не нужна.

Процесс зарядки оружия пришлось объяснять Кубрику, с чем он справился не в пример лучше капитанши. Так же он остался с нами на весь процесс организации небольшого стрельбища, сбор и изготовление мишеней — как раз в этот момент капитанская организация могла бы пригодиться. Но стоило Флёр лишь поднять уже заряженный пистолет в сторону небольшого пригорка, на котором закрепили несколько людских нагрудников, привезённых с корабля, как кот немедленно раскритиковал всё в каждом движении лисицы, и начал долго и довольно занудно учить её попросту правильно стоять, вынимать, переносить и хранить это чудное оружие. Настолько занудно, что Арен от скуки пошёл помогать с дровами и рыбой. Я же решил остаться.

До самой стрельбы дошло лишь через несколько часов, когда дело уже начинало клониться к вечеру и надо было собираться отплывать — чем и занималась остальная команда Кристины. Флёр потренировалась сначала заряжать и разряжать пистолет, и когда на берегу прогремел первый выстрел, на него обернулись абсолютно все. Как и следовало ожидать — она начисто промахнулась не то что мимо цели, а даже мимо стрельбища — в редком лесу за пригорком тихо хрустнула и обломилась верхушка у берёзы. Кубрик медленно прижал ладонь к морде, поглядывая на лису между пальцев, но та не потеряла ни капли энтузиазма. Даже наоборот: Флёр задорно улыбнулась и перехватила пистолет в левую лапу, хрустнула шеей.

Следующий выстрел выбил фонтанчик пыли из насыпи, а последовавший за ним — звякнул сталью и оставил рваную дырку на краю стального человеческого нагрудника — и звук этого триумфа услышали все. Глаза у Кубрика округлились от удивления, когда он понял что Флёр уже попала.

— Новичкам везёт, — безапелляционно сказал он, на что лисица тут же перебросила револьвер в правую лапу и тут же сделала два выстрела.

Практически вровень со звуками выстрелов по берегу раздались два звонких, дребезжащих стальных звука — и мне было видно что латы людей украсили новые дырки, у каждого — в районе сердца.

Потом пляж заполнили жиденькие аплодисменты единственного зрителя — то есть меня. Мне было плевать насколько неловко это звучало — я искренне радовался за свою боевую подругу и за столь быстрое освоение ею искусства стрельбы. Лисица в свою очередь, не сводя взгляда с мишеней, ловко вытряхнула из барабана шесть отработавших зарядов и взяла у Кубрика новые, довольно быстро и ловко заряжая их в оружие. Щёлкнув барабаном, Флёр снова подняла пистолет на уровень глаз и шестью точными выстрелами, каждый из которых ознаменовался звонким звуком попадания в латную пластину, доказала что ей не только лишь везёт, а ещё и то что в стрельбе она — далеко не новичок. Снова повторив перезарядку, она повернулась спиной к стрельбищу и со спокойной улыбкой сунула пистолет в раструб своего сапога и этим всё испортила.

Глаза у лисы вылезли на лоб, и издав непонятный, мало вменяемый звук, она рывком вытащила пистолет из сапога и чуть ли не со слезами отбросила его, тут же бросаясь куда-то наутёк.

Как оказалось — недалеко. Прямо в речку. На ходу скинув свои сапоги и с размаху упав бедром в прохладную воду, стиснув зубы от боли.

Вот смеялись над ней всей командой, и лишь некоторые позволили себе сделать это достаточно беззлобно, чтобы Флёр не захотела засадить им пулю промеж глаз — по крайней мере я так решил, когда с улыбкой подавал ей пистолет, пока её муж вытаскивал её из реки. Что и говорить — Флёр сама не удержалась от улыбки, а Кристина пообещала показать ей какой-то трюк, который поможет впредь такого позора избежать.

Ближе к ночи мы переправили все наши пожитки и лошадей на новенький людской корабль и подняли якорь. Несколько томительных часов мы выжидали команды от Кубрика и Кристины к отплытию, и лишь в тот момент, когда они единогласно сказали «трогаемся», новой команде были розданы все необходимые приказы и мы втроем — Я, Флёр и Арен — как обычно в таких ситуациях почувствовали себя исключительно ненужными, и скорее даже обузой из-за лошадей, которых до этого силами команды затащили на борт. Конечно Молли и Полли много места не занимали, но я уже начинал думать о том что следовало бы их оставить в Сольбурге, или того больше — с благодарностями отдать их бывшему хозяину и брату по совместительству. Однако, несмотря на то что своих лошадей Кристина и Кубрик распрягли и отправили восвояси, Флёр лично настояла на том чтобы двух вороных кобыл взяли на борт и обеспечили всё необходимое довольствие, утверждая что таких нам больше не сыскать. Не то чтобы они занимали много места — спокойно лежали по разным бортам на боку, положив морды на борты, но мне было просто их жалко — им нужно было движение, свежая трава и много воды, а тут с этим были проблемы. Всё это можно было получить на берегу и из этой долгой логической цепочки я вдруг сделал один простой, но удивительно нужный вывод, который немедленно озвучил Флёр:

— А что дальше?

Лисица, скучающая рядом со мной на капитанском мостике, тяжело вздохнула.

Глава 7. Кошмары наяву

Я никогда не считал себя любителем морей, судоходства и прочих вещей, связанных с плаванием, хоть это и считалось в нашем мире основным методом перемещения на большие расстояния. Я даже знал некоторые морские термины, у меня просто было с кем сравнивать — с моей ненаглядной женой, конечно же. По сравнению с ней я не знал вообще ничего, да и она сама порой говорила, что успела забыть про судоходство в два раза больше, чем я когда-либо знал. Люблю я её, конечно, не за это. Но никогда не откажусь выйти с ней на её яхте куда-нибудь подальше в море, чтобы не было видно ни берегов, ни кого-то ещё. Только мы вдвоём, посреди огромной водной глади с небольшим запасом провианта. Эмерлина в такие моменты позволяла себе стянуть с себя все одёжки, расправить волосы и заниматься своими корабельными делами в чём-нибудь вроде тоненьких трусиков, едва ли прикрывающих её бёдра и оставляющих на виду её прекрасное место рядом с основанием хвоста.

Почему не совсем голой? Мне так было неинтересно, и она об этом отлично знала. И делала всё для меня. Однажды она даже спланировала всё так, что посреди моря нас застал мёртвый штиль — и вода вокруг нас была гладкая как зеркало. Мы пили вино, ели припасённый виноград и сыры, отдаваясь друг другу столько, сколько мы этого хотели, и когда подул первый лёгкий ветерок — мы с ней даже немного разочаровались, ведь после двух с лишним недель такого отдыха мы должны были возвращаться обратно — в клан Флёр, к детям и нашим делам.

Я не отличался какой-то особой сентиментальностью, и хоть не раз и не два видел, как некоторые моряки и простые звери хранят небольшие портреты своих жён и детей в разных потайных местах, я так и не озаботился ни одним из таких со своей женой. Мне думалось, что так будет всегда: когда мне захочется увидеть её, я просто пойду и увижу. В первый раз, когда её пленил Изенгрин, я даже не задумался об этом — просто мне хотелось как можно быстрее справиться со всеми делами, чтобы как можно быстрее её увидеть, и всё… Но сейчас тоска по моей жене буквально раздирала мою душу на части.

Как мне хотелось, чтобы всё происходящее оказалось лишь дурным сном…

Но мне хотелось этого слишком часто, и теперь мне предстояло заплатить по всем счетам. Я не знал, что мне предстоит через два часа, но точно знал, что мне не предстоит: Феланокс, Чёрная Жемчужина и очередной побег из реальности. Нет уж. Лучше для этого как следует напиться самым крепким ромом, который только можно найти, но даже этот вариант не подлежал рассмотрению: у людей на суднах была стальная дисциплина и никакого алкоголя в трюмах нашего нового корабля не нашлось, а всё, что было завезено уже пиратами, было только для капитана и приближённых. Я, конечно, неплохо входил в круг этих самых приближённых, но после всего произошедшего хотелось лишь отдохнуть. Поэтому я устроился в гамаке на нижней палубе вместе с командой и забылся.

Очнуться пришлось самому. Как обычно бывает в таких случаях, я просто открыл глаза и лежал так несколько минут, думая о происходящем и порой не замечая даже самых очевидных вещей, будто бы во сне. Никого из команды вокруг меня не было. Видимо, из-за моей приближённости к капитану меня решили не будить. Ну или это всё был поздний ночной кошмар, когда сознание уже пытается переключиться на бодрствование, но до конца не выходит. Поверив в эту теорию, я решил поискать ей доказательств и вылез из гамака на палубу.

Корабль не раскачивался, и было необычно тихо. Никого вокруг. Сознание подсказало — это кошмар. Но мне так не хотелось просыпаться, и я решил ему подыграть — может быть, даже он будет лучше, чем то, что происходило в реальном мире.

Не особо оглядываясь по сторонам, чтобы не спугнуть какую-нибудь страшилку в трюме, я одёрнул жилетку и поднялся по крутой лестнице, оказавшись на верхней палубе.

Снова ни единой души и мёртвый штиль. Вода вокруг нас была кроваво-красной гладью от горизонта до горизонта. Я не стал заглядывать за борт, чтобы увидеть то, что там наверняка плавало, и буквально обламывал свой кошмар, самого себя, и получалось неплохо — благо, живя с парой других рулевых у в голове, я научился это делать, а главное — бороться и побеждать за контроль над самим собой.

Но страх сложно контролировать. Поэтому, когда я поднял глаза и посмотрел на корму корабля, туда, где на капитанском мостике стояло рулевое колесо, я увидел кого-то. Гадать кого не приходилось: женский силуэт, знакомые чуть ли не до рези в глазах изгибы бёдер, уверенная стойка рядом со штурвалом. Сколько раз я падал перед её красотой на колени от радости?..

Вспоминался только один момент — когда один из летучих лис клана, которым тогда ещё управлял Чак, вернул её на палубу непобедимости в целости и сохранности…

Мой кошмар — там.

Мир сна, будто чувствуя, что я начинаю сдаваться и поддаваться страху, попытался нагнать ещё. Пока я шёл вдоль борта, я то и дело спотыкался обо что-то… Что-то мягкое, податливое и… почти живое. Я слышал дыхание, стоны умирающих, но старательно не смотрел вниз; пёр напролом только к ней одной, никому ещё. Я так хотел увидеть её, что был готов идти по кому угодно!

Перед самым мостиком я всё-таки увидел кого-то ещё и еле сдержался. Мой старший сын в дорогих клановых доспехах лежал у лестницы, но вместо груди у него было лишь кровавое месиво…

Это всё только сон.

Рядом с моим сыном лежал ещё один труп, поменьше, но в его лапах была сжата чья-то лисья шкура.

Нет.

Это всего лишь сон. Проснуться было легко, но я всё равно упрямо поднял глаза и посмотрел на капитанский мостик. Она всё ещё стояла у штурвала.

Я начал подниматься по лестнице, но понял, что мои голые лапы скользят по чему-то, и когда я не смог удержать равновесие, то увидел, что это была не лестница. Нет. Это была та самая куча освежёванных живодёрами родичей по рыжей шерсти и длинному пушистому хвосту.

Переборов рвотный позыв, я одним прыжком добрался до мостика, оказавшись с ней на одном уровне, вот только…

Это была не Эмерлина. Совсем не та, на кого я так надеялся, за которую прошёл по этому кошмарному кораблю. Нет. Я думал, что всегда различаю их в любом состоянии, но сонный разум играл со мной злые шутки. Это была Флёр.

Что же, мне оставалось лишь усмехнуться и просыпаться. На прощание я положил лапу ей на плечо, и это была огромная ошибка.

Лисица резко повернулась ко мне, но вместо вытянутой рыжей мордочки было лишь какое-то ало-бурое месиво — нижняя челюсть полностью отсутствовала, лишь какой-то её остаток шевелился, будто пытаясь мне что-то сказать. Остатки зубов на верхней челюсти висели на ниточках капилляров, а язык безобразно болтался в воздухе. Мне не пришлось ничего выдумывать — я уже видел это. Я видел лиса в домике, когда лисы бежали со своей земли.

Но Флёр была в сознании. И ей было больно.

В озверевшем приступе ярости она бросилась на меня, тут же повалив с мостика в кучу окровавленных трупов, вжимая меня в них. Своей разорванной пастью лиса пыталась что-то кричать мне, но выходило, что она лишь забрызгивала меня кровью вперемешку со слюной, топя меня всё глубже и глубже в ещё тёплом мясе моих сородичей.

Что ж, кошмар, ты победил!

Я закричал и попытался оказать ей хоть какую-то толику сопротивления, упирая лапы в то, что осталось от её морды, и вкладывая все силы в то, чтобы она отошла от меня, но получалось так, что я лишь глубже тонул в куче трупов, с которых заживо снимали шкуры…

В какой-то момент я оказался настолько глубоко, что один из них свалился на меня и закрыл мне глаза. Стало темно, и в этот момент я рывком открыл глаза на нижней палубе нашего авизо.

Руки были вытянуты и сжимали в пальцах что-то не очень мягкое, но сухое и пушистое. Переведя взгляд чуть ниже, я понял, что впился когтями в целую и относительно невредимую, если не считать пары царапин тупыми когтями, морду Флёр. Я вцепился в неё с такой силой, что умудрился оттолкнуться от неё в гамаке, но она переносила моё вторжение в личное пространство на уровне гранитной глыбы, на которой впору ставить ей памятник.

Убрав мои лапы от своей морды, лиса дождалась, пока я вылезу из гамака, и спокойно поинтересовалась:

— Плохой сон?

Я потёр голову и посмотрел на неё. Оглянулся и признался:

— Думал, что смогу его перехитрить…

— Интересная история, — кивнула она без особого энтузиазма, а спустя несколько секунд неловкой паузы, призналась и сама: — Мне тоже не спалось.

— Увиденное… — начал было я, но она перебила:

— Надо работать.

Я молча согласился, но тон, с которым лисица это сказала, меня насторожил. Мы молча вышли на верхнюю палубу, и там я понял, что, походу, я один успел хоть немного поспать: почти вся команда, которая у нас была в данный момент…

Откровенно говоря, сложно было сказать, что конкретно они делали. Наши лисы, спасённые из плена, в основном сидели на палубе, глядя на тех немногих пиратов, которые кое-как разбирались со снастями, проверяли, что делает тот или иной канат с парусами и какое конкретно влияние оказывает это на движение корабля. Они этим пытались помогать — кто-то уже занял вороньи гнёзда на верхушках мачт, и оттуда порой доносились разные крики вроде «Кажется, мы начали приближаться к берегу», хотя мне казалось, что это берег начал приближаться к нам. Другой зверь, на этот раз пират, свесился из «вороньего гнезда» на мачте и что-то крикнул своим внизу. С носа ему вторил ещё один, промерявший глубину грузилом.

— Мель, — недовольно цокнула кошка, после чего, сморщившись, отпихнула от штурвала матроса — пухлого полосатого кота в тельняшке и рваных штанах, и сама начала аккуратно ворочать штурвалом.

Всем этим театром абсурда пытался управлять Кубрик, пока наша капитанша не очень гордо стояла у штурвала, тоже пытаясь давать указания, что делать, куда лезть и к чему крепить.

Мы с Флёр в этом странном балагане смотрелись, мягко говоря, дико, так как она почти ничего не понимала в морском деле, а я — вообще ничего не понимал. Арен, который в отличие от меня не просто не знал, но и откровенно ненавидел морское дело, занялся тем, что умел и любил, — заключил свою супругу в объятия и что-то нашёптывал ей, то и дело ныряя своим изящным носом ей за ушко. И даже добился её улыбки. Я решил пока оставить их наедине, а сам прошёлся по палубе угнанного авизо, пытаясь хоть немного понять, что происходит, но даже большинство команд, отдаваемых Кубриком, звучали для меня как тарабарщина. Нет, он разговаривал на моём языке, вроде как даже родном, и там вроде как даже проскакивали знакомые слова и цифры, но остальное для меня оставалось полной загадкой. Конечно же, мне сразу вспомнилось, как моя жена терпеливо и доходчиво переводила мне эту тарабарщину и пыталась объяснить, что назвать какой-то канат Бантом, Фор-штагой или Штаг-Карнаком намного быстрее и чётче, чем обзывать какой-то канат каким-то канатом. Где-то на полпути до скучающей кошки за штурвалом я оглянулся посмотреть на свою боевую подругу, сейчас растаявшую в объятиях своего большого и сильного мужа. После той картины изуверских смертей сородичей они восполняли это с любовью и страстью, уже совершенно ничего не стесняясь: одну из своих лап, ту, что без арбалета, Флёр сунула между своим телом и телом Арена, и тот не оставался в стороне, буквально впивая в юбку лисицы свои когти. Пришлось отвернуться, потому что в голову начали заползать не самые лучшие воспоминания о том, что Флёр делала для меня, причём чуть ли не с подачи Арена, когда я потерял Эмерлину. Фактически я сейчас в том же самом положении, но тогда не было никакой неопределённости, а сейчас она, скорее всего, была жива. Я не мог думать иначе и твёрдо зарёкся, что когда моя любимая лисица будет со мной вновь — эти двое сами на слюну изойдут от того, что мы с ней покажем.

Тряхнув мордой, я попытался отогнать дурные мысли и снова двинулся к Кристине под аккомпанемент морской тарабарщины. Капитанша заметила меня издалека, так что моё прибытие для неё неожиданностью не стало. Когда я на правах нанимателя, заказчика и банкира в одной морде поднялся к ней на мостик, она не возражала, даже наоборот. Одно из преимуществ нанимателя и отчасти судовладельца — право присутствовать в святая святых корабля.

— Какие лисы у нас хорошенько выдрыхлись, — немного язвительно, но всё-таки дружелюбно сказала она, довольно осклабившись.

— Не то чтобы в этом меня постиг огромный успех, — сказал я, зевнув. — После увиденного…

Капитанша многозначительно повела мордой.

— Почти все ваши не спали сами и не дали спать моим ребятам — сплошные слёзы, сопли и скулёж! — недовольно заключила она.

Воспоминания были ещё слишком свежи, и как только в голове из памяти всплыли образы, которые надо было описать и пересказать тому, кто даже не представлял себе этого ужаса, то к горлу подступил предательский ком.

— У них — веские причины, — хмуро возразил я.

Кошка, очевидно, хотела весело подколоть меня, но, бросив короткий взгляд на мою мрачную физиономию, явно передумала.

— С меня рассказ потом. Может, вон они, — я кивнул на любящуюся парочку на носу корабля, — смогут тебе это рассказать.

— Я так и подумала, — пожала плечами Кристина и тяжело вздохнула, глядя на то, как очередной из лисов повис на мачте, отчаянно маша руками и ногами.

Ещё несколько зверей полезли его снимать, кто-то из команды Кристины додумался, что надо что-то где-то развязать. Кубрик закричал что-то о том, что не для того пираты лезли в самое пекло, спасая рыжих, чтобы сейчас здесь их гробить. Этому заявлению вторил голос Флёр и угроза арбалетом.

Кошка грустно вздохнула.

— Что случилось? — насторожился я.

— Корабль… — интонацией, словно она всё объясняла, вздохнула Кристина.

— А что, с ним что-то не то?

— Не-е… Корабль хорош, — мечтательно протянула капитанша. — Но очень сложный. Много косых парусов…

Она искоса глянула на меня:

— Мои разбойники к такому непривычны…

— То есть вы не умеете им управлять? — заключил я.

— К нему надо привыкнуть, — извиняющимся тоном объяснила кошка. — И вот тогда он раскроется по полной.

— Угу, — подытожил я. — Получается как? Корабль украл, команду украл, рулить — не украл?

Капитанша довольно хихикнула и многозначительно промолчала. Вместе с ней мы перевели взгляды с друг друга на наше замечательное приобретение.

Практически вся команда — и пираты, и наши лисы были на палубе. Вахтенные стояли на постах, группа пиратов дежурила у кабестана на носу — видимо, если что, готовая бросить якорь, дабы не сесть на мель, а ещё часть забралась на мачты, управляя парусами. Кошка снова взглянула на меня несколько раз и наконец, видимо, собравшись с храбростью, как можно небрежнее спросила.

— А ты действительно такой великий вор, как рассказывают? Я имею в виду — ты реально можешь всё украсть?

Поправив жилетку, я снисходительно взглянул на неё.

— Правда.

— Интересно было бы глянуть, что ты можешь.

— Мне тоже, — согласился я. — Было бы интересно, что вы можете. Вот, например, почему мы ползём вдоль берега? Твои пираты не могут выйти в открытое море?

Кошка перестала улыбаться.

— Можем, — хмуро заключила она. — И не только мы! Тут полно фрегатов людей. А вы сунули хвост в осиное гнездо и пошуровали там! Так что, пока мы идём вдоль берега, меньше шансов напороться на военный корабль!

— Это почему? — удивился я.

— Они никого не боятся и ходят, как ты предлагаешь, напрямик.

Сразу после её слов кто-то из команды с криком улетел за борт, качнувшись на каких-то снастях, чем потянул за собой горизонтальную опору паруса, которая сбила в воду ещё двоих.

Раздался крик:

— Души за бортом! — И следом крики, топот и нецензурная брань.

Подскочившие пираты бросили «купальщикам» конец верёвки и вытащили их обратно на борт.

— Сухопутные крысы, — высокомерно-снисходительно бросила кошка, следившая за пришествием. Затем Кристина взглянула на меня со странной смесью разочарования и злости, а переведя взгляд в мою сторону, дополнила: — И да, править не украли.

Я усмехнулся ей в ответ, как раз в тот момент, когда к нам на мостик поднялась Флёр. Её муж отвлёкся на помощь спасателей.

— У меня боец улетел за борт, какого хрена? — буквально сразу же начала она, ткнув большим пальцем за своё плечо.

— Такого, что твои лисы не понимают в морском деле ни зги, — ответила ей капитанша, — Моя команда тоже уже пару раз вылетела, пока вы дрыхли.

— А с чего ты вообще решила, что можешь указывать моим бойцам что делать?

— А я и не указывала, — искренне удивилась Кристина. — Они маялись от скуки и сами вызвались помогать, но скорее больше мешают! И как вы собираетесь драться на море, если вы ни черта не разбираетесь в морском деле? — обратилась она ко мне.

— А им и не надо! Они — головорезы, и не их дело ворочать парусами!

— Как знаешь! — пожала плечами капитанша. — Но после первой же битвы ты запоёшь по-иному!

Флёр возмущённо вскинулась:

— Это почему?!

Кошка удостоила её короткого взгляда.

— Потери, — коротко объяснила она. — Даже самый удачный бой — это потери. А кончатся матросы — этот кораблик превратится в плавучую тюрьму, которая будет, покачиваясь на волнах, ждать, когда её найдут люди.

Флёр моргнула.

— Так что я бы посоветовала поднатаскать самых молодых лис, — невинно предложила кошка, — чтобы они хотя бы утлегарь от бизань-гафеля отличали.

Некоторое время мы плыли молча. Затем Флёр максимально небрежно и властно подошла к перилам ограждения надстройки и крикнула вниз своим бойцам.

— Матиаз и Фулон, ко мне!

Пара молодых лис пулей взлетели по лесенке к нам.

— Выдели кого-нибудь, чтобы обучить их, — обратилась к кошке Флёр. — Лишние лапы не помешают.

Кошка понимающе кивнула и обратилась к стоящему рядом с компасом коту в матроске.

— Лоренцо, займись гардемаринами. — В конце фразы она явно не удержалась, и последнее слово получилось насмешливым.

Я скосил взгляд на Флёр — та изо всех сил делала вид, что не заметила.

Кот призывно махнул лапой и повёл лис за собой.

— Это командиры отрядов! — строго отчеканила ему вслед Флёр. — И их бойцов — тоже обучи!

Лоренцо замер и вопрошающе взглянул на капитаншу. Та кивнула.

— Надо было сказать мне, — обратилась она к Флёр, нахмурившись. — На корабле может быть только один капитан.

— Тогда считайте меня судовладельцем и адмиралом! — осклабилась лисица.

Несколько секунд кошка разглядывала лисицу, словно прикидывая: не обложить ли её матом? Но тут наверх поднялся тяжело дышащий Кубрик, и Кристина, явно что-то придумав, указала на помощника и елейно предложила:

— Тогда вам, адмирал, возможно, стоит заняться подобающим занятием? Например, помочь Кубрику разобрать документы людей, которые остались в каюте капитана?

— Я ему зачем?

— Во-первых, чтобы не слонялся без дела, — строго, по-капитански ответила кошка. — А во-вторых, у Кубрика намётанный глаз на всё, кроме… Того, на что глаз у тебя.

— Деньги? — предположил Кубрик, усмехнувшись.

— И на то, как их достать, — намекнула нам Кристина и дополнила специально для помощника: — Оттуда, откуда их не достать старым добрым насилием…

Мы с помощником капитана усмехнулись и переглянулись. Старый кот, то ли по интонации Кристины, то ли по виду надувшейся Флёр, понял, что ситуация накаляется, и призывно взмахнул лапой.

— Прошу за мной!

Капитанская каюта оказалась «этажом» ниже — прямиком в кормовой надстройке. Здесь даже было комфортно: мебель была сделана с претензией на ампир, стол завален кипой бумаг, пакетов и тетрадей, в углу стоял напольный глобус, на полу лежал приличный ковёр, стены были обшиты панелями из крашеного дерева, а вся корма представляла собой огромное многостворчатое окно. Конечно, уже чувствовалось, как над помещением поработали пираты: ушла некоторая дисциплинированность, разбросали вещи, занесли какие-то личные вещи Кристины, ну и некоторые тайники были выпотрошены. Спросом не пользовались только довольно богатые капитанские одежды — то ли брезговали, то ли фасон был не тот, хотя у той же Кристины был вполне себе людской наряд. Я же не удержался и, пройдя по пушистому ковру мимо захламлённого стола, открыл окно и выглянул наружу. Снизу, в нескольких метрах, струилась вода, вяло двигалась плоскость корабельного руля.

— Ну, вот… — Кубрик, взвесив в лапе, небрежно бросил на стол какую-то тетрадку и несколько других журналов.

Я улыбнулся, припоминая своё прошлое — порой такие вещи были намного более ценными, чем золото в казне… К тому же каким вором я бы был, если бы мог наведаться в казну, когда там ничего не было? Уж точно не тем, кем я был сейчас или когда-то давно, когда я ходил туда чуть ли не как к себе домой. И прежде чем было так, я не раз и, если честно, даже не два заходил туда только затем, чтобы разочарованно опустить лапы при виде не совсем пустой, то где-то наполовину пустой. Конечно, деньги, золото и некоторые драгоценности были в королевском хранилище почти всегда, но когда их было так мало, что пропажа любой монетки была заметна, я всегда уходил оттуда с пустыми лапами. Поэтому я начал воровать не только само золото, но и то, что на него указывало: налоговые документы, движения и графики движения обозов с тем, что из казны входит и выходит. Конечно, на другой стороне моей затеи тоже не скучали и меняли их регулярно: делали фальшивые документы, порой даже специально для меня, и многое другое, но у меня всегда находилось что им противопоставить. Поначалу для меня это было игрой, но со временем превратилось в рутину. И вот теперь мне представился шанс разобраться в совершенно новых, незнакомых и, скорее всего, непонятных бумагах совершенно чужого мне государства, из которого приплыли к нам настоящие изуверы и садисты. И если Флёр готова была вступить с ними в бой, рвать им глотки голыми зубами и когтями, то я хотел сделать им если не больнее, то хотя бы сопоставимо больно. Ведь никто не пойдёт воевать на голодный желудок. И у меня для этого были все необходимые средства.

Я тщательно собрал все бумаги с пола; в общую стопку на стол пошли даже истоптанные и скомканные документы. Огромные бухгалтерские книги, журналы учёта, дневники и многое другое — всё это мы с Кубриком собирали не только в покоях капитана, но и в других местах корабля. Знакомый с положением дел помощник капитана нашёл покои своего коллеги и принёс его записи, которые окрестил очень важными, чуть ли не важнее, чем капитанские. Я нехотя согласился и погрузился в документы.

— Ну что? — В дверях каюты появилась подбоченившись Кристина.

— Минутку! — напряглась Флёр. — А кто у штурвала?

— Ну, у меня же нормальные пираты, а не толпа сухопутных крыс, — хохотнула кошка и шагнула к столу. — Есть здесь чего интересного?

Флёр пожала плечами и, цапнув из вазы в углу яблоко, громко хрустнула.

— Расчётные ведомости и бухгалтерия, — постановил Кубрик, перебирая документы. — Отчёты…

— Пойдёт на растопку… — чавкая яблоком, фыркнула Флёр.

Я осуждающе глянул на неё и, цапнув со стола тетрадку, раскрыл её на середине. Кубрик был прав — это была какая-то расчётная документация.

— Есть что интересное? — спросила Кристина.

Кубрик неопределённо промычал, листая какой-то журнал.

Однако я, перебрав несколько писем и отчётов, обнаружил, что люди ведут войну с какими-то «химерами», о чём я сообщил вслух.

— Это мы, — хмуро объяснила Кристина. — Это они нас так называют.

— А ещё — гомункулами, — кивнул Кубрик.

— Это что за хрень?! — окрысилась Флёр. — Что это значит?!

— Химера — это смесь разных тварей, — объяснил старый кот, — а гомункул — искусственно выведенное создание.

Я опустил взгляд на кипу документов на столе. Можно было поклясться, что эти слова там мелькали чуть ли не на каждом документе — люди явно уничтожали нас, и делали это с размахом.

— Здесь написано, что они вырезали в одной деревни 320 химер, а в другой — 280!

— Значит, они уничтожили шесть сотен душ, — спокойно кивнул помощник капитана.

— Больные ублюдки, скоты! — прорычала Флёр, метнув недогрызенное яблоко в открытое мной окно.

— А кто такие «чунго»? — спросил я, наткнувшись на незнакомое определение в частном письме.

— Как-как? — Развеселился Кубрик.

— Чунго, — недоумённо повторил я.

— Что-то вроде «мудака», — подала голос Флёр. — Я слышала такое на юге.

Я нахмурился — мне не хотелось быть ни чунго, ни химерой, ни гомункулом, ни мутантом. Бросив письмо на стол, я решил раз и навсегда называться лисом и принадлежать к старым добрым зверям и никак иначе. Впрочем, надо было продолжать поиски нужной мне информации, и хоть читать расистские бредни захватчиков было откровенно тяжело, я строчка за строчкой продирался через записи, пока глаз не зацепился за одно интересное упоминание — уничтожая нас, люди пользовались нашей инфраструктурой и домами. Так, для содержания многих наших они применяли старые тюрьмы, даже магическую тюрьму в крепости Каталина. Говорили, что тамошние мифриловые решётки было не перепилить и не согнуть, а магические замки невозможно было сломать или обойти.

Меня бы она точно не удержала, и я считал это пустым трёпом.

— Вот! — объявил Кубрик, не отрывая взгляда от страниц журнала. — Это отчёт о кораблях империи!

— Ну-ка, ну-ка! — оживившись, Кристина прильнула к плечу старого кота. — Что там?

— Ну, вот… — протянул тот. — Фрегат «Брауберг» — идёт на ремонт, аж в саму столицу. Фрегат «Атлас» — подготовка к рейду и погрузка команды морской пехоты…

При упоминании последнего корабля я поморщился — название было знакомым, а Кубрик продолжал, мерно перечислять:

— Фрегаты «Обсидиан» и «Штутциг» — докование на месте. «Ля-Палет» — команда подхватила понос…

Но дальше я не слушал, ведь, пока кот перечислял корабли и что-то там ещё, я нашёл как раз то, что искал. Благо, автор дневника мне попался наблюдательный, а главное — очень корыстный. Он не раз и не два подмечал суда — такие же размером и быстротой как и тот, что был у нас, но буквально «пустые». Минимум команды, никаких пушек, а главное — тяжёлый конвой порой из двух, а то и вовсе трёх фрегатов. Он в красках расписывал, как один такой двигался куда-то на запад отсюда, причём двигался он так же медленно, как и его охранники.

Мы с этим капитаном явно мыслили в одном и том же направлении. Он смело предположил, что за жалованием ему и команде вскоре придётся отходить куда-то в эту сторону, а значит, там было что-то такое.

— Кубрик, — сказал я в воздух. Кот флегматично направил одно ухо в мою сторону, но этого было достаточно. — Скажи, если корабль типа этого будет идти с минимальным экипажем, зато с тремя фрегатами сопровождения, что это может означать?

— То, что к этому кораблю не надо лезть, вот что, — довольно грубо ответил мне помощник капитанши.

— А лезть к нему не надо потому, что…

— Потому что он доверху набит золотом, вот… что… — уже намного более спокойным тоном отвечал кот, направляя на меня оба уха.

Замолчавшие в этот момент Кристина и Флёр переглянулись. Лиса — с некоторым вызовом, а кошка — удивлённо.

— Кэп тут как раз один такой упоминает, — меланхолично сказал я, постучав когтем по желтоватым страницам дневника, — куда-то на запад уплыл. Ты знаешь что-нибудь этакое на западе?

— Много чего знаю, — кивнул мне кот. — Но нужна конкретика.

— А конкретики пока нет, — сказал я, показывая коту полупустой разворот дневника. — И не будет.

Мы молча глядели друг на друга какое-то время. Кот буквально прожигал меня взглядом, но я спокойно обратился к книге обратно и нехотя признал:

— Однако, наводка хорошая…

Внезапно влетевший в нашу каюту замызганный пёс-матрос из команды Кристины, не утруждая себя никаким военным этикетом, просто крикнул:

— Капитан, проблемы!

Кристина тут же сдвинула шляпу и решительно отправилась наружу, пока Флёр осталась на месте, искренне возмущённая подобной субординацией. Взмахнув лапами, она пошла за кошкой, на ходу пробормотав:

— Что это за проблема такая, которую сами не могут решить?

За ней громыхнула дверь каюты капитана, а мы со старшим помощником посмотрели друг на друга, решая, выходить нам или нет. Кот спокойно опустил глаза обратно в журнал, и я решил поступить по его примеру. Сверху, с палубы, раздались какие-то команды — проблемы, видимо, прекрасно решались и без нас. Мы погрузились в дальнейшее изучение бумаг, однако уже через несколько минут Кубрик оторвался от журнала.

— Тихо, — неожиданно резко попросил меня Кубрик.

Я оторвал уставший взгляд от бумаг.

— Тихо! — напряжённо повторил кот.

Я уставился на кота в ответ. Он уже не смотрел на меня, а только, навострив уши, поглядывал по сторонам.

И тут я понял.

— Тихо? — догадался я.

Мы с ним настолько привыкли к шуму моря, звучным приказам Кристины и Флёр, матершине матросов и солдат клана, что не заметили, как всё, кроме моря, затихло. Да и то казалось не таким шумным, как обычно.

— Тихо, — в третий раз повторил Кубрик и нехорошо зыркнул на меня.

Не сговариваясь, мы побросали документы и рванули к двери. Старый пират собирался распахнуть дверь на палубу с разгону, но я положил лапу ему на грудь и остановил его, прижимаясь к стене рядом.

Кубрик мою идею одобрил и встал с другой стороны. Рывком вынув из браслета пару метательных ножей, я зажал их в кулаке, а кот достал какой-то старый пистолет и взвёл его. Мы переглянулись и обменялись кивками; я медленно повернул ручку и, насколько можно было медленно, открыл дверь на палубу, заглядывая в расширяющуюся щель.

Сразу стало понятно, что никто нас там не поджидает, и я чуть более уверенно раскрыл дверь, медленно высовывая морду наружу.

Благо, петли были прекрасно смазаны — никто этого не услышал, но без внимания я не остался. Стоило мне высунуться чуть дальше — и я заметил, что вся пиратская команда попряталась за бочками, а лисы Флёр затаилась у высоких бортов нашего корабля, зачастую сжимая в лапах оружие. Я на всякий случай прикрыл дверь, выходя чуть дальше, но рядом с моей нижней лапой стукнул знакомый арбалетный болт, втыкаясь ровно в той траектории, откуда был выпущен, — сверху.

Я тут же вздёрнул морду и увидел, что Флёр, держась за какой-то такелаж, пряталась за плотными парусами, и, завидев меня, делала большие страшные глаза, веля пригнуться.

Я закрыл дверь и обратился к Кубрику:

— Что-то не так.

— Это я уже понял, — буркнул Кубрик. — Где Кристина?

— Без понятия, но Флёр застрелит тебя без шума и пыли. Только ползком.

— Понял, пусти, — решительно отпихивая меня с пути, сказал кот, грузно опускаясь на пол и по-пластунски выползая из капитанской каюты. Я высунулся за ним, тут же языком жестов обращаясь к Флёр — разведя лапы, я как бы спросил её, что происходит. Та лишь кивнула в сторону паруса, за которым пряталась. Кивнув, я высунулся за краешек двери, в который снова с глухим стуком воткнулся болт.

Когда я зыркнул на лису, она похлопала себя по голове, прижимая уши.

Это было уже интереснее. Я прижал уши настолько, насколько мог, выглянул за дверь, тут же скрывшись за ней. Человеческий фрегат! Мы выскочили на людей, огибая небольшой скалистый мысок, словно из-за угла.

В небольшой бухточке с песчаным пляжем кормой к нам стоял огромный красно-золотой корабль — типа того, что мы с Флёр посетили вчера.

Паруса на мачтах были убраны, и на палубе происходили какие-то подготовительные работы.

До корабля, на глазок, было около мили, но даже отсюда были видны блики подзорных труб. Высунувшись из-за двери ровно настолько, насколько было можно, я обратился к Флёр:

— А чего мы молчим-то?

Флёр таинственно посмотрела куда-то в мою сторону, но чуть выше. На капитанский мостик. Обменявшись парой жестов с невидимым мне собеседником, я услышал голос Кристины:

— В море звук совсем по-другому идёт — летит над морем…

— Ну не будем мы орать как резаные! — предположила Флёр.

— Да и говорим мы на их же языке! — дополнил я.

— Люди вообще тугоухие, — вспомнила какая-то другая лисица из нашего клана.

— Ну и о чём вы хотите поговорить, пока я здесь у них на виду? — недовольно, но относительно тихо спросила нас капитанша.

— Она у всех на виду? — спросил я.

— Нормально всё, — тут же ответил за неё Кубрик.

Я припомнил, как одевалась кошка, и сделал вывод, что это действительно могло быть именно так. Достаточно закрытый костюм капитана: шляпа прикрывала уши, а хвост у кошек был достаточно гибкий, чтобы спрятать его хотя бы за бедро. Волновало другое. Поэтому я бросился в капитанскую каюту, но не к документам и сейфам, а к платяному шкафу, где прямо на полу были навалены всевозможные костюмы того капитана, что был здесь до нас. Я тут же нашёл какой-то мундир, или что-то вроде того, и броские белые штаны, в которые незамедлительно залез. Шляпа оказалась самым сложным элементом гардероба: во-первых, одежд было не так много, а во-вторых, они были мне катастрофически малы, но я кое-как умастил на голове широкополую конструкцию с пером и в таком виде, кое-как придерживая всё это лапами, высунулся за дверь.

— Ты что творишь? — тут же шикнула на меня Флёр.

— Я что творю? Вы не думаете, что они найдут необычайно подозрительным то, что на палубе ни единой живой души и только рулевой?! А если они уже знают, что этот корабль в угоне?

На миг воцарилась тишина, и посыпались советы:

— Морду прикрой.

— В профиль не становись!

— Хвост засунь себе в…

Не особо слушая все эти советы, я нацепил на всякий случай какие-то людские перчатки и сунул одну лапу в мундир, выходя на величайший блеф в своей жизни.

Когда я вышел за укрытие, я тут же вспомнил, как меня водили на эшафот. Даже тогда я не волновался настолько, насколько сейчас. Изенгрин, наверное, был бы рад…

Старательно прикрывая морду полями шляпы, которая так и норовила соскользнуть с макушки, но я буквально держал её ушами, растопырив их внутри настолько, насколько можно, я вышел на палубу и встал прямо к кораблю мордой и аккуратно на него взглянул.

Становилось ясно, что отсюда я ничего не увижу и не рассмотрю — Кристина старательно уводила нас как можно дальше от фрегата и от берега, но я видел блики линз, и это наводило на определённые мысли. Но чтобы не выдать себя и сохраниться хоть в какой-то роли людского капитана, как бы нелепо это не выглядело вблизи, я пару раз щёлкнул пальцами в направлении Кристины.

Но она моего намёка не поняла, поэтому я, не поворачивая морду в профиль к людскому кораблю, прохрипел на неё уголком пасти:

— Дайте мне гляделку!

— Чего? — синхронно прошипели мне в ответ Кубрик и капитанша.

— Ну эту штуку… — как назло, я забыл, как называлась подзорная труба. — У всех капитанов есть — глядеть далеко, всё такое…

— И с кем мы только имеем дело, — недовольно прохрипела кошка, снимая с пояса небольшую бронзовую трубочку и отправляя её в полёт, но из-за того, что я очень старался не выдать себя, не успел нормально сообразить и повернуться, чтобы поймать её. Не будь на мне всего капитанского хлама — это, разумеется, не составило бы никакого труда, но это было практически нереально, когда главной проблемой было удержать шляпу ушами!

Труба подкатилась к моей лапе, но я понял, что нагибаться — не вариант.

— Чего ты стоишь? — недовольно прохрипела на меня кошка.

— Наклоняться не вариант, — признался я. — Подайте как-нибудь…

Пришлось Кубрику лично приползти ко мне вплотную и кое-как подать мне злополучную трубу. Когда наконец-то заветный кусок меди со стеклом оказался в моих лапах, я не стал сразу же раскладывать её и смотреть на вражеский корабль. Поначалу я крутил её в лапе, привыкая к весу, но продолжалось это ровно до тех пор, пока раздражённая моей нерасторопностью кошка не шикнула на меня:

— Чего ждёшь?

— Вспоминаю, как это делала моя жена, чтобы сделать точно так же, — шикнул я на неё в ответ. — Как будто я делаю это каждый день на протяжении всей своей жизни… Всё должно выглядеть естественно.

Больше мне не мешали. Я смог спокойно собраться с духом и внутренне отрепетировать все свои действия.

Одним движением разложив подзорную трубу, я приставил окуляр к глазу, старательно не поднимая подола шляпы, наводя на фрегат окуляр как бы исподлобья. Как только я навёлся конкретно на них, сфокусировался и смог что-то понять, я провёл трубой по горизонту и отыскал единственного человека, который действительно нами интересовался: им оказался молодой долговязый мужчина, пристально разглядывающий нас в подзорную трубу, закреплённую на специальном штативе и делающий какие-то пометки в небольшой блокнот. Судя по форме, он был кем-то вроде помощника капитана — никак не ниже, поскольку одет был строго и официально, во что-то крайне неудобное и сковывающее движение. Я мог судить об этом на собственном примере, потому что был одет примерно так же.

— Нами активно интересуется какой-то человек, одетый так же, как я, — сказал я вслух для своих опытных друзей. — Остальные блики — это их латы на солнце дают.

Флёр промолчала. Кристина подумала немного и спросила:

— Тот человек не подаёт никаких сигналов?

— Не похоже, что он меня заметил.

Я поводил своим взором по кораблю ещё немного, и Кристина подсунула мне ещё один вопрос:

— Сколько там пушек?

— Без понятия, все бойницы закрыты.

— Это называется порты, — поправил меня Кубрик.

— Вы меня поняли, — спокойно напомнил я.

Когда я закончил считать для них эти самые порты, я вернул взор к капитанскому мостику и увидел: человек навёл объектив ровно на меня — так, что вся его труба стала похожа на точку. В тот момент, когда он понял, что я смотрю на него, он оторвался от трубы, выпрямился и приложил раскрытую ладонь к виску.

— Кажется, он мне отсалютовал, — спокойно сказал я, не отрываясь от трубы.

— Салютуй в ответ! — прошипела на меня кошка за штурвалом. — Делай как он!

Она была права и, несмотря на моё крайне затруднительное положение, выбора у меня не было. Убедившись, что человек снова прильнул к трубе, я выпрямился ровно настолько, насколько мне позволяла их форма, и резко приложил ладонь в перчатке к уху под шляпой.

— ДРУГОЙ ЛАПОЙ! — тут же просипела Кристина, но было уже поздно.

Я сглотнул ком, подступивший к горлу и опустил лапу, снова поднимая подзорную трубу, и когда навёлся на место, где стоял этот помощник, то увидел как он, показывая на нас пальцем, докладывает о своих наблюдениях кому-то намного более важному. Сердце хоть и скатилось к кончику хвоста, но беспокойства почему-то не было: всё происходящее больше напоминало какой-то юмористический номер вечером в пабе. Становилось смешно лишь от одной мысли, что, какую бы меру в отношении нас ни предприняли на фрегате, мы все будем мертвы. Расстрелять нас из пушек? Судя по тому, что я слышал, они изрешетят нас прямо оттуда. Взять штурмом? Трудно будет назвать штурмом то, что они провернут своими десантниками, учитывая, какое сопротивление мы можем им оказать. Я нервно облизнул морду и, уже особо ничего не боясь, снова поднял трубу на помощника.

Судя по языку жестов и некоторым интонациям — капитану не было до нас никакого дела. Я успел заметить, как он махнул на нас рукой и ушёл куда-то внутрь корабля. Человек снова прильнул к своей трубе и уже неотрывно следил за нами, благо всё время нашей игры в гляделки Кристина держала руль в крайнем положении, уводя нас всё дальше и дальше в море. Фрегат так и не повернул в нашу сторону, и вскоре на горизонте оставались лишь мачты. С моей отмашки было разрешено всем перестать прятаться, но Кристина напомнила, что на верхушке мачты должен быть какой-то смотрящий и особо светить хвостами не стоит. Поэтому те, кто остались на нижних палубах и в трюмах, прошерстили запасы и сундуки, найдя людскую одежду: все звери из команды Кристины переоделись в какую-никакую униформу и запихали свои хвосты в штанину настолько, насколько это было возможно: для кошек это вообще не составило труда, а вот волкам пришлось чуть сложнее, но тоже возможно. Совсем плохо было нам — лисам. Большой и пушистый хвост с белой кисточкой отлично выделял нас даже силуэтом, и прятать его не приходилось. Флёр, конечно, переживала из-за этого, но ничего поделать не могла. Она решила, что в случае повторения подобной ситуации — мы все снова будем прятаться. Носить что-то просторное вроде того кителя было слишком неудобно, да и странно, если половина палубы будет забита помощниками капитанов, а не матросами.

У Кристины же был немного другой, более кардинальный подход. В какой-то момент обсуждения маскировки, она достала свой кортик и предложила его Флёр. Та откровенно возмутилась такому предложению и, не особо спрашивая, брезгливо ответила капитанше:

— Сама себе отрежь, тогда поговорим…

Кристина, впрочем, совершенно не расстроилась такому предложению и даже развеселилась:

— Резать? Милый вариант, но тут уж я вас могу понять. Брейте.

— Чего? — недоумённо спросила Флёр.

— Брейте хвосты. Они же у вас очень пушистые, а в остальном — не сильно отличаются от волчьих…

— Сильно! — возразил кто-то из клана.

— В любом случае без шерсти их можно будет спрятать, как у всех нас.

— Ага, — саркастически протянула Флёр.

Кристина поначалу не поняла её тона, но, встретившись глазами с лисой и прочитав в них что-то своё, нехотя согласилась:

— Ну тебе только какой-нибудь китель людской или что-то в этом роде. Но остальным-то можно.

— Я не заставлю своих бойцов делать то, на что никогда не решилась бы сама.

— Представляешь насколько глупо будет умереть из-за вашей пушистой гордости?

— Особенно учитывая то, что из-за этой гордости с нами делают люди, — тихо припомнил я лисице.

Я имел в виду шкуры. Наши хвосты они тоже ценили. Они шли отдельно. На воротники.

У Флёр дёрнулись верхние брюлли, обнажая зубы и клыки — она почти оскалилась на Кристину. Но потом до неё дошло то, что имел в виду я, и гневный вид сменился на откровенно отчаянный. Она отказалась от ножа кошки и взяла свой, из раструба сапога, уже направляясь к мужу — сделать это самой было неудобно, а ему она доверяла куда больше, чем мне и всем остальным.

Я снова сглотнул подступивший к горлу нехороший ком, понимая, что если это сделает Флёр — за ней это без колебаний сделают все клановые лисы. Всё для победы же. И понимал, что если не сейчас, то я её уже не остановлю, но на помощь неожиданно пришёл Арен:

— Что за идиотизм? — как обычно скупо и строго отозвался лис на всю эту затею, как только Флёр подошла к нему с ножом в лапе. И ладно, если бы он обратился к Флёр или Кристине, но нет — он обратился точно ко мне, недовольно скрестив лапы на груди, но тут же пояснил. — Ладно эти две, но ты-то?

— А что я?

— Ты никогда свой хвост не маскировал, ворюга хренов?

— Не хренов, — в тон ему отвечал я. — Моя гордость и отличительный знак — обычно только его мои преследователи и видят! Запоминается надолго!

Арен издевательски хмыкнул и улыбнулся.

— Наверное, к тебе обычные правила действительно неприменимы, не так ли?

— Именно что так ли! И кстати, раз уж мне дали слово — я свой хвост под нож не отдам! И шерсть тоже!

Арен раздражённо вздохнул.

— Тебе и не придётся.

С этими словами, он одним движением отобрал у жены её же нож и прошёл к капитанской каюте. В разведанных запасах людей он быстро нашёл что-то — сверкнул нож, и Арен отрезал довольно большой кусок простого бинта. Спокойно, строго и сурово он развернул свою ненаглядную спиной к себе, после чего присел на одно колено в интимной близости от её хвоста: спустя несколько минут, наполненных невнятными мявками, прикриками и откровенными ругательствами, он гордо встал на обе лапы обратно и продемонстрировал клановым бойцам их бесстрашного лидера, хвоста которого по крайней мере, спереди не было видно! По крайней мере, сразу.

Теперь эта наша отличительная черта не бросалась в глаза первой — её надо было ещё умудриться разглядеть. Конечно, обман вскрывался быстро даже издалека, но ради этого надо было присмотреться: туго перебинтованный хвост лисицы был парой перевязок зафиксирован у её бедра и голени, причём оформлено это было так, будто это были боевые перевязки, правда почему-то поверх сапога. У самых каблуков торчал лишь белый кончик и совершенно не бросался в глаза.

Флёр от такой маскировки немного обалдела — ей даже нашли зеркало, чтобы она смогла перед ним покрутиться и оценить элегантность решения её мужа. Кристина была очень довольна, но Флёр — совсем нет.

— Это всё, конечно, очень здорово, — немного разочарованно сказала она, — но вот это, — она обвела лапами свою мордочку, — вот этого не скрыть…

— И не надо, — неожиданно заступился за неё её муж. — Это же та самая мордашка, в которую я влюбился, — зачем её скрывать?

— Ну не знаю, — хмыкнула лисица. — Чтобы люди не пристрелили меня, как только я окажусь у них в поле зрения?

— Если такое случится, то мне больше незачем будет жить, а учитывая нашу с тобой ситуацию, — напомнил он, имея в виду разделённую с ней смерть, — и не придётся. И лучше я буду смотреть на тебя…

Он подошёл ближе, кладя лапу на её вытянутую мордочку, проводя по щеке и ниже. От такого прикосновения лисица позволила себе немного растаять и приласкаться к его ладони, прикрыв глаза.

— Я всегда буду любить тебя, твой взгляд и твой нрав. — Флёр даже немного усмехнулась на последнее. — Ты моя лисица.

— А ты мой лис, — призналась она, чуть привстав на кончики сапог, чтобы нежно обнять своего суженого и поцеловать его.

И они вдвоём, совершенно ничего не стесняясь, снова впились друг в друга у всех на виду. Мне-то было не привыкать, но сейчас становилось немного неловко — обычно, когда мы были вчетвером, мы с Эмерлиной могли в шутку посоревноваться в страсти и громкости этого процесса, однако сейчас мне выпала доля наблюдающего, и ничего не оставалось, как разглядывать остальных. Члены клана реагировали более чем спокойно и сдержанно, некоторые даже улыбались и были откровенно рады за своего непосредственного капитана. Бейнс, потерявший в резне своих жену и дочь, едва сдерживал слёзы, но всё равно улыбался. Пираты не обращали никакого внимания и по большей части занимались своими делами, а Кристина делала вид, что её вот-вот вырвет, ну или не делала. По крайней мере, она отвернулась и наклонилась за штурвалом, после чего послышались крайне неприятные звуки.

Когда момент страсти между моими друзьями иссяк, Флёр отпустила своего мужа и посмотрела на меня.

— Ох, прости, — сказала она, смотря на мой обескураженный вид. — Эмерлина…

— Она жива и в безопасности, — прервал я её и молча кивнул на Бейнса. Лис совсем понурил морду, с которой на палубу падали слёзы.

Флёр одёрнула юбку, глянула на Арена — тот кивнул ей, после чего подошла к своему бойцу и нежно, практически по-семейному обняла и его тоже. Она шепнула ему что-то на ухо, уверен, это было что-то чувственное и ободряющее. Бейнс несколько раз кивнул, молча соглашаясь с предводителем клана, а она аккуратно вытерла его слёзы.

Порой я забывал, что отец Флёр основал клан Лис Полной Луны как одну огромную семью. Такие моменты как нельзя лучше напоминали мне об этом, даже несмотря на то, что некоторые члены клана даже не были лисами и даже близко на них не походили. Я точно знал нескольких ящеров, которые могли рассчитывать даже на такую помощь от нас, случись чего.

Отойдя от Бейнса, Флёр напомнила уже всем:

— Скажу вам то, что сказал мне отец, когда я была маленькой: вместе мы лучше, чем мы есть по отдельности. Лишь все вместе мы сделаем то, что должны.

— Вы даёте мне смысл сражаться дальше, — признался Бейнс. — Спасибо, госпожа.

— Ты знаешь моё имя, — сказала лиса. — Используй его.

— Спасибо, Флёр, — уверенно кивнул Бейнс.

Неожиданно душевный и тёплый момент кланового единения, который сумел растопить даже пиратское кошачье сердце, прервал долетевший до наших ушей звук тяжёлого выстрела. Когда Флёр покупала в клан пушки, я присутствовал на некоторых тренировках по стрельбе и даже видел, как их применяли в бою, и уже тогда я мог сказать точно, что звук, когда стреляют по тренировочной мишени и врагу, совершенно разный. Второй — намного более громкий и резкий, чёткий, как удар хлыста, а тренировочный вялый. И вот то, что я услышал, пускай даже с огромного расстояния, было выстрелом именно боевым. И это понял не я один.

— Полный вперёд! — заорала Кристина, хватаясь за штурвал. — Делайте что хотите, но нам надо убираться отсюда! Живее!

Это было единственное, что я смог понять, — дальше уже Кубрик отсыпал всем присутствующим россыпь точных корабельных терминов, значения которых для меня были покрыты неприглядным слоем моей непроходимой тупости в плане судоходства.

Флёр тоже не осталась в стороне и, трезво оценив ситуацию, приказала:

— Все, кто может помочь, помогайте! Остальным — не мешать!

Несколько из наших лис бросились на подмогу пиратам, уже довольно слаженно и лихо работая с ними на стропилах и парусах. Я же, оставшийся не у дел, наконец-то скинул осточертевшую шляпу и не менее осточертевший человеческий мундир, но оставил в лапе подзорную трубу, побежал на корму. Корабль людей было плохо видно, но то ли какое-то морское течение, то ли неправильные паруса, то ли Кристина так решила, никому ничего не сказав, но нас снесло обратно к берегу — далеко впереди от идущего рядом с нами вдоль береговой линии фрегата людей. Я отчётливо видел его нос, но он был мне не очень интересен — я хотел высмотреть то, куда они стреляли, и теперь, зная, как пользоваться подзорной трубой, выискивал их цель, искренне надеясь, что не найду сам себя.

Уже беззвучно что-то бухнуло на берегу, я перевёл свой взгляд туда и понял, что они обстреливают какую-то странную деревню, судя по всему, расположенную в дельте большой реки, из-за чего они подошли довольно близко и открыли для себя замечательную возможность сделать свои ужасные дела на расстоянии.

И тут до меня дошло.

«Поздравляю! Теперь вы навлекли на себя их настоящий гнев!» — вспылили у меня в голове слова пожилого упитанного крыса, важно стоявшего перед нами на столе, а обращены они были к двум молодым выдрам, сидевшим с нами.

От того ужаса, который я испытал в этот момент, я даже забыл, как их зовут, и это неимоверно меня огорчило.

Люди громили посёлок морских выдр — рыбаков.

Выдры, как всякие водные звери, не любили капитальные постройки, предпочитая бо́льшую часть времени проводить в море, и теперь, от попадания ядра, их утлые домики разлетались во все стороны щепой и мусором.

— Почему они палят по ним из пушек? — Я растерянно обернулся к Кристине. — Это же глупо!

— Пристреливаются! — Злобно процедила кошка.

— Но им же ничего не достанется! Никаких трофеев! Они же просто все разнесут!

— Ты не понял?! — сверкнула глазами кошка. — Они здесь не за добычей! Они просто убьют всех жителей деревни!

— Это просто ещё сотня «химер», — мрачно кивнул Кубрик. — Просто их канониры практикуются, да и они просто ускоряют то, что десантники закончат штыками…

Я растерянно переглянулся с Флёр — судя по растерянно-подавленному выражению морды, она тоже не знала, что делать.

Зато знали пираты.

Выстрелы пушек и взрывы на земле становились всё чаще и чаще, злее и смертоноснее — если первые несколько ударов прошли мимо, были, что называется, пристрелочными, то теперь эти ироды лупили прямо по густой застройке выдр…

Снопы искр вылетали из окон, поджигая дерево и выбивая взрывной волной глиняные кирпичи. Я видел, как повсюду носились женщины и дети, исчезая в клубах дыма и поднятой взрывами пыли и не возвращаясь от боли. Я видел, как отважные, но очень слабо защищённые выдры бросались в морскую воду, но людские стрелки с борта корабля поливали их смертоносным свинцом, как взрывались и падали деревья и загорались торфяники.

Как мирная и кишащая жизнью деревня выдр превращалась в развороченное кроваво-чёрное месиво.

Я оторвался от окуляра подзорной трубы в полном онемении и посмотрел направо — Флёр уже стояла рядом, но вместо изумления и шока на её морде была видна лишь неприкрытая ярость, какую не видел, наверное, ещё ни один её враг, посмевший после этого остаться в живых.

— Мы ничем им не поможем, да? — тихо спросил я, понимая, какой ответ даст мне лиса.

Она врезала по бортику кормы с такой силой, что затрещало дерево корабля. Мне показалось, что от её удара мы немного накренились в сторону кормы, но это были всего лишь волны. Лиса развернулась и сжала кулаки до хруста в костяшках, и даже Арен не решался к ней подойти.

Не успели мы с Флёр встретиться взглядами, как Кристина метнулась на палубу.

— Лисов — всех в трюм! Все голожопые — укрылись следом, едрить! — прорычала она театральным шёпотом. — Живо!

— Чего?! — растерялась Флёр, но Кубрик уже цапнул нас под локти и настойчиво потянул назад.

— Давайте-ка назад в каюту!

Растерянно обернувшись, я увидел, что на палубе оставались лишь пираты бесхвостые, средних размеров и одетые в полный костюм. Те, кого можно было издалека принять за людей.

— Вы думаете, эта маскировка прокатит? — напряжённо спросила Флёр.

— Раньше канала, — огрызнулась Кристина, которая осталась снаружи. — Но в основном против купцов и мелких торгашей. Проканает ли против военного корабля его величества — хрен знает.

Кошка достала подзорную трубу и, раздражённо разложив её одним рывком, оглядела приближающийся корабль людей.

— А если взять их на абордаж? — неожиданно предложила Флёр. — Они же не ожидают этого! Подкрадёмся, и-и-и-и…

— И-и-и-и-и… они с полутора кабельтовых просекут, в чём дело, расчехлят карронады и сметут нам всё с палубы, а потом одним ядром пустят нас на дно! — огрызнулась капитанша. — И перетопят баграми выживших!

— Хреновая ситуация, — напряжённо вздохнула Флёр.

— Слышь, — огрызнулась Кристина, — она легко может стать ещё хуже — и вот тогда, в сравнении с ней, любое говно покажется повидлом!

Повисла тяжкая пауза.

Внезапно до ушей донёсся другой звук — это был тот же самый взрыв, но какой-то другой — он был звонкий, не несущий смерти и разрушения, как будто бы сигнальный. Флёр тоже услышала это и, резко развернувшись, уставилась на фрегат. Я снова приник к окуляру подзорной трубы.

— Просто какой-то снаряд не долетел до цели, — сказал кто-то из пиратов за нашими спинами, но мы не обратили на это никакого внимания. Я продолжал высматривать и искренне переживать за выдр на берегу.

— Бегите, глупцы, просто бегите — целее будете… — приговаривала Флёр. — Засуньте себе свою гордость под хвост и бегите!

Я не стал осуждающе напоминать лисице, кто свой собственный совет уже не учёл, она и так заплатила за свою гордость слишком высокую цену.

Как вдруг ещё один яркий взрыв попал мне прямо в глаз подзорной трубы — хлопок ядра был совсем не на берегу, и даже не близко, а где-то на полпути до берега. Такие же хлопнули ещё несколько раз, и сейчас Флёр уже не удержалась и схватила подзорную трубу у себя, чуть было не оставив мне фингал под глазом:

— Дай сюда! — рявкнула она, наводя окуляр на корабль и внимательно его разглядывая. Я же приник к подзорной трубе во все глаза — Арен, Бейнс, незадействованные бойцы нашего клана и даже пираты, которым уже нечего было делать, — все собрались на корме к огромному неудовольствию кошки.

И хотя кошмар на берегу не прекращался, взрывы на полпути стали происходить всё чаще и чаще, пока вдруг я не увидел один такой — и он был отлично виден — прямо у борта фрегата. Флёр впилась глазом в подзорную трубу и вытянулась вперёд так, что чуть было не вывалилась за борт, но Арен схватил её за пояс.

— Как назывался тот корабль, где мы подрезали фитиля?! — тут же крикнула Флёр куда-то в сторону Кристины, но кошка не успела и рта раскрыть, как выстрелы неожиданно резко прекратились — три отдельных залпа раздались вдалеке, после которых всё как будто затихло.

Мне показалось, что прошла вечность — так много мыслей успело ураганом пролететь у меня в голове, от самых плохих вариантов развития событий до ещё более худших. Я успел придумать и проанализировать столько всего между первым и вторым ударом сердца, что казалось, я умру просто от волнения.

А потом была вспышка — огромный, до боли яркий круг объял нос людского фрегата, разлетаясь яркими искрами осколочных гранат и остатков пушки, в которой рванул в корень подрезанный фитиль.

Огромная часть корабля в этот же миг будто перестала существовать — она как будто вылетела из реальности мелкой щепкой и искрами шрапнели. Ударная волна от взрыва была буквально видна — она вихрем смела с палубы людских пехотинцев, в клочья разорвала все паруса, с корнем вырвала огромную мачту фрегата.

До нас долетел уже лишь слабый её отголосок, но даже мы почувствовали эту силу. А за ней был звук, как всегда опаздывающий за зрелищем, как гром опаздывает за молнией. Басовитым дребезжанием он ударил мне в грудь, сбивая дыхание и на миг останавливая сердце, но это было не неприятно, совсем нет. Я бы сказал, что оно замерло в предчувствии настоящей бури.

Боезапас людского корабля начал детонировать раз за разом, и казалось, что каждый раз всё сильнее и сильнее — рвались корзины со снарядами, детонировали другие, рвали палубу фрегата как бумагу, с такой силой, что даже щепки могли изрешетить того, кому не повезло остаться в живых.

И как будто в ознаменование этого изумительного и радостного зрелища — последним рванул пороховой погреб: всё, что осталось от фрегата, разом прекратило своё существование — корпус буквально разорвало с такой силой, что становилось страшно даже на порядочном удалении. И действительно, эта ударная волна ударила в грудь со страшной силой, но ощущение было такое, будто запустила моё сердце вновь.

Спустя несколько секунд там, куда мы смотрели, шёл дождь из горящих досок, щепок и парусины — медленно касаясь воды, они иногда не затухали, а оставались также плавать.

На нашем корабле повисла мёртвая тишина — никто не понял, что произошло.

Но через пару мгновений грохнул ещё один взрыв — все наши друзья с нами на палубе разом заорали чуть ли не в агонии. От радости за такое ни одна пасть, ни один пират — никто не остался в стороне: эмоции измученных и откровенно испуганных зверей били через край, буквально захлёстывая всё вокруг, и я не мог удержаться — я тоже орал с кормы этому кораблю, насмехаясь, потешаясь и откровенно радуясь такому славному зрелищу. Но когда я посмотрел направо, чтобы увидеть реакцию Флёр, — её там не было. И лишь её прибинтованный к ноге хвост мелькнул где-то сзади, и я, сам не зная зачем, поспешил за ней. Лиса грубо расталкивала локтями толпу, пробираясь к капитанскому мостику, где от счастья буквально прыгала Кристина, обнимаясь на ходу со своим старшим помощником. У Флёр ушло какое-то время на то, чтобы протиснуться к мостику, но когда она наконец-то вырвалась из толпы на корме, то в несколько мощных рывков преодолела весь корабль, вскочила к штурвалу, против всяких правил оттолкнула кошку, пока та была в полёте, и рывком заложила штурвал к берегу. Я сам обалдел от такой наглости — даже Эмерлина не позволила бы делать такое со своей яхтой, а настоящий пиратский капитан с новым кораблём…

Кристина же, упав в сторону, немедленно схватилась за шпагу, но ей хватило мозгов не обнажать её, а ухватиться за штурвал и остановить его где-то на полпути.

Нормально поговорить у двух командирш не получилось бы — слишком сильный стоял ор прямо на палубе, я даже собственных мыслей не слышал. Тем более на радостях некоторые из пиратов начали палить в воздух из пистолетов, и унимать такую толпу было бы себе дороже. Я видел, как пасть Флёр шевелится, но Кристина не могла этого услышать просто физически. Я попытался крикнуть что-то, но мой голос утонул в море разноголосого рёва, и тогда я сделал, наверное, самое страшное, что мог позволить себе, — нашёл на мачте корабельную рынду и со всей силы отзвонил в него. Как только шум и рёв наших друзей хоть немного утих — я смог услышать то, что Флёр орала чуть ли не на ухо Кристине, показывая на то место, где только что грохнул фрегат людей:

— ТАМ ТВОИ ПУШКИ!

Несколько мгновений до Кристины доходило сказанное, а затем, она, бросив штурвал, метнулась к перилам кормовой надстройки и, перевесившись через них, остервенело заорала своей команде и притихшим лисам:

— Поворот, оверштаг! Живо! Или я вас жопами на якоря по самый шток посажу!

Пираты метнулись исполнять команду, и наш кораблик, тут же захлопав парусами, как чайка крыльями, ушёл в крутой поворот через левый борт.

Глава 8. Месть капитана Эмнрлины

Никогда в жизни я не испытывал такого количества всеобъемлющих эмоций, буквально овладевших мною: неимоверная гордость за то, что частично придумал и исполнил я; огромный страх за свою шкуру из-за того, что люди могли зафиксировать это и прислать подкрепление; настоящее детское счастье и радость от победы над страшным врагом; и многие другие чувства, смешавшиеся в голове до состояния взрывоопасного зелья. И в этом я был не одинок — Кристина крыла матом направо и налево с невиданным доселе энтузиазмом, Кубрик чуть ли не в панике искал места для пушек, даже Арен и наши клановые бойцы рвались в новый бой.

Но среди всего этого был один островок спокойствия — моя дорогая боевая подруга Флёр. Лисица твёрдо стояла на капитанском мостике рядом со штурвалом, и любой вопрос, с которым к ней могли обратиться, был незамедлительно решён или перенаправлен к другим членам экипажа — капитану, её помощнику, Арену или в конце концов мне. И именно мне выпала, как они подумали, честь спуститься на берег и уговорить выдр помочь нам сразу после того, как у них выкосили половину деревни.

Без лишних уговоров я отказался. Никто из моих друзей не настаивал и оправданий слушать не стал, хотя у меня была готова целая пачка: я не смогу удержать на плаву их мораль после таких сокрушительных потерь, не смогу объяснить, что один уничтоженный фрегат людей — это не только лишь капля в море. В какой-то момент спокойствия и относительной тишины, когда я оказался рядом с Кристиной, она пояснила мне и Флёр простую истину:

— Такой фрегат — это не мало. Но и не много, — обрывочно говорила она, видимо лихорадочно воображая все возможные последствия. — Урон, может, и небольшой, но заметный.

— Мы явно привлечём к себе внимание, — согласился с ней Кубрик.

— Ненужное внимание, — дополнила его кошка.

— Тогда делаем всё быстро и убираемся отсюда, — коротко и строго подытожила Флёр.

Поэтому, когда мы дошли до места взрыва, Флёр спустилась с двумя самыми сильными гребцами во всё ещё окружённое горящими щепками и вонью пороховой гари шлюпку. И поначалу я даже подумал, что без неё тут всё развалится из-за всеобщей истерии, но всё оказалось гораздо лучше, чем я ожидал: пираты начали готовить всевозможные канаты, крюки и петли; лисы клана, сплёвывая на лапы, готовились тянуть из морских пучин бронзовые чушки и помогали с разными механизмами на палубе. Какие-то пираты уже скинули с себя тяжёлые кожаные одежды и, оставшись в одних лишь панталонах, сигали за борт на разведку.

И хоть всё происходящее мне было до боли знакомо, я не смел вмешиваться и даже указывать на некоторые ошибки, которые замечал. Кубрик прекрасно справлялся с этим и без меня. Вместо этого с того же капитанского мостика я глядел в подзорную трубу на берег, куда как раз высадилась Флёр.

Приём был не самый ласковый — на несчастную лодочку бросились чуть ли не с кулаками, но несколько тычков в морду самым ретивым и невнятный рявк, долетевший даже до меня, быстро навели необходимую лисице дисциплину. Дальше всё шло неплохо — Флёр залезла на какой-то постамент и, свистнув несколько раз, собрала вокруг себя хоть и небольшую, но всё-таки толпу ровно тех, кто был ей нужен, — выдр. Некоторые из них только-только вылезли из воды, и их ещё мокрая шерсть, лоснящаяся на свету, подчёркивала бугры их мышц на плечах, что было прекрасно видно даже через подзорную трубу. Она стала что-то рассказывать им — холодно, но не очень сдержанно. В процессе её кулаки сами собой начали показывать всё, что нужно было показать, и такой жестикуляции позавидовал бы любой профессиональный лицедей. Глаза её пылали, как два раскалённых угля; даже не слыша её слов, я понял сразу — она была неимоверна. И хотя кто-то из выдр и попытался ей возражать, она уверенно приводила даже самый жёсткий контраргумент.

А пока на берегу разгорались какие-то споры, я на миг оторвался от трубы поморгать и поглядеть на творящееся у нас на палубе. Как оказалось, люди специально завели свой фрегат в одно из самых глубоких мест в бухте, благодаря чему достать пушки было очень тяжёлой задачей — разведчики пиратов, среди которых были волки и парочка псов, смогли найти только одну пушку, отлетевшую на отмель. Её пометили верёвкой, но больше сделать ничего не могли: нормально закрепить её верёвками мешала глубина, однако отчаиваться никто не спешил, и полагались все только на свои силы.

Но Флёр уже выполнила свою задачу и грузилась в лодку обратно. Рядом с ней несколько выдр, выслушивая от неё боевые задачи, брали с собой верёвки и длинные шесты, безо всяких лодок ныряли в воду, тут же отплывая от берега. Лисица сказала ещё несколько слов напоследок оставшимся выдрам. Судя по её виду, она не обвиняла их, а наоборот, обещала помощь и, конечно же, месть. После этого гребцы взялись за вёсла и налегли на ручки, но даже с самыми сильными гребцами шлюпка безнадёжно отстала от группы выдр, приближающихся к нам. Тогда три пловца кинули концы на нос шлюпки, попросили лисицу их закрепить и буквально потащили лодку на буксире, на себе. Это могло показаться глупым, если не сказать наигранным, но это сработало — Флёр чуть не рухнула в лодочке, когда вместе с гребцами выдры потащили её к нашему кораблю.

Уже у бортов авизо выдры привлекли к себе самое пристальное внимание и потребовали бросить им самые большие концы, что были на палубе. Увидев такую подмогу, Кристина и Кубрик тут же оживились и чуть ли не хором приказали делать всё, что говорят выдры. Получив в распоряжение все необходимые канаты, ныряльщики сразу же уплыли к своим сородичам, уже производившим разведку, а ещё один поплыл по намеченному канату к найденной пушке. Меньше чем за минуту он закрепил на ней четыре мощных каната и дал добро на подъём — и вот уже наши лисы, стоя с разношёрстными пиратами плечом к плечу, схватились за них и, пока чушка была в воде и не такой тяжёлой, потащили её на палубу. Поначалу было легко, если не сказать играючи, — пушку волокли по дну, со слов одного из выдр, набивая её илом, но пришлось напрячься в тот момент, когда она вышла на подъём. Привязав к стволу ещё несколько канатов, пропустив их через блоки и раздав их всем желающим, пираты и лисы из клана дружно навалились на одну пушку. Верёвки затрещали, послышался даже хруст блоков, а бугры мышц вздулись на лапах зверей. Кто-то из наших даже взялся за специальный подъёмный механизм на мачте, цепляя канаты к нему. Думали даже использовать Молли и Полли, но для них на палубе было слишком мало места, хотя наши с Флёр лошадки откровенно скучали.

Никто не остался в стороне — Флёр сама встала в конце одного из канатов, наматывая его конец на запястье и натягивая его. Кубрик тоже встал в конец, наваливаясь всем своим весом, и только Кристина взмахнула лапой, беря на себя роль принимающего решения. Я тоже решил не оставаться в стороне — спустился на палубу и встал рядом с Флёр.

— А ну взяли! — крикнула кошка, повиснув на вантах и контролируя всю операцию. — На счёт «три» рывком, и-и-и… Раз!

Все напряглись, упёрлись лапами в палубу. Канаты заскрипели. Обе команды дружно ухнули и довольно уверенно потянули канаты на себя. Я даже не почувствовал, что что-то тяну, но, как оказалось, это была лишь малая часть веса пушки.

— Два, взяли!

Ил, словно бы нехотя, расставался со своими новыми игрушками.

Но нам они были нужнее.

Кристина задала ритм, и с каждым рывком становилось тяжелее и тяжелее — канаты трещали от натяжения, блоки скрипели, но всё это было попросту ни о чём, когда ствол пушки наконец-то показался из воды. Стоило нам попробовать вытащить его на поверхность, как он немедленно потянул нас назад — настолько он был тяжёлым. Выдр, контролирующий подъём из воды, крикнул что-то — его выслушала Кристина и тут же поняла, что делать:

— Все, кроме вас, держим! — она указала на канат, с которым стояли мы с Флёр. — Вы — травите!

— Чего? — прокряхтел я, не поняв последней команды, но мне её расшифровала Флёр:

— Опускай потихоньку!

— Нахрена?!

— Делай что она говорит!

И действительно, сил спорить у меня не было — команда лисов медленно начала идти вперёд, стравливая канат, и я понял, зачем это было нужно — раздался шум сливаемой воды и каких-то камней вперемешку с илом.

Дальше пошло легче, но не сильно. Мы тащили спокойно и уверенно своё орудие вверх, пока не услышали довольно громкий стук о корму нашего корабля — оставалось лишь перевалить дуло через борт и аккуратно опустить его на палубу, чтобы оно не проломило её до самого днища.

Когда мы справились с первым орудием, с остальными всё пошло легче — сказывался опыт, больше канатов, больше помощи от ворота и выдр. Сначала поднимали зад, потом перед, дулом вниз, чтобы из него всё вытекало — в общем, спустя несколько таких приключений вся команда была хоть и вымотана такой работой, но весьма довольна собой. Кубрик крепил орудия на палубе насколько это было возможно — тут уж даже я понимал, что ни о каком боевом применении и речи быть не могло без специальных деревянных подставок под них. На пиратском корабле и вокруг него бурлила активная деятельность: одни выдры ныряли, другие выныривали, кто-то кому-то кричал перечень найденного, с другой стороны раздавались крики моряков, крутящих кабестан, поднимающий со дна ствол орудия.

— Что там у вас?! — Кристина распихала пиратов и протиснулась к выдрам, которые протягивали Кубрику вязаную корзинку на длинных ручках. Корзинка была маленькая но очень увесистая.

Кот со стуком поставил мокрую корзину на палубу — внутри оказалось круглое железное ядро, сантиметров 12–14 в диаметре. Кубрик вытащил его и, пыхтя, покрутил в лапах.

— Это граната, — сообщил он. — Вот, тут отверстие под фитиль заткнуто техническим салом, так что начинка не намокла.

— Мы можем им стрелять?! — В голосе кошки звучал чистый детский восторг.

Кубрик закивал.

В этот момент выдры передали по цепочке своих товарищей на палубу следующую добычу — один за другим несколько увесистых бочонков очень тщательно подогнанных и явно смазанных воском. Увидев их, Кристина издала писк восторга, брякнулась перед одним из них на колени и начала разглядывать его со всех сторон.

— Капиармусы! Целые!!!

— Капи-чё-там?! — Скривившись, Флёр подалась вперёд, поворачиваясь правым ухом, словно не расслышав.

— Порох! — Капитанша ликовала. — Человеческий порох!

— Но у тебя же он был... — недоумённо нахмурилась рыжая воительница.

— Это совсем другое качество! — словно бы объясняя очевидные вещи, развела лапами Кристина. — У нас — пороховая мякоть. Она может слежаться или подмокнуть — и тогда, если не заметить, при зарядке в стволе пушки попадется комок. Который вместо выстрела сделает бах-бах!..

Кристина экспрессивно раскинула ладошки в стороны, изображая взрыв.

— И пушка в клочья вместе с канонирами! А этот, — кошка погладила бочонок по округлому бочку, — гра-ну-ли-ро-ван-ный! Он уже смешан и поделен на ровненькие гранулы. Он и не слипается, и бахает в два раза сильнее!

Тем временем выдры подняли еще несколько корзинок с ядрами.

— Кованые, — постановил Кубрик, оглядев улов.

— А какая разница? — поинтересовался я. — По-моему, это глупо — ковать ядро… — брякнул я со всей высоты своей некомпетенции.

— Очень зря, — строго покачал головой старый кот. — Так ядро, во-первых, становится плотнее и жёстче. И лучше пробивает борта неприятелей! А во-вторых, оно плотнее прилегает к стенкам ствола, и у нас меньше потери в мощности выстрела. Видишь ли, обтюрация лучше.

Третье слово Кубрик произнёс с каким-то изящным прононсом, явно гордясь своей образованностью.

— Я вот только не пойму… — Флёр озадаченно оглядела бочонки, которые выдры продолжали подставлять по одному-два, и ядра-гранаты, сложенные кучкой сбоку. — Почему это всё не взорвалось со всем остальным?!

— Ну-у… Я вижу только одно объяснение… — заключил Кубрик, разглядывая растущий на глазах «улов». — Эти ребятки готовились к карательным десантам и взяли на борт столько взрывоопасного, что оно не поместилось в крюйт-камере. И тогда они распихали его где попало. И, судя по тому, сколько всего осталось после вашего взрыва…

Помощник капитана глубоко вздохнул и выразительно посмотрел на нас.

— Эти ребятки собрались пускать кровь по-взрослому…

Мы с Флёр переглянулись. А выдры всё поднимали и поднимали припасы…

Через час на палубе нашего корабля уже было семь пушек с лафетами и цилиндрами масляных тормозов на цепях — как объяснил Кубрик, пушки крепились к борту корабля как раз за эти цилиндры. При выстреле, когда пушка отлетала назад, масло внутри сжималось и гасило отдачу. И, как объяснил старый кот, без них мы бы не смогли использовать орудия на нашем кораблике.

Но кроме этого на палубе было ещё полторы сотни ядер-гранат — почти все в аккуратных корзинках с ручками для переноски, но абсолютно все с плотно вкрученными кусками сала в запальное отверстие. Две сотни кованых ядер для пушек. Три десятка бочонков — капиармусов, по пять полных зарядов в каждом. Две цинковые укупорки , как объяснил Кубрик, с фабричными пушечными фитилями. И, что доставило Кристине особую радость, два с лихом десятка винтовок и полтора десятка револьверов морской пехоты. А также несколько упаковок из тонкого металла с боеприпасами для этого арсенала. Были еще патроны россыпью, их выдры просто ссыпа́ли в вёдра. Человеческие топоры, ножи, штыки и сабли никто уже не считал. Совершенно внезапно для всех лис особую радость пиратам доставила одежда — мы с Флёр недоумённо смотрели, как пираты примеряют камзолы, штаны, ботинки и рубахи.

— Зачем это всё? — поморщилась Флёр.

— Во-первых, это красиво! — раззадорившись, весело фыркнула Кристина. — А во-вторых…

Кошка, ловко скинув шляпу, накинула подсушенный парик, сверху — обратно шляпу и подбоченилась, встав к нам полубоком.

— Ну, — насмешливо спросила она, — это лучше, чем ваши дурацкие ужимки с хвостами?!

Мы с Флёр переглянулись — кошачий нос короче лисьего, а свисающий пышный парик полностью маскировал облик капитанши. Пожалуй, только игриво мелькающий под полами кафтана хвост давал понять, что перед нами не человек. Это было ничем не хуже наших идей.

Под вечер мы были уставшие, взмокшие и буквально вымотанные, но очень счастливые. Единственной, кто от всего этого не особо устал, была Кристина. Как только девятая пушка оказалась на борту, она приказала сворачивать поиски и разворачивать паруса — и только благодаря тому, что бо́льшая часть пиратов выдохлась при подъёме, Флёр успела немного перебить её приказ.

— Стоять! — рявкнула лисица практически из последних сил. — У нас новые члены экипажа!

— Кто?! — тут же возмутилась Кристина.

— Выдры! Они идут с нами!

— Мне лишние рты на палубе не нужны! — попыталась возразить кошка, но один из деревни, забравшийся на палубу, тут же вступился за своих сородичей:

— Мы знаем снасти! Море — это наша жизнь!

Кристина неохотно сменила гнев на милость.

— Ну явно не такие…

Нашему новому другу из посёлка выдр не нашлось что ответить. Его сородичи быстро и ловко забрались на борт, их оказалось немногим больше дюжины — четырнадцать хвостов и один без хвоста. Учитывая то, что хвост у выдр был небольшой, но очень мощный и толстый, это не так бросалось в глаза, но мы совсем недавно обсуждали, как это прятать, а этому — не приходилось.

Так толпа почти голых и мокрых выдр собралась у нас на палубе в небольшой кружок, окружённый разношёрстной публикой из лис и ещё более разношёрстной — пиратов. Они ничего не боялись, а в глазах почти у всех буквально горел огонёк ярости, с которой они были готовы биться за правое дело.

Очень хотелось думать, что месть — это правое дело. И хотелось называть его именно так, и никак иначе.

Выдры переглянулись между собой и о чём-то негласно договорились — и вперёд вышел тот самый бесхвостый.

— Я — Эук, — коротко представился он. — Мы будем помогать.

— Эук, я могу называть тебя командиром твоего отряда? — тут же выступила вперёд Флёр.

Выдр снова поглядел на своих соплеменников и, получив несколько кивков, повернулся к лисице.

— На море я отвечаю перед капитаном корабля, — сказал он, показывая на Кристину. И хотя я буквально увидел, как подобное заявление приятно задело капитаншу, она немедленно сделала ровно то, чего от неё ожидала Флёр:

— А я отвечаю перед лисой! Считай её адмиралом на море!

— И генералом на земле, — подойдя к выдру, твёрдо сказала Флёр. — Мой клан дал самое ожесточённое сопротивление тем, кто вынес вас, и я собираюсь собрать такую силу, с которой им придётся считаться, — спокойно и вкрадчиво говорила лиса, смотря ему прямо в глаза. — Вы согласились присоединиться ко мне, чтобы отомстить, но всё, что мне от вас нужно, — преданность. Я не спрошу с вас большего, чем вы можете дать.

Выдр выдержал её взгляд и спокойно кивнул:

— Тогда можешь называть меня командиром моего отряда.

— Очень хорошо. Мы с тобой обсудим ваши возможности и потребности. Остальные, если они знают снасти и могут помочь с управлением этим кораблём, под командование капитана. Понятно?

— Да, — уверенно кивнул Эук. — Вы слышали лису!

Оставшиеся четырнадцать выдр почти сразу же подошли к капитанскому мостику, где Кристина отдала звучный приказ:

— Кубрик, поставь новых дармоедов на довольствие и узнай, что они могут, а что нет!

— Будет сделано, — спокойно ответил грузный кот. — Какой курс, капитан?

— Домой! Разворот через оверштаг!

Несколько секунд понаблюдав за не самыми слаженным действиями команды пиратов и некоторых из наших, наши новые друзья охотно пришли на помощь туда, где этого не хватало, — на снастях и на палубе. Флёр, Кристина и Кубрик понаблюдали какое-то время за их работой, после чего лиса махнула лапой Эуку и пригласила его в капитанскую каюту. Я прошёл вместе с ними, но немного погодя, из-за чего застал уже начатый диалог.

Но стоило мне обозначить своё присутствие, как они дружно отвлеклись на меня. Эук какое-то время разглядывал нас двоих, после чего грустно усмехнулся и пояснил кое-что:

— Фик и Коф рассказывали о вас в очень несерьёзном ключе. Говорили, два лиса, один — мелкий воришка, а другой потерявший целый клан, собираются организовывать людям какие-то проблемы. Высмеивали вас и ваши предупреждения…

— Потерявший?! — искренне возмутилась Флёр. — Нас потрепали, и потрепали очень серьёзно, но мы ещё стоим на двух лапах и полны решимости сражаться дальше!

— Ага, — влез в диалог я. — И что насчёт мелкого воришки? Одна моя репутация сошла за аванс пиратам!

— Я уже понял, где эти двое были неправы, — тихо признался Эук. — И цена была поистине ужасна…

Какое-то время мы молчали в трауре, будто, не сговариваясь, решили отдать им минуту молчания, но до минуты мы не дотянули. Флёр спокойно сказала:

— Надеюсь, с ними всё в порядке.

— Не всё, — грустно подвердил Эук. — Но в порядке. Фик — сын нашего лидера и сейчас помогает ему эвакуировать малых и старых сородичей с нашей земли. Как вы и посоветовали. — Он посмотрел на Флёр.

— Отлично, — кивнула лиса. — Возможно, нам надо будет связаться с вашим новым или временным поселением, когда они отойдут вглубь материка и обоснуются там. Нам понадобятся свои звери на суше.

Дальше я не принимал участия в диалоге. Глава клана выпрашивала у нового командира отряда, какие у него есть возможности и влияние на своих сородичей в деревне, учитывая новое положение — военное. Ко всеобщему сожалению, выходило, что почти никакого — со слов Эука, даже глава их посёлка никаких решений не принимал, а только рассуживал спорные ситуации. Стратегии и планы Флёр я уже знал и понимал. Надо было находить союзников не по старой дружбе, а доказывать делом, что мы можем бороться и сопротивляться. В конце концов люди, со слов Флёр, «дохли так же, как и мы», когда оказывались в столь же затруднительном положении.

Я покинул каюту и понял, что со всеми утренними переживаниями, перебором документов и тем, как мы наткнулись на человеческий фрегат, я не заметил, как прошёл день и настал вечер. Тут же я вспомнил, что целый день ничего не ел, и хотя мог обходиться без еды намного дольше, сил за сегодня я потратил огромнейшее количество. Вторил мне и мой живот, утробным урачанием отозвавшийся на мои мысли о еде.

И, как обычно в такой ситуации, весь мой организм переключился на то, чтобы найти чего пожрать. Скудные людские запасы Кубрик кое-как распределил на команду, и поэтому первым делом я пошёл к нему и несмело поинтересовался.

— Кубрик, а что там насчёт довольствия? Я… ну, как бы в нём? Поставлен? — попытался имитировать морские команды я.

— Конечно, — строго ответил кот, но потом поправился. — Хотя командному составу не пристало есть тухлую капусту и солонину…

В предвкушении чего-то даже вкусного я потёр лапы, но помощник капитана уже сдулся:

— Но ничего другого у меня для вас нет…

Нервно сглотнув, я предположил:

— Огласите весь список?

— Мокрые сухари и очень много квашенной капусты, овощи и какие-то людские консервы…

Я нехотя поморщился. Мне это было удивительно, ведь мы были в море… Но прежде, чем я успел предложить свою идею, меня перебила Кристина:

— Мы придём в нашу бухту и затаримся всем, чем нужно, если вы можете себе это позволить! А до тех пор еда нужна команде — они тратят много сил и нос не воротят!

Я не стал упоминать, что не вся работа измеряется количеством поднятых тяжестей. В словах капитанши был смысл, как бы мне ни хотелось это признавать. Намного важнее мне было оставаться с ней абсолютно честным, чтобы не возникло недопонимания, поэтому я быстро переключил тему на то, что она упомянула:

— Могу позволить?.. Что именно?

— Золото, мистер вор.

— Ах золото, мисс капитан, — в тон ей ответил я. — Я с радостью поделюсь им с вами, только скажите, где мне его взять, и будьте уверены — меня ничто не остановит перед тем, чтобы рассчитаться с моими друзьями, — саркастически разведя лапы в разные стороны, пообещал я. — Ну так скажите, кого вы хотите, чтобы я обчистил? Старую Нэнси? Или, может, даже не знаю…

Кристина саркастически закатила глаза, откидывая голову назад с недовольным выдохом.

— Да дело как бы даже в том, что я никого там не знаю! Вы думаете, воровство — это «пришёл, увидел, забрал»? Нет уж, это ваши методы, и вообще-то это называется разбой и грабёж, но никак не воровство! Воровство — это искусство!

— Понятно, мистер лис, — тоже поддав в голос сарказму, отвечала Кристина. — Но уж больно хочется посмотреть на вас в действии!

— А мне не терпится действовать! — сказал я. — Но пока — очень хочется есть.

Ни Кристине, ни Кубрику не нашлось что ответить. Нормальной еды у них, понятное дело, тоже не нашлось. Тогда я вздохнул и, протянув в их сторону открытую ладонь, предположил уже свою идею:

— Люди пользуются удочками? Может, здесь есть парочка?

— Есть! И сети! — тут же оживился помощник капитана.

— Вы, лисы, хорошие рыбаки, я слышала? — тут же оживилась Кристина. — Отличная идея, особенно когда они не заняты!

— Я организую, — сказал я. — А пока найдите чем накормить и напоить лошадей…

Ведь я совсем забыл, что с нами на палубе были Молли и Полли — благо, скучно им не было. Их отвели на нижнюю палубу.

— С этим проблем нет, — спокойно сказал Кубрик и поманил меня за собой к корме корабля, где мы с ним нашли людские запасы для весьма неплохой рыбалки.

Как я и обещал, я стал организовывать рыбалку. Ко мне сразу же присоединился Арен — отобрал у меня куда более длинную удочку и, пока я занимался раздачей сетей на ловлю рыбы, уже встал на корме с ведёрком, призывно виляя хвостом.

Что же, старый друг, ты так и не смог принять тот проигрыш на палубе «Непобедимости» много лет назад, и сегодня твоя гордость снова будет втоптана в грязь моими лапами, потому что я — просто намного лучший рыбак, чем ты…

Не сказать, чтобы ужин удался на славу, но он удался. Мы с Ареном, вспомнив славные былые деньки, когда самой большой проблемой могла стать лисица, свалившаяся на голову, в четыре удочки наловили столько же, сколько наши клановые бойцы смогли сделать сетями. Рыбы было много, её хватило почти всем, а специи на корабле нашлись в достаточном количестве. Большинство пиратов рвали серебристые тушки прямо зубами, подкрепляясь на ходу, но бо́льшая часть наших лис решила хоть что-то сделать, и тут в дело включилась Флёр, снова проявив свой главный потайной талант — кулинарию. А вместе с её строгостью и способностям к организации она смогла сделать так, чтобы каждый из наших и все желающие члены команды получили вкусную похлёбку и кусок рыбины изумительного вкуса. И только после вкуснейшего ужина я наконец-то смог позволить себе отдохнуть и вместе с остальной командой забыться быстрым и немного беспокойным сном.

Во сне я снова видел мою жену, стоявшую за штурвалом, снова и снова одно и то же. Видимо, кошмар стал повторяющимся — и это не радовало.

Проснуться спокойно на этот раз не удалось, и сон прервался где-то на середине: на палубе кто-то отзвонил в рынду, а спустившийся вниз Кубрик скомандовал подъём, совершенно не считаясь с тем, кто был в команде, а кто — чуть выше неё, хоть и не хотел этого поста.

— Подъём, салаги! Причаливаем!

— Мы уже вернулись? — тихо спросил я проходящего мимо грузного кота.

— Мы в пиратской бухте, — бойко ответил мне Кубрик. — Нас даже попытались подстрелить! Снова!

— Обожаю пиратов, — устало констатировал я, утыкаясь носом обратно в дохлую подушку гамака.

Не принимая участия во всеобщем процессе швартовки, я дождался, чтобы с борта спустили трапы, и тут же спустился чуть ниже — туда, где в темноте и холоде мы держали наших с Флёр лошадок, на одной из которой до сих пор висел привязанный к седлу посох, подаренный конём-тёзкой. Я взял поводья кобыл и повёл их чуть ли не в первых рядах на пирс, откуда тут же прошёл до ближайшей полянки, где они наконец-то могли пощипать траву и попросту погреться в лучах восходящего солнца.

Вернувшись к кораблю, я не мог не заметить, что пирс находился довольно далеко от таверны старой Нэнси, но вместо тенистой тихой бухты здесь был довольно большой заброшенный и отчасти разрушенный форт, местами надстроенный деревянными башнями, усыпанный палатками и факелами. Внутри форта расположился стихийный рынок, где награбленное добро меняли на всё на свете. Размяв пальцы, я потянулся и выпрямился, приосанился — надо было размяться, а учитывая то, что на рынке крутились достаточно большие деньги, я бы вполне смог хоть как-то подбодрить, а может, даже и удивить Кристину.

Но план не задался с самого начала — золото хранили в огромных сундуках, настолько тяжёлых, что даже просто оторвать его от земли становилось непосильной задачей, а следили за ними так, что без ведома продавца к сундуку даже сурок не проскочит. К тому же здесь царило странное единение купцов — все прикрывали друг друга, иногда имели довольно солидную охрану. Видимо, сказывалось огромное разнообразие товаров, которые здесь оборачивали: продавцу консервами не составлял должной конкуренции продавец овощей, оружейник общался с пушкарём практически как со своим братом! И так многие другие. У пиратов явно не было особого выбора, свободной конкуренции и открытого рынка — цены на многие товары здесь явно были спекулятивными, и когда рынок начал постепенно оживать и принимать первых дельцов, то и дело начинали вспыхивать жаркие споры о справедливости и ценах. Это было даже весело. Тем более здесь находились и вполне знакомые мне прилавки с фруктами и овощами — я тут же нашёл на одном таком груши, но местный продавец, долговязый кудрявый пёс с чёлкой на глазах, не спускал с меня глаз и даже не реагировал ни на одну из уловок, хоть у меня был всего один шанс. Поэтому, когда на банальный щелчок пальцами он не отвёл взгляда с моей лапы, которая уже сжимала заветный плод, я криво усмехнулся, вытащил из жилетки монетку и щелчком большого пальца отправил её продавцу. Тот, не меняясь в морде, одним чётким движением поймал медяк и безэмоционально сунул его в карман.

Бо́льшую часть утра, почти до обеда, я провёл в этом замечательном месте, осваиваясь и узнавая кое-какие его порядки, а ближе к обеду на центральной площади я встретил нашу капитаншу с Кубриком под вывеской «Рай для канонира». Ниже была нарисована обнажённая волчица в треуголке со счастливой улыбкой, оседлавшая ствол пушки.

Кошка разговаривала с хмурым седым волком в коротких морских штанах, ботинках, тельняшке и потресканном сюртуке.

Волк хмуро кивал, слушая Кристину.

— …Восемь честных смуглянок! Старушки побывали в передрягах, но ещё ого-го!

— Угу, — кивнул волк и хмуро глянул на кошку из-под кустистых седых бровей. — Тогда почему продаёшь?

— Стали не нужны — место занимают.

— Пушки? — Волк переспросил это с такой интонацией, будто бы ему сказали, что не нужны воздух или пресная вода.

— У меня корабль под всеми парусами ходит 18 узлов! — не выдержала Кристина. Судя по всему, они препирались с волком уже некоторое время, и в голосе кошки сквозило раздражение.

По-видимому, эти цифры произвели впечатление на волка, так как он глубоко вздохнул и, подняв брови, кивнул.

— Но пушки?.. — протянул он, но тут же отмахнулся. — А-а-а… Ладно, сколько ты за них хочешь?

— По тысяче за ствол, — твёрдо отрезала Кристина.

Волк шумно втянул воздух носом и закатил глаза.

— Восемь тысяч?.. — задумчиво потянул он. — Давай за семь, и я беру разом все?

— А давайте за семь возьмёте семь? — хихикнула Кристина. — Старушки в отличном состоянии.

— Я подумаю… — протянул волк.

Я же наконец-то обозначил своё присутствие Кубрику, корторый негромко ойкнул от моего появления. Я показал на удаляющуюся парочку и закусил свежей грушей.

— Чё за шум?

Кот захлопнул свой журнальчик, вздохнув.

— Нам надо продать наши старые пушки, чтобы купить припасы…

— Хотите — я вам помогу? — предложил я, показывая на него пальцем, — Продавайте ему за его цену, а потом всё золото я вам верну.

Обычно я не афиширую своих планов, но в этот раз это оказалось неплохой идеей.

— Ни в коем случае! Когда они узнают, кто их обчистил, нас на пушечный выстрел сюда не подпустят. Мы не крадём у своих — таков кодекс.

— Ну это кража. А я — вор. Я сделаю так, что не узнают.

— И думать о таком забудь, — отрезал Кубрик. — Если придёшь с золотом — Кристине придётся его возвращать!

Криво усмехнувшись, я вытер мякоть груши со своей морды и припомнил:

— Вы же ещё вчера вечером хотели, чтобы я кого-то обчистил!

— Своих — это табу! — строго отрезал помощник капитана. — Иначе местные барыги отвернутся не только от нас, но и от всех, кто будет иметь с нами дело.

Грустно всплеснув лапами, я выкинул огрызок груши и неохотно признался:

— Да у вас тут вообще все следят за своим добром во все глаза, а вы — не воруем! В посёлке убийц было проще воровать, чем здесь!

— Ну а как ты хотел? Репутация есть репутация — к тебе-то вообще, наверное, ни один вор не подберётся?

— Зачем ко мне подбираться? Приходи и бери всё, что хочешь, — у меня фактически нет своих денег, — усмехнулся я. — Я даже долги не особо требую обратно — мне не жалко.

Кубрик посмотрел на меня как на прокажённого, чуть не оскалился.

— Хорошо, наверное, быть таким богатым?

— Прекрасно, — саркастически отвечал я. — У меня есть любящая жена, два сына и две дочери.

— И золото, которое не жалко отдавать другим?

— Говорю же, золота у меня нет. Деньги — брызги. А хочешь узнать, как я дорожу своей семьёй, — попробуй отбери. Последний, кто рискнул это сделать, лишился первичных половых признаков, хотя я этого даже не хотел.

Кот недоумённо воззрился на меня.

— Каких-каких признаков?!

— Яйца ему отрезали. И всё остальное. Под корень.

— Ты это сделал?

— Нет, — я мотнул головой. — Флёр.

Кота нехорошо передёрнуло. Я не стал рассказывать ему всю историю, решив, что для этого найдётся и более подходящий момент.

К нам подошла сияющая кошка и, хлопнув в ладоши, потёрла их.

— Та-а-а-ак! Старый пройдоха согласен взять половину по нашей цене!

— Значит, надо сбыть куда-то ещё четыре пушки, — заключил помощник капитана, взглянув на меня с выражением «Ну, вот, видишь?».

— И кому продадите остатки? — спросил я.

— Старушке Чи, — осклабилась Кристина.

Я довольно усмехнулся, и меня отвели на другую половину рынка, где я увидел торговку, от которой у меня чуть челюсть не отвалилась: были бы все старушки такими, это была бы совсем другая история! «Старушкой Чи» оказалась роскошная длинноногая львица с фигурой богини, одетая в ботфорты выше колена, обтягивающие штаны и рубаху с короткими рукавами, завязанную на пышной груди узлом. Голову дикой кошки украшал красный шёлковый платок, завязанный сзади узлом. Её треуголка с пышным плюмажем из страусиных перьев лежала на столе, рядом с початой бутылкой рома.

Когда мы подошли, львица вспомнила об этикете и нехотя убрала ноги со стола.

— Чем обязана? — хриплым грудным баритоном осведомилась она.

Кристина вскинула ладошку с зажатым большим пальцем.

— Я продаю четыре пушки, — сообщила она. — Четыре честные чернушки по тысяче честных золотых монет за каждую.

Львица, поморщившись, стянула со стола свою шляпу и обмахнулась, как веером.

— Ну-у… Не знаю… — протянула она.

— Да-а-а, ла-а-ано… — панибратски протянула Кристина, махнув лапкой. — Не жмись, Чи!

— Тысяча дублонов — это тысяча дублонов, — поучительно сообщила львица, продолжая обмахиваться шляпой. Из-за этого движения на её запястье постукивали браслеты и цепочки, как маленькие кастаньеты.

— А старина Тобби уже принял на борт ещё одну четвёрку, — сообщила наша капитанша, — и взял — по тысяче!

Львица перестала обмахиваться.

— Ты распродаёшь пушки? — Вопрос прозвучал как «Ты уходишь из бизнеса?!».

— Нет, просто я хочу поменять орудия.

Львица задумалась.

— Да, ла-а-адно, Чикуита… — Кристина впервые назвала львицу полным именем. — Не жмусь. Это честные орудия! Клянусь! — Капитанша приложила ладонь к груди.

Некоторое время львица думала, и я мог созерцать, как поднимается и опускается её роскошный бюст, то показывая, то скрывая за полушариями висящий у неё на груди золотой медальон.

— Восемьсот семьдесят, — хмуро сообщила львица. — Сейчас не сезон, поэтому они простоят у меня мёртвым грузом до конца сезона штормов на юге.

— Да что с ними будет? — удивилась Кристина, разведя лапками. — Это не фрукты, не загниют! Давай мою тыщу, и мои ребята приведут их для тебя в товарный вид, отдашь по две!

Львица мило улыбнулась. Видимо, без торга провернуть хоть одну сделку на местном рынке было в принципе невозможно.

Сам процесс мне был совершенно неинтересен, поэтому я решил отойти погулять и изучить другую сторону рынка, а там и разжиться ещё одной грушей, чтобы заесть свою воровскую честь. Однако вместо спелого плода я нашёл кое-что, а точнее, кое-кого поинтереснее. Старый енот на одной ноге, тоже представлявшийся нам капитаном, то и дело мелькал в моём поле зрения, не обращая на меня внимания. Я бегло проследил за ним — он не торговал и не торговался, от всех, кто его замечал, а таких было немного, отмахивался, как от назойливой мухи. Всё его внимание было поглощено нашей капитаншей.

Я никогда не считал енотов какими-то конкурентами лисов, но среди звериного царства такой стереотип присутствовал. Вот только лисы свою дурную славу заслужили по праву хитрости и смышлённости, а енотам пришлось подстраиваться под свой стереотип из-за бандитской маски на морде, надетой на них с рождения. Обычно из-за этого еноты действовали топорно и безыдейно, как этот капитан. Справедливости ради, я в своей карьере видал и настоящих мастеров, с одним даже был хорошо знаком — у него было своё собственное орудие в виде крюка, несколько помощников, а ещё он запал на лисицу.

Надо будет проведать, как он поживает и справляется со всей этой ситуацией, но не сейчас. Пока всё моё внимание занял подозрительный капитан, издалека наблюдавший жаркий торг двух кошек буквально за каждую монетку, от которого они получали несказанное удовольствие.

Я уже полностью перешёл в режим слежки, присаживаясь за одним из прилавков с овощами. Навострив уши, я следил за енотом, как вдруг меня кто-то нежно пнул в нижнюю лапу.

— Вылезай, шпийон, — усмехнулась Флёр. — Тут все свои.

Я раздражительно оглянулся, увидев лисицу под ручку со своим мужем, и посмотрел назад на енота — тот не заметил меня, но скрылся из виду.

— Флёр! — возмущённо всплеснув лапами, я выскочил перед ней. — Ты чего?

— За тобой весь рынок следил, пока ты следил за кем-то ещё. Мы решили, что это такая игра у тебя… — будто извиняясь, сказала она.

— Точно, — подтвердил её слова Арен. — Здесь сугубо прямолинейные звери, не любят подковёрных игр, как у нас. Всё честно, — заверил меня друг.

— Все, да не все! — отрезал я. — За нами тоже следили!

— Зачем?

— Пока не знаю, — признался я. — Хотел узнать.

— Я не поверю, что в сложившейся ситуации кто-то из наших может вставлять нашей телеге палки в колёса, — неохотно сказала Флёр.

— Так действительно было бы лучше, — согласился Арен.

— Может быть, ты и прав, — признался я, глядя на эту парочку. — А вы чего тут делаете?

Флёр показала авоську с какой-то большой рыбой, курицей, красным мясом и специями. Арен приподнял в лапе котомку с овощами.

— Покупки, — пояснила Флёр.

— Говорят, отличный способ избавиться от стресса, — дополнил её муж.

Я саркастически фыркнул на их заявление и ухмыльнулся.

— Избавиться, ха? Как насчёт заработать ещё немного?

Лисы скривили морды в отвращении.

— Это хороший стресс, — пообещал я им. — Как делать ставки на спорт или что-то в этом роде! Пошли, покажу!

Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как я решил покинуть место старушки Чи, но кошки продолжали торговаться, и, видимо, только появление нас троих как-то вынудило Кристину остановиться и наконец-то сделать львице самое последнее-последнее-последнее-последнее-последнее-последнее-последнее-последнее-последнее-последнее предложение:

— Девятьсот!

Львица надменно поморщилась, но с готовностью протянула лапу капитанше. Кристина шагнула было вперёд для лапопожатия, но тут в торг встряла Флёр:

— И почём продаём?

Кошки замерили на полпути и взглянули на мою подругу.

— Простите, я всё пропустила, — усмехнулась Флёр.

— Девятьсот, — моргнула Кристина.

— А волку ты отдала за полную тысячу, — Флёр рывком указала за спину большим пальцем. — Почему тут дисконт?

Львица опустила лапу и, откинувшись на спинку стула, с улыбкой глянула на лисицу.

— Будешь препираться из-за сотни дублонов? — проворковала она.

— Сотня золотых — это сотня золотых, — отрезала Флёр.

Кристина тяжело вздохнула и, положив левую лапу на пояс, правой накрыла морду.

— Меня окружают корыстные животные… — страдальчески заключила она.

А Чикуита с интересом оглядела рыжую воительницу с головы до ног сквозь. И, судя по влажному блеску в её глазах, интерес был явно не коммерческий — кошка явно признавала равного себе по красоте и стати.

— А ты кто такая? — поинтересовалась она, чуть наклонив голову. — И на каком основании лезешь в договор двух капитанов, лисонька?

— На правах судовладельца. — Флёр надменно встала в вызывающий контрапост и, уперев ладошку в бедро, туго обтянутое кожаной юбочкой, она фамильярно, практически на грани фарса, добавила «старушке» Чи: — Кисонька.

Чикуита широко осклабилась, показав ряд здоровых и крепких зубов.

— Ещё пару лет назад, — мечтательно сообщила она своим роскошным баритоном, — я бы завалила тебя, такую дерзкую, на этом самом столе и при всех вылизала всё между твоими ботфортами и хвостом.

Кристина возмущённо вскинулась и рывком отвернулась к морю.

— Да что ж это, блин, такое?!

Флёр сохранила пренебрежительное выражение.

— И мне бы это понравилось, — отрезала Флёр, ко всеобщему удивлению и откровенно округлившимся глазам Арена. — Но время идёт, приоритеты меняются. — Она криво усмехнулась. — И сейчас я предпочту, чтобы ты взяла пушки по тысяче за ствол.

Однако по паузе в полсекунды перед ответом мне показалось, что лисица после признания «Старушки Чи» слишком откровенно это себе представила.

Несколько секунд Флёр с Чикуитой глядели друг другу в глаза.

— Тысяча сто, — заключила львица. — И ты проверяешь баланс орудия!

— Хватит! — страдальчески крикнула Кристина и закрыла мордашку руками.

Флёр скосила глаза на Кубрика.

— В чём подвох?

Кубрик тоже явно был растерян.

— Ну, для проверки баланса кто-то должен сесть верхом на ствол, чтобы проверить, как пушка сбалансирована, — промямлил он. — Ну, может, видели вывеску «Рая для канонира»?

Я мысленно прикинул толщину ствола «чернушки» — сантиметров 30–40, придётся изрядно развести бёдра…

Видимо, прикинул не только я, потому как, повернувшись к львице, Флёр сухо отрезала:

— Тысячу, и проверяй сама.

Несколько секунд львица разглядывала Флёр, после чего откинулась назад и рыкнула:

— Хасира!

Из дверей домика выскочили две молодые самки гиены с топорщащимися черными ирокезами — первая, с коричневым мехом, была в рваных белой рубахе и выцветших бриджах, а вторая с более сероватым — в тряпке, перевязывающей грудь, и набедренной повязке.

Я на миг растерялся, но тут же сообразил — эти дикарки не имели отношения к клану гиен. Это просто я так долго жил в своём мирке с кланами, что у меня все поделились…

Следом выскочил молодой гиен в коротких штанах и камзоле с галстуком на голое тело. Все три вытянулись перед львицей по струнке смирно.

— Это Хасира, Мкали и Мнинга, — представила гиен львица. — Они примут пушки и произведут расчёт… — И, многозначительно глянув на Флёр, закончила. — Раз проверки балансировки пушек не будет, мне можно не присутствовать…

У всех присутствующих дружно появились искренние и простые улыбки на мордах. Сделка состоялась — кошки ударили по лапам и договорились обо всём. В приподнятом настроении мы покинули обитель Старушки Чи, довольно улыбаясь и думая каждый о своём. Немного постояв на площади, Кристина разбавила скуку предложением:

— Раз такое дело, может, поможете Кубрику закупиться?

— Без проблем, — тут же вызвался Арен. — Если бы вы знали, как на государственной работе выбивают скидки, вы бы заплакали.

— Нам это очень пригодится, — подтвердил Кубрик.

— А пока приготовьте списки всего того, что нам может быть нужно, и…

— Всё готово! — тут же встрял Кубрик, приподнимая свой журнальчик.

