Осень судеб. Рокировка
Пролог
Подмосковье. Январь 2009 года
С фотографии на Катеньку смотрел довольно симпатичный парень лет восемнадцати. Причём симпатичный – это не в плане той смазливости, которая почему-то ценится многими любительницами женских сериалов. Этакие няшки-милашки в брюках. Совсем иного рода была вызываемая этим обликом симпатия. Если можно так выразиться, её внушало ощущение надёжности, вселяющей уверенность в том, что не предаст и не подведёт. Простое лицо с признаками взрослеющей мужественности. Не лишённое шарма. Не слащавости. Именно спокойная мужественная красота. Ну, мужественная это пока ещё рановато. По возрасту. То есть авансом. Однако сказать «пацанячья» – было бы совсем уже смешно. Короткая, как многие говорят, армейская стрижка. Волосы – русые. Глаза… На чёрно-белом фото не разглядишь, но предположительно – один из вариантов карих. Потому как точно не чёрный и не голубой. Так, посредине.
Вот какое первое впечатление возникло у девушки, когда Юлия протянула ей фотографию, предложив посмотреть.
Распространено поверие, что первое мнение самое правильное. В жизни так бывает не всегда, но зачастую – это соответствует действительности. Психологи утверждают также, что самое стойкое впечатление о человеке складывается в первые девяносто секунд общения. И потом это впечатление очень трудно перебить. Однако – подобное верно в случае живого контакта «офлайн». Там и визуальное впечатление, и вербалика, и невербалика. Много чего. Даже запах, если общение происходит на небольшом расстоянии. Например, в ходе разговора тет-а-тет. Причём – не через улицу. Если тет-а-тет через улицу вообще возможен.
При взгляде на фото трудно судить так быстро, но по этому самому первому впечатлению изображение произвело на Катеньку довольно благоприятное впечатление. Более того – изображённый на фото парень девушке явно понравился, и глаза её вспыхнули интересом. Ведь она не была глупой девицей, относящейся к категории, не умеющей складывать два и два. То есть сразу поняла, что фото это ей показали не просто так. Значит – есть некая задача, суть которой ей сейчас объяснят. Надо только набраться терпения и чуть подождать. Единственно что её напрягло немного, так это то, что она в группе по боевому штатному расписанию[1] – снайпер. А парень, точнее пока только его изображение, произвёл на девчонку положительное впечатление. Так что интерес, по какой из штаток ей ставят задачу по этому парнишке, боевой или оперативной, был совсем не праздным.
Увидев её реакцию, Юлия чуть улыбнулась. Понимающе. Чем неожиданно вызвала смущение у своей юной напарницы, какую уже научилась понимать не на словах даже, а просто по изменению мимики и жестикуляции.
Катеньке вдруг захотелось как-то оправдаться, доказать, что её интерес к парню – чисто профессиональный. Дескать поняла, что это задача. Но… Девушка очень быстро и качественно усваивала уроки. Как жизненные, так и те, которые получала в общении с наставниками, инструкторами и преподавателями. Она вдруг поняла, что Юлия, один из её наставников, именно этого и добивается. Смущения, невнятных оправданий, ещё большего последующего смущения, подогретого едкими и колкими замечаниями старшей в их паре, основанных на тех самых невнятных бормотаниях в своё оправдание. И в итоге – совсем уж полной растерянности молоденькой девицы, возомнившей себя крутым опером. Этакой Каменской в юности или даже ещё круче. Так её, образно говоря, уже щёлкали по носу пару раз. Уроки были усвоены, и повторения она не хотела. Катенька восстановила контроль разума над мимическими мышцами, и лицо её приобрело обычное, спокойное и сосредоточенное выражение.
Уловив изменения в настроении подопечной, Юлия едва заметно удовлетворённо кивнула. От неё не укрылись душевные метания девчонки, как и усилия, которые ею были приложены к возвращению под контроль собственной же непослушной пока ещё мимики.
- Спрашивай, - поощрила молодая женщина.
- Что нам от него нужно?
Девушка хотела было едко ввернуть нечто вроде «раз уж ты ранее не замечена в том, что подрабатывала свахой». Мол явно не в женихи его мне, снайперу, прочишь. Но опять удержалась. Все эти красивости, когда удачно ввёрнутая фраза иной раз кажется окончательной победой в споре или диалоге, – сущее детство. Разговор профессионалов на служебные темы – сух, краток, но ёмок. Филигрань, когда за как можно более короткое время собеседнику выдаётся насколько это возможно больший объём информации. Беспристрастный информационный обмен, зачастую лишённый всякого эмоционального окраса. Нет. Не роботоподобные люди. Просто – профессионалы. Прекрасно понимающие, что эмоции в их деле – враг, ослабляющий сотрудника и, зачастую, приводящий к провалу.
- Постарайся с ним подружиться, - спокойно сказала Юлия, - стать для него своей.
- В смысле?! - искренне удивилась-возмутилась девчонка, едва перевалившая через своё семнадцатилетие.
- Что значит «в смысле»? - не менее искренне удивилась теперь уже и наставница. - Как люди дружат?
- По-разному, Юль… - опустив глаза и отчаянно покраснев, тихо произнесла Катенька… - иногда – как дети в детском саду. Держась за ручку. А иногда… мне что, и… - девушка совсем уж залилась краской и почти испуганно посмотрела на наставницу… однако, упрямо мотнув головой, что называется, взяла себя в руки.
- Юль, он парень взрослый. Да и я уже не школьница начальных классов… Какой ты видишь эту дружбу? В общем, мне что, даже… она вновь замялась, но вдруг решилась и выпалила… - целоваться с ним придётся, если уж он этого захочет? Ну так, по дружбе? Для её закрепления?
- Катерина! - в исполнении Юлии это было признаком нешуточного такого раздражения. Хуже было только «Екатерина Сергевна»… - Я тебе что, сводня что ли? Ты никак детективов шпионских начиталась…
- Юль, я честно пока не поняла, что именно от меня нужно… - взмолилась девушка, в молитвенном жесте сложив ладошки у груди… - В смысле – до каких пределов и ради чего.
- Катенька… - сейчас Юлия выглядела задумчивой, как это бывает с человеком, принимающим очень непростое решение. Или подбирающим слова в очень тяжёлом объяснении с собеседником, которого совсем не хочет обидеть, но до которого просто обязан довести некую информацию. - Наша работа очень своеобразна, прошу понять меня правильно. Иногда нам приходится жертвовать собой. И не всегда такая жертва – это гибель за правое дело под шум автоматных очередей, гранатные разрывы или щелчки бесшумного оружия.
Юлия тяжело вздохнула. Слова давались нелегко, но этот разговор, который просто обязан был состояться, откладывать не стоило. Чтобы расставить точки над «ё».
- Поверь, всякое бывает, но… Не надо думать, что такие жертвы – обычная практика, имеющая место сплошь и рядом. - Юлия едва заметно улыбнулась. - Обычно для таких целей готовят в рамках специальных программ. Сотрудников и сотрудниц, которые при специальном тестировании проявили склонность именно к подобному виду выведывания информации и внедрения. Это не твой случай, если, конечно, не возникнет совсем уж дикого форс-мажора. Лично мне, вот честно, ни разу не пришлось решать подобную дилемму. И форс-мажоров с моим участием не возникало.
- Сотрудников? - искренне изумилась девушка, из остального вычленив главное: её, вроде как, не планируют слишком уж сильно «задружить» с неизвестным ей парнем.
- А ты думаешь, что только мужчины болтливы в постели?
- Юль, пойми… - встретив взгляд наставницы, девушка опять явно смутилась… - я вообще не знаю, как оно это… В смысле – в постели бывает. Только – теоретически. Поэтому и спросила…
- Катенька, ты думаешь, что мне это не известно? Что ты в этом плане пока ещё чистый теоретик?
Девушка искоса посмотрела на наставницу. Но нет. Не смеётся и не пытается даже подколоть. Говорит серьёзно. Просто констатируя факт, что осведомлена об отсутствии у подопечной практического опыта в данной сфере жизни.
- И ты думаешь, - продолжала меж тем женщина, - я или Свят могли бы поставить тебе задачу, наплевав на твоё мнение и к ней, такой задаче, отношение? Тем более вот просто так, по некоему пустячному поводу?
Катенька неопределённо пожала плечами и опустила взгляд. Мол – не знаю. В том числе, пока не знаю степени важности повода. Вдруг такой, что ставки выше, чем чьё-то мнение? Тот самый «дикий форс-мажор»…
Девушке, с одной стороны, было стыдно за то, что сомнение закралось в её разум. Ведь она любила и Свята, и Юлию почти как родных, ибо они заменили ей погибших родителей. Именно эти двое выдернули девушку из пропасти, в которой – лишь ненависть к миру вообще и цинично-пренебрежительное отношение ко всем окружающим людям. Это именно они возвратили её к нормальному восприятию жизни[2]. Её, жизни, вкус вернули и простые радости. С поправкой, конечно, на уже полученные уроки. На тот горький опыт, который чуть не превратил ранее домашнюю девчонку в сгусток ненависти. Поэтому Катенька никоим образом не предполагала, что её могут использовать в чём-то, что доставит ей душевные мучения, вплоть до полного неприятия. Нет, где-то теоретически, всё же служба такая, но реально верить в подобную перспективу не хотелось.
Но, с другой стороны – да, сейчас Юлия, вроде, развеяла её вдруг нахлынувшие страхи. Но как быть, если бы приказ не оставлял иного толкования? Ну, вот так сложились бы обстоятельства при очень высоких ставках? Зафорсмажорилось бы всё вокруг? Ну и что, что ты, видите ли, не хочешь? И что с того, что противно… Тут тебе детский сад, что ли? Не хочу манной каши, а хочу мороженого?
Девушка прекрасно помнила, что она сама изъявила желание играть, что называется, во взрослые игры. Служить своей стране. А её ведь честно предупреждали, причём заранее, что такая служба – это не как в крутом кассовом боевике, когда за красивым сюжетом и демонстративно поверженными злодеями сценарист прячет всю сопутствующую грязь. Тут скорее – как с Авгиевыми конюшнями. Только в красивой древней легенде их можно очистить, не извазюкавшись в нечистотах. В жизни – не так. Запрудив реку – просто снесёшь сами конюшни. И всю массу лошадиного… продуктов конской жизнедеятельности, короче, принесёт к кому-то, кто обитает ниже по склону. И вряд ли сей факт вызовет у этого «кого-то» понимание и положительные эмоции. Так что можно огрести вдвойне: и от владельца разрушенных конюшен, и от разъярённого обладателя «подарка» в виде неожиданно свалившейся на него кучи лошадиного дерьма. Тут надо лопаткой, лопаткой… Грузить, да в специальное место отвозить. Медленно и нудно. Так что всяко и надышишься, и измажешься.
Также ей говорили, и тоже заранее, причём – именно пытаясь отговорить от принятого ею же самой решения, что иногда ради выполнения задачи приходится делать совсем не то, что хочется и что приятно тебе по складу характера. Игры спецслужб – это всегда война. Даже в мирное время. В мирное время – тем более. Аксиома: чем более тёплые отношения между государствами, тем более активна и результативна деятельность их спецслужб друг в отношении друга.
Вспомнив, что спецслужбы – это всегда война, даже когда между странами мир, Катенька вспомнила и другое. Ассоциативно. У девушки в памяти вдруг всплыл пример из собственного опыта, когда на практических занятиях их учебную диверсионно-разведывательную группу «обнаружил противник» и началась загонная охота. Обнаружение тогда было предусмотрено планом тренировки. Их задачей, десятерых парней и девчонок от семнадцати до двадцати лет, было просто оторваться от преследования, обеспечив возвращение группы с добытыми сведениями. Ибо сведения, согласно условиям учений, были важными. Очень.
Преследовали жёстко. И цепко. Там и милиция отметилась, и подразделения внутренних войск. Да, они знали, что преследуемая группа – учебная. Без подробностей и с соответствующей легендой, дескать идёт обкатка групп ГРУ. По документам всем «диверсантам» было за двадцать. И носили они совершенно иные чем в жизни имена и фамилии. Но суть – не в этом. Суть в том, что тогда командир группы пытался оторваться как мог и умел. Но – они не смогли. Их догнали, загнали, обложили и учебно уничтожили.
«Разбор полётов» был ужасным. И самый бледный вид имел командир группы. Оказалось, что это задание было неким тестом на взрослость. На умение принимать жёсткие решения, жертвуя малым во имя спасения большего. То есть делать то, что очень редко прорывается на экраны кино и сериалов «про войну». Ведь во всех сериалах и кино почти обязателен «happyend». Когда, например, отрывающаяся от плотной погони в тылу врага группа, упорно несёт на себе тяжелораненого товарища, но умудряется при этом бежать быстрее преследователей. И убегает в конце концов. А пойманного и корректно допрошенного в том же вражеском тылу языка, связывают и, уходя дальше, оставляют лежать одного. Живым. Лепота!
Юных сотрудников, входящих в состав учебной группы, просто окунули в реальную жизнь, далёкую от киноштамповок. Как слепых котят. Сознательно и в воспитательных целях. Для уничтожения иллюзий с жестоким разбитием «розовых очков». Задание и маршрут отхода изначально были спланированы так, что у них имелся всего один способ оторваться. В рамках поставленной задачи существовала всего пара удобных мест, где командир должен был бы оставить заслон. Например – пулемётчика и снайпера, чтобы они задержали преследующих, дав группе возможность замести следы. И они, оставленные, неминуемо погибли бы.
Нет, рейд был учебным. Это знали и преследуемые, и преследующие. То есть погибли бы в кавычках. По условиям учений. Но было одно «но». Перед началом практики Свят сказал, что те, кто не дойдёт – вылетит к чёртовой матери. Не совсем. Из Проекта совсем не уходят. Но неудачник осядет в структурах обеспечения или группе регистрации. В архивах закопается, словно книжный червь. То есть – прощай оперативно-боевые подразделения.
Естественно, никто не хотел «к чёртовой матери» в архив. Все надеялись, что они, хитрые, молодые, сильные и энергичные, всяко оторвутся от неповоротливых и ленивых «ментов». Вот командир и не решился кем-то сознательно пожертвовать. Поэтому условно погибли все. Не выполнив задание.
Дольше всех, как ни странно, продержалась Катенька. Ибо девчонка, битая уже жизнью, сделала из ситуации правильный вывод. Не ей тягаться с толпой здоровых мужиков, попеременно – в целях отдыха поисковых групп – загоняющих «добычу» туда, где окружат и прикончат. Она решила брать не дурной силой, а хитростью. Ну, а уж маскироваться и путать следы, – это пятьдесят процентов необходимой науки на пути становления успешного снайпера.
Свят сдержал слово. Группу расформировали. Командир, у которого не хватило духу на принятие жёсткого решения – уехал в архив. Бумажки перекладывать. Всех остальных раскидали кого куда. Но – вон из оперативно-боевых подразделений. Сама Катенька два месяца глотала злые слёзы в хозблоке одного из закрытых учебных центров, маскирующихся под спортивно-оздоровительный лагерь. Помощником повара. Списанная с боевой работы. Бессловесная. Под насмешливыми взглядами курсантов-оперативников. Картошки она тогда начистилась – на всю оставшуюся жизнь хватит. Ей даже однажды пришла в голову совсем уж дурацкая мысль, что это было сделано Святом специально, чтобы именно её с оперативной работы убрать, вернув домой. К нему и к Юлии. Потом, конечно, отругала себя за манию величия: кто она такая, чтобы из-за неё готовую слаженную группу под нож пустить? Но это было потом, а тогда…
Да, через два месяца её вновь забрала Юлия, едва не за шиворот усадив упирающуюся девчонку в автомобиль. Со стороны Катеньки это был такой эмоционально-истеричный демарш, порождённый жуткой обидой: если могли забрать, то чего тянули, а если реально наказали, то никакого блата: всё как всем. Это потом Юлия объяснила, что дело не в блате. Вернули всех. Слишком уж ценна была полученная будущими оперативниками наука. Кроме бывшего командира, естественно, признанного неспособным к принятию быстрых, но верных решений и, как следствие – самостоятельной руководящей работе в оперативных подразделениях. Как говорится – командиру многие права. Ему обязаны беспрекословно подчиняться все бойцы группы. Но и спрос с него… Не двойной даже, а много жёстче.
Вместе с тем, перед возвращением «в строй» им всем дали прочувствовать, что жизнь – не игра и не «понарошку». Как говорится – не больше, но и не меньше. Притом их группу не воссоздали. Никого из прежних одногруппников девушка больше так не увидела. Раскидали, хоть они и почти сдружились за время совместной учёбы. Опять-таки в наказание.
Почему Катеньке именно сейчас пришёл в голову тот случай? А она просто представила, что всё это с ними случилось бы не на тренировке. В реальной жизни. И что было бы? Им пришлось бы кем-нибудь пожертвовать. Или погибнуть. Причём – не понарошку. Неизбежная жертва малым, ради спасения большего. И этой жертвой мог оказаться кто угодно. Возможно, она сама. Ибо она, как раз, тот самый снайпер, который вместе с пулемётчиком, и есть. При этом все прекрасно знали бы, что остающиеся обречены почти на стопроцентную гибель. Ведь если не в кино, то тех, кого оставили в заслоне, может спасти только чудо. А в жизни чудеса по строгому лимиту. Иногда – нулевому.
И вот теперь-то она вдруг поняла, что чувствуют те, кого оставляют на смерть, а они выполняют приказ, зная, что это – последний день их жизни. Неожиданно для себя, девушка вдруг до леденящего холода в груди, до замирания сердца поняла, не умом, душой осознала, насколько высоки ставки в той жизни, какую она сама для себя избрала. И скажи ей сейчас Юлия, что да, хоть в постель с этим парнем ложись, но задание должно быть выполнено… Это как остаться в заслоне с пулемётом. На смерть. Тоже ведь неохота, но надо. Ибо ставки выше, чем отдельная жизнь. Или чьё-то желание. Наверное, она бы в таком случае всю ночь проревела. Но утром собрала себя в кулак и потребовала бы все материалы по заданию и об этом парне конкретно. И молила бы лишь об одном: чтобы он совсем уж мерзкой гнидой не оказался. Противной до полного отвращения. Когда с души воротит.
Пошло? Мерзко? Гнусно? А что, кто-то реально верит, что жизнь – это кино, и добро всегда побеждает без жертв и затрат? Глупые, наивные люди. Даже в кино для того, чтобы справедливость восторжествовала, условно гибнут актёры второго плана. А уж массовка толпами ложится. Это если кино – не совсем уж дешёвка.
В жизни почему-то каждый мнит себя героем. Причём – главным и самым ценным для сюжета. Забывая при этом, что роли распределены заранее. И не ими самими, в соответствии с собственными представлениями и хотелками, а тем, кто всегда остаётся за кадром. И их личные судьбы, их мнение, желание или нежелание важны настолько же, насколько зрителю – судьбы статистов в кино. Вот тех самых, кто по сценарию бессловесно бежит рядами на пулемёт, чтобы также бессловесно упасть.
Их действия воспринимаются зрителем как фон, но, между тем, без вот этих молчаливых рядов, снопами валящихся под огнём главного героя или главного злодея, не было бы того самого «happyend». И при начале съёмок фильма «вакансий» в толпе статистов всегда много больше, чем среди главных героев и героинь.
Вот это понимание вдруг возникло в сознании Катеньки и, судя по всему, отразилось на лице. Увидев построжевшие глаза девчонки, упрямо сжатые губы, Юлия вдруг подошла, прижала Катеньку к груди и, как ребёнка, погладила по волосам.
- Взрослеешь потихонечку… Хотя иногда так хочется побыть ещё дитём. Беззаботным и искренне радующимся жизни…
Катенька потёрлась подбородком о плечо женщины. Так, как сделала бы это, обними её мать. Родная. Ибо Юлию она уже давно считала если не второй матерью, из-за её молодого возраста, то старшей сестрёнкой точно.
Оторвавшись от «старшей сестрёнки», девушка посмотрела наставнице в глаза. Вздохнула.
- Проехали, Юль. Извини. Просто я действительно испугалась, что… Ничего. Уроком будет. Что там по задаче?
- Помнишь ту перестрелку в лесу на дороге?
- Когда помогли майору с раненой девочкой?
По вдруг промелькнувшему во взгляде Катеньки мечтательному выражению – всего на долю мгновения промелькнувшему, но опытной наставнице этого хватило – женщина поняла, что поступи приказ подружиться с тем майором… Вот тут никаких дополнительных вопросов и сомнений не возникло бы. Даже если бы и пришлось… хм… целоваться…
- Да. Тот, - едва заметно, по-доброму усмехнувшись, ответила Юлия.
- Помню, конечно, - Катенька слегка наклонила голову. Дескать как такое можно забыть? Её первый боевой выезд на задачу. Она, правда, тогда (да и сейчас) не совсем понимала, почему туда были посланы она и Юля. Рядом находились свободные боевые группы взрослых бойцов. Причём – мужчин. Но Свят послал именно их пару. Женщину и вчерашнюю девчонку.
- А помнишь, я тогда тебя представила Аскеру? - напомнила Юлия ещё об одном эпизоде тех памятных девчонке вечера и ночи.
- Как забыть. Серьёзный мужчина. Полковник ФСБ. Это не плюшки с чаем навернуть.
- Уже генерал, - машинально поправила Юлия, - но дело не в звании.
- В чём же? В том, что он о нас всё знает? - высказала предположение девушка.
- Ну, не всё. Мы – и то о себе не всё знаем. Строго в части касающейся. Всё знают, может, только высшие руководители. Но ты права. Он осведомлён об истинном предназначении Проекта «Китеж».
- Давно?
- С того самого момента, когда ему исполнилось на пару-тройку лет больше, чем тебе сейчас…
Катенька что-то прикинула в уме. Судя по всему, кратко подсчитала и сопоставила.
- То есть, с самого начала его существования? Проекта, то есть? Ничё се, - дурашливо прокомментировала результаты своих подсчётов девчонка, - это дольше, чем я живу на свете…
- Именно. Теперь по сути. Ему нужен посредник. Постоянный связной, грубо говоря, между ним и Проектом.
Катенька в удивлении округлила глаза.
- И таким свя…
- Да. Именно ты.
Девушка уже было набрала воздух, чтобы спросить почему она, но вдруг выдохнула и промолчала. Опять-таки исходя из постулата о том, что не стоит торопить события. Всё доведут своим чередом. А вот если не доведут, тогда и вопросы задавай.
И ещё. Вдруг пришло понимание, почему Свят послал выручать майора и раненую девушку именно их с Юлией. Как не все в ФСБ знают о Проекте, так и далеко не каждый в недрах самого Проекта осведомлён о контактах в органах ФСБ. И расширять круг осведомлённых лиц – значит плодить сущности. При этом Юлия изначально была знакома с Аскером, о котором Катенька допрежь только слышала в разговорах наставницы и Свята, так что выбор очевиден. А её саму Старый отправил тогда вместе с Юлей, потому как ей, по всей видимости, изначально была отведена некая роль в этих контактах. Иначе они, причём ещё задолго до той ночи, так свободно Аскера при ней не упоминали бы. Да ещё в комплиментарном ключе.
И вот она теперь понадобилась. Только жаль, что не с Берестовым дружить придётся. Хотя… Он ведь тоже там рядом где-то. И если дружба с парнем на фото – задача, но пока ни слова не было сказано, что контакты с майором ей запрещены. Так что…
Вновь удовлетворённо кивнув, наставница, исподволь считывающая реакции ученицы, продолжила доведение необходимой информации.
- В последнее время вокруг генерала Апраксина начинает формироваться некая постоянная команда. По нашим данным, Аскер-старший получил право выхода на первое лицо государства. Прямой. Минуя все промежуточные инстанции. Его отдел и тем более вот эта команда уже с месяц как официально подчиняется исключительно Директору ФСБ и Первому. Больше – никому. Раньше это только подразумевалось, но формально они были завязаны на Третий Департамент. Теперь – нет. Ещё у них прямой выход на Начальника ГУ ГШ ВС России. Тоже минуя все инстанции. Например, когда необходимо согласовать какие-то нам не известные вопросы. Чаще всего – выделение сил для поддержки неких оперативно-боевых мероприятий…
- И им даже не мешает извечная межведомственная конкуренция, о которой нам рассказывали на занятиях? - едва не присвистнув от удивления, произнесла девушка.
- Да нисколечко. Вот просто ни на гран, - Юлия свела пальцы рук, изображая сколь ничтожны на её взгляд разногласия в данном конкретном случае между всегда конкурирующими КГБ-ФСБ и ГУ ГШ.
- Странно, - задумчиво произнесла Катенька, - я тут недавно общалась с одним подполковником, так он уверяет, что никуда эта конкуренция не делась. И быстрее на Чукотке вырастут пальмы, чем такое положение вещей изменится.
- Это тот подпол из ГШ, который на тебя всё время масляными глазёнками смотрит?
- Ага, - иронично-насмешливо воскликнула девушка. Этот подполковник ей почему-то был неприятен, несмотря на то, что к людям в погонах она всегда относилась с большим уважением, - боюсь снасильничает прямо глазами. На расстоянии.
- А он точно в теме? - спросила Юлия, игнорируя про «снасильничает». Дескать не время для шуток. - Он там, скорее всего, мальчик на побегушках. В ГШ некоторые генералы, не говоря уж о полковниках, вприпрыжку бегают.
- Он хвастал, что именно в ГУ служит. Хотя, может, врёт, конечно…
- Скинь мне, на всякий случай, его данные. Пробью. Вдруг не врёт и действительно из бывшего ГРУ. Так-то и у руководства такая же информация. Дескать давно привычная и уже с юмором воспринимаемая конкуренция никуда и не делась. А тут – такое.
- Скину, - Катенька согласно кивнула.
- Слушай дальше. Вокруг этой команды уже некоторое время какие-то непонятные события происходят. Не буду расписывать. Для тебя это – не суть. Не хочу просто тебя зацикливать. Посмотришь свежим взглядом. Скажу лишь, что тот случай с майором Берестовым – всего одна из таких непонятных деталей.
- Поняла, - также кратко сказала девушка.
- Далее. Команда Апраксина тренируется на базе в Ясенево. Тебе это говорит о чём-то?
- Как не говорит? - девушка усиленно вспоминала всё, что слышала от наставников. - СВР и ЦСН ФСБ.
- Вот они и занимаются с ЦСН, но параллельно постигают некоторые программы СВР.
- Опять разные ведомства в рамках единого замысла? Ты серьёзно?
- А, - Юлия махнула рукой, дескать я что, похожа на шутницу, - там всё покрыто мраком, но не это главное. Основное – выяснить, для чего их готовят. Направленность подготовки. И что, чёрт возьми, вокруг них происходит. Все непонятки имеют своим началом сторонние векторы воздействия. Группа создана для противодействия некоей внешней системной угрозе. ЦРУ это, бритты или ещё кто засуетился вокруг – нам это не известно. Важно, что полномочия им предоставлены беспрецедентные. Такой подход говорит о серьёзности угрозы. Вот и нужно понять – для чего и против кого. Согласись, свести воедино ФСБ, СВР И ГРУ – это нужна сверхпричина.
