Осенняя пора нашего детства

Многие целуются просто так, а ты мне все-таки нравишься

Последнее первое. По крайней мере, для Лены Шипицыной точно.

Последнее беззаботное лето она провела в раздумьях, стоит ли ей идти в десятый класс или нет. По сути, Лене было все равно: училась она средне — звезд с неба не хватала, но в целом с программой справлялась, а мама идти на вышку не заставляла, хоть сама и работала администратором продуктового магазина.

— Тебе работать по профессии, вот сама и выбирай, — пожала она плечами. — Если есть вопросы или нужен взгляд со стороны, я всегда готова помочь, но окончательное решение за тобой.

Лену это не успокоило. Часто она думала о том, что тем, кого заставляют идти на какое-то определенное направление, повезло больше, чем ей. Они хотя бы знают, к чему готовиться. А ей как быть? Куда податься?

Поизучав сайты местных колледжей, Лена приуныла. Ничего интересного. Поэтому она переключилась на учебные заведения в областном центре. Спустя полчаса поисков Лена наконец увидела то, что ее заинтересовало: парикмахерское искусство.

Как и многих девчонок, Лену индустрия красоты всегда привлекала. В один день она ушла в садик с несколькими элементами маминой косметички, благодаря которым удалось устроить настоящую игру в салон красоты. Подружки, тоже принесшие косметику своих мам, были в восторге.

А вот воспитатели не очень. Лена до сих пор не любила вспоминать о детском садике, потому что вместе с приятными воспоминаниями о праздниках, нарядных платьях и сладких подарках в оригинальных коробках приходили и воспоминания о той самой воспитательнице, тяжелая рука которой до сих пор фантомно ощущалась на мягком месте. Каждый раз вспоминая о детстве, Лена слегка вздрагивала, словно ее снова шлепнули за непослушание.

— Шипицына! — раздался рядом с ней радостный юношеский голос, и Лена нехотя повернула голову. — Че дергаешься?

Глаза Лены округлились:

— Щедрин?! Ты, что ли?

— Ну я, — подтвердил рослый крепкий парень, в котором Лена только по глазам и широкой улыбке узнала своего одноклассника и лучшего друга Толю Щедрина.

Видимо, он на каникулах времени зря не терял: питался сезонными фруктами и овощами, занимался спортом и, возможно, физически трудился на даче бабушки с дедушкой, где проводил каждое лето. Лена даже как-то ездила туда к Толе в гости, но быстро уехала: осы, так и норовившие выбрать местом приземления ее пирог с печеными яблоками, мешали получать удовольствие от пребывания на природе.

Когда Толя наконец разместился на своем месте, они с Леной обнялись по старой дружеской привычке. А Димка Жвакин, увидевший это, насмешливо прокомментировал:

— О, Курагины воссоединились! Все лето не виделись, что ли?

— А ты с какой целью интересуешься, Жвачкин? — хитро прищурился Толя, и Лена не сразу поняла, что его рука все еще приобнимала ее за плечи. — Ты тоже нашел с кем воссоединиться?

— Ну допустим, — хвастливо ответил Димка. Лена улыбнулась:

— И кто же она? Или, — она переглянулась с Толей, — он?

Щедрин прыснул со смеху, а Димка закатил глаза:

— Очень смешно, Шипицына. А главное — свежо и оригинально.

— Я рада, — ответила Лена, делая вид, что не поняла сарказма. Еще раз окинув их взглядом, Жвакин наконец удалился.

Курагиными их прозвали с подачи другого их одноклассника, Никиты Усольцева, который регулярно хвастался тем, что прочитал какое-то произведение из школьной программы на год-два раньше, чем они изучают его в классе. Как потом пояснил сам Усольцев, причиной для такого прозвища стало не только то, что Лена и Толя везде ходили вместе, всегда сидели за одной партой и придумывали какие-то авантюры, но и их внешнее сходство. Кто-то даже осмелился пошутить, что у них наверняка общий отец, но быстро пожалел о своей шутке после знакомства с кулаком Толи.

Если с постоянным местонахождением друг возле друга и схожим мышлением, которое Лена насмешливо прозвала миндальной связью, они были согласны, то наличие у них общих внешних черт и Толя, и Лена категорически отрицали.

— Усольцев, ну ты вот типичный мужлан — полутонов вообще не видишь, — разглагольствовала Лена в прошлом году, когда Толю и Никиту в наказание за драку оставили дежурить по классу вне очереди. Удобно разместившись на парте, Лена скрестила лодыжки и, упершись ладонями в парту, переводила взгляд со своего друга на автора их общего прозвища.

— Толя — блондин, — как ни в чем не бывало пояснила она. — А я — светло-русая. У Толика голубые глаза, просто темные, а у меня серые — тоже темные. И ростом он выше. И фигурами мы не похожи. Потому что Толька — парень, а я, блин, девушка! Так что ты, Усольцев, давай заканчивай со своей литературщиной, — махнула рукой Лена и, мельком улыбнувшись Толе, добавила: — Не похожи мы совсем.

Однако весь класс, а вслед за ними — другие ученики и даже учителя стали называть Лену и Толю не иначе, как Элен и Анатоль. Те возмущались, конечно, но потом все-таки привыкли. В конце концов, французские варианты их имен звучали очень даже ничего. Как-то аристократично, что ли. Не то что Ленка и Толька!

— Ну что, Элен, — обаятельно улыбнулся Толя и наконец убрал руку с ее спины, — как лето провела? Че делала? Маман тебя на море отвезла?

— Если бы, — фыркнула Лена. — Сказала, когда год без троек закончу, тогда и повезет. А тройка у меня одна-единственная — по геометрии! Я ей говорю, говорю, что эта геометрия мне на хрен не сдалась — как об стенку горох! Так что, Толечка, я в основном слонялась по улицам и иногда гоняла в Кострому в киношку, в кафешку или на шопинг. Ну, маленький такой. А ты? — Она вскинула на него заинтересованный взгляд. — Снова небось своим на даче помогал?

— Ага, — беспечно отозвался Толя, откинувшись на стуле. — А че, я от работы не бегаю. Хорошие такие силовые получаются. Кардио. А иногда даже — упражнения на пресс.

— И что, накачал свой пресс наконец? — усмехнулась Лена и тут же принялась щупать соседа по парте. — Ну ты расслабься, че ты напрягаешься? Щекотки, что ль, боишься?

— Я, Леночка, ниче не боюсь, — хвастливо заявил Толя. — И да, я расслаблен. Абсолютно.

Лена продолжала водить рукой по его животу, с удивлением отмечая, насколько крепким тот стал. Похоже, работа на даче — действительно великолепная и, самое главное, бесплатная альтернатива спортзалу, за абонемент в который местные фитнес-клубы требуют отвалить немалую сумму.

Когда Лене наконец надоело нащупывать пресс, Толя лениво поинтересовался:

— Ты после школки куда-то собираешься?

— Не-а, — беспечно отозвалась Лена и снова стрельнула глазами в возмужавшего и, что уж греха таить, похорошевшего друга. — А ты?

— И я нет.

— Вместе тогда пойдем?

Толя улыбнулся уголками губ:

— Как обычно.

Когда суматошный день наконец закончился и их отпустили до завтра, Лена и Толя вразвалочку направились домой. Несмотря на то, что Толя жил ближе к школе, чем Лена, сначала они отправились именно к ней. Домой заходить не стали: решили посидеть немного на детской площадке.

Толя неспеша раскачивал качели, которые Лена успела занять первой, и украдкой любовался ею. Ему тоже показалось, что его подруга за это лето повзрослела и похорошела. Толя с нетерпением ждал, пока Лена попросит остановить качели, но та лишь потребовала раскачивать ее еще сильнее.

