Осень заканчивается весной

Глава 1

Обложка Маруси Сулицыной

Хочу опубликовать здесь большой рассказ. И огромная просьба к тем, кто станет его читать. Высказывайте то, что вам не понравилось, что нужно изменить, поправить, переработать.

Заранее спасибо!!!

***

Темная, жирная, слепая октябрьская ночь, после того, как он выключил свет в своей спальне, моментально проникла в комнату, заполнив увесистой мглою каждый кубический сантиметр помещения.

Мужчина непроизвольно поежился, ложась в холостяцкую постель. Накрылся небрежно одеялом. Странно, жена уже второй год спит отдельно, вроде он привык к одинокой кровати, но вторую ночь подряд ему одному становится неуютно в ней. Захотелось туда, в другую комнату, к теплому, нежному боку некогда любимой им женщины. К ее бархатистой коже с неповторимым ароматом.

Но почему некогда любимой? Он и сейчас ее сильно любит. Несмотря на то, что она как смогла отдалила его от себя. А мужчинам тяжело хранить любовь, если любимая не близко. Ни телом, ни душой. Но он все равно любит ее и, несмотря на долгое ее отчуждение, не теряет надежды, что все еще может измениться. Что все еще можно поправить, излечить, возродить.

Евгений вздохнул, хотел повернуться на другой бок, на секунду приоткрыл глаза и ему показалось, что вроде как крупная тень, мелькнула за окном. Он мгновенно встал, подошел к окну, чуть отодвинул штору, вгляделся в темноту сада. Да нет. Ни движений, ни шевелений, даже листья на плодовых деревьях впали в сонное оцепенение, ночь тихая, безветренная. Значит показалось. Он хотел вернуться в кровать, и тут вполне явственный черный, чернее ночи призрак метнулся чуть поодаль от окна, где-то у забора. Мужчине стало немного жутковато. Но он не был трусом, тем более у него имелось то, чем он мог укрепить в себе смелость.

Он прошел в кабинет, открыл сейф, достал охотничье ружье, зарядил сразу оба ствола и, не включая света, вышел на террасу. У входной двери он остановился, всмотрелся в темное окно, встроенное рядом с дверью, прислушался. Тихо, и никаких движений во дворе не наблюдается. Он открыл замок, аккуратно отворил дверь, шагнул на ступени террасы.

Они словно упали перед ним откуда-то сверху, две большие, черные человеческие тени, будто бы страшные привидения. Фантомы бросились к нему. Он вскинул ружье. Но резкий и мощный удар одного из призраков по двухстволке снизу, подбросил стволы вверх, выстрелы дуплетом отправили заряды к звездам. Тут же последовал сильнейший удар в солнечное сплетение от второй из теней, и вооруженный хозяин дома упал, крепко вцепившись в двустволку, опрокинулся на пол в распахнутую дверь террасы, судорожно открывая рот в неистовом желании глотнуть воздуха.

В окнах дома вспыхнул свет. На террасу выбежала босая женщина в длинной ночной рубашке. — Что случилось? — испуганно тихо проговорила она. Мужчина с трудом приподнялся. Сел на полу. Положил ружье рядом с собой. Если призраки не пытались отобрать оружие, значит они посчитали нужным сразу же ретироваться, уйти, опасаться поэтому уже некого. — Не знаю. Был кто-то здесь, у нас в саду. Кажется двое. Не понял кто это: люди или приведения. — Ты в них стрелял? — Не нарочно. Один из фантомов по ружью ударил, я выстрелил непроизвольно. Пальцы сами на курки нечаянно нажали. — У тебя видно от переизбытка алкоголя в крови уже галлюцинации начались? Кто сюда проникнуть сможет? Везде замки стоят. Забор под три метра высотой. Хотя, кто знает. Обманутые мужья в приступе ревности на многое способны. Быть может кто-то из мужей баб твоих бесчисленных по твою душу приходил. Докобелишься! Прямо здесь же, на пороге собственного дома лишат тебя всего того, чему ты успокоения никак не найдешь. Тьфу!

Мужчина снизу посмотрел на жену. Юридически пока еще жену. Как же она хороша в это мгновение, хотя прямо пышет злостью.

Да она всегда хороша! Но сейчас слов нет описать ее. Свет из открытой двери дома просвечивал тонкую ткань ночной рубашки. Фигурка как у скульптур античных греческих богинь. Припухшие во сне губки, румяные щеки, вздернутые брови над длинными ресницами, под которыми сияли большие глаза, чуточку отуманенные, не отошедшие от прерванного внезапно сна. Немного взлохмаченные светло-русые волосы подчеркивали теперешнее душевное состояние супруги. Она всем видом своим пугала и одновременно неудержимо притягивала к себе.

Несмотря на то, что сильная боль давила подреберное пространство живота и дыхание никак не могло восстановиться до нормального, он почувствовал вдруг страшное желание к ныне недоступной ему женщине.

Отмахнулся мысленно. Вздохнул, поднялся, прихватив ружье. — Иди, Вера, ложись в кровать. Спи спокойно. Разберусь сам, кто это или что это. Не тревожься. — Наверное все. Надоело мне! Не жена я тебе ни телом, ни душой. Уеду я завтра, Евгений. Съеду от тебя. Замуж будто бы не собираюсь в скором времени, так что развод мне ни к чему пока. Хочешь разводиться... Сам... Все сам... Ну, а если мне приспичит вдруг, тогда уж я инициативу на себя возьму. Ради сына жила здесь все это время, да кто-то написал ему, умудрился как-то сообщить о наших с тобой нынешних отношениях. Так что теперь таиться уже не от кого. — В квартиру уедешь? — Ну вот еще! Спать на той кровати, куда ты баб своих водил? Да ни за что! Брезгую я. К бабушке поеду. Много болеет она в последнее время. С ней поживу пока. Тебе раздолье теперь будет. Пей, сколько захочешь. Приводи кого пожелаешь. Хочешь сюда води или в квартиру.

Жена шагнула через порог в дом, шумно прикрыла за собой дверь. От ее присутствия осталось лишь легкое шевеление занавесок на окнах террасы и нежный, чувственный аромат.

Глава 2

***

Евгений еще раз глубоко вздохнул.

Дома он не курил, только на улице или на террасе. Поэтому здесь, на столе были всегда пепельница, пачка сигарет, зажигалка. Он сел на диван, поставил к стене рядом с собой ружье, закурил.

Жена не из тех, кто умеет прощать предательство. И не из тех, кто озвучив, потом меняет свои решения. Значит, надо с болью в сердце привыкать к тому, что назад, если есть путь, то он неимоверно тяжелый и долгий.

Евгений, не считал себя алкоголиком, хотя с алкоголем был на короткой ноге. Выпивал нередко. Но всегда знал и чувствовал сколько нужно и сколько можно было выпить в этот момент времени, в данной компании. Он руководил большим, серьезным предприятием, где любитель залить за воротник не задержался бы долго. А он был директором завода почти десять лет. Мало того, ему не раз предлагали должность выше, в управлении. С человеком без меры пьющими такое вряд ли могло быть. А его приглашали, от чего он сам не раз отказывался. Не тянуло его в высокие кресла, подальше от производства.

А вот супружеской верностью он похвастаться не мог. Евгений не бегал за каждой попавшейся на глаза юбкой. Тем более при такой женщине, какой была его жена, просто кощунство довольствоваться кем-то, уступающим ей по всем показателям. Кто же от прекрасного тянется к обыденности? Но случалось. Брали его за сердце, душу, но все-таки больше, за мужское начало некоторые представительницы прекрасной половины человечества, какой-то неповторимой женской изюминкой. Да так брали, что устоять он был не в силах. Но подобное случалось с ним в секрете от близких и знакомых и держалось им в глубокой тайне. По крайней мере, он старался так поступать.

Но полтора года назад случился достаточно серьезный прокол в темных делах Евгения. Жена, особенно в последние годы, не выносила присутствие алкоголя в крови супруга. Ее выводил из себя только лишь вид нетрезвого мужа. И вот как только они построили коттедж, Евгений после какого-либо банкета или сабантуя ехал не в новый дом, а в старую квартиру. Где ночевал, приводил себя в порядок и на следующий день красавцем-гоголем возвращался домой к супруге.

В тот памятный вечер отмечали день рождения одного из многочисленных знакомых Евгения. С женой все было заранее оговорено, чтобы не переживала и не ждала мужа дома. Выпил в тот день Евгений Иванович не так уж и много, приехал в квартиру, где приподнял повыше свой тонус коньяком из домашнего бара, и тут вдруг позвонила старая знакомая. Не раз раньше они пересекались, была вроде взаимная симпатия, даже легкий флирт между ними проискрился. Но ничего больше ни к чему не обязывающих ухаживаний не случилось, ничего не произошло, настоящей близости не было. И вот ей срочно понадобился его совет. Дело, по ее словам, действительно серьезное, отказать именно ей было неудобно, да и не хотелось.

Встретились, посидели немного в кафе, где поговорили о насущном и выпили. Бывшая знакомая возбуждала шаловливым сиянием голубых глаз и блеском влажных приоткрытых губ. Казалось она была готова сегодня на большее. Евгений не удержался, согрешил. Согрешил даже дважды. Второй раз в том смысле, что он привел даму в свою квартиру на супружескую кровать, чего до этого прежде не делал.

Жена скрепя сердце мирилась с отсутствием супруга в те дни, когда он позволял себе побаловаться с алкоголем, и никогда не приезжала с неожиданной ревизией, проверить, в квартире ли ее муж, один ли он там. А в тот день ее подруге срочно понадобился чей-то номер телефона, который был у Веры, но на визитке. А визитка со множеством других подобных мелочей не была перевезена в новый дом. Да так срочно знакомой все это понадобилось, что Вера в десять часов вечера приехала на такси за нужным прямоугольником плотной глянцевой бумаги в квартиру.

Увидев на кровати в спальне нагого мужа с обнаженной незнакомой женщиной, Вера брезгливо и презрительно скривила губы в нехорошей улыбке, вышла из спальни, прикрыв за собой дверь и не сказав ни слова. Она уехала в этот же вечер к бабушке. Которая одна жила в своей квартире. Где оставалась почти месяц.

Потом Вера все же вернулась. Но пояснила супругу свое возвращение, как вынужденное. Пока их сын об отношениях родителей ничего не знает, не стоит травмировать его психику. Пусть спокойно живет и трудится: "Будем жить в одном доме, но как чужие друг другу люди". Их сын заключил выгодный контракт с известной фирмой и на три года улетел трудиться в Арктику. Обычной связи с ним не было. Изредка он пробивался сам, телефонным звонком. В последнее время отцу не звонил, видимо и правда ему стало известно о некрасивом его поступке.

Вот так и жили почти полтора года. Он сам по себе, она сама по себе. Однозначно, после того случая Евгений в глазах жены выглядел беспробудным алкоголиком, тащущим первую попавшуюся гулящую бабу на их супружескую кровать. Конечно Евгений еще надеялся на то, что жена, хотя бы ради сына, изменит свое отношение к нему, простит или просто сделает вид, что простила. Сегодня, похоже, последние надежды превратились в пустые иллюзии.

Он докурил сигарету. Закрыл дверь террасы. Убрал ружье. Лег. Мысли метались от решения жены съехать от него к бабушке до пары неведомых ночных посетителей. Уснул он лишь ближе к концу ночи.

Глава 3

***

Утро следующего дня. Беспросветно тоскливое для Евгения. Молчаливое прощание с женой. Чувство дорогой утраты. Ощущение неопределенности в будущем.

— Потеряли что-то, Евгений Иванович? Доброго вам здоровья! — Здравствуйте, Анатолий! Да вот, ключи вчера от дома в темноте посеял. Ищу. — Не нашли? — Пока нет.

Местный участковый капитан Назаров придя по душу одного из жителей вверенного ему района города, Евгения Ивановича Буянова, застал того ползающим на коленях по траве у забора своего дома с внешней его стороны. Никаким поиском ключей Буянов не занимался, он искал место, где было что-то поставлено, вроде лестницы, при помощи которой можно было проникнуть к нему на участок. Путь через ворота и калитку Евгений отвергал. Ворота автоматические, калитка на хитром электромеханическом замке. Поиски заканчивались, и были тщетными. Никаких следов он не нашел.

— Ключи значит. Как самочувствие ваше, Евгений Иванович? — Да вроде ничего. А что? Буянов поднялся с травы, пожал протянутую участковым руку. — Как жизнь? Эту ночь хорошо спали? Ничто не побеспокоило? — с улыбкой задал новый вопрос полицейский. — Да вроде ничего. Непонятен мне ваш интерес, Анатолий. Назаров не убрал улыбку с лица. — А почему же я не могу поинтересоваться здоровьем одного из жителей своего участка, его покоем? А интерес мой легко объясним. Ничего вчера здесь или поблизости от вас до полуночи странного не произошло? — Я в одиннадцать лег спать и сразу уснул. — Ничего не видели, ничего не слышали? Бесконечная улыбка участкового начинала уже выводить Буянова из себя. — Почему не слышал? Слыхал. Бабахнуло что-то. Мне показалось, что из ружья стрельнули. — И где? В каком месте примерно? — Я спал. Как я мог во сне сориентироваться? Где-то неподалеку. Наконец полицейский перестал улыбаться. — Вы не выходили из дома, Евгений Иванович? — Выходил. И жена выходила. Но ничего странного, противозаконного ни я, ни она не видели.

Жена уехала рано, но еще до ее отъезда, они все же перекинулись парой фраз. Евгений просил супругу промолчать о том, что стрелял он вчера, если вдруг ее кто-то об этом спросит.

— Значит ключи ищете? А может быть пыжи? — Какие еще пыжи? — Обычные. Для патронов. — Вы это о чем, товарищ капитан? — Да ладно. Так я просто. Скажите, Евгений Иванович, вы ведь не охотник? — Нет. — А ружье у вас есть? — Имеется. — А зачем вам ружье, если вы не охотитесь? — Ну так это пока не охотник. Кто знает, желания и пристрастия наши, они ведь уходящи и приходящи. Время подойдет может охота появиться. Охота на охоту. Проснется древний инстинкт. С хорошей собакой, на заре, по росе... Вон какие у нас вокруг места замечательные. — Ну, ну! Здесь ничего против не имею, закон не нарушаете. А можно ваше ружье посмотреть? — Чего его глядеть? — Да знаете ли, хочется хорошее оружие в руках подержать. Обожаю качество. Я сам-то охочусь. — Без ордера? — Помилуйте, Евгений Иванович! Ну какой еще ордер? Что вы? Просто чисто ради мужского любопытства. — Пойдемте!

Мужчины зашли в калитку, прошли в дом. Буянов открыл сейф, достал ружье, передал его полицейскому. Тот внимательно осмотрел его, поцокал языком, понюхал, постучал пальцем по стволам. — Ночью что ли чистили, Евгений Иванович, или с утра пораньше? Евгений посмотрел на его руку, державшую за цевье ружье. — С чего вы взяли? Не помню, когда чистил, но больше недели тому назад. Оружейный металл ухода требует. — Да смазка вроде свежая. — А ружейное масло не сливочное, за неделю не испортится.

Полицейский передал ружье хозяину. Достал из сейфа коробки с патронами. Все они были нераспечатанными. Початую Буянов убрал еще вчера.

— Ну ладно, Евгений Иванович! Пойду я. Спасибо за гостеприимство. Коли чего узнаете, подскажите? Я о выстрелах. — Всенепременно, товарищ капитан.

Участковый ушел, Буянов присел на диван. Не очень серьезное преступление стрельба в черте города по звездам из охотничьего ружья без серьезных последствий. Но иногда даже самая пустяшная мелочь приносит очень большие неприятности. Чего-то именно этот вчерашний выстрел дуплетом томил душу ожиданием каких-то неприятностей в будущем.

К чертям! Завтра воскресенье, жена ушла, настроение словно у приговоренного к смерти. Что требуется обычному мужику в данной ситуации? Хорошая мужская компания на природе, пока осенняя погода позволяла, с обилием выпивки и закуски, с баней, с игрой в домино или карты, с пошлыми анекдотами и веселыми байками. Буянов взял телефон, набрал номер.

Глава 4

***

Субботний вечер удался. Нормальные мужики, давнишние знакомые, которых тяжело назвать друзьями, но взаимное уважение, коллективная симпатия позволяли им поддерживать отношение почти дружеские. Замечательная осенняя природа, рядом сосновый лес, воздух — дышать-не надышаться, теплый, не по сезону, вечер. Пробуждение утром воскресенья было легким, не пугающим мучениями абстинентного синдрома. Хотя и выпито было накануне немало. Но обильная закуска, как и само по себе хорошее качественное спиртное не позволили организму упасть в пропасть телесных мук и душевных страданий.

Холодный душ, крепкий чай с медом. Все почти в норме, можно собираться, прощаться и домой ехать. Но не тянуло туда. Одинокий дом, оставшийся даже без тени любимой женщины, не манил к себе. Поэтому Евгений почти с радостью согласился отвести одного из компаньонов на его загородною дачу, хотя крюк ему пришлось бы сделать приличный. Да и отказать он не мог. Этим компаньоном был главный инженер его предприятия, Петр Сергеевич Сурков, единственный из всей этой компании, которого хоть и с небольшим натягом, можно было назвать другом. На даче Суркова он пробыл весь световой день. Поблизости был маленький прудик, они с хозяином дачи пытались порыбачить и даже поймали по паре небольших окуней. Хорошо, плотно покушали, попили чаю и кофе. Евгений засобирался домой, когда уже начинало темнеть.

Октябрь. Темнело быстро. В дороге его нагнала уже ночь. Погода испортилась. В воздухе повисла плотная водная взвесь. Не поймешь, то ли туман крупнокапельный, то ли очень мелкий дождик. Подул нехороший, зябкий ветерок.

Буянов прожил без малого почти пять десятков лет, но иногда что-то юношеское, шаловливое просыпалось в нем. Как проснулось и сейчас. Он, несмотря на плохую видимость и мокрый асфальт разогнал свой внедорожник почти до двухсот километров в час. А почему не испить приличной дозы адреналина, если время, дорога и возможности автомобиля позволяют.

Вдали, в свете фар дальнего света мелькнула человеческая фигура на обочине. Евгений сбросил скорость, не торопясь объехал стоящий за краем проезжей части среднеразмерный внедорожник. Объехав, притормозил, встал неподалеку. У заднего колеса оставшегося позади него автомобиля он заметил невысокую хрупкую девушку.

Евгений вышел из своей машины, подошел к незнакомке. — Здравствуйте! Что-то случилось? Могу ли я чем-то помочь Вам? — Здравствуйте! Колесо вот спустило, хотела поменять, а запаска пробитая. Давно ее проколола и забыла потом про нее, не починила вовремя. — Да! Неприятность. Но ведь все не так страшно. — Кому как.

Девушка натянуто улыбнулась. Ее улыбка, блеснувшая рядом белых зубов, даже в полумраке, как и ее голос показались Евгению восхитительными. — Нет, не подумайте чего. Есть кому мне помочь в дороге. Да вот неприятность еще до полной кучи. К маме на дачу ездила, а та зарядку для телефона дома оставила. Я ей свою отдала. Не заметила, как протрещала с подругой весь заряд в своем мобильнике. Будьте добры, дайте свой телефон пожалуйста. Я мужу позвоню. Он приедет. Я заплачу за звонок. Евгений тронул незаметно свой телефон в кармане. Улыбнулся сам навстречу улыбки девушки. — Я с мужских посиделок еду. А у нас правило такое. Как собираемся вместе, так телефоны с собой не брать. Протокол вот подобный. Рад бы... Да... Улыбка ушла с лица девушки. — Понятно. Ну ничего, может кто-то еще мимо проедет. — Зачем нам ждать кого-то. В это время здесь не очень много машин проезжает. Сегодня воскресенье. Народ раньше, до темноты с дач по домам разъехался. Сейчас мы берем ваше колесо, едем в город, ремонтируем, приезжаем обратно, ставим его на место. Боюсь что моя запаска вам великовата будет. Не тот размерчик.

"Как бы сейчас Сурков, от которого он недавно уехал, беспокоясь, не позвонил не поинтересоваться, как Евгений добрался до дома! Вот влечу!" — думал Буянов, подбирая в уме повод на минуту отойти от девушки, из зоны ее видимости, и выключить свой телефон. — Не знаю. Не хотелось бы утруждать Вас. Время у Вас отнимать. — Ну что Вы, такой девушке всегда рад помочь. А времени у меня до завтрашнего утра уйма. Вы не отнимете у меня его, Вы его насытите своим присутствием. Мне только в радость. Очередная улыбка девушки была больше похожа на гримасу. — Ну не знаю. — Да какие тут могут быть сомнения. Доставайте домкрат, ключ, я куртку сначала сниму, потом колесо откручу.

Евгений обежал свою машину, скинул на пассажирское сидение куртку, достал из кармана телефон, выключил его, вернулся обратно, к автомобилю незнакомки. Та так же стояла на том же месте. — Ну что такое? Говорите где взять инструмент. Сам достану. — Извините! Что-то мне не очень нравится Ваша активность. Может быть поступим по-другому, я дам Вам номер телефона, а Вы из города моему мужу позвоните, объясните ему ситуацию? Он приедет. — Ну хватит Вам. Оставить девушку одну на дороге ночью? Нет. Если Вы не доверяете мне. Давайте я с Вами побуду здесь, пока кто-то с телефоном мимо не проедет. Честное слово, мне некуда торопиться, меня никто не ждет.

Девушка посмотрела в глаза Евгения. Лицо того вроде не вызывало чувство недоверия. Немолод уже, но не запущен, даже симпатичен. Красивые волосы, большой, но правильного очертания нос, мужественный подбородок. И одет неплохо, машина его не из бюджетных вариантов. Она решилась. — Хорошо! Только зачем сейчас снимать колесо? Берем запаску, едем, ремонтируем, возвращаемся. А я потом сама все поменяю. — Вы? Буянов осмотрел еще раз девушку. Невысокого роста, худенькая, при таком телосложении пальцы рук наверняка были не толще сигарет. — Вы думаете, что я умею только крестиком вышивать и на кнопочки на телефоне нажимать? — Нет, что Вы! Ничего подобного я не думаю. Но мы с Вами много говорим. Не летний теплый вечер. Вам, наверное, на дороге не очень жарко, да и сыровато. Берем запаску, едем.

Куртка отброшена назад. Девушка разместилась на переднем пассажирском сидении. Салон еще не остыл. Ей было тепло и уютно. — Я смотрю вы курите в машине? — она кивнула на пепельницу, где притаилась пара окурков. — Да, свободно, закуривайте! — Да я вроде нет... Не курю так-то. Но правда немного озябла сейчас, и понервничала. От сигареты бы не отказалась. — Пожалуйста, только у меня мужские, крепкие. Как Вам? — Какая мне разница? Я во вкусах не разбираюсь, а от пары затяжек любых сигарет, у меня голова кругом пойдет.

Девушка взяла предложенную хозяином машины сигарету, прикурила, затянулась, закашлялась, засмеялась, снова затянулась, опять и закашлялась, и засмеялась. Потушила окурок в пепельнице. — Нечего! Не умею, и не стоит. Да! Время-то какое! Поздно уже. Чего-то не вспомню, где у нас по ночам в городе шиномонтаж работает. — Не беспокойтесь. Есть такой мастер. На дому принимает нуждающихся. Он и колесо отремонтирует, и масло поменяет, и даже машину в аренду даст для меня в любое время суток. Меня Евгением зовут, если что, можно Женей. — Марина. Можно просто Марина. Ой, а вы чего-то это поворотник включили? Мы куда? Дорога в город прямо. — Через лес ближе к тому мастеру. Срежем хорошо. — Нет уж. Знаете что? Вам все равно, как Вы говорите, торопиться некуда, поедемте лучше по дороге. — Как скажете! Но километров семь лишних отмахаем. — Я заплачу за пробег. Поедемте прямо. Евгений улыбнулся, выключил сигнал поворота, надавил на педаль газа.