- Может, мне их быстренько возглавить? - иронично хмыкнула Катенька. - Тогда все данные через меня пойдут… И тот парень с фотографии, он что, там самый крутой? Всё знает? Почему он?
- Котёнок, не язви. Или ты считаешь меня и старшее руководство идиотами?
- Нет, конечно. Извини, - Катенька явно смутилась, опять заметно покраснев.
- А этот парень… - иронизировала Юлия… - Нет, понимаю, что скажи я «твоя цель – Берестов», ты бы задравши хвост поскакала, не дослушав даже инструктаж… Но в жизни не всё так, как нам хочется.
- Юль… - обиженно прошептала Катенька, ещё сильнее покраснев и с укоризной глянув на «старшую сестрёнку»…
- Ну прости, прости, Котёнок. Я не хотела тебя задеть. Насчёт Берестова. Просто там расклад такой. Но об этом – позже.
- Поняла, - уже менее обиженно и более уверенно произнесла девчонка.
- Нам важны любые крупицы. Обмолвки, оговорки. Время присутствия-отсутствия на базе в Ясенево. Направления командировок… Их результаты. В том числе возможные травмы, ранения, трофеи, ещё что-либо. Этих травм и ранений уровень, степень серьёзности и прочее. В идеале – всё, что касается группы Апраксина. Его Отдела – даже в меньшей степени. Основное – группа. Именно вокруг них всё и крутится. Недавно вообще удивили. Словно из ниоткуда возникла странная девица твоего возраста. Её происхождение мы вообще не можем отследить. Как из воздуха взялась. Из ничего.
Юлия взяла фотографию из рук Катеньки и, повернув изображением к девушке, подняла на уровень её глаз.
- Поэтому запомни парня. Корис. Тоже из команды Апраксина. Почему он? Вернёмся к раскладу. Помимо него и самого Апраксина в команду, согласно тем данным, что нам удалось получить, входят два майора. Известный тебе Берестов и некто Кузнецов. Инструктор и наставник. Это – старшие. Взрослые. Далее – Аскер-младший, Славка, плюс некие «Рагна», то есть Ника Ракитина, «Ива» – Елена Ивонина и «Рата». Это вот та новая девочка, возникшая из ниоткуда. Татьяна Апраксина. Жена младшего Аскера.
- Жена?! В таком возрасте?
Юлия изобразила недоумение, разведя руки. Пояснила:
- Говорят, что поженились, так как беременна от Антона Апраксина.
- Это который младший Аскер?
- Да. Но, скорее всего, беременность – предлог для внешнего пользования. По некоторым признакам, она такая же беременная, как ты или я. Иначе бы её, как минимум, вместе со всеми на полигонах не гоняли до седьмого пота. Брак, скорее всего, – способ легализации.
- Она нам интересна? - корректно перебила наставницу Катенька.
- Как и все они. Пообщайся по возможности. Девочка говорит со странным мягким, едва уловимым, но акцентом. Причём не похожим на все известные типы акцентов, проявляющихся у иностранцев и лиц иной национальности, неплохо говорящих на русском языке. У неё он – иной. Девочка явно нерусская. Хоть выглядит как чистый европеоид. Сейчас с ней усиленно занимается репетитор. Именно в целях устранения вот этого странного акцента.
- Почему не с ней подружиться? Девчонкам много проще найти общий язык.
Юлия с сомнением покачала головой. Она признавала правоту подопечной, но понимала и почти полную несбыточность таких планов.
- Не в этом случае. Парой слов перекинуться с ней у тебя, может, и выйдет, но подружиться?.. Её опекают. Усиленно. Вас просто не оставят наедине. Старший Апраксин, видимо, дал такую команду. Почему – нам тоже неизвестно. Но её одну ещё никто и никогда не видел. Наш человек, женщина, пытался «Рату» разговорить. Вот этот Корис и Антон её умело отсекли от общения с девочкой. Корректно, без грубости, но – решительно. И это настораживает. Такое впечатление, что «Рату» от кого-то прячут и опасаются утечки через лишние непредусмотренные контакты.
- Так, - не сдавалась Катенька, - а «Ива» или «Рагна»? Они ведь тоже девчонки. Причём, как ты говоришь, мои ровесницы почти.
- Котёнок, ну я же сказала, что целоваться с Корисом не нужно, - пошутила Юлия, чтобы сгладить то, что предстояло сейчас сказать увлечённой майором девчонке, - просто дружить. Как друзья. Что ты всё к девчонкам цепляешься?
- Юль, ну пожалуйста… Не надо так шутить… - Катенька выглядела совершенно расстроенной.
- Прости, - повинилась женщина, - просто… Ладно, Котёнок, давай серьёзно. Расклад такой. «Рата» – жена или «якобы жена» Антона. Её прячут, а он – занят ею. Так что – минус... «Рагна» – влюблена в Берестова. Прости, Катенька, но… В общем, серьёзно влюблена. Этого только слепой не заметит и, вроде как, это уже заметил даже сам Берестов, хотя мужики в таких вопросах убогие слепцы до самого последнего момента. За редким исключением…
- И негатива такое открытие у майора, судя по всему, не вызвало. Так?
- Так, Котёнок, так. Поэтому…
- Не дура, - почти зло буркнула Катенька, - поняла уже… Оба тоже в минусе.
- «Ива» – подруга «Рагны». Не разлей вода. Девчонки – не парни. И они вряд ли не заметят твоего неровного дыхания при виде Берестова. И явно не будут смотреть на это спокойно. Может, ничего и не скажут открыто, но…
- То есть возможность дружбы с ними – под вопросом. С огромным таким вопросительным знаком. Значит – тоже в минус.
- Точно так. Ещё раз: не обижайся. Я понимаю…
- Юль… - Катенька вздохнула тяжело, но решительно мотнула рукой, откинув «хвост» за спину... - Я справлюсь. В конце концов, Александр Михайлович мне ничего не обещал и в любви до гроба не клался. Да и я ему в чувствах не признавалась, если что… Поэтому и он, и эта Ника – они в своём праве. Вот честно. Не стану дурака валять и мерзких сцен ревности устраивать. Так что – проехали. Вот если эта Ника, как дура его упустит... Вот тогда и посмотрим.
- Ты у меня умничка... Я бы никогда не стала… Да и Свят…
- Но под рукой нет лучшей кандидатуры на подругу для парня? Для Кориса? А информация нужна уже сейчас?
- Да. Нет из тех, кого можно и стоит допускать до этой информации. Тебе – верим. Ты – своя. Остальные к ней – не допущены. Всех тех, кто сейчас крутится вокруг группы, используем втёмную. А инфа нужна в режиме «ещё вчера». Теоретически такая подготовка может вестись и против нас. Мы ведь не совсем законной деятельностью занимаемся, хоть ничего плохого России и не хотим.
- А если парень для «Ивы», уж коли не меня к ней в друзья?
- Пробовали. Но у неё где-то жених есть. И там всё намази. Не влезешь.
- Вопрос, почему бы самого Апраксина не спросить, судя по всему – будет признан глупым? - девчонка хитро прищурила глаз. - Доверяй, но проверяй? Нужен альтернативный источник информации? Так?
- Ты у нас дважды умничка. Устои Проекта. Конспирация, перепроверка и контроль. Скорее всего, Апраксин предупредил бы о готовящемся против нас ударе. Хотя и не факт, что ему доведут всю информацию заранее. В ФСБ тоже конспирацию соблюдать умеют. Поставили задачу на подготовку группы по определённой программе, установили сроки и рамки. И «забыли» назвать истинную причину подготовки. Так что, когда он узнает, не было бы поздно.
- А Славка? Он ведь вообще едва не воспитанник Старого Свята!
- Во-первых, он изменился после поездки в экспедицию в прошлом году. Стал более закрытым. Совсем иным по характеру. Что-то там явно произошло. И это тоже интересно было бы узнать. Во-вторых, Свят в Турове. Не забывай. А мы – в Москве. Да, опросить племянника по приезде – Старый опросит обязательно. Но когда это ещё будет, с учётом «в-третьих».
- А в-третьих?
- Темпы подготовки группы очень интенсивные. Выход за пределы городка Ясенево строго ограничен. Не под запретом, нет. Расписанием занятий и мероприятий. Они по вечерам просто с ног валятся.
- Поэтому подвести туда одну из наших девчонок – не получится без подозрений. Городок – закрытый. Там чужие просто не ходят. Так?
- Так. Но есть и «в-четвёртых», Котёнок.
- И что это?
- Помнишь ту раненую девочку? Что с Берестовым тогда была?
- Конечно… - Катенька вдруг кинула изумлённый взгляд на наставницу. Она явно догадалась, что именно сейчас должна услышать… - Нет, Юль, ты серьёзно? Они встречаются со Славкой? И когда успели?
- Она, как оказалось, племянница их инструктора. Майора Кузнецова…
- Жесть! Да уж, - удивление девушки вышло эмоциональным. Сколь и искренним, - остаёмся только мы с этим Корисом из свободных, «с характером нордическим, порочащими связями не обременённым». Он хоть не придурок какой-нибудь?
- Не язви, вредина! - хохотнула Юлия. - И на твой вопрос: нет, Кать. Достойный молодой человек. Очень порядочный и положительный. Кстати, выяснилось, что брат Ники. Двоюродный.
- Просто сериал какой-то, - задумчиво резюмировала девушка, - индийский или мексиканский. Рабыня «из-за ура»…
- Рабыня Изаура – сериал бразильский…
- Да пёс с ним. Всё равно не смотрела. Я вот уже думаю, как лучше задачу выполнить… А если Апраксин будет держать меня на дистанции от ребят? Он что, встречи со мной будет проводить в присутствии всей своей тусовки? Или позволит свободно шарахаться по учебному городку ЦСН ФСБ России?
- Вряд ли, Кать. Но ты – пока единственный более-менее нормальный шанс. Все остальные варианты – вообще абсурдные или фантастические. Группа за пределы городка практически не выхолит. А когда выйдет… В общем – не было бы поздно. Ведь мы не знаем, кого они готовятся прижать. А то, что готовятся – к бабке не ходи. На Апраксина – где сядешь там и слезешь. Он – вообще легенда. Ещё из той, изначальной Школы. Подводить к нему кого-нибудь – только время терять и отношения портить. Верю, что, если узнает о грозящей нам опасности, – сам скажет. Раз молчит – значит пока не знает. Или их готовят не по нашу душу. Кузнецов и Берестов тоже ребята непростые. Таких, как я или ты, – они, что один, что второй, что третий, – десяток вокруг пальца обведут и на закуску схарчат.
- А если не по нашу душу готовят группу, то чего тогда мы суетимся? Так действительно можно отношения испортить…
- Кать, сбор информации – наше предназначение, - спокойно пояснила женщина, но затем её глаза зажглись лукавством, - да и интересно же. Что там за возня вокруг них. Вдруг что существенное, а мы – не в курсе?
Катенька покачала головой. Дескать доведёт нас до цугундера это неуёмное желание везде нос сунуть. Ведь не с дураками на ярмарке дело имеем. С мошной спецслужбой… Но промолчала. Спросила иное:
- Какие-нибудь наработки есть? Предложения?
- Нет, Котёнок. Тебе придётся импровизировать. С колёс работать. Как ты прекрасно умеешь. Мы даём тебе только повод для контактов. И окажем всемерную помощь с задействованием всех информационных ресурсов, имеющихся у нас в Ясенево и вокруг городка, которых, кстати, там совсем не густо. И, к сожалению, – это всё.
- Ну ладно. Если всё совсем пойдёт плохо, попробую хотя бы заикнуться Апраксину о том, что хочу с Берестовым поговорить. Я его, всё же, чуть не пристрелила. Так что разговор, как минимум один, необходим. Вдруг что и выгорит.
- Только не смотри на него влюблёнными глазами…
- Юль!
- Извини…
- Я постараюсь... - девушка встрепенулась, поняв, что сказанное звучит определённо двояко… - В смысле извиняю конечно. И постараюсь не смотреть. Влюблёнными. Обычными смотреть буду…
Сноски:
[1] В группах Проекта «Китеж» существовало ещё и оперативное штатное расписание. Например, гранатомётчик согласно оперативной штатки мог быть криминалистом. А снайпер – оперативником. То есть вербовщиком или разработчиком. Или тем и другим вместе. Например, Катенька являлась разработчиком и вербовщиком одновременно и имела соответствующую подготовку.
[2] Подробнее в эпилоге книги 2 и в книге 3.
Глава 1
Вепрянск. Январь 2009 года
Полумрак в кабинете разгоняла обычная настольная лампа, примостившаяся на компьютерном столе, стоящем в углу помещения. Также свою лепту в световую палитру вносили огоньки различного рода аппаратуры, мерцающие разными цветами в соответствии с алгоритмом, известным только её собственным электронным мозгам. Стойка со средствами связи, приборами защиты от прослушки и многими иными интересными электронными штуковинами, о существовании которых на Земле ещё даже и не подозревали, маскировалась под обычные книжные полки и легко могла принять таковой вид, ели бы вдруг свершилось невозможное (почти) и в кабинете оказался человек, не допущенный к тайнам сего особнячка. Здание как будто притаилось на полянке, недалеко от опушки простирающегося на многие десятки километров хвойного леса, начинающегося у самой окраины города Вепрянска.
Стас Горяев, только что прибывший на вызов шефа, после взаимных кратких приветствий едва успел угнездить седалище в предложенном ему Коргоном кресле, как Кирилл Викторович, не мешкая, начал именно тот разговор, ради которого и зазвал подчинённого в свою «холостятскую обитель». При этом все протокольные прелюдии были генералом целенаправленно опущены. В них не было необходимости. Учитель и ученик знали друг друга уже очень давно и постоянно экономили время на излишних реверансах, просто необходимых в иных случаях.
- Стас, - встретившись взглядом с молодым сотрудником, начал собственно разговор Коргон, - твои люди освоились на новом месте? Всё ли у них есть? Всего ли достаточно?
- Шеф, - кратко ответил Стас, - все готовы и, более того, горят желанием вернуться к активной работе. Надоело сидеть просто так, без дела. Если и есть мелкие вопросы, их решаем в рабочем порядке.
- Хорошо, Стизакс, - удовлетворённо кивнул генерал, - иного ответа я и не ожидал. Времени им было дано предостаточно. Пора бы уже начать восстанавливать связи и активизировать законсервированные группы. Первая задача – установить, кто же реально уничтожил наш бывший особняк. Мне что-то не верится, что это был блуждающий рейдер Терры. Во-первых, наши наблюдатели не зафиксировали никакой активности на орбите планеты. Да, возможно под маск-полем подошёл, но…
Кирилл Викторович запнулся и, словно помогая мысли родиться, повертел кистью в воздухе так, будто крутил перед собой невидимый теннисный мячик.
Стас внимательно слушал. Не перебивая и не спеша задавать вопросы. Он не первый год знал Анциферова во многих его ипостасях и понимал, что сейчас он обдумывает каждое слово, потому как канва задачи, той, что предстоит выполнять ему, Стасу, рождается в мозгу шефа прямо сейчас. Так сказать, с колёс.
- Сам посуди, Стас, - наконец вернулся к разговору генерал, - даже если так, то в момент открытия огня какое к хвостам собачьим маск-поле? Энергии на него прорва идёт и при запитке бортовых орудий на поле уже не хватит. А даже если имеет место быть какая-то новая технология, то сам выстрел что, тоже полем скрыт? Луч когерентного излучения, тянущийся к планете из совершенно пустой области пространства. Чего же может быть обыденней, да? Всегда такое, повсеместно! - ироничное выражение сползло с лица генерала, и он вновь стал полностью серьёзен - Но этого не было зафиксировано. Ни-че-го подоб-но-го.
Стас согласно кивнул. Однако опытный подчинённый видел, что время вставлять в монолог генерала свои несомненно гениальные предложения и соображения вообще – ещё не настало.
- Во-вторых, - продолжил свою мысль Коргон, сделав вид, что не заметил понимающей ухмылки подчинённого, - рейдер Терры вломился бы сюда, что называется, на полном скаку. Терряне здесь нами ещё ни разу не отфиксированы. Поэтому знать обстановку в системе, как и о том, что здесь имеется обитаемая планета, они заранее не могли. Тем более – о нашем присутствии на ней. Не кажется ли тебе, мой юный друг, странным, что они в обычном поисково-картографическом рейде вошли в незнакомую систему под маск-полем и сразу же, вот безошибочно, направились именно к обитаемой планете, после чего столь же безошибочно определили местонахождения нашего штаба и, как говорится, вдарили по нему со всей своей пролетарской ненавистью?
Прямой вопрос начальства игнорировать себе дороже, поэтому Стас ответил то, что ему уже давно пришло на ум при просчёте предположительных причин… инцидента.
- Такое возможно только в одном случае: у них тут кто-то есть, и данные они получили от своих людей, находящихся тут. На планете.
- Согласен, - недолго подумав, Коргон утвердительно кивнул, - вариант жизнеспособный. Но почему тогда мы не отфиксировали передачу с поверхности на рейдер?
Генерал насмешливо посмотрел на смутившегося как первоклашка подчинённого, понявшего, что дражайшее начальство свои мысли рождает не «с колёс», а просто опять подкидывает ему некие головоломные тесты в своей обычной манере. Мысленно обругав себя, дескать непозволительно расслабился, Горяев превратился в статую концентрированного внимания.
- Ты дофига, - генерал, увидев реакцию Стаса, опять кивнул. На этот раз – одобрительно, - замаскируешь мощный гравиимпульс на частотах, используемых для передачи дальних сообщений? Ведь иначе, кроме как нам всем хорошо известным способом, они не могли подать сигнал рейдеру, даже если он ожидал за границами системы!
Стас, радуясь, что вопрос, судя по всему, риторический, чуть склонил голову, демонстрируя своё полное согласие. Молча.
- Или ты предлагаешь верить в совсем уж фантастические версии о том, что терряне изобрели нечто новое до такой степени, что мы о подобных способах связи и не подозреваем? Мы с ними шли примерно на одном уровне до того, как некий идиот, забыв ошибки Харейи, решился атаковать их метрополию, исходя из принципа «меньше народа – больше кислорода» и «мёртвые не кусаются».
Генерал сделал паузу, вроде как поощряя вступить в разговор, но опытный подчинённый, вновь после длительной расслабленности вернувшийся в свой обычный режим реагирования на методу ведения разговора и постановки задач шефом, опять промолчал, изобразив лишь высшую степень заинтересованности.
- Но сейчас не об этом. - Коргон едва заметно усмехнулся, поняв незамысловатую и ненаказуемую хитрость подчинённого. - А об уровне. То есть в нормальных условиях мы шли ноздря в ноздрю, а тогда, когда мы их разгромили и разогнали по норам, они вдруг выдали такие технологии связи, до которых нам пилить и пилить? Сам-то веришь? И ещё. Почему мы не отфиксировали активности их резидентуры… Ёлки, Стас…
Кирилл Викторович вдруг, поражённый пришедшей ему на ум мыслью, прервал свою речь, и оба функционера изумлённо переглянулись.
- Вы подумали о том же? - как можно более деликатно спросил Горяев.
Хитро посмотрев на молодого мужчину и чуть подумав, Коргон Ансар или Кирилл Викторович, тут уж кому как удобнее, ответил на вопрос подчинённого:
- Если ты о той девочке из парка, которую нам с боем не отдали в тайге, то да. Вот это было бы самым рациональным объяснением всех непоняток вокруг неё. Она – сотрудник террянской разведки…
Сделав Стасу знак оставаться на месте, Коргон, едва не хлопнув себя по лбу от досады, подскочил с места и несколько раз подобно маятнику пробежался по кабинету.
- Как же мы с тобой раньше не подумали об этом? Мы-то и то похожи на аборигенов, если не приглядываться и списывать отличия на индивидуальную экзотику, а терряне вообще один в один местные. Словно здесь родились. Так что возможно вот оно, Стас. Просто мы с тобой два олуха сразу не сообразили, что Служба информационного обеспечения и коррекции[1] Терры уже пустила тут корни втайне от нас. И задолго до нас.
Чуть успокоившись, генерал вернулся в кресло и даже расслабленно откинулся на спинку.
- Кстати, это объясняет и тот ужасный удар, который по нам был нанесён в начале 90-х. А мы-то удивлялись, как это местные умудрились так филигранно сработать. Интересненько… Но, тем не менее, это не отвечает на вопрос о том, как им удалось связаться с рейдером, что мы всё прошляпили. Такое – невозможно в принципе! Не с их аппаратурой.
Теперь уже Стас не смог сдержать эмоций, в очередной раз поразившись, что, прекрасно зная шефа, он всё ещё не может найти противоядие против его методик втягивания в разговор и эмоциональной накачки.
- Но особняк-то взлетел на воздух?! Как тогда его уничтожили, если не орбитальным ударом? Наши «глаза» не зафиксировали выдвижения техники в направлении нашей резиденции. И старта чего-то убойного в том направлении, тоже отследить не удалось. Как же так произошло тогда, генерал?
- Ты знаешь, мой лучший ученик, какие мне иногда приходят мысли в голову?
- Откуда мне это знать? Поделитесь, шеф!
- А таким образом, каким был уничтожен особняк с бойцами клана твоего бывшего шефа в 1991 году. Вот что мне представляется иногда, когда сопоставляю две этих истории.
Перехватив изумлённый взгляд молодого сотрудника, генерал удивлённо покачал головой:
- Не изучал при направлении сюда?
- Я прошерстил все материалы, до каких смог дотянуться, но ничего подобного…
Всего ожидал Горяев, любой реакции генерала, но только не банального заразительного смеха в его исполнении.
- Вот ведь засранцы, а? Каковы?! Изъяли, зар-разы! В общем, слушай. Это дополнение к той истории о группе молодых землян во времена Первой коррекции, что я давеча тебе рассказал[2].
Генерал, глянув в глаза подчинённому, удостоверился, что Стас правильно понял, о каком его рассказе идёт речь, поэтому продолжил без дополнительных вопросов.
- Одна девушка из их компании, к тому моменту единственная, кто остался на Земле в живых после взрыва тюремного блока, была переведена под патронаж клана твоего бывшего шефа Дурова, когда меня подвинули с должности из-за этой, будь она неладна, уничтоженной тюрьмы.
Непроизвольно Коргон скривился, и Горяев понял, что даже сейчас, по прошествии стольких лет, эти воспоминания даются шефу нелегко и никоим образом не оставляют равнодушным. Однако, что называется взяв себя в руки, генерал продолжил рассказ совершенно спокойным и ровным голосом.
- Что там и как оно вышло, я не знаю. Мои люди уже после того, как я, опальный тогда, удалился в своё имение, шепнули мне, что особняк клана взлетел на воздух. Вместе со всеми бойцами и самой девчонкой.
Стас недоверчиво глянул на шефа. Горяев не мог не верить начальнику, но его до глубины души поразил тот факт, что нигде, ни в одном документальном отчёте той поры, исходящем из данной резидентуры, он не видел столь ужасающих фактов, которые – тут Анциферов, скорее всего, прав – кто-то целенаправленно изъял из соответствующих материалов.
Отследив реакцию подчинённого, генерал, словно подкрепляя свои слова ещё и жестикуляцией, подтверждающе покачал головой.
- Там рвануло так, - с горечью в голосе сказал он, - что многих тел не нашли вообще. Ещё и часть окрестных домов пострадала. Как минимум, они окон лишились все. В один миг. Хорошо хоть, что особняк от остальных жилых домов, уж прости за тавтологию, стоял особняком.
Увидев немой вопрос в глазах ученика, генерал коротко выдохнул весьма ненормативную фразу, чуть помолчал, словно устыдившись своей несдержанности, но уже через пару секунд продолжил всё в том же ровном и неспешном темпе.
- Судя по всему, наши, - тут говоривший, сделав многозначительную паузу, закатил глаза к потолку, - до сих пор ни сном, ни духом, как такое могло произойти. Дуров доложил, что один деятель из охраны пообещал пленной девице, что изнасилует её. Это после того, как узнал, что погиб наш курьер, на котором её друга везли на Тралгрен. Дескать девчонка осталась без защиты, бесхозной и никто за неё, дикарку с отсталой планетки, не вступится.
- Он что, идиот?! - искренне возмутился Стас.
Нет, для него не имела никакого значения судьба какой-то там девицы с заштатной планетёнки, её сексуальные похождения и обиды. Как говорится, не сотрётся. Но Горяева, перфекциониста по натуре и, в силу возраста, не до конца ещё изжившего некоторый максимализм в суждениях, возмутил вопиющий непрофессионализм того сотрудника, не удосужившегося изучить основы психологии данного мира вообще и конкретной локации в частности. А также предполагаемые реакции местной девчонки-подростка, которая не имеет возможности без потерь избежать обещанного ей насилия.
Не сочтя необходимым отвечать на явно риторический вопрос, Коргон лишь плечами пожал и руки развёл. Такая несвойственная в обычное время эмоциональная жестикуляция говорила о достаточной степени раздражения у шефа, и Стас понял, что глупых, тем более глупо-риторических вопросов, лучше сейчас избегать. Если, конечно, не имеешь суицидальных наклонностей.
- И вот, дескать, девочка подожгла свою комнату, щедро полив керосином из двух ламп, чтобы умереть, но не стать жертвой насилия. А под её комнатой, по злой воле случая, располагался склад вооружений и боеприпасов. Вот и…
- Нет, они что, реально там все идиотами были? И ни у кого даже ни малейшего проблеска мысли не случилось? - вновь не утерпел Стас, обругал себя мысленно, но возмущение прорвалось вовне потоком язвительных фраз и замечаний. - Оставлять керосин девке, которая посажена под замок этажом выше склада со взрывчатыми веществами и боеприпасами? Вот серьёзно? Или туда подбирали исключительно страдающих манией суицида? Ведь такая жертвенность, насколько мне известно, как минимум в те времена была свойственна их девушкам. Они очень щепетильно относились к вопросам оскорбления своей чести и сексуальному насилию над собой.
- Да, но фокус в том, - ехидно заметил лорд Ансар, - что, как шепнули мне мои люди, возгорание началось сразу в двух местах. А так-то да. Так-то всё вроде сходится…
- И это изъяли из архивов? И это не послужило поводом для, как минимум, внутреннего расследования? Да что у вас тут творилось, шеф, в те времена? Тут что, всем было наплевать на устои и наставления Сарандассе?
- Не знаю, Стас. Я тогда вообще тихо-мирно пузо на своём островке на Уурле грел. Опала, однако…
- Да уж, весёлые были деньки. И ребята эти земляне, судя по всему, весьма непростыми оказались…
- Это да, - согласился Коргон, - хотя насчёт того, что сильно уж необычные – не скажу. Да, великолепные оперативники. Да, хорошо подготовленные и тренированные, но никак не безгрешные. За что и поплатились. А вот их девушки…
- А что в них не так, в их девушках?
- Нет, всё с ними так. У девчонок даже минимальной оперативной подготовки не было. Они привлекли наше внимание лишь тем, что были дружны с интересными мне парнями.