— Не боишься, что юбка задерется? — хохотнул он и приложил силу, чтобы качели устремились еще выше. — Я же все увижу.

— Ой-й-й, — насмешливо протянула Лена, крепче перехватывая поручни. — Че ты там не видел! Порнушкой небось года три уже увлекаешься. Лучше меня знаешь, что у меня там.

Толя не ответил, только продолжал раскачивать Лену все сильнее. Он порадовался, что она не могла видеть, как на его лице проступил румянец.

Когда Лена наконец изъявила желание слезть с качелей, Толя помог ей остановить их. Встав с них, Лена слегка покачнулась, и Толя поддержал ее. Странно, что ее укачало — все лето же было, чтобы качаться. Или Лена занималась чем-то другим во время своих одиноких прогулок?

Подойдя к подъезду, Лена вдруг обернулась и уставилась на Толю. Тот ощутил, как его сердце забилось быстрее. Вот он, удачный момент для того, о чем он так мечтал все это лето. Вернее, даже с мая — когда они с Леной вместе ходили сдавать учебники за восьмой класс и потом вместе уехали гулять в областной центр.

Лена подошла ближе и уже протянула руку, чтобы взять свою сумку, как Толя вдруг наклонился и легко коснулся губами ее щеки. Тут же выпрямившись, Лена посмотрела на него изумленно. Толе сразу же показалось, что она сейчас как следует ударит его.

Но Лена удивила его: вытащив все-таки свою сумку из его руки, она потянулась к нему и осторожно поцеловала его в ответ.

Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что это невинный поцелуй в щеку, каким могут обмениваться даже друзья. Но только Толя знал, что Лена немного коснулась своими губами уголка его рта.

***

Через неделю Лена вдруг призналась ему в любви. Толя удивился: разве их поцелуи тогда, в первый солнечный день сентября, не сообщили уже об их чувствах? Однако Лена возразила, что это могло означать что угодно.

— Многие целуются просто так, ради прикола, — сказала она. — А я… Ты мне все-таки нравишься.

Толя не раз слышал про бабочек в животе, которые появляются при взгляде на объект симпатии или взаимодействии с ним. Лишь сейчас он понял, каково это. Оказывается, довольно приятно.

— И ты мне нравишься, — неловко произнес Толя, когда в очередной раз они подошли к подъезду Лены, до которого он провожал ее с шестого класса. — Вернее, не так. Черт… Сложно сказать. Но я попробую! В общем… Лен, я люблю тебя. Давно уже. Года два. Может, три. А может…

Лена поспешила заткнуть ему рот поцелуем, потому что боялась, что ее самый лучший и любимый дружочек наговорит сейчас всяких глупостей. А ей оно надо?

***

Через месяц Лена и Толя ходили под руку, не стесняясь никого. Одноклассники сначала торжествовали — они же говорили, что парочка Курагиных на самом деле сладкая, а не дружеская, но вскоре уже провожали их завистливыми взглядами. Девчонки мечтали о том, чтобы им тоже таскали увесистые сумки с учебниками и всякой всячиной, а парни — о том, чтобы им хватало смелости не скрывать своих чувств не только от девчонки, которая нравится, но и от окружающих.

Толя с Леной же, казалось, жили в своем мире. Они практически не обращали внимания на происходящее вокруг, что часто не нравилось учителям, уроки которых Лена и Толя не воспринимали — настолько были поглощены друг другом.

Однако ребят это не сказать чтобы слишком сильно беспокоило. Лена уже знала, что после девятого уйдет в колледж и ни о каких ЕГЭ ей думать не нужно. Толя же был уверен в том, что проблема выпускных экзаменов из одиннадцатого класса — это уже проблема Толи-одиннадцатиклассника. А значит, вполне может подождать еще годик.

А может, и два.

Дружба начинается с улыбки

Лена и Толя стали друзьями лишь спустя некоторое время после того, как новенького Щедрина посадили к ней за парту.

Поначалу Лена была недовольна решением классной руководительницы рассадить ее и ее лучшую подругу Виолетту. В начальной школе их упорно сажали так, чтобы мальчики сидели с девочками. Состав класса это позволял: было четырнадцать мальчиков и столько же девочек. В пятом классе количество учеников уменьшилось: ушел один мальчик и две девочки, а на их место пришло четверо новеньких.

Лена слезно упрашивала классную руководительницу посадить ее с Виолеттой, потому что сосед подруги, Миша, откровенно мешал той учиться. Он был не только лентяем и двоечником, но и хулиганом. Семья у Миши была неблагополучной, а к десяти-одиннадцати годам у этого мальчика было несколько бесед с инспектором по делам несовершеннолетних.

Однажды Миша чуть не воткнул циркуль Виолетте в руку. Наверное, это и заставило учительницу прислушаться к Лене и посадить Мишу вперед, чтобы он вел себя спокойнее. Подругам повезло наконец-то оказаться за одной партой, за которой они провели большую часть пятого класса.

А в шестом классе к ним пришел Толя. И классная руководительница почему-то решила посадить его именно с Леной.

Она умоляла оставить ее с Виолеттой, но учительница была непреклонна. Виолетта отправилась к Алине, еще одной их подруге, а Лене пришлось смириться с тем, что она снова соседствует с мальчишкой.

Лена мальчишек не слишком жаловала: они были чересчур активными, агрессивными и порой по-настоящему буйными, словно сбежали из психиатрической больницы. Мальчишки в их классе просто обожали играть в футбол или волейбол чьим-нибудь пеналом, тетрадкой или учебником.

Они также могли запросто потоптаться на вещах тех, кто им по каким-то причинам не нравится, и однажды Лена вернулась домой с рюкзаком, на котором четко отпечатались два следа подошвы. Еще кто-то из сидящих позади нее мальчишек засунул ей в волосы жвачку. Лена уже приготовилась было прощаться с волосами, которые отращивала едва ли не всю жизнь, но классная руководительница сумела ловко вытащить розовый слюнявый комок. Даже прядь выстригать не пришлось. Никто из сзади сидящих так и не признался, что это он захотел лишить Лену шевелюры.

А один раз ее одноклассник — лучший друг Миши и такой же хулиган — во время перемены обхватил ее за талию и, подняв, принялся кружиться вокруг своей оси прямо с Леной в руках. Ее сопротивление и не слишком тренированный вестибулярный аппарат хулигана привели к тому, что его повело в сторону и Лена ударилась лицом о край колонны, разделяющей оконные проемы.

Ей чудом повезло не лишиться глаза. По возвращении домой Лена увидела, что там, где проходит тонкая перемычка, соединяющая кости лба и скулы, образовалась припухлость, которая при прикосновении отзывалась жжением. Когда мама вернулась с работы, то сразу увидела это и нанесла заживляющий крем. А на следующий день отправилась на разговор с учительницей.

К пятому классу Лена научилась пользоваться учебником в случае, если какой-то наглец вновь покусится на ее здоровье и вещи, поэтому в целом чувствовала себя уверенно. Однако вскоре она убедилась, что Толя совершенно безобиден. Во всяком случае, для нее и других девчонок.

Будучи в меру хулиганистым, все приколы, шутки и шалости Толя тестировал исключительно на мальчиках. Девочек он не трогал. Мальчишки дразнили его из-за этого и предполагали, что новенькому уже понравилась какая-то девчонка, но Толе было все равно. А однажды Лена услышала:

— Да у девчонок чувства юмора нет просто. Неинтересно их разыгрывать.