Въехали в город. С темнотой на улицах городские власти бороться научились, фонари ночь из города выгнали почти всю, без остатка. Их свет наполнил кабину. Евгений изредка, косился, а то поворачивал голову в сторону незнакомки по имени Марина. Хотелось рассмотреть ее лицо получше. В профиль хороша, темные пышные волосы чуть волнистые, губы пухленькие, вздернутый носик. А ресницы... Как веера. И тут при очередном повороте мужчины головы в сторону попутчицы глаза их встретились. — Евгений, — сказала девушка, —Вы бы лучше так внимательно на дорогу смотрели. Сделаем дело, поедем обратно, остановитесь у самого яркого фонаря, под ним я Вам попозирую. Хорошо?

Очень серьезно сказала. Проговорено было едко, но без желания обидеть. Евгений невольно вздохнул. И сказать-то было в ответ нечего. Пустословие вряд ли на пользу пойдет. Или действительно так серьезна, или настроение такое. Замерзла, устала, перенервничала. А в голове крутилась мысль. Мастер, к которому они едут, живет один, отшельником, в дом свой звонка не поставил, есть сигнал в гараж, но если он уже ушел из него, то без телефона не обойтись. А как позвонить? При ней нельзя. Мобильного, якобы, нет у него. А, вот и магазин, как раз по делу. — Вы не против, если я забегу, сигарет куплю. Боюсь на ночь мне не хватит. Почти полная пачка с панели приборов быстро перекочевала в карман. — О чем Вы спрашиваете? Время-то Ваше. Машина так же Ваша. Поступайте так, как считаете нужным. — Вам что-нибудь купить? — Нет. Ничего не надо.

Буянов остановил машину, вышел, накинул куртку, пошел в магазин, включая на ходу телефон в кармане. Прилавок был удачно расположен, из салона его автомобиля просмотреть что и как там в магазине было невозможно. Продавец подавал сигареты, Евгений звонил. — Ало, Степан, привет! Узнал? Колесо нужно отремонтировать. Срочно. Две, три цены даю... Как скажешь...

Хлопнула входная дверь. В магазин вошла Марина. Услышав в ответ: "Приезжай!", звонивший успел сунуть телефон в карман. — Я чего-то пить захотела. — Я сейчас. Что Вам купить? — Не беспокойтесь, карточка при мне, баланс на ней положительный, сама куплю. Идите лучше в машину, она ведь открыта.

Глава 5

***

Степан, осмотрев дырявую запаску, скривился.

— На клумбу ее если только?

— Не отремонтировать? —забеспокоился Буянов.

— Отремонтировать все можно. А на хрена? Есть такое же. Не с магазина, конечно, но лучше этого. Как?

— Ставь, я заплачу.

— Не суетись, не дороже ремонта обойдется. Давно лежит. Оставил кто-то, как ненужное, после замены, а я выбросить не успел.

Мужчины зашли в гараж, где Евгений заранее рассчитался с мастером за работу, после чего вышел на улицу. Постоял. Покурил. Вскорости пришел и Степан, передал колесо. Попрощался с ночными клиентами, ушел.

Евгений нес запаску в машину, навстречу ему шла Марина.

— А Вы что вылезли из салона? Сидите, грейтесь.

— Я так поняла, мне с Вами теперь надо рассчитаться. Зачем нужно было покрышку менять? Не ходовое колесо, запаска, полежало бы еще в багажнике. Ну ладно. Сколько я Вам должна?

— Нисколько. У меня с автомехаником товарный обмен, дойными кроликами.

Евгений засмеялся.

— Вам смешно, а мне не очень. Я не хочу быть Вашей должницей. У меня правда нет наличных, дайте номер карты, я перечислю.

Евгений молча прошел мимо, положил отремонтированную запаску в багажник, открыл пассажирскую дверь.

— Садитесь, никто никому ничего не должен.

В обратной дороге к месту, где был оставлен на четверть разутый внедорожник Марины, попутчики словно тяготились друг другом. Молчали, он не отрывал взгляда от дороги впереди, она смотрела в сторону через стекло своей двери.

Приехали.

Буянов сам полез в багажник чужой машины, достал домкрат и баллонный ключ. Пристроился, занялся сменой колеса. Она молча стояла рядом.

— Спасибо Вам большое, Евгений! Огромное спасибо! Скорее всего без Вашей помощи мне еще долго пришлось бы горизонты осматривать. Но все же... Не оставляйте меня в должниках. Дайте номер своей банковской карты, нет наличных, но я завтра перечислю. Сколько? Две, три, пять тысяч?

— Нет карточки с собой, — улыбнулся Евгений, — Дайте номер своего телефона, я завтра Вам продиктую.

Улыбнулась и она.

И тут в кармане Буянова предательски запищал сотовый, который он не выключил в магазине. Пришло сообщение. Он дернулся, рука потянулась к карману. Она еще раз улыбнулась.

— Не обращайте внимания, я умею не слышать того, чего не надо слышать. Хотя сейчас ... Только... Извините, не позволите один звоночек? Нужно. Очень.

Евгений смущенно достал телефон протянул девушке. Она взяла его, отошла, но недалеко, даже не прислушиваясь было слышно, что она говорила.

— ... мама, знаю, ты не уснешь, пока я не позвоню. Раньше не могла, мой телефон сел, и колесо по дороге проколола. Все хорошо, есть добрые люди, помогли. Поэтому и звоню с чужого. Саша не беспокоился? Нет? Не надо! Я скоро дома буду. Не тревожь его, спит, наверное. Для него не выспаться да не наесться смерти подобно. Все. Ага! Отдыхай! Спокойной ночи!

Марина подошла, отдала телефон.

— Ну вот и все, большое Вам спасибо. Поедемте. Только не провожайте меня в городе до моего дома. Не стоит этого делать. Ладно?

Он кивнул.

— Тогда прощайте!

Она протянула ладошку для рукопожатия, он неловко, даже немного грубовато потянул ее к своим губам, поцеловал, отпустил.

Она пошла к водительскому месту своей машины. Он проводил ее изучающим взглядом. Ножки обтянутые джинсовый тканью были миниатюрными, но дьявольски стройными, красивыми.

На первом же городском перекрестке, как при остановке автобуса дальнего следования на площадке для отдыха. Девочки налево, мальчики направо.

Поставив машину в гараж. Евгений впервые за все последнее время глянул на часы. Почти час ночи. Ничего, выспится. Завтра ничего сложного не намечалось по работе. Все в штатном режиме, можно и не выспавшимся, на автомате рабочий день провести. Не впервой.

Он закрыл гараж, зашагал по тротуару к холостяцкому теперь дому.

Необычный шум за домом немного напряг. Он, помня о тех странных тенях, с опаской пошел к углу дома, выглянул из-за него. Стало не по себе. В конце сада словно в светящемся тумане вырисовывалась темная человеческая фигура. Он юркнул за угол.

Да что же это такое?!

Странный звук, похожий на негромкий вой раздался от того же угла. Он, сдерживая страх, снова выглянул.

Вой смолк. Угол был пуст.

Он вздохнул, встряхнулся, словно пес после купания. Мурашки не водяные капли, с кожи при встряхивании не слетели.

В доме, в спальне, окна которой выходили в ту сторону сада, где показалась или на самом деле была видна фигура, он перед тем, как лечь в кровать, посмотрел в окно. Тихо там, спокойно.

Он лег.

Отбрасывая думы об увиденном, он вспоминал девушку. Хороша. Даже очень хороша! Красивые волосы, стройная фигурка, замечательных очертаний губы, все в масть, все по делу, все очень примечательно.

Оказалось, что о девушке думать было беспокойнее, нежели о видениях. Серьезно она понравилась ему, но очередной встречи с ней, которой так хотелось, уже не будет. Велик их город. Не встречались они до сего дня, и вряд ли встретятся позже. А как хочется!!! Очень!

Сон улетучился, как то неясное видение у дома. Он встал, прошел на кухню, достав предварительно из бара первую попавшуюся бутылку. Налил, выпил, заел конфетой, снова наполнил бокал. Присел, закурил. ...

И голос! Какой у нее голос. Нежный. Нежный? Да ничего кроме этого определения он не может подобрать к ее голосу. Он выпил, встал, прошел в спальню. Снова лег в кровать. Выпитое, а что это было, он так в теперешнем настроении и не понял, благоприятно подействовало на него. Он быстро уснул.

А Марина, уже повернув на перекрестке в свою строну, забыла о благородном помощнике на дороге.

Муж с дочкой крепко спали. Они могли так. Что одного, что вторую, до назначенного утром часа не разбудит даже боевой рык царя зверей.

Она разделась, умылась и легла в супружескую кровать. Муж рядом даже не пошевелился.

Глава 6

***

Семь часов утра.

Надо вставать.

А не хочется.

Зная, что в это время его молодой заместитель уже на работе, Буянов набрал нужный номер.

— Шустов, мне с утра необходимо кое-чего сделать в администрации города. Я сейчас прямо туда. Ты там проведи без меня оперативку. Если что, я на телефоне. Все в штатном режиме.

Отбившись, Буянов отвернулся к стенке и снова уснул.

Муж, Александр, как обычно встал раньше Марины. Он уже принял утренние туалеты, заварил себе кофе, нарезал для себя же кучу бутербродов.

Марина, поднявшись с кровати, застала его жующим за обе щеки на кухне.

— Хай! — бросил он жене, активно пережевывая.

Она поморщилась. Терпеть не могла его однообразного "Хай" каждое утро! Хоть раз бы от протокола отошел. Кофе, бутерброды, набитые съестным обе щеки и сквозь недопроглоченную пищу одно и тоже надоевшее до противности приветствие. Букв ему что ли на нее жалко?

— Привет! Приятного...

Хотя и сама она уже давно отвечает ему также немногословно.

— Я снова сегодня поздно вернусь. Начальство приедет, а оно никогда не торопится домой, видно у нас здесь медом мазано.

— Погуще мажьте, может под утро так приезжать будешь.

"Даже не спросит, когда приехала вчера? Почему так поздно? Словно каждый день в это время возвращаюсь домой. Может ему все равно?"

Было серьезно обидно.

— Ну все, я пошел. До вечера!

Он на ходу притормозил, наклонился, чтобы поцеловать жену в щеку. Та невольно чуть отклонилась. Его чмоконье раздалось возле ее уха.

— Давай! Сладких медов с начальством!

Входная дверь хлопнула. Она вздохнула, зажгла газовую горелку, нужно подогреть чайник, присела на краешек стула за столом.

Неожиданно ей вспомнился вчерашний помощник. Марина невесело улыбнулась. Чувствовалось по тому вчера, как ему хотелось продолжить знакомство с ней. И зачем только нужно это?

Врал, конечно, что один-одинешенек, что не ждет его никто дома. Такие мужики долго одинокими не бывают. Не красавец первой свежести, но все равно пока еще хорош собой. И не слесарь-сантехник из управленческой компании. Или бизнесмен средний руки, или чиновник не из офисных блох.

Не ждет его никто? Как бы не так, милый дружок, уши лапшичкой девчонкам-несмышленкам пачкай. Таких, как он, на лету снайперши сбивают.

Она снова невесело улыбнулась.

Тоже небось кого-то из нужных ему лиц принимал. Медами их все ублажал. Марина еще раз грустно улыбнулась на этот раз со вздохом.

А почему она не дала ему номера своего телефона? Ни к чему не обязывающие знакомства иногда даже полезными бывают. Без какой бы то ни было близости можно было бы с ним пообщаться. Интересный все-таки мужчина. Сегодня не много таких.

Ну что теперь думать об этом? Вряд ли ночная дорога и проколотое колесо снова помогут им случайно встретиться. Другие варианты ей в голову не приходили.

Хотя...

Она опять улыбнулась, на этот раз гораздо веселее. Встала, выключила газ под чайником, заварила две чашки чая и пошла будить дочь.

Глава 7

***

Буянов проспал до девяти.

После ванны, оглядев с улыбкой печального мима на кухне пустой холодильник, он налил стакан холодного чая. Позавтракать можно будет и на ходу. Пунктов быстрого питания в городе немало понастроили. Есть они и по пути на работу.

Закурил.

Подошел к окну.

Утреннее солнце разогнало вечернюю и ночную облачность. Глядеть через окно на веселый день было приятно.

Напомнил о себе телефон. Звонил Сурков. Главный инженер с работы. Этот без дела не тревожит. Надо брать трубку.

— Ты где? Долго еще тебе? Привет, кстати!

— Здорово, Петр! Задержаться нужно было немного. Что-то случилось?

— Ничего страшного нет. Кроме того, что Саркис приехал, тебя настойчиво искал. Чего ему ответить, я не знал.

— Я Шустову все еще рано утром объяснил, что и почем. Он в курсе.

— Я не знаю, кто в каком курсе. Адиманян злой как армянский дьявол. Приезжай, чем быстрее, тем лучше.

— Я скоро буду.

Евгений в один глоток вогнал в себя холодный чай. В пару минут оделся, вышел из дома. Вспомнил на ходу о вчерашнем видении, остановился, вернулся, подошел к тому углу дома. Осторожно выглянул из-за него. Тихо. Ничего не видно. Может и правда галлюцинации?

С какого такого... К врачу что ли на прием записаться? К какому специалисту только? К психиатру? Да к черту! Что-то не было пока желания обращаться к подобным врачам. Поживет дальше, увидит!

На работе не было ни Шустова, его заместителя по ремонту, ни Адиманяна. Встретил его тот же Сурков Петр Иванович.

Главный инженер сильно изменился за последнее время. Как внешне, так и внутренне. Он еще в прошлом веке заработал северный стаж и должен был через девять месяцев уйти на пенсию.

Оставаться работать, будучи пенсионером, он, по его словам, не желал.

И что тогда ему надо было? Плюнул бы на все, пережил оставшийся до заслуженного отдыха срок и уходил бы свободным от обязанности трудиться с чистой совестью. Ан, нет. Что-то тревожило его, что-то угнетало, что-то не давало ему спокойно завершать свою трудовую деятельность, что-то его сильно беспокоило по поводу дел на родном пока еще для него предприятии. Он вроде бы хотел о чем-то серьезном с ним, с директором завода, Буяновым Евгением Ивановичем поговорить, но что-то Суркова сдерживало, что-то ему мешало.

— Ты где шатаешься? Директор, при более высоком начальстве начальство не задерживается, опаздывает.

Они были знакомы много лет,

и слова в разговорах наедине особенно друг для друга не выбирали.

—Так я же звонил... Кстати, а где Адиманян?

— Не знаю кого ты и о чем предупреждал. Уехал Саркис, с Шустовым уехал.

— Куда?

— В бывший филиал.

Предприятие, на которое уехал заместитель начальника Центрального Управления Адиманян вместе с его заместителем по ремонту Александром Шустовым было когда-то филиалом головного предприятия которым руководил Буянов. Но решением сверху, того же Центрального Управление филиал был выведен в отдельное юридическое лицо, стал самостоятельным предприятием, к которому руководство завода по ремонту электрических машин, в том числе и Шустов, не имело никакого отношения. Почему серьезный чин из Центрального Управления забрал с собой его зама, Буянову было непонятно.

— И зачем?

— Что зачем?

— Зачем он с собой Шурика нашего забрал?

— Не знаю, может для консультации.

— Что, сам за полгода успел забыть все?

Еще шесть месяцев назад Адиманян здесь, на этом заводе занимал место, доставшееся теперь Шустову. Отсюда и шагнул вверх по ступенькам.

— Ну и хрен с ними. Приедет — расскажет. Что нового руководство привезло?

— А что оно привезти может, кроме неприятностей? Станки новые, оборудование? За пять лет одну линию поставили, которую мы потом полгода своими силами доводили до ума, стоимостью с весь завод. Новости хорошие привезло. Для тебя. Уезжаю я. Отдохнешь от моего старческого занудства.

— Куда это ты намылился?

— В командировку, в Сибирь.

— Так тебе же до пенсии...

— Вот-вот, как раз на все девять месяцев.

— Тебя что, на сибирячек потянуло?

— Нет, поздновато для меня. Саркис обещал за выслугу лет к пенсии парашют хороший выдать, круглую сумму сулит.

— Бросаешь меня?

— Я? Ты сам давно меня послал! Говорил, не снимай меня с ремонта. Нет, оставил лишь инфраструктуру и эксплуатацию. Говорил, не ставь Адиманяна заместителем. Поставил. Говорил, рано еще Шустову так высоко забираться. Не послушал. Зачем я тебе? Бумажки в Управление писать. У тебя и так вон все специалисты и большинство руководителей только и делают, что бумаги пишут. Приказы, протоколы, письма, акты, справки. Твою же мать!

Сурков крепко выругался.

— Черт знает чем занимаемся. Прав был Дед. Развалят все, продадут и прожрут.

Дедом звали прошлого руководителя Центрального Управления, который в свое время попал в немилость у своего высшего руководства и был без лишних разговоров выдворен на пенсию полгода назад.

— Иди! Командуй! Там небось гора уже бумаг ждет, которые подписывать тебе нужно. А мне на неделю отгулы дали. На сборы. В следующий понедельник уеду. Может и забегу перед отъездом. А возможно и нет. На крайней случай — до свиданья!

Сурков протянул руку, Буянов ее крепко пожал.

Евгений смотрел в спину уходящему бывшему теперь главному инженеру. Думал. Он прав. Но не во всем. Адиманяну альтернативы не было, со стороны брать не разрешали. Шустов в то время показал себя неплохим руководителем, что и повлияло на его назначение. Правда были и другие на то причины, о которых не было желания или нельзя говорить было.

Глава 8

***

Октябрьские вечера длинные, тягучие, оттого может и казалось Буянову, что позднеосенние недели тянулись как летние месяцы. А скорее всего потому, что в одиночестве всегда время тянется сырой резиной. Работа была такой же нудной и однообразной, и поменять что-то там не было возможности. А менять дома ничего не хотелось.

В субботу приехала Вера. Зорким взглядом пробежалась по углам комнат, прошла на кухню. Усмехнулась, увидав в раковине несколько немытых чашек и тарелок. Присела за стол. — Кофе будешь? — Буду.

Евгений молча нагрел чайник, заварил две чашки быстрорастворимого кофе. Поставил на стол, достал сахарный песок. — Ты же знаешь, я не люблю такой кофе. — Ну разок-то можно. Знал бы, что ты приедешь, кофемашину заранее бы зарядил. Да увы, нечем. Для себя не покупаю зерновой, я не привередлив. Новости какие? Или предложения? Вера брезгливо отхлебнула из своей чашки. — И правда дрянь! Ну, за неимением лучшего... Ну не знаю, новость или предложение... В общем на развод надо нам подать. — Замуж собралась? — Какая тебе разница? И кроме того, давай не будем на весы все наше имущество взваливать, так разойдемся, без дележа, по обоюдному согласию. Мне квартира с мебелью в городе, тебе же все остальное. Дом, участок, мебель здешняя, машина.

Евгений, конечно же, ждал, что этот вопрос жена поднимет когда-нибудь. Если ни сегодня, значит завтра. И вот он, этот день. Но он сильно расстроился. Хотя ведь уже и не надеялся на то, что могло все счастливо завершиться.

Он закурил, хотя раньше не позволял себе при жене делать этого в доме. Встал, подошел с сигаретой к окну, открыл форточку. — И кроватью не побрезгуешь в квартире? — Какой же ты все-таки урод моральный! Говоришь так, будто я эту кровать грязью облила. Ну так что? — А Димка знает? — Всему свое время! Чего это ты о сыне вдруг вспомнил? Ну так я не поняла, ты что, против что ли? Евгений выкинул окурок в форточку, чего так же себе прежде никогда не позволял. Жене каждая лишняя мелочь на газоне перед домом была больным ячменем на глазу. Она помешана на чистоте. — Почему я должен быть против? Ты из тех, кто не прощает и не возвращается. Где и когда? — Я тебе в понедельник позвоню. Но у меня к тебе просьба. Нам срочно нужны деньги. За неделю не разведешься, а деньги необходимы уже, можно сказать, завтра. Дай свое согласие до развода на продажу квартиры. А я у нотариуса расписку напишу, что больше не претендую ни на что. — Как скажешь. Кофе плохой, может рюмочку коньячка? Теперь вряд ли когда вместе выпить получится. Жена отставила недопитый кофе. — Давай! На посошок! Она вдруг вроде как весело рассмеялась. Вера выпила. Ее ждало такси. Она уехала, а Буянов стал тупо наполнять дальше себя алкоголем.

Глава 9

***

Утро было, как и погода скверным. На душе муторно, плохо, раскалывалась голова, болел желудок. За окном дул холодный ветер, таская за собой из стороны в сторону крупные хлопья мокрого снега. Выпив почти полулитровую бутылку минеральной воды, Буянов снова тяжело рухнул в кровать.

Зазвонил телефон. Отвечать совсем, кто бы там ни был, не хотелось, но Евгений пересилил себя, ответил. На другом конце был Степан. Тот самый знакомый автоспециалист. — Иванович! Слышь. Женщина та приехала. — Какая еще женщина? — Та, которая с колесом. — Странные к тебе Степан женщины ездят. С колесами. Ты подальше держись от таких женщин. Не к добру они. — Евгений Иванович, чего ты не поймешь никак. Помнишь, ночью приезжал с ней, я вам покрышку менял. Ты меня просил тогда, мол, приедет если она еще, то тебе обязательно позвонить. Приехала она сегодня с утра. Нужно кое-чего малость похимичить с ее машиной.

Голова разом просветлела. Ночная дорога, мерзкая погода, машина на обочине. Хрупкая изящная фигурка. — Стоп, Степан! Марина?! Серьезная у нее поломка? — Да не поломка даже. Так, ерунда. Максимум двадцать минут. — Значит так, как хочешь уговори ее на час. Нет, скажи что работа серьезная, два часа не меньше. — Два часа? Ну ты, барин, и задачу ставишь! За два часа одному не управиться, тут помощник нужен. Степан хохотнул в трубку. — Как хочешь, но уговори. Вечным должником твоим буду. — Попробую, конечно, но женщина она неглупая и решительная, от меня может к другому уехать. — Прокляну, Степан! — Попробую. Степан отбился.

Который там час? Прыжком с кровати и бегом из спальни. Полная струя горячей воды в ванну. Теперь на кухню. Вогнал, хотя не лезло после минеральной воды, бутылку кефира в себя и полную столовую ложку меда.

До автомастерской Степана от его дома ехать не больше получаса. Значит те же полчаса ему максимум на ванну и на сборы. Вчерашние злоупотребления алкоголем и сегодняшняя бутылка кефира не очень хорошо для водителя за рулем. Последствия могут быть весьма плачевными. Но местные стражи порядка на дорогах, видимо, знали его и его машину. Не останавливали уже года три, а то может быть и четыре. Наверное, у него в их кругу была хорошая репутация. Да и хрен с ними с правами! Есть служебная. Хотя... Задержат, и двух часов мало будет. Не успеет. Ерунда! Оторвется, бросит машину и убежит. Что-то мальчишеское проснулось в Буянове, то, чего он не испытывал уже более десятка лет.

Минут пять полежать, расслабиться. Раза три почистить зубы. Раза два помыть голову и идеально выскоблить всю кожу на лице, которая всегда легко подавалась бритью. С водными процедурами успевает. А что надеть? Повседневное было уже не свежим. А джинсы, а водолазка зачем? Эта одежда на все случаи жизни. Туалетная вода, туалетная вода, туалетная вода. Ее бы не забыть. Тьфу ты! А вот причесаться почти забыл! Ого! Еще армейские навыки не улетучились из него, график выдерживался.

От дома автомеханика до центральных улиц города с его магазинами и другими заведениями, где можно как-то убить время, было не близко. Поэтому в гараже Степана, приспособленного под автосервис, в углу был отделен пластиковыми панелями и окнами небольшой закуток для ожидающих окончания ремонта. Там увидел ее и узнал в ней ночную знакомую Буянов, влетевший в гараж.