Тут, к удивлению Стаса, Коргон мечтательно улыбнулся каким-то своим воспоминаниям.
- Девчонки просто красавицы, Стас. И родись у меня такая дочка, я был бы счастлив. Кстати, я не показывал тебе их фото? Я тогда снял всю честную компанию на семпарт[3]. Сначала из оперативной необходимости, ибо мы их ловили по всему Ростову и, поймав, я не хотел позволить им потеряться вновь, а потом не удалял как память о тех горячих деньках… Не знаю, Стас, но эта история меня тогда всего просто перевернула: сиюминутный успех, радость хорошо выполненной работы, потом крах всех надежд, опала… и всё – из-за них.
- Я смотрю, шеф, вы до сих пор ещё эмоционально ту историю не отпустили… - задумчиво сказал Стас… - и да, не показывали. Вы мне рассказали о них вообще мельком. Больше упирали на то, что делал раар…
- Наверное не отпустил, Стас. Как вчера всё это было. Вот, смотри…
Коргон вытянул руку в направлении молодого коллеги, открыв свой браслет-коммуникатор.
- Парни тебе вряд ли будут интересны. А вот на девочек посмотреть стоит. Кстати, я сломал их парней на том, что пообещал со спин этих девчонок ремней нарезать в их присутствии. И им, естественно, стало жалко портить такую красоту.
Генерал ехидно хмыкнул, видимо действительно воспоминания не оставляли его равнодушным, и, произведя короткую манипуляцию кистью руки у браслета-коммуникатора, вызвал к жизни первое изображение. Неподвижное.
- Вот эта погибла в тюремном боксе, уничтоженном только ради того, чтобы меня с должности подвинуть…
- Красавица. Действительно красавица, - подтвердил Стас, задумчиво глядя на изображение совсем молоденькой девушки.
- А вот вторая… - ещё одна простая манипуляция, и перед взором Горяева предстала вторая подруга давно канувших в небытие парней, так заинтересовавших генерала в те времена.
Наступившая неестественная тишина послала сознанию генерала сигнал опасности, и он, оторвав взгляд от изображения второй, тоже очень красивой девушки, посмотрел на своего молодого коллегу.
Вид Стас имел не столько расстроенный, сколько обиженный.
- Что не так-то, Стас? - искренне не понял реакции подчинённого Коргон.
- Вы специально, шеф? - ответил Горяев, даже не пытаясь скрыть своей обиды, что было ему вообще-то не свойственно. С начальником и, одновременно, старшим другом, он всегда был уважителен и корректен. А тут…
- Что специально? - не менее искренне удивился генерал.
- Решили меня пристыдить и наказать за нерасторопность?
Вот тут уже лорд из рода Ансар взъярился не на шутку.
- Да что ты мямлишь! Говори давай, не тяни кота за… блестяшки. Причём тут твоя нерасторопность?! Или ты думаешь, что, будучи тобой недовольным, я бы постеснялся сказать это прямо и стал бы тут спектакли перед тобой играть?
Тут уже Стас смутился по иной причине. Он помнил, что шеф никогда не был склонен к театральным эффектам. При этом, если была какая-то провинность хоть с чьей стороны, на едкие и точно отражающие степень вины и уровень интеллекта провинившегося эпитеты никогда не скупился. Взгреть мог так, что у иных потом неделю в душевное равновесие прийти не получалось.
- Это та девочка из парка. Вот именно та, о которой мы говорили до этого. Только одета как-то… старомодно что ли… Вот я и подумал, что вы сами нашли её фото, а мне теперь таким образом выговариваете за то, что этого не смог сделать я свое…
- Стас! - рявкнул нешуточно взбешённый Коргон, игнорируя раскаяние подчинённого в том, что не сподобился своевременно достать ему фото девицы из парка. - Я похож на идиота, который в такой ситуации будет прибегать к дешёвым эффектам?!
- Простите, шеф, - совсем уже растерянно промямлил молодой человек, - но…
- Дно! - передразнил Коргон… - Стас, всмотрись, ты ничего не путаешь? Это изображение не девчонки из парка, а той девочки! Из тех времён! И одета она так, как и одевались тогда. Ты понимаешь, что ты мне сейчас сказал, а?! Эта девица, - палец генерала упёрся куда-то в район лба призрачной Людмилы, - давно мертва. Именно она погибла тогда в особняке, спалив себя и людей Дурова!
- Шеф, - Стас уже восстановил душевное равновесие, собрался, и в его голове опять включился счётный прибор, способный просчитывать ситуации на несколько шагов вперёд, - именно такой описывали незнакомку из парка мой местный тёзка и второй урод, Вовик, кажется. Это изображение чётко подходит под данное ими описание. На сто процентов. Вероятность ошибки есть, конечно, но она убегающе мала. Вряд ли я могу ошибиться в данном конкретном случае.
- Вот это фокус! - воскликнул Коргон, хлопнув себя ладонью по бедру. - Ты догадываешься, что сие может означать, Стас?
Молодой мужчина отрицательно мотнул головой. Он явно утратил контроль над ситуацией и теперь, как неприкаянный потеряшка в лабиринте сознания шефа, искал хоть малейшую подсказку, позволившую бы ему уловить ускользающую нить мысли.
Увидев затруднения подчинённого, Коргон не стал издеваться над молодым талантливым сотрудником. Он и сам был сейчас довольно-таки заметно обескуражен.
- По времени всё сходится, - вроде как споря с самим собой, рассуждал генерал. Вслух. - Если та девушка была беременной в тот год, то твоя, из парка, по возрасту вполне может оказаться её дочерью. А значит, что из этого следует? Ну, напряги мозги, Стасик!
Возбуждённая нервозность шефа мигом передалась подчинённому.
- Значит, - Стас ответил мгновенно, - та, которая ваша, ни разу не погибла в том взрыве в особняке.
- Та-ак! И-и?! - поощрительно протянул Коргон.
- И в парке была её подросшая дочь…
- На троечку, Стас! - генерал отмахнул рукой, словно муху отгонял. - Дочь, хреночь! Ну же! Соберись!
- Так… - Стас сделал отстраняющий жест кистью правой руки, словно просил дать время на размышления. Дескать я не молчу. Я – думаю… - Если она тогда не погибла, значит, не она себя сожгла в особняке у Дурова. Но там, в смысле в особняке, была именно она, так? Или кто-то другая? Их как-то перепутали?
Выбитый из колеи сотрудник был настолько взволнован, что даже не обратил внимание на вопиющее нарушение субординации: он сейчас требовал информации от своего начальника, повелительным тоном задавая ему наводящие вопросы.
Самое смешное заключалось в том, что оба были примерно в одном состоянии, поэтому никоим образом не обращали внимания на такие «глупые условности».
- Она, Стас, она, - мгновенно подтвердил генерал.
- Значит… Честно, шеф, я даже не могу найти достойного объяснения тому, что это значит! - задумчиво пробормотал Стас… - Возможны два варианта: её выпустил предатель из наших одновременно с поджогом помещения, где она содержалась, либо это было внешнее воздействие, что более вероятно с учётом возгораний в двух местах одновременно. То есть девчонку вывели, втихаря причём! Никого не насторожив! После чего рванули особняк к едрене фене.
Коргон вновь раздражённо отмахнул рукой. Он едва не подпрыгивал на месте, что никоим образом не вязалось с его обычным поведением солидного уважающего себя высокопоставленного функционера.
- Частности, Стас! Всё, что ты говоришь – верно. Но это частности! Я о глобальном видении проблемы. Вспомни начало нашего разговора…
- Шеф, - Стас хотел уже было покаяться, что никак не может ухватить ускользающую от его понимания нить рассуждений начальника, но вдруг разгадка заданной головоломки, как озарение, подобное вспышке молнии в ночи, пришло к нему, - если вспомнить начало разговора про взорванный наш нынешний особняк, то… Мы, то есть, простите, шеф, вы все тогда, напоролись на резидентуру Терры… и даже притащили к себе её часть… но никто так ничего и не понял?!
- Вот! - едва не обрадованно воскликнул Коргон. - То-то я, слушая доклады моих людей, удивлялся, как это местные дикари смогли тогда так быстро вычислить наши звенья и дать такой чувствительный ответ. Понимаешь, Стас, теперь, стоит лишь подставить в предложенное уравнение разведку Терры в качестве ранее неизвестного фактора, всё в той ситуации встаёт на свои места. Мы игрались с местными дикарями, а нам противостояла разведслужба давнего врага. Разбитого, но не побеждённого и не добитого окончательно. И от того очень даже злого, горящего жаждой мести. Вот оно, Стас! Наконец-то тема начинает срастаться!
Стас понимающе мотнул головой.
- Если так, шеф, то теперь понятны причины жёстких действий по нейтрализации группы Старостина в тайге возле лагеря археологов[4]. Помните, мы удивлялись ещё: нагло, жестко и на чистой силе. То есть способом, который местные себе уже давно позволить не могут.
- Как всё просто-то, Стас! Оказывается, - Коргон удивлённо развёл руки, - всё очень даже просто. И в парке дочь нашей тогдашней пленницы появилась также неспроста. С нами играли не аборигены. Нам противостоят равные по техническим возможностям профессионалы. А мы до сих пор даже не подозревали об этом. Плохо работаем, мой юный друг!
Увидев некое движение Стаса, генерал разрешающе кивнул:
- Ещё есть какие мысли?
- Есть шеф. Теперь есть. Точнее, не мысли. Вопрос: а каким боком на разведку Терры завязан наш «туровский гений», Берестов? Девочка точно контактировала с ним тогда. И одним из особняков у нас стало меньше именно с его подачи[5].
- Ты делаешь успехи, мой мальчик. Я рад за тебя. Поэтому послушай, что тебе посоветует старичок.
При этих словах ни единый мускул не дрогнул на лице Стаса, но внутренне он с максимально возможным скепсисом хмыкнул, услышав столь самоуничижительные эпитеты, типа «старичка». Такие «старички» ещё многих молодых, борзых и ретивых на завтрак захарчат и не подавятся.
- С этого момента все службы перевести в режим максимальной осторожности. Время технического превосходства прошло. Режим «Плесень» ввести для всех структурных подразделений и ячеек. Твой отец был прав: «пчёлы прилетели»[6]. К счастью не те, о каких шла речь, но тоже злые и кусачие. И ещё, Стас. Теперь к этому майору – с особой осторожностью. Обставьте его так, чтобы без нас и вздохнуть не мог. А то как-то отвлеклись на смену места дислокации и упустили его из поля зрения.
- Я так понял, - уже более уверенно спросил Стас, - теперь его окучивать надо с учётом возможного технического противодействия на очень серьёзном уровне, предполагая связь с разведкой Терры?
- Ты правильно понял. И учти, что возле него может крутиться и наша незнакомка из парка, коль скоро они встречались ещё тогда. Сдаётся мне, друг мой ситный, что это одна шайка-лейка, - подвёл черту под разговором Коргон.
Посмотрев на насупившегося подчинённого, генерал не удержался, чтобы не проворчать:
- Сами мы не местные, но свободный капиталец имеем[7]… Так что ещё пободаемся, Стас. Ой как пободаемся. Зайди ко мне через пару часов. Я пока прикину, а потом вместе составим конкретный план действий с учётом вновь открывшихся обстоятельств.
- Понял, шеф…
Поднявшись, Стас стремительно вышел из помещения.
Сноски:
[1]Служба информационного обеспечения и коррекции (аббревиатура СИОК) – специальная служба Терры, сочетающая в себе функционал разведки и контрразведки. Так, как в СССР было во времена КГБ.
[2] Речь о событиях, подробно описанных в 1-й книге цикла «Осень судеб» - «Проклятие Пандоры».
[3] Семпарт (фант) – прибор для фиксации цветных объёмных изображений. Бывают двух видов: аналогичные земному фотоаппарату, то есть изображения неподвижны, и аналогичные земной видеоаппаратуре, то несть изображения подвижны.
[4] Подробнее в части 1 «Дебют» книги 3 «Осенние листья» цикла «Осень судеб».
[5] Подробнее в книге 2 «Кингчесс» цикла «Осень судеб».
[6] Подробнее в части 1 «Дебют» книги 3 «Осенние листья» цикла «Осень судеб».
[7] Цитата из советского художественного фильма «Адъютант его превосходительства» (1969) режиссёра Евгения Ташкова.
Глава 2
Москва. Январь 2009 года
Телефонный разговор.
- Тимоха, тачку нашёл. Подходит по году выпуска и по цене. Состояние и фактура, как оговаривали дома. Пробег соответствует. Цвет красный. То, что ты и хотел. Брать?
- Бери. Там конкурентов нет? Время терпит?
- Всё норм!
- Тогда дождись, пока деньжат подкину. Ты ведь своим ходом погонишь или транспорт закажешь?
- Своим!
- Жди…
Сообщение на частотах флота империи Арханор.
«Старому другу.
Отфиксирован обмен на местных частотах Сарандассе в вашем секторе планеты. Сообщаю расшифровку:
--- «Дворцу.
Точка подтверждает обнаружение и идентификацию объекта. Готов к работе в рамках протокола «Плесень». Высока вероятность силового противодействия. Группа не обнаружена».
Ответ.
«Страннику.
Санкционирую Точке работу в рамках предложенного плана. Внимание! Вариант «муравейник» при обнаружении и противодействии» ---
Предполагаю продолжение ситуации «Тайга» с ликвидацией при невозможности захвата. Вариант «муравейник» – известное нам обозначение точечного удара по выявленной цели, побуждающего потерпевшую сторону форсировать события и ошибаться в этой связи. Объект, с высокой вероятностью, – Рагна. С меньшей – Ива».
Ответ на частотах флота империи Арханор:
«Воскресшему.
Принял. Предположение представляется весьма обоснованным. Охрану усилим обеим. Группа Точки до настоящего времени не обнаружена. Время проведения акции не установлено. В этой связи будьте готовы к срочной эвакуации тяжёлых раненых или лиц, поражённых известным вам ядом».
У Ники болело буквально всё. Мир воспринимался далеко не в радужных тонах после такой тренировки. Девушка была уверена в следующих аксиомах на все сто процентов: Кузнецов – негодяй. Апраксин, а ещё дядька называется, гад гадский. Илька, вредина такая, вообще предательница. Человек тут умирает, можно сказать, а она лыбится и загадочно рассказывает про какие-то хлопающие челюсти на полосе препятствий имени мажорана Тропэна. Корис, спарринг партнёр, ёлкин дрын, выискался… Этот синяк на заднице она ему ещё долго не простит, даром что предъявить в качестве доказательства не сможет. Ибо перетопчется, собака злая. Во-первых, не по нём это зрелище. А, во-вторых, нечего было ту подсечку делать. Не мог что ли уступить девушке?!
Тяжко вздохнув и потерев ушибленную – как там у Иллен, «тощую и некрасивую, да?» – Ника перевела взгляд на сидящую перед ней девчонку.
«Ещё и эту Катеньку мне дядька Андрей подсиропил, - сердито подумала она, - типа для связи с неким смежным подразделением приставлена, и мне с ней, значит, коммуницировать. Ага, связистка, блин! А сама на Сашу глазками так и косит, зараза такая. На моего, между прочим, Берестова. Думает, что не замечу. Какой там не замечу, вон даже Ленка[1] и то бровки дугой выгнула после очередного такого «незаметного» взгляда.
В общем, как твёрдо уверовала юная Ракитина, сегодня жизнь не удалась. Как и вчера, как и позавчера, и вообще, с того самого дня, когда наставники, Кузнецов и Апраксин, в великой мудрости своей решили, что тут воспитанникам не мёдом намазано и девушек в рукопашке надо бы ставить в пару с парнями, а не друг с другом. Ибо нефиг. Обоснование простое, плоское и округлое, словно монета в три копейки: когда сами с собой – всё прекрасно, а если на них мужик нападёт? Вот и…
Умом Ника понимала, что стопроцентная правота в действиях наставников есть. Не в игрушки они все, вообще-то, тут играют. И не перед подружками на ковре красивости изображать готовятся, но… а как же поворчать и поругаться на свою тяжёлую, беспросветно и безвременно загубленную жизнь? Ведь даже Рата, всегда выдержанная, а на старшего Апраксина вообще смотрящая едва не с благоговением, и то каждый вечер повторяет, что убьёт всех их командиров и наставников в одном лице. Жестоко скормит своим огромным псам – харриссам[2], чтоб их (не наставников, естественно, псов), блин горелый, блохи закусали. А это, между прочим, показатель.
- Так о чём ты там, Кать? - едва слышно проговорила Ника, отвлекшись, наконец, от тяжких дум. - Прости, задумалась. То есть ты будешь осуществлять курьерскую связь между нами и твоим руководством? А я здесь самая главная… - тут Ника вдруг вспомнила, наконец-то, ставшие для неё доступными рассказы из юности дядьки Андрея и вновь обретённого отца[3]… - главная индюшка во всём этом птичнике? Что, напрямую с Апраксиным нельзя? Только через меня?
- Вопрос не по окладу, как говорится, - сдержанно улыбнулась собеседница расстроенной Ракитиной.
Катенька вдруг поняла, насколько права была Юлия. Её наставница. Женская половина группы Апраксина появление «связной» восприняла, мягко говоря, без энтузиазма. Сам генерал, сделав «финт ушами» и сославшись на занятость, перезакрепил её за вот этой Никой для связи. Дескать к нему только когда что-то совсем уж эпохальное. Из разряда «выше только звёзды». Все рутинные и обыденные задачи коммуникации стоило решать через эту вот девчонку, которая, судя по всему, сразу раскусила её интерес к Берестову. Не смогла Катенька его скрыть. Как ни старалась. Со всеми вытекающими. И глядя на Нику, девушка чувствовала, что количество её ярых «поклонниц» здесь стремительно растёт.
В одном Юлия ошиблась, но несущественно. Ракитина жила в городе. С родителями и сестрой. Не в Ясенево. Тут на постоянной основе жили Татьяна и Елена. А также все парни, которые находились едва не на казарменном положении. С правом выхода в город, конечно, но основное место дислокации – уютная общага военного городка.
Почему так – предстояло разобраться, но это не срочно. По первым прикидкам Катеньки выходило, что все иные из молодёжи не были москвичами на момент принятия решения о зачислении в группу. За исключением, конечно, Антона Апраксина и Кориса, отец которого служил как раз в Москве сейчас. Но Костик и Антон и без этого собирались поступать в военное училище в этом году, поэтому, после принятия решения о зачислении – пинок под зад и в казарму, образно говоря. А девушки – тут иное… Ленка была из Ростова-на-Дону, Татьяна где-то под Красноярском жила ранее, вот и попали в общежитие. И Славка из Турова – тоже «иногородний», хоть совсем недавно его родители всё же перебрались в Первопрестольную. Поближе к институту, с которым мать Яра, Елена Львовна, ежегодно моталась в дальние экспедиции в качестве повара. Кстати, перебрались не без помощи генерала Апраксина.
«Ёлки, - подумала Катенька, мысленно хмурясь, - как там мужики говорят в этой игре «преферанс»? Надо ломать карту»?
- Ника, вот давай сразу и один раз, чтобы без повторов и пыхтения за углом. Тебе нравится Берестов?
Увидев пусть и не растерянное, а всего лишь обалдевшее выражение лица собеседницы, Катенька всё равно решила, что её ход был удачен. Поэтому едва не ринулась в атаку, решив совсем уж добить, но не успела. Ника на удивление быстро справилась с ошеломлением, порождённым такой наглостью «пришлой» девчонки.
- Предлагаешь делить по графику? Или как? - вся словно подобравшись и ощетинившись, ответила Ракитина. - Я на совместное использование не согласна. Не велосипед и не зеркальце, которые не жалко одолжить подруге попользоваться, в конце концов. Так и запомни, если что!
Теперь слегка обалделое выражение приобрело лицо Катеньки, подумавшей, что не одну её качественно готовили к ведению диалога в рамках предмета «Оперативная психология». Вот эта девушка, как минимум, достойная соперница. Поэтому, не отказываясь от планов «сломать карту», решила, что ломать её нужно совсем в иную сторону.
- Ник, не злись. Ты ведь наверняка заметила, что я ищу общения с Михалычем?
- Он уже для тебя Михалыч? - едва не прошипела Ракитина, вконец разозлившись.
- А как мне ещё называть человека, которого я едва не убила сначала, и которому потом жизнь спасла? - совершенно спокойно – внешне – спросила Катенька.
- Упс-с, - Ника даже не пыталась скрыть своего удивления, хотя, наверное, могла, и её соперница-собеседница поняла это как намёк на примирение, - мне Саша об этом как-то не рассказывал… Про жизнь спасла.
- Ну-у, - протянула Катенька, которая, вкупе с предложенным примирением, отметила вот это «Саша». Типа – застолбила и обозначила предел. Дескать мой «Саша» много ближе твоего «Михалыча», - значит, не хотел, либо просто ситуация не сложилась.
- Расскажешь? - совсем уж свойски и примирительно спросила Ракитина. - Ведь это ты была тогда, в парке? А когда ты ему жизнь спасла?
- Именно этого и хочу. Чтобы ты поняла, почему я стремлюсь к общению с ним. В те оба раза мы даже и поговорить толком не смогли. Я хочу хотя бы объяснить, как так вышло, что я к нему с пистолетом пришла, чтобы застрелить. И что в этом моей вины нет, как бы странно это не звучало…
- Кать, ты извини, что я такая колючая сегодня, - Ника опустила взгляд и вообще выглядела виноватой, - меня за одну эту тренировку шесть раз убили, три раза воскресили, а потом по мне потопталось стадо слонов…
- А как же ты вот тут, если убили шесть раз, а воскресили три? - с доброй ехидцей поинтересовалась Катенька. И вид такой приняла: дескать я – сама невинность.
- Да валяюсь ещё где-то там, недовоскрешённая… - в тон собеседнице ответила Ракитина и с улыбкой развела руки в стороны, показав тем самым, что предлагает так и не вспыхнувшую ссору, точнее предмет для неё, считать исчерпанным. Дескать со временем разберутся.
Ника, в силу того, что нрав и воспитание имела строгие, вдруг подумала, что, если «товарищ майор», что тот кобелина, начнёт при первой возможности бегать от неё к этой Катеньке, потом на пробежке цеплять Алёнку, которую в группе восприняли как должное, хоть она и не включена пока в штатный состав… Ведь они все в его присутствии, образно говоря, сбивались с дыхания. Она сама – от того, что влюблена, Алёнка, хоть и дружна со Славкой, - по старой памяти. Тем боле не повод даже, а такой себе поводищще имеется – майор её на руках тяжело раненую вынес. Жизнь спас. И не только жизнь, если вспомнить историю их знакомства.
Это, между прочим, не в киношку или на танцульки пару раз сводить, после чего современные мачо недоделанные уже считают предел ухаживаний исчерпанным и недвусмысленно смотрят в сторону спальни. И это – ещё не доходя до ресторана. Ибо ресторан – это дорого. И неизвестно вообще, стоит ли девушка того, чтобы её туда вести… без «предоплаты».
У этой Катеньки, как оказалось, тоже интерес непраздный и по девчачьим понятиям вполне себе оправданный. Также допускающий возникновение неровного дыхания у девиц в их общем нынешнем романтичном возрасте.
Поэтому юная Ракитина сама для себя решила, что контры с новенькой ей ни к чему. Не потому, что сдала свои позиции без боя. Вот это – трижды фигушки. А потому, что сие – контрпродуктивно (новомодное словцо в их общем лексиконе). Решит Саша переметнуться к Катеньке, так ничем не удержишь, хоть затретируй её. Не захочет – так чего тогда заранее крыситься друг на друга?
А вот если захочет… Ника вдруг поняла, что ей будет очень больно и горько осознавать эту измену. Но тогда, если Берестов действительно станет по юбкам скакать, то зачем он ей такой нужен? Всю жизнь ревновать и мучиться? Нет. Так не пойдёт. Поревёт – и из головы выкинет. Вон мама и приёмный отец всю жизнь вместе, несмотря на то, что их брак был по большому счёту вынужденным. Живут если и не в любви, то в величайшем уважении друг к другу. И дядька Андрей с тётей Ликой также. Они, эти самые близкие для неё и уважаемые ею мужчины, по чужим столам не столовались и по сторонним юбкам не шастали. Вот по их образцу девушка и строила для себя образ «её» мужчины. С самого детства.
И ещё одна мысль, надо сказать испугавшая её, пришла вдруг в голову. Они с Берестовым, между прочим, дальнейшую жизнь, тем более совместную, не обсуждали. И планов никаких не строили. Просто Ника сама решила для себя, что… в общем, присвоила себе «своего» мужчину самочинно. Все остальные как-то явочным порядком приняли такое положение вещей: Иллен, Апраксин, парни… даже Рата с Кузнецовым и мать с тётей Ликой. Но справедливости ради, лично она до сих пор не удосужилась недвусмысленно поговорить с Александром и выяснить конкретно, что он сам по этому поводу думает. Может, втихаря смеётся над глупыми мечтами мелкой пигалицы и просто не считает нужным преждевременно огорчать.
«Хотя, - девушка кинула быстрый взгляд на до обидного понимающе улыбающуюся «соперницу», - эта тоже не старуха. Так что»…
- Кать, а давай я тебя украду? - вдруг «ожила» Ника, решив, что слишком уж погружаться в собственные мысли в такой ситуации неправильно. Не потому даже, что не поймут. Просто… неправильно это.
- В смысле? - хитро прищурилась Катенька. - В террористки пойдёшь? Требования выдвигать станешь?
По тону было понятно, что девушка всё правильно поняла и теперь просто ёрничает «на тему».
- Не боись, - приняла предложенную «игру» Ракитина, - никто тебя сжирать не станет. Соль закончилась, а без соли таких тощих жрать – удовольствия мало…
- Вот прямо уж и тощая! - делано возмутилась Катенька. - Стройная. Спортивная, - ехидно поправила она собеседницу, - вот как ты. Или ты – тоже тощая?
- Ладно, уела, - сдалась Ника, - скорее всего, это если на полном серьёзе, разговор у нас получится интересным для обеих и долгим. А я сегодня просто с ног валюсь. Меня действительно словно в мясорубке перекрутили. Мечта идиотки – душ, пижама и полный расслабон.
- Тем более, что по времени давно вечер, и как бы уже – не поздний, - подхватила предложенную тему Катенька, - и когда, начни мы разговор здесь, ты в таком случае до своего вожделенного душа доберёшься. Так?
- Ага… - усиленно закивала Ника. - А ты после разговора у нас и заночуешь. Мама к этому спокойно отнесётся. Добираться по темноте в позднее время тебе не придётся. Так что реально, давай к нам, а? Ты только отзвонись своим и поясни, что несжирание, по причине отсутствия соли, гарантируется. Будешь дома утром. Пусть не волнуются.
- Я, Ник, сирота. Родители погибли. Живу с опекуном, которую люблю как родную и считаю старшей сестрёнкой. А она – знает, что я здесь. Хотя… - Катенька на мгновение приняла задумчивый вид… - Ты права, отзвониться надо. Но это я и по дороге сделать смогу. Едем?