Лену эти слова разозлили. Она с детства терпеть не могла, когда ей что-то запрещали или судили о ней, приводя в качестве главного аргумента «ну ты же девочка» или «девочки так не делают». В садике Лена спокойно играла как с девочками, так и с мальчиками: например, в дочки-матери они играли едва ли не всей группой, и мальчишки даже дрались, чтобы решить, кто будет играть роль папы. Поэтому все сравнения не в ее пользу, подкрепляемые избитыми фразами в духе «ты же девочка», Лена на дух не переносила.

Она начала было размышлять, как бы так разыграть Толю, чтобы он изменил свое мнение о наличии чувства юмора у девчонок, но потом Лена решила просто подойти и выяснить, что Толя считал смешным.

На удивление, он нормально отреагировал на ее вопрос. Толя рассказал ей несколько анекдотов, которые ему нравятся, и Лена искренне смеялась над ними. А когда увидела радость на лице Толи, сама обрадовалась. А затем попросила его рассказать что-нибудь еще.

Еще примерно две недели Толя ежедневно приносил ей шутки и смешные истории, которые после его рассказа начинали нравиться и Лене. А потом вдруг признался, что больше ничего не может рассказать, потому что все анекдоты из имеющихся дома сборников он уже рассказал.

Но Лене это было уже неважно. Увидев, что мальчишки — точно такие же люди, как она, и тоже могут быть смешными, она вдруг захотела узнать Толю получше. Впрочем, у него было то же самое: однажды он предложил вместе пойти домой после занятий, и Лена согласилась. Она никогда не была против компании.

Когда они дошли до ее подъезда и распрощались, Толя развернулся и пошел в обратном направлении. На вопрос Лены, почему он не идет дальше в том же направлении, куда они шли, Толя просто ответил, что живет совсем рядом со школой. Лена поняла: он хотел подольше побыть с ней. И от этой мысли ей почему-то стало очень хорошо.

Их общение, возможно, так и не вышло бы за рамки школы, если бы не один случай. Шестиклассницей Лена ходила на танцы. Возвращалась она через пустынные дворы, в одном из которых жила стая бездомных собак. В целом безобидная, но Лена так боялась собак, что ей было все равно, что говорили местные жители.

В один вечер ее кошмар стал явью: завидев ее, собаки преградили ей дорогу и остановились. Душа Лены ушла в пятки. Первым порывом было развернуться и убежать, параллельно с этим громко крича, но она знала, что делать так категорически нельзя. Второй мыслью было швырнуть в собак своей сумкой, внутри которой была одежда для занятий танцами, и убежать, но и это было очень опасно, о чем Лена хорошо знала.

Стоял октябрь, на улице уже практически стемнело, и Лена жутко испугалась, что так и не попадет домой. Однако со стороны внезапно раздался свист, а затем — звук, словно что-то шлепнулось на землю. Собаки, уже заинтересованно глядящие в ту сторону, направились туда. А рядом с Леной вдруг оказался Толя. Молча взяв ее за руку, он повел ее домой.

Доведя ее до подъезда, Толя наконец произнес:

— Они безобидны, если ты не показываешь, что боишься их.

Лена продолжала с ошеломленным видом хлопать глазами, а Толя вдруг добавил:

— С одноклассниками точно так же, кстати.

Улыбнувшись на прощание, он растворился в темноте плохо освещенного двора. Лена же отправилась домой. Только когда она вошла в квартиру, до нее дошел смысл слов Толи.

Заперев дверь на ключ, Лена принялась хохотать. Громко и заразительно.

***

На следующий день после встречи со стаей бездомных псов Лена поблагодарила Толю. Тот лишь пожал плечами. А она неожиданно для самой себя спросила, когда у него соревнования по плаванию. Толю удивил ее вопрос, но он ответил.

— Что, прийти хочешь? — усмехнулся он, а Лена серьезно кивнула:

— Обязательно. Я же могу?

— Конечно.

Лена сдержала свое слово.

С тех пор она стала завсегдатаем на местах для болельщиков. А Толя — регулярным зрителем ее отчетных концертов, на которых Лена танцевала во втором ряду, а не в первом, как всегда мечтала. Но сейчас ей это вдруг перестало быть важно. Куда важнее теперь было то, что у нее наконец-то появилась группа поддержки.

В школе они болтали о всякой ерунде, о которой Лена и подумать не могла, что они когда-то будут свободно разговаривать. Ни у одного, ни у второй рот не закрывался всю перемену. Порой даже когда звонок уже прозвенел, увлеченные дискуссией Лена с Толей продолжали беседу, и учительница стояла минут пять, прежде чем Толя дергал Лену за рукав и они замолкали, позволяя преподавательницам вести их уроки.

Домой Лена и Толя тоже ходили вместе. Каждый раз Толя нес рюкзак Лены и расстраивался, когда она хотела его забрать.

— Тяжело же, — убеждал он подругу позволить ему донести ее вещи до ее дома. Лена недоверчиво улыбалась:

— А тебе не тяжело?

— Немного, — смущенно признавался Толя, но все равно не позволял Лене забрать рюкзак до того, как они окажутся на лавочке у ее подъезда.

Они ходили друг к другу в гости — просто так. Потому что выходные. Потому что домашку делать вместе веселее, чем по одиночке. Если же по каким-то причинам встретиться лично не получалось, выручал городской телефон.

Толя и Лена могли хоть целый день провести, разговаривая обо всем, как будто они находились рядом, но Ленина мама и Толин папа все-таки призывали их закругляться, иначе телефонная компания выставит им счет в шестизначную сумму.

Так прошло три чудесных года, наполненных теплом, душевной близостью и веселыми посиделками по поводу и без. А потом Толя поймал себя на мысли, что Лена нравится ему не просто как друг, а как кто-то больший.

Если бы он только знал, что Лена испытывала то же самое!

Она была его домом

Каждый раз, когда Толя приходил в гости к Лене, она сразу вела его к себе в комнату.

Во-первых, мама не слишком уютно себя чувствовала, когда в доме были те, кто не входил в их семейный круг. А во-вторых, в гостиной было слишком много шкафов с хрусталем, оставшимся от бабушки, и как следует поиграть не получилось бы. Будучи младшими подростками, Лена с Толей запросто могли устроить некое подобие волейбола или водного поло — без воды, естественно. Вместо подходящего мяча в ход шел небольшой резиновый, который, впрочем, мог нанести весьма значительный урон, если его бросить как следует.

Когда Лена и Толя уже пересмотрели все мультики, диски с которыми хранились в гостиной, они перебрались в Ленину комнату. И Толя уже тогда отметил, какая она уютная. Относительно недавно там освежили ремонт, который по цветовой гамме несильно отличался от прежнего, но все же сделал комнату более приличной.

И, конечно же, еще более уютной.

Едва войдя в комнату Лены в очередной раз, Толя сразу заметил, что нежно-абрикосовые обои с мелким цветочком, выгоревшие на солнце, сменились новыми — однотонными и немного более яркими. Приглядевшись, Толя заметил на них маленькие-маленькие блестки, распределенные в случайном порядке. Где-то он видел по два-три крошечных кружочка, но в основном они располагались по одиночке.

Напротив все так же стоял ее письменный стол, заваленный учебниками и тетрадями. Справа, как и раньше, стоял широкий и длинный комод, на котором громоздилось множество бутылочек, скляночек, тюбиков, а также стоял какой-то стакан и две фоторамки. Толя улыбнулся, когда увидел, что в одну из них Лена поместила фото, которое они сделали недавно, когда выбирались в парк аттракционов в областной центр. Лето, солнце, улыбки, мороженое со сладкой газировкой и ощущение, что впереди — целая жизнь, — пожалуй, самые необходимые компоненты для фотографии, которая потом будет греть в холодные дни.