Автомеханик возился на смотровой канаве с машиной. Молодая женщина за пластиковыми окнами сидела на диване и листала затертый до нечитаемости гламурный журнал. Она сидела боком к дверям гаража и, скорее всего, видела влетевшего в двери Буянова. Но даже уголок губ ее не дернулся. Не заметила как бы. Евгений кивнул Степану и направился к закутку. Открыл дверь, женщина повернула голову. — Здравствуйте, Марина! Вот теперь дрогнули сразу два уголка губ. — Мы с Вами знакомы? — Хотелось бы мне считать, что я не ошибся. — Вот как? Позвольте! Что-то знакомое! — Ночь, дорога, колесо... Она немного наморщила прелестный лобик, вспоминает будто бы. Наконец улыбнулась очаровательной улыбкой знающей себе цену женщины. — Ах, да! Евгений, по-моему! Женя? — Не ошиблись. Он самый.

— Да, я же ведь должница! Вы за долгом?

— Ну вот сейчас о чем вы? Мне масла подлить надо в движок. Я спросил Степана, ему еще больше часа с вашей машиной мучиться. Чего вам здесь томиться? Поедемте, проведем этот час более достойно.

Она отложила журнал, взгляд ее был немного игрив, но и насмешлив. — Как Вы это себе представляете? — Здесь неподалеку кафе есть неплохое. Кофе? — Как-то не очень? — Вино? — А что Вы? Сейчас уже за вино прав не лишают? — Ах, да! А Вы знаете?! Там делают отличный глинтвейн, безалкогольный глинтвейн замечательного вкуса. В такую погоду самое оно! — А Вы знаете, уговорили. Стыдно признаться, но я до сего дня не знаю, что это такое. Да тем более запах автосубстанций уже въелся, мне кажется, в меня. Сама то отмоюсь. Одежду жалко. Он хотел взять Марину под руку, но она легко, но совсем не обидно увернулась от галантностей Евгения.

Кафе было небольшим и очень уютным. Стоял аромат свежей выпечки и хорошей женской парфюмерии. Глинтвейн имел вкус вишни и корицы. Ее глаза напротив околдовывали. Большие, яркие, выразительные, сочного коричневого цвета. Ему не хотелось отрывать своего взора от ее глаз, но это было непозволительно сейчас. А как она красива!

Зачем Марина сегодня поехала именно туда, в ту автомастерскую. Она себе не хотела сознаваться и не призналась бы на страшном суде, что поехала к Степану для того чтобы дать себе возможность повидаться еще раз с тем ночным автомобилистом. А заодно и проверить его, как, неужели он не догадался предоставить им еще одну попытку встретиться. Ведь это же так очевидно! Ведь это так просто! А на вид умом бог мужчину не обделил.

Муж очередной выходной был занят на работе. Дочка была на внеочередных занятиях в музыкальной школе, откуда ее заберет мама и отведет к себе. Все дела были дома переделаны. Одной так надоело проводить время дома в воскресенье. А почему не пошалить? Нет-нет! Ни о чем предосудительном она не помышляла! Она даже не думала о встрече... Она себе не хотела сознаваться и не созналась бы под пытками инквизиторов... И вот он сидит напротив. Серьезный. Элегантный. Симпатичный. Хотя немного помятый. Или не спал большую часть ночи, или пил горькую накануне. Одет просто, но аккуратно и чисто. Врал ведь, что один. Лгал, что никто его не ждет. За таких мужиков бабы сегодня держатся.

— Ну так и... — Что? — переспросил Евгений. — Ну вроде уже рассмотрели всю молча. Может расскажете чего-нибудь? — улыбнулась Марина. — Да что... Пока, если честно, немного взволнован. Не ожидал нынешней встречи. Как глинтвейн? — Ничего. Приятный на вкус. О себе расскажите. Дело у Вас свое или чином владеете? Он непроизвольно поежился. Почему-то оба эти определения на себе он не принял положительно. — Ни то и не другое. Скажем так, руководитель предприятия. Она снова блеснула красивыми белоснежными зубками. — Громко звучит. Громче только министр обороны или президент России. Я? Финансы, экономика, бухгалтерия. Спасибо! — За что? — Дочку сюда привезу. Пусть испробует хваленого напитка. Мне правда, понравилось. И место здесь неплохое. Чисто. Уютно. Нам не пора?

Евгений бросил взгляд на часы. Да. Час, который им отвел автомеханик, подходил к концу. Как порой мало отпущенного времени на что-то приятное. Он и правда был не готов к этой встрече. Даже и не вспоминал о ней в последние дни. А тут... А стоило вообще? Нет, не жаль потерянного времени, которое вряд ли можно считать потерянным в обществе такой женщины. Она нравилась ему с каждой минутой все больше и больше. А к лучшему ли это?

— Он позвонит. — Да ладно, Евгений. Наверняка уже все давно готово. Поедемте. Он хотел встать, но передумал, поежился, посмотрел на женщину. — Марина, может быть, дадите мне номер Вашего телефона? Он ждал очередной улыбки, но она не улыбнулась. Отвернулась. Помолчала. Ответила так, как он и ожидал. — А зачем? Вот честно, зачем? — Я не стану Вас беспокоить звонками. Ну просто, может быть найдете еще когда-нибудь время, встретимся, посидим, я не буду таким скучным, как сейчас.

И тут она засмеялась. Словно Буянов выдал очень смешной анекдот. — Ладно. Хорошо. Сделаем по-другому, — отсмеявшись, сказала она, — Давайте я запишу Ваш номер телефона. Но... Предупрежу сразу, не обещаю ничего, вернее могу пообещать, что потревожу Вас лишь в самом крайнем случае. Извините, но сильного желания снова встретиться нет. Последние слова серьезно задели мужчину. Он резко встал, подал ей руку.

— Масло-то будете доливать? — спросила она с усмешкой, садясь в свою машину в гараже автомеханика. — Нет. Не сейчас. Время терпит. — Ну тогда всего хорошего! — До свидания!

И все-таки не стоило. Не стоило сегодня с ней встречаться. Надо выбросить ее из головы. Навсегда. Зачем она записала номер его телефона по дороге в автомастерскую? Ничего не понятно.

Странно, вроде немного было потрачено времени на поездку, а уже темнело, когда он подъезжал к своему дому. Заметно потемнело. Он загнал машину в гараж, пошел к террасе. Что-то за углом дома вроде как сверкнуло, потом словно там зажегся уличный фонарь. Помня о прежних неприятных казусах, он осторожно подошел к дому, выглянул из-за него. Горела яблоня. Горела ровным ярким светом. Горела его любимая грушевка. Этот сорт яблок он любил с детства. Ему часто доставалось от бабушки, когда он ломал сучья в ее саду на грушевке, добираясь до самых спелых яблок. Детские приятные воспоминания подвигли его к тому, что первой на своем участке он посадил именно грушевку. Но она не удалась. Не хотела расти. Посаженные позднее яблони быстро обогнали ее в росте и раньше начали плодоносить. Но он все равно эту уродинку любил больше всех, радовался десятку яблок, которые она приносила раз в два года.

Почему ее? Почему не красавицу мельбу или крепыша ранета? Яблоня догорала, вернее тухла. День сегодняшний можно отнести к одним из самых неудачных из многих неудачных в настоящем времени.

А осень сходила на нет. Последняя листва с деревьев упала к ногам своих родителей и прикрылась снегом. Заморозки переходили в морозы.

Глава 10

***

Евгений Буянов жил жизнью, которую тяжело было назвать полноценной. Ничего не ладилось. Ничего не клеилось. И ничего не хотелось. Казалось бы, вот тебе свобода. Пей, гуляй. Деньги есть. И женщин, которые посчитали бы за радость провести с ним вечер, а то и ночь, немало было. Но ничего не хотелось. Вседозволенность притупила желания. Апатия и скука. На работе сгущались тучи. Пахло чем-то недобрым. Он понимал чем. Он все понимал, но пока предпринять ничего не мог.

А тут еще неприятность. А может быть и хуже. Вечером пожаловал гость. Пришел незванным участковый капитан Назаров Анатолий Михайлович. — Добрый вечер, Евгений Иванович! Примете? Есть разговор. Серьезный. — Как можно Вам отказать? Хотя, знаете, серьезные разговоры лучше вести днем, не на ночь глядя. — Согласен. Но по-другому никак не мог. К себе Вас пригласить в данном случае нельзя было. Днем Вы на заводе, и появление полицейского в форме на работе могло вызвать, мягко выражусь, недоумение. А вот вечером... Я немного времени у Вас отниму. Куда можно пройти? — Давайте на кухню. Заодно и кофе выпьем.

Прошли на кухню. Евгений поставил греть воду в чайнике, полез в шкаф за чашками и кофе. Увидал рюмки. — А может покрепче чего? Капитан улыбнулся. — А давайте! Рабочий день закончен. Я хоть и в форме, но уже не на службе. Тяжелые дни идут, устаю сильно. — Коньяк? Виски? — А любимой ментовской водки нет? Евгений достал рюмку, водку. — Лимон, конфеты, колбаса? Чем закусите? — Да чем угодно, лишь бы не огурцы соленые в банке, в банку, знаете, голова у ментов не пролазит. Участковый захохотал, довольный своим к месту полурассказанным анекдотом. — Дайте конфету. Я сыт. Выпил, куснул, вторую половину конфетки положил на стол. Буянов это понял как просьбу налить следующую рюмку. Наполнил. Участковый выпил еще, доел нехитрую закуску, отставил рюмку в сторону. — Значит так, Евгений Иванович, дела хреновые.

Буянов выключил газ под чайником, кофе заваривать не стал. Достал пепельницу, закурил, предложил сигарету полицейскому. Тот не отказался. — Какие дела и у кого они хреновые. — Я не знаю всего досконально, хочется надеяться, что не у Вас. Вот, посмотрите. Назаров достал из внутреннего кармана небольшой конверт, оттуда вынул три фотографии, положил их на стол перед Буяновым. Тот глянул на них вскользь. Потом присмотрелся повнимательнее. Хмыкнул, непонятно почему. — В руки взять можно? — Да.

На фотографиях лежал человек в черном комбинезоне и в маске на лице. Ткань на груди была порвана и в коричневых пятнах. По всей видимости это был труп. Он пристально рассмотрел одну из фотографий. Вспомнилось. "... открыл сейф, достал ружье, передал его полицейскому. Тот внимательно осмотрел его, понюхал, постучал пальцем по стволам. — Ночью что ли чистили, Евгений Иванович, или с утра пораньше? Евгений посмотрел на его руку, державшую за цевье ружье".

— Кто это? Капитан помотал головой. — Увы! Не знаю. Но не завидую ему, видно из грудной клетки сито сделали. — А причем здесь я? — Вы помните ту ночь? Когда у Вас тут стреляли? Я наутро к Вам потом приходил. Мы ружье Ваше смотрели. — Конечно помню. Стреляли не у нас, а где-то неподалеку от нашего дома. Так причем здесь я?

Участковый поднялся, подошел к окну, отодвинув штору, всмотрелся сквозь стекло на улицу. — Вроде как гарью у вас во дворе пахнет. Горело что? — Листья сжигал, ветки. Врет капитан, гарью не пахло уже давно. — Так причем здесь я? — еще раз повторил свой вопрос Евгений — Труп нашли вон в том лесочке, в овраге. Капитан неопределенно махнул рукой на окно. — Дробь номер один. Что у Вас в сейфе. На гуся покупали? Других владельцев ружей здесь, у этого лесочка я не знаю. — Значит я подозреваемый? А почему за столько времени меня не вызвали к следователю, не было никаких оперативно-розыскных мероприятий. У меня даже обыска под ордер не было. Ваш осмотр я за обыск не считаю. — Труп нашли всего неделю назад. И дело, как я понимаю, серьезнее и неприятнее, чем может показаться на первый взгляд. Дело забрала к себе область. Нашим почему-то не доверяют. — А Вы где служите? В областном следственном комитете уже?

Назаров нехорошо усмехнулся. Подошел к Буянову, наклонился над ним. — Евгений Иванович, не надо. Служу я здесь. Где и служил. Фотографии попали ко мне... В общем скажу так: заниматься этим делом будут следователи из области, а я от них здесь мальчиком на побегушках. Все строго конфиденциально, не вздумайте наводить где-то справки, будет только хуже.

Назаров сел за стол, сам налил себе еще рюмку, выпил, бросил очередную конфету в рот, прожевав, закурил. Буянов внимательно смотрел на него. — Зачем Вы сегодня прибежали? Предупредить меня о том, что я первый подозреваемый? Именно это подразумевает конфиденциальность? — Сказать Вам о том, что есть уголовное дело по факту убийства, и вполне возможно, даже наверняка, с Вами будут работать. В том числе и я. — Так я с Вами работать не стану. Кто Вы такой? В любом случае все разговоры со мной только по предоставлению всех официальных бумаг. Вы сейчас словно с малолетним школьником разговариваете, которого можно на считалочке развести. К чему все это, капитан? — Не поняли Вы меня. А я думал поймете.

Назаров покосился на бутылку водки. Но не потянулся к ней. Собрал фотографии со стола, сложил их в конверт, убрал в карман. — Не вздумайте спрятать, продать, подарить кому-то свое ружье. И подумайте над тем, с какой же целью я приходил к Вам. Всего доброго.

Капитан набросил на затылок фуражку, и пошел к входной двери. Буянов не стал его провожать. Не заблудится после трех рюмок водки. Хлопнула дверь. Странный визит полицейского был закончен. Буянов положив рюмку, из которой пил участковый, в мойку, достал вторую, налил водки себе, выпил, не закусывая, закурил. Задумался. Не получалось думать продуктивно. Мысли никак не хотели строиться ни в колонну, ни в шеренгу. Кто за кашу, кто за щи. Наверное, сегодня не стоило их муштровать, пускай каждая сама по себе. Слишком уж мало информации.

Глава 11

***

Опять потянулась череда однообразных, скучных, бестолковых и, по всей видимости, бесполезных дней.

Несмотря на холодное расставание, Буянов часто вспоминал Марину. Хотя понимал, вряд ли она даст знать о себе. Просто устроила что-то вроде смотрин, и он не произвел на нее какого-то серьезного впечатления.

Евгения злило некое пренебрежение Марины к его личности. Давно он не чувствовал на себе безразличие женщин, которые были ему симпатичны. Но он все равно думал о ней и знал, если представится возможность, он в любом случае пожелает с ней встретиться. Даже если будет знать, что следующая встреча может закончиться еще хуже. Она его влекла к себе, манила.

А Марине он и правда не понравился. Ночью на дороге он был куда интереснее. Поэтому она сразу забыла про него.

А муж все дальше и дальше отстранялся от нее. Его практически никогда не бывало дома. Уезжал рано, приезжал поздно. Теперь уже не только субботы, но и воскресенья были у него рабочими. Якобы, по ее мнению, рабочими.

А ей уже почти все было понятно и почти все известно. И казалось, что он знал, что жена в курсе всех его личных дел. Здесь же дело осталось за малым. Нужен был разговор, открытый, серьезный и решающий. Вот он должен был все расставить по своим местам и, возможно, кардинально изменить их жизнь. Но они оба откладывали этот разговор на потом. А может быть просто ждали инициативы друг от друга.

Глава 12

***

Суббота.

Александр собирается на работу. Марина в прихожей спрашивает его.

— Ты снова допоздна?

— Как получится.

— Мне сегодня на день рождения к подруге идти. Не вернешься пораньше? Мама приболела, некому с дочкой остаться.

— Нет, не могу ничего обещать. Придумай что-нибудь сама.

Хлопнула дверь.

Он ушел.

Марина села и заплакала.

Мама не болела. Она осталась с дочкой. Марина уехала вечером к подруге на день ее рождения в кафе.

Настроение было отвратительным, и она себе позволила больше обычного выпить. Приглашенные на празднование болтали, смеялись, танцевали. Ей же ничего не хотелось. Кто-то из мужчин пробовал ее пригласить на танец, но она отказывалась, ссылаясь на боль в ноге. Против всех своих правил она пила и курила. Больше вообще ничего Марине не хотелось.

Нет.

Захотелось.

Захотелось уйти отсюда. От счастливых и веселых людей домой.

За соседним столиком сидела, по всей видимости, семейная пара. Она обратила внимание на мужчину. Кого-то он ей немного напоминал. Кого же? И тут вдруг вспомнился Евгений.

Она взяла телефон, набрала его номер. Долго не отвечал, она уже хотела отбиться и тут услышала:

— Я Вас слушаю!

Она, хмыкнула, поправив голос.

— Евгений?

— Да!

— А это я, Марина! Вы не забыли меня?

Он на другом конце телефона закашлял. Словно поторопился ответить и подавился словом.

— Как я могу забыть? Слушаю Вас, Марина!

— Ну вот и настал тот крайний случай. Мне нужна Ваша помощь.

— С радостью!!!

— Понимаете. Я на дне рождения у подруги. Нужно домой. А я не положила карточку в сумочку. Нечем расплатиться за такси. Занимать у знакомых стыдно, пришла в кафе без копейки. Не довезете меня до дома? Нет, если не можете, ничего страшного. Придумаю что-нибудь. Не хочу загружать Вас.

— Ни о чем не думайте. Я обязательно приеду за Вами. Вы где?

Марина продиктовала адрес и название кафе.

— Как скоро Вы будете?

— Я не часто в том районе бываю, как-то тяжело определиться со временем поездки, но, думаю, минут пятнадцать, максимум двадцать. Ждите. Приеду позвоню по этому телефону.

— Жду.

Чуть не пролетев светофор на красный, Евгений, ожидая зеленого цвета, удивлялся тому, как он торопится к этой женщине. Он даже стал сам себе немного неприятен. Давно с ним не было такого, чтобы он спешил так на свидание. А эту встречу можно было бы назвать свиданием. Но злой сам на себя, он снова так рванул со светофора, словно впереди его ожидал приз победителя всемирно известных гонок.

Лихо развернувшись, он остановился у дверей кафе, позвонил.

— Я приехал.

Она отбилась, не сказав ни слова. Он ждал, а она не торопилась. Она и правда специально не спешила. Раз прилетел за десять минут, столько же еще подождет, не растает от ожидания за это время.

Расцеловалась со всеми подругами, поболтала немного с виновницей торжества и наконец, накинув на плечи шубку, вышла на улицу.

Евгений стоял у машины и нервно курил.

— Женя? Женя! Можно я Вас так буду называть?

— Конечно! Мне так даже приятно!

— Вы уж извините, что Вас потревожила. Какая-то я сегодня не собранная.

Она засмеялась.

— Вы садитесь в машину. На улице холодно. После жаркого помещения и горячего празднования можно простудиться.

Он открыл перед ней дверь автомобиля. Она села задев его рукавом шубки и обдав божественной смесью ароматов замечательной представительницы прекрасного пола. У него даже немного закружилась голова.

Он сел рядом. Завел машину. Повернулся к ней.

— Говорите адрес!

Марина с шаловливой улыбкой бросила на него взгляд.

— А который час сейчас?

Он глянул на панель приборов.

— Пять минут двенадцатого.

— Нууууууу! Я обещала быть дома в двенадцать. Точность вежливость императриц! А покатайте меня по городу до полуночи. Вас не затруднит? Только просто покатайте, никуда, пожалуйста, не завозите, я не поднимусь с сидения Вашего автомобиля до двенадцати часов. Поехали?

И они поехали.

Он был сегодня в форме.

Его шуткам, анекдотам, рассказам не было числа. Она весело смеялась, много курила, не часто притрагивалась губами к пластиковому стаканчику с вином. Алкоголь всегда был в автомобиле Буянова.

Обозначенное время быстро пролетело. Был назван адрес, Евгений подвез Маринк к дому. Вышел из машины, открыл ей дверь. Она вышла с сигаретой в одной руке и стаканчиком в другой. Глотком допила остаток вина, бросила стаканчик под ноги, затянувшись сигаретой. Окурок полетел вслед за пластиковым стаканчиком. С улыбкой нетрезвой женщины посмотрела на Евгения.

— А Вы молодец, Женя! Да! Мне было с Вами интересно. Намного интереснее, чем там, на сегодняшнем дне рождения. Дайте, что я скажу Вам на ушко.

Он удивленный наклонился. Она взяла его за шею, притянула к себе и поцеловала в щеку рядом с ухом. Он немного напрягся, его руки потянулись вверх, но она легонько оттолкнула Буянова и сделала шаг в сторону.

— Все! Все, все, все! Я и так себе позволила больше того, что нужно было. Спасибо Вам за помощь, спасибо за экскурсию по городу. Вы, хороший , Женя! До свидания!

Она шагнула на тротуар.

— Марина! — позвал он.

Она остановилась. Обернулась.

— Что?

— До свидания! Ой! Погодите! Мне можно будет позвонить Вам?

Она словно задумалась.

— Ну не знаю. А когда Вы хотите позвонить? И зачем?

— Когда скажете. Зачем? Встретимся. Посидим. Глинтвейна выпьем.

Он улыбнулся.

— Ну если только за этим, то можно. Хотя нет. Давайте я сама Вам позвоню. Когда смогу. Договорились?

— Хорошо! Я буду ждать!

— Ну я пошла, уже первый час. А точность...

Она засмеялась и ушла в сторону своего подъезда. Он смотрел ей вслед. Судя по ее походке, она была все-таки трезвее, чем хотела казаться. Он улыбнулся, не торопясь сел в машину, дождался пока она скроется из виду в своем подъезде и сразу резко тронулся с места.

Впервые за долгое время настроение сейчас у него было не просто хорошее, оно было замечательное.

Появился вкус к жизни.

Глава 13

***

А вот повседневность со всей силой старалась этот вкус отобрать.

Появились тревожные звонки по работе. Его уже несколько раз вызывали в Центральное управление, где серьезно вставляли. Понять, за что делают втык было тяжело. Но оправдываться на разносах в Центральном Управлении как-то не принято. Оставалось только кивать, поддакивать и обещать исправиться.

Адиманян почти прописался у них на заводе. Он переподчинил себе Шустова, и они очень много времени проводили вместе. А потом Саркис вообще сказал, что забирает заместителя директора по ремонту на пару, а то и на тройку недель. При нынешних обстоятельствах Буянов мог лишь молчаливо согласиться.

А желанного звонка все не было. Он сам себе приказывал позвонить первым и сам же себе запрещал сделать это. Вот так и жил ожиданиями того, чего вполне возможно мог не дождаться. Ведь если бы она хотела продолжить знакомство, она могла бы позвонить просто так, объяснить, что, мол, жизненные ситуации не позволяют встретиться. Пошутить, посмеяться над его шуткой и снова пообещать. Но ничего подобного не случилось. Его номер был ее телефоном не востребован.

Как-то между делами и бездельем прошел развод с женой. Не было ни горечи, ни сожаления. Ничего не было. А все что было, все осталось в прошлом.

Очередной рабочий день заканчивался. Последний день рабочей недели, пятница. Евгений решил себя сегодня вечером сводить в ресторан. Сам он плохим был кулинаром. Дома ничего не готовил. У него более менее хорошо покушать получалось лишь в обед, в заводской столовой. Утром на бегу бутербродом, вечером не спеша двумя-тремя теми же бутербродами. Так можно язву прописать в своем желудке. Нужно хоть один вечер нормально, по-человечески поесть.

Зазвонил телефон. Он не глядя на него поднес его к уху.

— Да, я слушаю Вас!

— Евгений? Женя?

Он закашлялся. Непроизвольно. Словно поперхнулся. В трубке послышался веселый женский смех.

— Похоже, что у Вас аллергия на мой голос. Кашель вызывает. Мне может быть больше Вам не звонить?

— Марина! Марина! Ну что Вы! Поперхнулся от неожиданности. Ну я заждался вашего звонка. Кашель не аллергия на Ваш голос, это симптом выздоравливания от томительного ожидания. Марина! Я так рад Вас слышать.