— О, отлично, — тут же оживился Арен. — Тогда пошли вдвоём, разберёмся, что почём.

— Веди, лис!

— Ты веди, — поправил его мой друг. — А там уже разберёмся…

Как-то так получилось, что Кубрик оставил своего капитана в странном подобии одиночества — Кристина была с нами, но как бы одна. Несмотря на это, пиратка выкрутилась, обратившись к Флёр:

— Мне ещё команду набирать, поможешь?

— Как, интересно? — скривилась Флёр.

— Будешь первым этапом отбора — пройдут через тебя, отправляй ко мне. Нам нужно хотя бы тридцать душ.

Флёр призадумалась, но нехотя всё-таки согласилась. Уже направляясь к местной таверне, где они планировали найти команду, я тихонько предположил:

— А мне что делать?..

Кристина и Флёр, остановившись, переглянулись и грустно развели лапами в стороны — у них для меня не нашлось никакого занятия. У меня самого тоже не нашлось ни единой идеи, как быть и что делать, поэтому я попросил Кристину указать мне общее направление до таверны Нэнси и пошёл на взмах лапы капитана.

Идти пришлось не далеко, но долго — огибая несколько небольших бухт и заливов, а также ища мост через небольшую затхлую речонку, где пиратский город наконец-то погрузился в привычные мне небольшие деревянные домики, прогнившие от морской сырости. Я даже подумывал вернуться за лошадьми — в море они бы нам наверняка не понадобились, а у Нэнси за ними был бы уход и хороший присмотр, но пока решил повременить с этим — мало ли что ещё могло случиться. Уже в конце пути, приглядевшись, я понял одну маленькую истину: в пиратской лагуне надо было быстро перемещаться на лодках — здесь почти все так делали. Решив учесть это на будущее, я нашёл уже знакомую мне таверну и без лишних церемоний вошёл внутрь.

У Нэнси было пусто — хоть шаром покати. Стулья и табуреты были подняты на столы, и посреди обычно разгромленного заведения понуро бродил какой-то незнакомый кот-уборщик, сгребая огромной метлой осколки и мусор вперемешку с опилками. Я примерно догадывался, зачем нужны были опилки, но уточнять не стал.

Кот, заметив меня, не прекращая мести́, пояснил:

— Нэнси спит.

— Жаль, — признался я, — а думалось мне, что время позднее.

Кот мне не ответил. Так и остался я без последнего дела в пиратской лагуне. Выйдя на улицу, я всё-таки сходил за лошадьми, кое-как перевёл их ближе к таверне Нэнси, благо рядом с ней были чуть более обширные поля, похожие на пастбища. Потом я вспомнил, как проводил время в каменном мешке у Жюля, прямо у людей под ногами, и решил, что потренироваться никогда не помешает. Пробежался по полю, нашёл пару увесистых камней, в мусоре за таверной — пару рваных мешков.С помощью своего походного посоха соорудил себе из этого всего полезную нагрузку.

И время пошло с утроенной скоростью. И мне было хорошо, и Молли и Полли наконец-то наелись, отдохнули и были готовы выдвигаться хоть на край света. К вечеру я чувствовал себя отлично — здоровый, пыхтящий, с приятной ломотой в мышцах и суставах. Далеко не впервые на своей памяти, но первый раз в этой жизни я похлопал себя по животу и с приятным ощущением обнаружил там не вялкое пузо, а мышцы.

Впрочем, у таверны Нэнси уже собирался народ, что-то шумно обсуждая; многие начали заходить внутрь, и я, накинув обратно свою жилетку, пошёл внутрь и сам.

Оказавшись в привычной таверне, я окинул взглядом уже ставшее знакомым мрачное помещение, удивляясь его преображению: на этот раз к угловому столику выстроилась самая настоящая очередь из отребья самых разных мастей — от дряхлых до коренастых, от кошек до собак; тигры, койоты, даже несколько птиц и других весьма экзотических зверей, а самое главное — орк. Зелёнокожих я не видел в наших краях уже давно — ходили слухи, что они не очень прижились среди пушистого зверья и постепенно ушли в свои степи обратно. В какой-то момент мне даже захотелось с ним познакомиться, но когда очередь дошла до него, то он признался, что думал, будто здесь раздают халявные харчи.

Я же заказал себе плотный обед и подсел за столик к Кристине и Флёр, молча наблюдая за тем, как они допрашивают потенциальных наёмников. Отбор был строгий — несмотря на кажущуюся простоту плана типа «сначала Флёр, потом Кристина», что одна, что другая прекрасно дополняли друг друга, спрашивая то о моральных качествах и готовности следовать приказам, то о морском деле. Довольно быстро столик в углу заполнился пустыми кружками, из-за чего мне пришлось покинуть командирш и пересесть за менее заметный столик у другого угла к Кубрику. Кот поначалу даже не обратил на меня внимания, записывая что-то в свой любимый журнальчик, но стоило подо мной скрипнуть старому стулу, и он тут же спросил:

— Имя?

Я на миг растерялся и загадочно потянул:

— Э-э-э…

— Не может быть, чтобы Кристина взяла кого-то, кто не может…

Он соизволил оторваться от письма и посмотреть на меня.

— А, это ты. Садись ближе.

Я охотно сделал, что он просил. Оказалось, что Кристина присылала к нему кандидатов, прошедших их собеседование с небольшим листочком, который надо было отдать Кубрику. Когда новоявленный пират приходил, кот вписывал его имя в отдельный листок и отдавал пришедшему — это был самый настоящий контракт! Когда Кубрик обработал таким образом четверых, возник перерыв, и я честно признался ему:

— Никогда бы не подумал, что у вас всё так строго! Контракты, бумага, такая волокита…

— Всё равно меньше, чем под государевым флагом ходить, — нехотя признался Кубрик. — Это всего лишь согласие на наши условия и капитанство Кристины. Потом все вместе мы составим свой свод правил, которому все будут обязаны подчиняться и поставить свою подпись…

— Интересно, как в этом своде будем фигурировать мы? — поинтересовался я.

— Придумаем что-нибудь. Воины или наёмники — вы не первые, кто использует нас в своих целях.

— Но у нас бескорыстная цель.

Кубрик приподнял бровь, и я сразу же расшифровал его незаданный вопрос:

— Но мы, конечно, вам заплатим. Вопрос только… — Я обвёл пиратов взглядом. — ...кому сколько платить?

— Не парься. — Кубрик поднял ладонь. — Просто отдаёте деньги капитану, и мы уже делим всё между собой.

— Поровну? — усмехнулся я.

— Нет. — Кубрик даже не улыбнулся. — Но каждый получит свою долю. Капитан чуть больше, я чуть меньше, остальные уже поровну. Ну, и надбавки к доле за травмы и увечья.

— Ого, — удивился я. — Звучит здорово. Такое-то единение.

— Просто бизнес, — отмахнулся Кубрик. — Мы такие же дельцы на море, как и многие другие, просто наши клиенты зачастую не желают быть… обслужены.

Я усмехнулся, но Кубрик, похоже, был очень серьёзен.

— Можешь спросить Кристину о том, что для нас значат флаги, под которыми мы ходим…

— Это милое чёрное полотнище с костями и черепом?

— Это не просто так, — поучительно сказал мне Кубрик. — Естественно, мы не ходим под ним всё время. Даже наоборот, в основном у нас реют флаги какого-нибудь милого и дружелюбного государства. И мы делаем вид, что товара полно — он даже на палубе и на концах в море, иначе мы не сможем подойти ни к одному кораблю. А как только мы пожелаем обменяться на море и приблизимся к нужному «клиенту»… — Кубрик особенно выделил это обращение интонацией. — …то за пару сотен кабельтовых, когда они не смогут ни развернуться, ни удрать, поднимаем нашего весёлого роджера, сбрасываем маскировку с пушек и мило просим презентовать нам трофеи.

— Просите?

— Когда как, — пожал плечами кот. — Но на море драки чаще не случаются, чем случаются. Все понимают, что выигрышных ситуаций не так много и лучше расстаться с частью своих богатств, чем может остаться чуть меньшим зверем или вообще трупом и без своего золота вообще.

— Никогда бы не подумал! — искренне удивился я, но, прежде чем я успел задать Кубрику ещё больше вопросов, к нему подошёл здоровый рысь, а сразу за ним — небольшой, но очень хорошо вооружённый ласка. Переглянувшись, они протянули Кубрику листочек, который кот тут же развернул и кивнул обоим. После он какое-то время оформлял их в плаванье и даже объяснял какие-то особенные правила, под которые рысь и ласка молча кивали. Наконец, кубрик заполнил целую страницу и объявил им:

— Выходим завтра вечером.

Они кивнули в последний раз и отошли от столика, давая дорогу следующему посетителю. Раздался ритмичный стук, и к нам, отпихнув какого-то зеваку, протолкался одноногий енот на костыле — он был в морских штанах, начищеном башмаке с пряжкой, представительном сюртуке, надетом поверх белой рубахи и простой кожаной треуголкой.

Кубрик сменил было гнев на милость и обернулся следующему в очереди:

— И кто тут у нас?..

Но тут на стол перед ним с грохотом опустилась растопыренная пухлая пятерня енота.

— Ты знаешь, кто я, старый кот, хорошо знаешь!.. — с неожиданной угрозой прорычал инвалид.

— Ну а я — нет, — пожал я плечами.

Енот буквально лёг грудью на стол и зло глянул на меня в упор.

— Я — Джон Коппер, — отчеканил он. — Капитан шлюпа «Боновентура»!

— Очень приятно, — как можно небрежнее кивнул я. — И чем обязаны?

Вежливость его буквально обескуражила, но не сбила с ног — мои обычные разговоры тут вообще смотрелись дико. Но енот принял мои правила разговора.

— А ваша команда знает, что подписывает себе смертный приговор? — прокряхтел наконец он.

— Она подписывает стандартный контракт на вояж, — ответил Кубрик, снова включив серьёзный тон.

— Ты славный малый, Кубрик, с тобой можно вести дела…

— С тобой у меня нет никаких дел, Джон…

— Не то чтобы я хотел иметь их с таким отребьем, как вы, но у меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Пока Кристина занята, я озвучу его тебе и твоему новому рыжему другу.

— Попробуй, полоскун.

Енот хрипло рассмеялся и присел к нам без приглашения. Сложив лапы перед собой, он спокойно поднял глаза и сразу огласил всё, что хотел.

— Это будет старый добрый бартер… — начал он издалека и, взглянув на меня, пояснил, будто для идиота. — Обмен.

Я промолчал.

— Вы отдаёте мне свой людской корабль, а я вам — свой шлюп. Отличная сделка, не считаете?

У Кубрика лицо расплылось в такой улыбке, что, казалось, его сейчас разорвёт от злорадства.

— Да чтобы предложить такое — я даже столько не выпью, Джон! Я сдохну на полпути. Знал я, что у тебя то ещё говно вместо мозгов, но, видимо, и то протухло.

Енот тихо рассмеялся, потом наклонился к нам ближе, обдав нас смрадом из своей пасти.

— Вы только что продали все свои орудия, — сказал он нам. — Узнать это было несложно.

Всего за несколько мгновений я стрельнул взглядом в сторону Кубрика, чтобы увидеть зарождающуюся в краешке его пасти улыбку, и моментально принял решение, с силой наступив ему на лапу под столом.

Это сработало — он посмотрел на меня и прочитал в моём взгляде всё, что мне было нужно. И профессионально изобразил откровенный испуг — прижавшиеся уши, немного округлившиеся глаза, которые он уставил на енота.

— Мудак! — тут же заключил он. — Ты совсем охренел…

— Если бы я хотел послушать оскорбления, я бы пошёл к твоему капитану…

— О, можешь не ходить так далеко, ты получишь всё везде и сразу!

И прежде, чем Кубрик выпалил из себя гневную тираду, я успел положить лапу на его плечо и достаточно громко для пришлого капитана заверить:

— Мы поможем достать тебе новые пушки…

От этой моей фразы енот заулыбался во весь свой битый оскал — от череды неровных и выбитых зубов даже мне стало немного не по себе. А увидев моё отвращение, он залился хриплым, булькающим смехом и прямо так встал из-за стола, на прощание унимая свой фальшивый смех и поворачиваясь к нам с Кубриком:

— Будет очень, очень обидно разносить в щепу такой кораблик, который вы умудрились стырить у людей. Думаю, ты это понимаешь, Кубрик.

— А ты попробуй, — прошипел кот.

— Я не просто попробую — я это сделаю. Когда вы выйдете на нём из бухты, я встречу вас картечью… А вы ничего не сможете мне сделать…

Енот развернулся и бросил нам через плечо:

— Мои условия вы знаете. Прощайте, дорогие господа.

С этими словами он покинул таверну Нэнси, и мы с Кубриком наконец-то смогли сбросить свои маски безразличия и в голос заржать так громко, что на нас обернулись даже со своего столика Флёр и Кристина.

Помощник между тем по-дружески хлопнул меня по плечу:

— А ты хитёр, лис!

Я немного саркастично закатил глаза.

— Не настолько, насколько этот ваш друг туп, — усмехнулся я. — Я его заход ещё утром видел — он вынюхивал что-то на рынке. Теперь всё понятно, кроме одной детали…

— Какой? — живо поинтересовался Кубрик.

— Как нам использовать его тупость с нашей выгодой.

— О, великое множество вещей, которые мы возьмём с его корыта, нам не помешают…

— Топорно, — тихо отозвался я. — Я подумаю что-нибудь до утра, а пока — надо продолжать играть с ним. Сообщи Кристине всё, что нужно, — пускай снова ищет новые пушки у местных торгашей и команду подпряжёт. Мы должны быть в панике для него.

— Ха, — прикрикнул Кубрик, захлопывая свою книжку. — Жаль, что Кристина не спрашивала у рекрутов об актёрском таланте!

Я задумался на секунду и, пока он не ушёл, спросил:

— Знаешь, а лучше будет не рисковать. Лучше подговорить только тех, кто занимался пушками на корабле, а все остальные пусть думают так же, как и Джон.

Кубрик спокойно кивнул, сунул журнал подмышку и пошёл расталкивать всех на пути к столу Кристины.

Я остался попивать свой эль и уже через несколько секунд услышал раздражённое «ЧЕГО ОН ХОЧЕТ?!» в исполнении Кристины. Резко поубавилось рекрутов, кто-то даже вернулся к Кубрику отписаться от похода, но кот лишь пожимал плечами: не хотите — не идите с нами, тут всё было понятно. Пиратский кодекс не имел понятия о предательстве и дезертирстве.

Однако ко мне Кристина подошла в весьма бодром расположении духа, а сразу за ней — довольно раздражённая Флёр. Лисица плюхнулась на табурет моего столика, отобрала мой едва начатый эль и прикончила всё одним залпом, резко вытирая пенку с морды кулаком.

— Этот мудак хоть знает, что творит?! — риторически начала она. — В такие времена подставлять других зверей, которые работают на блага всех нас?!

— У нас каждый сам за себя, — хором напомнили ей Кубрик и Кристина.

— Отлично, — ядовито процедила лиса, а потом чуть более откровенно добавила: — Идиоты.

— Флёр, они вообще-то на нас работают, — мило напомнил ей я.

— А чтобы люди не истребили всех нас под корень, работать надо всем вместе! — отрезала лисица. — Без деления на кланы, виды и прочее! Иначе нам не выиграть…

— Сама-то в это веришь? — спросила её Кристина.

Флёр нервно сглотнула, упала мордой в столешницу, звонко стукнувшись о неё лбом, и простонала:

— Не-е-е-ет…

— Даже вы, лисы, сбились в клан по видовому признаку, — напомнила Кристина.

— У нас куча почётных членов клана не-лис, — тут же встрял я, кладя лапу на плечо своей боевой подруги, до последнего не верившей, что в такие моменты может быть такой удар в спину.

— Не переживай, с этим мудаком мы справимся, — заверила её Кристина, тоже протянув к ней лапу, а я только и успел сказать:

— Нет…

— Мы сделаем это образцово-показательно, — перебила Флёр. — Наши внутренние враги должны знать, что с ними будет за такое предательство!

— Однозначно! — поддержал её Кубрик.

— О, и мы сделаем! — задрала нос к потолку Кристина, тут же поворачиваясь к своему помощнику. — Кубрик, прикажи новой команде найти нам новые орудия на борт — не имеет значения какие! Тем, кто уже в курсе, держать пасть на замке, а лучше вообще не покидать палубы!

— Будет сделано, мэм! — бодро отрапортовал кот, неожиданно для его комплекции вскакивая из-за стола.

— Корабль остаётся нашим, — твёрдо и достаточно громко, для большей части таверны, заключила капитанша.

— Тогда, капитан, хорошей приметой будет переименовать и перекрестить этот корабль! — предложил старший помощник, и от хорошести этой идеи у Кристины даже глаза округлились:

— Точно! Прикажи соскрести старое название с борта и сделать новое!

— Какое? — с готовностью спросил кот, распахивая книжечку и доставая перо.

И вот тут Кристина замолчала на пару мгновений — видимо, перебирала все возможные варианты, но я её опередил:

— Месть Эмерлины.

Все глаза уставились на меня, а я пожал плечами и попытался отпить из опустошённой кружки, но лишь ещё больше сконфузился.

— Что? Я видел названия типа «Месть королевы Анны».

— Да, я не спорю, — согласился Кристина. — Титула не хватает. Она же у тебя пиратка вроде как? Кем она была?

— Да кем только не была, — пожал плечами я. — И боцманом, и квартирмейстером. А сейчас у неё и свой кораблик есть.

— Так пусть будет капитаном, — улыбнулась кошка.

— Месть капитана Эмерлины, — произнесла вслух Флёр, будто смакуя название. — Громоздко, но мне нравится.

Кристина снова замешкалась, но Кубрик, показав на Флёр своей книжкой, мило напомнил своему капитану:

— Судовладелец согласен на новое имя корабля, мэм.

Кристина огляделась и мило улыбнулась, пояснив:

— Я тоже согласна. Просто никогда бы не подумала, что это произойдёт так быстро!

На этой позитивной ноте мы решили, что утро вечера мудренее, и поэтому разошлись по своим комнатам, снятым в таверне у Нэнси. Флёр и Арен в свою отдельную, а я — один — в свою, через стенку. В относительной тишине я спокойно улёгся на единственную кровать в крошечной комнатушке и несколько минут просто лежал на своём месте, смотря в потолок, разглядывая огромные чёрные щели между грубыми досками, из которых несло сыростью. Я не очень хотел спать, вспоминая тот кошмар, который преследовал меня уже две ночи подряд, думал о названии, которое я выбрал для угнанного корабля, — не поторопился ли я с ним? Или, может быть, это какая-то плохая примета?

Повернувшись на бок, я продолжал довольно долго накручивать себя самыми разными невесёлыми мыслями, но всё-таки провалился в сон, и на этот раз — никаких кошмаров. Спал как щенок после тяжёлого дня — не просыпался, не тревожился, не ворочался. Просто спал до первых лучей солнца, пробившихся в окошко-бойницу моей комнаты, и проснулся бодрый, свежий и даже выспавшийся.

Как оказалось — последний.

Завтрак мне подала Нэнси лично — и тут же отправилась спать сама. Умяв за обе щёки прекрасную рыбу и яйца, я покинул её пустую таверну, оставив там одного кота-уборщика, как раз принимающегося за дело.

Уже немного знакомый с местным положением дел, я вышел сразу на набережную и пошёл проверить наших с Флёр лошадей. Оказалось, что не зря — Молли и Полли беззаботно резвились на зелёном лугу, а неподалёку я заметил свою боевую подругу и её мужа: вместе они занимались своей обычной утренней рутиной — тренировкой. Арен, будучи самцом, мог позволить себе делать это вообще без плаща, а вот Флёр нашла где-то белую рубашку с шортиками и смотрелась в них очень даже неплохо.

Я не упустил возможности и похвалил великолепный внешний вид жены моего лучшего друга, который довольно промолчал.

Флёр быстро закончила свою тренировку и, заметно разгорячённая, подбежала к нам, всё ещё подпрыгивая от распирающей её тело энергии.

— Утро, Ренар! — выпалила она, вытягиваясь передо мной во всей красе. — Как спалось?

— Мы не мешали? — сильно спокойнее уточнил её муж.

— Да нет, наверное, — спокойно ответил я, но на всякий случай уточнил: — А что-то было не так?

— Помимо того, что Кристина устроила в таверне чуть ли не настоящее побоище с командой того енота…

— Львица ей покоя не давала, — снова перебил её Арен.

Флёр мило улыбнулась, но, посмотрев на меня, убрала улыбку.

Конечно, от слов о близости к тому, кого ты любишь больше самой жизни, я немного поник, и лисица это поняла. Арен — не сразу, но тоже проникся моим положением и похлопал меня по плечу.

— Слушай…

— Не надо, — резко одёрнул его я, убирая лапу со своего плеча. — Ты-то хотя бы точно знаешь, что с твоей женой.

— Но не с нашими детьми, — напомнила мне Флёр. — А за эвов у людей назначены награды…

Пришлось уже и мне замолчать. Мы как-то сами по себе загнали себя в неудобное положение, и разрешать его пришлось мне самым простым способом:

— Извини, — сказал я Арену. — Просто я так редко видел Фирию и Арину… что совсем о них забыл.

— Давайте заниматься делом, — сказала нам обоим Флёр. — Пока Кристина дрыхнет, ну или мучается от похмелья, мы можем навести шороху. Арен, ты вроде хотел помочь Кубрику с припасами и организацией. Ренар, мы с тобой идём на рынок — делать вид, что нам нужны пушки. Ты, кстати, придумал, как нам перехитрить этого кольцехвостого, чтобы тот ещё нам должен остался?

Я разочарованно развёл лапами в стороны.

— Ну, ещё не вечер, — заключила лисица и покрутила пальцем в воздухе, веля нам обоим отвернуться, пока она переоденется в свой обычный наряд.

Я отвернулся, а Арен нет. Ну он и был в своём праве, а я просто не хотел ещё больше расстраиваться.

Флёр молча оделась, заставив моё воображение немного пронестись по памяти и придумав за меня всё, что там могло произойти. Когда же Арен хлопнул меня по плечу, подавая тем самым знак, что можно поворачиваться, я даже не повернулся — просто махнул лапой, и мои друзья пошли со мной.

В этот раз, пользуясь полученным опытом перемещения по лагуне, я быстро нашёл нам местного извозчика — небольшой, но, как оказалось, очень сильный и выносливый койот в одних синих шортах намного быстрее отвёз нас к рынку на своей лодке. По пути мы в основном молчали — я выдумывал хоть какой-нибудь план, чтобы ещё больше подставить внезапного недруга. Ничего толкового у меня не выходило до самого рынка — ещё на подходе к нему, уже с моря, было слышно, что сегодня у пиратов явно был настоящий базарный день.

Флёр расплатилась с койотом — он всю дорогу, налегая на вёсла, пялился на лисицу как на какое-то сокровище и буквально истекал слюной, и всё это я списал на физические нагрузки. Когда же он попросил мою подругу показать ей грудь в качестве чаевых, мы дружно обернулись втроём на него, и от вида двух откровенно возмущённых самцов он немного растерялся, пробормотал что-то про себя и угрёб подальше в море, а на лапе у Флёр раскрылся её арбалет. Как потом оказалось — сам собой.

Не то чтобы у меня был какой-то нормальный план, но даже если бы был — обсудить его не представлялось возможным. На самой площади рынка царил такой гам и гомот, что становилось трудно слышать даже собственные мысли.

Оглядевшись, я сразу заметил несколько уже очень знакомых морд — выдры, несколько волков из команды Кристины и многих других членов экипажа нашего корабля, но не саму кошку. Кто-то из них обходил ларёк за ларьком, кто-то общался с какими-то другими зажиточными купцами, договаривались и что-то разъясняли, но всё, абсолютно всё было бестолку — судя по нашим ребятам, пушек не было ни у кого. Флёр даже нашла кого-то из своих и пошепталась с ним на ушко, а вернувшись, развела лапами, подтверждая мою теорию. Мы пока толком не знали, что же такое сделал этот енот, но он явно постарался на славу, раз в пиратской лагуне не стало возможности просто взять и купить даже самые простые чугунные орудия. Побродив по рынку, мы встретили Кубрика — он вёл себя намного спокойнее и пушки не искал, просто забирал товары, о которых было договорено вчера, и рассчитывался за них, периодически ругаясь на сильно изменившуюся цену. Оставшись вместе с его женой, я почувствовал, как она, потянув меня за жилетку, потащила меня в сторону Старушки Чи.

Но уже на подходе нас остановила одна из её гиен, довольно грубо толкнув нас в грудь ладонями.

— Госпожа не желает вас видеть, лисы, — процедила она нам с очень тяжёлым акцентом каких-то южных земель.

— Прямо конкретно нас? — тут же встрял я в разговор, прежде чем Флёр снова взведёт арбалет. — Или львице просто мешает весь этот шум?

— Она не желает видеть капитана без своего судна… — немного смутившись, ответила гиена, явно не рассчитывающая на вопросы. Если бы на неё наехали, она бы это отработала с отличием, однако я улыбался ей, вместо того чтобы скалиться, и это её пугало.

Флёр, заметив испуг на её морде, тоже мило улыбнулась.

— Мы не хотим ругаться и торговаться, а просто поговорить, — сказал я, показывая на милейшую лисицу. — Прояснить некоторые моменты.

— Может, даже обсудить взаимовыгодное сотрудничество! — предположила Флёр, но, как оказалось, зря.

— У Чикуита нет с вами дел! — снова огрызнулась гиена.

— Нет так нет, — показав ей раскрытые ладони, признал я. — Тогда просто разговор. Приятный. Никаких дел!

Гиена приложила палец к нижней челюсти, изображая глубокую задумчивость и работу мозговой мышцы, но всё, к чему она пришла, уложилось в одно предложение:

— Раз нет дел… Нет проблем. Идите.

— Спасибо! — поблагодарил я её, к ещё большему удивлению несчастной гиены. Видимо, её никто никогда в жизни не благодарил.

У палатки львицы было хоть и немного тише, но вчерашним расслабоном у неё и не пахло. Две оставшиеся самки гиен — сильно мельче по сравнению с той, которая встречала нас на подходе, таскали какие-то ящики и явно куда-то собирались, а львица, вчера ещё вальяжная и ласковая, сейчас была напряжена и руководила процессом. Завидев нас издалека, она недовольно закричала:

— Хасира!

Гиена с прохода тут же прибежала к ней, чуть ли не кланяясь на ходу. Дальше из львицы вылетел такой поток матершины, что уши готовы были свернуться в трубочку — наверное, даже с главарём клана гиен она могла посоревноваться в избирательности выражений. Я воспринял это следующим образом:

— Почему ты вообще пропустила этих двоих? Именно конкретно эти двое — те, кого точно надо было держать от меня подальше!

— Они сказали, от них не будет проблем!

— И ты поверила? ЛИСАМ?!

— Они говорили честно. Я чувствую.

— Конечно они говорили честно, Хасира! Они уже принесли нам проблемы!

В этот момент мы с Флёр уже подошли достаточно близко к ругающейся торгашке, так что делать вид, что больше её не слышим, было невозможно, и она обратилась к нам:

— Ну и чего вы сюда пришли?! Угрозы? Шантаж? Что вам от меня надо?

Флёр улыбнулась и поправила единственный оставшийся у неё арбалет.

— Обычно за предательство я сразу убиваю, — призналась она. — Это у меня такой утренний ритуал…

На морде львицы показался грозный оскал, и она буквально отшвырнула от себя гиену.

— Если я доживу до вечера, тебе предстоит страшное! — заверила она гиену, тут же берясь за рукоять пистолета на своём бедре одной лапой и другой — за меч.

— Доживёшь, — заверила её Флёр, поднимая лапы. — Не обижай пятнистую — мы и вправду пришли говорить.

— Спокойно говорить, — сказал я Чи. — Чай, любовь и понимание.

— А большего нам и не надо, — заверила её Флёр.

Однако львица и не думала расслабляться и настраиваться на разговор. Вместо этого она кивнула на небольшой пустой сундук неподалеку от неё:

— Сдайте железо!

— Кого? — не поняла Флёр.

— Оружие! Всё!

Мы с Флёр откровенно рассмеялись, и после этого лиса кивнула мне, давая карт-бланш на разговор.

— В этом нет необходимости, — заверил я её. — Во-первых, мы тут в меньшинстве, во-вторых, мы не хотим тебе зла. Нам просто надо прояснить ситуацию с пушками и енотом.

— И выяснить, на чьей я стороне, — заключила за меня Чикуита. — Так вот ни на чьей! На стороне бабла!

— Разумеется, — улыбнулся я. — Обычно я тоже на этой стороне, но обстоятельства требуют другого, но я тебя прекрасно понимаю. Флёр тоже. — Я показал на лисицу большим пальцем через плечо.

— Ну не всегда, — фыркнула рыжая.

— Это почему же? — крикнула львица. — Что я, по-твоему, должна делать?

— Должна — это мощное слово, — спокойно ответила ей лиса. — И будь ты мне должна — я бы приказала тебе сдать все имеющиеся орудия на благо борьбы с изуверами-людьми!

Флёр сделала драматическую паузу в своём разговоре и ровно в нужный момент дополнила:

— Но я же этого не делаю…

Львица отпустила рукоять пистолета и воткнула меч обратно в ножны. Кивнув на свою палатку, она мимолётно провела лапкой по ирокезу своей пятнистой помощницы, видимо, одним этим жестом признавая её правоту. Гиена восприняла это как высшую похвалу и чуть ли не приласкалась к ладошке своей госпожи.

— Идём. Говорить, — сухо пригласила нас львица в свою палатку из плотной ткани.

Как только пологи её запахнулись за нашими хвостами, внутри стало намного тише. Яркий солнечный свет не просвечивал через такую хорошую ткань, и единственным источником света было маленькое окошко, закрытое тканью чуть менее плотной, чем остальная палатка. Всё пространство было буквально забито подушками самых различных расцветок и размеров, и по центру лежала самая большая атласная подушка — настоящие лежбище для королевской особы в походных условиях. Присесть тут было негде, поэтому Чикуита, пнув парочку подушек в угол, сделала себе нечто вроде горки, в которую и плюхнулась, пригласив нас с Флёр сделать то же самое. Я не отказал себе в удовольствии плюхнуться в объятия бархата, а вот Флёр осталась стоять. Львицу это раздражало, но она стерпела и, потянув трубку кальяна, до этого стоявшего в тени, выдохнула густое облако дыма, затем глухим голосом спросила:

— Чего вам нужно?

— Ты знаешь что, — недовольно сказала Флёр, отыгрывая свою роль очень рассерженной судовладельцы. — Пушки. Орудия.

Львица развела лапами.

— Нет больше их. Я продала их день-в-день! Ещё радовалась, что так быстро верну звонкую монету, как последняя дура… Джон скупил всё. У всех. И теперь вы, дорогие рыжие друзья, в реальной жопе…

— Почему ты так в этом уверена? — спокойно спросила Флёр. — Не всё же на море решают эти пушки…

— Всё-ё-ё-ё! — устрашающе протянула львица, привставая со своего ложе. — Вообще всё! Вы не сможете даже нормально подойти к шлюпу этого кольцехвостого мудака! А он расстреляет вас, как рыбок в бочке!

Флёр раздражённо вздохнула и начала вышагивать по палатке, насколько это позволял её размер.

— Ладно, хрен с ним, с морем!..

— Тронешь их здесь — тебе твои же сапоги затолкают так глубоко под твой хвостик, лисонька…

— С какого перепугу? Он угрожает нам — он будет считаться с последствиями!

— Это нейтральная территория! Здесь действует кодекс!

— Какого хрена он на него не действует?! — взвизгнула лисица.

— Он в своём праве, идиоты! Он предлагает бартер!

— Это шантаж! — парировала Флёр, и Чикуита откинула голову на подушку сзади.

— Шантаж — такое грубое слово! Я предпочитаю «вымогательство»...

— Ты мне тут дурочку не лепи, Чикуита, — неожиданно серьёзно и холодно ответила ей Флёр. — Ты, кажется, ещё не поняла, что если поможешь нам, то мало того, что поможешь огромному делу, ради которого мы вообще к нам пришли… ты получишь в друзья могущественный клан, — она показала на себя, — великого вора в своё распоряжение, — она показала на меня, и я помахал ей лапой, вызвав у неё смешок, — и просто охренительную силу, которую мы соберём.

— Мы сражаемся за наш мир, — перехватил я монолог Флёр. — За все наши жизни в спокойствии и сытости. Если мы проиграем, ничего из этого может уже и не быть, но когда мы выиграем — не будет ли лучше иметь в друзьях тех, кто сделал всё для достижения справедливый победы.

Львица выслушала нас, практически не меняясь в морде, но, когда мы закончили, лишь саркастически закатила глаза и слегка фыркнула.

— Намного лучше было бы иметь таких зверей у себя в должниках, — призналась она.

— Должник — это на один раз, — напомнил я ей. — А друзьям дозволено большее.

— Бенефиты, — вспомнила странное слово Флёр.

В глаза статной львицы наконец-то вернулся её блеск. Она ещё раз затянулась кальяном, разглядывая Флёр, но вынуждена была отказать:

— Я всё понимаю. И с радостью помогла бы и тебе, — она кивнула на меня, — и особенно тебе, — обратилась она к Флёр. — Но я попросту не могу. Физически. Пушек у меня нет.

Я тоже прекрасно понимал Чикуиту и спокойно, мерно ей кивнул.

— Понимаю и я. Но если ты хочешь быть в нашей команде — может быть, ты подумаешь о каком-нибудь выходе?

— Выход для вас только один — по суше, — разочарованно сообщила нам львица. — Этот мерзавец действительно вас переиграл. И в его игре — он вас уничтожит…

Внезапно за палаткой раздались выстрелы — уши у всех присутствующих немедленно встали торчком. Это сильно разнилось от того шума, что окружал нас до этого момента. С неожиданной прытью львица вскочила со своего налёжанного места, но её опередила Флёр. Выскакивая вместе с Чикуитой на солнечный свет, она бросила ей в сторону:

— Похоже, ваш кодекс только что аннулировали!

Полы палатки захлопнулись, а я поспешил на улицу — и вышел из палатки ровно в тот момент, когда мне прямо в лапы упала львица, прижимающая к груди целый мешок с золотом, который, судя по дымящемуся пистолету, в неё только что бросила Кристина.

— Пушки! — крикнула она. — Все, что я тебе вчера отдала! Тут в два раза больше!

Львица в моих лапах, немного ошалевшая от такой напористости, поблагодарила меня за спасение от обидного падения и кинула мешок обратно.

— Будь пушки у тебя сегодня, я бы взяла их втрое дороже! Чёрт тебя дери, Кристина, кто угодно тут купил бы твои сраные пушки по три тысячи!

В этот момент у меня вспыхнула необходимая мне идея. План родился сам собой. Ситуация обещала быть интересной, и мне очень хотелось отыграть эту карту.

Я встал между Кристиной и Чикуитой, спокойно объясняя капитанше всю сложившуюся ситуацию, но больше для виду. На самом деле я увидел в её глазах странный блеск, который мог выдать нас с головой. Да, на морде кошки горел недовольный оскал от всех историй и россказней, но глаза… Глаза её выдавали.

И как только я закончил свой рассказ, то бровями подал ей знак брать золото и резко уходить, чтобы она ничего не испортила. Кристина поняла всё как никогда хорошо — резко развернулась и, взмахнув подолом плаща, резко удалилась. Мы с Флёр более-менее полюбовно расстались с львицей и поспешили за капитаншей.

Первый вопрос, который задала ей Флёр, догнав кошку, был весьма банален и прост:

— Откуда деньги?

Кошка ответила не задумываясь:

— Продала свой старый шлюп тому, кто за ним приглядывал, — старый друг моего отца. Старушка всё равно разваливалась, так что цена вдвое меньше, чем нормальная, — сделала вид, что торопилась…

— Я думала, что другой корабль мог бы нам пригодиться… — призналась Флёр.

— Вы обещали мне фрегат, — напомнила Кристина, прижимая к груди мешок с золотом. — И на этот раз — с полным комплектом пушек! Столько мы не нарыбачим…

Мы с Флёр переглянулись. Она выразительно посмотрела на меня и пожала плечами, и я спокойно заверил её:

— Оформим, куда деваться.

Преисполненные фальшивой грусти, раздражения и многих других нелицеприятных вещей, мы втроём вышли с рынка, чтобы дать ушам отдохнуть и глотнуть свежего воздуха, но удалось только второе — как только мы оказались на просматриваемом пространстве, практически сразу же в нашу сторону направилась небольшая группа очень серьёзно настроенных зверей. Среди них был и уже знакомый мне огромный мускулистый тигр — кажется, боцман на старом корабле Кристины. Без осознания того, что это наши знакомые, мне бы очень захотелось убежать — настроены они были крайне недружелюбно. Флёр тоже это понимала и заметно напряглась, но вперёд вышла Кристина и спокойно сказала:

— Я разберусь.

Недовольная толпа пиратов, оставшихся без старого корабля, начала издалека:

— Капитан! Представляешь, какой-то смазливый сопляк в порту не пустил меня на борт! Мы что, больше не команда?

Кристина выразительно подняла бровь, подбоченившись:

— Гро, я что, отдала тебе или кому-то из вас ваши доли с нашего последнего похода?

— И я о том, капитан! Мы так не договаривались!

— Потому что я тебя никуда не отпускала, — сказала она. — Но ты волен уйти когда хочешь…

— Но не без моей доли!

— Тебе она нужна прямо сейчас?

— Она мне не нужна, если я могу дальше бороздить моря под твоим командованием! — весело отозвался тигр. — Но корабль продан, а на новый нас не пускают!

— Ну а чего ты ожидал? Кубрик занят пополнением припасов — ему некогда представить вас новым членам экипажа, а старые заняты инвентаризацией трюмов! У людей там полно ненужного барахла.

Тигр, уже подошедший к Кристине, наконец-то улыбнулся, но как будто через силу.

— Так, может, пойдёшь, представишь нас команде?

— Прости, сейчас у меня полон рот дел — старый пердун Джон Коппер выкупил все пушки…

Тигр заметно помрачнел.

— Так это правда? Вы взяли корабль без пушек?

Я почувствовал, как кошка может расколоться перед старым и доверенным членом команды, а значит, и перед остальными старыми членами командами. Старая воровская мудрость гласила простое: то, что знают пятеро, знает толпа. В моём плане хватало Флёр, Кристины, Кубрика и меня, а те, кто работал с пушками на корабле, там и оставались под строгим приказом даже носа не показывать на суше.

И, пока я всё это обдумывал, инициативу перехватила Флёр.

— Такого в первоначальном задании не было, — сказала лисица.

— Поэтому я позаимствовал у людей их почтовый корабль. Вот, — немного неловко встрял я. — Называется «Авизо».

— Мы знаем, как он называется, рыжий, — недовольно буркнул Гро, сложив свои огромные лапища на груди.

— Кстати, мы его переименовываем, — вспомнила Кристина. — Месть капитана Эмерлины, — тут же сказала она. — Найдите на рынке всё необходимое — какой-нибудь красивый трафарет, краску, ну вы знаете…

— Не будет ли лучше найти пушки?! — рыкнул тигр.

— Ну конечно же лучше! Идите! Ищите! Можете предложить по три тыщи за ствол!

Услышав такую сумму, команда разгалделась на разные голоса, обсуждая сложившееся положение дел. Для них из такого предложения получалось, что ситуация действительно плохая. Кристина отдала ещё несколько указаний, и, когда все разошлись, я уже намного спокойнее обратился к ней:

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Смотря о чём. А то я боюсь представить, о чём думает она, — призналась она, показав на лисицу через плечо большим пальцем.

— Не ты одна, — махнул я лапой. — Но пушки готовы забрать втрое дороже. Почему бы нам не дать им эти пушки?

Кристина посмотрела на меня с новым, доселе невиданным уважением и нескрываемым удивлением.

— А почему бы и не-е-е-т… — протянула она, почёсывая себя под подбородком. — Чёртовы спекулянты не уступят просто так, конечно…

— Когда мы вынесем енота, — перебила её Флёр, — я лично и несколько моих парней наглядно покажут, чем плоха спекуляция на чужом горе.

— Да, но кодекс…

— Забудь о нём хоть на минутку, — попросила её Флёр. — Мы — лисы. Нам можно.

— В любом случае продать те же пушки по два раза будет совсем не плохо! — заключила Кристина, хлопнув в ладоши. — Так и сделаем!

— Только мы продадим по второму разу не только твои пушки, но и этого кольцехвостого пердуна, — напомнил я Кристине. — И не по тыще. И даже баланс орудий не придётся проверять…

Флёр вздёрнула брови, признавая мою правоту, и таинственно улыбнулась. Я лишь напомнил ей, что надо сохранять плохую мину при очень хорошей игре и никому не давать понять наш большой замысел.

Почти до обеда мы продолжали ходить по рынку, делая самая разнообразные предложения, периодически скатываясь в откровенные безрассудства, но никто из торгашей не мог — или на самом деле не хотел — нам помочь. Они делали всё ровно то же самое, что от них хотел енот, иногда намекая, что от него исходила угроза физической расправы. Когда к обеду, полуденное солнце не оставило на рыночной площади ни одной тени, мы кое-как укрылись в одной из палаток с пресной водой в огромных бочках, где промочили пересохшие пасти и освежились в целом. Несколько минут мы спокойно пили воду и даже уже договаривались о поставках на наше судно — продавец охотно шёл нам навстречу, даже согласился на довольно большую скидку, совершенно беззаботно улыбаясь, глядя нам в глаза. Если честно, у меня уже настолько болела голова, что я даже не запомнил, кем он был и какого вида, и вообще — как будто какое-то белое расплывчатое пятно. Что я точно для себя зафиксировал, так это странную тишину, воцарившуюся после того, как кошка и продавец ударили по лапам.

Улыбки — фальшивая и натянутая у продавца с капитаном, искренние и дружелюбные у меня и Флёр — тут же покинули наши морды, потому что за нашими спинами раздался медленный, но ритмичный шаркающий стук деревяшки по редкой брусчатке площади. Мы повернулись всё вместе, втроём, и без сомнения увидели нашего общего недруга, который, уже ничего не стесняясь, стоял посреди площади, смотря на нас.

Будто в преддверии тишины, он медленно поднял лапы и сделал несколько медленных, саркастичных хлопков. Потом открыл свою пасть, и это было большой ошибкой:

— Я слышал, что перед смертью не надышишься, но тебе, видимо, никак не напиться, да, Кристина? Зачем тебе столько воды на часовой поход?

Капитанша, закатив глаза, промолчала.

— Этот корабль хорош, но он не быстрее ядра, — выдавил из себя енот. — Ты не уйдёшь…

Он сделал нам навстречу несколько шагов, чтобы говорить тише и вкрадчивей.

— Или ты хочешь положиться на крепость дубового корпуса? Так я буду бить по палубе…

Он пристально оглядел нас троих с головы до пят и наконец-то признался:

— Вы, лисы, поставили не на ту лошадку. — Енот опёрся на свой костыль и ткнул в Кристину пальцем. — Я бы такую глупость не совершил… Хотя, может, это и к лучшему…

— Хорошо смеётся тот, кто смеется последним, — нахмурилась кошка. — Ты меня ещё не победил!

— Это ты правильно уточнила, — снова усмехнулся Коппер. — «Ещё»!

— «Месть Эмерлины» тебе не видать! — запальчиво вскинулась Кристина.

— Чего?! — не понял енот.

— Это так мы назвали мой корабль.

— Очень мило! — снисходительно кивнул капитан Коппер. — Но ты могла не напрягаться.

— Посмотрим! — оскалилась капитанша.

Енот поморщился:

— Ну, что ты задумала? — презрительно прогнусавил он и оглядел всех нас. — Думаете, я не знаю? Хотите, пользуясь скоростью, проскочить в море? Хрен там! Пойдёте на абордаж, пользуясь… — Он указал на нас с Флёр пальцем и презрительно покрутил им в воздухе. — Наёмниками? Картечь подравняет счёт…

Флёр наклонилась к Кристине и театральным шёпотом, так, чтобы услышали все в таверне, доверительно сообщила:

— А он довольно сообразительный для идиота.

— Хватит! — Енот, скривившись, поднял ладонь. — Сейчас вы под защитой кодекса берегового братства, и я всё ещё предлагаю тебе обмен. Но если я возьму тебя на абордаж, то «Бонувентуры» тебе не видать.

— Это ты хорошо уточнил, — злорадно усмехнулась кошка. — «Если»!..

— Посмотрим, как вы запоёте на рассвете, — зловеще процедил енот, двинувшись к нам. — К полудню те из вас, кто останется в живых…

В паре шагов от нас он задержался и мрачно развёл лапами:

— …будут завидовать мёртвым!

Флёр ему хлопнула ладошкой левой лапы по локтевому сгибу правой. И мы снова дружно рассмеялись ему в морду, и, пока он огрызался на нас, я улыбнулся и подлил масла в наш капитальный план:

— Джон…

— Капитан Джон Коппер! — огрызнулся он, но я показал ему открытые лапы, как бы признавая своё поражение, подходя ближе.

— Ага-ага-ага. Знаешь, когда кто-то делает такой вид, будто у него всё в порядке и всё схвачено, может быть, это всё не просто так?

Енот желчно глянул на меня из-под косматых бровей, а я лишь мило улыбнулся ему в ответ.

— Лис, я хожу по морям в два раза дольше, чем она, — он ткнул в Кристину толстым коротким пальцем с чёрным когтем, — живёт! И вы решили так меня перехитрить? Бездарно! Я думал, что заслуживаю большего!

Его ход мыслей я видел как на ладони. Его ярость вспыхнула с утроенной силой, а меня обдало его тупостью пополам со слюной:

— Я не отступлюсь от своих слов!

— Я всего лишь пытаюсь тебя предупредить…

— Тебе не о чем меня предупреждать! Мне, — он ткнул себя большим пальцем в грудь, — есть о чём!

— Точно-точно, о весьма невесёлой… Как ты это назвал? Сделка? Бартер?

— Обмен, для тупых, — рыкнул он.

— То-о-очно, — протяжно согласился я. — Ну так вот, на правах судовладельца, — я посмотрел на Флёр, и та охотно мне кивнула, — мы отклоняем твоё предложение.

— Значит, я заберу его силой!

— Ты сильно постарался ради того, чтобы провернуть такое, — подала голос Флёр. — Не просто взвинтить цены на орудия, а действительно опустошить весь ваш миленький маленький рынок.

— Интересно, как это получилось? — сухо сказала Кристина.

— Нет, не интересно, — ответила в тон лисица. — Я за милю вижу того, кому угрожают убийством.

— А я — подкупом, — дополнил я.

— И много ли здесь подкупленных?

— Ни одного, — ответил я.

— Единственный продавец, который не сломался под твоими угрозами, — Старушка Чи. Её пушки тебе пришлось купить.

Енот отступил на шаг, оглядывая нас. Он явно испугался нашей проницательности, но виду старался не подавать.

— Это ничего не меняет. Пушек у вас нет. У меня — есть. Корабль мой.

Я в душе хлопнул себя по лбу, улыбаясь и почти смеясь. Этот енот реально был не очень большого ума. Всё равно что обхитрить ребёнка.

— Не твой, — пожала плечами Кристина. — И никогда не будет.

— Посмотрим, — наконец-то сказал он, разворачиваясь к нам спиной.

Флёр, глядя на него, достаточно громко предположила интересную мысль:

— Интересно, что с тобой сделает береговое братство, когда ты не сможешь рассчитаться с долгами, Джон!

И это был не вопрос. Лисице действительно было интересно.

А когда кольцехвостый наконец-то ушёл, рынок практически сразу же вернулся к своей обычной жизни — заголосил на разные голоса, сделки посыпались как из рога изобилия. Конечно, после того как Флёр принародно вскрыла заговор капитана, некоторые из продавцов нехотя признались, что это была правда, но всё равно не могли нам ничего продать, даже если Флёр готова была предоставить им гарантии безопасности с членами своего клана. Надо было отдать Копперу должное — он реально постарался на славу, да ещё и так быстро.

Через пару часов после полудня до рынка наконец-то дошла новость, что шлюп «Бонвентура» покинул причал и, загруженный пушками по самую палубу, отбыл к выходу из лагуны. Нас это интересовало мало — мы отбывали на своё дело по расписанию, но из-за енота нам приходилось сделать небольшой крюк обратно до лагуны. Мы продолжали собираться в поход как ни в чём не бывало, также искали эти чёртовы пушки — уже даже с переменным успехом! Гро вернулся к Кристине и признался, что у какого-то мелкого торгаша есть одна пушка, о которой Джон не знал, — старая и с трещинами в корпусе, какая-то мелкашка — в общем, она выглядела больше как издевательство, за которую неразумно просили уже пять тысяч дублонов.

Услышав последнее, Кристина выпучила глаза так, что мне показалось, они вот-вот лопнут. После короткого, но очень эмоционального диалога капитан заверила, что после всего этого заставит спекулянта купить её пушки по такой цене и посмотрит на его глаза.

Уже ближе к вечеру, пробыв весь день на рынке, на ногах, мы решили пойти к Нэнси и, промочив горло, обсудить наши дальнейшие планы. Для нас, как уже дорогих гостей, выгнали с любимого углового стола пару каких-то зевак, после чего Кристина, заявив, что всегда мечтала это сделать, плюхнула целый мешок золота на стол и проставилась всей таверне и два круга — её команде.

Совершенно внезапно для кошки такая щедрость не вызвала какой-либо бурной реакции, даже скорее наоборот. Да, халявщиков среди простых зевак нашлось немало, которые тут же бросились на бар, но почти никто из команды даже не шелохнулся.

Кристина только после своего широкого жеста поняла, что делает — покупает своим последнюю выпивку, и поэтому, как это было принято у пиратов, залезла с ногами на стол, попыталась толкнуть мотивирующую речь. Получилось не очень.

— Ну что, салаги, вы испугались какого-то старого мудака, возомнившего себя предводителем армады? Если вы решили остаться, значит, вы со мной до конца, и мы будем делать то, что должны сделать, ведь сегодня мы с вами выходим не просто в вояж, а на самое что ни на есть благое дело! Помочь нашим дорогим друзьям — вот этим вот двум рыжим — собрать сопротивление людям! Они — вернут себе свои земли, мы — вернём себе свои моря и будем и дальше славно ходить под нашими чёрными знамёнами! Когда всё это закончится — ничто уже не будет прежним, но мы хотя бы будем живы!

— Или не будем! — раздалось из зала, но Кристина тут же нашлась:

— Умирать или нет — дело сугубо добровольное! Но помните: если вы отказываетесь идти с нами сейчас — никаких обид! Кроме тех, которые будут, когда вы приползёте обратно!

— Как вы собрались выкручиваться? — крикнул наконец-то Гро, сидящий в конце зала.

— У нас есть план, — заверила его кошка. — Целый лис, полный планов. — Она показала на меня и подтвердила. — Вот этот!

— Хей-хей-хей, — немного грустно ответил я, но Флёр, услышав это, подхватила:

— У тебя есть план, и он заключается в том, чтобы пить, пока жив?

Я довольно пожал плечами, заметно разрядив обстановку. Команда оставалась, что не могло не радовать, особенно Флёр и ещё больше Кристину. И хоть мы так и не обсудили планы на выход — у нас было одно срочное дело, которое надо было решить в самом ближайшем времени, — показать действием, а не словом, всю серьёзность нашего настроя. У Флёр уже натурально лапы чесались — она слопала свою крольчатину чуть ли не в один присест и выжидательно глядела на всех нас, пока мы закончим свою трапезу. Становилось очевидно, что сразу после ужина мы выходим в свой рейд.

Так и получилось — стоило солнцу коснуться кромки воды за горизонтом, капитанша махнула лапой и приказала всем подниматься на борт, раскрывая наши карты перед командой. Как только вся наша команда покинула заведение Нэнси, началась какая-то странная суматоха: все присутствующие звери сгрудились у бара, появилась чёрная доска для мела, на которой кто-то из помощников делал какие-то заметки под звон монет. Я повернулся посмотреть, но ничего не понял и обратился к хмелеющей кошке:

— Что происходит?

— Тотализатор, — спокойно ответила она, допивая эль из большой деревянной кружки.

— Они делают ставки?

— Ага.

— И каковы коэффициенты?

Кристина вытянула шею, поглядев куда-то, и спокойно сказала:

— Тридцать к одному…

Теперь уже мои глаза округлились от удивления.

— Так чего же мы ждём?! — я кивнул на её мешочек с золотом, из которого она рассчитывалась за два с половиной круга выпивки всей таверне.

— На себя ставить не принято. Да и к тому же мне как-то стыдно.

— Чего-чего? — удивлённо переспросила Флёр, сидящая с нами за одним столом. — Стыдно?

— Я немного перебрала, — хлопнув по кружке, призналась Кристина. — Так что немного да… А тебе не было стыдно сегодня утром с этой львицей…

— Она что, моя сестра? — отрезала лисица.

— Нет! Но чтобы вот так, да ещё и того… Как вообще?

Флёр странно скривила мордочку то ли в отвращении, то ли в удивлении.

— Тебе предстоит ещё многое узнать, Кристина. Как-нибудь покажу…

— Не надо! — отмахнулась Кристина, как вдруг на наш стол упал ещё один мешок монет.

Мы все перевели взгляды на щедрого зверя — им оказался здоровый, мускулистый, но уже явно пожилой пёс породы доберманов. Одет он был строго, но просто — белая майка на плечах, тяжёлые штаны с множеством карманов, туго затянутые на широкий ремень. Проницательный к тому же — оценив оказанное на него внимание, он без приглашения сел за наш столик к приветственному возгласу Кристины.

— Хендрикс, старая твоя лысая тыква! — всплеснула она лапами. — Чо за подгон?

— Оставшаяся часть за твой корабль, — сухо отвечал пёс. — Я потянул за кое-какие ниточки, продал пару своих старых шлюпов…

— Дела идут, а?

— Да только не у тебя. Купи пушки. Хотя бы четыре штуки — я помогу договориться.

— Да нам кто уже не помогал…

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто всё в порядке?! — Он всплеснул лапами. — Я обещал твоему отцу присмотреть за тобой, и я присматриваю! Я не хочу тебе настолько бесславно конца!

— Я взрослая девочка!, — хитро ухмыльнулась Кристина.

Старик с сомнением покосился на Кубрика, но тот выдержал взгляд.

Стрельнув глазками по сторонам — не следят ли за ней, а потом проницательно посмотрев на меня, Кристина чуть подалась вперёд и доверительно понизила голос:

— Более того, если у тебя есть золото — лучше поставь на меня.

— Никто не ставит на тридцать к одному, Кристина, — мудро сказал старый доберман. — Даже самый большой пьянчуга.

— Хендрикс, — внезапно серьёзно сказала Кристина, глядя ему прямо в глаза. — Ты мне веришь?

Пёс как-то мечтательно посмотрел в её глаза и признался:

— У тебя глаза твоей мамы-плутовки, ты знаешь?

— Это именно так и работает — детям достаётся что-то от мамы и папы, — ответила она ему. — Мама, может, была ещё той оторвой, но от отца мне тоже досталось много чего.

Прежде чем Хендрикс успел возразить, кошка подвинула своё золото в его сторону.

— Моя доля, — сказала она. — Ставь всё и не заставляй меня делать те огромные глаза, как это делала мама.

Пёс взглянул на неё очень удивлённо, но оба мешка взял со стола и очень решительно встал, держа их в обеих лапах. Мы все дружно проследили за тем, как совершенно незнакомый нам с Флёр пёс несёт наше золото к барной стойке и, плюхнув оба мешка на стойку, огласил своё решение.

На чёрной доске появилась одна-единственная чёрточка под именем Кристины напротив многих сотен под именем енота. Принимающий ставки кот даже пошутил, что кое-кто решил оплатить всей лагуне небольшую гулянку. Доберман, не поменявшись в морде ни на йоту, молча взял свой клочок бумаги и ушёл из таверны, так и не проронив ни слова.

Практически мёртвую тишину разбавила Кристина, шумно отхлебнув из своей пустой кружки и решительно поставив её на стол.

Поднявшись со своего места, кошка довольно вытянулась во весь свой рост, выгнула спину и выпустила когти, сладко зевнув. Продемонстрировав всем своё природное оружие под видом потягушек, она мило повернулась к коту-букмейкеру и спокойно кивнула.

Тот взял свой мелок и размашисто написал под табличкой простую фразу: «Ставки сделаны».

Кристина кивнула всем нам, и мы без лишних слов выдвинулись на причалы пиратской лагуны. До самих доков нас всех опять дотащил уже знакомый нам кот, на этот раз тихо промолчавший насчёт дополнительных чаевых — он смотрел на нас скорее как на смертников. Флёр пообещала, что, когда мы вернёмся — а это будет намного быстрее, чем он думает, — он обязательно получит свои чаевые, потому что мотаться из конца в конец лагуны надо будет слишком часто, а бегом не набегаешься. Извозчик, если так можно было обращаться к лодочнику, лишь грустно усмехнулся, принимая на веру тот факт, что мы не вернёмся никогда.

Кубрик забежал вперёд нас всех и поднял всю команду — и новую, и старую — чуть ли не по тревоге, чтобы все вышли на палубу приветствовать капитана и нанимателей, то есть нас. Лисы клана Флёр тоже вышли на палубу — их было немного, зато дисциплина показала себя во всей красе: пока разношёрстные звери просто толпились рядом с капитанским мостиком, лисы организовались в строй и встали чуть поодаль, смотря прямо перед собой в ожидании своего командира. Многие из наших бойцов не постеснялись показать себя во всей красе с новым и трофейным оружием людей — их пистолеты блестели начищенным металлом, многие обзавелись разными устройствами для них, чтобы можно было быстро выхватить и палить по неприятелю его же оружием. Я отметил для себя, глядя на вальяжно качающийся хвост Флёр, что та уже не расставалась с новым револьвером, украденным с борта фрегата ещё до того, как он взлетел на воздух, — он всё так же торчал в раструбе её сапога ручкой вверх. Он заметно придавал ей серьёзности во всех начинаниях, солидности и враждебности, но только по отношению к людям. Для своих она была чуть ли не идолом сопротивления, включая даже принятых на борт выдр.

И, надо сказать, Флёр и Кристина со своими ролями справились на отлично, я бы даже сказал, естественно и натурально. Кристина прошлась по палубе, оглядывая её любимые канаты и паруса, Флёр прошлась вдоль строя своих бойцов, искренне им улыбаясь, и вместе они поднялись на капитанский мостик к штурвалу, встав по обе стороны от него.

Я же, хоть и шёл с ними, к такому пристальному вниманию не привык — ну не оказывают такой чести ворам, пусть даже нанимателям. Я пропустил самочек вперёд, сам остался позади и зашёл на борт последним, скромно встав неподалеку от толпы пиратов и наблюдая за тем, как распоряжаются наворованным имуществом моя лучшая подруга и пиратка-наёмница. Выходило даже неплохо, потому они решили даже толкнуть совместную речь:

— Друзья, — начала Кристина.

— Соратники, — продолжила Флёр.

— Сегодня вечером нас ждёт совсем короткий вояж, но добыча будет его велика.

— Эта добыча — не только его орудия и золото, которое мы за них выручим, но и показательная акция!

— Старый клоун решил, что ухватил царя морей за бороду! — Кристина победно осклабилась. — Так покажем ему, что он неправ!

— Теперь вы все знаете, почему мы были так спокойны весь этот день, — вставила Флёр.

— Потому что у нас есть всё для победы!

— Справедливой победы!

В команде пиратов начали довольно вскрикивать и улыбаться, вскидывая в воздух кулаки со стороны лис и неприличные жесты со стороны пиратов.

— Действуем! — дружно приказали обе командирши, и отряд лис дружно, как по команде, рявкнул:

— Есть!

— Выходим на середину гавани и идём курсом на левый мыс бухты… — Кристина помахала пальчиком в сторону поросшего зеленью левого берега. — Там меняем курс на «Боновентуру». Коппер, уверенный в себе, попытается перекрыть нам выход — тогда-то мы и выйдем на параллельный курс.

— Есть курс на выход из залива! — повторил её слова Кубрик, а тигр, оказавшийся боцманом, тут же вторил ему:

— Шевелимся, салаги!

После этогго он начал чуть ли не поимённо называть зверей и их задачи, и получалось довольно слаженно и чётко — ни в какое сравнение с тем утром, когда мы только-только угнали это судно. Сказывались тренировки в порту и наличие очень опытного боцмана, которым гордилась бы даже моя жена.

Команда тем временем убирала трап и принимала канатные петли — концы, которыми «Месть Эмерлины» была пришвартована. Одновременно с этим часть команды, которая была на шлюпках, взяла нас на буксир и под ритмичные крики потащила нас от пирса. Далеко от берега уходить не пришлось: за нами уже наблюдал «Бонавентура».

Когда мы были у выхода из бухты, то подняли все паруса. Одновременно с тем, как корабль начал набирать ход, из воды была поднята последняя шлюпка с гребцами.

— Старпёр всё продумал, — мрачно процедила Флёр, глядя за вознёй с выходом из бухты. — Не будь у нас козырного туза в рукаве — его план выгорел бы!

— Но он у нас есть! — осклабилась Кристина, придерживая штурвал левой лапкой и следя за кораблём енота. — И не один! А целый флеш-рояль!

Однако чем дальше мы были от берега, тем сильнее надувались паруса и тем быстрее «Месть Эмерлины» двигалась на встречу с хитрожопым енотом.

— Море гладкое как зеркало, волнения почти нет… Откроем огонь с двух кабельтовых? — вполголоса спросил Кубрик, подойдя к Кристине.

— Не-е… — отрицательно цыкнула она. — Не хочу потерять залп. Скажи канонирам, пускай готовятся с полутора. И порты не открывать до последнего!..

— А не близко? — насторожилась Флёр.

— У него «чернушки», — презрительно-снисходительно отмахнулась Кристина.

— Два кабельтова это в метрах сколько?! — прошипел я Флёр, пытаясь понять, что мы собираемся делать.

— Они хотят открыть огонь с трёх с копейками сотен метров…

— Что у нас в пушках? — Кристина кивнула Кубрику.

— Три кованых ядра и одна граната…

— Какая, нах, граната?! — Кристина аж подпрыгнула. — Сбрендили?! Мы его взорвём!

— Ага, если там будет что взрывать после трёх двадцатифунтовых кованых ядер! — саркастически кивнул Кубрик.

Кошка нервно крутанула головой, не сводя взгляда с шлюпа.

— Ну, хотелось бы всё же получить его корабль как приз! — прошипела Кристина.

— Я передам, чтобы они целились выше ватерлинии. А гранату пускай положат на палубу… — предложил Кубрик.

Когда до «Бонавентуры» оставалось полкилометра, на шлюпе подняли чёрный флаг с белыми песочными часами.

— Гадёныш какой! — возмутилась Кристина. — Он меня ещё и под «Чёрным Джеком» брать вздумал?! Ну, сейчас я тебе покажу!..

Рывком повиснув на штурвале, она пустила корабль параллельным курсом вражескому шлюпу.

«Бонавентура» отреагировала рывком на сближение — на палубе уже была видна разношёрстная толпа головорезов. Некоторые издевательски приплясывали на стоящих на верхней палубе пушках-«чернушках».

У нас на палубе повисла мрачная и зловещая тишина перед готовой разверзнуться бурей. Лисы клана, готовые пуститься в бой при первой же возможности, напряжённо гладили стволы новых людских игрушек и более традиционное холодное оружие. Пираты злобно скалились и держали свои пистолеты и револьверы наготове. Канониры на нижней палубе застыли с тлеющими фитилями перед закрытыми портами, держа лапы на новых пушках. Гор готовился к штурму, разминая шею, а Кубрик торчал в лазе между верхней и нижней палубой, готовый передать приказ Кристины канонирам.

Флёр неотрывно следила за неприятельским кораблём, переодически поглядывая на необычайно сосредоточенную капитаншу.

Наконец, в какой-то понятный лишь для неё одной момент она что было глотки рявкнула чуть ли не на весь корабль так, что Кубрику даже повторять не пришлось:

— Открыть порты! Орудия к бою!

В ответ сухо стукнули крышки досок, закрывающих пушки, и на солнечный свет выкатились четыре бронзовых ствола людской артиллерии.

Улюлюканье врагов мигом прекратилось, а округлившиеся глаза команды «Бонавентуры» можно было рассмотреть с нашей палубы без всяких подзорных труб.

— ОГОНЬ! — рявкнула кошка, прежде чем коричневая тень молнией скрылась за толпой своих подельников и тут же исчезла в кормовой надстройке.

Неровной, рваной очередью раздались четыре раската грома, и борт на несколько секунд заволокло огромным облаком дыма, при этом палуба под нашими лапами дергалась, словно пытаясь стряхнуть нас. Я вцепился в поручень, мигом проникаясь почтением как к могуществу человеческих пушек, так и к прочности их корабля. Рядом со мной в корабль вцепились Флёр и Кристина — судя по всему, они испытывали похожие ощущения, вот только кошка, казалось, готова была сама разорваться от восторга. Однако гораздо более сильное впечатление эти пушки произвели на наших врагов — с каждым выстрелом из «Бонавентуры» вылетали фонтаны щепы, куски палубы и разномастных тел. С последним, третьим выстрелом обычного ядра основание мачты с грохотом и яркой вспышкой разлетелось кусками и щепой, выкашивая всех, кому не повезло оказаться там.

Плоскость руля и часть кормовой надстройки шлюпа разлетелись от попадания ядер. Под разваливающейся мачтой в реках крови агонизировали звери из команды енота, которых не разметало в брызги взрывом осколочной гранаты.

Флёр, я и Кристина разглядывали дымящиеся остатки шлюпа с открытыми ртами. Мощь орудий и скорость, с которой корабль Джона Коппера превратился в руины, впечатляли. Конечно, в моей далёкой от морских сражений душе шевельнулась жалость к бедным ублюдкам, которые из-за дерзости своего капитана оказались с той стороны наших орудийных портов... Но, эй! Это они думали привести нас на поножовщину с жимом лёжа, а пришли на перестрелку с ножами… С другой стороны, это было неимоверно приятно — я наконец-то понял то, что когда-то давно рассказывала мне Эмерлина: победа первым же залпом. И, судя по тому, как Флёр ухмыльнулась, её посетили примерно те же самые мысли. Кристина, не обременённая сложной моралью, решила заканчивать выступление: выхватив револьвер из кобуры, она вскинула его в воздух.

— На абордаж! — заревела Кристина.

Команда тоже ответила восторженным рёвом — было видно, что чудовищная мощь наших пушек произвела впечатление на наших зверей. Кристина крутанула рулём, и «Месть Эмерлины», заложив вираж, резко сократила дистанцию между нашими корпусами — теперь, судя по всему, отстреляться могли с палубы «Бонавентуры», но стрелять было уже некому. Раздались выстрелы людских пистолетов — даже Флёр не преминула пару раз пальнуть по особо отличившимся на чужом борту, тем самым быстро их успокоить. Первые «альбатросы» попрыгали на палубу шлюпа, ещё когда мы только подтягивались борт к борту.

Сопротивления буквально не было: немногие выжившие поспешно выкидывали оружие и поднимали лапы. Буквально через несколько минут наша команда закинула концы на другой борт и подтянула его к нашему настолько, что между ними можно было пройти пешком. Я не упустил возможности этим воспользоваться, но не сразу — палуба шлюпа была ало-красного цвета от крови. Было чудовищно много раненых, на которых почти никто не обращал внимания — в команде енота каждый был сам за себя, что было хорошо заметно. Всё это чудовищно напоминало всё, что я видел в захваченном королевском замке, во внутреннем дворе которого интервенты устроили настоящую живодёрню. Вот только если у них там вся эта ужасная организация была именно организована и пугала именно своей чудовищной эффективностью, то здесь царил чистый хаос, где стоны умирающих и раненых зверей сплетались в жуткую какофонию с ликующими восклицаниями нашей команды. Это пугало ничуть не хуже, но я окончательно задавил в себе моралиста и всё-таки сошёл на их палубу.

В конце концов, именно я предупреждал Джона, практически прямым текстом просил его задуматься. И стоило мне об этом задуматься, как память подкинула мне другой момент — ведь именно я придумал этот план с сокрытием людских пушек. Если бы не я…

Впрочем, пока мне было не до этого.

Я искренне удивился, что, когда нас узнали, к нам сумел подойти один из команды енота, бережно держа свою окровавленную культю вместо верхней лапы, тигр из команды шлюпа, морщась, простонал:

— Капитан в своей каюте…

Флёр кивнула и, присвистнув, подозвала пару своих бойцов, а также к ней на правах энтузиастов присоединились двое из команды Кристины — те самые рысь и ласка, которого буквально разрывало от нетерпения устроить настоящую резню. Чуть более спокойные бойцы, выдры, тоже присоединились к штурмовой команде, но впереди всех вышла Кристина, довольно бесстрашно дёргая ручку на двери капитанской каюты.

Не знаю, на что рассчитывал енот, запирая дверь — да, она не поддалась, и кошка, выхватив свой пистолет, спокойно сделала выстрел в район замка. Переглянувшись с Флёр, они кивнули друг другу и вместе, не сговариваясь и не репетируя, размахнулись и ударили каблуками в дверь капитанской каюты — их силы хватило, чтобы сорвать её с петель.

— Пошли! — приказала капитанша своим зверям.

Ласка тут же ворвался внутрь, не успела ещё рассеяться пыль, поднятая выстрелом и выбитой двери. Раздалось несколько выстрелов, но, судя по всему, стрелял не наш боец. За ним тут же рванули наши лисы, занимая боевой порядок и беря на мушку всех, кто был внутри.

Как и было сказано, капитана Джона Коппера и двух его головорезов — здорового рыся и бобра — мы нашли в его каюте; относительно целый и невредимый енот судорожно заряжал пистолет для второго выстрела. Третий головорез уже лежал на полу и судорожно хватал пастью воздух, но уже захлёбывался кровью — ласка перерезал ему горло, прошмыгнув ему за спину.

— Довольно, Джон! — огрызнулась Кристина, направляя на него дымящийся ствол своего флотского револьвера.

— Иди к дьяволу! — заревел енот и вскинул мелко трясущуюся лапу, направляя на нас ствол.

В ответ на этот жест все стволы в комнате тут же обратились в его сторону, включая даже арбалет Флёр, но внезапно для всех нас за его лапу схватил его же головорез-рысь.

— Нет, капитан! — В голосе кошака сквозил страх. — Нет.

Второй раз он сказал «нет» примирительно, как говорят с буйным сумасшедшим, при этом глядя в глаза своему капитану. Коппер, не веря, уставился на рыся в ответ, чуть ли не в истерике.

— Я не отдам им корабль! — прокричал он, не оставляя попыток поднять пистолет на Кристину.

— Это не твой корабль! — звонко отчеканила Кристина. — Это — моя добыча!

Она повернулась к рысю, уже намного более спокойная и уверенная в себе.

— Грузитесь на шлюпки со своими и проваливайте отсюда! Я не в настроении с вами нянчиться!

Рысь смиренно кивнул, а Джон трясущимся от волнения голосом буквально проблеял:

— Не-е-е-ет…

Как бы мне ни хотелось позлорадствовать над ним, сказать «Я же говорил» — я не стал этого делать. Когда он проходил мимо меня, я видел в его взгляде лишь одно — просто небывалую злость, граничащую с настоящим бешенством. Зрачки его бегали по комнате, будто он рассчитывал наброситься на кого-то, но взгляд натыкался лишь на стволы пистолетов и ружей в лапах наших зверей. Только это держало его от того, чтобы не наделать ещё больше глупостей, хотя я явно понимал одно: ему уже было всё равно. Остатки его команды спускали шлюпки, спешно загружаясь в них, пока им давали шанс спастись хоть как-то.

Когда все, кто мог, покинул палубу «Бонавентуры», Флёр поднялась на капитанский мостик, осматривая ещё одно приобретение в свою флотилию и тех, кому не повезло остаться. Трупы уже сбрасывали за борт, где вода начинала краснеть от крови, а раненых обходили за несколько шагов, не предлагая им никакой помощи, хотя они и не рвались. Видимо, так тут было заведено. Флёр, хоть и знала простое правило «Относись к своему врагу так, как ты хотел бы, чтобы относились к тебе», зашла на капитанский мостик «Бонавентуры», куда к ней поднялась и кошка. Они о чём-то переговорили — достаточно тихо, чтобы я не расслышал.

Наконец-то лисица повернулась к палубе и спокойно приказала:

— Добейте выживших.

Приказ был исполнен.

А я лишь думал о том, что если бы я не наступил на лапу Кубрику в нужный момент в нужном месте — ничего этого не было бы.

Выходило, что из-за меня сегодня погибло ещё больше зверей…

И то, что это были отчаянные пираты-головорезы, меня не сильно радовало.

Глава 10. Решения

От накатившей на меня ответственности за происходящее я плохо запомнил, что происходило после того, как мы разнесли команду Джона и захватили его корабль. Флёр и Кристина прекрасно справлялись со своими обязанностями и без меня — пушки, купленные Джоном, оставили у него же на корабле, который взяли на буксир и развернулись вместе с ним обратно в пиратскую бухту. Когда между двумя кораблями повисли канаты, я остался на «Мести Эмерлины» — мне тут было привычнее и как-то спокойнее. Тем более, пока большая часть команды занималась парусами, а другая половина вообще была на другом судне, никто не мешал мне забраться в уже облюбованный мною гамак.

Спать я не хотел, да и не стал. Просто думал о своих решениях и их последствиях.

Я всегда был, если можно так сказать, честным вором. Некоторые даже говорили, что мои кражи — акт благодетели. Чаще всего воровалось такое, что либо не замечали, либо не имело какой-то жизненно важной ценности. Я никогда не занимался разбоем: никому не угрожал, не принуждал… Обманывал, обхитрял — да, нельзя такое скрывать. Но никогда никого не убивал.

Меня терзала странная мысль: может быть, среди тех головорезов были те, кто не хотел такого, а просто подчинялся приказу старого маразматика?

— Лес рубят — щепки летят, — неожиданно сказал рядом со мной старинный друг. Я повернул морду в гамаке и увидел там Арена, но честно признался ему в ответ:

— Я никогда не понимал смысла этой фразы.

— Это значит, что сопутствующий ущерб неизбежен, — спокойно и прямолинейно пояснил он, запрыгивая в гамак рядом.

Несчастная ткань затрещала под его весом и, казалось, вот-вот не выдержит, и я несколько секунд честно ждал, пока мой друг не полетит на пол. Он тоже ждал. Но когда мы убедились, что этого не произойдёт, то я продолжил наш глубокомысленный разговор:

— Да я про то, что при чём тут щепки и рубка леса?..

— Это война, Ренар, — снова прямолинейно сказал он. — И да, я не силён в аналогиях.

Я красноречиво промолчал, а он растолковал это по-своему:

— Подумал, тебе может понадобится помощь…

— Не то чтобы. После того, что я видел в королевском дворце, мне уже ничего не поможет.

Арену не нашлось что сказать, поэтому он просто молча лежал рядом со мной, глядя в доски верхней палубы. Мы некоторое время лежали так вместе, думая каждый о своём, пока Арен не озвучил свою мысль, оказавшуюся неожиданно простой:

— Ей проще.

Я сделал паузу, будто раздумывая.

— Флёр?

— Да, — сразу ответил он, — её воспитывали так. Потом плен у гиен, а потом работа по найму…

Я хмыкнул в согласии.

— Но даже она в шоке от того, на что способно людское оружие. Она не расколется даже мне, она будет так же рваться в бой, но я знаю, я вижу страх в ней. Она боится этого оружия.

— Это… не очень удивительно.

— Для всех нас — да. Но она никогда не признается, как она боится. Ей нельзя.

— Пусть будет так, — спокойно решил я.

Дальше разговор не заладился — мы провалялись в своих гамаках до тех пор, пока не вернулись обратно в пиратскую лагуну. Видимо, приплывшие пираты со шлюпа «Бонавернтура» не особо распространялись насчёт произошедшего или им было плохо видно с берега, но вся береговая линия, несмотря на поздний час, была полна народу — я бы даже не подумал, что здесь могло жить такое количество зверей!

Но они все встречали нас, снявшись со своих насиженных мест, лишь бы увидеть совершенно неожиданных для всех победителей.

И всё это происходило в абсолютной тишине.

Даже пьяные в дрызг матросы, смотря на «Месть капитана Эмерлины», затыкались и молча протирали глаза, не веря им. Но это были мы, и вражеская посудина тащилась за нами на буксире.

Пираты закинули концы на сушу, и мы причалили, опустили трапы и на берег, и первой, немного придержав лапой Кристину, сошла моя боевая подруга, тут же запрыгнув на ближайшую бочку, чтобы её было хорошо видно.

— Вы все всё видели и знаете, что произошло, — начала она на всю площадь насколько можно громче. — Но, пользуясь вашим молчанием, я скажу одно: то, что мы сделали с теми, кто примкнул к еноту, люди сделают со всеми вами без разбора на плохих, хороших, правильных и не очень! Для них мы безродные химеры, гомункулы и просто чунго. — От последнего слова некоторые откровенно возмутились. — Короче говоря, скот на убой, цифра в их статистике! Если хотите доказать им обратное, дать понять, что живы не просто так, — вставайте в наши ряды и сражайтесь с нами! А не хотите сражаться — не мешайте, — стальным тоном отрезала лисица, — или повторите судьбу несчастного Джона Коппера.

Флёр закончила со своей речью, но никакого энтузиазма она не вызвала — даже наоборот. На причале и вокруг всё так же царила полная тишина, пока вторая команда пришвартовывала трофейный шлюп енота у другого причала. И вид этого корабля наводил на зверей лагуны какой-то священный ужас вкупе с оцепенением, хотя я считал, что такие виды должны были быть привычными для здешних мест.

И внезапно посреди тишины раздались одинокие, но совершенно не саркастичные, а откровенные хлопки, практически аплодисменты.

Хлопающего нехотя пропустили через толпу, и к нам на причал, покачивая крутыми бёдрами, вышла Чикуита собственной персоной, а сразу за ней — несколько её подпевал из гиен, которым, однако, хватало индивидуальности не повторять за своей хозяйкой.

— Браво! — крикнула она нам, продолжая хлопать. — Браво, моя хорошая!

Флёр едва заметно улыбнулась и лёгким кивком поблагодарила львицу.

— И тебе браво, моя хорошая, — обратилась Чи к Кристине, вставшей за правым плечом Флёр. — Хозяйку ты себе нашла что надо!

Кристине от последней фразы не нашлось что ответить — с выпученными глазами она сделала шажок в сторону от Флёр, но, к счастью, лиса спокойно сказала:

— Она — мой сотрудник и протеже, не более.

— Ну как хотите. А я хочу поздравить вас с вашей знаменательной победой!

— Ну хоть кто-то, — недовольно буркнул я.

— Сегодня проставляетесь? — поинтересовалась она.

Флёр с Кристиной переглянулись, потом посмотрели на меня. Не зная, что им и сказать, я развёл лапами и тихо спросил:

— Хей-хей-хей?

Флёр улыбнулась уже куда шире и обратилась к Кубрику:

— Сходи к Нэнси. Скажи ей сегодня ночью закрываться на спецобслуживание.

Так как приказ был понятен и ясен, Кристина немного расшифровала его:

— Оставь команду только на «Мести Эмерлины» и организуй им харчевание тоже.

— Я останусь! — тут же вызвался тигр Гро. — Надо породниться с этим кораблём, и нет ничего более единяющего, чем хорошенько на нём нажраться!

— Нет лучшего способа отметить нашу славную победу! — поддержала его Кристина. — А также — наш выигрыш в ваших ставках! — дополнила она, осмотрев хмурую толпу игроков, поставивших на наше поражение. Только одна львица буквально светилась от счастья.

— К Нэнси приглашаем только тех, кто ставил на нас! — весело очертила условие наша капитанша и тут же сделала размашистый и наглый шаг вперёд.

— Ты? — удивилась кошка.

— В таблице была только одна черта, — тут же заметила Флёр, оглядывая львицу.

— Ну неужели ты думаешь, что в лагуне была лишь одна доска? У Нэнси, конечно, самая большая, но была ещё одна, — Чи приложила лапку к груди, — у меня.

Флёр, Кристина и некоторые другие члены нашей команды окружили львицу.

— И, послушав вас, я поняла, что у вас за пазухой целый флеш-рояль. Поэтому я рисковала своими деньгами, принимая ставки пять к одному…

У Кристины от такого признания глаза округлились, а львица продолжала рассказывать:

— Но это лишь для того, чтобы деньги ко мне шли охотнее. Я знала, что мне не придётся их отдавать, и вот — я при куче халявного золота, — всплеснула она лапами.

Флёр выдержала паузу, хмуро разглядывая торговку, но потом усмехнулась и пожала плечами:

— Эх, ладно, годится.

Львица тут же пристроилась рядом с Флёр, обнимая её за плечо.

— Ну наконец-то мы с тобой хорошенько налижемся, лиса!

— Не торопись, — усмехнулась Флёр. — Во-первых, нам ещё нужен дальнейший план, а во-вторых, у меня муж есть, — сказала она, кивнув головой на Арена. Тот без лишней скромности помахал самочкам ладошкой.

— О, я на это и рассчитываю, — призналась она. — Вдвоём порой бывает скучно…

— Чи! — возмущённо крикнула Кристина, но, когда все обратили на неё самое пристальное внимание, ей не нашлось что сказать. Она ошеломлённо оглядела лисицу и львицу и взмахом лапы отдала команду выдвигаться к Нэнси, благо путь был недалёкий.

Каково же было наше всеобщее удивление, когда мы пришли к её таверне, вокруг которой не было ни единой живой души, несмотря на поздний час. А войдя внутрь, мы даже немного испугались пустоты внутри.

В таверне у Нэнси не было вообще никого из посетителей — только трое официантов, бодро стоящих за стойкой и самой хозяйки, находившейся там же. Слева от неё стояли её помощники, включая уборщика, который к этому вечеру провернул просто титаническую работу — не просто смёл плевки с пола, а натурально его помыл. Справа же стоял другой помощник, к которому звери обращались за ставками. Завидев нас, кот вздохнул то ли разочарованно, то ли с облегчением, после чего при нас достал из-за прилавка те самые два мешка золота, которые вчера Кристина и её давний друг поставили на нашу победу, и принялся методично пересчитывать золотые дублоны.

Флёр, завидев это, обратилась к Кристине:

— Твоему другу-доберману может понадобиться помощь?

— В каком смысле?

— В таком, что за его билет его могут грохнуть по дороге до этой таверны.

Кристина ойкнула, чуть не подпрыгнув.

— Точно!

— Я пошлю пару своих лучших бойцов, если скажешь куда.

— Это будет правильно!

Кристина развернулась и тут же выбрала из толпы своей команды двоих уже знакомых мне персонажей — рыся и ласку. Флёр тоже назначила пару лис во главе с Бейнсом, а из старой команды Кубрик нашёл кого-то, кто знал, куда идти к псу.

В итоге за одним-единственным пожилым псом отправили пятерых членов нашей команды и сочли это достаточным. Оставалось только разрешить вопрос с таверной Нэнси, а точнее — что с ней произошло.

Я, Флёр и Кристина подошли к удивительно родной для меня лисице, которая приятно нам улыбалась.

— Мы бы хотели взять ваше заведение в аренду, — начала Флёр. — На вечерок.

— Денег у нас предостаточно. Гуляет только наша команда и те, кто на нас поставил, — дополнила Кристина.

Лисица внимательно выслушала девочек и спокойно кивнула:

— Мы уже всё организовали.

— С кем?

— О, ваша маленькая подруга удивительно убедительна!

Я поставил уши торчком, после чего медленно повернулся посмотреть на внутренний угол таверны Нэнси, где в гордом одиночестве восседал единственный посетитель таверны с тарелкой морковного супа.

Маленькая немая лисичка шумно потянула свою закуску из ложки, глядя на нас исподлобья. Для своих лет она была не просто сообразительна — нет, она была абсолютно самостоятельна настолько, что я умудрился о ней забыть, хоть и обещал себе приглядывать за ней.

Но теперь всё, что её касалось, для меня стало ещё более странным. Щенок лет восьми смог организовать попойку в пиратской лагуне? Да даже я бы такого не смог сделать без помощи моей жены, а тут — маленькая лисичка.

— Простите, а как она вас убедила? — переспросил я у Нэнси. — Она же вроде не разговаривает…

— Она разговаривает, — ответила мне лиса, — но исключительно по делу, и когда она это делает — надо слушать и делать то, что она говорит.

Я ещё раз посмотрел на лисичку и на Нэнси. Нет, последняя говорила чистую правду и была уверена в своих словах как никогда. Малышка же пригубила ещё супа.

Наверное, если бы она просто ела суп, я бы считал это куда более подозрительным. Дети ненавидят супы, а тут — прямо смакует его, наслаждается. Но прежде, чем я успел продолжить эту мысль у себя в голове, Кристина дружески стукнула меня в плечо, честно признаваясь:

— А вы, рыжие, прямо полны сюрпризов! — заключила она, широким жестом показывая своему старшему помощнику. — Кубрик! Зови ребят!

И ребята зашли. Не сказать чтобы культурно и организованно — нет, они ввалились как толпа пиратов в таверну за халявной выпивкой. Впрочем, почему «как»? Всё ровно так и было! Нэнси смело махнула своим помощникам — для нас выкатили свежую огромную бочку отборного эля, разлив её по кружкам, и тут же выпивка потекла самой настоящей рекой, находя свой бесславный конец в глотках головорезов. Я хоть и не был против такого действа, но всё-таки сумел заметить, как маленькая лисичка успела закончить со своим супом, спокойно спрыгнула на пол и быстро куда-то ушла. Поначалу я думал даже последить за ней, но Кристина схватила меня за плечо, разворачивая к толпе наших стремительно хмелевших друзей, тут же поднимая свою кружку:

— Команда! — рявкнула она во всю глотку. — Сегодня первый тост мы пьём за того, без которого всё это не получилось бы так, как это получилось! Всю аферу придумал этот рыжий прохвост!

— У меня так-то имя есть, — напомнил я на всякий случай, пока в её речи образовалась немного неловкая пауза.

— Точно! За Ренара — хитрейшего из хитрецов!

Я скромно отмахнулся, но только для виду; мне в лапы всчучили огромную кружку крепкого тёмного эля — обычно я такое не пью, но так прокинуть целую толпу пиратов я не мог, поэтому вполне профессионально употребил горькое содержимое внутрь. Хмель разлился по жилам тёплым согревающим ощущением, избавляя от забот и тревог. Когда последняя капля упала в мою раскрытую пасть, я с усилием бросил деревянную кружку на пол и, посмотрев на Флёр, провозгласил:

— ХЕЙ-ХЕЙ-ХЕЙ!

— У него есть план! — тут же подхватила Флёр, показав на меня пальцем.

— План в том, чтобы пить, пока жив! — заключил я, всплеснув лапами.

И план этот пришёлся по душе абсолютно всем окружающим. И хотя с нами не было какого-то толкового музыкального сопровождения, к которому я привык за то время, пока со мной жила Тарса, в таверне нашлись какие-то инструменты и даже те, кто мог на них играть. Трезвость ума быстро покидала меня, память становилась всё хуже и хуже, но одна странная мысль продолжала меня беспокоить: пока мы тут пьём и развлекаемся, празднуя нашу маленькую, но всё-таки победу, где-то не очень далеко наши друзья продолжают неравный бой. Эта мысль не сильно мешала пить дальше, но была буквально иммунна к алкоголю — сколько бы ни было во мне эля, пива, вина и всякого самогона, она никак не желала уходить. Отвлечься получилось всего один раз, когда в таверну вошли пятеро вооружённых окровавленных головорезов, за которыми спокойно шёл пожилой пёс из породы доберманов.

— Хендрикс, лысая твоя тыква! — тут же раздалось со стороны капитанского столика. — Ты чего так долго?

— Я пришёл сразу, как только узнал, это просто ты слишком быстро напиваешься!

— Не, ну а чё? — пьяненько икнула Кристина. — Между первой и второй можно выпить ещё три!

— Сказал бы истинный пьянчуга!

— И вольный пират! — подхвотил Кубрик.

— За свободу, парни!

— За свободу! — тут же подхватила команда корабля.

Когда все присутствующие опустошили свои стаканы, рюмки, кубки, кружки и прочую посуду, отдельную принесли Хендриксу, но тот, понюхав содержимое, хмыкнул и отставил кружку на стойку.

— Всё оплачено, Хендрик! Не хендри…

— Хочу запомнить получение своего выигрыша, — спокойно сказал пёс. — Это серьёзное дело. — Улыбнувшись, он кивнул коту-счетоводу.

— Скажи спасибо, что он у тебя вообще есть, — тут же подал голос кто-то из команды, попытавшись наехать на пса, но был тут же вырублен точным ударом локтя в морду в исполнении добермана.

Охранявшие его до этого ласка и рысь даже не обратили на это никакого внимания. Лисы уже отошли от дел — Флёр дала им знак, что они свободны сразу же, как только привели пса в таверну, а Кристина была уже не слегка под шофе.

— Кстати, могла не посылать их за мной, — спокойно напомнил пёс кошке, пока перед ним вынесли целый сундук.

Распахнув крышку, все увидели золото — его действительно было раз в тридцать больше того мешочка, который пёс занёс днём ранее. Он же спокойно присел перед сундуком на одно колено и попробовал случайную монетку на зуб.

— Сойдёт, — хмыкнул он. — Вот теперь бы я не отказался от помощи…

— Тут не хватает, — влез я. — Тут раз в тридцать больше. Не в тридцать пять.

Кот-счетовод, принимавший ставки, услышав мои слова, явно занервничал, что не укрылось ни от пьяного, ни от трезвого взглядов.

— Похоже, у моего нового друга глаз намётан на такое дело, — сказал Хендрикс коту.

— Да… — неохотно признался он. — Мы не можем рассчитаться так, но…

— Ненавижу эти ваши «но»! — тут же взъелся пёс, подпрыгивая на месте и нависая над несчастным. — Где моё золото?!

— Хендрикс, остынь, — мило мурлыкнула ему Кристина. — У тебя не было ничего этого ещё буквально этим утром!

— Мы проставимся вам! Можете заходить и гулять у нас на все те деньги, которые мы вам должны! — тут же протараторил кот.

Пёс, выслушав его предложение, глянул на Нэнси, стоявшую неподалеку. Наигранно вздохнув и закатив глаза, она махнула лапой в подтверждение слов кота, и только тогда пёс распрямился и позволил распрямиться коту.

— Налейте там что-нибудь, — усмехнулся пёс. — Я уже хочу это поскорее забыть.

Под дружный хохот членов команды, Кристины и Флёр, доберману всё-таки всучили в лапы большой кубок, который тот немедленно опустошил, победно рявкнув:

— Что ж вы наделали-то!

А потом он затянул какую-то свою песню на совершенно непонятном языке. Я довольно быстро потерял всякий интерес к его персоне, просто развернувшись обратно на стойке к Нэнси и показав ей ещё два пальца — перекричать толпу пьяных пиратов всё равно было невозможно.

Мне обновили моё вино — довольно крепкое, надо сказать, после чего я невесело погрузился в свои мрачные мысли, несмотря на происходившее вокруг веселье. Кружка за кружкой, я проваливался в пучины безнадёги, как вдруг, уже где-то ближе к полуночи, меня дёрнули за лапу так сильно, как никто себе этого позволить не мог.

Насколько мог резко я повернулся в сторону и увидел там Флёр, державшуюся за меня обеими лапами. В зале к этому моменту стало уже немного тише, да и, навострив на неё свои уши, я хмуро кивнул ей, давая понять, что слышу и понимаю её.

— Я знаю, что тебя гложет, — сказала она с заметным усилием. — Знаю, понимаешь?!

Я медленно и спокойно кивнул ей, ни на секунду не сомневаясь в её словах. Она знала. Я это понимал.

— Я же не дура, Ренар, — продолжила она с куда большей охотой. — Я видела тебя…

Я снова ей кивнул.

— Нет-нет, — показав палец, сказала она мне. — Я ВИДЕЛА тебя тогда, на палубе. Или, ты думаешь, мой муж по своей воле попёрся к тебе?

Я уже собирался широко кивнуть, но стоило задрать нос к потолку, как кровь, видимо, оттекла от головы, и мысль потерялась. Пришлось вернуть морду вниз, а вместо утвердительного жеста я медленно и саркастично пожал плечами. Открывать пасть я, откровенно говоря, побаивался.

— А ты думаешь, мне легко? — ткнув себя большим пальцем в грудь, наехала на меня лиса. — А мне нихрена не легко!

— Никому из нас не легко, — ответила за меня, подсевшая за мою спину Кристина. — О чём воркуете, рыженькие?

Флёр немного обиделась за такое вторжение в наш с ней личный разговор и даже наскребла в себе силы воли, чтобы сменить тон на свой обычный — деловой, отдающий сталью принимаемых решений.

— Не твоё дело, — довольно грубо ответила лиса.

— Держать секреты от капитана не положено, — напомнила пьяная кошка.

— Мы твои наниматели, — всё так же строго отвечала Флёр, будто вовсе и не была пьяна. — Мы обсуждаем личные дела.

— А я — ваш капитан! — пьяно вздёрнула носик Кристина. — А вы — сухопутные крысы! Вы вообще хоть что-нибудь знаете про подводные скалы, мели и рифы?! Сейчас придумаете какую-нибудь дичь, а мне потом бороздить поля и горы!

Мы с Флёр переглянулись, выслушав эту тираду, и дружно переключились на своё обычное, то есть нетрезвое состояние.

— А при чём тут это? — подперев морду лапой, спросила Флёр.

От такого вопроса пьяная кошка окончательно растерялась, махнула на нас лапой и села рядом, уставившись в столешницу. Лисица, в свою очередь, повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза с какой-то невиданной доселе грустью.

— Мне тоже тяжело, Ренар. Каждый раз, когда я задумываюсь о всех тех, кого мы потеряли… Кого даже не успели нормально похоронить. — Она всхлипнула. — О всех ужасах, которые пришлось пережить невинным самкам и их детям, об этой чудовищной машине, пускающей наших с тобой братьев и сестёр на шкуры!

Последние слова своего монолога лисица уже почти орала, причём так, что половина всей нашей команды уставилась на нас, а другая половина — замолкла в ужасе.

— Этот кошмар, этот ужас, он переполняет меня, заполняет доверху… Я не могу спать, он заполняет меня до самого горла, не даёт мне дышать… Я лишь могу плакать, чтобы хоть как-то выплеснуть его, но мне даже это нельзя, Ренар!

— Может, стоит говорить потише? — тихонько предложила Кристина, махнув какой-то бутылкой рядом с Флёр, когда та сделала небольшую паузу. — А то ваши личные разговоры перестают быть личными…

— Плевать! — ответили ей я и Флёр одновременно, а лисица продолжила. — Если хотите видеть меня такой, то можете смотреть!

Она резко встала из-за стойки бара и развернулась к замершей в благоговейном ужасе команде Кристины, выдр из их клана и, конечно же, наших лис.

— Смотрите и запоминайте хорошо! Потому что вы больше никогда не увидите меня такой! Никогда, поняли меня?! Как только я выйду отсюда, я лично поведу всех вас в бой, пусть даже в самый неравный бой! Я предпочту умереть сражаясь! Не шкурой в куче на рынке, не захлебнувшись собственными же слезами!

— Подруга, может, хватит на сегодня красноречивых речей? — тихо спросила её Кристина, подтягивая её к себе, чтобы она села обратно.

— Точно! — отбросив лапу кошки, сказала Флёр. — Довольно речей и слов! Нам нужно дело! Разве мы не для этого здесь собрались?!

— Мы собрались здесь, чтобы выпить, — напомнил кто-то из толпы, и лисица совершенно неожиданно для меня подхватила:

— Так выпьем же за то, что мы все здесь сегодня собрались! Мы, а не те придурки из команды старого кольцехвостого пердуна! Потому что мы с вами на правильной стороне!

И, выхватив у Кристины её бутылку, которую та спокойно отдала, она широко размахнулась ею и опрокинула содержимое внутрь себя. По традиции, добив выпивку до самого дна и с размаху разбив бутыль об пол, она, уже едва стоя на лапах, попыталась продолжить:

— Потому что… Потому что…

Она начала опасливо крениться в мою сторону, но, в мгновение ока определив мои округлившиеся от страха глаза, направила своё падение в сторону мужа. Арен появился рядом с Кристиной за пару мгновений до катастрофы и ловко её предотвратил, поймав жену одной лапой.

От такой демонстрации любви, заботы и силы лисица мигом растаяла в его объятиях и, пьяненько хихикнув, полезла к нему целоваться. Я тоже порадовался за них, но стоило мне посмотреть на кислую морду нашей капитанши — и всё веселье как рукой сняло. Я пересел на то место, где сидела Флёр, поближе к кошке и попросил ещё пару напитков. Пиратка не отказала мне в такой чести, тихонько чокнулась со мной горлышком и с упоением приложилась к нему. Я же этого делать не стал, просто следил, как она высасывала бутылку досуха, после чего уставилась на меня.

Поиграв с ней в гляделки несколько утомительных секунд, она признала своё поражение, отведя взгляд и заказывая себе ещё выпивки.

— Не думаю, что у меня хватит здоровья напиться так же, как вы.

— Ну ты помоложе, — пожал плечами я. — Организм ещё и не на такое способен.

— Я не про организм, Ренар, — неожиданно тихо сказала она. — Я про ваши… Решения…

Я согласно потянул гласную, приложился к своей кружке.

— Ну а о чём, как ты думаешь, мы тут с Флёр болтали?

— Ну простите, что помешала вашему задушевному разговору о том, кому тут легко, а кому — не очень. Знаешь, кому легче всех?

— Мёртвым? — пожав плечами, предположил я.

— В точку! Этим уже ничего не грозит и ничего не светит! Гниёшь в земле или плывёшь на корм рыбам — тебе уже всё равно! Ты — ничего не решаешь!

— Вот это правда, — хмыкнул я, припоминая некоторые свои приключения с богами смерти и то, как они там выглядят.

Но кошка этой ремарки не поняла и уставилась на меня изумлёнными глазами. Я же, не понимая её изумления, как ни в чём не бывало продолжил:

— Что? Я был там пару раз. Там реально ничего не решаешь — всё за тебя решает один чёрный шакал…

— Там? — всё ещё не веря, спросила Кристина.

— За гранью жизни и смерти, — высокопарно ответил я, а потом обыденно и буднично добавил. — Посмотрел-поглядел там — не понравилось.

— Не понравилось?

Я грустно вздохнул.

— Да. Как бы я ни любил проводить время в одиночестве, там ты один на один с Селкером, и больше никого. И когда понимаешь, что больше никого не будет и никто не поможет, и ты, — я сделал отдельный акцент на этом, — больше никогда никому не поможешь. Никогда.

— Тебе не понравилось умирать? — всё ещё изумлённо переспросила кошка.

Я улыбнулся и спокойно кивнул. Кристина какое-то время пялилась на меня во все глаза, а потом залпом допила что-то слабоалкогольное, после которого сразу же похлопала по бару, заказывая себе самый крепкий ром, который у них был.

— А говоришь, что не сможешь так же напиться, — устало пошутил я, отворачиваясь от капитанши.

В зале было весело: откуда-то играла музыка и кто-то уже плясал. Какие-то пираты притащили в наш зал портовых самок лёгкого поведения и вовсю тискали их за разные места, рассевшись по углам. Старательно обходя лужи параши, ведь я предпочитал держать лапы свободными от обуви и лучше чувствовать свои звериные корни, я кое-как нашёл свой путь наружу, где оказалось ничуть не менее весело, чем внутри — халявное бухло пираты вытаскивали охапками на улицу, где угощали своих новых и старых друзей. Среди целой оравы незнакомых мне зверей, глаз зацепился только за относительно строгого тигра-боцмана, на усах которого висела пивная пена. Я вежливо подошёл к его компании и дождался нужной мне паузы в общении, лишь после которой поинтересовался:

— Гро, ты видел Флёр?

— Кого? — хохотнул полосатый кот.

— Лисицу, что стояла рядом с твоим капитаном, — спокойно пояснил я.

— А, ну тебе с ней уже ничего не светит, — махнул лапой он, но, увидев мой взгляд, не убрав улыбки с морды, махнул лапой в нужном мне направлении. — Блондин повёл её в сторону полей!

— Блондин? — у меня в голове пронеслась сотня образов, но вдруг я ошарашенно раскрыл глаза, совершенно позабыв, что мой лучший друг очень гордился своей великолепной белой шевелюрой на голове. У меня вот как у людей ничего не росло, а ему то ли повезло, то ли колдовство какое-то…

Я кивком поблагодарил Гро за наводку, пусть и формальную, и пошёл к полям, благо дорогу я уже знал хорошо, ведь именно туда я водил Молли и Полли. И именно по нашим с Флёр лошадям, которых нам отдал мой тёзка, я и нашёл своих друзей.

Флёр и Арен лежали вместе в высокой густой траве, а две кобылы как будто защищали их от посторонних — подойти к ним я смог только после того, как меня узнала Полли и пришла приласкаться. Я погладил её мордаху, приложившись к ней носом, и пообещал угощение; лишь после этого, казалось бы, неразумная кобыла пропустила меня к друзьям. Впрочем, когда я подошёл достаточно близко, было понятно, почему они не хотят посторонних глаз — Арен уже скинул с шеи свой плащ, используя его как подстилку на траву; лапы его были где-то под юбкой у Флёр, а сама лисица уже откинула верх своего чёрного костюма, обнажив свою грудь.

Не то чтобы я там чего-то не видел — Флёр была очень красивой лисой, с какой стороны ни посмотри, как по человеческим, так и по звериным меркам, и был бы я чуть менее трезв или, может, чуть более весел — я бы притаился, посмотрел бы за ними или ещё чего.

Вот только честность оказалась куда интересней.

Как только я тихонько кашлянул в кулак, Флёр медленно разлепила глаза и посмотрела на меня с хитрой улыбкой.

— О, Ренар… Ложись сзади меня…

В пьяной голове вихрем пронеслись мысли о том, как Флёр, с подачи своего мужа, утешала меня в одном из моих кошмаров, когда Эмерлина погибла. Тогда это было даже как-то страшно, и у неё было множество оправданий поступить так. Да даже сейчас я знал и понимал, что Эмерлина прекрасно знает о том, какие мы друзья и Арен не раз и не два утешал мою жену, давая ей поплакать в свой плащик вместо моей жилетки.

Но у меня просто не было никакого настроения на такое. Вместо того, чтобы принять предложение лисицы, я молча покачал головой.

— Сейчас не время для такого, — устало сказал я. — Не могу я выкинуть из головы это всё…

— Так выпей ещё, — последовал самый логичный совет моего друга с женой в объятиях.

— Тебе легко говорить, — усмехнулся я, показывая на его положение и того, кто был у него в лапах.

Внезапно Арен посмотрел на меня неожиданно строго, если не сказать злобно, но так, чтобы этого не заметила Флёр. Я попытался прочитать послание в его глазах, но по пьяни это просто не получалось, и поэтому я откровенно развёл лапами и спросил:

— Что?

— Ты всё портишь…

— Что порчу?

Ответ на мой вопрос дала Флёр — она довольно резко вывернулась из объятий мужа и потянулась за своим топом, но Арен её остановил, буквально схватив за лапу:

— Подожди… Он… Я не то имел в виду.

Лисица мило улыбнулась и погладила лиса по щеке — от одной такой ласки он прикрыл глаза в блаженстве.

— Я всё понимаю, — ответила она. — Ты молодец, правда. Спасибо.

— Ещё не всё, — тихо ответил он.

Флёр очень пошло улыбнулась.

— Я так-то могу уйти, — пьяненько заявил я, показав большим пальцем через плечо.

— Можешь остаться, — тихо сказала мне Флёр, забираясь верхом на своего мужа и расстёгивая пряжку своей эльфийской юбки.

И хотя один этот её жест выглядел так, что мог поднять мёртвого из могилы, ну или какую-то его часть, я всё-таки приподнял лапы и поспешил ретироваться. Как оказалось, поспешил недостаточно, потому что спустя несколько секунд до моих чутких ушей донеслись стоны Флёр.

Я тут же сообразил, что делать: коротенько свистнув, я привлёк к себе внимание пасущихся неподалеку лошадок. Обе тут же обернулись на меня, но только Полли тут же пустилась ко мне рысцой. Как только она оказалась рядом со мной, я, не останавливая её, запрыгнул на неё и, держась за одну гриву, без седла, припустил её галопом по полю вдоль береговой линии, подальше от поселения пиратов.

Из-за опьянения я почти не чувствовал дискомфорта от беззседельной езды, да и Полли старалась как-то помягче, благо далеко ускакать не пришлось — ночной морской бриз прекрасно освежал и выгонял хмель из головы. По внутренним ощущениям я проехал достаточно далеко, а по внешним ощущениям дискомфорта и усталости в лапах, я убедился в том, что проехал достаточно, хотя гнать и гнать своего скакуна вдоль берега по чистому белому пляжу, казалось, можно было бесконечно. Полли тоже была рада пробежке, хоть и довольно фыркнула, когда я слез с её спины на песок и погладил по морде. Лошадь довольно заржала и подтолкнула меня мордой обратно — это окончательно убедило меня в необходимости возращения.

Шёл обратно я сильно дольше, чем скакал в никуда: поводьев у меня не было, Полли то и дело отвлекалась на какие-нибудь водоросли или кустики, что заставляло её ждать, окликивать и посвистывать, но в целом кобыла вела себя хорошо и послушно — просто я был сильно медленнее на своих двоих лапах, чем она на четырёх копытах.

Но когда я вернулся на поляну, где нас уже поджидала Молли, я немного удивлённо, но по большей части разочарованно навострил уши: судя по томным вздохам и периодическим вскрикам, мои друзья находились в самом разгаре своего супружеского действа. Не знаю, что конкретно — зависть или оставшийся в голове хмель подтолкнули меня пойти и разрушить им всю идиллию, но я решительно настроился сделать именно так.

И стоило мне выйти на пригорок, с которого было отлично видно два рыжих тела, сплетающихся во что-то одно, как Флёр, выгнувшись на своём муже дугой и запрокинув назад голову, чуть ли не взвыла на луну, мелко трясясь.

Выглядело это очень красиво. Благо, у меня оставались какие-то зачатки разума для того, чтобы довольно больно прикусить себе язык, чтобы меня ничего не выдало. Старая-добрая привычка некоторых самцов в зверином царстве, предпочитающих не носить штаны. Так было естественно, но не всегда удобно.

После, судя по всему, окончания процесса я ещё какое-то время спокойно наблюдал, как они целуются с Ареном, сплетаясь с ним вместе, потом — небольшая неловкость, с которой они попытались таки расцепиться, но со смехом у них ничего не вышло. Особенности, так сказать, анатомии.

И лишь после всего этого у Флёр округлились глаза и она что-то сообщила Арену. Я-то уже знал и понимал, что скорее всего сказала лиса своему лису.

Конечно, со всей этой операцией по спасению нашего рыжего рода и других прямоходящих зверей Флёр никак не могла соблюсти особый вечерний ритуал, а именно — немного выпить специального вина, которого у меня в замке было в избытке. В простонародье оно называлось вином любви и позволяло нашим самкам наслаждаться без последствий в виде щенят, котят и прочих маленьких зверей.

Однако Арен к её словам остался даже не равдушно — наоборот, он обрадовался. Подтянув её мордашку к своей, он страстно поцеловал её. В этот момент я уже решил к ним подойти и послушать, что он ей скажет:

— …Всё, что в моих силах, чтобы наши дети пришли в этот мир без войны…

— Мы, — перебила лиса своего мужа. — Мы сделаем всё, что в наших силах.

Кашлять мне не пришлось — Флёр спокойно определила меня за добрый десяток шагов и, совершенно ничего не стесняясь, повернулась ко мне.

— Так ведь? — спросила она уже меня.

— Я с тобой до конца, Флёр, — не задумываясь, ответил я. — А когда мы найдём Эмерлину — она тоже. Хоть на край света и обратно.

Флёр таинственно улыбнулась и снова попыталась привстать, но Арен активно этому воспротивился. Она засмеялась и наградила его ещё одним жарким поцелуем. Я подошёл к ним поближе и протянул Флёр её топ, старательно смотря в сторону. Скосив на секунду глаза, я тут же отвёл их, как только рыжая взяла свою одежду из моей лапы.

— Ну так, — начал как бы невзначай я. — Давно вы это задумали?

— Что именно? — спросила Флёр.

— Ещё детей…

— Да только что, — тут же ответила Флёр, но одновременно с ней ответил и её муж, из-за чего я ничего не понял:

— С Ренрарда и Эрмерлины.

— Чего? — честно переспросили мы с Флёр, и на этот раз — полностью синхронно.

Арен, спокойно лежавший на спине, посмотрел на меня, потом на свою суженую.

— С тех пор как у него появились Ренард и Эрмерлина, — честно ответил он. — Но все эти дела с королевской стражей и армией, твой клан…

— Наш клан! — возмутилась лисица.

— Ну разумеется, — покивал Арен. — В любом случае с тех пор, как Ренар привёл своих младших детей в замок, я хочу пройти это с тобой ещё раз.

Флёр посмотрела на него откровенно изумлённо.

— А почему ты раньше не сказал?

— Я… говорил, — признался лис. — Но ты… нет, мы забывали об этом. Рутина… душила всякие чувства. К тому же я боялся. Боялся, что получится так же, как с Фирией и Ариной. Они слишком быстро выросли и отдалились от нас из-за зелья Клитуса…

На этот выпад Флёр ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

— К тому же мне тоже нужен самец в своём роду, — тут же дополнил Арен. — У моего лучшего друга вообще всё поровну, а у меня в семье — женский перевес.

Флёр откровенно рассмеялась, чуть ли не плача от счастья. Она наклонилась к нему снова и поцеловала, но не как обычно развратно — с языками и стонами, а мило, романтично и нежно.

— Кому, как не мне, своим же примером показать, как восстанавливать наши ряды, — тихо призналась она. — Обещаю, они не будут воинами, кем бы они ни были.

Мой друг пустил скупую слезу, после чего прижал мордочку Флёр к своей, лоб ко лбу. Романтичная пауза у них немного затянулась вплоть до какой-то непонятной неловкости между ними самим. Из-за этого мне пришлось уже совсем ненавязчиво прокашляться и признаться самому:

— Я тоже думал, что мой сын станет вором…

Арен и Флёр, прекрасно осведомлённые о том, в кого по итогу вырос мой первый сын, тихо рассмеялись и наконец-то отникли друг от друга, тихо смеясь. Я даже решил продолжить:

— Вторая попытка была даже чем-то легче. Учитывались, так сказать, некоторые ошибки первой.

Арен внезапно посерьёзнел и признался:

— Кажется всё… Флёр… Всё.