Над комодом висело небольшое круглое зеркало, а рядом с ним — гирлянда, накрученная на гвозди, которые были специально вбиты так, чтобы получалась форма звезды. Над диваном, служившим Лене и кроватью, расположилась еще одна гирлянда. А рядом с кроватью стоял большой дубовый шкаф, который мама Лены выкупила у подруги, продававшей квартиру и переселяющейся в другой регион.

Подойдя к окну, открытому на верхнее проветривание, Толя невольно поежился. Солнце уже почти полностью скрылось за крышей дома напротив. На двор опускались сумерки. Стало прохладнее. Тем не менее с улицы все еще были слышны вопли детей и голоса их родителей, просящие играть в пределах площадки и не выбегать на дорогу.

Облокотившись на подоконник, Толя меланхолично наблюдал за беготней детей и вспоминал, как они с Леной во время летних каникул точно так же гуляли до девяти вечера. А один раз даже до десяти. Мама с папой, конечно, ругались, но тринадцатилетнему Толе было все равно.

Невольно погрузившись в воспоминания, Толя загрустил. Он бы все сейчас отдал за то, чтобы мама снова отругала его за непослушание, а папа за ее спиной угостил бы его чем-нибудь вкусным. Это сейчас Толя понимал, что такое поведение со стороны отца было не слишком порядочным по отношению к маме, а будучи ребенком был безумно счастлив обрести союзника в родителе того же пола, что и он.

Внезапно его обняли сзади чьи-то ледяные руки, пальцы которых легли на его ладони. Толя дернулся и обернулся. Лена посмотрела на него с улыбкой и спросила:

— Чего грустишь, Анатоль? Кстати, тебе не холодно? Я вот очень замерзла. Надо окно закрыть.

Она потянулась к ручке, чтобы закрыть окно, но Толя просто протянул руку и одним быстрым движением захлопнул створку. Голоса людей и стрекот сверчков тут же стихли. Когда они с Леной снова встретились глазами, она улыбнулась и потрепала его по щеке. Она всегда так делала, когда он грустил или дулся на нее.

От прикосновения ее ледяных пальцев Толя нахмурился. Отстранившись, он снял с себя худи и молча протянул Лене. Она удивленно покосилась на него.

— Зачем?

— Надень, — негромко, но с явным упрямством в голосе произнес Толя. Лена отмахнулась:

— Да ладно, чего ты? Щас окно закрыто и комната быстро нагреется…

— Лена. — Его негромкий голос сохранял твердость. — Надень. Пожалуйста.

Поколебавшись, Лена пожала плечами и все же приняла уютное худи, пахнущее его дезодорантом и парфюмом. Толя не удержался от улыбки, когда увидел, как утонув в его кофте, Лена на мгновение блаженно улыбнулась. Она не раз говорила ему, что от него приятно пахнет.

Снова вернувшись к Толе, Лена объявила:

— А я чай нам сделала! — после чего показала на комод, где уже разместились две большие кружки с исходящим из них паром, миска маленьких сушек, которые можно надеть на пальцы словно кольца, вазочка с конфетами и тарелка с пряниками.

Толя хохотнул:

— Фигасе! Елена щедрая душа!

— Что? — закатила глаза Лена и отошла к комоду. — Вообще-то это всем известная русская традиция: если кто-то пришел в гости, надо…

— …накормить, напоить и спать его уложить, — усмехнулся Толя и, на мгновение обняв Лену со спины, потянулся за одной кружкой. Его пальцы легли на Ленины, которые каким-то образом успели завладеть кружкой раньше. Лена обернулась вполоборота, и Толя позволил себе чмокнуть ее в щеку.

Лена вдруг развернулась к нему лицом и крепко обхватила обеими руками. Прижавшись к ней, Толя погладил ее по спине и прикрыл глаза.

— Жаль, мы не можем пока жить вместе, — с сожалением сказала Лена, пока ее пальцы гладили Толю по спине. — Одна я быть не люблю. С тобой гораздо лучше. Очень уютно.

— И мне с тобой, — машинально откликнулся Толя и, отстранив Лену от себя, чмокнул ее в лоб. Она зажмурилась от удовольствия, и он легонько щелкнул ее по сморщенному носу, после чего взял наконец одну из чашек и медленно отпил, чтобы не обжечься.

Зеленый чай Толя не особо любил, но тот, который покупала мама Лены, был безумно вкусным. Не только потому что он был с жасмином, но и потому что Лена обожала бросать туда ложку-две меда, благодаря чему чай приобретал приятную теплую сладость. То, что нужно для прохладного летнего вечера.

— Ой! — неожиданно воскликнула Лена, и комнату залил яркий свет, заставивший Толю зажмуриться. — Уже так стемнело, а мы без света.

— Элен, блин, — проворчал Толя, закрывая глаза рукой. — Зачем так резко?

— Какие мы нежные, — усмехнулась Лена и шутливо погладила его по голове. — Ладно, подожди немного.

Когда она сказала, что можно открывать глаза, Толя поднял веки и улыбнулся. Теперь вместо режущего глаза верхнего света только гирлянды игриво перемигивались разноцветными огоньками. Лена перенесла сладости на письменный стол у окна и сидела теперь на диване, крепко сжимая обеими руками свою кружку. А когда поднесла ее к губам, чтобы сделать глоток, Толя видел, что Лена не сводила с него глаз.

Он сел рядом. Они молча пили чай, закусывая его конфетами, пряниками и сушками. А потом Лена вдруг легла головой на его колени. Поначалу Толя опешил — Лена не слишком часто позволяла себе такие нежности. Потом он все же расслабился и мягко провел рукой по ее волосам, а Лена нежно погладила его по обнаженному колену, которое не скрывали шорты.

Мурашки пробежали по ногам Толи, но потом в его груди разлилось тепло. Притянув Лену к себе покрепче, он принялся поглаживать ее по спине. Лена немного пошевелилась, устраиваясь поудобнее, а вскоре он услышал ее ровное дыхание. И улыбнулся.

За окном уже было довольно темно. Зажглись фонари. Скоро должна была вернуться Ленина мама — Лена говорила, она ездила на несколько дней к своей подруге в областной центр. Но Толя не мог заставить себя уйти.

Не сейчас, когда он впервые за долгое время ощутил себя на своем месте. Где его очень любят и ждут.

Потому что его домом была не квартира, в которой он жил с отцом уже пять лет.

Его домом была Лена.

Она была самым уютным и теплым домом, который у него когда-либо был.

Погуляем?

Елена Прекрасно-Премудрая:Толь

Елена Прекрасно-Премудрая:Толя

Елена Прекрасно-Премудрая:Толик!

Елена Прекрасно-Премудрая:Анатоль!

Елена Прекрасно-Премудрая:Щедрин, блин, где тебя носит?!

Толя Щедрый: Элен, мы буквально только что попрощались

Елена Прекрасно-Премудрая: И что?

Толя Щедрый: Да ничего. Что-то уже случилось?

Елена Прекрасно-Премудрая: *печатает*

Толя Щедрый: Лена? Все в порядке?

Толя Щедрый: Элен…

Елена Прекрасно-Премудрая: Я только что увидела, что не записала дз по геометрии. Что нам задали?

Толя Щедрый: №10 и 15. Это на завтра.

Елена Прекрасно-Премудрая: Спасибо, Анатоль! Как всегда выручаешь

Толя Щедрый: А у меня есть выбор? :)

Елена Прекрасно-Премудрая: Ты прав. Выбора у тебя нет :-P

Толя закатил глаза.

Он давно это понял. Еще когда его только посадили за одну парту с Леной, он понял, что все будет так, как она захочет. Как в жизни, так и в переписке его подруга умела быть очень, очень настойчивой.

Лена же, хоть и спросила домашку по геометрии, явно не собиралась ее делать. По крайней мере, сейчас.

Елена Прекрасно-Премудрая: Погуляем?