Снова негромкий и, как ему показалось в этот раз, не очень веселый смех.

— Хорошо. Отставить аллергию. У Вас еще есть желание встретиться со мной, не исчезло оно за время томительного ожидания?

— Нет конечно.

— Помните мой адрес?

— Теперь уж никогда не забуду.

— Приезжайте к восьми. Нормально по времени?

— Все отлично! Кафе?

— Ну а куда еще? На природу холодно.

— Все! В восемь я на нужном месте.

А она не собиралась звонить. И возможно не позвонила бы никогда, если бы не...

В понедельник утром она вышла в прихожую.

Как-то, по молчаливому обоюдному согласию, она ушла спать с семейного ложа к дочери. В детской и спала уже давольно долго. Марина вышла из комнаты дочери в прихожую и увидела у входной двери большой баул. Она уже всего ожидала, но все равно остро кольнуло в сердце. Значит, уходит. Но почему молча? Трус! Нет смелости поговорить и объяснить? Стало нехорошо, она присела на пуфик здесь же, в прихожей.

Словно почувствовав то, что она проснулась и вышла, Александр выглянул из кухни с большим куском бутерброда за щекой.

— Меня в командировку. Может на две недели, может на месяц. Точно неизвестно пока. Я потом позвоню, если что.

— Давай! Пора уже. Можно на подольше.

— Что?

— Ничего. Счастливого пути!

Он уехал. И вроде все сразу образовалось. Как бы так и должно было быть.

Хотя нет, конечно не сразу. Болело сердце, ныла душа, мозг разрывался от огромного количества думок, которые она прогоняла через него. Но это уже по ночам. Когда она ложилась спать. Когда не могла долго уснуть.

Но ни о каких-то звонках, ни о каких-то новых встречах она даже не думала. Есть она, есть дочка, значит есть семья. Есть о ком заботиться, есть о ком думать, какие еще могли быть мысли о ком-то чужом для нее, коли рядышком самое дорогое, самое близкое.

Да и надежда жила в душе. Может правда командировка. Может правда загруженность в работе. Просто наступил кризис в их семейной жизни. Переболеет, переболеют, и придет второе дыхание, все вернется в наезженную колею.

А в пятницу после обеда, сослуживица спросила, чего это второй день машина ее мужа торчит у ворот их предприятия. Она знала и Александра и его машину.

А вот это удар! Второй день быть где-то рядом и не зайти к ней, не показаться, не спросить как у них с дочкой дела?

Может ее коллега ошиблась с машиной. Не его автомобиль. Его, отвечала та. Она и его самого видела.

Ближе к концу работы Марина позвонила Евгению. Затем связалась с мамой. Не объясняя той ничего, просила побыть с дочкой.

В восемь она вышла из дома, у подъезда стояло такси, в которое Евгений галантно помог ей сесть.

Глава 14

***

Приехали не в то кафе с вкусным фруктовым напитком, приехали в хороший ресторан, где для них был уже заказан столик.

Подали фрукты, вино, закуски. Он выпил рюмку коньяка, Марина пригубила из бокала с вином и тут она увидала у гардеробной свою начальницу, главного бухгалтера их предприятия. Ни спрятаться, ни даже отвернуться не было возможности. Она боялась, что начальница посмотрит в их сторону. Она очень боялась этого. И та посмотрела, увидела Марину, узнала, улыбнулась. Даже показалось, что кивнула ей. Марина отвернулась. Сослуживица же пошла в другой зал.

Евгений сразу заметил перемену в лице своей спутницы. Та поставила бокал и словно окаменела. Он вопросительно поглядел на нее.

— Женя, извините пойдемте отсюда! Прошу Вас, пожалуйста! Так надо.

Он не стал спрашивать почему, он подозвал официанта, отдал тому деньги без выписки счета. Они поднялись и пошли на выход.

— Тут за углом, всегда такси есть. Пойдемте. Поедем в другой. Но там так не готовят, как здесь. Так что, если что, не обижайтесь.

— Женя, а Вы правда живете один? Вы разведены?

— Правда, уже успели развестись.

— А Вы где живете?

— Неподалеку отсюда. У меня свой дом.

— Поехали к Вам!

Он ошалело смотрел на нее. Он стоял столбом. Он ничего не мог понять.

— Поехали, пока я не передумала!

Они сели в такси, они ехали к нему. Евгений так и не мог ничего понять. А понять он просто ничего бы и не смог.

Марина у ресторана увидела машину мужа.

Марина в ресторане увидела свою начальницу...

Глава 15

***

Скинув сапожки и шубку в прихожей, Марина с наигранной шаловливостью посмотрела на Евгения.

— Ну и где тут спальня?

Он недоуменно глядя на нее кинул в сторону одной из дверей. Марина, играя фигурой при ходьбе прошла в спальню, присела на кровать. Он стоял в прихожей и не знал, что ему предпринимать. Опытный, не очень молодой уже мужик, просто растерялся. Он держал ее шубку в руках и стоял, выпучив глаза.

— Ну Вы где там, Женя? Идите же наконец сюда! Надо же согреть меня с улицы. Или мне на батарею отопления сесть?

Они просто набросились друг на друга. Один с ненасытностью постившегося долгое время отшельника, другая с решительностью неутомимого мстителя. Они словно хотели уничтожить друг друга. Они словно соревновались друг с другом в энергичности, в азарте, в неутомимости.

И правда, они друг друга превратили в ничто. Оба были вне своей плоти, тем не менее превратившись в единую плоть, где плоть поедает сама себя. И она была яростно ненасытной.

И...

— Женя, Вы живой?

— Частично!

— Да! И я! Давно со мной такого не было!

— Маринка!!!!!!!!!!!!!!!

— Марина, Вы где? Я не знаю что на ужин. У меня колбасы тут, копчености, фруктов есть немного.

— Я в ванной. Подождите немного. Выйду, вместе придумаем чего-нибудь. Это Ваш халат здесь висит?

— Ну а чей же?

Она вышла из ванной раскрасневшаяся, в обернутом два раза вокруг нее халате, полы которого мешали ей при ходьбе.

Он рассмеялся, прошел в одну из комнат. Вернулся оттуда с большой мужской рубашкой, передал ей.

— Вот вам Ваш халат. А этот уж мне оставьте. Пойду тоже душ приму.

Она взяла рубашку, снимая халат обнажилась, протянула его Евгению. И когда тот потянулся к нему, схватила мужчину за голову, наклонила к себе, и прильнула к его губам.

— Это вместо брудершафта, — улыбнулась Марина, прервав поцелуй, — Не согласен?

— Еще как согласен.

— Ну тогда дуй в ванну, а я с твоего разрешения покомандую на кухне.

Сама кухня им сегодня была не нужна. Они подкатили журнальный столик к кровати и уставили его всем тем, что можно было извлечь из холодильника. Немного выпили. Чего-то пожевали. Закурили.

— Я не курю. Не курила. Вернее курила, до беременности, потом бросила и вот начала с этой осени, снова баловаться стала. Так не тянет, но вот сегодня хочется. Тебе не противно, когда от женщины табаком пахнет?

— От тебя очень замечательно пахнет, и табаку не по силам твоего естественного аромата победить. Ты останешься?

Она погрустнела. Ненадолго задумалась.

— А сколько сейчас времени?

Он глянул на часы на стене.

— Да почти одиннадцать.

— Придется провести один неприятный разговор.

Она вышла в прихожую, откуда позвонила маме.

До него доносились лишь отрывки фраз.

— Да! Нет! Я потом все объясню. Мама, я знаю, что я делаю! Завтра. Завтра утром! Не смей, мама! Хорошо! Надеюсь, ты меня поймешь. До завтра!

Она вернулась, залпом допила вино в бокале, потом с силой толкнула Евгения, опрокинув того на кровать и села на него верхом.

— А ты хороший!

— Ну не знаю.

— А ты сильный!

— Есть немного.

— А нежным и ласковым можешь быть?

— А сейчас попробую.

Он положил ее на спину. Аккуратно кончиками губ начал исследовать ее лицо. Она лежала, безвольная, почти не дыша. А он наконец добрался до ее рта и начал с нежного массажа ее губ, своими губами, постепенно усиливая напор и энергичность. Она лежала безучастная, словно боялась спугнуть его. А он расстегнул рубашку на ней, и его ласки приняла сначала ее шея, потом грудь, потом живот. Она изогнулась, словно судорога прошла по ее телу, она схватила его за голову, потянула к себе и сама с жадностью впилась в его губы, движениями тела своего подсказывая ему, чего она сейчас ждет от него, что ей сейчас нужнее всего.

— А ты хороший!

— Ну если верить тебе...

— А ты сильный!

— Не сказал бы сейчас этого о себе. Но это ненадолго. Надеюсь, что не надолго.

— А ты нежный!

— Маринка!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

— Какой ты на фиг руководитель! Ты олигарх!

— С чего это такой вывод?

— Да вон домища какой, как на Рублевке.

— А здесь и хотят местную Рублевку сделать. Я участочек прикупил вовремя. А сейчас чего-то больше не выделяют землю на продажу. Ждут, наверное, пока цена на них повысится из-за статусности. Вот мы здесь три дома торчим пока, как три тополя на Плющихе.

— А чего же жена от тебя ушла? Или ты ее выгнал?

— Марин, давай не будем пока о личном. Что надо будет, я сам расскажу. Я же тебя ни о чем не спрашиваю.

— А я ничего скрывать не стану. Замужем. Дочь у нас. Но загулял мой милый. И уже давно гуляет. Все надеялась. Все ждала. Все верила. В командировку он уехал! А сам по городу мотается. А сегодня я его машину у того ресторана видела. Чего ему там делать? Он жадный, до безумия. Платок носовой не подарит. Пить не пьет. Заварную лапшу будет есть месяцами, а в столовку не пойдет, не то чтобы в ресторан.

— Может банкет какой?

Она села в кровати. Сердито посмотрела на Евгения.

— Что? Ты чего сказал? Ты хоть понял, чего ты сейчас сказал? Я там ту, с которой он... Видела...

Помрачнел и Буянов.

— Это чего получается? Ты сейчас словно бы мстишь мужу со мной?

— А тебе, мой милый, не все равно как переспать со мной? Как с мстительницей или как со шлюхой? Первое, наверное, чище и приятнее.

Он рывком поднялся. Сел. Налил полный бокал коньяка. Выпил. Закурил. Она с интересом и вроде как с некоторым испугом наблюдала за ним. А он налил второй бокал коньяка.

— Жень! Женя!

— Что?

— Я не поняла. У тебя что, чувства какие ко мне что ли?

— Какая тебе разница? Отомстила? Ты до утра подождешь или прямо сейчас такси вызвать?

Она не поняла, то ли он пощечину влепил ей этими словами, то ли поцеловал. Она хотела в ответ матюгнуться позаковыристие, дать ему по лицу, и прости-прощай! Но что-то сдержало ее. Наверное все-таки не пощечина была, а поцелуй, хотя и нервный и не совсем любящий.

— Жень! Женя!

— Что?

— Не хлебай так. Не люблю алкашей.

— А тебе не все равно, кто я? Отомстила, уйдешь и забудешь.

— Послушай. Я взрослая, опытная, замужняя баба. Ты что хотел, чтобы после нескольких ни к чему не обязывающих встреч с тобой, я влюбилась бы в тебя, как девочка-малолеточка, на которую первый парень внимание обратил? Нет Женя, мне большего надо. Мне познать нужно мужика. В душу его заглянуть. Мне больше надо, чем несколько смешных историй-анекдотов и помощи на дороге. Мы в который раз встречаемся? Четвертый? А ты мне даже букетика не преподнес. Нет, я не меркантильная. Я привыкла довольствоваться малым. И не привыкла получать подарки от посторонних мне людей. Но... Но! Да! Прыгнула я к тебе сегодня в кровать без любви и каких бы то ни было вообще чувств к тебе. Позор мне! Клеймо на всю жизнь! А кто его знает, что завтра со мной будет? Посеял ты семечко в меня сегодня, а завтра оно может цветком прорасти. Был мне безразличен по приезду сюда, а сейчас вроде нет. Уже не безразличен как бы. И не наши физические упражнения в кровати виной тому. Что-то другое. Не знаю пока что. Такси вызовешь?

— Ладно. Извини, пожалуйста! У меня эти, как их, силы вроде немного появились. Может на посошок?

— Ну если посошок будет таким же, как прежние, то я не против.

Глава 16

***

Ей снилось что-то очень красивое и приятное и главное, с неповторимо вкусным ароматом.

Она открыла глаза и испугалась. Чужая кровать, чужой дом.

Быстро все вспомнила и не расстроилась. Не испытала чувства отвращения к себе, не ощутила даже малого недовольства собою. Словно такое с ней происходило уже не впервые.

Она улыбнулась, потянулась, повернулась на другой бок, и улыбка ее стала еще жизнерадостнее и шире. Рядом с ней на кровати лежал не большой, а огромный букет белых роз. Она уткнулась в цветочные бутоны лицом. Вот он тот, неповторимый аромат из ее сна. И другой аромат примешивался к этому. В спальню проникал запах хорошего кофе.

В спальню заглянул Евгений. Она притворилась спящей. Он на цыпочках прошел к кровати, осторожно взял букет и хотел унести его.

— Мой! Не трожь! Не успел подарить, уже отнимаешь?

— Ну что ты! Я боялся ты уколешься во сне. Я думал ты спишь. Лежи, я сейчас тебе кофе принесу. Представляешь, отыскал старые запасы зернового. Прямо как специально тебя ждали зернышки.

Она уже привычным для него движением обхватила его голову, притянула к себе и крепко поцеловала.

А как не поцеловать. Первый в ее жизни такой огромный букет. Впервые в ее жизни цветы утром на подушку. Впервые в ее жизни кофе в постель. Она еще больше умилилась, когда увидела на тарелочке, поданной Евгением, вместе с кофе два ломтика поджаренного белого хлеба, посыпанных сверху сахарным песком.

— Круасанов и пирожных нет дома. Вот решил сам что-то ... Для тебя. Ничего больше, к сожалению, не умею.

Она хрустела ломтиком жаренного хлеба, пила кофе, ей было очень хорошо, но откуда-то издалека тянулось что-то серое, нехорошее, холодное. Словно вещее предупреждение о том, что все хорошее быстро кончается. И вполне возможно, такого второго утра уже не будет.

—Ты когда успел и кофе заварить, и пирожные испечь, — она улыбнулась, — И за букетом съездить?

— Хочется соврать, но не ездил я за букетом. Есть у меня цветовод. Давний знакомый. Я позвонил — он привез.

— Спасибо!

— Ты не уедешь сегодня?

— Ну ты даешь! Уеду, конечно. И достаточно скоро. Мама сама дочку в школу отведет, они учатся по субботам. Так мне надо нагоняй от мамы большой получить. По дому дел очень много. Потом дочь встретить, в музыкальное училище ее отвезти, затем забрать ее оттуда.

Евгений заметно погрустнел.

— А вечером? Вечером можно?

— А с кем я девочку оставлю?

Он поставил недопитую чашку кофе на журнальный столик. Отвернулся. Тупо уставился в одну точку.

— Жень! Женя!

— Что?

— Ты не оставишь меня без утренней зарядки? А то весь день буду вялая.

— Конечно нет!!!

Он прыгнул к ней в постель.

Потом она ушла в ванну. И довольно долго пробыла там. Где успела выплакаться, выгнать из себя появившуюся гадливость к своему поведению и наконец, раскинув по полочками все, что накопилось, успокоиться.

— Ну что? Вызывай такси?

— Зачем? Я сам тебя отвезу. Я уже в норме. После такой яркой зарядки десять минут на душ, и я молодцом.

Она просила остановить автомашину вдалеке от ее дома. Что он и сделал. Они сидели, держали друг друга за руки, смотрели друг другу в глаза и молчали.

— Ну все, хватит, а то еще увидит кто. Глаза знакомых зорки, глаза недоброжелателей вездесущи. Давай! Счастливо тебе и спасибо. Жаль букет было у тебя оставлять. Но не стоило, не надо домой его нести. Я не знаю, как жизнь дальше сложится.

— Мы когда снова увидимся?

— Не знаю. Но вот честное слово, можешь мне верить, мне очень хочется увидеться снова, очень! Значит мы должны увидеться. Обязательно.

Евгений поцеловал каждый из пальчиков ее рук.

Марина нежно погладила ладошкой его по щеке.

Она вышла.

Он дождался пока она скроется за углом.

Она пошла домой.

И он поехал в свой дом.

Сказки иногда бывают очень короткими.

Глава 17

***

Буянов весь день пробыл дома. Разбирался в гараже, убирался на участке, наводил порядок в доме.

Удивился. Он всегда с трудом заставлял себя делать что-то по хозяйству. А сегодня хотелось заниматься делами.

Звонили приятели, звали на очередной субботний вечер за город. Он, сославшись на здоровье, отказался.

В семь он закончил с уборкой на втором этаже. Принял душ. Пожарил яичницу, налил чая, сел с подносом на диван у телевизора.

И тут подал голос домофон. Он поднял трубку.

— Жень! Женя!

Сердце подпрыгнуло. И если бы не узкое горло, оно бы сейчас мячом скакало бы по паркету прихожей.

— Маринка!!!!

— Ты рад?

— Ну о чем ты говоришь? Маринка!

— Так. Я там немного приготовила тебе кое-чего. Надо тебя покормить. Вижу готовить ты не особо мастер. Идем на кухню.

Она с удивлением смотрела с каким аппетитом он поглощает ее готовку. А она ведь обычна. Котлеты, картофель пюре, селедка с луком, простенький овощной салат. А он не был так голоден, он просто сильно соскучился по домашней пище. Все ему казалось удивительно вкусным.

Марина осталась на кухне убраться и помыть посуду, он пошел к своему подносу, чтобы забрать его из комнаты. Одна из новостей, что выдавал телевизор, заинтересовала его, он задержался. И тут раздался крик Марины:

— Женя! Что это?

Он бегом рванул в кухню, испуганная женщина вжалась в угол и показывала рукой на окно. Евгений приблизился к нему. За окном плясал человек с горящими глазами, из глаз его сыпались искры. И все это представление как-то подсвечивалось синеватым светом. Зрелище было не для нормальных людей.

— Ну все, суки, достали!

Он побежал в комнату к сейфу. Достал ружье, зарядил. Марина, увидав его с оружием, кинулась к нему.

— Ты куда, Женя? Не надо! Стой! Звони в полицию!

— Не мешай, Марина, иди в комнату и не бойся ничего.

На улице, в том месте, где пару минут назад плясало нечто, сейчас уже ничего не было. Лишь на земле вроде что-то тлело. Он подошел ближе. Нет. Показалось. Видимо блик света был.

— Суки! Что же это такое?

Он не верил в потусторонние силы. Кто занимается такой чушью, кому все это надо? Ни на один вопрос ответа не было. Хотя все-таки на один был. Яблоня...

— Что там, Женя?

Она была очень испугана. Он прижал ее к себе.

— А черт его знает. Кто-то играет в нехорошие игры со мной. Доиграется. Всегда всему приходит конец. Любым играм. Задвинь шторы. Пойдем чай попьем. А розы твои живы, тебя ждут, потом проведай их. Им будет приятно.

— Ой. Я так испугалась. Там машина моя во дворе...

— Не волнуйся, я все осмотрел, все в целости и сохранности.

Вечер был немного испорчен необычным происшествием, но это не помешало им доставить друг другу много человеческой радости на исходе субботнего дня.

И были больше наслаждения, были изысканней ласки и были откровеннее нежности. Уснули они обнявшись почти абсолютно счастливыми.

Глава 18

***

Утро было добрым и радостным.

Хорошего кофе хватило всего на две вчерашние чашки, поэтому обошлись быстрорастворимым. На этот раз его в постель получил Евгений.

Они долго потом ласкались в кровати.

— Ты до каких сегодня?

— До вечера.

— А дочка?

— Мама забрала ее к себе.

— Ругалась вчера на тебя?

— Ты знаешь, нет. Поняла меня. Она ведь с отцом развелась, когда мне двенадцать лет было. История, вполне возможно, повторяется. А твои родители где?

— Далеко. В Москве.

— В Москве? И ты из Москвы уехал сюда?

— И не жалею. А уж теперь, после встречи с тобой...

— Ой, да ладно! Со мной! Живешь здесь, как барин. Дом какой. Машина. В деньгах, чувствуется, не испытываешь нужды. Не я, так другая на моем месте была бы. А дети у вас есть?

— Сын. Взрослый уже. Но он далеко. Работает по договору за полярным кругом. Престижная работа, хорошо оплачиваемая. Мы созваниваемся. Обычно он звонит. Да что-то очень давно не звонил. А я не могу. Там у них хитрая связь какая-то. По простому телефону не дозвонишься. Но вроде собирался приехать. Может и не беспокоит потому, что скоро приедет.

— Это хорошо. Увидитесь. Соскучились наверное друг по другу. Чего? Весь день в кровати проведем?

— Я не против.

Он засмеялся.

— Но если хочешь, можем сходить куда-нибудь, в зоопарк к примеру, или в кино. Как тебе такие мероприятия.

— Нееет! Хватит мне одного ресторана. Я пока замужняя женщина, мой дорогой. Мне разговоры ни к чему.

— А давай за город съездим. Я базу одну знаю. Там сейчас на лыжах и санках не покатаешься, а вот в боулинг поиграть можно. Как тебе?

— Нет, Женя, хочется, но не поедем. Я тебе сейчас бумажку распишу, список дам, поедешь в магазин, закупишь все. А я тебе здесь наготовлю, хоть дня на два-три. Конечно вкуснее оно все с пылу с жару, но извини, пожалуйста, каждый день приходить к тебе кухарить я не смогу.

Он расплылся в довольной улыбке.

— Значит через два-три дня сможешь.

— Я этого не говорила и не обещаю. Все не так просто. Жизнь покажет. Ну что? Подъем, лежачая команда?!

Пройдя через душ, они оделись, Марина, провожая Евгения, поцеловала, удивляясь своему желанию его именно так, на пороге дома поцеловать. Он уехал, она на кухне проводила ревизию его продуктовых запасов.

Окно до сей поры еще ее пугало. Она боялась открывать штору.

Позвонил Евгений, извинился, сказал что звонили с работы, надо заскочить туда на часок, есть небольшие проблемы. Велел не скучать одной без него. А ей в ожидании и не было скучно. Ей было интересно и с ним, и в ожидании его. Все как будто вновь и все словно откуда-то из прошлого возвратилось.

Больших неприятностей на заводе не было. Полетел один из дорогостоящих блоков на электроустановке, его надо было менять, а на получение такого блока со склада необходима была или его подпись, или одного из его замов. Главный инженер был в командировке, Шустова забрал Адиманян, заместитель по эксплуатации уехал к родителям за тридевять земель и приехать мог только к вечеру.

Подписав нужные бумаги, пройдя с небольшой инспекцией по цехам, Буянов собрался ехать домой.

Решил позвонить Марине, мол, все, еду. Но та трубку не взяла. Звонил без отклика еще трижды. Потом абонент оказался выключенным или вне доступа сети. Было понятно, Марина выключила телефон.

Дом был пуст. На кухне царил беспорядок. Дверцы шкафов были открытыми. На столе стояли емкости с какими-то крупами.

Сложилось такое впечатление, что Марину словно похитили. Она занималась своими делами, тут кто-то ворвался, схватил ее и увез. Вспомнился вчерашний танцующий гомункул перед окном. Буянов заревел и в бешенстве с размаху бросил сумки с покупками на пол. Разбилось стекло, что-то потекло, что-то посыпалось и покатилось по полу.

Глава 19

***

Неделю, ровно неделю в день по нескольку раз звонил Буянов Марине. Дозвониться так и не смог. Он дежурил у ее дома. Но не видел ее ни утром, ни вечером. Не видел он и ее машины. Марина попросту исчезла.