- Ага…
Быстро накинув верхнюю одежду – январь всё же, морозец заслуживает к себе уважения – девушки вышли из помещения, заперев его на ключ. Переговариваясь ни о чём, спустились в фойе, где Ника сдала ключ под роспись дежурному офицеру. Попрощались с улыбчивым капитаном, расцветшим при виде двух красавиц, и выскочили на мороз. Не трескучий, как говорится, но приставучий. Так и норовящий добраться нескромной рукой до самых потаённых уголков девичьих организмов и заморозить девчонок напрочь.
Дорога до Никиного дома Катеньке запомнилась смутно. После выхода за охраняемый периметр рывок до как раз подошедшего к остановке автобуса, бросок в метро, пару десятков минут в гулком трясущемся вагоне подземного поезда, потом путь наверх и, короткими перебежками, до спального района, где обитала новая знакомая. Зачем напрягаться, если импровизированный навигатор, в лице самой Ники, присутствовал и заблудиться было невозможно?
Поэтому от своих потаённых мыслей о том, как в наилучшей форме выполнить порученное задание во вновь открывшихся обстоятельствах, девушка очнулась только тогда, когда почувствовала какое-то внутреннее напряжение. Нет, по первым впечатлениям всё было нормально. Внешне ничего не изменилось: всё та же пустынная улица, снежок скрипит под подошвами ботинок, ущербная луна освещает, как умеет, стылое небо и уставший за день город, но… Что-то было явно не так, и, судя по изумлённому лицу спутницы, это почувствовала и Ника. Вот это ощущение злого взгляда в спину, несмотря на абсолютную безлюдность вечерней улицы зимнего города, замёрзшего и нахохлившегося словно обиженный воробей. То необъяснимое официальной наукой паранормальное явление, о котором Свят говорил, что у тренированных людей это вполне себе обычная и понятная практикам безо всякого объяснения фиксация направленного на них потока чужого недоброго внимания. И возникновением какового советовал никогда не пренебрегать. Ибо ну его нафиг: три раза не подтвердится, а один… И валяться потом с пулей в голове или заточкой в спине на стылой, скованной льдом земле, леденея самой… Нет, лучше, как говорится, перестраховаться, чем недобдить.
Судя по всему, Ника придерживалась того же мнения. Оно и понятно: наставники разные, но школа-то, по большому счёту, одна. Вот и… Не сговариваясь, только понимающе переглянувшись, обе девушки чуть отшагнули друг от друга в стороны, чтобы вместе под одну очередь или сноп картечи не попасть, буде таковое случится, после чего, как ни в чём не бывало, продолжили идти по тротуару. Внешне всё ещё беззаботные и рассеянные. Но на самом деле приглядывающиеся к углу многоэтажного дома, мимо которого сейчас шли. Там, метрах в двадцати впереди, был поворот. Перекрёсток улиц. И именно там, скрытые стеной дома, их могли ждать. Кто? Неважно. Явно не конфетками угостить, а если даже и конфетами, то такими, после которых кровавая рвота замучает. Неожиданное нападение достойно тренированных противников на короткой дистанции – страшный сон для любого, понимающего в этом деле человека. Тем более, если оппоненты подготовлены для осуществления именно таких «мероприятий».
Настороженные девушки, внимательно следя за опасным углом, внешне спокойно приближались к потенциально опасному месту. Молча. Просто ещё раз переглянулись. Ощущение опасности стало просто осязаемо явным и, наверное, со стороны, начни они рефлексировать, это выглядело странным в условиях безлюдной улицы, но…
Перед мысленным взором Катеньки вдруг возник образ той девушки, которая являлась одной из целей её задания. Татьяны Апраксиной. Её губы что-то шептали и едва Катенька успела разобрать «сзади», события завертелись, как в ускоренной съёмке детективного кино.
Те, кто готовил это нападение, тоже не лаптем щи хлебали и основы оперативной психологии изучали не спьяну во время осенней пересдачи, подобно нерадивому школьнику. Им обеим подкинули явную потенциально опасную локацию как пугало, приковав всё внимание девушек к углу дома, за которым можно было невозбранно целый взвод разместить. Сами нападавшие вышли сзади из дверей небольшого продуктового магазинчика, в эту пору всегда и непременно закрытого.
Колокольчик, предосудительно громко, на их взгляд, звенящий при движении двери, «засадники» срезали, а петли и возвратник – смазали. Поэтому появились неизвестные мужчины числом пятеро совершенно бесшумно. С учётом скрипа снега под ногами у Ники и Катеньки и натянутых на девичьи ушки шапочек, конечно. Спасло их, если так можно выразиться, то самое нереальное, призрачное предупреждение от Татьяны. Едва разобрав команду-предупреждение «сзади», обе – Ника, видимо, тоже видела нечто подобное – рефлекторно оглянулись назад и увидели нападающих метрах в двух от себя. Точнее – у себя за спинами. Дистанция смехотворная. А ещё развернуться лицом к напавшим нужно успеть. И это с учётом того, что те не стоят на месте, а несутся на них со всей возможной скоростью.
Так, видимо, считали и нападавшие. Поэтому удивлённый мат был ответом на синхронные кувырки вперёд с разрывом дистанции в исполнении обеих «слабых девчонок». По инерции продолжившие движение по скользкому тротуару, первые двое из пятёрки поджарых юрких мужчин нарвались на безукоризненно выполненные подсечки из положения лёжа.
Как говорится, то, что доктор прописал. Их обеих, просто в разных местах и разные люди, учили этому приёму системно и вдумчиво. Шок для противника, когда упавшая на спину «беспомощная жертва», вдруг оказывается мало того, что кусачей, но ещё и осознанно контролирующей ситуацию даже в таком положении. Перекрыв телами упавших дорогу задним противникам, девушки, несмотря на скользкий зимний асфальт, синхронно же поднялись на ноги. Без набившей кинооскомину «эффектной голливудчины», не имеющей никакого отношения к реальной уличной драке в своих прекрасно смотрящихся на экране красивостях. Нет. Обе просто водрузили себя на ноги с учётом скользкой поверхности. В этом движении не было эффектности. Присутствовала лишь целесообразность и рациональное распределение усилий.
Оценив ситуацию, каждая из них (эффектно стрелять глазками в «переглядушках» времени не было. Всё же не в кино, где картинность в позах и жестах – наше всё) поняла, что ситуация просто аховая. Как бы их там ни готовили, но выстоять в прямой схватке с пятью явно прекрасно тренированными – упавшие двое также были уже на ногах – противниками, тем более мужчинами… опять-таки: не в кино. И бежать не получится – догонят и задавят численным преимуществом.
«Вот это влипли!» - подумала Катенька. Больше думать не дали: началась короткая свалка на скользком асфальте с предсказуемым финалом. Дальше восприятие мира получилось у девушки фрагментарным. Фрагмент – её нога (не эффектно, а эффективно и не в челюсть – ибо попробуй на скользком льду ноги позадирать – но точно между ног) отправляет на наст одного из нападавших. Фрагмент – короткий как вспышка молнии крик-команда, вместивший в себя узнавание и дальнейшее определение направленности действий для напавших: «вторая не нужна». В это мгновение Катенька поняла, что ещё неизвестно, кто влип больше. Она, которая «не нужна» и её сейчас убивать будут, или Ника, которая «нужна» и цель напавших – её похищение. Иногда одно – много хуже второго.
Фрагмент – и из руки одного из напавших выскальзывает по виду металлический, тонкий, но почему-то моментально удлиняющийся штырь, от которого она, как раз впечатавшая ребро ладони в трахею ближайшему к ней мужчине, не успевает ни заслониться, ни увернуться.
Как в замедленной съёмке, металлически блестящая удлиняющаяся лента касается курточки, мгновенно пробивает податливый материал и с противным чваканьем, словно капусту режут, вонзается в грудь чуть правее сердца. Всё же сдвинулась. Успела, хоть и не совсем.
Сознание сразу поплыло, а ноги вдруг стали ватными, отказавшись держать. Рухнув на лёд, Катенька вдруг поняла, каково это было Берестову. Ну, тогда – в парке, в Турове. Когда он вот так же падал на асфальт не без её участия, пусть и косвенного, то есть ради отвлечения внимания.
Ещё она успела увидеть, как Ника, пропустив мимо себя одного из атакующих её мужчин, придала ему ускорения и уронила его на покрытый настом тротуар. Мягко парировала удар ещё одного, пропустила прямой в челюсть от третьего и «потухла», можно сказать, у него на руках. Угасающее сознание всё ещё цеплялось за жизнь и являло своей уплывающей на шатких волнах небытия хозяйке странные образы.
Вот, выборочно: хотя вряд ли столь качественно подготовленные напавшие были банальными насильниками, но двое держат слабо вырывающуюся полуобморочную Нику за руки, поставив на колени. Одновременно один суетливо срывает с неё верхнюю одежду, пытаясь добраться до шеи девушки и приладить на ней какую-то гибкую, хоть опять-таки металлическую по виду ленту, что и проделывает с победным видом. После этого, демонстративно суя под нос едва улавливающей реальность Ракитиной некий пульт, издевательски тычет в него пальцем, заставив её выгнуться дугой то ли от боли, то ли по какой ещё, неизвестной Катеньке причине.
Вот следующий образ: все напавшие вдруг начинают валиться на землю в разных позах. В таких, в каких их застал непонятный Катеньке фактор, послуживший основанием такому странному их поведению.
Короткое забвение, и вот чьи-то сильные руки несут её куда-то, непонятно куда и зачем, мешая так сказочно прекрасно плыть на ласково качающих её всё это время волнах.
«Странные мы существа, люди, - пришла апатичная мысль, - суетимся, дёргаемся, торопимся. Куда? Ведь это так великолепно – плыть на таких ласковых, мягких и тёплых волнах в неизвестную даль… Ага, - ворвалась иная, весьма тревожная, - и сдохнуть тут раньше времени. Не-хо-чу»!
Катенька рванулась, но тело не подчинялось ей. Так что сдвинуться не получилось даже и на миллиметр.
«Наверное, это всё»?! - испуганно, но как-то вяло подумала она, и вдруг услышала вопрос, интересующий её саму, в диалоге двух абстрактных и почти потусторонних голосов:
- А эту куда, - жёсткий мужской, и тут же более мягким тоном, - к нам?
- Конечно к вам, Иртэм, - чей-то до боли знакомый и почти родной, - там ведь не просто механика и дыра в лёгких. Там ещё и яд, если не забыл…
- Да помню, как не помнить, - тот первый, но озадаченно и расстроенно, - вот ведь мерзавцы. И Нике опять обруч пытались…
- Она справится. И вторая тоже, - уже третий, также знакомый, но властный и решительный, с командными нотками. - Ир, забирай обеих. И девочку придётся привлекать по полной. Тут уж как обстоятельства сложились. Скрыть от неё её пребывание на «Гордости Арханора» мы не сможем. Девчуха умная и наблюдательная, даже если вы весь персонал в нашу одежду переоденете – раскусит вмиг. Её род – потомственные разведчики в пятом поколении.
Неизвестный Катеньке собеседник «властного и решительного» уважительно присвистнул.
- Тогда да. Тут спектакли играть – только время тратить. Она уже генетически к нашим «шалостям» предрасположена.
- Вот и забирай. Давай, дуй наверх…
Как занавес пришла успокаивающая и, по внутренним ощущениям, тёплая мысль: «теперь всё будет хорошо», после чего сознание, наконец, словно и ждало чего-то подобного, окончательно погасло.
Сноски:
[1] Оба имени соответствуют одной и той же девушке – Иллен Шаардэс. Просто по легенде прикрытия харейянская разведчица для землян обозначена как Елена Ивонина. Поэтому Ника, знающая истину и побывавшая даже на боевом звёздном корабле империи Арханор, иногда срывается на харейянское имя в межличностном общении (без посторонних) и в мыслях. В иное время практически заставляет себя называть подругу вымышленным земным.
[2] Подробнее в книге 3 «Осенние листья», части второй «Гамбит», цикла «Осень судеб».
[3] Подробнее в первой книге цикла «Осень судеб» - «Проклятие Пандоры».
Глава 3
Орбита Луны. Внешняя сторона. Январь 2009 года
Глаза открывать не хотелось. Тем более признаваться даже себе, что закончился мягкий, умиротворённый сон, отсекающий от всех жизненных проблем и уносящий в неведомую, но, наверняка, прекрасную даль. Буквально через секунду, после фиксации мозгом первой после небытия осознанной мысли, настроение скакнуло вниз по шкале хорошо-плохо. В положение – ужасное.
Просто второй осознанной мыслью было весьма травматичное для психики воспоминание о сегментарной шпаге, пробившей ей грудь. Вряд ли, конечно, это была именно шпага. Катенька не знала настоящего названия устройства, впервые увиденного ею, поэтому стремилась подобрать ему определение ассоциативно. По принципу похожести.
Однако суть была не в этом. Девушка не зря проходила подготовку у самых лучших инструкторов Проекта. И сегодня её познаний в сфере оказания первой послераневой помощи на поле боя хватало с излишком, чтобы понять: после таких ран не выживают. Должно случиться величайшее чудо, чтобы организм с такими повреждениями получил не просто квалифицированную медицинскую помощь, а именно хирургическую, именно в условиях стационара, в котором – дважды чудо – именно в этот момент оказался свободным высококвалифицированный торакальный хирург с огромным практическим опытом таких операций. И, как завершающий штрих – именно в первые двадцать-двадцать пять минут после ранения.
Согласно последним осознанным воспоминаниям, кровавые пузыри, вмиг вздувшиеся на губах, свидетельствовали о том, что пробито как минимум одно лёгкое. Но самое поганое – это скорость, с которой, поэтическим языком говоря, шторка темноты опустилась на глаза. Причём не в связи с болевым шоком, которого как такового у неё не было, но по причине стремительно падающего давления. Значит, помимо всех «прелестей» ситуации, проклятая железяка ещё и сердце проткнула. Или, судя по месту, куда воткнулась эта сегментарная хрень, где-то рядом порвала что-то важное. То есть выжить она не могла с вероятностью процентов девяносто. Без реального такого, огромного чуда. Каковые, естественно, в реальной жизни в тех же девяноста процентах случаев отсутствуют напрочь.
Вот и возникла такая странная для взрослой девицы, какой себя по праву считала Катенька, детская защитная реакция. Дескать заберусь под одеяло или закрою глаза, и дед бабай меня не найдёт. Поймав себя на этой нерадостной мысли, девушка… всё равно глаза не открыла. Ибо пусть детское, но своё. Да и, если честно, она просто реально опасалась, что едва откроет глаза и действительность обрушится на неё во всех своих неприятных моментах. Было бы смешно, коли не было бы так грустно, но ей вдруг пришло на ум идиотское по своему содержанию (в обычной ситуации) умозаключение: никто не знает, что оно там, за гранью. Её ведь реально убивали. Такие действия трудно назвать «простой дракой». И вот что делать, если она сейчас глаза откроет, а к ней вмиг подскачут черти и поволокут в котёл для грешников?
Поразившись сонму дурацких нелепостей, роящихся в воспалённом мозгу, Катенька глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. В этих целях она принялась анализировать ситуацию. Ведь известно же, что привычная и монотонная работа отвлекает от самых мрачных размышлений и успокаивает. Глаза, правда, так и не открыла, но уяснила для себя, что лежит в некоем помещении (ощущение замкнутости пространства и отсутствие посторонних шумов), на не слишком, но всё же жёстковатом ложе. И самое для неё неудобное – совершенно раздетая. Не то, чтобы собственная обнажённость была для девушки достойным поводом для впадения в панику или возникновения шокового состояния, но тем не менее. Дискомфортно. Не из-за того, что холодно. Больше психологически. Черти там или кто, но одетой было бы много удобнее. Даже перед чертями.
Понимая исключительную глупость таких подозрений, девушка тем не менее опасалась пошевелить рукой, чтобы ощупать себя и убедиться в справедливости сделанных выводов. Потому как – о боже, до какой степени дурости я дошла! – если за ней следят, то какая разница: глаза открыть или рукой пошевелить? Всё равно станет ясно, что она пришла в себя. Вот тогда черти и… Ибо в рай она по определению заявиться не сможет: после покушения (правда, не своей волей) на майора ФСБ, после «дурки»[1], после того, как профессионально отправила на тот свет не одного человека, пусть человеком, если по совести, не являющегося[2]… Нет. Вряд ли. Только к чертям…
«Кстати, - мысленно анализировала ситуацию Катенька, - пришла в себя, это о живых. А об убитых как? Воскресла? Но тогда, если воскресла, то почему я всё ещё здесь, а не на заснеженной улице Москвы рядом с Никой, с которой тоже неизвестно что произошло после того, как я потеряла связь с реальностью»?
Так и не придя ни к какому окончательному выводу, как же правильно назвать процесс слияния с окружающей действительностью у убитых, если не подходит «пришла в себя», девушка вдруг ощутила, что окружающее пространство дёрнулось. Даже не дёрнулось, а рванулось словно норовистый конь, стремящийся сбросить с себя ненавистного седока. Она едва не слетела кувырком со своего ложа и удержалась почти на месте только потому, что уцепилась рукой за некий бортик(?)… в общем, некое препятствие, возникшее между нею и падением на пол, если таковой тут существовал. Глаза инстинктивно распахнулись, и первое, что, точнее кого, увидела девушка, была Ника. По всей видимости, её то ли подруга, то ли соперница дремала, сидя возле её ложа в некоем подобии кресла, но после рывка окружающего пространства проснулась и сейчас выглядела не менее изумлённой, чем сама Катенька.
Взгляды девушек встретились и, если на лице одной проявилось явно читаемое радостное осознание, что с раненой всё в порядке, то у второй вопросов стало ещё больше. На Нике был надет комбинезон странного покроя из неизвестного, отливающего металлическим блеском материала, какие допрежь Катенька видела только в фантастическом кино у космических пришельцев.
Скрывать собственное возвращение к жиз… скажем так, осознанной оценке окружающей действительности, было бы глупым. Поэтому девушка окинула взглядом комнату, отметила для себя некие, не менее фантастические, чем Никин комбинезон, детали в обстановке и едва слышно выдавила из непослушной, неожиданно пересохшей глотки:
- Ты – Ника?
- Нет, блин, - почти восхищённая такой нелепицей, воскликнула Ракитина, всплеснув руками, - мумия, ёлки, фараона египетского. Сейчас укушу! Ядовитым зубом.
- Ну-у, кто вас тут всех знает, - нейтрально произнесла Катенька, справившись, наконец, с бастующим горлом и, как казалось ранее, непослушным, словно распухшим языком, - кстати, - ехидно добавила она, вдруг инстинктивно почувствовав, что, несмотря на весь фантастический антураж, это та самая Ника, с которой они совсем недавно познакомились и даже успели найти общий язык в волнительном и щекотливом для обеих вопросе, - одежда тут бывает, или только для своих? И где это «тут» находится, хотелось бы знать, и что это вообще за место?
- Тю, - дурашливо воскликнула Ракитина, имитируя деревенский говорок среднерусской полосы, - ай не видишь, краса-девица: корабль то, планетный, боевой... Хотя да, - самокритично резюмировала девушка с откровенной довольной улыбкой, - откуда бы тебе про боевой? В этом отсеке из каждого угла пушки не торчат. А на счёт одежды… Ща! Где-то тут была.
Ника соскочила со своего кресла и принялась тыкать в какие-то сенсоры на небольшом пульте, напоминающем подсолнух на тонкой ножке.
- Ник, а серьёзно? - приподняла бровь Катенька, одновременно с интересом наблюдая за её манипуляциями.
- Кать, я серьёзнее, чем когда-либо, - осветила Ракитина не оборачиваясь. Она сосредоточенно вминала палец в одну ей видимую цель на «подсолнухе». Пока - безрезультатно, - дурачусь просто. Потому как рада, что мы успели тебя сюда довезти. Напугала ты всех до полного «не хочу»! Даже Кориса в прошлый раз доставили в лучшем состоянии.
- В прошлый раз?! Кориса? - Катенька не могла скрыть изумления. Да и не пыталась этого делать. Ибо зачем? Как говорится – нефиг, не та ситуёвина! - А что было с Корисом?
- Да вот то же, что и с тобой. Пырнули этой раздвижной дрянью… Она, к сведению, ещё и ядовитая, зар-раза!
- Ник, - голос обескураженной девчонки звучал почти жалобно, - что происходит? Вас, значит, убивают не в первый раз, а все вокруг ходят спокойно, и никто ничего не знает? Что тут у вас вообще творится? Кто вы такие и почему всё так? Или это какая-то страшная тайна?
Ника обеспокоенно посмотрела на собеседницу. Но нет, Катенька выглядела вполне себе здоровой психически, и вид её говорил о готовности к восприятию информации, какой бы необычной и сложной она не была. Тихий и производящий впечатление жалобного голос девушки являлся следствием её телесной немощи, а не психической подавленности или тем более – надлома. Слабость же телесная была предсказуемой. Результатом недавнего ранения. Без преувеличения – смертельного в условиях земной медицины. Просто довезти бы не успели вовремя. Медицина же арханоров – медициной, но… Да, харейяне лечат практически всё, но при этом жизненных ресурсов самого пациента капсула жрёт немеряно.
Оно, конечно, классно, если в фантастической книжке читать: на атомы разобрали, когда в организме что-то неправильно, и потом собрали, чтобы было как положено у здорового человека. А вот на практике – сложнее. Где брать, образно говоря, строительный материал для воссоздания целостной картины здорового организма? Лопаткой подкидывать, как уголь в топку древних паровозов? Нет, такое тоже возможно. Например, в регенерационных капсулах, куда помещают бойцов, утративших конечность, предусмотрено использование во время операции внешних источников в целях пополнения расходников, необходимых для восстановления повреждённых или возмещения удалённых ранее клеток организма, восстановлению не подлежащих. Но это очень энергозатратно.
В обычных случаях, когда боец ничего не утратил, просто получил не предусмотренные природой дырки в ненужных местах, применяется капсула попроще. И использует она внутренние резервы самого организма. Поэтому так слаба сейчас Катенька.
Ника отлично поняла её состояние. По себе прекрасно помнит, какой она выползла из капсулы в тот, самый первый в её жизни, раз… Даже не выползла, а буквально выпала на руки многоопытной мажорат Иссардэ. И самочувствие у неё тогда было хуже, чем у выжатой досуха тряпочки, которой перед этим протирали столы после многолюдной, разгульной свадьбы. Они потом с Илькой едва доковыляли до отведённой им обеим на госпитальном корабле каюты. Причём – придерживая друг дружку плечами, словно два самых забубённых пьяницы после обильных хмельных возлияний. Хорошо хоть не забыли одежду на положенные места вернуть. И то мажорат Иссардэ подсказала. Они сами с Иллен, охреневшие после такой процедуры донельзя, могли бы и так уйти, до такой степени им было на всё наплевать на фоне одной всепоглощающей мечты: добраться до кровати и вырубиться…
Раздалось привычное уже слуху Ники едва слышное шипение и подвижное полотно дверного створа вдавилось в стену, впуская лёгкую на помине мажорат медикуса, Иллен, которую Катенька знала под именем Елена Ивонина, и… Кориса. По всей видимости, чуткая аппаратура капсулы уже давно подала сигнал о том, что пациент пришла в себя. Просто они не стали входить сразу, так как женская половина компании составляла, простите за каламбур, компанию Корису из чувства солидарности, а парень не торопился войти, так как деликатничал, давая возможность раненой девушке прийти в себя после не совсем комфортного пробуждения (тоже ведь помнил) и, что самое главное, одеться.
Сейчас же, после неожиданного и довольно энергичного маневра госпитального судна разведывательной эскадры империи Арханор – неизвестно, что тому послужило причиной, но «рысканул» пилот в сторону весьма резво и резко – все решили, что теперь-то уж точно никто не «спит», присутствующая в отсеке Ника уже давно помогла слегка дезориентированной Катеньке привести себя в порядок, и девушки в полной мере готовы к визиту.
Никто ни в коем случае не предполагал, что Катенька устроит с виртуальными чертями увлекательную (наверное) игру «кто кого перехитрит», и Ника просто не имела времени и возможности повлиять на ситуацию ранее. Ракитина была занята доказыванием очнувшейся Катеньке прописной истины: что она, это реально она, а не чертяка, под неё маскирующийся.
Поэтому, словно в насмешку, озвученное победным взвизгом Ники шипение открывающейся внутренней ниши в отсеке совпало с появлением на его пороге всей этой «представительной делегации». Залившаяся краской Катенька, наконец, увидела свою одежду, спокойно висящей в этой нише на обычных земных плечиках.
Корис, словно споткнулся, встал у входа в медотсек как вкопанный и где-то даже и с обидой посмотрел на мажорат Иссардэ.
- Эээ… вот это… - парень вытянул руку в отношении также замершей и боящейся пошевелиться от стыда и неожиданности девушки, - вот всё… Они что, специально?
Однако подготовка, в том числе и психологическая, всё же взяла своё. Рысин отошёл от неожиданности, отмер, покраснел – причём все эти метаморфозы происходили с ним именно в такой последовательности – и демонстративно повернулся спиной к капсуле, в которой продолжала сидеть растерянная и утратившая любую возможность шевелиться Катенька.
Секунда, и девушка также обрела дар речи и способность к управлению своим телом.
- Чего уставился-то?! - язвительно выдохнула она и ещё больше покраснела, так как поняла, что данная возмущённая тирада явно запоздала. Потому как парень уже сам отвернулся, и до «уставился» там изначально было очень далеко.
Хотя, если быть совсем уж честным, то для себя Корис решил, что посмотреть в данном случае есть на что. Даже мельком увиденного, пока в себя не пришёл и не отвернулся, ему хватило для столь лестной оценки. Правда, признаться в наличии таких фривольных мыслей самой девушке он не рискнул бы ни при каких обстоятельствах. Во всяком случае – здесь и сейчас.
- Клевета, - почти сердито рявкнул Рысин, - где там уставился? И что как дети-то малые? Я же не знал. Не специально вот сейчас сюда вошёл…
Столь высокоинтеллектуальный диалог между смущённым парнем и обиженной – на саму себя и собственную нерасторопность – девушкой происходил почти в полной тишине и при всеобщей растерянности. Только со стороны Елены раздавались какие-то сдавленные похрюкивания, которые в переводе на русский язык с харейянского должны были бы означать безуспешные попытки сдержать рвущийся наружу хохот, да мажорат Иссардэ, расплывшаяся в улыбке, покачала головой, причём – не осуждающе. Ника, также утратившая способность изъясняться членораздельно, просто, демонстрируя своё отношение в трагикомизму ситуации, закрыла глаза рукой, но из-под ладони было видно, что и она улыбается во все свои тридцать два зуба.
Осмотревшись и оценив увиденное, Катенька поняла, что это не есть «гнусный заговор» против неё и вдруг… сама рассмеялась…
- Не ослеп, кавалер? - сквозь смех поинтересовалась и поспешно добавила:
- Не отвечать и не поворачиваться. Я сейчас оденусь!