Толя Щедрый: Лен, какой «погуляем»? Домашки задали — закачаешься!

Елена Прекрасно-Премудрая: И что?

Елена Прекрасно-Премудрая: Никуда не денется твоя домашка

Толя Щедрый: Вот именно.

Елена Прекрасно-Премудрая: Ну Анатоль! Кончай занудствовать

Толя Щедрый: Я не понял, какое из этих действий мне сделать сейчас?

Толя Щедрый: :)

Елена Прекрасно-Премудрая: Щедрин, ты со своими намеками щас в жопу отправишься!

Откинув голову назад, Толя от души рассмеялся. Он обожал доводить Лену до белого каления. Жаль только, что полноценно это сделать получалось лишь по переписке.

Елена Прекрасно-Премудрая: Толик, ну пожалуйста! Ну пойдем погуляем! Погода такая классная, а ты хочешь за домашкой сидеть!

Толя Щедрый: Делу время, потехе час. Русская пословица.

Елена Прекрасно-Премудрая: Я и так все время трачу на учебу. Ну Толечка! Миленький! Ну пойдем! Погуляем часика два… Ну или три… И ты вернешься к своей домашке.

Не успел Толя погрузиться во взвешивание всех за и против, прежде чем дать окончательный ответ, Лена прислала еще одно сообщение.

Елена Прекрасно-Премудрая: Обещаю

Обещает она. Как же. Наверняка забудет, как обычно, о времени, а о своем обещании вспомнит лишь когда солнце начнет садиться и на замену ему придут сумерки.

Глядя на сообщения, Толя боролся с собой. С одной стороны, он знал, что надо выполнить домашку. Тем более по геометрии. Это очень важный предмет, который у него к тому же не слишком хорошо получался. Однако Толя собирался поступать в университет на факультет менеджмента, а значит, ему надо было сдавать профильную математику. А где профильная математика, там и геометрия.

Конечно, пока они были всего лишь в девятом классе, но так как Толя точно знал, что останется до одиннадцатого, лучше бы начать готовиться уже сейчас. Заодно приучится трудиться, а не полагаться на то, что базой для хорошей оценки за экзамен станет его текущая успеваемость. Потому что этого не будет.

С другой же стороны, Лена была права. Погода так и манила, так и просила выйти на улицу, подставить лицо предзакатным лучам солнца, вдохнуть пахнущий весной воздух и наполнить легкие кислородом, что положительно скажется на работоспособности мозга.

Кроме того, Лена была права еще и в том, что тратит все время на учебу. Он тоже не занимался практически ничем, кроме учебы. Плавание пришлось сократить с трех раз в неделю до одного. И то если Толя все-таки находил в себе силы, чтобы мотивировать себя дойти до спортивного комплекса.

Посовещавшись с собой еще немного, Толя все же напечатал ответ.

Толя Щедрый: Ладно, пошли. Нам действительно нужна пауза.

Лена внезапно перестала отвечать. Да и из онлайна тоже пропала.

Толя пожал плечами. Пошла собираться, наверное. Может, хотя бы в этот раз не опоздает.

***

Толя Щедрый: Лен, ты где? Я уже на месте

Прошла одна минута. Две. Три. Пять. Ответа не было.

Продолжая таращиться на экран смартфона, Толя удивленно вскинул брови.

Сколько они с Леной общались и дружили, она никогда не выпускала телефон из рук. Все время ее пальцы бегали по экрану, набирая сообщение, либо крепко стискивали мобильник, либо крутили его в руках.

А тут прошло уже почти десять минут, а Лена молчит.

В Толе шевельнулось нехорошее предчувствие, но он поспешил задвинуть его куда подальше. Всякое могло произойти: телефон полностью разрядился; Лена на что-то отвлеклась или решила собираться без телефона, чтобы сделать это быстрее; у нее закончился мобильный интернет; наконец, мама Лены могла забрать у нее телефон в наказание.

Последний вариант был маловероятен, но все же мог случиться. Но тогда, невольно подумалось Толе, скорее всего, Лена не выйдет на прогулку.

Как же она тогда предупредит его об этом?

Может, ему стоит самому пойти к ней домой?

Посидев немного на кресле, Толя снова вскочил и принялся нарезать круги по комнате. Ему не хотелось думать о худшем, но резко изменившаяся линия поведения Лены указывала именно на это. Что что-то было не так.

Сделав несколько кругов сначала по комнате, потом по квартире, Толя все же принял решение сходить к Лене. Раз они не договорились встретиться в каком-то конкретном месте, значит, предполагалось, что они встречаются как обычно у подъезда Лены. Толя решил идти туда. Обо всем остальном он подумает потом.

Выйдя из подъезда, Толя еле сдержался, чтобы не перейти на бег. Он мог бы, конечно, но подумал о том, что это может выглядеть странно. Впрочем, чуть позже он все же решил ускориться. Тем более что он уже опаздывал.

Добежав до подъезда Лены, Толя огляделся.

Лены во дворе не было. Лишь на детской площадке было две женщины и двое мальчиков — скорее всего, их сыновья. Они мирно играли в песочнице, а женщины сидели на лавочке и болтали.

Покрутившись вокруг своей оси, Толя решил зайти в подъезд. Поднявшись на нужный этаж, он поколебался, прежде чем позвонить в дверь. На удивление, никто не открывал. Позвонив пять раз и так и не получив ответа, Толя стрелой помчался вниз.

Они с Леной разминулись? Или с ней случилось что-то нехорошее?

Снова оказавшись на улице, Толя заметил, что народу во дворе прибавилось. Те мамы с детьми, которых он видел ранее, ушли, а на их место пришли другие семьи.

Продолжая лихорадочно раздумывать о том, куда подевалась Лена и почему не отвечает, Толя перестал замечать, что происходит вокруг. А потому пробкой от шампанского вылетел из своих раздумий, едва в него кто-то врезался.

Это была Лена. Взмыленная, растрепанная, с огромными круглыми глазами и очень напуганная. Придя в себя, Толя тут же схватил ее за плечи.

— Лен! Ты чего? Ты где была?

Лена продолжала смотреть на него большими глазами и тяжело дышать после спринта, а Толя выжидающе уставился на нее в ответ.

— Толечка, — прохрипела наконец Лена. — Толик, прости! Я… просто я шла домой… а там… бабушка попросила помочь ей картошку в гараж занести… я и… я и занесла… А там…

По спине Толи пробежал холодок. В подтверждение его не самых лучших мыслей Лена добавила:

— А там меня ждал мужик какой-то! Я еле успела вырваться и убежать, прежде чем они…

Толя молча притянул ее к себе и погладил по голове. Прижавшись к его плечу, Лена тяжело выдохнула, а он произнес:

— Все в порядке. Ты сбежала от них. Ты молодец. Пойдем? — Она подняла голову и снова уставилась на него круглыми глазами. — Если не хочешь гулять, можем зайти ко мне.

— Давай лучше ко мне, — хриплым голосом предложила Лена и шумно выдохнула. Толя кивнул и, приобняв Лену за плечи, повел ее в ее подъезд.

Я просто цветы хотел тебе подарить

Вытащив из кармана брюк телефон и бросив тревожный взгляд на дисплей, Толя начал волноваться.

Они с Леной договорились на пять часов вечера, но она опаздывала. Толя мог бы сказать «как обычно», но все дело было как раз в том, что обычно Лена приходила вовремя. Если она и опаздывала, то только по уважительной причине: например, из-за посещения врача.

Сгорая от охватывающего его желания встретиться поскорее, Толя принялся нетерпеливо переступать с ноги на ногу. А когда Лена наконец появилась и он ее увидел, его сердце сделало кульбит.