— Оу, — тихонько сказала Флёр и оградила меня таким взглядом, что поднял бы не только мёртвых. Да, я разом прочитал в её глазах всё, что мне нужно было прочитать: хочешь увидеть максимальную близость — смотри.

Я не стал. Всё-таки процесс в какой-то степени не только интимный, но и несколько… негигиеничный и не такой, каким его все привыкли себе представлять. Я галантно отвернулся, задрав нос к чистому звёздному небу и глубоко, шумно вздохнул, пока Флёр с придыханием и стоном оторвалась от своего возлюбленного и вырвала у меня из лапы свой топ. Наконец-то хоть ладонь была свободна.

А я думал об Эмерлине. Думал и улыбался, представляя, какую страсть показали бы мы им, окажись мы с ней вместе в такой момент, да что уж там — скорее это Эмерина напилась бы куда сильнее по старому опыту и сама затащила бы меня в такое место, и это Флёр было бы неловко смотреть на нас вдвоём!

Хотя кого я обманываю, этой лисице никогда не было бы неловко, а моей и подавно. Всё было бы куда лучше, интереснее и уж точно приятнее.

Но сейчас это было откровенно неприятно, почти противно. Слишком много неопределённости, из-за одной мысли о которой улыбка тут же ушла с моей морды, и я повернулся к Флёр, которая немного неловко, но всё такая же красивая и вызывающая залезала в своё исподнее.

— Это всё неправильно, — сказал я в пустоту. — Я не должен быть здесь.

Флёр на миг замерла в крайне глупом положении — с почти натянутыми трусиками, но продлился ступор не долго.

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, Ренар. Извини, что напомнила.

— Я должен искать Эмерлину, — сказал я, причём Флёр слово в слово повторила мою фразу, даже с моей интонацией, и, более того, продолжила дальше: — Я должен быть с ней и детьми, а не тут!

Проговорив всю фразу синхронно со мной, Флёр вздохнула и взлезла в юбку.

— Позволь тебе напомнить, что тебя тут никто не держит, — начала она, затягивая большую пряжку ремня, — кроме твоей собственной совести.

— Я боюсь, что ты будешь снова считать меня Потерянным, если я уйду, — признался я.

— Ещё как буду, — покивала мне лисица, охотно соглашаясь. — Но если ты пойдёшь за своей женой — я, конечно, смогу это понять. Но сейчас это всё хмельные разговоры, Ренар, а когда мы протрезвеем, ты вспомнишь, почему мы с тобой вместе — ты мне нужен.

— Зачем? — развёл лапами я. — Я же почти ничего не делаю.

— Поверь, если бы это было так, я бы сама послала тебя искать твою жену, от неё в нашей ситуации было бы в разы больше пользы.

Я довольно хмыкнул, понимая, что Флёр говорит о её морском прошлом, да ещё и с пиратами.

— Но ты нужен мне здесь и сейчас, — она подошла ко мне, положив лапу мне на плечо и смотря мне в глаза. — И не только мне. Ты нужен всем нам, пусть даже как символ того, что мы все тут за правое дело, что многие не опустили лапы и продолжают сражаться. Ты же у нас легенда для всех. Но всё-таки в первую очередь для меня, ты нужен именно мне, — она сделала паузу, подчёркивая важность и откровенность своих слов, и сказала: — Как друг.

Я отвёл взгляд, всё ещё не понимая, зачем великой военачальнице какие-то друзья, но Флёр, тряхнув моё плечо, вернула мой взгляд и пояснила:

— Кто, если не друг, посмеет усомниться в моих решениях или предложить своё, каким бы оно ни было? В клане я пыталась держать советников, но они все попросту меня меня боялись, а тебе чего бояться? Лишней дырки в ухе для ещё одной серёжки?

Мы дружно усмехнулись, а я повёл плечом, убирая лапу Флёр. Лиса даже немного осмелела с такого жеста и пошла крыть мои аргументы козырными:

— К тому же такая неопределённость тебе только на лапу, Ренар.

— Ничего себе заявления, — хмыкнул я.

— Ну сам посуди, вариантов масса: уйдя от нас искать Эмерлину — а я уверена, что просто так это не получится, — ты будешь волноваться за нас и успехи нашей операции…

— С тобой-то волноваться…

— А с Эмерлиной? У неё прекрасная яхта, огромный опыт и наверняка куча старых связей. К тому же маленькой семьёй спрятаться куда проще.

Мне не нашлось что сказать, а Флёр — очень даже.

— А дальше что? Предположим, что ты её нашёл — целой и невредимой. Убедившись, что с ней всё хорошо, ты категорически не захочешь чтобы она лезла в самое пекло с нами, а сам — захочешь. Ты знаешь, что ты пережил, знаешь, что твой опыт Потерянного нам нужен. В итоге, убедившись, что с Эмерлиной всё хорошо, ты вернёшься к нам. Или будешь волноваться о нашем успехе вместе с ней.

— А сейчас я волнуюсь о ней…

— Но здесь и сейчас мы с тобой делаем что-то куда более глобальное и двигаем общее дело вперёд. И чем больше ты мне помогаешь, тем быстрее мы добьёмся победы и все сможем вернуться к мирной жизни! А там ты бы просто наматывал нервы на кулак, пока не кончились бы.

Мне опять не нашлось что ей ответить. Логика Флёр была практически идеальной, и стремительно трезвеющий разум на любой мой контраргумент придумывал аргумент Флёр, причём её же голосом и интонацией. Остался только один.

— А если я не успею? Если я не найду её или найду только…

Сказать слово «труп» я не сумел. Но Флёр всё понимала и оттого помрачнела.

— Значит, ты опять потеряешь нас, — тихо напомнила она, — оставив всех доживать свой век в этом проклятом мире.

Я резко взглянул ей в глаза уже как можно более серьёзно.

— Нет, — отрезал я. — Этому больше не бывать. Если ты думаешь, что это было легко, то ты очень сильно заблуждаешься!

— Отлично, — улыбнулась лисица. — На это я и рассчитывала.

С этими словами, оставив меня в изумлённом ступоре, она надела последние элементы гардероба вроде перчаток, сапог и оставшегося у неё арбалета. Арен, лежавший вместе с нами всё это время, внезапно для нас обоих подал голос, только совсем не такой, какой мы ожидали.

Он захрапел.

Флёр посмотрела на него сверху вниз с любвеобильной улыбкой, после чего присела рядом на одно колено и снова поцеловала его. Потом встала на обе лапы, поправила ещё раз арбалет и уже абсолютно трезвая махнула мне ладонью, приглашая за собой.

— Что теперь? — на всякий случай спросил я, направляясь за ней.

Лишь через плечо я наблюдал, как Молли и Полли, подойдя к Арену, потыкались в него мордами, после чего аккуратно улеглись рядом с ним, оберегая его своими телами от ветра и давая тепло.

— Теперь надо найти Кристину и Кубрика, если они ещё не протрезвели!

— Звучит как план! — согласно крикнул я, бегом догоняя её.

— Ещё какой, Ренар! Ты видел, что творят людские пушки?

— Твою шерсть, Флёр, я там был! Ужас!

— Ужас — только когда в клочья раздирает кого-то из наших, — согласилась Флёр. — А я хочу, чтобы люди на себе же испробовали своё оружие! И его надо много!

— Ещё пушки? — предположил я.

— Пушки, пистолеты, винтовки, скорострельные машины и даже их доспехи — мне нужно всё! Мы собираем армию, и помимо того, что её кормить и содержать, её ещё надо обмундировать и вооружить.

Я молча согласился с опытом Флёр в ведении дел целой армии и практически бегом дошёл до таверны Нэнси, которая значительно затихла, по сравнению с тем, когда я отсюда уходил, и опустела. На правах хозяйки лисица распахнула дверцы внутрь и увидела там что-то вроде зловещей долины: пьяные тела матросов валялись по всей таверне, кое-как валялись на стульях и под столами. Изредка кто-то шевелился и охал в крайне непривычной позе, но самое главное — на дальнем угловом столу всё ещё горели свечи и были разложены какие-то карты, а в тени ночной таверны сидели три тени, разглядывающие их.

Флёр без единого промедления пошла к ним, и, естественно, мы рассмотрели на местах Кристину, её помощника и их старинного друга — добермана Хендрикса. Лисица прошла к ним, разведя лапами, начав разговор издалека:

— Я думала, что вы ещё бухаете.

Морские коты переглянулись, но за них ответил старый мудрый пёс:

— Ложиться спать пьяным нельзя: от этого утром хочется застрелиться.

— А то я не знаю, — сказал Флёр, наклоняясь над столом. — И что вы задумали?

Капитанша устало хмыкнула.

— Дождаться тебя и выяснить, какие у нас дальнейшие планы, — медленно ответила она.

— О, всё просто, Кристина, — ответила ей лиса. — Ты видела, что людская артиллерия может?

— Я ею командовала, — ковыряясь какой-то щепкой в зубах, ответила кошка и потом добавила нужное Флёр слово: — Это ужасно.

— Ужасно только тогда, когда направлена на кого-то из нас, — вставил свою ремарку я, и Флёр улыбнулась.

— Дадим людям отведать их же лекарства, — витиевато сказала Флёр. — Нам нужно больше оружия.

— Армию надо кормить и вооружать, — напомнил Кубрик.

— Именно.

Глава 11. Одиннадцать и три четверти друзей Ренара.

Не помню, как я заснул. Толком не помню даже, как я проснулся — я как будто просто обнаружил себя за столиком в таверне Нэнси, а вокруг меня происходило что-то страшное: хаос пополам с какой-то организацией, что делало её только ещё более хаотичной, я бы даже сказал, страшной. И первым, что оказалось в моём поле зрения, был огромный бюст, вывалившийся мне в район носа, за которым последовал строгий голос откуда-то сверху:

— Ну хотя бы ты наконец-то очнулся, рыжий! Флёр оставила тебя за главного, и у нас тут небольшой затык с вашими пушками на Бонавернтуре…

Говорящая сделала небольшую паузу, а потом мило напомнила:

— Мои глаза выше, лис.

Даже не шевельнувшись, я спокойно собрал в себе силы на ответ:

— Я свой выбор сделал.

— Не ты первый, — на удивление спокойно отвечала львица, но я, улыбнувшись, всё-таки поднял взгляд на её довольную морду. Она улыбнулась мне в ответ.

Я же между тем приходил в себя: пробуждение всё-таки было, и оно было настолько резким, что организм его даже не заметил, а вот моё «я» ещё немного спало. Просыпаясь, оно по крупицам восстанавливало события вчерашнего вечера, и, судя по тому, какие события вспоминались, проснуться без головной боли было большой удачей.

Когда наконец-то цепочка причинно-следственных связей была восстановлена полностью, я наконец-то посмотрел в глаза старушке Чи.

— Не может такого быть, чтобы Флёр оставила меня за главного, — признался я.

Львица обольстительно улыбнулась и распрямилась передо мной.

— А вы, лисы, все такие… — Она задумалась на пару мгновений, подбирая нужное слово, но я подобрал за неё:

— Проницательные?

— Да!

— Нет, — почесав себя за ухом, признался я. — Только талантливые.

— Рада, что нам достаются именно такие, — призналась Чикуита.

— А я-то как рад, — не нашлось что больше ответить мне, и, прежде чем мы бы продолжили соревнования по остроумию, я переключил тему: — Что тут происходит?

— Сборы в рейд, — уже намного строже ответила львица. — Вы выходите сегодня: откладывать более нельзя.

— И у нас есть… этот, как его…

— Курс? — уже за меня догадалась львица.

— Да, он самый!

— Вы вчера ночью его придумали за этим самым столом, — кивнула на столешницу, послужившую мне подушкой, пояснила торговка. — Ты не помнишь?

— Я… наверное, спал?

— Практически ты его и придумал!

И вот эта фраза выбила у меня землю из-под лап — да, я пил вчера, и пил хорошо, но я всё ещё помнил основные события и всё, что со мной происходило. Такое заявление больше напоминало дурной сон.

И я проснулся.

Проснулся резко и без раскачки — открыл глаза и оторвал морду от столешницы, тут же почувствовав, как жёстко слежалась шерсть, приправленная разлитой выпивкой. До неё даже не хотелось дотрагиваться, но пока я спокойно оглянулся, включаясь в обстановку.

Что же, спасибо, что всё это оказалось не тем кошмаром, которые мучали меня на борту «Мести Эмерлины», а суровой реальностью. Так же, как и во сне, я остался спать прямо за столиком в таверне Нэнси, творился всё тот же форменный хаос, приправленный толикой организации в исполнении Кубрика, Арена, Кристины и, конечно же, Флёр.

Последняя сидела со мной за одним столиком и строчила какие-то письма, причём с таким остервенением, что перья буквально разлетались в её лапах, а чернилами был забрызган весь стол. Я не стал отвлекать её от насущных дел, а перевёл глаза в другую сторону, где спокойно потягивала что-то зелёное Чикуита. Львица сразу заметила, что я проснулся, но отвлекаться от утреннего аперитива не спешила и спокойно допила зелёную жижу, лишь после этого озаряя меня своим восхитительно-соблазнительным взглядом.

— Доброе утро, Ренар, — спокойно обратилась она ко мне. — Тебе просто горло промочить или здоровье надо поправить кардинально?

— Первое, — охотно принял предложение я, и львица передвинула по столу кувшин с водой.

Я быстро воспользовался ситуацией — сделал из него несколько уверенных глотков, потом плеснул себе воды на ладонь, пригладил шерсть, чуть её промочив, чтобы грязь сползла быстрее, и финальным аккордом вылил немного себе на макушку — это бодрило как никогда лучше. Дав воде стечь по голове, я отряхнулся и приятно повёл плечами — от такого приятного пробуждения шерсть встала дыбом.

Но мне тут же обломали весь кайф уколом чем-то в плечо — повернувшись на него, я увидел лишь то, как Флёр убрала перо от меня.

— Не брызгайся, — сказала она. — У меня тут важная работа.

— И тебе доброе утро, — зевнув, поприветствовал я её.

— Не спеши с выводами, — хмуро отвечала она.

Я решил не сбивать её боевой настрой и спокойно признаться:

— Раз ты решила, что я тебе нужен, — я готов к труду и обороне. Говори, что делать.

Лисица не раздумывала ни секунды.

— К Кристине или Кубрику. Они у нас заведуют сиюсекундными задачами.

Я покивал пару раз и немного неудачно выпалил:

— Ага. Я тебе нужен палубы драить или тяжести таскать?

Флёр от возмущения даже отложила перо и весьма экспрессивно скрючила пальцы над письмом, на котором оставила жирную кляксу.

— Да не-е-е-ет! — ответила она то ли мне, то ли испорченной работе. — Нет, Ренар, нет! — комкая бумажку, повторяла она. — У меня полно носильщиков и матросов, а таких, как ты, — только один!

Я развёл лапами с глупой улыбкой, как бы повторяя свой вопрос.

— Ты так хочешь уйти искать Эмерлину? Я думала, мы вчера с тобой всё обсудили!

— Ты была голой и…

Прежде чем я успел закончить предложение ещё большей пошлостью, на стол рухнул бюст старушки Чи, над которым расплылась её хитрая улыбка:

— Кто был голый?

Флёр взяла новый пергамент и обмакнула перо в чернильницу, тяжело вздохнув. Просидев так несколько секунд и дождавшись, пока перо оставит ещё одну кляксу, она выдохнула и повернулась ко мне:

— Несмотря на мой внешний вид, — сказала она ухмыляющейся львице, — и не самую твёрдую память, всё сказанное мной остаётся чистой правдой, Ренар. Ты нужен нам. Ты нужен им. Ты нужен всем остальным. И самое главное — ты нужен мне!

Я кивал на каждое «ты нужен кому-то ещё», но на последнее я всё-таки не удержал язык за зубами:

— Как противовес твоим импульсивным решениям?

— Да нет же, как ты не понимаешь, кусок ты рыжего…

Внезапно в наш разговор вклинилась львица: протянувшись через меня, она одним чётким движением положила указательный палец на её нос и с улыбкой попросила лису вести себя потише, дополнив одной фразой:

— Если тебе нужен моральный балласт, который будет с тобой спорить, я с радостью возьму эту роль на себя. Мы всё поняли, — обольстительно сказала она, посмотрев на меня. — И сейчас пойдём и найдём чем заняться.

Я удивлённо посмотрел на Чикуиту, которая была необычайно любезна, можно даже сказать, подобострастна. Но львица спокойно потянула меня за край жилетки, вытаскивая из-за стола и уводя меня на улицу. На побережье было относительно пустынно и спокойно, а львица привела меня к морю и полной грудью вдохнула лёгкий бриз.

— Ты теперь работаешь на нас? — предположил я.

Львица мило рассмеялась.

— На вас? Нет-нет-нет, лисёнок, не смеши. Очень сомневаюсь, что вы можете себе это позволить.

— Они, может, и нет, но один вор…

— Я наслышана о твоих деяниях, лис, — спокойно ответила она. — Ты не сможешь своровать то, что мне нужно.

— Но я всё ещё могу воровать золото, — пожал плечами я.

Львица сентиментально вздохнула, и я уже понял, что она мне ответит.

— Дело не всегда только в золоте. Ты не сможешь украсть доверие и преданность, дружбу и любовь.

— Ну, — пожал плечами я, — Кристина с нами из-за золота.

— Поверь мне, — серьёзно начала она, — нет. Кристина с вами не только из-за золота. В ваши дела по сопротивлению людям никто не верил — все знают, что с ними не тягаться на море и суше. Никто не пошёл бы с вами ни за какие мировые богатства, кроме неё. А всё остальное, требования золота и оружия — напускное, Ренар.

— Слабо верится, — признался я, выходя наравне с ней к причалу.

— И пока не произойдёт чего-нибудь страшного — ты и не поверишь, — сказала Старушка Чи. — Она помогает вам только потому, что верит в то, что людей можно сокрушить. И вы для неё — такой же инструмент, как она для вас.

— Я бы предпочёл быть друзьями, — грустно усмехнулся я.

— И это правильно, — кивнула она.

У нас возникла пауза в диалоге, в ходе которой мы просто смотрели на море, и первой снова заговорила львица, только уже на этот раз намного более тихим и спокойным тоном.

— Не обижайся на Флёр, дай ей немного времени.

— Интересно, чего такого случилось, — вслух подумал я, и, как оказалось, у львицы уже был на это ответ:

— Ночью пришёл гонец со сводками из других мест, где звери сталкиваются с людской армией, — выдержав паузу, она просто сказала: — Плохие.

Это было, по крайней мере, ожидаемо. Но, видимо, не все мы были готовы к тому, что реальность наших маленьких побед окажется вывернутой наизнанку суровостью проигрываемой войны. Я не стал язвить и утверждать, что надо было хотя бы что-то сказать, причём желательно ещё до того, как я открыл бы свою пасть. Поэтому я переключил тему.

— И что теперь?

— Ты действительно не помнишь? — уже практически издевательски спросила львица, но прежде, чем я успел рявкнуть на неё, она пренебрежительно махнула ладошкой, заткнув меня этим, пояснила: — Оно и не мудрено. Потому что вы не знаете ровным счётом нихрена о том, что творится за пределами этой бухты.

— А кто знает? — тут же поинтересовался я.

— Ну кто же, кроме меня? — улыбнулась львица. — Вам нужны пушки и стволы — Старушка Чи нашла для вас пушки и стволы!

— И что, можно идти и забрать их?

— А куда, по-твоему, собираются все эти звери?

— Понятия не имею, — признался я и, прежде чем у меня кончилось терпение, убедительно попросил львицу об одном одолжении: — Ты могла бы перестать говорить загадками? Ну или хотя бы не отвечать вопросом на вопрос…

— Так тебе нужен деловой тон, лис? — подбоченившись, тут же повернулась ко мне львица и резко сменила тон разговора: — Тогда слушай сюда, и слушай внимательно, потому что два раза я повторять не буду. В ближайшем от нас портовом городе люди разбили временный лагерь — туда отправляются все, кто не поместился в ваш главный порт. Подготовились они там хорошо — гарнизон, патрули, всё как надо. Но именно этот город, по моим донесениям, служит одной из перевалочных и ремонтных баз людей.

После такого выпала я немного ошалело уставился на львицу, изумлённо поморгав глазами. Но уже через пару секунд настройки в моей голове повернулись в нужную мне сторону, и я пошло улыбнулся.

— Насколько город большой? — деловито спросил я, и львица с радостью подыграла мне.

— До людей — пара тысяч морд, максимум пять.

— Немало, — заключил я. — Наверняка там есть неплохие укрепления с суши, город всё-таки портовый. — Поразмыслив вслух, я посмотрел на Чи, которая уверенно кивнула. — Планы всего этого, я так полагаю, уже у Флёр?

— Разумеется.

— Отлично, а что ещё ты можешь добыть?

Чикуита хмыкнула, немного саркастически закатив глаза, а потом снова посмотрела на меня с улыбкой. Я прямо видел, как её распирает от любимой привычки отвечать вопросом на вопрос, как у большой начальницы, любящей докопаться до сути.

— Ну давай уже, — хмыкнул я, улыбнувшись.

— А что тебе нужно, Ренар?

— Планы их местного банка или казначейства. В портовом городе должен быть какой-то орган, выдающий деньги под проценты всяким купцам…

— Ну разумеется такой есть, — пожала плечами Чи. — Но такая информация не станет бесплатной, Ренар.

Я удивлённо глянул на львицу, тут же вспомнив, что она не работает с нами из добрых побуждений, а имеет свой исключительно шкурный интерес. Я повернулся к ней во всей красе, раскидывая лапы будто перед объятиями.

— Чи… — начал было я, но та показала мне ладошку, останавливая меня.

— Не сочти за грубость, Ренар, но я не могу работать на свои. Информаторов надо кормить, а таких, которые готовы залезть на гору из членов открытой пастью вперёд, надо очень хорошо кормить.

На секунду я даже завис от такого сравнения, но быстро вытряхнул его из головы.

— Долговая расписка от великого вора, значит, не канает, — на всякий случай убедился я.

— Расписки, особенно, Ренар, твои, сильно упали в цене за последнее время. Больно много их у моей подруги-капитана. Только живое золото.

— Сколько надо? — сдался я.

— С моим интересом я бы договорилась за три тысячи дублонов, но только ради тебя и твоей лисицы-подружки, я готова скостить вашу цену до двух тысяч. Я знаю зверей, которые, может быть, знают кого-то из прошлой администрации того города — они могут поделиться информацией, но не более.

— Если они из предыдущей администрации, то, может, они будут готовы поделиться информацией бесплатно?

— Они-то? Конечно, а вот тех, кто залезет к ним её узнать в город, кишащий людьми, надо как-то убеждать.

Я задумался на пару мгновений, походив рядом с львицей в разные стороны и решая, что в таком случае можно сделать. В какой-то момент у меня возник довольно серьёзный и важный вопрос:

— Сроки?

Тут львица уже грустно вздохнула.

— Обещать ничего не могу.

— Тогда оплата по факту? — усмехнулся я.

— Нет! — отрезала львица, но тут же потише сказала. — Семьдесят процентов вперёд.

— Тридцать процентов вперёд.

Львица, услышав такое предложение, лишь улыбнулась шире.

— Ты не торговец, Ренар, и не умеешь торговаться…

— Конечно не торговец, — всплеснул лапами я, — а ты, Старушка Чи, забываешь, с кем общаешься и что я сам могу без мыла влезть в любую жопу.

Львица ошалело уставилась на меня: видимо, моё пошлое сравнение было для неё в новинку. Но она тоже усмехнулась и протянула мне лапу.

— Пятьдесят, — предложила она, и я практически сразу размахнулся и вложил свою лапу в её.

— На пятьдесят. Но мне важны сроки, если мы выходим сегодня вечером…

— Сделаю всё, что в моих силах, — пообещала Чи. — Тащи золото.

Я удивлённо оглянулся, показал большим пальцем назад, на таверну Нэнси, и спросил.

— А мы что, сумели пропить наш выигрыш?

Львица, довольная моей шуткой, рассмеялась, призналась:

— Едва ли, Ренар. Едва ли.

С этими словами мы вернулись в таверну и прошли к ставшему уже нашим столику. Сундук с выигрышем стоял под столом, за которым сидела Флёр, и я, парой щелчков пальцев, вывел её из дела по раздаче ценных указаний и направлений, сказал о нашем договоре со львицей. Та обворожительно улыбнулась на мои слова, глядя в покрасневший от напряжения взгляд Флёр, но лиса лишь спросила:

— Ты что-то задумал, Ренар?

— А ты как думаешь? — всплеснул лапами я. — Ты знаешь, что такое вложение в меня может вернуться тебе стократно, если не больше.

— Мне не важно, сколько тратить, мне важно терять как можно меньше зверей, способных держать оружие.

— И это тоже, — согласно кивнул я. — И сделать всё как можно быстрее.

Флёр с явным усилием толкнула сапогом сундук с золотом из-под стола, и призналась:

— Рада, что ты вернулся.

— Я никуда и не уходил, — спокойно сказал я, берясь за крышку сундука.

И какая досада — он был немножко заперт. Я даже не утруждал себя выискиванием ключа — любимая заколка ещё более любимой жены оказалась в правой лапе, коготь левой — в замочной скважине. Замок был настолько элементарным, что не пришлось даже возиться — сундук явил мне своё содержимое прежде, чем Чикуита успела что-то понять.

— Он же был заперт, — только и сказала она, смотря, как я отсчитываю на свою ладонь звенящие монетки, причём сказала она это не мне, а Флёр, успевшей за это время вернуться к своим письмам.

— Ты думала, его это остановит?

— Он этот сундук когтем вскрыл? — удивлённо уточнила львица.

— Скажи спасибо, что не членом, — с абсолютно серьёзной мордой ответила Флёр.

Я же на секунду замер под столом, сбившись со счёта и тяжело вздохнув. Тема сегодняшнего утра была… странной. И пока я отсчитывал десятки, потом сотни монеток, моё мнение насчёт этого утра разделила появившаяся у меня за спиной Кристина с Кубриком.

— У вас всех сегодня день сисько-жопной комедии, что ли? — начала она издалека, но потом строго зыркнула на меня. — И сколько он берёт?

— Поверь мне, эти вложения окупятся, — буркнул я ей.

— Тысячу сейчас и тысячу после того, как мои информаторы добудут ему всё, что нужно для его плана, — уже более конкретно ответила Чикуита.

— А что за план и почему мы в него не посвящены? — возмутилась капитанша.

— С его планами может так оказаться, что нам лучше и не знать, что он задумал, до самого последнего момента, — опять спокойно ответила Флёр, откладывая наконец-то перо и разминая запястье. — Деньги согласовала я. А день, как ты выразилась, сисько-жопной комедии — это последствия прилёта певчей птички.

— Какой ещё птички? — тут же возмутилась Кристина, не в силах возразить на остальное.

— Перепил, — дружно ответили ей Флёр, Чикуитта, ну и я под столом у сундука.

Кристина, ошарашенная такой синхронностью, замолчала, но её приобняла за плечо львица.

— Киса моя, алкоголь повышает у самцов либидо, — объяснила она, показывая значение этого слова на своём указательном пальце. — А мы — самочки — не отстаём и реагируем на их сигналы…

Кристина медленно сняла лапу Чи со своего плеча, смотря на неё удивлёнными глазами.

— Вы тут все…

— А ты этого подъёма не чувствуешь, потому что у тебя и так всё хорошо! — тут же пояснила львица. — Ты ещё молода и горяча!

Кристина сделала шаг в сторону от львицы, криво улыбаясь.

— Смотря на тебя…

— Ну это же не навсегда, — снова перебила её Чикуита, положив ладошку на свою грудь.

И пока у львицы находился самый едкий аргумент на любой выпад Кристины — всё было хорошо. Я спокойно сосчитал золотые дублоны, выкладывая их на стол к Флёр одной горстью за другой, пока львица пересчитывала их, даже не беря в лапы. Ровно на тысячном она сгребла золото в отдельный кошель и, мило попрощавшись, вышла из таверны, и мне стоило отдать ей должное: работала она необычайно оперативно.

Я же вылез из-под стола и снова оказался не у дел. Флёр, написавшая свои письма с целевыми указаниями, разложила на столе несколько карт, где отмечала какие-то точки и города, каждый раз недовольно скалясь, а то и срываясь на рык. Мне ничего не оставалось, как вмешаться и аккуратно положить свою лапу на её, останавливая красный карандаш.

— Посвяти меня в планы. Сейчас, быстро.

Флёр хоть и зыркнула на меня немного недовольно, но быстро сменила гнев на милость и закрыла кучу небольших карт одной большой, где основной ориентир был сделан на моря. Она довольно долго шуршала ею, шаркая по всему столу, пока наконец-то не ткнула пальцем в какую-то точку на побережье.

— Вот, — сказала она, и к карте склонилась и Кристина, хоть и показывала она мне.

— Что? — на всякий случай спросила капитанша, приподняв бровь.

— Это, — хохотнула лиса, — наша цель. Холтаун. Удобная бухта, небольшой гарнизон и всё, что нам нужно, со слов Чи.

Кристина чуть подбоченилась, сделав немного скептическое выражение на своей морде, которое ей совершенно не шло. А пока она раздумывала, в разговор влез я, в конце-то концов план рассказывали мне.

— Хорошо, а где мы?

Флёр тут же перенесла палец на несколько ладоней левее, ткнув в какой-то неотмеченный залив в виде полумесяца. Пока я прикидывал масштабы карты и расстояния, которое мне придётся привести на корабле и не отпроситься ли в пеший поход, Флёр убрала ладонь с карты и пояснила:

— Ограбить людей там будет не сложно — вошёл и вышел. Мечта для пирата, не так ли? — спросила она у Кристины.

Та оторвалась от карты, посмотрела на Флёр и улыбнулась.

— Бери всё, — негромко сказала она, но все, кто её услышал, продолжили старый девиз:

— Не оставляй ничего! — вторили ей пираты в зале таверны.

И такой настрой взбодрил даже Флёр, до этого угрюмо отмечавшую места наших поражений.

— И сколько нам туда плыть? — неуверенно спросил я.

— Плавает говно в проруби, корабли — ходят! — тут же рявкнула Кристина, но я уже на половине её фразы отмахивался от неё, как от назойливой мухи, — Эмерлина рассказывала мне это не один раз, но все её претензии кончались на вопросе про капитана дальнего хождения и где их найти. Флёр же всю нашу перепалку проигнорировала и, недовольно хмыкнув, констатировала:

— Где-то три дня, — объявила она, посмотрев на мою реакцию.

Я, услышав такой ответ, тоже недовольно скривился — даже два дня в компании пиратов на не самом большом судне — не предел моих мечтаний, и не сказать, чтобы выбора не было. Склонившись над картой, я довольно быстро прикинул тот же путь по земле и с уверенностью заявил, что смогу покрыть весь путь за время чуть ли не вдвое меньшее, особенно учитывая тот факт, что буду налегке, да ещё и верхом.

Флёр посмотрела на меня и тоже прикинула наземный маршрут, внутренне уже соглашаясь с моим планом, а я ей ещё и вишенку на торт сверху положил:

— Я смогу подготовить город к вашему приходу — настолько, насколько это возможно, — заявил ей я, хитро улыбаясь. Такая же улыбка переползла на морду Флёр, и она уже готова была отпустить меня по земле, но тут в разговор встряла Кристина:

— Бред, — отрезала она. — Нам не надо идти все три дня! Мы можем срезать через вот эти проливы, — она показала на карте на пару мест, для меня ничего не значащих, — и добраться до Холтауна за день, два — если не торопиться и подготовиться.

Флёр приняла и эту информацию к сведению и молча скосила взгляд на меня. Я мысленно проводил линию маршрута через указанные точки Кристиной, а она не останавливалась:

— Этот маршрут безопаснее — за нами не пролезут тяжёлые фрегаты людей, быстрее и намного менее заметный. Мы появимся в городе быстрее, чем кто-то заметит нас и доложит местному гарнизону.

— Ну не знаю, — наконец-то заключила Флёр. — А что насчёт ваших мелей и прочего? Ты же говорила, что этот путь неизвестный?

— Херня, — небрежно отмахнулась Кристина, — С «Местью капитана Эмерлины» нет ничего невозможного, если сравнивать с моим предыдущим шлюпом!

У Флёр не осталось аргументов, и она снова посмотрела на меня. Молча. Кристина, увидев наш обмен взглядами, пояснила:

— Кажется, тебя ждать никто не будет, Ренар.

— Понимаю, — грустно вздохнул я. — Значит, никакой подготовки…

— Всё как ты любишь, Ренар, — пожала плечами Флёр с довольной улыбкой.

— Точно-точно, — усмехнулся я, но Кристина осталась в непонятках.

— Что… как он любит? — на всякий случай уточнила кошка.

— Импровизация, — ответил ей я, одёргивая жилетку. — Посмотрим по месту, что там есть и чего там нет, — и… Как ты там говорила? Бери всё?

— Не отдавай ничего, — кивнула мне Кристина.

— Так и сделаем. Но мне — личную каюту на корабле, — потребовал я, чему очень удивилась и Кристина и Флёр.

— Вообще-то она у тебя всегда была, — ответила лисица за капитана. — Мы даже довольно долго гадали, почему ты спишь с матросами.

— Гамаки довольно удобные, — саркастически соврал я, тут же выгибаясь в спине от нахлынувших воспоминаний и ощущений, и сделал уже честную ремарку. — Правда, с ними я скоро в креветку свернусь…

С этими словами мы закончили наше маленькое совещание — Флёр вернулась к маленьким картам и стратегическому планированию — с этим ей помогал её муж, а Кристина с Кубриком продолжали руководить сборами. Только в этот раз я не остался без дела — поднявшись на борт «Мести Эмерлины», я засел в капитанской каюте, где продолжил изучать людские документы и, на этот раз, карты.

Из порта мы вышли на следующее утро — сборы не прекращались ни на минуту всю ночь, что очень мешало спать. В этот раз мы решили оставить Молли и Полли на попечительство Нэнси — старая лисица обещала ухаживать и приглядывать за парой кобыл, и мне даже показалось, что она к ним немного привязалась. Ещё на её попечительстве хотели оставить и нашу маленькую молчаливую лисичку, но за всю ночь мы её даже не смогли отыскать, а утром, перед самым отходом, обнаружили её бодрствующей на корме нашего корабля. Поначалу Флёр попросила кого-то из команды выпроводить её на берег и сопроводить до таверны, но молодой и бойкий пёс, немного похожий на добермана, вернулся и признался, что не может этого сделать. Потом к ней сходил Кубрик, и вернувшись, тихо встал рядом с Кристиной и признался:

— Она оказалась… Необычайно убедительна.

Последней, заявив, что ей на борту хватает дармоедов, к молчунье направилась Кристина. Она потратила на это необычайно много времени, чуть не задержала наш отход настолько, что могли упустить отлив, а крики доносились чуть ли не на другой конец корабля, но всё, чего она добилась, — это мерные и спокойные покачивания головой. Лисичка была крайне упряма и начинала мне этим нравиться.

В общем и целом, пиратский порт мы покинули полным составом. Новая команда и опытные пираты из тех, кто доверился нам раньше, довольно лихо освоились с тем, что Кристина называла «парусным вооружением», и довольно быстро превратились в довольно дружную и умелую команду, в лапах которой новый корабль раскрывал свой потенциал куда шире, чем раньше. Даже лисы из клана Флёр, решившие остаться на борту, начали проникаться морским делом и вникать в некоторые тонкости управления, хоть и приказа такого им не поступало.

И, как бы странно это ни оказалось для меня, путь, хоть и предстоял неблизкий, но оказался довольно приятным. Первое, что я сделал, — это прибился к Флёр и всей верхушке командования — там и кормили отдельно, причём довольно вкусно; каюта, хоть и не капитанская, оказалась уютной и действительно личной. При всём при этом я старался не отдаляться и от обычных матросов, помощников и наших вояк — заглядывал к ним на обед и ужин, да и просто проводил много времени на палубе, бо́льшую часть времени разглядывая морской горизонт и огромную гладь воды. Уже после заката, не прекращая движения, мы собрались в каюте Кристины, где снова обсудили план, который мне был откровенно неинтересен — банальнейший грабёж, фактически средь бела дня. Убедившись, что все всё поняли, командование разошлось спать — Флёр с Ареном к себе, я к себе, Кристина осталась у себя в каюте. Странно, что я почти не испытывал волнения, хотя завтра мы собирались напасть на военный гарнизон людей…

Ночью мне опять приснился кошмар, что подтверждало мою теорию о том, что эти ужасные сны снятся мне исключительно в море — на суше меня это никак не волновало. Подробностей я не помню — только море крови и шкуры, из которых был сделан наш корабль. Шкуры все были одинаковые и очень знакомые…

Проснулся я плохо — свалился с узкой койки на грязный пол своей каюты, упав мордой вниз. Реакция позволила кое-как скрасить падение. Но самое обидное, что, судя по некоторым солнечным лучам, пробивающимися до нижней палубы, где располагалась моя каюта, проснулся я позже всех. Поэтому я решил не медлить и поспешил наверх, где застал кошмар ещё больший, чем мне приснился до этого.

Пираты, лисы клана, выдры — все переодевались. И всё бы ничего, ведь одежда людей в общем-то подходила нам по анатомии, но вот морды и хвосты…

С последними было немного возни — в ход шли бинты и ремни, а кто-то просто так засовывал хвост в достаточно широкую для этого штанину. А вот с мордами…

Вот это было куда сложнее, и единственный практически универсальный способ хоть как-то скрыть это от людей — шляпы. И волчью или лисью морду было практически невозможно скрыть под какой-нибудь треуголкой или банданой, хотя это получалось у некоторых кошек, чья морда была не такой длинной. Пираты, подготовленные к такому повороту событий ещё с берега, распаковывали свои пожитки и удивляли нас всех кто чем горазд — кто-то притащил с собой огромное сомбреро, кто-то — хозяйственные панамки, береты и широкополые шляпы. Всё это старательно усаживалось на макушку, прижимало и кое-как маскировало торчащие наверх уши. Кто-то из команды лис не брезговал даже париками — при наличии определённой причёски можно было скрыть даже морду, но беда была вся в том, что парики эти были чаще всего женские. И всю эту вакханалию оценивал сначала кубрик, переодевшийся в тяжёлый чёрный плащ с капюшоном, а потом Кристина, оставшаяся в своём неизменном комзоле с огромной шляпой и перчатках.

Конечно, такое издевательство над собой терпеть могли не только лишь многие — команда выдр практически сразу же нашла общий язык с лисами-воинами из нашего клана, которые всячески отказывались от маскарада, а вместо этого залезали под палубу, разбираясь с новым и старым оружием, подгоняя и подтягивая латы, какие у кого были. Флёр была чётко уверена — никто не мог ожидать, что из маленького почтового корабля на неприятеля выпрыгнет пара десятков хорошо вооружённых, ловких и быстрых убийц. Достаточно было подкрасться поближе, чтобы получить весь возможный эффект неожиданности, но этот план совершенно не нравился Кристине. Кошка, правда, предусмотрительно помалкивала, потому что, сколько бы она ни называла это «планом», на деле у нас не было никакого плана вообще, что искренне меня начинало нервировать.

Одно дело — действовать одному, провести разведку в деле, узнать слабые точки и нанести одномоментный точечный удар, и совсем другое — полный корабль головорезов, новые пушки и море, будь оно неладно. Море хорошо для романтики и отдыха, но никак не для войны — вот что я посчитал к концу нашего маленького путешествия.

И к девяти утра, когда пиратская часть команды была готова к маскараду, а другая — к штурму, я остался при своём — иссиня-зелёная жилетка, никаких штанов и хвост наружу — именно так я остался с Флёр и Кристиной на подходе к Холтауну. Ветер, со слов Кристины, был прекрасный и попутный, и с нашей скоростью никто даже не должен был сообразить, кто к ним зашёл, но этого было мало Флёр, особенно после того, что она увидела в подзорную трубу, как только мы подошли к побережью достаточно близко: деревья. Огромные скалистые утёсы, поросшие буйной растительностью, скрывали основную часть маленькой, но очень удобной бухты, вокруг которой и был построен Холтаун. Флёр отдала команду на «воронье гнездо», чтобы во все глаза следили за береговой линией — надо было чётко обозначить момент, когда наша маскировка вступит в полную силу и всем, кто ею побрезговал, надо было прятаться внутри. Сама бухта формой напоминала сапог — широкий раструб, сужение, а потом — изгиб, идущий перпендикулярно основному ходу с заливом. Когда мы приблизились к «раструбу» этого самого сапога, смотрящий лис в «вороньем гнезде» подал знак — прятаться.

Бо́льшая часть лис из клана попрятались под палубу, держа люки открытыми — их было не так много, и я был абсолютно уверен, что узкие проходы не помешают им в мгновение ока оказаться на верхней палубе полным составом. Некоторые из оставшихся членов команды, среди которых был и я, просто прижались к бортам на палубе спиной, старательно прижимая уши, но оставаясь в пределах видимости и практически не ограничивая себе обзор.

Кристина надвинула на морду свою шляпу, берясь за штурвал, а Флёр нацепила на макушку пышный парик и какой-то странный головной убор, с козырьком смотрящим вперёд. Конечно, вместе с её роскошной причёской было тяжело подобрать цвет парика, но издалека хватало и этого. Должно было хватить — тем более, что почти все открытые части тела с ярко-рыжей шерстью лисица предусмотрительно закрыла бинтами или наручами.

И вот, смотря на неё из своего укрытия, я думал, как это всё нелепо выглядит и как это будет мешать в бою, особенно туго замотанный бинтами и привязанный к нижней левой лапе хвост, из-за чего наклоняться было почти невозможно. То ли дело Арен, раздобвыший себе где-то треуголку, хоть и не очень прикрывающую морду, но зато надёжно спрятавшую уши.

На полном ходу, уверенные как никогда, мы зашли в гавань и довольно быстро преодолели её — даже с моей позиции я видел, как показался кусочек порта и даже уже начал различать снующих туда-сюда людей. Вместе с ними, явно не наравне, были и звери — чаще всего разумные кони, запряжённые в повозки, кто-то из крупных рогатых таскали какие-то грузы из разных мелких шлюпов. Я сразу же заметил, что у многих на копытах блестела сталь кандалов — их держали за рабов. В остальном из удивительного было лишь то, что порт оказался намного капитальнее, чем я предполагал, — каменная набережная и отличная инфраструктура, что меня как вора не могло не радовать, иначе какой кайф воровать у бедняков их последнее добро, когда можно было обчистить кого побогаче?

Но вот то, что не интересовало меня как вора, заинтересовало, а точнее, бросилось в глаза Флёр и Кристине, которые смотрели дальше и шире, чем я. Впрочем, после нескольких матерных выкриков в неизвестный адрес слона в посудной лавке заметил и я — даже пришлось развернуться на другую сторону у борта, чтобы убедиться, что глаза меня не обманывают, а потом — прижаться к борту ещё сильнее и постараться сделаться как можно меньше.

В порту Холтауна, горделиво возвышаясь над портовой застройкой, располагался огромный трехмачтовый корабль. Самый настоящий, огромный многопушечный фрегат, почти такой же, который мы взорвали у посёлка выдр и подняли с него свои пушки! Сейчас он мирно стоял у пирса, но эта безмятежность была подобна спящему дракону. Палуба его буквально кишела людьми — матросами, десантом, пушкарями — все действовали как единый и хорошо отлаженный механизм, собираясь то ли в рейд, то ли на обслуживание, да и какая разница куда — они были в полной боевой готовности! Стоит хоть чему-то пойти не так, хоть кому-то из нас показаться на берегу подозрительным — и этот монстр проснётся на погибель нам.

Я непроизвольно сглотнул, вспомнив грохот орудий «Атласа», палящих по нам, и что потом сделали с шлюпом треклятого енота эти пушки…

Сказать, что сердце в этот момент скатилось к кончику хвоста, — ничего не сказать. Мысли о том, как глупо мы погибнем, вихрем пронеслись в голове, сожаления о неоднозначных, но всё-таки не сделанных выборах в пользу чего угодно, только не такой глупой смерти — в общем, всё, везде и сразу.

Оставалось только немного побрыкаться, чтобы не дать им сделать это тихо.

Размышления о неминуемой кончине длились всего секунду, после чего я резко перевёл взгляд на Флёр и Кристину — наших двоих капитанш, на фоне увиденного вплотную человеческого фрегата потерявших всю полноту красок своей шерсти и показавшихся мне поседевшими. У Флёр откровенно дрожали лапы, она полностью забыла о маскировке и просто пялилась на фрегат во все глаза, приоткрыв пасть. Я сразу понял, что её накрыл такой ужас, какого она ещё ни разу не испытала. С её стратегической точки зрения — мы проиграли. Проиграли глупо. Быстро. Бесповоротно. И она уже не собиралась брыкаться. По крайней мере пока.

— Если они нас засекут — мы не успеем развернуться, не сможем от них уйти — не тот ветер, — бормотала Кристина вроде как Флёр, но слушал её я. — Они смогут идти против ветра, а мы ещё так не можем!

— И не вздумайте! — рыкнул я на неё из своего укрытия и, когда она обратила на меня внимание, продолжил: — Продолжайте играть как играли! Если мы рзавернёмся и начнём драпать — это точно привлечёт их внимание!

Кристина, выслушав меня, кивнула и покрепче сжала штурвал «Мести Эмерлины», уверенно правя на ближайшее место для швартовки и как можно более далёкое от фрегата.

— Флёр, — позвал я её, но лиса не реагировала. — Флёр! Твою мать, лиса, очнись! Хотя бы морду прикрой!

Но она не реагировала на мой голос вообще никак. Кристина боялась даже шевельнуться, стоя за штурвалом. Арен посмотрел на меня, и я пальцем показал на него, а потом на неё.

— Арен, пни её, чтобы в себя пришла!

Медленно и размеренно, запахнувшись в плащ, лис придумал кое-что получше: пройдя к ней и прикрыв её плащом, он обнял её за талию и поцеловал. Не так быстро, как я хотел, но сработало и это: Флёр пару раз ошарашенно моргнула и уже чуть более осмысленно посмотрела на своего мужа.

— После всего того, что мы с тобой пережили, не думал, что тебя можно ввести в такой ступор.

— Я никогда не была так близка к поражению, — призналась она. — Мы проиграли…

— Ещё нет, — прервала её Кристина. — Кажется, у твоего друга есть какой-то план!

— Да! — уверенно ответил я, продолжая прятаться за бортом. — Я же обещал тебе какой-никакой фрегат! Как насчёт этого? — я ткнул большим пальцем через плечо, показывая примерно в сторону людского корабля.

Кошка нервно сглотнула подступивший к её горлу ком и очень нервно улыбнулась.

— Отличный посмертный подарок, лис. Я, наверное, откажусь…

— Я не говорю, что я преподнесу тебе ещё на блюдечке с голубой каёмочкой — надо будет немного за него подраться!

— Ты предлагаешь его на абордаж брать? — вскинулась Кристина.

— Да! Но не сейчас!

— А когда?

— Вы поймёте! Потом!

— А что делать сейчас?!

— Швартуйтесь как обычно! — приказал я. — На сушу не сходить!

— Нас выкупит первый же проверяющий порта!

— Поэтому скажите ему с палубы, что у нас тут холера! — предположил я, припоминая дневник капитана, у которого мы угнали «Месть Эмерлины». — Запросите каких-нибудь припасов и ждите!

— Чего ждать?! — чуть ли не хором спросили Флёр и Кристина.

— Сигнала! Вы услышите!

В этот момент Флёр вдруг тоже улыбнулась, глядя прямо на меня, и уверенно кивнула.

— Кристина! Есть у вас какие-нибудь места, где я смогу найти здесь связного Чикуиты?

— В этом городе только одно — таверна «Три пенька», на северо-западе города!

— Отлично, — вздохнул я, вставая в полный рост на палубе во всей своей красе — с хвостом на виду, с торчащими ушами и мордой в профиль, чтобы была заметнее.

На миг мне показалось, что в ступор от моей тупости впадут все, кроме Флёр. Она лишь округлила глаза, но я, смотря прямо в них, спокойно сказал:

— Наверное впервые в жизни я попрошу тебя немного промазать…

Она улыбнулась и взялась за рукоять пистолета, взводя курок.

— Химера выбралась! Взять его! — что было сил закричала она, тут же сделав пару выстрелов слева и справа от меня.

Сказать, что это ощущалось не самым комфортным образом, было бы огромным преуменьшением. Я тут же бросился наутёк, удирая от её выстрелов и, навернув несколько кругов по палубе под выстрелы, бросился с другого борта в воду, неловко упав вниз как мешок с картошкой. Раздались ещё несколько выстрелов, и пульки с неприятным ворчанием проплыли мимо меня.

Дело оставалось за малым — выхватить из браслета один из своих ножей и найти на своём теле наименее важное место. В итоге я порезал себе тыльную сторону запястья, выпустив в морскую воду облачко крови. Поначалу мне показалось, что оно не слишком заметное, но времени делать что-либо уже не оставалось — на остатки воздуха я собрал в себе последние силы, чтобы расслабиться и спокойно всплыть пузом кверху. Уже на поверхности я видел и наш корабль и вражеский — на фрегате блестели несколько подзорных труб, явно наблюдая за моим маленьким представлением. Судя по их спокойствию, спектакль удался — ничто так не убеждает противника в своей дружбе, как мёртвый враг. Тем временем «Месть Эмерлины» спокойно заходила в порт.

Между тем, стараясь незаметно подгребать лапами к берегу, я позволил себе какой-никакой отдых, благо ветер и слабенькие волны выносили моё тело примерно туда, куда мне было нужно. Дело оставалось за малым.

Минут через пятнадцать, когда прибой вынес меня к берегу рядом с портом, я далеко не сразу позволил себе расслабиться и встать во весь рост. Даже когда когда я почувствовал, что уже лежу на твёрдой земле, пришлось дождаться, пока вода вытечет из ушей, чтобы прислушаться и насколько было возможно не шевелясь, осмотреться.

И как оказалось — не зря. Раздалось какое-то шуршание в береговой растительности и послышались не очень уверенные, но твёрдые шаги — обычно звери так не ходили, наша поступь была мягкой…

— Бедняга, — раздалось где-то в стороне от меня. — С него даже штаны сняли, изверги…

Рядом со мной склонилась молодая олениха, разглядывая мою морду, даже не додумываясь проверить моё дыхание, не говоря уж о сердцебиении и прочем. Одета она была совсем просто, если не сказать по-крестьянски: длинный сарафан до земли, мешковатая рубашка на груди и косынка на голове, прикрывающая её ушки.

— Прости, друг, теперь тебе ничего не нужно…

С этими словами олениха полезла в мою жилетку. Как только её глаза сосредоточились на моих карманах, я насколько можно быстрее осмотрелся, убедился, что никто за ней не следит и не заставляет её это делать, оторвал голову от земли и схватил её за запястье, ладонь которого уже была во внутреннем кармане, где я хранил основную часть денег.

Она коротко вскрикнула, но я успел прервать её до того, как она разоралась — она и сама была этому рада, но смотрела на меня очень испуганно. Я отнял лапу от её мордочки, которой закрыл ей рот, и приложил указательный палец к носу, после чего сам направил её ладошку в свой карман. Страх в её глазах сменился искренним удивлением, и я охотно пояснил:

— Бери сколько сможешь унести, делай всё, чтобы убежать отсюда.

— Я думала, ты утонул… — призналась она, не шевелясь.

— Так и должно было быть, — кивнул я ей. — А теперь давай, бери деньги и беги.

— Почему?

Я уже понял, почему я не посчитал её за своих: да, я ровнял зверей по себе и своему окружению, почти все мои знакомые — хищники, которым надо было ходить куда аккуратнее, чтобы не испугать добычу. Про копытных я совсем забыл. Но вот некоторые стереотипы о том, что они были несколько глупее, чем мы, для меня только что подтвердились, хотя раньше такого я не замечал.

— Потому что мы должны помогать друг другу, — сказал я ей. — Сейчас не время для раздоров…

Олениха наконец-то вышла из ступора и сжала в моём кармане кулачок с пригоршней монет.

— Что я могу сделать для тебя? — тут же сказала она, вытащив их на свет.

— Покажи куда примерно идти до таверны три чего-то там, — тут же нашёлся я. — У меня тут дела.

— Я знаю только таверну «Три пенька»…

— Точно, туда.

Олениха выставила копыто в сторону, показывая мне довольно точное направление, вглубь берега и чуть-чуть налево, в сторону порта.

— Какие у тебя могут быть дела, когда город кишит людьми? — спросила она, пока я поднялся, отряхнулся, распушился и привёл себя в порядок. — Тебя даже в рабы не возьмут — им нужны сильные и выносливые звери… Тебя…

— Просто пустят на шкуру, знаю, — отрезал я. — У меня дела не с людьми.

— А с кем?

Я оглядел олениху, сидящую на песке, прижимающую к груди кулачок с монетками. Конечно, в такое время определить, кто свой, а кто чужой, не составляло труда, но осторожность никогда не была лишней, особенно в моих делах. Но я решил рискнуть.

— Ты знаешь кого-то по имени Чикуита? — но прежде чем я успел закончить, у оленихи округлились глаза. — Её ещё называют…

— …Старушка Чи, — закончила за меня олениха, тут же вставая и отряхиваясь. — Так ты якшаешься с пиратами?

— Выбирать не приходится, — признался ей я, но на неё это оказало слабое влияние. — Люди разгромили наши флотилии первым делом — нам остаётся только собирать лишь то, что осталось.

И прежде, чем она задала самый очевидный вопрос, я уже ответил:

— Мы даём отпор людям.

Олениха оглядела меня с головы до ног — выходило для меня немного неловко из-за отсутвия штанов, но терпимо. И внезапно она резко посерьёзнела.

— Я не стану помогать пиратам.

— Понимаю, — кивнул я. — Как насчёт помочь сопротивлению? Я с главой целого клана лис собираю те крохи, которые у нас остались…

— А ты сам… — прищурившись, предположила она.

— Лис Ренар, — одёрнув жилетку, представился я, разведя лапы. — Вор.

— Ну конечно, кто ещё будет якшаться с морским отребьем…

— Ты про меня не слышала?

— Нет, — отрезала олениха.

— Жаль, — признался я и повернулся к растительности на берегу. — Так, значит, таверна та…

— «Три пенька».

— Да, она… Примерно туда? — я показал лапой в совершенно другом направлении, хотя помнил её указание с первого раза.

Олениха даже задумалась на пару секунд, но потом покачала головой и снова показала мне направление. Я поблагодарил её и решительно отправилися в путь.

Но она догнала меня через несколько десятков шагов, всё так же прижимая кулачок с золотом к груди.

— Постой! — тихо крикнула она мне, пробираясь через заросли. — Если ты пират, то почему ты отдал мне деньги?

— Надо ещё? — предположил я, пожимая плечами, но потом серьёзно ответил. — Говорил же, мы должны помогать друг другу в такое время.

— Но пираты ничего не оставляют!

— Я не пират, — отрезал я. — Я вор.

— Тогда почему…

— Потому что с тебя взять нечего, вот почему. Сказать по правде, грабить тебя в такое время — это просто ниже моего достоинства.

Оленяшка немного обиделась — это было видно по прикушенной нижней губе и дрожащим коленкам.

— Я хочу помочь, — признался я. — Мы все. Вместе.

Образовалась драматическая пауза, пока до неё доходил смысл сказанных мною слов.

— Нам никто не помог, когда они пришли в наш порт…

— Как и нам, — кивнул я. — Так что пришло время им заплатить по счетам.

— А что ты один собираешься сделать?

Я усмехнулся.

— То, что умею делать лучше всего. Ограбить их.

— Один? — повторилась она.

— Да. И когда я это сделаю, ты поймешь, чему я удивился, когда ты не узнала во мне вора, которого знают все.

Олениха наконец-то опустила кулачки с золотом вниз, сунув звенящую мелочь в карман на юбке. Потупив взгляд, она в основном теряла моё драгоценное время, но, взглянув на меня исподлобья, она наконец-то сказала:

— Пошли за мной.

Вот это уже был разговор что надо!

Во-первых, она сразу же вывела меня из чащобы и прибрежного бурелома на незаметную лесную тропку и уверенно повела меня куда-то в совершенно другом направлении от указанного ранее. По дороге она обьяснила, что не врала — и направление к таверне показала правильно, вот только идти к ней надо было через весь прибрежный город, а так можно было сделать крюк и выйти к пригороду, минуя улиц и оживлённых постов людей. К тому же так сложилось, что по дороге можно было зайти к ней в убежище и схватить какую-нибудь тряпку, чтобы накинуть её на уши и хвост, чтобы… не провоцировать людей.

От неё я узнал ещё кое-что: так как пост людской армии был удалённый, здесь не было настолько идейных бойцов, как те, которые пришли завоёвывать и уничтожать основные массы звериных королеств. Пока здесь всё было спокойно — некоторым зверям разрешали жить и кое-как существовать, при условии, конечно, если ты не мешал, а ещё лучше — был полезен для людей. Особенной неприкосновенностью у них пользовались бобры — они от рождения почти все были неплохими плотниками и при должном надзоре неплохо чинили корабли и строения. Таким даже разрешали ходить без накидок, остальных же, завидев на улицу в открытую, могли попросту пристрелить — чтобы «химеры не мозолили глаза».

Вся полученная информация значительно расширяла горизонты моих возможностей, что не могло не радовать. По крайней мере, меня не убьют за идею — меня убьют, если я буду мешаться. А уж что-что, а не мешаться я умел хорошо.

Через несколько минут мы вышли к её дому — домику, если быть точнее. Уютный деревянный домик, который у меня рядом с замком, не проканал бы даже за сарайчик, стоявший на нескольких мощных пеньках рядом с маленьким, но полноводным озером, в котором, судя по всему, можно было даже искупаться. Держало это озеро небольшая запруда, построенная бобрами.

Я не успел даже толком рассмотреть, живёт она здесь одна или с кем-то: дверь только и успела хлопнуть на вход, а потом сразу на выход — и она вынесла две довольно длинные накидки из грубой мешковины, с капюшонами. Одну она сразу же всучила мне, во вторую полезла сама.

— А ты куда собралась? — на всякий случай спросил я её, расправляя дурно пахнущий мешок и залезая в него головой.

— С тобой, — чуть ли не возмущённо ответила она. — Я должна убедиться, что ты не натворишь дел!

— Я иду в город на дело, кем ты себя возомнила?

Ответ не заставил себя ждать, но меня поразил до глубины души.

— Если ты сделаешь что-то для людей, а не против них… Я сдам тебя им же!

Из этой её фразы я сделал для себя далекоидущий вывод: среди нас были и коллаборационисты, а это было плохо и очень подрывало доверие среди зверей, чего сейчас допустить было нельзя. Но вместо того, чтобы озвучить эти мысли вслух, я подловил олениху на её же словах:

— Если я работаю на людей, то что они мне сделают, когда ты меня им сдашь?

— Застрелят издалека, — ответила она. — Они не особо разбираются.

— Резонно, — согласился я, натягивая капюшон. — Ладно, твоя взяла. Веди.

Она тоже накинула капюшон на свои симпатичные ушки и, немного склонившись и запахнувшись поплотнее в плащ, пошла по выбранной ею тропинке.

— Держи морду низко и не отсвечивай!

— Я умею скрываться в городах! — заверил её я, и наконец-то спросил. — А как тебя зовут?

— Ща…

Уже идя за ней не широкими шагами, я на миг завис, а потом спросил:

— Ты забыла или ты для меня отдельное имя выдумываешь?

— Нет же, кретин, — резко повернувшись ко мне, оборвала она меня. — Меня так зовут — Ща.

— А полное имя? — спросил я её, одновременно с этим беря за плечо и поворачивая её обратно к дороге.

— Какое ещё полное имя? — спросила она меня через плечо.

— Ну как тебя официально называют? Щавелем?

Олениха отвернулась от меня и прибавила шаг.

— Никто никуда и никогда меня официально не вызывал!

— Что, даже на свадьбе?

— Не было у меня никакой свадьбы! А-а-а, я поняла — ты имеешь в виду, как судьи вызывают преступников! Ну теперь понятно, откуда у тебя такие заморочки! И как тебя вызывали в судах?

— Хо-о-о, — протянул я. — поверь мне, ты сама не хочешь этого знать. Не каждый судья скажет моё полное имя на одном дыхании!

— Оно длинное?

— Двадцать слов! — горделиво заявил я. — Я помню от силы три-четрые и конец.

Не сбавляя ходу, Ща посмотрела на меня через плечо.

— Так ты ещё и какой-то крупный феодал или князь?

— Да, какой-то титул у меня есть, но его я тоже не помню. Я предпочитаю так — на земле, с народом.

— И ты якшаешься с пиратами… — заключила она.

— Говорю же — выбирать не приходилось!

На этом наш разговор не то чтобы прекратился, но перетёк в совсем уж формальное русло — от погоды до семьи и родственников. Ща много расспрашивала меня о семье, я охотно ей рассказывал, пока мы какими-то окольными тропами, полями-лугами и лесами по широкой дуге огибали Холтаун. Довольно быстро мы вышли на широкую и объезженную дорогу, по которой раньше передвигались караваны сухопутных купцов, а сейчас было тихо и спокойно, и максимум какие-то сломанные части от телег напоминали о былой жизни на этой дороге. Колёса, хомуты, длинные палки, на которых всё держалось — всё это в изобилии валялось на краях дороги, пока мы наконец не дошли до границы города.

Здесь люди устроили что-то вроде поста. Судя по всему, пост был для отбора денег или чего-то вроде этого, потому что деньги у желающих убежать кончились и пост пустовал. За ним, откуда шли мы, было в основном пусто, но стоило нам пройти заградительные сооружения в виде брёвен и какого-то лома, и у меня на секунду ёкнуло сердце.

Вся дорога была завалена трупами зверей, лишь небольшая борозда ровно посередине позволила бы пройти какой-нибудь телеге или повозке.

— Что здесь случилось? — тихо спросил я у Ща, аккуратно проходя между телами убитых волков, куниц, коней и многих-многих других.

— Они пытались вырваться силой, — грустно сказала Ща,а потом дрожащим пальчиком показала на кого-то на обочине. — А вон там — мои родители…

Она всхлипнула, но при этом не сбавила ход и продолжала уверенно идти вперёд.

— А ещё братик… И сестры…

— Соболезную, — единственное что смог сказать я.

— Тебе-то чего? У тебя вон какая семья!

— Ну так я не рассказал тебе, что с ними случилось, — спокойно сказал я. — Потому что я даже не знаю. Они убежали, но я не знаю куда и не знаю, смогли ли вообще. У тебя-то хотя бы всё решено и пути назад нет. Неопределённость намного, поверь, намного хуже, — заверил я её.

— Может, ты и прав, — кивнула она. — Я пытаюсь преодолеть эти потери… Жаль, что не совсем, но я хотя бы так думаю.

— О, ты держишься молодцом, — тут же заверил я олениху. — Я видел могучих воинов, которые полностью теряли хватку, потеряв кого-то из близких. Ты — кремень.

— Спасибо, — поблагодарила меня Ща, — я стараюсь.

Мы прошли место бойни дальше, в основном молча. Я прибавил ходу, Ща не отставала — хотелось поскорее пройти весь этот ужас войны, да и времени было в обрез. Когда последний труп остался у меня за спиной, я спокойно обратился к оленихе, плетущейся скорее хвостом, чем ведущей меня куда-то.

— Нам долго ещё?

— Нет. Три пенька — последняя городская таверна…

И действительно, уже через несколько минут за поворотом в не очень густом лесу показалась соломенная крыша и большое чёрное здание с вывеской на двери. Я ещё больше прибавил шаг — я буквально чувствовал, что меня там ждут.

Пройдя довольно большой внутренний двор с привязками для лошадей и большим навесом с другого бока, я распахнул тяжёлую дверь, и тут же вся моя решительность улетучилась, как брызги воды в солнечный день.

Таверна была, мягко говоря, битком набита зверями. Живыми и иногда даже относительно здоровыми и невредимыми, но таких было в меньшинстве. В основном тут помогали раненым и искалеченным. Ща, вставшая за мной в дверном проёме, схватилась за мордочку и, дрожа, отбежала в сторону.

Мёртвые не так пугают, как живые. Хорошо, что я видел ещё и похуже в своём собственном доме.

— Ты в амбаре родился, рыжий?! — рявкнул на меня ближайший медведь, державший на весу окровавленную культю верхней правой лапы, перемотанную какими-то коричневыми бинтами. — Ты всё тепло выпустишь…

Я осмотрел творящийся кошмар ещё раз, уже по-другому, серьёзно и с опытом, и заключил:

— Вам стоит проветривать. В тепле зараза распространяется быстрее.

— А ты кто такой, чтобы нам указывать? — раздалось с другого конца зала.

— Я пришёл не указывать, а просить о помощи, — начал было я, но зал уже наполнился негромким, но очень издевательским смехом.

— Лучше бы ты пришёл помочь, — сказал мне однолапый медведь.

— За этим я пришёл в этот город, — вывернулся из их постановки вопроса я. — И не только я, а ещё несколько десятков прекрасных бойцов и моряков. Мы организуем сопротивление — дадим бой! — закончил я, оказавшись в гробовой тишине — даже стоны не были слышны. Только медведь без лапы поднялся с лежанки на полу и закрыл за моей спиной дверь, тихо сказав:

— За сегодня ты уже восьмой такой. Это перестало быть смешным на четвёртом.

Его дополнил перемотанный с ног до головы, но целый бурый лис с другой стороны от двери:

— Какой четвёртый? Это сразу было несмешно!

И после того, как за мной закрыл дверь калека и я остался с ними наедине при всех своих частях тела, стало откровенно неуютно. Казалось, сейчас все они набросятся на меня, чтобы разобрать на запчасти и вставить себе. Радовало только то, что бурый лис на полу ни в чём капитальном не нуждался. Но все они смотрели на меня с каким-то странным презрением, мол, вот они-то сражались, а я, судя по всему, нет.

— Ну чё он там? — раздалось с дальнего конца таверны.

— Мы готовы твой план послушать, рыжий, — спокойно и даже как-то по-доброму сказал мне однолапый медведь.

— Да не, этот готов, — махнул на меня лапой лис на полу. — Можно ничего не объяснять — он уже сам всё понял.

Но после спокойного тона медведя я немного пришёл в себя, к тому же дверь за моей спиной открылась и с улицы потянуло свежим воздухом, а внутрь сунула свою мордочку Ща. Глубоко вдохнув, она зашла в помещение, тут же прижав дверь за собой.

— Похоже, это вы для себя всё решили, — сказал я. — И уже ничем не поможете. Тогда хотя бы не мешайте.

— Ого! — тут же воскликнул лис на полу. — Вот это речь!

В зале снова разнёсся глумливый смех. Я спокойно дождался, пока он немного стихнет, а потом громко спросил:

— Кто из вас тут знает Старушку Чи?

И тут же в зале воцарилась довольно зловещая тишина. Однолапый медведь отошёл к двери и встал так, чтобы я не мог выйти. Бурый лис отвёл от меня глаза, но не потому, что знал что-то для меня, скорее наоборот.

— Упоминать таких персон… — начал кто-то другой, но опять издалека, из-за чего я не видел кто это был. — Хотя называть это отродье персоной… В портовом городе?

— Ага, — уверенно сказал я.

— Ты либо дьявольски смел, либо туп, — предположил медведь за спиной, пытаясь, видимо, по старой привычке сложить лапы на груди, но с одной получалось не так угрожающе.

— Две стороны одной медали, — спокойно, если не сказать с усмешкой, сказал я, — слабоумие и отвага. У кого-нибудь их хватит, чтобы признаться, что он агент Чикуиты?

Спросив это у всего зала, я начал старательно искать хоть какие-то признаки, по которым можно было хотя бы косвенно вычислить искомого зверя, но внезапно для меня таковых оказалось слишком много. Поначалу я положил глаз на какого-то гиена неподалеку от барной стойки — у бедняги была перебинтована морда и отсутствовало ухо, а также несколько кровавых повязок на всей правой стороне лап. Он твёрдо и уверенно смотрел на меня как ни в чём не бывало, как будто намекая на что-то. Другим подозрительным персонажем был рыжий лис без нижней лапы, отведший от меня взгляд. И, в общем-то, почти все поделились на эти два лагеря, и выбрать кого-то одного было слишком сложно. Но последовавший за моими наблюдениями вопрос из зала окончательно выбил меня из колеи:

— А может, ты сам за людей?

Это настолько меня взбесило, что я мигом растерял всю отработанную воровскую харизму и скатился прямиком к варварским методам Флёр, тут же на это рявкнув:

— Кто это тут брякнул?! А?! Кто это, мать вашу сказал?!

Я даже сам не заметил, что между сжатыми пальцами в кулаке оказались три острых лезвия, готовых сорваться в полёт до первого бесславного ублюдка. Видимо, поэтому все, кто ещё мог, направили оружие на меня — от пистолетов людей до арбалетов, но такая ситуация для меня была не новой.

— Я сражаюсь лишь за то, чтобы вернуть свою семью и увидеть их в целости и сохранности! — рявкнул я, разряжая обстановку. — Интервенты перебили неимоверное количество моих друзей! Не смейте даже думать, что я хоть за что-то встану на их сторону!

Медведь, до этого прикрывающий собой дверь, спокойно сделал мне шаг за спину и положил мне оставшуюся лапу на плечо.

— Спокойно, — попросил он меня. — Просто тут у всех так же. Семья… Друзья. Но некоторым терять уже нечего — и тогда в обмен на свою собственную шкуру люди предлагают сдать им кого-то нужного…

Я убрал оскал с морды и опустил лапы, медленно осознавая смысл сказанных медведем слов. Ведь если бы…

— Если люди предложат вернуть тебе твою семью в целости и сохранности в обмен на шпионство, — буквально продолжил мои мысли бурый лис с пола, — что бы ты сделал?

— Всё, что в моих силах, — признался я, — лишь бы в целости и сохранности…

Я окончательно опустил лапы и убрал ножи обратно. Оружие, направленное на меня, тоже опустили, но заметно неохотно, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как развести лапами.

— Я не смогу доказать вам, что я не за людей…

— Тогда на кой ты здесь? — выкрикнули из зала.

— Навредить им, — честно признался я.

— Как? И зачем тебе для этого нужны пираты? — спросил медведь за спиной.

Я обернулся к нему и всем своим взглядом показал, что рассказывать такое всем подряд было бы глупо, но в разговор вклинился мой бурый собрат:

— Давай, рыжий, покажи всем, что такое слабоумие и отвага! Недальновидность ты уже показал, покажи теперь, какой ты храбрый!

И эти слова прозвучали для меня достаточно убедительно. Я снова повернулся к залу.

— Что ж, а мне терять действительно нечего, — усмехнулся я. — Потому план простой, как три пенька!

Я хотел было выдержать паузу, чтобы хоть кто-нибудь посмеялся, но никто не смеялся, и я быстро разорвал паузу:

— Меня зовут Ренар, — начал я, — и если кому-то из вас это имя о чём-то говорит, то вы уже можете догадаться, зачем я здесь!

Я снова выдержал паузу, и на этот раз она даже сработала — бурый лис пожал плечами и спокойно сказал:

— Воровать.

— Ну наконец-то, хоть кто-то! — обрадовался я, наклоняясь к бурому. — Спасибо, брат!

— Ты живёшь не так далеко, — пожал плечами он и ойкнул, берясь за перебинтованный бок.

— Береги себя, — попросил я его и, выпрямившись, продолжил для всего зала: — Я здесь грабить и воровать — за тем, чем я занимаюсь лучше всего! И, опять же, если вы меня знаете, — сделал ремарку я, глянув через плечо на Ща, — мне незачем воровать что-то у вас! Особенно теперь, когда у вас всё отобрали ваши же захватчики.

Я сделал третью паузу в своей речи, но на этот раз риторическую, для себя. Маленькое затишье перед большим поводом.

— Я здесь ограбить людей. Вынести ваш банк, который они прибрали себе, с потрохами, шумом и как можно заметнее — чтобы те поняли, с кем имеют дело и что мы просто так не сдаёмся!

И вот после этого в зале поднялся довольный и позитивный шум, и лишь бурый лис-калека, даже улыбаясь моей идее, крикнул наперекор:

— Но там же все наши деньги!

— Так пойдём и заберём их обратно! — тут же парировал я. — Нажива меня не сильно интересует, только обьявление нашего присутствия!

— Но как? — тут же предположил медведь.

— Для этого я и должен был встретится со связным Чикуиты — он должен был подогнать мне планы банка и его уязвимые места.

Кто-то в зале на это заявление откровенно рассмеялся. Я очень любил такие моменты — я тут же улыбнулся и нашёл смеющегося: им оказался довольно упитанный, здоровый и не особо пострадавший кот из какой-то странной породы с каких-то западных регионов. У него даже были кисточки на ушах, как у рысей, просто неимоверное количество шерсти, буквально струящейся с него, и одет он был подобающе богато: строгая официальная жилетка с какими-то часами и официальные, но мешковатые штаны. Сидел он недалеко от центрального стола таверны и, судя по стакану и какой-то бутылке, мог позволить себе в такой ситуации что-то очень горячительное. Даже со стаканом в лапе он продолжал смеяться, а когда наконец-то заметил, что все остальные затихли и смотрят на него, не растерялся и обратился ко мне и окружающим.

— Так вот в чём весь сыр-бор, — сказал он. — Всё встало на свои места!

— Что именно? — на всякий случай поинтересовался я.

— Пираты приходили за ним вчера и позавчера. Сначала — по-плохому, потом — ещё хуже. Нам пришлось прикончить их всех.

Я тут же сконфузился до неприятного ощущения в груди — такого подхода я никак не ожидал, о чём поспешил заверить своих новых друзей:

— Мой косяк, — честно признался я. — Я попросил Чикуиту достать мне информацию, отвалил за это немалую сумму денег, но не думал, что она пойдёт по-плохому. Я рассчитывал на старые-добрые взятки, ну или шантаж на крайний случай!

Кот, медведь и почти все остальные довольно усмехнулись, а бурый лис пояснил:

— У них не было никаких шансов пробраться сюда по-хорошему — никто не будет жаловать пиратское отребье в портовом городе.

— Тем более когда они приходят за главным городским архитектором! — добавил медведь.

Будто в ответ на эти слова кот за столом поднял в мою сторону стакан и опрокинул что-то очень алкогольное внутрь.

Я улыбнулся и пошёл к нему, решительно перешагивая и обходя всех находящихся по пути к нему калек и больных. Кот даже спихнул кого-то другого с соседнего стула и пинком подвинул его ко мне. Я ловко схватил его и тут же уселся прямо перед ним, в одно мгновение оставаясь с ним наедине. Кот подхватил свою бутылку и щедро налил в стакан.

— Мой отец говаривал, что нельзя доверять тому, кто не доверяет виски, — спокойно проговорил он, подвигая ко мне стакан.

Мне ничего не оставалось, кроме как взяться за его же посуду и уверенно опрокинуть всё содержимое внутрь. Огромных усилий мне стоило сохранить выражение на собственной морде — это было явно крепче, чем всё то, что мы пили у Нэнси в таверне. Жидкость раскалённым стеклом — горячим, но мягким и нежным — потекла по горлу и упала в пустой желудок, практически моментально возымев эффект.

— Хорошая вещь, — заключил я, разглядывая мудрёный хрустальный стакан.

— Папино специальное, — пояснил кот.

— Папа сам делал?

— Папа мэром этого города был.

Я посмотрел на кота — он хоть и не выглядел грустным, но я всё равно решился сказать:

— Соболезную.

— Пока незачем. Люди оставили его — он же в курсе всех городских проблем и преимуществ. Так что сейчас он им помогает. Не по своей воле — у них в заложниках моя мама и младшая сестрёнка.

Я утвердительно покачал головой, принимая всё это дело к сведению, но то ли это была ударная доза алкоголя на пустой желудок, то ли одно из двух, но во мне, внезапно для самого себя, проснулась честность:

— Я не могу ничего обещать.

И коту эта честность понравилась. Он откинулся на спинку кресла, скрестив лапы, закатил глаза к потолку, но потом вернулся в привычное положение и тоже кивнул:

— Я понимаю.

— Это не моя драчка.

— Но если ты создашь хорошую диверсию…

— Мне надо сделать это уже сегодня вечером, — выпалил я. — А лучше вот прямо сейчас.

Кот улыбнулся.

— Отлично, — сказал он, — я не вижу смысла тянуть кота за известное место.

— Тебя-то потянешь, — усмехнулся я.

— Попробуй, — только и сказал он.

После этого у нас возникла пауза — он несколько раз щёлкнул пальцами, подзывая кого-то, кто был тут когда-то официантом, но пришла Ща, которой он заказал несколько листов пергамента, перо и чернила. Когда всё это было у нас на столе, он принялся довольно уверенно и неожиданно чётко рисовать мне планы местного банка, попутно транслируя мне его историю:

— Банк у нас здесь старый — его построили ещё мои дедушка с бабушкой, но охрана в нём и защита — новые. Об этом мы с отцом озаботились лично.

Дальше он нарисовал само хранилище — небольшой квадратик, обведённый несколько раз толстой линией, после — лабиринт проходов вокруг него, призванных запутать любого вора.

— Само хранилище практически неприступное, — пояснял он, обводя его всё толще и толще. — Пилить, сверлить взрывать его — бестолку.

— Жаль, — спокойно залючил я.

— Доступ в сейф только через его дверь, — продолжал он, не обращая внимания на мои ремарки. — Но подойти к ней можно лишь минуя три поста охраны и несколько всегда закрытых решёток. Открываются они исключительно механически — на них нет замков — из подвала. Проникнуть туда тоже малореально — фактически это бункер, в котором можно держать настоящую осаду! Там даже запас продуктов есть!

— Круто, молодцы, — кивнул я и, потянувшись, постучал когтем по черте, обозначающую заднюю стенку. — Здесь что?

— Деловые помещения для банкиров. Крючковёрты все там сидят, бумаги туда-сюда перекладывают.

— И никаких лабиринтов, — хмыкнул я.

— Подбираться к сейфу сзади бессмысленно. Там закалённая сталь с камнем изнутри!

— Да-да-да, — устало и безынтересно махнул лапой я, пропуская типичное для архитекторов бахвальство. — Давай второй этаж. Начни так же, с хранилища, — попросил я кота, подкладывая ему на стол ещё листок бумаги.

Кот поначалу немного опешил, но довольно быстро очертил кубик хранилища и начал рисовать вокруг него новый коридоры и кабинеты банка. Я всё это внимательно разглядывал, а в голове между тем рождался простой, но неимоверно эффектный план, который, правда, я не потянул бы в одиночку.

Когда кот закончил, остаток хмеля в моей голове подытожил все известные мне переменные и выдал загадку, на решение которой у меня оставалось совсем немного времени. Вспомнив Флёр, я взялся за перо и сложил третий лист пергамента на четыре части. Разорвав его по сгибам, я расписал несложные задания по добыче нужных мне ресурсов и показал четыре карточки залу.

— Кто-нибудь хочет мне помочь? — спросил я в зале и на всякий случай накинул им немного сладкого. — Кто-то, кто получит первый кусок пирога, когда я его украду?

Зал сразу же оживился, но всё равно особо желающих не нашлось. Пришлось мне выразительно посмотреть на медведя, чтобы хоть немного разжалобить его.

— Чего ты от меня хочешь? — удивлённо спросил он. — Я теперь бесполезный калека, я не смогу помочь! — Он махнул на меня культёй.

— Будь все такими бесполезными калеками, пираты давно бы кончились, — парировал я. — Давай, это первый день твоей новой жизни.

Бурый закатил глаза и всё-таки подошёл ко мне через весь зал таверны, протянув мне лапу за листочком. Я же протянул ему все четыре и предложил:

— Тяни любой! На удачу!

Он хмыкнул, но бумажку вытянул, тут же заглядывая в неё. Пробежавшись глазами по моему заданию, он посмотрел на меня поверх листочка и быстро признался без всяких ухищерений:

— Я могу это. Это даже легко.

— Одной левой, — пошутил я, усмехнувшись, но медведь поначалу грозно заворчал откуда-то изнутри, но потом улыбнулся и тоже признался:

— Одной левой, хех… Да…

С этими словами он отошёл, а ко мне уже пришёл гиен, сидевший до этого за стойкой. Он вытянул своё задание так же, как и медведь, прочитал его вслух.

— Четыре фунта взрывчатки… Это будет не просто. Но этого не мало?

— Я не ищу сопутствующего ущерба, — спокойно пояснил я.

— Но ты же хотел сделать это громко и эффектно?

— Поверь мне, четырёх фунтов хватит с запасом! Следующий?

Гиен с улыбкой отошёл от меня, а ко мне совершенно внезапно подошла моя провожатая и, прежде чем я успел хоть что-то сказать, выхватила у меня из лапы одну карточку, тут же её прочитав.

— Якорные цепи? Сколько?! Как я столько притащу тебе?!

Я уже хотел было закатить глаза и взять у неё листочек, пояснить, что хрупкой девушке в нашей команде по спасению Холтауна не место, но бурый лис на полу, опередил меня и убедил в обратном:

— Тебе и не надо их тащить, — заметил он. — Если они будут смотаны и на катушках — их можно катить.

Я тут же оценил его вклад в дело, но, понимая его состояние, кивнул ему и попросил:

— Поработаете в команде?

Лис и Ща переглянулись — между ними никакой неприязни, поэтому оба уверенно кивнули мне, и бурый лис при мне впервые оторвался от пола, опёрся на небольшую палочку, которую достал из под лежанки, и вместе с оленихой они отошли в дальний уголок таверны обсуждать свой план. Последний кусок моего плана забрал какой-то деловитый пёс — молча и строго он прочитал надпись и кивнул мне, убирая записку в карман рубахи. Раздав бумажки на чистом доверии, я снова повернулся к коту-архитектору, который, к моему удивлению, уже успел изрядно накидаться. Отобрав у него очередной полный стакан с янтарной жидкостью, я опрокинул его внутрь и с видом бывалого алкоголика пощёлкал пальцами у него перед мордой.

— Давай сосредоточься, это ещё не всё, — сказал я ему. — Ты за ландшафт в городе понимаешь?

— Ну а как иначе, — развёл лапами кот. — Если ты ещё не понял, у меня тут папа этот…

— Да-да-да, — снова махнул лапой я на его хвастовство и сунул ему ещё листок, — обрисуй мне где тут горки… Желательно — дороги, ведущие от банка вниз, вглубь материка. Есть такие?

Кот посмотрел на меня как на идиота, а потом опрокинул в себя ещё стакан.

— Это побережье, — напомнил он мне, — и банк стоит практически на берегу. У нас есть склоны, ведущие к морю, но никак не обратно.

— Жаль, — признался я, — это значительно упростило бы задачу… Карьеры, овраги в ближайшем окружении?

— До ближайшего оврага два дня пешком, — буркнул сын градоначальника.

Я в душах потряс кулаком.

— Ты бы хоть как-нибудь приукрасил такой облом, а то как серпом по яйцам!

— А что тебе нужно-то? — наконец-то спросил кот.

— Сила, — признался я. — Неистовая и неумолимая.

— Ударить что-то?

— Наоборот, — сказал я ему, показывая действие на пальцах. — Вырвать.

Хмельной разум кота перерабатывал мою фразу и странные жесты несколько неожиданно долгих секунд, прежде чем до него немного, но дошло. Он удивлённо посмотрел на меня, я удивлённо посмотрел на него, и, кажется, до него дошло.

— Ты хочешь… — начал было он, показывая на нарисованном плане пером, но я его пербил:

— Ага.

— И это…

— Да.

— Потому что…

— Естественно.

— И для этого тебе нужны якорные цепи!

— Точно, — в конце концов кивнул я. Кот даже встал со своего места от перевозбуждения, берясь за подбородок и поглаживая шерсть на нём когтями.

— Это может сработать, — наконец-то признал он. — Но да… Нужна какая-то неумолимая сила!

— В прошлый раз я скинул в овраг гигантский валун…

— Да, но у нас нет оврага… Зато у нас есть валун! — тут же сказал кот, опираясь на стол ладонями. — Через нас неделю назад доставляли огромный постамент для какого-то памятника — он в форме цилиндра!

Кот даже усмехнулся на мгновение, складывая лапы на груди и отходя в сторонку, размышляя при этом вслух:

— Кретины-подрядчики, которые приволокли его к нам, чтобы перегрузить на корабль, волочили его вместо того, чтобы катить, — говорили, что не хотели повредить внешнюю сторону, чтобы потом не перешлифовать.

— Отлично, — кивнул я, смотря, как в голове сына мэра заработала нужная мне мысль. — Осталось придумать, как его разогнать и поймать. Желательно где-нибудь за задней стеной банка.

Кот от переполнявших его мыслей снова схватился за стакан и уже было поднёс его к морде, но в последний момент остановился и решительно поставил полный стакан с виски на стол, сказав мне:

— Предоставь это мне.

— Я могу тебе доверить такое?

— Ты доверился пиратам, — напомнил он мне. — У тебя тут тоже нет выбора.

Я поднял его же бокал в его сторону и опрокинул его внутрь. Мне предстояло сделать всё остальное и даже чуть больше, но сначала — надо было посвятить в планы своих друзей. Без Ща, ушедшей добывать мне цепи, это оказалось не так просто, но я быстро провёл дальнейшую разведку местности и нашёл нужного мне провожатого, согласившегося показать и рассказать мне, как тут всё работает. По окружным путям до порта, где швартовалась «Месть Эмерлины», меня провели быстро — несколько раз нас двоих даже замечал людской патруль, но мне велели делать вид, что мне очень страшно, и посильнее кутаться в плащ, чтобы они не решили, что мы сильно борзеем и уже не очень их боимся. Уже на берегу я расплатился с провожатым и пошёл сам по себе, соблюдая те же самые правила.

И наконец-то я оказался рядом с нашим маленьким, но очень юрким кораблём. Как я и ожидал — ни одного трапа не было спущено на пристань, рядом с ним никого не было, и кто-то из людских таможенников заботливо прибил на столбике при входе большую табличку с надписью «Карантин». Тут всё шло по плану, но даже это не могло продолжаться вечно, так что надо было как-то усилить легенду о какой-то очень заразной заразе. Для этого я отыскал в порту какой-никакой склад с припасами, отвлёк охраника и довольно беспроблемно пролез внутрь, отыскав там мешки и ящики с какими-то медикаментами. Точно не уверенный, что из этого могло помочь, я схватил первый попавшийся ящик, выглядящий хоть немного по-медицински: несколько рядов стройных ампул, какие-то пробирки и какие-то порошки — всё уместилось в одной коробке, которую я подхватил за обе ручки и вынес через чёрный ход.

На улице дело оставалось за малым: накинуть на торчащие уши грязно-коричневый капюшон, запахнуть поплотнее плащ и сделать самый несчастный вид, на который я вообще был способен, — и всё должно было получиться само собой. Ни с каким из заданий у меня не возникло проблем: к плащу я привык, а стоило мне только подумать, что я потеряю жену или кого-то из детей, так на глаза навернулись самые натуральные слёзы, которые я не стал сдерживать.

В таком жалком виде я поплёлся в открытую по портовой набережной, волоча с собой злосчастный ящик с лекарствами.

Окрик людского патруля не заставил себя ждать.

— Чунго! — раздалось у меня за спиной, и я тут же испуганно сгорбился, прижимая уши ещё сильнее, пока за моей спиной приближались громыхания лат.

Внутренне я улыбался — меня не застрелили, но радоваться было рано. Одёрнув меня за плечо, патруль чуть было не сбил меня с ног, но я кое-как устоял, держа жалобно звенящий ящик.

— Откуда ты это спёр, химера? — спросил меня один из патруля — среднего роста и комплекции человек, показывая пальцем на мою коробку. — И куда тащишь?

Я выжал из себя столько слёз, сколько вообще было, но вообще не поднимал на них глаза — боялся. Ну или делал вид.

— Я прошу прощения, господа, — дрожащим голосом начал я. — Это мне дали ваши же покровители, я не знаю кто…

— Не то чтобы тебе это было положено, химера, — с ненавистью прошипел другой страж.

— Да… — согласился я, — Мне сказали, надо принести это вон тому кораблю, — Я показал пальцем на «Месть Эмерлины».

— И почему тебе? — задал нужный мне вопрос первый в патруле, и я чуть было не выдал себя хитрой улыбкой, но удержался:

— Потому что, — всхлипнул я, — они… они сказали, что меня не жалко! — Я упал на колени и чуть ли не разревелся. — Что если… если заражусь — меня не жалко! И можно будет просто убить…

И патруль сожрал мой спектакль с потрохами — это была победа!

— Тогда хрен ли ты тут ноешь?! — рявкнул второй. — Нашим соратникам там нужна помощь, а ты еле плетёшься?!

— Встал, — резко приказал первый, — взял груз и пошёл! Быстро!

— Пожалуйста, я не хочу умирать, — попытался продолжить я, но тут же получил весьма чувствительного пинка от второго и решил, что спектакль пра заканчивать. — Хорошо-хорошо, господа! Я понесу…

Подняв ящик с земли, я уныло поплёлся под конвоем ровно туда, куда мне было нужно. Как говорилось в одной сказке про хитрых лис: «Только не бросай меня под ракитов куст».

По пути до нашего корабля мои конвоиры разговорились обо мне, и мне ничего не оставалось, как их подслушать.

— Занятный вариант, кстати, — сказал один из них, а так как я не мог обернуться, то и не мог сказать кто точно, — использовать химер в таких ситуациях.

— Почему? — хмуро спросил другой, видимо второй, который менее разговорчивый.

— Они же вроде как животные — а животные зачастую не болеют нашими болезнями!

Этот факт был занятным и для меня тоже. Насколько было можно я поднял уши под капюшоном, но за мной следили, и поэтому я тут же получил не сильную, но обидную оплеуху:

— Не подслушивай, мутант! — раздалось от второго.

Я даже утруждать себя ответом не стал.

— Нет, пускай слушает, — предположил первый. — Ему надо провести на корабле побольше времени — думаю, нашим врачевателям такая информация будет не лишней. Если не заразится.

— А если заразится?

— Пулю в бошку и за борт его.

— Угу. Вариант.

С этим вариантом они провели меня до пирса, но дальше, ткнув меня стволом в спину, не пошли. Шмыгнув погромче носом и утерев невидимые слёзы, я прижал коробку с лекарствами к себе и, шурша лапами, как можно медленнее пошёл к «Мести капитана Эмерлины».

— Пошевеливайся! — приказали мне уже издалека.

Ничего не оставалось, кроме как взять свой обычный темп. Впрочем, как бы я ни старался оттягивать это мгновение, я подошёл к борту корабля и тихонько подал голос:

— Эй, на борту!

Рассчитывалось на то, что тугоухие люди меня не услышат, но наши-то тоже держали уши под шляпами и париками. Я старательно делал вид, что очень туда не хочу — двое патрульных всё так же следили за мной. Через минуту пришлось крикнуть погромче, и вот на третий раз с борта высунулась чья-то большая морда, закутанная в бинты по самую шляпу.

Кубрик. Надо было отдать нашим должное — укутали они его в самый раз, не придраться: маска на морде, огромная широкополая шляпа и людской китель с перчатками.

— Я… я принёс вам лекарства! — показав коробку, сказал я ему, протягивая её вверх, но нас перебили с берега:

— Пусть залезет к вам на пару часов! — крикнул один из патрульных.

— Да! Посмотрим, болеют химеры нашими болезнями или нет!

— А если болеют?! — тут же рявкнул на них Кубрик. — Что нам с ним тогда делать?!

— В утиль!

— Понятно! — кивнул он. — Залезай, чунго!

Спустя пару минут за коробкой опустили крюк, а за мной — верёвочную лестницу, а патрульные, насмотревшись спектакля одного актёра, наконец-то потеряли ко мне интерес.

Я наконец-то был на борту корабля имени мой жены и среди своих, где мог спокойно выдохнуть. Но стоило мне оказаться на палубе, как Флёр буквально с пола схватила меня за ухо и подтащила к земле, гневно шипя:

— Ты что творишь?! Хочешь выдать всех нас тут?!

От боли в ухе я немного растерялся, но, как только прилёг на палубу рядом с ней, отобрал у неё своё ухо и перешёл сразу к делу.

— Спокойно, план в действии. Я заручился поддержкой в городе, они собирают для меня всё самое необходимое!

Флёр, сменив гнев на сосредоточенность, посмотрела на меня и перешла к допросу:

— Что удумал?

— Банк местный вынести. Шумно.

— И что нам это даст?

— Ну хотя бы то, что некоторую часть десанта с фрегата отзовут на помощь в ликвидации беспорядков? — предположил я.

— Не пойдёт, — заверила меня лиса. — Они пойдут вооружённые. Потеряем слишком много зверей из наших.

— Зато возьмём фрегат!

— Даже если выманить с фрегата почти всех или даже вообще всех воинов, матросы и команда дадут существенное сопротивление. Мы можем попросту не успеть захватить и вывести его из бухты, прежде они оклемаются, — сухо, но твёрдо констатировала Флёр.

Я задумался на пару секунд, но выдал ответ:

— Надо вытащить больше?

— Очень желательно.

— А если… вытащить их на сушу без оружия?

— Хотела бы я посмотреть, как ты это провернёшь, — улыбнулась лисица.

Я показал ей два оттопыренных больших пальца у своей довольной морды, после чего, не говоря ей ни слова, пополз на локтях в капитанскую каюту.

Там, поздоровавшись с опешившей от моего появления Кристиной, я начал быстро перебирать документы, которые до этого мы перебирали с Кубриком, в поисках нужной нам информации. Бумаги уже давно поделили на бесполезные и заслуживающие интереса, и вот как раз в кучу «бесполезных» бумаг на полу и я занырнул, практически сразу же находя там то, что мне было нужно.

Чистый. Гербовый. Бланк. С ним я уселся за стол и наладил для себя свет из масляной лампочки, подготовил перо и чернильницу, взявшись за которые лишь бросил через плечо Кристине:

— Найди мне подпись местного капитана!

Кошка мне что-то ответила, но я уже не слушал. Размяв кисть — я давно не писал пером — я обмакнул кончик гусиного пера в чернила и принялся максимально размытым, но юридически точным текстом писать приказ людей.

Когда я уже написал две довольно ровные строчки, лапа моя дрогнула и оставила на бланке жирную кляксу, чем вызвала моё неподдельное возмущение. Пришлось комкать первый документ и искать в куче ненужных бумаг следующий. Благо это было не сложно — их там была целая папка. Осталось там, правда, всего два или три бланка, но пока я шёл с новым бланком к столу, моё место за ним уже заняла Флёр, размяв почему-то шею.

— Хочешь писать указы — обратись к тому, кто делает это каждый день без выходных.

— А почерк ты сможешь сделать?

Ровно в этот момент Кристина шлёпнула на стол рядом с бланком дневник капитана для образца почерка. Рядом приложила несколько документов с его росписями, и пока Флёр изучала его манеру письма, я изучил его указы и внезапно нашёл нужный мне!

— Вот! — тут же сказал я, кладя указ перед лисой. — Вот нужная нам форма указа, только неправильные числа. Нам надо поставить сегодняшнее, а лучше завтрашнее.

Флёр оглядела документ и предположила:

— Не проще ли переделать этот?

— Зачеркнуть и написать сверху другое число? Не думаю.

— Будь мы на берегу, я бы всё сделала за час…

Зная, что любая подделка с нуля так или иначе намного хуже, чем переделанный легальный документ, я согласно кивнул ей. Флёр, распознав мой сигнал правильно, пояснила:

— Надо немного сахарной воды — ею, надо пером обвести нужные нам цифры, а потом положить документ с ближайшим муравейником.

Я вздёрнул брови, охотно признавая гениальность этого плана. Дело оставалось за малым — добраться до муравейника, потому что всё остальное у нас было.

Сахар нашёлся сразу же, его растворили в чистой воде, и Флёр старательно обвела раствором ненужные нам цифры, пока мы решали, что делать с муравьями, которых было полно на суше, но в принципе не водилось на кораблях. Поначалу мне казалось, что самому доплыть до берега и посидеть там часок рядом с муравейником было неплохой идеей — заодно можно было повстречаться с Ща и проверить, как дела у неё и остальных, может оказать посильную помощь, но Кристина завернула этот план на корню: я должен был быть тем, кто доставит эту бумагу на фрегат. Ну или хотя бы проследит, что её доставят по адресу какой-нибудь из людских патрулей.

— Как только я доставлю эту бумагу — меня тут же пристрелят за ненадобностью, — предположил я.

— Точно, — совершенно неиронично согласилась со мной Флёр и взяла предпоследнюю гербовую бумажку. — Сейчас попробуем это исправить.

Пока для основного приказа искали какую-нибудь сухую бутылку и хорошую пробку к ней, я наблюдал за тем, как лисица старательно выводит для меня индульгенцию. Получалось не очень формально, но зато очень похоже по почерку и подписи, а некую напряжённость в письме Флёр велела обьяснить болезнью капитана. Текст у неё вышел не хитрый: я, со слов капитана, был химерой безхитростной, честной и скорее всего безграмотной, так что пока что использовать меня как посыльного, а заразе он не поддаётся, но не потому, что другого от людей вида, а потому что, с моих слов, в детстве переболел.

План не казался чем-то потрясающим, но за неимением другого — действовали как могли.

Тем более что Кристина как раз нашла в команде самого храброго из выдр и с самыми подробными инструкциями передала ему бутылку с приказом. Эук — командир нашего водоплавающего отряда, выслушал наставления, коротко кивнул и с разбегу перемахнул через борт авизо.

И нам даже не пришлось стрелять по воде — отвлекать внимание не пришлось совершенно, поскольку здоровый лоснящийся шерстью самец вошёл в воду почти без брызг, сразу погрузился на огромную глубину, откуда его совершенно не было видно. Я проследил, насколько это было возможно, за ним и для себя попытался задержать дыхание до тех пор, пока не увижу, как вдохнёт он — и проиграл. Дважды. Тем более что, когда я увидел, как он набирает воздуха для вдоха, я понял, что соревноваться с ним бессмысленно: там, где мне бы пришлось полностью вынырнуть и глотнуть воздуха пастью, Эук буквально едва коснулся поверхности воды носом — быстро выдохнул-вдохнул — и обратно под воду.

Если бы в нашей борьбе к нам присоединились ящеры, они могли бы с ними потягаться в этом деле, но пока никому из нас такое не грозило.

Пока он плавал до берега и скармливал ненужные цифры местным муравьям, мы с Флёр обсудили мой план и разработали, насколько это было возможно, систему сигналов. Мне становилось немного не по себе от таких изменений, но отступать я не собирался. Несмотря на напряжённость ситуации как на палубе, так и в порту — почти полтора часа ожидания Эука пролетели для меня незаметно.

Выдр так же незаметно, как и в прошлый раз, забрался на палубу и быстро добрался до каюты, где вручил бутылку Кристине. Капитанша тут же откупорила пробку и явила на свет форму приказа, но уже без всяких чисел и всяких видимых признаков вмешательства со стороны. Флёр размяла запястья и размашисто вписала в освободившееся место сегодняшнюю дату.

После этого письмо было свёрнуто, опечатано, благо местная печатка нашлась у бывшего капитана в столе, и вручено мне вместе с другим — тем, в котором утверждалась моя полезность и просьба не стрелять в меня при первой же возможности. С этим набором неимоверно важных документов Кубрик с какой-то непонятной мне радостью сделал вид, что выгоняет меня на палубу. Патруль мне попался в этот раз другой — пара из мужчины и женщины, и последняя для меня вообще стала новостью, так как до этого я думал, что в людской армии только головорезы, а тут оказалось, что не только...

Однако рассчитывать на женскую мягкость не пришлось — дамочка первая наставила на меня ствол винтовки, но мой максимально жалкий и испуганный вид увидел её партнёр, положил руку на ствол и опустил его.

— Что у тебя там? — крикнул он мне, имея в виду пару бумаг, которыми я прикрывался от выстрела. — Оставь на земле и отойди на три шага!

Я сделал именно так, после чего патрульный подошёл и взял бумаги. Пока он читал мою индульгенцию, его партнёрша снова взяла меня на мушку, но он крикнул ей:

— Этого просят не убивать, — спокойно сказал он, подходя ближе. — А это надо передать нашему капитану!

— Мне сказали… лично в руки! — подал голос я.

— Таких, как ты, химер капитан на дух не переносит! И не посмотрит, какой ты там полезный! — пояснила мне женщина, не спуская с меня прицела.

Опять же, это только играло мне на руку. Патруль практически сразу отпустил меня восвояси, особенно когда на палубе «Мести» появился силуэт Кубрика, внимательно наблюдавшего за тем, что со мной на берегу, и я скрылся в городе, возвращаясь в ставшую неофициальным штабом сопротивления таверну.

«Три пенька» гудели на целую рощу — даже раненых кое-как рассадили и растащили по периметру основного помещения, сразу же бросилась в глаза какая-то невиданная до этого организация помощи пострадавшим. Четыре моих задания либо уже были выполнены — по крайней мере однолапый медведь уже был здесь и в необычайно приподнятом настроении налегал на хмельные напитки, — либо находились в процессе выполнения: моя первая в этом городе знакомая тоже была в зале. Ща сидела за угловым столиком, с интересом читая какие-то бумаги. К ней я и решил присесть, заранее отобрав у кого-то со столика масляную лампу, сразу же поставив её на стол и остветив документ, тем самым я привлёк к себе внимание оленихи, которая приветствовала меня неожиданно приятной улыбкой.

— Как вышло? — спросил я её.

— Ещё не совсем вышло, но Репек уже занимается всем, чем нужно.

— Репек?

— Бурый лис, — пояснила она мне. — А знаешь, твоя профессия не так уж и сложна! — горделиво заявила она, складывая ладони на столе, но я тут же прервал её с самым серьёзным видом:

— Ошибка новичка — так кажется только поначалу. Чем сильнее ты в это углубляешься, тем сложнее становится любое ремесло. Моё — не исключение.

— А по-моему, это просто удачная комбинация слабоумия и отваги, — усмехнулась она, припомнив фразочку кого-то из местных.

Я с улыбкой пожал плечами.

— Не без этого.

Таверна настолько бодро вернулась к жизни, что в какой-то момент мы с Ща даже смогли организовать себе какие-никакие напитки, и для меня у них нашлось даже какое-то вино. К нам быстро присоединился медведь — бухнув кружкой по столу, он плюхнулся на жалобно скрипнувший под его весом стул и заявил, что всё, что от него требовалось, он сделал. Я поднял в его честь свой кубок, и он охотно выпил со мной.

Я чуть было не поймал себя на мысли, что мне, наверное, не стоит столько пить, как к нам вернулся пёс и положил передо мной котомку со всем, что было в его карточке. Я молча кивнул ему и уже собирался отпустить его восвояси, но появившийся из ниоткуда гиен обломал мне всю малину:

— А чо, нам типа за труды ничего не светит?

Пёс и медведь посмотрели на меня с удивлением, и ситуацию разрешил бурый:

— Я думал, мы тут на чистом энтузиазме, — пожал плечами однолапый.

— И за первую долю в награбленном, — напомнил я ему.

Гиен открыл было рот, но что возразить ему не нашлось, и поэтому он просто замолк и довольно покивал. Идиллию снова нарушил вернувшийся соплеменник с чуть более тёмной шерстью.

— Если будет что выносить! — громогласно заявил Репек, распахивая дверь таверны.

Зал на мгновение примолк, но все быстро вернулись к своим делам. Он отчётливо слышал, что сказал я, его фраза была продолжением моей, но этого никто не понял, так что пока волноваться было не о чем. Кивком головы я пригласил лиса сесть за наш столик и продолжить разговор.

Нехарактерно для перебинтованного со всех сторон раненого, резко заняв последнее место за столом, лис практически сразу приложился к моей бутылке вина, делая несколько внушительных глотков. Я покорно дождался окончания его пагубной привычки и навострил уши, когда тот оторвался от горлышка и рыгнул.

Кто-то в зале пожелал ему крепкого здоровья или что-то в этом духе.

— На берегу творится какой-то кошмар — такого никогда не было, — тут же заявил он мне, заговорчески наклоняясь ближе. — Они знают о твоих планах! Среди нас предатель!

— Ну а куда без него в такое-то время, — развёл лапами я. — Сам ведь меня за него считал. Что происходит? Давай поконкретнее.

Бурый сложил лапы на столе и начал наперебой рассказывать то, что он увидел в порту:

— Толпы солдат, большими группами снимаются с корабля, расползаются по городу! Кого-то ищут!

— Или что-то, — предположил я. — Тут есть городские бордели?

Все присутствующие за нашим столиком переглянулись. Я уж думал, сейчас начнётся резня, но нет, ситуацию разрядил медведь.

— Есть, — буркнул он.

— Зачем тебе это? — спросил на всякий случай Репек.

— Оторваться хочу напоследок, — пошутил я. — Они работают?

Репек вообще не понял шутки.

— Ты сейчас серьёзно? — рассвирепел он. — Тебя это волнует?!

— Ещё как волнует, потому что это — часть моего плана!

— Каким образом это часть плана?!

— Если расскажу — до них точно дойдёт, чего делать не надо, — отрезал я. — Сказал, что никому доверять нельзя!

— Весь город кишит людьми, — напомнил мне лис. — Как ты будешь проворачивать своё ограбление?

— Как обычно, — уже серьёзно ответил я, но на всякий случай уточнил, а заодно и дал наводку своему сородичу: — Люди были вооружены?

— При полном параде, в разноцветных камзолах!

— А оружие? — уточнил я.

— Видел пару… С пистолетами, — сказал лис, наконец-то меняя страх и испуг на чувство прозрения. — Совсем не патрули и не отряды…

Я отхлебнул ещё немного вина из своего кубка — кстати, весьма недурное для таверного пойла — и оглядел собравшихся. Не знаю, хмель это был, доверие или просто слабоумие из «слабоумия и отваги», но я решил приоткрыть завесу тайны:

— Где-то два часа назад я спустил им на корабль подписанный людской приказ о том, что их людской авизо привёз им денежное довольствие и премию, но выдать его не могут из-за карантина. Так что они могут смело гулять и веселиться на свои — потом деньги загрузят в банк и можно будет восполнить все свои запасы. Как думаете, что конкретно удерживало людской десант от того, чтобы не пойти и не пропить и прожрать всё, что у них было в карманах, в вашем городишке?

Я оглядел присутствующих. Судя по их мордам, только опытный в военных делах медведь понял, что же это было, и улыбался. Остальные — не догоняли или вообще потеряли интерес к моему разговору.

— Бедность, — спокойно сказал гиен. — Они не хотели остаться без бабла…

— И теперь они думают, что всё схвачено, — кивнул я своим сообщникам, внимательно оглядев их на предмет бегающих глаз и других признаков волнения. Опознать среди них какого-то предателя, конечно, не удалось — волновалась среди них только Ща, но ей это было позволительно. Все остальные, наоборот, твёрдо смотрели на меня, ожидая каких-то действий и решений, и я, улыбнувшись, махнул лапами, как бы подзывая их ещё ближе, и провозгласил:

— Думаю, вам всем интересно, зачем я попросил вас собрать все эти вещи для ограбления.

— Особенно мне, — хмыкнул однолапый медведь, и я улыбнулся ему в ответ.

— Разумеется. Дюжина бочек с тухлой сардиной — это всего лишь инструмент без должной инструкции. Тащите всё к банку. Выходим немедленно.

Дело как раз клонилось к вечеру — на Хоуптаун медленно, но неотвратимо наползали сумерки, но жизнь только начинала закипать. На улочках показывалось всё больше и больше людских групп, зачастую разодетых в свои парадные наряды, практически без оружия и уже навеселе. То там, то тут на улицах начинала играть музыка и загорались яркие огни наружных ламп. Людские воины вели себя ровно так же, как и звериные, когда ничто не предвещало беды, — развлекались как могли, а какой-никакой город давал этим развлечениям дополнительного стимула, какое не даст ни одно полевое поселение.

Нам повезло, что, за редким исключением, выпившие люди практически не обращали внимания на наш звериный род: в единичных случаях могли кого-то прогнать выстрелами в воздух или не совсем, но даже такие попытки довольно быстро пресекались такими же нетрезвыми вышестоящими по званию людьми — чисто из соображений экономии патронов. Это было примерно то, что нам и было нужно, — всю нашу группу диверсантов и несколько повозок с нужными нам пожитками не заметил ни один патруль до самого банка, и лишь рядом с ним, практически глаза в глаза с Ща, потерявшей бдительность, столкнулся тот же самый патруль, с которым я встретился на пирсе после того, как понёс письма на фрегат.

Женщина из этого патруля даже не стала рвать глотку — просто вскинула дуло своего ружья, выцеливая медленно пятившуюся от них олениху. Мужик же оказался более благоразумен и крикнул:

— Стоять! Что ты тут делаешь?! У вас комендантский час!

— Комендантский час вашу мать, — прошипел я рядом стоящему медведю, вынимая из браслетов метательные ножи. — Завалить их! — велел я своим сообщникам без всякой жалости, тут же бросаясь в бой самостоятельно.

— Хей! — крикнул я патрулю, вставая перед ними в полный рост за мгновения до того как женщина из патруля застрелила бы олениху. — Помните меня?!

План сработал ровно так, как я и предполагал — патрульная тут же перевела дуло винтовки в мою сторону.

— Это ж посыльный! — тут же вспомнил меня мужик в их паре.

— У него ножи! Он собирается нападать! — тут же оправдалась женщина, зачем-то задирая подбородок — видимо, от гордости за то, что ей предстоит подстрелить такую важную химеру вроде меня.

Но это и стало её роковой ошибкой — этим она на долю мгновения обнажила уязвимую шею, в которую я немедленно метнул два своих ножа. Оба лезвия вошли в цель — острые грани разрезали её белую кожу как масло, а из-за рефлекса схватиться за них патрульная вогнала их лишь глубже в глотку, захлёбываясь кровью. Не издав ни звука, она осела на землю, пока её напарник, крича мне что-то матерное в ответ, выхватывал из своей кобуры пистолет.

Поднять тревогу и выстрелить он тоже не успел — с женщиной мне повезло и она открыла шею, а вот мужик уже явно был куда предусмотрительней и даже встал ко мне боком, подставляя наиболее защищённые плечи. Впрочем, не спасло его даже это — что-то вжикнуло, а его голова дёрнулась назад, после чего он лёг там же, где стоял со своей напарницей. Быстро подскочив к его трупу, я оглядел его ранение и с превеликим удовольствием нашёл в его глазу до боли знакомый облегчённый арбалетный болт, который тут же вынул и отдал хозяйке, как раз подскочившей сзади и обыскивающей труп вместе со мной.

— Знала бы ты, как я рад тебя видеть, — признался я Флёр.

— Не могу ответить взаимностью, — призналась лисица, злобно зыркнув через плечо на олениху, до сих пор не отошедшую от шока. — Вас запалили на ровном месте!

— В любом плане должна быть одна-две нестыковки, иначе я окончательно растеряю сноровку! Кстати, спасибо, что помогла!