Через некоторое время, распрощавшись с мажорат Иссардэ, вся честная компания разместилась в выделенной Нике и Катеньке каюте. На флагман улетать не стали, потому как Нике ещё предстояли несколько сеансов в капсуле для выведения приставучего яда Обруча Саттора¸ который ей пытались надеть уже второй раз. Технология была отработана ещё с прошлого лечения, просто для комфортного её восприятия организмом данную процедуру было решено проводить в несколько этапов.
- Итак, - Катенька уже почти полностью пришла в себя, только ушки предательски хранили следы прошлых приливов и отливов «краски», - расскажите мне, наконец, что же тут происходит вообще? Потом хоть пристрелите, но я должна это знать!
- А зачем? - хохотнул Корис. - В смысле, рассказывать, чтобы потом пристрелить? Проще не рассказывать и всего делов.
Парень потешался. Даже явно дурачился, коверкая слова. Катенька это видела. Она чувствовала, что решение по её ознакомлению с данной информацией принято давно. Задолго до её пробуждения в этом странном месте. Иначе её могли просто не будить, кольнуть каким-нибудь снотворным, чтобы сама не проснулась раньше времени, и увезти в обычную ведомственную больницу ФСБ. Сейчас наплели бы с три короба, дескать ранение было плёвым, и она вот только что вышла из реанимации после стандартной рутинной операции. А теперь – на поправку идёт.
«Поверила бы? - мысленно иронизируя, спрашивала себя девушка. - А куда бы я делась? Факт на лицо: рана была? Была! Я жива? Жива! Значит, что? Да то и значит, что рана плёвая, а кровавые пузыри на губах мне со страху померещились и сознание потеряла тоже со страху. Всё же первая в жизни реальная рукопашная сшибка с настоящим противником. Могла струхнуть, несмотря на всю подготовку. Раньше-то всё больше издалека врагов приземляла. А это – другое»… - Приняв такое решение, Катенька всё равно поддержала предложенный тон:
- Всё просто. Если не расскажете, то я сама по себе сдохну от любопытства. Без вашего вмешательства. А пристрелить… Вдруг это такая тайна, что проще не знать?
- Ладно, милые мои девушки, - вдруг посерьёзнел Корис, и Катенька с удивлением отметила, как всегда самостоятельные, ироничные и даже где-то язвительные в общении с парнями обе подруги, что Елена, что Ника (имела возможность наблюдать, да и согласно полученной от Юлии информации о каждой), разом подобрались и также безропотно согнали с лиц прежнее легкомысленно-игривое выражение. По всей видимости, слово этого парня что-то для них да значило. И они подчинялись ему уже на автомате. Привычно.
Выждав небольшую паузу и убедившись, что его готовы слушать, Костик спокойно сказал.
- Кать, ты как думаешь, тут у нас дураки сидят?
- Полностью уверена в обратном, - мигом парировала девушка, внутренне подобравшись.
- Поэтому суть твоего задания понятна была изначально. Генерал Апраксин поставил мне задачу внести ясность в ситуацию и ответить на твои вопросы. В смысле те, на которые ответить смогу.
«Влипла»! - мысленно ужаснулась Катенька, хоть внешне даже позы не изменила, и почти лениво поинтересовалась:
- А я его что, скрывала от кого?
- Кать, - даже как-то устало произнёс Рысин, - я не об осуществлении связи между нами и группой Старого Свята. Я о том, что тебе отработала[3] Юлия, показав мою фотографию.
«Ужас! Они и это знают?! Но откуда? Ведь при разговоре присутствовали лишь я и наставница? Или был ещё кто-то, о ком как минимум я, а, может, и сама Юля не в курсе? Откуда утечка?». - заметались заполошные мысли.
При этом девушка чувствовала, что это «не пробой на вшивость» и не «выстрел наугад», в надежде на случайное попадание. Им о разговоре с Юлей действительно известно.
- Почему же тогда не погнали сразу, раз такие осведомлённые? - сердито буркнула она.
- Мы заинтересованы в сотрудничестве наших структур. Более тесном, чем есть сейчас. Оно санкционировано на уровне Первого.
- Первый это… - Катенька с огромным удивлением посмотрела на говорящего с нею парня.
- Да. Это Первый. И это далеко не генерал Апраксин. Это человек, который вправе отдавать приказы самому генералу.
- Мне что нужно делать? - просто спросила Катенька, понимая, что инициатива ею упущена столь безнадёжно, что трепыхаться сейчас – только терять остатки уважения, если они ещё есть, в их глазах.
Так потерянно-беспомощно она не чувствовала себя даже тогда, когда Корис несколькими минутами ранее вошёл в её отсек и увидел совершенно неодетой. И, выбирая между первым и вторым впечатлениями от ситуации, девушка пришла к неожиданному выводу, что ощущала бы себя более уверенно, чем теперь, даже вновь оказавшись перед этим парнем полностью раздетой. Обидеть он никогда не обидит, а увидит что… ну, так отпечатков глаз не останется и ничего не отсохнет. А вот сейчас ей было реально стыдно до полного отторжения, словно это по её личной вине провалено порученное задание.
Выждав некоторое время, чтобы предоставить ей возможность осознать и, разобравшись в себе, успокоиться, Рысин продолжил свою «поставленную на паузу» речь:
- Как что? Выполнять задание! Для начала ты должна ознакомиться с внутренней ситуацией в нашей группе, чтобы понять её суть и суть происходящих вокруг неё событий. И понять уровень серьёзности в полной мере. Недавно услышал от Берестова классное словечко, точно отражающее это дело: экзистенциальный уровень.
- Это…
- Для простоты восприятия, - вмешалась в разговор Елена, - пусть будет смертельно опасный.
- Для меня очень важно знать, почему и на основании каких данных принято решение о моём доступе к указанной информации, - едва не просительным тоном спросила Катенька, и повторила убеждённо, - действительно важно.
- Если честно, чтобы совсем не осталось недомолвок, то сначала было решено к тебе присмотреться, - охотно пояснил Костик, - но нападение на Нику ускорило процесс вынесения окончательного вердикта. Тебя просто не спасли бы при такой ране на Земле, - спокойно закончил он вроде бы простой и понятной фразой.
Но это только на первый взгляд простой. Однако у услышавшей её девушки кровь прилила не только к ушам и щекам, но, как ей показалось, всей своей массой ударилась прибоем о своды черепа и, едва не разорвав его, откатилась обратно, оставив щёки мертвенно бледными. Катенька испуганно посмотрела на присутствующих девушек, с надежной выискивая в их позах и взглядах признаки смешинки, розыгрыша или чего-то подобного. Но нет. Обе оставались совершенно серьёзны.
Совершенно потерянная, Катенька решилась ухватиться за последнюю соломинку и спросила прямо:
- Судя по твоим словам, Костик, мы не на Земле. А где? Разыгрываете? -в её вопросе угадывалось больше надежды на розыгрыш, чем стремления узнать правду.
- Если ещё сама не догадалась, то мы на госпитальном корабле. В космосе.
- Именно поэтому, - поняла вдруг девушка, размышляя вслух, - вот этот рывок… Это манёвр корабля?! Но откуда у нас космические корабли?
- Пока не у нас, - с улыбкой, пытаясь успокоить и сбить накал страстей, спокойно сказала Ника, - у империи Арханор. Наши союзники и друзья.
- Инопланетяне? А какие они? - извечное девичье любопытство взяло верх даже над такой неожиданностью, нивелировав потрясение от полученной информации. - Как хоть выглядят? На нас похожи или… И почему меня решили везти сюда, раз тут инопланетяне и это наверняка дикая тайна?
Катенька просто забросала присутствующих сверстников вопросами, словно из пулемёта.
- Иль, твой выход, - ёрнически произнёс Корис.
Елена Ивонина с хитрой улыбкой помахала в воздухе рукой в шутливом приветствии.
- Раздеваться надо, или на слово поверишь, что мы от вас ничем не отличаемся?! - не менее ёрническим тоном, чем до этого Костик, воскликнула она и хихикнула в кулак, наблюдая ошеломлённую реакцию Катеньки на её признание.
Казалось, откройся дверь и вползи в каюту разумный осьминог, девушка была бы менее обескуражена, чем от известия, что Елена Ивонина, которую она неоднократно видела ранее и чьё досье вместе с прочими из этой группы изучала в тиши кабинета Юлии, на поверку, оказывается, самая настоящая инопланетянка. Почему-то сейчас она сразу отмела версию розыгрыша. Чутьё говорило, что всё сказанное – истинная правда.
- Значит, не надо. Значит, поверила, - откровенно улыбаясь, резюмировала харейянка, увидев реакцию Катеньки, - да, извини, забыла представиться: мажоритэ Иллен Шаардэс, сотрудник Третьего управления Особой Службы Департамента информации и общественных связей МИД Республики Саранор. Прикомандированный сотрудник Управления «В» ЦСН ФСБ России.
Представляясь равной себе, Иллен не стала вставать и исполнять требуемый этикетом полупоклон. Но, несмотря на это, наклон головы и разведение рук на положенную дистанцию в предписанном жесте были исполнены с неменьшим изяществом, чем если бы она представлялась самому Варэну II.
- Теперь по поводу, почему тебя привезли-таки именно сюда, - продолжила Иллен после выполнения всех предписанных «этикеток», как шутили сами молодые земляне и харейянка (а также девушка из Тен Сайядира, о чём Катеньке пока решили не сообщать). - Не привези тебя сюда, ты бы умерла при такой ране. Во-первых, проблематично было своевременно доставить тебя в лечебной учреждение, персонал которого имеет соответствующую квалификацию и навык столь сложных операций. Ваши Склиф и Бурденко хороши, и там бы отработали на ять, но до них тебя везти было долго. Могла не доехать. Поэтому решили не рисковать: к нам – вверх-вниз – быстрее. Никаких пробок. Во-вторых, теперь представь. Даже если быстро прибыла скорая помощь, на месте оказался хирург с соответствующей квалификацией, и операция началась бы сразу по приезде, то ты уже тогда была бы почти мёртвой. Кровь уходила очень быстро. Поэтому тут мы, скорее всего, имели бы замкнутый круг: надо реанимировать, но в сердце дырка, через которую кровь хлещет вовнутрь твоего организма. Оперировать, чтобы остановить отток крови – но ты уже клинически мертва и каждая секунда приближает к необратимому пределу пребывания в «клинике». Понятно, что нужно всё это делать одновременно, но всё равно это – лотерея с неизвестным и не гарантированным итогом. К нам – проще. У нас спасательные медицинские боты оборудованы капсулами со стазис-полем. Это…
- Извини, Лен. Можешь не пояснять. Я читала у наших фантастов и примерно представляю действие стазиса. Вряд ли у вас это нечто иное, коль скоро ты используешь привычный земному уху термин.
- Да, ты права. Я специально использую привычные землянам понятия. Поэтому, повторюсь – решили к нам. Ибо операция была направлена на захват именно Ники. Тебя убивали просто потому, что ты не была им нужна, но там оказалась. При этом представляла проблему в плане оказания заметного сопротивления с твоей-то подготовкой. Но самое главное не рана даже. Яд. Эти твари, - красивое лицо инопланетной девушки скривилось в презрительной гримаске, - почти всё своё оружие для таких вот тайных операций оборудуют впрыскивателями одного очень мерзкого яда, который даже у нас не сразу получается вывести из организма. Ника вон второй раз на Обруч нарвалась… Вот такой-вот розыгрыш вышел. Уж извини…
- Лучше бы это был розыгрыш, - угрюмо буркнула Катенька.
Себе же она сделала «зарубку» в памяти: со временем узнать обо всём. И про некий «Обруч», и про то, как Ника сподобилась на него нарваться в первый раз, а также, когда и при каких обстоятельствах Корис получил рану таким же оружием, как и она ныне. Сейчас же Катенька промолчала. Вместо кучи вопросов, роящихся на языке, она, едва заметно улыбнувшись, лишь спросила у Ники и Кориса:
- Сами-то вы хоть не инопланетяне?
- Не, - дурашливо хохотнул Костик, - местные.
- Что из того, что я сейчас узнала, мне будет позволено рассказать Святу? - прагматично поинтересовалась девушка.
- Всё, что узнала, узнаешь, все ответы на поставленные тобой вопросы, при наличии ответов на них. С одной лишь, но очень строгой оговоркой, которую ты непременно доведёшь Старому Святу и Юлии. Наше условие, - решительно сказала Иллен, - ограничение круга допущенных лиц тобой, Святом и твоей наставницей. Это даже не наша инопланетная прихоть. Это требование Первого лица в России. Он лично курирует программу и развитие контакта. Так что не стоит плодить сущности и нервировать общественность.
- Не все готовы к адекватному принятию факта контакта с представителями иной планеты, - поддержала подругу Ника, - а кто-то так и вообще, мигом продаст информацию нашим дорогим «зарубежным партнёрам», если её спустить даже до уровня замов министра обороны. Представляешь, как вся эта западная свора окрысится на Россию?
- Они с высокой степенью вероятности, - рассудительно пояснил Корис, встретив удивлённый взгляд Катеньки, - потребуют международного участия в осуществляемых, согласно плана контактов, мероприятиях, и в структурах, их осуществляющих. Потом, как это у них исторически заведено, попытаются посредством подлых интриг оттеснить всех им неугодных и подмять тему под себя единолично, чтобы иметь преимущество перед «отсталыми народами и странами» типа России.
- А если откажем, - продолжила Катенька, ухватив суть сказанного, - они сделают всё, чтобы не дать России контактировать с инопланетянами единолично, вплоть до…
- Умная девочка! - с ехидцей в голосе, но не злой, подвёл итог этой части разговора Корис. - А мы-то боялись, что придётся долго убеждать.
Катенька поняла, что про «долго убеждать» – это шутка. Если бы действительно опасались, что потребуется долго убеждать в необходимости сохранения тайны, её бы к этим данным и на пушечный выстрел не подпустили. Хоть три раза помирай.
Наградив парня понимающей и искренней улыбкой, она благодарно кивнула Костику. При этом у девушки вдруг возникла мысль, что задача подружиться с ним, во-первых, решается как-то сама собой, без изнуряющего напряжения всех девичьих сил, а, во-вторых, совсем не видится ей теперь требующей запредельного психологического насилия над собой, как это было раньше даже после заверений Юлии в том, что «целоваться» с Костиком в рамках выполнения задания ей не придётся.
- Ладно, умная девочка, - с доброй ехидцей вернула задумавшуюся Катеньку в реальность Ника, - слушай дальше «вводную лекцию»… Костик, сам расскажешь, или…
- Да расскажу, лентяйки вы мои, а вы, если что, подкорректируете.
Когда парень закончил рассказ, на некоторое время в каюте воцарилась полная тишина. Катеньке нужно было, что называется, переварить услышанное, но, самое главное, принять эту невероятную информацию как данность. Остальные, чувствуя её состояние, не торопили. Времени у них был вагон. Пробыть здесь им всем придётся несколько дней точно. Нике вон нужно будет ещё выгонять яд из крови. Да и саму Катеньку необходимо ещё как минимум раз контрольно загнать в капсулу. На всякий случай. Мажорат Иссардэ просто настаивала на этом. Посему – куда торопиться?
- Сарандассе, значит? - тихо, почти шёпотом проговорила, наконец, Катенька. - Ну-ну. Посмотрим у кого кровь краснее!
- Наш человек! - воскликнул Корис едва не восхищённо и подмигнул почему-то вдруг опять покрасневшей и смущённо опустившей веки девушке.
Ника и Иллен, видя такое «непотребство» и пользуясь тем, что на них никто не обращает внимания, тоже переглянулись с загадочными улыбками. И было в этих улыбках многое. Однако бедный двоюродный брат одной и хороший друг для другой, Костик так и не узнал на данном этапе, какие хитроумные заговоры у двух подружек крутятся вокруг него и Катеньки в их тренированных, разогнанных постоянными занятиями в Центре мозгах.
Сноски:
[1] Подробнее в книге 2 «Кингчесс» и в книге 3 часть 1 «Осенние листья. Дебют».
[2] Подробнее в книге 3 часть 2 «Осенние листья. Гамбит»
[3] Профессионализм. Отработать задание – поставить задачу, всемерно разъяснив пути и способы её исполнения.
Глава 4
Земля. Ясенево. Январь 2009 года
Катенька огляделась по сторонам и, встретив ободряющий взгляд Апраксина, решительно поставила свою подпись под текстом документа о неразглашении информации, полученной в стенах Центра подготовки и… иных данных, которые станут ей известны в процессе осуществления оперативно-служебных и оперативно-боевых мероприятий. Как оказалось, охраняемым секретом были даже не только и не столько методика, уровень и конкретика самой подготовки. И вот это «не только» поражало девушку сильнее и больше, чем столь резкий поворот в собственной судьбе.
Причём поворот этот был настолько неожиданным, что полностью ломал для неё всю устоявшуюся картину мира. И дело даже не в том, что её буквально несколько дней назад почти убили и лишь при помощи продвинутой медицинской техники самых настоящих инопланетян вернули к жизни полностью здоровой. Да, сильно ослабевшей, но зато без необратимых негативных последствий для девичьего организма. Пёс с ней, со слабостью. Сила – дело наживное. Так что – нет. Не в этом была причина её душевных метаний.
Раньше ей всё было ясно и, образно говоря, разложено по полочкам в соответствии с весом, жиром и ранжиром: они – проект «Китеж» – действуют тайно, но параллельно с официальными защитными структурами государства. Существует негласное информационное и силовое взаимодействие между ними и их доверенными лицами в недрах официальных структур. Группы Проекта брали на себя осуществление корректирующих мероприятий в тех случаях, когда неповоротливая официальная бюрократическая машина начинала «зависать», а затяжка во времени с высокой степенью вероятности позволяла негодяям вывернуться из цепких рук правосудия. Либо откровенно «пробуксовывало» само правосудие в силу неких, всем им понятных причин. Той же коррупции. Тогда – «Китеж». Или в том случае, когда дело касалось внутренней безопасности самого Проекта, получившего своё начало ещё во времена распадающегося в парадигме Тришкиного кафтана СССР.
Поводом для внутреннего душевного конфликта послужило то, что полученное ею от куратора задание предписывало выяснить нюансы ситуации, складывающейся вокруг одного из их старых контактов в недрах ФСБ России – ныне уже генерала – Апраксина. По принципу «доверяй, но проверяй». В частности: к чему кто, как и в каких объёмах готовит его группу. Сроки подготовки. В идеале – всё! И это задание представлялось девушке неразрешимым по сути своей. Во всяком случае – в полном объёме. Она была бы счастлива, стань ей доступны хоть крохи соответствующей действительности информации по исследуемой тематике. Ведь в структурах российских спецслужб секреты хранить умели. Всегда, как бы они не назывались: НКВД ли, КГБ ли, ФСБ или как ещё. Некие персональные и временные «вкрапления» не меняли общей картины.
Честно говоря, Катенька не представляла, каким образом его, это задание, выполнить. Поэтому решила разбить выполнение на части и действовать планомерно-поступательно. В первую очередь – создать условия для установления и углубления знакомства с Корисом. А вот потом…
Однако невероятный случай спутал все карты и перечеркнул все планы. Теперь она в полном – почти – объёме владеет данными, которые получить ещё несколько дней назад даже и не надеялась вовсе. Да вот не знает теперь, что с этим делать. Только что она в присутствии самого Президента подписала обязательство соблюдать в тайне полученные ею данные. Но её задание состояло в том, чтобы эти данные передать Юлии и Святу. Вот и металась девичья душа, не видя выхода из сложившегося психологического тупика.
Ладно, если она была бы разведчицей во враждебной державе и ей удалось пролезть в спецслужбы этой страны. Тогда все обязательства перед ней, все подписки – в топку. Наплевать и растереть. Ибо такое проникновение, во благо своей страны, изначально предполагало наличие чужой личины и соответствующий обман. Но ведь сейчас-то, она была в своей, родной и любимой! Более того, любой сотрудник проекта «Китеж» воспитывался в русле необходимости самоотверженного служения именно этой, а не какой-то иной стране. Как говорится, всегда и всюду – всё ради России. И что теперь делать?
Она всей душой любила Свята и Юлю, была предана Проекту, но… и России тоже. И обязательства ею подписанные, не противоречили её внутренним убеждениям. Вместе с тем, ей чётко пояснили, что будет, если информация о контакте с инопланетянами утечёт за рубеж. На Россию, её Россию, служа которой отдали жизнь мать и отец, накинется вся западная свора и их недопёски, окружившие Русь словно шавки медведя. И вот что, что теперь делать?
Она была уверена в Юле и Святе, но ведь не они высшее руководство Проекта. И получив добытые ею данные, они будут обязаны доложить их наверх. А вот как ими распорядятся наверху? То есть люди, которых она никогда не видела, не знала и в отношении которых не могла строить предположения о возможной их реакции на предоставленную информацию? Девушка уже проклинала и себя, и своё задание, и то, что вообще взялась за эту работу, коль скоро выбор, вставший перед ней сейчас, был сложнее даже казавшейся теперь смешной на фоне иных событий дилеммы, изначально пугавшей её: целоваться ли ей с Корисом ради выполнения задания или нет.
Сжигавшие душу сомнения развеялись лишь тогда, когда Апраксин, чутко уловивший её состояние, пообещал взять вопрос с Юлей и Святом на себя и сообщил, что Президентом принято решение об их личном допуске к данным по ситуации, плюс о легализации Проекта «Китеж» в качестве ещё одной из защитных структур страны.
Мотнув головой, девушка отогнала вдруг возникшие воспоминания двухдневной давности. На душе сейчас было легко и свободно, тем более, что генерал выполнил своё обещание, они с ним вместе встретились с Юлией и прибывшим в Москву по его вызову Святом. В ходе этой встречи наставники Проекта одобрили сделанный ею выбор и «благословили» на работу в группе Апраксина в полном объёме. И сейчас перед девушкой была совсем новая, ранее неведомая жизнь. С инопланетянами, вражеской спецслужбой Сарандассе, с боевиками которой она вступила в схватку, ещё даже не зная о существовании таковой вообще. С невероятными новыми знаниями, которые она, как официально теперь оформленный сотрудник особого подразделения Управления «В» ЦСН ФСБ России, получит в ходе предстоящего обучения.
В частности, вот за этой дверью в зал, перед которой сейчас застыла, тихо переговариваясь, группа парней и девушек примерно её возраста. Многих из них она заочно знала и ранее, но познакомилась буквально вчера.
Наконец, раздался сигнал зуммера, означающий начало занятия. Корис распахнул двери, и группа подростков вошла в помещение, напоминающее столовый зал старого замка с соответствующим антуражем, то есть стрельчатыми окнами с ажурным декором, гобеленами на стенах, огромным длинным столом по центру и массивными резными стульями возле него.
Подле стола стоял средних лет моложавый мужчина спортивного вида, смотрящий на вошедшую стайку притихших подростков не скептическим, но несколько ироничным взглядом.
- Товарищи слушатели, - в официальной тональности произнёс генерал Апраксин, находившийся тут же, - хочу представить вам Олега Владимировича Измайлова. Смею заметить, что его познания в области предлагаемого вашему вниманию предмета просто энциклопедические. Более того, Олег Владимирович – представитель старого дворянского рода и был наставником у мелковозрастного Андрюши Апраксина, тогда ещё Скворцова, научая его всем премудростям этикета. Иногда – указкой по рукам и спине! Для увеличения скорости и качества усвоения изучаемого предмета.
Судя по тому, как оба мужчины чему-то заулыбались в унисон, вот это «указкой» имело место быть неоднократно и продуктивно. Видимо, десяти-четырнадцати-шестнадцатилетним «шалопаям» все вот эти креманки, кокили, менажницы, супницы и щипцы для устриц, а также познания, в чём разница между тарелкой пирожковой и яичной либо десертной и закусочной, были не интересны на фоне предстоящей отработки приёмов стрельбы вслепую на звук или занятий по рукопашному бою. И вразумлять их приходилось частенько. Причём используя методики, плотно приближающиеся к тому самому рукопашному бою.
- А сколько же вам лет, Олег Вла… - Ратьяна прервала вопрос, залилась краской и стыдливо опустила веки.
- Сто девять, - спокойно ответил мужчина, - когда произошла первая революция, мне было семнадцать лет. Я только окончил Первый Московский Императрицы Екатерины II кадетский корпус и поступал в военное офицерское училище. Не успел. Помешал октябрьский переворот.
- А почему переворот? - спросил кто-то из парней.
- Товарищи слушатели. Я с удовольствием подискутирую с вами на тему моих жизненных перипетий и взглядов, но в иное, внеурочное время, - мягко, но решительно прервал прения преподаватель, - сейчас, чтобы не терять время, рассаживаемся согласно карточек с фамилиями, расположенных у каждого места и начнём занятие.
Подождав, пока слушатели займут предложенные места, Олег Владимирович кивком поблагодарил генерала Апраксина, который тут же направился к выходу.
- Итак, уважаемые товарищи, начнём. Судя по тому, что я увидел в первые мгновения после того, как вы вошли в этот зал, у многих из вас, простите за молодёжный сленг, в головах крутился вопрос: «на кой чёрт нам всё это надо»?
Улыбки и лёгкие кивки со стороны молодёжной аудитории. Заулыбались все, за исключением Иллен и Ратьяны. Им эти вещи объяснять не нужно было.
Короткая профессиональная пауза, направленная на то, чтобы первые эмоции улеглись, а градус внимания вернулся к должному показателю, и наставник продолжил свою речь.
- Это понятно: крутые боевики и вдруг – столовые приборы. Вместе с тем, никто из вас не задал этот вопрос вслух. Это – отрадно. И внушает некий оптимизм, как показатель того, что ваша сдержанность находится на должном уровне и предыдущие наставники сумели привить вам понятие дисциплины.
Лёгкое шевеление и смущённые улыбки у девушек, рассаженных за столом так, чтобы каждая находилась по левую руку от парня.
- Удовлетворю, наконец, вашу любознательность, - опять короткая пауза, призванная дать прочувствовать разницу между озвученным словом и словом «любопытство», - в деятельности оперативного работника, тем более разведчика, кулаками махать и стрелять приходится намного реже, чем следовать требованиям этикета. Да, я в курсе произошедших недавно и происходивших ранее с некоторыми из вас событий. Так что, кулаками махать – это непреложный и важнейший атрибут подготовки уважающего себя специалиста нашего профиля.
Говоривший окинул взглядом притихших слушателей, едва заметно кивнул, словно подтверждая самому себе какие-то свои наблюдения и выводы, сделанные ранее, и продолжил вводную часть занятия.
- При этом, смею заметить, очень многие провалы случались из-за того, что разведчик терялся в обычной и привычной для члена субгруппы, в которую он внедрён, ситуации. Связанной в том числе и с незнанием правил этикета в ней принятого. И если вы по легенде граф, то и вести себя должны, как граф. Просто и естественно, а не вспоминая судорожно, чем отличаются щипцы для эскарго от щипцов для лобстеров, какие они по виду и что следует хватать, если подали то или иное блюдо. Или чем вилка для улиток отличается от вилки для устриц. И уж тем более помнить, что устрицы открывают не щипцами, а специальным ножом.