Длинное струящееся платье с нарисованными на нем подсолнухами вместе с широкой и короткой джинсовой курткой здорово подчеркивало стройную талию Лены, а благодаря туфлям на платформе она стала одного роста с Толей. Тот, впрочем, не возражал. Лена и так была не низкой, но сейчас смотреть ей в глаза стало еще проще, чему Толя только порадовался.

Подойдя к нему ближе, Лена обвила его шею руками и томно взглянула на него.

— Привет, — прошептала она и потянулась к Толе с поцелуем. Он не стал препятствовать, лишь крепче стиснул Лену в объятиях. Когда она наконец выпустила его, Толя восхищенно выдохнул:

— Прекрасно выглядишь.

Немного смутившись, он добавил:

— Как и всегда.

Лена захихикала и, игриво растрепав ему волосы, взяла за руку.

— Пойдем?

Аккуратно сжав ее ладонь своей, Толя повел Лену за собой. Поравнявшись, они продолжали путь все так же под ручку. На удивление, обычно разговорчивая и громкая Лена сейчас молчала.

Толя тоже ничего не говорил. Он мог только украдкой разглядывать Лену, которая сейчас казалась ему особенно красивой. Возможно, потому что выглядела иначе, чем он привык ее видеть — вместо деловой одежды она была в легком летнем платье. А может, дело было в том, что сегодня было самое первое их свидание.

Толя очень нервничал, но старался скрывать это. Лена вроде выглядела нормально. Да и при встрече все прошло хорошо. Тогда почему его так колотит изнутри?

Они договорились сходить в кино на фильм, о котором Лена давно говорила, что хочет посмотреть. Потом Толя планировал угостить ее пирожным и чаем, а после — купить хотя бы один цветок. Он не знал точно, любит ли Лена цветы и будет ли палатка с цветами все еще открыта, когда они направятся домой, но решил все-таки попробовать преподнести Лене классический подарок, который — надеялся Толя — ей понравится.

Фильм Лене не понравился: после первого часа она предложила уйти. Толя же немного приуныл: у него не получилось порадовать ее. А вот его фильм наоборот зацепил — при том, что это была романтическая комедия, которые Толя не жаловал из-за множества милых моментов, вызывавших у него рвотные позывы. Правда, с тех пор, как они с Леной стали парой, он про себя отметил, что стал гораздо спокойнее относиться к романтическим фильмам и их героям, которые порой вели себя откровенно по-идиотски.

Однако, вспомнив о своих дальнейших планах, Толя приободрился. Пусть фильм они не досмотрят, зато у них будет больше времени на посиделки в кафе. Да и за цветами он успеет.

Когда они вышли из кинотеатра, Лена немного поежилась. Толя незамедлительно притянул ее к себе, и Лена удивленно подняла на него голову.

— Что? — нервно улыбнулся Толя, отчаянно надеясь на то, что его нервозность не слишком заметна. — Я… Я думал, ты ждешь от меня именно этого.

— Анатоль, это очень мило с твоей стороны, — защебетала Лена, обхватив его талию одной рукой. — Но есть одно но…

Несмотря на то, что земля до сих пор отдавала полученный за день жар, Толю пробил холодный пот:

— Какое?

Лена бросила на него хитрый взгляд и усмехнулась:

— Так идти неудобно.

Вздох облегчения, кажется, вышел довольно громким. Но Толя заметно расслабился. Значит, все дело в этом. И, конечно же, Лена была права. Идти в обнимку не слишком удобно.

Отпустив Лену, Толя просто взял ее за руку, после чего они продолжили путь. Взгляд Толи уже заприметил впереди цветочный ларек и держал его в поле зрения. Однако когда они поравнялись с ним и Толя потянул Лену туда, она вопросительно затормозила.

— Мы куда? Кофейня вроде в другой стороне…

Щеки Толи покрылись пунцовым румянцем, а рука машинально потянулась к затылку. Он надеялся, что когда почешет его немного, на ум тут же придет ответ, который не раскроет всех карт, но в то же время не напугает Лену своей подозрительностью.

Однако чудодейственный метод в этот раз дал сбой. В голове Толи была если не пустота, то обезьянка, держащая в руках тарелки и с грохотом бьющая их друг о друга. Лена продолжала смотреть на него с вопросом в глазах, и Толя смущенно опустил голову.

— Элен, я это… я просто… цветы хотел тебе… ну… подарить.

Лена несколько раз озадаченно хлопнула ресницами, а потом ее губы растянулись в улыбке. Толя ощутил, что краснеет еще больше. Мало того, что он целый день переживал из-за предстоящего свидания, мало того, что Лене не понравился фильм, о котором она так мечтала, так она сейчас еще и смеется над ним из-за его неловкости!

Внутри Толи все задрожало. Ему вдруг стало по-настоящему страшно. Прямо как в тот момент, когда к нему, десятилетнему и ждущему своих друзей в пустом дворе, подошел взрослый мужчина и начал настойчиво предлагать пойти с ним, посмотреть на щенков, которые недавно родились у его собаки. Толя, которого родители учили не разговаривать и уж тем более никуда не уходить с незнакомцами, отказывался, но дяденьку это как будто не волновало.

Толе очень повезло, что отец внезапно появился во дворе — он собирался срочно ехать к своей матери, которая упала и сломала ногу. Толя сразу же бросился к нему, а подозрительный дядька мгновенно растворился. Папа сказал, что успел его заметить, но описать бы не смог. Поэтому заявления в полицию они не подали. А Толе еще несколько дней снилось, как он совсем один во дворе и к нему снова прицепился этот дядька…

Оцепенение и страх, которые Толя испытывал сейчас, были похожи на то, что он чувствовал в тот день. Усилием воли Толя заставил себя сфокусировать взгляд на Лене, которая уже не смеялась, а смотрела на него немного взволнованно.

— Толь, ты чего? — испуганно спросила она и стиснула его похолодевшую ладонь своей. — Я тебя обидела своим смехом? Ну извини. Просто… ты очень мило стесняешься. Я не знала, что ты так умеешь. А еще… — Она смутилась. — Я не знала, что ты такой романтик.

Щеки Толи снова потеплели, как и область сердца. В мыслях вертелось столько слов нежности и благодарности, но вместо того, чтобы сказать хотя бы какое-то из них, Толя просто обнял Лену. Та осторожно обняла его в ответ, а ее пальцы погладили его по спине.

— Толечка, все в порядке?

— Угу.

— Если я тебя…

— Все нормально, Элен. — Толя отстранился и, встретившись взглядом с Леной, улыбнулся. — Я просто… очень волнуюсь. Я всегда волнуюсь на первых свиданиях.

Лена тоже слегка улыбнулась:

— Это нормально. Я… я тоже волнуюсь. И кстати…

— Что? — тут же встрепенулся Толя. Лена нежно поцеловала его в щеку и ответила:

— Я люблю цветы. Очень сильно.

***

Проводив Лену до дома, Толя снова окинул ее взглядом. Какая же она красивая! Особенно сегодня. Особенно сейчас, когда шла домой, сжимая в руках нежно-розовые пионы.

Они еще минут пятнадцать сидели на лавочке у подъезда, смотрели друг на друга, обнимались и целовались. Идиллию нарушила Ленина мама, которая вдруг выглянула в окно и позвала дочь домой.

Лена с сожалением взглянула на Толю.

— Мне уже пора. А то маман начнет ругаться.

Толя добродушно улыбнулся:

— Конечно.

Снова оставив на ее губах ласковый поцелуй, Толя крепко обнял Лену и почувствовал, насколько она холодная.

— Замерзла? — Лена пошевелила головой, явно кивая. — А чего ниче не сказала?

— Ты бы тогда сразу повел меня домой, — начала оправдываться Лена. — А я не хотела.