— Всегда пожалуйста!

Вместе с ней мы взяли с трупов людей всё, что нам было необходимо, — я распихал по карманам какие-то бумажки, деньги и значки, а Флёр рассовала по подсумкам и карманам в сапогах патроны и оружие. Винтовку она кинула незнакомому гиену, чему тот очень обрадовался.

— Ладно, избавьтесь от них, — велел я соучастникам.

— Легко, — тут же пробасил однолапый медведь, цепляя крюком на своей культе сразу обоих и отволакивая их подальше с дороги.

Флёр, проследив за ним взглядом, осталась довольна и повернулась ко мне.

— Расскажешь как в твоём плане замешан постамент от памятника?

— Лучше, — заверил её я. — Я покажу!

— Да я только ради этого выбралась помогать тебе, а не руководить штурмом!

— Штурмом? — поинтересовался оказавшийся неподалеку пёс из моей команды.

— Штурмом чего? — на всякий случай уточнил гиен с винтовкой.

А я тут так внезапно вспомнил, что совсем не посвящал своих новых друзей в свои окончтальеные цели этого мероприятия. Тогда, в таверне, я не счёл нужным делать это, однако сейчас это могли воспринять за самое настоящее предательство.

К счастью, со мной была Флёр. И хотя она была лисой до мозга костей, её отец воспитал её так, что она была прямолинейной, как бревно, и совершенно не умела увиливать от неудобных вопросов. Зато умела сочинять планы на ходу и читать знаки в моих глазах. Видимо, мой достаточно испуганный взгляд сказал ей всё, что надо было сказать.

— Штурмом фрегата, — смело сказала она, обращаясь к моим друзьям. — Мы собираемся выбить оттуда людей и забрать его себе.

— А нас оставить здесь один на один с ордой их десанта?! — тут же догадался медведь.

— Пьяного, раздробленного, дезорганизованного и практически безоружного десанта! — тут же отрезала лиса. — Мы практически преподносим вам их на блюдечке — вместо сжатого кулака вы получаете раскрытую ладонь, и нет времени лучше, чтобы всадить им кинжал в спину!

Такой напор уверенности в себе вызвал у всех собравшихся лёгкую оторопь. В словах Флёр, как обычно, спряталась прямолинейная, но очень важная истина. Оставались лишь две вещи, которые Флёр тут же огласила:

— Осталось лишь две вещи, которые вам нужны, — напомнила она местной зарождающейся ячейке сопротивления, — храбрость продолжить бой…

Она сделала паузу, уже намного хитрее оглядев меня и собравшихся. Первой не выдержала Ща, выпалив:

— А вторая?

— Сигнал к началу, — кивнула мне лиса. — Это мы с вами сейчас и устроим. Остальное — с вас.

Речь произвела на собравшихся все необходимые впечатления. Лишь однолапый медведь нахмурился и посмотрел на меня:

— Ты знал об этом с самого начала, — сказал он так, что я даже не смог определить, вопрос это был или нет, но я поспешил оправдаться:

— Я забыл, — признался я, разведя лапами. — Честно, мне незачем было скрывать это от вас всех, но я был так захвачен идеей об ограблении, что просто не сказал об этом.

Верхний краешек солнца скрылся за горизонтом — на город опустились сумерки, тени заполонили улицы. Я буквально почувствовал, как моя природа берёт своё — ощутил странный прилив бодрости и какого-то странного вдохновения, готовности к самостоятельному творчеству. Я мог бы сделать всё сам. Но искренне не хотел.

Потом однолапый протянул мне свою левую лапу и сказал самые важные в нашей ситуации слова:

— Я тебе верю.

Я же вложил свою ладошку в его лапищу и стиснул как только мог, от чего бурый даже не поморщился, чего я и ожидал.

— Тогда начинаем, — сказал я.

— Отлично, — тут же выдохнула Флёр. — Чего мне делать?

— Смотри и наслаждайся, — улыбнулся я ей напоследок. Сразу после этого я раскрыл все свои планы по ограблению собравшейся команде, встав с ними в довольно тесный круг и положив друг другу лапы на плечи. Все всё схватывали на лету, быстро кивали, когда я объяснил, что нужно сделать с их вещами. Убедившись, что каждый из них понял и принял свою роль, я взял с собой гиена и его взрывчатку, и мы отправились к чёрному ходу банка.

В предвечернем городе раздался рёв медведя — однолапый, схватив оставшейся у него ладонью бочку с сардинами, высадил ею окно в офисном помещении, откуда уже расходились местные и людские клерки. Поднялась лёгкая паника, послышались чьи-то испуганные визги, но, несмотря на это, в банк влетела вторая бочка, а сразу же за ней через другое окно довольно ловко запрыгнула олениха. Быстро и точно орудуя киркой и молотком, она начала ломать бочки и вываливать из них содержимое, пока на втором этаже мы с гиеном выкладывали по стенкам динамит — ровно над огромным стальным сейфом. Несколько псов помогали моему помощнику затащить наверх мощные корабельные цепи — план был простой, как три медяка, но требовал огромной слаженности и быстроты, и, надо сказать, не каждый профессиональный вор мог рассчитывать на такую слаженную, эффективную и неожиданно мотивированную команду. В какой-то момент внизу появилась охрана — хорошо вооружённая, но лишь на секунду оторопев от вида офиса, заваленного тухлой рыбой, двое сразу же полетели восвояси от метко брошенной бочки с рыбой, а третий тут же схлопотал по голове молотком. Кто-то из людей попытался подняться наверх, но ещё на лестнице падал, хватаясь за горло, — Флёр била без промаха вообще.

— Флёр, — окликнул её я. — Оставь кого-нибудь в живых! Пусть пошлёт за подкреплением на корабль!

Между тем на соседней пологой улице раздался цокот копыт и ржание неразумных лошадей — главный архитектор города пригнал ко мне последний элемент пазла. Я встал от стены, тут же обращаясь к гиену:

— Понял, что делать?

— Понял, — коротко и серьёзно ответил он, продолжая закладывать заряды в угол стены и скручивать их запальные шнуры.

Тут же нам обоим пришлось прижать уши — раздалось два выстрела и тут же дикий рёв кого-то из людей. Я выбежал к ней на широкую лестницу и увидел внизу какого-то людского солдата, лежащего среди трупов своих товарищей с простреленными ногами. Флёр удивлённо покачивала перед своей мордой пистолет, впечатёлнная его убойной мощью, но очень демаскирующим звуком.

— Что? — наконец-то спросила она меня, увидев мой непонимающий взгляд.

— Что «что»? — переспросил я её, показывая на орущего солдата. — Как он теперь за помощью побежит?

— Ну пошлёт кого-нибудь другого, — пожав плечами, оправдалась лиса.

— Как он пошлёт, если он орёт?

— Ща перестанет орать, начнётся шок, — снова отмахнулась от меня лиса, и человек как раз заглох. — Во-о-о-от…

Я махнул лапами в воздухе, Флёр пожала плечами ещё раз. Я побежал к окну смотреть, как на второй этаж затягивают массивную цепь и якоря.

— Всё почти готово! — заверили меня.

— Вы знаете, что делать. Обводите её по взрывчатке и крепите конец петлёй!

— Сделаем!

Я же выпрыгнул в окно, кое-как по крышам добравшись до уровня улиц, и побежал на соседнюю, туда где уже собиралась толпа зевак вокруг огромной повозки, запряжённой дюжиной лошадей. Все как на подбор тяжеловозы — огромные, статные и очень сильные кони тащили за собой одну телегу с огромными стальными колёсами, и правил всем этим лично главный архитектор Холтауна, ныне пытавшийся разогнать любопытных зверей и не очень трезвых оккупантов, среди которых уже слышались недовольные, хоть и относительно них справедливые возгласы и вопросы вроде «Что ты задумал?» и «Убирайся отсюда!».

С последними пришлось не церемониться — ещё два ножа отправились в грудь какому-то кричащему человеку, видимо офицеру, — он с криком повалился на землю, держась за грудь. Его подпевалы практически сразу схватились за оружие, но не учли одного — вокруг них собралось слишком много запуганных и уставших от террора зверей.

На первого пытавшегося стрельнуть бросилась целая свора псов — один из наших вцепился в его руку с пистолетом зубами, не давая ему никакого контроля над собой, пока остальные хвостатые собратья превращали его тело в один большой синяк. Второй человек даже успел выстрелить, но из-за сильнейшего удара по голове сделал это в воздух, пока у него подкашивались ноги. Стоявший за его спиной бык уже поднимал свой пудовый кулак для нового удара.

Оглядев зарождающийся бунт, я запрыгнул на повозку к коту и на радостях чуть ли не обнял его — он сразу же, без лишних слов, сорвал ткань, накрывающую его груз — огромный гранитный цилиндр с очень удобным отверстием ровно в центре, что было очень сподручно, если не сказать удобно. Тем более местный архитектор продумал всё за меня — как раз для этих отверстий у него было предусмотрено два каких-то мощных крюка на длинной стальной жерди. Оглядев его старания, я согласно ему кивнул.

— Сила выходит довольно неумолимой, — согласно кивнул я. — Как будем разгонять?

Кот молча показал за мою спину. Я, обернувшись, понял, что дорога, по которой он приехал сюда, действительно имела уклон, причём довольно заметный, вот только вела она совсем не туда, куда я хотел!

Вместо того чтобы уходить наклоном от моря подальше, эта шла в сторону моря, но не прямо туда, а скорее по касательной. Я уже было возразил:

— Это не совсем туда, куда нам надо, — почесав в затылке, сказал я. — Может быть, лошади смогут разогнать телегу?

— Не смогут, — отрезал кот, вставляя шесты в центральное отверстие. — К тому же давай ты признаешься, что всё, что ты задумал, было не ради денег!

— Они были бы приятным бонусом, — развёл лапами я, но архитектор меня проигнорировал.

— Эта дорога ведёт прямо на береговую линию, практически к порту — не лучше ли будет показать прям этим мерзавцам, что мы можем?

— Смысл был именно в этом! — согласился я. — Но и ещё кое в чём!

— В чём?

— Угнать у них фрегат!

У кота глаза на лоб полезли от удивления.

— И когда ты собирался об этом сказать?

— Сразу же! Я забыл! Не успел!

Кот посмотрел на меня со странной смесью недоверия и презрения, но дело не бросил — даже наоборот, ускорился, забивая вместе с железкой внутрь гранита деревянные чопики, чтобы железка не выскочила в самый ответственный момент.

В банке раздались выстрелы, и несколько зверей, среди которых были и Ща с медведем, бросились наутёк. Последним, что я увидел, была рыже-чёрная тень, выпрыгнувшая из окна второго этажа прямо на какую-то торговую палатку, смягчившую её приземление.

Я же, уже ничего не таясь, свистнул в четыре пальца, привлекая к себе максимальное внимание. Флёр, Ща и медведь добрались до меня практически одновременно, но с не самыми хорошими новостями.

— Гиена грохнули, — сообщила мне Флёр. — Они привели первые патрули, они хорошо вооружены!

— Он успел запалить взрывчатку?

Лисица разочарованно пожала плечами. Я не мог рисковать такой неопределённостью и, несмотря на уговоры оставшихся, побежал прямо к банку.

Обойти топорный военный патруль людей, пока они бегали с ружьями наперевес, было несложно: всего пару раз скрыться в тени, спрятаться за чем-нибудь, порой просто подождать их за стенкой. Интерес ко второму этажу они потеряли быстро, тем более что послышался разговор о сапёрах, которых надо было вызвать, чтобы они проверили и обезвредили взрывчатку.

Они ещё не знали, что бомбам грустно, когда они не взрываются, тем более что звери из команды пса проделали прекрасную работу, проводя якорную цепь вокруг периметра сейфа — прямо поверх взрывчатки.

Гиена я нашёл сразу же — его тело откинули в другую сторону комнаты, и умирал он явно дольше, чем хотелось бы. Обе его нижние лапы были неестественно выгнуты, в глазах его застыла неимоверная боль пополам с дикой животной яростью, а в лапе он сжимал людской пистолет. Ещё горячий.

Выждав, пока все оперативные патрули покинут нужную мне площадку, я подскочил к гиену и снял с его разгрузки кресало и какую-то зажигалку. Хотел в какой-то момент взять и пистолет, но, немного поколебавшись, положил оружие на его грудь вместе с его рукой. Потом закрыл его глаза.

— Спасибо за всё, — сказал я.

Уже отходя от его тела, я посмотрел на него ещё раз, и теперь он показался мне совершенно другим — спокойным, умиротворённым. Будто он просто устал и прилёг отдохнуть. Но времени на сентименты не было — откинув крышку с его вычурной зажигалки, я запалил один общий фитиль по центру его вязанки из шашек и поспешил на выход, надеясь, что все были готовы.

Впрочем, высунуться в окно и проверить шанса не представилось: за моей спиной раздался взрыв — не самый сильный, который прилетал мне в спину, но очень правильно рассчитанный: ударная волна как будто была направлена вниз, выбив собой все межэтажные перекрытия и частично обрушив потолок в некоторых местах. Внизу раздалась какая-то ругань и топот сапог, разбегающихся кто куда, на улице — выстрелы. Якорная цепь спокойно пережила взрыв и, скользнув в образовавшееся для неё отверстие, рухнула на первый этаж, опоясывая собой всю тушу банковского сейфа целиком.

В этот момент у меня йокнуло где-то в сердце — я знал и боялся, что именно этот момент может оказаться провальным и цепь попросту проскользнёт под тушей сейфа, и, не в силах сдержать своё любопытство, я бросился по полуразрушенному и задымлённому второму этажу банка проверять, как она легла на своё место.

И не просто так меня называют чертовски везучим — махина цепи соскользнула точно по переднему краю, причём настолько близко к нему, что зацепилась собой за сейфовую ручку. Я немедленно бросился назад, к задней стене банка, — пол подо мной уже разрушался, кусками и балками падая в нижнее помещение, практически доверху забитое дохлой рыбой не самой первой свежести. В какой-то момент я всё-таки неловко свалился вниз, но даже там не сбавил темпа — сардины прекрасно скрасили моё падение своими мягкими склизкими тушами.

— Расцепите эту цепь! — раздалось где-то cпереди, и я поспешил к окну, откуда постарался вывалиться и что было мочи свистнуть.

Я увидел, как мой сигнал услышала Флёр и тут же дала сигнал коту — тот одним ударом выбил мощные опоры, не дающие постаменту кататься на телеге, и тут же отбежал подальше. То же самое сделали с другой стороны валуна, и тот медленно, но верно тронулся в путь.

Поначалу я подумал, что земля дрожит под его весом, но это оказалось не совсем так — в заднее помещение ворвалось несколько вооружённых людей, но, оказавшись по колено, а то и вовсе по пояс в дохлой рыбе, они либо принимались блевать, либо просто впадали в ступор от такого зрелища.

Потом последовал страшный удар в землю, и почти все люди потеряли ко мне всякий интерес — постамент всей своей гигантской массой рухнул со своей низкой тележки и со страшным грохотом начал набирать скорость, катясь к морю.

Я медленно сделал несколько шагов назад, упираясь спиной в стену и откровенно улыбаясь. В нужный мне момент, когда цилиндр набрал довольно большую скорость, крюк, торчавший из его центра, зацепил якоря, прикрученные к корабельной цепи. Та мигом, практически с эффектом взрыва, взмыла в воздух, натянулась как струна и низко загудела от напряжения, как колокол, но продержала она эту ноту недолго.

В следующую секунду я успел одним мощным резким прыжком покинуть здание злополучного банка — масса огромного постамента, помноженная на его ускорение, дала ту самую силу, которая практически незаметно для себя вырвала весь сейф целиком из своего насиженного места.

Огромная стальная коробка с ручкой-штурвалом спереди, оказавшись на воле, тут же рухнула в тухлую рыбу; слой, который волной разошёлся по подсобному помещению банка, дал сейфу нужную смазку, которой, впрочем, не могло хватить надолго.

Азартно закричав от того, как сходился мой безумнейший план, я вскинул лапы в воздух в победном жесте, чуть ли не на всю округу выдавая победное «Ву-ху!».

Но радоваться было ещё самую малость рано — на подушке из сардин сейф уверенно продолжал своё движение к свободе, практически не замедляя своего движения, а спустя секунду я понял, что он только набирал скорость!

Запрыгнув на цепь, я ловко перепрыгнул с неё на саму тушу сейфа, тут же с неё чуть не упав — проведя до этого несколько минут чуть ли не по колено в рыбе, я намочил шерсть на своих лапах так, что практически ни на чём удержаться не мог! Повезло только, что я там не по пояс был, а то моя любимая привычка не носить штанов вышла бы мне обидным, если не сказать досадным, конфузом.

Но пока я вцепился в махину сейфа когтями — благо, он весь был покрыт кусками дерева и металла, которыми держался в здании, и зацепиться было за что, — и продолжил своё совсем незапланированное движение к береговой линии, куда мне было совсем не нужно. Городской архитектор, видимо подгадавший мои планы по вызволению бабла у оккупантов, с округлившимися глазами проехал мимо меня, точнее — это я, разведя перед ним лапами в извинительном жесте, проехал на сейфе мимо — слишком уж хорошо сработала идея с рыбой, совершенно непонятно почему, и, видимо, великоват оказался груз придуманной с ним на пару неумолимой силы. Больше минуты длилась эта бесславная безумная гонка на совершенно непредназначенном для такого сейфе, и остановился он лишь в тот момент, когда постамент безымянного памятника, проломив какой-то домишко, выкатился на пристань, неудачно развернулся и, сбросив с себя цепи, рухнул в воду, подняв столб воды и огромную волну, пошатнувшую корабли в порту.

Я, продолжая цепляться за выступающие части сейфа как за собственную жизнь, осознав через несколько секунд, что он наконец-то остановился, рассмеялся как маньяк, не замечая ничего вокруг — и, как оказалось, очень даже зря!

Через секунду меня кто-то силой дёрнул за хвост — а я ненавидел, когда это делали! Тем более это не просто подёргали, чтобы привлечь внимание, нет — меня буквально вытянули за хвост за сейф, и, наверное, впервые я был благодарен такому вероломному спасению!

В ту же секунду, когда меня не стало на крыше сейфа, в него ударил сноп картечи, задорно высекая пучок искр. Выстрел послышался уже потом, но мне до этого не было никакого дела. Спасительницей моей оказалась, естественно, Флёр, но я всё ещё не очень пришёл в себя из-за настолько удачного ограбления, где слово «удача» было ключевым и фактически единственным!

— Не, ну ты видела? Видела?! — чуть ли не завопил я ей в морду. — Сколько я на нём проехал?! Я почти минуту гнал! Лучшая поездка в моей жиз…

Флёр схватила меня за морду лапой, спокойно и надёжно затыкая меня, но я ещё несколько секунд говорил по инерции, не обращая на это внимания.

— Поездка станет последней в твоей жизни, если ты не заткнёшься и не придумаешь, что делать! — на пределе слышимости прошипела она мне, отпуская пасть и выуживая один из метательных ножей из моего браслета.

Я наконец-то перевёл дух и, прижимаясь на всякий случай спиной к сейфу, спросил:

— А что случилось?

Флёр совершенно безэмоционально ответила, высовывая отполированное лезвие за сейф.

— Вот что.

Размытые и нечёткие, но вполне яркие пятна людских комзолов были достаточно определимы, чтобы понять: с другой стороны нас ждёт пара, если не тройка дюжин людской рати. Вооружённых, злых и, я надеялся, впечатлённых такой невиданной наглостью.

И в ту же секунду в лезвие ножа ударила людская пуля.

Флёр даже не ойкнула, только потрясла лапой. Я спешно оглянулся — бежать было откровенно некуда, ни влево, ни вправо, ни прямо за сейф — везде мы окажемся как на ладони, и если людские стрелки могут выбить нож из лапы, то попасть в две довольно крупные мишени никаких проблем не составило бы.

Ситуация из малоприятной становилась критической, если не сказать что-то похуже.

— Что будем делать? — как бы между делом спросил я.

— Ты меня спрашиваешь?! — взвилась Флёр маленькой, но очень тихой фурией. — Ты у нас мастер удачи и прочего неволшебного волшебства!

— На сегодня удача кончилась, — признался я, подхватывая её напряжённый тон. — Если честно, тут я её на ближайшие полгода вперёд потратил…

— Не сомневаюсь!

— Вы окружены, чунго лохматые! — проорал кто-то в людском строе.

— Где они тут видели окружение-то?! — прошипела мне в ответ Флёр.

— Точно, — приободрил её я. — Обычно из окружения можно атаковать в любом направлении!

— Выходите! Смерть будет быстрой!

— Почему они просто не зайдут с флангов? — предположил я.

— Хрен их знает! Что делать-то будем?

Я всё-таки оглянулся ещё раз: слева — развалины, справа — тоже. Наверное, поэтому люди и не хотели заходить с боков по бурелому, где не было возможности нормально передвигаться. Но они всё-таки попробовали.

— Ты, ты и вы трое, — раздалось с людской стороны, — в клещи их!

— Они вышли, — тихо вздохнул я и впервые услышал от Флёр такое, чего никто не должен был слышать.

— Походу… нам конец.

Времени на моральные переживания у нас не оставалось, но от этих её слов я даже немного отпрянул от неё, и так вышло — что от сейфа. Я не попал никому в прицел, но зато только благодаря этому я смог увидеть, что «Месть Эмерлины» сбросила с палубы концы и стремительно, не переживая ни за какую маскировку, расправила паруса. Поначалу у меня сердце рухнуло к кончику хвоста — они нас предали и бросали, но, как только я увидел на корме Кристину, крутящую штурвал в нашу сторону, я сразу понял, что они задумали.

Я тут же вернулся к Флёр, чуть ли не прижимаясь к ней.

— Нет, — строго ответил я ей. — У меня ещё есть немного удачи на сегодня, а главное — у нас есть наши друзья!

— Что они сделают?

— Не знаю! Но ради них — надо продержаться ещё чуть-чуть!

У Флёр округлились глаза, и она, рванув правую лапу вверх, тут же сделала три выстрела из людского пистолета. С флангов раздался чей-то крик и тяжело рухнул на землю кто-то в стальных доспехах.

— Вы охерели!? — раздалось со стороны людей. — У вас нет шансов!

— А ты попробуй нас живьём взять! — крикнула ему Флёр. — Если хотите растянуть наши смерти!

Я улыбнулся ей, глядя глаза в глаза — да, это была топорная хитрость, но сейчас она была как никогда кстати.

— Вот ещё! — ответили нам с той стороны. — Убить их! Только не делайте это безболезненно!

— Это я вам сейчас сделаю безболезненно, — прошипела Флёр, открывая оставшийся на левой лапе арбалет и направляя его в другую сторону от пистолета. Напряжённо сглотнув, и с каким-то странным оскалом облизнув морду, она сказала мне лишь одно:

— Следи за своим углом. — Она кивнула в сторону.

Я кивнул ей, снова отпрянул настолько, насколько позволяла собственная безопасность, и убедился в одном — корабль имени моей ненаглядной действительно взял курс вдоль береговой линии прямо к нам: звери позабыли про маскировку и действовали в открытую, доставая ружья и пистолеты, какие только могли найти, но этого явно могло быть мало. К моей неописуемой радости, рядом с нашим сейфом собрались как вооружённые, так и просто зеваки из людей. Многие из них были теми же самыми военными на выходных и всячески подбадривали своих сослуживцев с оружием, зачастую пролезая в их ряды.

Я собрал если не весь контингент фрегата рядом с собой, то уж точно самую большую его часть. Как говорится, все яйца в одну корзину.

Оставалось продержаться всего несколько минут, но тут Флёр оглушила меня серией выстрелов — била лисица, как обычно, без промаха — первому показавшемуся с фланга солдату две пули влетели в левую руку, обезоруживая его, третья — прямо в висок, из-за чего тот забавно дёрнул головой и опал как озимый. Сразу же за ним выскочил ещё один и, несмотря на то, что он чуть ли не запнулся в теле своего павшего товарища, тоже получил пулю прямо в макушку. Шлем не дал пробить его навылет, но удар был достаточно сильный, чтобы второй рухнул там же.

Между тем ещё один отряд подбирался с моей стороны, и я рывком достал три ножа, зажимая их между пальцами.

— Готов, — только и сказал я.

— Отвлеки их, — велела мне Флёр, заряжая в свой арбалет какой-то странный болт, больше напоминавший колбу.

Я не стал спрашивать дальше — высунувшись на половину корпуса из своего укрытия, я сделал два уверенных взмаха, отправляя маленькие, но очень острые лезвия в полёт до ближайшего к нам противника. Два ушли в его нагрудник, не причинив солдату ровным счётом никакого вреда, однако третий угодил ему в щёку, из-за чего тот замедлился и отвлёк на себя всё необходимое нам внимание сослуживцев.

Флёр высунулась из-за укрытия, встав на одно колено — практически оказавшись подо мной, и, не особо целясь, выстрелила из арбалета, сразу же укрывшись за сейфом. Болт в воздухе разгорелся ярко-жёлтым пламенем, а врезавшись скруглённым наконечником во второго солдата, рванул ослепительной вспышкой, которую было прекрасно видно через плотно закрытые глаза.

Утащив меня обратно за сейф, Флёр припала ниже, нехорошо улыбаясь.

— Это даст нам время!

— Сколько у тебя ещё таких сюрпризов?! — выпалил я, протирая глаза кулаками. — Я уже и не помню, когда ты в последний раз применяла эти специальные болты!

Флёр с истинно ложной скромностью махнула лапкой:

— Это мой отец придумал — секрет утерян. А я берегла их на особый случай.

— Круто!

Однако должного эффекта на наших неприятелей эти специальные средства не оказали — люди прекрасно понимали, что мы не готовы сдаться вот так просто и сами были не лыком шиты.

Однако, пока они собирались и искали, как к нам пройти или чем нас выкурить, за их спинами показался маленький и очень юркий кораблик с большой чёрной надписью на борту. Кто-то на палубе подал сигнал, и крик Кристины я услышал даже с берега:

— Разнести их!

Кошка командовала, ничего не боясь и не скрываясь, находясь прямо на палубе. Очень немногие люди успели повернуться и увидеть, как в их сторону, вроде как из союзнического корабля, открываются четыре ружейных порта и с громким стуком выкатываются их же пушки.

— Отведайте собственного лекарства, уё…

Договорить Флёр не успела: сначала два подряд, а спустя секунду — ещё два выстрела свинцовым штормом картечи и дроби пронеслись по набережной, сметая всё на своём пути. Обломки строений слева и справа от нас взорвались фонтанами стружки, щепок, пыли, камней; мимо нас пролетело несколько людских тел. Мы с Флёр инстинктивно обнялись и прижались в угол между неподвижным сейфом и землёй, но я был готов поклясться — в момент выстрела огромный стальной ящик, хоть и выдержал этот безумный напор, но всё равно заметно сдвинулся на нас, чуть не прищемив нам хвосты. От громоподобного звука и урагана свинца, пронёсшегося слева и справа от нас, мы с Флёр закричали, но никто этого уже не услышал — когда основной залп отзвенел в ушах, мы, не сговариваясь, расцепились друг от друга и вышли по разные стороны от сейфа, встречая жалкие остатки тех, кому не посчастливилось выжить.

Мне навстречу бежал какой-то человек — явно военный, но настолько напуганный и дезориентированный в пространстве, что я просто со всего маху врезал ему правым хуком — так, что несчастный тут же потерял сознание. Флёр со своей стороны всадила несколько пуль в другого и вроде как даже встретила какое-то сопротивление, но после скоротечной рукопашной схватки уложила своего оппонента на лопатки и всадила каблук своего сапога прямо ему в горло, провернув на пол-оборота.

Людские силы не были повержены все до единого, но залп пушек снёс абсолютно бо́льшую их часть, после чего они разбегались кто куда, но тут из всех углов, из всех щелей, погребов и ям появлялись целые и невредимые звери, и они уж набрасывались на захватчиков толпой, не оставляя им никаких шансов.

Флёр вышла на окровавленную набережную и в истинном победном жесте вскинула вверх лапу с арбалетом. Вокруг творилась какая-то страшная вакханалия — стрельба, крики и звон мечей, но она одним лишь своим жестом показывала намерение не просто продолжать бой, но и победить. Простояв так с минуту, прежде чем на неё обратили внимание наши союзники на маленьком корабле, она медленно и уверенно опустила лапу ниже и левее, указывая арбалетом на фрегат людей. В суматохе нашей наземной операции я и думать про него забыл, а вот про нас там совсем не забыли — палуба фрегата огрызалась редким ружейным огнём, кто-то пытался готовить пушку, кто-то — сбрасывал концы и трапы в воду, не давая прохода ни своим, ни чужим, но кое-чего они не учли сразу же.

Я даже с берега увидел, как на морде Кристины расцвела довольная, немного зловещая улыбка, не предвещавшая ничего хорошего для наших неприятелей. Капитанша кивнула Флёр — да, всё уже было продумано и схвачено.

В бой отправились выдры. Эти прирождённые пловцы, полные праведного гнева, движимые необычайной решимостью отомстить своим обидчикам за погибшее селение, подобрались к кораблю так незаметно, что даже если бы их пытались высмотреть в тёмной воде — не получилось бы даже у зверей. Дезорганизованные и значительно пострадавшие от первичной атаки люди были больше озабочены береговой линией и портом, что даже когда на противоположный борт закинули с дюжину крюков-кошек, они не обратили на это внимания. Держа в зубах обнажённые ножи и кинжалы, выдры с небывалой прытью забрались прямо на борт, и уже через минуту там началась резня, каких ещё не видывал этот людской корабль.

А спустя пять минут на фрегате затихла стрельба людей и на корме появился главный из них — Эук, начав довольно резво махать какой-то синей тряпкой, оказавшейся капитанским комзолом. Кристина тут же поняла, что к чему, отдала нужные команды, и лёгкий авизо быстро подошёл к фрегату бок к боку — и уже лисы клана десантировались на борт нового корабля по спущенным им вниз сетям, а пираты по-старинке преодолели всё по воздуху.

— Зачистить корабль! — орала приказы Кристина, пока мы с Флёр уже бежали по суше к уже почти что нашему фрегату. — Кожаных не жалеть — в расход всех! Корабль наш, парни! Наш! НА-А-А-А-АШ!!! — победно орала кошка во всю глотку.

Последний раз я видел таких счастливых пиратов сто пятьдесят пять жизней назад, когда я впервые украл для них целую казну.

Флёр свистнула в четыре пальца, привлекая к себе внимание, а потом сразу же обратилась ко мне:

— Давай на корабль, пока городские не сообразили, что мы тут ради фрегата!

Я лишь усмехнулся и остановился, оставив её немного впереди.

— Они знают, — признался я. — Не было смысла врать.

Флёр тоже остановилась и как-то внимательно посмотрела на меня, будто услышала какую-то несусветную глупость.

Но оказалось, что глупость была не та, о которой я подумал.

— Я в тебе и не сомневалась, — призналась она. — Но только не говори, что ты хочешь остаться.

Лисица читала меня как открытую книгу. Я развёл лапами.

— Я никогда не любил все эти… морские приключения…

— Даже не вздумай, — отрезала она. — Если они за то, что мы делаем, то я готова помочь городу — сформировать оборону, организовать гарнизон, если надо — оставить кого-то из наших здесь! Но без тебя — нахер такое!

Она протянула лапу.

— Времени нет, Ренар. Уговаривать не буду — ты меня знаешь.

— Отпустишь? — усмехнулся я.

— Вот ещё! — искренне возмутилась лиса. — Я тебя хорошенько отхожу так, чтобы ты не особо сопротивлялся!

Я кивнул лисице, и посреди страшного балагана взрывов, выстрелов, криков, лязганья и свиста ружейной стали я вложил свою лапу в её ладонь. Она необычайно крепко вцепилась в неё и так побежала к нашему новому кораблю.

Глава 11. Последствия

Поднявшись, а точнее залетев на палубу нашего нового корабля, на этот раз гордого фрегата, мне предстояло ещё одно чертовски тяжёлое испытание.

Не напиться. Хотя бы не в состояние, когда приходится просыпаться непонятно где, непонятно как, и непонятно вообще ничего. Откуда пираты достали ром на людском корабле мне было откровенно непонятно, но видимо у них нашёлся какой-то склад какой-никакой выпивки для их руководства. Поначалу мне было даже хорошо от строгой людской дисциплины и ограниченности алкоголя — так меньше доставалось всем, но больше всего меня удивил резкий отказ от любого алкоголя моей самой близкой подруги.

Когда празднества на новом корабле немного поутихли, Кристина искренне протянула Флёр бутылку особенного, капитанского рома, однако лисица довольно быстро и уверенно, а главное очень категорично отвергла предложение к пьянству, ничем это не мотивировав. Точнее объяснение у лисицы было только одно: «Не буду, и всё тут», и пару раз ей пришлось повторить эту фразу на повышенных тонах.

Некоторые из нашей команды даже немного обиделись — как это так главнокомандующая не желает единяться с товарищами в алкогольном угаре, но до меня, как до утки, дошло, как говорится, на третьи сутки, хотя сообразил я на втором часу.

Тут же, чтобы подтвердить свою теорию, я отправился в капитанскую каюту, где Флёр уже разглядывала старые карты с новыми планами. Теперь, когда силы на нашей стороне снова поменяли расклад, можно было подумать о стратегии.

Но мне было плевать на все стратегические дела; я ворвался в каюту на правах главного и с порога спросил:

— Ты не пьёшь, потому что беременная?!

Из комнаты на меня уставились ещё несколько глаз, ничего особо для меня не значащих — они все уже были по большей части залиты тяжёлым алкоголем, но вот Флёр подняла свой взгляд медленно, и если бы им можно было бы убить, от меня уже не осталось бы и мокрого места.

— Это, — начала лисица в полной тишине каюты, — меньшее, что я могу сделать для своего щенка из того, что я уже для него не делаю.

— Не лезешь на рожон, к примеру, — пьяненько поддакнула из угла каюты кошка-капитанша.

— В какой-то мере. А ещё я считаю, что трезвость ума очень неплохо помогает нашему делу и приближает нашу победу над интервентами…

— Аминь! — снова раздалось из угла, и над уровнем пола поднялась грязно-зелёная бутылка.

Но я уже всё понял и искренне улыбнулся Флёр.

— Тогда я с тобой, — кивнул я ей.

— Со мной что? — на всякий случай уточнила лисица.

— Не пью. Задолбало.

— Дудочки, — только и ответила мне лиса. — Совсем не бросай. Я слышала что о тебе говорили жители Хоуптауна — половину своих сообщников ты попросту перепил.

— Только одного, — уверенно ответил я. — Ладно, согласен. Но при тебе — ни капли в рот.

— Но водичку всё-таки пей, — улыбнулась мне рыжая, а я лишь беззаботно махнул ей лапой.

Флёр между тем взяла кувшин с чистой водой и наполнила себе фарфоровую чашечку, потом, посмотрев карту, хотела было добудится Кристины, но кошка уже валялась где-то на полпути к тартару.

Я оставил девочек разбираться в большой каюте, а сам спустился в свою. У меня был просто безумный день, закончившийся залпом из всех орудий, на прицеле которых оказались мы с Флёр. Да, нас немного защищал огромный бронированный шкаф, набитый деньгами, но всё равно — такого не было за все сто пятьдесят пять моих жизней.

Наверное, так было потому, что я оказывался один. Именно поэтому я искал выхода из того кошмара, в котором оказался. Именно поэтому я не хотел искать его сейчас.

И если бы мы с Флёр хорошенечко бы напились, я бы ей это обязательно рассказал, она бы обязательно что-нибудь возразила бы, но всё поняла.

Но пока — я лёг спать. Зарылся в уголок между кроватью и стенкой каюты, слушая как мерно и спокойно бушует море за кормой нашего нового фрегата.

Я так преисполнился в гордости за всё, что я провернул всего лишь за день, что совсем забыл о том, что на море мне постоянно снятся кошмары.

На этот раз освежёванных трупов моих сородичей и товарищей было намного больше. Обезображенные тела покрывали собой всю палубу нового фрегата. Казалось даже, что кто-то из них ещё был жив. За штурвалом как обычно стояла она.

Но моё сознание упёрлось и защитило меня. Уже во сне я закрыл глаза и провалился в ещё более глубокий сон. Мне уже казалось, что ничто не сможет напугать меня в собственной голове.

Но проснулся я от страшного испуга — бешено колотилось сердце, болела голова и от напряжения меня немного трясло. Припоминая совет Флёр, я схватился за кувшин с водой в каюте, но воды там оказалось настолько немного, что я тут же пошёл за добавкой. Тем более, тот факт, что я проснулся, означал то, что я, судя по всему, выспался. А значит, надо было проверить палубу.

Поднявшись наверх, я с неудовольствием отметил, что утро уже полностью вступило в свои права, и надо было просыпаться окончательно, а не валяться ещё. Куда идти за водичкой на новом корабле я не знал, поэтому пошёл к единственному понятному месту — корме, где стоял огромный штурвал, и, что было очень на руку, кошка и лиса. Впрочем, по мере приближения к ним, я понял, что лучше их наверное не отвлекать — капитанша напряжённо высматривала что-то в подзорную трубу, а Флёр ждала возможности воспользоваться этой самой трубой. Когда я подошёл к ним на расстояние нормального разговора, Кристина уже опустила подзорную трубу и рывком сложила её, давая Флёр понять, что это — её подзорная труба и лисе пора заиметь свою.

— Ну, что?.. — нетерпеливо спросила Флёр.

Кристина вздохнула и недовольно покачала головой. Я резко повернулся туда, куда она смотрела, и увидел на горизонте довольно жирный столб чёрного дыма — как раз там, где была гавань пиратов, ставшая нам пристанищем и базой. Издалека столб казался одним, но у земли образовывалася из намного больших источников, причём чадило там так, что казалось, будто облака на небе не сами добрались до этого места, а образовывались из дыма на земле. Нам лишь оставалось гадать, что это могло быть, но Кристина предпочла сохранять оптимизм даже несмотря на тяжелое похмелье.

— Сложно сказать…— Кошка похлопала себя трубой по поле камзола. — Похоже… Наверное, они выясняют отношения — жгут друг другу склады и корабли. Не забывайте…— Она с улыбкой покосилась на меня, — Мы там их изрядно поимели!

— Угу…— недовольно согласилась Флёр. — …Вот только, как бы это…— она ткнула пальцем в сторону облака дыма, — …не заметили люди…

Кристина поморщилась:

— Даже если увидят — надо знать фарватер. Ломанутся не глядя — сядут на мель. А пока они будут лавировать — наши успеют принять меры!

Флёр приняла всю эту информацию к сведению, после чего уже намного доброжелательней обратилась ко мне:

— Доброе утро, Ренар, — протянула она казалось бы обычное пожелание, ехидно глядя на кошку, — Как спалось?

— Не очень, если честно, — признался я, пожав плечами.

— Опять кошмары?

Я неохотно пожал плечами, но потом кивнул, не признавая того факта, что практически не могу нормально спать на море.

— Мне бы водички где-нибудь набрать, — сказал я, показав пальцем на кувшин.

— О, найдёшь — мне тоже набери…— тут же сказала кошка, — Вы, черти береговые, какого решили завязать-то?

— А ты не помнишь? — удивилась Флёр.

Кошка изобразила на морде крайнюю степень глубокой задумчивости, но видимо вместо ответа вывихнула себе мозг, который и без этого был не в самом лучшем состоянии. Лисица искренне рассмеялась под этот факт, и довольно быстро выложила все карты перед капитаншей — Флёр предпочитала не держать секретов от тех, кем командовала. Кристина оказалась очень понимающим и даже сочувствующим слушателем, даже немного пожалела лису, чему Флёр искренне возмутилась, заявив, что щенок вообще-то осознан, желанен и не от кого попало, хоть и не очень запланирован. А то, что это уже второй заход в дело материнства, так и вовсе развеяло у Кристины все нехорошие мысли. Капитанша искренне пообещала, что более не будет настаивать на попойках, и уже чуть тише пообещала сама себе тоже закругляться с тонизирующими напитками.

Наша пара кораблей отправилась дальше: до пиратской лагуны оставалось всего ничего, и все из капитанского состава с остальной командой настолько уверились в осознании того, что ничего страшного там не произошло, что никто особо и не обратил внимания на зрелище, которое открылось всем нам, когда мы обошли последний на пути мыс, поросший густым лесом.

Просто кто-то закричал на палубе, показывая в сторону лагуны. И крик этот был далеко не радостный, скорее наоборот — испуганный, ошеломлённый и попросту ужасный. Я, к тому времени уже попивающий водичку у штурвала вместе с Флёр и Кристиной, немного неохотно, но всё ещё с улыбкой повернулся на крик и замер, только убрав улыбку.

Потому что улыбаться было откровенно нечему.

Нам предстала картина полного, тотального разгрома. Вся акватория гавани была покрыта мусором — листьями и целыми кусками пальм, досок, бочонков и разнообразного такелажа с запутавшимися в них разношерстными трупами зверей. В паре мест из воды торчали мачты и обломки кораблей. Еще пара кораблей была притоплена у причала. Но водная гладь была лишь преддверием к тому ужасу, что творился на берегу: сам городок превратился в руины, над которыми поднимался тот самый дым, который мы видели еще с рассвета. Даже пышная растительность, которая буйно цвела между домов, теперь выглядела так, словно какой-то безумный великан попытался её выкосить.

Несколько минут наш корабль двигался просто по инерции в полной тишине, но кусок носа другого корабля, отдрейфовавший от доков, довольно чувствительно даже для фрегата ударил в бок, немного выводя нас из равновесия и приводя в чувство.

— Во имя Океана! — потрясенно выдохнула Кристина. — Да что здесь произошло?!

— Это — явно не разборки между собой…— уверенно заключила Флёр.

— Да уж, — согласился я, — такой междоусобицы никаким воровством не добиться!

Вся остальная команда активно задавалась такими же вопросами, особенно пиратская часть. Большая часть из нанятых пиратов просила вернуться — проверить друзей и родных, которые могли быть там. Выдры, у которых в гавани не было даже толковых приятных воспоминаний, относились к этому стоически, а вот среди многих воинов лисьего клана возникло мнение, что заходить туда никак нельзя — там могли быть ловушки и многое другое. Флёр в целом разделяла мнение своей команды, но Кристина твёрдо решила подойти поближе.

Да и я напомнил Флёр о наших скаковых лошадях, подаренных нам конём-тёзкой. Лиса нехотя согласилась с тем, что надо было сойти на берег.

Но заходить в гавань на больших кораблях теперь стало опасно, да и не имело никакого смысла — вся портовая инфраструктура была тщательно, если не сказать дотошно, разрушена. Поэтому оба корабля встали на якоре, на входе в бухту.

Довольно поспешно команды спустили вельбот, и Кристина, Флёр, я и Кубрик, а так же десяток пиратов, отправились на берег. С «Мести Эмерлины» тоже пошла небольшая шлюпка.

По мере приближения к берегу, многие из пиратов, хотевшие что-то выяснить, резко меняли своё мнение на обратное: смотреть было, откровенно говоря, не на что, а ощущение грандиозной опасности лишь нарастало. Вблизи картина разрухи была еще чудовищнее: от большей части домов остались руины, а от некоторых строений не осталось даже основания. И тут я уже не мог сказать, то ли это домики были такие, не очень капитальные, то ли интервенты не жалели своего пороха.

А еще, в море, запах развевался морским бризом, а тут, вблизи, нас накрыло характерной вонью нечестного сражения — все чувствовали гарь, тяжелый смрад паленой плоти и, что было характерно, меха…

Откровенно нехотя, мы кое-как пристали к крутому берегу и вылезли на сушу лишь для того, чтобы в полной мере ощутить на себе настоящий апокалипсис, прошедший здесь свинцовой поступью. То, что осталось от брусчатки и мостовых было буквально заляпано кровью — не было ни единого места, где не было бы кровавого подтёка или мелких брызг, но главное — не раз и не два я увидел на земле странные следы, будто кто-то кого-то волочил. Флёр, когда-то давно бывшая в своём клане всего лишь следопытом, а не его главой, тоже их заметила и присела на одно колено рядом с одним из таких, проведя рядом с ним лапой и попробовав между пальцев землю.

Я посмотрел на неё и кивнул Кристине на её действия. Вся команда, вернувшаяся с нами на сушу, все ждали вердикта лисицы, а Флёр, наверное затылком почувствовав взгляды на себе, поднялась на ноги и спокойно констатировала:

— Они спускали десант, — заключила она, — здесь, — она показала под тащащийся кровавый след, — тащили раненого, но не чтобы ему помочь. Следы рядом я ни с чем не спутаю.

— Значит, они ещё могут быть здесь, — заключил Кубрик.

— Их кораблей тут нет, — подумала вслух Кристина, — они должны были уйти. Зачем им тут кого-то оставлять?

— Я не думаю, что тут есть кто-то из них, — покачала головой Флёр, — но на всякий случай — не теряем бдительности и оружие наготове!

Приказав это, она вскинула левую лапу, в которой сам собой раскрылся её арбалет. Остальная команда вторила ей, обнажая клинки и доставая пистолеты.

— Разделимся, — предложила Кристина, но её тут же перебила Флёр:

— Нет. Так у нас меньше шансов одолеть их в бою.

— У них так намного больше шансов заметить такую толпу, шляющуюся по их территории, — тут же возразила капитанша, — так что если все будут держаться тихо и скрытно — ничего страшного случиться не должно.

Флёр подумала несколько секунд, но потом всё же кивнула, соглашаясь с Кристиной.

— Я пойду проверю таверну Нэнси,— заключила Кошка, и неохотно, почти через силу добавила то, что от неё ожидали, — точнее то, что от неё осталось.

— Ренар, — тут же бросила мне Флёр, — рынок. Ты и я.

Я несмело пожал плечами, признавая её авторитет, и присоединился к ней. Также Флёр кивнула своему мужу — Арен тут же оказался рядом с ней. Остальных мы решили оставить делиться на команды самим, куда кому было больше нужно, и осторожно, медленно начали пробираться через руины городка к рыночной площади — там, в отличие от всего остального города, почти не чадил дым, что настораживало меня больше всего.

Своими мыслями я решил поделиться с Флёр, но она в ответ лишь кивнула мне как ни в чём не бывало — казалось, она вообще меня не слушала и решала какую-то сложную морально-этическую дилемму в своей голове.

Эта внутренняя дилемма её настолько захватила, что лиса, параноидально оглядываясь по сторонам и заглядывая за каждый целый угол по дороге к рынку, умудрилась не заметить, как в её морду прилетел чей-то не очень чистый окровавленный ботинок. Точнее — он не прилетел. Он был надет на лапу одного несчастного волка в выцветшей тельняшке, висевшего на верёвке.

И он был не одинок. На улице рядом с ним, на той же балке между домов висели ещё трое пиратов-зверей. Почти у всех были свободны лапы — судя по окровавленным ладоням, они сопротивлялись до последнего, пытаясь выбраться из петли, и лишь у одного зверя кулаки были стянуты за спиной бечёвкой. Им оказался один из птиц местной лагуны — цветастый попугай из нашего рода. Я лишь заметил, что судя по окровавленной спине, ему отрубили крылья…

— Я, наверное, всё ещё сплю, да? — на всякий случай тихо, но так, чтобы услышали Флёр и Арен, предположил я, силясь хоть немного разрядить ужасающую обстановку, — это всё просто кошмар и я вот-вот проснусь в каюте нашего нового фрегата… Да?

Ответа не последовало — Арен смотрел на меня с горьким сожалением в глазах, а Флёр просто изумлённо рассматривала повешенных ни за что зверей, но не с испугом, а откровенным удивлением.

— Разбудите меня, а? — предположил я, но Арен лишь лениво отмахнулся. Вместо разрядки гнетущего чувства тревоги, у меня получилось лишь ещё больше его усугубить, и вместо меня это сделала Флёр, видимо уже привыкшая к постоянному кошмару.

— Что-то не так, — наконец-то сказала она.

— Всё так. Их повесили по всем правилам…

— Не совсем, — тут же сказала лиса, показывая на тела, — у них развязаны лапы. Им давали шанс сопротивляться и мучаться…

Мы с Ареном подошли к лисице, внимательно разглядывая те же тела, что и она.

— Кроме попугая, — заключил я.

— Да, но остальные… Это плохо.

— Чем? — на всякий случай спросил Арен. — Люди не изменяют себе.

— Наоборот. Они уже изменили себе, — и не дожидаясь дальнейших расспросов, сказала, — это не просто убийство, это — показательная казнь! Раньше они бы просто пустили бы любому из нас пулю в затылок, если ты им сдашься, но я очень сомневаюсь, что они стали бы так заморачиваться с поисками верёвки ради забавы или чего-то ещё!

Осознание, которое дошло до Флёр, медленно дошло и до нас с Ареном. Мне было нечего сказать, а вот муж лисы сделал интересное заключение:

— Это плохо — это может означать, что они начали держать нас за более серьёзных противников. Начали выбивать из нас информацию.

— И рано или поздно выбьют её и о нашем маленьком сопротивлении, — согласилась с ним Флёр.

— Надо действовать быстро, — заключил Арен, а я, ради поддержания разговора после небольшой паузы, добавил:

— И как мне только так повезло, что они не убили меня сразу же в Хоуптауне…

Но мой выпад остался у моих друзей без единого комментария. Меня это не сильно расстроило, и я поспешил за Флёр — лиса уже преодолела очередную разгромленную баррикаду и поспешила дальше, к торговой площади.

Не могу сказать, что творилось у лисицы в голове в такой момент, и куда она вела нас, но мне думать было откровенно некогда. Теперь можно было смело сказать, что как только новость о том что мы — звери — сильно хитрее, а зачастую и умнее людей, они смогут спокойно понять, что преимущество может быть далеко не всегда за подавляющей огневой мощью. А значит такой же номер, какой я провернул в Хоуптауне был уникальным в своём роде — больше мне так не повезёт.

Между тем, мы преодолели последнюю, едва ли сохранившуюся баррикаду на улочке лагуны и вышли на площадь, где сейчас чадило жаром пожарище в центре. И самые худшие наши догадки подтвердились во всей красе — площадь была утыкана множеством столбов, на которых то там, то тут были заживо распяты или просто повешены звери этого городка.

— Да, вот так люди бы точно никогда не заморочились бы…— признался было я, вспоминая слова Флёр о верёвках. Но замечание моё ушло в молоко — Флёр и Арен уже бросились к ближайшему столбу.

— Он дышал! — только и услышал я от лисицы.

Я поспешил вместе с ними к распятым пиратам, но первый вышел комом — большой коричневый пёс уже давно испустил дух, но висевший рядом с ним кот, разлепив залитые кровью веки и увидев нас, смог издать какой-то хрип.

— Твою мать, — серьёзно выругалась Флёр, тут же бросаясь к нему.

Я бросился ей на помощь, но мы втроём мало что могли сделать — гладкий столб, на котором он был распят для нас был недостижим, и всё что мы могли — это развязать ему нижние лапы, притянутые к столбу. К счастью для нас, кота не стали прибивать к деревянным поперечинам, а всего лишь привязали его лапы верёвками — так выходило намного дольше и мучительней, и видимо люди об этом знали.

— Держите его! — скомандовала Флёр, заряжая арбалет, — Ренар — ты его ноги, не дай ему опустится! Арен — ты ловишь!

Не переспрашивая лисицу ни единого раза, мы с Ареном заняли свои позиции. Лиса отошла на несколько шагов от столба и, вскинув арабалет, практически сразу сделала три выстрела — первый в сторону его шеи, в верёвку, которая душила беднягу, и ещё два — в верёвки на руках. Била лиса как всегда без промаха, да ещё и из знакомого ей оружия, но сразу не получилось — лапы кота опали, хлопнув его по бокам, а верёвка на шее, хоть и обгрызенная болтом арбалета — осталась держать его шею!

Почувствовав как его жизнь ускользает из тела, кот тут же ожил и захрипел что было сил, на испуге хватаясь за удавку и выпучив глаза.

— Чёрт, держите его! — тут же вскрикнула Флёр.

Мне-то говорить не пришлось, так как я уже прижимал его нижние лапы к столбу, а вот на помощь бросился Арен, залезший буквально под него.

Следующий выстрел был делом нескольких секунд — на этот раз контрольный, как всегда без промаха — верёвка медленно и неохотно расползлась на лохмотья и лениво отпустила несчастного в наши с Ареном лапы, где мы уже подхватили его и усадили у столба.

Кот почти не подавал признаков жизни, но Флёр парой шлепков по морде сумела привести его в чувства и дала ему воды из своей фляжки, которую сняла с пояса юбки. Кот жадно впился в горлышко и вылакал почти всё до капли, после чего закашлялся, прочищая горло.

Рассмотрев наконец-то взволнованную морду Флёр, он широко раскрыл глаза, откровенно её испугавшись:

— Это опять вы! — выдавил он из себя на повышенном тоне, будто пытаясь уползти. — Не иначе с самим морским чёртом трахаетесь, раз вам так везёт!

— Бодрячком, — заключила Флёр, вставая рядом. — Поможешь с выжившими?

— Да… дайте пару минут.

Я нахмурился от одной-единственной мысли, которую не захотел озвучивать, но Флёр это заметила.

— Тебя что-то не устраивает? — спросила лиса.

Я кивком головы отвёл её в сторонку и буквально прошептал ей на ухо:

— Почему он не решил, что людей привели мы?

Флёр тоже тут же нахмурилась и молча показала мне указательным пальцем жест того, что эту мысль она приняла и обрабатывает. Потом вернулась к коту.

— Люди ушли отсюда? — тут же спросила она.

— Все до единого, — махнул лапой кот.

— Где-нибудь ещё остались выжившие? — продолжила допрос лиса.

— Не знаю, — признался пират. — Всех, кто был в состоянии — тащили сюда…

— Понятно, — заключила Флёр, — Арен!

Её муж понял лису с полувзгляда. Вместе они сунули по паре пальцев в пасть, подворачивая языки и оглушительно свистнули. Спустя несколько секунд раздался свист в ответ — видимо для кого-то из лис Клана это был знак. Флёр свистнула два раза. Уже через минуту на площадь начали приходить остальные пираты и наши лисы. Мы за это время успели осмотреться, найти ещё выживших и отметить их, чтобы им оказали помощь как можно скорее. Так мы зашли вглубь рынка: туда, где раньше располагался «Рай для Канонира». От шикарной палатки Чикуиты и её подушек остался лишь обугленный остов и куча жжёных тряпок, в которых не было даже намёка на былую роскошь, которой себя окружала львица. Теперь стал виден её склад, где она держала пушки — точнее то, что от него осталось. Несколько «Смуглянок», которые ей продала Кристина, отлично выделялись на фоне остального оружия, смотря в небо расколотыми стволами, торчащими куском частокола будто страшный памятник бесполезности сопротивления.

Возле её места, на столбах и деревьях было распято около дюжины пиратов. В том числе и несколько гиен Старушки Чи. Некоторые еще хрипели.

Мы с Флёр и Ареном сами бросились снимать выживших с крестов, не дожидаясь, пока пираты возились с остальными. У Флёр быстро кончились стрелы в арбалете, и она поначалу перешла на пистолет, но видя как при одном виде этого оружия некоторые из выживших теряют всякую волю к жизни, убрала его и дождалась кошек, которые могли лазить по гладким столбам.

Пираты бросились снимать всех без разбору, но в живых рядом с магазином осталось трое — волк и пара гиен Чикуиты. Постепенно площадь наполнялась звуками оживающих и приходящих в себя пиратов — Кристина уже запросила помощь с основных кораблей, и, вторив ей, туда же на шлюпе был послан её муж, но не с просьбой, а прямым приказом всем её бойцам и выдрам явиться сюда для помощи. Чего не узнал первый выживший, так это того, что некоторым зверям удалось уйти и даже остаться относительно целыми — один такой рысь с перемотанной какими-то тряпками головой появился на площади из неоткуда, ошарашенно оглядываясь. К нему обратились наши, и он сказал куда надо идти, чтобы найти остальных выживших — по крайней мере тех, с которыми сбежал из города он сам.

Где-то через час на площади появилась небольшая — около двух-трёх дюжин зверей толпа, в основном из «гражданского» состава острова. С необычайной радостью я увидел двух зверей на вороных поджарых лошадках. Молли и Полли были целы, что не могло не радовать. На них совсем небезосновательно уже восседала пара зверей, и я сразу же узнал на Молли лисицу Нэнси, за спиной которой вторым рядом сидела немая лисичка из клана. Полли тащила на себе какого-то раненного волка, который буквально терял сознание, на лисице же была лишь пара царапин, зачастую даже не перевязанных. На немой лисичке не было ни царапины.

Флёр и Кристина, не сговариваясь, тут же пошли к лисице, которая как раз слезла с лошади и довольно потрепала её гриву после того, как помогла слезть маленькой лисичке, которая необычайно ответственно для своего возраста и размера отправилась помогать маленькой. И конечно же у Флёр с Кристиной было великое множество вопросов, но Нэнси опередила их обеих, и без всяких приветствий и общих вопросов спросила у капитанши в лоб:

— Кто это такая?

Лиса и кошка встали, опешив от такого напора как котёнок и щенок перед строгой мамочкой. Владелица таверны умела правильно выдержать тон с любым своим посетителем, кем бы он или она не были, поэтому вопрос не мог остаться без ответа. Кристина молча перевела взгляд на Флёр, понимая, что здесь она бессильна; Флёр выразительно посмотрела на меня, а я лишь развёл лапами — я знал о ней не больше, чем она. И в этом лиса быстро созналась:

— Я не знаю. Она прицепилась к нам ещё в клане и с тех пор не проронила ни слова, а с тобой она, видимо, разговаривала.

— Разговаривала, да ещё как, — недовольно сказала Нэнси. — Как только вы отплыли — она сказала, что надо освободить все чёрные ходы таверны от бочек! Сто лет они там никому не мешали, а она сказала, что так неправильно!

Мы с Флёр переглянулись: вот уж действительно с кем она охотно разговаривала, а с нами почему-то не общалась вообще.

— И что? — пожала плечами Флёр.

— Да то, что она спасла почти всех моих постояльцев! — всплеснула лапами лисица. — Не знаю, кто она такая — провидец, маг или ворожея — не знаю! Но её надо беречь! Она очень умная и предусмотрительная для своих лет!

— Других я в клане не держу, — усмехнулась Флёр. — Непонятно только была она в клане или нет…

Разговор о лисичке сам собой сошёл на нет, и тут уже не выдержала Кристина: тряхнув кулачками, она выпалила чуть ли не на всю площадь:

— Да что за чертовщина тут приключилась?! — Не выдержала она.

На миг вся площадь затихла — даже раненные перестали стонать от такого дерзкого и простого вопроса. Нэнси наградила её тяжёлым взглядом исподлобья, и спокойно ответила:

— Люди.

— Это было очевидно с самого начала, — отрезала кошка. — Вы все вы даже…— Кристина запнулась, задумываясь на несколько секунд, будто решая, говорить всем что у неё на уме или нет, но наконец-то выдавила уже несколько тише, — вы даже… Даже не считаете, что это мы виноваты!

Я тут же навострил уши в их сторону, ровно так же, как и Флёр. Нэнси удивлённо уставилась на неё.

— Вы?! Всё, что вы делали до этого — и вы подумали что мы могли подумать на вас?!

— Мы вышли из гавани — пришли люди и разнесли тут всё. Будь я на вашем месте, я бы давно так решила!

— Но ты не на нашем месте, кисонька!

— Это Коппер привел людей…— раздалось откуда-то сбоку от нас, и все мы дружно уставились на рыся с перемотанной головой, который от такого внимания чуть не упал.

— Что ты сказал? — медленно и вкрадчиво переспросила его Кристина, подходя ближе с таким видом, что казалось, будто за такие новости она поправит ему и вторую половину морды.

Рысь собрался с силами и кивнул:

— Я точно его видел, — признался он. — Енот ходил среди них. Нетронутый.

— Но не в безопасности, — поддакнул другой волк с площади, — он был в наручниках…

Оказалось, что енот появлялся на площади, где люди выбивали из пиратов доказательные признания слов самого енота. И его видели почти все выжившие, которых пираты успели снять с крестов.

Дальнейший сбор свидетельств с пиратов и других морд помог восстановить всю историю того кошмара, который тут приключился. Все знали понемножку, но история складывалась удивительно хорошо.

После поражения Коппер наотрез отказался возвращаться, чтобы не выглядеть посмешищем. Вместо этого он пошел к материку — на вёслах! И со слов какого-то мародёра, даже по его меркам это было чистое безумие! Те, кто на шлюпках приплывали поживиться тем, что осталось от побоища, говорили, что проклятый енот буквально помешался — сыпал проклятиями и богохульствами, и кричал, что продаст душу морскому черту только чтобы поквитаться с Кристной и всеми остальными.

А когда на горизонте появились мачты человеческого флота, и все, кто их видел, бросились наутёк, Коппер не раздумывая кинулся к ним.

Видимо, взамен на свою жизнь и жизни того, что осталось от его команды, кольцехвостый рассказал о базе пиратов. Может быть, люди и знали о ней, и из команды остался он один. Тогда он вывалил последний козырь — рассказал о всех фарватерах, карте глубин и высоте приливов и отливов, не забыв при этом во всех красках и деталях описать тот самый корабль, который разнёс его шлюп в щепки. И вот это сохранило еноту жизнь.

Именно это и заинтересовало людей — когда авизо угнали, он ведь был безоружен.

Однако за исключением этого, остальное описание угнанного корабля — полностью совпадало. Это послужило для людских командиров достаточным основанием того, чтобы как минимум проверить пиратскую бухту.

И в то самое утро, когда мы приплыли к порту людей, сюда, в пиратскую бухту, зашли два фрегата людского флота…

Никто не ожидал такого в самом рассвете дня — дежурили обычно по ночам, а днём замечали всё издалека. Но в то утро, даже заметив корабли на горизонте, поначалу не придали этому значения, потом понадеялись на сложный фарватер, и только когда люди начали готовиться к атаке — бросились хоть как-то защищаться. Мы с Флёр прекрасно знали чем может кончиться такая защита — наши старые пушки даже не задевали людские корабли, когда они могли уже расстреливать берег как рыбок в бочке. Корабельные пушки сеяли смерть и разрушение больше часа, а затем люди, подготовив себе плацдарм и издалека подавив всё самое активное сопротивление, высадили десант и собрали пленных — тех, кто почему-то не захотел или не смог уйти ещё в первые минуты атаки.

И для них начался намного более страшный этап людской экспансии: люди хотели знать где их маленький, но такой полезный авизо — и они мало кому верили, когда оставшиеся в живых клялись всем, чем только можно, что никакого отношения к людскому кораблю не имеют. Некоторые начинали оговаривать себя под пытками, но данные не сходились, и вот тогда люди притащили на берег енота — тот лично высматривал тех, кого мог узнать, и работал у людей показательным примером того, что может быть, когда работаешь с победителями.

В наручниках за спиной, тяжёлых конвойных цепях, казалось было не до злорадства, но этот мерзкий кольцехвостый полоскун даже в таком положении смеялся над теми, кто предпочитал оговорить себя, лишь бы кончились пытки. По слухам — даже над остатками своей команды.

Но люди быстро поняли, что енот рассказал всю правду — все пираты, под пытками, в деталях описывали как сам корабль, так и бой с шлюпом — врать необходимости не было. Человеческие офицеры даже нашли стоявшие тут же руины «Бонавентуры», и осмотрев, сразу поняли, что рассказы про орудия — не сказки. Они даже нашли осколки гранаты, застрявшие в настиле палубы. Однако главного — в какую сторону ушёл их корабль — они не узнали. Некому было это рассказать, иначе бы, и никто из нас, включая Кристину, не сомневался, нас сдали бы с потрохами. Все, кто знал, что мы отправились в Хоуптаун — были с нами. Или это была Чикуита.

Полностью уничтожив базу пиратов, они повесили или распяли всех переживших допросы, и ушли — на поиски угнанного корабля. Последнее, что смогли нам рассказать выжившие — люди очень переживали из-за того, что пожарище скорее всего уже отпугнуло нас от лагуны и надо искать где-то ещё.

Мы разминулись с эскадрой людей на каких-то шесть-семь часов.

Шесть-семь страшных часов для тех, кого решили попросту заморить на крестах. Никто толком не знал, сколько зверей погибло, пока лагуна стояла в руинах.

Наконец-то сложив все кусочки мозаики вместе и выведя для себя такую ужасную историю, Кристина сникла будто осенний лист — выйдя к пепелищу на центральной площади, она просто уселась на какой-то разбитый ящик и уставилась в землю. К ней подходили из наших команд, что-то спрашивали, но кошка просто молчала, поражённая до глубины души. Флёр тоже опешила от таких новостей, и впервые за очень долгое время, на вопрос Арена «Что будем делать дальше?», она тихо сказала самый страшный ответ, который можно услышать от той, на которую ты привык полагаться в самых страшных ситуациях:

— Я не знаю.

Боевой дух наших главных был сломлен, и Арен занялся лисой, а мне кивнул на Кристину. Я поначалу удивлённо посмотрел на него, но он кивнул мне ещё раз в её сторону, а сам обнял Флёр за плечи, утыкая её мордой в свою грудь.

Кажется, им надо было побыть одним. Мне ничего не оставалось, как идти к кошке.

Кристина тихо плакала — без истерик, воя и рыданий. Она просто смотрела в землю, а с глаз её срывались прозрачные капельки слёз. Я мог её понять, но то, что она сказала мне, как только я сел на обожжённую землю рядом с ней, я воспринял в штыки:

— Это я во всём виновата…

Я пытался сохранить самообладание, но получилось так себе.

— Знала бы ты, в каких вещах виноват бывал я…

Кошка тяжело посмотрела на меня исподлобья.

— Я тебя понимаю, — продолжил я, — прекрасно понимаю. У меня не раз случалось такое, что из-за моих краж начинались перевороты, войны, целые побоища. Кто-то обвинил в краже кого-то кроме меня, и понеслась — шашки наголо, орудия к бою и вот это всё, — я обвёл рукой пепелище.

— Ну… Не такое же? — предопложила Кристина.

— Нет, не такое, — вторил я ей. — Намного страшнее.

— И ты после этого спокойно спал?

— Нет конечно, — признался я. — Я возвращал украденное, иногда даже признавался в содеянном, сам шёл навстречу… И знаешь что?

— Что? — подыграла мне Кристина.

— Да им было плевать кто это сделал. Им нужен был повод, чтобы устроить очередную резню, а я всего лишь… бывал в таком положении. И думал — если бы я не сделал того, что я сделал, или может быть сделал бы как-то по-другому… Может быть всего страшного не случилось бы…

— И?

— И прожив сто пятьдесят пять жизней, я знаю ответ — случилось бы! В любом случае. И дело даже не в предначертанной судьбе. То, что не может не случиться, обязательно случится. Так что смотри на это с другой стороны — может быть, мы и легко отделались? Может быть, это сыграет нам на лапу?

— Я в будущее заглядывать не умею, лис, — грустно сказала мне кошка.

— Я тоже. Но пока мы живы — надо двигаться дальше.

— Понимаю, — кивнула Кристина, — но куда? У нас больше нет базы. Негде пополнить провизию, найти ещё бойцов и команду. Нет больше путей отхода.

Я поднялся с земли и встал перед кошкой.

— Кристина, посмотри на меня, — начал я немного злее. Она подняла на меня покрасневшие от напряжения глаза, — Смотришь на меня?

— Ну ты же видишь…

— Нет, смотри внимательнее.

— Смотрю…

— Нет-нет, ты прям приглядись.

— Гляжу! — отмахнулась она.

— Всмотрись в каждую шерстинку на моей морде, попробуй уловить каждое моё движение…

— Ну!

— Я тебе говорил, что это всё будет легко, когда мы с Флёр нанимали тебя?

— Нет! Я всё жду, когда мне хоть кто-нибудь мне это скажет!

Я рассмеялся ей в морду за такой ответ, и когда она обратила на это внимание, я спокойно пояснил:

— Знаешь, мне такое говорили и не раз. Но каждый раз, когда я это слышал — всё то лёгкое, что мы задумали, шло по одному известному месту…

Кристина тоже не удержалась от улыбки и наконец-то встала в полный рост, поправив шляпу. Тем более, к нам как раз подошла Флёр, уже в своём обычном серьёзно-боевом состоянии духа. Арен, который её к нам и привёл, посмотрел на кошку, поправляющую шляпу под одной ей известным углом, и показал мне оттопыренный большой палец вверх. Я ответил ему таким же жестом.

— Это было нужно, — только и сказала мне и Кристине Флёр, как только приблизилась достаточно близко.

— Иногда срываться? — не стесняясь ни меня, ни её мужа, уточнила Кристина.

— Конечно, — пожала плечами Флёр.

Мы с Ареном молча согласились с их выводами и стали ждать дальнейших целеуказаний. Лисица и кошка какое-то время размышляли молча, пока наконец капитанша не обратилась к лисе:

— У тебя есть идеи как быть дальше?

— Едва ли, — призналась рыжая. — И идти за советом мне некуда и не к кому.

Эта ремарка про совет дружно натолкнула нас на нужную мысль — может быть, Флёр не было куда за ним идти, зато такие связи могли быть у кого-то ещё. Если за Арена я не переживал, то с Кристиной немного сомневался, что такая нужная мысль посетит её голову.

— А к кому ты бы пошла? — спросил я у неё на всякий случай.

— Не знаю. Но может быть к старушке Чи. Она неплохо дружила с моими родителями и всегда была щедра на совет, особенно если он был не бесплатным.

Мы дружно усмехнулись, припоминая жадность львицы. Флёр предложила чем занять себя на ближайшее время:

— Надо её найти, — вздохнула она, — но я сомневаюсь, что мы бы её пропустили…

— Значит надо её похоронить, — неожиданно жёстко заключила Кристина.

На том и решили. Так как все разговоры и истерики происходили совсем рядом с её логовом, мы решили начать с обожжённых тряпок — палками и баграми растащили вонючую горелую ткань, все её подушки и пледы, надеясь на самое худшее.

Но ничего плохого не происходило — никаких останков не находилось, даже когда мы разобрали пожарище чуть ли не до основания. В какой-то момент, когда мы совсем отчаялись искать её там, где искал бы любой, я заметил одного из её подручных — гиена, который с нескрываемой тоской смотрел на то, что осталось от шатра Чикуиты. Он ничего не комментировал и даже не пытался нам помогать или помешать, но его поведение меня насторожило.

Подойдя к нему ближе, я спросил прямо:

— Почему ты нам не поможешь?

И когда он открыл рот, я об этом сразу же пожалел. Заодно понял, почему они не особо разговаривали при нас. Говорил он просто с чудовищным акцентом, так что даже единственное его слово было с трудом различимо:

— Зайчьем?

Переварив и поняв, что он сказал, я пояснил:

— Найти Чикуиту…

— Хозъ-яй-ка нэ здьиесь.

— Ты знаешь, где она?

Наконец-то он просто кивнул мне и встал, призывно махнув лапой. Я крикнул моим друзьям, что проверю кое-что и побрёл за ним. Гиен медленно и тоскливо повёл меня через руины лагуны к побережью. Пробравшись до воды, я увидел, что на разрушенном причале сидел ещё один её прихвостень, только на этот раз не один. Пятнистый сидел в обнимку с длинными ботфортами львицы и плакал. На его коленях была ещё и её шляпа с плюмажем.

— Хозъ-яй-ка, — сказал мне тот гиен, который меня привёл.

— Это всё, что от неё осталось, — тихо заключил я, глядя на ревущего в обнимку с сапогами гиена.

— Ньйет, — покачал головой гиен. — Хозъ-яй-ка бгосиа н-ас.

Я удивлённо посмотрел на него — с таким акцентом можно было толковать его слова очень по-разному. Я сам лично прекрасно знал некоторых слуг, которые готовы были умереть за своего господина, лишь бы служить ему так же и в загробном мире. И в случае с Чикуитой, я даже немного понимал и сочувствовал гиенам, хоть они по природе были вторыми после своих самок.

— Кто-нибудь знает твой язык, чтобы было понятно?

Приведший меня гиен кивнул. И показал пальцем на своего ревущего собрата в обнимку с ботфортами.

Ну конечно он знал его язык, я же не спрашивал кто знает и наш и его язык. Но я решил попытать свою удачу и присел рядом с гиеном на корточки, тронув его за плечо.

— Хей, приятель, — максимально нейтрально начал я. — Сочувствую…

Он, не переставая плакать, посмотрел на меня, и в ответ разревелся ещё пуще.

— Скажи, что случилось?

Мне пришлось несколько раз потормошить его плечо и переспросить ещё три раза, прежде чем он уже на чуть менее ломаном акценте выдал ровно тоже самое, что я уже знал:

— Хозйака бросиа нас!

— Уверен, у неё была веская на то причина, — заключил я, — но ты не делай поспешных и неразумных решений, хорошо? — сказал я, тут же покорив себя за то, что говорю с этими дикарями на каком-то возвышенном слоге, хотя они его наверняка не понимали.

— На-а-ам на-а-а-о к ней! — взвыл обнимающий ботфорты.

— Не надо, — тут же перебил я его, размышляя, что львица скорее всего уже убита.

— Тьи! — тут же встрял в наш диалог другой гиен, приведший меня, — отвъедьйёшь на-а-а к хозъ-яй-ка!

— Как? — только развёл лапами я. — Я готов вам помочь! Но убивать вас не буду!

— Ньет, — ответил первый, — Льотка!

— Кто?

— Дьйа! — вскрикнул обнимающийся с ботфортами, после чего вскочил на две лапы, на какой-то тарабарщине объясняя что-то моему другу. Тот с ним молча согласился.

И зачем-то поднял с земли какой-то кирпич. Судя по его морде — он собирался меня грабить. И для приличия я сделал вид, что испугался — благо вчера у меня было очень много практики и крайне придирчивая публика.

— Чего вам надо, пятнистые? — на всякий случай уточнил я.

— Лётка!

— Лётка? — переспросил я, как только они кивнули. — Летать куда-то? Туда? — я указал на небо.

— Ньет, — мотнул головой первый, — льйотка! — он указал на море, и наконец-то показал то, что мне было хорошо знакомо — несколько гребущих движений.

— А-а-а… Лодка?

— Дьйа!

Я оглянулся и пожал плечами.

— Ладно, рад буду помочь. Посмотрим, что я смогу сделать…

Я пошёл в сторону пепелища, чтобы спросить у Кристины или Флёр, что они могут предоставить, но гиены прегардили мне путь, нацепив на свои морды самые серьёзные гримасы, на какие только были способны. На зарёванной морде любителя ботфорт это смотрелось особенно комично.

— Вы, ребята, кажется, не совсем поняли, — попытался объяснить им я, нацепив на морду самое дружелюбное из всех своих выражений, но те лишь оскалились и подняли кулаки, — видимо, совсем не поняли…

Я просто схватил одного из них за его же кулак и дёрнул в свою сторону так, что он сам нарвался своим глазом на мою ладонь, тут же хватаясь за морду. Когда на меня замахнулся любитель ботфорт, я просто подставил морду его собрата под его удар и тот получил её, а потом ловкой подножкой уронил второго так, чтобы ответный удар первого попал не по мне, а по своему сородичу, прямо ему в грудь. Выходило так, будто они сами себя побили, но сдаваться не собирались, однако я, отпустив их, поднял лапы в примирительном жесте. Они всё-таки поняли, что я не так прост, как казалось на первый взгляд.

— Я спрошу у своих, чем они могут помочь, — сказал я, проходя мимо них, и наконец-то понял, почему они хотели добыть лодку силой.

— Нам нъикто нъие по-о-ожет…

— Толькйо хозъ-йака…

Я оглянулся на поникших гиен и быстро пробежал обратно к пепелищу, пока они не решили, что их драгоценная хозяйка ушла на небо. Флёр встретила меня удивлённо и в какой-то мере проницательно — она как раз занималась организацией лагеря раненых.

— Ты что, подрался с кем-то? — тут же спросила она, и пояснила, — у тебя вид какой-то довольный.

— Немного помял пару гиен на побережье, — с гордостью пояснил ей я. — Они хотели отобрать у меня какую-нибудь лодку, чтобы плыть к своей хозяйке, мы можем им что-то предложить?

— Я не по лодкам, Ренар, иди к Кристине.

— Думаю, тебе стоит со мной — гиены почему-то считали, что им никто не поможет.

Флёр оставила свои дела и быстро нашла на площади капитаншу — кошка тоже нашла себе неплохое дело — разбирала завалы вооружения и с Кубриком решала что может быть полезно, а что потеряно безвозвратно.

— Пара гиен Чикуиты ищут какую-нибудь лодку, можем им что-нибудь отдать? — без особых прелюдий начал я, но вопрос был воспринят в штыки:

— Гиены Чикуиты? Смеёшься?

— А что не так? Они пытались меня побить за какое-нибудь плавсредство, — сказал я.

— Этих гиен она купила. Это её рабы, которых она использует как плюшевых игрушек! Она их даже к товару не подпускает — грузчикам отдельно платит!

Я принял всю эту информацию к сведению и разочарованно посмотрел на Флёр. Лисица удивлённо посмотрела на меня, развела лапами и покачала головой. Она могла быть хоть три раза вышестоящей над Кристиной мордой, но кошка всё говорила по делу: помогать каким-то оборванцам и отдавать им даже одну лодку было бы неправильно. Но я попытался хоть немного скрасить эту пилюлю:

— Эти ребята какие-то странные, — начал было я, — говорят, что Чикуита их бросила, а не погибла. Может быть, это что-то, да значит?

— Они просто не нашли её тело. Как только найдут — будут гоняться не за лодкой, а за каким-нибудь пистолетом — если разберутся как им пользоваться, то…

— Да я тоже так думал, — перебил я её, — но почему именно лодку? Они не ищут её здесь, а хотят куда-то уплыть. На вёслах.

Этот аргумент сработал — Кристина задумалась.

— Может быть, эти двое знают что-то такое…

— Может, — согласилась капитанша.

— Сомневаюсь, что у такой, как Чи, не было какого-то тайного схрона или чего-то подобного…— вставила свои неглупые мысли Флёр.

— Логично, — согласилась кошка. — Она не хранила все яйца в одной корзине, но не то чтобы я не знала о других складах… Но гуляли слухи…

Кристина замолчала, потерев подбородок и многозначительно покосилась на нас с Флёр, как-то резко потеряв всякое желание рассказывать нам эти слухи.

— Какие слухи? — строго спросила Флёр, и кошке ничего не оставалось, кроме как признаться:

— На каком-то из необитаемых островов недалеко отсюда львица устроила место, которые прозвали раем. Она держала там бухло — раньше им торговала. Ну и говорили, что у неё есть схрон с ним, куда она переодически ходит и…— Кристина демонстративно вздохнула, всплеснув лапами, — устраивает там всякое.

— Всякое? — на всякий случай уточнила Флёр.

— Оргии, — тихо, будто маленькая девочка перед родителями, призналась Кристина. — Не думаю, что сейчас место и время говорить об этом.

— Ты права, — кивнула Флёр, — Сейчас не до этого. Но львица — ценный союзник, и если мы поможем ей — она поможет нам?

— Вы мне пока не очень-то помогли, — посетовала кошка.

— Корабли забираем? — тут же осадила её лиса. — Нет? Тогда думаю, если на каком-то острове устраивали такие развлечения, гиены наверняка там присутствовали.

— Ну если только свечку держали! — всплеснула лапами кошка. — Мне об этом даже думать не хочется!

— Так и не думай! Мы с тобой останемся здесь — но давай снарядим какую-нибудь шлюпку, а он — сходит разведует, — заключила лиса, показав на меня указательным пальцем.

— Этого даже на вёслах не пущу в море, — строго сказала кошка. — Он не ходит, а болтается как говно в проруби.

Я примирительно поднял лапы в ответ, улыбаясь.

— Всецело согласен.

— Что, даже не обидно? — удивилась Кристина, подняв бровь.

— Меня жена называет китовым говном, — усмехнулся я. — У вас, мореходов, очень узкие понятия о противных вещах.

Кристина усмехнулась и кивнула.

— Пойдёшь с Кубриком. Сейчас всё организую.

Уже через десять минут, следуя моим нелепейшим подсказкам о том, на какой части берега я нашёл этих самых двух гиен, я, стоя на носу большой лодки подобно морскому царю, наконец-то нашёл этих двоих на разрушенной пристани и помахал им лапой. Кубрик, сидящий сзади, скривил не очень довольную гримасу, когда я сказал ему, что это они знают дорогу, а не я. Видимо, он считал, что они даже были хуже, чем я.

Шляпа с плюмажем и ботфорты тут же были закинуты в лодку, и гиены парой жестов уверенно прогнали наших гребцов из пиратов — а те были только рады отдохнуть. Двое пятнистых дружно налегли на вёсла, и довольно бодро мы отправились в наш поход.

Длился он, откровенно, слишком долго для меня — гиены гребли и гребли без устали под строгим взглядом Кубрика, который что-то отмечал в своём маленьком журнальчике, где у него оказалась небольшая и не очень подробная карта, где он отмечал береговую линию, регулярно сверяясь с компасом.

И вот, наконец-то обогнув очередной островок, гиены загребли чуть ли не вдвое быстрее к наметившемуся на горизонте берегу — даже из лодки было видно, что они правили к какому-то острову, причём довольно большому — по крайней мере, по моим личным меркам. При этом, вокруг нас всё ещё находились какие-то другие клочки земли, то там, то тут, и я совершенно не знал, что они из себя представляют — архипелаги, острова или что-то другое. И если честно — не сильно хотел знать. Кубрик пытался что-то объяснять, но я не особо слушал. Все мысли были только о том, что там могли найти гиены и как отговорить их сделать с собой что-то непоправимое.

Но когда мы подошли к островку, внутри меня начала тлеть небольшая, но всё-таки надежда — берег был усеян какими-то обломками и разными отходами, оставшимися тут явно от кого-то цивилизованного. Гиены, сидевшие к берегу спиной, этого не видели и гребли так, что из под лап начала капать кровь, они чуть ли не плакали от боли в тот момент, когда лодка с разгону воткнулась носом в берег. Как только это случилось — они бросили вёсла и выскочили на песчаный пляж, ожидая какой-то встречи, но этого не произошло.

Кубрик молча подобрал вёсла и положил их в лодку, а я вылез на берег с намного меньшим энтузиазмом, чем был буквально минуту назад. Что-то внутри, какой-то другой, циничный и расчётливый я талдычил мне же, что львица никак не могла проплыть такой путь вплавь, что мусор на пляже мог лежать тут годами. Всё было очень плохо.

И два пятнистых брата по хозяйке это прекрасно понимали. Один из них упал на колени, а другой — взвыл на всю округу. Кубрик даже не вылезал из лодки — просто кивнул двум своим пиратам, чтобы те брались за вёсла и крикнул мне:

— Нам здесь нечего ловить, Ренар! Пусть воют тут одни!

— Но бросать их нельзя!

— Почему? — цинично отозвался кот. — Они ни на что нам не годятся — только два лишних рта кормить!

— Да быть того не может, — несогласно возразил я, опуская лапы.

— Говорю как есть, — строго ответил мне помощник капитанши. — Кристина их на борт не возьмёт — балласта достаточно.

Говорить было не очень приятно, когда у меня за спиной в истерике выли уже двое несчастных, жестами я объясниться не мог — но стоило мне поставить лапу в лодку, как вой прекратился, а вместо него раздались два радостных крика.

Чикуита, побитая, продрогшая и до сих пор толком не высохшая, в одной рубашке на груди и бридажах, вышла из ближайших зарослей, но была явно не рада тому представлению, что устроили для нас и неё оба её подопечных. Когда гиены добрались до неё, то были чуть ли не в экстазе, но львица быстро осадила их одной мощной оплеухой тыльной стороной лапы, выдав леща сразу обоим.

— Охренели тут выть, уроды? Молчать!

Гиены тут же раболепно закивали, закрывая рты и тут же принялись растираться мордами у её лап, высоко задрав хвосты, будучи на четвереньках. Может быть, мне этого видеть не стоило, но львица, завидев меня, улыбнулась и против моего наблюдения не возражала.

Кубрик поправил свою шляпу, обернувшись, и неуверенно усмехнулся, признавая поспешность своих выводов. Я не мог его винить, ведь думал точно так же, только поддался каким-то чувствам, а не холодному рассудку. Львица дала облизать свои лапы двум новоприбывшим и двинулась к нам. От её былой уверенной походки от бедра мало что осталось — она то и дело подскальзывалась в песке и даже спотыкалась. Я решил выпрыгнуть ей навстречу, с улыбкой захватив её ботфорты и шляпу из лодки. Увидев свои аксессуары, львица явно воспряла духом и прибавила шаг.

Мы встретились с ней посередине пляжа, где я протянул ей её обувь и головной убор.

Она не сразу стала их брать, и сначала призналась:

— Я знала, что никто из пиратов не поверит моим прихвостням и искренне думала, что меня не найдут…

Я пожал плечами, молча признавая очевидный факт: я же не пират.

А львица кинулась мне на шею, тут же заключая меня в крепкие, до хруста костей, объятия. Я же её в ответ прижать к себе не мог — у меня лапы были заняты её сапогами!

— Вы спаслись…

Два гиена сзади нас похотливо выдохнули, глядя как их хозяйка дарует такую ласку и теплоту кому-то, кто не был ими. Но не лезли. Львица несколько томительных секунд держала меня в объятиях, и я не особо сопротивлялся, продолжая держать её одежду на вытянутых лапах. Когда же она наконец-то закончила и отпустила меня, она с улыбкой взяла у меня шляпу, тут же усаживая её между ушек, и как обычно уверенно, самую малость похотливо, улыбнулась, беря у меня сапоги.

— Я возьму это, спа-а-а-асибо, — протянула она, тут же натягивая их на свои лапы под томные вздохи гиен. К этому моменту к нам уже подобрался Кубрик.

— Рад тебя видеть, Чи! — признался он. — Признаться, не ожидал!

— Что от этих двух будет какая-то польза? — Чи недовольно фыркнула, — Любой ребёнок додумался бы сделать хоть что-нибудь!

Наклонившись к нам поближе, она перешла на шёпот:

— Они конечно молодцы, но мне нельзя давать им спуску, а то на шею сядут, — призналась тихонечко львица, и перешла на свой обычный голос. — Как вам удалось так разминуться?

— Чистое везение, — признался Кубрик. — И вот этот вот рыжий подогнал нам кое-что ещё!

— Что? Фрегат? — ухмыльнулась львица, но от ответа кота улыбка сползла с её морды:

— Да, — кивнул кот.

Повисла секундная неловкая пауза, за которую мы втроём обменялись самыми многозначительными взглядами. Чи уставилась на Кубрика, но тот выдержал взгляд и показал на меня. Она перевела взгляд на меня, а я развёл лапами, подтверждая его слова со скромной улыбкой.

— Раз так, — начала Чи, задумываясь, — гоните его сюда?

— Зачем? — на всякий случай поинтересовался Кубрик.

— Ты же не думал, что я тут одна? А вам наверняка нужны припасы…

Кубрик выжидательно поднял бровь и хмыкнул. Львица обольстительно улыбнулась, поясняя:

— У меня тут небольшой лагерь беженцев на пару дюжин морд — многие были бы рады помочь вам отомстить…

— В лагуне тоже есть выжившие, — заключил Кубрик.

— Нам стоит держаться вместе, — предположил я, и нашёл неожиданную поддержку в обоих мордах, — но так, чтобы было не очень заметно.

— Этот остров обеспечит нас всей незаметностью мира, и здесь есть почти всё необходимое…

Дальше я уже не слушал — Кубрик расспрашивал львицу о каких-то специфических вещах, в которых я ничего не понимал. Вместо этого я решил сам оглядеться и пройтись по той же тропинке, по которой на пляж вышла Чикуита.

Идти далеко не пришлось — ровно столько, сколько было нужно для того, чтобы с моря не было заметно факелов и костров, разведённых в глуши тропического леса. Лагерь был разбит прямо в чаще — горели редкие костры, рядом с которыми грелись раненые и измученные звери, потерявшие свой кров и относительно спокойную жизнь. Тяжело раненых не было — сказывалась удалённость от основного поселения и необходимость плыть или грести сюда на лодках. Многие из беженцев в лагере Чи уже точили свои ножи и сабли, собирались в группы и обсуждали какие-то планы мести. Прислушавшись к компании каких-то псовых, я понял, что речь в основном шла исключительно о еноте. Людей никто трогать не собирался, по крайней мере пока.

На небольшом возвышении ещё два гиена под руководством какого-то бобра строили большой навес с несколькими факелами — и здесь даже нашлась какая-то подушка — не такая большая и шикарная, какую я видел в палатке львицы, но уже хоть что-то. Здесь я и задержался больше всего — забавно было наблюдать, как деловитый и начитанный бобр-инженер пытался руководить постройкой простейшего шалаша, и насколько велика может быть глупость, из-за чего строитель то и дело хлопал себя по лбу и недовольно бил своим мощным голым хвостом по земле.

— Курвы безмозглые! — ругался он, когда два накачанных самца гиен не смогли приладить какую-то бамбуковую палку между двух других. — Вы хоть что-нибудь умеете?! Или вам надо сказать, чтобы вы штаны сняли прежде чем шли срать?!

Гиены переглянулись, перебросившись между собой парой фраз на своём диалекте. И кажется, из всей гневной тирады бобра они поняли только одно.

Бобёр убежал подальше от импровизированной стройки и от двух голожопых гиен, которые дружно, как по команде сняли штаны. И надо было сказать, что в отличие от меня, запустившего свою шерсть достаточно для того, чтобы вообще не носить штаны, у них там всё было аккуратно подстрижено и ухожено, благо мне смотреть на это долго не пришлось — я чуть не упал со смеху.

Прекратить смеяться пришлось только когда кто-то немного потыкал меня кончиком сапога в бедро. Нежно, но чувствительно — так как раз поступила Чикуита, склонившаяся надо мной.

— Живой ещё? — на всякий случай поинтересовалась она.

— Живой-живой, — махнул лапой я, поднимаясь на ноги.

— Хорошо. Твоя помощь мне тут не помешает…

— Моя? Что тут воровать? — на всякий случай спросил я.

— Надо вскрыть пару замков в моём погребе, — спокойно сказала Чи, не обращая внимания на мой, казалось бы, саркастический выпад. — Ключи я впопыхах не взяла…

Я с готовностью улыбнулся и показал свою любимую отмычку — заколку моей жены.

— Веди, — кивнул я ей.

Львица уверенно махнула лапой над своим плечом и углубилась куда-то в чащу, и уже через пару минут я пожалел о том, что не взял с собой факел или какое-нибудь мачете, чтобы отмахиваться от лезущих в морду веток. Они существенно замедляли наш поход, и в итоге мы добрались до тайника Чикуиты немного измученными и недовольными. И надо было сказать, что не проведи меня Чи сюда сама — никто не нашёл бы этих тайников — настолько они хорошо были замаскированы, хоть и довольно просто — вроде серой тряпки, наброшенной на дверь, которая даже вблизи была больше похожа на настоящий камень, чем на секретный проход. Внутри — целое подземелье, больше похожее на тюрьму — длинный, непропорциональный коридор с несколькими дверьми в разные стороны, на разных удалениях друг от друга. Львица же обвела лапами всё это хозяйство и в первую очередь показала какие двери открывать категорически нельзя — там были только ловушки для тех, кто решится чем-то тут поживиться.

На всякий случай отметив угольком запретные двери, я принялся за дело, и тут тоже было всё не так просто — в каждом проходе было по два-три замка, причём разных конструкций и довольно сложных, так что пришлось изрядно повозиться, но в итоге через десять минут я вышел на воздух, сказав, что за добром из первой кладовки уже можно кого-то прислать. Львица деловито кивнула и пошла в лагерь.

Я же, вдохнув поглубже, пошёл работать дальше — благо мой талант здесь был действительно как никогда кстати.

И возился я где-то два часа — до наступления полной темноты. Зрение постепенно подстраивалось под темноту, только вот оно хорошо работало при охоте на мелких грызунов, а вот с мелкими механизмами даже слух помогал чуть ли не больше, чем обычно. К тому же, носильщики Чикуиты то и дело заходили в пещеру с факелами и сбивали мне ночное зрение, но потом один из них додумался оставить мне факел. С ним-то я и вышел на поверхность обратно, и по следам носильщиков довольно быстро нашёл путь к лагерю, по дороге отдав факел идущим навстречу.

В лагере уже царила намного более расслабленная атмосфера — разворачивали припасы Чикуиты, доставали инструменты, где-то уже начали стучать топоры и шуршать пилы. Костры загорелись чуть ярче, а страждущих даже накормили чем-то кроме кокосов и непонятных ягод. Даже у самой Чи в распоряжении появилось несколько уже настоящих бархатных подушек, а когда бобёр наконец-то смог закончить хоть какой-то навес на её главном месте, львицу можно было обнаружить только там — вальяжно возлежащую на подушках и паре гиен, которых она не пускала дальше сапог. А они, вроде, были и не против. Завидев меня, львица спокойно отложила баночку с вяленым мясом, выражая всякую готовность поболтать, пока к острову не подойдут корабли Кристины.

— Аттракцион неслыханной щедрости, а? — спросил я, присаживаясь на какой-то пуфик рядом с ней — один из гиен из-за этого начал на меня натурально так угрожающе рычать, однако быстро получил по носу от своей хозяйки и скрылся в складках лежбища.

Потирая ладошку, будто бы от грязи, львица ответила:

— Никакой щедрости, Ренар, чистый бизнес. Когда всё это закончится, я заимею всё обратно.

Я понимающе хмыкнул.

— Я и не сомневался. Не сомневаюсь я, что всё причитающееся тебе, ты же вернёшь в двойном, а то и тройном размере, да?

Львица томно улыбнулась и очень довольно кивнула, но я решил обломать ей всю малину:

— Кстати насчёт вернуть, — повернулся я к ней немного более решительно, глядя ей прямо в глаза, — ты должна мне тыщу золотом.

От такой наглости Чи не то чтобы опешила — нет. Максимум, что она сделала внешне — приподняла левую бровь. Но я прям чувствовал, как она испугалась моих слов.

— Смело, — заключила она. — И что навело тебя на такие… идиотские мысли? — сделав паузу и подобрав нужный, по её мнению, эпитет, спокойно спросила она.

— Всё просто: ты не выполнила договор в Хоуптауне. Всю информацию мне пришлось добывать самому — и настраивать местных, чтобы они нас там не пришибли вместо людей.

Львица кивнула уже куда более осознанно, даже скромненько потупила глазки, но я-то видел, что ей ничуть не стыдно. И она решила хитрить. Со мной-то…

— Расскажи мне, что было в Хоуптауне, — попросила она, приподнимаясь с подушки и извлекая из какого-то ящика пару настоящих бокалов, а из другого — бутылку вина, — только без утайки.

Подкрепляя свои слова, она разлила вино по бокалам и один предложила мне. Я поначалу было потянулся за ним, но потом вспомнил, что обещал Флёр не пить. Но не успел я отказать, как вспомнил, что Флёр сама говорила мне, что полностью отказываться нельзя и не пить мне только в её присутствии. Пока она не видела — было можно. А сейчас был как раз подходящий случай. Поэтому я принял бокал из лапы львицы, понюхал и профессионально отхлебнул напиток — тот оказался вполне недурным для уровня «Непонятно как он тут оказался». К тому же Чи с довольной усмешкой оценила мой важный вид, который я обретаю при распитии вина.

Алкоголь меня немного отпустил, и я принялся за рассказ, начиная чуть ли не с кошмаров, которые мне снились на море, продолжая всеобъемлющим описанием целого вороха эмоций, испытанного при приближении к фрегату людей. Рассказ выходил весьма однобоким — наверное, я так хорошо рассказывал, что львица не задала ни единого наводящего вопроса, зато несколько зевак, которым нечем было заняться, иногда спрашивали какую-то узкоспециализированную муть, на которую я не обращал никакого внимания и просто отмахивался от вопроса как от комара.

К концу истории, когда речь уже шла о сейфе и моих покатушках на нём, меня слушало почти пол-лагеря, а внутри меня была почти половина бутылки вина, но чувствовал себя я отменно. Активно помогая себе жестами и красочными эпитетами, я во всех подробностях описал как Кристина на «Мести капитана Эмерлины» зашла в глубокий тыл нашим противникам и вынесла их всех с одного бортового залпа. В толпе слушающих даже раздались одобрительные выкрики, кто-то аплодировал — но тут мои уши уловили совсем другой звук.

И судя по воцарившейся тишине, я был не одинок.

Крик.

Не довольный или какой-то ещё, нет. Испуг. Страх.

И он раздавался с берега.

— …Они нашли нас! — раздалось не так далеко в лесу, постепенно приближаясь. — Нашли!

В лагерь прибежал какой-то взбалмошный кот, а за ним ещё двое пиратов.

— Людские корабли! Они идут сюда!

Чикуита немедленно встала со своего места, раскомандовалась:

— Все, кто может держать оружие — к бою! Помогите раненым переместиться вглубь острова!

Я один слез со своего импровизированно постамента и заглянул в горлышко бутылки из под вина. Да, половиной я явно не ограничился, но голова была ясной и работала хорошо, а может быть, даже лучше обычного.

— Зачем им нас искать? — я попытался вклинить свой логичный вопрос, но быстро получил на него не менее логичный ответ:

— Они ищут свои корабли!

— И они их тут ищут? Ну да, — я пожал плечами и посмотрел на резко посерьзёневшую Чикуиту. Кошка была на откровенном взводе с саблей наголо, а я поставил бутылку рядом с ней и обнял за плечо, чему она удивилась уже куда откровенней, чем моей реплике о её долге.

— Ты забыла, кого мы ждём? — напомнил я ей.

— Пренебрегать безопасностью нельзя, — строго ответила мне львица. — Второго такого шанса у нас не будет.

— Ну раз у нас его не будет — значит пан или профан. Пошли посмотрим.

— На что?

— На людские корабли, — заверил я её.

Чи подумала несколько секунд и кивнула.

— Ладно, ты прав — лишним не будет. Но всё равно не высовываемся.

— Есессно! — заверил я её.

Максимально скрытно дойдя до берега с несколькими другими пиратами, мы высунули морды из густых зарослей, и с меня мигом слетел весь хмель: я ожидал два корабля: один большой и другой поменьше, но сейчас на горизонте к нам уверенно приближался только один большой. К тому же, сумерки давно перетекли в полноценную ночь, и рассмотреть что-либо на корабле было невозможно даже в подзорную трубу.

— Надо завести в команде какого-нибудь почтового летуна, чтобы весточки туда-сюда доставлял…— посетовал я, но тут не так далеко от меня кто-то нарочито громко прочистил горло.

Я присмотрелся и увидел никого иного, как попугая — нашего, морфного, даже с довольно большими крыльями за спиной, то есть, судя по всему, летающего. Таким подаркам судьбы я был только польщён, и сразу же парой жестов показал ему, чтобы он слетал на разведку. На это обратила внимание Чи:

— Это наши, или ты не уверен? — спросила она меня.

— Было бы там два корабля один больше другого — я бы был уверен, что это наши! А так — нет!

— Ты что, не можешь определить какой это корабль?

— Я в ваших кораблях не понимаю ровным счётом ничего!

Я снова сделал красноречивый жест в сторону попугая, но тот закрутил головой с такой силой, что я уж было испугался, что она отвалится.

— Нет? Что значит нет, чего тебе стоит слетать и проверить?!

— Жизни! — вскрикнул наконец-то пернатый ужасным, громким и противным голосом.

— Чего? — только и предположил я, искренне надеясь не получить от него ответ. Он хорошо знал язык, но как-то слишком громко и очень неразборчиво.

— У людей есть средство от всех летунов, — пояснила мне Чикуита нормальным голосом. — Огромные ружья, заряженные каким-то неимоверным количеством дроби.

Тут я припомнил, что в лагере лис рядом с нами я видел всего одну летучую лисицу — кого-то из отпрысков Мирумаса. И она тоже не очень хотела летать при людях.

Пока мы всё это обсуждали и думали над дальнейшими действиями, я даже не заметил как корабль повернулся к нам носом, наконец-то открывая за собой другой корабль — на этот раз действительно поменьше. И пока кто-то из пиратов уговаривал попугая лететь на разведку, я махнул на них всех лапой и сказал пернатому:

— Можно лететь. Это уже точно Кристина и Флёр.

С этими словами я вылез на берег и уселся на песке, наблюдая за тем, как украденные мною корабли плыли медленно, но верно, промеряя перед собой глубину. Хмель давал о себе знать и я немного расстроился из-за того, что моя жена этого не видит — она бы по-достоинству оценила бы работу этих моряков и пиратов.

Все остальные спасшиеся на острове Чикуиты не спешили показывать себя, посчитав, что единственный скучающий на берегу лис не будет сильно интересен людским войскам. До самого последнего момента, пока фрегат не подошёл настолько близко, насколько мог и не спустил шлюпку, полную рыжих зверей на воду, никто мне не верил.

Флёр добралась на остров вместе с большим десантом лис из клана, которые дружно высадились на песчаный берег и погнали лодку обратно. Сама глава клана, приветственно, но немного разочарованно развела лапами в стороны, задавая странный, но вполне уместный вопрос:

— А где все?

Пираты, видимо потеряв всякий интерес к нашим кораблям, скрылись обратно в лагере, и выйти поприветствовать мою хорошую подругу вышла только львица.

— Флёр, лапонька ты моя! — фамильярно начала она, раскрывая лапы в приветственном жесте и идя с ними навстречу лисице. — Я за тебя больше всех переживала!

Лиса не стала откручиваться и останавливать лису, и потому объятия всё-таки состоялись. Флёр стоически вынесла их, не выказав особых эмоций, кошка же явно старалась сдерживаться, хотя бы при бойцах из клана, которые как-то сами по себе построились на берегу, ожидая дальнейших указаний.

— Ты привела подмогу? — спросила Чи, отпуская лису. — Статных, красивых и воинственных самцов, м-м-м…

— Чи, давай разберёмся с делами, — строго попросила у неё Флёр. — Я рада тебя видеть не меньше, но у нас тоже выдался не самый простой поход.

— Но он увенчался отличным уловом, — сказала львица, показывая на огромный, шикарный фрегат, с которого спускали ещё и ещё шлюпки.

— Вот именно. Только нам нужны припасы и матросы для этой штуки, иначе от него толку как с козла молока.

Львица раздражённо фыркнула, махнув лапой.

— Смотря с какого козла, дорогая. У вас не будет проблем с командой — половина местных выживших после резни в лагуне решили, что Кристина трахается с самим морским чёртом, раз вам всем так везёт!

— Забавно, — усмехнулась Флёр. — Половина моих выживших, — лиса показала большим пальцем на корабль за её спиной, — решили строго наоборот.

— В смысле? — не уловила суть львица.

— То, что Кристи хранит верность и порядочность. И поэтому море её любит.

Львица подняла палец к подбородку, закусив его, и хитро-многозначительно протянув непонятную гласную. Флёр ответила ей одним взглядом — все понимали, что это может быть на руку всем присутствующим. Пока они обдумывали эту информацию, к нам на берег прибыло ещё несколько шлюпок, высаживая всех наших зверей — деловитых выдр, которые сразу же поинтересовались, надо ли чего построить или помочь; раненых с лагуны, которым помогали более-менее целые звери и пираты, деловито осматривающие остров. Одной из последних, практически единственной в шлюпке, к нам на берег сошла Кристина и сразу же направилась к нам, а точнее — к Чи и Флёр.

— Кристи, кисонька ты моя…— начала было львица, но кошка недовольно подняла лапу и попросила:

— Давай без твоих любезностей, Чи…

Львица замолчала, улыбнулась и просто сказала:

— Ты жива и невредима…

Кошка наградила львицу скромной улыбкой, как будто их связывало нечто большее, чем просто дружба. Без лишних слов и каких-то других прелюдий, Чикуита проводила весь командный состав в свой скромный лагерь, сразу же пройдя к своему навесу с подушечками, где довольно разлеглась, предложив всем нам непонятно откуда взявшийся кальян. Я мило отказал, сказав, что не курю; Флёр отказалась по своим внутренним причинам, и только Кристина не сдерживалась в брезгливости и отказалась даже как-то слишком резко, расстроив Чикуиту. Львица, впрочем, пожала плечами и затянулась дымом сама, разбавляя бульканьем кальяна не самую ловкую паузу, возникшую между всеми нами, не знающими что делать дальше.

— Ну что, мои хорошие, — выдохнув дымом, сказала львица, — теперь что будете делать?

Ответ нашёлся незамедлительно, и как ни странно, у Кристины.

— По-моему, это очевидно: надо отловить Коппера!

Львица понимающе махнула шлангом кальяна, признавая правоту кошки. Однако Флёр не спешила соглашаться, и наоборот задумчиво уставилась в костёр, потирая подбородок. Кристина, не встретив каких-то серьёзных возражений, решила продолжить, и начала в красках и подробностях описывать самые изощрённые пытки для енота, пока наконец-то своё слово не вставила Флёр:

— Нет, — спокойно сказала она, чем вызвала неподдельное возмущение у Кристины и удивление у Чикуиты:

— Нет? Ты что имеешь в виду?

— Я имею в виду нет, — спокойно объяснила лисица, поднимая взгляд и расправляя плечи. — Пиратскую лагуну так или иначе постигла бы такая участь — кольцехвостый лишь ускорил неизбежное.

— Предлагаешь его простить?! — нахмурилась львица.

— Конечно же нет, — тут же фыркнула лиса. — Это совсем не значит, что я его прощаю или что-то вроде того. Но подумайте сами: во-первых, Коппер сейчас у людей, и даже будучи стукачом у них — участь его незавидна. По крайней мере, я очень сомневаюсь, что он жрёт у них в три горла в капитанской каюте. Скорее, строго наоборот.

Кошки переглянулись между собой и синхронно пожали плечами. Но аргументы у лисы не закончились, скорее, даже наоборот: она только начинала.

— Во-вторых, — продолжила Флёр, — участь предателя незавидна, как ни крути. Такой как он нигде не нужен. По крайней мере, я в своём клане никогда не доверяю тем, кто решил заложить своих. Это просто мерзавцы.

— Сомневаюсь…— вздохнула кошка. — Он для них — настоящий лоцман. Капитан он, конечно, так себе, но он может упростить им жизнь. И если они не совсем дураки — он ни в чём, особо, не будет нуждаться…

— Здесь спорить неразумно, — спокойно заметила львица, выдыхая густой белый и вкусно пахнущий дым, — но что нам делать?

Флёр, оглядев всех собравшихся на совет, сомкнула пальцы перед собой, и призналась:

— Как ни странно, но то, что он сделал, натолкнуло меня на несколько мыслей. Самая первая из них: мы не будем тратить ресурсы на то, чтобы узнавать где он, гоняться за ним, а потом может издеваться над ним — у нас без него по горло проблем. Отпускать его мы тоже не можем, и оттого у меня родилась второстепенная задача: мы должны распространить весть о его предательстве как можно шире, чтобы больше нигде ему даже жалкого медяка не подали. И не важно, решит он предать людей, сбежать от них, или ещё что-нибудь. С таким же успехом енот окажется их же лазутчиком. Нельзя давать ему спуску, где бы он не оказался. Но сейчас нам в любом случае не до него, — заключила лисица. — Сначала разберемся с людьми на суше, а там уже и кольцехвостый получит всё причитающееся.

Кристина заулыбалась во время такой речи Флёр и несколько раз активно кивнула её словам, но упустила кое-что главное, что намного лучше подметила львица:

— Второстепенная задача, а главная?

Флёр оглядела всех присутствующих и заключила:

— Нам нужны бойцы.

— Все, что есть — тут, — подняла брови Чи.

— Этого не достаточно, — покачала головой Флёр. — Нам нужно гораздо больше.

— Больше, — проворковала львица, — сейчас только у людей!

Флёр строго взглянула на большую кошку.

— Их не настолько больше, чем всех, кто может нам помочь! Звери — все вместе, а значит, пришло время звать и остальных!

— Кого например? — на всякий случай уточнила Чикуита, прервав очередную затяжку кальяном.

— Всех, — снова повторилась Флёр и начала наконец-то перечислять, — орков, гномов, — она запнулась на полуслове, потом хлопнула себя по нагрудной пластине своего кожаного костюма, — эльфов и всяких их сородичей в конце концов! А знаете, кто ещё бы нам помог?!

— После всех предложенных вариантов мы все навострили уши.

— Наги! — вспомнила лиса.

Я аж поёжился от одной мысли, что нам придётся воевать бок о бок со страшными мутировавшими полу-рыбами полу-змеями. Но в её словах была толика огромного толка: живущие в воде крайне воинственные твари могли стать неимоверным подспорьем в любом начинании против морских действий людей.

— Морских чертей? — на всякий случай уточнила Кристина.

— Конечно, — шире улыбнулась Флёр.

Повисла пауза.

— Ты шутишь? — усмехнулась Чи. — Наги, орки, эльфы? Да они ненавидят друг друга!

— Нам нужно больше бойцов. — Пожала плечами Флёр. — И ты сама сказала — больше вариантов нет! Разве не так?

— Как ты их вообще уговоришь? — предположила Чикуита.

— Я не собираюсь никого уговаривать — кончилось то время. Я буду платить, — уверенно кивнула Флёр.

Все опять посмотрели на меня, а я лишь устало развёл лапами.

— Ладно, предположим, — заключила Чикуита, но сделала паузу на раздумья. — Предположим, мы найдём кого-то из них, но идейно они останутся теми же упрямцами, что и раньше!

— Ты думаешь, среди таких, как они, мало обычных наёмников, готовых против своих же пойти за звонкую монету? — витиевато спросила львицу Флёр. — Я не понаслышке знаю, что там таких полно. Целые армии.

— Не понаслышке? — приподняв бровь, переспросила львица. — Почему же это я вдруг не знаю того, что знаешь ты, лисонька?

Флёр и Арен многозначительно переглянулись, после чего лиса перешла на полголоса тише, наклонившись к остальным.

— Потому что я — глава клана лис полной луны.

— Это объясняет многое, но не это, — довольно громко возразила Кристина, однако Чикуиту ответ устроил. Пришлось разжёвывать для капитанши отдельно, что сделал её муж:

— Мы существовали не только за счёт торговли тёплым пухом и едой, — пояснил Арен, но Флёр грубо его перебила:

— Существуем, милый. Существуем.

— Конечно. Основной источник дохода клана был военный.

— Кому не захочется получить в своё распоряжение пару-тройку отрядов эвов? — призывно улыбнулась Флёр.

— Вот и нашему королевству такая помощь была нужна. И я заказывал такие услуги у своей жены.

— И как на это смотрел король? — с интересом осведомилась Львица.

— Как на силу, которая за деньги решает проблемы, — ласкового заключила Флёр, взглянув на львицу сверху-вниз.

— И он не пытался на вас давить, подмять под себя? — не унималась Чи.

Флёр с мужем переглянулись и ехидно заржали.

— Поняла, — кивнула большая кошка.