Что делать? Заявить в милицию? Он кроме ее имени и дома, где она живет, не знает ничего. Да и кто он такой для Марины? У нее есть мама, если пропала дочь, та наверняка давно уже шум подняла.

Марина исчезла из жизни Буянова, он впал в депрессию.

Удивительно, но ему стал противен его дом. Словно дом был виноват в том, что он потерял Марину, которую он полюбил. Он влюбился словно нецелованный юнец в эту миниатюрную женщину. Евгений уже не представлял себя в жизни без нее. И он возненавидел свой дом. Он и правда почему-то считал его виноватым в своей большой беде.

Он приезжал домой лишь для того, чтобы переночевать. Сидел допоздна на работе, катался без цели по городу. Таскался по торговым центрам. Засиживался часами в кафе. И дом, словно чувствуя отношение к нему его хозяина, становился холоднее, неприветливее, нечеловечнее.

И тут грянула еще одна беда.

Полетел снова тот же блок, который был недавно заменен, в тот день, когда исчезла Марина. Блок стоил огромных денег, и две серьезные поломки за короткий срок могли принести большие неприятности.

С Центрального Управления под председательством Адиманяна приехала комиссия. Перелопатили кучу бумаг и выяснилось, что сгоревший блок поставила какая-то левая шарага. Блок был не новым, а кустарным способом отремонтированный. Конечно он, директор, не мог углядеть за каждой фирмой из поставщиков. Это обязанность службы экономической безопасности. Но подпись на документах стояла его. Он должен был нести основную ответственность.

Вечер.

Завод.

Его кабинет.

В кабинете он, Адиманян и почему-то Шустов. Тот стал хвостом Саркиса Вартановича. Адиманян злой, Шустов почему-то веселый, Буянов безразличный.

— Что делать будем, Евгений Иванович?

— А что делают в таком случае. Статью вряд ли мне слепите. Уволите или самому заявление писать?

Адиманян тяжело вздохнул. Прошелся по кабинету, подошел к столу директора. Сел на директорское место.

— Жень. Есть мнение такое. В общем, сор из избы не выносить. Из стратегических резервов поставить сюда этот блок. А поломанные отдать в ремонт в солидную организацию. Дорого конечно будет, но дешевле чем купить новый, и грязью перед верхами не измажемся. Но нужен козел отпущения.

— Я?

— Ты.

— Ну что же, я готов. По статье?

— Нет. Крутовато будет, большой крови не желают. Хотят тебя поставить директором в бывший филиал. Зарплата поменьше, конечно. Но как там покажешь себя в дальнейшем. Все может вернуться к своим истокам.

— А чего, там место хорошее. Работы меньше, поспокойнее. И блоков таких дорогих нет. Не сгорят.

Это вставил от себя Шустов, и довольный своей шуткой, засмеялся. Буянов зло посмотрел на своего заместителя, захотелось плюнуть тому в его довольную рожу. Потом повернулся к представителю Центрального Управления.

— А вместо меня кого? Этого клоуна?

Шустов изменился в лице.

— Если я клоун, то ты дурак, Евгений Иванович!

Буянов молча поднялся со стула, подошел к Шустову, тот вскочил сам со своего стула и стоял с испугом в глазах перед теперь почти бывшим уже своим руководителем.

Удар справа в челюсть у Буянова был отработан до автоматизма с детства. Несмотря на высокий рост и крепкое телосложение Шустов мешком с навозом полетел на пол. Захрипел, засучил ногами.

Вскочил со своего места Адиманян, начал чего-то кричать, но в волнении у него прорезался такой акцент, что понять его было невозможно. Он подлетел к Буянову, брызжа слюною, орал что-то, махал руками.

— Слышь, Саркис, и ты не нарывайся. А то и тебе в горячке в рожу дам. Пошел я. Этот сучонок пусть бежит побои снимает да в полицию заявление пишет на меня. Я за себя отвечу.

Евгений, отодвинув в сторону умолкнувшего Адиманяна, обойдя лежавшего еще на полу Шустова, вышел из кабинета и уехал.

Глава 20

***

Поехал он не домой. Поехал он в тот самый ресторан, откуда они ушли с Мариной, так и не испробовав всех прелестей тамошней кухни.

Не стал садиться за столик. Пристроился в баре. Выпил пару бокалов коньяка, и тут в ресторан вошла она.

Нет, конечно же не Марина.

Эта женщина когда-то работала у него на заводе бухгалтером. Она всегда нравилась ему. И было чему нравиться. Высокая, стройная, яркая блондинка, с очень миловидным лицом, с красивой фигурой. Но она всегда играла с ним. Оставаясь долго его желанной, но неспетой песней.

Именно ей обязан Шустов, что быстро из мастеров поднялся до начальника цеха, а потом и до заместителя директора завода.

Хотя, здесь не стоит умалять заслуг самого Шустова. Он был энергичным, целеустремленным, очень исполнительным руководителем.

Особенно он проявил себя, когда на завод поставили линию по ремонту, которая была по существу новым барахлом.

Он спал в цеху.

Он не давал покоя ни себе, ни подчиненным, ни рабочим.

И линия была доработана, линия была отлажена, линия была пущена в эксплуатацию.

Но при любом раскладе, он не мог за столь короткое время взлететь так высоко. Главная роль в его карьерном росте отведена была этой женщине и Буянову, который не устоял перед ее чарами. А она была чертовски хороша. И он все же добился своего. Хотя его победу можно назвать было Пирровой.

Именно с ней поймала Евгения жена в тот злополучный вечер в квартире.

— Лина! Добрый вечер! Не помню, когда встречались в последний раз. Какими судьбами сюда?

Она широко улыбнулась, словно тоже искренне обрадовалась встрече.

— Да у меня здесь сестра работает. Администратором. Когда встречались не помнишь? А я помню, на твоей квартире.

Улыбка ее преобразовалась в нехороший смех.

— Ну подойди сюда. Давно не виделись. Я соскучился. Может выпьешь чего?

— Почему не выпить. Я на общественном транспорте езжу. Давай коктейль, только не крепкий.

Лина присела рядом, приняла от бармена бокал.

— Как живешь? Ты ведь в бывший филиал от нас ушла, на повышение? Как у вас там? Жить можно?

— Жить везде можно где воздух и вода есть. Да, я там главным бухгалтером. А чего ты так вдруг заинтересовался нашим предприятием?

— Да представляешь, сняли меня?

— Сняли?

— Да погоди ты! Не совсем пока, хотели к вам начальником поставить. Но теперь вряд ли это получится, как бы в тюрьму не загреметь.

— А что же случилось? Украл, выпил, теперь в тюрьму?

— Ты представляешь? Ты уж меня извини, но он довел, брат твой двоюродный. Дал я ему по роже сегодня. Хорошо дал. Но довел он. Налей-ка мне еще бокальчик, дружок.

Последнее было обращено к бармену.

Улыбка моментально сползла с красивого лица Лины. Она уже с ненавистью смотрела на Буянова. Казалось, еще мгновение, и она выплеснет остатки коктейля ему в лицо. А он этого под алкогольными парами не замечал. Рассыпался в комплиментах, нес какую-то чушь.

— Слышь, Лина, а поехали ко мне. У нас с тобой в прошлый раз неплохо получалось. Надеюсь и в этот раз не подведем друг друга.

И ее прорвало.

— К тебе? Да кому ты нужен, боров вонючий? Ты думаешь я на твои достоинства в тот раз клюнула? Да нужен ты мне, как Кощей Снегурочке. Домой он меня зовет к себе! Пей вон свой коньяк, и моли богу, чтобы Сашка заявление не написал.

Шустова звали Александр.

— Да я только ради него и легла с тобою в кровать. И знаешь как противно мне было? Неделю потом отмывалась. Брат? Да не брат он мне, любовник он мне. Как был им, так до сих пор остается. К тебе? Иди вон шлюх на вокзале снимай!

Она поставила недопитый бокал с коктейлем на стойку, резко встала и ушла в зал ресторана. Буянов ошалело смотрел на бармена, который оказался невольным свидетелем этой неприятной беседы. Чувствуя, что выпитый им алкоголь догоняет его, он рассчитавшись, начал собираться домой.

— Евгений Иванович, — подал голос бармен, он знал Буянова, тот часто здесь бывал, особенно в последнее время, — Вы ведь на машине? Отдайте мне ключи. Езжайте на такси. Не дай бог! Зачем Вам еще серьезные неприятности?

— Ключи? А на работу завтра?

— Вы не бедны, на такси доедете. Завтра вечером я Вам ключи верну. Здесь, перед рестораном никто Вашу машину пальцем не тронет.

— Да. Ты прав! Давай еще граммов сто на дорожку.

Выпив очередной бокал, Буянов положил ключ от машины на стойку перед барменом, поднялся и тяжело пошел к выходу.

Прибывшее за ним такси, оказалось странноватым. Буянову не пришлось садиться в него самому, его просто втолкнули на заднее сидение, где он оказался зажатым между двумя крепкими мужчинами.

Глава 21

***

Нет, не стал писать заявление Шустов, что немного удивило Буянова. И Адиманян не предал гласности вечерний инцидент. Решение перевести Буянова директором в бывший филиал осталось в силе.

Двух дней хватило на то, чтобы сдать все дела преемнику, которым оказался тот, на чье место уходил Буянов. И новый директор бывшего филиала со строгим выговором с понедельника должен был приступить к своим обязанностям на новом месте работы.

А работать уже не хотелось. Неприятности и беды сыпались на Евгения в последние время, как мука из сита.

Три дня, он сидел в кабинете, бессмысленно теребя мышкой экран монитора. За все время познакомился лишь со своими заместителями и начальниками отделов.

Коллектив, если судить по разговору с заместителями, был неплохой. Правда одна из корифеев предприятия, начальник отдела финансов и экономики собиралась уходить, но на его место был уже достойный преемник. Здешний главный бухгалтер.

Буянов горько усмехнулся. Главный бухгалтер. Это же Лина! Или как здесь ее величают Алина Борисовна. Вот и встретились Лина-Алина. Да не бойся ты. Коли тебя хотят все на место начальника отдела, он противиться не будет, да и не сможет противиться, не в его характере. И палки в ножки твои красивые вставлять не будет. Работай себе в удовольствие на благо предприятия и Родины. Личное было, оно и осталось личным. Чего его переносить на работу? Лучше от этого никому не будет.

Неделя подходила к концу. И он все же решил явить себя миру, пройтись по административному зданию, по заводу, познакомиться лично с людьми. Хотя наверняка многих он знал и помнил с того времени, когда завод был филиалом.

Бухгалтерия.

Сюда заходить Евгению не хотелось. Не хотелось видеть глаза той самой Лины. Очень красивые, голубые и пошло-наглые. Но, обойти этот кабинет он не мог.

Он открыл дверь и застыл солевым памятником жене Лота. Из-за первого стола на него глядела Марина. Смотрела она испуганно, словно Евгений принес страшную весть для нее.

Время шло, Марина давно опустила глаза, а он смотрел на нее и не было сил у него переступить порога.

— Евгений Иванович, Вы что застыли? Вас там держит кто-то? Проходите, все будут очень рады с Вами познакомиться.

Голос Алины Борисовны вернул его к действительности. Он вошел, представился, каждый из находящихся в кабинете назвал свое имя. Встала и Марина, что-то прошептала себе под нос, не поднимая глаз. Он ничего не слышал. Он быстро покинул этот кабинет и пошел обратно к себе. Продолжать экскурсию по заводу желание пропало.

Три часа он просидел за своим рабочим столом неподвижно, думая лишь об одном, вернее об одной, о ней. Заходили и выходили посетители, спрашивали его о чем-то, он чего-то отвечал, чего-то подписывал, чего-то откладывал на потом.

По кабинетам административного здания поползли слушки о странноватости, если не об неадекватности нового директора.

За час до конца рабочего дня он попросил секретаря пригласить к нему Марину. Секретарь что-то переспросила, видимо, фамилию. Но он повторил, Марину из бухгалтерии.

Через пять минут дверь открылась и вошла она. Он вскочил из-за стола подошел к ней, попытался взять ее руку. Она вырвалась.

— Марина! Марина! Что случилось? Почему ты уехала? Почему ты исчезла? Я каждый день думаю о тебе. Я ищу тебя, Марина! Я не могу без тебя!!!

— Евгений Иванович, давайте так. Ничего не было и уж тем более ничего не будет больше. Если Вы не оставите меня в покое, я уволюсь. Вы просто испортите мне жизнь. Оставьте меня, прошу Вас, умоляю Вас. Можно я пойду работать?

Таких поворотов в разговоре он никак не ожидал. Он сник. Он просто упал куда-то. Он молча кивнул.

Марина вышла, она шла по коридору и вспоминала последний час проведенный ею в доме Буянова.

Через полчаса после звонка Евгения хлопнула входная дверь, и Марина с радостным возгласом "Женя" побежала в прихожую.

А у дверей стояла красивая, статная, хорошо одетая женщина. Глядя на нее Марина почувствовала себя вдруг мелкой, никчемной молью перед прекрасной экзотической бабочкой.

— Здравствуйте! Извините! Я думала это Женя. А Вы кто?

Женщина нехорошо усмехнулась, отстранив Марину, по-хозяйски прошла в комнату, села на диван. Марина задержалась в прихожей. Она не знала, как ей себя вести с посетительницей. Дом чужой. Она здесь никто. А кто эта женщина, она, как ей показалось, догадалась.

— Я то знаю, кто я, — раздался голос из комнаты, — А вот ты кто? Очередная шлюшка Женькина?

Марина прошла в комнату, встала напротив дивана.

— Послушайте! Вы следите за своими словами. Поверьте, мой словарный запас не беднее Вашего. Если есть желание поиграть в нехорошие слова, я могу доставить Вам такое удовольствие.

— Поняла. Из честных, но обманутых.

— Каких обманутых?

— Небось горы золотые сулил? Через неделю выгонит. Тут у него уже бабий батальон побывал.

— Ничего он мне не сулил. И мне не интересно, кто и зачем здесь побывал.

Женщина встала.

— Ну ладно. Я так поняла, нет его, а мне он нужен был. Передай ему...

— Нет уж, избавьте меня, ничего я передавать не буду. Вам нужно, Вы и предавайте сами. Можете его подождать, он будет через полчаса.

— Некогда мне ждать его. Пойду я, а ты, девка, не верь ему, плохой он, с гнильцой мужик. От него всего ожидать можно.

— Девки знаете где?

— Ну не девка, баба. Да я тоже баба. Без обиды. Так вот эта баба дом строила вместе с ним, а теперь он один в нем живет и других баб сюда водит.

— Что же он Вас безо всего оставил?

— Ну как безо всего? Тряпки мои не забрал, безделушки не отобрал. На машину я не заслужила. Ну счастливо тебе, пошла я.

Дверь за ушедшей женщиной хлопнула. Марина села в прихожей. Ей стало нехорошо, даже противно. Ей захотелось бежать из этого дома. Что она быстро и сделала.

Мало того, она понимала, что по прежнему адресу он обязательно ее найдет, а встречаться с ним более желания не было. Она решила на время командировки мужа переехать в квартиру к маме.

Глава 22

***

И вот они гримасы жизни. Именно его назначили сюда директором завода. Ну что ей делать? Она не сможет терпеть его ухаживаний и преследований.

Ну почему все сложилось именно так?

Ну почему она все приняла так близко к сердцу?

Ну почему слова совершенно незнакомой ей женщины так повлияли на ее отношение к Евгению? И почему они без капли сомнения были Мариной приняты за истину?

Да все очень просто.

Все, что она всегда старалась забыть, вдруг огромной волной накрыло ее, выплеснувшись из подвалов ее памяти..

Отец. Муж мамы. Ее отец, когда Марине было всего двенадцать лет, выгнал их с мамой из дома на улицу. Дом был его родителей. И он как-то все устроил так, что ни у жены, ни дочери не было права даже на кусочек для себя в этом доме.

Тяжело было вспоминать их мытарства с мамой по съемным углам и комнатам. Неприятно было вспоминать заносчивость и хамство хозяев снимаемого жилья.

Стыдно и страшно было вспоминать приставание мужчин из хозяев к маме и попытки одного из идиотов потрогать ее, Марину, девочку и по возрасту, и по телосложению.

Тьфу!!!

И вот она почему-то поставила жену Евгения в один ряд со своей мамой. Ненависть к собственному отцу, частично перешла на Буянова.

Так что же ей теперь делать?

Муж, Александр, находился до сих пор в бессрочной "командировке", звонил очень редко и звонил только дочке. Через нее передавал жене, что, мол, не знает, когда вернется домой. Марина иногда заезжала на квартиру и замечала, что он бывает здесь. Да, видимо, нужно готовиться к крутому повороту судьбы, к разводу.

Так что же ей с работой делать? Уволиться? Но где она теперь, без помощи Александра сможет найти такую работу. И вообще бухгалтеров и экономистов ныне, как воробьев в городе. Местный институт каждый год сотнями их выплевывает из своих стен.

Ну что ж, выбора большого нет. Придется пока остаться. Дальше будет видно. В крайнем случае можно все-таки попросить о помощи мужа. Он ведь пока еще муж.

Но есть и положительное в сложившихся новых обстоятельствах. Можно вернуться домой, в родную квартиру. Дом есть дом.

Глава 23

***

Начальник отдела финансов и экономики уволилась. Нужно подписывать приказ о назначении нового начальника. Приказ был уже напечатан секретаршей и лежал перед Буяновым на столе. Он подписал его.

Открыл на автомате в компьютере анкету Лины. Да что ее читать? Она с начала своего трудового стажа и до ее перевода сюда была на глазах у Буянова.

Он открыл следующую страничку с другим работником бухгалтерии.

Марина Сергеевна Шустова...

Глаза нашли фотографию.

Она.

Марина.

Марина Сергеевна.

Марина Сергеевна Шустова.

Шустова?

Он начал рыскать по странице в поисках членов семьи. Есть. Муж. Александр Петрович Шустов-заместитель ...

Господи! Да как такое может быть? Неужели и она? Неужто она! Она? Марина! А зачем тогда?

Ему стало нехорошо. Он сорвал с себя галстук. Встал, подошел к открытой форточке.

Вот тебе раз! Как все это принимать и как все это осмыслить? Достал сигарету, нервно закурил в форточку. Это всегда было против его правил, как на прежнем месте работы, так и здесь. Но какие сегодня могут быть правила?

Как больно-то! Как плохо!

В дверь заглянула секретарша.

— Евгений Иванович, приказ подписан? Регистрировать?

— Что? Да, подписан.

И тут резануло. В мозг вонзилась мысль. А что если...?

— Нет. Перепишите приказ. Начальником отдела назначаю Марину Сергеевну Шустову.

— Кого? Маринку? — удивленно переспросила секретарша.

— Марину Сергеевну.

Минут через десять в кабинет директора влетела встревоженная раскрасневшаяся Алина Борисовна.

— Ты чего делаешь, Евгений Иванович? Ты против кого идешь? Ты думаешь в Центральном Управлении одобрят твое решение? Смотри, а то и отсюда быстро вылетишь.

— Значит так, Алина Борисовна, Вы должны меня помнить по прежней нашей с вами совместной работе. И здесь я дважды Вам напоминать не буду. Соблюдайте субординацию. И Вам на заметку. Согласовывать с Центральным Управлением я должен лишь назначения заместителей директора и главного инженера. Начальников отделов я назначаю сам. И еще, поверьте мне, Саркис Вартанович не всемогущ. Возвращайтесь на свое рабочее место и выполняйте указания нового руководителя.

Нервно играя губами, Алина вышла из кабинета директора.

Через пять минут попросила приема Марина.

Покрасневшая, кусая губы, она стояла у дверей, собирала все слова в кучу и лишь поломав голову можно было догадаться, о чем она говорит. Она отказывалась от новой для себя должности.

— Марина Сергеевна. Я знаю Алину Борисовну очень давно. И она не устраивает меня, как начальник отдела. Из всех тех, кто мог бы претендовать на это место, я знаю лишь Вас. И я уверен, что Вы справитесь с обязанностями начальника отдела. В крайнем случае, после того, как я познакомлюсь поближе со всеми работниками, а Вы будете так же отказываться, мы найдем Вам замену. Выручите меня. Вернуться на свое место Вы всегда успеете.

— Я не смогу... Это не мое... Да меня саботировать будут... Да что вообще про меня подумают?

— Сможете. Ваше. Пусть попробуют! Тоже, что и думали. Давайте отложим продолжение этого разговора хотя бы на две недели. Там видно будет. А Вы, занимайте свой кабинет, и две эти недели Вам для осваивания нового поля Вашей деятельности. Все. Подпишите со своей стороны приказ и вперед.

Чего-чего, а этого Марина от Буянова никак не ожидала. Ожидала преследования, придирок, наказаний. А тут повышение. Да еще какое! Да черт с ним. Чего она боится? Не так уж глупа и необразованна, чтобы не справиться. И опыта хватает. К тому же солидная прибавка к заработной плате. А это сейчас для нее существенно. Муж деньгами из командировки не баловал. Оно и правда, коли не получится, уйдет на прежнее место. Не стыдно. Не сама напросилась.

Главное, чтобы сам не приставал. Он был ей неприятен.

Две недели прошло. Марина не напрашивалась на беседу с директором. Но это больше огорчало Буянова, нежели радовало.

Глава 24

***

Зима властно вступила в свои права. Хорошо навалило снега. Стояли крепкие морозцы.

В приближающуюся субботу приятели пригласили Евгения на очередную гулянку за город.

Дни его были однообразны, как семейство ежей. Все колючие, все безрадостные, все туповато бездейственные. Он согласился. Он поехал.

За столом один из давнишних приятелей директор солидной строительной компании спросил Евгения:

— Как с работой? Тебя, я слышал, сняли? Не угодил?

— Не сняли, перевели. Должность такая же. Оклад меньше. Да нормально все. Проблем нет.

— А то смотри! К нам инвесторы богатые пришли. Будем большой микрорайон строить, из высоток. Приходи. Мне толковые мужики нужны. Место директора занято, не отдам, но хорошую должность найду. Получать больше будешь намного.

— Это где же вам землю выделили? Беден наш город на землю под микрорайоны.

— Есть земля.

Директор назвал адрес.

— Где? Ты чего, серьезно?

Этот врать не будет. Настроение совершенно испортилось. Он вылез из стола. Выпил-то всего две рюмки. Ехать было опасно, но он, попрощавшись быстро со всеми, отправился домой.

На том самом месте, где когда-то он повстречался с Мариной, на этот раз он встретился с машиной ДПС.

Полосатый жезл, выставленный параллельно дорожному полотну, выбил из Буянова последние остатки настроения, весь принятый алкоголь, но оставил в нем все то, из-за чего водителей лишают прав.

Буянов остановился перед полицейской машиной. К его окну подошел человек в форме. Евгений открыл окно.

— Документы? — спросил потенциальный лишенец прав.

— Не надо. Вы Буянов Евгений Иванович?

— Да, — удивленно ответил Евгений.

— Выйдите пожалуйста из машины.

— Это еще зачем?

— Выйдите пожалуйста из машины, — была повторена вежливо просьба.

Наверное, не стоит на рожон лезть. Буянов вышел.

— Пройдемте со мной.

А машина ментовская, но не ДПС, и регион другой. Странно. И страх тихонько коготочками пробежался по сердцу. Они обошли машину, впереди стоял огромный, как зерноуборочный комбайн, джип. Человек в форме открыл заднюю дверь и пригласил Буянова. А что тому оставалось? Он полез в машину.

Евгений сел, дверь за ним захлопнулась, у противоположной стороны сидел крупный человек. В салоне было темно. Лица не видно.

— Здравствуйте Евгений Иванович! — голос говорившего был густым и хорошо поставленным, словно у настоящего церковного батюшки.

— Здравствуйте. Кто Вы? И что все это значит!

