Осенью ящерицы спят

Глава 1

(эта новелла - выдумка Ленивого вареника, поэтому все совпадения случайны и не имеют отношения к реальной жизни)

(Посвящаю той, которая отвешивает мне «волшебные пендели», критикует и мотивирует, стала моим надежным тылом и духовным щитом – Ирине Новиковой)

Каждый раз, когда Полина Левченко возвращается из экспедиции в Харьков, она звонит подругам Рите и Ксюше, и они обязательно встречаются в пекарне, в которой французские круассаны мирно уживаются с традиционными пирожками, аромат кофе перекликается с корицей, чаи в высоких толстых бокалах с листочками мяты и фруктовым льдом.

Вот и в этот день три молодые женщины расположились за столиком возле окна недалеко от входа. Столик был сделан из светлого дерева, лакированный, с черной маркировкой «Штоллен». Деревянные кресла широкие и удобные, с полосатыми, фиолетово-коричневыми подушечками. Необычайно ласковое для января солнце расположилось зайчиками на блюдцах с пирожными. Уютная атмосфера кафе перекликалась с радостью долгожданной встречи.

- Казалось, мы были на краю света. Чукотка - необычайно интересное место для биолога, но деревня китобоев – это что-то с чем-то, - делилась Полина впечатлениями.

Подруги переглянулись. Увлеченность Полины её профессией не знала границ. Возвращаясь из очередной экспедиции, рассказывая о людях, диковинках, и приключениях, она сияла счастьем.

- Это напоминает древние наскальные рисунки, где человечки с копьями загоняют в яму огромного мамонта, - и переведя дух, продолжила: - Представьте только: маленькие лодочки окружают большого, сильного кита, летают гарпуны, смельчаки кажутся уязвимыми. И всё же они побеждают гиганта!

- И это в двадцать первом веке, - подтрунивает над подругой Ксюша. Дорогая, шикарная женщина, владелица сети автосалонов.

- Знаю, звучит дико, кровожадно, но там, как сказать, гладь воды и островки со скалами, суровая природа и какая-то…честность что- ли. Не знаю, - вздохнула она. Ей хотелось рассказать, но не умела облачить в слова свои чувства, как и не умела фотографировать так, чтобы камера передавала не красоту, а именно нагую истину забытых уголков этого мира.

- Смотри, какой малыш забавный, - перебила Рита, указав на вошедших маму с мальчиком лет четырех. На ребенке был теплый комбинезон густого шоколадного цвета с золотистыми лошадками.

Малыш подбежал сначала к витринам со сладостями, а потом к детскому уголку, где на зеленом ковре с нарисованной дорогой были рассыпаны яркие игрушки.

- Малыши все забавные, может тебе пора своего завести, - предложила Ксюша спортсменке.

- Да ни за что. Я верна нашему девизу! – возмутилась подозрению в измене Рита.

- «И как бы я тебя не любила, но не замедлю свой шаг!» - процитировали они традиционно хором, и Полина, также традиционно, добавила фразу из диснеевского мультика:

- «Замужество погубило больше талантливых женщин, чем болезни, войны и инквизиция вместе взятые».

- Выпьем! – и они торжественно, тысячный раз клянясь свободе, подняли чашки с молочным латте, посыпанным рисунком сердечек.

В это время дверь в кафе открылась, возвещая приход очередного посетителя легким звоном китайских колокольчиков. Вошедший, красивый высокий мужчина, в длинном сером кашемировом пальто и синем шарфе, со снежинками в темных волосах, осмотрелся в зале и двинулся в сторону призывных возгласов ребенка.

Он подошел к мамочке и мальчику в комбинезоне с золотистыми лошадками. Малыш протянул ручки к отцу, тот поднял его с пола, и они всей семьей сели за столик у стены.

Рита продолжала любоваться пасторалью. Не то, чтобы ей хотелось чего-то подобного. Скорее, это был интерес к тому, что она не до конца понимала, и потому не совсем могла оценить.

Пожалуй, так мы любуемся шикарными, длинношерстными котами с сердитыми мордами. И этой самой сердитости приписываем особые смыслы, хотя на самом деле за ней ничего не скрывается.

- Что с тобой, ты в лице переменилась, - обратилась Ксюша к Полине. Но та не отвечала. Она смотрела в сторону семьи с таким видом, словно призрака увидела. Потом выдохнула и не став скрывать сообщила:

- Это Игорь Лагута.

Подруги снова посмотрели на мужчину в дальнем углу зала, а потом вернулись к Полине:

- Мы не в курсе, - произнесла извиняющимся тоном Рита.

- Это было до нашей встречи. Вы не знаете. Простите, - смутилась та.

- За что? – удивилась Ксюша. – Лучше расскажи.

Полина покачала головой. Ей казалась часть жизни, в которой был этот мужчина, ушла в далекое прошлое. А оно вот как, взяло, и бесцеремонно вторглось в настоящее, накрыв тучей солнечных зайчиков и малиновые маффины на блюдцах.