— Ну, чтобы ему было не обидно, мы ему делали скидку, — успокоила её Флёр.

— Кто бы сомневался, — буркнула Кристина.

— Ну да, — ухмыльнулась Флёр. — Сомневаться не приходилось. Вот только иногда задачи были специфичные, и для них требовался иной подход. И тогда я искала наёмников попроще, и зачастую — среди них были очень разные товарищи… Орки — ничуть не хуже эвов, и даже лучше — они мельче и их сложнее заметить. Гномы отлично решали проблемы со всякими подземными жителями, а эльфы могут подстрелить канарейку в глаз. На лету.

Наконец-то пазл в голове у непонятливых сложился полностью. Но всё обломала Кристина:

— Ну наёмники — ладно. Во-первых, простой вопрос: зачем? — спросила кошка, и прежде, чем Флёр успела на него ответить, остановила её, подняв лапу, и продолжила. — А во-вторых, сложный вопрос: чем ты собралась им платить?

Она выразительно посмотрела на меня.

Флёр глубоко вздохнула, словно от неё требовали объяснять очевидное.

— Первое…— она взмахнула лапой, зажимая палец. — ...мы нанимаем ВСЕХ. И людей — в том числе. Если ты думаешь, что я откажусь от роты эльфов или орков — ты ошибаешься. Я найму всех.

Флёр сделала паузу, удостоверяясь, что её поняли.

— Второе — у нашего клана есть кое-какие ценности. Кроме того, — лисица строго глянула на Кристину, — вы же, кажется, пираты? Ну так вот, наприатьте нам чего-нибудь!

— Это будет сложно…— протянула Кристина. — После разгрома бухты экипажи на два корабля наскребутся с трудом…

— Поэтому, мы и отправляемся искать наемников! — веско заключила Флёр.

— Наёмники и команда — не одно и тоже! — веско вставила Кристина, но лиса её перебила:

— Кажется, и тем и тем надо платить, не?

— Надо, — кивнула кошка. — Но команде ты вручаешь своё судно в управление — это слаженный, единый механизм, доверие и понимание!

Флёр саркастично подняла бровь, выразительно смотря на капитаншу. На её сторону встала и другая кошка, знакомая с пиратским делом лучше всех нас вместе взятых.

— Флёр, она права. Дуболомов много и многие из них идут на такое только в крайнем случае, и большинству даже терять нечего. А команда — это сложнее. Особенно, — львица выразительно кивнула куда-то в сторону моря, — для таких посудин, которыми вы разжились.

— Вот именно, — тихо, почти что вкрадчиво, сказала Кристина. — Кому ты доверяешь корабль — большое дело.

Лиса задумалась на секунду, видимо перебирая в голове какие-то варианты, но всё упиралось в то, что без хорошей команды её план не блистал хоть какой-то продуманностью. Однако спасение для неё пришло с совершенно неожиданной стороны.

Несколько матёрых пиратов из лагуны — легко раненных, или вообще не задетых атакой людей, слушавших до этого наш не самый тихий разговор, встали рядом с лежбищем Кристины полукругом. Самый суровый из них — здоровый чёрный волк, напоминавший какого-то маленького родственника Клитуса, вышел вперёд и громко ударил себя перебинтованным кулаком по груди, громко заявляя:

— Я готов быть в твоей команде, Кристина!

У кошки от такого заявления глаза на лоб полезли. Жест и слова волка повторили ещё несколько зверей вокруг лагеря, после чего эти действия стали волнообразно распространяться почти по всему лагерю — только тяжело раненые не били себя кулаком в грудь. А так, это делали буквально все до единого — и стар и млад, и тощие и толстые — за очень редким исключением. Одним из таких исключений была маленькая немая лисичка, которую я заметил неподалеку. Некоторые матёрые вояки клали свои лапы на кулаки молодых самцов, опуская их, мотивируя такой поступок тем, что они пойдут вместо них, ведь им ещё жить и жить. Кристина от подобного представления даже встала с насиженного места, оглядывая несколько дюжин морд, приложивших кулак к груди.

И я понимал её беспокойство, ведь я видел как набор в команду происходил в прошлый раз. В основном, это были отчаявшиеся алкаши и потрёпанные жизнью звери, лишь несколько действительно боевых зверей встали на нашу сторону, но большая часть таверны у Нэнси смотрела на нас криво, если не сказать с презрением. А сейчас — молодые и здоровые, опытные и сильные. Судя по немного испуганному виду кошки — ей, похоже, пришлось бы даже выбирать. Но она, оглядев вставшую пролесицу, громко крикнула:

— Что это на вас нашло, что все захотели служить под моим началом?

Быстрого ответа не последовало. Инициативу перехватил волк:

— Море, похоже, благоволит тебе и твоей команде. Удача преследует тебя по пятам.

Львица довольно прыснула в свой кальян, слегка выпучив глаза. Флёр довольно улыбнулась, подбоченившись на одной из подушек.

Я знал по своей жене как были суеверны не только пираты, но и все моряки в целом. Особенно на кораблях не любили самок, но Эмерлина сделала для себя нехитрое умозаключение: неудачу на море приносят только человеческие женщины. Со зверями вроде нас всё было в порядке.

Я, вспомнив её слова, улыбнулся сам себе. Кристина, приняв слова волка за чистую монету, махнула куда-то в сторону.

— Кубрик! Составь контракт на вояж, да построже! Удача не даётся просто так!

— Ага, она идёт в придачу к одному рыжему прохвосту, — достаточно тихо сказала Флёр, хихикая вместе с Ареном и Чикуитой.

Пришло время уже мне саркастично приподнять бровь.

— Я для тебя просто талисман?

— Не-е-е-е-т, — не очень саркастично протянула Флёр. — Ни один клевер-семилистник не провернёт то, что ты сделал в Хоуптауне!

— Это точно, — усмехнулась львица.

Кристина ускакала куда-то в сторону, где уже импровизировали какой-никакой стол, а помощник капитана уже где-то раздобыл довольно большой кусок пергамента, где размашисто написал пером «Контракт». Не успел кот даже написать что-нибудь ещё почерком поменьше, как тот самый волк, заявивший про удачу, преследующую Кристину по пятам, спокойно попросил у Кубрика перо, и сразу же оставил на листе свою скромную, но сложную подпись.

Львица, наблюдавшая за всем этим со своей лежанки, сладко потянулась до хруста в спине, потом обратно выгнулась, сладко зевнув.

— Что же, — заключила она, — Кажется, проблема с новой командой решена.

Глава 12. Поиски

Утро на острове Чикуиты наступало под стать кошке медленно и вальяжно для абсолютного большинства его слабо дисциплинированных обитателей. Несчастной воровке полностью вынесли весь склад тонизирующего, чаще всего оправдывая это необходимостью дезинфицирующих средств, поминальных препаратов и протирочных материалов для струн. Поминали, протирали и дезинфицировали рьяно, с отдачей и самоотверженностью, и сработало это на удивление неплохо: многие из выживших и оставшихся готовыми к бою и другим трудовым свершениям подписали контракт на вояж с Кристиной задолго до того, как его успели толком составить. Пьяная капитанша почти до утра пыталась вписать туда всякие разные интересные условия вроде массажа лап и полирования сапог, но неожиданно серьёзный и оттого необычайно трезвый Кубрик спрятал бумагу с подписями у себя, заявив, что детали контракта обязательно обсудят в трезвом уме и доброй памяти.

Мне, Арену и особенно Флёр такой подход необычайно понравился. Ждать и чего-то обсуждать до утра мы не стали — отошли подальше от лагеря и устроили себе там две лежанки: одну побольше для Флёр и Арена и одну для меня.

Я отлично выспался и был свеж и полон сил как никогда раньше — даже более того, я практически впервые умудрился проснуться немного раньше Флёр. Сама лисица открыла глаза как только я начал ворочаться на своём месте и сразу поднялась с лежанки, недовольно вытряхивая из копны своих шикарных чёрных волос зелёные листочки и веточки, стоя при этом на четвереньках рядом с Ареном. Быстро уловив мой любопытствующий взгляд, она посмотрела на меня, мило усмехнувшись, а потом уже незаметно для меня нависла над своим мужем, сначала нежно целуя его в нос, потом чуть настырнее, и так до тех пор, пока тот не поднял лапы и не обнял её, прижимая к себе.

Мне же ничего не оставалось, кроме как сесть на земле, поковыряться в ухе и немного отряхнуться.

— Извини, — послышалось со стороны Флёр и Арена. Они сказали это синхронно.

— За что? — поинтересовался я.

— Мы не стесняем тебя… — начал было Арен, но увидев мой непонимающий взгляд, за него продолжила его супруга:

— Своими чувствами?

Я усмехнулся.

— Скорее воодушевляете, — признался я. — Когда всё это кончится, или даже когда я найду Эмерлину — мы вам ещё покажем!

— Тогда не будем отвлекаться, — заключила Флёр, поднимаясь со своего мужа и отряхиваясь. — Давайте приблизим первое как можно скорее.

Мы втроём быстро нашли согласие в этом стремлении. Лиса нашла у себя в подсумках гребешок и по дороге до основной стоянки пиратов успела довольно неплохо вычесаться и прилизаться, чтобы выйти к своим новым подданым такой же восхитительной и уверенной в себе, как и всегда до этого момента.

И это даже не прошло мимо всех глаз — мы сразу же вышли к небольшой части лагеря, где ночевали наши клановые лисы — они уже готовили еду, и даже назначали какие-никакие патрули и дозоры. Почти все спокойно приветствовали свою предводительницу стоя. Рядом с ними расположились выдры — они держались немного особняком и почти не использовали огонь — вместо этого они налепили из глины и земли какие-то печки, в которых уже готовили себе рыбу. Оглядев два ударных отряда, Флёр отправилась с нами к разномастному сброду.

Пираты валялись как попало по основной территории лагеря, в самых разных позах и самых неожиданных местах: некоторые из кошек залезли на деревья, используя толстые сучья как свою лежанку, кто-то собирал себе простейшие лежанки из тропических листьев. Я видел несколько лис, которые делали себе небольшое углубление в земле и сворачивались в них в клубочек, закрывая морду хвостом, но абсолютно большая часть флибустьеров просто валялись на земле в разнобой, будто всю толпу разом прошила насквозь невидимая картечь: кто-то валялся на животе, кто-то на спине, кто-то скрючился на боку, в зловонных лужах собственной блевоты или чего другого.

И только пустые зеленоватые бутылки из-под рома выдавали всю тяжесть этой ночи. Я не мог судить об Арене, но судя по Флёр — они ничего не имела против таких возлияний — по крайней мере сейчас. Меня это начинало откровенно доставать.

До навеса, который смастерили для Чикуиты местные строители, пришлось пробираться как по минному полю: боясь наступить на что-нибудь живое, мокрое, склизкое, или в конце концов просто на разбитую бутылку, мы с Ареном значительно задерживались, но Флёр в своих эльфийских сапогах это волновало мало, а если ей под каблук попадался кто-то живой — это были больше его проблемы, чем её. Хвостов она отдавила немеряно, и тем самым на её пути постепенно просыпался убитый и упитый в хлам лагерь беженцев.

Пройдя наконец-то до предводительницы всего этого, она покачала носком своего сапога носик сапога Кристины — капитанша уже как обычно заснула в сидячем положении, опёршись спиной на одну из балок, подпирающих навес Чикуиты и надвинув на морду свою шляпу. Дождавшись от Кристины хотя бы относительно вразумительного мычания, она наклонилась к кошке насколько это позволял запах перегара и спокойно, вкрадчиво спросила у неё:

— Это ещё долго будет продолжаться, Кристина? — видимо, на правах нанимателя поинтересовалась Флёр.

— М-м-мф-ф-в-в… Что? — донеслось из-под шляпы.

— Эти пьянки, — Флёр обвела лапой поле страждущих до водички пиратов. — Может займёмся делом? — сказала лиса, откровенно маминым тоном. — Может быть уже хватит, а, Кристина?

— М-м-мы набрали команду… — промычала Кристина.

— И решили сразу отъехать в алкогольный угар?

— М-м-м… Угу… Там все… — кошка протяжно зевнула, — настоящие…

— Конечно, — хмыкнула лиса, — только так. А когда дело доходит до боя — так ближайший обрыган сдриснет в ближайшие кусты. А в алкогольном бою все конечно герои…

— Чё ты пристала, — недовольно протянула Кристина. — У нас так. И никак иначе.

С этими словами капитанша потеряла всякий интерес к этой беседе и довольно всхрапнула. Непонятно откуда взявшийся её первый помощник поставил рядом с ней кувшин со свежей пресной водой, и только после этого заметил нас. И особенно — рассерженную таким поведением Флёр.

Однако, в ответ на её недовольную мину, он лишь грустно улыбнулся и дал намного более внятный и развёрнутый ответ лисе:

— Завтра нас всех уже может и не быть. Каждый день — как последний. Многих держит то, что за них выпьют хотя бы не хуже, чем мы пили сегодня за наших павших друзей…

Флёр молча и спокойно приняла этот ответ к сведенью, но даже ухом не повела в ответ. А Кубрик всё равно закончил:

— А вчера мы потеряли много друзей…

— Потеряем ещё больше, если такое будет продолжаться, — спокойно ответил Арен.

Кубрик оглядел нас и кивнул.

— Я знаю. Тоже так подумал вчера под вечер.

Полный кот полез в свою камзолку, доставая из внутреннего кармана увесистую кожаную папку, из которой извлёк сложенный в несколько раз пергамент с подписями потенциальной команды. Бумагу он вручил Флёр, которая немного удивлённо приняла её.

— Вы можете вписать в этот контракт что угодно. Сухой закон — пожалуйста. Мне моя пиратская честь такого не позволит.

— Среди пиратов есть честь? — на всякий случай поинтересовалась лисица, разворачивая документ и оглядывая его и бегло пересчитывая количество подписей.

— А среди воров? — ехидно уточнил помощник капитана.

Мы с Флёр переглянулись, обменявшись зашифрованными посланиями и улыбнувшись. Внезапно за плечом у лисы из ниоткуда возникла ещё спящая капитанша уже двух судов и заплетающимся языком, сквозь сон, пролепетала:

— Ниаого суого аона…

Дёрнувшаяся от неожиданности Флёр чуть было не раскрыла арбалет, реагируя на такое внезапное вторжение в её личное пространство, но быстро успокоилась.

— Так вот как её поднять…

— Если только поднять — то да, — опытно объяснил Кубрик, помахав ладонью перед её глазами. — Разбудить — нет; этого явно мало.

Флёр тоже поводила ладонью перед её носом, но кошка не реагировала ни на один из раздражителей, продолжая стоять на своём и даже периодически похрапывать. Флёр сложила контракт на вояж в его изначальную форму, но не отдала его Кубрику, а попыталась сунуть его в один из подсумков на поясе своей юбки. Помощник капитана ничуть не сопротивлялся такому развороту, даже наоборот — предложил лисе свой кожаный кошель, в который документ без проблем влезал и надёжно хранился. Флёр не стала отказываться от такого подарка — тем более, что у него были ремешки для крепления на пояс, чем она воспользовалась.

Обещав подумать над какими-то дополнительными условиями контракта, она попыталась добудиться до Чикуиты, но её покой куда более рьяно охраняли её гиены, буквально бросившись наперерез Флёр, когда та попыталась пройти к спящей львице. От такой наглости лиса буквально оторопела, а её муж поднял свои пудовые кулаки, доказывая всю серьёзность намерений. Даже я, помня как эти дебилы хотели силой отобрать у меня то, чего никогда не было, на всякий случай проверил ножи в браслете, но увидев две более-менее знакомые морды, которые нас вчера сюда и притащили, отгородил своих друзей от ненужного утреннего лапоприкладства и тихо напомнил рабам львицы:

— Вы понимаете, что если мы вас сейчас убьем, Чикуита не будет об этом жалеть?

— Хоз-йа-ка спит! — прошипел на меня кто-то из незнакомых гиен, и из-за его акцента и произношения наших слов, я даже поморщился. — Иэ-то сви-йа-то-йе!

— Ха, да что ты говоришь, — процедила сквозь зубы Флёр, после чего вынула из раструба сапога людской пистолет и прежде чем пятнистые успели среагировать и хоть что-то сделать — выстрелила три раза в небо.

Вскочили разом практически все, а тому, кто остался на земле, видимо надо было оказать какую-то помощь. Как ошпаренная, с громким и очень недовольным мяу-рыком вскочила и выгнулась дугой Кристина, подскочила на месте сразу на четыре лапы Чикуита, вскочили на обе ноги псы и волки, свалились с сучьев кошки. Только у выдр и у лисов клана было всё в порядке — выдры даже не оторвались от своей ранней трапезы, с упоением наблюдая за развернувшейся перед ними сценой побудки пиратов.

Флёр не стала опускать дымящийся ствол пистолета, всем своим видом показывая кто посмел так грубо выдернуть их из объятий похмельного сна. Кто-то из гиен Чикуиты решил, что будет отличной идеей отомстить за священный сон своей хозяйки, но на середине своего бесславного полёта к лисе был не менее бесславно нокаутирован одним-единственным ударом в затылок в исполнении моего большого и доминантного друга, по совместительству — мужа той, на кого он собирался напасть. Гиен буквально впечатался мордой в землю и там затих. У остальных отваги сразу же поубавилось.

Чикуита первой пришла в своё адекватное состояние и поднялась на обе лапы, совершенно не возмущаясь действиями Арена, но искренне возмущаясь стрельбе.

— Ты охренела? — коротко, но ёмко спросила львица лису.

— А вы не охренели столько дрыхнуть? — парировала её выпад Флёр. — Мы тут не в круизе и не вояже. У нас война на руках — каждая минута на счету.

— Ты могла нас выдать, — попыталась приплести хоть что-то и как-то Кристина, пытавшаяся усадить свою шляпу на макушке.

— Нас могли найти и так — к западу от этого острова на приколе стоят два угнанных человеческих корабля! Какого хрена все так расслабились?!

Мы с Ареном на всякий случай отошли от разошедшейся и окончательно проснувшейся лисицы, поскольку она, оказавшись в центре не самого дружелюбного внимания, не стихла, а наоборот — развернулась со всей командирской широтой.

— Вы стали забывать против кого мы сражаемся?! — на всякий случай погромче напомнила всем присутствующим Флёр. — Нас бы всех тут перебили бы! Даже наверное патронов пожалели бы, — лиса потрясла людским оружием. — Вас бы всех закололи бы во сне! Ни дозоров, ни постовых, нихрена! Вы с этим собрались дать отпор людям?!

Пираты, у которых только начинала просыпаться совесть или ответственность, подали голос:

— Дозоры выставили лисы из клана!

— И помогли им только выдры, — парировала Флёр. — А вы тупо бухали всю ночь и на утро ни на что не годны!

— Если бы у нас был хоть какой-то план действий, к которому надо было быть готовым — мы бы были готовы, — держась за больную голову, посетовал какой-то волк, валявшийся чуть ли не ближе всех к Флёр. — А так — куда торопиться и чего суетиться?

— План уже есть, — твёрдо сказала Флёр, но прежде чем она успела продолжить, её звонко перебила Чикуита, на правах старшей по острову:

— Да ладно?! Когда успели?

— Встали раньше всех и успели, — отрезала лиса, разворачиваясь к ней на каблуках, — Нам понадобятся корабли поменьше.

Львица чуть подавилась, и в следующую секунду, судя по выпученным на мгновение глазам, подавила в себе то ли отрыжку, то ли рвотный позыв, что лишь на миг разрушило её властный и статный образ деловой львицы, знающей всё про всех. Она вернулась к нему, постучав себя кулаком в грудь и удивлённо наклонив голову.

— Не, — сказала Старушка Чи. — Для начала надо хорошенько позавтракать, чтобы как следует обдумать ту глупость, что ты сейчас сказала, лисонька…

Флёр пропустила мимо ушей и спустила на тормозах всё, что ей в одном предложении умудрилась сказать львица, и охотно согласилась на завтрак. Его должен был организовать какой-то гиен Чикуиты, но тот оказался впечатанным мордой в землю, без сознания. Толку от него не было никакого, поэтому все вместе мы поживились тем же, чем перебивалась остальная команда.

И это оказалось даже не так плохо, как хотелось бы — видимо, закуску эти пьянчуги организовывать умели и делали это хорошо. Набивая желудки всякой снедью, что смогли найти после групповой попойки, мы почти не общались, но Чикуиту любопытство победило первую, и львица с набитым ртом возмущённо выпалила чуть ли не мне в морду:

— Зачем вам ещё корабли? Да ещё и хуже тех двух, что у вас уже есть?

Флёр спокойно дожевала какую-то рыбину и совершенно спокойно, внятно ответила:

— Чтобы не привлекать к себе внимания…

Ответ оказался настолько же простым, насколько и гениальным, что остаток завтрака провели в тишине. Когда он наконец-то закончился, мы дождались пока закончат остальные, и все, кто был на острове Чикуиты, собрались вокруг одной лисицы.

Флёр потребовала у основной толпы организовать ей самый большой стол, чтобы не разматывать карты прямо на земле. Сами карты причитались с Кубрика, который был послан за ними на корабль. С Чикуиты пока что потребовались лишь письменные принадлежности, что она щелчком пальцев перепоручила одному из своих гиен, сказав, что это можно доверить даже им.

Пока мы ждали, пока пираты сколотят из подручных средств какую-нибудь поверхность, похожую на стол хотя бы издалека, а также Кубрика с картами, Флёр беспокойно ходила вдоль побережья, обдумывая свой план. Я с Ареном сидел неподалёку, рядом с лагерем клановых лис, ожидая своей участи — лисица даже достала откуда-то клочок бумаги и начала что-то записывать.

Лисица, которая привыкла во всём полагаться на себя и собственную память начинала записывать — а значит, намечалось что-то очень серьёзное, если не сказать грандиозное.

Я даже немного побаивался того момента, когда Кубрик причалил к берегу на шлюпке и выпрыгнул из неё, держа в лапах длинный тубус с бумагами. Мы помогли ему затащить лодку на пляж и вернулись в лагерь беженцев, в котором к этому времени уже успели соорудить довольно большой, массивный, не очень ровный, но зато крайне прочный стол. Нашли даже какие-то доски, которыми накрыли круглые брусы, образуя всё-таки нормальную, ровную и пригодную для письма столешницу.

Флёр уже стояла у стола, что-то обсуждая с Чикуитой. Судя по серьёзному виду обеих, они перешли таки к делу.

Мы втроём: я, Арен и Кубрик — подошли к столу, и за нами собралась толпа остальных зверей, ожидавшая своих задач. У некоторых зверей в глазах я видел неподдельный энтузиазм и готовность к бою, и это радовало.

Флёр встретила нас — и особенно Кубрика — лёгкой улыбкой и достопочтенным взглядом, и жестом показала на стол. Кот прочитал всё правильно — раскрыл кожаный тубус и явил на свет самую большую и самую подробную карту, которую только смог найти, и парой движений разложил её на импровизированном столе. Тут же нашлось несколько чарок, ещё местами недопитых, чтобы прижать края карты к столу, и в лапе у Флёр оказался довольно простой мелок белого цвета, с которым она наклонилась к карте, катая камешек между пальцами.

— Ну что, — начала она, — кто-нибудь покажет нам, где мы сейчас находимся?

Чикуита вызвалась первой, несмотря на Кристину и даже нескольких пиратов, показать своё мастерство в навигации. Львица указала своим острым когтём в маленькую, практически незаметную точку на карте в верхнем левом углу для меня, зато в правом нижнем для Флёр. Лиса сразу же потянулась туда и обвела указанное место мелом, беспощадно портя карту к ужасу Кубрика. Кристина даже сочувственно положила ему лапу на плечо, но рыжая не обратила на это никакого внимания.

— Мы слишком долго были для интервентов сопротивлением, — начала Флёр, — люди считали нас… Да и кого я обманываю — считают до сих пор. Никем. Даже не костью в горле их военной машины, у которой лишь одно предназначение — истребить всех нас до единого. Они не делят нас на виды, не смотрят на женщин или детей. Да, кто-то из нашей братии может показаться им нужным — но тогда они используют нас как рабов.

Нагнав ужасу, Флёр осмотрела собравшихся у карты — никто не был ни удивлён, ни ошарашен. Все всё и так знали.

— Вчера я кое-что осознала и поняла. Мы не станем у людей костью в горле — этого мало. Мы встанем перед ними в полный рост — противником, с которым им придётся считаться и обращать на нас внимание. Только так мы сможем оттянуть на себя их внимание — отвлечь их от того геноцида, что они уже устроили, перетянуть в нашу сторону их ресурсы и живую силу. Мы объявим им войну, с которой они будут вынуждены считаться.

Эти слова тоже не возымели особого эффекта, но Флёр продолжила.

— А значит, нам понадобится вся помощь, на которую мы сможем рассчитывать, так или иначе. На карту поставлены не только наши жизни, так что мы берём в наши ряды всех — без исключений: и зверей, и орков, и нагов — кого угодно, кто готов взять в свои лапы, щупальца, да чего бы у них там не было, оружие и отстоять свою жизнь здесь и сейчас. Нам нужны идейные и нам нужны наёмники — и этим, — лиса выпрямилась над столом, — займёмся мы втроём, — она обвела меня, себя и своего мужа. — У Арена — огромные связи в звериных государственных отношениях, он дойдёт до королей и их приближенных. У меня — гигантский опыт работы с наёмниками.

Все взгляды уставились на меня, поскольку специально для меня лисица сделала весьма драматичную паузу.

— У Ренара — огромное количество должников и опыт во всём. Даже в таких делах.

Я спокойно кивнул.

— И пока мы втроём немного попутешествуем, для вас у меня тоже есть свои задачи, которые вам должны понравится. Чи!

Львица, давно потерявшая интерес к пафосным речам Флёр и которую больше интересовали когти на лапе, встрепенулась.

— Чего Чи? — тут же ответила она. — Я и так разрешила тебе сделать свой маленький остров твоей базой операций!

— Этого мало, — отрезала лиса. — Мне нужны ресурсы для всей нашей компании. Надёжные и хорошие поставщики.

Львица хмыкнула, закатив глаза.

— Конечно, снизвели меня до торгашки…

— Ты можешь это сделать? — на всякий случай уточнила Флёр.

— Ну конечно могу! Дай мне пару недель — я построю здесь ещё одну лагуну!

— То что нужно. Но это не всё, — хитро заявила Флёр.

— Опять я? — на всякий случай уточнила львица.

— Конечно, ведь кто ещё организует мне разведку и оперативные данные…

— Ты мне дорого заплатишь за всё это, — напомнила ей Чи.

— Заплачу — не сомневайся, — кивнула ей лиса и перевела взгляд на Кристину. — И кстати, об оплате.

Она выразительно посмотрела на Кристину, Кубрика и основных пиратов за их спинами. Они с готовностью былых дипломатов взгляд выдержали — только Кристина сложила лапы на груди и перешла в словесную атаку:

— Ну давай, скажи, чем ещё нам предстоит заняться кроме того, что мы делаем лучше всего!

Флёр улыбнулась ей в ответ так ехидно, что даже мне стало не по себе — показалось на миг, что взрослая лиса начнёт строить кошке рожицы как какой-нибудь щенок.

— Грабьте, — сказала Флёр, не дожидаясь дальнейшего, — будьте пиратами, делайте то, что у вас получается лучше всего, — пояснила она, но на миг осеклась и опять же ехидно уточнила. — Ведь ты это имела в виду?

Предложение лисы было встречено пиратами не сказать чтобы неоднозначно — основной сброд уже даже хотел было возликовать, а вот Кубрик саркастично выдохнул в сторону, но тоже с улыбкой. А уж какой оскал выдала в этот момент Кристина — описать было трудно. У кошек это вообще получалось забавно, в отличие от псовых.

Но прежде чем они бросятся в пляс от предстоящей работы, Флёр решила их немного осадить:

— Прежде чем вы пуститесь во все тяжкие, прошу запомнить: корабли и всё, что на них, принадлежит мне, и вы, — она вынула из подсумка контракт, который ей утром отдал Кубрик и потрясла сложенным листом рядом со своей мордой, — все до единого — тоже.

Вот этому Кристина откровенно удивилась, а Кубрик даже немного испугался, но Флёр опять их опередила, прежде чем они начали спорить:

— Все ваши компенсации будут ровно такими же, как обычно, но строго до одного момента, — пояснила Флёр Кристине, — Вы выкупите у меня эти корабли. За живое золото, которое я потрачу на наёмников. Понятно?

— Кто определит стоимость этих кораблей? — деловито поинтересовался Кубрик, доставая свой блокнот.

Флёр немного призадумалась, но потом выразительно глянула на возлежащую рядом львицу. Чи от её прожигающего насквозь взгляда всплеснула лапами.

— Опять я?

— У тебя огромный опыт, — пожала плечами Флёр.

— И ещё кое-что огромное, — неуместно заржал кто-то из пиратов в задних рядах, и оказалось — очень кстати.

Гиены с рыком сорвались со своих мест, явно собираясь накостылять обидчику их любимой хозяйки, однако сама львица лишь царственно скосила глаза.

— Кто это сказал? — Проворковала она голосом, подобным лезвию, смазанному медом. — И хватит ли яйчишек повторить это мне в глаза?

— Чи, сейчас не время… — примирительно подняла ладони Флёр, но из толпы снова раздался голос, но уже намного глубже, так, чтобы не было понятно кто говорит:

— Извиняюсь, мэм! Я имел в виду ваше достоинство…

— Вот то-то же! — хмыкнула львица, и поправила свой бюст ТАК, что я испугался, что вот-вот покажуться соски, а затем опустила лапы на пояс и поправила его заметно ниже подвздошных костей.

— Хватит! — Осуждающе взглянула на львицу Флёр.

В ответ на это Чи довольно ухмыльнулась и влажно скосила глаза на лисицу:

— Что? Чем богаты, тем и рады!

— Ты поможешь со стоимостью кораблей?

Львица пожала плечами:

— Всё золото архипелага и прибрежных сёл и городов на две мили вглубь.

— Я серьезно, — нахмурилась лисица.

— Я тоже, — спокойно кивнула Чи и обвела присутствующих широким жестом лапы.

— Тут нет никого, кто сможет заплатить такую цену.

Она взглянула Флёр в глаза:

— Авизо, с пушками — это целое состояние. Тысяч сто в имперских марках, и вдвое больше в местной валюте... Плюс орудия и припасы к ним…

Львица выпятила нижнюю челюсть и неопределенно закатила глаза.

— …это тысяч 170-180. Безумные деньги. А фрегат — в два-три раза дороже.

Подумав, Флёр обратилась к Кубрику.

— Ты не мог бы рассчитать…

Кот показал лисе раскрытую ладонь и что-то записал в своём блокнотике. Одну из строчек он показал Кристине, и та ему кивнула.

— Вы даёте нам корабли в такую аренду, и мы готовы принять ваши условия, — уверенно заявил Кубрик. — И взять на себя дополнительные расходы — конечно же ради победы над нашим общим врагом — как на море, так и на суше.

— Мы же тут все за общее дело в, конец-то концов, — устало кивнула Кристина. — Хотя по мне — это слишком официально…

— Это деньги, деточка… — назидательно произнесла Чи. — А когда речь идет о таких огромных деньгах — с ними нельзя иначе.

Флёр согласно закивала, но Кристина предупредительно подняла лапы, поясняя:

— Я не то имела в виду! В текущей ситуации вы могли просто попросить нас сделать это! К чему эти приказы, контракты, условия! Всё это? Береговое братство почти разгромлено, куда вы пойдете с этими контрактами? В суд к людям?! Мы — свободные звери и делаем то, что делаем лучше всего!

На этот раз кто-то из дальних рядов бросил лишь короткое “Йа-р-р-р!” в пустоту, после которого воцарилась крайне неловкая тишина в совещании.

Разбить его решилась Флёр.

— Это просто для порядка и летописи, Кристина, — пояснила Флёр. — В вашей свободе и способности пиратствовать я ни на секунду не сомневаюсь.

Кристина лукаво посмотрела на лису, но та совершенно не понимала что от неё хотят. Помощь пришла неожиданно: тот же голос в дальнем ряду пиратов тихо спросил:

— Йа-р-р-р?

Флёр улыбнулась и тут же всё поняла, широким жестом поднимая в воздух выхваченный из раструба сапога пистолет и громогласно провозгласив:

— Йа-а-а-ар! — закричала она, и ей тут же вторили несколько дюжин лужёных пиратских глоток. Отдельно выделились Кристина и Кубрик — я даже подумать не мог, чтобы пухлый котяра мог скривить настолько озлобленную и дикую морду, когда он выдал этот клич.

Когда всё слегка затихло, Кристина перехватила инициативу, махнув оголённым лезвием в сторону лисы:

— У нас есть два лучших корабля в жизни до этого момента, команда! Мы выплатим свой долг и получим этот контракт обратно! — провозгласила она, уже куда более оживлённым тоном. — Вы знаете что делать и как это делать! Сделаем это!

С этими словами кошка отошла от стола с картой и принялась налево и направо раздавать указания, назначать на какие-то морские должности, и конечно же самое главное — распределять свою команду на два корабля сразу. Когда же капитанша увела от себя основную толпу, к нам, к карте подошли представители клана лис и выдр, которые были с нами. У Флёр был план и для них. Первым она обратилась к выдрам:

— Эук, — обратилась она к вожаку. — Дай нескольких своих лучших пловцов в помощь пиратам — а то они без вас больше оставят на дне, чем привезут сюда.

Выдр хмуро кивнул и молча пригласил нескольких добровольцев из его отряда к действию.

— Нобль, — обратилась Флёр к своему бойцу, — с тебя организация аутпоста клана лис полной луны на этом острове. Возьми всех, кого нужно. Кого не нужно — отправляем на большую землю — надо собрать и спасти всех наших соклановцев.

— Будет сделано, — с неглубоким поклоном сказал лис.— Я рад, что вы вернулись к единоличному правлению, Флёр.

— Не то чтобы у нас сейчас был выбор, — недовольно буркнула лиса, жестом отпуская лиса делать его работу.

Наконец-то мы остались втроём и Чикуитой. Её гиен, как обычно обитавших где-то рядом с её лапами, я уже не считал. Флёр выдохнула поспокойнее и обратилась к львице уже привычным, спокойным, а не героическим тоном:

— Теперь поняла, зачем нам кораблик поменьше?

Старушка Чи положила свои большие лапы на пояс, и чуть наклонив голову, приподняла бровь.

— Если честно, то — нет…

— Нам нужна посудина — проплыть вдоль берега — разведка и все такое. Чтобы не гонять большие корабли.

— Каботажное плавание? — здумчего закатила глаза львица. — Вельбот под парусом подойдет?

— Не знаю, — пожала плечами Флёр. — На нем можно без лишней болтанки проплыть отсюда до старой столицы?

— Не, ну болтанка никуда не денется, — объяснила львица, — маленькое водоизмещение, знаешь ли. Но я знаю нескольких спасшихся с нашей гавани — выберете у них из того что осталось…

— Можно рассчитывать на что-то конкретное? — поинтересовалась Флёр.

— Ну, ничего конкретного у меня для тебя нет, дорогуша! — всплеснула лапами Чикуита. — Давай сначала разберёмся с тем, что есть!

Флёр капризно выпятила нижнюю губу. Мы остались на своих местах, недоумённо переглядываясь: торговка походу просто встала и вышла из неприятного ей диалога, и оборачиваться не собиралась.

— А что, так можно было что ли? — спросил я у Флёр, усмехаясь.

— Честно говоря, я полагала, что такая запасливая торговка как она сможет несколько больше… Если не будет подходящей лоханки, нам придется гонять “Месть Эмерлины”. А это опасно — мы будем у серых берегов: там, где хозяйничают передовые отряды людей… — недовольно заметила она.

Львица замерла в недоумении.

— Торговки?! — переспросила она.

— Думаю, в коммерции она привыкла полагаться на пару своих весомых аргументов, — поддакнул Арен вполголоса, показывая на себе увесистую грудь львицы, — и эпатаж!

Чи хищно стрельнула на него глазами.

— Радость моя…— проворковала она, обращаясь к целителю. — У меня кроме этих…— она обвела свою грудь, — …“аргументов”, есть и другие! — Чи развернулась и звонко шлепнула себя по роскошной ягодице.

— И я даже могу стянуть эту тряпицу и показать! Или сесть тебе на морду — как пожелаешь! Но пожалуйста… — она молитвенно сложила перед собой лапы, прекратите требовать от меня исполнять невозможное! Бухту разнесли! Осталось — то, что осталось!

Повисла напряженная пауза, которую снова нарушила львица

— Ладно, пошли, посмотрим, что у нас есть…

Чи повела нас почти через весь остров, на противоположную его сторону, где под развесистыми пальмами, замаскированные нарубленными ветками и разлапистыми листьями, стояли на причале несколько лодок — от совсем крошечных яликов до приличных размеров баркасика с небольшой надстройкой под парусом. Я сразу настоял на баркасике с сарайчиком — там хотя бы можно было спрятаться от дождя, ветра и морских брызг, но Флёр была непреклонна — выбрав гичку под парусом. Небольшая посудина с одним маленьким, по сравнению с фрегатным, парусом, в которой могло поместиться с дюжину зверей. Однако, в ней даже можно было уверенно стоять.

Чикуита отлучилась на пару минут и вернулась с небольшим черным медведем, который, выслушав нас, заявил.

— Сто золотых!

-Да ты оху!!!… — Дернулась на него Флёр, но была поймана за плечи Ареном, который успокоительно протянул.

-Ш-ш-ш-ш-ш!...

Однако медведь сохранил невозмутимость.

— Это мое единственное имущество, которое у меня осталось, — объяснил он. — Кроме того — это вы отпустили Коппера живым. И он привел людей.

— Чи говорила, что люди все равно нашли бы бухту, — заметил я.

— Возможно, — кивнул владелец лодки. — Но это заняло бы не один день, и у нас было бы время сбежать. Пока они нашли бы бухту, пока промерили бы глубины лотом, потом проволокли бы буксиром на веслах по фарватеру, ожидая прилива. Это все не сделать незаметно… А не так — под полными парусами с орудийными портами на распашку и десантом на палубах.

— Но сотня золотых… — Многозначительно протянул я.

Медведь бесстрастно взглянул на меня.

— Так вы — сухопутные крысы. И лодку свою я наверняка уже больше не увижу. А кроме неё у меня больше ничего нет.

— Хер с ним, — неожиданно махнула лапой Чи и подмигнула нам. — Сочтёмся!

После этого львица загрузила на борту нашей лодки запас провианта, воды и оружия. А пока это все грузили, Чи нашла нам моряка-гризли по имени Бойер, которого все сокращенно звали Бо. Он должен был стать нашим лоцманом и командой. Без лишних разговоров и торогов тот спокойно и уверенно прошёл на новое плавсредство и начал заниматься его подготовкой. Я пока был на берегу, внимательно за ним наблюдал, замечая в его действиях знакомые и простые алгоритмы.

Флёр, перебиравшая подсумки с патронами и болтами к оставшемуся арабалету, обернулась ко мне, и положив лапу на плечо, грустно сказала:

— Я бы тоже хотела, чтобы этим занялась Эмерлина.

Мне ничего не оставалось, кроме как грустно хмыкнуть. Пока приходилось довольствоваться тем, что есть.

По завершению приготовлений, Бо с нашей с Ареном помощью вытолкал лодку в большую воду одновременно с успевшей запрыгнуть на борт Флёр. Забравшись на борт, Бо поднял парус, а мы, на правах суперкарго, расселись на сидениях для гребцов. Бодро взяв в лапы канаты, тянувшиеся к парусу, и велев нам всем пригнуться, как только все расселись по своим местам, наш капитан ловко поймал ветер и развернул парус в, казалось бы, противоположную сторону, но мы поплыли примерно туда, куда нам и надо было.

— А куда мы плывём? — на всякий случай уточнил я.

— Чикуита сказала — вам надо найти выживших для экипажа и войны, и хорошую посудину, — напомнил Бойер с каким-то странным сарказмом. Мы все втроём — будучи от природы проницательными лисами — это почувствовали. Оставалось на этом только сыграть, и этим воспользовалась Флёр:

— А эта чем эта плоха? — крикнула Флёр медведю с носа на корму.

— Это — гичка, — крикнул ей в ответ Бо, — большая лодка.

Он словно бы общался с несмышлёными щенками.

— А нам нужна яхта или хотя бы баркас побольше.

— Хорошо. И где это все искать? — поинтересовалась Флёр. — Не хотелось бы нарваться на людей в этом утлом судёнышке!

— Согласен, — кивнул Бойер и указующе ткнул толстым пальцем в сторону прибоя. — Пройдем двадцать-тридцать миль вдоль берега, но не дальше.

— Но тогда тебе придётся покатать нас в самые разные злачные места…

— Любой каприз за звонкую монету!

— Заплатим, — уверила его Флёр, но медведь хитро усмехнулся:

— Предпочел бы золото сейчас. Без обещаний. Если не доживём до конца похода — мне оно душу согреет.

Флёр оглядела нас с Ареном, сидящих под парусом. Арен сразу развёл лапами, но его жена знала даже лучше его самого. Карманов в плаще у лиса не было, как и наличности. Она больше смотрела на меня.

У меня было с собой несколько золотых, но расставаться с ними сейчас я не желал, поэтому, по-хозяйски откинувшись и закинув ногу на ногу, позвенел монетками в жилетке, давая понять, что у меня не так уж и много денег. Но спокойно сказал Бойеру простые слова:

— Никаких обещаний. Правь к ближайшему порту — вы там поищите наёмников, а я найду чем поживиться.

На это медведь удовлетворенно кивнул, и коротко глянув на положение солнца, послюнявил палец и приказал:

— Пригнитесь!

Мы с Ареном дружно согнулись что было сил — над нами пролетела увесистая балка, державшая низ паруса, а сам Бо налёг на руль так, что я даже почувствовал, как меня тянет в сторону от поворота. Мы набирали скорость и мчались в неизвестное на всех парусах.

Через пару часов, когда мы обогнули очередной мыс, а я только-только привык к постоянной тряске и болтанке, на берегу показалась группка строений — классическая прибрежная таверна с конюшней и постоялым двором. Ничего особенного, но даже в таких местах я отлично знал, где и как можно было разжиться золотом. Флёр глянула на меня через всю лодку — я незаметно ей кивнул, и лисица молча показала Бо к стоянке. Медведь без лишних слов быстро скорректировал курс.

Бо подвёл нашу лодку к берегу, пока по дну не зашуршала галька пляжа, после чего он выскочил за борт и выволок лодку на берег насколько смог. Мы втроём сошли на берег сразу за ним, оглядываясь и боясь привлечь лишнее внимание, но Бойер всё равно предупредил:

— Будьте внимательны, — озабоченно сообщил медведь проходящей мимо Флёр. — Тут, уже могут хозяйничать люди.

— Учтем! — отрезала Флёр, и не глядя, инстинктивно поправила арбалет на левом запястье.

Этот жест был хорошо мне знаком — шуметь, как минимум сразу, она не собиралась. Раньше у неё хотя бы выбора не было: она делала все дела тихо и точно. Теперь же её планы делились на “тихие” и “громкие”.

Бо остался у лодки, а я с Ареном и Флёр, оглядываясь, двинулся к местной таверне. У нас были разные цели, но место для их исполнения — одно, что не могло не радовать.

У покосившегося и почерневшего от вечной сырости домика, половина которого буквально висела в воздухе над небольшим обрывом, подпёртая парой брёвен, были маленькие окна с цветным стеклом, поэтому рассмотреть предварительную обстановку внутри никто из нас не смог... У двери под вывеской “Под растоптанной медузой” Флёр задержалась и несколько раз повела носом.

— Будь тут люди, здесь бы уже смердело табаком, порохом и сталью…— произнесла она вполголоса, размышляя вслух. И уверенно толкнула дверь. Я сделал шаг в сторону, уходя с линии прямого взгляда, чтобы всем показалось, будто в заведение входят только двое, но мне было всё очень хорошо видно.

За стойкой таверны в одном лишь кожаном фартуке высился приметный и довольно мускулистый орк — видимо, хозяин таверны. В последнее время я почти не видел их представителей в своих краях, а путешествовал не так далеко, чтобы с ними встречаться — разные расы расползлись по континенту и заняли свои места. Но я знал что орки — мускулисты от природы и очень сильны и выносливы, так что даже уборщики у них выглядели заправскими атлетами на фоне тех же людей и некоторых запустивших себя зверей, что вызывало нехилую зависть. Однако и у них в расе последнее место должно быть кем-то занято, и кому-то приходилось протирать стаканы в какой-то забегаловке. Оторвавшись от этого несомненно важного дела, он поднял взгляд на звякнувший колокольчик — и мигом перестал мирно протирать стакан:

— Эй! Вам сюда нельзя!

— С какого это рожна? — с вызовом рявкнула Флёр. По интонации я понял, что реакция тавернщика её задела.

В и без того тихой таверне воцарилась полная тишина. Любопытство победило: я мигом огляделся и увидел в крыше достаточно большую щель, а рядом — несколько бочек. Воспользовавшись ими как лестницей, я практически моментально проник в заведение таким образом, что меня никто и не заметил.

— Вы что-то имеете против лис? — на всякий случай уточнил Арен как раз в тот момент, когда я, вцепившись в несущую балку всеми четырьмя лапами, оказался практически над орком.

— Конечно, именно против лис! Аллергия у меня на вашу шерсть! — подался вперед орк. — А ещё тут шастают имперские патрули! Если они вас тут найдут — меня вздёрнут с вами!

— А они тут часто бывают? — поинтересовался Арен.

— Еще как! — тавернщик выразительно поднял брови.

Флёр обвела таверну взглядом — в помещении было пусто, только за столом, в углу мирно похрапывал пьяный гном. Я между тем уже переместился за спину орку и увидел его местную сокровищницу — вот это заставило меня разочарованно выдохнуть и нарушить свою маскировку. Я спрыгнул на пол, похлопав его по правому плечу, сам обходя его слева — так он не сильно удивился, когда я оказался рядом с ним практически из ниоткуда.

— Хорошо, — мрачно кивнула воительница. — Только скажи, где мы можем найти вольных стрелков или наемных клинков?

— Уж явно не тут! — рявкнул орк, провожая меня взглядом.

Я развёл лапами перед ней, давая понять, что даже мне здесь нечего ловить, и она, не отвечая, развернулась на каблуках и направилась к выходу:

Уже в дверях владелец таверны окликнул нас.

— Я бы на вашем месте не причаливал к паре следующих заведений, — доверительно сообщил он, явно смягчившись, видя, что мы не начали буянить в ответ на его отказ.

Флёр на секунду задержалась, обдумывая сказанное, потом кивнула и вышла.

У лодки лисица властно махнула ожидавшему нас медведю.

— В путь!

Медведь вопросительно посмотрел на меня. В голове пронёсся ворох хитрых ответов, всплывших в голове по наитию: «Ну я же сказал в порт, а не в какую-то забегаловку», и всё в таком духе, но я решил пойти честно и прямолинейно:

— Здесь нечего брать, — сказал я медведю. — Поверь, я знаю когда можно, а когда это не стоит даже тех грошей, которые я бы мог тебе своровать.

— Благородный воришка, а? — недовольно прохрипел медведь мне в спину. — Ты не сможешь водить меня за нос вечно.

— А я и не собираюсь, — признался я ему, усаживаясь на лавку в лодке. — Сам сказал — благородный же.

Медведь хмыкнул и одной нижней лапой оттолкнул лодку от берега. Несколько секунд я смотрел на него, думая, что он вот-вот бросит нас одних, но потом он всё-таки прошёл к лодке и залез на борт, берясь на снасти.

Некоторое время Флёр мрачно смотрела на плывущую за бортом воду, а потом отрешенно заметила мишке-рулевому:

— У следующей корчмы — причаль подальше…

— Но зеленокожий сказал…— осторожно заметил Арен.

— Я помню!.. — поморщилась лисица и взглянула на мужа, — …просто убедимся, что он не врал.

Но орк не обманул — у следующей таверны мальчишка-человек, лет пятнадцати, старательно чистил нескольких лошадей. Тут же, у колодца, о чем-то увлеченно болтала пара солдат в знакомых синих мундирах.

Над трубой таверны столбом поднимался дым — там явно готовили еду на большую толпу.

— Плывем дальше! — прорычала Флёр, скрываясь в кустах, из которых мы на всё это смотрели.

Третья таверна оказалась брошена — судя по меху и кое-каким оставленным вещам, она принадлежала морфам, которые бросили свой дом и кабачок, спасая жизнь…

И только ближе к вечеру у четвёртой таверны светились окна, но при этом не было табуна лошадей. Но даже при этом, Флёр все равно нарезала круги по кустам, то и дело принюхиваясь.

И только когда стало совершенно очевидно, что тут людей, как минимум пока — нет, Флёр вышла из зарослей и двинулась к двери.

Правда, толкая дверь под вывеской «Адмирал Вилларье», мы не ожидали чудес.

В полутёмном помещении вкусно пахло тушеным мясом, душистыми приправами и копчёностями.

Тут всё было мирно, словно бы и не было войны.

Флёр огляделась — я сразу за ней, решив здесь не испытывать воровские навыки.

Посетителей было немного — за столом слева сидела пара — гном и рысь-морф в лёгкой броне наемников, чуть дальше — одинокий эльф в плаще с глухим каблуком. Меня сначала удивил его мрачно-удручённый взгляд и запах алкоголя, но затем я заметил на руке держащей стакан кольцо явно магического происхождения — на небольшой золотой цепочке висели какие-то другие колечки и камешки. Наверняка во время работы магии эти колечки должны были не висеть, а левитировать над кольцом, извиваясь в причудливых узорах — маги любили подобные артефакты. Мне лишь оставалось понимающе хмыкнуть — еще один маг вмиг стал никем.

Последним посетителем, была юная эльфийка с короткой и крайне нехарактерной для их расы стрижкой “под мальчика”, в дешёвом наряде рядового наемника или искателя приключений: белая рубаха с коротким жилетом из толстой кожи и холщовых бриджах со старыми ботфортами.

Флёр бросила перчатки на соседний с эльфийкой стол, и оглядевшись, по хозяйски плюхнулась на стул; мы с Ареном последовали её примеру.

Гном с рысью тут же уставились на нас. Флёр, не глядя, вытащила револьвер и небрежно брякнула на стол.

Это привлекло к нам всеобщее внимание.

— Тут есть вольные наёмники, готовые к службе? — властно отчеканила лисица.

Рысь с гномом переглянулись, а эльф-маг покосился на нас как на буйнопомешанных.

И только сзади уверенно раздался звонкий девчачий голос.

— Есть!

Флёр скосила глаза и бросила оценивающий взгляд: стрижка остроухой девчонки не была данью моды — слишком грубо и неряшливо её обкорнали; рубаха на размер больше, чем нужно; жилет из воловьей кожи — броня для наёмника-новичка; дешёвая шпага с ржавчиной на ножнах… Даже ботфорты были потрёпаны и потёрты, и судя по всему, не спасали от влаги…

Эльфийка недовольно нахмурила бровки, но это показалось для Флёр даже уморительно. Она перевела взгляд на лисицу, но та в подобострастном жесте сложила ладони вместе, обращаясь к ней:

— Ценю рвение, милая, но у нас большие дела. Несоизмеримо большие.

— Настолько «большие», — саркастично усмехнулась эльфийка, — что вы вынуждены таскаться по трактирам в поисках тех немногих, кто остался?

— Что ты хочешь этим сказать, малявка? — прищурившись, спросила Флёр.

— Только то, что уже сказала, — усмехнулась белокурая наёмница. — Да и потом, ты носишь нашу броню…

Флёр коротко стрельнула глазами вниз, на свой кожаный костюм.

— И что?

— Костюм тебе по размеру, полный комплект и подогнан под фигуру. Ты не с трупа его сняла. Но наши не продадут такое первому встречному…

— И?! — с вызовом процедила лисица. — Я купила его у эльфийки. Она не бедствовала. И даже так — вышло довольно дорого. А ещё пришлось переделывать сапоги…

С этими словами Флёр показала на мыски своих сапог — обычно тонкие и изящные, но эти были значительно шире, хоть и не потеряли ни капли изящности.

— И было это — больше десяти лет назад. А то и пятнадцати… В любом случае — я обожаю этот костюм, и за сапоги выложила такую гору золота, что просто так с ними не расстанусь! — заявила Флёр

— Значит ты знакома с МОИМ народом, — кивнула наемница. — Так что не так со МНОЙ?

Тут я решил вступить в диалог, и шагнув вперед, просто обвел эльфийку лапой.

— Это.

Она тряхнула коротко стриженной головой, оглядывая себя.

— И что не так?!

— Всё, — лаконично ответил я. — Ни опыта, ни снаряжения…

Эльфийка обвела себя руками, но лиса заметила другое:

— Эта штука зачарована? Держит пули? — В тон мне хмыкнула Флёр, указав на кожаный жилет наемницы.

Наёмница неожиданно потупилась:

— Нет... Обычная кожа.

— Короче, послушай меня, деточка…— повысив голос, подбоченилась Флёр. —...у меня проблемы — к нам приплыли люди с другого берега, и выжигают всё, что им не нравится.

Я заметил, как эльфийку заметно дёрнуло на словах, но Флёр то ли не заметила, то ли не придала значения. А воительница развернула мыль:

— Третьего дня мы их немножко пощипали, но на их стороне намного более совершенные корабли, оружие и техника! А ещё с магией какая-то херня...

— Это не херня, лиса, — просипел из своего угла волшебник. — Они нарушили все законы волшебства…

Он поднял в воздух ладонь с тонкими, музыкальными пальцами, и сделал какой-то жест — прямо перед ним; со снопом ярких искр что-то ярко вспыхнуло и громко хлопнуло.

Все нервно пригнулись, а маг резко убрал руку, матерясь на верхнем-эльфийском.

На звук из подсобки прибежала дородная гномиха с толстой косой, в переднике и с полуощипанным гусем в руке.

— Вы чего тут удумали?! А?!

— Всё в порядке! — примирительно подняла ладонь Флёр, успокаивая хозяйку.

— Я уж думала, сюда имперцы набежали! — схватилась за сердце гномиха.

Воспользовавшись паузой, эльфийка упрямо встала перед Флёр и ткнула указательным пальчиком в лежащий на столе револьвер.

— Это — револьвер системы Гейзера, флотский, — скороговоркой сообщила она. — Модель шестьдесят шесть с механизмом двойного действия под унитарный патрон. Такие бывают только у моряков Империи.

Эльфийка возбуждённо облизнула губы и улыбнулась.

— …А это значит, что ты… — наемница выразительно уперлась взглядом в кирасу Флёр. — …ухитрилась их победить, как минимум раз!

У Флёр, на мгновение отвисла челюсть — признак предельного удивления. Но уже через миг, челюсть хозяйки Клана Лис Полной Луны закрылась с щелчком — словно капкан.

И она, приподняв бровь, оглядела наемницу.

— Откуда ты это знаешь?

Эльфийка шагнула навстречу лисице.

— Они убили мою семью, так же как сейчас убивают вас!

Хозяйка клана промолчала — я её понимал — наша задача была в наборе отрядов под командованием капитанов, а не поиском одиноких наемников. Хотя, как я видел — эльфийка сумела заинтересовать Флёр.

Однако остроухая расценила наше молчание по своему.

— Барон Розберри сжег всю нашу чащу, — эльфийка нервно ухмыльнулась. — Ты должна его знать! Здоровенный рыжий детина — говорят, он носит шкуру кого-то из твоих лис прямо поверх своей кириассы!

Я щелкнул пальцами.

— Этот то самый! — воскликнул я, и обернулся к Флёр. — Помнишь?! Тот, который

примерял наших… — Я осёкся, не зная как закончить фразу.

— Я поняла, — сухо и зло процедила Флёр.

Я на всякий случай примолк — слишком поспешно и резко я напомнил ей о том кошмаре, что пришлось нам с ней пережить в захваченной столице нашего государства...

Эльфийка взглянула лисице в глаза. Флёр выдержала взгляд.

— Этого, — прорычала лиса, до треска кожи перчаток сжимая кулаки, — я поклялась на крови моих клановых братьев и сестёр, что загрызу его собственными зубами. Он не заслуживает быстрой смерти.

— Согласна, — кивнула эльфийка, глядя лисице в глаза. — Мою семью он сжёг…

Флёр приподняла бровь, показывая, что оценила сказанное. Арен покосился на наёмницу. Я же сохранил невозмутимый вид — за сотни своих жизней я повидал всякого говна и смертей. Но что бы к этому не приводило: пытки, раны или старость — смерть — это всегда смерть.

Меня интересовало другое.

— И где это было?

Все обернулись ко мне — слишком уж я безэмоционально это произнёс. Я мысленно ругнулся.

Эльфийка прищурилась.

— Хочешь сказать, что я…

— Не-не-не-не-не… — я максимально успокаивающе показал лапы, — ...меня интересовало где это произошло. Просто я не слышал что бы ТУТ люди гоняли эльфов…

Теперь все обернулись на наемницу, и та потупилась.

— Это было не тут…— выдавила она, и видя, что придется объяснять, вздохнула. — ...Это было в… Вы слышали о Алтарувиле? Большая священная роща светлых эльфов на северо-востоке империи?

— Великий лес, — понимающе, пьяно кивнул маг, показав нос из-под коблука. — Я слышал о нем!

— Её больше нет! — наемница рывком обернулась к магу. — Армия императора сожгла её! Вместе с моими родителями…

Последнюю фразу короткостриженная наемница произнесла убитым голосом.

Мы с Флёр переглянулись — с такой мотивацией она нас хотя бы не предаст, как тот же Коппер.

Неожиданно, эльфийка подняла на нас взгляд.

— Ну так что, берёте? Я много не ем…

— У нас оплата — доля с награбленного, — спокойно сообщила Флёр. — В любом случае — кормёжка с меня.

— Идет! — встрепенулась девчонка и протянула нам руку с растопыренной ладонью.

Которую Флёр тут же и пожала.

— Чур, барон Розберри — мой! — ухмыльнулась наша новая компаньонка.

— В той очереди — за мной будешь, — важно кивнула Флёр.

— Это хорошо, — зачем-то встрял в разговор Арен, — гладкокожие в отряде будут полезны.

Но белокурая напряглась.

— Зачем это?

Мы с Флёр уставились на Арена. Он никогда не отличался особой разговорчивостью и каким-то навыком красноречия, зато был прямолинеен как полено и настолько же твёрд в своих убеждениях.

— Вы, эльфы, больше всего похожи на людей, — спокойно объяснил Арен. — Замаскироваться будет элементарно…

— Ну, знаешь ли, не так уж и просто, — поспешила возразить эльфийка, заправляя несколько локонов коротких волос за свои длинные уши. — Видел? — спросила она, показывая на ухо.

Мы переглянулись. Флёр показала на морду. Я достал из-под стола хвост. Арен просто обвёл себя лапами, видимо намекая на общий цвет.

— Арен прав, — согласилась Флёр.

— Значит я в команде? — задала главный вопрос эльфийка.

Лиса поглядела на неё, и, судя по сдвинувшимся бровям, стиснула своё рукопожатие чуть сильнее. Учитывая неимоверную натренированность лап моей боевой подруги и обладательницы когда-то двух арбалетов, взводимых сжатием ладони, это могло бы сойти за проверку стойкости. Эльфийка схватилась за неё двумя своими ладошками, будто стремясь произвести на Флёр впечатление своей силой, но лису было невозможно впечатлить, даже если это пытался сделать её муж…

— Добро пожаловать на борт, — сказала лиса, продержав эльфийку несколько томительно долгих секунд в тисках своего лапопожатия. — Не ожидай, что это будет легко, но мы рады любой помощи.

— Обойдёмся без присяг и клятв? — зачем-то уточнила эльфийка, потирая стиснутую ладошку.

Мы снова переглянулись втроём. Обычно с наёмниками надо было быть построже, но в нашем случае у нас была идея, а у неё было рвение. Флёр решила этот вопрос быстро:

— Посмотрим на твоё поведение, — усмехнулась лиса, и на миг запнулась, — а зовут тебя?

— Афики, — ответила эльфийка. — И пожалуйста, не называйте меня голокожей, если не хотите, чтобы я называла вас меховыми. Или пушистиками, — дополнила она, вызвав лёгкий приступ веселья у пьющего мага.

Арен, придумавший данное понятие, беззлобно ухмыльнулся и развёл лапами рядом со своей мордой, пытаясь придумать оправдание:

— Так мы может и не против, но может возникнуть некая неразбериха… К примеру, наши союзники — выдры — тоже меховые и пушистые…

Эльфийка закатила глаза.

— Конечно. А ты меня с орками сравнил?

— Эти зеленокожие, — тут же нашёлся Арен.

— Тогда с гномами?! — уже чуть более возмущённо предположила эльфийка.

— Не сказала бы, что они такие уж голокожие, — усмехнулась Флёр к удивлению её мужа, на чей взгляд она поспешила ответить. — Что? Ты видел их бороды?

Эльфийка неожиданно серьёзно посмотрела на нас, даже ненароком стукнув кулачком по столу:

— Не называйте меня и мой род голокожими, лисы! Я считаю это за оскорбление и сравнение меня с людьми, так понятно?

Флёр подняла обе лапы, признавая последний аргумент Афики.

— Согласна. Нам сейчас не до этого.

— А до чего нам сейчас? — снова уточнила эльфийка.

Флёр устало оглянулась в таверне. Видимо, никого из других более-менее похожих на наёмников разговор с эльфийкой не зацепил, и поэтому лисица решила просто:

— Надо что-нибудь перекусить и двигаться дальше.

— О, точно, — тут же согласился с ней её муж.

— Давно пора, — поддакнул я, тут же поднимаясь со своего места. Единственной промолчавшей в нашей компании осталась Афики, но на наши немые вопросы она ответила просто:

— Не смотрите на меня — я не откажусь, но я на мели.

— За это не переживай, — улыбнулась Флёр, показывая на меня, — этот рыжий прохвост уплатит за всё.

Сделав вид, что очень сильно на неё за такие слова обиделся, я прошёл к хозяину таверны, и разузнав что у него было, сделал довольно большой заказ, оплатив его из собственных денег, но внимательно проследив куда он отнесёт их. Выходило не сложно. Вернувшись к столу, я застал какой-то странный диалог эльфийки и Флёр, которая выпрашивала у неё про их культуру и возможность помочь, но Афики либо толком ничего не знала, либо не хотела рассказывать. Я не стал вмешиваться и большую часть времени чисто на всякий случай следил за окрестностями, чтобы не вышло какого сюрприза.

Но его действительно не вышло. Вместо него из подсобки таверны вышла грузная, но бойкая гномиха, и шустро разложила перед нами приборы и тарелки, которые совсем недолго простояли пустыми — следующим заходом она принесла нам мясо свежеощипанного гуся и закуски, на которые мы дружно налегли, но Афики опять застыла перед своей порцией, с каким-то отвращением показывая на него пальчиком.

— Наверное, стоило заранее сказать, что я не ем… мясо? — спросила она у меня.

— А что не так? — спросил я, сразу уточняя. — Болеешь?

— Нет, я просто не ем мясо…

— Птица не навредит фигуре, Афики, — со своей женской стороны сказала ей Флёр, впивая клычки в жаренную плоть.

— Я птичек живых больше люблю, — очень плаксивым тоном ответила ей Афики.

Рискуя остаться в дураках за такой заказ, я уже было развернулся к помощнице хозяина таверны, но Флёр ловким движением лапы отодвинула ей своей салат — я знал, что лиса любит всякие овощи и поэтому взял его ей. Мясо эльфики тут же перешло пополам к Арену и Флёр. Конфликт был решён, а наша новая подруга мирно и довольно захрумкала зелёными листочками и редиской.

— С таким отношением тебе будет непросто, — сказала Флёр. — У нас на борту почти все хищники, всего лишь пара-тройка копытных, вроде как…

— Два быка, конь и осёл, — тут же сказал Арен, — из тех, что я видел у пиратов.

— Ещё две наших лошади, — вставил я.

— Пиратов? — уточнила Афики.

Пришлось быстро вводить её в курс дела, но так, чтобы никто из других постояльцев таверны не услышал ничего лишнего, так что корабли мы называли только по именам, заранее опустив в рассказе для Афики чьи они. Она нас выслушала, как и упоминание возможности отказаться от всего этого, даже не платя за ужин, но всё равно её идея в голове убедила её остаться.

Из таверны мы вышли уже под глубокий вечер и быстро пришли к Бойеру, дежурившему у нашей лодки. Несмотря на принесённый ему горячий ужин и первую часть оплаты услуг, которую я на выходе вынул из сокровищницы таверны, настроение у медведя было отвратным, если не сказать что-то хуже.

— Больше никуда не пойдём, — сказал он. — Погода портится.

— Рядом с берегом ничего страшного не случится, — решительно отрезала Флёр.

— Рядом с берегом как раз опаснее всего!

— У нас нет времени на это, — спокойно отрезала лисица, забираясь в лодку. — Нам нужно двигаться дальше, иначе мы так никуда не успеем…

— Знать бы ещё, куда куда мы торопимся, — недовольно пробурчал медведь, залезая в лодку, и увидев, как вслед за нами вышла и новая пассажирка, сказал:

— Это весь ваш улов?

— Улов? — тихо переспросила Афики. — Я для вас какой-то товар?

Флёр проигнорировала её выпад полностью, лишь тяжело вздохнув и даже заняв лапы помогая Бо отправиться дальше в путь. Арен быстро к ней присоединился, но я увидел странное выражение лица у Афики, и поэтому поспешил объяснить:

— Нам нужны сотни, а то и тысячи бойцов. Мы потратили целый день, а есть пока только ты.

— Я уже лучше, чем ничего, — бойко заявила эльфийка.

— Конечно, — заверил её я, а чтобы не получилось сильно саркастично, я добавил, — конечно…

Получилось ещё саркастичней.

Вчетвером мы погрузились на нашу лодочку, и медведь взял курс дальше, ловя ветер в паруса. Обычно скучающий и пассивный Бойер под вечер стал намного более сосредоточенным, если не сказать злым, то и дело отпуская довольно грязные ругательства. Флёр даже не пыталась с ним спорить — только её муж пытался поймать морехода на его же профессиональную гордость, вроде если он такой крутой моряк, то справиться с какой-то лёгкой непогодой ему будет несложно.

Медведь лишь предложил плыть назад на остров, заявив, что всё равно искать наёмников надо днём, но лиса была уверена, что их хватит и ночью. Бойер сопротивлялся как мог всем её решениям, но вскоре — ему помогли.

Случилось то, чего я боялся чуть ли не больше всего — шторм. Даже меня после ста пятидесяти пяти жизней было сложно чем-то напугать, но морских передряг я боялся больше всего — когда бушевала стихия, которой ты отдался, и лишь какое-нибудь хлипкое судёнышко отделяло тебя от холодной толщи солёной воды. Меня это нервираволо.

Не раз и не два я попадал в непогоду со своей женой, когда мы с ней уходили на её же яхте куда-нибудь побыть одни, но во-первых, яхта была сильно больше и прочнее того, чем управлял Бойер, во-вторых, мне надо было сохранять самообладание ради Эмерлины.

Сейчас же я вцепился в какие-то снасти, прижимаясь к дурацкой лавке изо всех сил, всячески стараясь не вылететь из этой лодочки, которую волны швыряли туда-сюда как какой-нибудь щенок игрушку. По глазам молотил крупный дождь, почти ничего не было видно, шерсть промокла до последней шерстинки, становилось откровенно холодно. Флёр ещё что-то пыталась командовать, но Бойер резким рыком усадил лисицу на лавку, веля не соваться под лапы и не мешать, пытаясь совладать со снастями.

Афики обиженно визжала рядом со мной, кляня всё на свете за свои скоропостижные решения отправиться с кучкой, как она выразилась, пушистиков, ничего о судоходстве не знающих. Арен пытался помочь медведю, но всё было тщетно.

Всё случилось очень быстро: с начавшегося дождя до того, как лодочку волной приложило о каменистое дно прошло не больше десяти минут — явно не самых приятных во всех моих жизнях, а мне было с чем сравнивать…

Шторм так сильно раскачал море, что наступил краткосрочный отлив, обнажая морское дно, на которое тут же рухнуло наше судёнышко, но когда Бойер увидел, какая волна на нас наступает, он успел крикнуть только одно:

— Покинуть корабль! Плывите вдоль берега, а не к нему!

Я знал и понимал, о чём говорит опытный мореход — мне не раз и не два приходилось спасаться в штормы из бушующего моря. Но вот мои друзья почему-то не поняли, о чём он говорил, и задумались об этом — это стало их огромной ошибкой.

В следующую секунду наступающая волна подхватила нас и практически сразу закинула на самый гребень волны, переворачивая всё с ног на голову и буквально вытряхивая из лодки перед тем, как шмякнуть её о каменистое дно, бесславно разбивая судёнышко в щепки. Толща воды потянула всех нас обратно в океан ещё до того, как мы успели поднять головы над поверхностью воды, и спустя всего несколько секунд мы оказались в нескольких десятках метров от берега, где наконец-то смогли выплыть, глотнуть воздуха и пересчитаться:

— Где Бойер?! — рявкнула лисица, перекрикивая грозу.

— Плевать! — крикнула эльфийка, тут же начиная грести к берегу. Флёр и Арен тут же ломанулись за ней, а я лишь всплеснул лапами в воде:

— Гребите вдоль берега!

Но мои друзья и наёмница меня не услышали — продолжали упрямо плыть к берегу. Паники никакой не было — мы ещё были полны сил, и вроде как никто, кроме, наверное, медведя, не пострадал. Я спокойно держался на плаву — без всякого сожаления я практически сразу быстро вытряхнул из карманов жилетки почти все деньги — они слишком сильно тянули меня вниз, и оставил всего несколько своих ножей. Арен ничего не бросал — даже свой белый плащ не отстегнул — он тянулся за ним как лужа масла, и не особо ему мешал, а вот Флёр не хотела расставаться с патронами и болтами для арбалета, из-за чего барахталась больше всех, быстрее нас выбиваясь из сил.

— Вдоль берега! Вдоль же! — кричал я своим друзьям, пока они пытались воспользоваться волнами, чтобы те помогли добраться до берега, но каждый раз, когда волна подбрасывала их ближе к берегу, обратный поток уносил обратно и бороться с ним было бесполезно. В какой-то момент, на третий или четвёртый раз, Флёр начала окончательно выбиваться из сил и задыхаться. Я, решив экономить дыхание, бросился к ней, но меня, как ни странно, опередила эльфийка, и что более ожидаемо, её муж.

Арен отстегнул некоторые её подсумки с юбки, и даже её трофейный людской пистолет, поскольку всё это тянуло лисицу и тех, кто пытался ей помочь, на дно. Когда я доплыл до этой троицы, я лишь брызнул им в лица солёной водой, и лапой показал, чтобы плыли за мной.

Я знал, что это могло занять несколько минут, но рано или поздно мы нашли бы восходящий поток к берегу, который не понесёт нас обратно. Я не знал как его искать, но плывя вдоль берега мы тратили меньше сил — даже Флёр смогла немного оклематься и освободить от спасения эльфийку и своего мужа, пока я плавал к берегу, узнавая, можно ли выплыть. Наконец-то очередная волна выбросила меня на берег, и хоть и потянула назад, я смог удержаться, впившись когтями в гальку. Встав на колени, я наконец-то вдохнул поглубже и что было сил свистнул как учила Флёр, в четыре пальца. Кое-как выбравшись на берег дальше, я повернулся и увидел, как мои друзья то ли меня не услышали, то ли не поняли. Пришлось вернуться в воду — у берега Флёр совсем выбилась из сил, и её муж с наёмницей кое-как, под мои указания, смогли вытащить её на берег.

Я помог вытащить её дальше, прочь из воды, и положить её обмякшее тело на относительно сухую землю, где дальше уже Арен занялся её состоянием — благо он хоть что-то понимал в здоровье и медицине — он повернул её на бок, согнул и дал выйти солёной воде, которой лисица нахлебалась сполна. Афики при этом вышла на берег, оглядываясь, а я, отвлёкшись на неё, понял, что эльфийка выбросила не почти всё своё снаряжение, а вообще всё — даже свою разгрузочную жилетку, оставшись в тонких облепляющих её ножки бриджах, босой и просторной белой рубахе, которая сейчас тоже олблепляла её голую кожу, являя свету худосощность, если не сказать хрупкость Афики. Она что-то крикнула пару раз морю, но то не ответило. Наконец она вернулась к нам — Флёр уже как раз приходила в себя, исторгая из себя морскую воду.

— Как зовут медведя, что нам помогал?

— Бойер, — ответил я ей. — Я не видел его с момента крушения.

— Да знаю я, — ответила эльфика, поднимаясь. — Я проверю берег!

— Только быстро, — попросил её Арен.

Она махнула на нас ладошкой, не придавая просьбе Арена никакого значения. Мы полностью сосредоточили внимание на нашей подруге, нахлебавшейся морской воды — она как раз нормально закашлялась, и её стошнило ещё большей порцией морской воды. Арен довольно сильно похлопал её по спине — и это даже помогло. Через несколько минут она закашлялась окончательно и, выдав последний рвотный порыв, наконец-то вдохнула полной грудью, широко открывая глаза и начиная быстро дышать.

Арен наконец-то смог успокоиться и сесть рядом со своей женой, пока та окончательно приходила в себя. Смотря на бушующее море, которое нас чуть не убило, под молотящим по листьям дождём, он тихо, но честно признался:

— Я чувствовал смерть. Он был здесь, смотрел на нас.

— Селкер? — спросил я.

— Чёрный как смола шакал…

— Селкер, — точно кивнул я, помогая Флёр сесть на землю. Она уже понимала всё, что происходит, и опустила лапы к своему поясу, проверяя подсумки.

Самую главную, а по совместительству самую лёгкую она проверила тут же — там, где в специальном кошеле лежал контракт с пиратами. Проверять его сохранность лиса не стала — но начала искать патроны. Потом схватилась за сапог и поняла, что пистолета тоже нет. Остался только арбалет и несколько болтов, заряженных в него. Пока она проверяла снаряжение и потери, вернулась Афики:

— Медведя нигде нет!

— И что? — хрипло ответила ей Флёр, прежде чем я посоветовал ей искать дальше.

— И что? — переспросила эльфийка. — Это не член вашей команды?!

— Это всего лишь ленивый и жадный извозчик, — всё так же хрипло и очень холодно ответила ей лиса, постаравшись подняться на ноги. Афики даже немного обомлела от такой откровенности — сжала кулачки, а её губы превратились в одну узкую полосочку.

— Это пират, — сказал ей я, — Один из тех, кто не работал с нами и в команде не был, но согласился помочь за неумеренную плату, — расшифровал я ответ Флёр для эльфийки и на всякий случай продолжил, — А учитывая то, что именно он крикнул нам, чтобы плыли вдоль берега, а не к нему — он так и поступил. Наверное просто поплыл в другую сторону от нас, сразу же…

— Он на море всю жизнь, — закончила за меня Флёр. — В этот лёгкий дождик — не пропадёт.

— Этот лёгкий дождик тебя чуть не убил, — напомнила ей эльфийка.

— Ага, — согласно кивнула лиса, — Спасибо, что помогла…

Афики разжала кулачки, разворачиваясь обратно к побережью и смотря на бушующую стихию. Единственный, кто промолчал — был Арен. Он смотрел на воду вместе с ней, как будто видел там что-то, чего не видели мы. Оставалось действовать мне.

— Надо найти укрытие и просохнуть, — заключил я. — Я никогда не любил все эти морские приключения — идём вглубь, на сушу.

На меня обернулись все мои друзья, и неожиданно для меня самого, спокойно развернулись и поднялись со своих мест, полностью признавая мою правоту. Сидеть на берегу в такую непогоду было во-первых, крайне неприятно: помимо дождя, над головой был ещё ветер и шум моря, во-вторых, это было просто бесполезно — у нас не было плавсредства и хоть какого-то способа подать кому-то знак бедствия.

Арен подставил плечо своей жене, и лиса, практически повисая на своём большом и сильном муже, начала свой путь так. Афики, зайдя в прибрежную лесополосу, начала ойкать и периодически шипеть от боли, и разгадка этих звуков была быстро найдена: в шторме она лишилась своих простых сапог и теперь на своих хрупких голых ногах по лесной подстилке шла очень медленно и аккуратно, но всё равно каждая шишка, на которую она наступала, по всей видимости, была для неё мучением, из-за чего она невнятно материлась на лес. Нам с Ареном, всю жизнь проходившим без обуви, было вообще всё равно — природа наградила нас прекрасными проходимыми и когтистыми лапами. Флёр какое-то время приходила в себя, пока наконец-то не пошла дальше сама, освободив Арена от груза. Несколько десятков минут мы терпели неприятные постанывания и шипения эльфийки, пока наконец-то на очередном ветровале Флёр не присела на ствол и не стянула свои сапоги, вручая их эльфийке.

— Ого, какая честь, — хмуро буркнула Афики. — Вот только я в них заблужусь с таким-то размером.

— Подержишь. И вообще это с возвратом.

— Помню-помню. Куча золота…

Но дальше Афики не стала возражать — села на тот же ствол упавшего дерева и довольно ловко залезла в лисьи сапоги, которые своим раструбом достали ей чуть ли не до промежности. Со знанием дела эльфийка подтянула какие-то ремешки на голенях и коленях, которые Флёр до этого момента никогда не трогала, и уверенно встала на каблуках, как будто всю жизнь так ходила.

— Ну как? — спросила у неё лиса с лёгкой улыбкой.

— Как родные, — спокойно сказала Афики. — Спасибо.

— Тебе спасибо, что спасла, — ещё раз поблагодарила её лиса. — Мы найдём Бойера, уверена, что с ним всё в порядке.

Эльфийка пожала плечами с уже куда большим безразличием. Мы продолжили путь, только на этот раз Афики ушла вперёд нашей группы, уверенно перебирая каблуками по пересечённой местности. Мы чуть замедлились — всё-таки Флёр, в отличие от нас с Ареном, абсолютно большую часть жизни провела в этих сапогах, хотя её совершенно не стесняло ходить без сапог по замку и вообще по клану. Оставалось только привыкнуть к иголкам и шишкам…

Попутно мы заметили, что как только проблема шишек и иголок была решена, Афики озаботилась другим: оружием. Найдя где-то по дороге достаточно прямую и острую палку, она выпросила у Арена его кинжал и прямо на ходу заточила его до состояния неплохой пики, признавшись нам, что не очень любит быть безоружной. Мы приняли это к сведенью.

Вскоре мы вышли на большую просёлочную дорогу — шум океана уже окончательно стих в толще леса за нашими спинами, а небо наконец-то перестало исторгать из себя воду на наши головы. Осенняя ночь не становилась теплее, и теперь нам троим становилось холодно, пока идущая впереди эльфийка спокойно скинула с себя рубашку и быстро её отжала, с нашей шерстью это было затруднительно. Решение вспомнил Арен как только стало понятно, что несмотря на свинцовые тучи, дождь скорее всего не пойдёт: на дороге он остановился и скинул плащ, повесив его на ближайший сук, немного наклонился и бодро отряхнулся от избытков влаги, оставив шерсть топорщиться во все стороны. Я последовал его примеру, сняв жилетку, а вот Флёр чего-то застеснялась. В итоге мне стало ещё холоднее — вода слишком быстро испарялась, охлаждая меня, и я понял Флёр — в конце концов, её костюм был кожаный и наверное в нём сейчас хоть и было противно, но немного теплее.

Надо было искать место для ночлега или устраивать привал. Последнее было экстренным вариантом: шторм выбил из нас все силы, и без того подходившие к концу к закату, а добыть огонь после проливного дождя было бы слишком сложно.

Однако найденная нами дорога никак не желала открыть нам хоть какое-то изменение в нашем путешествии: полоска протоптанной лошадьми и колёсами земли тянулась через лес, и казалось, что на определённых её участках можно было увидеть горизонт — настолько прямой она была. Мы шли по ней несколько часов, прежде чем в самую глубокую ночь, в ведьмин час, лес наконец-то не расступился и явил нам огромное поле, посреди которого, на холме стояло довольно большое здание таверны, окружённое несколькими пристройками разной степени масштабности. Вверх, на пригорок, на котором всё это раскинулось, заковылистыми путями тянулась уже проклятая нами несколько раз дорога. Мы поначалу сразу же свернули туда, но поднявшись ещё чуть-чуть повыше, увидели за основной постройкой ещё одну — конюшню, с неразумными лошадьми.

И она не пустовала.

Наоборот — лошадей там было много, и большая часть спала распряжёнными, оперевшись на крепкие стены, как это любили лошади. И если сами кони никакой неприязни не вызывали, то их снаряжение, развешанное по конюшне — ещё как вызывало: попны, сёдла и сбруи, — все были украшены подозрительной серебряной чеканкой, слишком походили на военные опозновательные знаки.

Сначала мы на всякий случай остановились — а потом, невзирая на усталость, холод и сырость, присели в высокой траве, изучая обстановку. Флёр, которую море потрепало сильнее остальных, хоть и с трудом держала глаза открытыми, нашла в себе силы родить не хитрый план — здание так и манило к себе дымящей, несмотря на поздний час, трубой печи и тёплым светом огня в оконцах. Мы все понимали, что до следующего такого мы не дойдём, а ночевать в поле уже не вариант — околеем. Надо было просушиться, снова поесть и выспаться, чтобы продолжать двигаться.

— Ладно, — начала лисица, — я и Арен пойдём в обход, посмотрим с флангов и тыла. Афики — ты идёшь внутрь.

— А если там будут люди?

— Я не сомневаюсь, что они там будут, — сухо ответила лиса. — Но во-первых, они не сразу поймут, что ты не из них, а во-вторых, если туда зайдём мы — нас без разговоров превратят в решето. С тобой ещё могут поговорить.

Эльфийка недовольно хмыкнула и принялась стягивать сапоги. Их обладательница глянула на меня.

— Ты идёшь с ней…— начала было она, и сразу сделала паузу, чтобы я возразил.

Но я не возражал, а спокойно слушал указ.

—... и прикрываешь её как умеешь, — немного удивлённо закончила лиса, не получив ни слова поперёк шерсти.

— Чердак, подвал? — только и спросил я её на всякий случай.

— Чердак уже сегодня вроде как был, — спокойно ответила Флёр, улыбнувшись, — попробуй пойти по низу.

Я кивнул ей, смотря прямо в глаза.

— Сделаю, — я положил ей лапу на плечо. — Не подставляйтесь, если что.

— Конечно, — пообещала мне Флёр, коснувшись моей лапы.

Сразу после этого она натянула свои сапоги обратно и побежала с Ареном в левую от таверны сторону. Эльфийка какое-то время прибеднялась и пыталась чем-то прикрыть голову, чтобы её не так сильно выдавали уши.

— Я подам знак, если что не так, в остальном — действуем по плану, — сказал я Афики.

— Какой знак? — сразу же уточнила она.

— Ты поймёшь, — махнул я лапой. — Он на крайний случай.

— Хорошо, — кивнула она, отпуская меня лёгким, ничего не значащим жестом.

Пришлось мне, почти не меняя своего положения относительно земли, пригнувшись, практически по-пластунки пробираться к главному входу в высокой траве, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Благо, что ночь была глубокая и довольно многочисленные посетители таверны крепко спали, поэтому я умудрился незамеченным подобраться прямо к парадной двери, рядом с которой висела старая и небрежная табличка “Галантерея Милли”.

Дальше оставалось дело за малым: в таких больших заведениях, да ещё и с таким сложным названием — галантерея, надо же — должен был быть подвал, погреб, всё что угодно под основным массивом пола. Люк нашёлся быстро — он находился с левой части дома от входа, рядом с пристройкой, которая служила кухней. На дверцах висел увесистый замок с большой и мощной дужкой, но он не стал для меня даже помехой, не то что препятствием — такие огромные механизмы я мог открыть даже вслепую.

Примерно так и получилось, потому что луна была на другой стороне этого дома, но я быстро справился, проникая в подполье, оказавшееся огромным подвалом во всю площадь здания. Казалось, тут был целый этаж, который по какой-то несчастливой случайности ушёл под землю, а второй этаж этой галантереи стал первым. Но самое главное что его использовали по назначению: хранили здесь припасы и самое главное — еду. Я бы хотел набросится на вяленную конину, но вместо этого ограничился, для начала, парой копчёных рыбок, и на правах полного хозяина ситуации пошёл по подвалу, изучая помещение сверху — благо огромные щели между досками позволяли мне неплохо рассмотреть практически всё происходящее наверху. Как раз в тот момент, когда я определился с лучшей наблюдательной позицией, дверь в галантерею приоткрылась и внутрь максимально скромно и незаметно проникла наша эльфийка.

Ситуация для неё складывалась не очень хорошо, но никакого знака я решил ей не подавать: таверна буквально кишела людьми, причём не гражданскими, а вполне даже пришлыми — при оружии и обмундировании; я сходу насчитал десяток бойцов, в практически одинаковой форме, различавшейся в основном, размерами. Такое наблюдение я сделал для себя, заметив за центральным столом огромного лысого мужчину, упавшего плоским лицом в тарелку с каким-то яством, и так и не выпустившего из руки тяжёлую кружку. Рядом с ним сидел наоборот — тощий и высокий, с галантной чёрной причёской, тоже заснувший, но куда более интеллигентно — подперев голову ладонью. Броня тощего блестела какими-то склянками и великим множеством подсумков, там явно было чем поживиться. Напротив были ещё двое — вроде как совершенно обычные солдаты, но у одного отсутствовал глаз — я из под пола рассмотрел это совершенно случайно, через щели в поле и столе одновременно. В самом дальнем углу, за отдельным столиком сидел единственный человек без брони, в каком-то плаще и капюшоне. У камина сидели ещё двое — одна из них при этом была девушкой, заснувшей в кресле в какой-то нездоровой близости к огню, но в такой же, как и у всех броне, а второй, чуть подальше, чистил свою винтовку. Рассмотреть остальных я не успел, да и больше особо не было никого — Афики, оглянувшись и оценив ситуацию, посмотрела на пол — я сделал несколько заметных движений, чтобы она поняла где я. С чуть большей уверенностью она прошла за стойку к хозяину галантереи — точнее хозяйке, видимо той самой Милли, которая шустрила чего-то на кухне своего заведения. За самой стойкой сидело двое в своих доспехах, и один даже как-то выделялся на фоне остальных — на его защите было несколько больше опознавательных знаков отличия, что было видно даже с моей, не самой удачной точки зрения.

Шлёпая босыми ножками по редким доскам, хотя могла бы ходить куда тише и спокойнее, Афики прошла к стойке и тихонько кашлянула в кулак, ненароком привлекая к себе внимание, хотя её почти обнажённую натуру проводили взглядами почти все бодрствующие из присутствующих. Она встала как можно дальше от двоих, сидящих за стойкой, но от того, что был, судя по отметкам, главным, она не скрылась — он даже повернулся к ней в пол-оборота, разваливаясь на стойке.

Конечно, тихий кашель эльфийки никак не привлёк внимания той, к которой он был обращён. Как только Афики занесла кулачок для повторного знака, человек за стойкой сам к ней обратился.

— Простыла? — совершенно беззлобно спросил он. — Проходи к огню, мы как раз подбросили дров.

Афики проигнорировала его предложение, навязчиво кашлянув в кулак ещё раз. Милли — низкая, но крепкая и подтянутая девушка с короткой причёской, сунув какую-то тряпку за пояс, подошла к эльфийке, уперевшись руками в столешницу, и, несмотря на свой рост, который казался откровенно комичным по сравнению с тощей и длинной эльфийкой, умудрилась, прямо как Флёр, посмотреть на неё снизу вверх более чем уничижительно, что резко контрастировало с тем, что она сказала:

— Добро пожаловать в мою галантерею. Чего вам надо? Еда, кров, постой и припасы в дорогу — у меня всё есть.

Афики нехотя повернулась к мужчине, не отрывавшему от неё взгляд и перешла на шёпот:

— Нам нужны еда и укрытие, чтобы просохнуть…

— Нам? — тут же прицепилась к словам Милли. — Ты тут не одна? — довольно громко спросила хозяйка.

— Мои друзья ждут снаружи, — ещё тише прошипела Афики. — У вас нет другого… места?

— Не, милая, только конюшня и нужник, остальное не годится. А чем вас галантерея не устраивает?

— Да, чем? — спокойно поддакнул воин на другом конце стойки, — Мы вас чем-то стесняем, милая замёрзшая мисс?.. — он развёзл руками, видимо ожидая от эльфийки какого-то признания в собственном имени.

— Знаете, по своему опыту скажу, — томно начала хозяйка галантереи, — нет лучшего способа согреться в холодный осенний вечер, чем обложить себя со всех сторон толстыми бородатыми мужиками…

От такого предложения Афики даже отпрянула, а человек довольно интеллигентно рассмеялся, чем привлёк к себе внимание оставшихся воинов в помещении.

— Я с радостью составлю вам компанию, хоть я и не толстый и не то чтобы бородат, — командир провёл рукой по своей щетине и пошёл в атаку по флирту. — Звать Филипп — можете не говорить два раза “п” на конце!

Он встал со своего места, но эльфийка тут же шарахнулась от него, практически выдавая себя с потрохами. Командир людей присмотрелся к Афики, и закономерно спросил:

— Чего вам бояться?

Ответом ему был полный раздражения, презрения и расизма взгляд, который я сам не увидел, но судя по реакции Филиппа, он был именно такой. Однако человек его выдержал и даже улыбнулся.

— Ах это, — сказал он, приглаживая волосы на голове, — я думал, вы не станете судить по обложке.

— А как вас судить? — чуть ли не прошипела эльфийка.

— Ну для начала — узнать получше. Я вот представился, а как вас зовут так и не узнал…

— А какое это имеет значение?

— Мне будет удобнее, а вам будет понятнее, к кому обращаются, — пожал плечами человек, подходя на шаг ближе к ней, но Афики тут же торопливо сделала два шага назад, неловко натыкаясь задницей на стол, за которым сидел другой член, судя по всему всё-таки отряда Филиппа, который искренне возмутился такому грубому вмешательству в его отдых, но успел схватить какой-то кубок с местным пойдлом прежде, чем он опрокинулся.

— Полегче тут, — огрызнулся он, и пока Афики оборачивалась и искала другой путь отступления, Филипп уже успел подойти к ней вплотную. Самое интересное для меня было — как он успел так ловко и быстро подлезть за спину эльфики, я был уверен, что его там не было ещё несколько секунд назад.

— Позволите? — галантно спросил он, поднимая руку к лицу эльфийки, и прежде чем она успела сделать хоть что-то, человек сдвинул наскоро сооружённую косынку на голове эльфийки, обнажая одно из её торчащих ушей.

Афики еле слышно пискнула что-то — то ли звала на помощь, то ли прощалась с жизнью. Человек улыбнулся.

И снял косынку полностью, откладывая её на спинку стула.

— Волосы не стоит держать в сырости после дождя, — сказал он, усаживаясь обратно, — Присаживайтесь к огню и погрейтесь. Пока мы тут — вам ничего не угрожает.

От изумления таким поведением, Афики осела на удачно подвернувшийся под её попу стул. Я и сам застыл как истукан, не в силах даже придумать что делать — звать Флёр и Арена на помощь, или… или самому что-то сделать…

— Вы… вы…

— Мы, мы, — кивнул командир, — я и мой отряд.

— Вы люди, — наконец-то выпалила она.

К ней повернулись десять пар глаз. Даже здоровяк за столом проснулся.

— Капитан очевидность, — пробасил проснувшийся тяжеловес, после чего большая часть посетителей потеряла к эльфийке всякий интерес, вернувшись к насущным делам: еде и сну.

— Ну да, люди, — пояснил Филипп. — А у вас какие-то проблемы с лю… — человек на миг осёкся, и на ходу поправился, — С нами?

Такое ощущение, что он сделал это чуть ли не нарочно, если не сказать театрально, так, что бы дошло до кого угодно. Но эльфийка была страшно перепугана.

— С людьми — да. Проблемы.

— А с нами конкретно? — ещё раз уточнил капитан.

Афики оглядела галантерею, немного успокаиваясь, и спокойно выдавая ответ:

— Нет…

— Ну вот, и не греби всех под одну гребёнку, — мило попросил её Филипп. — А то знаешь, как думают о вас у нас?

— Высокомерные, заносчивые долгожители? — предположила Афики, да так, что человек даже немного осёкся.

— Да, в какой-то мере. Но я не хотел говорить таких грубостей. Если честно, мисс, вам хочется спеть серенаду, — признался он.

— Я не мисс, — спокойно ответила эльфийка.

— Мисис? — предположил человек.

— Ни то, ни другое.

— Эти обращения хорошо работают только с нами, Филипп, — на всякий случай уточнила хозяйка галантери, наблюдавшая за всем разговором.

— Тогда как мне к вам обращаться? — ещё раз спросил её человек.

Эльфийка задумалась на пару мгновений, потупив взгляд в пол и смотря на меня, но я лишь развёл лапами. Тогда она решилась ответить:

— Афики, — честно сказала она.

— Что ж, Афики, — протянул Филипп, чуть ли не смакуя её имя, — не хотите присоедениться к Пани у камина?

— Пани? — на всякий случай переспросила эльфийка.

Девушка у камина махнула рукой в полудрёме.

Афики медленно кивнула и оттолкнулась от того стола, в который упёрлась кормой.

— Ладно, — согласилась она. — А почему вы…

— Не бросаемся убивать всё, что не похоже на нас? — сразу перебил её Филипп. — Точно не знаю, — витиевато сказал он, всплеснув руками. — Команда, что скажем?

— Потому что патронов на всех не хватит, — пробасил здоровяк, оторвавшись от тарелки.

— Такого никто не заслуживает, — откликнулась девушка у камина, к которой двигалась Эльфийка.

— Любая агрессия принесёт лишь больше агрессии, — философски заметил тощий человек рядом со здоровяком.

— Я просто делаю то, что мне скажут, — подал голос другой за тем же столом.

— А может быть у нас есть совесть, — подал голос таинственный человек в углу, не носивший броню.

Эта фраза вызвала приступ хохота от самого молодого человека, в столик которого нечаянно врезалась Афики.

— Ха! Может быть, они просто не представляют собой хоть какой-то угрозы?

— Если узнать их получше — да, — согласился с ним другой человек за барной стойкой, который до этого сидел с Филиппом.

Всего в стороне осталось двое человек — один молча погладил свою винтовку, другой громогласно рыгнул на всю галантерею, заканчивая дискуссию. Филипп воспринял это как знак, рассмеявшись.

Афики тоже неловко улыбнулась и призналась:

— С последним аргументом не поспоришь, это точно.

— Спасибо! — всё-таки ответил ей рыгнувший. — Ваше здоровье!

Эльфика прошла к другому креслу, усаживаясь в соседнее кресло, и тут же получила предложение бутылки от Пани. На плоской коричневой бутылке было нарисовано что-то вроде огонька или чёрта — я не разобрал из-под пола.

— Огневиски, — сказала она, протягивая бутылку. — Всего один глоток согреет.

“И развяжет язык” — пронеслось у меня в голове.

Афики помялась немного для приличия, но приняла напиток и довольно ловко опрокинула несколько глотков внутрь, тут же закашлявшись, выпучив глаза, но — к уважению женщины — не пролив ни капли. Шумно сглотнув и так же шумно выдохнув, Афики призналась:

— Как горячо!

— А ты думала, — усмехнулась женщина, убирая флягу. — Огонь как он есть — собственный рецепт.

— Наверное, твои друзьям снаружи тоже стоит зайти, не так ли? — предположил Филипп, глядя прямо в глаза эльфийки и льстиво улыбаясь.

Она выдержала взгляд — видимо пара глотков у хрупкой эльфийки, да ещё и на голодный желудок, неплохо её взбодрили.

— Откуда мне знать, что это не ловушка? — спросила она.

Филипп саркастично закатил глаза.

— Да оттуда, что я прекрасно знаю, что твои друзья уже давно зашли, — заявил он. — Были здесь ещё до тебя. Двое лис снаружи, один — под нами.

Он пару раз притопнул своим подкованным ботинком и посмотрел вниз, ровно мне в округлившиеся глаза.

Я замер как истукан, не в силах даже пошелохнуться, а человек спокойно предложил:

— Заходи нормально. И друзей своих приводи.

Я медленно отвёл взгляд и направился к выходу, пройдя мимо хозяйки Галантереи, которая также сопроводила меня немного недоумённым взглядом — она-то явно не знала, что я был буквально под ней. Выйдя из подвала под мелкий и крайне противный моросящий дождь, я посмотрел на хмурое ночное небо, давая ночному ознобу остудить мой разум и тело, которое охватил пожар после таких признаний. Привыкнув ко тьме, я быстро отыскал Флёр и Арена, прижавшихся друг к другу пнеподалёку от конюшни. Они же, видя как я спокойно иду к ним в полный рост, тоже поторопились встать с промозглой земли.

— Что случилось? — тут же выпалила Флёр как только я оказался достаточно близко к ним, чтобы можно было не кричать и чтобы я её услышал.

— Ничего такого, — пожал плечами я, — Афики отлично сработала.

— И кто там?

— Людской отряд во всеоружии, — махнул лапой я под округлившиеся глаза моих спутников, и добавил с самой маленькой толикой иронии, на которую был способен, — и их капитан зовёт нас внутрь.

Флёр молча оглядела меня с головы до кончика хвоста, и сделала единственноверное предположение в нашем положении:

— Переохладился?

— Терпимо, — сознался я. — Но я бы погрелся, — дополнил я, показывая большим пальцем через плечо на тёплый дом.

— Выпил там чего?

— Я — нет, а вот Афики уже угостили чем-то очень интересным под названием “Огневиски”.

— И они знают, что она…

— Эльфийка, да, — нехотя пожав плечами в очередной раз, сознался я.

— Я не верю, — огрызнулась Флёр, но на её плечо положил лапу её муж, спокойно заверив:

— А разве не хотели мы найти любых возможных союзников, какие только готовы сразиться?

— И что, я упоминала в том списке людей? — тут же спросила лиса.

— Нет, но чем они хуже? — спокойно и уверенно спросил Арен. — Многие из них жили с нами задолго до того, как нам вторглись эти интервенты. Они похожи, да. Но ты же не устраиваешь геноцид каждой встречной гиене, пережив войну кланов?

Флёр подумала несколько секунд и сделала свой вывод:

— Если нас пристрелят — это будет хотя бы быстро. Околеть до смерти я не хочу…

С этими словами она оттолкнула меня в сторону и направилась к центральному входу галантереи.

Мы с Ареном, обменявшись ничего не значащими улыбками, направились вслед за ней.

Глава 13. Разведка.

Вперёд Флёр вошёл сначала её арбалет. Своим появлением и кажущейся излишней агрессией лиса никого не напугала, и даже не удивила. Даже более того, пока она через щёлочку двери осматривала помещение и считала потенциальных противников, сзади нас раздались едва слышимые, сравнимые с шуршанием леса шаги подкованных людских сапог. Пока Арен прикрывал собой свою же жену, я обернулся и не без удивления, выраженного широко округлившимися от испуга глазами, увидел стоявшего в шаге от меня уже знакомого мне человека — таинственного мужчину без брони, которого я видел в углу галантереи. Он улыбнулся мне, а я похлопал Арена по плечу, но он от меня отмахнулся. Я похлопал настойчивей, но снова безрезультатно. Тогда я ткнул Флёр в бок.

Флёр дёрнулась вокруг и молниеносно взяла человека на прицел арбалета. Это было быстро. Очень быстро.

Но человек вскинул тяжёлый людской револьвер быстрее.

Пару секунд стороны смотрели друг на друга.

— Если бы была команда... — мрачно усмехнулся человек с пистолетом, — …вы бы уже умерли…

Флёр усмехнулась чуть злее:

— Мы бы не сдались без боя…

— А боя и не было бы.

С этими словами человек несколько раз провернул пистолет на пальце, ловко спрятал его где-то в одежде и распахнул перед ней дверь, и даже галантно поклонился.

— Дамы, прошу.

Флёр зашла внутрь, где от нахлынувшей теплоты и лёгкой затхлости воздуха аж встрепенулась — уши встали торчком, шерсть местами встала дыбом, лапы непроизвольно сжались в кулаки, но быстро отпустили.

— Вы даже считаете наших за дам? — мимолётом поинтересовался я у впустившего нас человека.

— Ну, у неё же нет члена, — не дрогнув ни единым мускулом на лице, поинтересовался наёмник.

— Члена нет, — спокойно согласился Арен. — А вот молниеносная реакция, если кто-то посчитает её слабой — есть. Ну, это если, конечно, ты хочешь дожить до следующего дня рождения…

— Понял, — коротко ответил человек.

Дверь за нашими спинами закрылось со звуком, напомнившим мне люк на парапете, который закрывают перед самой казнью ради проверки.

За время моего отсутствия изменилось немногое — люди всё так же продолжали заниматься своими делами — спать, пить, есть, иногда занимая руки чем-то более полезным. Филипп уже не стоял у стойки, а сидел на соседнем кресле у камина, держа в руке тот же стакан с огненным пойлом. Афики уже заняла столик рядом и ковыряла вилкой что-то подозрительно напоминающее рагу, видимо идейно выбирая из него куски мяса. Командир обернулся на захлопнувшуюся дверь.

— Шеон, ты не сказал, что у нас ещё одна дама в гостях! — приветливо отозвался главный.

— Я сказал достаточно, — еле слышно ответил человек, устраиваясь в своём тёмном углу, как и раньше.

Флёр, уже особо ничего не стесняясь, вышла на центр зала, глядя на главного человека, который, впрочем, не спешил забывать свои неплохие манеры:

— Прошу, садитесь ближе к огню.

Флёр не спешила ответить ему, оглядывая остальных. Мы с Ареном стояли чуть поодаль, не вмешиваясь в разговор.

— У вас тут женщина главная, да? А, лисы? — спросил он у нас.

— Мы наравне, — спокойно ответил за неё Арен.

— Ваш боец, Шеон, — начала Флёр к нашему удивлению, — смог меня удивить. Я не думала, что кто-то из людей сможет подкрасться ко мне со спины.

Филипп ответил польщённым полукивком.

— Он умеет работать тихо, — пояснил командир и с интересом дополнил, — и к слову, вы можете получить двадцать имперских марок, если угадаете его настоящее имя. Он его скрывает.

— Оно того не стоит, — тихо отозвался человек из своего угла.

— Мило, — призналась Флёр, немного отпуская хватку и проходя ближе к командиру и огню соответственно. — У вас тут все специалисты?

— Естественно, — улыбнулся командир наёмников. — Проходите к огню, берите еду, — а глянув на Афики, без особого энтузиазма жующую местную стряпню, добавил: — Чем бы она не была, отдыхайте. Предлагаю объявить данную корчму территорией перемирия. Как вам? Мы не трогаем вас, а вы нас? А?

Флёр оценивающе стрельнула глазами по сторонам и веско кивнула:

— Идёт!

На этом закончилась наша официальная часть представления друг другу — мы с Ареном выбрали столик, за который тут же пересела Афики со своей порцией похлёбки, или, как называл это главный у людей, “чем бы она не была”, и мы наконец-то смогли отогреться. Арен занялся организацией еды для остальных вместо меня, в то время как мы все дружно решили, что здесь мне лучше будет посидеть сложа лапы и ничего не воруя — риски были слишком велики. И из-за этого между нами поднялся вопрос, кто за всё заплатит.

Афики строго посмотрела на Флёр, которая вроде что-то обещала, но лиса лишь развела лапами:

— Я вообще с собой денег не ношу, — сказала она. — Либо оно и не бывает мне нужным, либо у меня есть Ренар на расстоянии вытянутой лапы, который может своровать городской банк целиком.

— При помощи тухлой селёдки, — напомнил я ей.

Афики недоумённо покосилась на нас.

— А ты ещё не учуяла? — спросил её Арен, усмехаясь. — Флёр-то принюхалась и привыкла, да и если бы не её сапоги — сама провоняла бы этой мерзостью насквозь…

— А вы весёлые ребята, — тихо сказала эльфийка. — Но наше будущее может стать сильно веселее в самое ближайшее время. Не хочу, чтобы хозяйка галантереи подкинула им деньжат на то, чтобы эти люди выбивали из нас долги!

Как раз в этот момент эта самая хозяйка принесла нам какую-никакую еду — большую миска похлёбки, какую-то бутылку. Флёр без единой секунды на размышления сразу же взялась за приложенные приборы и вывалила себе неплохую порцию горячей, только из котелка, мешанины из овощей, мяса, грибов и специй.

— Рагу, — наконец-то пояснил Арен, и я тоже потянулся к еде.

Афики, так и не притронувшаяся к своей порции, тихо спросила Милли:

— Простите, а у вас есть что-нибудь без мяса?

— С птицей или рыбой? — услужливо спросила хозяйка галантереи.

— Нет, просто что-нибудь… Без мяса вообще?

— Почему? — удивилась женщина, закидывая полотенце на плечо. — Ты что, болеешь?

— Нет, — скромно покачала головой Афики.

— Понимаете, наша подруга тут, — сказал я, показывая на неё вилкой, — она мясо не ест.

— Сама вижу, — ответила бойкая хозяйка, имея в виду щепетильность и кажущуюся хрупкость эльфийки.

— Можно ей что-нибудь без мяса? Помидорку там, или огурец?

— Какой в этом смысл?

— Действительно, — стиснув переносицу пальцами, я загадал ещё. — Картошку?

— Картоху подам только к мясу!

Я поднял лапы, признавая своё маленькое поражение, а Милли, явно заслышав наш разговор про деньги, упёрла кулаки в крутые бёдра.

— И кто из вас будет платить за ваш поздний ужин?

Мы огляделись друг с другом. Я пошуршал по жилетке и нашёл пару монет самого мелкого достоинства, но к счастью, попался и один мокрый золотой, чудом уцелевший при крушении. Кое-как вытащив его из жилетки я сунул хозяйке галантереи. Дав сдачу в три серебряника, она удовлетворенно сообщила:

— За остальное можете не переживать — все места и номера всё равно заняты, но можете спать на сеновале. Это бесплатно.

Я жестом поблагодарил её, засовывая остатки денег во внутренний карман жилетки. Это сильно решало очень насущную проблему — всем нам был сугубо необходим хоть какой-то сон — мы слишком долго были на ногах, да ещё и крушение умудрились пережить. Однако, мы лишились своих последних денег, о чём я неспешно сообщил всем присутствующим.

Арен так же как и Флёр денег с собой не носил, Афики вообще сбросила всё в шторме.

Но лиса, зная даже об этом, лишь раздражённо отмахнулась:

— Главное — добраться до корабля!

— Это-то понятно, — согласился я. — Но мы даже откупиться не сможем в случае чего…

— Ты собираешься договариваться с имперцами? — усмехнулась Афики.

— Я же сказал — “В случае чего”, — уточнил я.

— А что если, — понизив голос, подался вперед Арен, — Афики подкатит к людям?..

— Нет! — Упрямо тряхнула головкой эльфийка.

— Ты погоди!.. — Арен явно собирался развить мысль. — Их главный к тебе явно неровно дышит. При этом — он явно обеспеченный — судя по всему, это он накормил всех присутствующих здесь людей.

— И? — Нахмурилась эльфийка. Ей явно не понравилось куда клонит лис.

— Может попробуешь его как-то, соблазнить? — прямолинейно, на грани с грубостью, спросил мой друг.

Афики исподлобья взглянула на Арена. Если бы взглядом можно было увечить, супруг Флёр легко уместился бы в паре мисок из-под рагу…

— Я не говорю про что-то большее, чем знаки внимания! — не унимался рыжий гигант мысли.

— А когда он, за одно мясо… — эльфийка тронула миску на столе, — ...захочет другое?..

Причем слово «другое» она произнесла такой интонацией что мы сразу поняли намёк.

— Кто пойдет с ним? — продолжила эльфийка. — Я или твоя жена?

— Она права, — вздохнула Флёр. — Это не честно.

— Почему? — Не унимался целитель-интеллектуал.

— Ну ты же не предлагаешь это мне, — осуждающе взглянула на мужа Флёр.

— Это другое! — видимо поняв, что свернул не туда, попытался отвертеться целитель.

— Почему? У меня же нет члена?! — раздраженно отрезала Флёр, с щелчком отстёгивая свой арбалет.

Мы с Ареном переглянулись — выходит, она услышала тот разговор с человеком…

— Не могу поверить, что я сделаю это, — прорычала воительница на грани слышимости, но Арен её остановил, положив лапу на бедро.

— Подожди! Торопиться не к чему! У нас еще есть какие-никакие деньги…

Глядя на горячо спорящих супругов, я наклонился к Афики.

— Не сочти за наглость… — я обратился к ней, вполголоса, с максимально умиротворяющей интонацией, — ...я знал довольно много девушек вашего народа — и ни разу не сталкивался с такой реакцией на предложение безобидного флирта.

Видя, как она мигом нахмурилась, я примирительно вскинул лапы и заверил.

— Я не спорю! Не настаиваю! Я просто интересуюсь!

Несколько секунд эльфийка молчала. А потом, словно решившись, кивнула.

— Я была рабыней у людей, — она жестко взглянула мне в глаза. — И сбежав, поклялась, что никогда больше не буду развлекать их. Никогда!

Это маленькое признание пролетело мимо ушей моих друзей — ибо они были слишком увлечены своим спором, в котором Арен предполагал, что нет ничего зазорного в том, чтобы немного пофлиртовать, а Флёр одна за весь женский род защищала свою честь.

Какое-то время в таверне всё шло своим чередом — люди шумели и отмечали, я ковырялся в тарелке, эльфийка хмуро жевала свой салат, а супружеская пара напротив тихо выясняла отношения.

Однако, в какой-то момент Арен замолчал и отвернулся, давая понять, что сдается. И за столом, на какое-то время воцарилась молчание.

— Хотя, конечно… — Вздохнула, не выдержав наконец, Флёр. — Было бы круто нанять этих красавцев!

Она завистливо цыкнула, глядя на доспехи и оружие наших соседей по галантерее.

— Пустые мечты, лиса. У вас с трудом хватает на ужин… — Афики обвела куском хлеба как указкой стол и хмыкнула. — ...такое — вам не по карману!

— Да понимаю я… — поморщилась Флёр.

— Как знать? — встрял Арен — судя по реакции, он ждал шанса на реванш. — Вдруг твой флирт помог бы договориться с их командиром?! А деньги мы бы добыли…

Флёр с шипением запрокинула голову. Походу упрямство супруга её уже почти достало.

А эльфийка хмуро положила руки с локтями на стол, и чуть наклонив голову, взглянула на Арена.

Сзади раздался очередной взрыв смеха наёмников-людей. Видимо, кто-то рассказал удачную шутку.

— Вот, приблизительно так… — коротко качнула головой в сторону шумной компании Афики, — ...смеялись кирасиры императора, которые вытаптывали выживших, выбегающих из пылающей рощи. И у степняков хана Герая, которые пришли следом — тоже было хорошее настроение…

Она в упор смотрела на целителя.