Короткий взгляд на замершую «аудиторию».
- Ну, и так далее… Вот, например, что это за предмет и для чего он предназначен? - указка наставника ткнулась в странного вида тарелку с ручками и углублениями.
- Это…
- Мажоритэ Шаардэс!!!
Иллен просто выметнуло из-за стола. Вскочив и замерев едва не по «стойке смирно», девушка молча смотрела на наставника. Она вдруг опять ощутила себя малолетней ученицей престижного колледжа в Зардасе, настолько реплика наставника соответствовала устоявшемуся у неё за годы обучения там образу поведения классной дамы, недовольной своей ученицей. Да и краткое упоминание генералом Апраксиным принадлежности наставника к старому дворянскому роду, спокойно воспринятое остальными, лично для неё имело огромное значение.
- Иллен, - уже мягче сказал Олег Владимирович, - я прекрасно осведомлён о ваших познаниях в этой области. Сколько лет в колледже для девиц благородного происхождения? Десять?
- Так точно, десять, - чётко по-военному отрапортовала девушка.
- Поэтому вопрос был не вам… - увидев шевеление со стороны Ратьяны… - и не вам, уважаемая Татьяна Апраксина. Вы в курсе. Мне это известно. Но тут у нас присутствуют особо продвинутые персоналии, которым привычнее сворачивать челюсти и ломать носы, чем выбирать вилку. Вопрос к ним.
В течение возникшей паузы, Ника вдруг поняла, что наставник входит в число допущенных в полном объёме, коль скоро он знает не только истинные имя и фамилию Иллен и даже то, что она десять лет провела в престижном зардасском колледже для щебетух, но и вот это «Татьяна Апраксина» произнёс с едва уловимой, но всё же заметной иронией. Пусть и необидно-доброй. То есть упоминание клана Саарсадор для него не будет являться чем-то абстрактным из области фантастической литературы. Значит – знакомился с их личными делами.
- Разрешите вопрос? - раздался в наступившей тишине голос Кориса.
После утвердительного кивка, Рысин спросил:
- Судя по размещению пар за столом, вы расположили нас так, чтобы девушка сидела слева. Но, по правилам этикета, она должна находиться справа. Почему так?
- Спасибо за вопрос, Константин. Я и сам хотел пояснить вам причины столь заметного расхождения с современным этикетом.
Жестом позволив Иллен сесть на своё место, наставник, опершись руками о спинку пустующего стула, расположенного в ряду справа от неё, пару секунд подумал о чём-то известном ему одному и наверняка важном. И только после этого продолжил ответ на вопрос.
- Дело в том, что озвученное вами, слушатель Рысин, – привнесённый из западной культуры новодел. Исстари в Российской империи, да и не только в ней, было принято, что женщина находится по левую руку от своего мужчины. Не буду заострять ваше внимание на причинах, ибо это и оружие, висящее на левом боку, которое необходимо выхватывать правой рукой, и поверие, что, располагаясь с левой стороны, ближе к сердцу мужчины, женщина тем самым владеет им. То есть – сердцем избранника и, значит, его любовью. Там – много чего. И всё это вы сможете найти самостоятельно. На досуге. Просто обратите внимание, с какой стороны девушка, женщина, находится от мужчины при венчании в церкви. Вот это и будет старый российский канон. Правая сторона – это дань набиравшим в мире силу феминистическим и суфражистским движениям, а также их извращённым формам, существующим в западной цивилизации ныне. Дескать правило «правой руки» есть стремление уважительно подчеркнуть значимость дамы и её равноправие с мужчиной.
Возмущённо засопев, Яр набрал уже воздух для некой ехидной реплики, но, видимо, вспомнив, где он, что называется «сдулся» и промолчал.
- Ну же, Ярослав, вы что-то хотели сказать?
- Да они там все с ума посходили с этим равноправием. Носятся, как дурак с писаной торбой, пихая во все возможные и невозможные щели… - тут Яр понял, насколько сказанное двояко звучит, прервал гневный спич и закончил огорчённо… - нет, оно вроде верно. Равноправие должно быть. Но не чрезмерно и воинственно выпячиваемое.
- Это ваше мнение. А вы когда-нибудь интересовались мнением своих знакомых девушек на сей счёт?
- Да как-то… - огорчённый вздох.
- Вот вы, Екатерина, - Катенька, как и Иллен ранее, поднялась со своего места и замерла в ожидании вопроса наставника, - хочу задать этот вопрос именно вам, как представителю современной женской молодёжи. Не Иллен Шаардэс, которая воспитана в условиях сословного общества, не Ратьяне Саарсадор, рождённой и взращённой высшей аристократией своего клана… - тут Катенька изумлённо посмотрела на Татьяну, что называется, обалделыми глазами, настолько неожиданным для неё было произнесённое наставником… - и даже не Веронике Ракитиной. Ведь она уже долго общается с обеими, и они могли научить её «плохому» и повлиять на мировоззрение в «неправильном» направлении… Итак, вот вы, лично вы, Катенька, не сочли сейчас себя оскорблённой тем, что вас посадили по левую руку от Константина, забыв подчеркнуть вашу значимость и равноправие?
- Честно? - девушка кинула уверенный взгляд на наставника.
- И никак иначе, - вернул не менее уверенный взгляд Олег Владимирович.
- Если по-простому, то мне – плевать! Вот этот фетиш меня никогда не привлекал. Какая разница, по какую руку от своего мужчины женщину посадили за столом, если он потом напился и ей пришлось его на себе домой волочь? А дома он начал скандалить и даже руки распускать? Она должна быть счастлива от того, что сидела справа, а не слева? Так что ли? Уважение и подчёркивание значимости в ином. В ежедневном и повседневном поведении мужчины по отношению к своей матери, подруге, спутнице, жене или дочери, а не в таких заформализованных «телодвижениях», заменяющих собой истинное отношение к женщине.
Закончив фразу, Катенька развела руками. Дескать вот что думаю, уж не взыщите.
- Я понял ваше мнение, - подвёл итог этой части разговора наставник, - более того, полностью разделяю его. Равноправие женщины в том, что у неё нет препятствий для достижения любого посильного ей уровня разного рода деятельности: спортивной, управленческой, научной и всякой иной. В том, что её, подобно нашим оппонентам с Тралгрена, не считают исключительно бесправным, хоть и обожаемым, «сосудом для размножения». А не в том, что она имеет право засудить «обидчика», если он подал ей руку при спуске с какого-нибудь возвышения, например, чем, по её мнению, продемонстрировал унизительное для неё неверие в её способность справиться самостоятельно.
- Вы знаете, - поднимаясь со своего места тихо произнесла Ника, - прошу простить, что без разрешения, но мне представляется, что вся эта возня вокруг мнимого женского равноправия в западном его видении – есть искусственно инициированная кампания, направленная на подрыв устоев общества вообще. Возможно, Иллен и Танечка, - использовав земное имя Ратьяны в уменьшительном варианте, девушка виновато улыбнулась, - всё же научили меня «плохому», но я так считаю.
- Интересная мысль, - оживился Олег Владимирович, - поясните нам, пожалуйста, каким образом вы пришли к подобным выводам на своём пути к «плохому»?
- Да всё просто, - удивлённо пожав плечами с видом «зачем воздух сотрясать очевидным, но коль скоро спросили», пояснила Ника, - равноправие мужчин и женщин простирается в плоскости юридической, но не физиологической. Посмотрите на нынешние международные турниры, в которых мужики, постановившие считать себя женщинами, принимают участие в женских соревнованиях. По плаванию, боксу и тому подобным видам спорта[1]. И посмотрите, во что это вылилось? Мужики всегда побеждают. За редким, убегающе мизерным, исключением. Но и то, такие случаи зафиксированы в шахматах, конном спорте, автоспорте, теннисе и ещё где-то, к сожалению не припомню где[2]. Но ни разу не было победы там, где нужна была физическая сила, выносливость и те характеристики, что обычно приписывают к мужским свойствам организма. Ни в боксе, ни в плавании… Вот как-то так… - уже менее уверенно закончила девушка.
- Я вас понял. Вы правы, - резюмировал наставник, - хотя наша спортсменка, на равных с мужчинами принявшая участие в ралли «Дакар» на своём мотоцикле, также продемонстрировала достойную физическую подготовку[3]. Но это не было прямым личным противостоянием с мужчиной, как, например, в боксе… При всём при том, уважаемые мои любители заговаривать зубы, давайте вспомним о цели и предмете нашего занятия.
Послышался тяжёлый многоголосый вздох, явно переводимый как «не прокатило»…
- Итак, - указка ткнулась в Ярослава, - повторяю свой вопрос, с которого начался наш несомненно познавательный экскурс в миры равноправия, - что вот это?
Указка переместилась чуть в сторону и уткнулась теперь уже в тот же самый элемент сервировки стола, находящийся неподалёку от Ярослава, с которого и началось их занятие.
- Ну-у… - протянут Яр неуверенно… - тарелка.
- И?! - иронично воскликнул Олег Владимирович. - То, что вы, молодой человек, не путаете тарелку с кружкой, несомненно делает вам честь. Но вопрос был несколько более конкретен: для чего она предназначена.
- Товарищ… - тут Славка явно замялся.
- Полковник, - подсказал наставник.
- Товарищ полковник, я, конечно, могу начать юлить и тянуть время, дескать для того, чтобы с неё есть и так далее. Но лучше четно признаюсь, что ни в зуб ногой во всей этой премудрости. Как по мне, то тарелка, она тарелка и есть. Что наложили, то и лопай!
- Садитесь, молодой человек, - сказал Олег Владимирович с понимающей улыбкой, - ваше героическое признание также делает вам честь. Будем учиться.
Окинув взглядом присутствующих подростков, наставник остановил взгляд на Аскере, но вопрос прозвучал как заданный безадресно, то есть всем сразу.
- Есть ещё у кого какие мнения? Кроме вас, милые барышни, - спохватился наставник, сделав успокаивающий жест в сторону Иллен и Ратьяны, сидящих рядом, через Аскера. Одна по левую, а вторая по правую руку от него.
Аскер, выдержав направленный на него взгляд, поднялся со своего места.
- Не готов утверждать со стопроцентной вероятностью, но это вроде как эскарготница. То есть тарелка для улиток, простым языком говоря. Ну-у, - Антон замялся, - судя по вот этим углублениям в ней. Они как раз под размер пищевой улитки.
- Правильно, - сделав рукой Аскеру младшему знак занять своё место, наставник перешёл к следующему краю длинного стола. А вот этот набор для чего? - указка ткнулась в тарелку с некими углублениями, необычный нож и странной формы трезубую вилку с толстыми короткими зубьями.
Вопрос повис в воздухе, не адресованный никому из присутствующих слушателей конкретно. Как поощрение высказываться любому, кто предполагает, что осведомлён в предмете.
- Это набор для устриц, - подала голос Иллен.
- Правильно. Тарелка, нож и вилка такой формы используются при наличии устриц на столе. Это так. Но чего здесь не хватает? - с улыбкой… -Девушки! Молчать!
- Кольчужной перчатки, - высказал своё предположение Корис, - ну-у, чтобы руку, в которой устрица, ножиком этим не проткнуть.
- Правильно…
- Ты знал, ты знал! - дурашливо воскликнул Яр, пользуясь тем, что эта часть занятия проходила в виде свободного диалога.
Тут же получил шутливый подзатыльник от сидящей слева от него Ники, и начальственную указку, застывшую на уровне его носа как шпага.
- Он-то знал, - иронично воскликнул наставник, глядя на поднявшегося со своего места Ярослава, - а вот вы свой шанс продемонстрировать девушкам всю глубину своих познаний упустили, несмотря на то, что я его вам ранее предоставил. Поэтому – попытка номер два.
Указка уткнулась в группку столовых приборов. Выражение, возникшее на лице у бедного Ярослава даже в расшифровке не нуждалось. Квинтэссенция старого студенческого анекдота «вот валит, гад».
- Итак? Вам всем были за день до начала занятий предоставлены соответствующие материалы. Однако, вижу, никто из сильной половины человечества не удосужился перед началом нашей встречи даже обложку рассмотреть. Значит, вы всё знали и без них. Так что же молчите?
В центре композиции присутствовали щипцы, чем-то отдалённо напоминающие стоматологические. Которыми зубы дерут. Не совсем, но близко к тому. Ассоциации заставили парня поморщиться и выдать:
- Это, вроде, этот… набор для… как их там… раков морских. Омаров, вроде.
- Да уж, - иронично хмыкнул наставник, - рожали вы ответ на столь простой вопрос долго и мучительно, но, тем не менее, вы правы. Это лобстерница. Садитесь.
Яр плюхнулся на свой стул с таким видом, словно только что вынырнул из морской пучины, где за ним гонялась озверевшая белая акула… Парни понимающе вздохнули. Лучше три раза штурмовую полосу пройти на зачёт, чем всё вот это. Девушки же, увлечённо вертели в руках различные блестящие штуковины, вполголоса, с молчаливого разрешения Олега Владимировича, делясь впечатлениями и предположениями о предназначении той или иной загогулины.
- Итак, - прервав тихие шепотки девушек, прозвучал голос наставника, - наше сегодняшнее занятие подошло к концу. Оно такое короткое, потому как было ознакомительным. Чтобы вы сами оценили уровень своих знаний по моему предмету и степень своего грехопадения в данной конкретной области. Удручающе, скажу я вам, милые мои разведчики-диверсанты. И это мы ещё не приступили к самому главному. То есть к правильному поеданию всех тех вкусностей, которые должны были бы находиться на всех этих тарелках, блюдцах, креманках и в супницах. Вот это хуже, чем просто запомнить, что и для чего применяется, раза в три. Так что готовьтесь. Издеваться я буду над вами по полной программе. Засим – всё.
- А как же лишний вес?! В смысле у девчонок? - шутливо воскликнул непосредственный и неунывающий Яр.
- А вот тут я попрошу ваших наставников по физической подготовке компенсировать на своих занятиях… как бы это более молодёжно-то… - на секунду Олег Владимирович задумался или имитировал задумчивость… - объедаловку, имеющую место быть на моих…
Под сводами зала раздался дружный тяжёлый и одновременно восхищённый вздох. Все разом представили, как где-то ехидно заухмылялась штурмовая полоса…
- Класс!
Молодых людей словно подбросило после прозвучавшей команды.
- Свободны!
Выйдя за пределы «учебного класса», мигом с лёгкой руки Ярослава получившего название «Вкусный», парни и девушки потянулись стайкой по коридору к выходу. Следующим было занятие, проходившее в другом учебном корпусе.
Катенька поравнялась с Иллен и спросила:
- Слушай, Иль, сто девять лет – это же глубокая старость! Как он умудрился не столько прожить даже, а выглядеть так, словно ему лет сорок?
- Старость, но не для нас. Наша медицина позволяет до определённых пределов омолаживать организм. Краем уха слышала от Антэ, что они вдвоём с генералом пытаются отыскать хоть кого-то из преподавателей-наставников, которые были у них в Школе в их юные годы. Пока нашли только этого. Я видела, как и в каком виде его привезли на госпитальный корабль. Действительно – еле дышащий древний старик. Ради него реанимационный бот спускали с орбиты. Простого подъёма с перегрузками не выдержал бы. Я как раз наверху была уже не помню за какой надобностью. Вроде докладывала что-то… А, нет! Вспомнила! Мне письма от мамы привезли, и я должна была написать ответы на каждое, чтобы их доставили обратно и кинули в почтовую урну[4] в столице. Я же для неё в жандармерии в столице служу. Просто занята, и злое начальство домой не отпускает. У нас там тоже не всё просто…
- А что за сложности? Ты не рассказывала!
- Давай вечером? Сядем, как у вас говорят, рядком да поговорим ладком. Вот тогда и расскажу, и на твои вопросы отвечу. Хорошо?
- Ага.
Сноски:
[1] Здесь стоит заметить, что благодаря вмешательству Сарандассе (см. книгу «Осенние листья», часть 1, главу 27), деструктивные процессы такого рода на Западе Земли начались раньше, чем в реальной истории.
[2] Достоверные факты из нашей реальности. Плюс мотоспорт и хоккей (женщина голкипер).
[3] Анастасия Нифонтова
[4] Такое название. Там почтовые урны, не ящики. Всё же иная планета.
Глава 5
Земля. Ясенево. Февраль 2009 года
Генерал почему-то обожал камины. Вид укрощённого огня, завораживающего неистовства стихии, поставленного в рамки служения человеку, всегда успокаивал и приводил мысли в порядок. У кого-то это текущая вода, причём не из-под крана, а именно живая, речная, особенно в лесу, у кого-то горные пейзажи… У всех – по-разному.
Всё перечисленное выше также не оставляло повзрослевшего Андрюшу Апраксина равнодушным. Но к огню бывший желторотый «скворушка» относился с особым пиететом. Возможно, по той причине, что до сих пор перед глазами иногда словно живые вставали лица отца и матери и стена огня, поглотившая их вышвырнутый с дороги, перевернувшийся автомобиль. Там бы остался и он сам, если бы отец из последних сил не успел вытолкнуть его из машины через разбитое лобовое стекло до того, как то самое «неистовство» не полыхнуло вдруг и сразу. Восьмилетний Андрей сидел на правом переднем сидении, как совсем уже взрослый, а мать негласно уступила это право будущему мужчине, переместившись на заднее. То есть – ближе к багажнику, в который и пришёлся удар грузовика, скинувшего юркий и лёгкий для него «жигуль» с дорожного полотна.
Они тогда только пересекли границу СССР в районе Любомля. Родители возвращались из обычной (по легенде прикрытия, не по истинному содержанию) командировки в Германию. Тогда ещё – союзную СССР Демократическую Республику. Настолько обычную, что могли позволить себе взять с собой сына.
Парнишку просто придавила масса новых впечатлений и ощущений, он всецело отдался своим размышлениям и эмоциональным переживаниям, поэтому упустил сам момент удара, а потом угасающим сознанием выхватил только хриплое дыхание отца, выталкивающего его из машины, вот эту стену огня и чьё-то лицо. Он не помнил его. Лицо это скрывалось за некоей пеленой, развеять которую уплывающему сознанию поломанного в результате ДТП мальчишки было не под силу. Но он навсегда запомнил шрам на щеке и то, что этот «шрам» его, неподвижно лежащего возле полыхнувшей буквально через пару секунд металлической коробки, ставшей общей могилой для матери и отца, оттащил подальше от стены огня. Потом провал и следующее осознанное воспоминание – больничная реанимационная палата. И девочка в долгих красочных мальчишечьих снах.
Поэтому отношения с огнём у генерала Апраксина были сложными. Может, именно поэтому он любил видеть его укрощённым, покорным воле человека. Но помнил, что стоит тому, вроде бы укрощённому, вырваться на свободу, и…
Сейчас они с Антэ расположились в одной из гостевых комнат неприметного особнячка. Два кресла по сторонам от журнального столика, на котором примостилась пузатая бутыль какого-то харейянского хмельного напитка, напоминающего земной коньяк. Тут же немудрёная, подобающая коньяку закуска. Ещё в антураже – шкаф у дальней стены и вышеозначенный камин. Особую атмосферу встрече придавали плотные намертво задёрнутые шторы, отгородившие их от всего иного мира и сузившие доступное обоим старым друзьям пространство до размеров одного помещения. С камином и живым огнём.
- Странно…
- Чего странного-то? - удивился Антэ.
- Во время самых первых наших встреч твоим извечным «заглавным» вопросом был «что с Иллен», - улыбнулся Апраксин и плеснул каплю напитка в коньячные рюмки едва не микроскопического размера.
Не пьянства ради. Так, как ритуал встречи. Оба к «распитию» относились негативно, но традиции – вещь неубиенная. Им этой бутылки – встреч на десять хватит. Ну, так не пить ведь собрались. Беседовать о важных для обоих вопросах.
- Я ведь тогда не знал, что у меня тут дочь есть, - пригубив напиток, ответил Антон, - кстати, вот серьёзно. Ты здорово зацепил этот нюанс. Девушки почти ровесницы, но одна мне будущая жена, а вторая – дочь. Илька в моём понимании взрослая уже, а вот Ника…
- А Ника – дочь. И так – навсегда. Даже если ей самой сороковник бы стукнул, - понимающе кивнул Андрей, - мой вон уже сам жену привёз чёрте откуда, а я всё о нём, как о малыше думаю. Родительский, ёпрст, инстинкт, и он же – родительский эгоизм. Умом понимаю, что вырос, но вот сердцем…
- Ладно, Андрюш. Как там оно всё вышло? А то я только прибыл с Харейи и меня сразу вниз. Даже пообщаться с Иртэмом не успел и доклады дежурных служб выслушать.
Отставив рюмку, Апраксин внимательно посмотрел на старого друга.
- Да всё, как обычно. Удар исподтишка, попытались надеть Обруч. Не рассчитали, что девчонок две окажется и обе – не девочки-припевочки. Да и мы рядом были. Ждали от них именно такой подлянки. Строго в их духе.
- Понятно, - покачал головой Антэ, - а вторая кто, если ты говоришь, что это была не Илька? Рата?
- Нет. Катенька.
- Катенька? Это кто? Не слышал о такой.
- Из людей Старого Свята. Помнишь, рассказывал тебе о нём? Да и о девочке этой – тоже.
- Подожди, это не та ли девушка, которая твоего Сашу Берестова в Турове едва на тот свет не спровадила, а затем ему жизнь спасла? - на лице Антона промелькнула тень воспоминания. - И кого потом в дурку спрятали, чтобы её твой «Феникс» не достал и не отомстил[1]?
- Та, та, - подтвердил генерал, - только не она сама чуть не спровадила, а с её участием.
- Хрен редьки… - отмахнулся Тропэн… - и что теперь с ней?
- Буквально с того света вытащили. Её той же хренью, что и Кориса в палатке проткнули. Причём – прямо в сердце. Пришлось наверх поднимать. У нас бы даже довезти до больнички не успели.
- Понятно. Хорошо, что выжила, - резюмировал Тропэн, - но она теперь в курсе темы, как я понял. Или как-то…
- Нет. «Как-то» не получилось бы. Так что в курсе.
- А она…
- Не из болтливых. К тому же мы виноваты перед ней немного. Тогда, с этой дуркой, и сейчас. Она ведь ни сном, ни духом, а драться пришлось реально. И не против дворовой шантрапы.
- Ещё плюс одна, - задумчиво пробормотал Тропэн себе под нос, словно что-то прикидывая.
- В смысле? - удивился Апраксин, которому вдруг показалось, что вот это «плюс одна» касается не только и не столько того факта, что об истинном положении вещей узнал ещё один человек, ранее к этим данным недопущенный.
- Да прикидываю число гостевых мест, - отмахнулся было Антэ, но вдруг вспомнил, что ещё не успел рассказать другу о приглашении Варэна II, - так, понял. Ща объясню.
- Сделай милость, - иронично воскликнул генерал, - а то ведь тот ещё темнила.
- Андрей, Варэн II, ну-у, это наш…
- В курсе. Читал подписи под договором.
- Ага, понятно, - чему-то своему, но удовлетворённо кивнул Тропэн, - в общем, он хочет познакомиться с вами лично. Со всеми.
- Со всей страной? Службой? Отделом? - ирония так и сочилась из генерала.
- Дрон, не плюйся ядом! - мигом уловив иронию друга, улыбнулся Антэ, - иронизирует он, видишь ли… Я про лиц – допущенных. Изначально мы рассчитывали из землян на тебя, Лику и Людмилу. Кузнецов и Берестов, естественно. Братишка мой под вопросом. Неизвестно, сколько продлится его командировка. Из младших – Антон, Корис, Яр-младший, Ника, Рата и… Лена. Никина сестра.
- Лена? - изумление генерала было искренним. Он даже не пытался, вопреки своей всегдашней привычке, сдержать эмоциональный всплеск.
- Андрей, - как-то даже смущённо перебил друга Тропэн, - я понимаю, она пока не в теме и очень сложно будет объяснить девочке, что один её дядя вроде как инопланетянин, а второй приглашён с самым большим начальником этих «зелёных человечков» общаться, но…
- Да вот тут ты вообще не переживай, - теперь уже Апраксин перебил старого друга, - насколько я знаю свою племяшку, ничего кроме вот этого дурацкого, вошедшего в моду у молодёжи «Вау! Круто!» ты от неё не дождёшься в этой связи. Она тут же захомутает всех, до кого сможет дотянуться и начнёт совать свой нос во все доступные и недоступные тайны. Я о другом…
- О чём? Она там вообще накой, так?
- Именно. Она пока ни разу не в теме. Её наши расклады даже сейчас не касаются вовсе.
- Андрей, я сказал об этом Его Величеству. Лена ваша мне не чужая. Поверь. Это родная дочь моего брата, если не забыл. Сестра моей дочери от одной и той же матери. То есть – в ней кровь нашего рода. Неужели ты думаешь…
- Да уж, братец, нахватался ты там у арханоров…
- В смысле? - не понял теперь уже Тропинин.
- Да про «кровь нашего рода»…
- А что, это плохо? - Антон выглядел таким же искренне удивлённым, как совсем недавно Апраксин.
- Ни в коем разе. Это я так. Просто если Ника была вовлечена в это дело изначально, особенно после встречи в парке с некими идиотами, то до сих пор все эти шевеления проходили как бы мимо Ленки. Вовлекать ещё и её?.. Ты думаешь, что это хорошая идея?
- Дрон, я так не думаю. Но это личная просьба Варэна. Не знаю, чем это вызвано… хотя… Нет. Вру. Не знаю, но догадываюсь.
- И?! - бровь генерала в изумлении взлетела вверх.
- Он как-то мне сказал, что если твой Берестов так и продолжит валять дурака, то есть будет и дальше бегать от Ники, то он сам с удовольствием познакомится с нею. Но поскольку Берестов, как я понял, прозрел, наконец, и бегать не собирается…
- Та-ак… - начал потихоньку «прозревать» Апраксин… - и? Где монарх, а где обычная вчерашняя школьница, каких тысячи?
- Андрей, себе-то не ври! - едва не возмущённо воскликнул Тропэн. - Не тысячи. Причём далеко не тысячи. И далеко не обычная. И ты сам это прекрасно знаешь. Тебе мало того, что это ребёнок двух посвящённых первой волны?
- Нет, ну так-то да, - с видимой неохотой согласился генерал с другом, - но… Ты ведь понимаешь, что мы втягиваем почти ребёнка во взрослые политические игры? Нашу, между прочим, с тобой племяшку?
- Понимаю, Андрей. Ой как понимаю, - покачав головой в сомнении, словно сам не верил своим словам, воскликнул Антон-старший, - но пойми и ты. Если не дать укорот тралгам, то сколько таких девочек отправятся к ним в качестве «сосудов для размножения»?
- Да понимаю я всё тоже… Просто…
- Просто дело касается не какой-то абстрактной «рядового Пупкиной», как у вас принято шутить, - с понимающим кивком сказал Тропэн, - а твоей любимой… да и моей теперь уже тоже… мелкой Ники. Так?