Вновь крепко сжав ее на мгновение в руках, Толя наконец отстранился. Взяв ее лицо в руки, он снова поцеловал ее и в конце концов отпустил.

— Я рад, — произнес Толя, ощущая, как трепещет его сердце, — что ты хочешь больше времени проводить со мной. Но тогда в следующий раз нам надо одеться потеплее.

Хитро сверкнув глазами, Лена подалась к нему:

— А будет следующий раз?

— Конечно. — Толя несмело провел рукой по ее волосам, и Лена зажмурилась от удовольствия.

Дождавшись, пока она выглянет в окно и помашет ему, Толя с облегчением выдохнул и пошел домой. Сейчас, когда Ленина мама узнает, что они ели пирожные, и поэтому Лена не хочет ужинать, она наверняка будет ругаться. Однако Толя надеялся, что несильно.

Добравшись до дома, он выполнил необходимые процедуры и, нырнув в кровать, снова вернулся к воспоминаниям о прошедшем вечере. Немного неловком и прохладном, но в то же время таком теплом и приятном.

«Обязательно надо позвать ее еще куда-нибудь на свидание», — подумал Толя, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза.

Разберемся

Несмотря на свою уверенность в том, что с ЕГЭ она не справится, Лена все-таки осталась в десятый класс. Самый первый об этом узнал, естественно, Толя Щедрин.

Когда он в ответ на признание Лены выпучил глаза и спросил, как она собирается сдавать ЕГЭ, Лена лишь махнула рукой.

— Разберемся, — вот и все, что она сказала.

Толя лишь пожал плечами, но в глубине души обрадовался, что Лена остается в школе. Они снова смогут видеться каждый день, а не только на выходных или каникулах. Толя знал, что когда Лена еще только выбирала колледж, она сразу же переключилась на учебные заведения в областном центре. На вопрос Толи, почему она не хочет учиться в их родном городе, ведь колледжи есть и у них, Лена ответила, что ей не нравится выбор специальностей. А в областном центре и колледжей больше, и выбор специальностей пошире.

Встретившись первого сентября у ее подъезда, они как обычно обнялись, после чего пошли в школу.

— Раз ты теперь в десятом, — заговорил Толя, крепче сжимая руку Лены, — я так понимаю, ты все-таки будешь в универ поступать?

— Не знаю пока, — капризно протянула Лена. — Может, я после одиннадцатого буду в колледж поступать.

— Зачем тогда идти в десятый? — недоуменно посмотрел на нее Толя. Лена повернула к нему голову и улыбнулась:

— Чтобы тебя почаще видеть.

Толя смущенно покраснел и опустил взгляд в землю. А Лена рассмеялась и похлопала его по плечу, после чего они пошли дальше.

Десятый класс получился всего один: из двух девятых многие ушли в колледжи и техникумы, поэтому те, кто когда-то соперничал на межклассных спортивных соревнованиях и враждовал между собой из-за сравнений, проводимых учителями не в их пользу, а в пользу параллельного класса, — теперь эти люди учились все вместе.

На удивление, объединение оставшихся в один класс сказалось положительно на климате в коллективе. Даже те, кто с самой начальной школы не выносил друг друга, и то в конце концов если не подружились, то хотя бы прекратили соперничать и начали выстраивать товарищеско-приятельские и сотруднические отношения. Некоторые даже из врагов превратились во влюбленных.

Довольно крепкой паре Лены и Толи выпали испытания в лице тех, кто внезапно положил глаз либо на одну, либо на другого. Толя уверенно держал оборону: однажды он не сдержался и рассказал Лене, как одна из их новых одноклассниц подкараулила его после дополнительных занятий и неожиданно призналась в любви. Дескать она давно уже испытывает к нему самые нежные чувства, но не решалась признаться. На вопрос Толи, почему все же решилась, девчонка невинно похлопала глазами и ответила, что заметила охлаждение в их с Леной отношениях и решила воспользоваться шансом вытащить Толю из них.

Лена слушала его с круглыми глазами и качала головой. Какая же эта их одноклассница наивная! Думает, что ей со стороны виднее, что у них на самом деле происходит. А на самом деле Лена и Толя были вместе уже больше года, поэтому то, что они не были больше готовы бросаться друг другу на шею при встрече, было абсолютно естественно.

Толе же пришлось подкрепить физической угрозой отрицательный ответ Лены на предложение стать парой, поступившее от другого одноклассника. Тот был крайне настойчив и следовал за Леной всюду, куда бы она ни пошла. Поначалу Толя не вмешивался: был уверен, что Лена сумеет постоять за себя, а именно надавать приставучему однокласснику книжкой по башке.

Однако когда в один момент Толя стал свидетелем того, как их с Леной товарищ хватает ее за руки при том, что она хотела уйти, внутри него за несколько секунд поднялась волна гнева, рискующая перейти в цунами. В один миг оказавшись рядом с ним, Толя вырвал руку Лены из цепких пальцев одноклассника. Задвинув Лену себе за спину, он кивнул ей в сторону выхода. Лишь когда Лена, испуганно переводящая взгляд с него на неожиданного поклонника, ушла, Толя принялся твердым голосом объяснять однокласснику то, что называлось активным согласием.

Тот же, казалось, совершенно не понимал, о чем речь. Поэтому их разговор — вернее, монолог Толи — быстро перешел в махание кулаками. Позже, когда они сидели дома у Лены и она, морщась, обрабатывала его раны, Толя с жаром объяснял, почему у него не получилось сдержаться. Лена лишь кивала, а закончив обработку боевых ранений, вдруг обняла Толю и прижала его к себе.

— Спасибо, Анатоль, — произнесла она, а Толя аккуратно провел саднящей ладонью по ее волосам. — Ты не представляешь, как он меня достал. А мне еще учителя говорят, что я сама провоцирую его и мне надо быть поскромнее.

— Не надо, — заверил Толя, и Лена подняла лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. — Знаешь почему? Я заметил, что даже к самым тихим и скромным девочкам такой может прицепиться. Помнишь, что с Аней Евсюковой было? Которая с нами до седьмого класса училась.

— Помню, конечно, — помрачнела Лена. — Наверное, она из-за этого уехала отсюда в итоге.

— Может быть. Насколько я помню, она с мамой и бабушкой жила, то есть за нее некому было заступиться. А за тебя, — улыбнулся Толя и получил ответную улыбку, — есть. Если он еще раз пристанет, говори. Я с ним разберусь.

Лена кивнула и переплела свои пальцы с его.

Толя рвался сопровождать ее везде на случай, если доставучий одноклассник снова начнет домогаться, но Лена напоминала, что после столкновения с Толей тот обходит их десятой дорогой. Тогда Толя предлагал сходить ей за каким-нибудь пирожком. Лена хотела сначала было настаивать на том, что она может и сама сходить в столовую, не развалится, но в глазах Толи горел такой яркий огонь желания позаботиться о ней, что Лена все же давала добро. И уже через пять минут Толя мчался к ней с коржиком и пирожным, прячущим в себе ягодную начинку и сверху покрытым шоколадом.

Несмотря на подколы со стороны учителей, завистливые взгляды со стороны одноклассников, а также на злобные и тоскливые — несостоявшихся поклонников, Лена и Толя совершенно перестали стесняться демонстрировать чувства. Конечно, они не целовались взасос перед учащимися начальной школы, но каждый из них мог спокойно обнять другого, чмокнуть в щеку, похлопать по плечу, взять за руку или принести что-нибудь вкусное. Все в рамках приличий.

Наверное, они успели повзрослеть за предыдущий учебный год и последовавшее за ним лето. Потому что теперь им было точно все равно, кто что подумает об их чувствах.