— ...Там, в степи, лис, я научилась спать на земле и есть всякую гадость. А те, кто не смогли — умерли. Потом, выживших продали на юг — меднокожим людям — тем, которые любят наматывать на голову белую тряпку и ходят в халатах. Они уже «объезжали» и распродавали пленников. Это они натёрли меня каким-то едким говном и оставили в колодах на пару дней — и теперь у меня ниже ресниц не растет ни волоска…

Афики взяла томную паузу, шумно, если не сказать навязчиво, отхлебнув из своей кружки, и продолжила прежде, чем кто либо из нас успел вставить хоть слово — например, попросить прекратить. Я с трудом удержался от вопроса про поедание “всякой гадости” — учитывая странные вкусовые предпочтения нашей новой подруги. Это казалось очень интересным, но я решил оставить это на потом.

— Там каменистая растрескавшаяся земля и раскалённый песок. Там я научилась ходить без обуви. А те, кто не смогли — умерли. Потом мне набили татуировки и продали дальше — чернокожим людям. Тем нравятся белокожие эльфийки.

Последнюю фразу Афики прошипела с такой ненавистью, что Арена немного передёрнуло и он немного потупился.

— Степняки хана относились к нам как к лошадям, пойманным в степи для продажи. А никто не будет трахать лошадь, — с ненавистью продолжила остроухая. — Меднокожие — видели в нас товар. А никто не будет портить свой товар… А вот чёрным людям нравилось белое мясо. И там выжившие пленницы узнали пределы своих тел…

Она кивнула на толстостенный глиняный стакан без ручки у Арена.

— Самый маленький, что мне попадался, лис, был чуть поменьше этой кружки.

— Да ну нахер! — уже не выдержала Флёр, на лету сообразив о чём речь.

— Ага, — спокойно кивнула эльфийка, — они еще и в руку длинной. И это больно, лис. Очень. Но я — выжила. А те, кто не успевал восстанавливаться — умерли. Не своей смертью!

— А как ты выбралась? — поинтересовался я.

— Однажды, во время похода, на караван моих хозяев напала кавалерия императора, — Афики хмуро ухмыльнулась. — В кои-то веки от этих ублюдков была польза! Началась резня, и я сумела сбежать, прихватив бурдюк с вином и тряпки наложницы — шёлковое барахло с бубенчиками и побрякушками.

Эльфийка посмотрела в свою тарелку как в хрустальный шар гадалки.

— ...Правда, потом оказалось, что в бурдюке уксус, а не вино. И я брела под палящим солнцем до побережья без единого глотка воды. Я знала… — отрешенно кивнула она, — ...что умнее было идти по ночам, но я боялась погони и старалась убежать как можно быстрее и как можно дальше. А ещё — меня подгоняла жажда. Помогло то, что шёлк с побрякушками, который я прихватила — был лёгким и достаточно плотным, чтобы защищать от солнца. Но когда я добралась до порта Онара, то напоминала мумию — столько во мне осталось воды.

Видимо, в памяти о том, она снова отпила немного из своего стакана.

— К счастью, пираты Онара не признавали власти меднокожих правителей и воевали как с империей, так и с Гераем. Поэтому мои татуировки там ничего не значили…

Там я обменяла шёлковые тряпки на старую шпагу, штаны и рубаху… — тут остроухая помрачнела, — ...из которых у меня осталось только последнее…

— Это когда было? — Судя по интонации и тому, что Флёр сидела подперев щеку ладонью, она полностью погрузилась в историю нашей спутницы.

— Пару лет назад, — кивнула Афики. — С тех пор я нанималась в охрану караванов.

— И тебя брали? — с сомнением поднял бровь Арен.

— Барыги жадные, — пожала плечами эльфийка. — А я никогда не заряжала большую цену. Смогла даже купить сапоги и жилет… — она дала понять, что история её пока что окончена, и заняла рот едой.

— Да-а-а-а-а… — протянула Флёр, отрывая мордочку от ладошки и распрямляясь за столом.

— Но у нас не совсем кружок неудачников! — я успокаивающе поднял ладонь. — Мы захватили один фрегат и взорвали другой…

Афики перестала жевать и шумно сглотнула.

— Саботаж и диверсия, — снисходительно усмехнулся я, всем своим видом показывая какая это мелочь. — Не подумай, что мы гиганты флотоводческой мысли…

Но эльфийка без намека на иронию выдохнула:

— Ничего себе!

— Угу, — кивнула Флёр, — и это по сути только мы втроём, да толпа слабо организованных пиратов…

— Да, справились бы и без них, — буркнул мой друг.

— Только вот, парой кораблей войну не выиграть, — перебила своего мужа Флёр.

— Особенно учитывая, что у нас — минус база снабжения… — как бы между делом подал голос Арен.

— Коппер, сука! — прорычала Флёр, мотнув мордочкой. — Встречу — яйца оторву!

— Кто? — не поняла Афики.

— Жирный одноногий енот — тебе по плечо будет, — пояснил я. — Из личной неприязни сдал нас людям. После чего их флот посетил нашу базу. Собственно, поэтому мы и обеспокоены набором бойцов. И отсюда такая настырность моего друга… — я выразительно взглянул на рыжего целителя.

Афики взглянула на Арена, но уже без неприязни и раздражения. Теперь мы, все сидящие за столом, понимали друг друга лучше.

— Поэтому я и говорил, что ты можешь с ним просто пофлиртовать! Не надо никаких… — он цапнул со стола глиняную кружку и поболтал в воздухе.

Афики снисходительно усмехнулась.

— Ну, во-первых, там не будет… — она выразительно указала взглядом на кружку в лапе лиса, — ...уж поверь! Во-вторых, я поняла тебя с первого раза, но я не буду флиртовать с людьми. Это опасно, а я готова умереть, но больше не буду унижаться. Никогда. В-третьих, ты думал, что я с ними пофлиртую, а он размякнет и даст тебе скидку, или даже согласится на долю с награбленного?! Ты реально полагаешь, что профессионалы, прибывшие сюда с другого континента с доспехами, лошадьми и оружием, вложившие в это кучу денег — реально будут работать за писечку?!

Последнее слово эльфийка произнесла с насмешкой.

— Кто сказал «писечку»?! — рядом с нами оказался ухмыляющейся наёмник с кружкой пива.

Афики мигом поникла и ссутулилась, напряженно замолчав. А мы с Флёр и Ареном синхронно взглянули на незваного гостя.

— Остынь, — кивнула человеку рыжая воительница.

— Что тут происходит? — к нам подошёл уже приевшийся командир наёмников.

— Они тут обсуждали работу писечкой! — хохотнул наёмник и шумно отхлебнул из кружки.

Афики выразительно покосилась на Арена.

— Уже?! — Удивлённо расцвел командир.

Выражение эльфийки стало затравленно-мрачным.

А вот Флёр лишь приподняла бровь и вынула свою точёную мордочку из кружки с каким-то соком.

— Если ты настолько жаждешь писечек — загляни в конюшню, — посоветовала она. — Там была пара течных кобыл…

Улыбка наёмника с кружкой потухла.

— Это не вежливо, лиса. Очень.

— Как и подслушивать чужие разговоры, — отрезала Флёр.

— Она права, — неожиданно согласился Филипп. — Возможно это была шутка для своих…

Он отправил наёмника с кружкой назад, к остальным, а сам вежливо поклонился.

— Приношу свои извинения! И надеюсь, вы не будете принимать этот инцидент близко к сердцу.

— Пришлые люди устроили моему клану геноцид, — криво усмехнулась Флёр. — Перебили почти всех только в моём клане, который ещё кое-как дал отпор, а про остальных и думать страшно! Обрушились как гром среди ясного неба и принесли лишь горе и страдания! Поэтому, извини, но я буду принимать это близко к сердцу!

Филипп, между делом подставил стул, и присел за наш стол.

— Что поделать?! Солдаты Его величества не очень разборчивы в методах, даже когда речь идет об эльфах и людях, что уж говорить о вас?..

— Вот уж спасибо! — саркастически фыркнула Флёр.

— Пожалуйста, — Филипп проигнорировал интонацию воительницы. — Я не служу короне; я и мои люди — наемные клинки.

— И кто же вас нанимает? — сладко поинтересовалась Флёр. — Если у вашего правителя такая армия?

— Обычно мы работали на окраинах империи, — с готовностью отозвался человек. — Там, куда императорская армия не лезла из-за своей бюрократической неповоротливости и медлительности. От северных границ империи до степей ханства Герат и побережья чёрных пиратов Онара. Ещё бывала работёнка внутри империи — когда наниматели хотели, чтобы никто не мог отследить нападавших… А иногда — мы выполняли функцию охраны богатых купеческих караванов. Но с полгода назад прошел слух, что молодой Император готовит экспедицию сюда, и мы перековали лошадей. В диких землях всегда меньше контроля. Как судей и законников.

Филипп откинулся на спинку и великодушно обвёл стол широким взмахом руки:

— Мы — специалисты широкого профиля, путешествующие за призывным звоном злата, там, где вольно течёт кровь!

Но Флёр вынесла из его рассказа кое-что другое.

— Значит вы, люди, убивали других людей? — уточнила она. — У вас это нормально?

— Да, — без тени иронии кивнул человек. — Эльфов осталось не так много, и они притупили дерзость и пыл. Не чета тому, что было раньше! А такие как вы — зверолюди, живут только тут. В остальных местах, я резал самых обычных людей. Зато — всех цветов кожи!

Флёр подалась вперед, поставив на стол локти:

— Ты бы бился с солдатами империи, если бы я тебе заплатила?!

— И это стоило бы тебе дешевле, чем ты думаешь! — мрачно усмехнулся Филипп.

— Флёр! — Судорожно, на грани слышимости выдохнула Афики.

Мы с Ареном переглянулись и синхронно взглянули на лисицу — после того как девчонка излила перед нами душу, а я как лис мог поклясться, что она была честна и скорее умолчала о чём-то, чем рассказала неправду, вот так, с ходу договариваться с первыми встречными наёмниками-людьми? Да, их командир красиво поет — но сам же и говорит о том, что ему без разницы кого резать.

Флёр поняла нас с полувзгляда.

— Это было бы отлично, — кивнула она человеку. — Но, боюсь, у нас нет денег на такую роскошь… Пока что… — лиса таинственно улыбнулась, складывая ладони мостиком перед своим носом.

— Понимаю, — кивнул Филипп и выразительно посмотрел на Афики. — Но завтра, с утра, я сопровожу вас до берега в обход имперцев.

— Хорошо, — кивнула Флёр без тени сомнения.

— А пока… — поднимаясь со стула сообщил командир наёмников, — ...я спать!

— Мы тоже пойдем спать, — коротко кивнула лисица, поднимаясь со стула.

Этим жестом она дала нам понять, что разговор окончен и более подробностей не предвидится. Нам ничего не оставалось, кроме как подчиниться и встать вместе с ней. Напоследок я оглянул галантерею ещё раз — никто уже не обращал на нас внимания.

Мы вышли из галантереи, и под нескончаемым мелким дождём двинулись к сеновалу.

— Флёр! — к нам мячиком подскочила эльфийка. — Ты реально пойдешь с ним утром?!

В её голосе был ужас.

— Не держи меня за дуру. Конечно нет, — ворчливо огрызнулась лисица. — Он слишком мягко стелил, чтобы сказанное было правдой!

— Уф! — Афики выдохнула с видимым облегчением. — Просто ты ему там сказала…

— По той же причине, по которой ты отказалась кокетничать! — той же ворчливой интонацией продолжила Флёр. — Чтобы не провоцировать.

Добравшись до сеновала, мы заняли позиции, чтобы видеть все подходы, и зарылись в копны сена.

Стоило моей голове коснуться чего-то мягкого, как мои веки буквально схлопнулись от усталости, и я полетел вниз, в сон без тревог и всяких дурацких сновидений, но не успел я окончательно забыться, как меня вырвали из отдыха относительно щадящим методом: Флёр всего лишь трепала меня за плечо. Поминая наши былые деньки, я, слепо щурясь и с трудом разлепляя веки, спросил:

— А чего не пинком в живот, как в старые добрые?

— Так то были добрые! — всплеснула лапами лиса. — Вставай давай! Без лишнего шума!

— А что случилось? — спросил я, чуть не вывихнув себе челюсть зевком.

— Пора вставать и валить отсюда, пока наши навязчивые друзья не проснулись!

Рядом со мной зевал Арен, а Афики уже стояла у выхода и следила за улицей.

Когда мы вышли из-под крыши, дождь уже кончился, но с серого неба, подчиняясь малейшему порыву ветра, летели мелкие, мерзкие капли воды, а всё в округе окутал густой, почти непроницаемый туман. Видимость была всего на несколько шагов вперёд. Но даже этого не было нужно бывшему старшему следопыту клана лис. Флёр быстро сориентировалась на местности и приняла решение выходить обратно к морю, где можно было найти кого-то из наших, или хотя бы поспрашивать, как можно было на них нарваться. Посовещавшись уже в пути, было принято решение идти по краю леса, где кавалерия людей была бы бессильна, и уже через несколько минут туман немного расступился и мы вышли к опушке, взяв максимальный темп, который могли себе позволить. Афики нашла себе длинную палку, и выпросив у Арена его кинжал, заточила её конец, пояснив это тем, что не любит оставаться безоружной. Никто не возражал. Дорога была ужасная — фактически её и не было вовсе, и мы удалялись от галантереи и подозрительно дружелюбных людских наёмников через бурелом и грязь, и я уже сбился со счёту, сколько прошло времени перед тем, как туман немного рассеялся и перед нами появилось что-то странное и немного непонятное — огромная поляна со срубленными деревьями, но не как обычно, а очень высоко — выше нашего и какого-либо ещё роста, если не брать в расчёт Эвов. Мы стали пробираться мимо, попутно рассуждая что это могло быть — никто из нас особо не понимал, пока на висящий в воздухе немой вопрос ответила наша новая спутница:

— Это человеческая засека, — пояснила она с нескрываемым раздражением, показывая на стволы деревьев, обрывающихся над нашими головами.

— Так высоко? — вслух подумала Флёр, продолжая идти вперёд не особо останавливаясь.

— Помогает от кавалеристов, — всё более раздражённо отвечала нам Афики, и напряжение в её голосе было ощутимо.

В какой-то момент она даже обогнала Флёр и полезла вперёд всех нас, но лиса окликнула её:

— Ты куда?

— Подальше отсюда и побыстрей, — хмуро откликнулась остроухая. — Такое может означать только одно — рядом будут людские драгуны или уланы.

— И чего их тут бояться? — усмехнулась Флёр, — мы как раз от них прикрыты.

— Да, — нехотя согласилась эльфийка. — Но нас вчетвером они расстреляют как рыбок в бочке.

— Странно, тогда зачем они сделали это всё? — недоумённо поднял бровь Арен.

Афики с готовностью обернулась к целителю:

— Армия императора всегда воюет так, будто бы противостоящая армия воюет так же как и они. А это значит — надо защититься от кавалерии…

Несколько минут мы молчали, переваривая сказанное эльфийкой. Минут через десять, путешествия по засеке, Флёр выдала очень интересную мысль:

— Значит, пока мы тут воевали друг с другом, полагаясь на природную хитрость или силу, или ещё на какие-то уникальные особенности — люди за океаном просто мутузили друг друга?

— О-о-о-о! — сардонически хохотнула Афики. — Ты не права, Флёр! Совсем не «просто». Они превратили войну в настоящую мануфактуру. В ремесло, если угодно.

— Пока они совершенствовались между собой в вооружениях… — запыхавшись подал мысль Арен.

— ...окончательно забросили магию, — закончил за него я.

— И снова мимо, лис! — возразила эльфийка. — У империи — один из мощнейших магических институтов! Они ищут детей с даром к чародейству и направляют в университеты магии. А их заклинания, разработанные советами архимагов — настоящие шедевры из тонких расчетов и магии тончайшего уровня.

— Но тогда зачем они с ней борются?! — Арен, в недоумении, даже остановился. — Это же глупость!

— Это не глупость, лис! — усмехнулась остроухая, босиком перепрыгивая с торчащего из земли корня на кочку сырой земли. — Выключая волшебство, они опускают тебя на уровень, на котором их мануфактурная армия перемелет тебя как мясокрутка фарш. Простой расчёт.

От таких удивительных заключений мы втроём остановились. Афики даже не сразу это заметила, но обернувшись, она быстро и ловко прискакала назад.

Заметив наши удручённые морды, она вздохнула и чуть наклонила голову на плечо.

— Ну что вам ещё сказать? Похоже, что местное разнообразие замедлило техническое развитие. Наверное. Ну, и имперцы этим воспользовались. Как обычно. Но, может, пойдём уже?

Мы последовали дальше. Ещё с полчаса мы пробирались между высоченными пнями засеки, пока она внезапно не закончилась и открыла перед нами поле.

Огромное, открытое, уходящее до самого горизонта поле. Было видно, что раньше здесь спокойно колосились цветы и трава, но потом через него протащили сотни срубленных деревьев, превратив его в ужасное подобие пашни. Пройдя немного по этому полю и извазюкавшись в грязи по колени, мы увидели, что вдалеке, на самом краешке горизонта, уже появились другие деревья, а значит за полем был лес. Идти дальше было сложно, но в любом другом направлении мы лишь больше удалялись от моря.

Флёр в своих сапогах вообще этого как будто не замечала, даже босой Афики смесь из чернозёма, щепок и веток не доставляла никакого дискомфорта. Нам с Ареном, походу, вообще слова не давали, но мы и оказались самыми подготовленными ко всему этому со своими голыми лапами.

— Пошли, — уверенно сказала Флёр, направляясь дальше, вглубь пашни.

Арен молча подобрал подол своего плаща — даже за несколько шагов по этой грязи он набрал на себя комьев земли и заметно потяжелел, а я лишь наклонился и подтянул дорожные бинты на своих нижних лапах — по возвращению в ближайшую цивилизацию их придётся выбросить и, желательно, поменять. Мы окончательно вышли из мёртвого леса свежих высоких пней, и стараясь не переломать себе ноги о свежие сучья и корни, двинулись вперёд.

Но не прошли мы и сотни шагов, как поняли, что это поле было с небольшим уклоном, а ещё дальше оказалось, что это был склон холма. Пройдя ещё совсем немного, мы забрались на его вершину ровно настолько, чтобы увидеть что он от нас скрывал. Утренний туман почти полностью рассеялся и видно было всё как на ладони — внизу, у основания этого холма расположилась небольшая деревушка в несколько домов, там же наспех возведённая лесопилка и видимо впопыхах брошенная ферма. Мы смотрели на открывшийся вид пару минут, слишком запыхавшиеся и уставшие, сбившие дыхание, пока вдруг не услышали пронзительный армейский рожок со стороны лесопилки.

Не успел он протянуть свою последнюю ноту, как до наших ушей донёсся резкий хлопок выстрела.

Людская пуля прожужжала в шаге от Арена, между ним и его супругой, заставив всех нас мигом пригнуться.

Первым сориентировался Арен — схватив Флёр за запястье, он потащил её за собой.

— Бежим! — прорычал он, и никому в голову не пришло спорить.

Я хлопнул Афики по плечу, приводя в чувство — она замешкалась на миг, но тут над нами просвистела еще пара пуль. Эльфийка рывком обернулась и побежала за Флёр и Ареном.

Я остался последним на холме и взглянул на ферму вдали — из самого большого дома россыпью вывалился целый отряд людей в синих мундирах, а из-за лесопилки показались другие — бегом ведущие им лошадей.

И тут уже я бросился наутёк.

Мы неслись как только могли, а сзади надрывался рожок — мы разворошили осиное гнездо…

Мы уже со всех ног неслись со злополучного холма, не жалея ни себя, ни ног, ни чистоты и опрятности.

За два десятка метров я обернулся — из-за склона холма показались всадники — на утреннем солнце слабо блеснули воронёные шлемы, и коротко и зло, проблескивали блики на лезвиях копий…

Ускорившись, я успел только удивиться — зачем, имея столько оружия несущего огонь, людям еще и копья?!

К моему удивлению, я и Арен оказались намного лучшими в такой ситуации бегунами, чем наши дамы. Узкие сапоги Флёр то и дело вязли в грязи — без опоры на всю лапу и на каких-никаких каблуках, ей было тяжело, но с помощью Арена она справлялась. Я поравнялся с ними довольно быстро, держась рядом с Афики, которая ухитрялась убегать, не выбрасывая свой заточенный кол.

На наше счастье, до спасительной засеки было всего пару сотен шагов, но этот спринт потом обещал мне сниться в кошмарах — комья земли, сучья, корни и чёртовы щепки, весь этот мусор, впивающиеся в лапы, не просто мешал, а причинял самые настоящие страдания, но перед лицом неминуемой гибели всё было равно.

При этом, этот мусор был такого дурацкого размера, что мешал бежать нам, но подкованные лошади наших преследователей даже не снизили галоп. Вся надежда была на засеку и только на неё! Всадники же, видя сколько нас, только пришпорили лошадей.

Влетев между стволами того что осталось от леса, я рывком обернулся — мимо меня, пронеслись Флёр и Арен, а вот босая хрупкая короткостриженная фигурка эльфийки, прихрамывая, с трудом поднималась с земли, в двух десятках шагах от засеки! Я рывком обернулся, не понимая когда она успела упасть, но было уже поздно!

Судя по тому, как Афики, болезненно пригибала правую ногу, опираясь на своё импровизированное копье — она подвернула лодыжку.

Теперь, когда кавалерия людей выскочила на открытое пространство, я мог их подсчитать — к эльфийке, галопом, опуская пики, неслись пять всадников в черных шлемах, синих мундирах.

Афики рывком крутанула головой — взглянув на нас, потом на неумолимо приближающихся людей, она все поняла без лишних слов.

С этого момента она была сама за себя. Это означало только одно — верная гибель.

Вернуться за ней мы не успевали — любой кто решился бы сейчас выскочить из-под защиты засеки, уже не успел бы вернуться. Флёр тихо матюкнулась про себя, коря себя в том что завела всех в это место, но разговорам не было места в этот судьбоносный для Афики момент.

И в этот момент, беглая маленькая остроухая рабыня — последний раз показала чего она стоит: опустившись на колено поврежденной ноги, она вскинула свой заточенный кол в положении против кавалерии.

Смысла в этом движении не было — пика кавалериста была заметно длиннее, а он сам явно подготовление. В любой другой ситуации я бы рассмеялся в голос от того что вооружённому и обмундированному воину угрожают наспех заточенной деревянной палкой из какой-то ветровальной древесины, но сейчас от такого зрелища на глаза непроизвольно навернулись слёзы. Осознание того, какого духа мы потеряли бойца, накатило быстро всех нас троих.

Но мы, зная её историю, сразу все поняли — проданная в рабство, и повидавшая много бед и несчастий, маленькая сирота хотела погибнуть сражаясь, а не просто быть убитой безответно, как скот.

И ей предстояло умереть сейчас.

Флёр резко дёрнулась, хлопая себя по верхней части сапога, где раньше лежал револьвер, но про себя матюкнувшись, она вскинула оставшийся у неё левый арбалет, беря людей на мушку. Видя это, Арен лишь положил лапу не него — он наверное единственный из всех, кого я знал, мог засунуть ладонь во взведённое оружие своей супруги и остаться при этом невредимым. Лиса удивлённо посмотрела на своего мужа, но пояснил его действие уже я:

— Мы их только разозлим. Ты можешь подстрелить одного, может даже двоих, но оставшиеся решат добить нас из ружей.

Флёр нехотя признала, что мы ничего не могли сделать. Всё ещё скрываясь за высоким пнём, я рывком обернулся к эльфийке. Время словно бы замедлилось, и я видел как медленно вздымается султан из конского волоса на шлемах всадников, как расплывается в азартной улыбке лицо несущегося впереди всех человека, как хищно скользнул быстрый блик по длинному и тонкому стальному наконечнику копья…

А перед ними, припав на колено, испачканная, и полуголая, стояла стройная фигурка с заточенной палкой…

Её путь был окончен тут.

Краем глаза я заметил что Флёр, уронив лапу с бесполезным оружием, зажмурилась и отвернулась.

Я глубоко и судорожно вдохнул, не осознавая того, что совсем забыл выдохнуть. Уши прижались к голове и хвост стыдливо прижался сзади к лапам. Смотреть на это было страшно, но я будто завороженный продолжал, но осознав своё бессилие, меня пробрал первородный ужас.

За несколько шагов, до того как острие коснулось Афики, первый наездник в синем мундире, неестественно дернув головой, словно бы врезавшись лбом в невидимую ветку, вылетел из седла.

Шлем, взмахнув султаном, слетел с головы и завертелся в воздухе, в бисере алых брызг, фигура в синем мундире, нелепо взмахнув ногой в насыщенно-черном сапоге полетела на землю, потерянная пика вонзилась в землю в пяти метрах перед эльфийкой под тем же углом, с которым она держала свою палку, а лошадь испуганно дернулась в сторону переходя с размеренного галопа на панический карьер.

Я уронил челюсть: на миг, промелькнула мысль — неужели Афики маг?!

Но через миг, сзади-справа, там откуда мы пришли — донесся одинокий раскатистый грохот выстрела. Судя по звуку, которого я успел послушать за прошлые недели — стреляли из чего-то очень солидного — большого, мощного.

Оставшиеся четыре всадника, мигом подняли пики и, резко развернулись и понеслись назад, испугавшись неведомой силы, оказавшейся на нашей стороне.

А ещё через миг, мимо нас, с рокотом конского топота и улюлюканьем, пролетел отряд рейтар в доспехах, ощетинившись стволами людского оружия как тот ёж — иголками.

Погоня за оставшейся четверкой всадников в синих мундирах, была короткой — пара вывалилась из седел, от выстрелов в спину. А под последним убили лошадь — и тот кубарем вылетел из седла, через шею своего падающего коня. И как только спешенный всадник, вскочил, хватаясь за кобуру на поясе, проносящейся рядом человек, разрядил в него массивное двуствольное ружье.

От попадания, фигуру в синем мундире, швырнуло на землю, складывая как брошенную марионетку.

Последним, пустив лошадь искусственным аллюром, перед прихрамывающей Афики, прокатился знакомый командир наёмников. Для усиления эффекта, он с снисходительной улыбкой отдал салют — коротко взмахнув латной перчаткой перед собой, он вскинул руку вверх.

Переглянувшись, мы аккуратно покинули укрытие из засеки на поле. Вдали, назад на ферму, неслись три лошади с пустыми седлами. На перепаханном поле, синей тканью мундиров выделялись убитые всадники, и одиноко вздымался округлый живот мертвой лошади.

Возле Афики, из земли торчала пика. Всё будто замерло в движении.

Наёмники, легкой рысью возвращались к своему командиру.

— Я же говорил, лиса… — Спешиваясь, ворчливо протянул Филипп. — ...дождитесь меня! Куда вас понесло?

— Как ты нас нашел?! — Удивилась Флёр.

— Да легко!.. — Усмехнулся человек, — Я просто представил следующее по глупости решение. И, как видишь, оказался прав!

Флёр всплеснула лапами, оказавшись в редчайшей ситуации — у неё не было слов. Познавать ошибку ей не хотелось, но пришлось, хоть и не вслух. Но человек оказался не тщеславным и унижать лису дальше не стал. Вместо этого он подошел к прихрамывающей Афики, и присел рядом, оглядывая поджатую ножку.

— Она подвернула ногу. — Сообщил Арен, по привычке проводя себя по внутреннему карману плаща — там, где обычно лежала его магическая флейта, которой сейчас очень не хватало.

— Это нехорошо. — Нахмурился Филипп, и повернувшись, призывно свистнул. Из-за стволов засеки, показался крытый фургон запряжённый парой крепких лошадок, с незнакомой наёмницей на месте возницы. Вчера мы её не застали — видимо, предпочла уединиться.

Командир наёмников, призывно помахав ей рукой, протянул Афики латную ладонь.

— Дай руку. Давай-давай…

И когда эльфийка, нехотя протянула ладошку, он цапнув её и ловко поднырнул под её руку. Так что Афики, вместо кола, повисла у него на плече, что было гораздо стабильнее.

Эльфийка, поморщилась от боли, но промолчала — было видно, что ситуация ей не нравится, но воротить нос от того, кто только что спас тебе жизнь — было слишком даже для неё.

— А если за этими... — Флёр напряженно дернула мордочкой в сторону лежащих в поле синих мундиров. — ..прискачет подкрепление?

— Ты всерьез думаешь… — Саркастически фыркнул Филипп, придерживая Афики, — ...что когда за вами ускакали пять уланов, а назад вернулись четыре окровавленные лошади, то все на местной заставе, прямо таки захотят узнать что тут происходит? — он усмехнулся, — Скорее они сейчас забаррикадируются и будут готовиться к обороне…

Когда подъехал фургон, и подскочившая наёмница, лязгнув запорами откинула задний борт, командир подвел к нему раненую.

— Садись, сейчас врач осмотрит, — скомандовала девушка.

Афики, помявшись секунду, присела на дно фургона. А Филипп помахал рукой одному из наёмников.

— Док, тут нужна ваша помощь!

Спешившийся мужчина с тяжелым лицом подошел, и опустился на колено перед босой эльфийкой.

Оглядев опухшую лодыжку, он повернулся к Филиппу.

— Нужна шина. — С тяжелым акцентом сообщил он. — Перелом или растяжение — покажет время. Пока нужен покой, — безапелляционно заключил он.

— Давай, — кивнул командир наёмников, и врач, бережно положив босую ножку пациентки, пошел к седельным сумкам на своей лошади.

Высокий человек делал это настолько спокойно и размерянно, пока остальные люди проверяли своё оружие, что это начинало немного напрягать. Не зная чем занять себя, я начал их изучать, и взгляд сразу наткнулся на другого члена отряда, который не слезая с лошади, проверял и прочищал несуразно длинную и явно навороченную пушку, с каким-то странным тубусом, установленным на ней. Заметил я его только потому что он появился на этом месте позже всех остальных, но никто этому не возражал.

— Может, побыстрее? — первой не выдержала Флёр, уже успевшая морально распрощаться с Афики и теперь, видимо, привыкающая к ней обратно.

— А что, — поднял бровь командир наёмников, — ты куда то торопишься?

— Нет, — пожав плечами, ответила Флёр, — но что, если сюда все же прискачет подкрепление?

Флипп поморщился, как будто лизнул лимон.

— Даже если вот тут, — он взмахом руки обвел склон холма, — появиться вся вторая армия генерала Хуберуса…

Филипп коснулся себя правой латной перчаткой стального нагрудника.

— Я дворянин имперского доминиона! — Доверительно произнес он так, словно бы объяснял прописную истину.

— В окружении трупов его солдат?! — Флёр кивнула в сторону синих мундиров в поле, — Не надо быть семи пядей во лбу чтобы сложить два и два!

— Пали в засаде гомункулов. — Не моргнув глазом отозвался Филипп. — А вы мои пленники! — провозгласил он настолько естественно и картинно, что даже зная всю правду, я бы не смог уличить его во лжи, но сразу после он обратился к Флёр намного тише и театральней, — Если конечно, у тебя, лиса, хватит мозгов мне в этом подыграть!

— Но раз ты дворянин империи... — С ехидным подвохом встрял Арен. — ...зачем ты бил своих? И зачем помогать нам?

— Я не стрелял в солдат короля! — Надменно вскинул подбородок командир наёмников. — Я — остановил военное преступление! Империя объявила поход против вас — гомункулов. Но не эльфов!

Командир, властно ткнул пальцем в торчащие под боевым углом из земли древко.

— Он видел, что вы от него бежите, и более того — никак ему не угрожаете. А эта девушка, ранена и не вооружена! Но, он шел прямо на неё с таранным хватом пики!

— Но я была... — Подала голос сидящая Афики, глядя как врач, бережно но туго прикручивает шину к лодыжке.

— Этим?! — Филипп презрительно тряхнул в латной перчатке заточенный кол. — Если это оружие, то я — понтифик!

Шутка главного ушла в молоко — слишком большой шок мы пережили только что. Дальше все молча ждали пока человек закончит с лодыжкой Афики, которая явно не была этому рада, но активно сопротивляться не смела.

— Готово. — Со своим акцентом сообщил врач, поднимаясь перед эльфийкой и оглядывая свою работу, — Нужен покой на пару недель.

— Хорошо. — кивнул ему командир, и призывно взмахнул рукой Афики. — А теперь, лезь вглубь, туда под шкуры.

Та с сомнением покосилась назад — в полутьму фургона.

— Что за шкуры?! — мех на затылке у Флёр приподнялся, и даже я не удержался от эмоций — слишком свежи и хороши были воспоминания о том что люди устроили в бывшем королевском замке.

— Овчина. — Коротко и безразлично отмахнулся Филипп. — А теперь, лезьте вы. И не шумите! Отвезу вас…

— Куда? — С подозрением прищурилась Флёр.

— К морю, естественно! — Саркастически усмехнулся Филипп. — Только не говори, лиса, что с такими бесподобными навыками выживания вы дошли до той таверны по суше!

— Мы и не до такого доходили… — буркнула она, оглядев всех нас, но не услышав никаких возражений, всё-таки шагнула к повозке.

— А что мы будем вам за это должны? — неожиданно вскинулся я.

— А у вас что-то есть? — ухмыльнулся командир.

— Что-то у нас точно есть, — пожал плечами я.

— Тогда сочтёмся, — покачал головой командир, — Очевидно что ваше предприятие пошло далеко не так, как планировалось…

Нам снова не нашлось что ответить. Конечно довериться человеку в текущей политической обстановке по уровню безрассудности граничило с самоубийством, но мы все вчетвером уже влезли в эту петлю, только вместо казни нас весело качали как на качелях. Уже сложно было представить себе что-то хуже самой обычной смерти, но подлое воображение подкидывало мне, и видимо не мне одному, самые страшные и изощрённые казни, которые нам могли подготовить.

Хоть и с самыми невесёлыми мыслями мы погрузились внутрь повозки и за нами закрыли дверь. Оказавшись в тишине, тепле и уюте, я думал переговорить о некоторых возможностях нашего побега, однако к моему крайнему удивлению, стоило Флёр коснуться головой овчины — как она обмякла без чувств, провалившись в глубокий и беспокойный сон. Я изумлённо посмотрел на её супруга, но тот лишь пожал плечами:

— Она не спала всю ночь, даже то короткое время провела на ногах. Видимо, теперь наш черёд охранять её сон.

Я спокойно улыбнулся и кивнул, соглашаясь с моим большим другом. Под спокойное покачивание на колёсах дорога наконец-то перестала быть утомительной — и я позволил своим лапам отдохнуть. Мы молча и довольно неспешно ехали в людской повозке, размышляя каждый о своём, но в основном — о причудливых изгибах наших судеб. Судеб, которые я однажды видел в живую — мириады нитей с бесчисленными ответвлениями во всевозможные стороны.

Спустя несколько часов этой поездки, мы так и не проронили ни слова, но в повозке стало довольно душно, даже несмотря на открытые окошки. Я аккуратно высунулся в него, стараясь особо не отсвечивать собственной мордой, но оказалось бояться особо было нечего — к полудню мы прибыли в какой-то пригород не очень зажиточного приморского городка. Я высунул свою морду чуть дальше и практически сразу получил не очень приятный, но адекватный тычок в нос прикладом ружья всадника, идущего рядом с нами.

— Не высовываться! — резко приказал человек, — Приказ — сидеть тихо!

— Сам-то чего орёшь? — прошипел я на него из тени фургона.

— Что?! Это мой нормлаьный голос! — заявил мне человек, всё тем же тоном, что и прежде.

Я высунулся чуть дальше и рассмотрел этого наёмника получше — в целом ничего выдающегося в телосложении, но почему-то шлем ему был не по размеру — откровенно велик, при этом закрывающий ему часть обзора, и я боялся представить какую — большую, или вообще всю. Вооружён он был странно — толстая пушка за спиной, несколько старнных бомбочек на патронташе через всю грудь.За спиной у него ещё торчал какой-то стяг, а на боку висел рожок.

— Доу, — окликнул его Филипп, — я велел быть вежливыми с нашими гостями!

— Я предельно вежлив! — заверил своего командира солдат, — В его шкуре ещё нет ни одной новой дырки!

— А то я не вижу. Давай вперёд!

Место сопровождающего занял сам командир, до этого шедший впереди отряда и махнул мне рукой, приглашая меня немного высунуть морду из повозки и подышать свежим воздухом.

— Город сдался империи без боя, — пояснил он, — Тут и так было много людей, морфы сейчас просто на птичьих правах, так что вас как пленников тут примут спокойно.

— Это ненадолго, — пробухтел я сквозь окошко.

— И почему? — усмехнувшись, спросил капитан, — собираетесь сбросить свою легенду? Признаться решения тупее я придумать не смог бы, даже по самой жестокой пьянке!

— Легенда слетит сама, как только это будет нужно, — признался я и переключил тему, — Слыхал о Хоуптауне? Что там случилось с людьми?

Человек посмотрел на меня со странной смесью кардинально противоположных чувств — презрения и уважения.

— Земля слухами полнится, — туманно ответил он, — Вопрос верить им или нет…

— Я там был, — заверил я его из своей щёлки, — Давай расскажу правда или нет.

Филипп усмехнулся и предположил:

— Слышал что ваш брат поднял там нехилый бунт.

— А почему знаешь?

— Значит это правда, — заключил человек, — Ну и почему?

— Я обчистил их местный банк, мои друзья вынесли роту этих ваших имперцев, а золото досталось всем жителям города.

Филипп выразительно вздёрнул брови, глянув на меня чуть пристальней.

— Я слышал об этом… Но то что это был ты — не поверю.

— Среди зверей мне достаточно представиться, чтобы в это поверили!

Человек негромко рассмеялся.

— Хорошо-хорошо! Решишь грабануть ещё один банк имперцев — сбереги что-нибудь и для нас!

— Легко, — махнул лапой я, — Чего изволите? Золото, камни? — предположил я, решив что это была самая универсальная валюта, — Могу что-нибудь необычное для вас наворовоать! Тухлой селёдки, или какого-нибудь сыру!

Человек довольно рассмеялся и даже передал мою шутку дальше — самый большой и массивный из наёмников рассмеялся громче всех и даже просил передать что он не против поработать за сыр.

Но Филипп залез в какой-то подсумок на седельных сумках и вытащил оттуда пачку каких-то разноцветных бумаг, которую продемонстрировал мне поближе — на каждой бумаге был изображён какой-то человек, и красовалась большая цифра “100”. Вся бумага украшена какими-то завихлюшками, вензелями и просто выглядела красиво, а главное — все они были одинаковы.

— Можем и за это поработать, лис, — сказал мне Филип.

— Бумаги я тебе и так нарежу, сколько хочешь. И портрет там твой нарисую. Этот мне не нравится, — брезгливо фыркнул я.

От этого признания командир рассмеялся ещё громче, и хлопнул себя ладонью по бедру, чуть не испугав свою лошадь.

— А вот это была отличная шутка, лис! Отличная! — повторил он.

— Ты видишь чтобы я смеялся? — с лёгкой улыбкой поинтересовался я у него, понимая что скорее всего я только что оскорбил его монарха, короля или императора. Скорее всего последнее, учитывая как он отзывался о нападавших на нас людей.

— Ну если это не шутка — тогда мы отлично с вами сработаемся!

— Надеюсь, на это, — честно признался я.

— Куда вам дальше-то? — наконец-то спросил он.

Я засунул морду обратно в повозку, так ему и не ответив. Формально ответ на это должна была дать Флёр, но та дрыхла без задних ног, распластавшись почти на всю площадь повозки, потеснив Афики. Эльфийка пожала плечами в ответ на незаданный вопрос. Обращаться к Арену опять же было бесполезно — он тоже сопел в обе дырочки, но куда скромнее — свернувшись в клубок, несмотря на свою морфность, он ещё сохранял свои животные привычки. Я высунул свою морду наружу — человек никуда не делся, и я спокойно сказал ему:

— Нам нужно сесть на какой-нибудь корабль.

Филипп усмехнулся.

— Тут уж давайте как-нибудь сами. Мы дойдём до порта, а там — вы сами по себе.

— Можете подождать, и… подержать нас в плену, пока я не найду корабль?

— Корабль? — переспросил он, давая в себе смех.

— Ну или какую-нибудь яхту, нам много не надо.

— Яхту? — уже откровенно смеясь, переспросил командир.

Я промолчал и человек наконец-то уточнил что ему показалось таким смешным.

— За три серебряника?

Я улыбнулся чуть хитрее.

— Было бы желание — я и за бесплатно найду. Спорим?

Филипп отреагировал спокойно:

— Не люблю азартные игры. Я подержу твоих друзей в этом плену, договорились. А ты покажешь мне как вы найдёте себе корабль. Мне… просто интересно.

— Договор, — согласился я.

Мы даже не стали жать друг другу ладони, как это обычно было принято — я быстро проверил всё, что у меня было с собой — выходило что практически ничего, но зато в наличии были овечьи шкуры, и это натолкнуло на некоторые мысли. Парочку самых больших пришлось вытащить из под Флёр, но даже это её не разбудило, и при помощи Афики я сделал себе самую простую маскировку, которую только мог себе позволить — и та была просто отвратительна, но в нынешней ситуации должно было хватить.

Практически сразу, как только повозка закатилась в город и вместо мерного покачивания по каменистой дороге, мы выехали на какую-никакую мостовую, я, оглянувшись через окошки и не найдя ничего подозрительного или опасного, приоткрыл повозку и выскользнул наружу, сразу же скрываясь в ближайшем переулке, прикидываясь там, на всякий случай, горой мусора.

Да, у меня не было никакого плана прикидываться настоящей овцой или кем-то в этом роде, а вот горой остатков от какого-то пошива — очень даже. Достаточно было лечь у ближайшей помойки и прикинуться ветошью. И на меня уже никто не обращал внимания.

Принимая во внимание сказанное Филиппом об этом городе, я действовал быстро, но достаточно скрытно. Мне нужно было добраться до порта паралельно с моими друзьями в повозке, но оказаться стоило рядом с каким-нибудь важным зданием, где заседали какие-нибудь крючковёрты — по крайней мере такой был план. Раз люди так верили бумажкам с изображением других людей на них — этим стоило воспользоваться.

Через город я прошёл относительно спокойно и даже быстро — я видел несколько зверей нашего рода — они свободно ходили по городу, но затравленно оглядывались и старались кутаться в плащи — обычные люди, которые населяли этот город, не обращали на них никакого внимания, но у тех зверей кто не успел спрятаться от людей в мундирах возникали некие проблемы — их допрашивали о том кто они, куда идут и чем занимаются. Я видел несколько раз по дороге к администрации, что некоторые из этих зверей отмахиваются от имперских стражников какой-то бумажкой, но помогала она далеко не всегда.

Добравшись до основного здания порта, я быстро проник внутрь через подсобное помещение, и замер в окружении нескольких зверей в ярких оранжевых робах, уставившихся на меня во все глаза.

— Пошёл нахер отсюда, — тут же тихо, но довольно грубо рявкнул на меня какой-то кабан.

Вторил ему волк из той же компании, поднимаясь с тюка сена и сжимая кулаки. Я прижался к двери и поднял лапы, судорожно перебирая в голове варианты ответа, и как оказалось выбрал правильный:

— Хвоста не было!

Звери остановились. Волк и кабан подошли ближе, но уже спокойно.

— В смысле не было? — хрюкнул свин мне в морду, — А это что у тебя болтается?

— Мой собственный! — тут же поправился я, и, дав им пару секунд на размышления, перешёл в атаку, — Я тут не прячусь ни от кого, если вы не поняли.

— Поняли, — тихо буркнул волк.

— Чего припёрся, хвостатый? — пробухтел кабан.

— Я тут пытаюсь сделать подляну людям, не более, — развёл я поднятыми лапами.

— Что бы они нас всех тут перебилы?

— Не настолько крутую подляну, — пояснил я, — Мне всего лишь нужна какая-нибудь посудина или корабль — любое плавсредство!

Звери переглянулись. Оставшиеся в комнате трое зверей присоеденились к тем двоим, что вышли вперёд — какой-то голубь, видимо раньше служивший почтовым, серый кот и кого я редко видел — мускулистый и страшный на вид кенгуру. Он, судя по всему, был тут самым умным, и поэтому, сложив свои лапы на груди так, что стали видны все его бугры мышц, заявил мне:

— Мы тут не хотим неприятностей, лис.

— Я сделаю всё по-тихому, — заверил я их, — Вы что, не узнаёте? — я потрепал ухо с серёжкой и жилетку, — Нет?

— Тебя трудно не узнать, Ренар, — сказал мне кенгуру.

— Любого другого я бы уже вышвырнул отсюда! — добавил кабан.

— Фух, — театрально выдохнул я, — Раз так то вы знаете кто я и чем занимаюсь!

— Спасаешь свою шкуру, — сказал кенгуру.

— Ага и всех остальных в придачу, — махнув кулаком рядом с его мордой, напомнил я, — Я и хозяйка клана лис полной луны орагнизует сопротивление!

Звери переглянулись между собой, обмениваясь многозначительными взглядами, как будто решая между собой что-то телепатически. Я развёл лапами в немом жесте, не зная что им ответить, прежде чем они зададут вопрос, но на самом деле мне было очень интересно — поверили ли они мне, или нет. Но оказалось что даже лучше.

— Мы слышали что один городок сумел отбиться от людской оккупации с вашей помощью. Людской корабль уничтожил собственный гарнизон и звери разграбили местный банк, бросившись кто-куда.

— Наша работа, — кивнул я кенгуру, подтверждая его слова.

— Люди пригнали подкрепление и уничтожили то сопротивление в зародыше, — тихо сказал мне главный по уборке.

Я честно не знал что осталось в том городе после меня, но я искренне надеялся что неглупые звери Хоуптауна организованно куда-то отошли или что-то в этом роде, а остались только самые недалёкие.

— Это они считали тех, кто остался сопротивлением. Никакого зародыша там не было. Наше сопротивление — в другом месте!

— В заднице, — хрюкнул мне кабан.

Я помотал лапами туда-сюда, как бы признавая его слова и некую правоту в них, но всё-таки ответил:

— Не без этого, но географически — наша база в другом месте. И это та ещё задница. Но мне надо туда. Нам, — поправился я, — Нам надо.

— И ты пришёл сюда? — вскинулся кенгуру.

— Ну а куда ещё мне прийти за кораблём, чтобы добраться до острова? К тому же мне тут так повезло, что здесь есть вы — и знаете как мне можно оформить какую-нибудь посудину…

— Ты меня слышал? — Подался вперед сумчатый. — Тут за всем следят!

— Да мне любую лоханку! — Я экспрессивно всплеснул руками. — Чисто чтобы киль, борта, руль и мачта! Нам надо унести свои жопы отсюда!

— И как ты себе это представляешь?!

— Живописно и красочно! С развернутыми парусами мы уходим в алый закат! — Я сделал вид что не понял его интонации, и сопроводил свою реплику взмахом руки — словно изображая уход корабля из гавани.

Кенгуру посмотрел на меня как на дебила.

— Ты как корабль получить хочешь? — Спросил он выдержав паузу.— Вас расстреляют когда вы только выйдете на фарватер.

— Ну разумеется расстреляют, если не будет знать что этот корабль выходит в море и…

До уборщиков никак не доходило, поэтому, потерев переносицу, я спокойно выложил им план:

— Мне надо подделать документы, чтобы корабль выпустили из порта с нами на борту. В качестве пленных, или чего-то то в этом роде. Понятно?

Судя по их глазам, им было всё прекрасно понятно. Однако кенгуру спокойно усмехнулся и кое-что рассказал:

— Если ты хочешь выйти в море на хоть сколько-то законных основаниях, подделав бумаги, — он передразнил меня, — То готовься остаться здесь где-то на пару недель.

— Да что ты говоришь?

Кенгуру набрал побольше воздуха. Мне стало немного не по себе. Оказалось — не зря.

— Если желаешь оформить выход судна по всем правилам, с надлежащей бумагой, разрешающей отплытие с «особым поручением» и «нестандартным составом» на борту – а именно это тебе надо для твоей затеи с пленными – то готовься к хождению по мытарствам. Оно займёт неделю, если фортуна улыбнется, а то и все две, ежели чиновник Седьмого Стола будет не в духе после вчерашних возлияний, или три, коли тот закатится в запой. Начинается всё со Свитка Гамма-Седьмого: «Прошение на Временное Разрешение Выхода Судна Особого Назначения». Три списка на казённой, гербовой юумаге, с печатями Портовой Дирекции. Хранятся бланки у Старшего Смотрителя Печатей Третьего Крыла Портовой Управы, господина Брауса. Но просто так он их тебе не вручит. Сперва тебе предстоит добыть Свидетельство-Основание из Комитета по Морским Делам Особой Важности.»

Он сделал паузу, наблюдая, как у меня нервно подрагивает ус.

— КМДОВ? – попытался я вставить слово.

— Не перебивай, – отсек кенгуру. — Так вот. Для Свидетельства-Основания потребуется ворох иной макулатуры: описание твоей миссии с вислыми печатями заинтересованных сторон, каковых у тебя нет, поручительные письма о казённом обеспечении, коих также нет, и, главное, – Заключение Службы Портовой Стражи о благонадёжности экипажа и упомянутого «состава». А Заключение Службы – отдельное испытание. Там опросные листы на три страсти каждый – для капитана, коего у тебя тоже пока нет, для старшего помощника, боцмана и каждого из предполагаемых «пленных», включая тебя и твоих подельников. С оттисками всех перстов, справками об отсутствии долгов по портовым сборам из всех пристаней, где ты когда бросал якорь - а где ты его бросал - и свидетельством от портового лекаря о здравии, а также отсутствии хворей заразных. Для тебя – особый бланк, Форма «Химера-А». Срок рассмотрения опросных – три рабочих дня.

— Три дня? — с робкой надеждой спросил я.

— По букве закона – да…

Он перевёл дух, явно вкушая моё постепенно каменеющее выражение морды.

— Ладно. Допустим, опросные прошли. Тогда Стража выдаёт предварительное Заключение, но в силу оно вступит лишь после согласования с Таможенным Постом номер четыре и Службой Пограничного Дозора. У них свои бумаги: Декларация ТД-Двадцать Восемь «О перемещении лиц особого статуса» и Уведомление СПК-Одиннадцать «О пересечении рубежа с контингентом, не имеющим надлежащих бумаг». Каждую надобно заполнить в четырёх списках. И все они должны отсылать к номеру твоего ещё несуществующего Прошения Гамма-Седьмого и к Свидетельству-Основанию из КМДОВ, коего ты тоже ещё не добыл! Сия змея кусает себя за хвост, но змея сия свита из бумаги и сургуча!»

Кенгуру зашагал, размахивая лапами для пущей важности.

— Потом всё это добро – предварительное Заключение Стражи, заполненные Декларацию и Уведомление – несёшь обратно в КМДОВ. Там восседает дама, именуемая Вимра, Главный Секретарь. Она взирает, сверяет, ищет малейшую погрешность в заполнении – запятую не там поставил, чернила не того оттенка – и коли найдёт, отсылает на исправление. На следующий день. Коли не найдёт – ставит резолюцию «К докладу». Пакет отходит к Заместителю Председателя Комитета. Срок рассмотрения – два рабочих дня. Потом, коли виза заместителя получена, бумаги идут к самому Председателю, господину с именем знаковым – Морроу. Приёмные дни его – вторник и четверг. И очередь расписана на месяц вперёд. Но тебе повезёт – коли сунешь мзду его секретарше, госпоже Чайбе, она может вписать тебя «вне очереди» недельки через две. Морроу поставит свою закорючку на Свидетельстве-Основании. Теперь ты ступаешь к господину Браусу за бланками Свитка Гамма-Седьмого.

Я уже мысленно отсчитывал дни. Голова начинала кружиться.

— Заполняешь три списка Гамма-Седьмого. Прилагаешь к каждому засвидетельствованную копию Свидетельства-Основания. Относишь в Канцелярию Портовой Управы. Там их внесут в реестр, присвоят номер входящий. Потом они лягут на стол Инспектору по Особым Поручениям. Он станет изучать. Может потребовать явки для допроса. Может запросить добавочные справки – например, что судно не значится в розыске, или свидетельство из Гидрографической Службы о погоде благоприятной для «особого поручения» в день предполагаемого отплытия. Срок – трое суток. Потом Инспектор начертает своё заключение и передаст пакет Заместителю Управляющего. Тот завизирует или нет. Ещё день-другой. Потом – на подпись к самому Управляющему Портовой Управой, господину Тю. Приём его – понедельник с десяти до одиннадцати. И коли ты не влез в сей час – жди понедельника следующего. И вот, ежели все светила сойдутся, чиновники не хворали, чернила не расплылись, а ты не позабыл ни единой подписи... ты получишь один список Свитка Гамма-Седьмого с жирной синей печатью «ДОЗВОЛЕНО» и подписью Тю. Сей клочок бумаги – твой пропуск через фарватер. Без него – да, селёдки, бочки, расстрел.

Кенгуру замолчал, тяжело дыша после долгой речи. Взгляд его, полный усталой иронии, буравил меня.

— Вот так-то, Ренар. Неделя – это если бегать как ошпаренный, знать всех в лицо и по имени-отчеству, и иметь при себе монету для… ускорения течения дел. Две недели – срок более чем вероятный. А теперь поведай мне, – он склонился ко мне, – имеется ли у тебя неделя в запасе? Или желание потратить её на то, чтобы обивать пороги двух десятков канцелярий, выстаивать в очередях и ползать на брюхе перед особами, разжиревшими от сидения в своих кабинетах…

Он сложил лапы на груди, снова показывая свои мускулы, пока я тихо признался:

— У меня голова болит…

Он рассмеялся вместе со своими поддельниками, пока я пытался переварить его страшный монолог в голове, выковыривая из своей памяти детали всей этой авантюры, пока он смеялся надо мной. Но добравшись до конца этого кошмара, я оторвал лапу от головы, спокойно спросив:

— А как эти люди вообще в море выходят? Я видел как имперцы собираются и отплывают за считанные часы…

— Это военные, — спокойно напомнил мне хихикающий рядом Кабан, — Они могут себе позволить себе всё что хотят — и всё равно их капитаны грязнут в бумажной волоките, пока у них есть время.

Я быстро вспомнил как мы рылись в каюте капитана украденной “Мести капитана Эмерлины”. И там действительно было полным полно-бумаг, просто я не обращал на них никакого внимания. Но делать что-то было надо, и я предположил:

— Предположим… Просто предположим, что я получу…

— Форму 7-Гамма, — напомнил мне кернгуру.

— Вот это вот, да. И с ней как быстро я выйду в море?

— Час в час, практически на любом свободном корабле.

— И много тут свободных кораблей?

— Да почти все. Принеси им эту форму — и они сами с радостью отсюда свалят!

Я ошалело покивал головой и принял это к сведенью. Людская организация была готова отдать мне целый корабль за бумажку с синей печатью, но вот за бумажку требовала душу, первенеца и времени до моей старости в придачу. Я прикинул что куда и спросил просто:

— Значит мне нужна сама бумажка… Подписанная… И печать. Где их взять?

Кенгуру закатил глаза и снова набрал воздуха, но теперь я перебил его заранее:

— Я сказал взять, а не получить. Я беру всё что захочу. Вы же знаете, — я поклонился им, снова представляясь, — Эти лисы…

До них наконец-то дошло что я имел в виду и они охотно объяснили мне где находились кабинеты тех у кого эти бумаги лежали и того, у кого была печать.

По замечательной иронии, люди сидели в соседних кабинетах, часто ходили на перекуры и обеды, которых у них только по расписанию было три, а кабинеты располагались на последнем, третьем этаже, где они никогда не закрывали окна.

Это оказалось не сложнее, чем отнять сладкий леденец у толстого людского ребёнка. Я забрался в первый кабинет через крышу, сделав верёвку из тряпок, которые забрал у уборщиков. Сейф оказался тут же — под массивным дубовым столом — в правой лапе только и успела мелькнуть заколка моей возлюбленной — и в лапе у меня оказалась увесистая синяя печать. Начал не с того, но это было и не важно — вскрыв замок двери кабинета, я высунул на миг морду, проверив что коридоры бюрракротического ада были пусты и даже их секретари ушли куда-то по очевидно важнейшим делам, я проследовал к соседнему кабинету, который даже оказался не заперт. Сейф обнаружился в том же положении, что и прошлый, и оказалось — ключ к нему был точно такой же, как и другой. Бланков было много, и все — нужные. Я взял на всякий случай несколько штук — он наверняка мог конечно вести им учёт, но представив сколько таких бланков не проходит вообще никуда дальше первой-второй ступени, обнаглел и взял где-то треть начатой пачки. На столе нашлись другие документы, с его подписью, и, потренировавшись минуту на одном из бланков, я быстро сообразил движения в его закорючке и к четвёртой бумажке получалось уже весьма правдоподобно. Дальше оставалось дело за малым - быстренько шлёпнув печать на каждый из них примерно в нужное место, я закрыл его сейф, перешёл в соседний кабинет и спрятал обратно саму печать, покидая это страшное место через окно — так же как и пришёл, в нарушение всех воровских устоев.

В общей сложности через двадцать минут после того как ушёл от уборщиков, я втиснулся в их каморку обратно — у них уже был обед, за которым они обсуждали наивного и глупого меня, поедая какую-то мерзковатую на вид похлёбку.

Я шлёпнул стопкой форм по их столу, из-за чего кабан промахнулся ложкой мимо своего рта, испачкавшись. Я предложил один из гербовых листков ему в качестве салфетки.

Глаза кернгуру застыли в немом недоумении, видя пачку подписанных, проштампованных, но не заполненных бланков.

— Господа, — сказал я, присаживаясь на корточки рядом с их столом, — У кого есть перо?

Волк из этой компании, достал из кармана помятое, но вполне работающее перо и даже какую-то чернильницу, полную только где-то на четверть. Видимо ему приходилось это убирать за кем-то из людей.

— Спасибо, — сказал я, забирая у него эти предметы и начал потихоньку заполнять форму, зная что у меня есть ещё несколько попыток на ошибку. Форма была на деле довольно простая, доходчивая, хоть и муторная. Большинство возможных ответов указывалось прямо под строчками в которые их надо было вписать: назначение, куда плыть, откуда плыть, что взять, как снарядить и всякое такое. Уверен, что на каждое слово в этой форме надо было собрать ещё дюжину справок, потому что в графе “необходимые припасы”, я охотно отметил увеличенный арсенал и боезапас к нему, а вот команду указал самую минимальную — буквально дюжину матросов и капитана с боцманом, достаточных чтобы выйти за пределы фарватера, и вообще развернул всё к себе всеми возможными способами, пока кенгуру наблюдал за моим письмом.

Наконец-то в графе “перевозимый груз”, я начал выводить “Пленные гомункулы”, и уже хотел было написать сколько нас будет, но волк остановил меня.

— Впиши нас…

Я поднял глаза на кенгуру и кабана. Они свой взгляд отвели, но явно хотели именно этого, просто какая-то гордость не позволяла им этого. Я не стал вписывать количество пленников всего, и оставил место свободным. Улыбнувшись волку, я потряс формой, давая чернилам высохнуть.

— Если я правильно понимаю — осталось подсунуть эту бумажку какому-нибудь капитану? Где я их могу найти?

Мне быстро дали указание на какой-то местный паб, таверну или что-то в этом роде. Я улыбнулся и поблагодарил своих новых друзей и уходя из их каморки, накинув мешковину на торчащие уши, уже в проёме я повернулся к ним и напомнил:

— Вы знаете что делать и куда идти. Ограничения — только в вашей голове.

С этими словами я ушёл из здания управления портом и пошёл в сторону паба, который находился в паре зданиях рядом от управления. Там мне не составило труда подсунуть бумагу на стол, и через две минуты её нашли и чей-то женский голос воскликнул:

— Парни, кто из вас забыл форму Семь-Гамма?! С печатью!

Людские капитаны самых разных мастей бросились смотреть на столь важный документ, и, внимательно изучив его пришли к выводу что какой-то матёрый капитан, получив её, просто оставил здесь чтобы такой мелочью занялся какой-нибудь другой. И это сработало — заявку чуть ли не силой впихнули самому молодому, и, судя по всему, неопытному капитану, который, сложив её в карман, пошёл собирать судно, понимая что дело не терпит отлагательств. Не снимая накидки, я покинул шумное заведение и вернулся обратно к нашим спасителям.

В общем и целом на всё про всё у меня ушло немногим больше полутора часов, из которых, по ощущениям, где-то час кенгуру обьяснял мне как сделать всё правильно. Я сделал всё по-своему, и незаметно, как тень проскользнул в фургончик наёмников, который лишь слегка покосился на оси, что не осталось без внимания нашей управительницы. Людская женщина, оглянувшись через плечо, увидела лишь мой оттопыренный палец вверх, и снялась с места, уходя в ближайшую портовую таверну, где, судя по творившемуся там полуденному гаму, были не капитаны, а по большей части матросы. Но не успел я всё провернуть, как мне в нос уткнулся арбалет Флёр.

— И вам доброе утро! — я откинул её арбалет в сторону.

— Я уже начинала думать что ты нас бросил!

— Полтора часа и по какому поводу?! Я нам добывал корабль!

— Эту версию я уже слышала и от Арена и от командира наёмников! Чем ты на самом деле занимался!

— Флёр, это что, допрос за допрос с пристрастием?! Я добывал корабль!

— И где он?!

— Терпение!

Нашу перепалку, в которую Афики и Арен даже побоялись влезть, прервал открывший дверцу Филипп.

— Ну и где твоя обещанная посудина, великий вор? — начал он, а я присмотрелся к тени на полу фургончика и сделал отметку, где ещё светило солнце, а где была тень.

— Час, максимум два. Всё в лучшем виде, — кивнул я ему.

— Ага, ну посмотрим, — ухмыльнулся он, — Жрать хотите?

Мы все дружно переглянулись и, не сговариваясь, кивнули тремя лисьими мордами. Афики постеснялась.

— Ща чего-нибудь вам вынесут, мы же не живодёры голодом вас морить.

— Ей, — ткнув через плечо большим пальцем на Афики, — Чего-нибудь без мяса…

— Помню, — с таинственной улыбкой отозвался человек, закрывая фургон.

Эльфийка откровенно удивлилась, но виду, опять же не подала. Флёр, резко остывшая после прерванного диалога, с дрожащей челюстью, призналась мне:

— Прости… Просто я так боялась что ты бросишь нас. В умирающем мире. Предашь…

— Думать об этом забудь, — строго сказал я своей боевой подруге, — Потерянного больше нет и не будет.

Я уселся на тюки с овечьими шкурами и откинулся назад, приложившись затылком об деревянную стенку фургона. Встреча Флёр совсем выбила меня из колеи — обвинить в предательстве лишь за то, что я ушёл куда-то без неё. Создавалось впечатление, что я какой-то маленький лисёнок и мне никуда нельзя без мамы!

Но вскоре женщина из отряда наёмников, представившись нам Форсайт, принесла тюки с сухарями, плошки с похлёбками и какие-то закуски.Отдельно она несла что-то для Афики и передала ей это лично в руки, судя по запаху — какое-то овощное рагу, или что-то в этом роде. Афики молча приняла еду, но женщина беззлобно улыбнулась и сказала лично ей:

— Ешь давай, тебе доктор велел хорошо питаться.

— Как мило с его стороны, — буркнула эльфийка, — А ложки есть?

Форсайт с готовностью вынул четыре ложки из заднего кармана и передала их нам. Мы налегли на наш нехитрый завтрак с большим энтузиазмом, пока я глядел на солнечный луч, перемещающийся по полу повозки, отсчитывая время.

Времени прошло действительно немного, но больше обещанных двух часов — странный шухер поднялся почти через три часа, почти под вечер, когда какой-то матрос с бумагой, появился вдали и что-то орал. Дойдя до нас, он крикнул на всю площадь, где стояла наша повозка:

— У нас приказ забрать с рук пленных химер у некоего Филипа! Есть тут хоть какой-нибудь Филипп с пленными гомункулами?!

У Флёр от изумления глаза на лоб вылезли, а я развёл лапами перед ней, мол вот смотри как я умею работать. Наёмники, по крайней мере те, что были снаружи паба, приняли это к сведению, сходили внутрь за нашим главным конвоиром, который сразу же подошёл к мальчишке, представился и показал на фургончик. Глошатый подошёл и двери и её распахнули перед ним, показывая им нас. За несколько секунд я попросил всех принять максимально озлобленный и несчастный вид — ну по крайней мере Арена. Его жену об этом просить было не нужно.

— Эльфийку вижу, — сказал посыльный, сверяясь с бумагой, — А чего не указали сколько будет гомункулов?

— Так они бы успели ещё подохнуть по дороге, — моментально отозвался Филипп.

Я едва заметно кивнул ему — он был хорош. Очень хорош.

— Ладно, цепляйте на них намордники и наручники, — сообщил посыльный, — Тащите их к двенадцатому пирсу…

— В наручниках нет необходимости. К тому же — они тащат свою подбитую подругу, если я правильно понимаю.

Глаза наёмника сверкнули неподдельной хитростью:

— Это коллаборанты. Предали свой род чтобы сохранить свои шкуры в целостности и на себе.

Флёр чуть было не огрызнулась, но я показал ей настолько злой взгляд, насколько я мог показать это ей.

— Всё равно поплывут в трюме, как им и положено.

— Ага, — кивнул Филип, — Давайте, забирайте у меня их с рук…

Посыльный заставил наёмника расписаться в его бумажке и человек махнул нам рукой, чтобы мы шли за ним. Не сговариваясь, мы с Ареном подхватили под плечи эльфийку и вытащили её на свет, быстро следуя за нашим единственным конвоиром к двенадцатому пирсу.

Подумать только — в практически занятом людьми городе мы вчетвером бодро шли за человеком, и на нас вообще никто не обращал внимания — даже имперские патрули, завидев нас, лишь лениво поворачивали головы, но замечая за кем мы идём — теряли к нам всякий интерес. Звери стыдливо отворачивались от нас, как будто в их глазах мы уже были мертвы. Но во вгляде Флёр, идущей впереди нас налегке, я переодически видел искреннее восхищение моей работой, и не мог не улыбнуться ей в ответ.

Человек провёл нас до пирса, где передал с рук на руки другому матросу, заставив расписаться и его, а матросу было вообще плевать на всё просиходящее — он просто загнал нас по трапу на неприметный, чахлый кораблик уровня “Бонавернтуры”, на котором ходила Кристина раньше. Дальше нас загнали в трюм, провели почти в самый конец мимо ящиков с оружием и боеприпасами, и заперли в тёмном и крайне мерзком подсобном помещении, совершенно не предназначенном для содержания пленников. Наши глаза быстро привыкли к темноте и мы спокойно соориентировались, а изумлённую Афики посадили к стене отдыхать с её ногой.

— Должна признаться, Ренар, это что-то с чем-то, — наконец-то подала голос Флёр.

— Ты бы знала через что мне пришлось пройти, — сказал я ей, устраиваясь на одно колено рядом с замком на двери. Но Арен положил мне лапу на плечо.

— Давай подождём, пока они выйдут из порта.

— Разумеется, — согласился я с ним.

Вскоре мирное покачиванние на портовых волнах сменилось чуть более резким, и мы почувствовали как нас прижимает к краю нашего трюма. Выждав, по ощущениям ещё целый час, я вскрыл замок на двери.

Мы втроём тихо вышли в основной трюм, а дальше было дело техники — вскрыть замки на сундуках с оружием, завладеть им и захватить корабль. Флёр и Арен справились с этой задачей тихо, без лишнего шума и пыли — гражданские матросы никак не оказывали сопротивления, увидев оружие в наших лапах, поднимали ладошки в воздух и просили не убивать. Когда мы ворвались в каюту корабля и ствол новенького револьвера упёрся в лоб капитана, он сделал ровно тоже самое и тихо спросил:

— Это что, захват?

— Он самый, родной. Поднимай свою голую задницу и выходи на палубу, — сказала ему Флёр.

Мы вывели всю человеческую команду — немногим больше десяти указанных мною человек, ровно дюжина — человеческая бюррократия работала как никогда хорошо. Флёр, держа их на мушке двух пистолетов велела им собирать себе шлюпку, грузиться в неё и плыть обратно, но я задумался на мгновение — сегодня я ловко обманул систему и провёл их вокруг пальца — но если они вернуться домой живыми, то не смогут держать язык за зубами. И что-то изменится, и скорее всего не в нашу сторону.

Поэтому, когда они собирали свою шлюпку, я подошёл к лисе и тихо, немного стыдливо, попросил её об одном:

— Их надо грохнуть…

— Ты меня за дуру держишь? Я не собираюсь их отпускать. Просто надо сделать это одним ударом, чтобы они не смогли оказать сопротивления.

Я мне оставалось лишь поражаться хладнокровию и бесконечной ненависти к людям. Мы спокойно дождались пока они организуют себе шлюпку и погрузятся в неё, но последним жестом Флёр велела капитану остаться. Понимая, что это может означать для него, человек спокойно попрощался с командой — там уже начали возникать вопросы что их было кратно больше, но к этому моменту Арен перерезал канаты шлюпки с людьми. Лодка рухнула в воду, кое-как удержавшись на плаву, но стоило им отойти на несколько шагов подальше от нашего борта, Арен без всякого сожаления кинул им в шлюпку пару взведённых гранат.

Кому-то из людей повезло умереть мгновенно. Кому-то — не так сильно.

Флёр, продолжая держать на мушке неопытного капитана, который вёл себя на удивление адекватно и спокойно, если не сказать профессионально, кивнула ему на штурвал. Мне было велено найти карту в его каюте, и как только я вернулся с ней, то увидел как лисица приковывает человека тяжёлыми стальными наручниками к рулевому колесу. Взяв у меня карту, Флёр быстро отыскала в её углу указанный когда-то давно остров Чикуитты, и ткнула в него пальцем.

— Сюда. Довезёшь нас сюда и может быть… я сохраню тебе жизнь.

— Я тебе не верю, химера, — сказал командой, но тут же схлопотал рукояткой нового пистолета по лицу.

— Или же я сделаю её такой, что ты будешь молить меня о смерти, жалкий, белокожий, лысый червяк! — тут же рявкнула на него Флёр.

— Я всё равно ничего не могу сделать! — человек тряхнул наручниками, — Надо менять курс!

— Говори что делать! — рявкнула на него лиса.

Человек не растерялся.

— Лечь на левый галс, отдать фок и грот! Бейдевинд полный! Марсовые, к брасам!

Лиса, уже отвернувшаяся от него и считавшая что у меня с Ареном всё получится, быстро закипела, и, рывком развернувшись на каблуках, вскинула пистолет и прострелила человеку ухо, которое буквально снесло пулей, вырвав хрупкий хрящ с корнем.

Пока капитан корчился и пытался остановить кровопотерю, прижимаясь головой к рулю, к которому он был прикован, лиса подошла к нему практически вплотную и злобно прошипела:

— Нормальным языком…

Человек тут же не растерялся — попытался схватить Флёр за волосы и даже бросился на неё с зубами, пытаясь то ли укусить её, то ли поцеловать, но звериная реакция была не чета людской — лисица резко уклонилась от удара, сразу же обрушивая мощный удар каблуком под его правую ногу, роняя его на палубные доски и приставляя дуло к внутренней стороне колена.

— Количество частей тела с которыми ты будешь нам полезен на самом деле не так велико. А мне давно хочется в подробностях изучить вашу анатомию…

— Я всё сделаю, — буркнул капитан, оставив поытки сопротивляться, — Всё понял. Я всё объясню…

— Вот эти двое тебя внимательно послушают и сделают что надо…

— Ага… Двое значит, нам… надо… увалиться. Через фордевинд… Брасопить грот-марсель на ветер и отдать бизань! Перебив их.

Арен достал свой кинжал.

— Я перережу тебе сухожилия. Сможешь только говорить…

— Нет-нет, это я для себя — встряхнул руками человек, — Это я для себя, я сейчас всё объясню!

Он поднял глаза и оценил нас двоих, и кивнул на Арена:

— Ты, здоровый, — обратился он к Арену, — Видишь маленький парус сзади? Главную его часть? Дёрни его главную верёвку, чтобы он захлопнулся как дверь…

Арен молча, убрав свой кинжал, пошёл исполнять его приказ. Мне пришёл следующий:

— Вон те канаты, — он кивнул мне куда-то в сторону, — у самой большой мачты… Бери оба и тяни их вниз, так чтобы парус повернулся как крыло ветряка — под удар ветра…

Я пошёл делать то, что он говорит, в голове перебирая его слова — моя жена часто ругалась на то что я ничего не понимаю в судоходстве, и отказывалась учить меня, мотивируя это тем, что не могла обьяснить иначе. Оказалось что всё дело-то было в обычной мотивации…

— Лиса! — крикнул капитан людей, — Рубани канат у стены! Сделаете это вместе — и мы ляжем на нужный курс!

Флёр коротким резким движением взяла топор с палубы и подошла к канату, но уже замахнувшись, остановилась:

— Ренар! Ты из нас больше всех плавал с женой! Он нас не подставляет?! Почему канат надо рубить?

Я с двумя другими канатами, выставляя парус, охотно пожал плечами:

— Не знаю что у них в голове, но они постоянно этим занимаются!

— Я просто делаю свою работу, рыжая сука! — огрызнулся капитан.

Флёр замерла на секунду, потом размахнулась и перерубила канат, тут же вынимая его из дерева и подходя к корчащемуся у руля человеку.

— Как ты меня назвал? — спросила она.

— Как есть, — огрызнулся человек, — У меня на родине всех лис, которые используют четыре лапы а не две, всех самок называют суками! Надо объяснять какого хера ты рыжая?

Флёр одним ударом вонзила топор рядом с его ногой, заставив человека отпрыгнуть. Но испуг быстро прошёл, он потянулся было за топором, но лиса вынула его из доски и отбросила в сторону, одним взглядом уничтожая его существование. Видимо он понял, что ему больше нечего терять, и начал крутить руль.

— Увижу ловушку — пожалеешь… — напомнила ему Флёр, — Я сделаю так чтобы люди выходили тебя, но ты навсегда останешься калекой, который даже о смерти не сможет попросить…

Человек принял это к сведению, но курс не изменил.

Мы вытащили на палубу Афики, пока Арен разбирал трофейное оружие, которое я назаказывал у людей с их вечными бумажками, и эльфийка, оказалось, неплохо разбиралась в навигации, подтвердив что по всем признакам, которые она смогла определить — он вёл нас действительно к новой базе Чикуитты.

В томливом напряжении прошло несколько часов, прежде чем на горизонте появились уже знакомые нам островки, поросшие густым лесом, а уже рядом с ним — два военных корабля с именем моей жены в названии. Разглядывая их в подзорную трубу, Флёр недовольно выдохнула, констатировав:

— Сачкуют, гады. Если они там пили с тех пор как мы ушли от них — всем кадыки вырву…

— Там же не только мужики, — напомнил ей Арен.

— Этих мехом внутрь выверну, — пообещала Флёр, сжимая кулак в перчатке.

Когда мы наконец поняли что курс был проложен верно, лиса подошла к человеку за рулём и достала револьвер.

Он, видя это, лишь ухмыльнулся.

— Как я и думал, химера. Всё как нас и учили — в вас нет ни чести, ни достоинства!

Флёр вздёрнула пистолет и отстрелила наручник со штурвала.

— Много ли? — прошипела она, обходя человека по кругу, — А у вас? Вы уничтожаете нас просто так, ради забавы!

— Ради забавы этим никто здесь не занимается! Император поручил зачистить вас, как от опасных элементов! Что-то связанное с этими магами, я не знаю!

— Интересно, — сказал Флёр, но подняла револьвер и выстрелила человеку в висок. Тот повис на руле, поворачивая штурвал, но к нам уже разворачивалсись наши корабли. Помощь была как никогда близко. А мы с Ареном понимали, что больше он бы нам ничего не сказал.

Вскоре нас встретили знакомые морды пиратов - мы сбросили им лестницу, чтобы часть команды смогла подняться на борт - терять даже зачахлое сущёнышко никто не собирался - они довольно умело расправили нужные паруса и, даже не обращая внимания на тело капитана, направили судно нужным курсом. По дороге мы почти не увидели старых морд, с которыми можно было поговорить о делах, но когда нас уже ссадили в шлюпку чтобы доплыть до острова, мы наткнулись на боцмана Кристины - матёрого тигра, заменявшего её на “Мести” на посту капитана. Флёр решила не дожидаться от него чего-то официального, а сразу обратилась к нему:

- Как у вас дела с доходами? - сухо кивнула она ему без всякого приветствия, но тигр был явно не первой волной помыт:

- А как у вас с наёмниками?

- Я работаю над этим, - сухо ответила ему Флёр.

- Этим? - он кивнул на эльфийку, сидевшую на носу лодочки.

- Нет, - отрезала Флёр, строго добавив, - Отвечай на вопрос.

- Мы тоже над этим работаем, - сказал тигр, - Вот только не так удачно. Даже по сравнению с вами.

- Что случилось? - сухо интересовалась Флёр.

- Нашего капитана взяли в плен. Кристина - в плену у людей.

Глава 14. Поймать Тень в Бутылке.

Я поковырялся пальцем в ухе — от криков «и ты об этом не сказал сразу?!» у меня начало там назойливо звенеть, и я даже не знал, как вообще это могло пройти. Афики тоже зажала ладошками свои остроконечные ушки, и только Арен выносил это спокойно, если не сказать стоически.

— Чего еле гребём?! — рявкнула лиса на пиратов, которые вяло шлёпали вёслами по воде, везя нас к берегу. — Чикуитта в курсе?! Она что-нибудь знает о её плене?! Почему она ещё в плену, а не убита?!

Гро даже не сразу отозвался на её вопросы, разведя лапами и не зная, на какой отвечать. Флёр раздражённо запустила пальцы в свои чёрные волосы, взлохмачивая их, но Арен тут же сорвался с места, опуская её лапы и обнимая её. Флёр немного, но успокоилась, а как мне потом объяснил её муж — порча причёски это финальная стадия перед чем-то очень нехорошим, и поэтому он отработал такой приём. Он сработал, но не до конца.

Флёр уже заочно похоронила Кристину и накручивала себя дальше:

— Как мы её вытащим? Откуда? Где мы найдём ещё одного капитана для тех двух судов?! На кой мы вообще связались с этим?!

Гро, сидящий на вёслах вместе с командой, окрикнул лисицу:

— Хорошие вопросы, лиса! Она полезла на сушу из-за вас, думала: если у таких, как вы, получается угонять фрегаты, то у неё-то и подавно!

Остальные члены команды в лодке начали перешёптываться друг с другом, распускали какие-то слухи, но лисица пресекла это на корню:

— Чего секретничаете, флибустьеры?

Один из волков лениво отмахнулся от неё.

— Ничего такого. Просто… поверья.

Расспросить их с пристрастием Флёр не успела: лодка резко въехала острым носом в песчаный пляж острова, и лисица, стоявшая к этому всему спиной, не удержала равновесия и комично плюхнулась на дно лодки, но была подстрахована её мужем, который вынес её на сушу на руках. Даже в таком милом и романтичном поступке Флёр хмурилась и сложила лапы на груди, но когда Арен поставил её на две лапы, пронеся через песок, она мило, только так же хмуро, чмокнула его в щёку, извинившись. Лис всё прекрасно понимал и игривым шлепком по юбке погнал её заниматься делами.

Смотря на всё это, я понял, насколько мне не хватает Эмрелины — такая близкая поддержка была необходима в самых худших моментах. Но я стиснул кулаки, решая для себя простое уравнение: с ней всё в порядке, я сражаюсь на передовой, чтобы всё осталось так же.

Флёр дождалась, пока к ней дойдёт Афики вместе со мной, и отправилась в чащу тропического леса, где Чикуитта уже строила нашу новую базу снабжения.

И надо сказать: у неё получалось это как нельзя хорошо. Во время нашего отсутствия, с тем, что у неё было и кем она могла командовать, она провернула нечто невероятное: появились какие-то строения из местных деревьев, освободились площадки для новых, склады, припасы и многое другое. А главное — у львицы откуда-то появились новые бархатные подушки и свой собственный шатёр, в котором она, обложившись этими подушками и своими гиенами-наложниками, попивала вино в дыму благовоний. Флёр, отдёрнувшая мягкую дверь в её лежбище, тут же нарвалась на немилость:

— Не выпускай благовония! — тут же крикнула ей Чи, а один из гиен, возлежавший у её лап, распрямился как пружина и тут же бросился в атаку, но снова бесславно столкнулся с кулаком Арена по полпути к Флёр, обмякнув без сознания на полу.

— Они у тебя вообще не обучаемые? — потирая запястье, спросил лис.

— Были бы обучаемые — оставались бы со мной уже который год? — хихикнула Чикуитта, совершенно не заботясь состоянием своего подопечного.

Флёр прошла ближе к главной подушке, на которой возлежала львица, и наклонилась к ней, упёршись в колено.

— Чи, — обратилась она к львице.

— Да, милая, — игриво ответила та.

— Ты охренела? — коротко и ёмко спросила она у львицы.

— К чему такой негатив? — глубоко вздохнув благовония, благодушно поинтересовалась кошка, разлегшись ещё шире, спихнув одного из своих гиен на деревянный пол. — Я не построю тебе ещё одну лагуну за три дня, мне нужна хотя бы неделя, а лучше две…

Флёр немного опешила от такого заявления, растерялась и всплеснула лапами.

— Что? Да я вообще не об этом! Твои усилия тут — это хорошо, но…

— Да, Кристину взяли в плен, — лениво кивнула Чикуитта. — Если верить тем пиратам, которые успели сбежать.

— И почему вы ничего не предпринимаете?! — экспрессивно вскинула лапы Флёр.

Чи взглянула на лисицу, слегка подняв бровь — словно бы воительница предложила сходить до Луны пешком.

— А ты думаешь, что мы не предпринимаем? — уже немного более основательно и горделиво спросила её львица.

— Да, — развела лапами Флёр. — Такого же капитана надо взять оттуда же, куда её повезли! Её же не грохнули!

— По моей информации — нет… — лениво отвечала львица.

— Значит, у тебя есть информация?

— Ну конечно есть, — улыбнулась львица, переползая к Флёр так, чтобы быть с ней глаза в глаза: только она — лёжа на шикарной подушке, а лиса — над ней, наоборот.

— И ты охренела — молчать о таком?

Улыбка на морде львицы резко погасла.

— Охренела тут ты, — ответила Чи. — Охренела тем, что заваливаешься ко мне и заявляешь, что я охренела! Я тут жилы рву на новую базу для ваших посудин, организую всякое, а ты — «охренела»!

Флёр поднялась и прошлась несколько шагов туда-сюда по её домику, успокаивая нервы — матерясь про себя, крюча пальцы в мучительной агонии — и спустя минуту вернулась с ещё более язвительным комментарием:

— Ну я-то вижу, как ты тут жилы рвёшь… — сказала лиса, показывая на подушку Чикуитты.

— Это называется «делегирование», милочка, — напомнила ей львица. — Ко мне приходят с вопросами — я их решаю. А ребята на месте сами разберутся. Кстати, твои лисы из клана — такие умнички… Им только волю дай — они сами всё сделают…

— А ты даже не покажешься им на глаза, но заграбастаешь себе все лавры? — раздражённо спросила Флёр.

— Где ты видишь их лавры? Я сказала, что они молодцы. Выдры, кстати, тоже. Тут все молодцы и работают на благо моего, между прочим, острова…

Разговор сам по себе зашёл в тупик. Я, конечно, видел не один выход из данной ситуации, самый худший из которых кончался убийством львицы, но Флёр была не в духе, отчего предлагать такое даже в шутку было слишком опасно — лиса могла наделать лишних дырок в организме и за меньшее, но сейчас дело было вообще не в этом.

— Могла бы… хотя бы сделать вид, что ты что-то делаешь для спасения Кристины…

— Спасения? — переспросила Чи. — Пираты не спасают своих. Потому что обычно спасать некого…

— Но мы-то не пираты, — Флёр устало обвела лапами себя, меня, своего мужа. Даже Эльфийка, до этого стоявшая в дверях, попала под эту раздачу.

— Я знаю, — вальяжно ответила ей львица. — Поэтому делать вид, что я что-то делаю, мне не надо. Я и так делаю всё, что нужно сделать.

Она наклонилась немного вбок, рассматривая хромую эльфийку, и не дав Флёр закончить разговор, спросила:

— А как у вас дела? Нашли кого-нибудь?

— Кое-кого — да, — немного подумав, ответила Флёр.

— И что, у них хромая эльфийка в предводителях?

— Нет, — сказала Флёр, когда Афики уже вошла в шатёр, показывая, что не собирается терпеть оскорбления, унижения или что-то подобное. — Она сама по себе.

— И терпеть ничьих унижений я тут не собираюсь, — спокойно, но строго вставила свои слова эльфийка, кои не произвели на Чикуитту никакого впечатления.

Львица только отклонилась чуть в другую сторону, заглядывая ей за спину.

— Не собираешься — это понятно, — заявила Чи. — Уже натерпелась, вижу.

Хозяйка шатра перевела свой томный взгляд на лисицу и спокойно подытожила разговор:

— Возвращаясь к нашему разговору, лисонька, — томно начала она, — я начала строить полевой лагерь почти без ресурсов, организовала работы и вашу разведку с воздуха. Ты пропала почти на три дня и вернулась с недобитой бывшей рабыней.

Афики злобно дёрнулась, но я положил ей лапу на плечо, предостерегая эльфийку от необдуманных поступков. Она всё поняла и немного успокоилась...

— И после всего этого, — Чикуитта поднялась со своей постели и встала перед лисой в полный рост, широко расставив ботфорты и сложив лапы на пышной груди, — ты заваливаешься ко мне в мой законный перерыв и заявляешь мне, что я охренела?

Львица не повысила голос ни на йоту, но говорила с таким выражением, что её гиены расползлись кто куда — даже тот, который получил по голове от Арена, и тот попытался отползти, но уткнулся в сапог Флёр. Но моя боевая подруга и не такие разговоры разговаривала на равных, и потому совершенно не испугавшись ни тона, ни вопроса по существу, обошла несчастного побитыша и подошла в упор к львице и, глядя прямо ей в глаза, ответила:

— Да.

Чикуитта выдержала взгляд, а Флёр продолжила:

— Нам было достаточно пары дней на суше, чтобы понять, что дела далеко не в нашу сторону. И с каждым часом — они всё хуже и хуже. Люди не останавливаются. Но даже в их рядах есть расколы, в которые надо бить и делать это как можно быстрее. Я целые сутки не знала сна и покоя, чуть не погибла в шторме и делала всё, чтобы просто к вам вернуться — не для того, чтобы найти тут твою ленивую задницу, обложенную подушками.

Чикуитта всё-таки отвела взгляд, недовольно фыркнув.

— Если надо — я могу не спать четверо суток, несмотря на возраст, но не спрашивайте потом с меня за тупые решения, которые я делаю по такой усталости. Но я тебя поняла, лиса.

Чикуитта прошла мимо всех нас к выходу и отдёрнула дверь в шатёр.

— Идём. Покажу тебе свою работу!

Мы все вышли в лагерь, где всё так же стучали топоры и гремело железо лопат. Только сейчас я понял, что львица не просто строила какой-то скрытый лагерь — она возводила настоящие укрепления, чтобы людям, при случае, можно было дать отпор. Стоило ей покинуть свой шатёр, как к ней тут же подошли несколько разных зверей — из пиратов, из клана лис, из выдр — все с какими-то планами и даже бумагами. Пираты отчитались о какой-то новой постройке и спрашивали, что туда можно расположить; лисы клана, дождавшись своей очереди и поприветствовав Флёр, спокойно отчитались о приготовлении нескольких оборонительных сооружений — дозорных башен и укреплённых позиций для пушек и пехотной обороны. Львица отметила на карте, какие укрепления строить дальше, и наши лисы ушли, оставив последними выдр. У них была одна из самых интересных задач — ловушки, большая часть которых предполагалась на пляже и подходе к лагерю. Они обсудили с Чикуитой несколько идей, получили добро на попробовать возвести парочку на пробу — и тоже удалились.

Флёр, всё это время присутствовавшая рядом, даже успела расслабиться — обычно ведь это её донимали всеми планами, командованием и прочим. И её муж где-то на середине процесса, спокойно, хоть и недостаточно тихо, сказал:

— Не хочу тебя обидеть, милая, но она прямо как ты…

— Только лучше, — улыбнулась Флёр, складывая лапы на груди и признавая своё второе место.

Разрулив по короткой дороге несколько десятков вопросов, львица проследовала к своему «кабинету» — небольшому скромному месту в гуще тропических деревьев, где в окружении нескольких попугаев из пиратов суетился Кубрик, записывая и вырисовывая на карте сведения, которые пернатые разведчики наперебой сдавали ему в устном порядке.

— Кубрик, ну что у тебя? — властно окрикнула его Чикуитта, перебивая всех попугаев разом.

— Вы как раз вовремя, — без особых вступлений начал необычайно прыткий для своей массы кот. — Кажется, у меня есть неплохая идея, куда её могли увезти, но она вам не понравится. Никому не понравится.

Он перевернул большую карту к нам и ткнул кончиком пера в какое-то место на берегу — а присмотревшись, я увидел небольшую бухту в форме правильной бутылки. Усмехнувшись, я позволил себе высказаться:

— Бутылка? У вас же сухой закон? Или нет?

Я наткнулся на пять пар раздражённых взглядов. Афики просто пока не въезжала в наши процессы и стояла поодаль, оперевшись на дерево, сложив руки на груди, поджав под себя покалеченную ножку.

— Шутить изволите? — задал риторический вопрос толстый кот.

— Да уж, тут не до шуток, — вздохнула старушка Чи.

— Что не так? — деловито спросила Флёр, склоняясь над картой.

— С этого порта люди фактически начали свою экспансию, — хмуро ответила львица. — Фактически — первый их аванпост. Очень тяжело охраняется…

— И почему её потащили сюда? — попыталась найти в этом хоть какую-то логику лиса.

— Все данные сходятся, — Кубрик обвёл лапой пернатых разведчиков. — Сюда сходится очень много разведданных и других пленников людей…

— Люди нас убивают, а не берут в плен, — перебила его Флёр. — Чем она так особенна, что её решили перевезти сюда?

— Ну, — пожал плечами Кубрик, — она, наверное, назвалась капитаном двух кораблей, которые увели у людей. Наверняка они захотят узнать, как она это сделала. А может быть…

— Они захотят узнать, где они сейчас, — спокойно закончила за него Флёр.

— Она продержится, — заверил всех нас Кубрик. — Я её знаю, её не так просто сломать, как кажется…

— Значит, ты знаешь не всё, кот, — подала голос Афики издалека.

Он поглядел на почти голую эльфийку, но большего значения её словам не придал.

— Но она сломается, — подытожила Флёр. — Рано или поздно…

Лиса выразительно посмотрела на Чикуитту и задала риторический вопрос:

— Теперь у нас каждая минута на счету. А могли бы и не спорить, кто охренел, а кто нет.

Львица пожала плечами, принимая замечание Флёр. Лисица всё поняла и приложила пальцы к переносице, потирая её, и спустя пару минут всё-таки перешла к основной теме разговора:

— Как это случилось?

Она оглянулась вокруг. Пернатые, ясное дело, все как один пожали своими плечами. Кубрик тяжело вздохнул, отводя глаза.

— Она хотела… угнать ещё один корабль.

Флёр отреагировала на это удивительно спокойно, просто хмыкнув и уточнив:

— Её чем-то не устроили те два, которые у неё уже есть?

— Да, — уверенно ответил Кубрик. — Тем, что они ваши, и тем, что ты требуешь за них неподъёмную цену, Флёр. Она решила: если у вас это получается так легко, то у неё и подавно получится…

Арен даже усмехнулся на такие слова, а Флёр закатила глаза.

— Не у нас, — раздражённо сказала лиса, — а у него, — она кивнула на меня. — Не говоря уж о том, что в сущности оба корабля были случайностью, шансом, которым мы воспользовались. Вот и всё.

— А мне сдаётся, что это морской чёрт её прокатил, — подал голос один из попугаев-пиратов, собиравших разведданные, — за то, что она на землю сошла!

Чикуитта галантно прикрыла ладошкой свою улыбку, но все мы понимали, что это означало. Я тоже не удержался от смешка, а Флёр улыбнулась.

— Ну раз так… Сейчас держат её на земле, а значит, этот самый морской чёрт ей не поможет, а поможет кто-нибудь ещё. Ренар?

— Я не морской чёрт, — тут же отозвался я.

— Ну да. Ты — кто-нибудь ещё. Придумаешь что-нибудь? Ты у нас мастер побега из тюрем.

— Я сбился после тридцатого, — признался я, пожав плечами. — Но мне надо знать, что куда, — я оглядел пернатых. — Что можете сказать?

За следующие несколько минут Кубрик с уточнениями от пернатых пиратов вывалили на меня прорву информации об абсолютной и невероятной неприступности этой крепости и самой бухты: там расквартирован чуть ли не целый гарнизон имперцев, там же у них особо охраняемый госпиталь, ставка командования и многое-многое другое. Я внимательно слушал всё это, а Флёр записывала, но в итоге, после нескольких минут болтовни, всех говорящих властным жестом остановила Чикуитта, подняв лапу.

— Итак, что мы имеем, — решила подытожить она. — Неприступная, охраняемая штаб-квартира людской империи, где в каких-то неизвестных нам казематах начинает постепенно подгнивать одна наша знакомая кошка…

Сказав такое, она лишь развела лапами в стороны, спокойно, если не сказать буднично, спросила:

— А стоит ли она всех тех усилий? Мы с вами в состоянии войны, и потери неизбежны. Даже в самом её начале…

Я перевёл взгляд на Флёр. Она взглянула мне в глаза, и по одному лишь моему взгляду поняла всё, что я хотел ей сказать: слишком рисковано, слишком много переменных, слишком малый куш.

Нам действительно стоило озаботиться поисками нового капитана, но Флёр уверенно стукнула кулаком по столу, заставив подпрыгнуть несколько стаканов и кубков.

— Нет уж, — отрезала она. — Я не стану искать нового капитана и тем более — сдаваться. Если мы не можем вытащить её по-тихому, значит, сделаем это по-громкому.

Кубрик и львица переглянулись между собой и чуть ли не хором выдали:

— Это ещё более тупая идея, чем была до неё.

— Что ж, учитывая то, что никаких идей до этой у вас не было, то она не настолько уж и глупа, если подойти к ней правильно. Мы устроим им настоящий налёт. Как в ваши старые-добрые времена — запылаем в бухту и шмаляем из всех орудий, что есть, на «Гневе Капитана Эмерлины».

— Мы даже подойти к этой бухте не сможем — фортификация расстреляет корабль без опознавательных знаков людей и ответа на кодовые сигналы.

— Добудем эти знаки, узнаем их шифры, — кивнула Флёр.

— Нет времени на это, — напомнил ей Кубрик. — А они уже знают, что фрегат этого типа угнан Кристиной! Они его будут ждать — нам не замаскироваться!

Флёр устало закинула голову назад.

— Да что же вы все такие пессимисты!

— Реалисты, — оборвала её Чикуитта. — Ничего более. Эта крепость была придумана на такой случай. Пока пушки смотрят в море — нам не пройти.

— И по земле — без шансов, — напомнил ей кто-то из попугаев.

Флёр ругнулась, складывая ладони на макушке и запуская пальцы в копну волос. Арен практически сразу подорвался её успокоить. Флёр на несколько минут выбыла из диалога, пока я склонился над грубым рисунком берегового укрепления — всё, что с рассказов набросал Кубрик, — вглядываясь в стрелки и схематичные пушки. Мне пришла в голову одна мысль:

— А что если… как-то саботировать работу этих пушек?

Кубрик, прислушавшись ко мне, подошёл ближе.

— Маловероятно. Там передовой гарнизон и строжайшая дисциплина, пока все их генералы под боком. Военная машина людей в этом месте смазана и начищенна до блеска, лис.

— Хорошо, — кивнул я. — Хорошо, если мы не можем сломать… Можем отвлечь?

— Предлагаешь пожертвовать «Местью Капитана Эмерлины»? — тут же прикинула Чикуитта.

— Мы вам пригнали ещё одну лоханку, — припомнил я, ткнув пальцем через плечо. — Кстати, на ней полно боеприпасов.

— Мне уже доложили, пока мы шли сюда, — кивнула Чи. — Я распорядилась перегрузить всё на нормальные корабли. И её точно не хватит для отвлечения.

— Нет, я не хочу ничем жертвовать, — отмахнулся я. — Это не то, слишком дорого… Надо что-нибудь… этакое!

Я склонился над картой, рисунками, какими-то планами. Обычно я никогда не занимался планированием каких-то больших операций — этим всегда занималась Флёр, но сейчас нам нужен был хоть какой-то толчок, хоть какая-то идея…

И она у меня появилась.

— А что они сделают, если кто-то просто… появится в их бухте? Если какой-нибудь из кораблей взбунтует?

Кубрик наклонил голову на бок, всем своим видом показывая, что идея имела место быть.

— Идея, конечно, интересная, но глупость несусветная, — предположил толстый кот.

— Знаю, — отмахнулся я от него как от назойливой мухи. — Я просто думаю вслух.

Кубрик же предпочитал думать молча, разглядывая карту и планы крепости. Флёр, вернувшаяся к нам, пожала плечами и просто вкинула нам ещё одну идею:

— А какая-нибудь лодка туда подойдёт?

Чикуитта, разговорившаяся о чём-то с Афики, бросила через плечо:

— На лодке можно попробовать зайти туда — обогнув их пушки через берег. Но это нам ничего не даст…

Я принял новые сведения к вниманию. Одна лодка ничего не даст…

— А что нам даст… больше лодок? — предположил я.

Кубрик довольно хмыкнул.

— На дюжине шлюпок можно высадить неплохой десант…

— Который тут же перебьют с местного гарнизона, — напомнила Флёр.

Я наклонился к карте и взялся за уши, оттягивая их в стороны. Всегда была какая-то сложность, какая-то неизвестная, какая-то…

— А что если лодки и будут отвлекающим манёвром? — предположил я, отрывая голову от карты.

Все замолчали, уставившись на меня. Мне пришлось взяться за мелок на карте и нарисовать там пару стрелок.

— Найдём не дюжину, а две этих лодок и проберёмся под пушками в их бухту, и там устроим небольшой дебош — оры, крики, стрельба, пальба — вот это всё. Двадцать пиратов в ночи смогут делать вид, что их там две сотни?

— Не сомневаюсь, — ответил Кубрик.

— Этого может хватить, чтобы пушки развернули на них?

— А зарядили мелкой дробью? Очень даже может быть, — кивнула подошедшая Чикуитта.

— И как только они это сделают…

— Мы врываемся туда на «Гневе Капитана Эмерлины» и палим из всех орудий, вынося пушки и всех, кто там оказался, — завершила за меня Флёр, а мне лишь оставалось развести лапами.

— Дальше — дело техники. В таком налёте, во всём том хаосе, что мы сможем там создать, — мы без особого труда вытащим Кристину, а может, и кого ещё…

— Кого-то ещё? — переспросили меня хором Кубрик и Чи.

— Если люди держат других зверей в плену — они что-то для них значат, — заключил я. — А если у нас там будет целый корабль — почему бы и нет?

— Ренар прав, — кивнула Флёр. — Враги моих врагов — мои друзья. Новых знакомств в таком деле не бывает много.

— Вы не учитываете только одного, — таинственно прервала нас львица, а когда все уставились на неё, она напомнила кое о чём:

— Это будет ваш первый организованный и спланированный налёт на имперский гарнизон, причём ни разу не маленький.

— Не вижу минусов, — спокойно отозвалась Флёр. — Я давно хотела дать людям настоящий бой, а не просто вставать в их горле костью.

— После такого — всё изменится, — пояснил Кубрик. — Как только мы станем для них реальной угрозой.

— Хуже уже не будет, — заключила Флёр и подытожила: — Собирайте команду на корабль и ищите смельчаков, готовых гнать лодки в людскую бухту.

— Это не будет так просто, как кажется, лиса, — тут же встрял Кубрик. — Пираты — вольные звери, а не какие-то солдаты…

— Да? — тут же встрепенулась Флёр. — Тогда нам сильно повезло.

Лиса свистнула в четыре пальца, и уже через несколько секунд подле неё стояли несколько командиров её лисьего клана и даже парочка солдат.

— Повезло, что у нас есть храбрые, обученные и исполнительные воины, а не кучка сброда, возомнивших себя невесть кем.

— Командир, — обратился к Флёр один из лисов, — рады помочь! Какие указания?

— Найдите две дюжины лодок и в каждую — по два бойца. Задачу объясню позже.

— Сделаем, — охотно кивнул ей лис.

Без дальнейших команд он отправился к аутпосту лисьего клана на этом острове. План нарисовался сам собой, и у нас было время до заката. Действовать надо было незамедлительно настолько, насколько это вообще было возможно. Чикуитта переглянулась с Кубриком, и тот несмело кивнул. Львица махнула лапой кому-то из попугаев-пиратов.

— Труби тревогу! Все, кто может выйти в море сейчас — выходят сейчас же!

Я даже не успел осознать, что вокруг меня произошло: казалось, рожок ещё не успел затихнуть, как все, кто был на острове, начали двигаться с какой-то невиданной доселе скоростью, причём ни разу не хаотично, а в строгом определённом порядке — каждый был занят своим делом: начищались стволы ружей, катили бочки с порохом, таскали ящики ядер. Я лишь шёл выше к берегу, где творился какой-то кошмар для непосвящённого: ежесекундно какая-то шлюпка приплывала к пляжу, что-то грузили, что-то забирали, что-то тягали выжившие из пиратской бухты. Наши лисы из клана организованно грузились по шлюпкам, быстро добираясь до стоящего на якоре «Гнева Капитана Эмерлины». Некоторые выдры уже разминали плечи, собираясь с нами, и мне казалось, что я был самым ненужным зверем во всей этой чехарде, но внезапно подошедшая со спины Флёр, положив лапу мне на плечо, вырвала меня из состояния непонимания происходящего и неожиданно нежно спросила простой вопрос:

— Всё в порядке?

Я решил ответить честно.

— Никогда не чувствовал себя таким ненужным. Я привык работать один, сражаться в одиночку…

— Ты всегда был главным героем, — усмехнулась лиса. — Теперь привыкай: в такой беде, в которой оказались мы, — пока все не герои, никто не герой.

Мне не нашлось, что ей ответить. Флёр давно уже привыкла манипулировать стратегическими планами, и она чувствовала себя как рыба в воде; мне же это было чуждо.

— Афики пока останется здесь, долечит ногу, — сказала мне Флёр, как бы между делом, снова вырывая меня из глубокой задумчивости.

— Я, пожалуй, тоже останусь, — спокойно сказал я.

— Вот ещё, — тут же одёрнула меня Флёр. — Ты — и не хочешь посмотреть, как твой же план пройдёт на практике?

— Мой? — удивился я.

— Угу, — кивнула она. — Если бы не ты, я бы не придумала ничего лучше, чем попытаться штурмовать крепость в лоб. А у твоего плана есть реальные шансы на успех. К тому же — нам нужен кто-нибудь с экспертизой взлома замков, а судя по рассказам некоторых пиратов — ещё и магических!

У меня слегка дёрнулся глаз от такого заявления, но Флёр это заметила.

— Тебя что-то не устраивает?

— Нет, всё в порядке. Перед самым нападением людей, на мой день рождения Хелен подарила мне пару томиков как раз про это дело.

— У-у-у-у… — разочарованно потянула лиса. — И ты, разумеется, их не прочитал…

— Думаешь, у меня было так много дел в том маленьком домике, что ты организовала вдали от клана? От корки до корки, залпом и не один раз! — восхищённо всплеснул лапами я. — И мне не терпится применить эти знания на практике!

Флёр с улыбкой стукнула меня в грудь кулаком, признавая меня как боевого товарища. Я усмехнулся, а она, уже на правах командира, пошла делать что-то ещё, напоследок кинув мне через плечо:

— Собирайся!

И как-то меня задела эта простая, но такая важная просьба, что я решил действительно собраться. Ведь пока они будут устраивать диверсию, возможно, ценой собственных жизней, я не мог сидеть сложа лапы и ждать, пока меня приведут в самую гущу событий. Я быстро узнал, где у Чикуитты был склад, и нашёл всё, что мне было нужно.

В конце концов, я не всегда был каким-то великим вором, у которого каждая кража — это акт добродетели. Когда-то мне приходилось воровать совершенно иначе. За сто пятьдесят пять жизней Потерянного я отточил все свои навыки до такого предела, что стал лучшим — и пора было показать, кто я такой.

Найти полностью чёрную рубаху и хорошенько перетянуть все болтающиеся части полосками ткани не составило особого труда — так же с непривычными мне штанами. Жилетка осталась под ними — она не мешала. Ещё раз перемотав нижние лапы — на этот раз чёрными бинтами — и поступив так же с запястьями, предварительно вынув заколку Эмерлины и держа её во рту, я неспешно приступил к маске, пока обе лапы были заняты. Рыжая морда, торчащие чёрные уши были не самым лучшим примером маскировки, особенно для людей, но медленно и последовательно обматывая шею и морду чёрными полосками ткани, я постепенно, аккуратно, шаг за шагом скрывал свою личность настолько, что меня могли бы не узнать даже свои. Уши — не убираю. Их не спрячешь. Но я обмотал их по краям чёрной тканью, вплотную к основанию, как будто они были частью капюшона ещё до того, как он был надет. Щёки, лоб, морда — всё, что могло выдать форму, — покрыто полосами, наложено так, чтобы ни один солнечный луч, ни капля росы, ни глаз охранника не смогли выделить контур. Хвост - последним этапом, но самым хлопотным - пришлось извалять свою рыжую шерсть в саже, угле и пушечной смазке. Мне это конечно не нравилось, как и не нравилось ему - мой хвост жил собственными, порой неподвластными мне инстинктами, но я давно научился не только держать его при себе, но и использовать в нужный момент - иногда даже бесформенная тень от него могла привлечь нужное мне внимание, а ещё - подать знак союзникам без слов и даже жестов.

Капюшон — тяжёлый, из грубой шерсти, с отворотом, спускающимся до плеч. Он не скрывает уши — он делает их неотличимыми от тени.

Я нашёл старое зеркало с тяжёлым ртутным отливом и не без гордости отметил, что провёл неплохую работу. В этом облачении я уже не был ни человеком, ни лисом. Я был никем. Бесформенной тенью, которую не видно в темноте. Тень в тени. Чёрное на чёрном.

Когда я закончил свои приготовления и подцепил напульсники с метательными ножами, я отправился на берег, где просто проскользнул в одну из лодок, отправляющуюся к нашим кораблям, к моей малозаметной радости — незамеченным теми, кто грузил и грёб на этой лодке всю дорогу. А когда мы подплыли к кораблю достаточно близко, я точно так же выскользнул с лодки и проник на борт, практически незамеченным. Я сразу занял место повыше, но поближе к капитанскому мостику, сев на корточки на перекладине одной из мачт, поджав хвост под себя, чтобы меня не заметили матросы.

Практически — потому что лучшей наградой для меня были слова Флёр, которая уже поднялась на палубу и, видимо, сбилась с ног, меня ища, пока Арен спокойно стоял у штурвала, что-то отмечая в большой книге, лежащей рядом — видимо, по списку того, что сделали Флёр и Чикуитта.

— Где этот чёртов воришка?! — выпалила наконец-то моя подруга, всплеснув лапами. Резко оглянувшись кругом, она натыкалась лишь на непонимающие взгляды своих бойцов, пиратов и выдр, готовящихся к выходу на спасение нашего капитана. Однако её муж, не отрываясь от заполнения списка в большой книге, спокойно, если не сказать на зло Флёр, нашёл что ей ответить — что меня не слабо удивило:

— Он на палубе, если тебе это действительно так важно…

— Где? Я придумала, чем ему заняться, пока мы будем рисковать своими задницами на берегу.

Арен остановил письмо и медленно поднял взгляд прямо на меня.

— Ну, либо у вас мысли сходятся, либо он сам себе придумал что поинтереснее.

Флёр проследила за взглядом своего супруга, но я тут же перебрался на другую сторону мачты, действуя скорее как дикий лис — практически на четырёх лапах. И только когда немного разошлись тучи, обнажая необычайно яркую луну, она увидела мой силуэт на её фоне, что её даже немного напугало.

Но опытную воительницу было сложнее напугать дальше обычной неожиданности. Вскинув арбалет, она молча поманила меня им на палубу.

Вспомнив некоторые техники, я тихо, а фактически неслышно спрыгнул на палубу, практически по-кошачьи.

— Когда это ты этому успел научиться? — спросила меня Флёр, а я в ответ лишь недоумённо склонил голову набок, одним этим движением показывая глупость этого вопроса.

Говорить я не хотел — во-первых, и так всё было понятно, а во-вторых, мне мешалась маска на моей морде. Я боялся, что может получиться, мягко говоря, невнятно.

— Мда, такой себе вопрос, — призналась Флёр. — Так у тебя, видимо, есть какой-то план?

Я спокойно кивнул ей в ответ.

— Пойдёшь с кем-то из первых?

Снова кивок, только уже медленный и уверенный. Флёр даже прищурилась на меня в ответ, будто чего-то не понимая. Я спокойно выдержал её подозрительный взгляд и пошёл к Арену, недовольно сложив лапы на груди. Мой друг понял всё сразу и, опять же не отрываясь от письма, пояснил мне:

— Чикуита велела записывать мне всех и всё, что попадёт на корабль, — проворчал он. — А за годы бюрократической волокиты у нашего короля я в этом немного поднаторел…

Ничего не сказав ему в ответ, я встал рядом, следя за оставшимися приготовлениями. Я не был кем-то, кого надо было записывать — я уже был никем. За все те жизни, что я успел пережить, я пережил такое, что давно понял одно: чтобы слиться с тьмой, надо не только умело пользоваться ею, но надо впустить темноту в себя. Стать строже, серьёзней и страшнее.

Стоять мне пришлось недолго — через несколько минут Флёр отдала звонкий приказ к отплытию, и пиратская команда под командованием Кубрика и Гро расправила паруса. Как только они вышли на капитанский мостик, я спокойно скрылся за их спинами, слившись с тенью. На такое дело мне надо было настроиться, поэтому я спокойно спрятался на рее какой-то задней мачты — отличное место, чтобы привести мысли в порядок. Несколько раз я даже слышал, что меня искала Флёр — видимо, хотела что-то разъяснить, пояснить, указать или что-то в этом роде, но этот план был моим. Мне не были нужны никакие пояснения.