— Могу сказать одно. Я из той структуры, которая занимается тем преступлением, что произошло неподалеку от Вашего дома, и которое, возможно, было совершено при Вашем участии.

— Я Вам ничего отвечать не буду.

— А я у Вас ничего и спрашивать не буду. Вы меня просто послушайте. Дело плохое. Чрезвычайно плохое. Погиб родственник очень высокопоставленного лица, потому этим делом занимаемся мы, а не местный следственный комитет. Но... Как для Вас, так и для нас, желательно это дело привести к определенному результату. Почему для Вас — понятно. Почему для нас — Вам этого знать не нужно.

— И что дальше?

— Мы со своей стороны предпримем все необходимые меры. Но и от Вас кое-что потребуется.

— Что именно?

— Чуть позже, от нас к Вам придет человек, который и передаст Вам, что нужно будет сделать.

Черт знает что! Что за карусель кружится вокруг него? Когда все это закончится? И почему все одновременно вокруг него? Оказывается, быть пупом земли не такое уж и приятное занятие.

— Когда он придет, и к чему мне готовиться? Деньги копить? Боюсь не смогу собрать той суммы, которая понадобится.

Собеседник хмыкнул.

— Не все так просто. Придет. Предварительно позвонит. Скажет от Семенова. Это как пароль.

Теперь уж он не хмыкнул. Засмеялся.

— Я все понял. Можно идти?

— Давайте. Не старайтесь пробить наши номера. Ничего не узнаете, сделаете только хуже. И учтите, мы следим за Вами. Разве сегодняшняя встреча на ночной дороге ничего Вам не говорит? Да, и еще, не стоит ездить на автомобиле, приняв алкоголь. У Вас и так проблем хватает.

Буянов горько усмехнулся. Не прощаясь вышел из машины, сел в свою.

Да, вспомнил. Именно этот автомобиль он встретил сегодня днем, когда ехал на гулянку. Точно этот. Полицейский. Водитель машины там нажал на тормоз, и левый фонарь горел ярче правого. Как и сейчас. Встретил рядом со своим домом.

Домой добрался без приключений. Сидел на кухне, пил и курил. И ломал голову. А также прикидывал.

Семья.

Работа.

Убийство.

Марина.

Что дальше? Что следующее?

Глава 25

***

А в понедельник в кабинет зашла Марина.

— Здравствуйте, Марина Сергеевна! Что-то случилось?

Она опустила глаза.

— Ничего. Я не справляюсь. Назначайте другого. А меня на свое прежнее место. Если можно.

— Вы нормально справляетесь. Может что-то другое Вам мешает занимать эту должность? Вы скажите, я постараюсь помочь.

— Нет, мне ничего не мешает. Все хорошо. Мне просто тяжело.

— Вы внимательно финансовую деятельность завода за прошлый год проанализировали? Может там, что Вас смущает?

— Нет. И там все нормально.

Буянову захотелось завыть. Или заорать на Шустову, может даже матом. Он сдержался. Он просто сказал:

— Эх, Марина, Марина!

Набрал телефонный номер Адиманяна, тот долго не отвечал. Позвонил повторно. Марина жала, стояла у дверей, не поднимая глаз.

— Ну чего тебе? — без приветствия отозвался наконец Адиманян.

— Значит так Саркис, мое заявление об уходе у секретаря, не подпишете — с сегодняшнего числа, я на больничном. Все, прощай, Саркис!

— Ты чего, пьяный что ли с утра? Да я...

Буянов положил трубку. Марина смотрела на него, широко открыв глаза.

— Все, Марина Сергеевна! Я больше не директор. Ждите назначение нового, с ним решайте все кадровые вопросы. Всех Вам благ! И несмотря ни на что, я никогда Марина, тебя не забуду. Как жаль, что все так получается.

Он наклонился над столом, написал нужное заявление, прошел мимо впавшей в оцепенение Марины в приемную, положил бумагу на стол секретарю, снял с вешалки пальто и шапку и, на ходу надевая все это на себя, пошел к выходу.

В кабинет вбежала секретарь.

— Что случилось, Марина? Марина Сергеевна!

— Не знаю. С начальством видно поругался.

— А что мне с этим делать?

Секретарь потрясла заявлением на увольнение директора.

— Откуда я знаю? Позвоните Адиманяну, он с ним перед этим разговаривал.

Секретарь вздохнула.

— Да, жалко мужика. Недолго проработал. Но видно по всему, настоящий мужик. Хоть и не в себе? А ты дура, Маринка! Как будто не видишь ничего.

— А что я видеть должна? Ты о чем вообще говоришь-то?

— О тебе, Марина, о Вас, Марина Сергеевна, о Вашей семье, и о Вашей слепоте.

Секретарь вышла. А Марина присела на ближайший стул и заплакала. Практически зарыдала.

Глава 26

***

Он не вставал с кровати три дня. Почти не поднимался. Не хотелось ни есть, ни пить. Голова то раздувалась от броуновского движения в ней мыслей, от их давления на черепную коробку, то съеживалась, от полного их отсутствия. Сколько всего было передумано, сколько всего было в уме пережито!

Ну почему так? Ну неужели все, чем он хотел жить, мучительно хотел жить в последнее время, всего лишь чей-то гадкий, грязный план. Как так может быть, что женщины, одну из которых он долгое время обожал, а другую искренне и чисто полюбил, принадлежали одному и тому же мужчине. Одна была его любовницей, вторая была ему женой. И не какому-то там субъекту, почти иллюзорному, где-то там, живущему в другом мире, своей жизнью, а его заместителю, Александру Шустову, который...

Марина! Но не верилось ему, что и эта замечательная девушка, женщина — участница всех не очень хороших дел, которые происходили и происходят вокруг него. А если не участница, не верил он, то она со своей светлой головой не смогла понять всего, чего ей следовало бы понять? Наверняка поняла. Но промолчала. Или знала, потому промолчала. Что из этого хуже?

Подал голос домофон. Евгений перевернулся со спины на бок. Домофон не умолкал. Зазвонил телефон. Номер незнакомый. Евгений сел, взял трубку, он не умолкал, Буянов ответил.

— Да!

— Евгений Иванович, открывайте дверь, я знаю, что Вы дома. Нужно поговорить. Этот разговор больше Вам нужен, чем мне.

— Семенов?

— Какой еще Семенов? Назаров.

Буянов невесело усмехнулся, поднялся, прошел в прихожую. На поданый голос домофона, нажал нужную кнопку, открывая калитку. Вышел на террасу, открыл входную дверь. Вернулся, прошел на кухню. Сел. Назаров не заставил себя долго ждать. Сел напротив, вопросительно посмотрел на хозяина дома.

— Чаю нет, водки тем более.

— Переживу.

— Ну так от Семенова?

— А, ты вот о чем!

Переход на ты был вроде как естественен для гостя.

— Ну давай так. От Семенова. Есть две новости. Хорошего в обоих мало. Но при определенном раскладе, одна из них может быть для тебя со знаком плюс.

— И?

Полицейский с минуту помолчал.

— Губастый от передоза умер.

Буянов поднял глаза на капитана.

— Кто это? Я его не знаю. При чем здесь я?

— Губастый один из местных крутолобых. Правда в последнее время вес свой в определенном обществе серьезно уменьшил.

— Я слушаю, слушаю! Может моя осведомленность когда-нибудь где-нибудь мне и пойдет на пользу.

Капитан улыбнулся. Поднял вверх большой палец,

— Молодец! Шутишь! Не теряешь чувство юмора. Ну что же, не буду интриговать. Есть показания Губастого. В тот день и в то время он проезжал мимо этого дома на машине. Видел две вспышки, слышал два выстрела из ружья. Он остановился. Вышел из машины. Подкрался к углу твоего забора и подглядывал оттуда. Потом из калитки этого дома вышел мужчина, по его описанию, похожий на тебя, с тяжелой ношей на плечах. И пошел туда, где потом был найден труп.

— Маразм!

— Что? Да как хочешь называй. Однако показания под протокол есть. Но есть во всей этой дряни небольшой лучик.

— Света в темном царстве?

— Что? Кончай балагурить. Тебе о собственной судьбе думать надо. А ты тут шутить себе позволяешь. Губастый любопытный. После тебя на то место сходил. Там и наследил. А после смерти его боты у него нашли дома. Его боты.

— После меня, значит. Назаров, иди отсюда на... На работу. Надоел! Лепишь тут губастого, или как там у вас, горбатого.

Участковый покраснел. Встал. Двинулся к двери. Остановился. Обернулся.

— Мне то что. Тебе было велено передать. Хочешь чтобы протокол Губастого исчез, а ботинки его наоборот в деле внимание к себе привлекли особо интересующиеся умы? Делай выводы. Ты думаешь, по-легкому все проскочит? Не тех кровей убиенный. Кого виновным признают на своей шкуре познает всю прелесть гнева властьимущих. Ты бы поменьше выеживался. А готовил бы хоромы свои к продаже. Якобы, к продаже. Ну вот вроде все. Что нужно было, все сказал. Ну давай, Буянов. Шути дальше, только ружье не продавай.

— А вам значит домик мой захотелось? Хрен вам по всей роже! Жирный и вонючий! Понял? А палец-то свой залечил, Назаров?

Шедший к выходу полицейский снова остановился, оглянулся.

— Какой палец?

— Ноготь на пальце, большом пальце правой руки. Черным он был у тебя, пришибленным.

Капитан непроизвольно посмотрел на пальцы правой руки.

— А причем здесь ноготь?

Глава 27

***

На место Буянова исполняющим временно обязанности директора посадили Александра Шустова.

Марине стало совсем плохо.

Ни Александр, ни главный бухгалтер ни словом, ни жестом при посторонних не показывали того, что могло бы выдать пикантность их отношений. Но было все всем понятно. Об их отношениях известно всем. И Марина, спиной и затылком ежедневно чувствовала взгляды сослуживцев. Насмешливые, ироничные и даже жалостливые, что было самым неприятным. На ее просьбу уволить ее или хотя бы вернуть на прежнее место, муж ответил отказом.

— Куда торопишься? Я здесь долго не задержусь. Придет вновь назначенный постоянный директор, с ним все решишь. Мне сейчас здешние кадровые перестановки ни к чему. Ты знаешь кого я могу назначить на твою нынешнюю должность. Зачем лишние злорадные насмешки. И с разводом, не торопись пока. Прошу. Всему свое время. Все решим.

И Марина приняла решение не торопиться. Лишние деньги были не лишними, а наличие еще одной печати в паспорте ничего в их отношениях с мужем уже не меняло. Но, решив не торопить события, ей пришлось все-таки провести некое мероприятие, которое, как ей казалось, могло поставить Алину на свое место. Уж больно нагловато она стала себя вести в их отношениях по работе.

Дождавшись, когда все работники бухгалтерии, кроме главного бухгалтера, по окончании рабочего дня покинут свой кабинет, она решительно вошла в его двери и подошла к столу Алины. Та сидела и, глядя на Марину, насмешливо улыбалась. Марина даже стоя в полный рост была немногим выше сидящей разлучницы. Марина тоже улыбнулась, но вдруг, сменив улыбку на гримасу, она резко схватила сзади Алину за волосы. Та сделала попытку подняться, но Марина прижала коленом ее бедра к креслу. Взметнувшиеся было вверх руки Алины, резким ударом свободной руки были отброшены нападавшей в сторону.

— Слушай ты, сучка. Мне делить с тобой нечего. Это для тебя он может быть добром кажется, а для меня это отходы моей прежней жизни. Живите, как хотите. Но меня трогать не смей! И не смей смеяться надо мной, иначе изуродую.

Дернув резко за волосы испуганную, поверженную соперницу, Марина отпустила ее и, придав своей походке побольше вульгарности, покинула кабинет.

Данный проступок имел положительный результат. Теперь главный бухгалтер избегала встреч с начальником отдела, даже по рабочим моментам.

А где же Буянов? Как он? Что с ним? У кого спросить? Не у кого. Не у Александра же. А что-то стали тревожить в последнее время эти вопросы Марину. Ей не хотелось думать о нем. А он все равно преследовал ее в мыслях.

Однажды она не удержалась и проехала на машине мимо его дома. Дом казался одиноким и безжизненным. Она остановилась, положила голову на руки, державшие рулевое колесо, захотелось заплакать, но слез не было.

Глава 28

***

Неожиданно хлопнула входная дверь.

Для этого дома случай не ординарный. Но Евгений даже не пошевелился. Цокот женских каблучков из прихожей добрался до спальни, где лежал на кровати Буянов.

— Пьяный что ли? Все, дожил! В запои начал уходить.

— Я трезвый, — не пошевелившись ответил Буянов.

— А за что же сначала с одной работы выгнали, потом со второй. Не ту бабу на эту кровать возложил?

— Я сам ушел.

Вера, а это была в прошлом жена Буянова, присела в кресло.

— Слышишь, ты, дамский угодник! Ты чего в этот дом мертвой хваткой вцепился? Зачем он нужен тебе теперь? Жены нет. И какая дура теперь пойдет за немолодого алкоголика, страдающим слабостью под каждую грязную юбку залезть? Вон и этой козявки не видно, бросила уже?

Евгений рывком поднялся, сел на кровати.

— Какой козявки?

Бывшую жену позабавила реакция Евгения, она рассмеялась.

— Да видела я тут у тебя одну Дюймовочку с гонором Снежной Королевы. Где она? Долго не продержалась?

Евгений поднялся, подошел к креслу, на котором сидела Вера.

— Ты ее видела? Ты с ней разговаривала? Что ты ей сказала?

Вера фыркнула.

— Да ничего я ей не говорила! Перекинулись парой фраз, и я ушла. Так что? Готов с хибарой своей расстаться? Она же не нужна тебе.

Буянов сел на кровать. Потер заросшие щетиной щеки. Недобро посмотрел на Веру. Скривился в невеселой усмешке.

— А я догадывался, что ты в теме. Что с тобой случилось, Вера? Ты никогда не была жестокой? Даже Грушеньку мою не пожалели.

— Какую еще Грушеньку?

— Яблоньку мою.

— Дожил! На деревья потянуло. Стал деревья женскими именами называть.

— Тебе теперь не понять. А насчет дома... Мне может быть он не нужен. Сыну пригодится.

Вера вдруг громко и неестественно радостно захохотала.

— Господи! Сколько же я ждала этого момента! Чтобы сказать тебе, бросить тебе это все в лицо! Какого сына? Нет у тебя никакого сына! Ты мул! А мулы, мой дорогой, не размножаются. Неполноценный ты! Вот и пришлось мне, пока ты по командировкам и шалавам своим катался, репутацию твою в твоей полноценности на стороне восстанавливать. Не твой Димка сын! Не твой! Ты один здесь! Чего хотел, того и добился. Пожинай плоды!

Буянов заскрипел зубами. Вскочил. Лицо стало багровым. Вера испугалась за себя. Но Евгений вдруг резко и шумно выдохнул. Закрыл глаза. Постоял немного так, потом сел на кровать и очень спокойно ответил.

— Мой! Он носит мою фамилию и мое отчество! Мой!

Вера скривила губы в ухмылке.

— Это все поправимо! Кому нужен такой отец? Так что ты решил насчет дома?

— Пошла вон!

Вера фыркнула! Покрутила пальцем у виска, вышла.

И эту женщину он любил? Почему любил? Любит еще!!!

А вот теперь без алкоголя не обойтись. Из бара достал первую попавшую емкость и тут же, не отходя наполнил самый большой бокал доверху и выпил. Сразу наполнил второй и пустил его следом за первым. Прошел на кухню, закурил. Пустующий долгое время желудок, сразу принял команду к действию. Сознание мутилось, наплывала слабость, охватывало безволие.

Глава 29

***

Вот он запой. Многодневный и беспросветный. Как легко войти в него, как тяжело выбраться из этой бездонной пропасти.

Глаза блуждали по пустым бутылкам на кухне. Все были порожние. Пустыми были и бутылки с коллекционным коньяком, с дорогими виски, ромом, джином, с которых все начиналось. Пустыми были и емкости из-под дешевой водки, чем все продолжалось. Карточка пуста. Наличных нет давно уже. Ехать по знакомым не в состоянии. Значит нужно терпеть и мучиться.

Телефон. Пробежался по пропущенным звонкам. Ничего интересного. Степан? А этот чего звонил? От него вообще звонки были крайней редкостью. Перенабрал номер автомеханика. Баланс ноль. Отказ. Ну и ладно.

Спустя пять минут перезвонил телефон. Степан?

— Да! Слушаю!

— Куда пропал-то Иванович? Тут мадам приезжала, между делом о тебе спрашивала. Вот хотел сказать тебе.

— Какая мадам? Марина? Что спрашивала?

— Ну как, мол, ты? Не приезжал?

— Чего ответил?

— А что я отвечу? Не видел, не слышал, пропал Иванович. А видно, она только ради вопроса о тебе приезжала. Поломки-то не было. Ручка на рычаге автоматической коробки скоростей открутилась.

"Вы думаете, что я умею только крестиком вышивать и на кнопочки на телефоне нажимать?" — вспомнилось Буянову.

Сей факт раньше бы обрадовал. А сейчас апатия и безразличие ко всему. Хотя нет, не полное безразличие. Жив еще огонек там, внутри, в проспиртованном организме. Не залил он его лошадиными дозами алкоголя.

— Степан! Машину продать хочу свою. Предпродажную подготовку сделаешь? Может сам кому толкнешь. Спасибо скажу.

Степан помолчал, кашлянул в трубку.

— Иванович, такие машины дорого быстро не продаются. Хочешь, я возьму. Не для себя. Для родственника. Он такую хочет. Знаю твою машину, хорошая. Но по максимуму не возьму. Не вытянет мой родич. Да и нет его сейчас, будет только через недели две. Если хочешь, аванс могу дать, чтобы ты не продал кому-то другому. А окончательный расчет после двух недель.

— Согласен. Только эти две недели пусть она у меня побудет. Обещаю не сломать, не поцарапать, не разбить. Вдруг чего понадобится.

Степан снова немного помолчал.

— Ну ладно! Знаю, что ты порядочный мужик. Без бумаг пока обойдемся. Кидаю аванс. Родственник приедет, оформим сделку. Машину через две недели подгони. Посмотрю что к чему. Счастливо!

Автомеханик отбился. Минут десять спустя пришло СМС о переводе денег на банковскую карточку. Аванс был щедрым. Сразу потянуло в магазин. Но Буянов пошел в ванную и включил воду. Нашел бумажные коробки, сложил в них пустую посуду. Занялся уборкой кухни и спальни, где напоросячил больше всего.

"Вы думаете, что я умею только крестиком вышивать и на кнопочки на телефоне нажимать?" — мелькнуло снова в голове.

Помнит.

Интересуется.

Может быть даже беспокоится.

А он свинья свиньей. Честно, если бы не передал Степан о том, что она приезжала, вряд ли бы он сегодня поставил точку в своем запое. А он ее решил поставить, даже несмотря на то, что вообще никаких планов насчет Марины не строил.

Вовремя он навел порядок, вовремя принял ванну и побрился. В полдень прибежала Вера. Заплаканная. Взбешенная.

— Что, рад? — от дверей зло бросила она.

— Чему мне радоваться?

— Димка пропал! Может они его и похитили! Нет его уже три дня. И ни слуху, ни духу. И все из-за тебя! Телефон отключен. Машина на месте. А его нет. Нет нигде. Или чего тебе теперь голову ломать? Сын не твой! Ох, Господи! Что же мне делать?

Вера прислонилась в углу прихожей к стене и заплакала.

Неожиданно к ней у Евгения проснулись теплое чувства, стало жалко ее, но он отвернулся, прошел на кухню, закурил. Голова начинала немного мыслить. Вряд ли эта компания способна на серьезное преступление. Устраивать представления — да, это ей по силам.

— Вера! Иди домой. Я позже позвоню тебе. Скажу о своем решении.

Вера ушла. Евгений вскипятил чайник, заварил чай. Выпил два стакана. Просто выпил. Организм требовал жидкости.

Посидел, покурил, подумал немного. Взял телефон, набрал нужный номер. Никто не ответил. Только с третьей попытки на другом конце связи он услышал знакомый хрипловатый голос.

— Ну чего тебе?

— Андрей Николаевич, добрый день! Где Дима?

— А я почем знаю? Он взрослый парень. Он передо мною не отчитывается. Ты отец, ты должен больше моего знать.

— Он не отвечает на мои звонки. Мне кажется, что он и номер телефона поменял.

— Значит не нужен ты ему! Жену профукал, за ней и сына потеряешь.

— Андрей Николаевич! Я...

— Все! Не интересно мне с тобой разговаривать. Жена не нужна, это понятно, а с сыном сам отношения налаживай. Я тебе не помощник.

Отец Веры отбился. Но он дал понять, что с сыном все в порядке. Дед с внуком были хорошими друзьями. Если что-то на самом деле случилось Димой, настроение, состояние бывшего тестя были бы другими, и разговор с Буяновым был бы другим. Но это лишь предположения.

Дед часто возил внука в деревню, к своему другу детства. Там Димке очень нравилось. Небольшое озерцо, куда еще не протянулась лапа браконьеров, кишело рыбой. Окунь, лещ, карась, сазан. Сын любил рыбалку. В любом ее виде. Не сезон? Да ну! Ему всегда было интересно посидеть с удочкой, как на берегу, так и у лунки. Кроме того, ему нравилась сама деревенская жизнь. С колкой дров, топкой печи, с хождением с ведрами по воду.

Был там один раз и Буянов. Возил его как-то Андрей Николаевич на своей машине туда. А вот Евгению такая жизнь пришлась не по душе. Больше пары дней он там не вытерпел.

Почему именно это место пришло на ум Евгению, что туда мог уехать их сын, он не понимал. Но вот именно там можно было ему отдохнуть душой от всего того, что происходило между его отцом и матерью.

Глава 30

***

Как же та деревня называлась? Переделкино, Присыпкино, что-то похожее, но не то. Он включил ноутбук, залез в карту. Сначала они с Андреем Николаевичем ехали на юг, потом стали уходить на восток. Значит или на юго-востоке, или востоке от этого города.

Ехали примерно час по времени. При тестевой езде это может быть от сорока до семидесяти километров от отсюда.

Глаза рыскали по монитору, но ничего похожего не находили. Он увеличил карту. Приступово. Она! И озерко небольшое рядом, и речка безымянная на карте, она там тоже без таблички с названием, пересекали они речушку прямо перед самой деревней по шаткому мостку.

Нет, сегодня уже поздно ехать. Дорога там просто никакая. В темноте ее штурмовать опасно.

Завтра. Как рассветет. Теперь бы еще поспать перед поездкой. Хотя после стольких дней пьяного сна, это будет сделать тяжело.

Ночь и правда была мучительной, бессонной, хотелось отложить поездку, но это могло после такой ночи закончиться плохо. Тянуло поправить здоровье тем, чем он его испортил. Благо, деньги на карте были. Хватило бы надолго.

Буянов принял холодный душ, обтерся полотенцем, оделся. Надо выезжать. К дороге и к автомобилю после такого истязания себя, нужно было привыкать долго.

На светофоре, во встречном потоке он заметил знакомую машину. Проезжавшая медленно мимо него, она, Марина, это была Марина, посмотрела на него и грустно улыбнулась. Захотелось развернуться и рвануть за ней.

Нет.

Позже.

Нужно сначала все привести к общему знаменателю. А может это и не она была. Мало ли в их большом городе подобных автомобилей, мало ли в их большом городе красивых женщин. Ведь он ее облик больше домыслил сейчас, нежели разглядел.

Дорога, мосток через речку и деревня вылезла из низины. Да, она. Этот первый дом в деревне он его запомнил. Запомнил по красивым резным наличникам на окнах. Они и сейчас были красивыми, несмотря на то, что с них почти облезла краска. Давно не обновлялась.