- В детстве я жила с родителями в Балаклее. Наш дом был разделен на две части. В одной жила наша семья, а в другой – семья Игоря. Между двориками не было забора, границей служили бельевые веревки. Наши мамы вешали там мокрые после стирки вещи, а мы играли в прятки между ними.

Родители Игоря были юристами, часто до поздна работали, он нередко ночевал у нас. Мой отец был учителем биологии в школе, и привил любовь к этому предмету и мне. Я могла часами рассматривать растения, тянула в дом больных животных и птиц, а Игорь помогал мне за ними ухаживать.

Птицы чаще всего гибли. Мы их торжественно хоронили. Я брала старую кукольную коляску, стелила ткань, плела венок, и мы шли мимо скользящей цепочки желтых огней фар автомобилей к концу улицы, где и закапывали погибшую птичку. Я грустила, Игорь говорил торжественные речи.

Дома у меня была большая библиотека. Папа постоянно покупал книги о приключениях и путешествиях. Мы читали их с Игорем, представляли себя путешественниками, которые открывают далекие земли, сражаются с пиратами и индейцами, находят таинственные пирамиды и сокровища.

Полина перевела дыхание. А Рита и Ксюша терпеливо ждали продолжения рассказа.

- Иногда мы вместе ходили в лес. Но совсем не за тем, чтобы собирать грибы. Нет. В лесу был толстый слой опавших иголок. И не знаю, как и почему, и даже когда это началось, но из иголок мы строили долгие, сложные лабиринты. И Игорь, и я верили, что в этих лабиринтах смогут зимовать ящерицы.

- Ящерицы? – усмехнулась Ксюша, маленькой ложечкой разгоняла сердечки на пенке.

- Да, ящерицы, - снисходительно ответила Полина. И солнечный зайчик блеснул в янтаре её глаз.

- А потом? – с хрипотцой, шепотом, спросила Рита.

- Что потом? Дружба переросла в любовь, совместные мечты в общие планы. Подготовку к экзаменам, поступлению на биофак в Каразинский.

- А у вас было… - подмигнула Рита.

- Да, - кивнула Полина. – Как-то мы гуляли в лесу, вспоминали наши лабиринты, говорили о ящерицах. Зашли довольно далеко. Я стояла у сосны, он целовал меня. Сладко. Так сладко, как бывает только в юности. А потом я лежала полуобнаженная на еловых иглах, до сих помню покалывание в спине, и мы занимались любовью. Жадно, нетерпеливо, сумбурно. После смотрели на сосновые ветви, сквозь сеть которых пробивалось солнце. Мы любили друг друга. И были счастливы, как все влюбленные.

Полина допила латте. Она не сразу заметила, как семья с малышом собралась уходить. Мама взяла ладошку мальчика в свою и повела к двери. Мужчина задержался, оплачивая счет. Проходя к выходу, он увидел трёх женщин, сидящих за столиком у окна.

На мгновенье остановился, оторопев.

Узнавание.

Осознание.

Опустил глаза и поторопился выйти.

- Фу-ты, ну-ты, какая цаца! – фыркнула Рита.

- Видимо, история закончилась плохо, - предположила Ксюша.

Полина проводила его взглядом. Игорь открыл дверь, впустив зиму в помещение, и вышел, унося с собой прошлое.

- Однажды он пришел и сказал, что будет поступать на юридический, - продолжила рассказ, - что биология – это непрактично, а мечты про экспедиции и далекие страны – полная чушь. Мы тогда крупно поссорились, долго не разговаривали друг с другом, поступили в разные институты и наши пути разошлись. Вот и вся история, - развела руками.

- Да. Неожиданно, - прокомментировала Рита.

- Ничего. Чужие мечты ругают только те, кто отказался от своих, - поддержала подругу Ксюша.

- Просто трус, - Рита была как всегда безапелляционной.

- Не жалеешь? Ведь той женщиной могла быть ты? – спросила Ксюша, весы по гороскопу - всегда все взвешивала, прежде чем выносить окончательный вердикт.

- Нет, - покачала головой Полина, - быть женой и мамой – это не моя мечта. Зачем мне чужая жизнь?

- И зачем тебе тот, у кого нет мечты? – продолжала давить Рита.

«Еще вчера я была на Чукотке, - думала биолог, - в поселении, где нет почти интернета и постоянные перебои в подаче электричества. Видела парнишек, любой спор которых переходит в драку. Они тягают канистры с топливом для лодок, раздевшись до пояса, наслаждаются холодом и солнцем на телах.

И каждый день их полон сражений против китов. Сражений за жизнь.

А когда они смотрят на лаковую гладь моря, безмятежные, кажется, видят Бога.

Я глупая? Может быть. Но это моя мечта. И она сбылась».