Я вроде как даже успел вздремнуть. По крайней мере, мне так показалось — будто бы мне опять приснился кошмар. Будто бы я просыпаюсь от необычайной тишины на палубе и вижу паруса, сделанные из сшитых шкур моих сородичей и соратников. Будто вся палуба сделана из мяса. Будто «Гнев Капитана Эмерлины» режет форштевнем чёрно-кровавые волны…

Но проснулся я действительно от тишины. Взглянув вниз, я понял, что команда погасила все факелы и фонари на палубе, опуская паруса. В шлюпки и лодки с острова грузились по одному-два бойца от клана лис и пара пиратов для навигации. Я с улыбкой наблюдал за тем, как организованные и готовые к бою лисы спокойно убеждали своих товарищей по оружию, что всё будет хорошо, и что надо держаться их. В лодки грузился порох, бомбы-шумелки и многое другое.

Что ж, это был мой выход. Незаметно и неслышно соскользнув по мачте на палубу, я спокойно, как вода, влез на одну из уже спускающихся лодок и встал на её нос, глядя точно вперёд. Два лиса и два пирата обнаружили меня, только когда уже вовсю гребли к береговой линии.

Я спокойно рассматривал огни крепости, кажущиеся такими далёкими и ужасно враждебными. По ходу приближения я видел даже стволы их медных пушек, которыми они ощетинились в сторону моря, видел патрули и множество людей — Чикуитта не врала. Организация была на высшем уровне. Но я вскрывал и не такие миссии. Права на ошибку не было, а мне на плечо положил лапу один из лисов. Я повернулся к нему в пол-оборота и не без радости узнал в нём Бейнса — того самого лиса, который перед нападением гостил в моём дачном домике с семьёй, ища укрытия от дождя.

— Ренар? — тихо спросил он меня.

Я немного округлил глаза, удивляясь такой догадке, но охотно её подтверждая лёгким кивком.

— Удачи.

Я кивнул ему короче и показал жест от груди.

«Тебе тоже».

Мы все залегли в лодку и прибрали вёсла, чтобы не так громко и откровенно шлёпать ими по воде — мы подходили вплотную к фортификации — огромному укреплённому «горлышку» бухты-бутылки. Конечно, со стороны моря она была кое-как освещена — специально для нас развесили специальные факелы рядом с морем, но мы тихо и незаметно их обошли, повстречавшись с оставшейся армадой лодочек на относительном удалении от горлышка, где решалось, кто пойдёт первым. Стоя на одной из лодок, всем руководила Флёр, оценивая боеспособность, загруженность и многое другое — в бухте оставался очень маленький неосвещённый участок, через который мы и собирались проскочить.

Как только моя лодка прибилась к остальной толкучке, я ловко перескочил через несколько из них. Пока Флёр командовала, что, кого и зачем куда, я подобрался прямо к её спине и положил лапу на её плечо.

— Чего? — тут же обернулась лиса, но увидев мои глаза, тут же дёрнула лапой в сторону бухты, где на неё смотрела одна-единственная лодка — пустая, не нагруженная, но с одним лисом и Гро. Рядом с ней уже в воде, но держась за её борта, плавали четыре выдры. Они, судя по всему, были за вёсла в этом специальном рейсе.

Я прокрался на лодку мимо всех остальных, занимая своё место спереди и всматриваясь в бухту, ощетинившуюся факелами и пушками. Любому она бы показалась неприступной, но только не мне.

Подождав несколько минут, прежде чем образуется какая-никакая последовательность из всех собравшихся на волнах лодок, Флёр коротким присвистом дала команду на старт нашей операции. Я привстал на одно колено на носу лодки, прижимаясь к ней, и тут же почувствовал, как моё плавсредство неестественно резво тронулось в путь; выдры, зацепившись за канаты и верёвки, свисающие за борт, одними ногами создали такую тягу, что шлюпка поплыла навстречу бухте быстрее, чем на вёслах, и куда тише. Только сейчас я осознал, что такое преимущество получил только я, Гро и Нобль — специально для тех, кто был в авангарде, в самой опасной части. Надо было оправдать такую честь.

Так, как это умею только я.

Проплыть мимо узкой части, «горлышка» бутылки, с помощью выдр не составило никакого труда — мы буквально скользили по редким волнам так, что лодка не издала ни всплеска, ни скрипа — всё прошло идеально. Бойцы выдр буквально затащили лодку на берег с разгона, ровно в противоположном от моря конце бухты, сделав так, что нам даже не пришлось мочить лап — это было как раз то, что нужно для меня. Хлюпанье босых лисьих лап по полу очень хорошо выдавало даже самую неприметную тень. Не без скромной радости я узнал среди выдр уже знакомых мне — Эука и Фика, которые немного не узнали меня, но это было даже к лучшему.

Я же выскользнул на берег, держа хвост подальше от воды, и скрылся в тени, не дожидаясь никаких распоряжений ни от Нобля, ни от Гро. В этом шедевре я был свободным художником и работал очень узкими мазками.

Первым делом — занять высоту. Самое базовое, но не самое простое. Я на чужой территории, кругом только опасность и ничего ещё, а то, точнее кто, за чем я пришёл — неизвестно где. С высоты всё быстро становится понятнее.

К счастью для меня, крепость в своё относительно мирное, не боевое время представляла из себя целую кладезь всевозможных верёвок, лестниц и других вещей, которые могли быть и убраны, когда в этом возникала необходимость. Пока такой необходимости не было — всё это предстовлялось для меня возможностями. Добравшись до одной из лестниц, я тихо вбежал по ней на первый уровень, поднимаясь выше пляжа и выходя на пирсы. Высота нашлась быстро — в конце бухты, прямо туда, куда меня доставили, находилось довольно большое укрепление с дозорными башнями и другими элементами. Пирс до этого самого укрепления буквально кишмя кишел людскими припасами, солдатами всех цветов и размеров, иногда — неразумными лошадьми. Ориентироваться в таком несложном хаосе было совсем не сложно — спрятаться в ящиках там, где-то засесть за бочками в другом месте. Я скользил по пирсам неслышимой и невидимой тенью, от укрытия к укрытию, прижимаясь к полу, будто мышь, стараясь стать как можно меньше.

Руфус и его родня здесь очень пригодились бы — пронеслось у меня в голове, но думать о том, что могло быть, не нашлось времени. Путь на укрепление лежал через старый людской склад — тянувшийся вдоль стены, не сильно выше пары моих ростов, но идеально закрытый со стороны суши и слепой для наземных патрулей крышей. Я взобрался по обвалившейся кладке с торца, как кошка по дереву, а крыша была плоской, покрытой битым кирпичом и водорослями, видимо, занесённых сюда каким-то штормом.

Снизу доносились разговоры людей, лязг металла и шаги по брусчатке, сливающиеся в один монотонный гул, настолько знакомый и радостный для меня — в нём можно было спрятать свой шаг, который я ускорил, направляясь к крепости. Я понимал, что без планов или схем всего этого укрепления наши даже всем оставшимся составом будут искать Кристину в её казематах до утра, по пришествии которого многие из нас окажутся убиты. Такие вещи, как планы, обычно не находились у самых главных командующих, или они заглядывали к ним время от времени, но выкрасть их спокойно и тихо до того, как Флёр запустит свою диверсию, и уже по ним понять, где искать наших, — было моим планом. Может быть, по дороге я успею урвать что-нибудь ещё важного, а в лучшем случае…

Впрочем, в моей ситуации на лучший случай рассчитывать не приходилось. Обежав всё укрепление по крыше длинного склада, я высунулся чуть выше, замечая открытую бойницу крепости, в которую тут же проскочил — размышлять было некогда. Оказавшись внутри неплохо освещённого факелами коридора, я оглянулся ещё раз и тихо побежал внутрь, пока не наткнулся на широкое ответвление от коридора, ведущее куда-то в другую сторону, но зато усеянное тяжёлыми деревянными дверьми. Присмотревшись, я увидел таблички рядом с каждой дверью и не без удовольствия отметил, что это были уже полюбившиеся мне людские бюрократы. Крючковерты заняли целый коридор в глубине крепости, захватив себе по кабинету. Квартирмейстеры, подрядчики, заведующие и другие бумагомаратели заполонили всё данное им пространство подобно газу и вольготно себя чувствовали, периодически проходя из одной двери в другую, но сейчас, под вечер, их чисто практически стало равно нулю, и те редкие проходимцы, что попадались мне на глаза, были сильно уставшими, безразличными к окружающей действительности, а иногда даже вовсе пьяными.

Памятуя мою последнюю вылазку к бюрократам людей, я прижался на всякий случай к наименее освещённой стене и скользнул дальше, внимательно смотря на медные бляшки табличек, выбитых строгим, аккуратным шрифтом, будто на надгробиях. Уже буквально через несколько шагов мне на глаза попалась одна очень интересная:

«Генрих Фогель — Главный картограф».

Я остановился на мгновение, прикидывая в уме, что мне это может дать. По моим подсчётам — ничего важного в данный момент: карты у нас были и так, а мне нужен был план крепости. Я резко замер в тени, поскольку из соседней двери вышел уставший мужчина средних лет и, закрыв за собой дверь на замок, потирая глаза и зевая по пути, отправился в противоположную от меня сторону. Хорошо, пронесло. Надо быть ещё осторожнее. Двинувшись дальше на полусогнутых лапах, я смотрел по сторонам и уже даже немного жалел, что притупил свой слух, замаскировав уши.

Ещё один человек — на этот раз женщина — вышла из своего кабинета довольно бодро и быстро, сжимая в руках папку с бумагами. Мне пришлось спрятаться от неё в глубоком проёме двери, пропустив её мимо, хотя в какой-то момент ей стоило всего лишь повернуть голову, чтобы увидеть меня. На этот случай я приготовил свои ножи, но не спешил пускать их в дело — слишком много мороки с телом потом. И хотя она и была настороже и даже периодически поглядывала по сторонам, идя ко мне, её взгляд скользнул по мне будто плеть и… просто пропустил меня. Она пошла дальше, как ни в чём не бывало — ни вздрогнула, ни протёрла глаза — ничего.

Я нахмурился под маской — я был точно уверен, что она меня увидела, но на развилке её повстречался какой-то мужчина в форме, после чего она достала из своей папки увесистые очки — и мне всё стало понятно. Я проследил за подошедшим человеком, который решил сопроводить её куда-то подальше от меня, а когда добрался до её двери, то с неким презрением увидел самое безобидное:

«Лизель Хаузер — Аудитор канцелярских расходов».

Нервно хихикая про себя, я побежал дальше, бросая взгляды на таблички:

«Учёт провианта».

Хорошо, но не то.

«Координатор переписок».

Зачем вообще нужна такая должность?!

«Аудитор по боеприпасам и военным запасам».

Надо будет наведаться сюда на обратном пути. Или не надо. Потом решу.

«Офицер связи с гражданскими контрагентами».

Оторвав взгляд от этой таблички, я понял, что коридор стремительно подходил к концу, и даже факела начинали висеть всё реже, пока наконец-то мой взгляд не упёрся в тусклый кусок меди:

«Фридрих Мендель — Смотритель архивов и опечатанных планов».

Я увидел слово «план» — и тут же замедлил свой бег, переходя на другую сторону коридора. Присев у его двери, я аккуратно толкнул её и понял, что она была не заперта, но держалась на ручке. Поворачивать её было бы слишком опасно для моего положения, особенно учитывая, что внутри наверняка кто-то был!

Вынув заколку из левого запястья, я аккуратно подцепил язычок замка, силой задвигая его внутрь и медленно открывая дверь без поворота ручки.

С едва слышным скрипом дверь приоткрылась, и я тут же отпустил её, проскользнув внутрь и сразу же найдя укрытие у какого-то шкафа. Кабинет был неплохо освещён для меня, но крайне посредственно для того, кто здесь работал.

Человек за большим столом с огромной «приставкой» к нему, за которым могли уместиться ещё четверо собеседников, поднял глаза от какого-то документа и тихо ругнулся:

— Что за…

Он встал со своего места, громко отодвинув стул, и нерешительно направился к двери, будто ожидая подвоха. Я лишь каким-то чудом сумел выскользнуть из тени чуть ли не прямо ему под ноги, проскользнув мимо, прямо к столу. Бегло оглядев документы на столе, ничего кроме каких-то таблиц и писанины я не увидел и переключился на остальной кабинет, пока человек аккуратно выглянул наружу, заодно проверив ручку замка. Он медленно и спокойно закрыл за собой дверь и повернулся к столу, тут же замерев на месте.

Он меня не видел — я это знал. Я уже спрятался за сундуком у стены, но он хмуро шевелил бровями, вглядываясь в свой кабинет, а потом, сунув руку куда-то за пояс, достал маленький пистолет.

Вот теперь мне стоило насторожиться — в правой руке, между пальцами, сжатыми в кулак, немедленно появились два ножа. Он был одет достаточно легко по сравнению с военными, но всё равно лучше успеть сделать всё до того, как он вскрикнет. Всё будет быстро, а тело спрячется здесь же.

Он прошёл к своему столу и медленно подвинул чернильницу. Я в глубине души хлопнул себя по лбу — да, я задевал её и, возможно, немного сдвинул. Но человек был с каким-то параноидальным вниманием, и более того, он резко сел за свой стол обратно, отложил пистолет и взял в руку перо, медленно и осмысленно пытаясь пользоваться им чернильницей, будто сомневаясь в своих собственных решениях. И в итоге, проведя несколько опытов, он понял, что чернильница стояла лучше на прежнем месте…

Вот только в следующий момент произошло то, от чего чернильница чуть ли не подпрыгнула на столе сама по себе — за небольшим окошком его кабинета моментально разлился ярчайший свет, ослепляющий после вечернего полумрака. Я успел закрыть глаза локтем, зная, что мне предстоит, а Фридрих вскрикнул от неожиданности, тут же хватая пистолет и направляясь к окну — что было его фатальной ошибкой. Через секунду остатки ударной волны ударили в тонкое, хрупкое стекло его кабинета и осыпали его мелкой, острой шрапнелью.

Скрываться было больше незачем — я выскочил из тени и тут же прижался к его спине в практически интимной близости, тут же занося бритвенно-острый нож у его голой розовой шеи, вжимая его до тех пор, пока не появилась первая кровь.

Архивариус поступил мудро — тут же отбросил пистолет. Между тем в бухте начали заливаться на все голоса горны тревоги. Шум нарастал, но я смог очень тихо прошептать ему на ухо:

— Рыпнёшься — смерть. Кричишь — смерть.

— Почему я должен тебе верить, ты жалкое отродье…

Я отпустил хватку и врезал ему с локтя по затылку — от такого удара потемнело бы в глазах даже у быка, к тому же я знал, куда бить. Помня, как Флёр обращалась с интервентами, я тоже решил не кокетничать, одним броском вонзая ему нож прямо в бок колена.

Архивариус дико закричал, но это было уже не важно — крики, лязг и звон металла, горны — всё это создавало такой фон, на котором его крик терялся. Я зажал ему рот ладонью — он попытался укусить, но это было скорее смешно, чем хоть сколько-то опасно — тупые маленькие зубы и слабая челюсть… Сказать, что я совал пальцы в пасти куда более страшные, было бы глупостью. Поэтому Фридрих получил звонкую оплеуху и простой вопрос:

— Где казематы?

— Иди к дьяволу, химера! — упрямился архивариус.

Я выхватил ещё один нож и одним движением вогнал его в плечо, от чего человек стойка замычал, стиснув зубы.

— Тебе выбирать, насколько быстро ты умрёшь, — напомнил я ему. — Может, ты и не достоин смерти?

За окошком громыхнул ещё один взрыв, на этот раз даже больше предыдущего, разметав в щепки какую-то башню. Крики, оры, стрельбы и взрывы поменьше не давали говорить тихо. Я поднял с пола его же пистолет и покрутил его в лапе, тут же направляя дуло в его голову. Он извивался и плакал от боли, но мне почему-то не было его жалко. Каким бы маленьким винтиком в военной машине людей он ни был — он всё ещё был в этой самой машине, уничтожающей нас.

— Заслужи быструю смерть, человек, — сказал я ему.

Плача от боли и унижения, Фридрих кое-как перевернулся на другой бок и показал пальцем на большой сундук, стоящий в дальнем углу его кабинета. Решив, что мне этого достаточно, я спокойно сказал ему:

— Молодец.

И нажал на спуск. Правда, ничего не произошло — пистолет людей как-то щёлкнул у меня в ладони, но никакого выстрела не произошло.

— Извини, — сказал я издевательски. — Быстро, похоже, не получится.

— Грязное, мерзкое, лживое отродье! Мерзкая и ничтожная тварь! Гомункул!

Он кричал мне бесконечные оскорбления, пока я, проходя мимо его стола, выбросил его пистолет в окно — сейчас это уже никого не удивило бы — и взломал замок на его сундуке. Открыв его, я увидел стройные подписанные ряды нетуго скрученных больших бумаг и тут же нашёл нужные. Я начинал любить людскую бюрократию всё больше и больше — просто взял свитки с подписями «Общий план», «1-й этаж» и, конечно же, «Подвал».

На последнем свитке я и обнаружил стройные ряды малюсеньких камер, помеченных как необходимые мне «Казематы».

Человек между тем совсем опустился на нецензурщину, от которой, наверное, даже у пиратов уши свернулись бы трубочкой. Я же с неудовольствием отметил, что искомые мною помещения, где, скорее всего, держали наших друзей, находились почти у самого «горлышка» бухты, то есть чтобы дойти туда, надо было пробежать всю бухту в длину — что было очень времязатратным испытанием. А это самое время работало против меня — каждая минута промедления играла против меня и моих товарищей и друзей, число которых могло заметно сократиться.

Решив не думать особо, я выглянул в окошко кабинета архивариуса и понял, что было бы неплохо выйти сразу на улицу — к тому же ровно под окном так удачно расположилась повозка с сеном. Махнув напоследок истекающему кровью человеку, я выпрыгнул из окна и, широко расправив лапы в стороны, подобно птице, быстро и спокойно приземлился в мягкое сено. Закинув планы за спину, я, быстро как мог, но стараясь не попадать на глаза человеческим воинам, побежал по крышам и откосам на другую сторону бухты.

Иногда я позволял себе короткие, отрывистые рывки по открытым пространствам, полагаясь на скорость и внезапность, порой даже проскальзывая прямо за спинами отстреливающихся от нашей диверсии людей. Дым от горящих складов висел в воздухе едкой пеленой, выедая глаза, но зато надёжно скрывал мою тушку на всём пути от нежелательных взглядов. О громкости моих шагов я уже не думал — у самого в ушах стоял оглушительный гул: заливающиеся воем горны людей, непрекращающаяся стрельба, грохот взрывов и периодические дикие крики моих товарищей, вполне умело делающих вид, что их было не пара дюжин, а как минимум пара сотен.

С планами и картами всё оказалось намного быстрее и удобнее, чем без них — я ловко проложил себе нужный маршрут к «Горлышку» бухты-бутылки и под непрекращающуюся канонаду выстрелов вскоре оказался совсем рядом. Нужную мне дверь, ведущую прямо в катакомбы с улицы, я нашёл быстро, но её строго охраняли пара человек в синей форме.

Я сымпровизировал быстро — карниз ровно над их головами. Я в прыжке выхватил свои ножи и, не коснувшись земли, сразу же вонзил одно лезвие в защищённую шею левого часового и пару других ножей метнул в незащищённую икру правого. Первый умер почти моментально — только подёргался, захлёбываясь собственной кровью, а второй с диким криком упал навзничь, подтягивая к себе своё оружие и пытаясь высмотреть кого-то в темноте, не понимая, откуда в него прилетело острое как бритва лезвие, навсегда сделав его калекой. Шлем от конвульсий свалился на землю, и поэтому я с размаху окончил его мучения одним ударом ножа под его ухо.

Только после этого я решил взглянуть на обитую железом дверь и оценить её замок. Увидев огромную замочную скважину, я сразу потерял интерес к обыску тел стражников на предмет ключей — это было бы потерей времени.

Меньше чем через секунду тяжёлый замок не привычно щёлкнул своими механизмами, распахиваясь настежь будто от сквозняка, тут же поднимая из-за стола немного забарикадировавшегося за ним смотрителя казематов. Он даже не понял, как я оказался у него за спиной, и я всадил в его спину ещё один свой нож. Простая мера предосторожности — если бить в сердце спереди, можно было вскрикнуть, а если в определённое место со спины — невозможно было даже шепнуть. Хорошо, что наша двуногая анатомия очень походила на человеческую.

Смотритель тихо осел за своим столом, а я выскользнул в коридор и подхватил ближайший факел, освещая себе им дорогу, но тут же отпрянул — из коридора невыносимо несло…

Смертью.

Но это был не просто запах разложения и нечистот. Это был густой, сладковатый и откровенно тошнотворный смрад разложения, который пытались заглушить какими-то средствами… Ладаном или чем-то ещё. Я прижал сгиб локтя к носу — даже моя маска никак не могла противостоять ужасному зловонию, и я даже в какой-то момент побоялся заразиться чем-то от такого, но припомнив свои самые худшие моменты, я поднял факел выше и шагнул вперёд — за своими друзьями.

Коридор уходил вглубь скалы, выдолбленный прямо в её толще, и чем дальше я заходил, тем сильнее к смраду смерти и нечистот добавлялись другие — знакомые мне запахи. Знакомые до дрожи — ржавое железо и страх. До людей здесь явно ещё могли быть просто казематы, но сейчас с непередаваемой жестокостью интервентов они превратились в настоящие пыточные камеры. В какой-то момент на стенах появились факела, которые я начал зажигать, выхватывая из темноты первые камеры — незапертые и пустые, крошечные каменные мешки, где из всех «удобств» были кандалы на полу и стене.

Я спешил опуститься ниже — тут уже даже не минуты, а секунды решали, жива ещё Кристина или нет. В какой-то момент я опустился так низко, что даже потерял счёт размерам — главное теперь было не потерять этот единственный выход. В конце концов, я увидел перед собой ещё одну тяжёлую, уже цельнометаллическую дверь на суровом засове, запертом с моей стороны.

Я нервно сглотнул — одна только мысь о том, что кто-нибудь сможет задвинуть этот засов за моей спиной, вызывала неподдельный, животный страх. Это была самая простая, но очень надёжная конструкция, и я прекрасно понимал, что изнутри к этому засову будет не подобраться.

Всё-таки решившись, я дёрнул его в сторону и медленно, с заметным усилием открыл тяжёлую дверь, уже никого не стесняясь. Несколько драгоценных секунд я потратил на то, чтобы осмотреть устройство задвижки и придумать какой-нибудь способ заклинить её в открытом положении, но на ум не шло ничего хорошего — поэтому я вбил между задвижкой и дверью один из своих ножей ручкой факела — теперь хотя бы сделать это резко и быстро не получится — придётся повозиться с застрявшим ножом.

И только после этого я поднял голову и оглянулся.

Света моего факела не хватало для того, чтобы осветить весь огромный каменный мешок, в котором я оказался. Царила абсолютная и кромешная темнота и, что не маловажно, — тишина. Здесь, глубоко под землёй, никто не слышал того, что происходило наверху, снаружи. И это пугало.

Рядом с дверью я быстро нашёл маслёнку и специальный жёлоб, приставив факел к которому я смог зажечь сразу все факелы в мешке — я был знаком с такой системой, которая работала ещё и на то, чтобы ослепить пленников сразу достаточно ярким светом — но сейчас свет был нужен мне.

Огонёк, пробежав по масляному жёлобку по кругу, зажёг несколько факелов, которые, разгоревшись, явили мне одну из самых ужасных и мерзких темниц во всех моих жизнях — тесный, с низеньким закопчённым каменным потолком и полом, буквально красным от крови пленников. Всего здесь была дюжина камер, и только половина из них была закрыта.

Отняв локоть от носа, я несмело пошёл дальше, высвечивая факелом камеры темницы.

— Эй, — тихо сказал я в пустоту, не снимая маски. — Есть кто живой?

Ответом мне был сдавленный глухой стон и странное скрежетание. Я провёл факелом вдоль решётки и увидел чью-то… кость, на которой ещё лохмотьями свисала красная плоть…

И отпрянул от решётки, как только эта кость дёрнулась от меня обратно в темноту.

От нахлынувших на меня в этот момент эмоций меня чуть не вырвало на месте, но я кое-как сдержался, прикрывая пасть локтем, но помогало это слабо. Запах, к которому я уже успел кое-как принюхаться, снова ударил в ноздри с новой, невиданной до этого силой. Я дал себе несколько секунд отдышаться, если это вообще возможно было сделать — голова кружилась, ноги подкашивались, лапы дрожали.

Никогда бы не подумал, что меня будет сложно чем-то напугать, но этому месту это удалось. Но уходить было нельзя.

— Звери! — крикнул я через маску. — Я — не человек! Я пришёл освободить вас! — крикнул я на всю камеру, насколько мне хватало дыхания.

На этот раз ответом мне был тихий, но очень страшный хор стонов, мычания и других невразумительных звуков. Я даже решил вернуться к той клетке, где увидел кость, и поднёс факел ещё ближе, на этот раз практически полностью освещая маленький каменный мешок, меньше шага шириной, в котором, к моему несчастью, ютились сразу трое, которых я к своему несчастью узнал — пираты из команды Кристины. Волк, буйвол и последний, лежащий на них — пёс, которому оторвали нижнюю лапу…

Они даже не смотрели на меня, пряча глаза куда-то в углы своей темницы, будто чего-то боялись. Однако в соседней камере к решётке кое-как подошёл здоровый як, который с трудом даже вмещался в этом ужасном месте. Он был полностью обнажённым, но на шее висел грубый стальной ошейник, натёрший ему до крови.

— Здесь тебе некого искать, — тихо прохрипел он. — С нами всё кончено…

— Просто… убей, — сказал кто-то из клетки пиратов.

— Мы знали… на что шли, — прохрипел безногий пёс.

— Вот ещё, — сказал я, приглядываясь к замку на клетке, и тихо изумлённо раскрывая глаза.

После огромных замков и тяжёлых засовов — простых, но очень надёжных — увидеть на клетках навороченные магические замки, которые открывались ключиком размером с коготок, было настоящей дикостью.

Кто-то застонал чуть громче за моей спиной и тихо прохрипел:

— Помо… ги…

Голос был женский и необычайно знакомый, хоть и непривычный. Я отвлёкся от изучения замка и тут же бросился на другую сторону с факелом, тут же проводя им вдоль решёток:

— Кристина? — подал голос я.

— Здесь… я…

— Не молчи!

Я лихорадочно провёл факелом по всем камерам, практически засовывая в каждую из них факел, встречая измученных, забитых до полусмерти, замученных, запытанных и искалеченных, закованных в сталь и дерево зверей, пока наконец-то факел не выхватил из густой темноты камеры знакомую оранжевую шерсть на изхлёстанном плетьми боку.

Кристину держали не просто так. Её нижние лапы сковали над ней, руки за спиной, положив на спину, а на шее был ошейник с закреплённой под ним двузубой двусторонней вилкой, распирающей её горло и грудь, заставляя её держать голову неестественно высоко. Раны на зубцах вилки уже начинали гноиться, и кошка, как и все здесь, была абсолютно голой.

Но когда она раскрыла свои глаза в темноте, я сразу понял — она ещё жива. И этот блеск, будто стальной, в её глазах сразу сказал мне — она не сломалась.

— Держись, — коротко сказал я, присаживаясь на одно колено у замка её камеры.

— Кто… ты? — тихо прохрипела она, стараясь не шевелить нижней челюстью.

— Старый друг, — сказал я, стягивая маску и обнажая свою рыжую морду и задорно торчащие уши. — Или не узнала?

— Ренар?! — вскинулась она, будто позабыв про вилку еретика в её горле. — Ты…

— Наши устроили настоящую диверсию, сейчас все люди думают, что воюют с целой армадой, — начал рассказывать я, но кошка перебила меня:

— Замки… — она издала глухой стон боли, пытаясь взглянуть на меня. — Магические…

— Вижу, — ответил я, готовя свой любимый инструмент для взлома.

— Их может открыть только определённый человек, — пробасил мне какой-то другой заключённый. — Даже если у другого есть ключ. Откроет только надзиратель. Зачарованы.

— Не повезло, — хмыкнул я. — Надзирателю, — тут же пояснил я. — Он сейчас остывает у входа в эту темницу.

И пока я рассматривал замок, воцарилась какая-то неправильная тишина, которую уже через минуту разорвали:

— Ты обрёк нас… — тихо заключил кто-то другой, а в глазах Кристины мелькнула неподдельная ярость. Я же облизнулся и приблизился насколько можно было к этому замку, держа заколку моей жены между пальцев.

— Лучше… добей нас, — тихо сказала Кристина, закрывая глаза.

— Что? Зачем? — тут же вскинулся я, доставая из браслета ещё и нож.

— Замки не открыть, — напомнила мне Кристина.

Я глубоко вздохнул и улыбнулся.

— Да, они очень надёжные. Система Винсента, кажется. Зачарованный кристалл, увеличивающийся в размерах, настраивается на нужную энергетику и запирает засов, но знаешь — этот самый Винсент так гордился своей магической разработкой с золотыми ключиками, что немного забыл про грёбаную физику.

С этими словами я поддел язычок замка ножом, но не как обычно, а направляя его строго вверх, а заколкой Эмерлины чуть шевельнул механизм запирания, который от своей хрупкости и миниатюрности буквально рассыпался на отдельные составляющие. Потянув ножик наверх сильнее, я стукнул по замку кулаком, и язычок с негромким звоном свалился внутрь механизма, отпирая клетку.

Всё это заняло меньше секунды, по прошествии которых я тут же кинулся внутрь камеры Кристины, расковывая её кандалы той же заколкой. Кошка широко распахнула глаза, видя, как я вожусь в замках на её кандалах, а потом и наручниках.

— Что? — тут же сказала она. — Как…

— Не шевелись, — буркнул я ей. — И нет, я тебя не добил, и это не преисподняя. Просто с нормальными замками возни чуть больше, чем с этим напыщенным магическим говном!

Я негромким щелчком кандалы отпустили её ноги, а затем и руки, которые Кристина тут же протянула к шее, пытаясь снять вилку еретика, но и это не получилось так быстро и спокойно.

— И тут… замок, — прохрипела кошка.

— Давай, — только и сказал я, заглядывая за её спину.

Крошечный латунный замочек на её ошейнике можно было перебить даже соплёй, но дёргать его сейчас было бы слишком болезненно для Кристины, поэтому я просто сунул в него заколку и быстро поелозил по штырькам внутри, моментально его вскрывая. Кошка аккуратно сняла полоску кожи со своей шеи, сразу же отбрасывая вилку в дальний угол камеры.

С откровенным удовольствием Кристина опустила, наконец, голову и несколько раз хрустнула шеей, разминая затёкшие запястья, плечи и спину. Я занялся остальными пленниками, вскрывая решётку за решёткой, чтобы хотя бы те, кто могли, вышли. Оказалось — не мог практически никто. Только тройка пиратов, кое-как вынося на себе изувеченного товарища, оказались на центре каменного мешка, подальше от камер. Они уже было направились к выходу, но я, возясь с ошейником яка, крикнул:

— Ждите, я пойду первый!

Кристина уже тоже вышла на центр, не особо стесняясь своей наготы и больше волнуясь насчёт ран, оставленных вилкой еретика, и даже пытаясь вылизать одну из них. Несмотря на свою кошачью гибкость, в этом деле она потерпела поражение и встала по центру вместе с остальными пленными.

Я же продолжал освобождать пленников, методично вскрывая камеру за камерой. В одной из них оказалась, прикованная к стене, белоснежная птица — сипуха, крылья которой были распяты и обожжены, а глаза её были замотаны грязной тряпкой. Когда я принялся за её оковы, она подняла свой клюв:

— Плут воровато крадётся по казематам, — прошептала она беззвучным, шелестящим голосом. — Ветер принёс твой запах. Запах дыма и… надежды. Непривычно.

— Я пришёл помочь, — только и сказал я.

— Мне не нужна помощь. Они лишили меня всего… Моего зрения… и… неба…

— Перья отрастут, — заверил я её. — Есть маги и алхимики, они помогут…

Сипуха подняла на меня слепой взгляд, и я закончил с её наручниками и тем, что держало её крылья. Я оставил её в камере, перебегая к следующей.

За другой дверью меня встретил исполинских размеров лось, который, в отличие от многих, смотрел мне прямо в глаза:

— Я не ожидал увидеть таких, как вы, — сказал копытный. — И тем более… так.

— Так — это как? — открыв дверь его клетки, спросил я, входя внутрь и присаживаясь рядом с его наручниками, но тот внезапно шарахнулся от меня, как от чумного.

— Не трогай меня!

— Я пытаюсь помочь, — развёл лапами я.

— От вас нечего ждать помощи!

— Это от кого ещё нас?!

— Хищных зверей, — пояснил мне як.

Я оглянулся на других освобождённых, которые вставали кучкой в центр каменного мешка.

— Чего?

— Вы жрали нашу плоть, упиваясь нашей кровью… — начал было лось, но я его перебил:

— Знаешь, мне сейчас некогда…

Отойдя от него, я приступил к следующей дверце, но там меня ждало разочарование — труп какого-то мощного, коренастого зверя, вроде барсука-медоеда. За следующей дверью меня поджидал относительно целый и даже более-менее свободный бобёр, держащийся за прутья решётки.

Он сразу решил рассказать мне всю свою историю:

— Меня держат в заложниках, чтобы у моей семьи была мотивация работать на людей — строить их укрепления и дома!

— С твоей семьёй разберёмся со дня на день — будете помогать нам! — заверил я его, и бобёр, охотно кивнув, охотно побежал к остальным.

Больше спасать было некого — я быстро открыл все двери клеток и, главное, дверь на выход даже не закрылась сама по себе, и, видимо, мои переживания по поводу засова были не так уж и важны, но я всегда думал, что лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Ладно, — сказал я, засовывая славно поработавшую заколку моей жены. — Сейчас выходим наружу — старайтесь держаться позади меня, хватайте всё, что попадётся…

— У тебя всё ещё нет времени на меня, трупоед?!

Я быстро прервался и показал на него лапой.

— У него с головой не всё в порядке?

— Лучше, чем у вас!

Я махнул на него лапой, обращаясь к остальным — тем, кто готов был слушать и делать так, как я говорю.

— Сразу предупреждаю — на поверхности полный кавардак! Пираты и лисы клана устраивают людям светошумовое представление! Не попадите под лихую пулю, взрыв!

— Не уходите, — услышал я жалобное блеяние со стороны прикованного к стене лося, который понуро повесил морду, показывая ужасные шрамы от спиленных рогов и прижжённых раскалённым металлом. — Я просто боялся вас всю жизнь… Вы можете укусить и разорвать нашу плоть, а мы…

Я удивлённо посмотрел на оленя и моментом ткнул большим пальцем через плечо на огромного яка, стоявшего позади.

— Не знаю, что у тебя с головой, приятель, но вот этот верзила может убить меня неловким движением. У нас есть общий враг, ты с нами или остаёшься здесь?

Кристина довольно хмыкнула, складывая лапы на груди. Лось кивнул, и я снял с его копыт все железные ограничители.

— Уходим, — заключил я, натягивая маску обратно на морду и накидывая капюшон на торчащие уши. — Я дам знак, когда можно идти, а когда нет.

С этими словами я повёл спасённых пленников через длинный коридор наверх. Несмотря на мою маскировку, сейчас ни о какой скрытности речи и быть не могло — позади меня громыхала копытами и цокала когтями самая разношёрстная дюжина зверей, каждый из которых был моим самым лучшим трофеем и одновременно самым сложным. Можно вынести золото, бриллианты, драгоценные камни, но никто из моей грабёжной добычи никогда не издавал ни звука, а сейчас то и дело кто-то вздыхал, охал от боли или натыкался на что-нибудь, периодически спотыкаясь.

Мне, конечно, было не привыкать к вызову, поэтому я довёл их до самого верха и почти у комнаты охраны показал всем открытую ладонь, веля остановиться и замолчать. Поправив маску, я пошёл дальше, прячась в тенях, но к своему разочарованию увидел, что люди не только заметили убийство двух охраников и надзирателя, но и выставили дополнительную, причём тяжеловооружённую охрану у входа. Зная, что никто не сможет ни войти, ни выйти из казематов другим путём, бойцы хоть и рвались в другой бой, но, кажется, командование людей раскусило нашу игру, и командующий сержант довольно громко им разъяснял:

— …мы не можем знать, зачем они сюда пришли, но это может быть одно из тех самых мест!

— А по-моему, они тут за нашими бабками! — рявкнул один из новых охранников.

— Нормально там наши бабки охраняют, не ссыте!

— Они ушли уже!

— Иди проверь!

— Да ну нахер, я провоняю там!

— Тогда стой и карауль, понял?!

Воцарилась неловкая тишина, после которой командир убежал куда-то по тревоге, а двое солдат зашли внутрь, недовольно оглядываясь.

Про себя я огрызнулся на лося, который вёл себя как последний дегенерат — возможно, если бы не задержка с ним в конце, мы бы успели выйти до того, как сюда поставили бы новую охрану! Люди только-только пришли и даже толком не знали, что делать.

— Знаешь, может, это и к лучшему, — сказал один из них, приседая у тела надзирателя. — Тут целее будем…

— Очень надо! Я бы хотел лично завалить хотя бы пару дюжин этих тварей!

— Тебе что за это приплачивают?

— Нет, только за крупных…

Я замер, не решаясь двигаться дальше, но вдруг мне на плечо легла ладонь уже знакомого яка.

— Дай я разберусь, лис.

Я не стал ему возражать, да и не смог. Як пару раз цокнул копытом по каменному полу, привлекая к себе крайне опасное внимание вооружённых людей, но тут же сорвался с места подобно буре — грохоча и высекая подкованными копытами искры из каменной кладки казематов. Огромный травоядный зверь обрушился на двух людей как горный обвал — с такой чудовищной природной мощью мало что могло совладать.

Первый стражник, который присел у тела надзирателя, даже не успел достать оружие — только коротко испуганно вскрикнуть, когда исполинский кулак яка накрыл его шлем, сплющивая его будто суповую тарелку. Раздался звук, который заставлял содрогнуться — глухой влажный хруст, после которого тело человека обмякло и рухнуло рядом с трупом надзирателя как тряпичная кукла. Второй же боец, хотевший «лично завалить пару дюжин этих тварей», успел даже вскинуть длинное ружьё, но як уже обернулся к нему. Копытный схватился прямо за дуло оружия, направляя его конец в потолок, заставляя тем самым человека рухнуть на колени с диким криком. Раздался выстрел, но наш новый массивный друг даже не дрогнул — пуля застряла в замятом стволе, не причинив никому вреда. Человек крикнул уже по-другому — испуганно, отчаянно, — и тут же получил нижним копытом прямо в лицо. Як буквально размозжил его голову об стену, после чего вяло отряхнул шлем с ноги, будто это была неприятная неожиданность на дороге.

— Вот и весь разговор, — буркнул я через маску и махнул моим товарищам лапой над плечом, чтобы они двигались дальше.

По пути через комнатку охраны несколько зверей, в особенности Кристина и некоторые другие спасённые, остановились, забрать у убитых людей их оружие и кое-какую одежду, иногда даже латы. Наш маленький отряд прирастал боевой мощью и слаженностью — на берег бухты-бутылки мы вышли настоящей командой, которую вёл я.

Но что-то шло не по плану. По моим расчётам, уже сейчас в бухту должен был зайти наш корабль, чтобы забрать всех нас с этого представления, но, судя по всему, не было подано даже условного знака к этому действию. Сообразить, куда идти и у кого спрашивать за такие решения, было не сложно — Флёр никогда не отличалась «генеральской» образованностью — она всегда была с бойцами на передней линии передовой.

Шум постепенно начинал стихать — у наших диверсантов кончались бомбы и боеприпасы, и, что было совсем уж плохо, скорее всего, кончались и сами диверсанты. Всё это могло означать лишь одно — люди, их командование и генералы оказались не так глупы, как мы сами того хотели, и решили перебить всех нас так!

План был импровизированным, не сложным, кажущимся простым, но оказавшийся не очень рабочим. Я понял, что надо было подтолкнуть его в нужное русло, и потому подозвал к себе Кристину, стягивая маску с морды, чтобы она поняла меня сразу.

— Где-то на берегу Флёр обороняется с нашими солдатами и твоими пиратами, они делают вид, что нас тут больше, чем кажется. Найди её и ждите корабль, поняла!?

Кошка бодро кивнула, перехватывая пистолет, и приняла командование отрядом спасённых у меня:

— Слушаем сюда! На берегу нас ждут и ищут наши друзья! Наша задача — найти их и дождаться отхода! Двигаем!

Кто-то пытался вяло возразить: «А кто тебя сделал главной?», но остался в одиночестве. Я проследил за тем, как безрогий лось ковыляет за всеми остальными, у которых таких вопросов не возникло.

Я же снова натянул маску на морду и посмотрел на фортификацию, возвышающуюся над узким проходом в бухту. Пушки всё ещё смотрели в море, но люди… люди смотрели вниз, пытаясь из непроглядной темноты выцепить хоть один силуэт наших бойцов и стрельнуть, но их слабые глазки не могли себе этого позволить. Что ж, оставалось только подтолкнуть их…

Прикрытый сизым дымом выстрелов и взрывов, я побежал к ближайшему входу в укрепление. Обойдя по дороге нескольких человек, патрулирующих местность, я ворвался внутрь военного укрепления, сразу же нарвавшись на нескольких имперских бойцов, готовившихся к выступлению — они вскинули оружие, но я успел убежать и скрыться в тени, прежде чем дюжина мужиков пролезет в единственную дверь, толкаясь плечами в проходе.

— Химера! Химера! — кричали увидевшие меня. — Здесь был гомункул! Один!

— Найти и уничтожить! — поступил им приказ изнутри, и бойцы рассыпались кто куда, занимая сектор у входа в моих поисках.

Я же, прижавшись почти у самых дверей, остался без их всеобъемлющего внимания, и как только последний латник, прогремев в шаге от меня, выбежал наружу, я тут же проскользнул внутрь, увидев в длинном коридоре ещё двоих людей — только на этот раз без лат, разглядывающих, видимо, что-то, напоминающее план этого укрепления. Одеты они были куда наряднее бойцов — разноцветные кители, золотые нитки, всё как положено для высших военных чинов.

— Что они задумали?! — практически кричал про себя один из них в синем мундире.

— Какая разница? — отвечал ему другой в зелёном. — Зарядим пушки мелкой дробью и всадим по берегу бухты — там никто не выживет! Дай своим команду, чтобы выходили!

Я ухмыльнулся под маской — это было ровно то, что нам нужно! Но другой человек всё портил:

— Нет! Мы не знаем, сколько их, зачем они здесь и как они уйдут!

— Если они вообще собираются уходить, — басисто парировал зелёный китель.

— Они не смогут взять нас измором! — отрезал синий.

— Упрямец! Мы решим проблему быстро! Отзови пехоту! Сохрани им жизни!

Синему не нашлось что ответить, он просто что-то отметил на карте.

Зелёный китель продолжал додавливать:

— Патроны кончатся. Стволы перегреются… Их больше, они завалят нас трупами, если захотят!

Я решил, что это был мой выход.

Я не стал церемониться — пробравшись за их спинами, пока они были увлечены планом и руганью, я хотел было всадить по клинку в их спины, но придумал кое-что получше: в коридоре стояло много оружия, боеприпасов и амуниции для солдат — и среди всего этого великолепия я нашёл ящик с тем, что люди называли гранатами. У них были специальные механизмы для поджига, поэтому, взяв одну такую, я быстро разобрался с её механизмом и прокрался к ничего не подозревающим командирам по полу за их спинами, и пока они вышли на очередной виток ругани, просто оставил эту бомбочку прямо у них под ногами. Можно было и катнуть её к ним, но она могла выдать себя звоном по камню, поэтому я просто решил перестраховаться.

Отпустив её из руки, я тут же, неслышно как тень, скользнул за ближайший проход, который как раз вёл наверх, к пушкам, и прижал уши.

— Чувствуешь запах? — спросил один из них.

Второй, видимо зелёный, шмыгнул носом.

— Запальный шнур. А что?

Меньше чем через секунду я услышал дикий крик их обоих, слившийся в один. В тот же момент прогремел взрыв, оставив меня полуглухим и с диким звоном в ушах, но благо ненадолго. Мимо меня, с диким, предсмертным визгом, пролетел зелёный мундир, и я, бешено рискуя, кинулся вслед за ним. Всё, что мне было нужно — яркий, броский, зелёный китель.

Найти его не составило труда. Стянуть с трупа — ещё проще. Преодолеть брезгливость и хотя бы просто накинуть его на плечи — вот где начинались сложности.

Ко мне сверху, громыхая латами, уже кто-то спускался, но мне пришлось закутаться сильнее и гулко закашлять, задыхаясь пороховым дымом.

— Командир! — крикнул людской солдат, вбегая внутрь и тоже закашливаясь. — Командир!

Я показался ему ровно настолько, насколько это было надо ему, обнимая себя за грудь, к нему спиной, посильнее прижав хвост между ног.

— Командир! — намного веселее крикнул он, но я отмахнулся от него и рявкнул басом, как мог:

— Всё нормально! — попытался басить я как человек. — Разворачивайте пушки в бухту!

— Капитан, там наши!.. — попытался возразить мне чужой артиллерист.

— Разворачивайте, я сказал! Дайте пехоте отойти пару минут и расстреляйте там всё!

— Есть, капитан! — отозвался исполнительный солдат, побежав наверх и уже снизу крича:

— Разворачиваем пушки! Заряжай дробь и фугасные!

Наверху что-то очень круто оживилось, а я, кашляя,сбросил проклятый китель и побежал прочь из этого места — судя по всему, сюда стягивались те солдаты, которые безуспешно искали в ночи меня, а значит, уйти тем же путём, что я пришёл, не выйдет. Впрочем, для меня это и не новость. Надо было как можно быстрее найти своих, учитывая то, что я сейчас буквально лично приказал интервентам расстрелять их из пушек. Оставалось только надеяться, что Флёр и пираты знали, на что шли, и делали всё правильно.

Быстро сориентировавшись, где я был, я примерно прикинул, где могли находиться мои товарищи, и решил проверить первое же попавшееся мне место — прямо под пушками. Если они ждали разворота и стрельбы пушек по берегу — самое безопасное место было бы прятаться точно под ними, куда они физически не могли добить.

Я пробежал ещё пару коридоров, не столкнувшись ни с одной живой душой, а потом, ориентируясь по плану в руках, просто выпрыгнул в одно из окон, тут же оказываясь под прицелом нескольких людских пистолетов.

Однако, увидев, кто направил их на меня, я поднял одну лапу, а другой стянул повязку с морды:

— Свои, флибустьеры, — поприветствовал я Гро и его команду.

— Где тебя чёрти носят, плут?! — тут же рыкнул тигр. — Люди не собираются разворачивать орудия, где наш капитан?! Где Кристина?!

— Не время ругаться, — строго одёрнул я его. — План немного задерживается, но пушки вот-вот развернут! Где Флёр?

— Твоя рыжая подруга носится со своими «соклановцами» — язвительно сказал полосатый — и убивает тех, кто узнал, что нас тут в сущности нет!

— А вы тут?.. — на всякий случай уточнил я.

— А мы — диверсия! — гордо заявил Гро.

— Понятно! Где видели Флёр в последний раз?

— На том берегу бухты!

Я скривил ему самую саркастичную морду, на которую только был способен, но молча поднялся во весь рост и огляделся.

— О каком сигнале для выхода кораблей вы договорились? — спокойно спросил я.

— Пушки, — спокойно сказал Гро, показывая куда-то над моей головой. — Они должны выстрелить. Всё остальное привлечёт слишком много внимания, а над нами, в воздухе, наши разведчики!

— Понятно, но они заряжают шрапнелью и фугасами…

— Мы не дураки, рыжий, — огрызнулся тигр. — Все самые яркие точки, где все выстрелы и взрывы — муляжи. Лисы работают в тени и держатся от укреплений подальше.

Это всё, что мне нужно было знать. Дело оставалось за малым — заставить пушки выстрелить, а это значило одно: последний рывок:

— Тогда поднимайте задницы, флибустьеры, — огрызнулся я на них. — Вы знали, на что шли. Надо дать нашим сигнал.

Гро хмуро посмотрел на меня, не двинувшись с места, но несколько зверей из его команды всё-таки поднялись и достали оружие. Какой-то незнакомый мне кот достал несуразный револьвер с двумя рядами по двенадцать стволов в каждом, нехорошо улыбнувшись. Я улыбнулся ему в ответ и кивнул, давая понять, что его идея была как никогда хороша. Сам я взял ещё несколько бомбочек и дымовых шашек из их припасов и рассовал их куда смог.

Я стянул маску — мне уже претило работать тихо и в одиночку. Перехватив в руках бомбочки и шашки, я спокойно приказал:

— Погнали, флибустьеры.

Другой пират рядом со мной запалил какой-то факел, и это послужило мне сигналом к старту — сорвавшись с места что было сил, я заорал во всю глотку, неся над головой запалённую дымовую шашку. Пираты за мной стреляли из всех стволов, что у них были, не тратя времени на перезарядку, поднимая невыносимый грохот и гам. Нам вторили ещё несколько команд — разгорались дымовые шашки, заволакивая бухту густым дымом, в котором было не высмотреть ничего и никого. Мой призыв к действию сработал как никогда — люди засуетились и начали отступать, посчитав, что к нам прибыло подкрепление.

Я же, разбросав дымящиеся шашки по берегу, добежал до ближайшего входа в крепость и быстро забрался на этаж повыше, куда за мной забежали и пираты. Я бросил несколько бомб внутрь здания и снова не прогадал — они решили, что часть из нашего невидимого войска прорвалась во внутренние помещения.

Над нашими головами раздался страшный грохот — несколько выстрелов слились в один, огромные стволы приморских орудий извергали из себя султаны дыма и огня, обрушивая всю свою ярость прямо на свой же берег: несколько деревянных временных построек разлетелись в щепки, где-то вспыхнули исполинские взрывы, сметая наши фиктивные укрепления до основания.

Я лишь победно дёрнул лапой, сжатой в кулак, локтём вниз — план сработал!

И где-то вдалеке, на фрегате имени моей дорогой жены, разворачивались все паруса. Теперь счёт пошёл на минуты — и нам было важно встретиться. Я решил двигаться к центру бухты, туда, откуда можно было бы одинаково удалённо бежать на тот или иной берег. Чтобы не попадать под страшный обстрел, я снова выхватил план из-за спины и развернул его прямо на ходу, ища нужные мне проходы, которые — к моему удовольствию, оказались в подвале. С планом я быстро нашёл нужную мне лестницу и спустился вниз — люди были повсюду, но я их никак не беспокоил — они стремительно, с орами и проклятиями в сторону своих же, пытались уйти из зоны обстрела своих же пушек. По дороге мне не попался никто, хоть как-то представляющий угрозу — в основном какие-то щуплые умники в длинных камзолах или даже мантиях, с которыми я не церемонился — по дороге я прирезал троих, не обращая на это внимания, делая это грубо и в лоб, как это любила Флёр.

Но совершенно внезапно неширокий коридор под поверхностью земли резко расширился и вывел меня в довольно большой и светлый, богато обставленный зал со столами и гербами, а центром всего этого имперского величия была огромная сейфовая дверь, сейчас закрытая, но такая заманчивая. Вот только последним, что я увидел в этой комнате, были два человека, которые немедленно вскинули свои ружья и открыли по мне не самый прицельный огонь.

Из-за инерции и набранной скорости я свалился на пол, что спасло мне жизнь, но лишь по счастливой случайности — уже в следующую секунду пуля чиркнула по полу в опасной близости от моей нижней лапы, а ещё одна пролетела над головой. Я не стал дожидаться летальной случайности и одним рывком скрылся в коридоре обратно, оглядываясь. Здесь опять же были комнаты и кабинеты, в которых можно было скрыться, но я взял с пояса людские гранаты и, ловко взведя, кинул их в сторону зала, в разные стороны.

— В укрытие! — крикнул один из часовых, но укрываться было поздно. Грохнули их латы — они просто распластались на полу, ногами к взрыву и закрыли головы руками. Я прижался к стене коридора, по которому пришёл сюда, и зажал уши пальцами, прижимая их как можно сильнее.

Взрывы грохнули с разницей в ничтожную долю секунды, и я рванул обратно в зал, доставая ножи. Весь зал превратился в маленький филиал бойни на деревенской лесопилке — пару столов разнесло в щепки, но остальные просто отбросило к стенам, сдув с них чернильницы, бумаги и прочую канцелярию. В нос, помимо уже привычного запаха пороха, ударил аромат свежесрубленного дерева, вот только насладиться им не удалось. Люди тоже были не лыком шиты — один уже поднимался с пола, второй поправлял шлем, защитивший его от ударной волны.

Я пробежал и с диким рыком бросился на того, который поднимался, буквально усаживаясь на него верхом и яростно делая несколько неприцельных ударов в его незащищённую шею, от чего он быстро обмяк подо мной, и я тут же обернулся в сторону другого. Он уже поднимал свою ружьё, но я среагировал мгновенно — перекатившись по полу, я вцепился в ремни лат убитого охраника и прикрылся им от выстрелов, которые пробили три отверстия в латах его же товарища.

— Тебе конец, гомункул! — рявкнул на меня солдат, взводя курок, но почтительно держась на расстоянии. — Ты ничего мне не сделаешь!

— Твой друг не согласился бы! — крикнул я ему, держа его труп перед собой на полу. — Хотя, может, он и выжил бы, если бы не ты!

Солдат, уже побраговевший от ярости, огрызнулся на меня, но пока сделать ничего не мог — только сыпать угрозами, оскорблениями и прочим словоблудием в мой адрес, но он не опускал оружия. Долго так продолжаться не могло: человек мог запросто сменить позицию или в конце концов дождаться подмоги. Наверху гремел шум разворачивающегося боя, громыхали людские пушки, расстреливая нашу фантомную армию в темноте и клубах дыма, а я оказался зажат тут. Иногда у работы в одиночку были просто отвратительнейшие минусы!

— Слушай, солдат, — решил потянуть время я. — Слышал там грохот наверху? Это ваши же пушки, которые стреляют по вашим же! Твои офицеры чуть не подрались за право отдать приказ на такое! Один хотел дробью, а другой — фугасами!

— Значит, так было надо! — безропотно отвечал стражник.

— Да что ж сегодня за день такой — сначала олень, теперь ты! Тут все, что ли, имбецилы в этой бутылке?!

Я попытался пошевелиться под трупом не самого лёгкого человека и его лат, но тут увидел, как из-под его лат вылезли две гранаты на его ремне — видимо, какая-то внутренняя заначка на самый чёрный день. Не мудрствуя лукаво, я взялся за них и потянул к себе, но держались они крепко.

В этот момент раздался выстрел, и пуля чуть ли не вошла в мою правую лапу, оставив по всей длине запястья длинную и довольно глубокую царапину. Я вскрикнул от боли и отдёрнул её, смотря на рану. Кровь появилась быстро, пропитывая чёрную рубаху и шерсть под ней.

— Не смей трогать моего друга, ты чёртов засранец!

— Ты сам его грохнул! — рявкнул я ему в ответ, не в силах хоть как-то повернуться и хотя бы прижать лапу к ране, чтобы хоть немного остановить кровь, которой становилось необычайно много.

Шок от ранения проходил быстро, и боль в локте начинала брать своё, а в какой-то момент буквально хлынула в сознание, как вода из прорвавшейся плотины. Рана буквально вспыхнула огнём тысячи оборванных нервов, и мне пришлось стиснуть зубы и на секунду зажмуриться, чтобы сдержаться от крика боли. Уже сейчас я понимал, что фактически лишился правой лапы на какое-то время, а левая была занята очень тяжёлым и неудобным трупом человека в полном обмундировании, и от её силы сейчас зависела моя жизнь и смерть.

— Я убью тебя медленно, гомункул, — со злостью пророкотал человек. — Ты не продержишься долго, но я буду наслаждаться каждым моментом твоей агонии, твоим концом противоестественного существования… Химера!

Я стиснул зубы сильнее, не находя, что ему ответить, но это было обычное словоблудие. Но с каждым словом он подходил всё ближе и ближе, не сводя с меня пристального взгляда. Я попытался отползти от него насколько мог, но стоило мне шевельнуться, как раздался выстрел, и я нижней лапой почувствовал жар и мелкую каменную крошку — он хотел лишить меня всех лап! Я тут же поджал лапы под себя, пытаясь стать как можно меньше, сжимаясь в позу эмбриона за не самой широкой грудью мёртвого охраника, даже хвост прижимая коленями — я не собирался отдавать ему ни единой своей части! После ста пятидесяти пяти жизней сдаваться было явно не в моих правилах, но боль, разливающаяся от предплечья, была настолько жгучей, что я невольно заскулил от неё.

Раздался ещё один выстрел, теперь куда-то за мою спину, но я не шелохнулся.

— Не надейся, что я быстро с тобой закончу…

Я и не надеялся. Я уже ни на что не надеялся, когда в разгромленный зал забежал ещё один человек, видимо, на шум нашей драки, но совершенно неожиданно — невооружённый, и даже более того — это была немолодая женщина, которая, увидев бардак, устроенный нами, чуть ли не завизжала:

— Во имя императора, что вы тут устроили?!

Мы с человеком дружно глянули в её сторону, но я среагировал быстрее — животные инстинкты ударили в голову, заставив меня рывком повернуться под телом второго охранника на спину и одним мощным толчком двумя нижними лапами отправить моё единственное надёжное укрытие в сторону моего подошедшего слишком близко варага.

Человек, столкнувшийся с телом своего друга, опешил и, раскинув руки в стороны, зачем-то поймал его, но от удивления тут же откинул в сторону. Это было моё окно, которое захлопнется слишком быстро — я сорвался с места как пружина, но не вверх, а скользнул по полу прямо к его ногам, ловко бросая его на пол, тут же усаживаясь на него сверху. Его правая рука потянулась ко мне с его ружьём, но из-за того, что моя лапа болталась на теле как верёвка, мне ничего не оставалось, как впиться в его незащищённое запястье зубами, тут же сжимая челюсть и впивая клыки в нежную голую плоть человека. Он попытался отмахнуться левой рукой, потом начал бить меня по морде, лишь раздирая свою же рану, но латная перчатка оставляла на моей морде кровавые подтёки и синяки. В этот момент я уже своей левой лапой впился в его шею, впивая когти ему прямо в кадык, будто пытаясь вырвать его, но человеческое тело оказалось сильно прочнее, чем я ожидал. Впрочем — он уже начинал задыхаться, а я…

Я начинал привыкать к вкусу его крови в моей пасти.

Я стиснул челюсти на запястье сильнее, отдал последние силы в хватку лапы на его горле. Его удары начинали ослабевать, глаза закатываться. Я не отпускал. Я забыл про боль в правой лапе, забыл о собственной крови. С моей морды текла смесь крови, моей слюны и пены, образовавшейся от моего неестественно учащённого дыхания. Он не желал сдаваться, но когда сообразил, что надо освободить своё горло от моего хвата, было уже поздно — он взялся за мою левую лапу своей рукой, но уже ничего не мог сделать. Глаза его закатились окончательно. Я плюнул его правую руку из пасти, тяжело дыша, попытался правой лапой достать нож, чтобы всадить ему в горло, чтобы убедиться, что он уже точно не встанет, но в этот момент мне на затылок рухнуло что-то деревянное, с громким треском разлетевшись на куски. Я рухнул на труп, в глазах сначала вспыхнули искры, потом резко потемнело, но я не потерял сознание и, тряхнув мордой, поднялся, увидев ту самую женщину со спинкой стула в дрожащих руках.

Сложно было представить, что она увидела в этот момент: дикий, разъярённый, раненный зверь, покрытый синяками, с окровавленной мордой и горящими от ярости глазами. Видимо, от одного такого вида у этой служащей деревяшка выпала из рук, и она медленно попятилась назад, к хранилищу, загоняя себя в ловушку.

Я встал над охранником, давая ей понять, что не оставлю её выпада просто так, а она попыталась договориться:

— Пожалуйста… у меня есть дети…

Я глянул на неё из-под капюшона, сделав настолько выразительно-изумлённый взгляд, который вообще мог себе позволить. Я был искренне изумлён её наглостью говорить о таком, когда их солдаты вытворяли то, чему я лично был свидетелем.

— У нас тоже, — напомнил я ей, делая шаг ей навстречу.

— Я ни в чём не виновата! Я простой бухгалтер! — взвизгнула она, упираясь спиной в дверь сейфа и прикладывая к нему руки, будто ища в нём поддержки.

— То есть это ты платишь… солдатам, которые убивают нас? Наших детей? Наших жён?

Ей не нашлось что ответить.

— И ты считаешь себя невиновной? — прорычал я.

— Пожалуйста… Всё что угодно!

Моё звериное естество требовало разорвать её на куски голыми зубами, ещё раз почувствовать тёплую кровь, струющуюся с челюстей. Но мой человеческий разум оттолкнул эти мысли и заставил думать.

— Например, что?! — рявкнул я раздражённо. — Ты вернёшь мне мой дом?! Покой и семью?!

Ей опять не нашлось что ответить, но человеческое во мне уже брало своё:

— Что за твоей спиной… тварь?

Она странно посмотрела на меня, но, едва унимая дрожь в нижней челюсти, сказала:

— Бумаги…

— И ты решила спуститься сюда во время боевых действий, — я обвёл левой лапой зал, будто давая ей впитать грохот и гам всего того ужаса, что происходил над нами, — чтобы проверить простые бумаги? У вас, людей, не бывает никаких таких простых бумаг!

— Это и не простые бумаги! — заверещала женщина, прижимаясь к сейфу щекой. — Там хранится… всё! Приказы и распоряжения, отчёты!

— Открывай, — сказал я с улыбкой.

— Что?! Я… — она лишь на секунду задумалась, сказав: — Я не смогу откр…

Я даже не стал дожидаться окончания этой фразы — левой лапой я метнул ей один из моих ножей в колено, чуть выше, из-за чего она сразу же упала навзничь, заверещав от боли.

— Открывай, — повторил я, — или я оставлю тебя в живых, — пригрозил ей я, нависая над ней и оскаливая окровавленную пасть, позволяя паре капелек упасть на её лицо.

Чтобы стать тьмой, надо было впустить тьму внутрь себя… Я уже видел эти дурацкие замки той же системы, что были на камерах в казематах, на этой самой двери, вот только тут дверь была сплошная, и подлезть к механизму, да ещё и без правой руки, у меня заняло бы слишком много времени. Женщина, трясущейся рукой, полезла куда-то под свой кафтан и вынула маленький ключик на золотой цепочке и, сдёрнув его, бросила мне:

— Подавись, химера!

Я поймал ключ левой лапой, прижимая его ближе к груди, но беглый осмотр двери показал, что нужен ещё один.

— Второй?

— Не знаю! — истерично крикнула мне бухгалтерша. — У кого-то из них! Может быть! Я сама хотела узнать!

— Не вставай, я проверю за тебя… — сказал я ей, поворачиваясь к первому охранику, которого я использовал как живой щит. Перевернув его нижней лапой, я поискал цепочки на его шее, но не нашёл. Решив, что проверять его карманы бессмысленно, я сразу пошёл к другому, к тому же — моя память тут же решила убедить меня в том, что я чувствовал какую-то цепочку на его шее, пока я его душил. И действительно, второй ключик оказался на его шее, чему я довольно улыбнулся. И что-то мне подсказывало — здесь никаких зачарований от других людей быть не могло, но и это я мог обойти.

Однако бухгалтерша, увидев мою довольную улыбку, взвизгнула в истерике:

— Ты доволен, мерзота ты подколодная?!

— А обзываться нехорошо, — проворчал ей, вставляя оба ключика в скважины левой лапой и поочерёдно поворачивая их в замках.

И ничего не произошло. Значит, замки всё-таки были зачарованы…

Подумать об этом я не успел — в другом коридоре, ведущем в это помещение, раздались несколько взрывов, вынося собой какие-то двери. Женщина вздрогнула, а я поспешил скрыться за одним из столов, ожидая ещё врагов. Пока они подходили, я решил всё-таки обратиться к своей окровавленной лапе — сорвал бинты левой рукой с щиколоток, перетягивая ими рану, готовясь дать бой или хотя бы — убежать.

Вот только героическая бухгалтерша, возомнившая себя спасительницей всея бюррократии, начала верещать как птица:

— Стража! Стража! Здесь химера, прячется за столом!

Дым постепенно рассеивался, обнажая несколько крупных вооружённых силуэтов. Я хлопнул себя по поясу левой лапой — ещё одна граната. Ну что ж, помирать так ярко, и забрать с собой побольше!

— У него ключи главного хранилища!

Я даже поднял уши от неожиданности, хотя и другого не ожидал. Я ещё раз кинул взгляд на проход к банку и внезапно понял, что у вооружённых крупных фигур были хвосты.

— Быстрее! — кричала женщина, направляясь к ним. — Он может убежать, и тогда никто ничего не получит из вас!

А потом раздался звук, который заставил меня расслабиться и облегчённо выдохнуть — стремительный стук подкованных эльфийских каблуков по камню и звон аммуниции. Флёр эффектно вышла из дыма, а за ней — клановые бойцы и пираты с награбленным оружием людей. От такого вида женщина вскрикнула от страха, пытаясь как можно быстрее от них уползти, но разговор у моей боевой подруги был короткий, если не сказать, что его вообще не было — подняв левую лапу с людским пистолетом, лисица сделала три выстрела, размозжив ей череп.

— Ренар! — крикнула лисица, убирая пистолет. — Я слышала, ты меня искал!

— Ещё как! Я развернул пушки специально для вас!

— Ты?! Потом расскажешь! Что ты здесь делаешь?!

— Тоже что и всегда, — ответил я, поднимаясь из-за своего укрытия и поднимая взгляд на Флёр.

Она тоже была не в лучшем состоянии — ран на ней было откровенно больше, но не такие серьёзные; местами даже порвали её эльфийскую броню, годную только для стрел и мечей, но никак не для пуль. Она же, увидев меня, нервно рассмеялась, всплеснув лапами.

— И надо же — ты решил не отсиживаться… Тоже решил повоевать?

Я скривил морду, показывая, что я как бы тоже кое на что годен в плане боя, но лиса, оглядев место моей последней схватки, этого не оценила.

— Это тебя двое охранников так?

— Один, — признался я, — но до этого были и другие! Включая архивариуса планов, — я показал ей спину с тубусами.

— Так вот где все планы! — а мы искали, — усмехнулась Флёр. — Да уж, жаль, что архивариус нам уже ничем не смог помочь…

— Ты убила его до того, как он смог что-то сказать?

— Конечно, — улыбнулась лиса.

— Где Кристина? — перешёл к делу я, выбираясь из своего укрытия.

— Ищет свою шляпу, — отмахнулась Флёр. — Сказала, без неё не уйдёт.

— И ты решила ей помочь и поискать её в главном хранилище людской крепости?

— Нет, до меня дошли слухи, что ты ищешь меня, а где ещё искать великого вора, как не в самом главном хранилище?

Я усмехнулся, отдавая Флёр один из ключей.

— Интересно, где эту шляпу ищет Кристина? — задала риторический вопрос Флёр, вставляя ключик вместе со мной.

— Не думаю, что есть смысл искать её здесь, — усмехнулся я. — Скорее уж… на какой-нибудь помойке? — предположил я.

— Здравая мысль, — внезапно оживилась лиса и обратилась к своему окружению: — Сходите там расскажите ей, искать свои шмотки на помойке!

Один из пиратов, прибившийся к нашим лисам, бодро кивнул и, взяв за компанию одного из бойцов клана, пошёл искать Кристину.

Мы же с Флёр повернули ключи в скважинах — и опять ничего не произошло. Я тяжело вздохнул, думая, что это может быть, и когтём левой лапы начал выпускать нитку на своей рубахе.

— Походу, замки всё-таки зачарованы, — пояснил я, — но это можно обойти мастер-руной, которую можно сделать на руке из нитки…

— Может, надо просто одновременно повернуть? — предположила Флёр и, оттолкнув меня от скважины, взялась за оба ключа сама. Повернув их обратно, она без всякой подготовки синхронно провернула ключи в замках, и внутри сейфовой двери раздался громкий щелчок. Флёр улыбнулась мне и, отпустив ключи, провернула огромное колесо, разблокируя сейф.

Внутри нас с Флёр и компанию клановых бойцов с пиратами вперемешку сначала поджидала кромешная тьма, но совершенно внезапно для нас внутри вспыхнул довольно яркий и неестественный свет, излучаемый какими-то синими кристаллами, а Флёр, зайдя внутрь с факелом, сразу же решила выйти, но лишь до поры до времени.

Женщина, лежащая сейчас на полу сзади нас, не врала — внутри действительно были бумаги. Стеллажи, стоящие по периметру, заставленные папками с приказами, документами, картами, планами, всем, чем придётся, но самое главное — ровно по центру на деревянном помосте были какие-то странные пачки этих самых бумаг, завёрнутых в грубую холщовую бумагу и перемотанных какими-то лентами с печатями, вензелями и номерами.

Придерживая раненую лапу, я перешагнул порог сейфа вместе с Флёр, передавшей факел кому-то снаружи.

— Выносим всё, — сказала лисица, показывая пальцем на стеллажи с приказами и планами. — Грузим на корабль, там разберёмся…

— А это что? — спросил я у воздуха, приближаясь к пачкам в холщовой бумаге.

— Какая-нибудь гербовая бумага, — пожала плечами Флёр. — Или просто бумага? Они её любят…

Не особо стесняясь печатей и сургуча, я разрезал одну из пачек ножом и сдёрнул с верхушки защитный слой — и тут же отпрянул: изнутри на меня уставились лица того самого людского императора — все одинаковые, беспристрастные, с большой цифрой «100», украшенной вензелями и завитушками в разных цветах. Я замер на месте, вспоминая, где я их уже видел, и от одного воспоминания моё сердце начало биться сильно чаще.

«Можем и за это поработать, лис», — сказал мне Филипп, показывая увесистую пачку этих самых бумажек, ценности которых я тогда никак не осознавал, предлагая наёмнику нарисовать портрет кого-нибудь посимпатичнее.

— Меня это не интересует, — прямо сказала мне Флёр, заглядывая в разорванную пачку.

— Зато я знаю, кого это ещё как заинтересует, — парировал я, — и в ком ты заинтересована ничуть не меньше!

— Да что ты? — максимально саркастично спросила у меня боевая подруга, но я резко осадил её:

— Филипп. Он показывал мне это, — я ткнул когтём в бумажные деньги, — говоря, что он готов поработать и за них!

Флёр на мгновение призадумалась, а потом нехорошо рассмеялась, предложив:

— Может, просто спалим это всё к чёртям?

— И упустим такую возможность, — всплеснул оставшейся лапой я. — Просто представь, скольких из их же армии мы сможем подкупить!

— Даже думать об этом не хочу, Ренар! — отрезала лисица. — Они пришли убивать нас, и мы будем убивать их в ответ.

— Это твой метод. Но нам нужны эти бумаги — как минимум, мы навредим им куда больше, украв их!

— Да чем же это мы им навредим?!

— Пока не знаю! — рявкнул я уже разочарованно. — Но придумаю что-нибудь!

Замершие рядом с нами пираты и бойцы клана лис наконец-то обратили на себя внимание лёгким ненавязчивым кашлем, и Флёр немного раздражённо повернулась к ним, а потом ко мне:

— Просто признайся, что ты хочешь стырить ещё одну казну! Феланокс ты так же брал с пиратами, да? И все лавры тебе!

— Мне сейчас плевать на лавры, славу и прочую чепуху, — вкрадчиво, тихо и очень убедительно ответил я лисице. — Если хочешь — когтём не притронусь к этой бумаге. Но вынести её надо.

Флёр снова глянула на своих подопечных и тут же подозвала Нобля:

— Скажи нашим, чтобы организовывали коридор отсюда и до берега, чтобы ни один человек не прополз! — после чего обратилась к пиратам: — А с вас — любые средства, чтобы «Гнев Капитана Эмерлины» пришвартовался как можно ближе!

Оба отряда дружно кивнули и разбежались в разные стороны, выполняя приказы главнокомандующей. Я и Флёр начали организовывать оставшихся бойцов и готовить наш экстра-приз для отгрузки, но быстро поняли, что бойцы в основной массе справлялись сами, и поэтому, переглянувшись, решили выйти и проверить выполнение приказов снаружи, тем более что «Гнев Капитана Эмерлины» должен был прибыть с минуты на минуту.

Мы вышли с ней наружу, к ближайшему пирсу, который был залит уже не светом факелов и ламп, а чистым белым светом полной луны. Отсюда было прекрасно видно, что наша диверсия вполне удалась — как только развернулись и выстрелили пушки людей внутрь, всех, кто об этом не знал, раскидало по укрытиям, и шум, гам и пальба на мгновение прекратились, давая пороховому дыму развеяться. Мы с Флёр вышли как раз вовремя, чтобы застать короткие моменты настоящего затишья перед страшнейшей бурей. Потому что на главных укреплениях людей уже начинала происходить какая-то паника, крики, звонкие приказы, а навострив уши, мы даже отсюда смогли расслышать страшный людской ор:

«Какой из вас имбецилов додумался стрелять по своим же?! Какого дьявола вы вообще развернули пушки?!»

«Это был приказ капитана!»

«Ваш капитан давно мёртв!»

«Но я видел его!»

«Дебилы! Все под трибунал пойдёте! До единого! Всех сгною!»

— Кажется, они начали что-то подозревать, — усмехнулся я, смотря на Флёр, которая внимательно их слушала, но не могла понять одного:

— Где наш фрегат?

— Не знаю, может, ветра нет… — предположил я, но в ту же секунду до меня донеслась страшная вспышка взрыва — а за ним прилетел звук, заставивший содрогнуться всё моё существо и мир вокруг:

Главное укрепление людей, их неприступный оборонительный рубеж, с диким и страшнейшим грохом взорвался, осыпаясь лавиной кирпичей вовнутрь бухты, уже на лету продолжая детонировать их же боеприпасами. Огромная каменная крошка осыпалась в воду; та, что помельче, долетела до берега, осыпая горящими ошмётками здания и постройки укреплений и пирсов. Последними, самыми тяжёлыми и важными обломками, величественно пролетели пушки, сорванные с лафетов, гудя в воздухе будто колокола. Мы с Флёр инстинктивно пригнулись, закрывая головы, но быстро поняли, что бояться нечего, хоть что-то из обломков могло попасть и по нашим.

— Вот он! — победоносно рявкнул я, подняв целую лапу над головой. — Вот настоящий гнев моей жены! Да, детка, да!

Однако Флёр мою радость не разделяла, даже наоборот:

— Дебилы не только у людей… Теперь их ничего не удержит!

— Дебилов?

— Людей! — рявкнула мне в ответ Флёр, бросаясь куда-то в сторону, пытаясь найти кого-нибудь и организовать последнюю оборону. То, что собирался сделать Нобль, могло оказаться недостаточным.

Между тем я наблюдал, как в бухту, на всех парусах какие только были, быстро и яростно, с пушками наголо, заходит наш захваченный людской корабль — величественно, но при этом торопливо; они сразу же сбросили якоря при заходе в бухту, чтобы по инерции не налететь на мель где-нибудь в бухте и максимально резко остановиться.

В эту же самую секунду пираты выстрелили в небо несколько сигнальных ярких ракет, привлекая к себе самое ярое внимание не только наших на корабле, но и оставшихся солдат-людей, что испугало меня не на шутку: сейчас их войско потеряло контроль, они были деорганизованы, но в ярости. Их идеальную военную машину, начищенную и отлаженную до перфекционизма, облили помоями, а потом поломали, но она всё ещё была здесь и могла дать результат. Стрельба, крики, взрывы — всё это возобновилось вновь, и теперь абсолютно все знали, куда бежать, стрелять и взрывать!

Флёр рывком выхватила у меня из-за спины планы, безбожно разворачивая древние бумаги прямо на влажной мостовой, подзывая к себе пиратов, бойцов клана и выдр, и пока корабль спешно швартовался к ближайшему пирсу, лиса, сорвав с себя перчатку и прикусив свой указательный палец, прямо своей кровью начала размечать направления.

Первыми она очертила берега слева и справа от прохода к кораблю и ткнула пальцем в пирата, оставляя на его груди кровавый отпечаток:

— Ты! На корабль и всех пушкарей — держать эти зоны непроходимыми! Чуть кто сунется или просто появится рядом — перемолоть в фарш дробью!

— Понял, — кивнул пёс, срываясь с места.

— Эук! — лиса обратилась к выдре. — Сделайте что хотите, но осветите мне эти места!

Выдр призадумался, но кивнул лисе, тут же убегая к спешащему с припасами Гро.

— Нобль, Бейнс, — лиса ткнула карту, — в сокровищницу ведут всего три прохода, один из которых — наш. Подорвите или держите оборону в оставшихся двух, и быстрее! Сейчас сюда слетится весь гарнизон!

— Сделаем! — тут же рявкнули оба лиса и, быстро определив, кто налево, а кто направо, взяли себе по команде и побежали занимать позиции.

На берегу рядом с нами хлопнули дымовые шашки и грохнуло ещё несколько взрывов. Наступление людей хоть и было сумбурным, отчаявшимся и крайне неорганизованным, но казалось очень личным — казалось, что каждый из солдат, видя, где мы заняли последнюю позицию перед отходом, понял, за чем мы пришли, и это их пугало больше всего.

Мы пришли за их деньгами, и их паника воодушевляла меня ещё сильнее, несмотря на ранения и синяки на морде. Я подошёл к лисе, которая всматривалась в карту, силясь придумать что-то ещё, но я положил ей левую лапу на плечо, заверяя:

— Здесь мы либо погибнем, либо обретём такую славу, о которой наши враги никогда не забудут.

— И устроят нам ещё больший ад, чем был до этого! — огрызнулась Флёр.

— Мы справимся, — немного мечтательно сказал я, но вдруг за нашими спинами, в стороне от пирса, в берег врезалось несколько лодок, на первой из которых стояла в своём ярко-красном обмундировании и с изрядно помятой, местами порваной, но такой же шикарной шляпой наша Капитанша, которая сразу же забралась на берег и, не обратив на нас никакого внимания, прошла прямо к кораблю, тут же поднимаясь на борт по только что сброшенному на пирс трапу.

— Кубрик! — рявкнула она во всё горло. — Саблю и пару пистолетов! У меня с ними личные счёты! Давай сентименты на потом!

Упитанный кот, смотревший на неё с нескрываемой гордостью и каким-то религиозным обожанием, охотно выполнил приказ, после чего бегло пояснил ей уже полученные приказы Флёр, и только после этого она соизволила обратить на нас внимание.

— Ренар! Флёр! — позвала она нас, и как только мы к ней повернулись, она махнула шпагой, тут же делая надрез на ладони, даже не поморщившись. — Я клянусь, что отныне даже мысли о краже ещё одного корабля не допущу в своей голове! Не знаю, как у вас это получается, и знать не хочу!

Мы приняли это к сведению, вернувшись к плану, но Флёр лишь изумлённо сказала:

— Да, как будто мы не переживали чего похуже, — фыркнула моя подруга.

Между тем Кристина командовала своими, помогая остальным беглецам подняться на корабль — особенно тем, кто не мог сделать этого сам. Первыми тащили одноногого пса-пирата, за ним — слепую сипуху, держа её за руку, причём делал это не кто-нибудь, а уже запомнившийся мне олень-расист. Конечно, с ещё одной лодкой, врезавшейся в берег, у нас не обошлось без подкрепления — як грозно рухнул на пирс, тут же отправляясь в самое пекло действа. Я же был рад, что среди всех освобождённых мною пленников не было потерь, и их мораль была как никогда высока. Бобёр-строитель единственный, кто остался в стороне от действа, и забежал на корабль сам.

Наконец-то наши бойцы начали выносить из хранилища коробки с документами и сразу же — пакеты с самым ценным грузом. Постепенно из желающих помочь образовалась живая цепочка, работающая с пугающей эффективностью — настоящий ручей из пакетов, коробок с документами, стопок папок и, конечно же, — людских денег, медленно, но верно, начал затекать струйкой на «Гнев Капитана Эмерлины».

Люди, видя это, немедленно кинулись в деорганизованную и вялую атаку, бросаясь под стволы пушек на фрегате, пытаясь стрелять по живой цепочке издалека. Громыхнули страшные выстрелы, и из медных людских орудий на “Гневе капитана Эмерлины” вырвались султаны дыма, маскируя нас у корабля и отправляя дробь с фугасами в идущих наступление людей, ломая это наступление, но организуя за собой следующее. Желающих умереть за портреты своего императора резко убавилось, но не сошло на нет. Люди стали хитрить, пытаться обойти с флангов или зайти изнутри к хранилищу малыми отрядами, но чаще даже по одиночке, где нарывались на пули и мечи наших защитников. В узких коридорах численное превосходство не имело никакой решающей роли, чем наши охотно пользовались, закидывая любое более-менее организованное наступление гранатами и бомбами. Отдельные солдаты императора прорывались по одиночке по суше, пытались геройствовать, но быстро погибали от пуль и ножей.

Я, видя всё это с высоты пирса, пытался координировать и направлять наших бойцов, пиратов и всех, кто был мне виден, пока наконец-то выдры не закидали подступы к нашей живой цепочке горящими ящиками, выхватывая из темноты пятна света.

Самым слабым местом оказалась портовая стена, по которой несколько людей смогли добраться до цепочки и даже застрелить парочку наших бойцов, но там они нарвались на гнев нашего нового друга-яка, который буквально разнёс весь отряд, пользуясь только своей огромной массой и тем, чем его наделила природа.

— Сколько ещё бумаги ты собираешься погрузить, Ренар?! — крикнула мне сверху Кристина, направляя на кого-то ствол пистолета и делая звонкий выстрел, сливающийся в единую какофонию боя.

— Понятия не имею! Я пойду проверю!

— Не рискуй! — окликнула меня Флёр. — Ты ранен!

Я ничего ей не ответил. Если бы не мой риск — ничего из этого не было бы. Спокойно вытирая кровь с разбитой морды и придерживая искалеченную лапу, я прошёл по цепочке обратно и спокойно оценил сокровищницу — что осталось где-то половина, и с каждой минутой бегать туда-сюда, чтобы отдать очередную пачку бумажных ассигнаций в лапы живой цепочки, становилось сложнее и дольше. Я немного подвинул цепочку внутрь, но от предложения помочь вежливо отказался, сославшись на нерабочую лапу, свисающую вдоль тела подобно верёвке. Рана уже не так сильно кровоточила, но, видимо, от потери крови я начал терять силы и плохо соображать, так что, чтобы не натворить каких дел, я побрёл обратно на корабль, решив, что теперь можно будет побыть и простым наблюдателем.

Я вышел наружу под полную луну на безупречном ночном небе, чтобы оказаться снова в том хаосе, что создал своими решениями — кругом летали, иногда догорая, купюры имперского банка — видимо, люди несколько раз попали по свёрткам с ними, из-за чего пакеты порвались и рассыпались, но никто уже не обращал на это внимания. Громыхали взрывы, выстрелы, громоподобно ревели на все голоса медные пушки на палубах «Гнева Капитана Эмерлины», обрушивая на наших неприятелей тот самый Гнев, каким он был. Кричали бойцы обеих сторон, яростно отстреливаясь друг от друга, стонали раненые, молчали погибшие.

Кругом творился форменный хаос, но почему-то он перестал трогать меня — я молча, придерживая лапу и спокойно свесив хвост, шёл вдоль по набережной к пирсу, а рядом со мной втрое быстрее из лап в лапы передавались пакеты с деньгами, коробки военных документов и папки с планами наших врагов.

Видимо, кровопотеря возымела свой эффект, и я позволил силам покинуть меня настолько, что я даже рассмеялся. Я прошёл мимо командующей всем этим хаосом Флёр, к которой в качестве личного защитника присоединился её муж, неспешно пробрался на борт и отошёл подальше от орущей во всю глотку приказы Кристины и грохочущих пушек. Я тихо сел у штурвала и понял, что сейчас я полностью растерял свой воинственный и тайный вид, и скорее всего был похож на что-то бесформенное, ободранное и израненное. Тяжело усмехнувшись, я откинулся на штурвал, закрывая глаза. Я хотел хотя бы на миг отвернуться от всего мира, подождать, переждать бурю, которую я же и посеял. Но мир не хотел уходить — наоборот, он обернулся для меня ещё более густым шумом боя. Стоило мне отвлечься, как боль в правой лапе сразу же вернулась, напоминая о себе.

Но, понимая, что от меня уже фактически более ничего не зависит, я позволил себе… устать. Сквозь нервный смешок я тихо прикинул, сколько я уже не спал — наверное, поэтому меня так легко и быстро вырубило на подходе, а сейчас…

Все происходящее наконец-то отошло для меня на второй план. Я откинул морду назад. Внезапно нахлынувшая усталость дала о себе знать.

Я даже не слышал, как наши собираются выходить — я бы всё равно не смог бы уйти без своих друзей. Дело оставалось за малым, и я был уверен, что они справятся. Вот только… спать на корабле мне не хотелось — не хотелось опять видеть эти кошмары, преследовавшие меня каждый раз, когда я засыпал в море.

Мой организм меня понял и услышал. В ушах сам по себе появился знакомый звон, постепенно нарастающий до той точки, когда я, хоть и вполне осознанно, потерял сознание.

Глава 15. Бумажные боги.

После всех криков, оров и приказов, грохота пушек, услышать спокойный, тихий и очень уверенный голос было сродни глотку родниковой воды после недельного путешествия по пустыне.

- Надо осмотреть его рану…

Я приоткрыл глаза, но говорить не стал - во рту пересохло, в горле как будто сдох еж.

Арен работал быстро, чётко и сосредоточенно. Взмахом своего кинжала он избавил меня от самодельных перевязок, а за ними срезал и рукав чёрной рубахи.

Мне почудился странный запах. Знакомый, но такой противный - как будто моя собственная плоть начинала гнить.

- Пинцет и света побольше, - велел мой друг, всё так же спокойно и уверенно. Флёр передала этот указ Кристине, Кристина - помогавшим пиратам.

Я неуверенно улыбнулся.

- Так не хватает твоей флейты, - тихо прохрипел я Арену, но тот, строго подняв на меня глаза, покачал головой.

- Тебе бы лучше побыть без сознания, - строго сказал он мне, - Может быть больно.

- Я попробую, но не обещаю, - пошутил я.

- Давай я ему тресну, а? - предложила его милейшая жена, уже вся замотанная бинтами в разных местах, перехватив людской пистолет за ствол и легонько замахиваясь на меня рукояткой.

- Не надо, - внезапно заступилась за меня Кристина, - Такого плута надо беречь.

- Так я же и не говорю что насовсем, только что бы вырубился…

Дальше я не слушал. Веки неожиданно оказались необычайно тяжёлыми и сами собой закрылись. У меня всё-таки получилось потерять сознание по указке.

Очнулся я опять же быстро, и опять неприятно - в глаза бил свет нескольких фонарей, развешанных вокруг моей кровати. Арен ковырялся в ране пинцетом, но корабль, покачиваясь на волнах не делал это занятие хоть сколько-то простым, или приятным для меня. Я кое-как привык к свету и понял что Флёр сидела рядом.

- Не надо, - тихо сказал я. Мне ещё в первый раз казалось что во рту пересохло, но сейчас было ещё хуже, даже слова давались мне с трудом.

Но вместо угроз, пусть даже шуточных, лисица поднялась с места и аккуратно дала мне попить через свою ладонь. Я жадно приник к источнику живительной влаги и наконец-то смог нормально отдышаться.

- Как же тебя так… - только и сказала лиса.

- Оно того стоило, - усмехнулся я.

- Это ещё не точно, - ответил Арен, протирая глаза и убирая пинцет, - Кажется всё. Надо зашивать.

- Давай я, - тут же вызвалась Флёр, а её муж и не был против.

Он уступил ей место, а лиса, усевшись рядом, оглядела его работу и удовлетворённо хмыкнула. Я сам не видел и не очень хотел смотреть на свою открытую рану, но эти двое были теми, кому я доверял безоговорочно.

- Лапу-то оставите? - тихо спросил я.

- Оставим, - заверила меня Флёр, берясь за иголку, - Может даже такой же ловкой и пронырливой как была.

С этими словами она тряхнула своими чёрными волосами, взялась за кончик, намотав его на палец, и дёрнула, на секунду зажмурившись от боли.

- Нитки кончились, - посетовала она, продевая скрученный жгутик своих волос в иглу.

- Ничего, - заверил я её, - Как в старые-добрые времена, а? - припомнил я, когда мы только-только с ней познакомились и отбились от налёта гиен на палубе “Непобедимости”, - Заштопаешь меня…

Флёр на мгновение остановилась, вспоминая эти славные деньки, и принялась зашивать мою рану. Поначалу было больно, но потом всё это как будто отошло на второй план. Я просто смотрел на изумительно красивую лису, которая старательно и очень сосредоточенно помогала мне.

Я закрыл глаза, а когда открыл - работа была сделана, и никого вокруг не было. Видимо я опять вырубился от перегрузки организма. Я кое-как уселся на кровати в своей каюте и увидел на столике рядом какую-то кашу и кувшин воды. Я одним моментом ополовинил кувшин и съел довольно неплохую кашу, которая дала мне сил подняться на ноги и дойти, немного покачиваясь, до двери.

Однако распахнуть её настежь одним движением оказалось непозволительной роскошью - снаружи уже вовсю светило яркое солнце на совершенно безоблачном небе. Я прикрыл глаза лапой, привык к свету и кое-как вышел на палубу “Гнева Капитана Эмерлины”.

Снаружи всё ещё пахло порохом и дымом, но сейчас этот запах не казался плохим - скорее наоборот, это был запах победы, с таким трудом и болью вырванной из цепких лап противника. Сколько для этого пришлось сделать, сколько пришлось страдать, скольких убить, скольких потерять… Может быть Арен и был прав, говоря что всё это не стоило этого, но мне почему-то так не казалось. Палуба была пуста, а сам корабль уже стоял рядом с островом Чикуитты, и было настолько тихо, что я невольно потянулся ущипнуть себя, но боль в правой лапе дала о себе знать чётко и быстро - это был не сон. Ну или хотя бы - не кошмар.

Я оглянулся несколько раз и на всякий случай крикнул:

- Есть тут кто живой!?

Ответа не последовало, но через несколько секунд открылась дверь капитанской каюты и и оттуда выглянула Кристина.Одета она была странно, если не сказать что вообще не одета - какая-то тряпочка, прикрывающая её, намотанная на бёдра, и ничего - на грудь. Конечно после вчерашнего стесняться ей было нечего, но сейчас, при свете солнца, на корабле имени моей жены это выглядело как минимум странно. Последним что я заметил это то что теперь Кристина необычно задирала нос, стараясь держать подбородок как можно дальше от груди, будто вилка еретика всё ещё была на ней. Мой взгляд скользнул по её ранам, но я резво отвёл от неё взгляд, смотря на остров Чикуитты и на всякий случай заложил лапы за спину, делая самый непринуждённый вид, на который был способен.

- Кристина, - радостно крикнул я, стараясь не косить глазами в её сторону, - Рад видеть!

- И тебе добро пожаловать в мир живых, плут, - сказала мне кошка, причём шёпотом и на ушко - я даже не заметил как она ко мне подобралась!

- Твоюжмойву! - отпрыгнул я от неё, пока она, придерживая свою половую тряпку, наклонялась ко мне, - Оденься хотя бы!

- Тебе что-то не нравится? - мило спросила она, - Я думала что вчера мы познакомились по полной программе!

- Вчера всё как-то на бегу, впопыхах, в потёмках!

- Да-да, такое сплошь и рядом, а чтобы так…

Кристина наигранно тяжело вздохнула и отошла в сторонку, недовольно виляя своим длинным тонким хвостом, к краю палубы, где уже стояло небольшое ведёрко, а рядом, на отдельном толстом канате были развешаны некоторые её вещи - тщательно выстиранные и в нужных местах зашитые и залатанные. Не особо-то чего стесняясь, кошка спокойно умылась из ведра, прижав уши, разом перевернув все мои убеждения о кошках и воде.

Немного очарованный умиротворенностью и прекрасным видом капитанши, я понял только то, что мне изрядно напекло солнцем спину, из-за того что я всё ещё был в изгвазданной кровью чёрной рубахе, которая впитывала солнечный свет и грела меня даже через шерсть. Решив последовать примеру Кристины, я тоже начал приводить себя в порядок - кое-как избавился от штанов чуть не запутавшись с непривычки в хвосте, размотал бинты на нижних лапах, снял уже разодранную рубаху и отдельно - размотал с шеи все полоски ткани, сослужившие мне прекрасную службу вчера ночью. Работать было ещё немного тяжело - права лапа хоть и была зашита, но двигалась плохо, отдаваясь тянущей болью в суставах и коже. Однако, несмотря на всё это, мне спокойно помогла Кристина - предложила помощь с рубахой, и вообще всем. В какой-то момент, разоблачая меня от вчерашней формы, я хотел было отмахнуться от неё, отказаться от помощи - она действительно не была так нужна, но она как-то неожиданно близко прижалась ко мне и заглянула в глаза. Мы замерли друг напротив друга - даже мой хвост застыл в странном положении, будто пытавшийся отмахнуться, а её - успокоился.

- Ты хоть представляешь как я тебе благодарна? - серьёзно спросила она, - А главное насколько я тебе должна?

Она мило улыбнулась, прижимая уши и делая большие бездонные глаза.

- Не очень, - признался я с лёгкой улыбкой, но прежде чем она продолжила, я сделал пару шагов к её ведру с мылом, и, присев рядом, пояснил, - Мы с тобой в одной команде Кристина, а в команде не принято бросать своих. Особенно в таких местах, откуда я тебя вытащил.

- У меня другие понятия о команде, - капитанша обвела лапами корабль, - Куча головорезов, которые могут за минуту сговориться и выкинуть меня за борт, оставив вообще всё себе. Вместе их держит только непреодолимая жажда наживы…

Я полоскал лапы в мыльной воде, и недовольно взглянул на неё через плечо.

- И как успехи? - хмыкнул я, - Мы с вами не просто так, Флёр…

- Забудь о ней, - внезапно перебила меня Кристина, но очень кстати - я всё равно не знал что ей сказать.

Воцарилось неловкое молчание. Я тряхнул лапами, сгоняя лишнюю влагу, но с правой не получилось и пришлось взять какую-то тряпочку чтобы вытереть шерсть.

- Твоя подруга, Флёр… Она другая. Она шла за деньгами, да? - неуверенно предположила Кристина, от чего я чуть ли не рассмеялся в голос.

- Деньгами?! Ты про те бумажки в трюме?! Флёр хотела их сжечь - и я лично найду тебе всех присутствующих при том, как я открывал тот сейф, засвидетельствовать её слова!

Судя по скривившейся мордочке Кристины, веры моим словам не было, но я не собирался сдаваться.

- Спроси кого хочешь - Кубрика, Чикуитту и даже Афики…

- Кого?

- Не важно. Всех своих попугаев-разведчиков спроси, когда мы стояли у карты и думали как вытаскивать тебя, Крис…

Внезапное сокращённое обращение зажгло на мордочке кошки странную, детскую улыбку.

- …мысль о том что ты там погибнешь витала всё время. Но только Флёр отказалась сдаваться. Когда я сказал ей что по-тихому тебя не вытащить, она решительно решила делать всё по-громкому! А когда родился план с разворотом пушек - Флёр приказала своим командирам и солдатам из её клана, который и так изрядно прорядили, идти искать лодки, а потом рисковать своими хвостами ради твоего! А мы даже не знали жива ты или нет!

От такого напора Кристина немного опешила, даже отступила на шаг, а я окончательно распоясался:

- Деньги, другие пленники, документы из хранилища и хаос с кутерьмой в огромной людской крепости - всего лишь приятные побочные эффекты. Целью всегда была сначала ты, и всё! Могли бы так уйти, зайдя этот корабль пораньше! - я притопнул по палубе “Мести Капитана Эмерлины”.

- А теперь из-за меня влипли в ещё большие неприятности с имперской армией…

Я махнул левой лапой, так как правая не работала.

- А то мы до этого с ними проблем не имели! Теперь они знают что мы вот-вот станем силой, с которой надо считаться, а не просто косить нас как пшеницу!

Кошка немного опешила от моего напора, но хвост её немного выдал - метнулся в сторону, выдавая её напряжение. Я заметил это и решил разрядить обстановку, спокойно отойдя от неё и сказав через плечо:

- А вообще ты права. Мы - не команда. Мы - семья.

Кристина задумалась на пару мгновений, и неуверенно кивнула:

- Я слышала что все лисы в клане в какой-то мере родственники…

- Да, только я в этом клане никогда даже толком не состоял…

Наконец-то воцарилась небольшая пауза, позволившая мне отойти к борту палубы и спокойно опереться на него, смотря на море, уходящее до самого горизонта. Кристина продолжила молча приводить себя в порядок, наконец-то явив на свет самое важное что у неё было, похоже в этой жизни - её шляпу. Я обернулся посмотреть с какой тщательностью, нежностью и ответственностью кошка расправила шляпу с парой идеально подогнанных отверстий для её ушей, достала для неё какие-то масла, щётки и другие средства для ухода и конечно же - швейный набор, сразу же начиная штопать материал там, где он повреждён. И тут конечно у меня тоже взыграло любопытство.

- Ты почти весь вечер пробегала голой, но уходить без шляпы отказалась, - хмыкнул я.

Кошка мило улыбнулась, продолжая штопать её.

- Флёр готова была меня убить, но это не самое глупое что я делала ради этой шляпы в своей жизни.

- Семейная реликвия? - предположил я.

- Разумеется. Подарок матери. Единственной кто верил в меня… ну, до Кубрика.

Я удовлетвоёрнно хмыкнул, показывая что всё понимаю.

- А Кубрик?

Кристина усмехнулась чуть шире, перекусывая нитку.

- Кубрик… Он хороший парень, хоть и немного запустил себя, да?

- Отличный организатор, стратег и очень хозяйственный, - тут же согласился я, вспоминая как он организовывал её же спасение.

- Да… Он должен мне, - задумчиво сказала Кристина, - Был должен, - поправилась она, - Даже чуть больше, чем я тебе сейчас.

- Кому должен я всё простил, - махнул больной лапой я.

- Такие долги не прощают, Ренар, - тут же наступилась на меня Кристина, - И если то что ты говоришь правда, что твоя подруга пошла за мной… А я узнаю эту правду так или иначе и рано или поздно… То я должна ей в не меньшей степени, чем тебе. А это пугает.

- Флёр может быть страшной, это да, - подтвердил я.

- Обычно такие долги смывают кровью, лис. Я должна тебе не просто жизнь, а что-то… даже большее…

Кристина положила лапу на грудь, где я сейчас хорошо видел вчерашнюю рану от вилки еретика. Сейчас она была тщательно обработана и вроде как даже тоже зашита, но шрам явно останется. Хорошо, что под шерстью, что у меня, что у неё ничего видно не будет.

Кошка продолжала уход за своей шляпой - подшивала растрёпанные края, зашивала дырки и в конце концов, не одеваясь в свою одежду обратно, она примерила её передо мной, расправив уши и даже довольно взмахнув хвостом - поза получилась убедительная, но учитывая то что сейчас на неё, помимо шляпы, были только какие-то рваные тряпки, вышло забавно.

- Ну как? - спросила она, взглянув на меня из под не широких полей, явно делая над собой какое-то волевое усилие чтобы просто опустить подбородок. .

- Тянет на пару пачек из трюма, - похвалил я её, и Кристину этот ответ полностью устроил.

Мне же оставалось только отмыть кровь в паре мест и проверить швы на свежей ране. К счастью они были сделаны очень хорошо, Флёр постаралась на славу. Кристина успела быстро одеться, влезть в свои сапоги и даже вооружиться как подобает капитану, я же наконец-то сбросил с себя устрашающую оболочку из чёрной ткани и стал обычным рыжим лисом. Только моя любимая иссиня-зелёная жилетка и кольцо в ухе выдавали во мне того, перед кем могут испугаться целые звериные государства. Оставалось напугать ещё целую империю и сделать своё имя нарицательным.

И когда мы вышли к краю палубы более-менее восстановившиеся и готовые к новым планам, я поприветствовал кошку давней кричалкой:

- Хей-хей-хей! У меня есть план!

- Да ладно? - удивлённо вскинула бровь капитанша.

- Он всегда у меня есть. Просто я пока его не знаю, - признался я с улыбкой.

Мы взглянули на остров Чикуитты вместе и я кивнул на него.

- Я так полагаю, нас там ждут?

- Вроде того, - согласилась кошка, - Только я туда не хочу.

- Я тоже, - согласился я с ней, - Они там опять что-то планируют, кричат друг на друга, что-то решают, машут лапами…

- Карты портят, - поддакнула капитанша в моём духе, а потом резко его сломала, - Ваших хоронят…

Я понял о ком она говорила.

- А ваших?

- Пираты не возвращаются за своими, - напомнила мне капитанша.

- Но возвращаются за шляпами капитанов? - подколол я её.

Кошка посмотрела на меня из полей своей шляпы высокомерно, если не сказать надменно.

- Если капитан прикажет.

Я посмотрел ей в глаза так же и спокойно заявил, разряжая обстановку:

- Я у тебя её украду.

- Ха! Теперь я знаю к кому идти, если она вдруг куда-то денется!

Мы дружно посмеялись над всем этим и снова повернулись к острову, и у меня возникла отличная идея.

- А ты можешь подать им сигнал, чтобы не мы шли к ним, а они к нам? Сюда, на борт?

Кристина от такой идеи пришла в восторг и щёлкнула пальцами.

- Да не вопрос!

Она отошла куда-то в сторонку и вернулась с двумя броскими алыми флажками, привязанными к коротким древкам. Взяла их на изготовку — уверенно, как саблю, но с лёгкостью фехтовальщика. Я даже понимал, что она собирается делать — Эмерлина как-то раз посылала меня в пешее эротическое путешествие таким же интересным способом.

Кристина замерла на мгновение, став похожей на странную, изящную флюгерную фигурку. Потом плавно подняла один флажок над головой, вытянув лапу вверх, а другой опустила вдоль бедра. Ткань, повинуясь слабому бризу, трепетала, как живая. С берега, из зарослей, мелькнул ответный алый проблеск — нас увидели.

И тогда начался настоящий танец без музыки.

Её руки пришли в движение — не резкие взмахи, а чёткие, выверенные геометрические жесты. Она описывала в воздухе невидимые сектора, углы, дуги. Флажки то расходились в стороны, образуя широкую букву «V», то скрещивались у груди, то один уходил за спину, а другой указывал в небо. Каждое положение она выдерживала ровно столько, сколько требовалось, — пока последняя складка на алой ткани не успокаивалась, не расправлялась в чёткий, недвусмысленный силуэт. Это был монолог , вырезанный из ветра и цвета.

В её движениях не было ничего лишнего. Это был сухой, лаконичный язык, рождённый на флотах, где крик тонул в реве шторма. Каждый жест был буквой, каждое замирание — пробелом. Она не просто махала тряпками — она лепила слова в пустоте, посылая через воду наше приглашение на борт. Солнце, просвечивая сквозь тонкую ткань, на мгновения окрашивало её шерсть и палубу в кроваво-розовые отсветы.

Я наблюдал, загипнотизированный. Это была красота строгой функциональности, поэзия предельной эффективности. В этом молчаливом танце читалась вся суть Кристины-капитана: расчёт, контроль, безупречное знание своего дела и спокойная уверенность в том, что её услышат и поймут.

Она закончила так же внезапно, как и начала, опустив флажки и резко скрестив их перед собой — точка. И, словно по мановению её древков, берег острова Чикуитты зашевелился. Один из наблюдавших за нами передал послание Кристины кому-то из лис клана и тот резво сорвался с места, заныривая внутрь джунглей с этим посланием.

Кристина обернулась ко мне, слегка запыхавшись, и бросила флажки на бочку. В уголке её рта играла та же самая ухмылка, что была у неё, когда она наводила на цель пистолет.

- Готово, - сказала она на всякий случай, наблюдая как я завороженно смотрел на её движения.

- Можно было и без оскорблений, - тихо сказал я ей, отчего она широко раскрыла глаза.

- Ты знаешь семафорную азбуку?!

- Я прожил сто пятьдесят пять жизней, не забыв ни одной, в этом теле с этими же мозгами. Да я забыл больше, чем ты за всю свою жизнь знала.

Кристина посмотрела на меня с ухмылкой:

- И не знаешь снастей?

Я хитро улыбнулся и отвёл взгляд обратно к острову, где как раз выходили на берег и готовили лодки и собирались приплыть к нам несколько зверей, включая даже эльфийку. Проигнорировав вопрос капитана на всякий случай, я переключил тему:

- Не много ли сюда собирается народу?

- Видимо хотят отговорить Чикуитту сжигать всё награбленное или вообще откупиться этим от людей…

- Какой интересный поворот событий, - согласился я, подпирая морду левой лапой, а раненую правую свешивая за борт, наблюдая за сборами.

Больше нам не нашлось о чём поговорить с Кристиной, поэтому всё что сделали - сбросили с ней ещё пару верёвочных лестниц, чтобы все поднимались быстрее.

Первой на борт поднялась сама львица, и недобро на меня взглянула:

- Это ты придумал забрать их бумажки?

Я даже немного опешил от такого тона и общего наезда, но неловко улыбнулся, и не стал отрицать очевидного, спокойно кивнув.

- Не смог удержаться, грёбанный клептоман?! - рявкнула на меня львица, уходя от меня и так же взволнованно поднимая лапы к голове и взлохмачивая шерсть на загривке. Я искренне не понимал почему она так переживает, но успел сделать только один жест, который львица быстро засекла и перебила:

- Нет это ты, Ренар, не знаешь с чем вы связались! Люди, имперцы - всегда возвращаются за своими бумагами! Всегда! За одной купюрой или сотней - они для них ценнее золота, бриллиантов и… и…

- И сыра? - Предположил я с улыбкой, вспоминая здоровяка в команде Филиппа.

Однако, никого больше это почему-то не развеселило, скорее настроило сугубо против меня. Кристина, питавшая огромное уважение к другой кошке не решилась за меня вступаться, а львица резко вернулась ко мне.

- Это для тебя шутки, вор?

- Это моя слава, сама же сказала, - в тон ей отвечал я.

- Зачем ты полез в их хранилище?!

- Хотел навредить, - спокойно ответил я.

- А навредишь всем нам!

- Хуже уже не будет Чикуитта! - раздался голос моей лучшей подруги, залезающей на борт, - А эти бумаги…

- Эти бумаги, купюры, ассигнации… - начала перечислят синонимы львица, - Для рода человеческого дороже золота!

- Бред, - усмехнулся я, - Золото хотя бы тяжело добывать и его мало. А этой бумаги я сколько угодно нарисую, - напомнил я, хоть и не был хоть сколько-то художником.

- Да, и знаешь - до тех пор пока ты по локоть не залез в их экономику, это нас никак не трогало, а теперь ты пощупал их самое больное место! И теперь этот бык разозлится!

Я скривился от красочности метафоры, но вместо продолжения словестной перебранки отвернулся от негодующей львицы, обращаясь к тем, кто ещё поднимался на палубу.

- Ты даже не хочешь знать сколько мы украли у них? - спокойно поинтересовалась Флёр.

- Ни капли! - яростно отвергла предложение львица.

Я же между тем помог подняться на борт слепой сипухе - её я не ожидал здесь увидеть, но, несмотря на своё страшное ранение, она чувствовала себя прекрасно и даже улыбалась. Как только я взял её когтистую голую ладонь в свою мягкую и пушистую, она тут же навострила перьевые ушки, а потом шумно вдохнула.

- Я слышу тебя, слышу знакомые шаги, цоканье тупых когтей. И запах… Сегодня от тебя не пахнет как вчера, но теперь это другое…

- Я вчера вас освободил, - тихо напомнил я, и совушка тут же встрепенулась:

- Плут! - догадалась она, - Я бы сказала что рада видеть тебя…

- Я тоже очень рад, - сказал я, помогая ей забраться на борт окончательно.

Для неё на острове Чикуитты нашлась какая-то зелёная с золотом длинная и скромная мантия, подчёркивающая её фигуру, но не слишком. Я не успел завести с ней разговор, как рядом со мной бухнул звук знакомый уже мне - копыта. Поворачиваться даже не пришлось - як заметил меня первым и чуть не попытался обнять - я выскользнул из его хвата в последний момент, оставляя его с пустотой в захвате.

- Лис! - обратился он ко мне, - Мой долг перед тобой мне не смыть даже кровью! - проорал он, уже собираясь встать передо мной на одно колено, но я тут же помахал ему лапой, прося остановиться.

- Нет-нет-нет, это не ко мне. Все мои долги отрабатывать вот у неё, - я ткнул пальцем через плечо в сторону Флёр и ссорящейся с ней Чикуитты.

Як достопочтенно хмыкнул и кивнул.

- Она сказала что так и будет. И тоже помогала в самом пекле, пока ты оставил нас!

- У меня были дела поважнее, - спокойно объяснил я, - а когда я увидел как ты разбираешься с людьми, то особо-то и не волновался.

Яка такая лесть развеселила.

- Это была всего лишь разминка, лис! Я сокрушу каждый человеческий череп на моём и твоём пути голыми копытами! - он скрючил перед собой огромные пальцы.

- В этом я не сомневаюсь, - усмехнулся я, глядя как на борт поднимается бобёр и лось со спиленными рогами, но пока я не хотел с ними говорить. Сипуха, взяв меня за ладонь, погладила мою шерсть и тихо сказала:

- Теперь я чувствую ветер на вкус, как никогда. И от ветра, что исходит от ругающихся лисы и львицы пахнет… плохо, - сказала она, немного подрастеряв свой пафос под конец.

- Есть какие-нибудь алхимики или маги, которые помогут вернуть зрение? Если что - я не теряю надежды вернуть один магический артефакт моего друга - он вылечит всё. Лично видел как лапы отрастали обратно.

- Какая изумительная вещь… надежда.

Я согласился с ней, наблюдая как палуба “Гнева” наполняется другими членами нашего сопротивления, некоторые из которых спускались в трюм, оставаясь в непередаваемом впечатлении от количества резанной бумаги, которые мы схватили с собой - почти весь трюм был полон пачками бумаги. Одну даже вытащили наружу, разглядывая бумажки на солнце, а бобёр, заполучив целую пачку, даже скрутил из них какую-то самокрутку, закуривая её к смеху окружающих.

Веселье прервала Чикуитта, выстрелившая пару раз в небо. Отдав пистолет Флёр, она забралась к штурвалу и глубоко вдохнула, собирая в кулак всю свою гордость, самодостаточность и спокойствие.

- Люди вернутся, - спокойно сказала она, - Теперь они бросят все силы на то чтобы найти свои деньги. Они не могут без них.

- Так поступил бы любой здравомыслящий зверь, - сказала Флёр, стоя наравне со всеми чуть ниже, - Вопрос только в том как нам конвертировать эти средства во что-то полезное…

- Самое полезное что мы можем сделать с ними - утопить!