А как дальше ехать, он не знал. Не помнил. Дорога здесь разделилась на две. Логично было ехать вниз, к озеру, дом деда Пахома, а так вроде звали друга бывшего тестя, был у самого озера. А озеро отсюда уже просматривалось. Но что-то говорило ему, что не так они в прошлый раз ехали. Значит нужно верхом сначала, а потом может и второй спуск к озеру будет.

Евгений вышел из машины. Зябкий ветер пронизывал его не по погоде одетую куртку насквозь. Он осмотрел дорогу вниз. Спуститься можно без проблем. А вот подняться оттуда будет тяжело. Или даже невозможно. Придется идти пешком. Но сначала надо согреться в машине. Холодно.

— Эй, милок! Тебе чего?

Буянов оглянулся. Из первого дома с теми красивыми наличниками вышла старушка. Остановилась у калитки, с любопытством разглядывала незнакомца.

— Мать, подскажите пожалуйста, у вас тут дед Пахом у озера жил. Как к нему проехать или пройти можно?

— Пахом? Какой Пахом? Нету у нас никакого Пахома? Может Прохор? Так он и сейчас живет, дай бог ему еще сто лет прожить.

Ну конечно, Прохор! Прохор его зовут!

— Да, да, конечно, Прохор! Как к нему проехать?

— Да вот тут, верхом. Там потом спуск к его дому. Только дорога там плохая. Смотри, встрянешь. Тут недавно к нему двое приезжали. Не поехали на машине до низа. Пешком отсюда пошли.

— Кто, кто, мать приезжал?

Значит угадал. Скорее всего угадал.

— Да мужик один, немолодой, в годах уже, постарше тебя будет. Да пацан с ним, этот молодой. Так вот, мужик тот, потом один уехал. Остался, стало быть, пацан у Прохора. Наверное, до сих пор там. Не видела, чтобы кто-то приезжал за ним. А к Прохору мимо моего дома не проедешь.

— А не помните, какая машина была? У этого, немолодого.

— Так синяя, наша, Жигули вроде.

Тесть. Его машина по словам старушки.

— Матушка, спасибо! Дай бог и тебе долгих лет жизни!

— Да за что, милок? А чего, к Прохору-то не пойдешь?

— Да нет, уже не надо. Может быть, потом, попозже приеду. Сейчас уже не надо. До свидания!

— Ну коли так, до свидания! Езжай с богом!

Сев в машину, Евгений первым делом набрал нужный номер на телефоне.

— Алло! Вера! Черт с ними! Пусть приходят. Я готов к переговорам. О Димке ничего не слышно?

Вера обдумывала свои слова, не сразу ответила.

— Нет. Нет Димы. Ты о чем? Какие переговоры?

— Я о доме. А с Димой все нормально. Хотя ты и знаешь об этом.

— Что я знаю? О каком доме? Ты пьян снова?

— Да, в стельку, лыка не вяжу. В общем так, жду переговорщиков по дому три дня. Максимум. Потом меняю свое решение.

Буянов отбился. Не хотелось слышать ложь жены, хоть теперь и бывшей. Что же с ней произошло, что случилось с ней? Да, он не ангел, а если быть честным к себе, то он подлец. Никогда не относился к жене, как к чему-то дарованному ему небом. Любил? Да! Обожал? Да! Не представлял себе жизнь свою без нее? Да! Но обижал, предавал, изменял. И его еще счастье, что она столько лет это терпела. Терпела! Неужели она так переболела всем этим, кардинально изменившись?

Глава 31

***

Ну вот. И весной запахло. С крыш потекло. Воробьи веселее зачирикали. Коты в стаи собираются.

Буянов вышел на балкон.

И зачем ему был нужен этот коттедж? Сколько сил и денег в него было вложено! А ему-то нужна вот, такая небольшая квартира с видом на детскую площадку. С березой у балкона, с орущими котами во дворе. Квартира с минимумом мебели и удобств. Даже та, которую отдал бывшей жене, их большие апартаменты, была роскошью. Хотя Вере и Диме они нравились. Ну ради них если только.

Да нет их. Дима так и не позвонил, ему дозвониться было невозможно. Вера ушла в прошлое. А ему и ненужно сегодня настоящее рядом с бывшей женой. Перегорело. С болью, но она стала совсем чужой.

Буянов докурил сигарету. Загасил ее в консервной банке. Прохладно, рановато еще в рубашке и спортивных штанах на балкон даже на пять минут выходить. Он зашел в комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Присел на диван, включил старенький телевизор. Промелькнула местная реклама, по продаже квартир в новостройке. Хотя с деньгами проблем нет, стоит уже задуматься о работе. Не хотелось бы менять своего профиля. Но за неимением лучшего, наверное, стоит принять приглашение знакомого строителя. Приглашение было на перспективу, с весной, возможно, вакансия уже будет горячей.

Глава 32

***

Раздался звонок в дверь. Это еще кто может быть? Из знакомых никто не знает его теперешнего адреса. А с незнакомыми встречаться не хотелось Мало хорошего приносили новые знакомые в его жизнь уже долгое время.

Но нежданный визитер был настойчив. Буянов не выдержал, водрузив на лицо недовольную гримасу, он пошел к двери с желанием отчитать звонившего, якобы разбудившего в неурочное время хозяина квартиры.

Открыв дверь. Гримаса сменилась на лице у Буянова на улыбку. За порогом стоял Петр Иванович Сурков.

— Твою же мать! Вот кого не ждал! Явление сибиряка народу! Здорово, Петр! Погреться приехал на время от сибирских морозов, али насовсем?

Сурков как-то странно осмотрел хозяина квартиры, похоже даже принюхивался. Переступил порог, пожал протянутую руку.

— Привет, Евгений! Не прогонишь?

— Да будет тебе ерунду говорить! Наоборот чрезвычайно рад видеть тебя! Ты знаешь, я очень скучаю по общению с интересными людьми. Проходи, иди сразу в комнату, я сейчас немного соберу на стол, чтобы с хорошим человеком лучше и уютнее беседовать было.

Сурков неожиданно, схватив за предплечье Буянова, остановил бывшего своего начальника.

— Эй, погоди, Женя! А стоит?

Евгений недоуменно посмотрел на старого товарища.

— Ты это о чем?

Петр, стараясь не смотреть в глаза собеседнику, негромко проговорил.

— Да я слышал, проблемы у тебя в последнее время с этим делом. С алкоголем. Стоит ли тогда начинать?

Евгений улыбнулся.

— Это какие проблемы? Запои что ли? Да брось ты. Тебе скажу. Было раз. Сорвался. Но коли до этого возраста не спился, уже не сопьюсь. Это от кого же ты такую обо мне информацию получил? Да ладно. Не говори. От кого адрес мой теперешний узнал, оттого и эту сплетню себе на уши повесил.

Петр Иванович был из тех, кто сразу вроде быстро хмелел, но потом в течение долгого времени, не переставая употреблять алкоголь, оставался в той же кондиции. А это значит, что с ним долго можно было о серьезном разговаривать, не ожидая пьяных бредней от собеседника.

— Выходит, махнул не глядя? Огромный дом, на маломерку.

— Глядя, глядя поменял! Не все так плохо, как кажется. Ты все-таки какими судьбами? В краткосрочный отпуск?

— Да нет, Женя, думаю навсегда.

— Это как? Власть сменилась?

— Ну и ну! Вот оно как! До меня в Сибири последние новости быстрее дошли, чем до тебя, здесь, на месте.

— Так отошел я ото всего, Петя. Представь, я безработный в данное время. Пока думаю, присматриваюсь, анализирую. Ну ты не молчи. Хоть и не мое все это теперь, рассказывай, что и как, интересно ведь.

— Дед меня вернул назад. Насколько я понял, ты был в полном курсе всех событий, что происходили вокруг нашего завода и бывшего филиала.

Буянов невесело улыбнулся.

— Знал конечно я все, или почти все.

— Это поэтому ты меня с ремонта снял, чтобы я не замазался?

Буянов на этот раз улыбнулся веселее.

— Нет, Петя, за потерю тобою профессионализма.

— А я тебя подозревал. Ведь ты не замечал моих намеков. Да какие там намеки? Я почти открытым текстом говорил тебе. Запчасти не новые приходят, кустарно в гаражах отремонтированные. Часть ремонтных работ вообще только на бумаге проводится. Часть работ выполняемых на нашем предприятии по бумагам проходят, как работы выполненные бывшим филиалом. Ну не мог ты этого не знать, а раз молчал, значит в доле.

Буянов вздохнул. Налил в рюмки водки, выпил свою, бросил в рот ломтик лимона. Поморщился, то ли от кислоты цитруса, то ли от мыслей.

— Дед просил раньше времени не возникать. Вот я и молчал?

— Дед просил? Да что, он не понимал что ли, что подставляет тебя. Тебя если бы за мошенничество не привлекли, за халатность могли посадить! Да тебя и сейчас потаскают на допросы. Не вызывали лишь скорее всего потому, что не смогли найти быстро тебя. А найдут, попьют кровушки.

— Ну хватит тебе! Не боюсь я допросов. А дед хотел наверху шакалов пошерстить. Ведь не Адиманян с Шустовым да директором филиала прокручивали все здесь, на местах. Не по их уму такие аферы. Они солидол со склада ведрами тырить могут, да бензин с машин сливать. Это да! Это их. А сотням миллионов ноги приклеивать не способны они.

— Ну так чем все закончилось? Ты в курсе?

— Ну уж так конкретно не во всем, в деталях. Адиманяна вытащат скорее всего. Шустову, директору филиала и главбуху тамошнему наверняка сидеть. Главбуха жалко. Алина, у нас раньше работала. Помнишь?

— Помню, — вздохнул Буянов. Мозг жег один вопрос. Но он не мог его сформулировать, боялся не так поймет его бывший главный инженер.

— Она-то, дурочка, вообще за любовь Шустова все это проводила. Ну может условным обойдется. Беременная она вроде бы. Дай бог, пожалеют. А вот верхи-таки не зацепили, как я понял. Рановато бабахнуло! И знаешь кто бомбу подорвал?

— Кто?

— Жена Шустова!

— Марина!

Буянов встал, прошелся к окну, открыл дверь на балкон, закурил.

— Кажется, Марина ее зовут. Она начальник отдела финансов и экономики на том заводике, недавно на этом месте. Вот и сунула свой носик поглубже, чем от нее требовалось. Почти все раскопала по бумагам. И с ними не в прокуратуру, не в следственный комитет, а в ФСБ пошла. А там рады стараться, быстро все раскрутили. Не дали следакам из Москвы до крупного рогатого скота добраться. Хотя все равно там, в Управлении серьезные перемены. Деда вернули. Он под себя почти всю уже команду обновил.

— Отомстила значит. Еще раз. И прямо по всему протоколу.

— Ты о ком?

— О Марине!

— О Шустовой? Кому она отомстила? Бывшему директору своему? Ни Адиманян, ни муж ее в тех бумагах никак не фигурировали. Даже главбух косвенно проходила. Это потом, когда по нашему заводу начали раскапывать, сначала супруг ее вылез, затем Саркис, а потом и Алину прицепили.

— Не знала?

Буянову стало нетерпимо противно за себя. Он, попусту подозревая ее, попросту подставил Марину. Могла ведь ради мужа сокрыть все это. А потом пришлось бы отвечать ей вместе со всей честной компанией. И что бы сейчас могло быть с ней? Евгений заскрежетал зубами, не глядя на собеседника, налил только себе рюмку, выпил, не закусывая снова закурил?

— Что?

— Чего что?

— Да ты вроде сказал сейчас чего-то, имя вроде назвал — Марина. Вот я и спросил, что Марина?

Буянов посмотрел на Суркова. Да, он думал про себя сказал: "Прости меня Марина!", оказалось вслух вырвалось.

— Ты знаком с ней?

— Мало сказать знаком, Петя, я люблю ее!

— Ты?

Буянов горько усмехнулся.

— Что? Странно слышать подобное от такого кобеля как я? Представь, Петр, сам себе удивляюсь. Не думал, что нажив седину в висках, я вдруг скажу о ком-то еще, что я ее люблю. Я всего-то двум женщинам в любви признавался за всю жизнь. И то первый раз, все же наверное, понарошку, было это в ранней юности. Потом жене, Вере. А вот сейчас готов на коленях перед этой женщиной стоять, прощения просить у нее. В любви ей признаться. Сам от себя уже не ждал всего этого.

Петр внимательно смотрел на говорившего Буянова, и тому показалось, что знает Сурков все же больше о нем того, что показывает.

— Ой, да что это я!? Сам выпил, тебе не налил. Хозяин называется. Я сейчас. А тут уже и нет ничего. Ты погоди, подожди пять минут, я быстро, на первом этаже магазин у нас. Подожди, пожалуйста!

Однако Сурков отказался от продолжения посиделок под спиртное.

— Нет, Женя! Хватит! Сколько там времени? О-о-о! Уже начало четвертого! Как раз, мне еще кое-что из неотложного сегодня сделать надо.

Сурков встал.

— Да, я ведь с чем приходил-то. Главного так и не сказал. Дед-то меня с определенным прицелом вернул. На твое место, в кресло директора завода посадить хочет. Как тебе такой расклад?

— Я лучшей кандидатуры предложить не смогу.

— Я бы смог бы!— Сурков подмигнул, — Но дед еще очень зол на тебя. И за то, что ты мордобой устроил. И за то, что ты раньше времени без согласования с ним уволился. Поэтому я сейчас приму его предложение, но только с двумя условиями.

— А именно?

— Условие первое Центральному Управлению — я согласен занять кресло директора лишь в том случае, если главным инженером завода назначат тебя.

Буянов потревожил шевелюру на голове пятерней. А почему бы нет? На предприятие тянет все равно. А с Петром работать легко. По крайней мере было легко, пока он подчинялся Буянову, а не наоборот. Если согласуют, он, конечно решится. Это его работа, хоть и ступенькой ниже.

— Хорошо, примем к сведению. А второе условие?

— Второе условие тебе. Примерно через полгода, как масть пойдет, мы с тобой произведем рокировку.

— Ну вот это нет! Ты не хуже меня, даже лучше знаешь наше дело и производство. Ты многому научил меня. Ты сам потянешь, и незачем лишнее тасование колоды. Итак чехарда там в последнее время с руководством.

— Хуже, Женя, хуже. И знания, и умения здесь ни при чем. Я все-таки больше исполнитель, чем руководитель, и мне пастух нужен. Не там где-то наверху, в Управлении, а рядом, у меня за спиной. Ну так что? Сегодня пятница. В понедельник докладываю наверх. И жду тебя после устного утверждения наших назначений на производстве.

Евгений, подмигнув, кивнул.

Простившись, Петр ушел. Буянов вышел на балкон, проводить взглядом старого друга. Тот, перед тем, как повернуть за угол дома, оглянулся и, помахав рукой, улыбнулся Евгению. Давно Буянову никто не дарил таких теплых улыбок. Весна многое меняет в жизни. Ему захотелось страшно резких перемен. Каких? Многих. Об иных пока можно было бы только мечтать.

Марина бессмысленно глядела на трубку рабочего телефона. Не клала ее, не отбивалась. Смотрела и ничего не понимала, хотя и понимать ничего не хотела. Появилось просто желание. Простое желание, увидеть и все.

Она взяла в руки свой мобильный телефон.

Глава 33

***

Хотел подремать, но с дивана поднял очередной звонок в дверь. Может Петр что забыл. Вернулся.

Прошел к входной двери, открыл ее, а за ней стоял Димка. Димка, сын.

— Здравствуй, папа!

— Здравствуй, сын!

Евгений, отец, в носках выскочил на лестничную клетку, обнял и крепко прижал к себе Диму, сына.

— Ну хватит, пап, давай хоть в квартиру зайдем. Неудобно ведь на лестнице так обниматься.

А Евгению жаль было даже на секунду выпускать из объятий сына. Давно, с детства слезы не освежали грубую кожу лица Буянова. А сейчас они текли, ему было и приятно, что душа еще жива, и не стыдно перед сыном сырость разводить. Ведь стыд хоть и был, но очень легким, мимолетным, словно бы и не за себя стыдился, а за кого-то другого, кто ему не безразличен, но и не близок.

Он выпустил из объятий сына, но в прихожей квартиры опять поймал его, снова прижал его к себе.

— Папа, а я ведь твой сын!

— Так я знаю.

— Не верь никому! Ты мой отец!

— Я знаю, Дима!

— Даже маме не верь. Не в себе она была, когда чушь эту сказала.

— Давай не будем об этом. Давай сядем, о хорошем поговорим. Я так по тебе соскучился! Как ты, какие планы?

Сын совсем не изменился с последней их встречи, да что для парней его возраста всего лишь один год.

— Планы? Все те же. Отпуск уже мой заканчивается, я еще на год контракт продлил. Пара дней в запасе на отдых осталось. А потом собираться надо в обратную дорогу. Но через год, чуть больше, летом снова приеду.

— Два дня еще? Может завтра или послезавтра встретимся. Побродим по городу, потолкаемся на людях. Дима, как же я соскучился по тебе.

Сын улыбнулся.

— Встретимся, что нам стоит.

Возникла неловкая пауза. Сын из прихожей прошел в комнату. Увидел неубранный стол. Обернулся на отца, улыбнулся.

— Меняешь привычки? Раньше ты так рано в будние дни не употреблял.

Евгению стало даже неловко перед сыном, словно тот его поймал на чем-то очень предосудительном.

— Петя Сурков приходил. Помнишь его?

Сын кивнул.

— Вот, выпили, поговорили.

Теперь неловко замялся сын.

— А я тут, понимаешь, в растерянности некоторой пребывал. Пустым придти на встречу с тобой, или взять чего. Мама говорила, в запои ты стал уходить. Хотя я не верил особенно ей. Я же тебе говорю, не в себе она. Пока. Очень надеюсь что пока. Ну что, продолжим банкет?

Сын достал из кармана и поставил на стол бутылку дорогого коньяка.

— Я не против! Только сейчас бокалы достану, не гоже благородный напиток из рюмок цедить, да конфеты шоколадные принесу. Или чего посерьезнее пошинковать в тарелки. Колбаса есть, сыр...

— Да что ты! Я от деревенских харчей месяц сытым буду. Ты же ведь знаешь где я был, у кого я гостил. Загостился. Думал на недельку туда, а провел там почти весь отпуск свой. Ты уж прости меня, что не приезжал и не звонил тебе!

— Да чего уж там!

Выпили, стоя, по глотку, потом сели.

— Ты уж прости меня! — повторил Дима, — Но я после бредней мамы вообще подумал, что у вас у обоих крыша поехала. Чуть было обратно в Арктику не рванул. Никого из вас видеть не хотел. Да вот дед предложил мне в деревне погостить. Туда отвез меня. Это он тебе сказал что я там?

— Нет. Вроде как я сам догадался.

— Дед молоток! Железный. Я знал, что он не скажет. Да вот не всегда железо всепобеждающе. С матерью ничего поделать не смог. Жалко ее. Не в себе она, — снова повторился сын.

— Да что не в себе-то? Влюбилась что ли?

— Влюбилась... Не знаю. Вряд ли. А ты что, ничего не знаешь?

— А что я знать должен?

— Вот те на! Ты же умный мужик! Я думал ты догадался обо всем. Да и мама намекала, что ты о многом знаешь.

— Давай, сынок, начистоту все. Говори что тебе известно, и что можешь сказать. А я потом доложу о своих догадках.

— Не надо тебе было отец, советовать маме с работы уходить. Не надо. Она со скуки начала успокоение для души искать, при твоих выкрутасах. В церковь стала ходить. Ну храм божий это хорошо. Там плохому не научат. А вот познакомилась она там не с теми, с кем нужно было знакомиться. Что-то похожее на секту, с криминальным уклоном. Вовлекали, помогали чем-то, а потом так голову туманили, с жильем своим вовлеченные расставались. Сами добровольно отдавали. Знаешь, небось, Назарова, участкового, царство ему небесное...

Буянов вздрогнул.

— Как небесное? Он что, умер?

— Там непонятки какие-то. Сам не интересовался дотошно, а мать немного по слухам знает. Как бы сердце подвело, а что на самом деле... Может кто траванул, в отместку. Дурного много он сделал. Хотя сам в секту по доброй воле пришел. Жена у него серьезно болела. Куда он ее только не возил, где не лечил, ничего не помогало. А тут, старец, гори земля у него под ногами, Мефодий, поколдовал как-то там, ей и легче стало. Назаров и обратился в радости за супругу в веру его, Мефодия. Сам вошел в небольшую группу первых последователей старца. Жена все-таки умерла потом правда, а у Назарова коготок увяз уже. В общем он из массы страждущих перешел в единицы жаждущих. Вот он маму и зацепил. Клинья потом подбивал под нее. Уж не знаю, в каком качестве она нужна ему была. В качестве жены или любовницы. Да не ответила мама ему. Но он болтал ей много, откуда и мне многое известно. А вот квартиру нашу бывшую подарила. Развели они ее на жилье.

— Я знаю.

Сын осмотрелся.

— Да и ты, смотрю не ахти как им смог противопоставить себя. Такой дом на эту маломерку сменил.

Буянов улыбнулся.

— Не все так плохо, как кажется. Ты давай, рассказывай.

— А что рассказывать-то? Как я понимаю, мало им квартиры было, им еще дом наш... твой нужен был. Вот они за тебя серьезно взялись. Сначала какие-то силы нечистые. Потом убийство... Что хоть там за убийство? Я-то знаю, что не ты, но кто и кого? На самом деле кто-то кого-то убил?

Буянов засмеялся.

— Да не было, сын, ни убийства, ни силы нечистой. Все это одних рук дела. Подручных того, как ты говоришь, Мефодия, в том числе в лице Назарова. Назаров мне без ума фотки показал, якобы убиенного, а на фотографии ноготь на пальце у мертвеца черный, пришибленный. У нашего участкового такой же был на следующий день после того якобы "убийства". Приходил он ко мне тогда, ружье мое смотрел. Я заметил. Он вроде как с узорчиком был, ушиб-то, нарочно не спутаешь. Да нога у Назарова небольшая, до сорокового размера не растоптал за жизнь свою. И на фотке не ножища, а ножка, почти женская. Что Назаров ко всему этому причастен и бармен мне подтвердил. Было дело. В такси меня запихнули хмельного, хотели, по-видимому, поговорить со мною серьезно. Да я кулем с мякиной прикинулся. Пьян, мол, в усмерть. Отстали, но наговорили лишнего. А бармен потом мне сказал, по секрету, что его Назаров просил, когда я под хорошими парами буду, такси вызвать для меня, но по им указанному номеру телефона. Потом я понял, что полицейский этот с Верой связь постоянную имеет, в смысле общается с ней. Как яблоню любимую мою сожгли, понятно стало, от Веры информацию получили, что я очень яблоню эту любил. Все в одном клубке вязалось. Не пойму только одного. Неужели они думали этими детскими играми меня сломать?

Буянов снова засмеялся. Сын не поддержал хорошего настроения отца.

— Ну ведь сломали! Дом-то у них! Или я чего-то не знаю?

— Знаешь, но не все. Не на эту я квартиру дом тот поменял, на нашу прежнюю. Долго они ломались. Но уж больно им хотелось коттедж наш. Не знаю, нездоровое желание какое-то. Может сами себе своими проповедями голову затуманили. Но в итоге согласились. Квартира та пустует пока. Эту снимаю. Зачем мне одному больше?

— Пап, та квартира конечно хороша. Но дом в элитном поселке, это же большие деньги. Даже огромные!

— В каком элитном, Дима? Ты знаешь почему там больше участков не продают? Стоят три дома, и все. Почему?

— Может цена слишком высока? Ждут пока местные буржуины. Приглядываются. Вдруг упадет.

Буянов опять рассмеялся, еще веселее чем в прежние разы.

— Не на что ценам падать! Вся земля вокруг этих трех домов уже де факто продана. Большая, серьезная, строительная компания подсуетилась. Будут строить многоэтажные дома там. Целый микрорайон.

— И?