- Тут больше уже даже не Ники. Лены, мой старый друг, - с видом глубокой задумчивости, почти прошептал Андрей, - Варэн хочет связать наши страны не просто договорными узами, но и семейными? И коль скоро Ника занята… Не много ли он возомнил о значимости Лены в наших местных раскладах? Племяшка какого-то генерала? Дочь полковника? Да таких что на Харейе, что на земле вагон и тележка! Тем более – кто она в глазах сословного общества Харейи? Ведь, как я понял, у вас там наш девятнадцатый век пышным цветом?
- Да. По раскладам – где-то середина, это если менталитет брать, а в чём-то ближе к концу, если оценивать с позиций техники и некоторых иных моментов. Иной раз в изобретениях прорываются заделы технологий середины двадцатого. Или даже вообще – превышающие официальный уровень развития обеих планет.
- Ты про технологии ментального воздействия этой вашей девицы? Как её, Ирем?
- Да. О ней. И ты не учитываешь один простой момент. Ника – моя дочь, а Лена – моя племянница и дочь моего брата. Любой тест на чистоту крови это подтвердит.
- Постой, - насупился генерал, - а ведь точно. Что-то я об этом и не подумал. Ты ведь у нас высокопоставленный вельможа Республики Саранор. Лицо, приближённое к монарху. Его личный друг и в нехилых чинах в вашей спецслужбе. И девушки соответственно… Как твои родственницы…
Антон вдруг искренне рассмеялся, чем окончательно вогнал друга в состояние крайнего изумления. Такой реакции от всегда сдержанного и рассудительного мажорана Тропэна Апраксин просто не ожидал.
- Открытие сделал, да? - отсмеявшись, с задоринкой в голосе воскликнул Антон. - На себя посмотри со стороны возможной оценки ситуации нашими харейянскими светскими хлыщами и, уж прости за то, что пытаюсь дурачиться в такой ситуации, нашими светскими «хлыщихами».
- А что я? - почти возмутился Апраксин, но вдруг осёкся на полуслове, словно тот волчара из мульта «Ну, погоди!» над зайцем в старой, ещё советских времён, мультипликационной заставке.
- А у тебя подчинение какое? - добил друга Тропэн. - Ну-ка, припомни!
- Первому. Напрямую, - согласно и уже понимающе кивнул генерал.
- А теперь оцени с позиций наших придворных кумушек – кто ты. В их видении вопроса?.. Не буду тебя мучить. Ты в их понимании – лицо, приближённое к главе России. Нехилый такой чин в спецслужбах занимаешь, - не без ехидцы в голосе почти цитировал самого Андрея Антон, - то есть высокопоставленный вельможа своего государства, нашим языком говоря. Если и не личный друг, то всяко приближённый к вашему монарху…
- У нас нет…
- Ну нет, так нет. И пёс с ним. Но в понимании какой-нибудь «мажорат Пупкиной», а?! Первый ваш кто, если он страной руководит?
- Да уж понятно, что не мелкая сошка, - задумавшись о чём-то своём, тихо буркнул генерал, едва не на автомате разливая инопланетный коньяк по рюмкам, хотя, по большому счёту, этого можно было не делать. Потому как ранее налитое осталось практически нетронутым. Опять пригубили.
- Понимаешь, в чём закавыка-то, - продолжил свою речь Тропэн, - в восприятии обывателя Харейи я представитель древнего аристократического рода Республики Саранор, берущего своё начало ещё до пришествия Мрачных веков. Такова моя легенда согласно высочайшему повелению Варэна II. Так что моя дочь – имеет все права на то, чтобы воссесть в тронном зале по левую руку от монарха. Но, коль скоро она занята, хоть и была бы наилучшим вариантом для такого сближения двух государств, племянница тоже очень даже для этого подходит. А теперь представь ситуацию с позиций не харейян, но арханоров, которые есть настоящая, истинная элита старой империи.
- Для них ты – землянин, - нисколько не сомневаюсь в правоте своих предположений продолжил мысль друга Андрей, - со всеми вытекающими. И одновременно – вельможа Республики Саранор. И если твоя дочь либо племяшка, то есть землянки, кто-то из них станет женой…
- Именно. В их понимании – это очень прочный союз, - подхватил Антон, - тем более, девочка по нашим канонам тоже весьма непростого рода. Чуешь, чего хочет Варэн?
- А для землян, значит, - игнорируя вопрос, продолжил свои размышления Апраксин, - факт, когда землянка замужем за вашим монархом, должен, по замыслу Варэна, явиться таким же фактором, укрепляющим союз двух планет… Но ты ведь знаешь, что у нас уже давно не придают такого значения сословным различиям…
- Ты серьёзно?! Посмотри, куда всё идёт даже в России – стране бывшего всеобщего равенства в совсем недалёком прошлом. Ты не видишь, как ваше общество стремительно разделяется пусть не на сословия, но на тех, кто «делает деньги» и тех, кто живёт на бюджетную зарплату и кого первые зовут нищебродом? Какая разница, по какому критерию идёт такое разделение? По принципу граф – батрак или миллионер – нищеброд? Оно есть, и скоро эта пропасть в ментальном восприятии местного населения станет непреодолимой. До этого вам осталось совсем немного лет. Полтора – два десятка, если ничего не изменить! Тебе дать почитать выкладки наших аналитиков?
- Да не стоит, - угрюмо отмахнулся Апраксин, - своими сыт. Ты думаешь, что наши аналитики этого не видят? Тем более – зная многие недоступные твоим людям нюансы изнутри?
- Поэтому не нагнетай. Варэн молод, но не глуп. Он опирается на выводы нашей разведки, а ты их правоту сам признаёшь. Тем более в вопросах информационной манипуляции населением ты разбираешься не хуже меня. А значит тут главное что? - тоном, каким обычно задают риторические вопросы, произнёс Антон и сам тут же продолжил:
- Тут главное, как это подать с позиций вашего руководства, когда союз двух планет выйдет из области строгого секрета.
Антон на некоторое время задумался о чём-то, после чего неуверенно, словно сомневаясь в правильности своих выводов, сказал:
- Хотя-а… ты знаешь, - опять странная в понимании Андрея пауза, - иногда из-за разных заминок, полунамёков и недомолвок в разговорах с Варэном, мне кажется, что есть что-то ещё, но суть этого «ещё» пока от меня ускользает.
- Это «ещё» может в последующем представлять опасность? - мгновенно насторожился генерал.
- Не думаю, - уверенно ответил Антэ, - скорее очень неожиданный сюрприз.
- Тогда не рви душу, - с улыбкой хлопнул друга по плечу Апраксин, - Давай решать проблемы по мере их поступления. А сюрпризы, если они не неприятные, то иногда даже и хорошо.
- В таком случае, давай подведём краткий итог. Что вообще думаешь по ситуации?
- Тоха, ты прямо в харейянина совсем превратился. Забыл, как у нас относятся к таким вопросам? Важно не то, что думаю я, а то, что обо всём этом подумают сестрёнки, когда узнают всю подоплёку приглашения…
- Андрей, - убеждённо произнёс Тропэн, - не стоит думать, что всех вас приглашают исключительно из-за Лены. Скорее, Лену – вместе с вами. Ситуация вокруг наших планет не настолько спокойна, чтобы думать исключительно в рамках династических браков. И приоритетна, конечно, линия взаимодействия военных и специальных ведомств. Но да, ты прав. И вопрос знакомства Лены и Варэна тоже не на последнем месте.
- Я об этом и пытался тебе сказать…
- Я понимаю... Но могу тебя заверить, что Варэн наш далеко не самодур и не тупой самовлюблённый павлин с нарциссическими наклонностями. Мнение девушки для него приоритетно. И поверь, обхаживать он её будет не с позиций, что он монарх и она ему подходит, поэтому он снизошёл до общения с ней. Нет. Он парень простой, если так можно сказать о монархе, и ухаживать на полном серьёзе станет. Тем более он меня клятвенно заверил, что ни в коем случае не пойдёт против мнения девушки и не будет использовать, земным языком говоря, административный ресурс. Свадьба возможна только в том случае, если девушка влюбится по-настоящему.
- Ну, хоть что-то. Причём весьма редкое в политике.
- Это точно. Боле тебе скажу. Зная Варэна не первый год, не удивлюсь, если он вообще разыграет комедию, как в привычных нам с тобой приключенческих фильмах нашего детства.
- Ты хочешь сказать, что он на начальном этапе вообще не скажет девчонкам, кто он?
- Легко!
- Да уж. Интересный у вас дядька в монархах!
- Парень, Андрюха! Парень! Не забывай это. По сути он, даром что успешно волочёт на себе всю тяжесть управления двумя государствами матрёшечного типа, одно в другом, на самом деле ещё едва не пацан зелёный. С такими же тараканами в голове, какие и у нас с тобой бегали в своё время. Ему сейчас чуть больше, чем нам было тогда, когда мы впервые, по дурости, не зная, что сделали, влезли в игры Сарандассе. Понимаешь? На пару-тройку лет больше. Всего-то!
- Тяжко ему, наверное, - сочувственно хмыкнул Андрей, - но пусть не меньжуется. Поможем. Чем сможем. Девочек будем упреждать?
- Ни в коем случае. Всё должно иди естественным порядком. Таково желание и условие Варэна. Он тоже хочет получить искреннего друга рядом, а не вынужденно принявшую его предложение игрушку в политических раскладах между двумя государствами.
- На том и порешим. Вот только в состав нашей группы придётся внести коррективы.
- Озвучь, - заинтересованно приподнял бровь Антон.
- Уже принято решение о включении в группу Алёнки, как Хранительницы. В пару Славке. Они и так подружились, поэтому всё случилось как нельзя лучше.
- То есть, плюс две от первоначального варианта?
- Именно. Пока так, а потом посмотрим. Когда планируете визит?
- Через месячишко-другой готовьтесь к отбытию. Ребята, тем более новенькие девочки, в курс войдут и правила этикета подучат. А я переговорю с Измайловым, чтобы он дал ребятам несколько уроков с уклоном в харейянские устои. Курс нашего этикета он проходил, когда его на госпитальном корабле к жизни возрождали. Для такого профи, как он, этого более чем достаточно, чтобы научить необходимым азам молодёжь. Включая Берестова и Кузнецова…
- Так и решим…
Сноски:
[1] Подробнее в книге 2 «Кингчесс», цикла «Осень судеб».
Глава 6
Земля. Февраль 2009 года
Вызов от Оскара пришёл неожиданно. Причём, по тону раара Андрей понял две вещи: во-первых, смотритель базы номер двадцать один чему-то рад до такой степени, что это прорывается даже сквозь его обычную невозмутимость, а, во-вторых, он хочет видеть и его, и Антона.
- Пошли сходим к одному старому знакомому, - сообщил генерал другу.
- Эт к какому? - совсем почему-то не удивлённый такому предложению, поинтересовался Антон.
- Оскар приглашает.
Вот тут мажоран Тропэн не смог скрыть своего недоумения.
- Что, и меня тоже?
- А с какого я тогда тебя с собой зову?
- Чего это он обо мне вспомнил? Сколь лет-то ни слуху, ни духу?
- А мне почём знать? - сам несказанно удивлённый, не смог сдержать эмоционального восклицания Апраксин. - Вот сходим и узнаем. Руку давай, или помнишь, как это делается?
- Откуда? - совершенно сбитый с толку, Антон едва смог вернуть себе видимость душевного равновесия. - Я у него в сознательном состоянии и не бывал никогда. Если помнишь, меня выпихнули на Тралгрен раньше, чем он научил вас приходить к нему в реале, а не во сне или бессознательном виде.
- Ну да, точно…
Ухватив Антэ за протянутую руку, Андрей увлёк его за собой и буквально через пару шагов друзья оказались на базе. Причём не в обычной беседке, в какой Оскар принимал своих гостей постоянно, а в некоем операционном зале. В этом центре управления никогда не бывал даже генерал Апраксин, не говоря уж об Антоне Тропинине.
Хранитель базы номер двадцать один встал с кресла и направился им навстречу. При этом видок у него был тот ещё. Словно у шестнадцатилетнего пацана времён молодости генерала Апраксина, умудрившегося, наконец, чмокнуть в щёчку симпатичную одноклассницу, которую вечером после уроков провожал до дома. Причём, при полном благосклонном отношении к такой его вольности с её стороны.
- Что случилось, Оскар? - удивлённо поинтересовался Андрей, искренне недоумевая, как такое возможно в исполнении искусственного создания, пусть и называемого интеллектом.
- Пойдёмте, - поманил их искин за собой, сделав приглашающий жест.
Переглянувшись, оба мужчины молча двинулись вслед за рааром. Буквально несколько шагов, и перед ними возникло некое марево, которое после некоторых манипуляций Оскара превратилось в голографический экран.
Съёмка осуществлялась посредством фиксирующей аппаратуры высокого разрешения. Судя по смене ракурсов изображения, она была закреплена на малоразмерном объекте, движущемся внутри скального лабиринта. Создавалось полное впечатление, что этот пещерный город покинут своими обитателями давно и безнадёжно.
Уловив движение со стороны генерала, Оскар предостерегающе выставил руку.
- Сейчас, подожди.
Тем временем аппарат, несущий на себе голоприёмник, достиг очередного поворота, в который и вписался весьма аккуратно. Впервые за всё время его полёта на стенах города Андрей и Антон увидели солнечные лучи. Все присутствующие поняли, что малоразмерный разведчик приближается к выходу на поверхность.
Прошло меньше минуты и вот, наконец, солнечные лучи залили весь экран. Посланец раара находился снаружи, у самого выхода из пещеры. Хранитель последовательно нажал несколько сенсоров. Аппарат отлетел в сторону от ровной каменной стены, и разведчики увидели, что это действительно пещерный город, вырубленный в голой скале некими мастерами в незапамятные времена.
Самое интересное заключалось в том, что стены окружали аппарат со всех сторон. Разведчик раара находился в каменном колодце, не имевшем видимого выхода наружу.
- А если вверх? - предложил Антон.
- Именно, - согласился Оскар. При этом тон его говорил, что результат ему известен. Он просто «нагнетает». Готовит приглашённым им друзьям некий сюрприз.
Аппарат взмыл над поверхностью планеты. Он выскочил на простор, поднявшись над стенами этого своеобразного колодца. Взглядам присутствующих открылась совершенно гладкая равнина у подножия скал, над которыми находился летающий робот. Снаружи скальный камень был оплавлен, словно побывал в центре вулкана. Подстилающая поверхность, та самая равнина, вообще представляла собой застывший расплав, напоминающий тёмное жаропрочное стекло. Когда-то, в незапамятные времена, здесь бушевало пламя, ярость которого достигала космических, звёздных температур.
Отзвуки древней катастрофы уже были замаскированы прошедшими столетиями. Кое-где виднелись даже островки чахлой растительности, уцепившейся корнями за нанесённую с течением времени пыль, теперь спрессованную и превратившуюся в подобие почвы. Но всё равно. С того ракурса, с которого картина бывшей трагедии открылась гостям Хранителя, её признаки просматривались прекрасно.
- Копытыча всем в мурло, - на автомате выдал мажоран Тропэн, прибегнув именно к харейянскому варианту ругательств, - я никогда не видел эти скалы с такого угла.
- Тебе знакомо это место?! - спросил удивлённый генерал.
- Да. Это Харейя. Пустоши Стальных Ветров или, как их ещё называют, Запретные пустоши. Во время войны с Тралгреном здесь была столица звёздной империи Арханор. Расплавленный до состояния стекла камень, ровный как стол – всё, что от неё осталось сейчас. Она выдержала несколько полновесных штурмов и умерла не сдавшись. Этот город назывался Саранор. И сейчас Республика носит его имя. В знак памяти и уважения.
Несмотря на то, что Антэ не был арханором по рождению, всё равно в его голосе звучали печальные нотки. За столько лет, проведённых на Харейе, он уже сжился с ней, проникся менталитетом её жителей. Как харейян, так и арханоров. Тем более, что судьба империи Арханор в его понимании была тождественна судьбе России, которую в её истории неоднократно разрушали в результате обмана и предательства. И во времена Смуты, и в февральско-октябрьской круговерти начала двадцатого века, и в его конце. Возможно, и ранее, но так далеко Антон не заглядывал. Россию он любил всей душой, но теперь также любил и Харейю. Одна мать была ему родной, вторая – приёмной. Одна родила и взрастила, другая подняла из той ямы, в которую он угодил, когда попал в плен к тралгам. Она же предоставила возможность им отомстить.
- Не все, правда, помнят. Только те, кто посвящён. Потомки офицеров космофлота арханоров. Тралги позаботились о том, чтобы вытравить из памяти харейян их галактическую историю и события той войны. Кстати, началась она с подлого удара в спину. Предательства от тех, кого арханоры считали друзьями.
- Везде одно и то же, - сокрушённо покачал головой генерал, - у нас вон тоже уже вякают, что СССР и Германия наравне виноваты в начале Второй мировой. А мир от двух тоталитарных режимов спасли англосаксы.
- Они это могут, - насмешливо воскликнул Антон, - сами обделаются, а потом бегают и громче всех вопрошают, от кого воняет.
Он замолчал и удручённо махнул рукой. Оба офицера повернулись в раару.
- Ладно, Оскар, поностальгировали мы тут с Антоном и хватит, - сказал Апраксин, - ты мне лучше скажи две вещи. Первое. Как ты получил эту картинку. Второе – зачем нас так экстренно выдернул сюда. Не видами же Харейи полюбоваться.
- Естественно, нет, - в своей обычной манере ответил Хранитель, - стал бы я вас отвлекать только ради того, чтобы показать эти кадры.
- Как давно сделана эта запись? - в свою очередь поинтересовался Антэ. - И да, очень интересно, каким образом тебе удалось её раздобыть?
- Раздобыл я её очень просто. Взял и снял своей аппаратурой. А сделана она прямо сейчас. В режиме онлайн, как у вас говорят.
- Подожди! - едва не в один голос воскликнули друзья. - Что значит прямо сейчас?
Удивлённо переглянулись.
- Ты же говорил, - Андрей Викентьевич что-то явно прикидывал в уме, - что радиус твоих возможностей не превышает пределов Солнечной системы. И тех мест, где есть узлы КТС!.. Подожди, не хочешь ли ты…
- Хочу, - кратко ответил Хранитель.
После такого ответа Андрей замолчал, предоставив Антону возможность первому задать свои вопросы. Потому как речь шла о той планете, на которой сейчас жил именно он.
- На Харейе есть узел Сети? - вид сотрудника Тройки являл собой превосходную иллюстрацию слова «ошеломлённый».
- Чего же ты раньше об этом не говорил? - едва не возмущённо поддержал друга генерал.
- Ну вот, набросились на бедную безмозглую железяку, - удручённо произнёс искин в ответ.
- Слушай, - со смехом в голосе рявкнул Апраксин, - бедная безмозглая! Ты нам зубы не заговаривай! Прибедняется он! Колись давай.
- Если серьёзно, - ответил Оскар уже совсем иным тоном, - то я об этом не знал до сего дня. Комплекс был законсервирован. Но оставался в работоспособном состоянии. Мои создатели умели строить.
- С этим не поспоришь, - заметил Андрей, вспоминая недавний визит на Сайад. Столицу Империи Трёх Планет[1], - но если раньше Узел молчал, то почему вдруг сейчас…
- Не вдруг, - сварливо воскликнул искин. - Я запустил циркулярный поисковый запрос по всем узлам КТС, которых смог достичь, в отношении Лены Ракитиной, коль скоро вы строите на неё некие планы и решили включить в ваши расклады.
- Ты проболтался? - проворчал Антон, зыркнул на друга, но в итоге замолчал. Не стал развивать тему.
- Больно надо, - фыркнул в ответ Андрей, - старичок у нас даром, что железяка, но и, как говорится, сам с усам. Везде глаза и уши.
- Да, - иронично воскликнул Оскар, - я такой! Но вы слушать-то будете? Дальше самое интересное!
- Давай уже, - не остался в долгу Апраксин, - темнила, ёпрст… Рассказывай свои тайны…
- Отклик пришёл с этого узла. Вот так я и узнал о его существовании.
- Подожди, - вскинулся генерал, - получается, что арханоры заняли планету, на которой ранее проживали раары? И сами не знали об этом?
- Ой ли? - искин хитро посмотрел на гостей. - Скорее арханоры – осколок Старой Раарды. Внешние миры.
- Тогда почему же они не помнят о том, что у них есть узел КТС? - удивился теперь уже Антон. - Вы представляете, какое это было бы преимущество перед теми же тралгами, если бы они могли хотя бы население эвакуировать этими дорогами? Война с Тралгреном могла пойти совсем иным путём! Я уже не говорю об исследовательских и колонизационных возможностях! У арханоров было бы не три колонии, а тридцать три! И никакие тралги были бы им не страшны.
- Я понимаю ваши эмоции, мажоран Тропэн, - почти официальным тоном проговорил Оскар, но не выдержал и вернулся к своей обычной манере общения, - короче, они не знали о нём, потому что Катастрофа Потери Памяти, как вы её иногда называете, была на Харейе не единожды. Самая первая из тех, что мне известны, случилась во времена падения Старой Раарды. На некоторых планетах восстание кланов хаддаров были более, а на некоторых – менее успешными.
- Это понятно, - хмыкнул Андрей, - нельзя быть везде сильными…
- Естественно, - поддержал его мысль раар, - наверняка власти Раарды либо что-то знали, либо предчувствовали. Поэтому незадолго до даты начала событий началась эвакуация населения из слабозащищённых анклавов. Одновременно проводилась консервация узлов КТС. Создатели пытались лишить кланы возможности быстро перемещаться по галактике.
- Помогло?
- Да. Восстание было подавлено. Я же говорил, мои создатели не были изгнаны. Они ушли сами, наказав восставших презрением.
- Что-то, если честно, Оскар, мне вот эта история про честных-благородных создателей как-то не заходит, - с сомнением в голосе сказал Антон.
Андрей согласно кивнул и продолжил мысль друга.
- Оскар, если раары ушли, как ты и говорил, чтобы наказать восставших учеников презрением и одиночеством, то почему мы встречаем вот уже второй осколок их цивилизации? И это только те, что известны нам. Ведь, как оказалось, и ты с удивлением открываешь для себя ранее неведомые тебе осколки древней мозаики. То есть и ты не знаешь всего, несмотря на то, что уже был создан в те времена. Они что, разделили соотечественников на нужных и ненужных? Кого-то забрали, а кого-то бросили? И где искин харейянского узла КТС? Ты ведь говорил, что подобный тебе должен быть при каждом.
- Когда узел консервируют, - с некоторой обидой ответил Оскар, - подобный мне искин также покидает это место. Он уходит вместе с живыми людьми.
- А это возможно? - удивились гости едва не в один голос.
- Конечно. Я же появлялся у вас на корабле, помните? То есть мы не так уж и сильно привязаны к железу. Если люди забирают с собой центральный блок, то мы можем путешествовать вместе с ним. Рядом с ним. В пределах одного радиуса.
- Понятно, - произнёс Антон с задумчивым видом, - то есть какая-никакая мобильность имеется. Ты тоже ведь не жёстко встроен в станцию?
- Нет, не жёстко, - ответил Оскар, опять приподняв уголки губ, - тут, если продолжить ответ на ваш предыдущий вопрос, просто чистый рационализм. Создание подобных мне искинов – весьма длительный и энергозатратный процесс. Поэтому, уходя на новое место, проще забрать старого искина с собой, чем создавать нового, бросив этого на «замороженном» узле. С поддержанием законсервированного узла в работоспособном состоянии способен с лихвой справиться его штатный встроенный искин меньшей мощности и автономности.
- То есть ты связался именно с таким, сохранившимся на Харейе?
- Не я связался. Утверждать так – было бы неправильным, - рассудительно пояснил искин, - если можно применить этот термин, то коллега с Харейи мне ответил на циркулярный запрос, потому как решил, что им обнаружено возможное совпадение. Я же, по-моему, объяснял систему…
- Да, Оскар, я помню, - подтвердил Андрей, - это запрос на уровне нерегистрируемых и не нуждающихся в ответе технических протоколов. Если совпадений не найдено. Только тогда такой запрос нуждается в обратной связи.
- Правильно, - согласился Оскар, - раньше совпадений не было, поэтому о существовании узла на Харейе я не знал. Точнее – не знал, что он сохранился после стольких тысячелетий отсутствия создателей. Многие уничтожены временем или разумными, не знающими, с чем имеют дело. Или используются не по прямому назначению.
- Как и тот, что обнаружился в Империи Трёх Планет?
- Точно так.
- Подождите, - вмешался в разговор Антон, который некоторое время молчал с задумчивым видом, - всё это хорошо, но что там за совпадение отыскал тамошний «коллега» для моей… - глянул на Андрея и поправился… - нашей племянницы?
- Вот! - назидательно воздев указательный палец, едва не торжественно воскликнул Оскар. - Я поэтому вас и пригласил сразу!
- Не томи, железяка зловредная! - в шутливом тоне перебил искина Андрей, - с этого и нужно было начинать!
- Да, - присоединил свой голос к вопросу генерала Антон, - кто там такой совпаданец?
- Варэн II. Глава Республики Саранор.
- Это вот ты сейчас издеваешься? - синхронно обалдели друзья.
- Я похож на того, кто может шутить такими вопросами? - делано возмутился Оскар, - или на того, кто вообще может шутить?
- Не наговаривай на себя, - сердито буркнул Андрей Викентьевич, - иногда твои поступки иначе как шутками или даже подначками назвать трудно.
- Случайно бывает. Иногда, - скромно выдал Хранитель.
- Эй! - Апраксин помотал ладонью перед глазами совершенно обалдевшего мажорана Тропэна. - Отомри, разведка!
- Ты веришь в такие совпадения? - «отмер» Антэ.
- Я? Я – нет. - спокойно ответил Андрей. - Оно и ты вроде не похож на легковерного простака. Но тем не менее до сих пор Оскар никогда в этих вопросах не ошибался. Система КТС и её искины созданы в том числе специально в этих целях. Это – их предназначение. Так, Оскар?
- На сто процентов – да, - кратко подтвердил искин.
- Понимаю, - тихим голосом, почти прошептал Тропэн в ответ, - просто никак не могу прийти в себя от такого известия. И что нам это даёт?
- Вот! - также, как недавно Хранитель, Апраксин воздел указательный палец, - Друг мой многотысячелетний, не составит ли для тебя труда…
- Не составит, - перебил искин, сместив уголки губ в максимально возможное положение. То есть почти смеялся в голос, если проводить параллели с реакциями живых людей.
- Ну так дай расклад! Для нас, нелегковерных… но решительных…
- Даю, - продолжал иронизировать Хранитель, - вы ведь всё равно прорабатывали варианты знакомства Варэна с девочкой? По его просьбе? Политика там, всё такое?
- Прорабатывали. И?