- А как же лагерные костры и камины в наших домах!? - усмехнулся бобёр-строитель.

- Никак, - огрызнулась львица, - Эти деньги не дадут нам никакого стратегического преимущества!

- Может хотя бы заманим хоть кого-то в ловушку?! - раздалось предложение Яка.

- Ни одна ловушка не захлопнется, когда они придут за этим кушем всей гурьбой. Они даже не заметят что ловушка была!

- Что такое знаешь, чего ещё не знаем мы? - наконец-то задала мудрый вопрос сипуха, даже не поднимая ослепших глазниц на львицу.

- Я даже не понимаю чего так сложно понять, - отмахнулась Чикуита, - Эти деньги… Они могут быть только для людей и только для людей! Мы… мы никак ими не воспользуемся! Сколько бы их не было! Да, может у нас их возьмут на вес другие звери, как ты сказал, - она показала на бобра с самокруткой, - топить камины! А кому из людей мы их отдадим!?

Никто не нашёлся сразу что ответить, но у Флёр стали глаза как блюдца, хотя вся её поза не выдавала никакого напряжения. Скорее наоборот. Пока шло обсуждение что может быть мы кого-то подкупим, кого-то приманим, она подошла ко мне и спросила:

- Филипп… что-то рассказывал тебе об этом?

Я посмотрел в её глаза, с саркастической улыбкой. Да, тогда в шуме и гаме выстрелов, стоя в зале сейфа, поговорить не было времени, а сейчас его было лишь немногим больше.

- Он и его команда будет за это работать?

Я улыбнулся шире.

- Ренар, твою медь, да или нет!?

- Да! - выпалил я, испугавшись такой напористости, - Он показал мне пачку этих… купюр и сказал что могут поработать и за это!

- И за Афики… - тихо сказала лиса, прикладывая скрюченый указательный палец к подбородку.

- Афики? - переспросил я, но ответа не получил.

- Чи! - резко вскрикнула Флёр, обращаясь к ней, - У него есть план, - сказала лиса, показывая на меня.

На меня с улыбкой посмотрела Кристина, а я лишь, насколько мог, развёл лапами и повторил:

- Хей-хей-хей!

- Ну так будь так добр, поведай его нам, - развела лапами Чикуита у штурвала.

- Что, прям вот так сразу? - усмехнулся я, - Мне нужно два-три дня, лошадь и на сушу.

- Опять будете искать то, не знаю что?

- Нет, на этот раз кое-кого конкретного. С вас за это время - разделить документы и деньги из этого трюма, и все деньги переместить на борт “Мести Капитана Эмерлины”. И возможно мне понадобиться зайти в какой-нибудь город…

- Какой?

Я задумался лишь на секунду, вспоминая все те города где успел побывать и ответ пришёл сам собой.

- Тот, где я вынес городской банк при помощи тухлой селёдки! Как он назывался вообще?

Я посмотрел на Флёр, но та к моему огромному удивлению изумлённо пожала плечами.

- Я поняла о чём ты, - сказала Кристина, - это был Дрифтен.

- Заодно посмотрим как там справляется те, кого мы там оставили.

- Город не должен был иметь никакого стратегического значения для имперцев, - согласилась Чикуита, - И там было много наших.

- И не очень много людей, - согласился я, но продолжил своё план дальше, - Мне нужна связь, и на ум приходят только ваши крылатые разведчики…

- Нет, - отрезала Чикуита, - Никого летать над территорией, людей не посылаем. По сообщениям наших птиц - люди нашли способ с ними бороться. Какое-то огромное ружъё, которое при выстреле закрывает всё небо мелкой дробью, от которой невозможно увернуться.

- Значит пешие курьеры, есть у вас быстрые кошки?

- В команде был гепард, - тут же встряла Кристина, но очень к месту.

- Сойдёт для начала, постараюсь далеко от берега не отходить… Пойду один и постараюсь не привлекать к себе много внимания.

- Один ты не пойдёшь, - спокойно сказала мне Флёр.

- А то тебе тут нечем заняться…

- Возьми с собой Афики. Молли и Полли в вашем распоряжении.

Идея не была лишена глубокого замысла, поэтому я согласился.

- Вы же пока займитесь планами людей, - спокойно сказал я, - А я займусь проклятыми ассигнациями. Действовать надо быстро, так что откладывать не будем.

Все звери, знакомые и не очень дружно согласились с тем, что Флёр по какой-то своей прихоти назвала “Планом”. Всё что я успел сделать здесь и сейчас - спуститься в трюм и взять несколько пачек бумажных денег, прежде чем Флёр окликнула меня и уже через минуту посадила в шлюпку вместе с Чикуитой и парой её личных гребцов-гиен, которые даже попытались на меня огрызнуться, но быстро получили по оплеухе от своей хозяйки и стихли, покорно гребя к берегу. Уже на острове я снова смог убедиться в гениальности организаторского таланта львицы - на острове прибавилось укреплений, построек и убавилось деревьев. Теперь у нас была практически целая площадь, на которой начали появляться разнообразные строения - от залов для совещаний, до, чего уж тут скрывать, таверны, которой уже заправляла Несси. Каждый раз, когда мы с ней встречались, я ощущал какое-то странное, знакомое и родное чувство, будто мы с ней были давно знакомы, или должны были быть…

К тому же в этой же таверне нашлась и моя давняя знакомая - маленькая молчаливая лисичка, которая, как ни странно, помогала наводить порядок - подметала опилки, оставшиеся от плотников, делающих для таверны стулья и столы.

- Всегда мечтала о собственном городе, - честно призналась Чи, проводя меня мимо - к складам, где мы встретились с Афики, которая выбирала себе какую-нибудь одежду из кучи по вкусу, только вкус оказывался весьма специфическим. Когда мы с Чикуитой подошли к ней, она сделала вид что ничего не делала до того момента, просто пинала своей больной ножкой груды ткани.

- Вот бы найти что-нибудь не воняющее… Шерстью.

- У тебя как раз может появиться такой шанс, - сказала львица, - Ренар берёт тебя с собой на большую землю. Собирайся.

- Туда? - вскинулась эльфийка, - Зачем?

- Нам нужно найти Филипа, а он к тебе неравнодушен, - прямолинейно, в такт Флёр сказал я.

- А я тут при чём?

- Боюсь что без тебя он меня не станет слушать, как и любой другой человек, - махнул лапой я, придумывая такое оправдание на ходу, хотя я сам в него не верил.

Эльфийка тоже в это не поверила, но начала чуть активнее выискивать себе одежду и даже выпросила у Чи какое-то оружие. Пока я сам перевооружался новыми, в замен потраченных в крепости ножей, они с львицей о чём-то разговорились, и Афики прибежала ко мне с круглыми глазами:

- Вы украли людские деньги?

- Да, - ответил ей я, затягивая ремни на правом запястье, положив плохо работающую лапу на колено, - У тебя тоже к этому какие-то притензии?

- Да, скажите мне где они и я буду держаться от них подальше! Я видела как деревни сжигали за одну купюру!

- Ну это явно были проблемы деревень…

- А ты что собираешься с ними делать?

- Предложить их Филиппу и послушать его предложения.

- Он грохнет тебя и заберёт их!

- Ну так для этого ты мне и нужна, - пожал плечами я.

Эльфийка резко развернулась в новых кожаных сапожках, которые впрочем были ей велики, и попыталась походить туда-сюда, но вернувшись заявила:

- Это очень глупый план, лис!

- А у тебя есть получше? - парировал я.

- Избавиться от бумаг! Сжечь или утопить их где-нибудь подальше!

- Я вынужден не согласиться, что этот план лучше. Он ничего нам не даст. Ни преимуществ, ни безопасности, - и встав перед ней в полный рост, я сказал твёрдо и чётко, - Нас уничтожат так или иначе, будь у нас эти деньги или нет, но пока они у нас - я хочу знать что ещё с ними можно сделать. Ты помогаешь нам, или предпочтёшь и дальше шляться по миру в поисках своей участи?

Последний вопрос немного ошарашил эльфийку, а даже не думал остановиться:

- Мы даём тебе шанс стать кем-то больше, чем просто рядовой наёмницей. Ты будешь посредником между зверьми и людьми, если так будет нужно.

- Я? - изумлённо спросила Афики, прижав руку к груди, - Посредник-переговорищик?

- Для начала - просто посол. Доброй воли или не очень - покажет время и твои действия. Не хочешь - забирай всё что надо и вали на все четыре стороны, я никого не держу, а договаривалась ты вроде как с Флёр, но вот беда - если ты пойдёшь подтверждать этот приказ у неё, то лиса скажет тебе, что именно она и придумала везти тебя со мной.

Афики даже немного испугалась моего напора, но быстро взяла себя в руки и кивнула.

Я быстро завершил сборы и, перелезая через ловушки, расставленные в прибрежном лесу, добрался до берега, где для нас уже была готова лодка, а рядом с ней выдры собрали для лошадей небольшой, но достаточный для их веса плот с парой стоек для поводьев. Из чащи леса Молли и Полли вывели довольно профессионально и строго - глаза лошадок были зашорены заранее, надеты уздечки и сёдла. Не меняя лап, их довели до плота и привязали к стойкам, сразу же стреножив обеих лошадок короткими верёвками, оставляя им пространсво для небольшого манёвра чтобы держать равновесие на волнах. Им это конечно не нравилось - лошадки то и дело фыркали, дёргали ушами и вяло пытались сопротивляться. Мне даже казалось поначалу что они больше возражали против таких ограничений, но терпели ради меня.

Афики пришла последней с небольшим тюком каких-то вещей за спиной, но первая запрыгнула в лодку. Я залез следом за ней, а вместе с нами - пират-гепард и его друг из рода кенгуру.

- Привет, - дружелюбно сказал кошак, протягиваю мне лапу, - Звать Ро…

- Не надо, - попросил я его, грустно кивая головой, - Стоит мне узнать чьё-то новое имя, кто будет помогать мне на море - вы погибаете.

- Хах, - отреагировал пятнистый, - Ладно. Суеверие так суеверие.

- Познакомимся когда поплывём обратно. Ты будешь моим связным на земле?

- Ага, - беспечно отвечал он, - главное - держите в курсе куда пойдёте, а там уж я как-нибудь вас найду.

- Тогда распорядок обсудим позже. Я думаю связываться каждые два дня - возможно больше и не понадобится, но это не точно. Будешь держать меня в курсе дел на острове, а я буду держать остров в курсе дел на большой земле.

- Ага, понял.

Как только мы расселись, выдры вытолкнули лодку в открытое море. За ней потянулся плот с лошадьми. Афики, увидев это, только сейчас сообразила что Молли и Полли плывут с нами.

- Лошадей тоже берём?

- Да, нам нужна мобильность.

- Но они заметны…

- Вот для того чтобы огибать людей где-нибудь подальше - затем они нам и нужны. К тому же - у тебя нога…

- А у тебя рука, - парировала эльфийка.

- Лапа, - спокойно поправил я её, глядя на правую ладонь и сжимая и разжимая кулак. Каждое действие отзывалось тянущей болью в ране, но с каждым разом становилось всё легче.

- На мне всё быстро заживает, - напомнила Афики, - Как на собаке…

Я усмехнулся и посмотрел в сторону. Выдры привязали плот к нашей лодке и придали нам первичного ускорения, а пираты налегли на вёсла. Бугры мышц на лапах кенгуру вздулись от напряжения, но он явно хотел показать всем нам как можно грести. Или просто хотел избавиться от нас побыстрее. Лошадки на плоту заржали в унисон, но больше голоса не подавали - я решил что они просто наслаждались, насколько могли, этой поездкой, перебирая тремя копытами по плоту, неуверенно держа равновесие.

Поездка на лодке обещала затянуться на пару часов, за которые мы всей нашей компанией побывали в настоящем открытом море, но недолго - стоило острову Чикуиты пропасть из виду, как почти сразу же на горизонте появилась большая земля, к которой уверенно гребли пираты, иногда меняясь и гребя по одному. Разговарить при них с Афики, обсуждать какой-нибудь план мне не хотелось, потому что я уже давно понял, что флибустьеры - те ещё сплетники, а главное - очень суеверные. Поэтому плыли, покачиваясь на лёгких волнах неспешно и в тишине, периодически озираясь по сторонам, будто люди могли на своих кораблях найти даже нас, но в основном глядя на то как поживали на отдельном плоту Молли и Полли. Они продолжали стрекотать ушами, переминаясь с ноги на ногу, иногда опуская морды в поисках какой-нибудь закуски. В какой-то момент, Афики, видя мучения лошадок, взялась за канат, которым был привязан плот с ними к нашей лодке, подтянула его к нам поближе и довольно ловко для хромоногой эльфийки перепрыгнула на него, тут же хватаясь за стойку, а другой рукой нежно поглаживая мордашку одной из лошадок. Молли и Полли быстро сообразили что к ним кто-то пришёл и тут же повернули свои зашоренные глаза в её сторону, ища этого самого успокоения. Афики отлично справилась с этим - лоашади успокоились, да и самой эльфийке компания четвероногих животных явно была ближе, чем двуногих…

Причалили мы к неизвестному берегу, выгрузились на берег и вытянули на него же плот с Молли и Полли. Выведя их на твёрдую землю, мы сняли с них шоры, отпустили ногу и дали вволю размять копыта, пока я обсуждал с гепардом место, где меня искать через пару дней.

Сориентировавшись по солнцу, я примерно понял что Дрифтен был где-то к востоку отсюда, но где искать Филиппа было решительно непонятно. Обсудив кое-какие планы с гепардом, я велел ему и кенгуру плыть обратно на остров, и искать меня через один день. Начать с дрифтена, но постепенно углубляться внутрь материка, спрашивая о моём появлении у зверей - я, в свою очередь, обещал оставлять о себе как можно больше слухов о том куда я иду и зачем.

Гепард охотно согласился на такой план, погрузился на лодку и уплыл обратно с кенгуру и плотом. Мы остались с Афики, которая, уже успевшая познакомиться с лошадками, уже нагружала одну из них своим скромным тюком, отойдя на несколько десятков шагов от моря, где лошадки нашли пресный ручей и теперь вволю напивались после солёного воздуха, мощно фыркая солью через ноздри.

Я дошёл до неё и на всякий случай кашлянув в кулак, чтобы никого не напугать. Афики не испугалась, а только резко повернулась, смотря на меня, поправляя седло.

- Я возьму эту лошадь, - безапелляционно сказала эльфийка, - В ней чувствуется какая-то прыть и задор. Другой просто всё как-то… не важно.

- Значит это Молли. Флёр даже прозвала её Молнией.

- Имя что надо, - усмехнулась Афики.

- В седле держаться умеешь? - на всякий случай спросил я, но видя как эльфика рывком натянула ремни седла, сам же и ответил, - Я на всякий случай спросил, потому что я не очень умею.

Афики обвела меня странным, оценивающим взглядом, продолжая возиться с седлом, пока её лошадь была занята водой.

- А таким грозным казался в лагере, - саркастично потянула она, понизив голос, - Ты только в компании друзей такой храбрый?

- В компании моих друзей я бесстрашный, а в кругу семьи я неуязвим, - спокойно сказал я ей, отходя в сторону и похлопывая Полли по шее. Лошадка с какой-то радостью приподняла для меня переднее копыто, подставляя его опорой для меня, и хоть мне это было не нужно - я воспользовался этим предложением и охотно запрыгнул в седло. Афики, заметив это, нежно погладила Молли и та, видя что эльфийка немного хромала на одну ногу, опустилась перед ней на передние коленца, давая эльфийке залезть на неё через голову, что оказалось даже круче, чем у меня. Одним лишь выражением морды я признал своё маленькое поражение, что Афики охотно приняла с честью, мы направили лошадей в сторону леса, до которого от прибрежной полосы было несколько сотен шагов.

- Итак, какой план? - спросила наконец-то Афики, поравнявшись со мной, пока Молли и Полли мерно вышагивали по рыхлой земле.

- Нет никакого плана, - честно ответил я, - Чистая импровизация. А так - находим Филиппа и его весёлую компанию, приглашаем посмотреть на украденное в Дрифтене, и слушаем его предложения…

- Если он не приставит тебе пистолет к виску в момент когда увидит эти ассигнации, - скзаала Афики с откровенным презрением, граничащим с брезгливостью.

- Если приставит - я предложу ему забрать их у меня. Готов даже доплатить. Живым от меня больше пользы, чем от мёртвого. Шкура да и всё…

- Шкура? - на всякий случай переспросила моя попутчица.

Я тяжело вздохнул. Если ей тяжело было думать о деньгах, то мне - о том что я увидел в родном городе…

- Не хочу об этом говорить, если честно… - признался я, и получил неожиданное понимание со стороны остроухой.

- Понимаю, - ответила она, тут же переключая тему обратно, - Значит сейчас мы ищем Филиппа и его компанию. Как ты это планируешь сделать?

- Так же как и всегда, - усмехнулся я, - Баснословная удача. Ну или ты чего-нибудь придумаешь.

- А своих идей у тебя нет? - уже немного раздражённо спросила эльфийка.

- Почему сразу нету, всё есть, - тут же вскинулся я, - Надо всего лишь представить себя наглым интервентом, пришедшим на чужую землю, где очень хорошее ясное разделение на свой-чужой, со сплочённой командой головорезов, у каждого из которых своя специализация, и ты как бы во главе всего этого. А ещё кажется мне надо втрескаться по уши в эльфийку. Так и куда бы меня это привело?

- Ты больно высокого мнения о Филиппе, - усмехнулась Афики.

- Он нам жизни так-то спас, - напомнил я ей.

- Велика забота, - хмыкнула эльфийка, - Может он всех подряд так спасает…

- Ну вот как раз надо узнать всегда он такой, или всё-таки нашёл что-то особенное.

С этими словами я наклонился в седле, смотря на Афики максимально пошлым взглядом, на который только был способен. Эльфийка от такого внимания и предложения как-то потеряла былую спесь и занервничала.

- Ты чего?

- Я? Я ничего. А ты чего?

- Я уж и подавно ничего, - отмахнулась эльфийка и продолжать разговор не захотела.

Спустя уже несколько минут мы вышли к небольшой накатанной дороге, из-за чего пришлось решать идти нам налево или направо. Мы даже немного посовещались - без слов помахав руками и лапами, прделожив и рассмотрев оба варианта, но в конце концов довольно быстро решили… идти напролом, дальше в чащу леса, никуда не сворачивая. Не по дороге - просто дальше от берега. Держаться подальше от дорог сейчас казалось самым простым и самым разумным решением - рядом с ними, паралельно с дорогой, но только не там, где мы наткнуться на простой людской патруль.

Ведь нам нужен был особенный.

Впрочем в глубине чащи леса, в который мы зашли я наконец-то почувствовал себя как дома - проморзглый солёный морской бриз сменился тихим, едва уловимым лесным ветром, гуляющим между стволов сосен и елей, собирающим в себя прекраснейший запах леса. Я даже глубоко вдохнул носом к удивлению Афики, которая меня полностью поддержала. Мы с ней были одной - земной - крови, и я прекрасно знал что Флёр тоже это обожала и вынесла драку на море только потому что оттуда пришли люди, и надо было сбить их всех на подходе, если ещё один такой подход должен был случиться. А знакомые запахи мха, хвои, чего-то цветущего и просто земли очень успокаивали и настраивали на нужный лад - по крайней мере земля не попытается убить нас, если мы лишимся транспорта и здесь всё зависело только от нас. Мы потратили большую часть дня на то чтобы добраться сюда с острова и солнце, пробивающееся лучами через кроны деревьев уже клонилось к закату, отбрасывая длинные, косые тени. Время для меня было идеальное, и я решил его не терять. Афики тоже наслаждалась твёрдой почвой под ногами - теперь, когда мы были готовы и во всеоружии, она то и дело поворачивалась на пение птиц или просто шелесты рядом. В какой-то момент она даже остановила нас взмахом кулака и прислушалась. Я прислушался тоже, но ничего такого не услышал.

- Что? - наконец-то спросил у неё я.

- Ты не слышишь, лис? - усмехнулась эльфийка, - Там, - она кивнула сторону теней, - Вода. Ручей.

Я немного отпрянул на лошади, сделав самый саркастичный вид, на который только был способен. Я отчётливо слышал журчание ручья и даже кваканье лягушек, просто не придал этому значения.

- В лесу полно ручьёв, - напомнил ей я.

- Да, но нам возможно скоро придётся разбивать лагерь и поить лошадей.

- Останавливаться нельзя, - напомнил я ей.

- Давай пойдём вниз по течению? - предложила она, разведя ладошками.

- Хорошо, - согласился я, - А у тебя что, есть какая-то идея?

- Нет, ничего особенного, - отмахнулась Эльфийка, но когда мы всё-таки пошли в сторону ручья, она заговорила, - У отряда Филиппа… у них тоже есть лошади. Их надо поить. Лошади у них все были здоровые, ухоженные, а значит - их правильно кормят и поят…

- Ну да, - согласился я, не особо понимая к чему она клонит, - И что?

- Люди в портах часто дерут баснословные деньги за воду для лошадей - пресную надо обычно куда-то привезти, доставить и вылить.

- Так, - начал было я улавливать её мысль.

- Так что там, где они нас оставили они надолго не задержаться, и куда-нибудь пойдут.

- Я на это рассчитываю, - заверил я её, - Ещё раз провернуть трюк с разрешениями не выйдет.

- Он и не нужен, я думаю. После того что вы устроили им в крепости-бутылке особенно, судя по рассказам некоторых пиратов…

- Остаётся только надеятся что до отдалённых постов это дойдёт не так быстро.

Афики промолчала, но всё-таки согласилась, аккуратно обходя на Молли крупные буреломы и коряги.

Ручья мы достигли примерно через полчаса, и наши лошади, ни секунды не побрезговал сунули в воду свои морды, жадно втягивая её. Не преминула воспользоваться этим и Афики, спускаясь на землю и зачёрпывая себе воду ладошкой и наполняя походную флягу, предусмотрительно взятую из лагеря Чи.

Я был полностью укомплектован и пополнять припасов мне не требовалось, и слезать не хотелось, но всё-таки пришлось. Пройдя по ручью туда-сюда, я увидел в иле след - давний, но всё ещё заметный. Не копыто и не человеческая нога, но кого точно я разобрать не мог - он уже сильно заплыл. Но след был оставлен совсем недавно, может быть даже не разумным зверем, но я всё-таки привлёк внимание эльфийки к этому следу и и указал ей направление.

- Бежали явно куда-то туда.

- Пока нам нечего терять, - пожала плечами она, - Так что пошли, проведаем.

Мы пошли дальше от ручья, и действительно через несколько десятков минут мы наткнулись на намного более отчётливые следы, которые довольно быстро привели нас к небольшой полянке, посреди леса. Всё что меня удивило - ровно по центру одиноко стояло целое дерево вроде осины, а неподалёку от неё лежала сломанная берёза. Лагерь был здесь разбит недавно и явно впопыхах брошен - костры наскоро засыпаны, пожитки не собраны. Даже еда была ещё тёплая.

- От кого они бежали? - тихо спросил я, обходя очередной костёр.

Афики же была другого, немного странного мнения обо всей ситуации, и выйдя на центр полянки громко крикнула:

- Мы не хотим причинять кому либо вреда! Мы за двуногих зверей! Со мной тут вообще лис!

Практически в тот же момент из-за деревьев вокруг поляны начали показываться звери-беженцы. Мне стало быстро понятно, что мы наткнулись на семью барсуков - первым показался крупный и ответственный самец, за ним - парочка других, включая самого матёрого - видимо его отца и брата помладше, и в конце концов мама с крохой-дочкой. Они поначалу немного опасались подходить к Афики, но когда я вышел поближе к ней - сомнения развеялись и появилась даже некая борзость. Отец с сыновьями, подходя ко мне, сразу же заявил нам:

- Это место занято! Найдите себе другое место!

Говорил он медленно, но очень убедительно, только начал не с той фразы.

- Мы не ищем прибежища, но отдых не помешал бы, - спокойно сказал я, - У нас всё своё, мы не будем вас объедать.

- Лучше вам здесь и не оставаться, - коротко отрезал один из его сын, и судя по реакции отца, получил его немое одобрение.

Мы конечно не рассчитывали на какой-то более радушный приём, но мне надо было оставить указания гепарду чтобы ему проще было меня найти, и может быть получить какие-нибудь наводки.

- Почему вы нас испугались? - отвернувшись от грубого главы семейства, обратилась Афики к маме с дочкой, но маленькая лишь зарылась глубже в юбку, пытаясь спрятаться, и Афики тут же поняла в чём дело, - Хей, я не человек, - тут же сказала она, отодвигая в сторону свои волосы, - Это длинное ухо, видите? Люди ненавидят нас не меньше чем вас, зверей…

- Они испугались магии, - тихо пояснила мама-барсук, пряча дочку в складках юбки и прикрывая её, - Какой-то её природы. Я слышала разговор когда они…

- Не рассказывайте дальше, не надо, - попросил я, но мама-барсук уже разрыдалась. Более сдержанный в плане эмоций отец семейства, вступился:

- Они пришли уничтожать нас - даже пленных не брали.

- Мы знаем, - всё-таки перебила его Афики, - Мою рощу, что была священной для моего народа сожгли вместе со всеми обитателями.

Барсук поднял на неё немного высокомерный взгляд, который сразу же потеплел.

- Мой клан перебили, - решил добавить я, - Мы оказали самое жёсткое сопротивление, но в итоге - большая часть наших закончила в куче шкур.

Вот от такого даже папа-барсук немного испугался и нехорошо сглотнул.

- Клан? - тихо спросил он.

- У нас те же боль, звери, - напомнил я им, игнорируя вопрос, - И сейчас мы продолжаем сопротивляться и собираем всех, кого можем.

- Мы бы рады и помочь, - всё-таки сказал барсук, - Но мы не воины.

- Сейчас всё что угодно может быть помощью, и один из самых ценных ресурсов - информация.

- Мы не можем знать чего-то такого, что могло бы вас заинтересовать.

- Вы даже не слышали вопроса, - напомнил я им, и огорошив их этой ремаркой, спокойно, глубоко вдохнув, спросил, - Мы ищем… людей.

Барсуки чуть отпрянули от меня.

- Да-да, знаю, это последнее что сейчас нужно искать, но мы ищем строго необычных.

- Тех, которые были с нами здесь до… этого?

- Нет, эти так же пришлые, - тут же сказал я, вспоминая то, что мне рассказывал Филипп, - Но они не с основной массой людей. У них чёрные, вороные доспехи, держатся небольшим отрядом дюжину человек, не больше. Все всадники. Есть повозка…

Я не смог перечислять дальше что ещё можно было рассказать про команду Филипа, но семейсвто крепко задумалось. И внезапно для всех нас ответ выдал один из сыновей барсука:

- Я видел что-то похожее.

Я знал что бесполезно спрашивать где, но важнее было другое:

- Когда?

- Буквально вчера, - ответил за него отец, - похожая группа имперцев уходила на север…

Я быстро соориентировался по солнцу и показал пальцем в сторону.

- Туда?

- Да-да. Они не торопились - пели, смеялись.

- Это в их стиле, - ухмыльнулся я, но поймав на себе несколько недоумённых взглядов, поспешил пояснить, - Те, кого вы видели - не из идейных. Это наёмники. И могут поработать даже на нас.

- А ты не думал что лучше будет убивать всех людей на своём пути, лис? - предложил мне отец семейства, - Как они нас?

- Нет, - твёрдо ответил я, - Иначе чем мы лучше их самих?

Этот вопрос заставил всё семейство задуматься. Пока мы с Афики, получив все необходимые ответы, собирались снова седлать лошадей и скорее всего двигаться в указанном направлении всю ночь, маленькая дочка всё-таки повернула к нам свою чёрно-белую мордочку.

Афики заметила это и с улыбкой присела перед ней со всей добротой и нежностью, на которую была способна.

- Привет, маленькая, как тебя зовут?

Я немного вздрогнул от такого вопроса. Я не знал работает ли моё суеверие на суше, но мне помогла сама маленькая - она просто молчала, молча смотря на эльфийку.

- Не хочешь рассказывать, ничего страшного…

- Мы были в норе, - сказала маленькая, - Там хорошо. Они не видят нор.

Будучи лисом, я повернул морду к ней.

- Я вижу норы, - усмехнулся я.

Отец семейства не хотел этого говорить, но видимо какая-то внутренняя гордость взяла над ним вверх:

- Ваши лисиные норы это ничто по сравнению с тем что строим мы!

- Неужели? - усмехнулся я.

- Как думаешь мы смогли сбежать? Под землёй! Наши тоннели тянутся на многие мили, лис, мы строим их семьями и кланами многие годы!

- А говорили помочь нечем, - усмехнулся я, запрыгивая на Полли с помощью её же копыта, - Отец, ты только что предложил нам лучшее оружие против тех, кто думает что господствует на земле. И если ты не против, когда нам нужно будет исчезнуть…

Я закончил хитро и барсуки всё поняли, заулбавшись. Отец немного опешил от такого - он не ожидал что скажет нам что-то полезное, но выходило что он уже всё сказал.

- Спасибо, - сказала эльфийка, помахав ладошкой маленькой барсучихе, - Ты очень помогла.

Сказав это, эльфийка осторожно вынула из подсумка горстку ягод, которые она собирала по дороге в лесу и аккуратно положила их на большой лопух перед маленькой барсучихой. Девочка изумлённо раскрыла глаза, а потом посмотрела на своих старших братьев. Те с улыбками кивнули ей и самочка взяла ягодки с лопушком.

Не знаю почему, но это неимоверно подняло мою мораль и я повернул Полли на север, на последок развернувшись к семейству беженцев:

- К вам может забежать гепард, воняющий морем и одетый как пират. Он и есть пират, кстати. Будет спрашивать куда двинулся лис в жилетке с серьгой в ухе. Не надо ему врать - он мой связной, а если надо, то помогите и ему. Хорошо?

Отец и старший сын семейства кивнули мне и я толкнулся на лошади вперёд, отдавая ей команду.

Афики ещё раз помахала на прощание рукой маленькой барсучихе и она помахала в ответ. Вскоре мы поравнялись в лесу, пустив лошадей рысью - врятли Филипп и его команда двигались быстрее. Уворачиваясь от летащих в морду веток, еловых лап и прочего, мы быстро двигались в наступающей темноте, но в какой-то момент Афики крикнула мне:

- Почему она посмотрела на своих братьев, прежде чем взять ягоды и орехи?

- Старшим нужны силы на оборону и стройку, - спокойно сказал я ей, - Она ест последняя в семье - так обычно заведено.

Афики не стала мне отвечать и я счёл вопрос закрытым. Молли и Полли, фырча, брыкая и иногда перепрыгивая буреломы и завалы, несли нас дальше на север. Надежда найти Филиппа и его команду одним днём пылала во мне костром, но всё что мы нашли до того как солнце окончательно скрылось - идущую по диагонали от нашего пути дорогу. Она уходила на северо-восток, но я решил что здесь Филипп однозначно мог быть. Мы пустили лошадей галопом, силясь нагнать их - и на этот раз нам не мешали ни ветки, ни листья, ни бурелом. Вся ситуация походила на то, что мы уже пережили не так давно - пережив крушения и мокрые, почти безоружные шли пешком по моросящей дороге до какой-нибудь таверны и наткнулись на галантерею Милли.

Сейчас ситуация была обратная, но дважды так повезти конечно же не могло, поэтому где-то в полночь , увидев луну, мы с Афики решили останавливаться на ночлег, отойдя подальше от дороги. Устроившись в небольшой естественной низине непоалёку мы даже костёр разводить не стали - подкрепились тем, что было, отпустили лошадей искать и щипать траву, наскоро соорудили себе лежаки и уснули.

Наконец-то на твёрдой земле - никаких кошмаров и боли. Утро, правда, привнесло свои сюрпризы - я проснулся от утреннего холода, что для меня было необычно даже при ночёвке в поле - обычно в такую прохладу я инстинктивно сворачиваюсь клубком и накрываюсь хвостом — старое, глубинное правило: нос в лапы, хвост сверху, сохраняй своё тепло. Вот только на этот раз под хвостом оказалось что-то тёплое, большое и явно не моё. Я приоткрыл один глаз, потом второй. Подняв морду, я увидел возможно милую со стороны, но немного пугающую картину для меня: Афики подтянувшись ко мне, не прижалась к моей спине, но накрыла плечи моим хвостом. Немного опешив от такой… наглости, наверное, но не то чтобы мне было жалко, но могла бы и спросить, я аккуратно потянул хвост лапами - было даже немного больно, но наконец-то моя пушистая гордость была там где и положено, а эльфийка практически сразу проснулась. Я тоже встал, начиная собирать свои пожитки.

- Как спалось? - учтиво спросил я.

- Знаешь, неплохо, - призналась Афики, потягиваясь.

- Да-а-а-а? - саркастично потянул я, - И тепло наверное?

Афики наконец-то уловила мой тон и подозрительно на меня посмотрела:

- Ты чего взъелся с утра пораньше?

- Ты укрылась моим хвостом, - возмущённо сказал я ей, но это не только не удивило, но и искренне возмутило:

- Так ты сам его на меня положил! Я поначалу отталкивала, а потом подумала что ты так обо мне заботишься!

Теперь пришла моя очередь замереть и удивиться.

- Ну я не знаю, он у меня сам по себе, - попытался оправдаться я.

- А ещё он всё ещё пахнет ружейным маслом и чем-то ещё, чем ты измазал его, выбираясь на спасение Кристины! Так что не подумай что ты сделал мне большое одолжение - мне же теперь от этого отмываться.

Я задумался, а потом подтянул белый кончик хвоста к себе и понюхал. Да, пахло действительно маслом и углём. При этом я понимал что не смог бы смыть всё, очнувшись на палубе “Генва Капитана Эмерлины”, даже с помощью Кристины, и положился на естественную самоочистку.

В процессе я понял что правая лапа заболела сильнее и потому, собравшись и найдя лошадей на небольшой полянке, я попросил у Афики простое одолжение:

- Посмотришь мою лапу?

- А ты мою ногу? - подняв тон, передразнила она, - Я не лекарь, лис.

- Но у тебя же есть пара глаз?

Эльфийка саркастично вздохнула.

- Ага… Чем богаты тем и рады. Давай…

Я подставил ей предплечье, и она, хоть и с лёгким отвращением, но вполне профессионально вгляделась в мою лапу, задумчиво поглаживая подбородок. Я спокойно и терпеливо ждал, пока она рассмотрит всё поближе, потом даже попытается убрать откуда-то шерсть, тихо и недовольно шипя от лёгкой боли.

- Говорила же что не лекарь, - напомнила мне она.

- Не проверяй швы на прочность, просто скажи зарастает или нет…

- Да вроде бы, - неуверенно сказала эльфийка, а потом оглянулась.

Она смотрела на полянку, где мы остановилась, а потом куда-то сорвалась. Я не стал выяснять что она задумала, собираясь уже лезть в седло, но через несколько минут она вернулась с охапкой каких-то жёлтоватых полевых цветов, и бесцеремонно сунула мне их в пасть:

- На, пожуй! - всё так же нагло сказала она.

- Ты не перепутала меня с лошадью? - отпрянув, уточнил я.

- Нет, - сказала Афики, - Сок этих цветов снимет воспаление, немного поможет с болью.

Я хмыкнул, принимая цветы из её руки, и осмотрел их. На вид опасными они не казались, но я всё-таки аккуратно прикусил стебелёк, из которого почти сразу же пошёл прозрачный, едва зеленоватый сок, оказавшийся горьким на вкус.

- Да не травлю я тебя, - сказала она, отходя к Молли и на всякий случай стягивая с обеих ног сапоги и портянки.

- Ты же говорила что не лекарь, - напомнил ей я, перекусывая передними зубами жгутик из стеблей и выдавливая из них сок.

- Да, но… Видимо у меня это в роду, - усмехнулась она, разглядывая свои голые ступни, но переведя взгляд на меня, - И они будут намного эффективнее если их именно пожевать. С твоей слюной так вообще.

- У меня не так пасть устроена, - усмехнулся я, - Не очень для жевания…

- Я за тебя жевать не буду.

- И на том спасибо, - сказал я, продолжая пытаться добыть как можно больше сока из этих цветов, пока она вернулась к разглядыванию своих маленьких пальцев на ногах.

Я намазал всю рану как сумел цветочным соком и может это и было эффектом самовнушения, но рану приятно легонько защипало и тянущая боль действительно отступила на второй план, перестав быть навязчивой.

- Могу посмотреть на твою ногу, - сказал я ей, закончив с цветками.

- Можешь даже на две, чего уж там, - усмехнулась Афики вытягивая ступни в траве, - Скажешь какая из них болит?

Я присел рядом с её ногами и тоже задумчиво взялся за подбородок левой лапой, делая вывод больше основываясь на воспоминаниях, нежели на каких-то сиюминутных выводах.

- Эта? - я ткнул в её левую лодыжку пальцем.

- Мимо, - хмыкнула она, - Давай ещё попытку.

- Не, ну тут я даже не знаю, - признался я с улыбкой. Она охотно улыбнулась со мной и подала мне ладонь чтобы я помог ей встать.

- Они хотя бы выглядят одинаково - это уже хорошо, - заключил я.

- Точно. Хорошо что у нас есть Молли и Полли.

- Двигаем? - сказал я, как бы предлагая пропустить завтрак.

Афики охотно согласилась и мы, оседлав наших кобыл, двинулись дальше на север, заходя в чащу леса и двигаясь по ней.

Вышли мы довольно рано и быстро, и я был уверен что если Филипп с его отрядом останавливался где-то так же дико, как и мы, то мы должны были их нагонять, если они конечно не сменили направления. Мы скорректировали курс на северо-восток, двигаясь параллельно большой дороге, продолжая по дороге побираться всем, что мог предложить нам лес вокруг - грибы, ягоды, орехи и многое другое. Постепенно дорога немного расширялась, и более того - начали появляться людские патрули, от которых приходилось уходить в глубь чащи леса и затаиться, пока те не проходили. Наверное впервые для нас это было не самым плохим знаком.

К середине второго дня мы вышли к небольшому городу - уже разорённому и сожжённому, как многие другие до этого. Людские отряды, устроившие чистку, стояли тут же - вокруг отсутствующих стен огромным и очень организованным лагерем, собираясь выходить.

Конечно никто из нас даже не думал не то что приблизиться - толком вылезти за опушку леса. Максимум что мы смогли себе позволить - вылезти ползком на края пахотных земель и хоть как-нибудь что-нибудь разведать.

Узнать удалось немногое, но мы дружно решили что это должна была быть деревня Барсуков, которых мы встретили до этого. В подтверждение нашей теории когда мы уходили обратно в лес, мы нашли ту самую барсучью нору - совсем свежую, маленькую и едва ли замаскированную. Тоннель явно был одним из путей отступления, так что лезть туда и выяснять остался ли кто живой было бы бесполезно, о чём вслух подумала Афики. Я же, прикинув всё что я знаю о барсуках, а знал я немного, предположил:

- Обычно, загнанные в норы звери сражаются до последнего - отступать всё равно некуда. А здесь - они бежали как могли.

- Логично, - пожала плечами эльфийка, - Но к чему это ты?

Предположив худшее, я спокойно сделал один непростой вывод:

- Люди их травили. Дымом или летучими ядами.

При упоминании дыма Афики вздрогнула как от укола. Её пальцы дрогнули, но она быстро вернулась в нормальное состояние и взяла себя в руки.

- И мы собираемся искать кого-то из них, да ещё и показывать им на сворованные у них же деньги, да, - саркастично, насколько могла, ответила мне эльфийка, приглаживая волосы и на всякий случай пряча торчащие уши.

- Мы ищем не имперцев, а других людей, - напомнил я ей, не разглядев этого самого сарказма, - Тут с нами жили и другие люди, между прочим! И как бы между прочим мы все тут немного обязаны своей разумной жизнью одному человеку!

- Мы? - уже искренне возмутилась эльфийка.

- Ну мы в смысле разумные звери, - поправился я.

- Вот именно что Вы! Вы заполонили все возможные места для проживания, пока этот континент был под властью эльфов!

- Ой да никогда он не был под властью эльфов, - сказал я, направляясь к лошади, но почувствовав спиной раздражённой взгляд эльфийки, хитро поправился, - Целиком! К кому из вас не подойди - Эльфам, Оркам, Гномам - все утверждают что весь континент был вашим, а на деле вы просто грызлись друг с другом за каждый клочок земли, ну или хотя бы за пригодный для вашей расы. А мы, - я развёл лапами в стороны, - Мы можем быть везде - от южных морей до полярного края - везде есть звери, ставшие разумными и организовавшие быт и спокойную жизнь!

- И теперь уже вы грызётесь за свои клочки земли…

- Ещё как, - подытожил я, - Я буквально вчера встретился с лосём, который искренне считал что я буду жрать его так же, как до того как встал на две лапы.

- А ты… - на всякий случай уточнила Афики, но я уже понял что она хотела:

- Нет, я такой рождённый. Арен кстати один из тех кто стал разумным - раньше был обычным четвероногим лисом.

- Интересно, - заключила Афики, усаживаясь на Молли и оглядываясь по сторонам.

Я вскарабкался на Полли и пока она высматривала какие-нибудь новые ориентиры, я спросил:

- Что интересно?

- Получается Флёр тоже была дикой лисой?

Я крепко призадумался, но вспоминая её историю, ответил честно:

- Нет, но я точно не уверен. Она выросла в клане, всю жизнь училась стрелять и убивать… А с чего ты так решила?

- Волосы, - коротко ответила мне Афики, - У тебя их нет ярко выраженных, а у Флёр и Арена - есть.

Это умозаключение эльфийки заставило меня крепко призадуматься - я начал перебирать в голове образы моих друзей и знакомых лис, включая клановых, но в чём-то Афики была права. Довольно часто я видел лисиц с причёской как у меня, то есть с полным её отсутствием, но у моей жены она например была, а я даже не удосужился узнать была она обращённой или рождённой двуногой лисой… Но в клане лис было много и самок и самцов и кое-как вспоминая их родственные связи я понял что к такому выводу приходить было рано и требовались дальнейшие исследования, о чём, подняв указательный палце, поспешил сообщить Афики:

- Не думаю что это показатель обращённых зверей, - сказал я, - И у рождённых разумных зверей бывают волосы, как и у их потомства тоже бывают причёски…

Афики посмотрела на меня немного удивлённо, спокойно идя по опушке на своей лошади.

- Ты об этом думал все эти часы?

Я оглянулся и понял что своими умозаключенями Афики вогнала меня в размышления на один, а то и два часа и мы уже ушли на огромное расстояние от того места, где она впервые об этом заговорила.

- Ого, - признался я, - А куда мы идём?

- Я предложила повернуть на северо-запад, к городу - напомнила мне эльфийка, - Ты был не против. Ты серьёзно думал о ваших волосах?

- Вспоминал клан и свою семью. И их причёски.

Афики мило рассмеялась. Я же, вернувшись в реальность, вспомнил что мы делаем. Да, побег в воспоминания о своих родственниках и друзьях работал прекрасно - я даже забыл о боли в раненой лапе, которая уже начинала возвращаться, но я уже осознанно отодвинул её на задний план и спокойно начал, наконец-то следить за дорогой, которой, к тому же уже совсем не было. Всё это время в основном Полли подо мной выбирала как лучше, а когда я потянул поводья чтобы обойти очередной бурелом, она недовольно застрекотала ухом, давая понять что она знает лучше. Я расслабил поводья, давая ей выбирать наилучший путь. Мы держались опушки леса, но когда мы переходили одну такую, я внимательно рассмотрел следы, которые вели из леса - и две тянущиеся по ней борозды, заставили меня задуматься. У Филиппа была небольшая повозка. Обычно, если люди и путешествуют то либо на больших телегах, либо вообще без них. Глубина этих следов подходила идеально для небольшой повозки - а вот тяжелые, глубокие отпечатки подкованных копыт подходили для небольшой группы наёмников. Озвучив эти аргументы Афики, мы дружно отошли немного от дороги и свернули параллельно ей.

Второй день наших поисков подходил к концу: солнечный диск коснулся горизонта, мы прошли огромное поле, когда наступили сумерки, а мы с ней снова упёрлись в ещё одну чащу леса. Долго решать как быть не стали - что меня, что эльфийку тянуло в лес куда сильнее, чем луга, так что мы двинулись внутрь. Моё зрение быстро настроилось на лесной полумрак, а вот у наших лошадей такого не было, из-за чего мне пришлось спешиться и вести их под поводья прямо по дороге, ища какое-нибудь удобное место для ночёвки.

Но вместо какого-нибудь пригорка или хорошей чащи, я увидел то, чего совсем не стоило, причём не на дороге, а сильно левее от неё - факелы, костры и лошадей. Даже Молли и Полли, чувствующие дорогу ничего не заподозрили и для них стал неожиданностью мой вскинутый над плечом кулак. От такой резкой остановки даже Афики немного проснулась, качнувшись в седле Молли.

- А что, зачем? - неразборчиво пробормотала она, пока я шикнув, показал ей большой палец, веля замолчать.

Когда эльфийка наконец-то перестроилась на серьёзный режим, я опустил этот же палец в сторону разбитого лагеря. Эльфийка всмотревшись в чащу, честно призналась:

- Прости, я ничего не вижу…

- Костры, факелы, лошади? - на всякий случай спросил я её, инстинктивно лепестки в ноздрях, втянув воздух, будто ища подтверждения, - Да, они там…

- Может быть ты их не видишь, а чувствуешь? - предположила Афики, а я, моргнув, будто действительно потерял их из виду.

- Может… Но они там есть.

- Либо они увидели нас, - выдала Афики, и мы замерли от сковавшего душу леденящего ужаса.

В голове я перебирал варианты - нет, нас не могли заметить, у нас тут две вороные лошади, и даже белоснежная кожа эльфийки была тщательно сокрыта под рубахами и штанами, а моя рыжая шерсть чуть ли не впитывала в себя свет и…

- Да, - раздалось у нас за спинами с лёгким, непонятным акцентом, - Вас увидели. Вас было сложно не увидеть.

Я медленно сглотнул и поднял лапы над головой.

- Я вам нужнее живой, - сразу сказал я, пытаясь повернуться человеку, но тот щёлкнул чем-то оружейным.

- Смотри прямо, лис, - издевательски сказал он, - А остроухая?

Афики, хоть и держала руки так же как и я над головой, не зная что такого придумать, выпалила то, зачем мы сюда пришли:

- Мой заинтересован лидер одного наёмного отряда…

Человек выдержал недолгую паузу, а потом громоглассно рассмеялся, но опять же как-то странно: через нос, надменно так. Но я уже расслабился и даже опустил лапы. Во-первых он назвал меня лисом - не химерой, гомункулом или ещё чем поизобретательнее. Ну а во-вторых я уже узнал и его акцент, хоть в прошлое наше знакомство я его особо и не слышал.

- А про твоё имя это правда? - спросил я, не поворачиваясь.

Их шпион уже по-доброму усмехнулся, одним лишь этим звуком позволяя нам повернуться к нему.

- Да, лис, его не обязательно кому-то знать, - признался он, - Но вы довольно смешные!

- Чем это? - возмутилась Афики, поняв что опасность отступила.

- Важный и ещё важнее, - обозвал нас человек, обводя нас всех пальцем, - И чем же ты, лис, можешь быть полезнее живым, чем мёртвым?

Пришло время уже мне улыбнуться.

- Я знаю где и более того как достать несколько сотен фунтов вашей любимой бумажной наличности.

- Несколько сотен… фунтов? Это как? - поинтересовался человек, кивая нам на дорогу чтобы мы шли дальше, перед ним.

Сравнение видимо прошло мимо, но совершенно внезапно на помощь пришла Афики:

- Когда всё погрузили на один из людских кораблей - он осел ниже ватерлинии.

- Бумажных денег? - уточнил человек.

- Да, не золота, - подтвердил я.

Человек крепко задумался и кивнул нам в сторону лагеря чтобы мы ускорили шаг.

- И вы искали нас?

- А кого ещё? - усмехнулся я.

- Какие интересные идеи заходят в ваши остроухие головы, - довольно признался шпион, выводя нас на небольшую открытую тропинку к полевому лагерю, где нас уже заприметили и встречали двое других его бойца - толстый и тонкий, если даже не сказать утончённый, но оба при оружии и настороже.

Их сослуживец пожал им какой-то необычный знак и они сразу же расслабились, опуская оружие, но я даже издалека слышал как толстый пробасил тощему:

- Я не вижу кого он там тащит!

- Кого-то знакомого. Рыжего прохвоста и какую-то белую…

Человек протёр глаза и всмотрелся в полумрак по мере нашего приближения, и спокойно сказал:

- А, эльфийку.

- Эльфийку?! - тут же раздалось где-то внутри лагеря и к нам на дорогу вышел самодовольный и радостный командир всего этого отряда, глядя нам навстречу.

Пока мы подходили ближе, человек поровнялся с нами и даже вышел чуть вперёд, шутя:

- Смотри, командир, кого я нашёл для тебя в лесу!

- Ну с лисой ничего необычного, но вот найти тут эльфийку, - поддакнул здоровяк.

- Это редкая и ценная добыча, - признался Филипп, поглаживая подбородок, но как раз к этому моменту мы и сами подошли к нему почти вплотную, и я спокойно заглянул ему в глаза:

- Мы сами тебя искали.

- На ловца и зверь бежит, - пошутили где-то в его лагере под дружный гогот.

Филипп лишь саркастично улыбнулся нам, махнув на своих подчинённых ладонью:

- Не обращайте на них внимания.

Мы с Афики переглянулись - учитывая то, что она была ещё в седле, сделать это незаметно никак не получалось, так что главарь махнул нам уже приглашающе:

- Проходите, располагайтесь - мы как раз подбросили дров.

Афики неохотно спешилась, прихрамывая на больной ноге, что опять же не осталось незамеченным.

- Док! - тут же крикнул Филипп, и даже ничего не поясняя, уже знакомый высокий статный боец его отряда поднялся со своего места, сразу беря с собой какую-то небольшую сумку.

- Это не так важно, - попыталась отмахнуться эльфийка, но командир оказался неимоверно галантен:

- Я настаиваю, - сказал он, - За ножками вроде ваших нужен уход и забота…

- Ну так почему не займёшься этим сам? - недовольно спросила эльфийка, пока у человека от такого предложения округлились глаза в восторге.

- А можно? - только и выпалил он.

Афики опешила, но сохранила хоть сколько-то хорошую мину при плохой игре.

- Не… знаю?

- Йа, - вклинился в наш разговор доктор, - Я знаю.

Высокомерно оглядев Афики, а потом и меня, взгляд его остановился и на моей подбитой лапе. Он тяжело вздохнул.

- Рыжего потом. И я ничего не знаю в их анатомии.

- Как будто всё тоже самое, - усмехнулся Филипп, подтверждая доктору его предположение осмотреть мою рану потом.

Доктор и эльфийка недалеко удалились от места встречи, оставив нас наедине, и я заметил странное. Широкая, если не сказать подобострастная улыбка командира сменилась на другую - деловую, спокойную и уверенную. Он спокойно поманил меня глубже в лагерь, и даже уселся на какой-то пенёк перед костром, предлагая мне сделать тоже самое, но я вежливо отказался. Хотелось сохранить хотя бы морально-психологическое давление на него и говорить с ним, ну если не свысока, то хотя бы физически - сверху вниз.

- Я конечно рад что Афики меня искала, - спокойно начал он, прикладываясь к фляге с водой, - Но зачем ты здесь, лис? - он помахал ладонью в воздухе, вспоминая, - Арен, кажется? Нет…

- Ренар, - спокойно сказал я, - Думал, что уж меня-то ты запомнишь, когда я организую наш побег в том прибрежном городе…

- Ты хвастался своим воровством, - припомнил Филипп, расслабленно откидываясь на ствол сосны за его спиной, - И скажу честно - я был впечатлён. Но не только тем как ты развернул всю имперскую бюрократию против самой себя, но и твоей безрассудностью и беспечностью. Я был в том городе ещё день - и после произошедшего поднялся такой шум, что даже нам пришлось сняться с места и уходить куда подальше, пока не задело. Ты совсем не думаешь о последствиях, лис. Не думаешь даже на один ход вперёд.

Укол критики был болезненный, и крыть мне было нечем. От такой дозы откровенности шерсть на загривке непроизвольно взъерошилась, но я подавил рефлекс. Вместо этого я медленно, демонстративно облизнул нос, давая ему время остыть. Пусть думает, что я нервничаю.

- Ты прав, - неохотно согласился я, - Думать на шаг вперёд - это не моё. Моё - это импровизация, смекалка, хитрость и просто баснословная удача. На ходу. Здесь и сейчас. У меня есть друзья которые подумают на десять, двадцать шагов вперёд, нанесут удар ещё до того как будет сделан первый ход с другой стороны, но когда за дело берусь я - всё в мире играет в мой такт. И именно поэтому я пришёл к тебе. Человеку, - сказал я, запуская лапу в жилетку.

Я явил на свет пачку имперских марок - свежую, немного помятую в жилетке, скрепленную бумажной лентой с печатями и подписями. Самого крупного достоинства что я нашёл - с цифрой “100”. Все присутствующие люди тут же стихли и посмотрели на меня очень пристально и очень настороженно. Кое-кто потянулся ко мне, но я не приближался - просто обошёл костёр кругом, демонстрируя всем желающим эту пачку.

Женщина в их отряде, уже видимо немного захмелевшая, протянула мне руку:

- Дашь посмотреть?

Я сделал для неё саркастичный взгляд, и она, как ни странно, поняла:

- Пожалуйста?

Я спокойно вложил пачку в её руку с почтительной улыбкой. Всё внимание переключилось на неё - даже командир смотрел на неё со странной смесью удивления и… какого-то ужаса.

- Форсайт, да? - вспомнил я, - Это похоже на ваши имперские деньги?

Женщина согласно кивнула мне головой и на то и на другое, не решаясь даже разорвать ленточку на пачке, и даже прижав её к груди.

- Филипп, кажется теперь я командир нашего отряда, - сказала она, тут же рассмешив всех в отряде, но кажется ей одной было не смешно. Пока она крутила головой, рассматривая хохочущих товарищей, я спокойно присел рядом с ней и несложным трюком украл свою пачку бумажек обратно. Когда она их похватилась, я спокойно показал пачку ей же.

- Хей, - вскинулась она, подрываясь с места и даже хватаясь за пистолет, но я спокойно приложил палец к носу чтобы она не шумела - вокруг из-за её выкрика воцарилась тишина и напряжённость.

- Я вижу, что сумел привлечь ваше внимание, - сказал я.

- Сумел, Ренар, - неожиданно уважительно сказал Филипп, поглядев в сторонку - там из чьей-то палатки уже вылезала Афики с доктором, стремясь посмотреть что тут происходит.

- Отлично, - заключил я, - Ты кажется говорил, что вы готовы поработать за… это?

Я снова продемонстрировал пачку купюр над своими ушами.

- Я держала в руках целое фамильное поместье и безбедную жизнь для всей моей семьи, - напомнила мне Форсайт.

- Ох, как это здорово, - саркастично сказал я, - А знаешь что твой людской род сделал с моим?

Не дожидаясь ответа, я разорвал бумажную ленту когтём и выкинул разлетающуюся в воздухе пачку их денег прямо в огонь. Я даже не оборачивался, но понимал что по отдельности каждая купюра, каждая бумажка была слишком уязвима для огня.

- Вот что!

Филипп немного расслабился, усмехнувшись. Видимо он, таким образом, остался при всей своей полноте власти, и поэтому ему стало проще. Здоровяк немного обиженно хмыкнул, но все остальные - кроме женщины - сохранили хоть какое-то подобие хладнокровия. Женщина же тихо всхлипнула, будто собираясь расплакаться, но к ней тут же пристроилась Афики с лёгкой улыбкой.

- Не надо переживать за эти бумажки, - сказал я.

- Мой дом сожгли за меньшее, лис, - напомнила мне Афики.

- Вот именно. Так что нам надо от них избавиться, - сказал я наконец-то Филиппу, устроив такое представление, - Но вместо того чтобы делать так, как хотят все мои товарищи по оружию, - я обвёл лапой костёр, - Я решил избавиться от них по-умному.

- И как же это? - на всякий случай командир, всё так же полулёжа у дерева.

Я спокойно достал из жилетки ещё три таких же пачки денег и демонстративно, по одной, кинул их прямо на него, попав примерно в область живота. Он инстинктивно подхватил две пачки, но на третью у него не хватило рук и она отлетала вбок от него, как раз в сторону Форсайт.

Последняя как раз встала окончательно и направила мне в затылок свой пистолет с необычайно большим дулом.

- Я сделаю твою смерть необычайно болезненной, - сказала она.

- Форсайт! - тут же поднял голос Филипп, - Отставить!

Я спокойно поднял лапы.

- А я говорила что всё этим кончится, - тут же встряла Афики, подаваясь вперёд и кладя руку на свой нож.

- Расслабься, Форсайт, - спокойно сказал я, видя что она не спешит подчиниться приказу, - Живой я обеспечу тебя, твою семью и всё твоё поместье ещё на пару поколений вперёд…

- Вываливай всё что у тебя есть! - приказала она, тряхнув пистолетом.

- При всём желании - не могу, - признался я, - Я же держу лапы над головой…

- Пошути ещё, рыжее отродье!

На пистолет женщины опустилась чья-то тяжёлая и очень загорелая рука. Её успокоил и остановил очень загорелый, одноглазый человек из отряда Филиппа в самой тяжёлой броне из всех.

- Успокойся, - сказал одноглазый, - Говорю тебе как владелец поместья - это то ещё проклятие.

Женщина истерически рассмеялась, пока по её щекам текли слёзы. Я опустил лапы и посмотрел на почти лежащего на земле командира.

- Тавиш, - обратился он к одноглазому, - Отведи её в сторонку. Потом поговорим.

Филиппу пришлось подняться передо мной - и хоть он был немного выше, я всё равно чувствовал своё превосходство над ним. Он был обескуражен и растерян, но быстро восстанавливал контроль над собой и своими людьми.

- Откуда ты всё это взял? Это печать центрального банка империума, их только-только привезли с материка… - он показал мне какие-то синие вензеля на ленточке, скрепляющие пачку.

- Чем узнавать откуда я их взял, спросил бы сколько ещё у меня есть, - сказал я ему слегка насмешливо, - Знаешь как говорят среди воров: где взял - там больше нету!

Филипп настороженно посмотрел на человека, который нас привёл, до этого момента безучастного.

- Шеон, что они говорили?

- Что от бумаг корабль просел ниже ватерлинии, - тут же вспомнил человек.

- Это правда? - тут же посмотрел на меня командир.

- Если бы я знал что такое ватерлиния, - лениво признался я, но увидев его рассерженный взгляд, спокойно пояснил, - Полный трюм этого барахла. Фрегата, Филипп. Настоящего военного Фрегата, который мы украли у вашей дорогой империи.

Человек насторожился, но вдруг улыбнулся и спокойно констатировал:

- И вы пришли с этим… предложением ко мне?

- Больше не к кому, - честно признался я, - Эти деньги…

- Для вас бесполезны. - Понимающе кивнул наемник. - Но зачем же вы их тогда забрали? Сожгли бы там?..

- Была такая мысль. - Кивнул я. - И не у меня одного. Только у меня одного было понимание, что это какая-никакая ценность...

- Ещё какая! - Выразительно подняв брови, округлил глаза Филипп.

-...Именно поэтому, - продолжил я, - мы и решили приволочь их с собой. В крайнем случае - растопим костер.

- Не надо костер! - Встрепенулся наемник.

- Я скажу тебе даже больше того, Филипп, - перебил его я, - Все мои друзья, среди которых и командиры сопротивления, видят в них намного большую опасность, нежели пользу. И их уничтожат, если что-то пойдёт не так - даже самую малость. Не побрезгуют - выбросят в море или сожгут или ещё чего покруче.

Продолжая смеяться, Филипп вдруг попытался стать серьёзным:

- Не-е-е-е, такую кипу бабла нельзя сжигать… Страшно представить что случится с экономикой нашей родной империи…

Я не стал ему отвечать, но принял это к сведенью. Эта ремарка была… очень интересной, мягко говоря.

- А сколько денег там конкретно? - наконец-то подал голос доктор, который уже помог Афики и уже рассматривал издалека мою лапу.

- Не знаю, - честно признался я, - Не считал и не собираюсь. Но воровал и побольше.

Филипп наконец-то пришёл в себя - отдышался, поправил причёску и наконец-то спросил:

- Так что же ты предлагаешь, Ренар?

Я развёл лапами в недоумении.

- Вы вроде как наёмники? Вольные стрелки, клинки, вот это всё?

В его отряде начали раздаваться неуверенные смешки и перешёптывания, но их Командир, приосанившись и даже вытянувшись предо мной по-военному строго, махнул у головы рукой.

- Это точно!

- И вы не против присягнуть на верность… - начал было я.

- Мы верны только деньгам. Кто платит - тот и заказывает музыку, как говорится! - крикнул кто-то из его отряда в нарушении всякой субординации.

- Обойдёмся без этого, - подтвердил слова своего бойца Филипп, - Моя присяга - это твои деньги, лис. Ты платишь - я подчиняюсь. Или у вас всё настолько плохо?

- Да, - честно ответил я, - Нам нужны любые силы. А в тылу нашего врага - уж точно.

- А нам нужны новые доспехи и оружие! - вставил здоровяк, складывая огромные руки на груди.

- Если этот лис действительно настолько богат, насколько я могу себе это представить - мы будем обеспечены до конца жизни!

Я оглянулся и с лёгкой улыбкой протянул лапу к Филиппу, смотря ему прямо в глаза. Уверенности в его действиях не было, но он, помешкавшись, протянул мне свою голую ладонь в ответ и крепко сжал мою.

На этом фактически официальная часть закончилась и как только наше руколапопожатие закончилось, командир громко объявил на весь лагерь:

- У нас новый наниматель, парни!

- Так точно! - рявкнул уже знакомый мне Доу, карауливший меня в телеге, и ему вторили некоторые другие бойцы из этого странного людского отряда. Одноглазый, до этого момента державший за плечо Форсайт даже достал какую-то флягу и с довольный криком отпил из неё чего-то явно горячительного, не забыв угостить и приунывшую подругу. Видимо наёмники праздновали то, что их всё-таки.. наняли.

- Что теперь? - уже довольно строго спросил меня Филипп, скрестив руки на груди.

- Теперь мы ждём, - ответил я ему, - Со дня на день, может завтра, может позже - нас должен найти мой связной. Гепард. Я сообщаю ему хорошие новости - и ровно после этого мы все снимаемся с места и идём в Дрифтен.

- Дрифтен? - удивился Филипп, - Почему именно туда?

- У нас там запланирована встреча с вашей наличностью. Но только по моему сигналу. А до этого - делайте что хотите.

Филипп, немного похмурев, кивнул, раздал приказы укрепить лагерь, который должен был быть перевалочным, а теперь должен был остаться на подольше. Также последовали приказы поставить нас с Афики на довольствие, сразу же с ремаркой лично от командира что эльфийка мясо не ест. Для нас даже оперативно наши какую-то маленькую палатку, но она была настолько маленькой, что воспользоваться ею решилась только Афики. Но Филипп сказал что место - для меня, а ей можно воспользоваться его личной палаткой, в которой место было сильно больше. Молли и Полли были так же накормлены и напоены из маленького фургончика, что не могло не радовать. Пока мы с эльфийкой обиживались в новой, довольно большой и неоднородной компании, я наконец-то выкроил время показать свою лапу доктору, который тут же достал инструменты и побольше свечей, тут же занимаясь швами на моей рваной ране, приговаривая что-то вроде “ну что за дикарство”, “Отсталость” и другие нелицеприятные эпитеты в адрес моего лучшего друга, да ещё периодически переходя на другой - грубый, резкий язык. Делал он всё действительно намного лучше, а любые оправдания насчёт работы Арена даже слушать не хотел - настолько был поглощён работой. В этот момент ко мне подошла уже немного не твёрдо стоящая на ногах Форсайт, глядя на меня сверху вниз. Она была предварительно разоружена, но всё равно ощущения были не из приятных. Я заглянул ей в глаза и абсоютно честно, откровенно и открыто сказал ей:

- Форсайт, я украл столько денег, что по дороге потерять успел больше, чем ты держала в своих руках сегодня вечером. Оставайся с нами - и очень скоро ты поймёшь что про “Несколько поколений вперёд” я не шутил.

Женщина поджала губы, но ничего не ответила - только отпила ещё чего-то такого вкусно пахнущего из фляги одноглазого, и ушла куда-то. Я же переключил внимание на кое-что уже совсем из ряда вон - Филипп, обхаживающий Афики, да ещё как! Она устроилась перед ним на пеньке, вытянув перед ним голую ножку, которую командир наёмников мазал какой-то мазью, явно выданной ей командным доктором. Афики, хоть и натянуто улыбалась ему в ответ на такую заботу, но увидев мой взгляд, сделала мне такую страшную гримасу, что я чуть не испортил доку его же работу, о которой и думать забыл - настолько он был искусен.

Однако нам ничего не оставалось, будучи уставшими с дороги, кроме как доверить свои жизни этим людям и устроится в обозначенных для нас местах. Мне даже понравилось в своей малюсенькой палаточке-тенте - было уютно, не продувало, относительно тепло, но никакого ощущения безопасности как в настоящей норе. Я высунул нос наружу и спал, как у нас говорят, в пол-глаза, легко просыпаясь на любой шорох или даже посторонний запах, но так же легко и быстро засыпая обратно. В какой-то момент мне даже пришлось просыпаться полностью - наёмники говорили о чём-то, обсуждали нас, но ничего важного или даже сильно обидного не сказали. Уже где-то в глубокой ночи, когда костёр потушили и не спали только дозорные, я снова проснулся от лёгкого, невесомого шуршания по лесной подстилке, и приоткрыв один глаз я увидел уже знакомые ступни эльфийки. прошедшие мимо. Моментально раскрыв оба глаза и инстинктивно облизнув пересохший нос, я медленно поднялся и на четырёх лапах бесшумно выполз вслед за ней.

Эльфийку явно что-то беспокоило, и утешения она искала где-то в районе общей конюшни, где подбоченившись, спали лошади наёмников и затесавшиеся с ними Молли и Полли. К своей лошади, к которой эльфийка уже успела привязаться, она подошла и погладила её по морде, от чего та неохотно, но быстро проснулась, вместе со своей сестрой.

Вот на этом моменте я понял что может случиться что-то нехорошее, и поэтому всё-таки раскрыл себя:

- Куда-то собираешься?

Афики даже не повернулась ко мне, не вздрогнула - её вообще не удивил мой голос за её спиной.

- Нет, - ответила она, - Просто общаться с этими людьми сложнее, чем обычно, - призналась она, - А спать так долго я не привыкла. Вот и решила проведать лошадей.

Она потрепала морду лошадки, улыбнувшись и прижавшись к ней лбом. Молли охотно ответила взаимностью, пока Полли просто фыркала на появляющуюся утреннюю росу. Я подошёл к ней и тоже погладил её, охотно признавая правоту моей спутницы:

- Да… Они как будто оторваны от природы.

- Точно, - тут же подтвердила эльфийка, - Всё это их оружие, дома, деньги…

Я, продолжая гладить Полли, усмехнулся и припомнил:

- Я даже живу в дереве. Огромном фамильном замке, который сделали в стволе гигантского дерева. Я даже не знаю толком что это за дерево такое, но знаешь - когда ко мне в замок въехала Флёр и переехал её клан - оно снова ожило. И кажется, совершенно не против нас.

Эльфийка с интересом слушала меня, но грустно усмехнулась.

- А люди бы срубили его и не посмотрели бы. Наделали бы досок, сложили свои домишки и жили бы в окружении… трупов.

- Они их ещё и носят, - неохотно напомнил я, - Хотя клан торговал пухом и шерстью. Которыми мы обильно линяем почти круглый год.

- И ты думаешь что мы поступаем правильно?

- Был бы у меня другой выбор - я бы задумался. А пока у нас его нет.

Разговор сам собой затихнул. Лошади, тоже успевшие выспаться, мирно потопали к кормушке и это навело меня на некоторые мысли.

- Тебя хоть покормили нормально?

- Не то что бы, - призналась Афики, - у них из съестного для меня - только квашенная капуста.

- Ну тоже неплохо, - пожал плечами я, но эльфийка тихо усмехнулась.

- За меня не переживай - не пропаду.

- Я и не сомневаюсь, - признался я, пожимая плечами, но тут же челюсть свело таким приступом зевоты, что я чуть челюсть не вывихнул, - а я досыпать.

Я залез в свою палаточку обратно, особо ничего не стесняясь, и быстро провалился в неглубокий, но быстрый сон.

Утром меня разбудил уже топот и гомон лагеря, но ничего страшного, судя по нему, не происходило - просто люди проспались и принимались за свои дела, которых у них особо-то и не было, так как по моему указанию они оставались ровно на этом месте до моей же команды, поэтому они, раскладывая вещи чуть больше чем было, занимали время кто чем мог. Я некоторое время просто лежал, даже с открытыми глазами, не особо скрывая того факта что уже проснулся, но на меня никто не обращал внимания, поэтому я успел хорошенько рассмотреть некоторых из наёмников Филиппа и их специальности - к одному ходили чинить оружие, другой забивал гранаты смесью порошков, приготовленных им же, кто-то просто начищал свои доспехи. Первым с утра ко мне обратился доктор, просто присев рядом с моей палаткой и разглядывая мою правую лапу с нескрываемым любопытством. Я не стал возражать и даже протянул её ему чтобы он мог рассмотреть поближе всё что ему нужно. Он охотно усадил на своём носу круглые очки и осмотрел свою работу уже при свете дня, а не свечей.

- Вундебар, - сказал он на непонятном мне диалекте, - Как давно вы получили эту рану?

- Меньше недели назад, - сказал я, поднимая морду и зевая во всю пасть.

- Отлично заживает, - констатировал он, посмотрев на меня и сказав, - Что не удивительно, ты же в сущности собака.

На короткое мгновние я подумывал оскорбиться на него, но быстро передумал. Доктор у людей может и не обладал должным чувством такта, но говорил по делу, хоть и не очень разбираясь в некоторых вещах.

- Ну не совсем, - усмехнулся я, отводя взгляд, - Многие нас называют псовыми с характерами котов, но это только те кто знает только кошек да собак. Мы так-то отдельный вид и у нас свои подвиды - от фенеков до песцов.

Доктор посмотрел на меня и поначалу я даже не понял как - то ли с презрением, то ли…

- Это очень интересно, - сказал он и я не смог с ходу разобрать сарказм это был или нет из-за его акцента, но он продолжил, - Пока у нас есть время - расскажешь о вашем устройстве? Мне интересно что же получилось у нашего алхимика…

- Вы про нашего создателя? - усмехнулся я.

- Йа! - тут кивнул доктор.

- Вы не поверите, но вполне возможно я знаю его лично.

- Как? Это было сотни лет назад…

- Ну может его ученика, который не остановился на достигнутом. И сделал то, из-за чего получаются Эвы.

- Эвы?

Я кивнул ему с таинственной улыбкой.

- Мы должны знать как можно больше, - заявил мне доктор.

- Ну тогда может сначала позавтракаем?

- О, йа, завтрак было бы замечательно, - охотно согласился со мной лекарь.

Я окончательно выполз из своей палаточки и направился к раззожённому костру, где уже уже вовсю кипели несколько вкусно пахнущих котелков со всевозможным варевом, а совсем близко от огня уже сидела Афики, тыкая палочкой в какой-то камень. Присмотревшись, я увидел на камне несколько разбитых яиц, которые эльфийка жарила в яичницу с какими-то вялеными помидорами. Подсев к ней рядом, я кивнул на её завтрак:

- А я думал что ты мясо не ешь из солидарности с природой… Это же чьи-то дети.

- Их мать вон в том котелке, - немного разочарованно вздохнула Афики, показывая палочкой на котелок напротив, - Не оставлять же сирот.

- Как прагматично для идейной вегетарианки, - посетовал я, но вдруг нарвался на её раздражённый взгляд:

- Когда надо, лис, я ем такое от чего твой желудок вывернеться наизнанку. Но пока я могу - я буду есть то, чего сама хочу, а не то, чем меня пичкают против воли. Усёк?

Я поднял лапы над плечами и кивнул. Мне действительно не хотелось её задевать. А через несколько минут получил жестяную миску с какой-то буро-коричневой кашей, с кусочками птицы, кролика и даже морковки, и очень вкусного, что я охотно уплёл за обе щёки и даже решился попросить добавки, которой оказалось в достатке.

Впервые за несколько дней поев от пуза, я развалился в лесной тени у какой-то сосны и принялся выковыривать морковку из клыков, когда ко мне снова подошёл доктор и даже Филипп с парой других из своей команды. Удивившись такому внимаю к своей малозначительной персоне, я получил достойный ответ:

- Герберт сказал что ты можешь рассказать о вас, - пояснил Филипп, - Пока у нас есть время - надо послушать.

- Интерес… Герберта я ещё понимаю. А ваш? - обвёл я всех остальных пальцем, - Как проще будет нас убивать?

Наёмники дружно засмеялись, а один - самый здоровый, пояснил:

- Вы пробиваетесь пулями так же, как и все остальные. Убивать вас не проблема.

Я принял этот выпад спокойно, если не сказать стоически, просто проверил свои тупые, но прочные когти. Филипп даже немного раздражённо посмотрел на здорового за такие слова, но у меня нашлись слова поинтереснее:

- Пули пробивают, это да. Ваша же кожа такая же тонкая и хрупкая как бумага ваших денег, и продирается тем, что природа дала нам от рождения. Вы учитесь стрелять и убивать, а мы, - я приложил лапу к груди, - Рождаемся с инстинктами хищника в крови, и уже довольно быстро становимся самостоятельными. Мы все убиваем с рождения и при необходимости делаем это три раза в день. На завтрак, обед и ужин.

Людей моя маленькая речь никак не впечатлила.

- Однако с императорской армией вам это не помогло.

- Может закончите уже? - предложил Филипп, смотря как их лагерный доктор что-то записывает в журнал.

Я развёл лапами, показывая что готов к любой другой теме разговора, кроме этой. Командир передал слово Герберту и тот охотно начал засыпать меня самыми разными вопросами обо всех на свете, начиная чуть ли не с самых интимных основ: сохранились ли у нас периоды, как он выразился “гона”, сколько длиться беременность и как быстро взрослеют щенки. Я сразу обозначил ему самый очевидный факт: я хорошо знаю только про наш хитрый рыжий род, а про всех остальных ему придётся осведомляться у кого-нибудь ещё, и возможно такой шанс ему представится в самом ближайшем будущем. Доктор поправил очки и решительно кивнул.

Я начал с основ для самых маленьких для всей людской команды, что заняло у нас довольно непродолжительное время, но потом мы перешли к философским и куда более интересным вопросам. Особенно больным оказался для людей вопрос “Обращённых” и “Рождённых” лис, вставших на две лапы. Они долго расспрашивали меня как мы относимся к тем или иным, не видим ли в них каких-то недостатков, а потом и вовсе перешли что есть же лисы-чернобурки, есть с серебристой шерстью и ещё другие подвиды вроде фенеков и песцов. Доктор, иногда терявший интерес к беседе со мной с научной точки зрения давал выступить людям с вопросами о том как мы организовываемся, как делим на своих и чужих, а мне только оставалось объяснять что по видам мы никого и никак не делим - можем сбиваться в стаи, кланы или иногда в целые государства, но вражда возникает по сугубо “людским” причинам - ресурсы, деньги, власть, пространство для жизни. Но никогда из-за цвета шкуры, размера или каких-то особенностей. Я даже припомнил лося, которого спас из казематов, который как раз делил - и в красках описал реакцию всех остальных, оценивших его состояние как сумасшедшее.

Афики на фоне моего рассказаа совсем куда-то пропала, хотя я мог биться об залог что своими историями увлёк и притянул к себе практических всех участников отряда Филиппа, которые даже начали задавать вопросы по своим специальностям, которые я начал определять. Одноглазый смуглый человек к которому обращались Тавиш хотел узнать какие-нибудь рецепты взрывчатки, но я кое-как открутился от его вопросов. Другой деловой, у которого все чинили оружие, довольно долго разговаривал со мной о технологиях которые мы используем, но в его понимании даже самый передовой для меня паровой двигатель в яхте моей жены было какой-то доисторической древностью. Я вспомнил как зовут и его - Делл Конагер, он проявлял до этого неподдельный интерес к арбалету Флёр, ещё в той галантерее, в которой нас угораздило нарваться на этих вольных стрелков. Зато самый большой и самый маленькие члены отряда Филиппа, которых звали просто Михаил и сложно Джереми Уиллис начали расспрашивать какие звери из нас самые быстрые, а какие самые сильные. В итоге здоровяк Михаил изъявил желание подраться на кулаках с медведем, причём желательно полярным, а лёгкий и шустрый Джереми очень ждал прибытия в лагерь гепарда. Но далеко не все сослуживцы принимали участие в беседе. Во-первых долговязый человек с длинной винтовкой видимо стоял в дозоре, Шеон, встретивший нас, просто слушал, стоя неподалеку, солдат с большим шлемом по имени Доу просто не проявлял никакого интереса, а Форсайт попивала что-то горячительное, искоса глядя на меня и всю компанию, которую я вокруг себя собрал, явно недовольная тем же, чем и вчера. Тут же я приметил для себя основной костяк команды Филиппа: включая его было всего десять бойцов, каждый специализирующийся на своём, и ещё несколько новоборанцев на “испытательном сроке”, как сам командир и выразился, создающих больше массовку, чем какую-то реальную ударную силу.

В какой-то момент мы поняли что дело было уже к обеду и разошлись - я пошёл поискать что-нибудь съестное, наткнулся в чаще леса на Афики, собирающую грибы, ягоды и орехи - всё, что мог дать нам с нею лес. Обсуждать с ней было нечего, но мы встретились за обедом, где она поделилась набранным богатством с сегодняшним поваром - вернувшимся из дозора долговязлым, с которым я познакомился и наконец-то узнал как зовут его, а точенее как бы мне стоило его называть: Мистер Манди, с ударением на последнем слоге. С ним мы сварили какой-никакой суп с какими-то бобами, который Михаил назвал “музыкальным”.

Почему он так его назвал я понял где-то через час, и тогда лагерь наконец-то более-менее разбрёлся в разные стороны по своим делам. Время потянулось необычайно медленно и плавно - но можно было хотя бы отдохнуть.

И вот под самый вечер, когда я уже принял для себя решение что мы остаёмся уже на вторую ночёвку и начал решать про себя задачу о том что наёмникам да и мне с Афики, а так же лошадям, может не хватит на такое время припасов, в чаще леса раздался какой-то странный, посторонний звук… то ли птицы, то ли какого-то другого зверя, но я никогда такого не слышал. Я тут же поднялся с земли, поднимая и крутя ушами, пытаясь навестись на источник этого звука, но что самое - я в своей внимательности был далеко не одинок. Все бойцы Филиппа поднялись с земли, берясь за оружие, услышав этот звук. Афики поднялась скорее за компанию, но совершенно спокойная, констатируя очевидное:

- Это не птица.

Кто-то из наёмников шикнул на неё на пределе слышимости для людей, но не для меня. Я поискал глазами их главного и быстро его нашёл - он как раздал какие-то указания двоим своим людям, который тут же, бесшумно и мягко покинули лагерь. Я оказался у него как раз вовремя: человек положив мне руку на плечо, усадил на корточки и прошептал:

- Это сигнал что что-то не так, - сразу пояснил мне он, - Пока может быть всё что угодно, я послал своих посмотреть…

- Я в лесу как дома, - пришлось напомнить мне, - Я тоже могу сходить на разведку.

Филип оглядел меня и с улыбкой кивнул:

- Лишним не будет, но ты наш потенциальный связной между нами и огромной кучей денег.

- Афики если что, всё расскажет, - усмехнулся я.

Филип одобрил мои намерения и утвердительно кивнул мне, сразу показывая рукой примерную сторону, в которой стоило бы посмотреть. Я решил ему подыграть - всё-таки у него всё было организовано и чётко, здесь наверное не было места для импровизации. Но полусогнутых лапах, максимально прижимаясь к земле, я покинул лагерь, нырнув в чащу леса как к себе домой. Прижимаясь к деревьям и используя даже самые малые складки местности я медленно и осторожно продвигался ближе к дороге, пока она не оказалась у меня в прямой видимости. Быстро выйдя на неё, я проверил новые следы и увидел довольно свежие кошачьи, но с когтями - это могло означать только одно - мой связной где-то здесь и ищет меня. Я бегло бросил взгляд в разные стороны, никого не обнаружил и быстро вернулся в лагерь. Вся моя разведка заняла у меня не больше десяти минут, но что самое интересное - тоже было и с людьми. Один из них, который представился мистером Манди, уже отчитывался Филипу, но я, прибежав к ним, тут же махнул лапой:

- Это гепард, - тут же выпалил я, - Мой связной.

- Ага, - тут же ответил мне долговязый наёмник, - и его пасут.

- Пасут?

- Двое имперских разведчиков идут по его следу, - быстро пояснил мне Филипп.

- Именно это было сигналом, а не прибытие вашей дорогой кисы, - чуть более холодно пояснил стрелок.

Филипп, сидя на корточки, крепко задумался, но потом посмотрел на своего.

- Шеон ещё там?

Манди коротко кивнул.

- Думаешь он справится?

- Он знал что вы зададите такой вопрос, сэр, - неожиданно почтительно отозвался стрелок, - Сказал что их устранение не вызовет у него каких-то особых эмоций.

- Ну вот и посмотрим, - кивнул Филипп, поворачиваясь ко мне, - Ренар, мы собираемся устранить их, - сообщил он мне, а мне только оставалось развести лапами в стороны.

- И что?

- Я так понимаю вы не против.

- Ещё чего, - тут же хмыкнул я.

- Отлично. Тогда предлагаю выйти к вашему связному и провести его глубже к лагерю. Дальше мы сами.

- Я покажу где ваш гепард, мистер лис, - вызвался снайпер.

Я тут же согласно кивнул и мы вдвоём дружно вскочили на ноги. Манди перехватил в боевое положение свою длинную винтовку с каким-то тубусом на месте прицела и, коротко посмотрев по сторонам, махнул над плечом. Я последовал за ним в другую сторону от лагеря, пробираясь через бурелом леса - на этот раз мы не особо скрывались - по крайней так казалось мне, пока я следил за тем как это делает мой провожатый. В какой-то момент я даже подумал что мы специально привлекаем внимание, чтобы другой человек узнал о наших планах, но потом оказалось что мы всё-таки прячемся, когда мы дошли до лесной дороги и залегли рядом. Разговора у нас не вышло. Человек замаскировался под куст, причём довольно неплохо, а главное - как раз вовремя - через несколько минут, из очередного поворота торопливо и нервно вышел гепард, почти переходя на бег. Одет он был подобающе - глухой плащ и тяжёлый капюшон. Я лишь посмотрел на куст, из которого торчал едва заметный ствол винтовки и тот кивнул мне в ответ. Я тут же выполз поближе к дороге и привлёк к себе внимание простым жестом.

Пират меня заметил, но не спешил останавливаться. Когда он подошёл ко мне, он не остановился, бросив мне из под капюшона на пределе слышимости:

- За мной хвост. Двое в чёрном.

- Знаем. Сворачивай.

Связной немедленно подчинился и свернул в сторону нашего лагеря. Человек с винтовкой парой жестов велел нам идти к лагерю и мы с ним, уже особо ничего не скрывая, пошли обратно в глубь чащи леса, через несколько минут выйдя обратно к палаткам и костру. Пока все хранили гробовое молчание и не высовывались, я с гепардом подошёл к Филиппу и представил их друг другу, что оказалось забавным, так как я не знал имени гепарда. Командир даже охотно послушал мою историю о том, что те, с кем я знакомлюсь по имени, слишком уж часто погибают.

В этот момент в лагерь вернулся Шеон. На нём не было ни царапины, ни отметины, ничего - как будто он только что вернулся с променада в весеннем парке, но одного его появление ознаменовало дружный, не наигранный выдох облегчения. В костёр подбросили дров, все наёмники начали готовиться к ночи. Филипп лишь обменялся парой взглядов со своим шпионом, и вся коммуникация между ними уложилась в пару кивков и одно пожатие плечами.

- Что произошло? - на всякий случай уточнил я.

- Он разобрался, - пояснил мне Филипп, - Опасности больше нет.

Гепард-связной даже немного наигранно выдохнул, а я наоборот - насторожился. Сложив некоторые действия наёмникв в уме, я задал главарю один простой, но казалось бы логичный вопрос:

- А почему ты переживал что он не справится?

Филип вздёрнул брови, видимо удивившись моей проницательности, но ответил спокойно:

- Шеон был одним из них - разведчиков. Это всё что мы о нём достоверно знаем, и мне этого достаточно. Раньше мы не вступали с его бывшими подразделениями в прямую конфронтацию, и я…

- На секунду подумал что надо мной возобладают какие-то товарищеские чувства? - перебил его шпион, появившийся прямо за его спиной, но уже с миской каши.

Филипп даже немного наигранно вздрогнул от такой неожиданности.

- Нет, - строго заключил Шеон, - Я всегда был лучше их всех. Не берусь сказать что возможно даже вместе взятых, но иногда казалось и так.

Шпион положил ложку каши в свой рот и начал жевать. Но сейчас я был на правах нанимателя, практически главный и потому спокойно кивнул ему.

- Мне нужно увидеть тела.

- Это не является проблемой, но сначала я поем, - сказал мне человек.

- Да, хорошо, - неуверенно кивнул я, наблюдая как человек спокойно присаживается к костру и наливает себе какого-то вина из походной фляги, разделяя напиток с Форсайт.

- Я так понимаю, в ночь мы никуда не пойдём, - предположил рядом Филипп.

- А вы хотите? - спросил я, оглядывая его и удивлённого гепарда, к которому и обратился, - Какие новости?

- Хреновые, - только и ответил он к моему разочарованному вздоху, и пояснил, - Если я не принесу хорошие обратно на остров, там со дня на день может разгорится война между нашими. Чи хочет топить их деньгами костры.

Филипп снова вздёрнул брови, а я и ухом не повёл.

- Это не новость. А Флёр?

- Верит в то что ты преуспеешь.

- Ну как видишь, - сказал я ему.

- Я вижу, - кивнул гепард, - Но можно мне передохнуть и поесть? Я вторые сутки на ногах, догоняя тебя…

Я на всякий случай вопросительно посмотрел на Филиппа, но тот сразу же кивнул:

- Да не проблема, - ответил он, тут же отдавая сегодняшнему дежурному приказ добавить ещё чуть больше в котелок, - Я конечно не хочу чтобы нашими деньгами топили костры…

Гепард нервно усмехнулся, но, сбросив наконец-то плащ, устроился у костра и быстро получил свою еду, за что поблагодарил людей.

Я очень хотел спросить у Филиппа почему разведчиков так понадобилось именно устранять, ведь мы могли снова прикинуться пленными или что-то в этом роде, но в этот момент ко мне подошёл Шеон с факелом и галантно предложил осмотреть тела, чего я так хотел. Я согласился и последовал за ним.

Уже никого не боясь и ни от кого не скрываясь, человек повёл меня по уже знакомой тропинке в чащу леса и через несколько минут он осветил факелом два человеческих трупа - в одинаковых чёрных тряпках, закутанных по самые глаза, которые теперь остекленевшим взглядом наслаждались ночным небом. Я присел рядом с ними и попытался их обыскать, но мой провожатый положил мне ладонь на плечо:

- Оставь их барахло при них, лис.

- Почему? - спросил я, тут же решив его немного проверить, - Товарищеские чувства?

- Нет, - спокойно отвечал шпион, - Когда их найдут, а их обязательно найдут, если они будут безоружны, имперцы решат что в лесу могут быть организованные партизанские силы. А с такими лесами разговор короткий - они просто всё сожгут. Это не надо ни тебе, ни мне.

Я медленно поднял лапы над ними и сжал пальцы в кулаки. Всё звучало более чем логично.

- Понятно, - ответил я, - Предельно понятно.

- Приятно, что с вами можно договориться, - улыбнулся провожатый с факелом и пригласил меня идти обратно в лагерь.

Когда мы вернулись, гепард уже крепко спал в моей маленькой палатке-тенте, сопя в обе дырочки, а Филипп был занят раненной ногой Афики где-то у себя в палатке. Я присоединился к костру и весь оставшийся вечер провёл с не спящими наёмниками практически наравне - Делл даже предлагал мне выпить, пока у многих из них развязывались языки на новые, интересные мне откровенности. Я галантно отказался, сославшись на семью и тяжёлое положение, пообещав расслабиться как следует как только всё закончится. Закрывая Флягу, Делл как-то грустно усмехнулся и сказал мне перед сном:

- Знавал я тех, кто хотел выпить после того как всё закончится. ничем хорошим это не кончалось.

Я принял это к сведенью, тоже грустно усмехнувшись, но оставшись на своём. Уснул я у костра, свернувшись калачиком прямо на земле, чем, как потом оказалось, неплохо позабавил команду Филиппа.

Утром меня разбудили чуть ли не последним - команда доедала пайки перед выходом, костёр был потушен и следы пребывания лагеря были практически ликвидированы. Афики уже подводила наших отдохнувших лошадей, довольно фыркающих и готовых сорваться в путь. Оглянувшись, я понял что гепард-пират, вчера спавший на моём месте, уже покинул наш лагерь. Гепард исчез так же бесшумно, как и появился, — видимо, унёс на остров весть, что дело движется. Всё что я услышал этим утром от Филиппа был один-единственный вопрос:

- Ну так и где наши деньги, мистер Ренар?

Поняв, что в кои-то веки всё идёт по плану, а не через импровизационную пень-колоду, я смело сказал:

- Дрифтен.

Моментально была раскрыта карта, на побережье найден искомый город и проложен маршрут. Рассвет даже толком не вступил в свои права - уже в предрассветных сумерках мы покинули лагерь и выдвинулись в нужном нам направлении.

Наш с Афики путь на этот раз пошёл заметно быстрее и куда безопаснее - в окружении такой толпы вооружённых людей мы чувствовали себя куда уверенней, но даже так нам надо было соблюдать осторожность и прятаться всякий раз, когда на пути попадалось что-то нехорошее. Несколько раз нас просто окружали на своих лошадях, прикрывая нас от людских глаз издалека, но гораздо чаще нам приходилось спускаться с лошадей и залезать в глухую повозочку, которой как раз правила Форсайт. В ней намного быстрее получалось проходить города и сёла занятые людьми - никто на вольных людских стрелков не обращал никакого внимания. До назначенного места, с лошадьми и не делая крюков мы дошли буквально за день - уже ночью мы увидели огни Дрифтена, которые я счёл изрядно поредевшими, но всё ещё живыми. Решив не лезть в ночи на рожон и тыкаться в темноте и неразберихе наугад в своё-чужое, мы разбили небольшой лагерь и Шеон традиционно ушёл в ночь на разведку. Через пару часов он вернулся с интересной новостью для меня - город вроде как занят зверьми, но выглядит пустым и заброшенным. Тут уже пришлось пояснять мне, что этот портовой город раньше всегда был больше людским, но звери жили с ними дружно, до определённого момента. Однако даже в такой ситуации я не рискнул соваться туда в ночи.

Утром мы встали не так рано и я сразу же собрался на разведку вместо Шеона. Со мной пыталась напроситься Афики, но я убедил её остаться чтобы Филипп не решил что я его как-то бросил или предал, а строго наоборот - в таких делах осторожность никогда не бывает лишней.

И в этот раз, приходя к этому городу, я чувствовал себя странно - вроде как и уверенно, но всё равно боязно. Сразу стало понятно одно - людей и весь их гарнизон силой вышвырнули из города сразу после того как мы покинули его на новом фрегате, ныне названном “Гневом Капитана Эмерлины”. Однако что ещё становилось понятно, так это тот факт что легко это зверям не далось. И уж точно нельзя было говорить о какой-либо “малой крови” в контексте этого освобождения.

Запах смерти, разложения и войны ударил мне в нос несмотря на утреннюю свежесть лугов, окружающих портовой город. Был этот смрад и раньше, однако тогда к нему ещё примешивались нотки людской строгости, организованности - они налётчики своеобразно заботились о своих завоеваниях - организовавали массовые захоронения, не давали распространяться заразе. В этом плане они были довольно неплохи.

Здесь же никто и ничего не организовывал. Скорее даже наоборот.

Город выглядел не просто заброшенным. Он выглядел убитым, гниющим и мерзким существом, брошенным на оживлённую дорогу, которое не замечал ни один кучер и просто ездил по тушке, втаптывая её копытами и ободьями колёс глубже и глубже в дорожную грязь. Кругом царила странная, зловещая тишина, иногда разбавляемая странными, незнакомыми мне звуками каких-то визгов или воплей, как будто какие-то души всё ещё кричали в моей голове от боли и бессилия. Мой хвост инстинктивно прижался между ног, но не от страха.

Скорее от стыда.

Буквально день назад Филипп обвинял меня в безрассудстве моих идей и планов, в том что я не думаю даже на два-три шага вперёд, не представляю даже малейших последствий своих действий и вот сейчас мне предстояло встретиться с ними воочию. И это было очень плохо. А главное - мне ничего не оставалось как идти дальше.

На подходе к городу я сделал небольшой крюк - не особо скрываясь, я нашёл ту самую дорогу, по которой вышел к поселению в первый раз и довольно быстро добрался до разгромленного людского блок-поста - точнее до того, что от него осталось. Преграды были разбиты и сожжены, а имперцы-стражники были крайне жестоко убиты - буквально растерзаны, истоптаны, избиты до отвратительной мясной кажи из костей в кожаных мешках. Ещё, судя по всему, некоторых из них отлавливали и издевались над ними всласть - запах от них шёл такой, что тяжело было к ним приблизиться не пытаясь замять в себе рвотный порыв, а на глаза наворачивались слёзы от едкости. Я обошёл это место стороной и поспешил в таверну “Три пенька” в которой я и встретился с местными зверями.

Только затем чтобы обнаружить серое холодное пепелище. Таверна стала последним прибежищем для десятков искалеченных, но всё-таки выживших зверей, а сейчас над слоем этого самого пепла иногда торчали чьи-то остовы, готовые рассыпаться от малейшего удара или даже от ветра. Я не стал вдаваться в подробности пожара - понял только то, что скорее всего сожгли это место специально.

Понуро, не скрываясь и не переживая о своём обнаружении, я побрёл дальше в сам город, но уже перед самым городом меня снова отвлекли от забрызганной старой кровью дороги. Опять же ничего не скрываясь на дорогу мне вышел Шеон, нервно поигрывая ножом в правой руке. Я этому не удивился и молча помахал ему лапой.

- Что с мордой, рыжий плут? - внезапно спросил он меня, - Кажется ты не это ожидал увидеть в этом городе?

Не прекращая идти, я прошёл мимо него и его вопроса, ссутулив плечи. Человек знал, даже слишком хорошо знал. И может кто-то, скорее всего даже его собственный командир, рассказал ему о том как меня задеть. Но зачем?

- Всё не так плохо как ты думаешь, лис, - сказал он мне в затылок, что в общем-то заставило меня остановиться.

- Ты-то тут зачем? Филипп настолько мне не доверят?

- Я не доверяю никому, даже моему командиру. Инициатива была моя, - спокойно сказал он, отправляясь вслед за мной.

Мне не нашлось что ответить - я шёл навстречу тем самым последствиям собственных действий.

- Город занят зверями, лис, - наконец-то сказал Шеон, - Они хорошо организованы и смогли меня рассмотреть. Меня пытаются убить - я только поэтому здесь с тобой чтобы не убивать никого из твоих, лис.

Это заставило меня остановиться и оглянуться на него.

- Кто пытается тебя убить?

В этот самый момент моё ухо дёрнулось - где-то рядом сработал механизм спуска и тугая тетива, хоть и бесшумно но с весьма характерным свистом и гулом вытолкнула из ложа стрелу. Я лишь успел дёрнуть ушами и вскинуться, но реакция человека оказалась даже лучше - он просто отклонился в сторону, пропуская тяжёлый арбалетный болт мимо себя в землю неподалеку от него. Тут же выхватив свой пистолет, он направил его куда-то в чащу леса и вверх, взводя курок.

- Скажи им что я с тобой, лис, или мне придётся сопротивляться!

Я тут же подбежал к нему и закрыл его своим телом, опуская его оружие в землю:

- Он со мной! - тут же подчинился я, - Мне не угрожают, не держат кого-либо в заложниках и не купили! Он со мной чтобы помочь! Он и его команда наёмников!

- Исчерпывающе, - усмехнулся Шеон.

Сначала я не понял, откуда на дороге взялась куча еловых веток и мха — пока она не шевельнулась и не сбросила плащ, обнаружив пару кроличьих ушей. Однако арбалет остался в боевом положении.

- Нас тут ещё много, - крикнула крольчиха, тыкая оружием.

- Сколько? - на всякий случай поинтересовался я.

- Дюжина!

- Четверо, - поправил её Шеон.

- Не умничай, голокожий!

- Так вы нас называете? - на всякий случай спросил человек.

- Да не то чтобы, - пожал плечами я, - Люди, человеки - какая разница как вас называть?

- Я не слышу ответа на вопрос! - напомнила нам крольчиха.

- А ты сама не узнала?! - крикнул я ей, - Я - тот кто устроил вам заваруху в городе и проехался по центральной улице на главном банковском сейфе!

Она всё-таки опустила арбалет, но улыбнулась.

- Ты? Серьёзно так сделал?

- Кто если не я!?

- Я бы на такое посмотрел, - вставил Шеон.

- Не ты один, - с неохотным смешком призналась лесная стражница, - И хоть по слухам свидетелями этого была половина нашего города - я не жалею что оказалась в другой половине.

С этими словами крольчиха махнула нам лапкой над плечом и повела нас в Дрифтен уже хорошо известной мне дорогой. Мне не хотелось спрашивать её о том почему ей повезло не видеть того что я устроил, потому что я догадывался и сам. Скорее всего все оказавшиеся в этот момент звери на улицах, поняв что мы уничтожили абсолютно большую и самую боеспособную часть захватчиков, решили резко стать ополчением, но даже простые патрули не могли просто сдаться без боя. Что было дальше представить было сложно не потому что не хватало воображения, а потому что искренне не хотелось этого делать.

К тому же Шеон, вышедший вперёд и разговорившися с кролей спустя несколько минут косвенно подтвердил все мои догадки, отдельно разузнав ещё один интересный факт.

- И почему вы не восстановите свои дороги и не выставите охрану?

- Другим людям, - сказала она человеку, уклончиво обходя тему его происхождения, - не нужны трупы - ни зверей, ни городов. Они не возвращаются туда, где уже всё мертво и нет нужных им вещей. В основном - рабской рабочей силы, чтобы они кормили захватчиков, чинили их корабли… ну и всякое такое.

Шеона это ничуть не удивило, а я принял это к сведенью. Тактика была интересная и, судя по всему, рабочая.

Дойдя до города крольчика сложила лапки у рта и высоко, даже немного мерзко заверещала настолько громко, насколько могла. Я же понял что этот странный звук я слышал на подходе к таверне - видимо и меня и Шеона заметили ещё оттуда.

И мёртвые пустые улицы прямо на глазах начали оживать: показались морды зверей, покатились по своим делам какие-то телеги с тряпками и иногда - шкурами. В домах растопили огонь и из труб пошёл едва заметный дым. Город, несмотря на первое впечатление убитого, мёртвого и даже мерзкого - жил.

- Нам надо встретиться с кем-нибудь, принимающим решения, - сказал я крольчихе, - Мы бы хотели организовать здесь встречу одного корабля и отряда людей, - пояснил я, показывая на шпиона отряда Филиппа.

- Я дам знак нашему совету, вор, - с улыбкой ответила мне крольчиха.

- Совет значит, да? - тут же задумался я, - Как думаешь они не будут против мне помочь?

- Не всем здесь нравится то, что ты натворил, лис, - смело ответила охраница, - Но то, к чему это привело может и не лучше, чем было, но всё-таки… мы теперь свободны. И нас не убивают на улицах ради забавы.

- Я предлагаю не терять времени, - подал голос Шеон, - Если вы обеспечите нашей команде безопасный и спокойный проход - я готов привести их сюда.

Я задумался ещё немного - в конце концов “Месть Капитана Эмерлины” должна была прибыть сюда в достаточно скором времени в любом случае, так что мне ничего не оставалось как уповать на хоть какую-нибудь доброжелательность местного нового совета, и просто поставить их перед фактом что я снова пользуюсь их городом как пешкой в огромной партии, возможно снова жертвуя им в своих целях. Я кивнул человеку и спокойно махнул крольчихе, чтобы та звала этот самый совет.

- Скажи этому совету - встретимся на побережье, там где был сейф…

- Почему был? - удивилась охраница, - Ты думаешь кто-нибудь смог утащить эту махину?

Оставив меня в лёгком изумлении, она ускакала куда-то вглубь города. Я же усмехнувшись, быстро соориентировался на уже знакомой местности и пошёл к побережью, довольно быстро найдя и разрушенный банк и свою “дорогу славы”, всё так же усыпанной уже почти высохшей селёдкой.

Спустя столько времени запах стоял всё такой же крепкий, но, что было необычно, не такой мерзкий, каким он был в ту ночь. Я прошёл всю дорогу от банка до побережья пешком - и выходило что проехалася я не так уж и много, хотя на крыше грохочущего железного ящика это казалось целой вечностью. А потом я вышел к самой махине сейфа. Ему я улыбнулся как старому другу - в конце концов он спас жизни мне и второй по важности лисице в моей жизни.

Впрочем улыбка быстро исчезла, когда я подошёл ближе - всё вокруг монументальной стальной махины было разрушено буквально в щепки, украшено рваной бронёй имперских солдат и их трупами. Зрелище было ужасным, но подойдя ближе к кроме воды, я снова улыбнулся - сейф был вскрыт и вычищен подчистую - его огромная мятая дверца, принявшая на себя основной удар корабельной артилерии, искорёженная и распиленная, валялась здесь же, рядом.

- Ты даже не попрощался, - раздался знакомый басовитый голос с другого конца сейфа, и ко мне, ковыляя на костыле вышел знакомый коричневый кот с кисточками на ушах. Городской архитектор, кажется.

- Ха, ну да, - нехотя признался я, почёсывая себя за ухом, - Знаешь всё дела-дела…

- А мне кажется ты оставил нас на произвол судьбы, - раздалось с другой стороны.

Там на обломок какого-то здания присел бурый медведь без лапы - тоже один из тех зверей, кто помогал мне в ограблении.

- Я сделал всё что мог, - тут же сказал я, - Я разоружил и обескуражил людей, разве нет?

- И сейчас ведёшь к нам их, Ренар?

- Эти другие, - тут же всплеснул лапами я, - Наёмники, вольные стрелки - и они готовы поработать на нашей стороне.

- И где вы взяли на это деньги? - усмехнулся кот.

- Ну, где взял там больше нету! - в своей обычной манере отвечал я.

Постепенно на набережную к сейфу выбирались и другие звери - разные, с разной степенью увечий, но основные - кот и медведь - общались со мной как хороший и плохой стражник королевской стражи. Один был ко мне благосклонен, другой же - нет.

Мы ещё несколько десятков минут обсуждали всё, что должно было произойти на территории их города, обсуждали все плюсы и минусы, возможные варианты - может им снова прикинуться вымершим городом просто на всякий случай, но нас прервал ещё чей-то пронзительный визг, на этот раз мне уже известный похожий. Охрана города поднимала тревогу.

- Гости уже тут, - заверил я кота и в особенности бурого медведя, - Встреча состоится несмотря ни на что, но от вас может зависеть её исход и дальнейшую судьбу нашего города.

- Ты как стихийное бедствие, лис, - проворчал медведь, - Не оставляешь нам никакого выбора.

Я неуверенно покивал, соглашаясь с его словами.

- Я обещаю подумать о последствиях в следующий раз, хорошо?

- А когда будет этот следующий раз? - на всякий случай уточнил архитектор города.

- Не знаю, но пока что - я хочу сопроводить своих новых друзей, чтобы ничего не произошло, а то одного из них уже пытались пристрелить…

- Их сопроводят, - пробасил медведь, - Жди здесь, лис.

Говорил медведь спокойно, но очень выразительно. Настолько, что я очень живо представил свою шею в его оставшейся лапе и как это будет плохо. Поэтому как по команде я умастил свой хвост на каком-то бревне от разрушенного здания и подпёр морду лапой. Иногда побыть на стороне принимающего стихийное бедствие как неизбежное было даже не так плохо, как это могло показаться.

Где-то к обеду мои уши инстинктивно повернулись в сторону главной мостовой, а за ней и вся голова. Филипп ехал на своей лошади впереди остальных, Афики - чуть позади него, на Молли, Полли тащилась позади с каким-то полезным грузом. Главный у людей выглядел даже как-то надменно, гордо, если не сказать пафосно - ему только не хватало какого-нибудь стяга на спине для полномасштабного вторжения, что резко контрастировало с его обычным, довольно легковерным отношением к делам.

- Вот и прибыла наша кавалерия, - тихо сказал я, но Филиппу этого оказалось достаточно.

- Ещё пока не ваша, - напомнил он, приподняв бровь.

- А тех трёх пачек вам уже мало? - напомнил я ему на глазах у других зверей, общаясь практически на равных.

- Достаточно чтобы залезть в такую дыру всем отрядом и поверить что это не какая-то ловушка, Ренар, - ответил Филипп, - Но настроение моих бойцов при виде этого города, скажем так сместилось не в вашу пользу при виде этого Дрифтена, в который вы нас завели.

Он ловко спешился и подошёл ко мне ближе, глядя прямо в глаза:

- Надеюсь вы понимаете, мистер Ренар, что если мы не увидим обещанных вами денег, мы оставляем за собой право оказать сопротивление?

- Сопротивление чему?

- Этому месту…

Я вскинул бровь и сложил лапы на груди, уходя в защиту.

- Этот разговор исчерпал себя. Вы увидите всё что вам нужно уже скоро, так что сели на жопы и ждём.

- Есть, командир, - улыбнулся мне Филипп.

Парой жестов и команд он велел команде спешиваться и вставать временным лагерем, насколько это было возможно, к неудовольствию некоторых, но я быстро договорился с “советом” Дрифтена что некоторые здания, уже разрушенные, можно будет разобрать на дрова и укрытия, но вот расставить дальних дозорных людям не дали. Они обосновались вокруг сейфа, проявляя к нему неподдельный интерес и в какой-то момент даже начали уговаривать меня рассказать о том как я это всё провернул. При жителях города, пострадавшего от моих действий, повторять это не очень хотелось, но всё-таки пришлось. Своими историями о былых подвигах, некоторые из которых были больше выдумкой, чем правдой, а некоторые - строго наоборот, я умасливал обе стороны до самого вечера, пока наконец-то, уже на закате, кто-то из городских не крикнул:

- Парус на горизонте!

- Людской? - тут же вскинулся я.

- Пока не понятно!

- Нам в любом случае лучше соблюдать меры предосторожности, - пробасил однолапы медведь, тут же беря какую-то тряпку и кидая её на большой костёр наёмников, моментально туша его. Люди даже не особо обратили на это внимание - только одна Форсайт бросила на мишку косой взгляд, но не более. Все остальные встали на стороже и уставились в сторону моря.

- Манди, что у тебя там? - крикнул куда-то в никуда Филипп, и ответ последовал незамедлительно:

- Это имперский Авизо, капитан, - раздалось откуда-то сверху с частично сгоревшего здания.

- Видишь название?

Я лишь усмехнулся - с такого расстояния название на корабле не рассмотрит даже какой-нибудь орёл, но ответ меня обескуражил:

- Месть капитана… дальше не разберу, не тем боком ко мне стоит…

Вот тут я уже вскинулся и поискал на слух источник, и оказалось что стрелок всё это время смотрел на горизонт через навороченный прицел своей винтовки.

- Вы, кажется, обещали фрегат, мистер Ренар, - напомнил мне Филипп.

- Это было бы слишком заметно, - спокойно ответил ему я, - К тому же - разве не для таких целей были созданы эти ваши корабли?

- Именно для таких, - согласно кивнул человек и даже улыбнулся, - И знаете - теперь про ватерлинию мне верится чуть больше.

- Недопонимание, - развёл я лапами.

- Этого лучше избегать, - заключил человек.

Костёр всё равно решили не разжигать, просто на всякий случай. На побережье Дрифтена опустились сумерки, а когда корабль подошёл в непосредственную близость было уже совсем темно - на палубе зажгли факелы и фонари, ища свободный пирс, к которому можно было пристроится. У Кристины это не заняло много времени - профессиональная пиратка, привыкшая действовать и скрытно и незаметно, ловко развернула корабль нужным бортом отдала команду сворачивать паруса. Всё это у неё уже получалось настолько быстро и хорошо, что становилось даже как-то неловко вспоминать её и команду пиратов, оказавшуюся на этом судне впервые - и как они к нему привыкали. Теперь такое мастерство швартования произвело впечатление даже на людских наёмников, отметив исключительный профессионализм.

Наконец-то на пирс был скинут трап и первым делом на берег, как обычно цокая каблуками, спустилась Флёр, за ней - Чикуитта, и замыкал главную тройку Арен. Львицу я честно не ожидал, думал что она останется почивать на своём острове, командовать стройкой и оставшимися без руководства пиратами и воинами выдр, лисов и других, однако она была здесь что немного даже сбивало с толку.

Мои друзья взяли с собой факелы с борта Филипп, видя какая делегация к ним направляется, дал одну команду жестом - ему не хотелось выглядеть перед новыми нанимателями тускло. Форсайт тут же нашла пару необходимых факелов, облила их чем-то и подожгла. Побережье залилось неровным трепещущим светом редких огней и люди и звери наконец-то встретились друг перед другом в окружении местных жителей.

Первой диалог завязала Флёр.

- Филипп, - спокойно сказала она.

- Флёр, - со всем возможным уважением отозвался человек.

- Наш посыльный уже рассказал вам о том зачем вы здесь?

- Вы о лисе Ренаре? - на всякий случай уточнил командир наёмников с лёгкой улыбкой, - Конечно рассказал.

- Я думала он заведёт вас сюда какой-нибудь хитростью, - Хмыкнула Чикуитта, держа лапы на груди.

- В таких делах лучше быть максимально честным и прямолинейным, - тут же вставил я, - И избегать недопонимания.

- Будем откровенны - во мне взыграло любопытство, - признался Филипп, - А то судя по рассказам он украл у империи… очень много.

Флёр загадочно усмехнулась и показала большим пальцем через плечо.

- В этом корабле примерно треть от всего награбленного…

- Мы не так договаривались, - тут же встрял я, но Флёр спокойно подняла ладошку.

- Ренар, я знаю, но причина банальна до крайности. Нам пришлось выгрузить часть. Корабль имени твоей жены попросту не вывозил всё с нужной нам скоростью и манёвренностью. Ну и это какая-никакая страховка…