— Что и, Дима? Представь себе свой дом окруженный высотками. И сотни глаз из окон домов. Ты, выйдя из дома, даже задницу себе почесать без наблюдения со стороны не сможешь. На хрен он, такой дом, сдался, если на участке своем в одних трусах походить нельзя.

— Коли ты знаешь об этом, они что, понятия не имели?

— Значит не знали. Информация пока не для всех. А как обнародуют, цена нашему дому будет кукиш с маслом.

— Все равно, жалко дом! Хороший, красивый, большой!

— Жаль, ничего не скажу, много денег в него вбухали. И сил немало. А зачем нам такой здоровый дом, Дима? Вот приедешь навсегда, мы для себя небольшой построим, И знаешь где? В Пристово! На берегу озера. Есть там свободные участки под застройку. Делов-то, час на машине не торопясь. В городе по пробкам до работы почти столько же ехать приходится. Имеются участки там свободные?

— Есть, наверное. Там и домов брошенных много.

— Ну вот! Нечего о прошлых ошибках жалеть. А строительство такого дворца я за ошибку свою считаю.

— Мечтатель ты, отец! У тебя ни работы нет, ни машины, а ты о собственном доме у озера думаешь.

— Димка! У меня ты есть! А это самое главное. Здоровье есть, сила есть пока, ум не весь пропил и прогулял, остальное приложим.

Отец подсел на диван к сыну и снова крепко того обнял.

Их объятия разорвал очередной звонок в дверь!

Глава 34

***

— Это кто еще? У меня сегодня прямо приемный день!

— Сиди, — встал сын, — Я открою.

Сын вышел в прихожую. Буянов налил себе побольше коньяку в бокал, поднес его к губам и замер, с открытым ртом. В дверях комнаты стояла Марина. Бокал выпал из мгновенно ослабевшей руки Евгения, ударился о коленку, облил его коньяком, упал на пол, с красивым звоном разбился.

— А Вы все пьете?

От ее голоса мурашки пробежали по коже Буянова. И он наконец закрыл рот.

За спиной Марины появился сын.

— Папа, это к тебе. Пойду я! Завтра я позвоню.

— Да ну что Вы! Что Вы! — почувствовала себя неудобно Марина, — Оставайтесь, конечно, мне уйти нужно. Я пойду!

— Ни в коем случае! Оставайтесь оба! Праздник у меня сегодня. А чем больше гостей на празднике, тем он ярче!

— Нет, — откликнулся Дмитрий, — ухожу я. А Вы, извините, не знаю как Вас зовут, оставайтесь. Мы с тобой, отец, о многом поговорили. О чем не успели или не договорили, завтра или послезавтра договорим. А с дамой, у нас еще будет время и познакомиться, и побеседовать. Если найдем общие интересные темы. Не провожай, отец, я не прощаюсь, до скорой встречи.

Сын ушел. Евгений сидел на диване и глядел на стоящую в дверях Марину. Та, смотрела на него. Молчали.

Молчали долго.

— Да что же это я? — подскочил Евгений, — Раздевайся, проходи! Марина! Милая моя Марина!

Он вернул ее в прихожую, там помог снять верхнюю одежду, проводил в комнату. Усадил на диван. Засуетился. На полу разбитый бокал и лужа. На столе остатки мужицких застолий.

Убрать нужно. Неудобно. Она не в восторге наверняка.

Марина его остановила.

— Потом. Присядь.

Он сел напротив нее.

И снова молчание. Снова взгляд одного встречает глаза другой.

— Как ты нашла меня?

Наконец выговорил он.

— А ты никого не просил мне позвонить?

— Нет, не просил!

— Тогда странно.

В начале пятого часа дня зазвонил рабочий телефон в кабинете начальника отдела финансов и экономики. Шустова подняла трубку.

— Алло! Слушаю!

— Марина Сергеевна?

— Она самая. Что Вы хотели?

Некоторое замешательство со стороны звонившего.

— Он любит Вас. Он очень любит Вас. Я давно его знаю. Я его хорошо знаю. Я понял, он очень Вас любит!

— Кто Вы? И кто там любит меня!? Вам именно я нужна? Если да, то я не пойму Вас. Вы играете в плохие игры или зло шутите?

— Какая разница Вам, кто я. А он, это Женька Буянов. Запишите или запомните его адрес. Он очень Вас любит.

Звонивший назвал адрес и отбился.

Марина бессмысленно смотрела на трубку рабочего телефона...

— Голос грубоватый на слух был у звонившего?

Марина еле заметно кивнула.

— Да вроде.

— Женька, сказал он? Петр! Это Петр тебе... ой, извините, Вам звонил, Сурков. Вот сухофрукт!

— Ему не надо было звонить, а мне не надо было приезжать?

— Ну что ты! Что ты! Ну о чем ты!? Я не могу без тебя! Марина! Не забываешься ты! Или Вы!? Да что тут ... Стоило мне немного опериться я бы сам к тебе приехал. Стыдно, правда стыдно было сейчас рисоваться, без работы, без машины... Да и квартира не из фешенебельных.

Марина поднялась.

— Ты пьян, Женя! И правда не стоило мне приезжать. Только старые раны потревожила. Себе потревожила. Тебе — не знаю.

Евгений схватил за руки любимую им женщину.

— Марина! Маринка! Прошу тебя! Не уходи! Да не алкаш я последний! Я правда тебя люблю. Я очень тебя люблю! Я не могу без тебя! Ну останься хоть ненадолго. Сурков приходил, разговор серьезный был, потом сын... Не виделись больше года. Да знал бы я, что ты приедешь...

Марина освободила руки.

— Хорошо. Посмотрим. Дальше. Не сейчас. Да что не сейчас?! Да чего там смотреть?! Так хочется прижаться к тебе! Да прет от тебя, как от беспробудного пьяницы. Иди в ванну отмокай.

Она отвернулась, а Евгений приблизился к ней и несмело обнял ее. Она не отстранилась, но напряглась.

— Сын! А я сразу поняла что твой сын. Вы так похожи!

— Странно!

— Что странно? Обычно дети не похожи на отцов?

— В нашем случае ты первая, кто сказал об этом так. Обычно говорили, что на мать похож. А мои... Кто глаза отмечал, кто губы, кто голос, кто улыбку.

— Значит плохо к вам присматривались. Ты в ванну идешь?

Шумела в ванной вода, орали коты за окном, пыхтел на кухне чайник, а они стояли обнявшись и тесно прижавшись друг к другу посреди комнаты. И было видно, что теперь никакие силы, даже сверхъестественные не смогут их разделить. Они давно были готовы прорасти друг в друга, и только странные стечения обстоятельств не позволяли им этого сделать.

И вот процесс пошел!

Глава 35

***

Он лежал в ванной и с удовольствием слушал, как легонько топают ее маленькие голенькие пяточки мимо двери в ванную комнату.

Шустрая и суетливая. Снежная королева? Нет! Трудолюбивая Дюймовочка. Сколько раз она пробежала мимо двери. Со счета сбиться можно.

Он с удовольствием улыбнулся. Закрыл глаза. Ради сегодняшнего дня, ради таких вот дней, как сегодняшний стоило пережить все то, что свалилось на него за последнее время. Стоило.

Остановилась. У двери. Зайдет?

— Женя, Жень!

Нет, не зашла, позвала оттуда.

— Ты там живой?

— Живее всех живых! У меня не закрыто, заходи.

— Я стесняюсь.

— Так не ты же раздетая, я!

— Я тебя раздетого стесняюсь.

Но дверь приоткрылась, милое личико, ямочки на щечках, захотелось одним прыжком выскочить из ванной, и...

Но...

— Я отъеду на полчасика? Ты тут не растворишься в воде без меня?

Улыбка мгновенно слетела с его лица.

— Это очень нужно?

— Ну не скажу, чтобы очень, но хочется.

Она засмеялась. Значит вернется. Так не уезжают совсем.

— Езжай. Не растворюсь. Смотри сама, поосторожнее, чтобы не украли тебя по дороге. Уж больно ты хороша.

— Да ну тебя! Я быстро!

Хлопнула входная дверь.

Вот и нет ее. Сразу стало одиноко и тоскливо.

Просто можно полежать в ванной, подумать и конечно же помечтать. Давно ли он вообще мечтал? Грезил. Это да. Но не мечтал. Мечты они успокоенную душу любят. К ней они стремятся. А душу терзающуюся в поисках успокоения они обегают.

Топ, топ, топ.

У него аж затылок сегодня заболел от широких, долгих и частых улыбок.

Тихо.

Почему так долго тихо?

Он прислушался. Ему показалось, что она говорит. Разговаривает с кем-то. С кем? По телефону? Ему стало нехорошо. Такие вот неожиданные звонки редко приносят радость. Если бы она сама хотела позвонить, то сделала бы это, когда уезжала, вне квартиры. Значит позвонили ей. Только не...

Дверь приоткрылась. Невеселое лицо. Грустные глаза. Это сразу же выпустило весь дух наслаждения из Евгения сегодняшним вечером.

— Женя! Жень! Мне уехать нужно.

— Совсем?

— Сегодня, к сожалению, да. Насовсем. Муж позвонил. Просит поговорить. Утверждает, что важно, очень нужно. Мы еще ведь с ним не разведены. Поэтому пока он мне законный муж. Не знаю. Несмотря ни на что, я не желаю ему зла. Потому и не подаю сейчас на развод. Может быть, его семейное положение и то, что у него на иждивении несовершеннолетняя дочь, будут маленькими плюсиками в его пользу на суде. Потом останусь дома. Куда я на ночь глядя? В глаза дочке я врать не могу. Не получится у меня.

— Ты приедешь?

— Завтра! Обязательно утром приеду! Не для того я приезжала сегодня, чтобы просто посмотреть на тебя. Завтра утром. Я знаю, что у вас с сыном в субботу может быть встреча. Я не помешаю. Я подожду тебя здесь столько, сколько будет нужно. А сегодня мне необходимо уехать. Прости пожалуйста!

— Ой! Не проси только ради бога прощения! Ты сегодня вернула меня снова к жизни. Как впрочем и Дима, и Петя. Но в большей степени, конечно, именно ты. Езжай. Я очень буду ждать тебя.

Она невесело улыбнулась. Подошла. Прижалась горячими губами к его влажным от воды губам.

— Фу! От тебя пахнет еще! Ты не пей, пожалуйста, больше. Не надо. Я тебя завтра другим постараюсь опьянить.

Ушла.

Он утеревшись и обернувшись полотенцем, вышел из ванной. Прошел на кухню. На газовой плите стояла кастрюлька, судя по аромату с отварным картофелем, миска с вареными сосисками, горячий чайник. На столе в тарелках нарезки и маленький тортик. Он налил себе чашку чая, бросил туда ломтик лимона. С чаем прошел в комнату.

Остановился в дверях.

Постель была застлана новым, красивым по расцветке бельем. Рядом с кроватью на журнальном столике стояли в вазе три белых розы.

"Ложе для новобрачных," — проскользнуло в голове Буянова.

Вот зачем она уезжала? Праздника ей хотелось чистого и светлого. У него защемило сердце.

Он аккуратно снял наволочки, сложил их ровно, положил на диван. Поверх них легли пододеяльник и простыня. Достал из шкафа две старые простыни, одну набросил на матрац вместе с подушками, вторую подложил под одеяло. И бухнулся сверху на кровать в сыром полотенце на бедрах лицом вниз.

Глава 36

***

Марину почему-то не удивило и не расстроило, то что дочь в комнате занимается с бабушкой, а не с папой, которого видит в последнее время очень редко. Александр отрешенно сидел в углу комнаты на кресле.

Она кивнула ему вместо приветствия. Поцеловала дочку, позвала пока еще своего мужа за собою на кухню.

Он так же сел в углу. Нервничал. Искал место рукам. Прятал глаза. Но никак не решался начать разговор.

— Чай будешь?

Саша кивнул.

Она разогрела чайник, нарезала несколько бутербродов. На одном он никогда не успокаивался. Он ел бутерброды, запивал чаем и молчал.

Видя, с каким аппетитом Александр поглощает нехитрый ужин, она не злорадствовала, а смотрела на него даже с некой странной бабьей жалостью.

— Ну так что? Разговаривать будем?

Муж поднял глаза.

— Марина! Прости меня!

— Ну если только за этим ты приходил, может со спокойной душой уходить. Я на тебя уже зла не держу, перегорело.

— Марина. Мне помощь нужна!

— Я слушаю.

Он снова нервно замялся.

— Понимаешь. Дело серьезное, мой теперешний адвокат не справится, могу надолго загреметь. Другой адвокат нужен. А он дорого стоит.

Марина молчала. Муж продолжил.

— Я идиот полный, все в одно лукошко складывал. Арестовали счет мой. Ни рубля снять не могу.

Марина молчала.

— Мне деньги нужны. Родители дали немного. Ну что у них. Пенсионеры. Друзей, как оказалось, нет. Покровители разбежались. Я на них надеялся, прикроют в случае чего, а они из меня чуть ли не организатора мошеннической схемы сделали.

Марина молчала.

— Я верну! Я обязательно отдам! Даже если посадят. Мама с папой домик с участком продадут в садовом товариществе, вернут.

— А что же возлюбленная твоя уже открестилась от тебя?

— Нет, просто у нее ничего и не было. Все потом, думал, ей отдам. Все, что положено. Да не успел.

— Ах, у вас одно лукошко было, общая копилка. Тогда понятно. А кто ей на хорошего адвоката с деньгами поможет? Или хрен с ней теперь. Пусть сидит? Главное себя вытащить?

— Нет. Не хрен с ней. Просто ей проще. И вина меньше ее, и она... В общем ребенка она ждет. Беременна.

— Ух какие вы шустрые! Со мною долго не получалось. А с ней ... Да оно и понятно. Любовь у вас.

Саша недобро посмотрел на жену.

— А у нас не было любви? Ты не любила меня?

— Как не любила. Любила конечно. Ты же первый из парней, кто посмотрел на меня как на девушку. До тебя никто эту замухрышку даже танцевать не приглашал. А ты и потанцевал со мной первым, и поцеловал первым, и постель со мною первым разделил. А сам-то не из тех был, на, мол, Боже, что нам не гоже. Видный парень. Знаю, были девчонки, кто не против с тобой пожамкаться был бы. Однако ты почему-то меня выбрал.

Саша выдавил невеселую улыбку.

— Перспективу видел в тебе, знал, когда повзрослеешь...

— Как не любить такого? — перебила его Марина, — Любила конечно. И до свадьбы, и после свадьбы. А потом... Потом любовь стала вдруг переходить в привычки. Привычки ухаживать за тобой, кормить тебя, провожать на работу и встречать с работы. Гулять по вечерам с тобой в парке. Целовать тебя и получать в ответ твои поцелуи. Ездить на выходные к твоим родителям. Слушать от них, какой ты хороший, умный, красивый. И гордиться тем, что у меня такой муж. Дай бог каждой. А как я тебя любила, когда после долгих и упорных попыток у нас наконец родилась дочь! У нас есть дочь! Мы настоящие с тобой! Я настоящая мама, а ты настоящий папа нашей дочери. Как я тебя любила! А потом любовь от тебя почему-то стала переходить к дочери. Я в ней любила и обожала все то хорошее, что ей досталось от тебя. И наоборот, все то, что мне в ней от тебя не нравилось, я не любила в тебе. А потом ты стал менять мои привычки. Отучать от них. Привычки ушли и ничего к тебе не осталось. Увы! А, скорее всего, все-таки к счастью. Смотри, Саша, береги любовь Алины к тебе, не допусти, чтобы она стала привычной для нее.

— Красиво!

— Что красиво?

— Красиво высказалась.

— Ах да! Чего это меня вдруг? Ты же не за этим пришел. Я дам тебе денег. Их немного у меня. Отдам все, что есть. В долги и кредиты не полезу. Приезжай в понедельник. Чем богата...

— Спасибо, Марина! Спасибо большое! Еще раз прошу, прости меня! Пошел я. Я все верну.

— Вернешь, когда сможешь. Не лишай родителей их радости весенней. Пусть себе копаются в земле. Они любят этим заниматься. Иди. Дай бог тебе удачи!

Саша кивнул, поднялся и, ссутулившись, пошел к выходу.

Ушел. Марину не огорчило, а даже обрадовало то, что он не попрощался с дочкой. И та, видя, что отец уходит, не побежала к нему. Они своими поступками помогали Марине в решениях дальнейшей своей жизни.

Глава 37

***

Звонок в дверь сбросил Буянова с кровати. Он сильно замерз за ночь, хотя так и не проснулся до утра, спал поверх одеяла с полотенцем на бедрах. Он сбросил на пол полотенце, накинул на голое тело халат и бегом побежал к двери.

За дверью стояла не Марина.

Вера.

— Здравствуй, Женя. Пустишь?

— Здравствуй! Не говори глупости. Проходи.

— Ты один? Не помешала?

Димка что ли про Марину сказал ей? Нет, он не скажет. Это просто контрольный вопрос от бывшей жены.

— Один, конечно. Проходи в комнату.

— Да нет, не стоит. Я буквально на минуту. Просто... Ну как бы сказать... Не права я была насчет Димы, хотелось тогда побольнее ужалить тебя. Хоть так-то. Это просто от бессилия. Никак по-другому причинить боль я тебе бы не смогла. Вот и ляпнула. Мне стыдно за себя. Честное слово!

— Ладно. Я понимаю тебя. Пойдем хоть чаю выпьем!

— Не хочу. Как ты?

— Оперяюсь, — засмеялся Евгений, — Ты-то сама как?

— Да все и по-прежнему, и немного иначе. На работу устраиваюсь. Помнят меня на прежней моей работе. Принимают снова в свой дружный коллектив. Плохого там они от меня не видели.

— Это хорошо. Я рад за тебя. Живешь-то где? У бабушки?

— Нет, мы сдаем бабушкину квартиру. Живем все пока у родителей. В кучке оно теплее, веселее.

Евгений кивнул и ушел в комнату, вернулся с ключами в руке.

— Слышь, Вера. Это ключи от нашей старой квартиры. Мне она не нужна. Мне пока достаточно этой. Я снова на старое место работы устраиваюсь. Отсюда мне даже поближе и удобнее ездить. А если понадобится что-то свое, думаю, к этому времени заработать успею. Ты знаешь, зарплата там у меня очень даже неплохая. Так что возьми ключи. Пользуйся, тебе она нужнее. Подарить тебе ее без налога не могу, мы с тобою уже чужие люди. Приедет через год сын, Димка, там решим как лучше поступить. Бери. Бери ключи. Не отворачивайся.

Однако Вера отвернулась потому, что по щекам ее неожиданно потекли слезы. И ей стыдно было и за себя, и за эту не вовремя выпавшую из глаз росу.

— Нет, не надо! Ты о чем? Какая квартира? Я и так... В общем пойду я! Пока!

— Да стой ты! Это не подарок от меня. Это не компенсация от меня, за мои же грехи. Это восстановление справедливости.

— Как это так?

— Да вот так получилось.

— Да ты все равно соврешь, как она тебе досталась. Правды не скажешь.

Вера на мгновение повернулась, и Евгений заметил слезы на ее глазах. Ему стало так жалко ее. Жалко за все свои обиды, что он ей доставил. Жалко... Ему захотелось обнять ее и прижать к себе. Что он и сделал. Вера на секунду замерла. Потом напряглась.

— Ну что ты! Оставь! Не надо!

Входная дверь с шумом распахнулась...

— Ой! Извините! Не вовремя я!

На пороге стояла раскрасневшаяся и запыхавшаяся Марина. Видно по лестнице она бежала вверх бегом.

— Ну что Вы, девушка! — Вера разом освободилась из ослабнувших объятий Евгения, — Вы вовремя. Как раз вовремя. Это я все не к месту да не ко времени. Проходите. Наши последние телячьи нежности закончились.

Вера вытерла слезы, постаралась улыбнуться.

— Да, я помню Вас. А вы забудьте пожалуйста все, что я Вам говорила. Евгений хороший мужик. Берегите его и держитесь за него. Он добрый, надежный, в некотором роде, деловой. Еще бы ему место одно прищемить. Не совсем, не до конца, так чтобы одной досыта хватало. Цены бы ему не было. Может быть, время прищемит. Да, Женя, убери ключи. Тебе они самому нужны будут.

— Нет! Нет! Забери! Я если не тебе, так Диме их отдам. Я все сызнова хочу. Ты любила ту квартиру. Пусть она твоей и останется.

— Хорошо. Я подумаю на эту тему. Подумаю. С Димой посоветуюсь. А ключи пусть у тебя полежат пока. Не к спеху пока все это. Всего вам хорошего! Надеюсь, что все у вас будет хорошо. И вы знаете, можете мне не верить, но мне искренне этого хочется.

Вера ушла. Марина стояла в углу у дверей и не могла понять, что же было здесь, и как все это понимать.

— Маринка, ну ты что застыла! Иди ко мне, милая моя! Я сберег новое белье. Не помял и не измазал.

Евгений взял за руку Марину и повел ее в комнату, показал на аккуратно сложенное белье на диване.

Марина постепенно приходила в себя. Евгений ни капли не смущен тем, что она увидела в прихожей. Значит это действительно были не нежности любящих людей, а прощание некогда любивших друг друга. Прощание без обиды друг на друга.

— А что ты поменял его? Не понравилось?

— Ну как я мог осквернить одним собой то, что было предназначено для двоих? Стели, Марина.

Марина стояла, чуть закусив нижнюю губу. Потом вдруг широко улыбнулась.

— Да какое там на фиг белье! Не до него!

Она подпрыгнула руками обвила шею Евгения, прижав его лицо к своей груди, а ножками обняла его за талию. Евгений пошатнулся от неожиданности, сделал пару шагов назад и упал вместе с Мариной на кровать.

Глава 38

***

Лето следующего года с погодой было удачным.

На берегу озера сидели молодой парень и девочка лет тринадцати. Парень учил девочку насаживать червя на крючок.

— Ну Димааааа! Ему же больно!

— Кому?

— Червяку, конечно! Острым ты в него тыкаешь!

— Ой! И правда! Давай мы с тобой на хлеб ловить попробуем. Или вот, на кукурузу. Ей-то не больно?

— Да ну тебя! — девочка рассмеялась, — Кукуруза же вареная! Давай!

Неподалеку строители заливали фундамент под дом.

Скрипела зубчатыми колесами бетономешалка.

Евгений спорил с бригадиром о количестве замешанных кубов бетона.

Марине стройка была не интересна, как и рыбалка. Она играла с приблудившимся соседским котом и наблюдала за своей дочкой и Димой, сыном Евгения, дерзающих ловить рыбу.

Подошел Евгений.

— Любишь кошек, Маринка?

— Всю жизнь кошку хотела завести, ну не в квартире ведь!

— Ну вот, построим дом, заведем и кошку, и собаку.

— Семь.

— Чего семь?

— Семь кошек!

— Да хоть четырнадцать.

— Почему Вера не приехала? Она ведь хотела. Кстати, как она?

— Давай не будем об этом. Ты бы на ее месте тоже не поехала. Как? Да неплохо. Чуть больше года проработала, уже из специалистов в руководители выбилась. Она умница! Она деловая.

Лина родила девочку, не могла нарадоваться на нее. Ждала Сашу, на которого она, дочка, была очень похожа. Помог хороший адвокат, ему дали всего три года, при желании прокуратуры в шесть лет, и она уже через полгода надеялась по условно досрочному освобождению встречать его.

Не бедствовала.

Не таким уж недалеким оказался Александр на деле. Имел хорошую заначку.

Марину не обманул. Алина по его просьбе перевела одолженную сумму на счет бывшей жены Александра. Они сразу после суда развелись.

Зачем ему нужен был спектакль с долгом у Марины?

Кто его поймет?

Может просто хотелось уйти с хорошими мыслями в голове о прошлой его жизни, с хорошим отношением к той, с которой прожил немало. Которая протянула ему в тяжелую минуту руку, не отмахнулась .

Вроде все )))