Они просто любили друг друга и наслаждались каждым моментом, проведенным друг с другом. И даже школьные стены не мешали им в этом. Скорее наоборот — помогали.

Родной город

В их городе проживало немногим более двадцати тысяч человек, но провести досуг всегда было где.

Пока шел учебный год, большинство тех, кто интересовался хоть чем-то, после уроков направлялось в местный дом культуры или дворец спорта. Выбор кружков, студий и секций был не очень большим, но никто вроде не жаловался. Девчонки как обычно составляли львиную долю танцевально-вокально-театральных коллективов, в то время как мальчишек интересовал кружок авиамоделирования или резьбы по дереву. Лишь на кружке рисования мальчишек и девчонок было примерно поровну.

Во дворце спорта же картина выглядела иначе: абсолютное большинство прибывающих было мужского пола. Отовсюду раздавались звонкие голоса семилеток, перебивающиеся ломающимися голосами тех, кому перевалило за тринадцать. Слышались и басы — это были самые старшие.

В каждом дворе имелась какая-никакая, но детская площадка. А рядом с ней обычно была спортивная, огороженная высоким забором, который не позволял баскетбольному мячу вылететь за ее пределы и ненароком ударить какого-нибудь зазевавшегося малыша по голове.

Несколько лет назад в их городке появился кинотеатр. Правда, билеты на сеансы туда разлетались как горячие пирожки. Особенно если дело касалось детских фильмов и мультиков. Поэтому многие старшие подростки предпочитали ездить на киносеансы в областной центр.

Недавно построили еще и огромный скейт-парк, и именно там всегда можно было найти Толю. Что Лена и решила сделать.

Шагая по улицам, таким узким и маленьким, но таким родным, она то и дело вспоминала, как в детстве точно так же шла по этой же самой улице и что-то происходило. Например, на предыдущей семилетняя Лена как-то с большой скоростью ехала на самокате, оторвавшись от мамы, неоднократно просившей ее замедлиться, и в итоге врезалась в другую девочку на самокате. Об этом столкновении ей по-прежнему напоминал шрам на локте, который становился хорошо заметен, стоило Лене хотя бы чуть-чуть подзагореть.

А на той улице, по которой Лена шла сейчас, когда-то располагался универсам. С самого детства и вплоть до средней школы она ходила туда с мамой за покупками. Лена хорошо помнила, что вместо полок с товарами там были прилавки, границы между которыми были очень условными. На прилавках, как и на полках за ними, стояло и лежало много всякой всячины. Между товарами стояли продавщицы — улыбчивые и не очень, низкие и высокие, худые и полные, громкие и тихие. Они с удовольствием подсказывали заинтересовавшимся покупателям, какой товар из представленного ассортимента может лучше всего подойти под их нужды.

Мамина подруга — та самая, которая переехала и потому практически даром отдала им шкаф, отлично вписавшийся в интерьер Лениной комнаты — тоже работала там, в отделе косметики. Лена была уверена, что мама ходила в этот универсам не столько потому что там всегда свежие продукты и интересные товары, как она говорила, а просто потому что хотела лишний раз увидеться с тетей Наташей, обсудить всех и вся и заодно купить какую-нибудь косметическую мелочь — для себя или для Лены: детская косметика у тети Наташи тоже была.

Лена обожала пожирать глазами витрины и мечтать о том, как однажды вырастет, начнет работать и скупит всю детскую косметику, которая имелась у тети Наташи. Мама была против того, чтобы Лена носила макияж в юном возрасте. Однако ее мечта начала исполняться гораздо быстрее, чем она ожидала: заметив, каким взглядом Лена разглядывала витрину, тетя Наташа предложила Лениной маме купить что-нибудь для дочери.

— Все равно рано или поздно дорвется, — аргументировала тетя Наташа. — Так пусть лучше сейчас походит как клоун, чем в двадцать будет ходить на свидания в таком виде.

Лена тут же посмотрела на маму и увидела, что та колебалась. В конце концов, мама сдалась и купила блеск для губ, который Лена старалась расходовать экономно. Не знала ведь, когда еще мама устроит аттракцион неслыханной щедрости. А она вдруг решила устраивать его каждый месяц.

Сейчас же на месте универсама появился один из многочисленных супермаркетов сети, в которой работала и мама Лены. Более того, она с недавних пор работала администратором именно этого магазина. Наверное, из-за того, что он стал ее рабочим местом, в выходные мама избегала туда ходить. Да и в целом она предпочитала другую сеть супермаркетов. Лена в шутку называла ее шпионом конкурентов, а мама лишь фыркала и говорила, что в другой сети выбор продуктов банально больше и интереснее, да и скидочная карта у нее была именно у конкурентов, а не там, где она работала.

Пройдя мимо магазина, Лена вышла к дворцу культуры. Когда-то она ходила сюда на танцы, потом — на пение, затем — на рисование. Но нигде не задержалась надолго. Лена осознавала, что ей не хватало терпения, чтобы выработать необходимые навыки, поэтому она и бросала занятия, когда не видела, что у нее все сразу получалось. Сейчас же Лена об этом жалела: ее приятельницы со двора и одноклассницы, которые вместе с ней в свое время были не только в детском саду, но и на танцах во дворце культуры, уже потихоньку получали дипломы об окончании художественных студий.

Эти документы вполне могли пригодиться для перехода на профессиональный уровень или даже для трудоустройства в эти же студии — одна ее одноклассница подрабатывала в выходные именно занятиями танцами с самой младшей группой. Лена могла бы так же, если бы была более терпеливой, трудолюбивой и не ждала мгновенных результатов. Но что уж теперь…

Пройдя мимо дворца культуры, Лена ступила на аллею, по обеим сторонам которой расположились деревья с пышными кронами и большие ели — от них очень приятно пахло хвоей, особенно, как казалось Лене, под вечер. Она пошла по аллее, вдыхая теплый аромат и глазея на серые панельные девятиэтажки, в окнах которых отражалось заходящее солнце.

В сердце внезапно разлилось нежное тепло, смешанное с ностальгией по детству. Лена и так размышляла об этом в последние месяцы, но сейчас с уверенностью могла сказать: она любила свой родной город. Как бы часто она ни называла его дырой и ни говорила, что мечтает уехать хотя бы в областной центр, а лучше вообще в Москву.

Здесь прошла вся ее жизнь с раннего детства и до семнадцати лет. Местные улочки были Лене очень хорошо знакомы. Более того, она исходила их вдоль и поперек — по этим улицам она прошла путь, «равный трем-четырем земным экваторам» — и неважно, что эти строчки Нойза МС были сочинены про московское метро.

В каждом магазине работал как минимум один человек, знакомый Лене: либо бабушки и дедушки, либо родители ее знакомых, либо сами эти знакомые — Лена общалась не только со своими сверстниками, но и с ребятами постарше. Некоторые из которых оставались в их городе, потому что не хотели учиться или наоборот — чтобы накопить на учебу.

Как пелось в другой замечательной песне под названием «Родной город», я знаю, где прячется жизнь. У Лены было так же: она знала, где в их городе кто живет, где какие районы находятся, чем интересным в них можно заняться.

Здесь была ее семья в лице мамы, тети и дяди, двоюродных сестер и братьев.

Здесь были ее друзья.

Здесь был Толя.

И менять это Лене вдруг расхотелось.

— Элен! — услышала она издалека и резко подняла голову. Толя наступил на один конец скейта так, чтобы тот поднялся, схватил свой инвентарь и теперь быстрым шагом направлялся к ней.

Улыбнувшись ему, Лена пошла навстречу.

Пусть их город маленький, но это их город.

Ее город.

Родной город.

Лена желала ему только процветания и развития. И очень надеялась, что однажды и ей представится случай внести вклад в жизнь города, чтобы та продолжалась.