- А то, что при их встрече, если Варэн не поведёт себя глупо, он просто очарует девчонку. Понимаете, они – зеркала. Отражения друг друга. По данным того искина, коэффициент их совпадения как бы не выше, чему у младшего Антона с Ратьяной… Вот только не спрашивайте, почему так могло случиться! - прервал искин наметившийся поток уточняющих вопросов. - Я сам не знаю. Будем разбираться вместе. Но факт остаётся фактом: они созданы друг для друга. Просто иногда у меня, уж простите за тавтологию, создаётся впечатление, что Харейя и Земля не просто ранее были включены в общую сеть узлов КТС в зоне влияния Раарды. Их связь несколько более глубокая и содержит отголоски тайны мне сейчас неизвестной.
- Чувствую себя первоклашкой, которому предложили доказать теорему Ферма, - задумчиво произнёс Андрей, - так и хочется задать тупой вопрос: в смысле «непонятная связь»?
- Солидарен, - Антон выглядел не менее задумчивым.
- Присоединяюсь, - буркнул Оскар и замолчал.
- Ты-то куда?! - накинулись на искина друзья. - Ладно мы, без году неделя в теме, но ты-то! Тебе сколько тысяч лет?
- И что, - вновь возмутился Оскар, - я теперь должен знать всё на свете, если мне пару тысчонок лет набежало?
- Положим, не пару, - укоризненно посмотрел на Хранителя Антон.
- Ну, пусть не пару, - покладисто согласился Оскар, - ну и что с того?
- Что, вообще никаких предположений? Кто из нас вот уже сколько тысяч лет за Землёй присматривает? Ты или мы?
- Я. И предположение есть. Но сами знаете, что предположения, они предположениями и останутся.
- Да не томи ты! - опять синхронно потребовали офицеры.
- Ладно. Меня сейчас удивляет, что Земля не была включена в общую сеть КТС. Изначально. В моих архивах нет данных, что этот узел использовался как общедоступный транспортный. Общепланетарного значения. Это был именно узел базы. Причём – базы военной. Без права внешнего доступа со стороны. Но планета была населена. И это странно, так как обычно такие военные базы возводят в незаселённых областях пространства. Или там, где возможно соприкосновение с враждебными формами разумной жизни. Здесь же упоминания о враждебных формах жизни нет.
- Тюрьма? Планета ссылка? - предположил Антон.
- Для аристократов? - хмыкнул искин скептически. - Вряд ли. Законы Раарды были строги. И если аристократ совершал проступок, за который было положено наказание в виде изоляции от общества, его лишали всех регалий и помещали в общую тюрьму. Аристократам многое было позволено, но и спрос с них – двойной.
- А с чего ты взял, что для аристократов? Может как раз для отребья всякого…
- Ага, точно, - живенько согласился искин с хитрым видом, - вот только твой сын признан аппаратурой КТС как наследник старшего клана по отношению к клану Саарсадор и пара его наследнице. Ты сам – как глава этого старшего клана. А Саарсадор тоже клан не заштатный. Аппаратура, давайте признаем, в этом плане не ошибается.
- Ну-у…
- Как у вас говорят – не запряг, не нукай, - в голосе искина читалась неприкрытая ирония, - теперь Лена. Кто у нас Варэн… В смысле чей потомок?
- Одного из высших аристократов Старой империи. Командующего всеми её флотами, - Антон посмотрел на искина с удивлением
- И она признана ему парой. А я говорил…
- Говорил… Дворника министру в пару предложат в последний момент.
- Вот! - победным тоном резюмировал Хранитель. - Вам мало? Ника – твоя кровь, Антон. И кровь Людмилы. То есть в девочке та же кровь, тех же родов, что и в Лене, которая дочь Люды и твоего родного брата.
- А какая связь? - Тропинин казалось, был совсем выбит из колеи свалившимися на него откровениями.
- Кто из нас аналитик? - Андрей хлопнул ладонью по плечу окончательно потерявшегося друга. - В пару Нике назначили кого? Сашу Берестова. Он инопланетянин? Нет. Значит, что?
- Ещё один род аристо Старой империи?
- Скорее даже не империи Арханор, Антон. Старой Раарды. - вставил своё слово искин. - Теперь представь, какова концентрация аристократических родов на планете, не включённой в общегалактическую сеть! И если это не тюрьма и не планета-ссылка, то что?
Обведя взглядом двух друзей и не дождавшись ответа, Оскар продолжил свою мысль.
- Это с высокой вероятностью значит, что у Земли, как бы она ни называлась во времена Раарды, был особый статус. Мне известно всего о двух таких. Одна была научным центром внутренних миров Старой Раарды, вторая – производственным. Не в том плане, что больше нигде производств не было. Нет. На ней производили таких искинов как я. И такое производство было всего в одном месте известной нам части галактики. Но Земля в число этих двух не входит…
- А никаких иных таких центров не было? - задал вполне логичный вопрос Андрей, однако это заставило искина замереть и задуматься. Надолго.
- Нет, - наконец выдал ответ Хранитель. - Никаких упоминаний.
- Оскар, - Андрей прищурил левый глаз, - я тебя не первый раз вижу! И не первый год знаю. Так что давай. Рассказывай, что не договариваешь!
- Я не могу оперировать слухами, - искин опустил взгляд в пол.
- Оскар! Не темни! Сейчас не та ситуация. Давай даже слухи. Как у нас говорят – нет дыма без огня.
- Если это прямой приказ живого человека…
- Оскар, не дави на инструкции! Ща слезу пущу! Ты уже настолько сильно очеловечился, что тебя и твои реакции от живого человека хрен отличишь, - неизвестно чему взъярился Апраксин, - так что в жопу твои приказы и инструкции! Давай как мужик с мужиками! Вываливай то, что знаешь или слышал…
Тяжело вздохнув, действительно как живой человек из плоти и крови, искин сказал:
- Разве что так. И спасибо, что ты поставил вопрос подобным образом. Мне так легче. Железяке сложно нарушать инструкции. Очеловеченному искину – проще.
Оба мужчины согласно кивнули и приготовились слушать.
- Ещё раз. Это слухи… В Старой Раарде была школа Стражей и Хранительниц. Их туда собирали со всей империи. Растили и тренировали. До тех пор, пока они не становились самостоятельной боевой парой, способной выйти в большой мир и выполнять там возложенные на эту касту задачи. Где была эта школа – никто не знал, кроме нескольких посвящённых, отбиравших кандидатов по всей галактике. Ну и самого императора.
- Ты хочешь сказать…
- Андрей, не дави. Я ничего не хочу сказать и не могу утверждать. Ещё раз: это только слухи. Но… достойные развития в целях практического применения задатки Стража или Хранительницы – даже в те времена были большой редкостью. Поэтому каждая такая боевая пара являлась достоянием государства и моментально входила в высшую элиту империи. Несколько таких пар могли навести порядок в восставшем секторе пространства. Или купировать среднего размера внешнее вторжение, что тоже бывало. В Старую Раарду входили многие сотни, если не тысячи планет. Но никто не помнит, чтобы количество полноценно обученных боевых двоек единовременно превышало сотни две. Во времена максимального расцвета империи – три. Поисковикам нужно было облететь не один десяток планет, чтобы найти не то, что тандем, но хотя бы просто одного кандидата. И потом на поиск пары для него или для неё работали все узлы КТС империи.
- Подожди… - Антон с удивлением посмотрел на Оскара, - но если тебе верить, а не верить тебе нельзя, то такая концентрация боевых двоек как у нас… То есть всего на одной планете, и даже всего в одной стране… За исключением Иллен и Ратьяны…
- Именно это и позволяет мне предполагать, что вы – потомки учеников этой школы. Которая была именно здесь.
- Ладно, други мои, - вдруг прервал эти рассуждения Андрей, - всё сие, конечно, интересно. И мы несомненно ещё к данной теме вернёмся, ибо истину установить всё же придётся. Но меня сейчас интересует более приземлённый вопрос. Что делать с открытием Оскара. Ты, Антон, представляешь, что нам даёт мгновенная связь с Харейей?
- Трудно переоценить.
- Поэтому я предлагаю следующий алгоритм. Экипируемся по полной. Берём с собой моего мелкого, Кориса, Ярика и Нику с Илькой. Остальные пока пусть на кошечках тренируются.
- Ярик без пары, - деловито вставил реплику Антон.
- Хм… тогда Катенька. Алёнка пока ещё слабенькая. А Катенька хотя бы нормальный курс боевой подготовки в Проекте прошла. Поработает в качестве боевика. Заодно вместе с Корисом пооботрутся. Присмотрятся друг к другу. Сдаётся мне, девочка парню глянулась. Как Хранительницы Ника с Илькой справятся. Пусть не так эффективно, как своего напарника, но всё равно смогут прикрыть всех, - вынес вердикт Андрей, - а то ведь и мой мелкий, если по классике, то тоже без пары. Илька-то твоя Хранительница.
- Согласен. Обшарим этот пещерный город, найдём выход наружу. Осмотримся.
- Это место далеко от столицы? - что-то прикидывая, спросил у друга Апраксин.
- Не очень. А что за интерес?
- Ну, тебе же надо об этом открытии Варэну доложить. Он имеет право знать, коль скоро мы от него Оскара и его базу решили не скрывать.
- Точно. В корень зришь… Ну что, вызываем молодёжь?
- Работаем…
Сноски:
[1] Подробнее в книге «Осенние листья. Гамбит». Четвёртой в цикле «Осень судеб».
Глава 7
Земля. Февраль 2009 года
Лена вот уже пару минут смотрела на обоих сидящих перед ней мужчин. Молча переводила взгляд с одного «дядьки» на другого. Сказать, что девушка выглядела удивлённой – значит покривить против истины. Удивлённой она не выглядела совсем. Если использовать сленг соответствующей возрастной группы, то самый близкий эпитет – «охреневшей». Можно было, при желании конечно, найти более подходящие слова, чтобы максимально точно описать эмоциональную реакцию младшей из сестёр Ракитиных. Но только в разделе совсем уже нецензурных. То есть предосудительных в приличном обществе. Тем более – в присутствии юной девушки.
Антон и Андрей молчали. Оба дяди не вмешивались в процесс осмысления племянницей услышанного от них. Девушка должна сама переварить и принять. Вот если возникнут непредвиденные реакции, тогда мужчины вмешаются и поправят ход её мыслей.
Наконец, «дважды племяшка» отмерла, тяжко вздохнула и произнесла вроде как в никуда:
- А, я поняла. Это вы шутите, да? Розыгрыш такой?
Взгляд приобрёл осмысленное выражение и зажёгся надеждой на возвращение к привычному мироустройству.
- Нет, правда, скажите, ведь так?
Апраксин и Тропинин переглянулись. Андрей Викентьевич, дядя по материнской линии, укоризненно посмотрел на молчащего дядю по линии отцовской, к тому же – «инопланетного». Антон молчал, и генерал понял, что должен взять инициативу в свои руки. Как родственник давно знакомый, земной и более привычный, он со своими пояснениями будет воспринят не так эмоционально. И, что немаловажно, с меньшим недоверием, чем совсем недавно появившийся родной отец Ники. Иначе кто его знает, до чего додумается девица, услышавшая бредский бред про инопланетян. Причём от взрослых, по виду совершенно нормальных в плане психического здоровья родственников.
- Лен, я понимаю, что наш рассказ звучит… Сомнительно он звучит. Но поверь, это – не розыгрыш.
Теперь девушка смотрела сосредоточенно и серьёзно.
- Дядя Андрей, ты понимаешь насколько неправдоподобно всё то, что вы сейчас рассказали? И как мне трудно поверить в реальность… нет, не в сам факт, что инопланетяне есть. Космос огромен, и они где-то, даже чисто исходя из теории вероятности, быть должны. Но…
Лена прервала свою речь и на секунду-другую ушла в себя. Вновь окинула обоих дядей задумчивым и одновременно недоверчивым взглядом. После чего выдала:
- Если… В общем, допустим, что это правда, и вы меня не подкалываете… - девушка опять замолчала.
Она была настолько обескуражена, что, обычно словоохотливая, периодически сбивалась с мысли. Однако тут же подбирала правильные, по её мнению, слова и продолжала:
- Просто обидно, что столько лет меня как последнюю дурочку… никто даже не рассказал… а вокруг такие интересные дела… настоящие инопланетяне… иные миры… - тут глаза самой младшей Ракитиной восторженно заблестели, и оба дяди поняли, что никакого «культурного шока» не будет…
- Даже… Я ей всё выскажу! Родная сестра называется! - опять скакнули мысли девушки. Они, по всей видимости, сейчас меняли направление столь же резко, как порывы ветра в бурю.
Услышав дружный смех обоих дядей, Лена смутилась и запальчиво воскликнула:
- Что?! Ей, значит, можно, а я что? Болтушка какая-нибудь, которая не может секретов хранить? Типа маленькая ещё?!
Во взгляде читалась нешуточная обида, а губы, образно говоря, принялись постепенно надуваться до размеров, каких достигли бы после укуса пчелы.
Оценив ситуацию, генерал понял, что вновь пора вмешаться. Не хватало ещё сестрёнкам переругаться из-за надуманных обид. Однако в этот раз Антон его опередил. Мужчина вытянул правую руку и над его раскрытой ладонью возник голографический образ мистического крылатого существа. Символ третьего подразделения ДИОС МИД Республики Саранор[1] и одновременно удостоверение принадлежности данного человека к «Тройке».
- Это чтобы ты, племяшка, больше не сомневалась. На Земле есть такие технологии?
- Не знаю, - неуверенно ответила Лена на вопрос, - если и есть где, то точно не везде. И аппаратура генерации таких… - опять едва заметная заминка… - картинок, вряд ли будет такой маленькой по размеру, как ваше кольцо.
Лена ещё не совсем обвыклась с появлением настоящего Никиного отца. Поэтому в её речи иногда проскакивало вот такое «выканье» в его адрес. При этом к генералу Апраксину она привычно обращалась на «ты».
- Это да, - поддакнул Антон. Он деликатно «не заметил» очередной случайной демонстрации отстранённости со стороны сестры дочери.
При этом мажоран Тропэн счёл свою миссию выполненной и самоустранился. Право дальнейшего расхлёбывания ситуации он ничтоже сумнящеся предоставил старому другу. Дескать ты племянницу знаешь дольше чем я и лучше, так что давай уже, товарищ генерал, сам дальше отбивайся от её вопросов. А то, что вопросы последуют, причём не один… десяток… было заметно по разгорающемуся в глазах девушки пламени извечного девичьего любопытства.
- Лен, - вернул инициативу Андрей Викентьевич. Генерал спешил если не остановить, то проредить тот шквал вопросов, который племянница готовилась обрушить на них с Антоном, - не бухти на сестру. Ника тоже ничего не знала до самого последнего момента. Ей стало известно об инопланетянах только после того, как разведчик Сарандассе попытался её захватить. Вместе с её подругой. Еленой Ивониной. И использовал в этих целях одно мерзкое, подлое устройство. Инопланетного происхождения. Вот тогда ей всё и рассказали.
- А мне вы и сейчас не всё рассказали, - в голосе Лены вновь прозвучала тщательно маскируемая обида. - Вы мне сказали, что существуют плохие и хорошие инопланетяне, что дядя Антон прилетел с другой планеты, и на ту планету, откуда он прилетел, нас пригласили в гости. Но ни слова о том, что на Нику нападали, чтобы похитить и, наверное, много ещё о чём… Это так вот честно, да? И что, тёзка моя тоже инопланетянка, да? Настоящая?
«Нет, ёлки, поддельная», - мысленно весело хмыкнул Антон и подумал, что Лена действительно умна и наблюдательна, коль скоро мигом просекла, что не всю информацию получила, а также то, что голограмма генерируется кольцом, надетым на его палец.
Генерал Апраксин, во избежание многих проблем и неуместных девичьих обид, тоже решил, что проще будет рассказать младшей племяннице всё возможное на данном этапе. С самого начала. Поэтому оба, не сговариваясь, начали рассказ, прервались, улыбнулись, и Антон сказал другу:
- Давай ты. Я, если что, дополню.
Кивнув в знак согласия, Апраксин посмотрел на заёрзавшую на своём месте от нетерпения девушку, улыбнулся и приступил к рассказу.
- Для нас вся эта история началась в тысяча девятьсот девяностом году. Антон с младшим братом, твоим папой, жили в Ростове-на-Дону. Естественно, тогда Яр никаким твоим папой ещё не был[2]…
- Я понимаю, дядя Андрей. Не маленькая, - вскинулась девушка, торопя рассказчика с переходом к более существенным подробностям, - в девяностом папа был примерно в моём нынешнем возрасте. И если бы он уже тогда был моим папой, то я сейчас была бы старухой почище Ники.
Оба офицера, услышав такое спорное утверждение, просто взорвались хохотом, чем немало смутили свою слушательницу.
- Да что опять-то не так?! - возмутилась девушка.
- Скажу Нике, что ты назвала её старухой, - язвительно заявил Андрей Викентьевич после того, как приступ смеха прошёл. В ответ генерал удостоился демонстрации высунутого языка и клейма ябеды.
- Сама виновата! - отреагировал и Антон. - Ну что, продолжать рассказ или и дальше дразниться будем, как пятилетние несмышлёнки?
- Простите, - смущённо буркнула Лена, - мне очень, очень интересно, правда-правда…
Девушка даже молитвенно сложила руки у груди. Ей вдруг показалось, что оба дяди сейчас обидятся на её дразнилки и передумают рассказывать столь интересную историю их семьи.
- Тогда слушай, - вновь вступил в разговор Андрей Викентьевич. - Твоего папу и его одноклассницу сильно избили на улице местные негодяи. Гопники. Я приехал, чтобы помочь разобраться в ситуации. Меня об этом попросил мой лучший друг, - кивок в сторону Антона.
- А вы что, - мигом воспользовалась паузой Лена, - тогда в разных городах жили? И даже знакомы не были?
- Были, Лен, - ответил теперь уже Тропинин, - мы с Андреем Викентьевичем с восьми лет учились вместе в Специальной школе… эээ… экспериментальной, короче…
- В какой такой экспериментальной?! А где она была, ваша школа? И как в разных городах потом оказались? А чему вас учили в этой Специальной школе?
- О-ооо! - дружно выдохнули мужчины. Оба поняли, что общими фразами не отделаются и неизвестно, что закончится вперёд: их терпение или Ленин энтузиазм. Андрей шутливо возмутился:
- Мелкая, не пулемёть! Где мы тебе ответов на все твои вопросы наберём? Ты их строчишь чаще, чем мы успеваем ответить…
- Ну так интересно же! - искренне удивилась Лена. Дескать как можно не понимать столь простых вещей?
- Ты слушать будешь или вопросами закидывать? - притворно сердито выдохнул дядя – землянин.
- Да, - поддакнул инопланетный родственник, - мы так тебе ничего рассказать не успеем.
Девушка закрыла ладошками рот, после чего примирительно развела их в стороны. Дескать молчу, слушаю, не перебиваю.
Когда Андрей Викентьевич закончил свой рассказ, а мажоран Тропэн исчерпал все свои дополнения, в зале надолго повисла тишина.
- Вот, значит, как, - едва слышно прошептала Лена, - Милостиво включили в свою империю...
После этого Ракитина вновь замолчала. Опять надолго. Видимо, разрушение в сознании устоявшейся с самого детства картины мира – процесс не быстрый и болезненный. И девушка лихорадочно цеплялась за привычные образы. Она пыталась изо всех сил собрать разлетающиеся осколки прежнего мироощущения, свести их воедино и совместить с новым. При этом – найти внутри данного гибрида своё место.
- Честно? - прервала, наконец, затянувшееся молчание племянница. - Это очень нелегко осознать. Вот так живёшь, живёшь, всё привычно и понятно, но… В один прекрасный момент вдруг прозреваешь. Выходит так, что ничегошеньки ты об окружающем мире не знаешь и тычешься в нём наугад. Как слепой щенок, который ищет мисочку с молоком.
- Да, Лен, - вздохнув, совершено серьёзным тоном продолжил мысль девушки генерал, - а найти можешь не вкусное молочко, а нечто опасное. Смертельно опасное.
- И что теперь делать? - вопрос прозвучал не беспомощно, но близко к тому. Видимо, только гордость не позволяла Елене психануть и впасть в истерику.
- Жить, - как можно проще и убедительнее ответил на вопрос племянницы Апраксин. Он прекрасно видел состояние девушки и потому старался выглядеть в её восприятии максимально уверенным в себе, - обычным порядком жить, как и раньше жили. Просто учитывать, что где-то рядом с нашей небольшой деревушкой, буквально в соседнем лесу шастают волки. Злые и зубастые.
- И они могут доставить массу проблем, если мы потеряем бдительность, - вторил другу Антэ Тропэн.
- Но мы ведь победим? Как всегда? - с нескрываемой надеждой спросила Лена, - выгоним этих волков из соседнего леса?
- Мы обязаны это сделать, - ответил на столь эмоциональный вопрос Андрей Викентьевич, - иначе сожрут.
При этом говорил генерал совершенно спокойно. Таким тоном бойцам, подверженным рефлексии перед боем, командир вселяет веру в успех.
Лена не была бойцом. Пока. Но она недаром являлась дочерью своих родителей. На приведение мятущихся мыслей в порядок девушке потребовалось совсем немного времени. Где-то через пару-тройку минут, она посмотрела на обоих дядей уверенным взглядом и деловито поинтересовалась.
- Когда летим?
- Пару месяцев ещё есть. На сборы, - коротко сообщил мажоран Тропэн.
- А я теперь тоже буду заниматься с Никой и парнями в этом вашем ЦСН?
- А ты против? - вопросом на вопрос ответил Апраксин.
- Я – за, - лаконично сообщила Лена, только...
- Что?
- А где Ника сейчас? Она сегодня приедет домой? Её уже несколько дней не было. Мама говорила, дядя Андрей, что она гостит у вас с тётей Ликой. А оказалось, что на самом деле на неё напали…
- Не переживай, - успокоил племянницу генерал, - всё с ней в порядке.
Апраксин понял, что они с Антоном – это хорошо, конечно, но племяшке хочется пошептаться с сестрой, чтобы по-своему, по-девчачьи обсудить свалившуюся на неё информацию. Одно дело, когда её пытаются успокоить два матёрых мужика, прошедших огни, воды и медные трубы, а другое – такая же, как и она сама, девица. Примерно её лет. Особенно, если сестра уже встроилась в этот новый мир и нашла в нём свою нишу. Тогда быстрее поверишь, что на ровном месте действительно пугаться нечего.
Посмотрев на Антона, генерал понял, что мысли друга идут почти тем же путём, что и у него. Переглянувшись, оба мужчины едва заметно склонили головы, взаимно соглашаясь с принятым решением.
- Собирайся, - почти приказал генерал. Потом вспомнил, что перед ним не боец его группы, а молоденькая племянница, и досадливо крякнул. Девушка совсем недавно получила доступ к информации о происходящих событиях, а он с ней в приказном тоне. Мысленно обматерил себя, глубоко вздохнул и продолжил уже более мягко:
- Хочешь с Никой поболтать? По-вашему, девчоночьи?
- Хочу, - не стала скрывать Лена, - мне просто… - она замялась… - с вами тоже, но…
- С девчонками привычнее? - усмехнулся Антон.
- Да, дядя Антон. Иногда бывают моменты, когда вот так проще и лучше. Быстрее доходит.
- Ну что, тогда едем?
- Едем… - восхитилась Лена… - Прямо сейчас?!
- А кому я только что сказал «собирайся»?
- Упс! - и девушку словно ветром вынесло из комнаты.
Через секунду-другую, она вновь возникла на пороге. Вид при этом у младшей из сестёр был несколько растерянным.
- А что собирать-то? - поинтересовалась Лена смущённо.
Андрей Викентьевич понял причину затруднений девушки. Он ведь не сказал ей куда они едут и как надолго. Поэтому выбрать то, что может понадобиться в дороге и по прибытии на место, ей объективно трудно. То есть чемодан собирать или сумочки с необходимыми мелочами хватит?
- Как если бы шла в гости к нам с тётей Ликой на пару дней.
- Ага, - Лена исчезла прежде, чем отзвучал её голос.
Через некоторое время она вновь возникла на пороге комнаты. Уже одетая в уличную одежду. С небольшой дорожной сумкой в руках. При этом вид у девушки был такой, словно она спрашивала: ну вот она я, готова, а вы чего тут рассиживаетесь?
- Опять книг напихала? - притворно ворчливо буркнул генерал.
Лена опустила ресницы и чуть заалела ушками. Книги были её слабостью. Все знали: если ей предстоит отсутствовать дома хотя бы пару дней, девушка лучше от лишнего куска хлеба откажется, чем расстанется с парой книг. Обязательно возьмёт ту, которую читает. Вторая (или третья, в зависимости от длительности путешествия) про запас.
- Всего три, - смущённо призналась Елена и тут же заверила:
- Они не тяжёлые!
Всё то время, пока оба мужчины надевали уличную одежду, когда втроём спускались с этажа и шли до машины, а потом ехали в условленное место за городом, Лена героически молчала. Было видно, каких усилий ей это стоило, но племянница не проронила ни слова.
Не смогла она сдержать удивлённого восклицания только тогда, когда в неприметной рощице прямо перед её носом на совершенно пустом месте вдруг проступили контуры входного створа и очертания спущенного трапа. Разведывательный катер арханоров частично снял визуальную маскировку, чтобы гости могли взойти на борт.
Обернувшись, девушка посмотрела на обоих мужчин, приведших её в зимний лес, где происходят столь странные вещи. И взгляд её был почти беспомощным. Однако оба родственника совершенно спокойно воспринимали происходящее, и Лена поняла, что всё так и должно быть. Ничего непредвиденного. Поэтому она одарила встречающего арханора несколько вымученной, но от того не менее очаровательной улыбкой и смело полезла вовнутрь катера. Десантник деликатно «не заметил» вымученности девичьей улыбки и галантно подал ей руку в металлической перчатке. При этом уверенно улыбнулся в ответ.
В этот момент Лена поняла, что «зелёные человечки» такие же люди. Со своими достоинствами и недостатками. Сделав такое открытие, она вдруг совершенно успокоилась. Подумаешь, боевой галактический корабль. Ну и что? У нас таких звёздных рейдеров – завались. По десятку штук на каждого. День через день к сестре на орбиту Луны летаем погостить!
Мажоран Винтрэ наблюдал эту сценку со стороны. Изнутри салона. Господин старший организующий оценил реакцию девушки, которая впервые в жизни, как в своё время Иллен[3], попала на инопланетный космический челнок, сравнил их поведение и удовлетворённо хмыкнул.
«Чувствуется порода», - мысленно резюмировал он, после чего шагнул, наконец, вперёд, чтобы поприветствовать начальство и поднявшуюся на борт девушку.
Старшую из сестёр, Нику, после всего, что произошло с его участием, он уже воспринимал едва не как собственную дочь. Сейчас, когда увидел Лену, старый разведчик понял, что младшенькая старшей ничем не уступит.
Сноски:
[1] Подробнее в книге второй «Кингчесс» цикла «Осень судеб».
[2] Подробнее в первой книге цикла «Осень судеб» - «Проклятие Пандоры».
[3] Подробнее в книге второй «Кингчесс» цикла «Осень судеб».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге