Осень, книги и любовь

Глава 1 Супергероиня

Алиса торопливо шла по широким коридорам издательства «Камелия».

«Цок-цок-цок» — деловито стучали высокие каблуки о белоснежную глянцевую плитку. Пальцы девушки крепко сжимали папки с документами, а за спиной от быстрой ходьбы развевался тренч, словно плащ у супергероини.

Впрочем, именно супергероиней Алиса себя и ощущала. У неё в руках был не просто договор, а трофей, завоеванный в жестокой битве с конкурентами. Имя Артема Гроновича, автора бестселлеров «Ржавое небо» и «Пыль веков», теперь будет красоваться на книгах с логотипом «Камелии».

Она с улыбкой вспомнила, как три месяца назад, на корпоративной вечеринке в честь её повышения, Алиса пообещала директору, что заполучит Гроновича, и вот — свершилось.

Мысленно девушка уже представляла, как срывает восхищенные аплодисменты на планерке. «Спасибо, коллеги, это наша общая победа», — скромно скажет она, хотя внутри все будет петь от триумфа.

«Уверена, Марина Владимировна будет просто в восторге! Я доказала, что она не прогадала, выбрав меня на должность руководителя редакторского отдела, а не этого напыщенного индюка — Михаила».

Алиса вихрем влетела в свой кабинет, бросила папки на стол и сняла тренч. Девушка опустилась в своё широкое кресло на минутку, чтобы перевести дух и подправить макияж перед визитом к директору издательства.

— Доброе утро, Алиса Сергеевна! — послышался робкий голос с порога. Юная помощница Лера замерла с огромной стопкой бумаг и стаканчиком кофе в руках. — Это срочные документы на подпись. И… ваш матча-латте с кокосовым молоком, без сахара.

— Спасибо, Лера, заходи! — Алиса поставила подпись на нескольких заявках и взяла заветный стаканчик. Терпкий аромат идеально сочетался с ее настроением. Мир был прекрасен и покорен.

В этот момент в кармане тренча мягко пропищал телефон. Взглянув на экран, Алиса расплылась в довольной улыбке, сообщение от Марка гласило:

«Доброе утро, моя прекрасная! Надеюсь, ты сможешь освободить этот вечер для меня? Забронировал столик в „Этерии“ на восемь. Проектирование небоскрёба для Централ-групп всё-таки поручили мне. Стоит отметить».

«Этерия»! Тот самый пафосный ресторан с видом на город, куда невозможно попасть без брони за месяц. Но её талантливый и амбициозный Марк всё же как-то умудрился это сделать.

Алиса быстро набрала ответ:

«Доброе утро! Поздравляю! Я в тебе не сомневалась! У меня тоже есть чем похвастаться. Увидимся вечером. Целую».

Ощущая себя на вершине мира, она сделала ещё глоток кофе, взяла бордовую папку с договором и вышла из кабинета, направляясь в приёмную. Девушка уже представляла, как Марина Владимировна поднимется ей навстречу с сияющими глазами, как крепко пожмет руку и назовет это достижение поворотным для всего издательства.

Алиса уверенной походкой вошла в приемную директора, где за столом из темного дерева сидела Лариса, личный секретарь Марины Владимировны. Женщина поправила очки в тонкой золотой оправе и подняла на Алису строгий взгляд. Не дожидаясь вопроса, тихо произнесла:

— Алиса Сергеевна, Марина Владимировна сегодня… не в духе. Очень сильно. Лучше бы перенести ваш визит.

Но Алиса озарила пространство сияющей улыбкой. Она небрежно потрясла бордовой папкой, словно волшебной палочкой.

— Спасибо за предупреждение, Лариса, но не волнуйтесь. У меня как раз идеальное лекарство от плохого настроения начальницы. Уверена, после моего визита погода в кабинете кардинально изменится.

Секретарь скептически приподняла бровь, но Алиса уже потеряла к ней интерес. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и решительно постучала в массивную дверь.

— Войдите! — раздался из-за двери низкий, бархатный голос.

Алиса переступила порог.

Марина Владимировна стояла у панорамного окна спиной к двери. Строгий костюм идеально сидел на фигуре директора, но поднятые плечи и крепко сцепленные за спиной в замок пальцы говорили о том, что женщина напряжена.

На секунду Алиса подумала, что, возможно, стоило прислушаться к словам секретаря и перенести встречу, но, решительно отринув сомнения, она заговорила:

— Марина Владимировна, доброе утро! У меня для вас прекрасные новости.

Директор медленно повернулась. Ее лицо, обычно спокойное, было хмурым, уголки губ опущены. Взгляд, острый и уставший, скользнул по сияющей Алисе, затем упал на папку в ее руках.

— Надеюсь, твои новости действительно окажутся лучше, чем все, что я слышала сегодня с утра, — произнесла она, не двигаясь с места.

Алиса сделала шаг вперед и с театральным изяществом положила папку на край массивного стола.

— Мы заполучили Гроновича. Договор подписан. Он наш. Официально.

Она ожидала всплеска эмоций — удивления, радости, одобрения. Но вместо этого в кабинете повисла звенящая тишина. Марина Владимировна поджала губы, её пустой взгляд застыл на бордовой папке. Казалось, мыслями женщина находится не здесь, не в своём кабинете, а Алиса сообщила ей не новость о том, что самый популярный автор в жанре пост-апокалипсиса теперь будет издаваться в «Камелии», а какую-нибудь ерунду, например, о том, что в столовой закончился сахар.

— Марина Владимировна? — растерянно окликнула директора Алиса.

Женщина моргнула, и её взгляд стал более осмысленным.

— Да-да… Гронович.

Она подошла к столу, взглянула на документы.

— Молодец, Алиса. Я распоряжусь, чтобы тебе выписали премию. Можешь быть свободна.

Директор отложила папку и вновь вернулась к хмурому созерцанию осенней панорамы за окном.

«Да что с ней такое?»

Расстроенная и поникшая Алиса направилась к двери, нажала на узорчатую ручку и уже была готова шагнуть за порог, но её окликнула начальница:

— Алиса, постой. Вернись.

Уверенная в том, что Марина Владимировна одумалась и сейчас наконец она получит заслуженные лавры, Алиса захлопнула дверь и вернулась к директорскому столу. На губах девушки сияла широкая победная улыбка.

— Садись, — Марина Владимировна указала на кресло. Улыбка Алисы начала таять. Это был не тон для поздравлений. — Гронович — это хорошо. Но сейчас у нас кризис, по сравнению с которым его контракт — капля в море. И я подумала, что твоё появление здесь и сейчас — это знак. Решить его предстоит тебе.

Алиса молча опустилась в кресло, чувствуя, как в животе стягивается тугой узел.

— Ты знаешь Агату Стрелецкую, — это был не вопрос, а констатация факта. — Ее серия романтического фэнтези «Слезы кентавра» — наш золотой фонд. Тираж последней, пятой книги, уже анонсирован, предзаказы бьют рекорды. Рукопись по контракту она должна сдать через месяц.

Директор сделала паузу, скрестила на груди руки и начала медленно ходить по кабинету.

— Три недели назад Агата исчезла. Мы искали её всеми силами, даже наняли частного детектива. И сегодня утром наконец выяснилось: она купила дом в одном из этих модных детокс-поселков, где нет интернета и мобильной связи. Заперлась там и не выходит на контакт. Ни с кем.

Она остановилась напротив Алисы и окинула девушку тяжёлым взглядом.

— Устала от славы, от шквала информации, от хейтеров. Решила «найти гармонию внутри себя». И теперь под угрозой срыва — главный бестселлер года. Миллионные убытки, репутационные потери, суды… Ты понимаешь масштаб?

Алиса кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее личный триумф окончательно рассыпался в прах.

— Я направляю тебя туда. Сегодня же. Твоя задача — найти эту сумасбродную суперзвезду и выяснить, в каком она состоянии, и главное — есть ли у нее та самая рукопись. Хотя бы черновик. Хотя бы наброски!

Марина Владимировна уперлась руками в стол, наклонившись к Алисе.

— Ты показала, что умеешь добиваться своего. Сейчас ты нужна мне не как переговорщик, а как дипломат, психолог и детектив в одном лице. Уговори, умоляй, припугни — мне все равно. Но ты должна вернуться оттуда с пониманием, будет ли книга.

— Марина Владимировна, я… — Алиса хотела возразить, сказать, что это не входит в её обязанности, что она не готова к командировке, тем более такой срочной, и многое-многое другое, но, столкнувшись взглядом с глазами начальницы, прикусила язык и выдавила лишь: — Я поняла вас. Сделаю всё от меня зависящее.

— Молодец! — директор хлопнула ладонью по столу, и Алиса вздрогнула всем телом. — Вытащишь нас из этой ситуации, и я подумаю над тем, чтобы назначить тебя своим заместителем! Ни у кого ещё в этом издательстве не было столь быстрой и головокружительной карьеры!

Она хрипло хохотнула и нажала кнопку на селекторе:

— Лариса! Найди, пожалуйста, билеты на ближайший поезд до Иваново для Алисы Сергеевны. Точнее, до станции «Южные Черёмушки».

— Конечно, Марина Владимировна.

Алиса услышала, как бодро зацокала ноготками по клавишам Лариса. Девушка до сих пор не верила, что подписалась на эту авантюру со Стрелецкой.

Агата была не просто успешной писательницей, а настоящей королевой романтического фэнтези, чьи книги, словно спасательный круг, хватали женщины, истосковавшиеся по красивому чувству, по великим страстям и вечным клятвам. Ее романы из цикла «Слезы кентавра» были не просто книгами — они были явлением. Они давали надежду, что где-то там, за гранью серых будней, существуют миры, где любовь побеждает всё, где страсть пылает ярче звезд, а преданность героев не знает границ. Эти пронзительные, наполненные романтикой и любовью истории раскупались как горячие пирожки, делая тиражи «Камелии» рекордными. Именно контракт со Стрелецкой несколько лет назад вывел издательство из кризиса и дал ему тот мощный толчок, который позволил соперничать с гигантами рынка. Агата Стрелецкая была не просто автором — она была талисманом, живым доказательством того, что «Камелия» умеет находить и растить звезд. И теперь эта звезда решила погаснуть, угрожая утянуть за собой в небытие и все издательство.

— Поезд до Иваново отправляется через три часа, — голос Ларисы из селектора вернул Алису к реальности. — Билет электронный, скинула на рабочую почту Алисе Сергеевне. Обратно до Москвы есть поезд только завтра в двенадцать часов. Билет брать?

Марина Владимировна удовлетворенно кивнула.

— Да, Лариса, будь добра.

Начальница наконец опустилась в кресло и даже слегка улыбнулась Алисе.

— Ну что же, на решение проблемы у тебя будет достаточно времени. От станции до элитного посёлка «Золотая Гавань» около часа на машине. Собирайся, Алиса. И помни, от твоего успеха в этой поездке зависит слишком многое.

Девушка кивнула и покинула кабинет. Путь до рабочего места Алиса преодолела словно в тумане.

Три часа. Нужно было успеть домой, собрать сумку, примчаться на вокзал.

Алиса зашла в свой кабинет и прикрыла дверь, прислонившись к ней спиной.

Ехать бог знает куда уговаривать какую-то истеричку-писательницу… Нет.

Она резко выпрямилась и подошла к окну, глядя на суетливый город с высоты двадцатого этажа. Нет. Она не позволит себе раскиснуть.

«Соберись, Алиса, — сурово приказала себе девушка. — Ты всегда справлялась. Всегда. Посмотри на эту ситуацию, как на возможность».

Мысленно она перенеслась в свое детство — тесную «хрущевку» на окраине, вечный запах капусты в подъезде, родители, с утра до ночи вкалывавшие, чтобы сводить концы с концами. Она, девочка из бедной семьи, упрямая и голодная до большего, зубрила днями и ночами, пробивалась через насмешки обеспеченных однокурсников в престижном институте, куда поступила сама на бюджет, бралась за любую подработку.

Она выгрызала себе место под солнцем с таким остервенением, что, казалось, зубы должны были стереться в порошок. И она добилась своего. В свои двадцать семь — начальник отдела в одном из ведущих издательств страны. Ее месячная зарплата равнялась годовому доходу ее родителей. Алиса сама построила эту жизнь, кирпичик за кирпичиком, и никто не смел ее разрушить. Ни капризный автор, ни собственные слабости.

Паника отступила, сменившись привычной стальной решимостью. Она сделала глубокий вдох и набрала номер помощницы.

— Лер, сбрось мне, пожалуйста, на почту все материалы по Агате Стрелецкой. Договор, условия, переписку за последний год, всё что есть. И распечатай для меня экземпляр договора. Я почитаю в поезде.

Голос ее звучал ровно и властно. Супергероиня вновь надевала доспехи. Она справится. Она всегда добивалась своих целей. И сейчас ее целью было вернуть блудную звезду издательства «Камелия» на небосклон.

Через пятнадцать минут Алиса выскочила из роскошного холла «Камелии» на осенние московские улицы. Дверь захлопнулась за ней, отсекая стерильную атмосферу успеха. И тут же девушку окутала серая, промозглая мокрая пелена. Небо нависло тяжелым свинцовым одеялом, из которого моросил противный, затяжной дождь. Пронизывающий ветер, гуляющий между стеклянными небоскребами, срывал с деревьев последние жалкие листья и с силой бросал их под ноги прохожим.

Алиса резко, почти с ненавистью, запахнула свой тренч, но тонкая ткань не могла противостоять этой сырой прохладе, которая, казалось, проникала прямо под кожу. Она терпеть не могла осень. Эти унылые краски, эту грязь под ногами, эту тоскливую предвестницу долгой зимы. Осень пахла мокрым асфальтом, гниющими листьями и безысходностью. Именно такая погода стояла в тот день, когда ей отказали в ее первой стажировке. Именно в такую слякоть она узнала, что у отца проблемы с сердцем от постоянного переутомления.

***

Мягкое покачивание вагона, мерный стук колес.

Алиса устало прикрыла глаза и потянулась. Последние несколько часов в поезде она потратила на тщательное изучение договора со Стрелецкой. Девушка выписала все ключевые пункты, штрафные санкции за срыв дедлайна, условия продвижения книги и набросала приблизительный план, на что можно давить в разговоре с писательницей. Голова гудела от цифр и юридических формулировок.

И вдруг, словно удар током, ее пронзила мысль. Она резко выпрямилась на своем сиденье.

Марк!

Она так и не перезвонила Марку, не сообщила, что их вечер сорвался. А в том проклятом поселке, куда она ехала, связи не будет. Совсем.

Девушка судорожно набрала его номер, с надеждой глядя на одно деление антенны, телефон еще ловил сеть где-то на подъезде к области.

— Марк, — начала Алиса, едва он ответил. — Послушай, прости, я не смогла позвонить раньше. У меня срочная командировка, я уже в поезде. Наш ужин… сегодня не получится.

В трубке повисла тяжелая пауза.

— Ты сейчас шутишь? — его голос прозвучал тихо и опасно. — Алиса, я забронировал «Этерию»! Это не пиццерия за углом!

— Я знаю! Знаю! Мне правда очень жаль, но это чрезвычайная ситуация с одним автором, от этого зависит…

— Ты же вроде теперь какая-то начальница? Не могла послать кого-то вместо себя?! — Алиса понимала, что Марк злится, но это пренебрежительное «какая-то начальница» резануло по сердцу.

Стараясь говорить спокойно, чтобы не распалять гнев мужчины сильнее, Алиса ответила:

— Не могла, это распоряжение директора издательства, и если…

— Знаешь что? — перебил ее Марк, и его голос сорвался на крик. — Я не думаю, что в такой день я останусь дома один, как последний неудачник! Я получил самый крупный заказ в своей карьере! Бронь в «Этерии» не пропадет зря, поверь. Я найду, кого пригласить!

Связь оборвалась. Алиса сидела, не двигаясь, смотря в темное окно, в котором отражалось ее бледное, растерянное лицо. Девушка еще несколько минут сидела, вперившись в темноту за окном, где мелькали редкие огни незнакомых деревень. Фраза «Я найду, кого пригласить» отдавалась в висках тупой болью. Она сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели.

«Нет, — сурово сказала она себе, заставляя дыхание выровняться. — Нет, он просто разозлился. Вспылил. Он успокоится, мы поговорим, и все наладится. Все будет как прежде».

Она мысленно отодвинула образ разгневанного Марка в самый дальний угол сознания и усилием воли переключила внимание на лежавшую на столике папку. Впереди — миссия. Сложная, неприятная, но от ее исхода зависело теперь все. Ее карьера, ее репутация, ее будущее в «Камелии». Личному придется подождать.

От этого решения на душе стало спокойнее.

Поезд, содрогаясь, начал замедлять ход. За окном проплыли огни тускло освещенной платформы и скромная табличка с названием станции: «Южные Черемушки».

Поезд окончательно остановился с шипением тормозов. Алиса глубоко вздохнула, взяла сумку и папку и направилась к выходу. Дверь вагона открылась, впустив порцию холодного, пахнущего прелыми листьями и дизельным топливом воздуха.

Глава 2 Спаситель

Алиса аккуратно спустилась по высоким ступенькам из вагона, изо всех сил стараясь не запачкаться.

Платформа была пустынна и освещена лишь парой тусклых фонарей, отбрасывающих длинные, зыбкие тени.

Не успела девушка сделать и двух шагов по скользкой от дождя дорожке, как острый каблук её брендового ботильона предательски соскользнул с мокрой щебёнки. Боль, острая и горячая, пронзила лодыжку. Алиса едва удержала равновесие, вскрикнув от неожиданности и нелепо взмахнув руками.

И тут же порыв ветра, словно насмехаясь над незадачливостью девушки, разметал полы её пальто, растрепал каштановые пряди волос, собранные в элегантный пучок, и вырвал из рук папку с драгоценными документами. Бумаги, словно стая испуганных белых птиц, разлетелись по грязной платформе.

— Чёрт! — вырвалось у Алисы, пока она, прихрамывая, пыталась поймать улетающие листы.

Внезапно из темноты возникла высокая мужская фигура в рабочем комбинезоне и засаленной куртке. Незнакомец ловко собрал разлетевшиеся листы, аккуратно сложил их и протянул Алисе. Когда девушка подняла голову, чтобы поблагодарить неожиданного помощника, его глаза широко раскрылись. При тусклом свете фонаря он разглядел изящные черты лица, большие глаза и пухлые губы, которые сейчас складывались в недовольную гримасу.

— О-па… — протянул он, застыв с протянутой папкой. — Какая птичка в наши края залетела. Не иначе, как модель из столицы?

Благодарить мужчину резко расхотелось. Алиса молча выхватила у него папку, стараясь не смотреть в восхищённые глаза незнакомца.

— Девушка, да вы просто писаная красавица! — не унимался он, разглядывая её с ног до головы. — Прямо как с обложки… Таких у нас в Черемушках отродясь не видали. Меня, кстати, Славик зовут! А вас?

Глубоко вздохнув, Алиса буркнула мужчине «Спасибо за помощь» и заковыляла, прихрамывая, к одинокой лавочке под фонарём, намереваясь вызвать такси.

Но Славик и не думал оставлять её в покое. Шагая рядом, он тараторил:

— А куда это вы собрались в такую погоду? Может, подвезти? У меня пикап вон там, — мужчина указал куда-то в непроглядную тьму. — Домчу с ветерком и с комфортом.

Алиса резко развернулась к нему, сверкнув глазами.

— Послушайте, Слава… — начала она ледяным тоном, но он тут же перебил:

— Славик! Все меня Славиком зовут.

— Послушайте, Славик, — повторила она, с усилием сдерживая раздражение. — Я прекрасно обойдусь без ваших услуг. Не нужна мне ни ваша помощь, ни ваш пикап. Так что будьте добры, оставьте уже меня в покое!

Она снова повернулась к нему спиной, демонстративно уткнувшись в телефон. Секунду стояла тишина, затем она услышала невесёлое фырканье и удаляющиеся шаги. Славик, наконец, отстал, растворившись в темноте за пределами платформы.

Алиса с облегчением выдохнула и сосредоточилась на приложении. Но вместо привычной карты с доступными машинами на экране красовалась надпись: «К сожалению, в вашем районе услуги такси недоступны».

«Не может быть!»

Алиса едва сдержала стон разочарования. Эта поездка с самого начала походила на катастрофу и с каждой минутой становилась всё ужаснее. Девушка тыкала в экран снова и снова, будто от её настойчивости могла появиться хоть одна машина. Но приложение упрямо твердило одно и то же. Она попробовала позвонить в диспетчерские службы, номера которых нашла в кое-как пойманном интернете, но везде был один ответ — они не работают с таким удаленным районом.

Холодный ужас начал медленно подползать к сердцу. Она одна, ночью, на крошечной станции, с повреждённой ногой. До поселка «Золотая Гавань» — час езды. Идти пешком в такой обуви немыслимо. Оставаться здесь на ночь — ещё безумнее.

Алиса тоскливо взглянула на темноту, туда, куда пару минут назад ушёл Славик. Кажется, единственный шанс добраться до цели — это он. Этот приставучий, бесцеремонный тип в засаленной куртке. Мысль о том, чтобы ехать с ним одной в его машине, бог знает куда, вызывала леденящий душу страх. А если он маньяк? Если он завезет ее не в поселок, а в лесную глушь?

Но что еще хуже — как теперь просить его о помощи? Она только что грубо отшила мужчину, отвергла все его попытки помочь. Унизительно возвращаться с повинной.

Алиса сжала телефон в дрожащей руке, глядя в непроглядную темень за пределами островка света. Выбора не было. Придётся глотать гордость и надеяться, что Славик окажется просто болтливым, но безобидным парнем, а не серийным убийцей.

Девушка сжала в кармане ключи от квартиры на случай, если всё же придётся обороняться, и решительно направилась в темноту.

Сделав несколько шагов за пределы освещённой платформы, Алиса замерла, давая глазам привыкнуть к темноте. Неподалеку, на ухабистой грунтовой дороге, стоял потрепанный пикап. И на его заднем бампере красовалась наклейка: «Золотая Гавань». Рядом с машиной крутился Славик. Он захлопнул борт кузова, где лежали несколько мешков, и крепко пожал руку другого мужчины.

— Давай, Петрович! До среды! Своим привет передавай.

«Похоже, этот Славик как-то связан с посёлком и сейчас направляется именно туда».

Это знание придало ей смелости. Девушка сделала шаг вперед, все еще чувствуя ноющую боль в лодыжке.

— Простите, Вячеслав! — крикнула она, подобрав самое официальное и вежливое обращение, какое смогла придумать.

Славик обернулся. При свете одинокой лампочки над дверью какого-то склада Алиса увидела, как его лицо озарилось широкой, добродушной улыбкой. Ни тени обиды или злорадства.

— Да я тебе говорил уже, красавица, — рассмеялся он, — я Славик! Все меня Славиком зовут. Передумала, что ли?

Его простодушная реакция была так неожиданна, что Алиса на секунду смутилась. Она кивнула, с трудом подбирая слова.

— Да, я… мне нужно в «Золотую Гавань». Если вы туда направляетесь, я была бы очень благодарна, если бы вы меня подвезли.

— Конечно, направляюсь! — ответил мужчина, без тени упрёка. — Я там работаю: отвезти, привезти, подсобить. На все руки мастер! Запрыгивай!

Славик подмигнул ей и уселся за руль.

Алиса осторожно открыла дверь и устроилась на потрепанном пассажирском сиденье. В салоне пахло бензином и машинным маслом. Девушка крепко прижала к себе небольшую дорожную сумку и уставилась в темноту впереди машины, краем глаза всё же наблюдая за попутчиком. На всякий случай.

Пикап тронулся с места, подпрыгивая на колдобинах. Славик, ловко орудуя рулем одной рукой, второй включил магнитолу. Из динамиков полилась какая-то попсовая песня. Он убавил громкость и бросил на Алису взгляд.

— Ну что, едем, — весело констатировал он. — А как зовут-то ту красавицу, что я везу в «Гавань»?

Алиса на мгновение заколебалась, но потом ответила:

— Алиса.

— Али-и-иса! — с неподдельным удовольствием протянул он. — Имя как из сказки. Ну, очень приятно, Алиса. А я, стало быть, твой личный водитель и спаситель на сегодня.

Мужчина широко улыбнулся, и девушка невольно отметила, какая у него добрая, открытая улыбка, которую украшала небольшая щербинка между передними зубами. Алисе очень хотелось помолчать, собраться с мыслями перед сложным разговором с писательницей, но она быстро поняла — Славик от нее не отстанет.

— Из столицы, ясное дело? — спросил Славик, свернув на более-менее ровную грунтовку.

— Да, — кивнула Алиса.

— Я так и думал! Походка, одёжка… У вас там всё другое. И сама ты как конфетка в блестящем фантике. Дорогая такая конфетка, импортная.

Девушка вся подобралась от неловких комплиментов водителя, крепче сжимая в руках несчастную сумку. Славик заметил, как она напряглась, и поспешил объясниться:

— Алиса, я же ничего такого… Не хотел смущать, — сказал он мягко, бросая на нее быстрый взгляд. — Я тебя довезу до места в целости и сохранности, пальцем не трону. Я, может, и болтливый, и говорю всё, что в голову взбредет, но мухи не обижу. А уж такую красавицу и подавно. Просто привык я говорить прямо. Вижу, что человек хороший — так и скажу. А ты уж извини, если что не так.

Его слова прозвучали на удивление искренне. Напряжение в плечах Алисы начало понемногу спадать. Она даже позволила себе чуть расслабить хватку, с которой впивалась в ручку сумки.

Девушка, стараясь быть вежливой и сгладить неловкую ситуацию, задала встречный вопрос:

— А вы… вы в «Золотой Гавани» живете?

Славик громко рассмеялся.

— Ой, куда уж мне! Это ж элитное место, коттеджи, детоксы, все дела. Мне такое не по карману. Я в «Петушках» живу, это деревенька в шестидесяти километрах отсюда.

Он с гордостью выпрямил плечи.

— А в «Гавани» работаю. Считай, мне повезло — работа хоть какая-то есть, да еще и в таком месте. А в наших «Петушках»… — он махнул рукой, — работы нет совсем. Молодёжь вся в город подалась.

Мужчина помолчал минуту, но на дольше его не хватило.

— А ты, Алиса, правильно сделала, что к нам приехала, — уверенно заявил Славик, свернув на более узкую дорогу, уходящую в лес. — Сразу видно — человек ты городской, замотанный. Нервы ни к чёрту, прости за выражение. Вам, столичным, только бы бежать куда-то, что-то выяснять, ругаться, достигать… А тут — природа, тишина. Подышишь воздухом, успокоишься. Самое оно для таких, как ты.

Алиса с лёгким раздражением вздохнула. Ей не хотелось объяснять истинную причину своего визита, но и поддерживать этот миф о спа-отдыхе тоже не было сил.

— Я не отдыхать приехала, — сухо ответила девушка, глядя в тёмное окно. — У меня дела в «Гавани». Я не задержусь — завтра же вернусь в Москву.

Славик скептически хмыкнул.

— Ну, как знаешь. Только гляди, местный воздух волшебный — он к себе привораживает. Многие приезжают на денёк, а остаются навсегда.

Алиса закатила глаза, не представляя, что должно случиться, чтобы она свою жизнь в столице променяла на деревенские будни.

— А ты вообще к кому едешь? Скоро уж прибудем.

— У меня адрес есть.

Алиса быстро пролистала заметки в телефоне:

— Вот, улица Кленовая, дом пятнадцать.

Славик присвистнул:

— Ого, да ты к тёте Агате пожаловала!

Алиса удивленно подняла брови. Услышать, как одну из самых известных писательниц страны, Агату Стрелецкую, кто-то называет просто и душевно «тётя Агата», было неожиданно.

— Вы её знаете? — не удержалась она от вопроса.

— Ну как же! — оживился Славик. — Я ей пару раз дрова привозил, камин помогал растопить, продукты доставлял. Женщина она… душевная, я тебе скажу.

Он на секунду задумался, подбирая слова.

— Не то чтобы сильно общительная, нет. Но чувствуется в ней что-то… настоящее. Хоть она ещё не так давно тут и не совсем освоилась, но видно — человек хороший.

Впереди, в свете фар, показался высокий забор из черного кирпича, уходящий в обе стороны. Массивные кованые ворота были открыты, но путь преграждал шлагбаум. Рядом — будка охраны и двое мужчин в униформе. Один из них, что постарше, сидел внутри, а второй, молодой и крепкий, стоял снаружи, и на его плече непринужденно висел автомат.

Пикап подкатил к шлагбауму. Охранник с автоматом, узнав машину, широко ухмыльнулся.

— Славик, а я уж думал, ты сегодня не появишься! — крикнул он. — Михалыч передал, что ты за мешками с удобрениями ездил, и пока ты не вернёшься, велел ворота не закрывать.

— А как же, Витя, без меня тут никто и шагу не ступит! — весело отозвался Славик, высунувшись в окно. — Открывай, братан, гостью столичную везу.

Витя бросил оценивающий взгляд на Алису, кивнул и нажал кнопку. Шлагбаум пополз вверх.

— Проезжай! — махнул он рукой.

Когда пикап тронулся, Алиса, не выдержав, спросила:

— Зачем здесь автоматчик? Неужели у вас тут бывают беспорядки?

Славик фыркнул.

— Да ну, что ты! Здесь живут в основном пенсионеры. Это всё для солидности. Чтобы наши богатые жильцы чувствовали себя в полной безопасности, как в банковском хранилище. Ну и чтобы цены на участки оправдать, — он подмигнул. — А так «Гавань» — самый спокойный уголок на земле. Разве что барсуки из леса иногда выходят и мусорные баки опрокидывают.

Пикап плавно катил по идеально ровному асфальту, и Алиса невольно залюбовалась открывающейся картиной. Поселок и правда напоминал декорацию к фильму о благополучной жизни. При свете кованых фонарей, расставленных вдоль дороги, были видны ухоженные газоны и аккуратные живые изгороди.

Каждый дом стоял на большом участке, в отдалении от соседей, и каждый был непохож на другой — тут и современные коттеджи с панорамными окнами, и уютные шале, и даже стилизация под русскую усадьбу с резными наличниками. На подъездных дорожках, ведущих к гаражам, стояли дорогие внедорожники и пара ретро-автомобилей.

Было тихо, пустынно и не по-деревенски чисто. Ни единой бумажки, ни одной упавшей ветки. Казалось, даже природу здесь заставили подчиниться строгому регламенту. Это была не живая деревня, а идеализированная картинка уединения для тех, кто мог себе это позволить.

— Приехали! — воскликнул Славик, останавливая пикап у аккуратного белого заборчика.

За ним располагался одноэтажный дом из темного дерева и камня. Широкие панорамные окна отражали свет фонарей. К дому примыкала просторная терраса — патио с плетеной мебелью и толстыми пледами. Рядом, в углублении, тлела углями костровая чаша, а чуть поодаль поблескивала гладь небольшого декоративного прудика с фонтаном.

— Идём, помогу донести твою сумку. — Славик выключил двигатель.

— Нет-нет, я сама, — поспешно ответила Алиса, открывая дверь. Она вышла и, повернувшись к нему, искренне улыбнулась. — Спасибо вам огромное, Слава. Вы меня очень выручили.

— Не за что, Алиса. Обращайся, если что, — он широко улыбнулся своей щербатой улыбкой. — Удачи тебе с тётей Агатой!

Алиса кивнула, захлопнула дверцу и, глубоко вздохнув, направилась к дому. Она прошла по идеально чистой дорожке, поднялась на несколько ступенек крыльца и замерла перед деревянной дверью.

Девушка взглянула на часы: восемь вечера. Поздновато для визитов, но ещё в рамках приличия. Да и выбора у неё нет, придётся нарушить покой Стрелецкой.

Восемь вечера… Сейчас она должна была сидеть с Марком в уютном полумраке «Этерии», поднимать бокал за его успех и рассказывать о своем. Вместо этого она стояла на холодном крыльце в глуши, собираясь умолять капризную писательницу выполнить контракт.

«Неужели он и правда пошел на ужин с кем-то другим? — предательски прошептал внутренний голос. — Он же видный, успешный мужчина. У таких всегда полно поклонниц, готовых составить компанию в шикарном ресторане… и не только».

Алиса с силой тряхнула головой, отгоняя тяжёлые мысли, словно назойливую муху. Нет. Сейчас не время для ревности и сомнений. Сначала она разберётся с рабочими вопросами.

Собрав волю в кулак, Алиса решительно подняла руку и постучала в дверь.

Время шло, и уверенность девушки таяла. Дверь никто не открывал.

Она постучала вновь. Огляделась в поисках звонка, но его нигде не было.

— Агата Германовна, прошу прощения, что потревожила! Меня зовут Алиса. Я из «Камелии», нам нужно поговорить!

В ответ стояла абсолютная тишина. Ни шагов, ни голоса, ни малейшего шороха из-за двери. Отчаяние, холодное и липкое, начало подбираться к сердцу Алисы. Что, если Агаты действительно нет дома? Или она просто ни за что не откроет?

Тут за спиной послышался хруст гравия. Алиса обернулась и увидела, что Славик, широко улыбаясь, идёт к крыльцу. Пикап стоял там же у калитки, а мужчина, судя по всему, всё это время наблюдал за безуспешными попытками Алисы достучаться и докричаться до Стрелецкой.

— Что, не открывают столичной шпионке? — беззлобно пошутил он.

Не дожидаясь ответа, мужчина шагнул к двери, отодвинул Алису локтем и принялся уверенно барабанить в дверь.

— Тётя Агата! Эй, открывай! — его голос громко разнесся в ночной тишине. — Помощь твоя нужна, ну прямо никак без тебя!

Он подмигнул ошеломленной Алисе и снова забарабанил в дверь.

И тут же из-за двери послышались торопливые шаги. Замок щелкнул, и дверь распахнулась. На пороге стояла Агата Стрелецкая — не гламурная дива с обложки, а женщина в просторном свитере крупной вязки и пушистых тапочках-медвежатах. Ее лицо, лишенное макияжа, выражало искреннюю тревогу.

— Что такое, Славочка? Что случилось? — обеспокоенно спросила она, глядя на него.

И тут взгляд женщины упал на Алису. Все тепло мгновенно исчезло с ее лица, сменившись холодной настороженностью. Губы упрямо сжались.

— К тебе гостья приехала, — пояснил Славик, — а ты ее на пороге держишь. Нехорошо, тётя Агата!

— Я не жду гостей, — отрезала Агата и сделала движение, чтобы захлопнуть дверь.

Но Славик ловко уперся ладонью в полотно.

— Ай-ай-ай, где же твоё гостеприимство? У нас в «Золотой Гавани» все друг другу рады! Ну пожа-а-алуйста, тётушка Агатушка! — он сложил руки, как для молитвы, и сделал умильно-умоляющее лицо. — Ради меня!

Агата посмотрела на его комичную позу, потом на напряженное лицо Алисы. Она помялась, тяжело вздохнула и, наконец, отступила от двери.

— Хорошо, — сдалась она, строго глядя на Алису. — Я поговорю с ней. Но только ради тебя, Славочка. Заходите, — бросила она Алисе и тут же повернулась к Славику, и ее лицо снова смягчилось. — Спасибо, родной. Заходи завтра на чай.

— Обязательно зайду, тётя Агата! Непременно! — бодро ответил Славик, и его лицо снова озарилось той самой доброй улыбкой. Он шагнул вперед и тепло, по-родственному, обнял Агату. — Ты только девушку не обижай, она хорошая, вот увидишь.

Он отпустил ее, кивнул на прощание Алисе, развернулся и зашагал к своему пикапу, на ходу насвистывая ту самую попсовую мелодию, что играла в машине. Дверца грузовичка со скрипом захлопнулась, двигатель заурчал, и фары выхватили из темноты мокрую от дождя дорогу.

Глава 3 Живое вдохновение

Дверь закрылась, и Алиса очутилась в просторной гостиной. Воздух был напоен ароматом воска, древесины и едва уловимыми нотками лаванды. В каменном камине с тихим потрескиванием горели дрова, отбрасывая на стены и потолок причудливые танцующие тени. Единственным источником электрического света была небольшая лампа под темным абажуром, стоявшая на массивном дубовом столе, заваленном книгами и мотками пряжи. Уютный полумрак и тишина, нарушаемая лишь шепотом огня, создавали ощущение полной изоляции от внешнего мира.

— Агата Германовна, разрешите представиться… — начала Алиса, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— Алиса из «Камелии», — сухо оборвала ее хозяйка, не оборачиваясь. — Я слышала. Вы там на крыльце довольно громко себя презентовали.

Агата махнула рукой, приглашая следовать за собой, и направилась вглубь дома. Алиса, стараясь не хромать, последовала за ней по коридору, устланному мягким ковром.

Они вышли на маленькую кухню. Здесь тоже царил уютный полумрак, пахло свежезаваренным травяным чаем и печеными яблоками. Агата жестом указала на стул.

— Садитесь. Чаю будете, Алиса?

Девушка кивнула, внезапно осознав, насколько она вымотана. Травяной чай казался сейчас лучшим предложением на свете.

— Да, спасибо, — тихо ответила она, опускаясь на стул.

Пока Агата неспешно разливала душистый чай по керамическим кружкам, в кухне стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старинных часов с гирьками, висевших на стене. Этот ритмичный звук действовал гипнотически, и Алиса ловила себя на том, что мысленно оттягивает неизбежное.

Но вот Агата поставила перед ней кружку с парящим напитком и устроилась напротив, устремив на девушку спокойный, но недружелюбный взгляд. Оттягивать дальше было нельзя.

Алиса сделала небольшой глоток, собираясь с мыслями, и заговорила.

— Агата Германовна, в издательстве все очень обеспокоены, — начала она, тщательно подбирая слова. — Ваше неожиданное исчезновение… Мы не знали, что с вами, все были на взводе.

Девушка сделала паузу, наблюдая за реакцией. Лицо Агаты оставалось каменным.

— И, конечно, всех волнует вопрос о рукописи, — осторожно продолжила Алиса. — Срок сдачи по контракту — через месяц. Нам очень важно понимать, на каком этапе работа. Есть ли у вас черновик, наброски? Может, вы уже почти закончили?

Агата медленно поднесла свою кружку к губам, отпила и с легкой, почти насмешливой улыбкой поставила ее обратно на стол.

— Милая девочка, — произнесла она мягко. — Я завязала. С писательством покончено. Навсегда.

Алиса подумала, что наверняка у неё начались слуховые галлюцинации от переутомления.

— Простите?

— Я больше не пишу, Алиса. Книги не будет, можете так и передать вашему руководству. И попрошу меня больше не беспокоить. Я перебралась в «Золотую Гавань» не для того, чтобы деятельные сотрудники издательства ошивались по вечерам на моём крыльце. В голове у Алисы все перевернулось. Это была катастрофа.

— Агата Германовна, — голос ее дрогнул, но она заставила себя говорить тверже, — вы же понимаете, что по контракту предусмотрены серьезные штрафные санкции за срыв дедлайна? Речь идет о внушительных суммах.

Агата лишь покачала головой, и на ее губах играла все та же снисходительная улыбка.

— Деньги меня больше не интересуют, детка. У меня их достаточно, чтобы десять таких штрафов заплатить, не почувствовав. Мой юрист свяжется с вашим. Они все утрясут.

Алиса сглотнула. Она знала, что контракт заключался давно, когда Агата еще не была суперзвездой. Штрафы тогда казались внушительными, но сейчас, на фоне ее нынешних гонораров, они и правда были не более чем досадной формальностью.

Отчаявшись, Алиса сменила тактику. Она сложила руки на столе, стараясь выглядеть максимально искренней.

— Агата Германовна, речь не только о деньгах. Вашу книгу ждут. Миллионы читательниц по всей стране. Они верят в вас, они любят ваших героев. Вы действительно хотите их так жестоко разочаровать?

Агата тоже положила руки на стол, отзеркалив позу Алисы и чуть наклонилась к ней.

— Ты думаешь, я не знаю, кто мои читательницы? Кто все эти женщины, так страстно желающие вновь окунуться в выдуманный мной мир?

Ее голос, прежде твердый, внезапно дрогнул. В глазах, таких насмешливых секунду назад, вспыхнула искренняя боль.

— Это одинокие, несчастные женщины. Такие же, как я. Они живут в серой реальности, где нет места ни великой страсти, ни вечной любви. И я… я годами продавала им красивые сказки. Кормила их иллюзиями. А знаешь, что будет, если они перестанут витать в моих облаках? Может быть, они наконец посмотрят по сторонам и начнут жить. По-настоящему. А не прятаться в книгах, как это делала я.

Маска непробиваемой, самоуверенной звезды окончательно рухнула, обнажив уставшее лицо женщины с израненной душой.

Алиса, затаив дыхание, смотрела на эту метаморфозу. И прежде чем успела подумать, вопрос уже сорвался с ее губ:

— Агата Германовна… что случилось?

Агата отвела взгляд, уставившись в темное окно, за которым была лишь ночь. Она долго молчала, и Алиса уже решила, что ответа не будет. Но вдруг женщина заговорила, тихо и обреченно, словно признаваясь в чем-то сама себе.

— Я просто наконец поняла, — начала она, и каждое слово давалось ей с усилием. — Поняла, что всю свою жизнь провела в иллюзиях. Я писала о любви, о страсти, о семье… Писала много, самозабвенно, дни и ночи напролет. А пока я это делала… жизнь прошла мимо. Просто взяла и прошла, понимаешь?

Она повернулась к Алисе, и в ее глазах стояла такая бездонная тоска, что у девушки сжалось сердце.

— Сейчас я смотрю на себя и вижу… насколько бездарно растратила самое ценное, что у меня было. Свое время. У меня нет ни семьи, ни детей, ни даже по-настоящему близких друзей. Только персонажи. Только тиражи. Я… я даже не жила толком. Всё свое время, все свои силы я отдавала работе. А когда это дошло до моего сознания… я просто не смогла больше взять в руки ручку, открыть ноутбук. Решила бросить всё. Хотя бы сейчас, то немногое отмеренное мне время, попытаться просто прожить. Наверстать хоть крохи того, что упустила.

Ее речь была настолько обескураживающе честной, лишенной всякого пафоса и самолюбования, что Алиса почувствовала: все ее заранее заготовленные аргументы, все уговоры и манипуляции мгновенно рассыпались в прах. Уговаривать эту женщину вернуться к писательству сейчас значило бы совершать насилие. Она просто молча кивнула, не в силах найти слов.

Воцарилось молчание, но теперь оно было не напряженным, а скорее задумчивым. Алиса поняла, что миссия провалена, но странным образом эта мысль больше не внушала ей ужаса. Девушка отпила чаю и, чтобы разрядить обстановку, спросила:

— А как вам тут живется? В «Золотой Гавани»?

Лицо Агаты посветлело.

— Здесь… тихо. По-настоящему. И воздух, и люди… другие.

Разговор неожиданно оживился. Агата с удовольствием рассказывала о соседях, о местных привычках, о том, как учится разжигать камин и растить зелень на подоконнике. Алиса, в свою очередь, делилась забавными историями из издательской жизни, избегая, впрочем, острых тем. Они и не заметили, как пролетели два часа.

Алиса взглянула на часы и ахнула:

— Боже, уже так поздно! Мне пора. Не подскажете, где здесь ближайшая гостиница?

Агата покачала головой:

— В «Золотой Гавани» гостиниц нет. Это частный поселок.

— Тогда, наверное, мне придется поехать на вокзал и дождаться своего поезда там, — вздохнула Алиса, представляя себе долгую холодную ночь на жесткой скамье.

— Что ты, ни в коем случае! — Агата встала так резко, что чуть не опрокинула стул. — На вокзале ночью делать нечего! У меня есть свободная комната. Останься. Утром я вызову Славочку, и он отвезет тебя на вокзал.

Не дав Алисе возразить, она решительно повела ее по коридору, распахнула дверь в уютную гостевую спальню с огромной кроватью под лоскутным одеялом.

— Вот. Полотенца в шкафу. Ванная за дверью. Спокойной ночи, Алиса.

И, мягко прикрыв дверь, оставила девушку одну. Алиса стояла посреди незнакомой комнаты, осознавая, что этот день преподнес ей еще один невероятный сюрприз.

«Ну и ну. Я в гостях у самой Стрелецкой».

Алиса задумчиво провела пальцами по полированной поверхности туалетного столика, чувствуя тяжесть усталости в теле. Девушка оставила свой нехитрый багаж у кровати и направилась в ванную. Несмотря на то, что это была гостевая комната, её размеры и отделка поражали: мрамор, позолота, огромная угловая гидромассажная ванна.

Не раздумывая, Алиса наполнила ванну теплой водой с пеной, нашла на полочке бутылочку с маслом иланг-иланга и добавила несколько капель. Она погрузилась в воду, закрыла глаза и строго-настрого запретила себе думать о завтрашнем дне, о провале, о разгневанной Марине Владимировне и о Марке, который, возможно, сейчас ужинал в «Этерии» с кем-то другим.

Позже, облачившись в шёлковую сорочку, девушка рухнула на белоснежные простыни и забылась крепким сном без сновидений.

Утро было… странным.

Проснувшись под привычную трель будильника в телефоне, в первые мгновения Алиса не могла сообразить, где находится. Комната была залита золотистым светом, пробивавшимся сквозь кружевной тюль. Из приоткрытого окна доносилось оживленное щебетание птиц и тянуло бодрящей утренней прохладой, напоённой ароматом хвои и влажной земли. Девушка с удовольствием потянулась в невероятно мягкой кровати, чувствуя, как остатки сна медленно отступают.

И тут воспоминания ворвались в ее идиллическое утро лавиной. Проваленная миссия. Отчаявшаяся писательница. Гневный звонок Марка. Ее карьера, висящая на волоске. Вся тяжесть вчерашнего дня обрушилась на Алису, и блаженное настроение мгновенно испарилось, оставив во рту горький привкус.

С тяжелым сердцем она поднялась с кровати. Приняла быстрый, почти ледяной душ, пытаясь смыть навязчивые мысли. Девушка облачилась в свой строгий деловой костюм, наложила безупречный макияж и снова стала той самой Алисой — собранной, невозмутимой, готовой к бою. Но сегодня этот образ был лишь щитом, за которым пряталась растерянность.

Сделав глубокий вдох, она открыла дверь и вышла из комнаты, готовая встретить новый день и его неизбежные последствия.

Из кухни доносилось негромкое, мелодичное пение. Алиса пошла на звук и застыла в дверях, увидев совершенно неожиданную картину.

Агата, в том же уютном свитере и мягких штанах, порхала между плитой и столом, расставляя тарелки. Она что-то напевала себе под нос и даже пританцовывала, а ее лицо, вчера такое изможденное и печальное, сейчас светилось безмятежным спокойствием. Казалось, за ночь с нее сняли груз двадцати лет.

— Доброе утро, — тихо сказала Алиса, все еще не веря своим глазам.

Агата обернулась, и ее лицо озарилось теплой, искренней улыбкой.

— Алисочка, доброе утро! Проходи, садись. Сейчас будем завтракать. Я тут наготовила.

— Спасибо, но мне бы просто кофе, — вежливо отказалась Алиса, внутренне собираясь поскорее уехать и начать разбираться с последствиями своего провала.

— Какой кофе на голодный желудок! — возмутилась Агата и с таким видом, будто это самая разумная идея на свете, поставила перед Алисой полную тарелку. На ней дымилась аппетитная яичница с ветчиной и зеленью, лежали ломтики подрумяненного хлеба и несколько долек свежих овощей.

Женщина уселась напротив, подпёрла подбородок рукой и заговорщицки шепнула:

— А я сегодня писала, Алисочка. Всю ночь!

Глаза у Агаты блестели так, словно она была не известной писательницей, а хулиганистой школьницей, которая только что совершила маленькое, но очень приятное преступление.

Алиса, все еще не оправившись от удивления, осторожно уточнила:

— И… это значит?

— Это значит, что моя муза вернулась! — воскликнула Агата, хлопая ладонью по столу. — И знаешь, благодаря кому? Благодаря тебе! Ты меня вдохновила, Алисочка. Вчерашний наш разговор… Ты заставила меня посмотреть на все по-другому.

Сердце Алисы забилось чаще. Она почти боялась спросить, но не могла не сделать этого:

— Значит… книга будет?

— Непременно! — Агата сияла. — Но только при одном условии: ты останешься здесь, в «Гавани». Со мной.

Алиса отшатнулась, словно от неожиданного толчка.

— Но… я не могу…

— Можешь! — перебила ее Агата с такой горячностью, что Алиса замолчала. — Я буду писать. Но я не хочу снова погружаться в это одиночное затворничество. Я хочу совмещать: писать и жить. А жить… мне хочется с тобой. Гулять, болтать, пить чай. Ты стала для меня тем самым мостиком обратно к жизни. И я чувствую… я точно знаю! Если ты останешься, я успею к дедлайну. И эта последняя книга… она будет шедевром. Апогеем всего моего творчества. Я вложу в нее все, что поняла. И о любви, и об одиночестве, и о том, как важно жить настоящим.

— Но, Агата Германовна…

— Даже не начинай! Ничего не хочу слышать! — Агата хитро прищурилась. — Считай это моей блажью, капризом взбалмошной звезды.

Алиса покачала головой, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Агата Германовна, я не могу просто так остаться. У меня работа, обязанности. Без меня в отделе не справятся. Мое начальство никогда на это не согласится.

— Еще как согласится! — уверенно парировала Агата. — Стоит тебе только передать им мои слова, и они отпустят тебя как миленькую. Поверь, я знаю, как работает этот механизм. Рукопись последней книги Стрелецкой против временной командировки одного сотрудника? Это даже не выбор.

После завтрака Агата подошла к стационарному телефону внутренней связи посёлка на кухонной стене — простой советской трубке с диском — и набрала номер.

— Здравствуйте, это Агата Стрелецкая, дом пятнадцать по Кленовой. Мне нужна машина до станции «Южные Черемушки» для моей гостьи… Да, через полчаса. Спасибо.

Положив трубку, она обернулась к Алисе.

— Машина будет через тридцать минут. Поезжай на вокзал, свяжись со своим начальством и передай им мое предложение. — Она посмотрела на Алису с внезапной серьезностью. — И, Алиса… если они тебя не отпустят, если ты решишь не возвращаться… что ж, так тому и быть. Уезжай. Но тогда и книги не будет. Мое решение окончательно.

Ровно через полчаса к дому Агаты бесшумно подкатил чёрный представительский седан. Водителем на этот раз оказался не словоохотливый Славик в рабочей куртке, а вышколенный мужчина в строгом костюме. На его пиджаке красовался аккуратный бейдж с именем «Владимир».

Впрочем, Алиса даже была рада, что дорога до станции прошла в полном молчании. Владимир не предпринимал никаких попыток заговорить, и в салоне царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением двигателя.

Это дало Алисе столь необходимое время, чтобы собраться с мыслями. Она смотрела в окно на мелькающие ухоженные домики «Золотой Гавани», пытаясь осмыслить ультиматум Агаты и понять, что же ей делать дальше.

Алиса была почти уверена: Марина Владимировна ни за что не согласится на эту авантюру. Девушка слишком нужна в издательстве. У нее куча проектов, встречи, переговоры, расписание забито на месяц вперёд. Без нее отдел точно не справится, всё рухнет. Мысль о том, чтобы бросить всё и остаться в этой глуши, казалась абсурдной.

Когда седан бесшумно остановился у знакомой платформы станции «Южные Черёмушки», Алиса поблагодарила водителя и вышла. Чтобы поймать хоть какую-то связь, ей пришлось подняться на перрон. Телефон наконец ожил, и на экране тут же начали всплывать уведомления о пропущенных звонках и сообщениях — наверняка от Леры и коллег, беспокоящихся о результате ее миссии.

Она смахнула их, не глядя. Сейчас не до этого. Быстро нашла в телефонной книге контакт директора и нажала кнопку вызова.

Марина Владимировна, выслушав сбивчивый доклад Алисы, не раздумывала и минуты.

— Остаешься, — прозвучал в трубке ее ровный, властный голос, не терпящий возражений.

— Но, Марина Владимировна, я… — попыталась было возразить Алиса.

— Мне абсолютно все равно, как ты будешь ее развлекать и вдохновлять, — холодно отрезала директор. — Можешь петь, танцевать, ходить на голове. Но ровно через месяц ты должна быть в моем кабинете с готовой рукописью. Если справишься — повышение твое, как и обещала. Если нет… — в голосе Марины Владимировны прозвучала зловещая пауза, — тебя даже увольнять не придется. Издательство просто не переживет такого удара. Мы обанкротимся.

От одной этой мысли у Алисы задрожали руки.

— А как же все мои текущие проекты? — почти выдохнула она. — Встречи, переговоры…

— Ими займется Михаил, — безразлично ответила директор. — Он уже в курсе. Лера передаст ему все твои дела.

Услышав имя Михаила — своего главного конкурента, с которым она всегда соперничала и за должность, в итоге занятую ею, — Алису будто окатили ледяной водой.

— Я… я поняла, — прошептала она.

— Жду звонка с хорошими новостями, — бросила Марина Владимировна и положила трубку.

Алиса опустила руку с телефоном, не в силах пошевелиться. Она стояла на пустынном перроне, чувствуя себя абсолютно ненужной и легко заменяемой. Весь ее мир, выстроенный с таким трудом, рухнул в одно мгновение. Ее проекты, ее обязанности, все, что составляло смысл ее жизни последние годы, теперь переходило к Михаилу. А она оставалась здесь, в глуши, в роли сиделки и вдохновительницы для капризной писательницы.

Глава 4 Вулкан чувств

Алиса стояла на перроне, сжимая в руке телефон, и смотрела на рельсы, уходящие в сторону Москвы. Туда, где осталась её жизнь, карьера, где, возможно, в этот самый момент Михаил уже разбирал её файлы и занимал её кресло. Где Марк…

Нет, о Марке она думать не хотела.

Горький комок подкатил к горлу. Она сделала шаг вперед, к краю платформы, глядя на приближающийся состав как на последнюю ниточку, связывающую ее с привычным миром.

Поезд, тяжело вздыхая, замер у перрона. Тот самый, на котором девушка должна была вернуться из Черёмушек в Москву. Двери с лязгом открылись. Из вагона высунулась проводница в форменной одежде, с пышным, тщательно залитым лаком начесом. Она окинула Алису оценивающим взглядом.

— Женщина, вы едете? — прокричала она гнусавым голосом. — Садитесь, стоянка три минуты!

Алиса посмотрела на открытую дверь, за которой виднелся уютный свет вагона, на пустое место у окна. Ей стоило сделать всего один шаг. Всего один.

Она медленно, почти трагически, покачала головой.

Проводница фыркнула, что-то неодобрительно буркнула себе под нос и скрылась в вагоне. Двери захлопнулись с резким звуком. Поезд подал гудок и с шипением тронулся, набирая скорость, и вскоре его последний вагон растворился вдали.

Алиса осталась стоять на пустом перроне, слушая, как затихает стук колес.

Смахнув со щеки предательскую слезинку, Алиса вздохнула и разблокировала телефон. Пора было возвращаться к реальности, какой бы горькой она ни была.

Девушка пролистала уведомления. Рекламные рассылки, автоматические отчёты от системы, пара сообщений от знакомых с предложениями сходить на новую выставку и наконец-то посмотреть тот самый нашумевший спектакль. Всё как всегда, жизнь в столице кипела без неё.

И тут её взгляд упал на раздел «Пропущенные вызовы». Несколько раз звонил Марк. А чуть ниже, в сообщениях, было короткое:

«Напиши, во сколько возвращаешься в Москву. Я вызову водителя».

Просто. Без лишних эмоций. Но в этой сухой фразе Алиса с радостным удивлением прочла заботу. Он все-таки переживал. Думал о ней.

По сердцу разлилось долгожданное тепло, растопив ледяную тяжесть, сковавшую грудь.

Алиса быстро набрала номер Марка. Слушая долгие гудки, взглянула на часы. Двенадцать. Скорее всего он на совещании и трубку не возьмёт, но так хотелось услышать его голос и лично сообщить о том, что она задерживается в командировке на продолжительное время.

К удивлению Алисы, после четвёртого гудка в трубке послышалось короткое, деловое:

— Да?

Голос Марка заставил ее невольно расплыться в улыбке. Она так ясно представила его в этот момент — вероятно, мужчина сидел за рабочим столом, с нахмуренным лбом, оторвавшись от важных бумаг.

— Марк, привет, это я, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Слушай, у меня тут неожиданные новости. Мне придется задержаться здесь, в командировке. На месяц.

Алиса рассказала обо всех своих приключениях в «Золотой Гавани». На другом конце провода повисла короткая пауза.

— Понял, — последовал спокойный, безэмоциональный ответ. — Удачи тебе. У меня тут сейчас аврал, так что я…

— Марк, подожди! — Поняв, что мужчина прощается, Алиса не могла не задать вопрос, который мучал её всё это время. — Скажи… ты вчера ходил в «Этерию»?

Прямолинейность, видимо, застала его врасплох. Последовала еще одна заминка.

— Ходил, — осторожно ответил Марк. — С коллегой. Мы будем вместе работать над проектом небоскреба, нужно было обсудить детали. Слушай, мне правда надо бежать, совещание через пять минут. Береги себя.

Связь прервалась.

Марк занят. Он всегда был занят. Впрочем, как и сама Алиса. Их отношения, длившиеся чуть больше года, напоминали скорее удобное партнерство двух амбициозных людей. Они редко находили время на встречи из-за забитых графиков, но, кажется, обоих это устраивало. Речи о совместном будущем, о семье никогда не заходило. Им было комфортно осознавать, что в жизни есть кто-то «свой» — тот, с кем можно сходить на громкую премьеру, обсудить рабочие моменты или привести на корпоратив, когда формат вечера подразумевал «плюс один».

Алиса медленно опустила руку с телефоном. Короткий разговор не принес ни облегчения, ни ясности. Да, он пошел в ресторан с коллегой. Деловым партнером. Логично. Но почему же тогда на душе остался такой мерзкий осадок?

Она с силой сунула телефон в карман пальто, словно пытаясь запрятать туда и свои сомнения. Повернулась и пошла обратно к машине, где ее ждал бесстрастный Владимир.

Когда машина вновь остановилась у дома Агаты, Алиса застала писательницу за работой. Женщина сидела в патио, укутанная в клетчатый шерстяной плед. На коленях у нее лежал ноутбук, и ее пальцы бодро стучали по клавишам. Рядом на столике стояла большая керамическая кружка, от которой поднимался пар.

Заметив Алису на дорожке, Агата не оторвалась от работы, но лицо её озарилось широкой улыбкой. Она энергично замахала девушке рукой.

— Ну вот и отлично! — крикнула она, не прекращая стучать по клавиатуре. — А я знала, что ты вернешься! Видишь? — она кивнула на экран. — Работаю. Не теряла времени зря.

Алиса подошла ближе, всё ещё чувствуя себя немного потерянной.

— Иди, отдохни у себя в комнате, — продолжила Агата, наконец оторвав взгляд от текста. — Я вот-вот закончу эту главу, и мы с тобой отправляемся в гости. Соседи как раз вчера меня на обед пригласили. Очень милые люди.

И, окинув Алису насмешливым взглядом с ног до головы, она добавила:

— И переоденься ты, ради бога! Хватит щеголять в этих своих офисных душиловках. Ты теперь не в «Камелии», здесь дресс-кода нет. Надень что-нибудь удобное!

Алиса смущённо посмотрела на свой безупречный ансамбль — белоснежную рубашку, идеально сидящий тёмно-бордовый пиджак и юбку-карандаш, подобранную в тон помаде.

— Агата Германовна, я же не планировала здесь задерживаться, — попыталась возразить она. — У меня с собой другой одежды просто нет.

— Вздор! — отмахнулась Агата и указала рукой вглубь дома. — Прямо от входа — белая дверь с золотой ручкой. Это гардеробная. Заходи и выбирай всё, что душе угодно.

Уловив сомнение в глазах Алисы, она рассмеялась:

— Ты не бойся, вся одежда там новая, с бирками. Меня эти тряпки никогда не интересовали. Писать удобнее всего в махровом халате или в трениках и старом свитере. Но моя бывшая помощница… — Агата закатила глаза, — та постоянно получала приглашения для меня на всякие светские рауты и с упоением забивала шкафы никому не нужной одеждой. И всё зудела, что я «должна выходить в свет, поддерживать имидж». В конце концов я уволила эту выскочку к чёртовой матери, но с хорошим выходным пособием, так что можешь не переживать о её благополучии. Иди! Иди!

Она снова сделала несколько решительных ударов по клавиатуре и, не глядя на Алису, бросила напоследок:

— И если я снова увижу тебя в этом пиджаке — буду страшно ругаться! Мне нужен союзник по безделью, а не ходячий офисный планктон!

Алиса, послушно кивнув, направилась вглубь дома. Белая дверь с массивной золотой ручкой действительно была там, где сказала Агата. Девушка открыла её и ахнула.

Гардеробная оказалась размером с ее московскую гостиную. Светло-серые стены, встроенные системы хранения с подсветкой, и… бесконечные ряды одежды. Платья, блузки, брюки, юбки — все висело идеально ровно, и на каждом предмете красовалась бирка. На полках ровными рядами стояли сумки — от элегантных клатчей до вместительных моделей, все в целлофане. Одна стена была отдана под обувь в коробках с прозрачными окошками, а другая представляла собой настоящую инсталляцию из фетровых шляп всех возможных фасонов и оттенков.

Почувствовав себя Золушкой в сказочном магазине, Алиса с некоторой робостью прошлась между стеллажами. Ее взгляд упал на стопку джинсов. Она выбрала модель скинни с высокой талией. Потом, поколебавшись, сняла с вешалки объёмный свитер оверсайз теплого кофейного оттенка из мягчайшей кашемировой пряжи.

Переодевшись, она подошла к зеркалу. Отражение ее удивило. Узкие джинсы подчеркивали стройные ножки, а объемный свитер, кокетливо сползая с одного плечика, делал образ одновременно уютным и романтичным. Она выглядела… расслабленной. Ничего общего с безупречным, но бездушным офисным образом.

Алиса вернулась в свою комнату, где на кровати лежала ее маленькая дорожная сумка. Девушка расстегнула молнию и выложила содержимое: ноутбук, зарядные устройства, косметичка, смартфон. Всего несколько предметов, необходимых для короткой командировки, которая превратилась в нечто большее.

Устроившись в глубоком кресле у окна, она открыла ноутбук. Экран ожил, показав знакомый планировщик. Дни, расписанные по часам: утренний фитнес в семь, планерка в девять, встречи с авторами, деловые ланчи, конференции, обязательные вернисажи и светские рауты… Каждая клеточка календаря была заполнена. Это была ее жизнь — стремительная, насыщенная, эффективная.

И теперь все это не имело ни малейшего значения.

Все эти встречи, проекты, обязательства — все это теперь вел Михаил. Её тщательно выстроенный мир продолжал крутиться без нее. Ощущение было странным — будто ее выдернули из быстро крутящегося механизма и оставили в стороне. Механизм продолжал фырчать и вращаться, шестерёнки крутились с бешенной скоростью, а Алиса могла только наблюдать и осознавать, что её, такую «важную» и «незаменимую», легко заместили другой деталью.

Девушка захлопнула крышку ноутбука. Пусть Михаил наслаждается ее расписанием. У нее теперь были другие планы.

Алиса решила не сидеть в комнате и вышла в патио, чтобы подождать Агату на свежем воздухе. На ногах снова были ее любимые ботильоны на шпильке — менять обувь ей и в голову не пришло. Она устроилась на плетеном диванчике, закинула ногу на ногу и подставила лицо солнцу.

Погода сегодня была удивительно теплой и ласковой для осени. Солнце светило ярко, а воздух был прозрачным и свежим, пахнущим опавшей листвой и хвоей. Последние листья на березе у забора казались отлитыми из золота. В воздухе стояла та особая, звенящая тишина, которая бывает только в ясные осенние деньки.

Вскоре Агата подняла голову от ноутбука.

— Готово! — бодро объявила она, потягиваясь. — Сейчас захвачу с кухни кувшин домашнего лимонада — он у меня с мятой и имбирем, очень бодрит — и двинемся к соседям. Они в пяти минутах ходьбы, как раз прогуляемся в такой прекрасный денек.

Когда они уже подходили к уютному дому с декоративным балкончиком, заставленным горшками с цветами, Агата неожиданно толкнула Алису локтем в бок.

— Слушай сюда, — прошептала она заговорщицки, наклонившись. — Там будешь называть меня «тётя Агата». Никак иначе. Поняла?

Алиса не успела ни ответить, ни даже удивиться, как дверь распахнулась. На пороге стояла хозяйка — высокая, пышущая здоровьем женщина с огненно-рыжей копной кудрей. На носу у нее красовались огромные солнечные очки, а на плечи было накинуто яркое шерстяное пончо.

— Боже мой, Агата! — заголосила она, раскрыв объятия. — Как же я рада! Столько раз тебя приглашала, и вот наконец-то ты соблаговолила посетить меня! И не одна!

Женщины тепло обнялись.

— А это, — с лёгкой театральностью в голосе объявила Агата, — моя племянница. Алиса.

Девушка настолько опешила от этой новой выдумки, что на секунду забыла подыграть и лишь растерянно заморгала.

— Безумно рада познакомиться! — женщина сгребла в удушающие объятия и ошеломленную Алису. От нее пахло дорогими духами, сандалом и чем-то сладковатым. — Ты просто не представляешь, какая твоя тётя ужасная домоседка! Её просто нереально вытащить из этого дома. Настоящее чудо, что она сегодня здесь!

Алиса, пытаясь отдышаться после крепких объятий, промямлила:

— Я… уверена, теперь это изменится.

— О, надеюсь! — рассмеялась хозяйка и, чуть приспустив свои массивные очки на кончик носа, подмигнула Алисе. — Я Софи, кстати.

Алиса уставилась на женщину широко раскрытыми глазами.

— Погодите… Софи Кернер? Вы — Софи Кернер?

— Да, милая, это я, — с легкой усмешкой подтвердила женщина, поправляя свое пончо.

Алиса не могла поверить. Софи Кернер была легендой, одним из самых известных и скандальных модельеров страны. Она одевала половину российской эстрады, большинство жен политиков и славилась своими экстравагантными коллекциями и еще более экстравагантными высказываниями. И вот эта самая Софи Кернер стояла перед ней в пончо, в глухом поселке, и обнимала ее как старую знакомую.

Софи повела гостей в сад. В глубине ухоженного участка, в беседке, полностью оплетенной золотистым хмелем, был накрыт стол. Он ломился от восхитительных угощений: запеченная тыква с травами, салат с рукколой и грушей, тарелка с различными сырами и вяленым мясом, еще теплый хлеб и несколько бутылок вина.

Женщины устроились за столом, и между ними завязалась неторопливая, приятная беседа. Алиса, все еще не веря своей удаче, слушала, как две знаменитости обсуждают местные новости и прелести жизни без интернета.

Вскоре из дома вышел молодой человек. Парень выглядел невероятно привлекательно. Высокие скулы, фарфоровая кожа, идеально уложенные темные волосы, обтягивающие крепкое тело джинсы, темная водолазка и короткая кожаная куртка, наброшенная на плечи.

«Выглядит как модель с обложки», — мелькнула мысль у Алисы. Она решила, что это сын Софи, и мысленно готовилась к вежливому знакомству.

Но парень, подойдя к столу, кивком поприветствовал Алису и Агату, а затем наклонился к Софи и страстно, не стесняясь присутствующих, поцеловал ее в губы.

Алиса невольно застыла с бокалом в руке, глядя на эту сцену. Софи, поймав ее взгляд, весело подмигнула.

— Илья, не смущай наших гостей. Давай, присаживайся рядом.

Женщина похлопала ладошкой по соседнему стулу.

Парень обворожительно улыбнулся, его взгляд не отрывался от Софи.

— Ну, дорогая, ты же знаешь, что когда я вижу тебя — просто теряю голову, — произнес он бархатным голосом. — Не могу удержаться.

Он ловко подхватил Софи под грудь, отчего та громко взвизгнула и кокетливо шлепнула его по руке.

— Ай-яй-яй, какой ты непослушный! — притворно возмутилась женщина, но по ее сияющим глазам было видно, что она довольна.

Когда Илья наконец уселся на указанный стул, Софи, поправив прическу, с преувеличенной строгостью покачала головой.

— Илья, я же просила тебя одеться потеплее! Уже холодно, а ты ходишь в этой короткой куртке, как мальчишка.

Илья лишь беззаботно усмехнулся и, поймав ее руку, поцеловал в запястье.

— Но я хочу, чтобы ты могла любоваться мной, солнышко. Разве это преступление?

Алиса с трудом скрывала изумление, наблюдая за этой невероятной парой. Первой мыслью было, что молодой и столь эффектный Илья явно ищет выгоду в отношениях с известной и, несомненно, состоятельной женщиной старше себя.

Но чем дольше она смотрела, тем больше сомневалась в своем первоначальном выводе. Илья был внимателен и галантен со всеми — подливал вино, участвовал в беседе, шутил. Но центром его вселенной неизменно оставалась Софи. Он то и дело переплетал свои пальцы с её, ласково поглаживал бедро, а заметив крошечное пятнышко соуса в уголке ее губ, нежно вытер его салфеткой.

Алиса не выдержала и, обращаясь к Софи, спросила:

— Простите за бестактность, но… как вы познакомились? Ваша история, должно быть, невероятна.

Софи рассмеялась, и ее глаза блеснули. Женщина посмотрела на Илью с обожанием.

— О, это забавная история! — воскликнула она. — Представь, этого IT-гения, — она ласково потрепала Илью по щеке, — друзья буквально затащили на мой показ. Они хотели, чтобы он «развеялся» и познакомился с моделями. Надо признаться, на том показе девочки были все как на подбор красавицы, будто принцессы из сказки.

Илья улыбнулся, смущенно опустив глаза.

— Зачем мне принцессы, когда есть королева. После того показа я подошёл к Софи и попросил номер телефона. Она, конечно, отказала.

— Я была уверена, что это либо розыгрыш, либо пари с друзьями, — с лёгким стыдом призналась Софи. — Кто поверит, что успешный молодой стартапер всерьёз заинтересуется женщиной на двадцать лет старше?

— Но я не сдавался, — улыбнулся Илья. — Я присылал цветы в её офис, находил билеты на закрытые выставки, которые она хотела посетить, писал длинные сообщения о том, как восхищаюсь её работами. Три месяца я пытался доказать, что мои намерения серьёзны.

— И в конце концов я сдалась, — с нежностью сказала Софи, беря его руку. — Решила, что даже если это ошибка, то стоит рискнуть. И… не прогадала. — Глаза её наполнились теплом. — В моей жизни никогда не было столько любви и страсти. Он показал мне, что чувства не имеют границ и не зависят от возраста.

Алиса, все еще находясь под впечатлением от их истории, снова спросила:

— Но как же ваша работа, Илья? Вы же IT-специалист. А здесь, в «Гавани», нет ни интернета, ни нормальной связи.

Илья пожал плечами, как будто это был самый простой вопрос в мире.

— Софи устала от бесконечной круговерти, от этого безумного ритма. Она захотела тишины и покоя. — Он посмотрел на женщину с такой нежностью, что у Алисы снова защемило сердце. — А я хочу быть только там, где она.

— После покупки дома здесь, я… хотела с ним расстаться, — тихо призналась Софи, глядя на их сплетенные руки. — Да, нам было хорошо. Это был самый яркий и бурный роман в моей жизни. Но я думала, что пора нам идти своими дорогами. Он — молодой, перспективный, его стихия — Москва, технологии, скорость. А я… я просто хотела спокойствия и уединения.

— Но я сделал ей предложение, — перебил Илья, и его голос прозвучал твердо. — И сказал, что ни за что не отпущу ее одну. Где она — там и мой дом.

— Так вы… женаты? — удивленно спросила Алиса.

— Да! — хором ответили они и, не в силах сдержать эмоций, снова страстно поцеловались, забыв о присутствии гостей.

Алиса смущенно отвела взгляд. Глядя на эту пару, она невольно задалась вопросом: а хотела бы она сама таких ярких, всепоглощающих чувств? Чтобы кто-то был готов ради нее бросить все и последовать в глушь? Чтобы любовь была такой же бурей, как у Ильи и Софи?

Эта буря, этот пожар — они были красивы лишь со стороны, как картинка в книге. Но жить внутри урагана? Нет уж. Ей не нужен был мужчина, готовый сжечь ради нее свой мир дотла. Что останется ему самому? И что останется ей — лишь пепелище и чувство вины? Подобная страсть сгорает довольно быстро, оставляя после себя лишь горький дым и обжигающие тихой грустью воспоминания.

Илья вскоре покинул женщин — раз в неделю он все же ездил в город за двести километров, где был стабильный интернет, чтобы проконтролировать работу своей компании.

Разговор трех женщин затянулся, плавно перетекая из обеда в ужин. На столе зажглись свечи, чей трепещущий свет придал посиделкам особую, доверительную интимность. Щеки у всех раскраснелись, а глаза блестели не только от вина, но и от интересной беседы.

Откупоривая очередную бутылку, Софи вдруг воскликнула:

— Кстати, дорогая Агата! Я вчера заходила в «Книжную лавку» к Дмитрию. Раньше я, если честно, почти не читала — в моей прошлой жизни на это не было ни минуты. Бесконечные показы, встречи, светские рауты… Сама понимаешь. А сейчас я наконец-то могу насладиться чтением. Так вот, Дмитрий посоветовал мне твой роман «Стеклянные сны». И это… это что-то невероятное!

Софи говорила с таким жаром, что даже отставила бокал.

— Я читала всю ночь напролет, не могла оторваться! Даже пришлось оставить Илью голодным, если ты понимаешь, о чем я, — она игриво подмигнула, и все три женщины рассмеялись.

Алиса наблюдала за Агатой и видела, как та, стараясь сохранить невозмутимость, не может скрыть довольную улыбку. Несмотря на все заявления о том, что слава и признание ее больше не интересуют, искренний восторг читателя, да еще и такой, как Софи, явно грел ей душу.

— Ох, Софи, прости меня, пожалуйста, что стала причиной твоей бессонницы! — с притворным ужасом воскликнула Агата, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции.

— Ничего, ничего, — отмахнулась та, — Илья сам справился, не пропал. — Она снова подмигнула, а затем ее лицо стало серьезнее. — Но знаешь, что действительно печально? В лавке у Дмитрия не оказалось других твоих книг. Это же огромное упущение! Я хочу прочитать все!

Агата кивнула, делая глоток вина.

— Мы уже говорили с ним об этом. Завтра как раз собираюсь отнести в «Лавку» несколько своих авторских экземпляров. Пусть люди почитают.

Беседа продолжалась еще несколько часов — непринужденная, наполненная смехом, воспоминаниями и планами на будущее. Агата и Алиса вернулись домой уже глубокой ночью, когда луна высоко стояла над спящим поселком.

Перед сном Алиса стояла у окна в своей комнате, глядя на серебрящийся в лунном свете сад. Она пыталась проанализировать этот странный, выбивающий из колеи день. Крушение всех планов, знакомство с эксцентричной парой, невероятная история их любви, непринужденная беседа, вино, смех… Ничего общего с ее привычной жизнью — расписанной по минутам, наполненной стрессом, расчетом и вечной гонкой. Здесь же время текло иначе — медленнее, глубже. И она, к своему удивлению, чувствовала себя здесь невероятно комфортно.

Глава 5 Хам

Первые лучи солнца только начинали золотить крыши коттеджей «Гавани», когда Алиса открыла глаза. Внутри всё ещё пело от вчерашнего вина и душевных разговоров, но её тело, годами приученное к жёсткому ритму, требовало движения.

«Если такие вечера с вином и сырами будут продолжаться, обратно в Москву я вернусь в форме шарика и не влезу ни в один костюм», — с лёгкой усмешкой подумала она, вставая с кровати.

Часы показывали пять тридцать утра, и Алиса подумала, что будет отличной идеей устроить лёгкую пробежку по улицам посёлка.

Отыскав в гардеробной Стрелецкой подходящую одежду, девушка собрала волосы в высокий хвост и вышла на улицу.

Утренний воздух был холодным, чистым и пьянящим, словно шампанское. Алиса побежала по пустынным улицам, вдыхая полной грудью и размышляя о том, почему ей раньше никогда не приходило в голову бегать по утрам на свежем воздухе, а не в зале.

«У меня же рядом с домом есть чудесный парк. Настоящее преступление — ездить две станции на метро в фитнес-клуб, когда под боком такая красота».

Её кроссовки шуршали по редким островкам опавшей листвы, которые чересчур старательные дворники ещё не успели убрать после ночи. Тишина была абсолютной, нарушаемая лишь мерным ритмом её дыхания и пением птиц вдалеке.

Алисе стало настолько хорошо, это чувство свободы и лёгкости было таким новым и опьяняющим, что на секунду она прикрыла глаза, полностью доверившись телу.

И в этот самый миг у припаркованной у обочины тёмной машины резко распахнулась дверца. На тротуар, яростно прижимая телефон к уху, выскочил мужчина. Он что-то кричал в трубку, его внимание было всецело поглощено скандальным разговором.

— Да я тебе говорю, без вариантов! Если он думает…

Алиса широко распахнула глаза, но было уже поздно. На полном ходу она с размаху врезалась в него, словно в бетонную стену. Воздух с силой вырвался из лёгких. Полетев назад, она инстинктивно выставила руки и больно приземлилась на асфальт, ободрав ладони.

Телефон мужчины, выскользнув из его пальцев, описал в воздухе дугу и с глухим плеском шлёпнулся в большую лужу, оставшуюся после вчерашнего дождя.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Алисы и её бешено колотившимся сердцем.

Мужчина даже не пошевелился, чтобы помочь ей подняться. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел на свою тонущую в луже технику с нечитаемым выражением лица.

Медленно, очень медленно, он перевёл взгляд, полный холодной ярости, на Алису.

— Вы вообще смотрите, куда бежите?! — прошипел он.

— Я… Вы выскочили прямо под ноги! — выпалила Алиса, с трудом поднимаясь с асфальта и сдувая с ладоней прилипшие камушки.

Изначально девушка хотела извиниться, но злость мужчины, боль и нелепое падение заставляли огрызаться в ответ.

— А вы, видимо, привыкли носиться с закрытыми глазами? — он окинул её неприязненным взглядом с ног до головы. — Здесь принято смотреть по сторонам. Хотите бегать — идите в лес! Там вы точно никому не помешаете.

Его высокомерие и тон, полный презрения, взбесили Алису.

— Ну, знаете! Если бы вы не решали свои деловые вопросы, выпрыгивая из машины посреди тротуара, этого бы не случилось! — парировала она, чувствуя, как краснеет. — И не вам решать, где мне бегать! Эта дорога вам не принадлежит!

Мужчина сделал шаг вперёд, и они оказались лицом к лицу. Он был намного выше, но Алиса гордо задрала голову и упрямо смотрела в глаза обидчику.

— Вы не только неуклюжая, но и крайне бестактная, я смотрю, — произнёс он уже тише, но от этого слова прозвучали ещё острее.

— А вы — хам и невоспитанный тип! — выдохнула Алиса, больше не в силах сдерживаться. Она сжала поцарапанные ладони в кулаки.

Они стояли, тяжело дыша и меряясь взглядами, как два кота перед дракой.

У мужчины от злости ходили желваки. Казалось, еще мгновение — и он взорвется. Но Алиса не испугалась. Напротив, кипящий в крови адреналин и жгучее чувство несправедливости заставили ее встретить его яростный взгляд с таким же вызовом.

Наконец, незнакомец резко выдохнул, прервав этот немой поединок. Он отступил на шаг, но его взгляд, полный нескрываемой ненависти, на мгновение задержался на её лице, словно ставя жирную точку в их «знакомстве».

Не говоря ни слова, мужчина наклонился, достал из лужи свой безнадежно испорченный телефон. Вода с него стекала мутными каплями. Незнакомец оценивающе посмотрел на разбитый экран и с отвращением, будто держал в руках не технику, а нечто мерзкое, демонстративно проследовал к ближайшей урне и с глухим стуком выбросил его туда.

Этот жест был исполнен такого ледяного презрения, что по спине Алисы пробежали мурашки. Он даже не взглянул на нее больше. Просто развернулся и большими, решительными шагами направился по дорожке к одному из ближайших домов.

Алиса осталась стоять одна, с ободранными ладонями, в мокром, испачканном костюме и с уязвлённой гордостью.

«Ну просто очаровательный тип», — ядовито подумала она, — «сразу видно — джентльмен, представитель высшего класса».

Вздохнув, девушка побрела обратно, к дому Агаты. Настроение было безнадежно испорчено. Вся утренняя эйфория растворилась без следа, сменившись раздражением и обидой. Она шла, чувствуя, как саднит стёсанное бедро, а спортивный костюм неприятно прилипает к телу. Мысленно девушка продолжала диалог с тем хамом, придумывая все новые и новые язвительные ответы.

Она уже поднималась на крыльцо, как вдруг её окликнули:

— Доброе утро, Алиса!

Девушка обернулась и увидела Славика. Он стоял, широко улыбаясь, и в его руках был большой, невероятно красивый букет из огненно-красных и золотых кленовых листьев, гроздей рябины и ярких соцветий сухоцветов.

— Меня в город за посылками отправляли, ехать долго, — пояснил Славик, подходя ближе. — Всю дорогу переживал, что ты уже уедешь, и мы не попрощаемся. Вернулся — а мне говорят, что гостья из Москвы остаётся! Ну, я и заглянул, поздороваться и немного тебя порадовать.

Он с лёгкой неловкостью протянул букет. Алиса невольно улыбнулась в ответ, тронутая его простодушным жестом.

— Спасибо, Слава, это очень мило, — искренне поблагодарила она, принимая душистый подарок.

Но тут взгляд мужчины скользнул по рукам девушки, и улыбка с его лица сползла, сменившись озабоченностью.

— Слушай, а ты чего это вся помятая? И ладошки в царапинах… — Он внимательно посмотрел на неё. — Что случилось-то?

Алиса тут же отмахнулась, стараясь, чтобы голос звучал максимально беззаботно.

— Да так, ерунда. Упала на пробежке. Ничего страшного.

Она не хотела рассказывать о неприятном инциденте. Не хотела снова переживать эту злость и чувствовать себя униженной. Сейчас она гораздо сильнее желала просто зайти внутрь, поставить этот прекрасный букет в вазу и постараться забыть о существовании того невыносимого типа.

— Нет, Алиса, не ерунда. Ссадины нужно обработать, — Славик вдруг стал непривычно серьёзным.

Девушка отчаянно замотала головой:

— Не надо, правда! Я сама справлюсь. Это же просто царапины.

— Да я и не предлагаю тебя в больницу везти! — деловито заявил Славик, — Всё нужное наверняка есть в аптечке тёти Агаты.

И, не дав Алисе опомниться, он уверенно взял её под локоть и повёл к входной двери.

— Слава, стой, что ты делаешь? — зашипела Алиса, пытаясь высвободиться, но он был на удивление силён.

Распахнув дверь, мужчина ввёл Алису в прихожую и громко, на весь дом, завопил:

— Тётя Агата! Ау-у-у! Выходи к нам, у нас тут чрезвычайное происшествие!

— Сейчас же ещё раннее утро! Агата Германовна, наверняка, спит! — Алиса чувствовала, как краснеет от неловкости. — Умоляю, успокойся!

Но было уже поздно. Послышались торопливые шаги, и через мгновение в дверном проёме появилась Агата. Она была в своём махровом халате, с растрёпанными волосами и глазами, полными тревоги.

— Что такое? Что случилось? — удивлённо спросила она, окидывая взглядом странную парочку в прихожей: помятую Алису с огромным букетом в руках и решительного Славика.

— Вот, полюбуйся: поранилась наша принцесса! — он сунул ободранные ладошки девушки под нос писательнице. — Тащи аптечку, сейчас я буду её лечить!

Алиса, готовая провалиться сквозь землю от стыда, прошептала:

— Простите, Агата Германовна, что разбудили… Всё не так страшно, он преувеличивает.

Но Агата, к её удивлению, не рассердилась. Взгляд её скользнул по ссадинам на ладонях Алисы, по её помятому виду, и на лице женщины промелькнула тёплая, понимающая улыбка.

— Ничего, милая, я уже проснулась, — успокоила она Алису и жестом пригласила гостей пройти на кухню. — И я уже говорила тебе: для тебя я тётя Агата.

— Я смотрю, вы подружились, — весело заметил Славик, — а говорила, по работе едешь в «Гавань», — он лукаво подмигнул девушке.

— Слушай ты её больше, Славочка, — отозвалась Агата, доставая из шкафа аптечку, — племянница это моя. Только скромная очень, боится признаваться в родстве со знаменитой писательницей.

Алиса не могла понять, что за странную игру затеяла Стрелецкая. Эта настойчивость с «племянницей» и «тётей» казалась ей сначала безобидной выдумкой для соседей. Но сейчас, глядя на Агату, которая с такой искренней теплотой и беспокойством смотрела на её ссадины, Алису пронзила странная мысль.

А что, если Агата и не играет вовсе? Что если она, уставшая от одиночества и славы, сама поверила в эту придуманную реальность? Её забота, этот мягкий, почти материнский взгляд — всё это было обращено не к сотруднику из издательства, не к временной гостье. Это было обращено к «племяннице». К той, кого не было, но кого ей так отчаянно хотелось иметь.

«Она действительно ко мне привыкла, — с внезапной ясностью подумала Алиса. — Она относится ко мне как к родной».

Эта мысль оказалась одновременно и пугающей, и тронула её до глубины души. Она чувствовала себя обманщицей, но в то же время ей безумно хотелось оправдать это неожиданное доверие.

— Скромная? — фыркнул Славик, смачивая ватный диск антисептиком. — Да я в ней скромности-то и не приметил.

Его большие, немного грубоватые руки двигались с удивительной нежностью. Он бережно взял ладонь Алисы и принялся обрабатывать ссадины. Девушка замерла, заворожённая этой переменой — от громкого балагура к внимательному и заботливому человеку.

Пока Славик занимался «медицинскими» процедурами, Агата хлопотала на кухне. Она расставила на столе тарелки, разлила по кружкам душистый чай со смородиновым листом и мёдом, достала из хлебницы свежий багет и банку с мягким козьим сыром.

Алиса молча наблюдала за ними обоими, и в её душе происходила странная метаморфоза. Острые грани утреннего конфликта с незнакомцем потихоньку сглаживались, уступая место новому, тёплому и пока ещё непонятному чувству. Ощущению, что здесь, в этом доме, её не просто терпят по необходимости. Здесь её… принимают.

Они позавтракали в уютной, почти семейной атмосфере. После того как Славик, попрощавшись, отправился по своим делам, а Агата скрылась в кабинете, погрузившись в работу над книгой, в доме воцарилась тишина.

И тут Алиса осознала всю странность своего положения. Она осталась одна в чужом доме, в незнакомом месте, без единого понятия, чем заняться. Её жизнь в Москве была расписана по минутам: встречи, звонки, отчеты, дедлайны. Свободное время заполняли редкие ужины с подругами, походы в спортзал или, изредка, свидания с Марком.

Теперь же она была подобна рыбе, выброшенной на берег. Её привычная стихия осталась где-то там, за высоким забором «Золотой Гавани». И эта внезапная пустота повергла её в лёгкий шок. Что делать, когда делать нечего?

Девушка бесцельно походила из угла в угол, чувствуя нарастающую панику. Подошла к окну, за которым золотился осенний сад, и вспомнила…

Она вспомнила себя лет в четырнадцать, с альбомом и коробкой акварельных красок. Вспомнила, как могла часами просиживать у окна, пытаясь запечатлеть игру света на листве или причудливый изгиб ветки. Тогда это увлечение казалось таким важным, таким настоящим. А потом — университет, карьера, взрослые заботы — и та девочка с альбомом в руках осталась где-то в далёком прошлом.

Идея озарила её, как вспышка. Алиса подошла к заваленному бумагами и книгами столу Агаты, нашла несколько чистых листов, взяла первую попавшуюся чёрную гелевую ручку. Потом накинула на плечи мягкий плед, пахнущий апельсиновым маслом, и вышла в сад.

Устроившись на скамейке под старым клёном, она откинула голову назад, подставив лицо осеннему солнцу, и закрыла глаза. Алиса не планировала, не ставила себе целей. Она просто хотела творить. И первый шаг к наполнению своей жизни чем-то, кроме работы, был сделан.

Алиса так увлеклась, что не заметила, как пролетело время. Кончик её руки выводил на бумаге плавные линии, штрих за штрихом рождая образ старого клёна с его резными листьями и причудливо изогнутыми ветвями. Она забыла о Москве, о работе, о Марке, обо всём на свете, полностью погрузившись в медитативный процесс творчества.

Девушка не слышала тихих шагов по траве. Резко вздрогнула, лишь когда прямо над её ухом раздался восхищённый, почти беззвучный шёпот:

— Какая красота…

Алиса подняла глаза и встретилась взглядом с Агатой. Та стояла, скрестив руки на груди, и внимательно разглядывала рисунок. В её глазах светилось неподдельное восхищение.

— Я не знала, что ты рисуешь, — мягко произнесла Агата. — И как рисуешь… Это не просто набросок.

Алиса смущённо опустила взгляд на свой рисунок, словно видя его впервые. Да, получилось… живо.

— Я… я давно не брала в руки карандаш, — пробормотала она. — Это просто так, баловство.

— Самое великое часто начинается с «просто баловства», — мудро заметила Агата, опускаясь на скамейку рядом. — Не обесценивай это. Мир кричит о том, что мы должны быть эффективными, целеустремлёнными. А тихий шёпот души молит о созидании, но слишком часто остаётся неуслышанным. Я рада, что ты услышала его.

Агата помолчала ещё несколько минут, вдвоём с Алисой наслаждаясь тишиной сада и тёплыми лучами осеннего солнца. Казалось, время в этом уголке мира текло иначе — медленно и вязко, как мёд.

Затем Агата решительно хлопнула себя по коленям и поднялась.

— Ну что, хватит бездельничать! — объявила она, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Собирайся! Мы отправляемся в «Книжную лавку». Я обещала Дмитрию принести свои экземпляры, а одной тащить тяжело. Да и тебе полезно познакомиться с местной достопримечательностью.

Через пятнадцать минут они уже стояли на пороге. Агата вручила Алисе небольшую, но увесистую стопку книг, аккуратно перевязанных бечёвкой. Такую же взяла и себе.

Они вышли на улицу, и девушка поразилась перемене, произошедшей с «Золотой Гаванью» с раннего утра. Безлюдные и тихие улочки теперь были залиты мягким солнечным светом и наполнены жизнью. Местные жители, радуясь погожему деньку, вышли из своих домов. Посёлок больше не напоминал стерильную картинку из глянцевого каталога — он наконец-то ожил.

Пожилая пара неспешно прогуливалась с собачкой, двое мужчин что-то оживлённо обсуждали, прислонившись к ажурной ограде, а из открытого окна одного из коттеджей доносились звуки фортепиано. Воздух был наполнен улыбками, спокойными разговорами и ароматом кофе.

Пройдя несколько таких приветливых улочек, Агата и Алиса вышли на небольшую площадь, вымощенную брусчаткой. Она была, без сомнения, сердцем «Гавани». Здесь всё дышало уютом и неторопливой жизнью: под яркими зонтиками стояли столики кофейни, из дверей ресторанчика с кованой вывеской доносился аппетитный запах выпечки, а по соседству располагалась цель их визита — «Книжная лавка». Её витрина, украшенная гирляндой из жёлтых кленовых листьев, манила прохожих рядами пёстрых корешков и мягким светом внутри.

Агата толкнула тяжелую дверь, и над их головами мелодично прозвенел колокольчик.

— Дмитрий, здравствуй! — весело воскликнула она, шагая внутрь. — Я принесла книги, как и обещала!

Воздух в лавке был густым и пыльным, пахло старыми страницами, кожей переплётов и ванилью.

За прилавком, спиной к двери, стоял высокий мужчина в бежевом кардигане из мягкой шерсти. Наклонившись к пожилой покупательнице, он внимательно слушал её вопрос, и на его лице играла мягкая, участливая улыбка.

Услышав звон колокольчика и голос Агаты, он обернулся. Его взгляд, ещё секунду назад тёплый и приветливый, упал на вошедших женщин, скользнул по Агате… застыл на Алисе.

Улыбка медленно сползла с лица мужчины. Всё тепло испарилось, сменившись холодной сдержанностью.

Алиса замерла на пороге, сжимая в руках стопку книг.

«Невероятно! Это же тот самый утренний хам!»

Глава 6 Пожар

Дмитрий кивнул писательнице:

— Добрый день, Агата Германовна. Проходите, располагайтесь. Через пару минут я подойду.

Он вежливо указал на уютный уголок с парой винтажных кресел и низким столиком.

Агата благодарно улыбнулась и, легонько подтолкнув в спину застывшую на месте Алису, направилась к креслам. Девушка послушно поплелась за ней. Пока она шла эти несчастные несколько метров от двери до кресла, всё пыталась придумать отговорку, чтобы поскорее сбежать из «Лавки». Но в голову, как на зло, ничего правдоподобного так и не пришло.

Мужчина вскоре закончил с покупательницей — пожилая дама уходила, счастливо прижимая к груди потрепанный том в кожаном переплете, похожий на старинную книгу рецептов. Проводив ее взглядом, Дмитрий медленно направился к женщинам.

С каждым его шагом Алисе становилось все тяжелее на душе. Утренняя адреналиновая смелость полностью испарилась, оставив после себя лишь тягостное осознание собственной неправоты. Да, он вел себя отвратительно. Но Алиса влетела в него. И если ее потери ограничились парой царапин и уязвленным самолюбием, то он лишился телефона. Наверняка дорогого. Мысль об этом заставляла ее отводить взгляд в сторону и думать о том, что извиниться всё-таки стоит.

Агата подняла со столика обе стопки своих книг и протянула Дмитрию:

— Держи, как и договаривались. А это, кстати, моя племянница, Алиса, — объявила она, и в её голосе прозвучала неподдельная гордость.

— Рад знакомству, — произнёс мужчина с подчёркнутой холодной вежливостью, принимая книги. Он не удостоил девушку даже мимолётного взгляда, подарив всё своё внимание писательнице: — Ваши книги, Агата Германовна, неизменно пользуются спросом. Особенно «Стеклянные сны».

Дмитрий полностью погрузился в разговор с писательницей, обсуждая сюжетные повороты и читательские предпочтения, а затем плавно перешёл к новинкам, появившимся на полках на прошлой неделе.

Алиса стояла в стороне, чувствуя себя ужасно глупо. Несколько раз она попыталась принять участие в беседе, но Дмитрий упорно игнорировал её реплики, делая вид, что девушки просто не существует. В конце концов, она не выдержала и, наклонившись к Агате, прошептала:

— Я пойду, осмотрюсь в лавке, если ты не против.

Агата, не прерывая разговора, лишь кивнула. Алиса развернулась и почти бегом скрылась в ближайшем проходе между высокими стеллажами, заваленными книгами, как в спасительном лабиринте.

Девушка медленно шла вдоль стеллажей, и лавка постепенно раскрывала перед ней свои тайны. Сначала это были ряды с современными изданиями — яркие обложки, глянцевые корешки, знакомые имена. Но чем глубже она заходила в лабиринт из дерева и бумаги, тем атмосфернее становилось вокруг.

Современные романы сменились собраниями сочинений классиков в потёртых переплётах. Затем появились полки с научной литературой, пахнувшие пылью и старыми чернилами. Алиса задержалась у стеллажа с книгами по искусству, проведя пальцами по рельефным корешкам альбомов с репродукциями.

Она слышала, как несколько раз звякал колокольчик над дверью. Голоса покупателей, тихий гул вопросов и ответов, бархатный баритон Дмитрия, дающий рекомендации, — всё это доносилось до неё приглушённо, словно из другого мира. Агата не звала её, и Алиса продолжала своё исследование, чувствуя, как странное умиротворение постепенно сменяет первоначальную неловкость.

В самом дальнем углу лавки она нашла настоящие сокровища — стеллажи с букинистическими изданиями. Тут пахло историей. Она осторожно взяла в руки том в кожаном переплёте с потускневшим тиснением — сборник стихов начала XX века.

— Не стоит так бесцеремонно хватать редкие экземпляры руками, — голос Дмитрия прозвучал прямо у неё за спиной, низкий и резкий.

Алиса вздрогнула всем телом, и драгоценный фолиант выскользнул из её пальцев. Сердце ушло в пятки. Девушка дёрнулась вперёд, пытаясь поймать падающую книгу. Дмитрий, стоявший рядом, сделал то же самое. Их пальцы встретились на потёртой коже переплёта.

Его тёплое прикосновение длилось лишь пару мгновений. Мужчина резко и брезгливо отдёрнул руку, будто коснулся чего-то крайне неприятного.

Обескураженная его поведением Алиса едва удержала книгу и поспешила вернуть её обратно на стеллаж.

— Простите, Дмитрий, я… — она глубоко вдохнула, успокаивая гулко бьющееся сердце, дружелюбно улыбнулась и заговорила, пытаясь исправить негативное первое… и второе впечатление: — Наше знакомство началось несколько сумбурно, но я бы хотела извиниться перед вами за ситуацию, произошедшую сегодня утром, и начать наше общение с чистого листа.

Алиса сделала шаг вперёд, собрав всю свою волю в кулак. Она протянула руку для рукопожатия, стараясь, чтобы улыбка выглядела как можно более искренней и открытой.

— Меня зовут Алиса. Я рада познакомиться с вами, — произнесла она. — И, знаете, ваша лавка… она просто потрясающая. Я в полном восторге!

Она замерла с протянутой рукой, ожидая ответного жеста. Но Дмитрий даже не пошевелился. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на неё сверху вниз. В его глазах плясали искорки насмешки.

— Мне не нужна лесть от вас, Алиса, — отрезал он. — Всё, чего я хочу, — это чтобы вы не трогали редкие книги руками. Справитесь с этой сложной задачей?

И, не дожидаясь ответа, Дмитрий развернулся и направился обратно в основной зал, оставив Алису в одиночестве среди старинных фолиантов.

Возмущение подступило к горлу горячим и горьким комком. Сильнее всего на свете ей хотелось швырнуть ему вслед какой-нибудь увесистый том, а то и чьё-нибудь полное собрание сочинений. Но вместо этого девушка, стиснув зубы, поплелась за Дмитрием, мысленно костеря себя последними словами. «Дура! Наивная дура! Зачем вообще пыталась извиняться? Надо было просто промолчать!»

В зале царила спокойная атмосфера. Несколько человек неспешно перебирали книги на полках, один мужчина листал у окна альбом с гравюрами. Агата, устроившись за небольшим столиком, с довольным видом выводила размашистый автограф на титульном листе одной из своих книг. Она выглядела абсолютно счастливой, погруженной в свой мир.

Алиса стремительно подлетела к Агате и, наклонившись, тихо, но настойчиво прошипела:

— Нам определённо пора уходить. Сейчас же.

Агата оторвалась от автографа, её брови удивлённо поползли вверх.

— Что так внезапно, милая? Я ещё не все экземпляры подписала. Хотела немного…

— Я ужасно голодна! — перебила её Алиса. — Если мы не уйдём прямо сейчас, я рухну в голодный обморок прямо здесь, у всех на глазах!

Она даже приложила руку ко лбу, изображая слабость, хотя от пережитого унижения и гнева щёки её пылали.

Пока Агата, смущённо извиняясь, объясняла Дмитрию, что не успела подписать все книги, Алиса, не в силах выносить присутствие этого хама даже секундой дольше, резко развернулась, схватила пальто и буквально выскочила за дверь.

Порыв холодного осеннего воздуха обжёг её разгорячённое лицо. Девушка сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь унять дрожь в руках и вытеснить из головы едкие, полные сарказма слова Дмитрия.

Вскоре из лавки вышла Агата, на ходу накидывая пальто. Её взгляд был полон беспокойства. Она молча подхватила Алису под руку и решительно повела её через площадь к уютному ресторанчику с кованой вывеской.

— Мне уже лучше, правда, — попыталась возразить Алиса, стараясь высвободить руку. — Свежий воздух помог…

— Свежий воздух не повысит уровень сахара в твоей крови, — парировала Агата, не ослабляя хватку. — Ты сказала «голодный обморок», вот мы и идём тебя спасать.

Они устроились на мягких диванах в тёплом зале ресторана. Пока Алиса изучала меню, она вдруг осознала крайне неприятную вещь. Девушка наклонилась к Агате и прошептала с ужасом:

— Агата Германовна, у меня с собой только карта. А здесь же нет интернета! Я не смогу расплатиться!

Агата лишь снисходительно улыбнулась.

— Дорогая, даже будь у тебя полный кошелёк наличных, это бы ничего не изменило. Здесь все расчёты ведутся по счетам. Все траты записываются на номер дома, а в конце месяца приходит общий чек.

— Но я обязательно оплачу свою часть, как только доберусь до станции и появится связь! — стала настаивать Алиса, чувствуя себя неловко.

Лицо Агаты внезапно помрачнело.

— Хватит это обсуждать! — отрезала она, и в её голосе впервые прозвучали нотки настоящего гнева. — Мои гонорары вполне позволяют мне угостить обедом собственную племянницу, и я не потерплю возражений!

Алиса мгновенно замолчала, проглотив намерение поправить её и сказать, что она не племянница, а всего лишь сотрудник издательства, ждущий рукопись. В тот момент это показалось ей не просто бессмысленным, но и жестоким по отношению к женщине, которая проявляла к ней такую трогательную, хоть и основанную на выдумке, заботу.

Женщины уже почти закончили трапезу, наслаждаясь тихой беседой и ароматным травяным чаем, когда в ресторан с шумом ворвалась компания. Две женщины — пожилая и молодая — и трое малышей буквально влетели в зал, нарушив спокойную атмосферу. Два мальчика лет двух-трёх носились по проходу, а малышка в розовом комбинезончике беспокойно ёрзала на руках у матери.

Семейство устроилось у столика рядом с выходом, но спокойно посидеть у них не получалось. Сорванцы то и дело норовили убежать, раскидывали салфетки и солонки или принимались толкать друг друга с возгласами негодования. Молодая мать пыталась успокоить детей, а пожилая женщина — их бабушка — навести порядок.

В какой-то момент мальчишки, словно по команде, юркнули под стол и с визгом бросились наутёк вглубь зала. Бабушка побежала за ними, ловко лавируя между столиками, и сумела поймать обоих шалунов аккурат перед столиком Агаты и Алисы.

— Ой, простите великодушно! — запыхавшись, воскликнула она, пытаясь удержать вырывающихся внуков. — Не угомонятся никак!

— Ничего страшного, — поспешно заверила женщину Агата. — Они не доставляют никаких неудобств. Детки просто очаровательны!

— Ох, какое уж там очарование! — засмеялась собеседница, но было видно, что комплимент ей польстил. — Я вообще-то редко вижу дочь с внуками. А вот на этой неделе они наконец приехали ко мне погостить! Я, конечно, безумно рада, но, признаться, с тремя погодками бываю совсем без сил к вечеру.

Неожиданно для Алисы между женщинами завязалась оживлённая беседа. Агата расспрашивала о внуках с неподдельным интересом, и вскоре к ним присоединилась и молодая мать с малышкой на руках.

— Я Варвара, — представилась она, усаживаясь с ними за столик по приглашающему жесту Агаты. — Это Лили. Сорванцов, которых вы уже успели оценить, зовут Сеня и Лёва.

— А я Лариса, — с гордостью добавила бабушка. — Я тут с самого начала, когда «Золотую Гавань» только заселяли. Тогда здесь и ресторанчика этого не было!

Алиса чувствовала себя всё больше не в своей тарелке. Галдящие дети, громкие, эмоциональные голоса новых знакомых — всё это создавало слишком много шума и суеты. Но Агата, казалось, была в полном восторге. Она с удовольствием возилась с мальчишками, ловко складывая для них из бумажных салфеток самолётики, а потом и вовсе попросила подержать малышку Лили, умиляясь её крошечным пальчикам и розовому комбинезончику с бантиками.

— А вы завтра на ярмарке будете? — неожиданно спросила Лариса, поправляя на Сене съехавшую набок футболку.

Агата удивлённо подняла брови:

— На какой ярмарке?

Лариса и Варвара переглянулись с таким изумлённым видом, будто Агата спросила несусветную глупость.

— Неужели вы не знаете? — воскликнула Варвара. — Завтра на главной площади осенняя ярмарка! Все готовятся!

— Мы с дочерью как раз собирались печь печенье и тыквенный пирог, — с энтузиазмом добавила Лариса. — Вы просто обязаны присоединиться к нам! Будет весело!

Агата просияла. Её глаза загорелись азартом.

— Это же прекрасная идея! Конечно, мы согласны!

В этот момент Алиса наклонилась к ней и тихонько прошептала:

— Агата Германовна, это плохая идея. Я совершенно не умею готовить. Ни капли. Сжигаю даже хлеб в тостере.

Агата лишь весело подмигнула ей в ответ и так же тихо прошептала:

— Я тоже не сильна в выпечке. Но разве это не будет увлекательным приключением?

Алиса горестно вздохнула:

— Но, может, я подожду вас дома? А вы повеселитесь с новыми знакомыми.

— Исключено! Ты отправляешься со мной, будешь печь печенье, улыбаться и делать вид, что ты в полном восторге от всего происходящего!

Закончив обед, компания направилась в гости к большому семейству. Агата и Лариса быстро ушли вперёд, увлечённые оживлённой беседой о жизни в посёлке, оставив Алису и Варвару с детьми.

Справляться с тремя малышами Варваре пришлось практически в одиночку. Но, казалось, в этой хрупкой на вид женщине скрывался неиссякаемый источник энергии. Она успевала ловить разбегающихся мальчишек, укачивать на руках начинающую хныкать Лили и при этом засыпать Алису вопросами.

— Алиса, а у тебя есть детки? — без всякого предисловия спросила Варвара, перехватывая Сеню, пытавшегося поднять с асфальта толстого слизня.

— Нет, — коротко ответила Алиса, чувствуя себя неловко от такой прямолинейности.

Варвара округлила глаза с таким драматизмом, будто услышала нечто несусветное.

— Ты что! — воскликнула она. — Ты так много теряешь! С детьми жизнь… она играет абсолютно другими красками!

Алиса молча наблюдала, как Варвара, запыхавшись, пытается одновременно удержать Лили и поймать за куртку удирающего Лёву. Мысль о том, чтобы её собственная жизнь погрузилась в подобный хаос, вызывала у неё легкую панику.

— Не думаю, что дети — это для меня, — осторожно ответила она. — Наверное, я просто не создана для материнства.

— Глупости! — фыркнула Варвара и, недолго думая, буквально впихнула маленькую Лили на руки к ошеломлённой Алисе. — Вот, смотри, Лили уже просто обожает тебя!

И прежде чем Алиса успела что-то возразить, Варвара сорвалась с места и помчалась за в очередной раз удиравшими мальчишками.

Алиса застыла, боясь пошевелиться. Её тело напряглось, руки одеревенели. Она с ужасом ждала, что вот-вот раздастся оглушительный рёв.

«О нет, нет, нет! Она сейчас разревётся, а я понятия не имею, что нужно делать! Мне конец!»

Лили, сидевшая в её неловких объятиях, действительно надула губки. Её брови поползли к переносице, а носик сморщился. Алиса в панике оглянулась, ища спасения, но его не было. Агата и Лариса скрылись за поворотом, Варвара в это время с громкими увещеваниями вытаскивала мальчишек из глубокой лужи.

Отчаявшись, Алиса инстинктивно начала слегка покачивать руками.

— Тш-ш-ш, малышка, всё хорошо, — прошептала она неуверенно, а затем принялась напевать какую-то мелодию.

К её величайшему изумлению, Лили перестала хмуриться. Она уткнулась мягкой щёчкой в плечо Алисы, её глазки медленно закрылись. Алиса стояла, не веря собственным глазам. Странное, тёплое, щемящее чувство, не похожее ни на что, испытанное ею прежде, медленно заполнило её грудь.

Тут подоспела запыхавшаяся Варвара. Увидев спящую дочь на руках у Алисы, она широко улыбнулась.

— Смотри-ка! Нашла к ней подход! Спасибо огромное, — тихо проговорила она, бережно забирая Лили. Малышка лишь кряхтела во сне, переходя с чужих рук на родные.

Когда они наконец добрались до уютного дома Ларисы, там тут же развернулась бурная деятельность. Кухня превратилась в эпицентр хаотичного, но радостного творчества. Лариса, как опытный капитан на корабле, смело командовала процессом, вовлекая в работу всех присутствующих.

— Агата, просеивай муку! Алиса, режь тыкву на кубики! Варя, займись тестом для печенья!

Духовка обдавала жаром, миксер гудел, взбивая масло с сахаром в пышную пену, нож стучал по разделочной доске, шинкуя орехи и имбирь. А под ногами, словно юркие мышата, крутились неугомонные Лёва и Сеня. Они то и дело норовили стащить со стола ломтик тыквы или украсть комочек теста, чтобы размазать его по новому ковру в гостиной.

Несмотря на первоначальный ужас и полную неуверенность в своих кулинарных способностях, Алиса неожиданно для себя втянулась в процесс.

Наконец, последняя партия ароматного печенья была отправлена в раскалённую духовку, а величественный тыквенный пирог, укрытый полотенцем, покоился на столе.

Варвара поднялась на второй этаж кормить проснувшуюся Лили, а Лариса, скинув фартук, с энтузиазмом объявила:

— Агата, пойдём, я покажу тебе свои астры! Они в этом году — загляденье! Алиса, вытащишь печенье из духовки минут через пять, — бросила она на ходу, уже направляясь к выходу в сад.

Алиса почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.

— Постойте! — чуть ли не вскрикнула она, бросая взгляд на шипящую духовку и двух сорванцов, которые с внезапным интересом уставились на блестящую ручку дверцы. — Я… я не уверена… Может, я лучше с вами?

— Не волнуйся, справишься! — ободряюще крикнула Агата, уже стоявшая в дверях. — Мы верим в тебя!

И прежде чем Алиса успела найти новые, более веские аргументы, женщины удалились, оставив её наедине с раскалённым агрегатом, двумя гиперактивными малышами и нарастающей паникой.

Пять минут внезапно показались ей вечностью. Она уставилась на таймер, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Лёва и Сеня, почуяв свободу, с визгом начали носиться вокруг кухонного стола.

— Мальчики, давайте я расскажу вам сказку? Она ужасно увлекательная и как раз на пять минут.

Никакая сказка Сеню и Лёву не интересовала, а вот большой блестящий нож, оставленный на столе после нарезки тыквы, очень даже интересовал. И Сеня уверенно потянулся к нему ручонкой.

— Нельзя! — вскрикнула Алиса и бросилась к нему, опрокинув по дороге стул.

Ей удалось перехватить запястье мальчика в последний момент, но тут же раздался оглушительный «БАБАХ»! Лёва, оставшийся без присмотра, опрокинул на пол полуоткрытый пакет с мукой. Кухню мгновенно заволокло белым туманом.

— Ура! Салют! Праздник! — завопил Лёва, прыгая по белоснежному облаку и поднимая новые клубы «дыма».

Алиса, стараясь удержать вырывающегося Сеню, пыталась поймать второго шалуна, который визжал от восторга и продолжал разбрасывать рассыпанную муку. Кое-как ухватив и его за рубашку, она вдруг почувствовала, что кроме мучной взвеси в воздухе витает едкий чёрный дымок. Она метнула взгляд на часы и с ужасом поняла: пять минут истекли, и это горит печенье!

В этот момент послышался щелчок входной двери и спокойный мужской голос:

— Мама, Варя, это я! Чем это у вас пахнет?

Дмитрий, а это был именно он, прошёл на кухню прямо в пальто и застыл на пороге, оценивая картину апокалипсиса. Вся комната была покрыта ровным слоем белой мучной пыли. Посреди этого хаоса, перепачканная с ног до головы, стояла Алиса. В одной руке она держала за шиворот визжащего Лёву, в другой — пыталась удержать вырывающегося Сеню. Из духовки валил чёрный дым, и запах горелого теста стремительно заполнял дом.

— Ты?.. — поражённо выдохнул Дмитрий.

— Помогите… — жалобно, почти по-детски, пискнула Алиса.

На её лице, испачканном мукой, читался такой ужас и полная беспомощность, что это на секунду обезоружило даже Дмитрия.

Глава 7 Под откос

После секундной заминки Дмитрий резким движением сбросил пальто на ближайший стул. Он быстрыми шагами вошёл в комнату, и в тот же миг оба мальчишки, завизжав «Дядя Дима!», радостно устремились к нему.

Одним ловким движением он подхватил обоих сорванцов, будто два мешка, перекинул через плечо и направился к духовке. Щёлкнул переключателем, затем, не выпуская мальчиков, широко распахнул окно, и в задымлённое помещение ворвался свежий холодный воздух.

После этого он поставил Лёву и Сеню на пол и, глядя на них строгим, испытующим взглядом, произнёс:

— А ну, марш в спальню! И чтобы через пятнадцать минут у каждого на столе был рисунок динозавра. Кто будет халтурить… — он сделал драматическую паузу, — того завтра на рыбалку не беру.

Эффект был мгновенным. Мальчишки, толкаясь, пулей вылетели из кухни.

Алиса уже открыла рот, чтобы поблагодарить Дмитрия за своевременное спасение, но слова застряли у неё в горле. Перед глазами мгновенно всплыли его ледяной взгляд в книжной лавке, язвительное «мне не нужна лесть» и демонстративно отстранённая поза.

«Нет уж, — подумала девушка. — Он и так слишком много о себе возомнил. Если я сейчас начну благодарить, то он вновь найдёт повод бросить очередную колкость».

Алиса стиснула зубы и отвела взгляд, делая вид, что усердно изучает узор из рассыпанной муки на полу. Лучше бессовестно промолчать, чем снова дать этому хаму очередной повод для насмешек.

И в этот самый момент в кухню вернулись Агата и Лариса.

Женщины застыли на пороге, с ужасом глядя на покрытую мукой кухню и на перепачканную Алису. Узнав, что произошло, Лариса сокрушённо всплеснула руками:

— О боже, я же знала, на что способны эти сорванцы! Мне не следовало оставлять тебя одну, дорогая, — с искренним раскаянием в голосе сказала она.

— Да, — поддержала её Агата, сметая муку с волос Алисы. — Мы явно переоценили твои способности выживать в экстремальных условиях.

Девушку тут же отправили в ванную привести себя в порядок. Когда Алиса вернулась, умытая и переодетая в чистую футболку, которую любезно предоставила ей Лариса, до неё из кухни донеслись голоса. Она приостановилась в коридоре, услышав, как Лариса благодарит сына:

— Спасибо, Дима, что успел. Не представляю, что бы было, если бы не ты.

— Тебе стоит внимательнее следить за тем, кого приглашаешь в дом, мама, — раздался холодный, язвительный голос Дмитрия. — Эта ваша Алиса за каких-то пять минут умудрилась чуть не спалить твой дом и не угробить моих племянников.

— Дима, не будь так несправедлив, — мягко, но настойчиво вмешалась Агата. — Алиса…

— Я отношусь к вам с огромным уважением, Агата Германовна, — перебил он, и его голос на мгновение потеплел, но тут же вновь стал жёстким. — Но ваша племянница — это совсем другое дело. Позвольте мне напомнить: это наша третья встреча за последние сутки. И каждый раз происходит что-то из ряда вон выходящее. Я считаю, это более чем красноречиво показывает…

Именно в этот момент Алиса, не в силах больше стоять и подслушивать, решительно вошла в кухню. Её подбородок был высоко поднят, а во взгляде читался решительный вызов. Девушка остановилась прямо напротив Дмитрия, сложив руки на груди в вызывающей позе.

— И что же вам не даёт покоя моя персона? — её голос прозвучал нарочито громко и язвительно. — Слишком уж много внимания с вашей стороны. И оно мне уже порядком надоело.

Дмитрий зеркально скрестил руки на груди, и на его губах появилась презрительная усмешка.

— Я бы и рад не уделять вам ни капли внимания, а ещё лучше — вообще не знать о вашем существовании. Но вы, кажется, всеми силами стараетесь попадаться мне на глаза по десять раз на дню. Заявляетесь к моему дому, на работу и даже в дом моей матери умудрились пробраться. Я уже подумываю, не написать ли заявление о сталкерстве.

Алиса задохнулась от возмущения:

— Вы действительно считаете, что эти встречи приносят мне хоть каплю удовольствия? Кроме физических и моральных травм, я от вас ничего не получаю! Преследовать такого типа, как вы, может разве что какая-то умалишённая!

Дмитрий с притворной задумчивостью покачал головой.

— Не ожидал от вас такой самокритики.

Воздух между ними буквально искрил от напряжения. Лариса стояла, прижимая к груди кухонное полотенце, и смотрела на сына с испугом — она никогда не видела его таким разгневанным.

И тут Агата, до сих пор наблюдавшая за перепалкой с нескрываемым интересом, вдруг воскликнула:

— Ух! Между вами столько эмоций! Не иначе это начало страстного романа!

Алиса и Дмитрий резко повернулись к писательнице, прожигая её взглядами, и выкрикнули в идеальной синхронности:

— С этим хамом?!

— С этой умалишённой?!

Лариса ахнула и подняла руку к губам. Агата же, напротив, рассмеялась — звонко и искренне, будто наблюдала за самым забавным спектаклем в своей жизни.

— Ну конечно! — воскликнула она, подмигнув растерянной Ларисе. — Разве вы не видите? Искры так и летят! Ненависть, граничащая с одержимостью. Это же классика! Самый надёжный фундамент для бурного романа. В одной моей книге как раз такая линия.

— Тётя Агата! — взмолилась Алиса, её щёки пылали от ярости и унижения. — Это не смешно!

— Всё, молчу, молчу! — писательница вскинула руки в примирительном жесте. — Кажется, нам пора домой, пока огонь ваших сердец не спалил что-то ещё, кроме печенья.

— Подождите! — воскликнула Лариса. — А как же ужин? Агата, мы ведь договорились сегодня вместе поужинать.

— Ни в коем случае! — вновь хором воскликнули Алиса и Дмитрий.

Они удивлённо уставились друг на друга, но в следующее мгновение стыдливо отвели взгляд.

— Ну вот, видите? — с торжеством в голосе произнесла Агата. — Вы даже говорите в унисон. Это верный признак.

— Это признак того, что мы в равной степени хотим прекратить это безумие! — парировал Дмитрий, но его щеки странным образом порозовели.

Когда гости покинули её дом, Лариса повернулась к сыну:

— И что это было, Дима?

— Не понимаю, о чём ты, — ответил он, подхватил со стула пальто и тоже направился к выходу. — Мне пора, мам, сегодня в «Лавке» много дел. Я заскочил буквально на минутку.

Он клюнул Ларису в щёку быстрым поцелуем и поспешил ретироваться, пока та не начала задавать новые неудобные вопросы.

***

Дмитрий шёл быстрым шагом, не разбирая дороги. Вечерний воздух был холодным, но внутри него пылал пожар.

«Невыносимая», — прошипел он про себя, — «неуклюжая, приставучая, раздражающая!».

Легче не стало. Вместо облегчения он почувствовал лишь горький привкус собственной несдержанности.

Дмитрий остановился и потёр ладонями лицо. Стоило сосредоточиться на работе. Кажется, утром ему должны были выслать каталог новинок, и стоило наконец разобрать ту коробку с книгами, что ещё пару дней назад к нему в «Лавку» занёс Пётр Ильич. Старичок уверял, что упаковал для Дмитрия прелюбопытнейшие экземпляры…

Перед внутренним взором, вместо образа пожилого литератора, возникли пылающие яростью карие глаза, раскрасневшиеся щёки и упрямая прядь волос, выбившаяся из причёски и прилипшая к щеке Алисы. Он ясно видел, как мелкие капельки пота на её шее блестели в свете кухонной люстры. Эта картина была навязчивой, живой, вытесняя все логичные и упорядоченные мысли о каталогах и книгах.

Он с силой тряхнул головой, пытаясь вернуть себе контроль. «Пётр Ильич… каталог… коробка…» — мысленно повторял Дмитрий, как мантру. Но вместо старика-букиниста его воображение услужливо подсовывало сцену, как эта девчонка, задыхаясь от дыма, пыталась справиться с его племянниками. И в её глазах читался не страх, а какое-то отчаянное, яростное упорство. Такое же, как и тогда, в лавке, когда она парировала его колкости.

«Чёрт, — мысленно выругался он, снова засовывая руки в карманы и возобновляя путь. — Она просто невыносима». Но на сей раз в этой мысли прозвучала не злость, а что-то иное — смутное, тревожное и оттого ещё более раздражающее. Чувство, которого он боялся больше всего. Чувство, что эта «невыносимая» девушка каким-то непостижимым образом начала занимать в его мыслях куда больше места, чем все каталоги и коробки с книгами вместе взятые.

*** Всю дорогу до дома Агаты Алиса яростно вышагивала на несколько метров впереди писательницы. И хоть дорогу девушка ещё не запомнила и пару раз сворачивала не туда, но вступать в диалог с Агатой и выслушивать раздражающие глупости из-за разыгравшегося воображения женщины она была не намерена. За последние сутки она слишком часто чувствовала себя полным и абсолютным ничтожеством: скандал на пробежке, книжная лавка, несносные дети и сгоревшее в угли чёртово печенье!

Каждый раз она оказывалась в дурацком положении, и каждый раз он был свидетелем этого.

Алиса закусила губу до боли, чувствуя, как жгучий стыд снова подступает к горлу. Она не была неудачницей! Она самостоятельно строила карьеру, справлялась с трудностями, её ценили коллеги и клиенты! Но стоило появиться этому Дмитрию, как она превращалась в неуклюжего, беспомощного подростка. И самое ужасное — он, кажется, видел её именно такой. Его колкости лишь подтверждали это.

— Милая! — Агата всё-таки догнала её, когда девушка в очередной раз свернула не в тот переулок. — Ну что с тобой такое?

— Со мной? — Алиса резко обернулась, и в её глазах вспыхнули злые искры. — Со мной всё прекрасно! Просто у меня выдался замечательный день! Столько потрясающих знакомств и новых впечатлений, что меня просто разрывает от эмоций!

— Дорогая, — мягко начала писательница, но Алиса тут же перебила её:

— И пожалуйста, не начинай про «искры» и «роман»! Это последнее, что мне сейчас нужно слышать!

— Я лишь хотела сказать, — продолжала Агата спокойно, но Алиса уже не слушала. Она снова зашагала вперёд, на этот раз в правильном направлении. Ей отчаянно нужно было побыть одной.

Когда женщины наконец оказались в доме, Алиса ринулась вперёд, в безопасное пространство гостевой комнаты, и захлопнула за собой дверь, словно запирая снаружи весь этот кошмарный день. Прислонившись лбом к прохладной деревянной поверхности, она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Но побыть в одиночестве и восстановить расшатавшиеся нервы Алисе не удалось. Буквально через десять минут дверь распахнулась, и на пороге возникла Агата с бутылкой вина и парой фужеров в руках.

— Ну, хватит киснуть, дорогуша! Даже если день выдался скверным, никто не помешает нам приятно провести вечер!

— Агата Германовна, я не в настроении, — Алиса не повернулась, продолжая смотреть в окно, за которым зажигались вечерние огни. — Я просто хочу побыть одна.

— Какие глупости! — Агата бесцеремонно поставила фужеры на тумбочку и с решительным видом принялась орудовать штопором. — Сидеть одной и пережёвывать обиды — верный путь к хандре. А мы с тобой сейчас устроим настоящий девичник тёти и племянницы!

Пробка с тихим хлопком вышла из горлышка. Агата налила вина и протянула бокал Алисе.

— На, выпей. Иногда лучший способ разобраться в своих чувствах — это выговориться. Или просто выпить хорошего «Каберне», — она подмигнула. — Или и то, и другое одновременно.

Алиса с неохотой взяла бокал, но не отпила. Внутри кипела злость и раздражение, а слишком навязчивое непрошенное внимание от писательницы не способствовало успокоению.

— Знаете, Агата Германовна, — голос Алисы прозвучал холодно и отстранённо, — мне кажется, вы забыли, что на самом деле мы не тётя и племянница. Вы — известная писательница, а я — сотрудник издательства, которого вы по своей прихоти задержали в этом посёлке. И как только работа над вашей книгой будет закончена, я вернусь в город. К своей настоящей жизни.

Она наконец повернулась и встретилась взглядом с Агатой. Слова повисли в воздухе, острые и безжалостные. Улыбка медленно сошла с лица Агаты. Она не отвечала несколько секунд, просто смотрела на Алису — пристально, глубоко. В её глазах мелькнула тень боли, такой искренней, что Алиса почувствовала ощутимый укол совести.

Затем, не говоря ни слова, Агата медленно поставила свой бокал на стол. Её движения, обычно такие стремительные, теперь были размеренными и тяжёлыми. Она развернулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Тишина, которую Алиса так жаждала, наконец наступила. Но почему-то она оказалась оглушительной и давящей. Осознание того, что она сделала, накрыло девушку с головой.

«Идиотка! — прошипела она сама себе. — Профессионализм где? Ты же должна была улыбаться и кивать!»

Мысль о том, что Агата может снова отказаться заканчивать книгу, вызывала холодную панику. Этот провал будет куда страшнее сгоревшего печенья — он поставит крест на её карьере.

«Стоит пойти извиниться», — настойчиво твердил внутренний голос.

Стоит.

Но ноги будто вросли в пол. Вся её натура восставала против очередного унижения. Сегодняшний день и так вывернул её наизнанку. Неужели она должна всегда и перед всеми прогибаться?

Алиса залпом осушила бокал, но терпкий вкус вина не смог перебить горький привкус собственной неправоты.

Она вновь наполнила фужер до краёв.

Когда бутылка опустела, за окном было уже давным-давно темно, но ещё не очень поздно. Вино согрело тело, но не смогло прогнать ледяной ком обиды и стыда, застрявший где-то в груди. Внезапно, с непреодолимой силой, ей захотелось услышать голос Марка. Девушке отчаянно нужно было убедиться, что она всё ещё та самая Алиса — любимая и желанная.

Пьяная смелость придала ей решимости. Она бесшумно выскользнула из комнаты. В доме царила гробовая тишина — Агата, вероятно, уже легла спать. «И к лучшему, — подумала Алиса с облегчением, смешанным с чувством вины. — Завтра я решу эту проблему. А сейчас… сейчас мне нужно немного человеческого тепла».

Она на цыпочках прошла на кухню, где на стене висел стационарный телефон. Пролистала местный справочник, нашла номер администрации и, стараясь говорить чётко, вызвала машину до станции.

Алиса была неимоверно рада, что за ней вновь приехал молчаливый Владимир. Девушка не помнила, как доехала до станции — кажется, задремала под монотонный шум мотора, но резко проснулась, когда шины зашуршали по гравию. Пока они ехали, погода испортилась: поднялся пронизывающий ветер, и начался холодный, частый дождь.

Невозмутимый Владимир лишь кивнул на её «спасибо», когда Алиса выскочила из машины и поспешила на пустынный перрон. Девушка стояла под струями дождя, дрожа от холода и слушая бесконечные гудки в трубке. Ветер зло трепал её волосы, а капли стекали за воротник пальто, но она почти не замечала этого — всё её внимание было приковано к телефону.

Включилась голосовая почта, и безжизненный голос попросил оставить сообщение. Алиса поняла, что трубку Марк не возьмёт, но она была девушкой целеустремлённой, а бежавшее по венам «Каберне» добавляло некоторого безрассудства.

«Наверняка Марк опять засиделся в офисе, а телефон на беззвучном, — убеждала себя девушка, пока искала в браузере сайт конструкторского бюро. — Ну конечно! Ему ведь поручили тот проект, который он страстно желал заполучить. Теперь всё внимание только на него».

Найдя наконец телефон нужного отдела, Алиса торопливо набрала номер. Несмотря на вечернее время, она знала — переработки в архитектурном бюро давно стали нормой, и в офисе наверняка кто-то есть.

Трубку подняла девушка. «Отдел проектирования, Татьяна», — представилась она.

— Таня, привет, это Алиса, — почти выдохнула она, узнав голос коллеги Марка. Они не раз виделись на корпоративных вечерах и неплохо общались.

Обменявшись несколькими дежурными фразами о погоде и «прелестях» ненормированного графика, Алиса перешла к главному:

— Скажи, а Марк не задерживается сегодня? Его телефон не отвечает.

— Марк? — в голосе Татьяны послышалось удивление. — Алис, ты разве не в курсе? Он ещё вчера улетел в Гонконг. С Эллой.

Сердце Алисы пропустило удар.

— С… с кем? — выдавила она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— С Эллой, — невозмутимо повторила Татьяна. — Новая у нас, ты могла не знать. Они вместе ведут проект небоскрёба для Централ-групп. Полетели изучать опыт азиатских коллег.

Поблагодарив на автомате, Алиса разорвала соединение. Мимо с грохотом пронёсся проходной поезд, стуча колёсами, но она его почти не слышала.

«Ничего страшного, — пыталась успокоить себя Алиса, судорожно сжимая телефон. — Командировка с коллегой — это нормально. Я же не ревнивая. Я всегда была выше этого… Но почему он не написал, что улетает?»

Мерзкое чувство внутри заставило её снова открыть сайт бюро. Она нашла фотографию их отдела и увидела её. Элла. Стервозного вида блондинка с холодными глазами и ногами от ушей. Всё внутри Алисы перевернулось. На фотографии Элла широко улыбалась, обнажая белоснежные зубы и держала её мужчину под руку.

В памяти чётко и ясно всплыло замешательство Марка, когда она спросила, с кем он ходил в «Этерию». И его неуверенный ответ: «с коллегой, с которым ведём проект». Значит, он был там с ней. И Марк даже не позвонил за все дни, что Алиса провела в Золотой Гавани.

Горькие, злые слёзы навернулись на глаза, смешиваясь с каплями дождя на её щеках. Холодный ветер пробирал до костей.

Та Алиса, что ещё недавно ехала на поезде из Москвы в «Южные Черёмушки» — рациональная, понимающая, — обязательно дождалась бы возвращения Марка и спокойно во всём разобралась. Они всегда умели говорить и понимать друг друга. Но нынешняя Алиса, измотанная чередой унижений, пьяная от вина и собственного бессилия, была другим человеком.

Дрожащими от холода и ярости пальцами она снова набрала номер Марка. Услышав приглашение оставить сообщение, она сделала глубокий, прерывистый вдох.

Голос, вырвавшийся из её горла, был хриплым, сиплым от слёз и полным такой безграничной горечи, что его вряд ли можно было узнать.

«Так, милый… — начала она с неестественной сладостью, которая тут же сменилась ледяной сталью. — Пока я тут в этой богом забытой дыре пытаюсь спасти карьеру, ты, я слышу, в Гонконге развлекаешься с какой-то белобрысой Эллочкой!»

Она почти физически чувствовала, как её внутренние барьеры рушатся один за другим. Зубы стучали от холода, но сердце пылало праведным огнём гнева.

«Знаешь что? — её голос сорвался на крик. — Можешь оставаться с этой… — И дальше полился такой поток отборной, многоэтажной брани, какой не услышишь даже в порту. Слова вырвались на свободу, обжигая губы своей грубостью. Детство в неблагополучном районе взяло своё, щедро поделившись забытым, но не утраченным лексиконом. — …чтоб вас там обоих! Не звони мне больше. Никогда».

Алиса прервала связь, тяжело дыша. Эйфория ярости тут же сменилась холодной пустотой. Она только что разрушила всё. Свою карьеру, свои отношения. И самое ужасное — ей было всё равно.

Вдалеке показались огни очередного поезда. Он подал протяжный, тоскливый гудок, не сбавляя скорости — ещё один состав, проносящийся мимо этой крошечной станции.

Горькая ухмылка исказила лицо Алисы. Идеально. Немного театрального прощания в этот проклятый день. Её пальцы сжали мокрый корпус телефона.

Девушка размахнулась, намереваясь швырнуть его под стальные колёса, чтобы разбить вдребезги всё, что связывало её с прежней жизнью.

Но алкоголь, усталость и скользкий от дождя пол перрона сыграли с ней злую шутку. В момент броска она почувствовала, как ноги подкашиваются, теряя опору. Нелепо заскользив, Алиса отчаянно взмахнула руками, пытаясь восстановить равновесие, и почувствовала, как летит вперёд — под оглушительный рёв и мерцающие огни приближающегося поезда.

Глава 8 Побег

Сердце гулко ухало в груди. Время вдруг магическим образом замедлилось, и за доли секунды, пока Алиса летела под колёса проносившегося с грохотом поезда, в её голове успели мелькнуть сотни мыслей.

«Это всё? Неужели это всё? Как глупо…»

Умирать не хотелось совершенно. Алиса думала о том, что она просто не может так погибнуть, только не сейчас! Ещё столько не сделано, столько всего она не увидела в этом мире, столько не испытала. Да и чёрт с ним, с этим Марком и его Эллочкой!

Алиса буквально видела, как дождевые капли зависли в воздухе, как медленно приближаются колёса поезда, но тут чьи-то тёплые сильные руки подхватили её, выдёргивая из-под колёс, и время вновь продолжило бежать с обычной скоростью.

Поезд с протяжным гудком прогрохотал мимо, а девушка ошарашенно подняла взгляд на своего спасителя.

Обычно беззаботное лицо Славика было мертвенно-бледным, а в широко раскрытых глазах застыл неподдельный ужас. Он пытался улыбнуться, но вышло откровенно плохо. Совершенно не правдоподобно. Мужчина по-прежнему крепко впивался пальцами в её рёбра, тяжело дыша.

Так они и стояли на перроне под струями ледяного дождя, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты чего это удумала, бедовая? — выдохнул он наконец.

— Я случайно, — сипло ответила Алиса, стыдливо отводя взгляд. — Спасибо, Слава.

Она хотела отстраниться от него, заверить, что теперь с ней всё в порядке, может быть, добавить какую-нибудь дурацкую шутку про её неуклюжесть. Но вместо этого Алиса шмыгнула носом раз, другой… А потом и вовсе разревелась, пряча лицо в ладонях.

Славик, не говоря ни слова, крепко обнял её, прижал к себе и замер, тихо покачивая, словно маленького ребёнка. Алиса уткнулась лицом в его мокрый от дождя свитер и всё никак не могла успокоиться, как ни старалась. Глухие рыдания сотрясали её тело, а из глаз всё текли и текли слёзы, будто плотину прорвало.

Славик мягко погладил Алису по мокрым волосам. Он наклонился так близко, что его губы почти коснулись ее уха, и шепнул:

— Ну ты чего… всё уже позади. Спасать тебя на этой станции, кажется, становится моей привычкой.

Мужчина осторожно приподнял лицо Алисы за подбородок и заглянул в заплаканные глаза.

— Если простоим тут ещё немного, ты точно заболеешь. Поедем к тёте Агате? Я отвезу.

Но Алиса яростно замотала головой, вновь прижимаясь к его груди, словно ища защиты. Возвращаться в тот дом было невыносимо.

— Так, хорошо. Я понял: к Агате не поедем.

По интонации Славика Алиса поняла, что он улыбается. И даже немного разозлилась. У неё тут вообще-то катастрофа! Она чуть трагически не погибла под колёсами поезда, рассталась со своим мужчиной и переживает глубокий личностный кризис! А он смеётся.

— Идём, — мягко сказал Славик, крепче обнимая её за плечи и направляя к тёмному пикапу, стоявшему в стороне.

Алиса послушно шла рядом, не сопротивляясь и не задавая вопросов. Алкоголь в крови и накопившаяся усталость сделали её инертной и податливой.

Он усадил её на сиденье, пристегнул ремень и закрыл дверь. Через мгновение машина тронулась, увозя их со станции в тёмную, залитую дождем ночь.

Дорога обратно в «Золотую Гавань» сливалась для Алисы в череду размытых образов, похожих на плохо снятый фильм. Мелькающие за окном огни, глухой шум двигателя и тихая музыка из магнитолы создавали гипнотический фон. Она то проваливалась в тяжёлый, беспокойный сон, то снова открывала глаза, видя лишь профиль Славика, освещённый призрачным светом приборной панели. Машина замедлила ход у шлагбаума. Алиса сквозь дрему уловила пару шутливых фраз, которыми Славик обменялся с охранником, короткий смех и щелчок поднимающегося барьера. Они снова двинулись в путь, теперь уже по пустынным улицам спящего посёлка. Фонари, как жёлтые пятна, скользили по стёклам, на мгновение освещая внутренность салона и снова погружая её во тьму. Ехали они долго. Казалось, слишком долго. Алиса снова закрыла глаза и в последний раз за эту поездку погрузилась в сон.

Очнулась она от тихого голоса и лёгкого прикосновения к плечу.

— Приехали, красавица.

Девушка моргнула, пытаясь сориентироваться. Пикап стоял где-то на самой окраине посёлка. У высокой каменной ограды виднелись не шикарные коттеджи «Гавани», а утилитарные постройки: длинные низкие ангары, складские помещения. На одном из зданий сквозь пелену дождя можно было разобрать вывеску «Прачечная».

Несмотря на то что они оказались в незнакомом месте посреди ночи, в душе Алисы не шевельнулось ни тени страха или сомнения. Она ощущала лишь полное, почти безрассудное доверие к человеку рядом. «С ума сойти, — мелькнула в голове отстранённая мысль. — Мы знакомы от силы пару дней. Какая же это глупость с моей стороны».

Дождь хлестал как сумасшедший. Порывы ветра развевали полы мокрого, тяжелого пальто и вырывали пряди из прически. Алиса сделала пару шагов в указанном Славой направлении, но тут очередной порыв ветра грубо толкнул девушку в спину, а каблук ботильона заскользил по мокрому камню. Она неуклюже качнулась, потеряв равновесие, но была тут же подхвачена заботливыми и крепкими руками.

Славик ободряюще улыбнулся ей и прокричал сквозь шум дождя:

— Почти на месте!

Он повёл её к небольшому, едва заметному в темноте домику, притулившемуся у самой стены. Достав ключи, Славик повозился с замком секунду-другую, затем толкнул дверь и впустил продрогшую и насквозь мокрую Алису внутрь.

Тёплый, сухой воздух пахнул деревом и сушеной мятой. Очевидно, это было то самое служебное жилье, которое предоставили Славику от администрации «Гавани». В прихожей висели пара фуфаек, на полке валялись разномастные инструменты и коробка с саморезами.

Оказавшись внутри, Славик ловко стянул с себя свитер, а затем помог Алисе справиться с тяжелым пальто. Мокрая ткань футболки плотно облегала торс мужчины, и Алиса невольно залюбовалась его крепкими мышцами, рельефным прессом, сильными руками с проступающими под кожей венами.

«Ого,» — подумала она, бесстыдно скользя взглядом по фигуре своего спасителя, — «а физическая работа явно пошла ему на пользу».

Но вовремя спохватившись, что может быть поймана с поличным, Алиса торопливо отвела взгляд.

Кроме прихожей в доме обнаружилась небольшая кухня и спальня с односпальной кроватью, куда Слава и проводил девушку.

Алиса шлепала по полу мокрыми ногами, оставляя за собой лужицы дождевой воды, текущие с одежды.

— Вот, располагайся, — Славик широким жестом обвел свои покои, а потом полез в шкаф, — раз не хочешь к тете Агате, оставайся пока здесь.

Из недр гардероба мужчина извлек чистую, выглаженную футболку и протянул Алисе.

— Обязательно переоденься, свои вещи оставь на стуле у двери, я их просушу. И ложись спать. Тебе сейчас явно необходим отдых.

Девушка комкала в руках футболку, нервно покусывая губу.

— А как же ты? Где ты будешь спать?

Славик тепло улыбнулся ей:

— Не переживай. Сегодня я на дежурстве, так что мне спать не положено. В любой момент могут дёрнуть по работе.

И чтобы не смущать девушку сильнее, он поспешил выйти и прикрыл за собой дверь.

Оставшись одна, Алиса ещё минуту просто стояла посреди комнаты, бездумно глядя на веселенькие желтые цветочки на обоях. Потом всё же решила последовать совету Славика. Мокрая, холодная одежда противно липла к коже. Девушка, стуча зубами, поспешно разделась и облачилась в предложенную футболку. Та пахла стиральным порошком и чем-то неуловимо мужским — тем же, чем пах сам Слава.

Забравшись под прохладное, но чистое одеяло, Алиса горестно вздохнула и плотно зажмурилась. Она строго-настрого запретила себе думать о событиях этого бесконечного дня, но… сон не шёл. Она ворочалась с боку на бок, считала воображаемых овец, пыталась использовать дыхательную технику, вычитанную в каком-то журнале, — всё без толку. А ещё нестерпимо захотелось пить. Горло пересохло и саднило.

Смирившись с бессонницей, Алиса вылезла из-под одеяла и направилась на кухню за стаканом воды.

Она тихонько выскользнула из спальни и увидела Славика, сидящего за кухонным столом. При свете небольшого абажура он что-то увлеченно писал на листе.

Половица под ногой Алисы скрипнула, Слава вздрогнул и поднял голову.

Его взгляд скользнул по её фигуре, облачённой лишь в его футболку, которая казалась на ней огромной, но оттого лишь подчёркивала хрупкость плеч, изгиб бёдер, бледную кожу обнаженных ног. Кадык у него нервно дёрнулся. Взгляд, сначала рассеянный, мгновенно сфокусировался, потемнел, стал тяжёлым. На его лице отразилось столько — удивление, восхищение, смущение. Пальцы сжали несчастную ручку до хруста.

Неимоверным усилием воли он перевёл взгляд обратно на лицо девушки, и на его губах дрогнула напряжённая, вымученная улыбка.

— Алиса… что-то случилось?

Только сейчас до неё дошло, КАК она выглядит. «Боже, Алиса! — пронеслось в голове. — Ну как можно быть такой бестолковой! Вышла ночью к мужчине практически голая! Что он теперь обо мне подумает?»

Но бежать обратно в спальню и закутываться в одеяло было бы крайне глупо, поэтому она натянула такую же неестественную улыбку и пропищала:

— Никак не могу уснуть… Вот, решила воды попить.

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем настенных часов и стуком неугомонного дождя в окно.

Наконец Слава прочистил горло и заговорил. Его голос звучал чуть хрипловато, но уже гораздо спокойнее:

— А может, тогда чаю? Раз не спится. У меня есть с мятой. Говорят, успокаивает.

Решив, что если сядет за стол, то перестанет светить хотя бы своими обнажёнными бедрами, Алиса быстро закивала:

— Да… чай… отлично. Давай выпьем чаю.

Слава подскочил и засуетился у плиты, ставя чайник на огонь и насыпая свежую заварку.

Девушка приблизилась к столу, двумя руками натягивая подол футболки как можно ниже. Чтобы занять себя хоть чем-то, она принялась изучать содержимое открытых полок: банки с гречкой и макаронами, пачка чая, несколько консервов. Её взгляд скользнул по столу и зацепился за лист, который Славик так спешно отложил при её появлении.

«Интересно, что там? Список дел на завтра? Отчёт о проделанной работе? Разнорабочие вообще пишут отчёты?»

Убедившись, что Слава занят приготовлением чая и не смотрит, Алиса ухватила лист за уголок, подтянула к себе и принялась читать.

«Стоп, это что, стихи?»

Она не могла поверить своим глазам. Эти строчки — изящные, тонкие, пронизанные тихой грустью и наблюдательностью — никак не вязались с образом весёлого, немного грубоватого парня, который возится с машинами и досками. Слова сплетались в нежные кружева, рисовали перед её внутренним взором картины увядающей осени, тихой грусти реки, одинокого фонаря в тумане. По долгу службы Алисе приходилось читать много… всякого. Но она не помнила, чтобы хотя бы раз испытывала подобный трепет при чтении поэзии.

— Тебе чай с сахаром? — Слава повернулся к ней с чашкой в руках и замер.

Увидев, что она держит в руках, он побледнел. В его глазах вспыхнула паника, смешанная с диким смущением.

— О, нет! Не читай это! Дай сюда! — Он выхватил листок у неё из рук, смял его в тугой комок и судорожно зажал за спиной, словно школьник, пойманный на списывании.

— Это ты написал? — спросила Алиса, не в силах скрыть искреннего изумления.

Славик густо покраснел до кончиков ушей. Вся его непоколебимая уверенность в себе моментально испарилась.

— Конечно, нет! — буркнул он, глядя куда-то в сторону за её плечо. — Какие глупости! Это просто… чья-то писанина. Тут лист валялся. А я взял. Список материалов для завхоза написать.

Но он врал, и врал ужасно. Это было написано на его пылающем лице, читалось в неловких движениях рук, пытающихся запихать комок бумаги поглубже в карман джинсов.

Алиса смотрела на него с едва уловимой улыбкой. Он был ужасно, до невозможности мил в этот момент. И так забавно смущался.

Девушка хитро прищурилась и протянула:

— Ла-адно. Тогда передай, пожалуйста, автору этих строк, что они просто замечательные. Он сумел словами… тронуть что-то внутри. По-настоящему. Этот человек талантлив. И я хотела бы увидеть другие его работы, если, конечно, он не против.

Слава взглянул на неё исподлобья, и в глазах парня блеснули искорки гордости. Он расправил плечи и лениво бросил:

— Ну раз уж тебе настолько понравилась эта ерунда, я попробую найти бумагомарателя, который так запал тебе в душу.

И он принялся накрывать на стол.

Алиса следила за его действиями с улыбкой.

«Ох, актёр! И как же ты теперь будешь выкручиваться из этой ситуации?»

Когда перед девушкой оказалась чашка с горячим мятным чаем, она с удовольствием вдохнула его тягучий аромат, прикрыв глаза от удовольствия. А когда открыла вновь, поймала на себе заинтересованный, чуть плутоватый взгляд Славы.

Алиса вздёрнула брови:

— Что?

Парень усмехнулся:

— Ничего. Просто вспомнил нашу первую встречу. Ты так лихо меня отшила тогда. Холодная и неприступная королева. Но вот прошло пару дней, и ты сидишь на моей кухне, в моей футболке и жмуришься от удовольствия.

Алиса не знала, как отреагировать: треснуть Славика как следует за наглость или перевести всё в шутку? Выбрав второй вариант, девушка медленно наклонилась к нему, упираясь локтями в стол. Широкий вырез мужской футболки сполз, открывая соблазнительный вид на глубокое декольте и нежную кожу груди.

Славик замер, словно заворожённый. Он шумно сглотнул и сам подался вперёд, навстречу. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.

Алиса приоткрыла пухлые губы, Слава непроизвольно повторил её движение. Его зрачки расширились настолько, что почти поглотили всю радужку, превратив взгляд в два тёмных, горящих угля.

Поняв, что он полностью в её власти, Алиса томно прошептала ему в губы:

— Тогда… запомни этот момент. Потому что он больше никогда не повторится.

И, громко рассмеявшись, она откинулась на спинку стула, разрывая магию этой близости, оставив Славика в полном недоумении.

Но парень оказался не промах. Он быстро оправился и одобрительно покачал головой, усмехнувшись:

— Ну, лиса! Один — один.

Игра продолжилась, но теперь на безопасном расстоянии. Славик шутил, а Алиса смеялась, поддразнивала его, с удовольствием ловила на себе горящие взгляды.

Было так хорошо и весело. Кружилась голова, но Алиса уже не понимала: от выпитого вина или от лёгкости и эйфории.

И вот, в очередной момент тишины между шутками, его большая, грубая ладонь, покрытая тонкими шрамами от работы, медленно накрыла её руку, лежавшую на столе. Большой палец мягко провёл по костяшкам.

Перед внутренним взором Алисы вспыхнула чёткая, как фотография, картина: какой-то пафосный ресторан в центре Москвы, яркие огни, звон бокалов, Марк сидит напротив, его ухоженная рука совершает то же движение — нежное, уверенное, полное собственнического спокойствия.

Мысли девушки прояснились с жестокой резкостью:

«Что я делаю? Зачем? Я ведь только что разорвала всё с Марком! Использовать этого парня, его искренность, чтобы заткнуть дыру в душе, залечить удар по самолюбию — это же низко. Это нечестно. И по отношению к нему, и по отношению к самой себе».

Паника, острая и стыдная, ударила в виски. Она дёрнула руку так резко, что опрокинула чашку. Остатки чая широким тёмным пятном разлились по столу.

— Прости! Мне… мне пора. Спасибо за чай. Спокойной ночи!

Голос сорвался на высокой ноте. Не дожидаясь ответа, не глядя на его ошеломлённое лицо, Алиса вскочила и почти бегом бросилась в спальню, захлопнув за собой дверь. Она прислонилась к ней спиной, слушая, как в тишине с другой стороны не раздаётся ни шагов, ни вопросов. Только оглушительно громкое молчание.

Глава 9 Далеко идущие планы

Утро следующего дня начиналось тяжело. Алиса с огромным трудом разомкнула тяжёлые веки. Каждый мускул тела казался чужим и непослушным. Первые несколько секунд она просто смотрела в потолок, не в силах понять, где находится и почему он такой низкий и деревянный.

Голова глухо гудела, в горле пересохло настолько, что язык прилип к нёбу. Она медленно, с усилием, спустила босые ноги с кровати, коснулась ступнями прохладного пола и замерла. Взгляд упал на широкий рукав футболки, свисающий с плеча, на непривычно свободный, большой ворот, открывающий ключицу. Мужская футболка. На ней.

«Господи, что вчера произошло? Где я?»

И тут воспоминания о вчерашнем дне обрушились на Алису безудержным потоком. Хамское поведение Дмитрия и его чересчур шумные родственники; ссора со Стрелецкой — её ледяной, обиженный взгляд и собственные жестокие, несправедливые слова; ночной перрон, пронизывающий ветер, слепящие огни поезда и её голос — хриплый, пьяный, полный горечи и ярости, выплёскивающий в трубку всё то, что накопилось…

А потом Славик. Его лицо, белое как мел, его руки, выдернувшие её из-под колёс. Его стихи, смятые в кулаке. Чай с мятой. И это ужасное, стыдное бегство.

Алиса издала протяжный стон, больше похожий на вой раненого зверя, и с размаху рухнула обратно на подушку, натянув одеяло до самого подбородка.

Всё. Это конец. Её карьера в издательстве, её отношения, её самооценка — всё разбилось вдребезги за одну ночь. Она зажмурилась и приняла твёрдое, непоколебимое решение: она никогда, ни за что не выберется из этой кровати. Ни сегодня, ни завтра, ни в обозримом будущем. Она останется здесь. Будет лежать и медленно, но верно превращаться в часть этого скромного интерьера.

Вот только Славику негде будет спать.

Мысль о Славике вызвала новый, ещё более мучительный прилив стыда. Боже, что он теперь о ней думает?

— Я идиотка, — прошептала Алиса в подушку голосом, полным абсолютной, окончательной обречённости. — Полная, законченная, патентованная идиотка.

Заниматься самобичеванием можно было бесконечно, лёжа в этой тёплой, уютной постели. Но где-то на задворках сознания, сквозь вату стыда и алкогольного похмелья, упрямо пробивался тонкий, настойчивый голосок: разгребать всё, что натворила, всё равно придётся. Рано или поздно. Лучше рано.

Алиса зажмурилась так сильно, что в глазах вспыхнули цветные искорки. Сделала глубокий вдох. Выдох.

— Раз, два, три… — прошептала она и рывком сбросила с себя одеяло.

Ноги коснулись пола, на этот раз твёрдо. Она посидела минуту, собирая остатки воли в кулак, затем встала и на цыпочках, стараясь ступать абсолютно бесшумно, прокралась к двери. Приложила ухо к холодному дереву — ни звука. Осторожно, миллиметр за миллиметром, приоткрыла створку, готовая в любой момент захлопнуть её обратно.

В доме было тихо.

Алиса высунула нос в щёлку, затем, осмелев, и всю голову. Кухня пустовала.

Облегчение накрыло её такой мощной волной, что у девушки на миг ослабли колени. Его нет. Ушёл по делам. Работает. Значит, у неё есть время сбежать, не встречаясь с ним, не глядя в эти его тёплые, понимающие глаза, не объясняя вчерашний цирк с побегом.

Алиса метнулась к стулу у батареи. Её одежда, чистая и сухая, лежала аккуратной стопкой. Даже ботильоны стояли рядышком, начищенные до блеска.

У неё защипало в носу.

«Заботливый».

Чёртов заботливый, хороший, милый парень, которому она устроила вчера эмоциональные американские горки.

— Не думать об этом, — приказала она себе шёпотом. — Сначала уйти. Потом умирать от стыда.

Она оделась с рекордной скоростью, на ходу собирая растрёпанные волосы в небрежный пучок, кое-как заправила постель, оставила футболку аккуратно сложенной на подушке.

И вот, уже схватив пальто в охапку и мысленно прощаясь с этим ставшим вдруг таким родным убежищем, она дёрнула ручку входной двери.

Дверь даже не шелохнулась.

Алиса замерла. Дёрнула ещё раз, сильнее. Бесполезно.

— Нет, — выдохнула она, припадая к двери и дёргая уже с отчаянием утопающего. — Нет-нет-нет…

Заперто. Снаружи. Или изнутри? Она лихорадочно ощупала механизм — никакой задвижки, только скважина для ключа. Ключа, которого у неё, разумеется, нет.

Алиса медленно сползла по двери вниз и села прямо на пол, уставившись в одну точку невидящим взглядом.

Она в ловушке. В доме у мужчины, которого вчера соблазняла, а потом трусливо сбежала.

— Ну почему… — простонала она, пряча пылающее лицо в ладони. — Почему нельзя было просто умереть под поездом? Это было бы гораздо менее унизительно.

Размышляя о том, насколько позорно будет сбежать через окно и не станет ли это действо новой точкой её морального падения, Алиса со вздохом поднялась и направилась на кухню. Пить хотелось ужасно. На кухонном столе обнаружилась тарелка, накрытая салфеткой, с чем-то умопомрачительно вкусно пахнущим, и записка.

«Доброе утро, Лисичка! Пришлось отлучиться по работе буквально на пару минут.

Не переживай, я вернусь — ты и глазом моргнуть не успеешь.

Приятного аппетита».

Под салфеткой обнаружилась стопка оладий, пышных, румяных, ещё тёплых. А рядом душистый мёд в вазочке. Запах ванили и теста заполнил комнату, и Алиса почувствовала, как желудок болезненно сжался, а затем издал звук умирающего кита.

Она довольно хмыкнула, усаживаясь за стол и подтягивая к себе тарелку.

«Пишешь стихи, готовишь завтраки, даришь букеты. Кто ты, Слава? Мужчина, придуманный женщиной?»

Оладьи таяли во рту, мёд растекался по языку тягучей сладостью, и где-то между третьей и четвёртой штукой Алиса услышала, как в двери завозился ключ.

Она судорожно заметалась. Вскочила, едва не опрокинув стул, потом плюхнулась обратно, схватила салфетку и принялась с остервенением вытирать перепачканные мёдом пальцы. Сердце колотилось, в голове лихорадочно проносились обрывки фраз: «Слава, я вчера…», «Послушай, нам нужно поговорить…», «Я не должна была…» — все они казались фальшивыми, неуклюжими, до ужаса глупыми.

В этот момент дверь распахнулась.

— Привет-привет, Алиса! — голос Славика ворвался в тишину вместе с потоком свежего, влажного воздуха. — Ну как ты тут? Не испугалась, что дверь закрыта? Он вошел, громыхая тяжёлыми сапогами, удерживая в руках высокую стопку коробок, перетянутых бечёвкой. Парень беззаботно болтал, устраивая свою башню из коробок на тумбе у двери и стаскивая сапоги.

Алиса замерла с салфеткой в одной руке и надкусанным оладушком в другой, наблюдая, как он проходит на кухню, заполняя собой всё пространство. От него пахло сырой древесиной, крепким табаком и ещё чем-то неуловимо свежим — утром, улицей, жизнью. Его тёплая, светлая энергия буквально окутала её, вытеснив остатки паники.

И она вдруг поняла: никаких выяснений отношений не будет. Зря она дёргалась и выдумывала оправдания. Алиса медленно выдохнула, позволив плечам расслабиться. Даже чуть сползла на стуле, принимая более удобную позу, и, улыбнувшись парню, отправила в рот очередной оладушек.

— Ко мне днём часто мужики по работе заглядывают, — продолжил Слава, ставя чайник на плиту и ныряя в холодильник. — Не думаю, что ты хотела бы проснуться и столкнуться здесь с кем-то вроде Михалыча. Он мужик мировой, но огромный, как медведь, и страшный, как чёрт. Ещё испугалась бы до икоты. Алиса фыркнула, прикрывая рот ладонью.

— Спасибо большое, Слава. За завтрак… и за… — она запнулась, подбирая слова, — в общем, за всё. Девушка встала из-за стола. Пора. Нужно идти, нужно возвращаться в реальность, нужно ехать к Агате Германовне и вымаливать прощение. Карьера, работа, будущее — всё это неумолимо ждёт её за порогом этого маленького тёплого дома.

— Мне, наверное, уже пора…

Слава в два шага преодолел расстояние между ними и, мягко, но настойчиво надавив на плечи, усадил Алису обратно на стул.

— И куда это ты собралась? — в его голосе звучала шутливая укоризна. — У меня сегодня на тебя большие, далеко идущие планы.

Он заговорщицки подмигнул, наклонился к самому её уху и шепнул, обдавая кожу тёплым дыханием:

— Поедешь со мной. Будешь помогать развозить посылки и корреспонденцию. Смотаемся в соседний городок.

Алиса повела плечом, высвобождаясь, и снова встала. На этот раз решительнее.

— Ты прости, Слав, но мне правда нужно вернуться к Агате Германовне. Дела не ждут.

— Вот как? — Славик мгновенно перегородил ей дорогу, сложив руки на груди. Бровь его игриво приподнялась, в уголках губ пряталась усмешка. — То есть я тебе помогаю всем, чем могу, душа нараспашку — что Алисочка ни попросит, всё для неё, — он театрально прижал руку к груди, — а она мне не может составить компанию на каких-то полдня?

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил, не давая ей вставить ни слова:

— Никуда не денется твоя тётя. А я в дороге могу умереть со скуки, — он трагически закатил глаза. — И только твоя миловидная мордашка сможет скрасить эти унылые часы.

— Слав, давай в другой раз, — она попыталась обойти его, но он мягко, но непреклонно преградил путь. — Я сегодня правда не могу…

— Так, ладно. Тон его голоса изменился, шутливость исчезла без следа. Он взял Алису за предплечье — бережно, но уверенно — и снова усадил за стол. Сам придвинул стул и сел напротив, почти вплотную.

— Был я сегодня утром у Агаты Германовны, — сказал он негромко. — Дрова для камина завозил.

Алиса замерла.

— Она, конечно, жутко переживала за тебя. Но узнав, что ты в порядке… Обласкала она тебя такими выражениями… кхм. Я даже не знал, что такая почтенная леди, как Стрелецкая, их знает. И уж тем более — может так смело и хлёстко произносить.

Алиса вжала голову в плечи и закрыла лицо руками.

— Боже… — выдохнула она сквозь пальцы. — Она жутко обижена. И я заслужила каждое слово, что бы она там ни сказала.

Она отняла ладони от лица и посмотрела на Славу — теперь уже без паники, с твёрдой, почти упрямой решимостью.

— Именно поэтому мне нужно как можно быстрее вернуться на Кленовую улицу. И извиниться.

— Ни в коем случае.

Он сказал это так спокойно и уверенно, что Алиса растерянно моргнула.

— Я не знаю, что там у вас случилось, но ты должна дать тёте Агате время. Она остынет, успокоится, соскучится по тебе. А потом уж и иди к ней на поклон. Он усмехнулся краешком губ.

— Поверь, если явишься к ней сейчас, пока она ещё пышет праведным гневом, — только хуже сделаешь. Разругаетесь в пух и прах, а потом будете жалеть обе.

Алиса молчала, переваривая его слова. Где-то в глубине души она понимала, что он прав. Но непоседливое, вечно виноватое чувство долга уже грызло её изнутри.

— Так что дай мне пять минут, Лисичка, — Слава уже подскочил и загремел чашками, — я выпью чайку — и отправляемся в путь!

Он пил чай обжигающе горячим, большими глотками, совершенно не морщась, и Алиса смотрела на него с тихим изумлением. Как можно быть таким… живым? Таким настоящим? Таким невыносимо убедительным в своей простоте?

Через двадцать минут они уже тряслись в его видавшем виды пикапе по разбитой грунтовке, увозящей их прочь из «Золотой Гавани».

Несколько часов в дороге пролетели как один миг.

Алиса честно пыталась мысленно перенестись к предстоящему разговору со Стрелецкой — выстраивала фразы, репетировала интонации, представляла, как будет просить прощения. Но Слава, словно чувствуя, когда её мысли начинают закручиваться в тугую спираль тревоги, тут же включался:

— Ты знаешь, к нам в «Гавань» однажды лось проник. Здоровенный такой! Рога — во! — он отпустил руль и широко развёл руки, демонстрируя внушительные рога животного. — Перемахнул ночью через шлагбаум и понёсся по улицам, бедовый! Ох он и натворил тогда дел!

— А как же охрана?

— А что охрана? Не стрелять же в животину из автомата… жалко. Он у Михалыча поленницу разворотил. Стоит, смотрит на него как на служебный персонал, мол, почему дрова не наколоты, бардак…

Алиса, не удержавшись, хихикнула.

— А ещё, — продолжал Слава, хитро прищуриваясь, — у нас в конторе секретарша есть, Зинаида Павловна. Ей шестьдесят восемь, она на пенсию три раза пыталась уйти, но без неё всё разваливается. Так вот, она в каждого нового сотрудника влюбляется. Мне, когда я только устроился, месяц пирожки носила. Алиса улыбнулась, представляя пылкую Зинаиду Павловну.

— И чем закончилось?

— Разбитым сердцем, — горестно отозвался Славик, — моим. К нам приняли нового парнишку в охрану, она на него и переключилась… Эх, женщины. Такие непостоянные! Они въезжали в город, когда из динамиков уже в пятый раз заиграла та самая глупая попсовая песня — пронзительно-бодрая, с незамысловатым ритмом и прилипчивым припевом. Слава подпевал беззастенчиво, барабаня ладонями по рулю и совершенно не попадая в такт.

— «А сердце бьётся, бьётся, бьётся, ему не спится…» — голосил он, и Алиса, сдавшись, подхватила:

— «И в ритме города ночного продолжает сниться…»

Они переглянулись и одновременно прыснули со смеху, заглушив припев.

— Это ужасно, — выдохнула Алиса, вытирая выступившие слёзы. — Зачем ты поставил её в пятый раз?

— В шестой, — поправил Слава с самым невинным видом. — Ты так театрально закатываешь глаза, когда её слышишь, что я не могу отказать себе в удовольствии вновь и вновь наслаждаться этим зрелищем.

— Эй! — Алиса возмущенно пихнула Славу в плечо, а затем преувеличенно громко и задорно подхватила куплет. «Я знаю, что отвратительно пою, это будет моя маленькая месть ему!» С посылками Слава управился довольно быстро. Скоро в пикапе остался лишь последний пакет.

— Ну всё, Лисичка, — Слава заглушил двигатель и потянулся, хрустнув плечами, — задание почти выполнено. Осталось заскочить сюда, — он кивнул на уютное двухэтажное здание с резной деревянной вывеской «Кофе & Крендель», — передать пакет хозяину, и можно считать миссию завершённой. Он повернулся к Алисе, и в глазах его заплясали чертики:

— А знаешь что? Давай зайдём вместе. Отметим успешное выполнение задания. Кофе тут божественный, а эклеры… м-м-м… — он закатил глаза, причмокнув. Алиса улыбнулась, качая головой:

— На кофе я согласна. От эклеров, пожалуй, откажусь.

— Что?! — Слава прижал руку к груди с выражением смертельной обиды.

— А то, — Алиса поправила выбившуюся прядь. — Я утром и без того себя оладьями побаловала. Если продолжать в том же духе, вернусь в Москву — и ни один мой дорогой костюм на меня не налезет. Придётся в трениках на работу ходить.

Она рассмеялась, представляя эту картину, и вдруг поймала краем глаза тень, пробежавшую по лицу Славы. Совсем короткую, мимолётную — грустинка, быстро погашенная улыбкой. Но он тут же включился, напустив на себя шутливо-возмущённый вид:

— Ну ты скажешь тоже! — Он окинул её оценивающим взглядом, нарочито медленным, театральным. — Фигура у тебя, Лисичка, хоть сейчас на подиум. А ты — «треники», «костюмы не налезут». Конфетку лишний раз съесть боишься. Это ж надо так себя мучить!

— Это называется «следить за собой», — назидательно подняла палец Алиса.

— А съесть эклер в приятной компании — это забота о душевном здоровье, — парировал Слава, выбираясь из машины. Он открыл дверь с её стороны и галантно протянул руку:

— Прошу, мадам. Обещаю не навязывать вам эклеры, а совершенно бессовестно и с удовольствием съесть их перед вашим светлым ликом! Алиса, продолжая хихикать, приняла его руку и выскользнула из пикапа. Они вошли в кофейню под мелодичный перезвон колокольчика. Внутри оказалось удивительно уютно. Пахло свежемолотыми зёрнами, корицей и чем-то сливочно-сладким. Мягкий золотистый свет разливался по небольшому залу, стены были выкрашены в глубокий тёмно-зелёный, вдоль одной из них тянулась кирпичная кладка. На полках — книги, цветы в керамических горшках, забавные декоративные фигурки кофейников. За стойкой возвышалась массивная кофемашина, сияющая хромом.

— Я сейчас, — Слава кивнул на пакет в руках. — Передам это и сразу вернусь. Ты пока выбирай столик.

Алиса огляделась и выбрала небольшой столик у панорамного окна. Отсюда открывался вид на тихую улочку, мостовую, припорошённую первой рыжей листвой.

Интерьер располагал к покою. Посетителей почти не было. Лишь подростки жались друг к другу в уголке, деля одну чашку латте и пирожное на двоих — она смеялась, макая ложечку в сливочную пену, он смотрел на неё с таким обожанием, что Алисе на миг стало неуютно, словно она подглядывала за чем-то очень личным. Да ещё какой-то хмурый мужчина за дальним столиком стучал по клавишам небольшого ноутбука, забыв о своём давно остывшем эспрессо.

Алиса перевела взгляд на улицу, проводила глазами медленно проплывающий лист клёна и уже почти растворилась в этой тихой, сонной атмосфере, когда колокольчик над дверью снова звякнул.

В кофейню вошла пара. Яркая, эффектная, будто сошедшая с глянцевой страницы. Девушка — высокая брюнетка с точеной фигурой, длинными волнистыми волосами, рассыпанными по плечам, — игриво улыбалась, накручивая на пальчик локон своего спутника. Он прижимал её к себе с собственнической нежностью и что-то нашептывал на ушко, отчего девушка довольно щурилась.

Пара расположилась за столиком напротив. Парень подмигнул своей спутнице, послал воздушный поцелуй и направился к стойке делать заказ.

Алису будто ледяной водой окатили. Она ошеломлённо уставилась на молодого человека, пальцами вцепившись в крышку стола.

«Это же Илья! Муж модельера Софи Кернер!»

Глава 10 Игра по правилам

Алиса смотрела на Илью и не верила своим глазам.

Так вот оно что. Вот зачем он так часто ездит сюда из «Золотой Гавани». Дело совсем не в бизнесе — или как минимум не только в нём. А те его страстные объятия, те бесстыдные, полные обожания поцелуи с Софи — это всё была игра? Искусная, выверенная, рассчитанная на зрителя?

Что ж, стоит признать: он хорош.

Она поверила. Как дура, поверила, что существует вот такая любовь — вопреки, наперекор. Вопреки разнице в возрасте, без оглядки на чужое мнение, такая всепоглощающая, что её не спрятать. Она смотрела на них в тот вечер и думала: «Бывает же. Настоящее. Редкое».

— Ты уже взрослая девочка, Алиса, — прошептала она себе под нос, — а всё в сказки веришь.

История, разворачивающаяся перед ней, оказалась до боли банальной. До слёз обыденной.

— Алиса! — Слава возник напротив, ловко балансируя двумя чашками и тарелкой с эклерами. — Надеюсь, ты ещё не покрылась пылью в ожидании м… — он осекся, заметив выражение её лица. — Эй, ты чего? Что случилось?

Парень проследил за её взглядом, остановившимся на яркой паре за столиком у окна, и на губах его заиграла понимающая, чуть виноватая улыбка.

— А-а, — протянул он негромко, ставя чашки на стол. — Заметила знакомое лицо?

— Это же Илья! — выпалила Алиса, подавшись вперёд. — Сосед тёти Агаты! Муж Софи Кернер! Это же…

— Тише-тише, Лисичка, — он накрыл её ладонь своей, успокаивающе сжал. — Я не знал, что ты уже так хорошо познакомилась с соседями…

В его глазах не было ни удивления, ни потрясения. Только лёгкое сожаление.

Алиса смотрела на него, и осознание поразило её не меньше похождений Ильи.

— Ты знал? — выдохнула она. — Ты всё это время знал…

Славик дёрнул уголком губ.

— Я всё понимаю, Лисичка, — начал он мягко, почти примирительно. — Но ты не думаешь, что это… ну, не наше дело? — В смысле — не наше?! — Алиса округлила глаза. — Это же измена! — Они взрослые люди, — перебил Слава, и в его голосе впервые проскользнули усталые нотки. — Сами разберутся. Без нас.

Алиса прищурилась, и в её взгляде вспыхнул опасный огонёк. — Ах вот как? — протянула она. — И как это понимать? Это ваша хвалёная мужская солидарность? Ты сейчас серьёзно пытаешься меня убедить сделать вид, что я ничего не видела? Закрыть глаза и уйти, да? Пусть этот холёный хлыщ и дальше обманывает Софи, пользуется её чувствами, деньгами, связями…

Она разозлилась. По-настоящему, до дрожи в пальцах. Заёрзала на стуле, высвобождая руку из тёплых ладоней Славы с таким видом, будто он только что превратился в его сообщника. В соучастника этого преступления против супружеской верности. — Алиса…

— Нет, ты скажи! — Она подалась вперёд, понизив голос до шипящего шёпота, чтобы не привлекать внимание Ильи. — Ты правда считаешь, что я должна делать вид, будто ничего не произошло? Сидеть здесь, пить кофе, жевать эклеры и мило улыбаться, пока он щупает эту девицу за коленки на моих глазах!

Слава вздохнул, потёр переносицу.

— Я считаю, — сказал он медленно, тщательно подбирая слова, — что мы не знаем всей истории. Может, у них договорённость. Может, открытые отношения. Может, они давно всё решили, просто не афишируют. Люди — они сложные, Лисичка. — Ой, не надо! — Алиса фыркнула. — Не надо мне про сложность! Я видела их на том вечере. Видела, как она на него смотрит. Как она светится вся. Это не «договорённость», Слава. Это любовь. Я прямо сейчас подойду к нему и всё выясню!

Улыбка Славы стала напряжённой — натянутой, как струна. Он перехватил обе руки Алисы, сжал их крепче, чем следовало, и выдавил сквозь зубы:

— Я, конечно, рад, что у тебя такая активная гражданская позиция… — голос его звучал неестественно ровно. — Но не вздумай к ним подходить. Прошу тебя.

— Знаешь что, Слава…

Она не договорила. Потому что именно в этот момент к их столику неторопливой, вальяжной походкой подошёл сам Илья.

Он был абсолютно расслаблен. Уверен в себе до такой степени, что это читалось в каждом движении — в ленивом повороте головы, в небрежной улыбке, в том, как он позволил себе остановиться прямо рядом с ними, будто делал одолжение.

— О, какая встреча, — протянул он. — Это же звезда «Золотой Гавани» Славик. Да ещё и с дамой.

Он неприятно осклабился, скользнув взглядом по их сцепленным рукам. Алиса отдёрнула ладони так резко, словно обожглась, и спрятала их под стол. Щёки залила краска — смесь гнева и унижения.

— Добрый день, Илья, — ответил Слава. Голос его звучал напряжённо, но ровно. Слишком ровно.

— Алиса, если не ошибаюсь? — Илья перевёл взгляд на неё, и от этого оценивающего, насмешливого взгляда захотелось провалиться сквозь землю. — Ты как-то заходила к нам с Софи на огонёк.

— Да, — Алиса сделала ударение на каждом слове, вкладывая в него всю злость, что кипела внутри. — Я заходила к вам. С Софи.

— Хм-м. — Илья постучал пальцем по подбородку, изображая задумчивость. — Мне казалось, что ты из нашего круга. А теперь сидишь здесь и обжимаешься с прислугой.

У Алисы перехватило дыхание от такого хамства и наглости.

— Я… я не… — слова застряли в горле. Она хотела высказать ему в лицо всё. Что он, жалкий изменщик, не смеет указывать ей, где сидеть и с кем разговаривать. Что она ни с кем не обжимается, и даже если бы обжималась — это не его собачье дело. Что он — позор, а не мужчина, и его «семейный очаг» — дешёвая декорация.

Но взгляд упал на Славу. На его лицо, на побелевшие скулы, на глаза, в которых плескалась не только злость, но и что-то ещё. То, чего Алиса никак не ожидала увидеть в этом всегда до крайности уверенном в себе человеке.

Страх.

Не за себя. За неё. За то, что она сейчас наделает.

— В любом случае, — продолжил Илья тем же ленивым тоном, — приятного вам рандеву. И пожалуйста, Алиса… — он сделал паузу, смакуя каждое слово, — больше не тревожь наш скромный семейный очаг с Софи своим появлением. Договорились?

Он даже не ждал ответа. Уже повернулся к Славе.

— У нас же не будет с этим проблем?

Слава молчал. Секунду, другую. Потом медленно, едва заметно кивнул.

— Ну и отлично. — Илья уже сделал несколько шагов к своему столику, но вдруг остановился, обернулся вполоборота и добавил громко, так, чтобы слышали все: — И кстати, Славик! Я утром оставил в «Гавани» заявку на прочистку сливных труб и унитаза. Надеюсь, что этим займёшься именно ты. И к моему возвращению всё будет готово.

Тишина в кофейне стала осязаемой. Даже подростки в углу перестали хихикать. Взгляды всех немногочисленных посетителей уставились на багровеющего Славу.

Он выдержал. Процедил сквозь зубы, глядя куда-то в сторону:

— Конечно, Илья. Займусь сразу, как только вернусь в посёлок.

— Поспеши, — бросил Илья и, довольно усмехаясь, вернулся к своей спутнице, которая смотрела на всю сцену с ленивым любопытством сытой кошки.

Алиса сидела, вцепившись в край стула, и смотрела на Славу.

«Он его боится. Слава боится этого напыщенного хлыща. Почему?»

— Слава… — начала было Алиса.

— Не надо, Лисичка. — Он не поднял на неё глаз, взял свою чашку, сделал глоток, хотя кофе наверняка уже остыл. — Ничего не говори. Пей свой кофе.

Она хотела возразить, хотела потребовать объяснений, но наткнулась на его закрытое, отстранённое лицо и поняла: сейчас бесполезно. Они допивали кофе в полном молчании, а заведение покидали под громкие звуки смачных поцелуев Ильи и его спутницы. Нетронутые эклеры так и остались лежать на тарелке.

Обратная дорога в «Золотую Гавань» тянулась бесконечно. За окном мелькали серые, унылые пейзажи, в машине висела не менее унылая тишина. Слава молчал, вцепившись в руль, и Алиса видела, как ходят желваки на его скулах.

Когда до посёлка оставалось ехать около получаса, она не выдержала.

— Что это было? Почему ты так реагировал на Илью? И он… он так мерзко себя вёл. — Она поёжилась, вспоминая его тон, его взгляд, его слова про «прислугу». — Это же просто за гранью.

Слава не повернул головы. Смотрел на дорогу невидящим взглядом.

— Он резидент «Золотой Гавани», — ответил он равнодушно, будто зачитывал рабочую инструкцию. — Я должен выполнять его поручения. В рамках своих трудовых обязанностей, разумеется.

— Слава…

— Давай просто забудем про это злосчастное кафе, Лисичка? — перебил он. — Так будет лучше для всех.

Алиса прикусила губу. Она чувствовала кожей, нутром, каждой клеточкой: он что-то не договаривает. Девушка пробовала ещё. Заходила с разных сторон, задавала вопросы, даже пыталась шутить. Но Слава был непробиваем. Вежливый, спокойный, совершенно чужой.

К дому номер пятнадцать по Кленовой улице они подъехали в тишине, которая успела стать привычной.

— Спасибо, — коротко бросила Алиса, выскальзывая из машины.

— Пока, Лисичка. — Он не смотрел на неё.

Дверь пикапа захлопнулась, и машина уехала, оставив девушку одну на дорожке перед домом Стрелецкой.

«Алиса, соберись! Ты должна во что бы то ни стало вымолить прощение и уговорить писательницу вернуться к работе над рукописью».

Решительно тряхнув волосами, она поднялась по ступенькам и вошла в дом.

Агата Стрелецкая сидела в гостиной у камина, закутавшись в клетчатый плед, и вязала. Горящие дрова уютно потрескивали, тёплый свет огня плясал на стенах, на обивке кресел, на быстро мелькающих спицах в руках писательницы. Картина была невероятно мирной и домашней.

Алиса остановилась в дверном проёме, прикидывая, как лучше начать разговор.

— Ну здравствуй, бессердечный сотрудник издательства.

Эти слова из уст Стрелецкой прозвучали как насмешка или издевательство. Алиса вздрогнула.

— Агата Германовна, я пришла извиниться. У меня выдался тяжёлый день, я сорвалась, но я не должна была… Если вы сможете меня простить, если сможете…

— Сядь.

Агата указала спицей на соседнее кресло. Алиса подчинилась мгновенно, радуясь, что её сходу не выставили за дверь.

— Я же просила, называй меня тётя Агата.

— Конечно, тётя Агата, — послушно отозвалась Алиса.

Стрелецкая усмехнулась. Медленно, с достоинством королевы, она спустила очки на кончик носа и взглянула на девушку поверх стёкол. Взгляд был ледяным — таким, от которого хочется провалиться сквозь землю или прыгнуть в камин.

— Я хочу в это играть, дорогуша, — жёстко произнесла она. — Хочу играть с тобой в семью. Хочу чувствовать себя твоей тётей, а тебя — своей племянницей.

Она помолчала, давая словам осесть в воздухе.

— У меня нет своих детей. Нет родни. Мужа нет и уже не будет. Поэтому я прощу тебя, — она сделала паузу, — ради этой игры. Прощу в первый и в последний раз. Я никогда не забываю, что ты — лишь случайная девица, отправленная ко мне начальницей по рабочим вопросам. — Голос Агаты звучал холодно, но без злости. — Я хочу делать вид, что это не так. Дай мне насладиться этой игрой месяц. Ты получишь свою рукопись в конце срока. Но только если будешь хорошей девочкой.

Она приподняла бровь.

— Уяснила?

— Да, — выдохнула Алиса.

И в ту же секунду лицо Агаты Германовны преобразилось. Словно кто-то щёлкнул выключателем — и вместо ледяной королевы перед ней снова сидела та самая тётя Агата, которая поила её чаем и называла «своей девочкой». — Вот и чудненько! — Тон стал тёплым, почти приторно-сладким. Стрелецкая отложила вязание и потянулась к корзинке с клубками. — А я как раз тебе шарфик довязала! Он тебе завтра обязательно понадобится. Ну-ка, примерь! Алиса моргнула, не в силах поверить в эту мгновенную метаморфозу, а Агата уже разворачивала длинный, мягкий, нежно-бежевый шарф, связанный крупной вязкой.

— Давай-давай, иди-ка сюда! — Стрелецкая поманила её рукой.

Алиса поднялась, подошла, позволила накинуть шарф на плечи.

— Сидит! — довольно заключила Агата. — Идёт тебе невероятно. Будешь завтра в нём щеголять.

— Завтра? — переспросила Алиса, всё ещё пребывая в лёгком ступоре от этой смены настроения.

— Ну да! Мы завтра с утра пораньше идём в лес за грибами! — довольно сообщила Стрелецкая.

— Но я совсем не разбираюсь в грибах, — растерянно ответила Алиса. — Да и в лесу ориентируюсь слабо.

«Совсем не ориентируюсь, — добавила она про себя. — У меня вообще географический кретинизм. Зайду за куст и потеряюсь. Будут потом искать с вертолётами и собаками».

— Это неважно! — отмахнулась Агата, ловко заправляя концы шарфа обратно в корзинку. — С нами будут Лариса и Варя! Они меня заверили, что являются настоящими профессионалами в «тихой охоте».

У Алисы внутри всё оборвалось.

«О нет».

Перед глазами, как в дурном кино, вспыхнули сцены вчерашнего дня. Эти две не в меру деятельные и активные дамы, их громкие голоса, их неугомонные дети, которые чуть не спалили кухню. А потом отвечать за последствия пришлось именно ей! А если к этому бедламу добавится ещё и Дмитрий?

Алиса сглотнула. Ей вдруг показалось, что вариант с поездом вчера был не таким уж плохим.

— А дети? — спросила она дрожащим голосом. — Сорванцы и малышка… они тоже будут?

— О, не переживай! — Агата рассмеялась. — С детьми вызвался посидеть Дмитрий. А у нас будет настоящий девичник! — Агата даже зажмурилась от удовольствия, потирая руки. — Лариса собирает всех своих подруг из «Гавани». Представляешь, какой чудесный день нас ждёт? Лес, грибы, свежий воздух, женские разговоры…

Она открыла глаза и посмотрела на Алису с таким воодушевлением, что отказать ей было бы настоящим преступлением.

— Это… замечательно.

— Вот и отлично! — Агата хлопнула в ладоши и решительно поднялась с кресла. — Так, а теперь кыш к себе в комнату. Я собираюсь поработать пару часов. С твоим появлением в этом доме у меня опять случился прилив вдохновения. Так что не мешай, иди-иди. Завтра рано вставать. На следующее утро Агата и Алиса с корзинками в руках стояли у кромки леса. Подруг у Ларисы в «Гавани» оказалось действительно много — не меньше двадцати человек. Женщины воодушевлённо галдели, переговаривались, обменивались шутками, и этот шум сливался в весёлый, беззаботный гул.

Погода выдалась на редкость тёплой для этого времени года. Солнце пригревало почти по-летнему, и Алиса даже не стала надевать пальто или куртку, ограничившись свитером, джинсами и резиновыми сапогами, которые нашлись в безразмерном гардеробе Стрелецкой. Сапоги были чуть великоваты, но в остальном — вполне удобны.

— Внимание, дамы! — зычный голос Ларисы перекрыл гомон. — Заходим в лес, сильно не разбредаемся, держим друг друга в поле зрения! Всем приятной охоты!

Женщины, словно стайка пёстрых птиц, устремились под сень деревьев. Алиса покорно следовала за Агатой, которая с восторженными возгласами срезала уже пятый гриб, демонстрируя невероятную для своих лет прыть.

Сама Алиса даже не пыталась ничего искать. Она просто шла, глядя по сторонам и наслаждаясь природой.

— Хэй, Алиса! Не сачкуй!

Ладонь Вари хлопнула её по спине так, что девушка едва не клюнула носом ствол ближайшего дерева.

— Уверена, хотя бы с этим-то ты должна справиться! — Варя рассмеялась, наклонилась, сорвала гриб буквально из-под ног Алисы и, помахав им перед её носом, побежала догонять Ларису.

Алиса замерла.

«Что значит „хотя бы с этим“? — возмущённо закипело внутри. — Это вызов? Я в её глазах ни на что не способна?»

Честолюбие, дремавшее где-то в глубине души, вскинулось и забило копытом. Алиса перестала безучастно разглядывать округу, вперила взгляд в землю и принялась выискивать грибы с таким остервенением, будто от этого зависела её карьера.

Вокруг слышались весёлые разговоры, но Алиса не отвлекалась. Всё внимание — на поиск. Глаза сканировали каждый сантиметр, руки сжимали корзинку.

«Ничего-ничего, — ехидно думала она, срезая очередной подберёзовик. — Я полную корзину соберу быстрее этой Варечки. Будет знать».

Она увлеклась. Сапоги чавкали по влажной земле, перемешанной с опавшими листьями, птички заливались где-то в вышине, солнце играло бликами на паутине, а Алиса шагала всё дальше и дальше, поглощённая соревновательным азартом.

Пока вдруг не поняла: она довольно давно ничего не слышит, кроме пения птиц.

Ни голосов, ни смеха, ни переклички участниц девичника.

Тишина.

Алиса резко выпрямилась и огляделась. Погода стояла чудесная. Не было ни ветерка, солнышко мягко светило сквозь поредевшую листву, широкие кленовые листья бесшумно планировали на землю. Красота.

И ни души.

— Проклятье! — выдохнула Алиса.

Она сделала один неуверенный шаг назад, потом второй, вглядываясь в деревья, надеясь увидеть хоть одно знакомое лицо. Никого.

— Ау! — крикнула она, но голос утонул в лесной чаще, даже эхо не отозвалось.

Паника холодной волной поднялась откуда-то из живота. Алиса рванула бежать, наугад, туда, откуда, как ей казалось, она пришла. Ветки хлестали по лицу, корзинка с грибами моталась в руке, сапоги скользили по мокрой листве.

И тут нога зацепилась за какую-то корягу.

Алиса вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но тщетно. Тело предательски накренилось, земля ушла из-под ног, и она, оглашая лес отчаянным визгом, покатилась по крутому склону вниз, больно ударяясь о корни и камни.

Глава 11 Звёзды над лесом

Кап-кап-кап.

Первое, что Алиса почувствовала, возвращаясь из небытия, — холодные капли дождя, бьющие по лицу. Словно тонкие ледяные иголочки, они впивались в кожу, выдергивая её из забытья.

— М-м-м…

Превозмогая ломоту во всём теле и тяжёлую, ватную пустоту в голове, Алиса с трудом приподнялась и села. Мокрая одежда противно липла к телу, один сапог отсутствовал вовсе, второй сиротливо темнел метрах в трёх от неё, наполовину утонув в густых, пожухлых зарослях высокой травы.

Девушку колотило от холода. Она провела ладонью по лбу, стирая стекающие в глаза капли, и, взглянув на пальцы, похолодела.

Кровь. Ярко-алая, смешанная с дождевой водой.

— Что? — выдохнула она, не веря своим глазам. — Это кровь? Я разбила голову?..

Девушку замутило. Она принялась истерично стирать кровь со лба, лишь сильнее размазывая её по лицу. «Боже, не хочу умирать в лесу от кровопотери! Только не так! Только не здесь!»

Алиса растерянно огляделась. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в тревожные золотисто-багровые тона. Моросил противный, холодный дождь, и порывы ветра то и дело прокатывались по лесу, заставляя девушку съёживаться и стучать зубами. Она находилась на дне глубокого оврага — склоны уходили вверх круто, почти отвесно.

— Уже вечер… — прошептала она. — Значит, прошло немало времени. Почему меня никто не нашёл? Я же не могла уйти так глубоко? Или… меня вообще искали?

Она попыталась вскарабкаться по склону, цепляясь за корни и пучки травы, но ноги безнадёжно скользили по вязкой грязи, сбрасывая её обратно на дно. Каждая попытка заканчивалась унизительным сползанием вниз, выматывала и без того скудные силы.

Отчаяние накрыло с головой. Алиса закричала — громко, истошно, вкладывая в голос весь страх и надежду:

— Помогите! Ау! Есть кто-нибудь?!

Но лес молчал. Тишина, нарушаемая лишь монотонным шёпотом дождя, была ей единственным ответом.

Алиса сползла по скользкому склону обратно на дно, привалилась спиной к большому валуну и, кажется, заплакала. Слёзы смешались с дождевыми каплями на щеках, и она даже не могла понять — плачет на самом деле или это просто вода продолжает стекать по лицу.

— Глупо, — прошептала она в темноту, которая с каждой минутой сгущалась всё сильнее. — Как же глупо всё получилось… Марине Владимировне придётся выписать мне приличную премию за эту командировку.

Нелепая шутка про начальницу была крайне неуместна в данной ситуации, но, как ни странно, придала Алисе сил.

— Так, — сказала она вслух, будто пытаясь убедить саму себя. — Опускать руки нельзя. Если останусь здесь — точно замёрзну насмерть. Я ведь не так глубоко зашла в лес, значит, смогу выйти к посёлку. Нужно лишь выбраться из этого проклятого оврага.

Она решительно поднялась, пошатываясь от слабости, и зашагала вдоль отвесного склона, вглядываясь вперёд сквозь пелену дождя в надежде, что овраг скоро станет более пологим и подарит ей шанс на спасение.

Если бы Алиса увлекалась походами или пешим туризмом, она, возможно, знала бы золотое правило: потерявшись в лесу, оставайся на месте и жди помощи. Спасателям легче найти того, кто не перемещается. Но Алиса этого не знала.

Как не знала она и того, что её разыскивает весь посёлок.

Она не видела, как по тревоге поднялась охрана «Золотой Гавани», как прибыл небольшой отряд спасателей из ближайшего городка, как полицейский с собакой прочёсывал лес — правда, пёс быстро потерял след из-за дождя, размывшего все запахи. Но поиски не прекращались ни на минуту.

Не знала Алиса и того, что творилось в доме Ларисы.

— Агата! Умоляю тебя, успокойся! — Лариса резкими движениями вытряхивала в стакан с водой очередную порцию валерьянки, расплёскивая половину мимо. — В случившемся никто не виноват! Она сама ушла, сама заблудилась. Но всё образуется! Её ищут специалисты, её найдут!

Агата Стрелецкая, закутанная в клетчатый плед, сидела в кресле, вытирая платочком давно опухшие от слёз глаза. Она судорожно всхлипывала, и каждый всхлип отдавался болью в груди женщин, собравшихся вокруг.

— Как это никто не виноват? — голос писательницы срывался. — Я виновата! Алиса ведь предупреждала меня, что не ориентируется в лесу! Она не хотела в этом участвовать, а я, эгоистка, буквально заставила её пойти со мной! — Агата прижала платок к лицу, сотрясаясь от рыданий. — Я же хотела как лучше! Думала, развеемся, отдохнём… А теперь она там, одна, в лесу, в темноте…

— Агата Германовна, не корите себя! — Варя сидела на подлокотнике кресла и мягко поглаживала женщину по спине, пытаясь унять её дрожь. — Не мучайте себя, от этого нет никакого толку, вы только хуже делаете.

Лариса и Варя, увидев состояние Стрелецкой, не смогли отпустить её одну домой и привели к себе, чтобы писательница была под присмотром. Но, кажется, их забота только усугубляла чувство вины Агаты.

— Семь часов, Варенька! — простонала Агата, забирая у Ларисы стакан с валерьянкой. — Она где-то там, в лесу, уже семь часов! — Она залпом осушила стакан, поморщилась, но вдруг в её глазах мелькнула решимость. — Но ты права. От слёз нет никакого толка.

Стрелецкая решительно поднялась с кресла, расправила плечи и направилась к двери.

— Я сама пойду туда. И найду Алису.

— Нет! — в один голос выкрикнули Лариса и Варя, бросаясь наперерез.

— Агата, ты с ума сошла! — Лариса вцепилась в её руку. — Ночь на дворе, дождь, в лесу ни зги не видно! Ты сама заблудишься через пять минут!

— Пусти! — Агата попыталась вырваться, но Варя уже подхватила её с другой стороны.

— Агата Германовна, ну пожалуйста! — взмолилась Варя. — Там профессионалы работают, у них есть фонари, карты, связь! А вы только помешаете, честное слово! Давайте просто ждать и верить, что всё будет хорошо.

Агата замерла на мгновение, а потом обмякла в их руках, позволяя усадить себя обратно в кресло. Из глаз снова потекли слёзы, но теперь они были тихими, без всхлипов.

— Господи, — прошептала она, глядя куда-то в одну точку. — Пусть только найдётся. Я всё отдам. Всё, что угодно. Только пусть с ней всё будет хорошо.

В коридоре хлопнула входная дверь. Послышались радостные детские визги и громкий, жизнерадостный голос Дмитрия:

— Мама, Варя, привет! А вот и я, возвращаю вам ваших выгулянных и выспавшихся в машине детей! — он говорил нарочито бодро, перекрикивая гомон. — Они сегодня славно отдохнули с дядей и готовы снова разносить дом, правда, пацаны?

Мальчишки что-то радостно галдели в ответ, топот маленьких ног смешивался со стуком падающей обуви. Было слышно, как они возятся в прихожей, стягивая куртки и разбрасывая ботинки.

— Я решил сегодня свозить их в город, в игровую, надеюсь, вы не против. Там такой лабиринт огромный, они за день набегались, в машине спали как сурки, так что вам сегодня спокойная ночь обеспечена…

Дмитрий наконец справился с детской обувью, перешагнул через разбросанные вещи и вошёл в гостиную с малышкой Лили на руках. Девочка сонно терла кулачками глаза, уютно устроившись на его плече.

Он замер на пороге, удивлённо оглядывая открывшуюся картину.

Мать и Варя, склонившиеся над заплаканной, осунувшейся Агатой, пустой стакан на столе, пузырёк валерьянки, сбившийся плед. И тишина — тяжёлая, напряжённая, совершенно не вязавшаяся с тем радостным шумом, с которым он только что ворвался в дом.

Улыбка медленно сползла с лица Дмитрия.

— Что случилось? — строго спросил он.

От его вопроса Агата вновь разразилась рыданиями, чем окончательно сбила Дмитрия с толку. Варя подбежала к нему, забирая Лили, а Лариса взяла под руку и увлекла за собой на кухню.

— Мам, что случилось? — Дмитрий перевёл растерянный взгляд на мать. — Что здесь произошло?

— Да вот, сынок, — Лариса тяжело вздохнула и прислонилась к кухонному гарнитуру. Только сейчас, когда Агата её не видела, она позволила себе показать расстройство. — Девичник наш обернулся неприятным форс-мажором. Племянница Агаты пропала.

Дмитрий нахмурился.

— Как это — пропала?

— Ума не приложу, как это могло произойти! — Лариса всплеснула руками. — Мы как обычно с девочками приятно проводили время, собирали грибы, болтали, никто никуда не разбредался. А когда собрались у ворот «Золотой Гавани», её нет! — Голос Ларисы дрогнул. — Уж сколько раз мы ходили в этот лес по грибы, никогда такого не было… Никогда!

Она всё говорила и говорила, выплёскивая тревогу в словах, а Дмитрий становился всё мрачнее с каждой секундой. Лицо его посерело, на скулах заходили желваки.

— Как давно? — глухо спросил он. — Как давно она пропала?

— Да уж часов шесть-семь как. — Лариса махнула рукой. — А ты чего так заволновался? Вы вроде не ладите. Да и мне, честно сказать, она не очень нравилась. — Она скривилась. — И какая теперь молва пойдёт о моих мероприятиях? Репутацию мне эта девчонка подпортила знатно.

Дмитрий резко развернулся к матери и взял её за плечи. Взгляд его стал жёстким, сосредоточенным.

— Мама, вы заходили в лес там же, где обычно?

— Да, сынок, конечно, — опешила Лариса. — Там, где всё знакомо, каждая тропка исхожена.

Он выпустил её плечи и, не говоря больше ни слова, едва не бегом бросился в коридор. На ходу сорвал с вешалки куртку, распахнул шкаф, выхватил большой мощный фонарь. Лариса застыла на пороге кухни, глядя на его лихорадочные сборы. А когда до неё дошло что происходит — побледнела так, что даже губы побелели.

— Ты что это удумал?! — кинулась она к нему, вцепившись в рукав куртки. — С ума сошёл?! Её ищут, ищут! Там спасатели, полиция, собаки! А тебя — не пущу!

Она повисла на нём, пытаясь удержать, и отчаянно закричала в сторону гостиной:

— Варя! Варя, иди сюда! Останови его!

Но Дмитрий был сильнее. Он мягко, но решительно высвободился из материнских рук, рванул дверь и выскочил в ночь, под холодный, хлёсткий дождь.

Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.

Было уже совершенно темно, когда Алиса всё-таки смогла выбраться из злополучного оврага. Она даже не представляла, насколько далеко ушла от зоны поисков.

Дождь прекратился. В разрывах туч выглянула полная луна, залившая лес холодным, призрачным светом. Небо над головой, чистое и бескрайнее, было усеяно мириадами ярких звёзд — таких красивых, что в другое время Алиса застыла бы, заворожённая. Но сейчас она их не замечала.

Она брела по лесу, обхватив себя руками, сама не понимая уже — куда и зачем. Просто шла, потому что остановиться значило сдаться. А сдаваться нельзя.

Её била крупная дрожь. Промокшая одежда давно перестала греть, превратившись в ледяной кокон. Посиневшие губы потрескались и саднили. Босая нога — та, что без сапога, — противно чавкала по холодной грязи.

Сколько она так прошла? Час? Два? Вечность?

Неизвестно, как далеко забрела бы Алиса в эту бесконечную ночь, если бы не острая ветка, глубоко вонзившаяся в босую ступню.

Она даже не вскрикнула — только тихо, жалобно пискнула и осела на мокрую землю. Было больно. Ужасно, невыносимо больно. И если бы у неё оставалось хоть немного сил, она бы обязательно закричала, разрыдалась, позвала на помощь. Но сил не было. Ни капли.

Алиса равнодушно выдернула ветку из пострадавшей ноги, на мокрой коже выступила густая тёмная кровь. Посмотрела на свою ступню, на ветку, на лес вокруг — и поняла с пугающей ясностью: встать она больше не сможет.

Она завалилась на бок, подтянула колени к груди, пытаясь сохранить остатки тепла, и закрыла глаза. Луна светила прямо в лицо, звёзды равнодушно мерцали где-то в вышине, а Алиса лежала на холодной земле и думала о том, что это, наверное, самый глупый и самый нелепый способ умереть. Замерзнуть в лесу, потому что захотелось доказать какой-то Варе, что умеешь собирать грибы.

Она слабо усмехнулась собственным мыслям. Машина Дмитрия с визгом вылетела из ворот «Золотой Гавани», пронеслась, поднимая клубы грязи и пыли по разбитой просёлочной дороге, и резко затормозила посреди поляны у кромки леса, где был развёрнут спасательный штаб.

Хлопнула дверца. Дмитрий выскочил из внедорожника и широкими, размашистыми шагами направился к группе людей, столпившихся у раскладного стола с разложенными картами.

— Дмитрий Викторович? — начальник охраны посёлка, Андрей, удивлённо приподнял бровь, но руку для приветствия протянул. — Что-то стряслось?

— Стряслось, — ответил Дмитрий, даже не взглянув на протянутую ладонь. Голос его сочился едва сдерживаемой яростью. — Вы шесть часов не можете найти человека в лесу! Это как понимать, Андрей? Похоже, вы немного приукрасили свою компетентность, когда отец принимал вас на работу.

Старый вояка дёрнул щекой. Выслушивать беспочвенные обвинения от сына владельца посёлка было неприятно, но возражать сейчас, глядя в эти бешеные глаза, он не рискнул. Дмитрий явно был не в себе.

— Дмитрий Викторович, давайте спокойно, — Андрей сделал примирительный жест. — Всё под контролем. Вот смотрите, — он ткнул пальцем в карту, испещрённую разноцветными квадратами и пометками. — Вот здесь мы начинали, вот зона охвата, люди работают, собака была, но след смыло дождём. Сейчас задействовано двадцать пять человек, МЧС из района подтянулось. Вот пятый квадрат сейчас прочёсывают, вот здесь спасатели с тепловизором пойдут.

Он говорил и говорил, сыпал цифрами, фактами, рапортами, пытаясь убедить разъярённого мужчину в том, что ситуация под контролем. Дмитрий слушал, сжимая челюсти так, что скулы побелели.

— Если вы мне не верите, — Андрей развёл руками, — скоро МЧС-овцы вернутся после прочёсывания пятого квадрата, сами с ними поговорите. А если до утра не отыщется, из Иваново подъедут люди. Найдём мы её, будьте спокойны. Репутация посёлка не пострадает. Мы уже с юристами связались, ни одна сплетня в СМИ не попадёт.

Дмитрий едва не взвыл.

— Какие сплетни?! — вырвалось у него. — Какие СМИ?! Андрей, вы о чём вообще?

Он смотрел на этого человека, который говорил о репутации и юристах, и чувствовал, как внутри закипает чёрная, ледяная ярость. Там, в лесу, девчонка. Одна. В темноте. Под дождём. Замерзает, может быть, уже без сознания. А они тут про сплетни!

Дмитрий ещё раз взглянул на карту, впился глазами в расчерченные квадраты, запоминая направления, перехватил мощный фонарь — и рванул в лес, даже не обернувшись.

— Дмитрий Викторович! — крикнул вдогонку Андрей. — Стойте! Туда нельзя! Там же темно, вы заблудитесь! Дмитрий Викторович!

Но Дмитрий уже скрылся в чёрной пасти леса, и только луч фонаря метался между стволами, удаляясь всё дальше и дальше.

Андрей только крякнул, сбитый с толку его действиями. Провёл ладонью по лицу, выдохнул.

— Чёрт знает что, — пробормотал он себе под нос. — Совсем с катушек съехал.

И поднёс к губам рацию — докладывать, что в лес ломанулся ещё один идиот, которого теперь тоже, возможно, придётся искать.

Алиса лежала на земле в зыбком полузабытьи. Она уже и сама не понимала — спит или бодрствует, упиваясь своими страданиями в этом липком, холодном мареве. Мысли путались, цеплялись одна за другую и рассыпались, не оставляя следа.

Вдруг сквозь мутную пелену в сознание пробился звук.

Шорох. Хруст.

Сначала едва слышно — где-то далеко, в глубине леса. Потом ближе. Ещё ближе.

Алиса с трудом приподняла тяжёлую голову, прислушиваясь. Сердце, до этого бившееся еле-еле, вдруг заколотилось невероятно быстро.

«Это кто-то крадётся? Ко мне? Ну конечно… Учуяли добычу».

Она торопливо, на одних рефлексах, отползла под ближайшее дерево, зарываясь в жёлто-бурую пожухлую траву. Прижалась спиной к шершавому стволу, пытаясь стать невидимой, слиться с лесом.

«Боже, кто же это? Кабан? Лось? — в голове заметались обрывки знаний о диких животных. — Тигр? Так, спокойно, тигры здесь не водятся… Или водятся?»

Страх леденящей волной расползался по телу, вытесняя остатки тепла и здравого смысла. Шаги приближались. Нет, не шаги — тяжёлая, размеренная поступь. Зверь. Точно зверь.

«Он идёт ко мне! Идёт по запаху! Нужно чем-то защититься, нужно…»

Окоченевшие, почти негнущиеся пальцы лихорадочно зашарили по земле вокруг и наткнулись на что-то тяжёлое. Коряга. Увесистая, сучковатая, с острым обломанным концом.

Алиса вцепилась в неё мёртвой хваткой, прижимаясь спиной к дереву. Трава скрывала её полностью, обзора не было — только слух. Только этот приближающийся хруст, от которого кровь стыла в жилах.

Вот ночной гость вышел на полянку, где она совсем недавно лежала. Остановился. Алиса замерла, боясь дышать.

Потом снова зашуршала жухлая трава — шаги направлялись прямо к ней.

Перед внутренним взором уже нарисовалась жуткая картина: огромная голова дикого кабана, раздвигающая своим рылом кусты, злые маленькие глазки, жуткие клыки…

— А-а-а! — визг вырвался сам собой, дикий, истошный, полный животного ужаса.

Алиса вскочила на подкашивающихся ногах и что есть силы обрушила корягу на тёмный силуэт, выросший прямо перед ней.

Удар. Глухой, тяжёлый, сочный.

А потом ночной лес взорвался громогласной, совершенно нецензурной бранью, в которой перемежались коронные русские выражения, имя Господне и совершенно нелепое в этой ситуации обращение к матери.

Алиса смотрела на корягу в своей руке, на тёмный силуэт, который почему-то не валил её наземь, а держался за голову и матерился, матерился, матерился… И в этом потоке отборной брани вдруг отчётливо прозвучало:

— …твою же за ногу, Алиса! Ты что, охренела совсем?!

Она узнала этот голос.

— Д… Дмитрий? — прошептали разбитые губы.

Силуэт перестал материться, шагнул ближе, и в свете луны Алиса увидела его лицо — перекошенное от боли и злости, но такое… такое живое. Человеческое.

Алиса открыла рот, чтобы ответить, но мир вокруг вдруг покачнулся, поплыл и стремительно провалился в темноту. Она даже не почувствовала, как слабеют ноги — просто вдруг оказалась в чьих-то руках, которые подхватили её раньше, чем она успела коснуться земли.

Последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание — всё тот же голос, но теперь испуганный и хриплый:

— Алиса! Алиса! Открой глаза! Слышишь?! Не смей…

Глава 12 Сгорая дотла

Потрескивание дров и аккуратные прикосновения тёплой влажной ткани — первое, что почувствовала Алиса, возвращаясь из забытья. Кто-то мягкими, почти невесомыми движениями стирал с её лица грязь и запёкшиеся кровавые разводы.

Она распахнула глаза.

Прямо над ней склонился Дмитрий. Встревоженный, сосредоточенный, он вглядывался в её зрачки с каким-то странным прищуром, будто пытался разглядеть там что-то. Что? Последствия сотрясения? Признаки безумия?

Алиса моргнула несколько раз, прогоняя остатки дурмана, и тихо, хрипло произнесла:

— Дмитрий?

Мужчина дёрнулся, словно её голос вырвал его из глубокой задумчивости. Он понял, что она в норме, пришла в себя, — и мгновенно отстранился, отводя взгляд в сторону.

— Кхм… — Он кашлянул в кулак, пряча смущение за напускной грубоватостью. — Ты довольно долго не приходила в себя. Я уже начал пе… — осекся, поправился: — Начал думать, что до утра не дотянешь.

Он резко поднялся с колен, бросил тряпку в котелок с тёплой водой и отошёл к столу, принялся греметь посудой, что-то переставляя с места на место.

— Хочешь пить?

Но Алиса не ответила. Она медленно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где находится и что, чёрт возьми, происходит.

Они были в какой-то небольшой избушке, грубо сколоченной из брёвен. Ни одного окна, только дверь с громоздкой ручкой и массивным шпингалетом. Из мебели — стол, пара табуретов и стеллаж с полками, где теснились консервные банки и нехитрая кухонная утварь. В углу уютно потрескивала печка-буржуйка, разбрасывая пляшущие тени по стенам. Света от неё было мало, и несколько свечей в банках, расставленных по углам, добавляли оранжевых бликов.

— Где мы? — Голос прозвучал сипло, почти незнакомо. Алиса села, сильнее кутаясь в толстое одеяло, в которое была завёрнута по самый подбородок. — Что происходит?

Дмитрий развернулся к ней, опёрся бёдрами о стол и сложил руки на груди. Поза — нарочито спокойная, даже надменная, но в глазах всё ещё мерцали отголоски той тревоги, что он так старательно прятал.

— После того как ты так удачно треснула меня бревном по голове, — начал он с язвительной интонацией, — а затем трусливо рухнула в обморок…

Алиса поджала губы, размышляя: извиниться за травму? Или сказать, что он это заслужил, судя по его дурацкому тону?

Дмитрий, не дожидаясь её реакции, продолжил:

— Я пытался вынести тебя из леса. Но далеко не ушёл. Разразилась гроза.

Алиса прислушалась и действительно уловила барабанящие по крыше капли и далёкие раскаты грома. Резкие порывы ветра заставляли избушку жалобно стонать и поскрипывать.

— Поэтому план пришлось резко менять, — Дмитрий кивнул куда-то в сторону. — Мы в охотничьем домике. Здесь сможем переждать до утра. А потом вернёмся в «Гавань».

— Вот как… — тихо отозвалась Алиса.

— Я рассчитывал на что-то вроде благодарности, — с вызовом сказал Дмитрий, и в его голосе явственно сквозила обида, которую он отчаянно пытался замаскировать под сарказм.

Алиса сжала губы.

«Боже, ну почему меня нашёл именно он…»

Если бы на месте Дмитрия оказался любой другой человек, абсолютно любой, она давно бы уже рассыпалась в словах благодарности. Обнимала бы, плакала от облегчения, испытывала бы самые тёплые чувства к своему спасителю.

Но это был Дмитрий.

Даже сейчас, даже после того, как он вытащил её из леса, принёс в этот домик, оттирал её лицо, пока она была без сознания, — сама манера, с которой он с ней разговаривал, вызывала только глухое раздражение. Алиса прекрасно понимала: стоит ей только попробовать сказать ему что-то тёплое, поблагодарить за помощь и спасение — он обязательно примется её высмеивать. А затем ещё и уколет побольнее.

Скажет что-то в духе: «Только такая бестолочь, как ты, могла потеряться в трёх соснах, где даже почтенные старушки никогда не плутали. Да ещё и так потерялась, что целый отряд тебя найти не смог».

Или ещё какую-нибудь гадость.

«Так, стоп».

Алиса вскинула голову и в упор посмотрела в тёмные глаза Дмитрия.

— А как ты меня нашёл? Что ты делал ночью в лесу?

Теперь настала очередь Дмитрия стушеваться.

«Дьявол, ну и что ей сказать? То, что я понёсся в лес как последний дурак, на её поиски — точно нельзя говорить. Возомнит о себе… всякое».

Он дёрнул щекой, смерил девушку нарочито презрительным взглядом и выдал с максимально возможной долей высокомерия:

— Ну уж точно не тебя искал. Моя личная жизнь тебя не касается, так что извини, отчитываться перед тобой я не намерен.

Ну конечно. На другой ответ Алиса и не рассчитывала.

Она закатила глаза и демонстративно отвернулась к стене, делая вид, что её интересуют трещины в брёвнах. Но пить хотелось нестерпимо. Дмитрий ведь предлагал воду, значит, какие-то запасы здесь есть. Сама найдёт, без его помощи.

Она попыталась встать, опираясь на здоровую ногу. Но едва перенесла вес на пострадавшую ступню — в ногу словно вонзили раскалённый штырь. Алиса пискнула и бессильно опустилась обратно на пол, больно приложившись копчиком.

Дмитрий, краем глаза следивший за её маневрами, порывисто шагнул к ней, протягивая руки, чтобы перехватить, поддержать, — но остановился в последний момент, так и не коснувшись. Опустил руки, сжав в кулаки.

— Куда ты собралась? — голос его прозвучал резче, чем наверняка хотелось. — Твоя нога не в том состоянии, чтобы ходить самостоятельно.

Алиса проигнорировала и тон, и его порыв. Она высвободила из-под одеяла раненую ногу, подтянула к себе, чтобы наконец рассмотреть, что же там случилось.

На ступне обнаружился толстый шерстяной носок — гигантского размера, наверняка из запасов охотников. А под носком — слои бинтов, аккуратно намотанных поверх раны.

— В рану попала грязь, — тихо сказал Дмитрий, присаживаясь на корточки в отдалении. — Возможно, щепки. Я промыл и обработал как смог, но тебе абсолютно точно нужно к врачу.

Алиса и сама это видела. Даже сквозь бинты угадывался отёк — ступню раздуло, вокруг повязки кожа была воспалённой, красной, с нехорошим лиловым отливом по краям.

— Вот чёрт… — выдохнула она, разглядывая свою ногу с мрачной обречённостью.

Алиса закусила губу до боли, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Страх, усталость, унижение — всё смешалось в один тугой, болезненный комок. Но слеза всё равно предательски скатилась по щеке.

— Эй, — голос Дмитрия вдруг стал тише, мягче. — Всё будет в порядке.

Он протянул руку и слегка коснулся её плеча — осторожно, будто боялся спугнуть.

Но эта неожиданная перемена в его настроении не принесла облегчения. Наоборот — словно прорвало какую-то внутреннюю плотину. Алиса резко отпрянула, скидывая его руку, и злобно сверкнула глазами:

— Не трогай меня! Не нужно со мной возиться! Я знаю, как раздражаю тебя. Точнее даже не раздражаю — больше похоже, что ты меня ненавидишь! Уж не знаю за какие грехи! — Голос её сорвался на крик. — Это из-за того случая с телефоном, да? Ты отыгрываешься на мне из-за того чёртового телефона?

Дмитрий отдёрнул руку, и на лице его снова застыла привычная маска надменности. Но в глазах мелькнуло что-то — то ли досада, то ли сожаление.

— Что ты несёшь? — процедил он холодно. — Считаешь, что я тебя ненавижу? Ты придаёшь себе слишком большое значение. Все эти встречи с тобой — лишь раздражающие случайности, не более.

Алиса в ярости стиснула одеяло. Оно сползло с плеч — и только сейчас она поняла, что больше не в своей одежде.

Она распахнула одеяло шире и с ужасом уставилась на себя. На ней был мужской свитер из грубой, колючей шерсти, достающий почти до колен. Её собственной одежды и след простыл.

— Ты… — голос её дрогнул, превращаясь в ледяной шёпот. — Ты раздевал меня, пока я была без сознания?!

Дмитрий едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Он позаботился об этой ненормальной, вытащил её из леса, перевязал, укутал, сидел рядом, пока она была в отключке — и что получил в ответ? Сплошные претензии и обвинения.

— Твоя одежда была насквозь мокрой и пропитанной грязью! — рявкнул он, теряя терпение. — Ты хотела получить воспаление лёгких бонусом к больной ноге?!

— Да уж лучше воспаление лёгких, чем…

Она осеклась. Хотела добавить: «чем твои руки на моём обнажённом теле», но представила эту фразу — и кровь бросилась в лицо. Алиса покраснела до кончиков ушей, до корней волос, и прикусила язык, не в силах вымолвить ни слова.

Свитер кололся. Дмитрий смотрел на неё в упор, и в глазах его плясали чёртики — то ли злость, то ли насмешка, то ли ещё что-то, чему она боялась дать название.

Он поднялся, молча подошёл к столу, налил в жестяную кружку воду из фляги и вернулся к Алисе. Протянул, усаживаясь рядом.

Она приняла кружку дрожащими руками и жадно припала к воде, чувствуя, как живительная влага растекается по пересохшему горлу, принося облегчение.

— К тому же, — ехидно заметил Дмитрий, наблюдая за ней с кривой усмешкой, — у тебя такое тело, что стесняться его точно не стоит.

Алиса поперхнулась. Она закашлялась, расплёскивая остатки на свитер, и уставилась на него круглыми от возмущения глазами.

— То есть ты всё-таки разглядывал меня?!

— Господи, сумасшедшая, — Дмитрий закатил глаза. — Ну не мог же я переодевать тебя в сухое с закрытыми глазами!

Алиса смотрела на него, и внутри закипала слепая, бешеная ярость. Она окончательно потеряла контроль над собой. Размахнулась — и залепила наглецу звонкую, хлёсткую пощёчину.

Звук удара повис в воздухе. Голова Дмитрия дёрнулась в сторону, на щеке мгновенно проступил алый след от её ладони.

Алиса замерла.

Адреналин схлынул моментально, оставляя после себя ледяную пустоту. Она сжалась, втянула голову в плечи, глядя на него снизу вверх широко распахнутыми, испуганными глазами.

Глаза Дмитрия пылали. Настоящая, неприкрытая ярость полыхала в их тёмной глубине. Крылья носа раздувались, желваки ходили на скулах, а на щеке горел свежий, пульсирующий след от её пальцев.

«Ну всё, — обречённо подумала Алиса, вжимаясь спиной в стену. — Сейчас он меня точно прикончит. И никто даже не узнает, где мои кости лежат».

Дмитрий надвигался на неё, как огромная, непоколебимая скала. Алиса вжалась спиной в стену, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд от его пылающих глаз. Не выдержав, она зажмурилась, готовясь к самому худшему. А в следующую секунду ощутила его губы на своих. Он целовал её страстно, безудержно, врываясь языком в рот, покусывая губы. Алиса распахнула глаза от неожиданности, в них застыло полное непонимание происходящего. Что… что он делает? Но больше всего её испугало другое.

Она отвечала.

Сама, добровольно, охотно — словно тело жило отдельной от разума жизнью. Руки сами собой взметнулись вверх, оплетая его сильные плечи, пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке. Она притягивала его ближе, когда нужно было отталкивать. Она ласкала его язык своим, когда должна была сомкнуть губы и отвернуться. Ладони Дмитрия заскользили по её телу. Плечи, рёбра, талия. Она чувствовала себя такой хрупкой в его больших руках. «С ума сойти. Мы с ума сошли. Оба. Или это жар? Наверняка я в забытьи лежу на полу, а это всё — галлюцинации от высокой температуры». Алиса и сама не поняла, как оказалась сидящей на бёдрах Дмитрия.

В какой-то момент перестали существовать лес, избушка, холодный пол — остались только его руки, его губы и это сумасшедшее, порочное тепло, разливающееся по венам. Больше её не мучил озноб. Стало нестерпимо жарко.

Она скинула мешающее одеяло на пол. Честно, больше всего ей сейчас хотелось скинуть и огромные дурацкие носки, и этот мешковатый колючий свитер. Хотелось почувствовать кожей жар его тела, прижаться, раствориться.

Руки Дмитрия забирались всё выше и выше под свитер, сжимали девичьи бёдра с такой силой, что наверняка останутся синяки. Губы терзали её рот, шею, ключицу, заставляя задыхаться, судорожно хватать воздух в те крошечные промежутки между поцелуями.

В голове не осталось ни одной связной мысли. Только чувства. Только он.

И где-то на самой границе сознания — тоненький, испуганный голосок: «Алиса, что ты творишь? Остановись». Но она его не слушала.

Она отчаянно льнула к нему, хваталась, как за спасательный круг в бушующем море, как за единственную опору в мире, который вдруг перестал существовать. Когда она последний раз испытывала такую сумасшедшую, всепоглощающую страсть? И испытывала ли вообще когда-то за всю свою жизнь?

С Марком всё было иначе. Правильно. Спокойно. Уютно. Но чтобы вот так — чтобы земля уходила из-под ног, чтобы сердце колотилось где-то в горле, чтобы тело жило своей, отдельной жизнью, повинуясь только инстинктам и напрочь отключался разум? Нет. Такого не было никогда.

Дмитрий вжал её в себя так сильно, что, казалось, хотел сделать их одним целым. И Алиса почувствовала — кожей, бёдрами, каждой клеточкой, — что не одна сгорает в этом пламени. Его твёрдое желание не оставляло сомнений.

Она не удержалась от стона.

— Ах, Дима…

Звук её голоса, полный такой неприкрытой, животной страсти, отрезвил обоих.

Дмитрий замер. Его руки, только что жадно сжимающие её тело, вдруг остановились, будто наткнулись на невидимую преграду. Мышцы под её пальцами напряглись.

Алиса тоже застыла, глядя в его потемневшие, расширенные зрачки и видя, как в них медленно возвращается осознанность.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, тяжело дыша, будто не могли поверить в то, что только что происходило между ними. В маленькой избушке, освещённой лишь танцующими бликами от печки и дрожащим пламенем свечей, время словно остановилось.

Алиса первая отвела взгляд.

Она неловко сползла с его бёдер, натягивая колючий свитер как можно ниже — будто он мог защитить её от того, что только что случилось. От того, что она сама допустила. От того, что ей безумно понравилось.

Не зная, куда деть себя от смущения, она вновь закуталась в одеяло, зарылась в него с головой, оставив снаружи только раскрасневшееся лицо. Больше всего на свете сейчас она боялась, что он вновь выдаст что-то обидное, унизительное, сведёт то, что случилось между ними к очередной язвительной шутке.

Но Дмитрий, кажется, сам был не в лучшем состоянии.

Он вскочил, прошёл до двери, развернулся, вернулся к столу, взъерошил волосы. На щеке всё ещё алел след от её пощёчины, и при виде этого Алису накрыло новой волной стыда.

— Кхм, — выдавил он, прочищая горло. Голос звучал хрипло, непривычно. — Алиса, может, ты голодная? Тут есть консервы. Я могу разогреть на печи.

Он говорил об этом так буднично, словно только что не целовал её до потери пульса, словно не сжимал в руках её тело, словно не рычал ей в губы. Словно ничего не было.

Алиса растерянно моргнула. «Решил сделать вид, что ничего не было? Возможно, так будет лучше… Нет, так абсолютно точно будет лучше для всех!.. Господи, кто я теперь в его глазах? А кто я в своих собственных глазах? Это какое-то безумие… Секундная слабость? Гормональный всплеск на фоне стресса?»

И вдруг, как гром среди ясного неба:

«А Марк?»

Алиса замерла, прикусив губу. Марк. Она ведь наговорила ему ужасных вещей по телефону, но в глубине души всё ещё теплилась робкая, почти детская надежда, что вся эта история с Эллой — какое-то нелепое недоразумение. Что по возвращении в Москву они сядут и поговорят, и он всё объяснит, и всё снова станет хорошо, правильно, привычно.

А теперь? Теперь, после того, что случилось здесь, в этой проклятой избушке, — имеет ли она право на эту надежду? Имеет ли право вообще о нём думать?

Алиса запуталась окончательно. В себе, в своих чувствах, в том, что правильно, а что — нет.

К тому же физическое состояние оставляло желать лучшего. Голова снова закружилась, нога ныла тупой, пульсирующей болью, по телу разливалась противная слабость.

Она отказалась от предложенной еды и кое-как переползла поближе к печке. Повозившись, устроилась на полу и закрыла глаза.

«Просто забыться сном до утра. А там я окажусь в посёлке, получу медицинскую помощь и всеми силами постараюсь больше никогда не встречаться с Дмитрием».

Под этот безмолвный приказ самой себе, под мерное потрескивание дров и шум дождя за стеной Алиса провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Но вскоре она проснулась от стука собственных зубов. Внутренности скручивало болезненным спазмом, озноб пробирал до костей. Её трясло так сильно, что она не могла пошевелиться.

К пылающему лбу прикоснулась прохладная ладонь.

— Ты горишь, — тихо шепнул Дмитрий. В его голосе не было обычной язвительности — только тревога, которую он даже не пытался скрыть. — Как только ливень утихнет, я отнесу тебя в «Гавань». — Он помолчал, и следующие слова произнёс почти беззвучно: — Милая, продержись, пожалуйста.

Алиса не могла ответить. Она находилась в каком-то зыбком, полубредовом состоянии, где реальность перемешивалась с обрывками снов. Она чувствовала, как Дмитрий устраивается рядом, прижимает её к себе, гладит по плечу и шепчет что-то успокаивающее. Голос его был низким, ровным, и сквозь жар и озноб этот голос пробивался единственной ниточкой, связывающей её с реальностью.

Алиса вновь открыла глаза.

Сквозь просветы в деревьях брезжил рассвет — серый, мокрый, но такой долгожданный. Дмитрий нёс её на руках, крепко прижимая к груди. Лицо его раскраснелось от напряжения, по виску скатывалась капля пота, скулы были сжаты.

— Дима… — тихо позвала Алиса одними губами.

Он тут же склонил голову, всматриваясь в её лицо.

— Далековато ты забралась, — выдохнул он, перехватывая девушку поудобнее. — Но ничего, почти дошли уже.

Алиса уткнулась носом ему в шею, крепко обхватывая руками. И в этот момент ей было всё равно, кто он, что между ними было и что будет дальше. Просто хорошо, что он рядом.

Следующие картинки были смазанными, будто в тумане.

Вот её сажают на сиденье автомобиля, Дмитрий захлопывает дверь. Вокруг мельтешат какие-то люди, слышны разговоры на повышенных тонах — кажется, кто-то пытается что-то объяснить, кто-то возражает. Дмитрий наконец садится за руль, машина срывается с места, подскакивая на ухабах.

Вскоре они проезжают знакомые ворота «Золотой Гавани».

— Я отвезу тебя к Стрелецкой, — услышала она его голос сквозь пелену. — Туда же вызову медиков. В посёлке лучшие врачи, так что смысла в город ехать нет. Это далеко, да и местная медицина — сама понимаешь.

Сил спорить или даже осознавать сказанное у Алисы не было. Она просто кивнула, прижимаясь щекой к прохладному стеклу.

Несколько поворотов — и машина остановилась на Кленовой улице. Но не у самого дома, а чуть дальше: подъездная дорожка была занята.

Длинный, представительский седан чёрного цвета загораживал проезд. Если бы Алиса была в состоянии смотреть по сторонам, она бы сразу узнала эту машину. Но сил не было даже на это.

Дмитрий вышел, открыл пассажирскую дверь, бережно взял её на руки. Алиса доверчиво уткнулась носом ему в шею, обвивая руками. На крыльцо дома выскочила взволнованная Агата, замахала руками:

— Сюда, Димочка, сюда! Заноси скорее!

Дмитрий сделал шаг, второй — и вдруг замер.

Дверь седана распахнулась. Из машины вышел высокий, черноволосый мужчина в дорогом костюме. Он неспешно преградил дорогу, окинул пару нечитаемым, тяжёлым взглядом и произнёс:

— И как это понимать?

Алиса с трудом подняла голову, всматриваясь в знакомые черты сквозь мутную пелену жара.

— Марк?..

Глава 13 Моей прекрасной

Нежное, тёплое прикосновение к щеке выдернуло Алису из глубокого сна. Она улыбнулась, ещё не открывая глаз, и инстинктивно прижалась к ладони сильнее.

— Дима…

— Нет, это всего лишь твоя тётя Агата, которую ты чуть до инфаркта не довела!

Насмешливый голос писательницы мгновенно вернул девушку в реальность.

Алиса распахнула глаза и обнаружила себя лежащей на кровати в своей комнате — в доме на Кленовой улице.

Агата сидела на краешке кровати, поглаживая её руку. Лицо писательницы было бледным, под глазами залегли тени, но в уголках губ пряталась та самая тёплая улыбка, от которой на душе становилось спокойно.

— Тётя Агата… — выдохнула Алиса.

— Молчи, молчи, — Стрелецкая приложила палец к губам. — Уж я теперь тебя из дома до конца твоей командировки не выпущу! На уши весь посёлок поставила. А я-то сюда за спокойной жизнью ехала! Но да ладно, главное, что жива.

Алиса неловко улыбнулась, перевела взгляд и обомлела.

Весь пол напротив кровати был уставлен букетами — пионы, розы, герберы, какие-то незнакомые, но невероятно красивые цветы. Между ними теснились плюшевые игрушки — зайцы, мишки, даже один огромный лось с удивлёнными глазами. А на стене красовалась растяжка из разноцветных шариков, складывающихся в надпись: «Поправляйся скорее!»

— Это всё мне? — спросила Алиса, не веря своим глазам.

— А кому же ещё? — фыркнула Агата. — Ты же тут теперь главная сенсация. Лариска с Варварой каждый день названивают, справляются о твоём самочувствии. Детишки их рисунки приносили — вон те, с каляками-маляками, на тумбочке. А уж сколько цветов натащили — я устала считать.

Алиса перевела взгляд на свою руку и только сейчас заметила капельницу. Тонкая трубочка тянулась к прозрачному мешочку с жидкостью, закреплённому на стойке рядом с кроватью.

Рядом с капельницей стояла молодая девушка в медицинском халате — она деловито поправляла систему, сверяясь с какими-то записями. Заметив, что Алиса очнулась, девушка тут же расплылась в приветливой улыбке.

— Добрый день, Алиса Сергеевна! Как себя чувствуете?

Алиса прислушалась к себе. И с удивлением поняла, что чувствует себя… прекрасно. Ни боли, ни жара, ни той ужасной ломоты, что мучила её в лесу. Только лёгкая, приятная слабость во всём теле, будто после долгого, крепкого сна.

— Я… всё в порядке, — ответила она, и голос прозвучал удивительно ровно. — Спасибо.

— Замечательно! — медсестра удовлетворённо кивнула. — Ваш организм был сильно ослаблен после всех приключений. Мы приняли решение подержать вас на сильных успокоительных, чтобы вы как можно быстрее восстановились.

— Ясно… — Алиса снова покосилась на капельницу. — А это?

— О, это всего лишь витамины. — Девушка махнула рукой. — Сейчас капельница закончится, и в наших услугах вы больше не нуждаетесь. Вы полностью здоровы!

Она вновь одарила Алису широкой, сияющей улыбкой и принялась собирать в чемоданчик разложенные на столе инструменты и приборы.

Алиса откинулась на подушку, чувствуя, как по телу разливается уютное, расслабленное тепло. Мысли текли медленно и лениво.

Скорее всего, успокоительное ещё не до конца покинуло её кровь — девушка чувствовала себя странно, словно витала в розовой, сладкой дымке. На губах сама собой блуждала мягкая, расслабленная улыбка, а перед внутренним взором, сменяя друг друга, проплывали образы недавнего прошлого.

Но не те ужасы в грязном овраге, не паника и холод. Нет.

Совсем другое.

Тёмный, тяжёлый взгляд Дмитрия, от которого перехватывало дыхание. Его мягкие, пшеничного цвета волосы, растрёпанные, падающие на лоб. Крепкие, сильные плечи, которые она сжимала в каком-то забытьи. Его горячие, требовательные губы на своих…

И то, как он бережно прижимал её к груди, пока нёс на руках сквозь лес. Как чувствовала себя в его руках маленькой, хрупкой, но бесконечно защищённой.

Следующий образ из воспоминаний прорезал сознание, как молния.

Длинный чёрный седан. Распахивающаяся дверь. Высокая фигура в дорогом костюме, перегородившая дорогу.

Алиса резко села на кровати, распахнув глаза. Капельница натянулась, игла дёрнулась в вене — на коже выступила алая капля крови.

— Что? Что такое? — Агата подскочила на месте, вглядываясь в побелевшее лицо девушки. — Где-то болит? Позвать врача?

Медсестра, уже собиравшая чемоданчик, мгновенно оказалась рядом, ловко извлекая иглу из вены и прижимая к ранке ватный тампон. Пакет с жидкостью был уже почти пуст — процедура всё равно подходила к концу.

— Тётя Агата, — Алиса схватила писательницу за руку, не замечая, что тампон сполз и на простыне расплывается крошечное красное пятнышко. — Когда меня принесли сюда… Я не уверена, мне казалось, я видела Марка. Мужчина в чёрном костюме, тёмные волосы… Он был здесь?

В глазах Стрелецкой мелькнуло странное выражение — смесь озорства и любопытства.

— Был, — ответила она после паузы. — И не просто был. Он и сейчас здесь, в «Гавани».

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Что?

— Ждёт, когда ты придёшь в себя, — продолжила Стрелецкая, и в голосе её зазвучали лукавые нотки. — Очень уж хочет поговорить. Я, признаться, пыталась его выставить, но… — она развела руками, — он довольно убедителен, когда хочет. Даже умудрился договориться о краткосрочной аренде дома с владельцем посёлка. А такое здесь строжайше запрещено.

Алиса приложила ладонь ко лбу и рухнула обратно на подушку, чувствуя, как розовая дымка медленно рассеивается, оставляя после себя отрезвляющую ясность.

Медсестра закончила возиться с рукой девушки, собрала последние инструменты и бесшумно выскользнула из комнаты, оставив женщин наедине.

Агата поднялась, поправила одеяло, зачем-то переставила один из букетов на тумбочке, потом направилась к двери. На пороге она обернулась и окинула Алису долгим, восхищённым взглядом.

— Знаешь, а я ведь в тебе не ошиблась, — протянула она мечтательно. — Ты умудряешься жить насыщенной жизнью даже в этом сонном, тихом местечке. Даёшь мне столько вдохновения!

— Тётя Агата…

— Столько драмы! — продолжала писательница, не слушая. — Это же надо! Какая прелесть!

Она покачала головой, бормоча что-то себе под нос, и вышла за дверь, оставив Алису в полном смятении смотреть в потолок и лихорадочно соображать, что же теперь делать.

— С ума сойти! — прошептала Алиса, когда за Агатой закрылась дверь. — Её всё это забавляет? Я для неё как телеканал, транслирующий дурацкие сериалы, только в реальности.

Она прикрыла глаза, пытаясь успокоить ноющее сердце.

«И что же мне теперь делать? Для начала… для начала действительно стоит поговорить с Марком. Надо выяснить, как он здесь оказался».

Память тут же услужливо подкинула картинку: тот самый вечер, перрон, ледяной дождь, и её голос — пьяный, хриплый, полный отчаяния, выплёскивающий в трубку всё, что накипело. Нецензурные выражения, которые она никогда не позволяла себе в присутствии Марка. Обвинения, слёзы, истерика.

Алиса поморщилась и усилием воли отогнала воспоминание.

«В конце концов, у меня были поводы! Веские основания! — напомнила она себе. — Он мне врал. Ходил в ресторан с этой своей Эллочкой. Потом улетел с ней в Гонконг, даже не предупредив. Я имею полное право злиться!»

Тоненький, язвительный внутренний голосок тут же вклинился: «А то, что ты наговорила ему всякого, прежде чем разобраться, — это ничего? Твои доводы, милая, не слишком убедительны. Даже для тебя самой».

Алиса закусила губу.

«К тому же, — продолжила она убеждать себя, игнорируя голосок, — в тот день, когда Дима принёс меня сюда, он просто помогал пострадавшей. У меня болела нога, был жар, я едва соображала. Ничего такого Марк не мог увидеть. Абсолютно ничего компрометирующего».

Внутренний голос хмыкнул, явно наслаждаясь ситуацией: «А как насчёт того, что Марк, может, и не видел, но что однозначно произошло между тобой и Дмитрием? Или ты уже забыла?»

Перед глазами снова всплыли те самые сцены: потемневший взгляд Дмитрия, его руки на её теле, его губы, его шёпот. Жар, который не имел никакого отношения к температуре.

— Замолчи! — прошипела Алиса вслух, обращаясь к своему внутреннему голосу. — Замолчи сейчас же!

Она с силой сжала одеяло, чувствуя, как горит лицо. Ей отчаянно захотелось придушить этот мерзкий, въедливый голосок, который всегда появлялся в самый неподходящий момент, но говорил только правду.

— Ладно, — выдохнула она. — Ладно. Сначала Марк. Разберёмся с Марком.

Она села на кровати, осторожно спустила ноги на пол и поняла, что раненую ступню больше не жжёт. На ноге красовалась аккуратная эластичная повязка. От воспаления и опухоли не осталось и следа.

Алиса довольно улыбнулась, с наслаждением ступая на пол — без боли, без страха, с лёгкостью, о которой ещё недавно не могла и мечтать. Она сладко потянулась, запрокинув голову, затем подошла к окну, приоткрыла створку и глубоко вдохнула свежий, чуть влажный воздух.

Насладившись свободой, Алиса неспешно приблизилась к цветочному царству, оккупировавшему половину комнаты. Провела пальчиками по бархатным лепесткам. Почти к каждому букету прилагалась открытка с тёплыми словами, пожеланиями скорейшего выздоровления и прочими приятностями.

В основном на карточках значились незнакомые имена — видимо, их прислали жители «Золотой Гавани», наслышанные о её ночных приключениях. Было два букета от Ларисы и Вари — пышные, кричаще-яркие, в полном соответствии с их характерами. От администрации посёлка нашлась солидная фруктовая корзина, перетянутая розовой лентой.

Но от кого огромный букет белоснежных пионов Алиса поняла сразу. Даже без записки.

Всё же, волнуясь, она извлекла чёрную с золотым тиснением карточку. Всего два слова:

«Моей прекрасной».

Как обычно. Немногословно. Это так в стиле Марка — делать широкие жесты с видом, будто и не делал ничего вовсе.

На душе заскребли кошки.

Дарил ли он цветы Элле? Называл ли её своей? Или Алиса действительно всё придумала, накрутила себя, повела как последняя истеричка, разрушив то, что можно было спасти простым разговором?

Она отложила карточку на тумбу, и тут взгляд упал на забавную поделку, затерявшуюся среди роскошных букетов.

Мишка. Смешной, трогательный, сделанный из спилов дерева — туловище, голова, лапы, даже маленькие ушки. Алиса улыбнулась, сразу поняв, чьих это рук дело.

В деревянную лапу мишки был втиснут аккуратно сложенный листок.

Она развернула его, и улыбка стала шире.

«Привет, Лисичка!

Я абсолютно точно знаю, что всё будет хорошо. Ты просто решила вернуться к своим сородичам в лес, да? Хулиганка! Больше никогда-никогда так не делай! Иначе мне тоже придётся уйти в лес, чтобы присматривать за тобой.

P. S. Прости, что не был рядом, когда всё произошло. Я обязательно нашёл бы тебя по зову сердца. Но злой Петрович отправил меня за грузом в Иваново. Вернулся — а тут такое! Пришлось срочно мастерить тебе подарок, чтобы ты не думала, что я про тебя забыл.

Выздоравливай скорее. Славик».

И ниже — карандашный рисунок. Корявый, но до невозможности милый: Славик в образе супергероя, в развевающемся плаще, мчится на своём пикапе в сторону таблички «Иваново». А сзади, изрыгая из пасти настоящий огонь, нависает огромный дракон с подписью «Петрович».

Алиса рассмеялась — искренне, в голос, впервые за последние дни. Смех вырвался сам собой, разгоняя тяжёлые мысли.

— Ох, Слава, — прошептала она, прижимая листок к груди. — Ну какой же ты…

Она не договорила. Просто стояла посреди комнаты, заваленной цветами, с деревянным мишкой в одной руке и рисунком супергероя в другой, и чувствовала, как внутри разливается тепло.

Когда Алиса наконец приняла душ, привела себя в порядок и вышла на кухню, Агата тут же окружила её своей неуёмной заботой. На столе, словно по мановению волшебной палочки, появились тарелки с оладьями, вазочки с вареньем, плошка со сметаной, свежий хлеб, сырники и ещё с десяток каких-то яств.

— Ешь, ешь! — командовала Стрелецкая, пододвигая то одно, то другое. — Тебе силы восстанавливать надо! После таких приключений организм как губка, всё впрок пойдёт!

Алиса честно старалась, но через полчаса поняла, что если съест ещё хоть кусочек, просто лопнет. Она с трудом выползла из-за стола, чувствуя себя не человеком, а сытым удавом, проглотившим слона.

Но Агата не унималась. Усадив девушку в кресло в гостиной, она принялась забрасывать её вопросами:

— И как ты там оказалась? А как выбралась? А этот овраг — глубокий? А что ты чувствовала, когда поняла, что одна? А какие мысли были?

Алиса честно старалась отвечать, но когда писательница с особенным блеском в глазах начала проявлять излишний интерес к её взаимодействиям с Дмитрием, девушка поняла: пора бежать.

— Тётя Агата, — перебила она, вскакивая с кресла, — мне нужно… мне надо поговорить с Марком. Он оставил номер?

Стрелецкая досадливо поджала губы, но спорить не стала. Протянула листок с номером телефона и многозначительно подняла бровь:

— Удачи, дорогуша.

Алиса закатила глаза, но промолчала. Она вернулась на кухню, набрала номер и замерла в ожидании.

После второго гудка трубку сняли.

— Слушаю.

Этот низкий, бархатный голос она узнала бы из тысячи. Сердце пропустило удар.

— Марк? — выдохнула девушка. — Это Алиса.

— Рад тебя слышать. — В его голосе не было ни капли удивления, только ровная, спокойная теплота. — Как себя чувствуешь?

Такой размеренный, привычный тон. Будто он и не переживал вовсе. Хотя Алиса знала: Марк всегда прекрасно умел держать себя в руках. Держать лицо.

— Уже хорошо, спасибо, — ответила она, сжимая трубку чуть сильнее, чем следовало.

Повисла пауза. Неловкая, наполненная всем тем, что они не сказали друг другу за последние дни.

— Ты хотел поговорить со мной? — первой нарушила молчание Алиса.

— Да. Полагаю, ты тоже согласна, что нам есть что обсудить.

— Угу, — только и смогла выдавить она.

— Я заеду за тобой, — сказал Марк. — Скажем, минут через двадцать. Это будет удобно?

— О, не стоит, — встрепенулась Алиса. — Где бы ты хотел встретиться? Я приду туда. Мне не сложно.

— Исключено. — В его голосе прорезались привычные командные нотки. — Я разговаривал с врачами. Тебе сейчас нельзя напрягаться. Я подъеду. Жди.

И, не дожидаясь ответа, он повесил трубку.

Алиса ещё несколько секунд смотрела на затихший аппарат, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Марк здесь. И скоро он будет стоять на пороге.

Машина подъехала к дому номер пятнадцать по Кленовой улице ровно через двадцать минут. Алиса уже ждала на крыльце, кутаясь в пальто.

Марк вышел из автомобиля — безупречный, как всегда. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он увидел Алису.

Он подошёл, поцеловал её в щёку — коротко, привычно, будто и не было этих дней разлуки, ссор, истерик. Затем галантно открыл перед ней дверцу, помог сесть, бережно придерживая под локоть, и захлопнул дверь, обойдя машину, чтобы занять место водителя.

Вскоре автомобиль мягко тронулся, шины зашуршали по идеально ровному асфальту «Золотой Гавани». В салоне тихо играл лёгкий джаз — саксофон и фортепиано сплетались в чарующую мелодию. Марк казался абсолютно спокойным и уверенным в себе. Таким, каким она его всегда знала.

Алиса молчала, разглядывая проплывающие за окном аккуратные домики.

— Куда мы едем? — наконец подала она голос.

— В дом, который я арендовал, — ответил Марк, мельком взглянув на неё. — Там мы сможем поговорить спокойно. Никто не помешает.

Алиса помолчала, обдумывая информацию, потом всё же решилась:

— Ты знаешь, Агата — это писательница, у которой я живу, — была просто в шоке, что тебе удалось снять дом здесь. Она говорит, в «Золотой Гавани» дома только на продажу. В аренду их не сдают.

Марк мягко улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. Но его правая рука скользнула с руля и накрыла её пальцы, переплетаясь с ними в тёплом, знакомом жесте.

— Ты же знаешь, — произнёс он негромко, — я всегда добиваюсь того, что мне нужно, Алиса.

Машина остановилась у одного из коттеджей, и Алиса с ужасом поняла, где именно Марк снял дом.

Этот участок она узнала сразу. Именно здесь, на этой самой дорожке, неделю назад она на пробежке врезалась в Дмитрия, разбила телефон и получила порцию его язвительных комментариев. Его дом находился буквально в двадцати метрах.

Алиса нервно сглотнула, чувствуя, как внутри всё холодеет.

Марк вышел первым, обошёл машину, открыл её дверцу и протянул руку. Алиса приняла её, позволяя помочь себе выбраться, и они направились ко входу.

В этот момент дверь соседнего дома распахнулась.

Дмитрий вышел на крыльцо — видимо, собирался куда-то ехать, ключи от машины уже были в руке. Он поднял голову, и их взгляды встретились.

Алиса увидела, как его брови взметнулись вверх. Как взгляд метнулся к их сцепленным рукам — её пальцы всё ещё лежали в ладони Марка. Как лицо его мгновенно окаменело, челюсти сжались до побелевших скул.

Он резко отвернулся и, не говоря ни слова, почти бегом бросился к своей машине, стоящей на подъездной дорожке.

Алиса сжалась.

«Боже, но почему сейчас? — заметалось в голове. — Почему ты вышел из дома именно сейчас?»

Автомобиль Дмитрия с визгом сорвался с места, взметнув гравий, и через секунду уже исчез за поворотом, уносясь по дорогам «Гавани».

Марк, казалось, не заметил ни этой сцены, ни реакции Алисы. Он спокойно отпер дверь коттеджа, чуть склонил голову, пропуская девушку внутрь. И лишь лёгкая, едва заметная ухмылка, тронувшая уголки его губ, выдавала — он всё прекрасно видел.

Глава 14 Шёлк и сталь

Алиса прошла в гостиную, обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от того, что должно было сейчас произойти. В доме царила идеальная чистота и та особенная свежесть, которая бывает в помещениях, где давно никто не жил, но где тщательно убрали перед приездом гостей. Сквозь огромные панорамные окна лился тёплый дневной свет.

Марк вошёл следом и остановился в дверном проёме, привалившись плечом к косяку. Расслабленная поза, но в глазах — сталь.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил он буднично.

Алиса повернулась к нему и на мгновение растерялась. От того, КАК он на неё смотрел. Прямой, уверенный, собственнический взгляд. От него по коже всегда бежали мурашки. Бежали и сейчас, хотя она приказала себе быть сильной.

— Нет, спасибо, Марк, — ответила она, стараясь, чтобы голос не выдал её волнения.

— Тогда присядем?

Он жестом указал на диван, и они расположились — он, развалившись с лёгкой небрежностью, она — на самом краешке, готовая в любой момент вскочить и бежать. Алиса ёрзала, не зная, куда деть руки, куда смотреть, как начать этот разговор.

«Почему он так спокоен? — думала она, косясь на его невозмутимое лицо. — Кажется, он вообще не волнуется».

Но разговор начал Марк, избавив её от мучительных попыток подобрать первые фразы.

— Прежде всего, я хочу сказать, что рад тому, что с тобой всё в порядке. Когда ты сообщила мне о своей командировке, я и подумать не мог, что это мероприятие окажется настолько… — он сделал паузу, подбирая слово, — гм… опасным.

Алиса хмыкнула, невольно дёрнув уголком губ.

— Да, я тоже. — Она помолчала, потом добавила чуть тише: — Спасибо, что переживал.

— А как же иначе? — Марк чуть склонил голову. — Но, оставим лирику. Когда я получил твоё последнее сообщение, я был, мягко говоря, обескуражен. — Он подался вперёд. — Не хочешь объяснить, что это было?

Алиса почувствовала, как уши начинают предательски гореть.

«Прекрати смущаться! — приказала она себе мысленно. — Это он сейчас должен оправдываться, а не ты!»

Она гордо вскинула голову, расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. С вызовом.

— А ТЫ не хочешь объясниться? За все эти дни ты мне не писал и не звонил! Отправился в «Этерию» с этой своей Эллой, а потом и улетел с ней в Гонконг, даже не удосужившись мне об этом сказать?!

С каждым словом, с каждой выплюнутой фразой Алиса заводилась всё сильнее. Она вскочила с дивана и принялась расхаживать перед ним, жестикулируя, не в силах усидеть на месте.

— Что я, по-твоему, должна была думать?! — Она остановилась, сверля его взглядом.

В гостиной повисла тишина, нарушаемая только её прерывистым дыханием. Марк смотрел на неё снизу вверх, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Разве я не говорил тебе, что ходил в «Этерию»? И не говорил с кем?

— Ты сказал, что с деловым партнёром! — выпалила Алиса.

— А это не так? — Марк приподнял бровь. — Элла — мой деловой партнёр. Мы вместе работаем над небоскрёбом для «Централ-групп». И не я назначал её в свою команду, Алиса. Это решение совета директоров. У меня не было выбора.

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то в горле.

— Но…, но ты не сказал, что полетишь в Гонконг! — выкрикнула она, цепляясь за последний аргумент. — Я узнала об этом случайно, от Татьяны из твоего офиса!

Марк медленно поднялся с дивана. Теперь они стояли друг напротив друга — она, взвинченная, растерянная, и он, спокойный, как удав.

— А разве не ты мне сказала, что на время командировки остаёшься без связи? — Он сделал шаг вперёд. — Какой мне смысл утаивать рабочие поездки, Алиса? Но я и не четырнадцатилетний пацан, чтобы строчить сообщения в никуда, зная, что они не дойдут до адресата.

Он остановился в полуметре от неё.

— Тебя свела с ума беспочвенная ревность. Я просто не узнаю тебя, Алиса. Ты всегда была выше этого. Мы всегда были идеальным тандемом. Уважали границы друг друга. Понимали важность карьеры. А сейчас…

Он не договорил, но это «сейчас» повисло в воздухе тяжёлым, обвиняющим грузом.

— Беспочвенная ревность? — Алиса вскинула на него глаза, полные отчаяния и злости. — Я видела, как эта Эллочка вешается на тебя! Даже на корпоративном фото на сайте! Она стоит, прижимаясь к тебе, улыбается, и…

Голос её сорвался. Она спрятала лицо в ладонях, совершенно сбитая с толку, раздавленная его логикой и своей собственной неуверенностью.

— Боже, — прошептала она сквозь пальцы. — Я не знаю… я ничего уже не знаю. Марк мягко коснулся её плеч.

— Послушай, — голос его звучал низко, проникновенно, — ты ведь знаешь, как я хотел этот проект. Это знаковый момент моей карьеры. И сейчас мне очень нужна твоя поддержка. — Он легонько приподнял её подбородок пальцами, заставляя взглянуть в его глаза — чёрные, глубокие, словно бескрайний космос. — Ты понимаешь?

Алиса молчала. Она смотрела в эти глаза, тонула в них, как тонула всегда, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Марк был так убедителен. Так спокоен. Так уверен в своей правоте.

— Я надеюсь, — продолжил Марк, не дожидаясь ответа, — мы забудем об этой ситуации. И ты больше никогда не унизишь ни меня, ни себя беспочвенными подозрениями.

Он прикоснулся своим лбом к её. Алиса чувствовала его свежее дыхание на своих губах, такой знакомый запах парфюма, такой родной. Руки его мягко поглаживали спину, и она сама не заметила, как прильнула к нему, ища опору.

— Ты ведь выбрала меня, Алиса, — шепнул Марк. — Неужели ты сомневаешься в своём выборе? Сомневаешься в себе?

Она мотнула головой, не в силах произнести ни слова.

— Ты знаешь, как важен для меня проект небоскрёба, — продолжал он, гладя её по спине. — Это моя мечта. Но я бросил всё и вырвался сюда, к тебе. Я здесь уже четыре дня, Алиса. И это настоящая катастрофа для проекта. Но ты должна понять, сколько ты для меня значишь, раз я решился на такую авантюру.

— Я понимаю, — выдохнула она, и голос её прозвучал глухо, виновато.

По щеке скатилась слеза. Тёплая, солёная, полная сожаления. Квинтэссенция всего, что она натворила.

«Неужели я действительно устроила истерику на пустом месте? Как я до такого докатилась? Он примчался сюда, в эту глушь, бросив важнейший проект. Он ждал меня четыре дня. А я… устроила сцену, наговорила гадостей, а потом…»

О том, что происходило в охотничьем домике думать и вовсе не хотелось.

Алиса зажмурилась, отгоняя эти мысли. Нет, сейчас нельзя. Сейчас не время.

— Прости меня, — прошептала она, пряча лицо у него на груди, и в ответ обняла его за пояс, прижимаясь со всей силой отчаяния.

Марк усмехнулся — снисходительно, покровительственно, как взрослый усмехается над детской выходкой.

— Конечно, маленькая.

Он коротко поцеловал её в лоб.

— Надеюсь, эта ситуация никогда не повторится?

Алиса закивала, прижимаясь к нему ещё сильнее, чувствуя себя одновременно и виноватой, и… странно опустошённой.

— Идём, я привёз тебе подарок из Гонконга.

Марк взял её за руку и повёл наверх, в спальню. Алиса послушно следовала за ним, чувствуя, как внутри всё ещё бьётся нервная дрожь после только что состоявшегося разговора.

На широкой кровати стояла большая чёрная коробка, перевязанная атласной лентой. Поверхность коробки была испещрена замысловатыми золотыми иероглифами, складывающимися в причудливый узор. Это выглядело невероятно дорого и изысканно.

— Ничего себе, — выдохнула Алиса, забывая на мгновение обо всех своих терзаниях. — Что там?

— Открой, — улыбнулся Марк, останавливаясь в дверях.

Алиса распустила ленты, с трепетом приподняла тяжёлую крышку и ахнула.

В коробке, переливаясь на свету, лежало шёлковое кимоно. Ткань струилась меж пальцев, стоило лишь прикоснуться к ней — невесомая, прохладная, невероятно нежная. По красному шёлку были рассыпаны цветы сакуры, вышитые тончайшими нитями, и золотые птицы с расправленными крыльями.

— Марк… — Алиса провела рукой по ткани, любуясь игрой света. — Спасибо. Это очень красиво! Не стоило…

— Позволь мне решать, что стоило, а что нет, — мягко перебил он.

Она подняла на него глаза, и Марк шагнул ближе. Коснулся её щеки кончиками пальцев — ласково, почти невесомо.

— Я бы хотел, чтобы ты примерила его для меня, — тихо сказал он и вышел за дверь.

Алиса осталась одна в просторной спальне, залитой мягким светом, проникающим сквозь полупрозрачные шторы. Коробка с кимоно стояла открытой на кровати, и шёлк манил, переливаясь перламутровыми оттенками.

Она медленно сняла с себя одежду и бережно, почти благоговейно, извлекла кимоно из коробки. Ткань скользнула по рукам, обнимая тело прохладной нежностью. Алиса запахнула полы, затянула пояс, и кимоно легло идеально, словно было сшито специально для неё.

Она подошла к высокому напольному зеркалу в углу комнаты и замерла, разглядывая своё отражение. Из зеркала на неё смотрела незнакомка — загадочная, утончённая, с каштановыми волосами, разметавшимися по алому шёлку с золотыми птицами. Цветы сакуры на ткани словно цвели прямо на её теле.

Дрожащей рукой она поправила ворот, глубоко вздохнула и позвала:

— Входи.

Дверь открылась, и в спальню вошёл Марк.

Он остановился на пороге, и его взгляд… Он смотрел на неё так, как смотрят на картину, которую только что приобрели на закрытом аукционе. Как на сокровище, за которое боролись, которое завоевали, вырвали у других коллекционеров, и теперь оно принадлежит только ему.

Марк медленно приблизился, не сводя с неё глаз. В его руках появилась маленькая бархатная коробочка.

Он открыл её, и нефрит вспыхнул глубоким зелёным огнём, поймав дневной свет. Подвеска на тонкой шёлковой нити — изящная, древняя, потрясающе красивая.

— Позволишь? — голос его звучал низко, чуть хрипло.

— Да, — выдохнула Алиса.

Марк обошёл её сзади. Она почувствовала его дыхание на своей шее, когда он убрал её волосы, открывая затылок. Пальцы его коснулись кожи — прохладные, уверенные, — и он застегнул подвеску.

Кулон скользнул вниз и спрятался в складках ткани, на груди.

Марк помедлил мгновение, а затем медленно, почти лениво, спустил кимоно с её плеч. Ткань скользнула вниз, открывая нежную кожу, ключицы, кулон, мерцающий зелёным огнём в вырезе, и то, что было ниже.

— Прекрасна, — шепнул он ей в ушко, и от этого слова, от его голоса, от близости его тела по спине побежали мурашки.

Алиса стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя себя одновременно и безумно уязвимой, и безумно желанной. Его губы коснулись её обнажённого плеча — легко, почти невесомо. Марк медленно развернул её к себе, и его глаза — тёмные, глубокие, властные — остановились на её лице.

— Моя, — произнёс он тихо, но в этом шёпоте звучала абсолютная, непоколебимая уверенность. Не вопрос. Не просьба. Констатация факта.

Он не спрашивал разрешения. Он брал то, что считал своим.

Его руки скользнули по её телу — уверенно, собственнически, не терпя возражений. Кимоно упало к ногам, открывая её всю, беззащитную, трепещущую. Марк накрыл её рот поцелуем — требовательным, глубоким, не оставляющим пространства для сомнений.

Она таяла в его руках, подчиняясь его ритму, его желанию, его власти. Он был везде — его дыхание, его кожа, его тяжесть, его запах. Он диктовал темп, он решал, когда ускориться, а когда замереть, заставляя её задыхаться и выгибаться под ним. Алиса чувствовала себя крошечной, слабой, полностью растворённой в нём — и это было одновременно пугающе и упоительно. Алиса медленно возвращалась в реальность, чувствуя тяжёлую, успокаивающую теплоту. Она лежала, прижавшись щекой к его груди, слушая ровное, спокойное биение сердца.

Рука Марка лениво перебирала пряди её волос. В комнате было тихо, только их дыхание нарушало безмолвие.

— Я скучал, — тихо сказал Марк куда-то в макушку. — Очень.

Алиса улыбнулась, прижимаясь к нему ещё теснее.

Всё хорошо. Всё снова хорошо. — Так, ладно, я в душ. — Марк чмокнул Алису в макушку и направился в сторону ванной. — Потом заедем к твоей Авдотье за вещами и к ночи уже будем в Москве.

— Агата, а не Авдотья, — машинально поправила его Алиса.

И только потом до неё дошёл смысл сказанного.

— Стоп, что?

Она резко села на кровати, прижимая одеяло к груди. Марк остановился в дверях, обернулся.

— Я не могу поехать, Марк. — Голос её дрогнул. — Я не поеду.

— Алиса, я больше не могу задерживаться здесь. Пока Элла взяла на себя часть моей работы, но…

«Опять эта Элла!»

Алиса стиснула одеяло в руках с такой силой, что побелели костяшки. Она явственно представила на месте этого одеяла точеную шейку Эллочки.

— …завтра утром я должен быть в офисе, — закончил Марк, не замечая её состояния.

— Хорошо. Я понимаю. Конечно. Ты можешь ехать. А я вернусь, когда рукопись Стрелецкой будет готова.

Марк помедлил, а затем вернулся в постель. Сел рядом, взял её руку, принялся перебирать её пальцы — жест, который всегда действовал на неё успокаивающе.

— Послушай меня, — мягко заговорил он. — Это место плохо на тебя влияет.

Алиса подняла на него глаза и наткнулась на прямой, давящий взгляд.

— Ты изменилась. Стала взбалмошной, излишне эмоциональной. Я тебя такой не помню.

— Просто здесь всё так непривычно, — попыталась оправдаться она. — Меня буквально выдернули из моей жизни и поместили в банку! Мне сложно было приспособиться, но я втягиваюсь.

— Во что? — Марк усмехнулся. — В ваши ролевые игры с писательницей?

Алиса вспыхнула. Щёки залило жаром, она поспешно отвела взгляд.

— Откуда ты…

— Я говорил с ней, как только приехал в «Золотую Гавань». — Марк покачал головой. — Алиса, ты руководитель редакторского отдела. Как ты вообще оказалась здесь в роли игрушки? Это не входит в твои должностные обязанности.

— Марк, но если я вернусь без рукописи — меня уволят!

— Не имеют права. — уверенно произнес он. — И если у тебя или твоего руководства есть сомнения на этот счёт, я отправлю нашего юриста для профилактической беседы.

— Но нам нужна эта книга! Без неё «Камелия» обанкротится!

Марк вздохнул, и в этом вздохе было бесконечное терпение взрослого, объясняющего ребёнку прописные истины.

— Алиса, тебе всего двадцать семь. У тебя прекрасное резюме. И «Камелия» — не единственное издательство в Москве. — Он наклонился ближе, заглядывая в глаза. — И оно уж точно не стоит всего этого фарса. Ты могла погибнуть в лесу. И ради чего?

«Это он ещё про поезд не знает», — мелькнуло в голове у Алисы. Она представила, что было бы, узнай Марк о той ночи на перроне. О Славике. Обо всём.

— В общем, не глупи. — Марк подвёл итог тоном, не терпящим возражений. — Мы возвращаемся в Москву сегодня же.

Он поднялся и всё-таки скрылся за дверью ванной, оставив Алису одну на смятых простынях. Алиса растерянно смотрела на закрытую дверь, за которой шумела вода.

Раньше она и помыслить не могла о том, чтобы бросить свою «миссию», покинуть «Золотую Гавань» без заветной рукописи. В своих робких, тщательно скрываемых мечтах она всегда возвращалась с триумфом. Вот она выходит из вагона на перрон Ярославского вокзала, а там — все коллеги, выстроившиеся почётным караулом от дверей поезда. Длинная шеренга улыбающихся лиц, аплодисменты, кто-то даже плачет от умиления. А она, гордая спасительница издательства, идёт сквозь этот строй, пожимает протянутые руки, принимает поздравления. А в конце этого живого коридора стоит сама Марина Владимировна и торжественно, при всех, объявляет о назначении Алисы своим заместителем.

Глупость, конечно. Ребяческая, наивная глупость.

Но сейчас, глядя на дверь ванной и слушая шум воды, она поняла, что все эти фантазии кажутся ей какими-то чужими. Выцветшими. Ненастоящими. Словно примерила чьё-то платье, которое когда-то казалось красивым, а теперь жмёт и колется.

И самым логичным, самым правильным, самым взрослым решением действительно виделось возвращение в Москву сегодня же. С Марком. В её настоящую жизнь.

— Мистика какая-то, — прошептала Алиса в пустоту, проводя ладонью по лицу.

Глава 15 Ты пожалеешь

Алиса встала с кровати, накинув кимоно — шёлк приятно скользнул по коже. Она подошла к окну и отдёрнула невесомую кисейную занавеску.

«Золотая Гавань» жила своей жизнью, размеренной и спокойной. По идеально выметенным дорожкам медленно прогуливались пожилые парочки. Садовник у соседнего дома методично сгребал пожухлую листву в аккуратные кучи. По асфальту бесшумно проехало несколько элитных автомобилей.

Алиса отстранённо смотрела на эту безмятежную картину.

Она едва не разрушила всё. Едва не оттолкнула от себя Марка — по-настоящему идеального мужчину. Такого понимающего. Умного. Щедрого. Перспективного. Мужественного. Красивого. Который так ценит её, так дорожит ею.

Губ Алисы коснулась мечтательная, расслабленная улыбка.

Всё остальное — морок. Просто ужасная куча ошибок, которые она совершила в этой странной командировке.

Ничего. Скоро она уедет из «Гавани» и забудет обо всём, что здесь произошло, как о страшном сне. Вернётся в Москву, в свою настоящую жизнь, к Марку. И всё снова станет правильно, надёжно, понятно.

Тонкий, противный внутренний голосок попробовал пискнуть что-то, но Алиса мысленно схватила его за шкирку и затолкала поглубже, в самый тёмный угол души.

«Молчать, — приказала она ему мысленно. — Молчать и не высовываться».

Девушка отошла от окна и присела на край кровати, задумчиво теребя пояс кимоно. Она размышляла о том, как теперь объясниться со Стрелецкой.

Писательница, конечно, обидится. Возможно даже, закатит сцену — Агата умела быть драматичной. Но всё-таки она была добра к Алисе. Насколько это вообще возможно в положении живой игрушки для капризной, одинокой женщины, которая вдруг решила поиграть в семью.

Алиса вздохнула. Ей хотелось по возможности сгладить момент прощания. Чтобы не хлопать дверью, не оставлять за собой шлейфа обиды и недомолвок. В конце концов, Агата заслуживала хотя бы честного «спасибо» и «прощайте».

Взгляд девушки упал на прикроватную тумбу. На ней стопкой лежало несколько папок с чертежами и документацией. Похоже, пока Марк коротал время в «Золотой Гавани» в ожидании её выздоровления, он не сидел сложа руки — продолжал работать над проектом.

Алиса машинально взяла папки, пролистнула несколько страниц. Чертежи, визуализации будущего небоскрёба, сметы, расчёты. Ничего особенно интересного — мир архитектуры для неё всегда оставался чужим.

Под нижней папкой обнаружился телефон, очевидно закинутый туда за ненадобностью. Здесь, в посёлке, он мог разве что роль калькулятора или будильника выполнять.

Алиса зачем-то взяла его в руки. Повертела. Тёмный экран отражал её растерянное лицо.

«Я не буду этого делать! — одёрнула она себя мысленно. — Не буду! Это низко. И глупо».

Она решительно отложила телефон обратно, снова накрыла папками, чтобы не мозолил глаза. Отошла к окну, постояла, глядя на безмятежный пейзаж.

А через минуту в два шага оказалась у тумбы, выудила телефон из-под папок и дрожащими пальцами разблокировала его. Открыла мессенджер — и тут же наткнулась на диалог с Эллой.

Алиса замерла, вцепившись в телефон, и заставила себя дышать. Медленно вдохнула. Выдохнула.

«Спокойно. Они коллеги. Деловые партнёры. Конечно, у них будет совместная переписка».

Она открыла ветку сообщений.

Короткие, сухие фразы от Марка:

— Документы готовы?

— Подготовь отчёт к семи часам, пожалуйста.

— Совещание завтра, нужна визуализация второго этапа.

И ещё более короткие ответы от Эллы: «хорошо», «поняла», «ок». И прикреплённые файлы — наверняка те самые отчёты, таблицы, расчёты. Ни намёка на личное, ни единого лишнего слова, ни смайлика, ни запятой, за которой можно было бы заподозрить что-то большее.

Алиса смотрела на экран, чувствуя себя последней идиоткой.

«Дура ревнивая. Хорошо, что Марк этого не видел. Копаться в чужих переписках… так низко я ещё не падала». Собираясь поскорее выйти из мессенджера и вернуть всё на места, пока Марк не вернулся из душа, Алиса торопливо скользнула пальцем по экрану — и случайно нажала на файл с названием «данные для встречи с инвесторами».

Она замерла в ступоре.

Вместо графиков, схем и смет перед глазами открылась целая карусель фотографий.

Вот Элла в кружевном белье томно откинулась на подушки. Вот ещё одна — крупным планом, её губы призывно приоткрыты. Вот фото в зеркало, где она стоит спиной, обернувшись через плечо, и стринги едва прикрывают то, что должно быть скрыто. А вот и вовсе откровенное селфи в ванной, с каплями воды на коже…

Алиса смотрела на экран, глупо хлопая глазами. Мир сузился до размеров этого проклятого дисплея, где одна за другой всплывали всё новые и новые фотографии.

В этот момент дверь ванной распахнулась.

Из душа вышел Марк — с мокрыми волосами, в одном полотенце на бёдрах, расслабленный и довольный.

— Алиса, ты не видела мои запонки? Я их куда-то…

Он замолчал, увидев её лицо. Белое как мел, с расширенными от ужаса и боли глазами. И телефон в её руках.

Марк проследил за её взглядом, и на его лице медленно проступило понимание. — Ты полезла в мой телефон? — голос Марка звучал абсолютно спокойно, от чего у Алисы свело скулы. — В мои личные переписки?

Больше всего на свете ей сейчас хотелось треснуть его чем-нибудь тяжёлым. Или с размаху наступить острым каблуком на ногу, впиться ногтями в его холёное лицо, выцарапать эту невозможную, эту до невозможности раздражающую невозмутимость.

Только бы не видеть эту маску. Только бы выбить из него хоть какую-то эмоцию. Злость, боль, растерянность — любую. Но не эту каменную отстранённость.

— Ты серьёзно хочешь сейчас обсуждать МОЁ поведение? — выдохнула она и рассмеялась странным, нервным, срывающимся смехом. — Потрясающе, Марк. Ты спишь со своей партнёршей по чёртову небоскрёбу — и у тебя ещё совести хватает обвинять в чём-то меня?

— Успокойся. — Он шагнул ближе, но Алиса отшатнулась. — Это ничего не значит. Мне казалось, мы решили этот вопрос.

— С ума сойти. — Алиса покачала головой, не веря своим ушам. — А я ведь ещё и извинялась перед тобой. Считала себя виноватой, истеричкой, фантазёркой. А ты, оказывается, просто ловко выкрутил всё в свою пользу. — Она смотрела на него, и в глазах её больше не было ни боли, ни слез — только пустота. — Может быть, для тебя это и ничего не значит. А для меня — значит слишком много.

— Алиса, это просто секс. — Марк пожал плечами с таким видом, будто речь шла о чашке кофе. — Ты серьёзно хочешь всё разрушить из-за этого?

Она смотрела в его глаза — красивые, глубокие, абсолютно безмятежные — и думала: сколько же таких «просто сексов» случилось в его жизни, пока они были вместе? Сколько женщин побывало в его постели, пока она ждала его звонков, верила в его занятость, гордилась его успехами?

И вдруг её накрыло. Физическое, тошнотворное отвращение. Он касался её тела. Целовал. Ласкал. После того, как всё то же самое проделывал с Эллой. И с другими. Со сколькими?

— Да, хочу. — Голос её прозвучал тихо, но твёрдо. — Очень хочу. Пожалуйста, больше никогда не появляйся в моей жизни.

Она рванулась собирать разбросанную по комнате одежду, но Марк перехватил её руку — решительно, сильно.

— Ты уверена? — спросил он.

В его взгляде читалось не сомнение, не боль, а абсолютная уверенность в своей неотразимости. Спокойное знание: «Посмотри на меня, детка. Я не мужчина — я мечта любой».

«Напыщенный индюк!»

— Уверена на все сто! — Алиса с силой вырвала руку, едва не потеряв равновесие, и скрылась за дверью ванной.

Щёлкнул замок. Она прислонилась спиной к двери, судорожно втягивая воздух. Скорее, скорее одеться и бежать отсюда, пока не раскисла, пока он не нашёл новые слова, чтобы опять затуманить ей голову.

Из-за двери донёсся голос Марка:

— Алиса, давай поговорим как взрослые люди.

Она зажмурилась, прикусила губу до крови и принялась лихорадочно натягивать одежду. — Сейчас ты на эмоциях, — донёсся сквозь дверь его ровный, менторский голос. — Но пройдёт немного времени. Ты остынешь. Оглянешься на свою жизнь. Почувствуешь всю боль одиночества. Серые будни, холодная постель, отсутствие близкого, понимающего человека рядом.

Алиса понимала, что он стоял прямо за дверью. Всего в нескольких сантиметрах. И вещал. Поучал. Предсказывал ей жалкое будущее без него.

Закончив с одеждой, она распахнула дверь со всей силы, на которую была способна.

Створка с хрустом впечаталась в лицо Марка. Он вскрикнул, схватился за нос, отшатнувшись. Из-под пальцев потекла кровь.

— Ты с ума сошла?! Что ты делаешь?!

— У меня останется моя жизнь, Марк! — выкрикнула Алиса, вылетая из ванной. — Без мерзких предателей и изменников в ней!

Она рванула с шеи нефритовую подвеску и с силой швырнула её в мужчину. Камень ударился о паркет, покатился куда-то под кровать.

Алиса бегом слетела по лестнице, перепрыгивая через ступени, хватая по пути пальто.

— Ты пожалеешь! — донеслось сверху. — Слышишь? Ты пожалеешь!

Но Алиса уже выскочила за дверь.

Холодный воздух ударил в лицо. Она шагала по дорожкам «Золотой Гавани», и ноги сами несли её прочь от этого дома, от этого человека, от всего этого кошмара.

Ей не хотелось ни плакать, ни кричать.

Внутри что-то умерло. Умерло тихо, беззвучно, забрав с собой все эмоции. Оставив после себя лишь тишину. Алиса вернулась в дом номер пятнадцать по Кленовой, когда закатное солнце уже начало золотить верхушки деревьев, окрашивая небо в нежные акварельные тона.

Услышав звук открывающейся двери, в прихожую вышла Агата, кутаясь в широкий вязаный кардиган и щурясь от яркого света.

— Ох, Алиса, а вот и ты! — Голос у писательницы был сонный, немного растерянный. — Я тебя ждала, ждала, а потом, кажется… заснула.

Алиса вежливо улыбнулась.

— Надеюсь, сны были приятными, тётя Агата.

Стрелецкая закатила глаза.

— Да уж, как обычно. У меня профдеформация, дорогая. Снятся сплошные неприступные ректоры магических академий, властные драконы да бабульки-попаданки в тела юных дев. — Она театрально вздохнула.

Алиса тем временем разделась, повесила пальто на плечики и прошла в гостиную. Агата поспешила за ней, не переставая говорить.

— А я, получается, проспала почти весь день! И над книгой не поработала, да даже ужин не приготовила! — Она всплеснула руками. — Может, сходим в кафе?

Алиса приблизилась к женщине и мягко взяла её ладони в свои, чем привела Агату в полный восторг.

— У меня есть идея получше. Давайте вы сейчас пойдёте в кабинет и поработаете. А я приготовлю нам что-нибудь на ужин? Мне совсем не хочется выходить из дома.

Агата приподняла бровь.

— А ты умеешь? — спросила она с подозрением.

— Я произвожу впечатление, что не умею? — усмехнулась Алиса.

— Ага! — выпалила Стрелецкая и рассмеялась.

Алиса улыбнулась в ответ.

— Ну, честно говоря, я и не умею, — призналась она. — Но видела у вас на кухне кулинарные книги. Уверена, справлюсь.

«Тем более, мне будет полезно занять руки и голову».

Стрелецкая пожелала девушке удачи и упорхнула в свой кабинет. Алиса нацепила найденный на кухне фартук с рюшками — совершенно нелепый, но невероятно уютный, закатала рукава и принялась за дело. Она с увлечением нарезала, натирала, мариновала и запекала, полностью уйдя в процесс, пока не услышала шаркающие шаги Стрелецкой.

— Ну это просто невозможно, душенька моя!

В дверях кухни стояла Агата в своём неизменном кардигане, с комично страдальческим выражением лица.

— Ароматы из кухни даже под дверь просочились! — продолжала писательница, прижимая руки к груди. — Мучают меня! Мучают! Сжалься над престарелой женщиной и покорми уже меня!

Алиса улыбнулась. Она как раз закончила с основным блюдом и ставила в духовку противень с печеньем.

— Конечно, тётя Агата! Идёмте.

Стрелецкая с видимым удовольствием взгромоздилась на барный стул и с театральной торжественностью заправила салфетку за воротник.

— Итак, что сегодня подают в вашем ресторане, юная леди? — осведомилась она тоном светской львицы.

— Запечённое мясо со свежим салатом, — отрапортовала Алиса, ловко перекинув полотенце через руку и изображая официанта в дорогом заведении. — А на десерт — чай с печеньем!

Она с гордостью поставила перед писательницей тарелку с ужином. Мясо, правда, вышло немного жестковатым и чуть пересоленным, но Алиса решила, что для первого самостоятельного ужина — вполне достойный результат.

Агата, впрочем, жевала с видимым удовольствием и не делала замечаний.

Когда Алиса достала из духовки готовое печенье и разливала чай по чашкам, Стрелецкая вдруг задумчиво произнесла:

— Знаешь, а я думала, что после того, что случилось в доме Ларисы, ты абсолютно точно никогда больше не рискнёшь печь печенье.

Алиса фыркнула.

— Ещё чего. Я воспринимаю неудачи как вызов. И если нынешнее печенье окажется отвратительным на вкус, я не успокоюсь, пока не испеку идеальное.

— Ну и молодец! — одобрительно кивнула Агата. — Правильный подход!

К счастью, печенье, хоть и вышло кривоватым, оказалось действительно вкусным — рассыпчатым, в меру сладким, с ванильным ароматом. Какое-то время женщины пили чай в уютной тишине.

— Алиса, — заговорила Агата, отставляя чашку. — Ты прости меня за то, что я наговорила про тебя и Дмитрия. Ну, про химию там, про страсть и всё такое. Я ведь не знала, что у тебя мужчина есть, — продолжала Стрелецкая, и в голосе её звучало искреннее сожаление. — Да и натура у меня романтично-впечатлительная, сама понимаешь. Мне и правда так казалось. Но сейчас я понимаю, почему тебя злили мои слова.

Алиса выдавила кривоватую улыбку и поспешно спряталась за чашкой.

Агата, однако, не унималась. Она подалась вперёд, перегнулась через стол и заговорщицки зашептала:

— А этот Марк твой… У вас всё серьёзно, да? Ох и деловой, важный такой. Он, наверное, тебя забирать отсюда приехал? Ты с ним весь день провела?

Алиса, словно аквариумная рыбка, открывала и закрывала рот, глядя на писательницу, застигнутая врасплох её любопытством. Слова никак не складывались в предложения, да и что ответить, девушка не знала. Не вытряхивать же всю грязь перед Стрелецкой.

— Я… мы… — выдавила она.

И в этот момент раздался громкий стук в дверь.

— Тётя Агата, добрый вечерочек! — донёсся жизнерадостный голос. — Открывай скорее, я тебе посылку привёз и хочу лично удостовериться, что наша лисичка в порядке!

— Иду-иду, Славочка! — откликнулась Агата, поспешно выбираясь из-за стола и направляясь в прихожую.

Алиса с облегчением выдохнула.

«Вот спасибо, Слава. Ты даже не представляешь, как вовремя. Я уже начинаю думать, что ты мой ангел-хранитель. Сколько же раз ты меня спасал?» Слава ворвался в дом, словно маленькое стихийное бедствие. Едва Агата успела приоткрыть дверь, как он уже влетел в прихожую, бесцеремонно всучил женщине какой-то пакет, бросив на ходу «Эт вам!», и рванул вглубь дома, на бегу скидывая ботинки.

В дверях кухни он замер, будто наткнулся на невидимую стену.

— Алиса… — выдохнул он.

— Привет, Слава, — отозвалась девушка, неловко поднимаясь из-за стола и смущённо теребя край свитера. — Чай будешь? Я печенье испекла…

Но он, кажется, не слышал. Смотрел на неё сияющими, искрящимися радостью глазами, а потом вдруг сорвался с места, подхватил Алису на руки и закружил по кухне.

Девушка взвизгнула от неожиданности, вцепилась в его плечи, а через секунду уже заливалась счастливым смехом.

— Слава, ты меня уронишь! Отпусти!

— Никогда! — выпалил он, и глаза его горели каким-то сумасшедшим, детским восторгом. — Ни за что я тебя не уроню!

Их идиллию разрушило сухое, многозначительное покашливание, так что опустить на грешную землю Алису всё же пришлось.

— Во-первых, Вячеслав, — строгим тоном произнесла Агата, возникнув в дверях, — попрошу тебя больше не раскидывать свою обувь в моём доме. А во-вторых…

Она обвела их долгим, пристальным взглядом. Слава с Алисой переглянулись, как нашкодившие школьники, которых застукали за взрывом петарды в туалете.

— Не смей так бесцеремонно хватать мою племянницу! — отчеканила Стрелецкая. — Субординация, молодой человек! Су-бор-ди-на-ци-я! И манеры!

— Да, мэм! — Слава вытянулся по струнке, но глаза его продолжали сиять. — Конечно, мэм!

Он подмигнул Алисе и отправился в коридор — устранять последствия своего яркого появления.

Агата величественно вернулась за стол. Алиса, стараясь не встречаться с ней взглядом, направилась к столешнице — готовить чай для Славика. Ей было немного неловко, но спрятать счастливую улыбку никак не получалось.

— Что за посылка, тётя Агата? — спросила она, чтобы хоть как-то разрядить тишину.

— О, это сыр для фондюшницы! — оживилась Стрелецкая. — Я совсем запамятовала тебе сказать — я пригласила на завтра Софи и Илью к нам на посиделки. Софи жаждет узнать о твоих лесных приключениях.

— Нет!

Резкий выкрик Славы, появившегося в кухне, совпал со звоном разбитой чашки, выскользнувшей из внезапно ослабевших пальцев Алисы.

Глава 16 Поверь мне на слово

— Что, прости?

Стрелецкая наградила Славика таким взглядом, что тот мгновенно стушевался и опустил глаза.

— Алиса, ты в порядке? — строго спросила писательница, переводя внимание на девушку.

Алиса в это время торопливо собирала с пола осколки разбитой чашки, избегая встречаться взглядом с кем бы то ни было.

— Да, конечно. Простите за чашку. — Она нервно хмыкнула. — Просто руки влажные… или я слишком неловкая.

Славик тут же оказался рядом, пытаясь оттеснить её от опасных осколков.

— Давай я уберу. Ещё порежешься.

— Вот уж нет, — шикнула девушка, отстраняя его плечом. — Я сама! Иди садись за стол.

Она решительно оттеснила парня и продолжила собирать осколки, всем видом показывая, что возражения не принимаются.

Слава покосился на стол, за которым восседала Агата с видом королевы на троне, и понял: туда ему совершенно не хочется. Теперь ведь придётся объясняться. Он неловко кашлянул, буркнул себе под нос что-то о «чрезмерно строптивых девушках, не ценящих высокие порывы его души», и всё-таки примостился на краешек стула.

Агата, приняв позу, достойную самой Елизаветы II, вздёрнула бровь и проговорила елейным голосом:

— Так что ты хотел сказать, Славочка? Мне нельзя приглашать в собственный дом гостей?

— Ну что вы, тёть Агата! — откликнулся Слава с излишней весёлостью, расплываясь в улыбке Чеширского кота. — Просто… э-э-э. просто… — Он лихорадочно соображал на ходу. — Алиса просила свозить её завтра в город. Да не в ближайшее «Кукуево», а прямиком в Иваново. Путь неблизкий, сами знаете. Так что красавица наша завтра будет отсутствовать на вашем светском мероприятии. Если в Иваново ехать — эт на весь день! А то и ночь захватим. Так что вы уж сами госпоже Кернер приключения Лисички перескажите.

— Правда? — Агата подалась вперёд, впиваясь в Славу внимательным взглядом — ну чисто леди-детектив, ещё немного и начнёт ему лампой в лицо светить. — Какая жалость. Видимо, придётся перенести наше маленькое суаре.

Слава с облегчением выдохнул. Все его мысли и эмоции были написаны на лице крупными буквами, и Стрелецкая, конечно, читала их без труда. Но пока молчала.

Она откинулась на спинку стула, взяла печенюшку, аккуратно откусила кончик и продолжила как бы между прочим:

— И что же тебе понадобилось в Иваново, Алисочка? — Голос её звучал невинно, но глаза хитро поблёскивали. — Почему тебя не мог отвезти твой жених? Неужели он тебя спокойно отпустит со Славочкой на всю ночь? Это мы, местные, знаем, что он безобиден, словно котёнок. Но Марк же ещё не имел чести свести с ним знакомство.

При словах о «женихе» у Алисы предательски задрожали руки. Она едва не выронила только что собранные осколки.

«Проклятье! В гробу я этого „жениха“ видела! Что же вы делаете, Агата Германовна!»

Она обернулась к столу и увидела невероятно довольную собой Стрелецкую, наслаждающуюся попеременно меняющимися выражениями лица Славика. А менялось оно стремительно — вытянулось, побледнело, глаза потухли. Он откинулся на стуле, пытаясь оказаться подальше и от Стрелецкой, и от тех слов, что она произнесла. Поджал губы.

— Жених. Ну да, конечно. — Голос его прозвучал глухо. — Мы вообще-то давно договорились, до неожиданно появившегося «жениха». А теперь-то, наверное, с ним и поедет Алиса.

Он помолчал, пытаясь совладать с эмоциями.

— В общем, в любом случае, завтра она никак не сможет скрасить собой вашу вечеринку. — Он резко поднялся из-за стола. — А мне пора. Совсем забыл. Дела. Некогда чаи гонять.

И устремился к выходу.

Алиса, наконец закончившая устранять последствия крушения чашки, поспешила за ним.

Девушка едва нагнала Славика на подъездной дорожке.

— Слава! Стой! Подожди!

Он остановился, но поворачиваться не стал. Только скользнул по ней взглядом через плечо — хмурым, тяжёлым.

— Иди в дом. Ты только недавно болела. Куда выскочила неодетой?

— А ты куда понёсся ни с того ни с сего? — Алиса перевела дыхание. — И что это такое было сейчас на кухне?

— Ничего. Пожалуйста, не нарывайся на неприятности и проведи завтрашний вечер вне дома. Да вот хотя бы со своим женихом.

И снова зашагал к пикапу.

Алиса закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает злость. Она бросилась догонять его, а догнав, бесцеремонно схватила за руку и развернула к себе.

— Это вообще как понимать? Почему я должна уходить из дома? Почему ты боишься этого Илью? Что вообще происходит?!

Слава смотрел на неё непривычно серьёзно. В его глазах, обычно искрящихся смехом, сейчас плескалась какая-то глухая, тяжёлая тоска.

— Алиса, пожалуйста. Холодно. Вернись в дом.

— Да никуда я не вернусь, пока ты не объяснишь! Он что, какой-то мафиози? Убьёт меня, если я проболтаюсь о его похождениях?

На улице и в самом деле было ощутимо холодно. Алиса изо всех сил старалась не стучать зубами и не трястись, но тело предательски мелко дрожало.

«Пальто всё же надо было прихватить, — мелькнула мысль. — Но чёрта с два я позволю ему сейчас уехать и оставить меня в неведении. Я должна разобраться».

Слава приоткрыл губы, силясь что-то ответить. Но ничего не произнёс. Только нахмурился ещё сильнее и, словно к спасательному кругу, рванул к машине.

— Эй!

Алиса бросилась наперерез и прижалась спиной к дверце, которую он попытался открыть.

— Серьёзно? Сбегаешь? — Она смотрела на него в упор, тяжело дыша. — От меня не сбежишь — я знаю, где ты живёшь!

Слава замер. А потом — вопреки всему — на его лице мелькнула улыбка.

— Ох и настойчивая. А свирепая какая. Уже угрозы в ход пошли.

— Не смейся надо мной!

— Да я и не смеюсь, — тихо сказал он. Улыбка погасла, сменившись всё той же тоской. — Пойми, Лисичка, ну не могу я тебе рассказать. Просто… просто поверь мне на слово, хорошо?

— Не хорошо! — отрезала Алиса. — Почему ты не можешь сказать?

Слава помолчал. Провёл рукой по лицу.

— Потому что как только ты всё узнаешь, перестанешь смотреть на меня ТАК. — Он посмотрел на неё долгим, странным взглядом. — А может, и вообще знать больше не захочешь. Хотя… может, так будет правильнее.

Он мягко, но решительно отстранил её от двери, не обращая внимания на возмущённые протесты, и сел в машину.

Алиса смотрела вслед исчезающим огням пикапа, сжимая кулаки.

«Ах так! Не хочешь говорить — ну и ладно! Придётся всё выяснить самой!»

Она развернулась и поспешила в дом, злобно распинывая опавшую на дорожку рыжую листву.

Внутри девушку поджидала невероятно довольная собой и своей хулиганской выходкой Агата.

— Агата Герма… — Алиса запнулась на полуслове, вспомнив, как болезненно Стрелецкая реагирует на официальное обращение, и с усилием поправилась: — Тётя Агата, вы зачем Славику наплели про моего мифического «жениха»?

— Какой же он мифический? — Стрелецкая невозмутимо отправила в рот очередное печенье, неторопливо прожевала и только потом ответила: — Самый настоящий. Я ведь лично с ним разговаривала. Они тут с Дмитрием чуть не подрались, когда он тебя из леса привёз.

Алиса вздохнула.

«Ну это Агата явно приукрасила. Как Дмитрий кидается на кого-то с кулаками — это я могу представить легко. Но чтобы Марк? В это никогда не поверю».

Она прикусила губу, понимая, в какую ловушку попала. Не развеет миф о «женихе» — и Стрелецкая при участии Ларисы и Вари разнесёт эти слухи по всему посёлку.

— А чего ты так переполошилась? — Агата с интересом наблюдала за кислым выражением лица девушки. — Я ведь для тебя старалась. Неужели не видишь, что Славка наш глаз на тебя положил? А ты что?

— А я что? — удивлённо переспросила Алиса, но укол совести почувствовала.

Например, за тот пьяный вечер, когда Славик вытащил её из-под колёс поезда. С ним было невероятно комфортно. Парень был как большой плюшевый мишка: тёплый, милый, дружелюбный. Алиса и сама не заметила, как они перешли к нежным дружеским объятиям и улыбкам. Но, кажется, «дружескими» объятия были лишь для Алисы. — Я «переполошилась», потому что вы рассказываете обо мне неправду, тётя Агата. — Девушка старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — А ещё приписываете мне то одного мужчину, то другого! Ещё недавно вы уверяли, что у меня начинается бурный роман с Дмитрием. Теперь вот несчастного Славика в ухажёры записали.

— А это не так? — невинно уточнила Стрелецкая.

— Конечно, не так! — отрезала Алиса. — И Марк мне не жених.

— А кто же?

— Никто!

«Теперь уже никто», — мысленно добавила она. Стало тоскливо и горько, но девушка отмахнулась от чувств, сосредоточившись на споре.

— Реальный мир — не ваши романтические истории, тётя Агата, — продолжила она твёрже. — Где каждый персонаж мужского пола обязательно должен испытывать ко мне трепетные чувства. Так не бывает.

— Как скажешь. — Агата пожала плечами. Но в уголках её губ таилась лёгкая усмешка. — Так что насчёт завтрашнего вечера? Ты со своим «никем» будешь по Иваново разъезжать? Или со Славиком?

— Я никуда не поеду. — Алиса посмотрела прямо в глаза писательнице. — С удовольствием встречусь с Софи и Ильёй.

— Вот и чудесно, дорогая. Вот и чудесно. Весь следующий день Алиса вела себя как послушная марионетка: ходила хвостиком за писательницей, поддерживала беседы, улыбалась и кивала в нужных местах. Она была сама любезность и само очарование — идеальная компаньонка.

Работа над рукописью продвигалась. Агата строчила страницу за страницей с какой-то невероятной юношеской энергией, что не могло не радовать девушку. Она вернётся в Москву с победой. С настоящей, заслуженной победой. И пусть идут к чёрту все эти мужчины с их закидонами.

Славик — со своими тайнами, Дмитрий — с его пубертатными психами, с вечными перепадами от ненависти до непонятно чего и обратно, Марк — с его Эллочкой и прочими дамами. Никто из них не стоит её нервов.

Алиса — целеустремлённая девушка. Она всегда умела добиваться своего, и с этой нестандартной задачей справится непременно. Выйдет победительницей. С лавровым венком на голове и с заветной флешкой в руках.

Вечер мягко опустился на «Золотую Гавань», укутывая посёлок в сиреневые сумерки. За окнами комнаты Алисы зажглись фонари, разливая по улицам тёплый янтарный свет, а где-то на тёмном небосводе уже загорались первые звёзды.

Алиса заканчивала приводить себя в порядок. Перед встречей с семейством Кернер она не переживала совершенно. Ну что ей может сделать этот заносчивый мальчишка? Все его угрозы — скорее фарс, дешёвый театр для провинциальной сцены. Он, небось, перепугался до полусмерти, что она сдаст его жене, вот и устроил спектакль, разыгрывая из себя крутого и опасного типа.

А сдаст ли она его в самом деле?

Алиса задумчиво провела вишнёвой помадой по губам. Этот вопрос она ещё не решила. Может, и правда стоит задвинуть женскую солидарность куда подальше и пусть разбираются сами? Она здесь не для того, чтобы распутывать чужие семейные тайны, а от измен ещё никто не умирал. Она же вот не умерла.

Девушка как раз заканчивала сборы, критически оглядывая своё отражение в большом напольном зеркале, когда в дверь позвонили.

Алиса вышла в прихожую. Агата уже вовсю радушно встречала гостей. Софи, как обычно, была невероятно яркой и громкой — её звонкий голос заполнил всё пространство, смех рассыпался колокольчиками.

Илья галантно склонился к руке Стрелецкой, поцеловал пальцы и что-то произнёс с обворожительной улыбкой — очевидно, шутку, от которой дамы дружно рассмеялись. Идеальный муж. Образцовый. У всех на виду.

Но когда его взгляд упал на Алису, появившуюся в дверях, улыбка неуловимо изменилась. Стала жёстче. Хищный оскал, а не улыбка.

Алиса проигнорировала его и направилась прямо к Софи.

— Алиса! Голубушка! — воскликнула та, заключая девушку в объятия. — Мы все приехали сюда за спокойной жизнью! Как ты умудрилась поставить на уши весь посёлок?

— Я очень старалась. — Алиса улыбнулась в ответ. — У каждого ведь свой путь к славе. Я выбрала такой.

Компания переместилась за стол, где уже аппетитно булькала фондюшница, а рядом стояло несколько бутылок вина. Вечер протекал неспешно, как и полагается светскому ужину.

Алиса, как и обещала, рассказала о своих лесных приключениях — но скупо, без подробностей, чем заметно огорчила Софи. Впрочем, та быстро переключилась на другую тему: женщины принялись обсуждать предстоящий осенний карнавал, костюмы, украшения и прочие приятные мелочи.

А затем Софи, расслабившись под вино и тёплую атмосферу, принялась шутливо жаловаться на мужа.

— Ох, Илюшка запускает новый проект. Это так сложно и ответственно! — Она кокетливо вздохнула. — Ездить в город приходится всё чаще. И всё чаще я остаюсь одна в нашем доме на несколько дней.

Алиса прищурилась, метнув быстрый взгляд на Илью.

«Знаю я, что у него за новый проект. У этого проекта потрясающе длинные ноги и грудь четвёртого размера».

Илья сделал вид, что не заметил этого взгляда. Он вообще целиком и полностью игнорировал Алису, посвящая всё своё внимание Софи. Вот только теперь это казалось девушке приторно-фальшивым.

— Ты же знаешь, Софи, — проворковал он, прижимая руку к сердцу, — когда я не рядом, я думаю только о тебе!

И, не дожидаясь ответа, впился поцелуем в губы жены.

Стрелецкая восторженно охнула и отвела взгляд, покраснев.

Алиса закатила глаза.

«Вот же клоун».

— Софи, — вклинилась она в повисшую паузу, как только Илья отпустил жену, — и как вы не боитесь отпускать супруга одного в эти поездки? Он парень видный. Уведут.

Софи, ещё раскрасневшаяся после поцелуя, с удивлением посмотрела на неё.

— Ну что ты, Алиса! — рассмеялась она. — Я верю Илье как самой себе!

— Тогда, может, вам стоит ездить вместе? — как бы между прочим бросила Алиса, обмакивая в сыр кусочек хлеба, насаженный на вилочку. — Не будете разлучаться на столь длительный срок, смените обстановку…

Она поднесла хлеб ко рту, с наслаждением прожевала и только потом подняла глаза.

Лицо Ильи сохраняло мягкую, доброжелательную улыбку. Но глаза стали острыми. Холодными.

— А это интересная идея! — с воодушевлением подхватила Стрелецкая. — Считай, свидание. Или маленькое путешествие. Как давно вы куда-то выезжали вдвоём?

Софи рассмеялась, тряхнув кудрями.

— Даже не знаю! Давненько! — Она повернулась к мужу, сияя. — Что думаешь, Илюша? — Мы обязательно это обсудим, дорогая. — Илья нежно погладил Софи по руке. — Но ты же понимаешь, я езжу не развлекаться, я работаю. Не уверен, что смогу уделять тебе столько внимания, сколько ты заслуживаешь. — Он поднёс её руку к губам, поцеловал. — Обещаю, как только проект выйдет на финишную прямую, мы уедем куда-нибудь вдвоём. Только ты и я.

Софи согласно закивала, явно успокоенная.

Илья, не меняя выражения лица, перевёл взгляд на Стрелецкую:

— Кстати, Агата, я слышал, один из ваших романов номинировали на премию «Большая книга». Это правда?

Стрелецкая расплылась в довольной улыбке и кокетливо кивнула, моментально подхватывая тему.

— Ох, это чистая формальность! — отмахнулась она с преувеличенной скромностью. — Уверена, там будут представлены куда более достойные книги, чем моя романтическая чепуха.

«Вот негодяй, — подумала Алиса, наблюдая за этой сценой. — Ловко перевёл тему. Но идею в голову Софи я уже заронила. Теперь ему будет гораздо сложнее отлучаться „по работе“».

Она спрятала довольную улыбку в бокале с вином.

Спустя ещё пару бутылок разгорячённые женщины переместились в гостиную. Илья, само воплощение галантности, помог разжечь камин и поставил лёгкую музыку. Софи и Агата устроились на диване, оживлённо беседуя и делясь казусами из своей «прошлой звёздной жизни» — их смех то и дело взрывался в уютном полумраке.

Алиса тихонько поднялась и направилась на кухню. Нужно было прибраться после ужина, да и просто хотелось побыть одной, перевести дух.

Она сложила грязную посуду в раковину, открыла кран и уже собралась приступить к мытью, как вдруг кто-то грубо вжал её в край мойки.

Алиса дёрнулась, но сильная рука перехватила её поперёк туловища, фиксируя руки. Вторая ладонь зажала рот, не давая издать ни звука.

— Ну что, А-ли-са, доигралась? — прошептал знакомый голос прямо в ухо.

В гостиной громко играла музыка, и от души смеялись Софи с Агатой. На кухне шумела вода. Никто не слышал её отчаянных попыток позвать на помощь.

Глава 17 Самый ценный товар

— Ты была сегодня плохой девочкой, — прошептал Илья ей прямо в ухо, обжигая кожу дыханием. — А значит, заслужила наказание. Разве я не предупреждал тебя и твоего любовничка в спецовке?

Алиса дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

«Да он с ума сошёл?! — заметалось в голове. — В доме Агата и его жена! Не убьёт же он меня в самом деле! Как только отпустит — закричу что есть силы!»

— А ну-ка, успокойся, — прошипел Илья, чувствуя её сопротивление. — Придётся поучить тебя манерам.

Он чуть сместил ладонь, зажимая теперь не только рот, но и нос.

Алиса захрипела.

«Это какое-то безумие! Боже…»

Она дёрнулась раз, другой, но сил вырваться не хватало. Илья, хоть и выглядел худощавым, оказался гораздо сильнее миниатюрной девушки. Лёгкие горели огнём, моля о глотке кислорода, перед глазами поплыли тёмные круги.

Наконец, поняв тщетность попыток, Алиса обмякла, безвольно повиснув на руках мучителя. — Прекращай дёргаться и слушай меня очень внимательно, — процедил Илья, чуть ослабляя хватку.

Алиса вяло кивнула, насколько это было возможно в её положении. Илья наконец чуть опустил ладонь, позволяя ей судорожно, жадно вдохнуть. Воздух ворвался в лёгкие обжигающим потоком, перед глазами всё ещё плыло.

— Ты возомнила себя невероятно смелой и безрассудной, — продолжал он всё тем же злым шёпотом. — Придётся указать тебе твоё место.

Алиса молчала, пытаясь восстановить дыхание и собрать остатки сил.

— Мне нравится моя жизнь. — Илья поправил её волосы, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки ужаса. — И я не позволю тебе её испортить. А вот изворачиваться и оправдываться перед Софи — мне не нравится. Поэтому слушай сюда.

Он повернул её голову к себе, заглянул в глаза. В его взгляде не было ни злости, ни ненависти — только расчётливая уверенность хищника.

— Ты больше не заговоришь с ней о моих делах. Не явишься к нам в дом. А если твоя дражайшая тётка пригласит нас — притворишься больной и благополучно посидишь в своей комнате. Я больше никогда не хочу тебя видеть или слышать твой мерзкий голосок. Поняла?

Он ждал кивка. Алиса стояла неподвижно, сверля его взглядом.

Илья вздохнул с преувеличенным терпением.

— Не поняла, значит. Хорошо. Я поясню.

Он приблизился почти вплотную, и его шёпот стал тише, но от этого только страшнее.

— Если ты ослушаешься, если попробуешь вновь открыть свой рот, я превращу твою жизнь в кошмар. Знаешь, милая Алиса, какой сейчас самый ценный товар? Информация.

Он усмехнулся, наслаждаясь её растерянностью.

— Я знаю о тебе всё. Где ты живёшь, где работаешь, где и с кем обедаешь, как коротаешь вечера. Твои номера счетов. — Он сделал паузу, смакуя каждое слово. — И размер твоего белья.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица.

— И если ты не хочешь, чтобы твои фотографии и контакты появились на всех сайтах эскорта, — продолжил Илья с ленивой улыбкой, — чтобы на работу явились приставы, разыскивая твои пока несуществующие долги, да и домой возвращаться тоже стало опасно… У вас там такая арка неосвещённая есть на улице Маршала Бирюзова, дом три, вдруг там какой негодяй подкараулит.

Он помолчал, давая ей прочувствовать каждое слово.

— В общем, если у тебя осталось хоть немного чувства самосохранения, липовая «племянница», ты закроешь рот и будешь паинькой.

Алиса смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в бездонную пропасть. Она ошарашенно кивнула.

— Вот и отлично. — Илья удовлетворённо улыбнулся. — А чтобы доказать тебе, что я не шучу… — Он наклонился к самому её уху. — Я начну с твоего возлюбленного уголовничка. Он не сдержал своего слова и заслужил небольшую встряску.

Алиса дёрнулась, но Илья уже отстранился. Издевательски чмокнул её в щёку — и отпустил.

Если бы Алиса не вцепилась мёртвой хваткой в край мойки — точно рухнула бы на пол. Её трясло крупной дрожью, колени подгибались. Всё произошедшее казалось каким-то бредом.

Илья же спокойно, будто ничего не случилось, вышел из кухни. Через секунду из гостиной донёсся его жизнерадостный голос:

— Дамы, признайтесь, вы скучали без меня? Агата и Софи что-то весело прощебетали в ответ — Алиса не могла разобрать слов. Голоса доносились приглушённо, сквозь шум воды и гул крови в ушах. Ей казалось, что она вдруг оказалась в каком-то нелепом фильме про бандитов и мафию, где она — случайная прохожая, втянутая в чужие разборки волею судьбы.

Алиса несколько раз брызнула себе в лицо холодной водой, пытаясь прийти в себя.

«Так вот почему меня предупреждал Слава. Этот Илья… он какой-то неадекватный. Но он абсолютно точно опасен! А опасен ли он для Софи?»

То самое чувство самосохранения вопило громче любых других мыслей: сейчас нужно думать о себе. Софи — взрослая женщина, модельер с именем, связями и деньгами. Если Илья в ней заинтересован — а он явно в ней заинтересован, иначе зачем вся эта комедия с идеальным мужем? — то ей ничего не угрожает. В отличие от Алисы.

Она посмотрела на гору грязной посуды в раковине, на свои дрожащие руки и приняла решение.

Девушка бесшумно выскользнула из кухни и через тёмный коридор пробралась к своей комнате.

Гости разошлись через полчаса. Алиса слышала приглушённые голоса в прихожей, смех, обмен любезностями, звук закрывшейся двери. А потом — быстрые шаги, приближающиеся к её комнате.

Короткий стук.

— Алиса, дорогая, у тебя всё в порядке? — голос Агаты звучал обеспокоенно.

Алиса села на кровати, отставляя в сторону тяжёлый бронзовый подсвечник, который крепко сжимала в пальцах все пол часа.

— Да, конечно! Я просто сильно устала. Простите, что ушла не попрощавшись. Не хотела портить веселье.

За дверью повисла пауза. Алиса затаила дыхание.

— А можно мне войти? — спросила Стрелецкая.

— Я уже в пижаме… — жалобно отозвалась Алиса.

— Ничего, меня это не смутит! — бодро заявила Агата.

«А меня смутит, — обречённо подумала Алиса. — Но вас это, конечно, не волнует».

Она вздохнула, мысленно попросила у вселенной сил и открыла дверь.

Стрелецкая вошла, не дожидаясь приглашения, и с порога окинула Алису внимательным, цепким взглядом.

Девушка изо всех сил старалась изобразить самое невинное, безмятежное лицо из всех возможных. Даже попыталась зевнуть для убедительности.

— Что случилось? — спросила Агата без предисловий.

— Ничего. — Алиса пожала плечами. — Я, наверное, просто перебрала с вином. Посплю и буду как огурчик.

Агата прищурилась.

— У тебя вид как у напуганной мышки, — отрезала она. — Повторяю вопрос: что случилось?

«Проклятье! Не хватало ещё и Агату сюда впутать! Мне просто нужно вести себя тихо и дождаться наконец завершения книги, а потом сбежать из этого дурдома, сверкая пятками! И даже если бы я вдруг настолько обезумела, что решила всё рассказать, она бы мне не поверила. Кто поверит в историю про шантаж и угрозы от примерного семьянина и души компании?»

Она открыла рот, чтобы снова заверить писательницу, что всё отлично, но Агата опередила её:

— Если ты опять начнёшь мне заливать, что ничего не случилось, я сильно обижусь! — отчеканила она строго.

«Ну прекрасно…»

— Я узнала, что Марк мне изменяет, — выпалила Алиса.

Раньше ей казалось чем-то ужасным признаться в этом, по сути, постороннему человеку. Было стыдно, будто в этом есть её вина. Будто это она какая-то не такая, недостаточно хороша, потому и появлялись в жизни её мужчины посторонние женщины.

Сейчас же Алиса готова была признаться в чём угодно, лишь бы Агата угомонила своё любопытство и не стала ещё одной участницей этого нелепого фарса с Ильёй.

— Ой! — ошарашенно выдохнула Стрелецкая, округляя глаза.

Алиса поняла, что попала в точку, и, не давая ей опомниться, продолжила:

— Да. Во время встречи мы поговорили… как взрослые люди, всё обсудили.

Перед глазами встали картины: как она кричит на Марка, как он хватает её за руку, как дверь с хрустом впечатывается в его холёное лицо.

— И решили прекратить отношения. — Голос её дрогнул вполне натурально. — И хоть всё прошло мирно, мне ещё понадобится какое-то время, чтобы свыкнуться с этим. Принять случившееся. — Она скорбно опустила глаза. — Всё-таки столько времени вместе…

— Ой, моя девочка! — всхлипнула Агата и, неожиданно для Алисы, прижала её к себе, принявшись гладить по голове, словно кошку. — Да что же ему, паршивцу, надо было!

Она ещё долго ахала, распекая Марка на все лады и нахваливая Алису. Девушка терпеливо кивала, поддакивала и делала вид, что ей становится легче с каждым словом. Наконец, когда писательница немного выдохлась, ей удалось заверить её, что всё будет хорошо, и мягко, но настойчиво выпроводить за дверь.

На следующий день Алиса проснулась с одной-единственной мыслью: найти Славу. Предупредить. Остановить. Сделать хоть что-то, чтобы Илья не привёл свои угрозы в исполнение.

Но как назло, Агата словно приклеилась к ней.

С самого утра писательница не отпускала её ни на шаг, придумывая тысячу совместных дел, чтобы «отвлечь бедную девочку от душевных терзаний после тяжёлого расставания». Сначала они завтракали невероятно долго, потом Агата решила, что им обязательно нужно перебрать бельё в шкафу («Это очень терапевтично, дорогая!»), затем выяснилось, что фикус на подоконнике срочно требует пересадки — «прямо сейчас, иначе завянет!».

Алиса покорно держала горшок, пока Стрелецкая копалась в земле, и с тоской смотрела в окно.

«Вот это я себе медвежью услугу оказала, — думала она, чувствуя, как земля сыплется ей на тапки. — Нужно было придумать что-то другое. Что угодно! Но я запаниковала. И теперь… Как мне предупредить Славу?»

Наконец, ближе к обеду, Стрелецкая устало вытерла руки и объявила:

— Всё, я вдохновилась! Сажусь за книгу. А ты, моя хорошая, сбегай-ка в кофейню. Возьми нам латте и круассанов. — Она хитро прищурилась. — И после этого обещаю дать тебе свободное время. Можешь погулять, развеяться. Воздухом подышать.

Алиса от радости аж подпрыгнула на стуле.

— Хорошо, тётя Агата. — Она уже натягивала куртку, стараясь не бежать к двери слишком откровенно. — Я быстро.

— Сильно не торопись, но помни, — крикнула вдогонку Стрелецкая. — Терапия вкусной едой — это важно!

— Обязательно! — выдохнула Алиса, выскальзывая за дверь.

Оказавшись на улице, она на секунду зажмурилась, вдохнула холодный воздух, а потом сорвалась с места и побежала.

Алиса заглянула в домик Славы, но там оказалось заперто. Она громко постучала, приложила ухо к холодной двери. Тишина. Ни звука, ни шороха. Что, в общем-то, было логично — разгар рабочего дня.

Она опросила ближайших сотрудников посёлка — садовника у соседнего участка, дворника с тележкой для уборки листвы. Но никто парня не видел, и где его искать, подсказать не смогли. Только плечами пожимали.

Алиса посмотрела на часы и поняла, что и так задержалась.

«Ладно, — решила она. — Сейчас схожу в кофейню, отдам писательнице заказ, а потом — на ворота к охране. Узнаю, не выезжал ли Славик за пределы посёлка. Или в администрацию загляну. Я его непременно найду».

«Золотая Гавань» была небольшим закрытым посёлком, а потому и кофейня в ней имелась только одна. Дорога к ней пролегала мимо двух коттеджей, которые Алиса предпочла бы забыть — дома Дмитрия и того, что арендовал Марк.

Машины на подъездной дорожке у дома Марка не было. Очевидно, он укатил в Москву ещё в тот же день, после их эпичного расставания.

— Ну и чёрт с тобой, — пробормотала Алиса, проходя мимо. — С глаз долой — из сердца вон.

Она как раз погрузилась в мысли о том, что теперь придётся серьёзно корректировать свой московский круг общения, чтобы не пересекаться с бывшим на дружеских вечеринках и общих мероприятиях, когда к дому Дмитрия плавно подкатил знакомый внедорожник.

Из машины вышел Дмитрий.

Клетчатый пиджак, чёрная водолазка, узкие брюки — он выглядел великолепно, и это почему-то разозлило Алису только сильнее.

Она не знала, что произошло между ним и Марком там, на крыльце дома по Кленовой улице, но после того дня он пропал. Не искал встречи, не справлялся о её здоровье — хотя, кажется, это сделали абсолютно все обитатели «Гавани». От Дмитрия она не получила ничего. Ни единого цветка среди тех многочисленных букетов. Ни записки. Ни вопроса «как ты?». Ноль.

Алиса замедлила шаг, сама не понимая, на что надеется. Может, он просто занят? Может, у него были причины? Может, сейчас он её увидит, подойдёт, скажет хоть слово?

Вдруг пассажирская дверь распахнулась, и из машины выпорхнула эффектная женщина.

Длинные чёрные волосы рассыпались по плечам, алая помада ярким пятном горела на губах, очки в дорогой оправе придавали вид деловой и элегантной. В руках она держала папку с бумагами. Женщина улыбнулась Дмитрию, и они вместе направились к дому, о чём-то переговариваясь.

Алиса замерла посреди тротуара, провожая их взглядом.

И тут Дмитрий обернулся.

Он увидел её. Не мог не увидеть — она стояла прямо там, прожигая их спины взглядом. Алису бросило в жар, но стратегически отступать было решительно некуда. Она попалась.

Дмитрий улыбнулся уголком губ — той самой своей кривоватой, насмешливой улыбкой — и, не сводя с неё глаз, взял женщину под локоть. Затем склонился к ней и что-то сказал на ухо.

Что именно — Алиса не слышала. Но незнакомка рассмеялась, тряхнув волосами.

Они вошли в дом. Дверь захлопнулась.

Алиса стояла посреди тротуара, чувствуя, как внутри всё закипает.

«Пф! — мысленно фыркнула она, заставляя себя двинуться дальше. — Он думает, на меня подействует это представление? Да мне вообще всё равно. Пусть водит к себе кого захочет. Хоть табун девиц. Мы друг другу никто — чужие люди. А то, что было между нами… лишь результат моей горячки. После суток в лесу ещё и не то учудишь».

Она решительно зашагала по направлению к кофейне, твёрдо решив, что обратно пойдёт в обход.

Но правда была в том, что ей было не всё равно.

Ей было… больно?

«Да какого чёрта? — взбеленилась она на саму себя. — Это не мои чувства к нему! Это просто накатили эмоции от близости места, где я рассталась с Марком. Да. Всё дело в Марке. Точно».

Она почти бегом влетела в кофейню под звон колокольчика и заказала два латте и круассаны. На обратной дороге Алисе практически удалось убедить себя в том, что у неё слишком бурное воображение и нестабильный эмоциональный фон из-за всего произошедшего в последнее время. Она уже свернула на Кленовую, прижимая к груди пакет с кофе и круассанами, когда заметила впереди какое-то оживление.

Тяжёлые чёрные внедорожники службы безопасности посёлка стояли у соседнего дома. Проблесковые маячки на крышах разбрасывали синие вспышки по фасадам, придавая мирной улочке тревожный вид.

Чувствуя, как внутри всё холодеет, Алиса прибавила шаг, а потом и вовсе побежала.

У дома Софи и Ильи было непривычно много народа. Крепкие мужчины в чёрных костюмах и просто в камуфляже сновали туда-сюда, переговариваясь короткими, рублеными фразами. Из дверей как раз выводили Славу.

Она узнала его сразу, хотя в первую секунду не поверила глазам. Руки его были стянуты пластиковой стяжкой за спиной, разбитая скула кровоточила, на губе запеклась тёмная корка.

Пакет с кофе выпал из рук Алисы. Латте растёкся по асфальту тёплой лужей, круассаны покатились под ноги одному из охранников.

— Слава! — крикнула она и рванула вперёд, но не успела сделать и пары шагов — двое внушительного роста мужчин перегородили ей дорогу, заслонив Славу своими спинами.

— Госпожа, просим прощения за нарушение спокойствия, — подчёркнуто вежливо обратился к ней один из громил. — Но смею заверить, инцидент исчерпан, и в течение пяти минут покой на улицах будет восстановлен.

— Я его знаю! — Алиса попыталась оттеснить мужчину, заглядывая ему за плечо. — Что случилось?!

Она подпрыгнула, замахала рукой, пытаясь привлечь внимание парня.

— Слава! Слава!

Он услышал. Повернул голову, и сквозь толпу охраны их взгляды встретились. Он попытался улыбнуться — той самой своей доброй, дурашливой улыбкой, от которой у Алисы всегда теплело на душе. Но из-за разбитого лица вышло криво и жалко.

— Всё хорошо, Лисичка! — крикнул он, и голос его звучал на удивление спокойно. — Не переживай! Иди домой!

В этот момент на крыльце появился Илья с заплывшим глазом, но на губах его играла победная усмешка. Рядом суетилась Софи, причитая и пытаясь приложить к его лицу пакет со льдом.

Алиса впилась в него взглядом. Яростным, ненавидящим. Он ответил ей — надменным, спокойным, уверенным в своей безнаказанности.

Отчаянно захотелось двинуть ему во второй глаз. Прямо сейчас, невзирая на охрану, на последствия, на всё.

— Ты… — зашипела она, дёрнувшись вперёд.

— Алиса!

Славика уже пытались усадить в машину, но он, заметив их переглядки, высунулся из салона и крикнул с отчаянием:

— Пожалуйста! Иди домой!

Она замерла.

Охранники, воспользовавшись моментом, грубо запихнули Славу обратно в машину. Двигатель взревел. Внедорожник тронулся с места, увозя Славу туда, куда Алиса не могла за ним последовать.

Она стояла посреди Кленовой улицы, глядя вслед удаляющимся огням, и чувствовала, как внутри всё разрывается на части. Пакет с кофе валялся в луже, круассаны раскидало по асфальту. Илья с Софи скрылись в доме. Охрана рассаживалась по машинам.

Алиса осталась одна.

«Что же ты наделал, Слава? И что теперь будет?»

Глава 18 Касание

Алиса вошла в дом пятнадцать по Кленовой, едва передвигая ноги. Каждый шаг давался с трудом. Она автоматически разулась, повесила куртку и опустилась на банкетку в прихожей, глядя в одну точку.

Вскоре к ней выпорхнула Агата, радостно потирая руки.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Я тебя заждалась! И где же мой ароматный кофе и воздушный круассан?

Увидев выражение лица Алисы, она всплеснула руками.

— Ну вот! Стоило тебя оставить одну, как ты опять принялась страдать! Я ведь тебе сто раз уже говорила, у тебя таких Марков ещё будет…

— Славу арестовали, — перебила Алиса безжизненным голосом.

Агата замерла с открытым ртом. Ошарашенно захлопала глазами, словно сова, выдернутая на свет.

— Что? Кто? Как?

— Служба безопасности «Гавани». — Алиса отвечала механически. — Я не знаю, в чём причина, но он был избит, а его руки скованы.

— Ах! — Стрелецкая прижала ладошки к груди, словно пытаясь удержать вырывающееся сердце. — Где? Где ты это видела?

— У дома Кернер.

— Это какая-то нелепица… — Агата опустилась на банкетку рядом с Алисой, и та машинально отметила, что впервые видит писательницу по-настоящему растерянной. — Этого не может быть. Слава? Наш Слава?..

Она помолчала секунду, а потом вдруг вскочила, и в глазах её загорелся боевой огонёк.

— Нет, мы не можем сидеть сложа руки! Я сейчас же пойду и узнаю всё у Софи! Ты со мной?

По спине Алисы пробежали колкие мурашки ужаса. В ушах до сих пор стоял ядовитый шёпот Ильи:

«Я больше никогда не хочу тебя видеть или слышать твой мерзкий голосок. Поняла?»

— Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я, пожалуй, подожду вас здесь. Слишком перенервничала.

Агата понимающе кивнула, не став настаивать. Накинула парку и решительно направилась к выходу.

Алиса осталась одна в прихожей, но не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась — Стрелецкая вернулась.

— В доме никого, — выпалила она с порога. — Я стучала, звала — никто не открыл. Машины рядом тоже нет. Возможно, Илья уехал в город, но Софи? Куда могла деться Софи?

Алиса нервно повела плечом.

«Надеюсь, Софи в порядке».

— Но пока я бежала обратно, поняла, что нужно делать! — Агата подхватила девушку под локоть и решительно потащила к выходу. — Пошли!

— Куда мы? — Алиса едва успевала переставлять ноги.

— К Ларисе! — Стрелецкая уже тащила её по дорожке. — Она всегда в курсе всего происходящего. А если она ещё не знает, то сможет быстро всё узнать. У неё связи, дорогая. Такие связи! — А «такие» — это какие? — осторожно поинтересовалась Алиса.

Учитывая контингент, проживающий в «Золотой Гавани», связи были у каждого. У кого-то — в министерствах, у кого-то — в банковских структурах, у кого-то — в криминальных кругах. Но Агата явно имела в виду что-то конкретное.

— Её бывший супруг — владелец этого посёлка, — заговорщицки сообщила Агата, понизив голос до театрального шёпота.

— Ого, — протянула Алиса, переваривая информацию. И тут же подумала, что тащить бывшую жену жить поближе к себе на старости лет — это какое-то извращение. Или очень странные отношения. — Ну, если они бывшие, то чем этот факт нам поможет?

— Они остались в прекрасных отношениях, — отмахнулась Агата. — В конце концов, у них двое, пусть уже и взрослых, детей. Внуки. Так что Лариса здесь на особом положении. Если кто и может быстро пробить информацию по официальным каналам — то только она.

Вскоре они уже сидели на уютной кухне Ларисы. Сама хозяйка суетилась у плиты, предлагая чай и пироги, а Агата тем временем живописала произошедшее.

Стрелецкая так красочно и с такими подробностями описывала арест Славы, будто сама стояла в первом ряду и вела репортаж. Её фантазия и образное мышление работали на полную мощность: «Они выволокли его, как какого-то бандита! Весь в крови, руки скованы, но он держался с таким достоинством, вы бы видели!»

Лариса охала, ахала, прижимала руки к груди и предлагала версии случившегося. Алиса молчала, вцепившись в кружку с чаем.

Наконец хозяйка удалилась в гостиную, где на старомодном столике стоял стационарный телефон, чтобы совершить «пару звонков».

Едва за ней закрылась дверь, на лестнице послышались шаги. В кухню спустилась Варя с малышкой Лили на руках. Девочка сонно тёрла кулачками глаза.

— Ой, кто это у нас тут! — Агата мгновенно переключилась. — Наша маленькая принцесса!

Она заворковала над ребёнком, отвлекая девочку от сна, а заодно и себя — от тревожных мыслей.

— Лариса у нас такая счастливая бабушка, — щебетала Стрелецкая, поглядывая на Варю. — Целых трое внуков! Это же богатство какое!

Варя грустно улыбнулась, усаживаясь с Лили на коленях.

— Мы на самом деле редко видимся, — призналась она. — То, что удалось вырваться к маме на такой долгий срок — это большая удача. Но скоро придётся уезжать. А на наследников от Димы мы уже и не надеемся.

Алиса, до этого момента безучастно помешивавшая чай, навострила ушки. Она старательно прятала любопытство за кружкой, делая вид, что её интересует только напиток.

— Но почему? — удивилась Агата. — Он же такой видный, обеспеченный, молодой мужчина…

— С ужасным характером, — закончила за неё Варя.

Алиса мысленно яростно закивала.

«О да, тут она права на все сто».

— Он был женат, — продолжила Варя, поглаживая Лили по головке. — Несколько лет назад, ещё до того, как переехал сюда. Не буду вдаваться в подробности, но жена… предала его с его лучшим другом. И деловым партнёром по совместительству.

В кухне повисла тишина. Даже Агата перестала ворковать с ребёнком.

— Дима был настолько раздавлен, что уехал, бросив всё. Недвижимость, долю в бизнесе… — Варя покачала головой. — Теперь сидит затворником в «Гавани». И на любое женское внимание от дам моложе пятидесяти реагирует агрессивно. Считает, что все женщины — охотницы за деньгами, а все мужчины — потенциальные предатели.

«Тоже мне неженка, — подумала Алиса с привычным раздражением. — Не он первый, не он последний. Расставания случаются. Надо уметь жить дальше».

Но где-то глубоко, под слоем этого раздражения, шевельнулось сочувствие. Теперь многое становилось понятным. Его агрессия, его колкости, его внезапные перепады настроения. Он не просто вредный тип — он раненый зверь, который до сих пор зализывает старые шрамы.

«Наверное, он очень любил свою жену, — подумала Алиса. — И доверял другу».

И вдруг её пронзило осознание. Как молния, как удар под дых.

Теперь она в его глазах ничем не лучше бывшей.

Они ведь были близки в том лесном домике. Он был с ней таким трогательным, таким нежным, таким внимательным. А потом… Потом он встретился с Марком на крыльце дома Стрелецкой. Позже увидел, как Марк держит её за руку, как она идёт с ним в дом по соседству.

Холодная, липкая волна стыда накрыла Алису с головой.

«Он думает, что я такая же. Что я развлеклась с ним, а потом вернулась к Марку».

Она сжала кружку так сильно, что та едва не треснула.

— Алиса? Ты в порядке? — голос Вари вырвал её из оцепенения.

— Да, — выдавила девушка, заставляя себя улыбнуться. — Просто задумалась.

В кухню вернулась Лариса — бледная, расстроенная.

— Ох, девочки, я всё узнала, — выдохнула она, опускаясь на стул.

По её лицу сразу стало ясно: новости тревожные.

— Илья застал Славу за кражей драгоценностей Софи, — произнесла Лариса. — Попытался остановить, завязалась драка. Безопасников вызвала Софи, услышав шум борьбы.

Варя потрясённо выдохнула, прижимая Лили к себе крепче. Агата всплеснула руками и прошептала:

— Господи помилуй…

— Да… — Лариса покачала головой. — Это просто вопиющий случай! Уверена, Виктор будет в ярости. Попытка воровства в «Гавани»! Да ещё и драка персонала с резидентом… — Она вздохнула. — А Слава казался таким милым. Насколько же преступники умеют притворяться!

— Подождите, — Алиса вскочила, едва не опрокинув стул. — Вы что, верите в это? Слава столько лет работает в «Гавани»! Хоть раз были нарекания в его сторону?

Лариса пожала плечами с видом человека, который уже всё для себя решил.

— Втирался в доверие? Подворовывал потихоньку, понемногу? Так обычно и происходит.

Алиса перевела отчаянный взгляд на Стрелецкую.

— Тётя Агата! — в голосе её звенела мольба. — Но вы-то хоть не верите этому бреду?!

Агата замялась, отвела глаза.

— Дорогая… — начала она осторожно. — Ситуация, конечно, очень неприятная… Но как ещё можно объяснить произошедшее? Возможно, Софи не убрала что-то в сейф, и он решил прихватить то, что плохо лежит. Люди иногда срываются, даже те, от кого не ждёшь…

— Я просто не верю своим ушам! — Алиса чувствовала, как внутри закипает отчаяние. — Вы же были с ним так добры! Приглашали к своему столу! Разговаривали, смеялись…

— Я знаю, знаю, милая. — Агата примирительно погладила её по руке. — Ты расстроена, это понятно. Ты с ним сдружилась… Но не мог же Илья просто так накинуться на Славу с кулаками, да ещё и обвинить в краже. Для этого должна быть причина.

— Мог! — выкрикнула Алиса, и в голосе её прозвучало столько убеждённости, что женщины переглянулись. — И ещё как!

— И зачем ему это? — с сомнением спросила Лариса, приподняв бровь.

Алиса открыла рот — и захлопнула. Слова застряли в горле колючим комом.

Она не могла этого рассказать. Не могла объяснить, что Илья — монстр, что он шантажирует её, потому что стоило ей сказать хоть слово — и пострадает ещё больше людей. Сама Алиса. Может быть, Агата, Лариса, Варя. Даже Софи, которая даже не подозревает, с кем живёт под одной крышей.

Она молчала, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — злые, бессильные, обжигающие.

— Вот видишь, — мягко сказала Лариса. — Ты и сама понимаешь, что это звучит неубедительно. Успокойся, девочка. Такое бывает. Неприятно, но бывает.

— Нет, — прошептала Алиса, но это «нет» утонуло в сочувственных взглядах и утешительных похлопываниях по плечу. Они посидели в гостях ещё какое-то время, но Алиса уже не воспринимала происходящее. Она обдумывала произошедшее, пытаясь найти выход, зацепиться за хоть какую-то возможность помочь Славе. Но в голову, как назло, не приходило ни одной дельной идеи.

Она так глубоко погрузилась в свои переживания, что даже упустила момент, когда хлопнула входная дверь.

— А вот и Дима! — раздался голос Ларисы откуда-то из прихожей.

Алиса подняла взгляд — и не смогла его отвести.

Дмитрий вошёл в кухню. Увидел её — и на долю секунды в его глазах мелькнула растерянность. Но только на долю секунды. Он тут же перевёл взгляд на мать, тепло поприветствовал её, обнял, затем чмокнул в щёку Варю.

— Я смотрю, у вас гости, — заметил он, обменялся любезностями с Агатой.

И полностью проигнорировал Алису.

Да, собой он владел куда лучше девушки. Ни единого намёка на то, что между ними что-то было. Ни взгляда, ни слова.

Алиса чувствовала, как заливается краской. Щёки горели, в висках стучало, а внутри боролись стыд, обида и какое-то дурацкое, неуместное желание, чтобы он просто посмотрел на неё. По-настоящему.

— По какому поводу собрание? — спросил Дмитрий, усаживаясь за стол.

В этот момент на втором этаже раздался грохот — мальчишки явно уронили что-то тяжёлое и громоздкое. Варя вздохнула, подхватилась и побежала наверх разбираться. Агата, верная своему желанию быть полезной, вызвалась помочь и упорхнула следом.

Лариса налила сыну чашку чая, придвинула вазочку с конфетами и принялась рассказывать о происшествии. Говорила она сбивчиво, эмоционально, размахивая руками, явно наслаждаясь ролью главного информатора.

Дмитрий слушал молча, попивая чай. Когда мать закончила, он хмыкнул — коротко, без удивления.

— Эта история стара как мир, — произнёс он, и в голосе его звучала циничная усмешка. — Тут всё ясно с первого взгляда. Никому нельзя доверять.

На этих словах он наконец удостоил Алису взглядом. Долгим, тяжёлым, прожигающим насквозь.

Она выдержала.

Смотрела прямо в его тёмные глаза и не отводила взгляд, хотя внутри всё дрожало.

«В конце концов, я ему ничего не обещала, — подумала она, стараясь унять сердцебиение. — Мы вообще даже толком не общались, разве что препирались без конца. Да и поцеловал он меня первый. А сегодня я вообще его видела с женщиной, которую он вёл к себе домой. Так что не ему меня судить».

Она гордо вскинула подбородок, и в её взгляде появился вызов.

Дмитрий усмехнулся — едва заметно, только уголком губ — и отвернулся к матери, продолжая пить чай как ни в чём не бывало. — Я завтра загляну к отцу, — сказал Дмитрий, отставляя пустую чашку. — Возможно, стоит поменять рекрутинговое агентство.

— Загляни, дорогой, — Лариса согласно кивнула. — Отцу сейчас не помешает поддержка. Ты знаешь, как он дорожит репутацией «Гавани». Однако это первый случай за все годы существования посёлка…

— Мама! — раздался сверху разгневанный крик Вари. — Ты только посмотри, что натворили твои внуки!

Следом донёсся заливистый хохот Лёвы и Сени — судя по всему, они о своей проделке нисколько не жалели.

Лариса всплеснула руками и поспешила наверх, бормоча что-то про «слишком деятельных сорванцов» и «когда же вы уже угомонитесь».

Они остались вдвоём.

Тишина повисла между ними тяжёлая, как бетонная плита. Алиса смотрела в чашку с остывшим чаем, чувствуя на себе его взгляд — и не поднимала глаз. Слова не шли, но молчать дальше было невыносимо.

— Я видела тебя сегодня, — сказала она тихо, не глядя на него. — У твоего дома.

— Поздравляю, у тебя отличное зрение, — отозвался Дмитрий привычным язвительным тоном. — Бинокль не понадобился?

Алиса подняла глаза. Ожидаемо. Он всегда так — огрызается, когда ему некомфортно. Но сегодня она не собиралась вступать в привычную перепалку.

— Я думала, ты поздороваешься со мной, — просто сказала она. — Увидишь — и поздороваешься. Мне бы этого хотелось.

Дмитрий замер. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на растерянность — всего мгновение, но Алиса успела заметить.

— Зачем? — спросил он после паузы. — Чтобы ты снова посмотрела на меня как на пустое место?

— Я никогда не смотрела на тебя как на пустое место, — возразила она.

— Правда? — Он усмехнулся. — А как же твой… как его там… Марк? Тот самый, который примчался за тобой из самой Москвы. Который ждал тебя, пока ты болела. Который… — Он запнулся, но договорил: — Который так трепетно держал тебя за руку, когда вёл к себе домой.

Алиса молчала, давая ему выговориться.

— Я всё видел, — продолжил Дмитрий тише. — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто он для тебя. Не думаю, что твой мужчина одобрил бы наше «общение».

— Он не мой мужчина, — сказала Алиса.

Дмитрий поднял на неё глаза — тёмные, настороженные.

— Что?

— Он не мой мужчина, Дима.

Тишина взорвалась.

Она назвала его Димой. Так, как в том домике, где она плавилась в его руках, где они были так близки. Где всё было просто, правильно, неизбежно — а потом полетело в тартарары.

Дмитрий смотрел на неё, и в этом взгляде не осталось ни язвительности, ни злости. Только то, что он так старательно прятал всё это время.

Он медленно, словно боясь спугнуть, протянул руку и накрыл её ладонь, лежащую на столе. Кончиками пальцев провёл по коже — осторожно, почти невесомо.

Алиса замерла.

Они смотрели друг на друга, и время перестало существовать.

— Дима… — прошептала она.

— Я думал, ты выбрала его, — сказал он хрипло. — Думал, всё, что было между нами… просто… не знаю. Случайность. Бред. Игра.

— Нет, — выдохнула она. — Это было не…

Сверху раздался грохот, смех, а потом голоса — женщины спускались, оживлённо обсуждая выходку мальчишек, умудрившихся опрокинуть шкаф.

— Хорошо хоть сами не пострадали! — причитала Лариса. — Я же говорила, нельзя им в той комнате играть, там шкаф к стене не прикручен…

— Мама, да успокойся, всё обошлось! — утешала Варя.

Алиса и Дмитрий отдёрнули руки одновременно.

В кухню влетела Агата, раскрасневшаяся, с растрёпанной причёской.

— Ох, я сегодня жутко устала! — объявила она, плюхаясь на стул. — Алиса, милая, нам пора домой. Засиделись мы.

Алиса поднялась, чувствуя, как дрожат колени. Она не смотрела на Дмитрия — боялась, что один взгляд выдаст всё, что творилось у неё внутри.

Пока они собирались, надевали пальто и обменивались прощальными любезностями, Алиса краем уха услышала, как Лариса обратилась к сыну:

— Дима, ты сегодня должен был встретиться с дизайнером интерьеров по поводу ремонта в твоём коттедже. Как всё прошло? Вероника — отличный профессионал в своём деле! Обязательно потом покажи её проект.

— Всё нормально, — ответил Дмитрий. — Вероника была у меня около двух. Мы обсудили предварительную концепцию.

***

Алиса шла по темнеющим улицам «Гавани», где в лужах от недавнего дождя отражались дрожащие блики фонарей. Холодный воздух щипал щёки, но внутри разливалось тепло — такое приятное, такое долгожданное.

Она улыбалась.

Дизайнер интерьеров.

Не любовница. Не таинственная незнакомка. Просто дизайнер.

Алиса подняла глаза к небу, где в разрывах туч уже загорались первые звёзды, и позволила себе эту улыбку — счастливую, глупую, совершенно неуместную для человека в её ситуации.

Но сердцу не прикажешь.

Глава 19 Осада

Утром Алиса вскочила ни свет ни заря — даже раньше, чем обычно просыпалась Агата. Быстро, почти не чувствуя вкуса, проглотила чашку кофе и бесшумно выскользнула из дома, пока писательница не успела взять её в оборот и снова приняться за лечение от любовной хандры с помощью трудотерапии.

Сегодня Алиса решила во что бы то ни стало пробиться к Славику, поговорить с ним, понять, как ему помочь. Остальное подождёт.

Без особых надежд, но на всякий случай она первым делом заглянула к его домику. Тот, как и ожидалось, оказался пуст — дверь заперта, на стук никто не отозвался. Алиса постояла минуту, глядя на знакомое крыльцо, и отправилась дальше.

Следующая остановка — администрация посёлка.

Здание встретило её стерильной чистотой и тишиной. На ресепшене сидела юная девушка с идеальной укладкой и такой же идеальной улыбкой. Девушка была до скрежета зубов вежливой, но, как быстро выяснилось, абсолютно бесполезной.

— К сожалению, ничем не могу помочь, — щебетала она в ответ на каждый вопрос Алисы. — У меня нет такой информации. Обратитесь, пожалуйста, позже.

— Куда обратиться? К кому? — Алиса чувствовала, как внутри закипает раздражение.

— К сожалению, это не в моей компетенции.

Так они препирались довольно долго. Когда терпение лопнуло окончательно, Алиса подалась вперёд и, глядя девушке прямо в глаза, процедила:

— Слушай меня внимательно. Если ты сейчас же не скажешь мне, где находится Слава и как с ним связаться, я прямо отсюда еду в ближайшее отделение полиции и подаю заявление о пропаже человека.

Девушка побледнела. Улыбка на секунду дрогнула, а потом она засуетилась, забегала глазами.

— Я… я постараюсь узнать. Подождите минутку, пожалуйста. Присядьте пока.

Алиса, кипя от злости, плюхнулась на белый кожаный диван в приёмной. И перед ней, словно по волшебству, тут же возникла чашка с горячим кофе и пирожное, поблёскивающее зеркальной глазурью.

«Подкупить пытается», — мысленно проворчала Алиса, но пирожное откусила. Есть хотелось зверски — с утра она не удосужилась позавтракать, а пока бегала по посёлку и спорила с администратором, прошло уже несколько часов.

Минут через десять девушка с ресепшена вернулась, сияя всё той же приклеенной улыбкой.

— Я узнала! — сообщила она радостно. — По вашему вопросу вам нужно поговорить с начальником службы безопасности. Он занимается этим делом.

— Прекрасно. — Алиса поднялась. — Где его кабинет?

— О, видите ли… — Девушка замялась. — Андрей Иванович сейчас в отъезде, и я не могу сказать точно, когда он вернётся.

Алиса медленно опустилась обратно на диван.

— Хорошо, — сказала она с нажимом. — Я подожду. Прямо здесь.

Она подозревала, что начальник на самом деле сидит в своём кабинете, а таким способом девушка пытается избавиться от сумасбродной посетительницы. Опыт общения с бюрократическими структурами подсказывал: если сесть и ждать, рано или поздно кто-нибудь появится.

— Но… это может быть очень долго, — растерянно протянула администратор.

— Ничего, — проворчала Алиса, поудобнее устраиваясь на диване и скрещивая руки на груди. — У меня куча времени.

«Мы ещё посмотрим, кто кого», — ехидно подумала она, провожая взглядом расстроенную девушку.

Перед ней на столике сиротливо остывал кофе, а Алиса приготовилась к долгой осаде.

Прошло около получаса. Девушка, нахохлившись, сидела на диване, тупо глядя в экран телевизора, на котором беззвучно транслировали то яхты, то какие-то явно дорогущие часы, то виды Италии. Картинки сменяли друг друга в гипнотическом ритме, и от этого безмолвного великолепия клонило в сон.

Иногда в здание заходили сотрудники, удивлённо окидывая взглядом одинокую посетительницу. На любопытные взгляды девушка на ресепшене неопределённо пожимала плечами — мол, господа из «Гавани», они такие, как взбредёт что в голову, а нам отдувайся.

Тишина, скука и набегающие на берег волны по телевизору действовали на Алису убаюкивающе. Она уже почти клевала носом, когда вдруг услышала удивлённое:

— Алиса?

Она подскочила, мгновенно проснувшись, и вытянулась по струнке. Словно ученица положила руки на коленки.

По лестнице со второго этажа спускался Дмитрий. Свет из больших окон падал на него так, будто оператор специально выставлял свет — выгодно подчёркивая плечи, профиль, лёгкую небрежность пшеничных волос.

Алиса невольно залюбовалась им и тут же одёрнула себя:

«Хватит пялиться, бессовестная!»

Он подошёл к ней и остановился напротив. Растерянно улыбнулся — совсем не так, как улыбался обычно, с язвинкой или превосходством. По-другому. Тепло.

— Здравствуй. А что ты здесь делаешь?

Глядя на его улыбку, Алиса и сама расплылась в ответной, чувствуя, как щёки начинают гореть.

«Ох, какой же он милый… Бесячий, конечно, но милый…»

— Алиса? — позвал он снова, и в голосе проскользнули смешливые нотки.

Девушка поняла, что сидит и смотрит на него, так и не проронив ни слова.

— Ой! — Она тряхнула головой, прогоняя наваждение. — Здравствуй! А я вот… по личному вопросу к начальнику охраны.

— К Андрею? — Дмитрий удивлённо вскинул брови. — И что у тебя за личные вопросы к нему?

Алиса замялась, не зная, стоит ли рассказывать обо всём. Она помнила, как презрительно Дмитрий отзывался о «воровавшем» сотруднике. Как холодно заметил: «В этой истории всё ясно с первого взгляда». И решила не посвящать его в свои планы. По крайней мере, пока.

— Слушай, Дим, — начала она осторожно, — давай для разнообразия хотя бы эта наша встреча обойдётся без споров. Я уже вдоволь напрепиралась с сотрудницей ресепшена.

Дмитрий бросил короткий взгляд на девушку у входа. Та вся сжалась и уткнулась в монитор, делая вид, что ужасно занята.

— Давай ты не будешь меня ни о чём спрашивать, — продолжила Алиса, глядя ему прямо в глаза, — а просто скажешь, как мне найти Андрея Ивановича.

Она приготовилась к привычной перепалке. К язвительному «а с какой стати я должен тебе помогать?» или к менторскому «не занимайся ерундой, не отвлекай сотрудников от работы».

Но Дмитрий помолчал секунду — другую, потом нахмурился и сказал:

— Сегодня ты его не найдёшь. По средам его не бывает в «Гавани».

Алиса замерла. А потом со стоном запустила руки в волосы и откинулась на спинку дивана.

— Что?

Она перевела уничтожающий взгляд на администратора. Столько времени потрачено зря! Эта девушка не могла не знать о таком. А значит, просто надеялась, что бессмысленное сидение поумерит пыл Алисы и отобьёт желание разыскивать Славика.

— Жанна, — голос Дмитрия прозвучал негромко, но от этого не менее внушительно. — Почему ты не довела до сведения Алисы Сергеевны, что Андрея сегодня не будет?

Улыбка девушки стала совсем карикатурной — словно к уголкам рта привязали верёвочки и растянули до ушей.

— Я говорила, Дмитрий Викторович, — пролепетала она. — Но госпожа решила дождаться…

Алиса злобно рыкнула и подскочила с дивана.

«Да она издевается! Я ей сейчас покажу „госпожу“!»

Глаза девушки метали молнии. Она уже направилась к стойке, намереваясь высказать Жанне всё, что думает о её методах работы, но Дмитрий мягко, но уверенно перехватил её за локоть.

— Слушай, — сказал он негромко, — давай завтра я сам проведу тебя к Андрею. А сейчас отвезу домой.

Алиса насупилась, глядя на него исподлобья, но спорить не стала. От такого предложения отказываться не стоило — иначе неизвестно, сколько ещё пришлось бы обивать пороги администрации, натыкаясь на улыбчивое, но непробиваемое сопротивление.

— Хорошо, — буркнула она.

Дмитрий чуть заметно улыбнулся и повёл её к выходу, придерживая за локоть — осторожно, будто боялся, что она передумает и снова ринется в бой.

За их спинами раздался вздох облегчения Жанны. Алиса даже оборачиваться не стала — только закатила глаза. День сегодня выдался на удивление тёплым и солнечным. Даже ветерок оказался не злобным, продирающим до костей, а мягким и ласковым.

— Машина здесь, — кивнул он в сторону знакомого внедорожника.

Они ехали в тишине.

Машина мягко шуршала шинами по идеальному асфальту «Золотой Гавани». За окнами проплывали аккуратные домики, подстриженные газоны, редкие прохожие.

Алиса сидела на пассажирском сиденье, вцепившись в ремень безопасности. Дмитрий молчал, глядя на дорогу.

Они больше не были врагами. Это закончилось там, на кухне у Ларисы. Но кем они стали теперь? Друзьями? Знакомыми? Почти чужими? Людьми, которые слишком много пережили вместе и слишком мало сказали друг другу?

Алиса чувствовала его присутствие каждой клеточкой. Запах его парфюма, тепло тела.

Девушке ужасно хотелось что-то сказать. Что угодно. Но слова не шли.

Машина остановилась у знакомого дома.

— Ну… спасибо, — выдавила Алиса, отстёгивая ремень. Голос прозвучал странно, неуверенно.

— Пожалуйста, — ответил Дмитрий коротко.

Она открыла дверцу, выскользнула наружу, сделала шаг, другой… и остановилась. Обернулась.

Дмитрий смотрел на неё через стекло. Не отводил взгляд. Она неловко махнула рукой и пошла к дому, чувствуя спиной его внимание.

Робко улыбаясь своим мыслям, Алиса подошла к двери, дёрнула ручку.

Дверь не поддалась.

Она нахмурилась, постучала. Тишина. Приблизила лицо к узорчатому стеклу, заглянула внутрь. Парки Агаты на крючке не было.

— Ушла, — пробормотала Алиса себе под нос. — Прекрасно. Вот бы знать, куда и во сколько вернётся.

Теперь придётся сидеть во дворе и ждать, когда её пустят в собственный (ну, почти) дом. Зря она, наверное, оставила записку, что её не будет весь день. С другой стороны, если бы не оставила — Агата уже на уши весь посёлок поставила бы и принялась разыскивать её с собаками и спецназом.

Алиса вздохнула, повернулась спиной к двери, тяжело опёрлась на неё и тут же увидела идущего к ней по дорожке Дмитрия.

Он приближался неторопливо, засунув руки в карманы куртки, и выглядел при этом до неприличия хорошо.

— Не пускают? — спросил он, останавливаясь в паре шагов.

— Не-а.

— Наверняка Агата Германовна с мамой на семинаре, — предположил Дмитрий, усмехнувшись.

— Что за семинар?

— Мама пригласила какого-то коуча. — Он поморщился. — Что-то там про женскую энергию.

Алиса скривилась.

— Похоже, мне всё-таки крупно повезло, что я сегодня с утра пораньше сбежала из дома.

Дмитрий рассмеялся открыто и искренне.

— Согласен.

— И долго ли будет длиться это прекрасное мероприятие?

Мужчина взглянул на часы.

— Ещё часа два.

Алиса глухо простонала, запрокинув голову.

— Боже… придётся ещё два часа наслаждаться чудесной погодкой.

И в ту же секунду, словно издеваясь, на нос девушке упала крупная капля.

Она подняла глаза. На небе, прямо над головой, расползалась тёмная, пухлая туча, вот-вот норовя затянуть яркое солнце.

Сначала медленно, а затем всё чаще, всё настойчивее капли забарабанили по навесу над крыльцом.

Алиса обречённо вздохнула. Дмитрий посмотрел на неё — и вдруг расхохотался. Громко, открыто, запрокинув голову. Капли дождя падали на его лицо, но он, кажется, совсем этого не замечал.

— А ты, оказывается, магнит для неприятностей, — выдавил он сквозь смех. — Это многое объясняет. Идём, бедовая.

Он приподнял полу куртки, приглашая Алису спрятаться от дождя.

— И ничего я не бедовая, — фыркнула девушка, но с затаённым удовольствием и трепетом нырнула под его руку, прижимаясь к тёплому боку.

Дмитрий словно супергерой плащом укрыл её от холодных капель, и они побежали к машине.

Захлопнулись дверцы, отрезая шум дождя.

— Куда мы едем? — спросила Алиса, пытаясь разглядеть сквозь струи дорогу. Ливень разошёлся не на шутку — вода стеной заливала лобовое стекло, дворники работали на пределе, но видимость всё равно была почти нулевая.

— В «Книжную лавку», — отозвался Дмитрий, сосредоточенно вглядываясь в дорогу. — Я уже и так задержал открытие на час. Займусь делами, а ты сможешь почитать что-нибудь, пока ждёшь Стрелецкую.

Они ввалились в лавку под мелодичное звяканье дверного колокольчика, взъерошенные и вымокшие до нитки.

Алиса огляделась, стряхивая с волос капли. Плотно заставленные стеллажи до потолка, мягкий свет торшеров в углах, запах старых книг и кофе.

Дмитрий, не теряя времени, усадил девушку в глубокое кресло для гостей, обитое тёмно-зелёным бархатом, и набросил на её плечи пушистый плед. Алиса с благодарностью закуталась, чувствуя, как холод постепенно отступает.

Пока Дмитрий возился с чайником за небольшой стойкой, она позволила себе беззастенчиво любоваться им.

Мокрая водолазка подчёркивала каждую линию тела, каждый изгиб мышц. Пшеничные волосы, обычно уложенные с небрежной идеальностью, сейчас прилипли ко лбу мокрыми прядями, делая его моложе, уязвимее, человечнее. Дождевые капли стекали по острым скулам, и Алиса поймала себя на том, что не может отвести взгляд от того, как одна из них медленно скользит по щеке, задерживается на подбородке и срывается вниз.

Дмитрий обернулся, и она поспешно уставилась в окно, делая вид, что её страшно интересует разбушевавшаяся стихия.

Он подошёл к ней и поставил на маленький столик рядом с креслом кружку, над которой поднимался ароматный пар.

— Держи. С мёдом и имбирём. Лучшее средство от простуды.

Алиса обхватила кружку ладонями, впитывая тепло.

— Спасибо.

— И выбирай любую книгу, — Дмитрий кивнул в сторону стеллажей. — Какую захочешь. Читай, пока ждёшь.

Алиса хмыкнула, и уголки её губ поползли вверх.

— Что? — насторожился он.

— Да так… вспомнила кое-что.

— Что именно?

— Нашу прошлую встречу здесь же, в этой лавке, — она подняла на него глаза, в которых плясали смешинки. — Когда ты строго-настрого запретил мне прикасаться к книгам.

Дмитрий замер. А потом, глядя на неё, медленно расплылся в улыбке — той самой, от которой у Алисы каждый раз ёкало сердце.

— Я был не прав, — сказал он просто. — Надеюсь, ты не будешь припоминать мне это ближайшие двадцать лет.

— Не буду, конечно. — Алиса сделала глоток чая, стараясь, чтобы голос звучал легко и беззаботно. — Ведь скоро я уеду отсюда. Так что тебе осталось потерпеть меня совсем чуть-чуть.

Улыбка медленно сползла с лица Дмитрия. Он внимательно посмотрел на девушку — долгим, изучающим взглядом, от которого Алиса заёрзала в кресле и смущённо уставилась в кружку.

— Кхм… — Он кашлянул в кулак. — Ну да. Конечно.

Дмитрий резко развернулся и вернулся за стойку. Схватил какие-то бумаги, принялся их перебирать с излишним усердием, заполнять списки, всем своим видом показывая, что страшно занят и Алиса его совершенно не интересует.

Но она несколько раз ловила на себе его тяжёлый взгляд из-под насупленных бровей — и каждый раз он поспешно отводил глаза, делая вид, что изучает накладные.

Алиса же мелкими глотками пила обжигающий чай и думала о том, как помочь Славику.

«Они все уверены, что у Ильи нет причин оговаривать Славу, — размышляла она, глядя, как дождь хлещет по стёклам. — Значит, нужно эти причины предоставить. В качестве доказательства».

Перед глазами всплыла картинка той кофейни, где они со Славой пили кофе и куда потом ввалился Илья со своей длинноногой любовницей.

«Там были камеры, — вспомнила она. — Висели под потолком. Записывают ли они всё или просто муляжи?»

Она поставила кружку на столик, принялась нервно теребить край пледа.

«В любом случае, стоит съездить туда и поговорить с сотрудниками. Если запись существует — возможно, там то, что докажет, что Илья вовсе не тот примерный семьянин, каким хочет казаться. А если нет… если нет, надо будет искать другие пути».

Устав бесцельно гонять в голове одни и те же мысли, Алиса решила и правда отвлечься. Ну сколько можно пережёвывать одно и то же? Славе это не поможет, а вот нервные клетки — вещь невозобновляемая.

Она поднялась с кресла, поплотнее закуталась в плед и прошла вглубь лавки. Книжные стеллажи манили корешками с золотым и серебряным тиснением, обещали миры и приключения, которые могли бы увести её подальше от реальности.

Алиса медленно шла вдоль полок, читая названия, то и дело останавливаясь, чтобы взять в руки то один том, то другой. Классика, современная проза, поэзия… Она увлеклась настолько, что перестала замечать всё вокруг.

Чьи-то тёплые ладони легли ей на плечи.

— Помочь с выбором? — раздался бархатистый голос прямо у уха.

Алиса вздрогнула всем телом, но, обернувшись и увидев Дмитрия, улыбнулась — расслабленно, тепло.

— Боже! Ты меня напугал.

— Прости. — Дмитрий мягко погладил её по плечу. — Ну так как насчёт помощи? Или справишься сама?

Алиса смотрела на него и таяла. От близости, от прикосновений, от того, как он на неё смотрел. Мысли путались, разбегались, и она толком не могла сосредоточиться на том, что именно он говорил.

— Сама… — повторила она последнее слово, даже не осознавая, что сказала.

— Как знаешь. — Дмитрий отступил, выпуская её из рук.

И в ту же секунду Алису пронзил ледяной холод и страх, что сейчас он вернётся за свою стойку, снова наденет маску равнодушного, холодного мужчины, и всё, что было между ними секунду назад, исчезнет.

— Нет, стой! — вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать.

Дмитрий обернулся. В его глазах играла едва заметная усмешка.

— Что такое?

Алиса перевела дыхание, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Я передумала, — сказала она. — Пожалуй, твоя помощь будет весьма кстати.

Улыбка Дмитрия стала шире. Он шагнул обратно, сокращая расстояние между ними до минимума.

— Тогда начнём? Что бы ты хотела почитать? — спросил Дмитрий, и голос его звучал низко, с хрипотцой, от которой Алиса млела, как мартовская кошка.

Его руки снова поглаживали девушку — медленно, лениво, от плеча до локтя и обратно, словно он изучал её кожу кончиками пальцев.

Алиса сглотнула. Во рту пересохло.

— Наверное… — Голос предательски дрогнул, и она прочистила горло. — Что-то увлекательное о приключениях.

— А тебе разве своих приключений недостаточно?

Дмитрий наклонился и провёл кончиком носа по её щеке — от подбородка до самой скулы. Медленно, дразняще. Кожа Алисы вспыхнула, покрылась миллионом крошечных мурашек.

— Может, лучше что-то романтическое? — прошептал он ей прямо в ухо.

«Играет со мной, как кот с мышкой», — пронеслось в голове Алисы. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Он ведь почти ничего не делал — касался едва-едва, говорил шёпотом, дразнил. Но тело реагировало так бурно, так отчаянно, что становилось стыдно.

Он дразнил её, играл с ней, и Алиса вдруг поняла, что совсем не против проиграть в этой схватке.

Она прикрыла глаза, откинула голову ему на грудь и подалась назад, прижимаясь спиной к его широкой, твёрдой груди. Полностью доверилась. Отдалась моменту.

Дмитрий замер.

Она почувствовала, как перехватило дыхание уже у него. Как его руки на секунду остановились, а потом сжались сильнее — собственнически, жадно.

— Я думала, тебя не интересует вся эта романтическая чепуха, — выдохнула Алиса, не открывая глаз.

Он развернул её к себе лицом. Взял за подбородок, чуть приподнял, заставляя смотреть в глаза. В его взгляде полыхал такой огонь, что у неё подкосились колени.

Большим пальцем он провёл по её нижней губе, мягко надавил, оттягивая вниз. Алиса приоткрыла рот, ловя воздух.

— Я тоже так думал, — прошептал он и впился в её губы.

Он целовал её так, будто ждал этого всю жизнь, будто хотел выпить до дна, растворить в себе. Язык его ворвался в её рот, властный и требовательный, руки сжали талию, притягивая к себе так сильно, что стало больно.

Алиса застонала ему в губы и ответила с той же страстью, с тем же отчаянием. Пальцы вцепились в его мокрую водолазку, притягивая ещё ближе, хотя ближе уже было некуда.

— Постой! — выдохнула она, когда он на секунду оторвался от её губ, чтобы перевести дыхание. — Мы же в лавке! В любой момент кто-то может зайти!

— На улице ливень, Алиса. Никто не придёт, — прохрипел он, покрывая поцелуями её шею.

Она запрокинула голову, позволяя ему целовать себя, кусать, ласкать языком нежную кожу. Руки его уже не просто гладили — они сминали, сжимали, исследовали.

Алиса не выдержала.

Собрав остатки сил, она толкнула Дмитрия к противоположному стеллажу. Он ударился спиной о полки, но даже не заметил — потому что она уже вжималась в него всем телом, целуя его губы снова и снова.

Со стеллажа посыпались книги. Тяжёлые тома падали на пол с глухим стуком, но им было всё равно. Абсолютно всё равно.

Дождь за окном хлестал по стёклам, в лавке горел мягкий свет, и весь мир исчез — остались только его руки, его губы, его шёпот, его запах.

Глава 20 Личное дело

Алиса уютно устроилась на руках у Дмитрия в глубоком кресле, положив голову ему на плечо. За окнами всё так же хлестал ливень, и она тихо мечтала, чтобы этот дождь никогда не заканчивался. Чтобы никто из случайных посетителей не забрёл в лавку, не нарушил их идиллию.

Рука мужчины лениво поглаживала её бедро. Алиса почти задремала, пригревшись в его объятиях, растворяясь в тепле и близости. Было так хорошо, так спокойно, что слова казались лишними.

— Алиса, — тихо позвал Дмитрий.

— М-м-м? — отозвалась она, не открывая глаз.

— Ты расскажешь мне, зачем тебе нужен Андрей?

Алиса напряглась и обиженно засопела.

— Ты обещал не спрашивать.

— Это было до того, как мы… — Он запнулся, подбирая слова. — В общем, теперь я чувствую за тебя особую ответственность. Расскажи.

Она крепче обхватила его плечи, пряча лицо у него на груди.

— Ни за что! Ты будешь ругаться, мы начнём спорить, ссориться и вот это вот всё, — Алиса неопределённо махнула рукой, — исчезнет! Не порть момент.

Дмитрий улыбнулся и поцеловал её в макушку.

— Обещаю не ругаться, не спорить и не ссориться. Рассказывай.

— Ты не знаешь, на что подписываешься, — проворчала Алиса, но всё же решила рассказать… кое-что. Не всё, конечно.

— Понимаешь, это касается недавней истории с кражей, — Алиса говорила быстро, пока не передумала. — Тот парень, которого обвиняют — Слава — он мой друг. И я точно знаю, что он не виноват.

Она почувствовала, как Дмитрий набирает воздух в грудь, чтобы высказаться, и поспешила добавить:

— Но сейчас это не важно! Мне нужно увидеть его, поговорить. Убедиться, что он в порядке. Просто убедиться.

— Это что за странные друзья у тебя? — проворчал Дмитрий недовольно. — Обычно в «Гавани» пытаются завести более полезные знакомства, а не водятся с обслуживающим персоналом.

— Он не раз помогал мне, — Алиса чувствовала, как внутри закипает раздражение, но сдерживала его из последних сил. — И вообще, Слава — замечательный человек.

— Так может, он и тебе в доверие хотел втереться, чтобы после обокрасть, как и чету Кернер? — Дмитрий взглянул на неё с прищуром.

— Дима. — Алиса внимательно посмотрела ему в глаза. — Ты обещал.

Мужчина сжал челюсти. Вся эта история с дружбой с «сомнительными парнями» и такое ярое стремление помочь откровенно ему не нравились. И он скорее откусил бы себе язык, чем признался, что это — ревность. Глупая, неуместная, но от того не менее острая.

— Ты обещал, — повторила Алиса тихо, но твёрдо.

Дмитрий выдохнул сквозь зубы.

— Мне всё это не нравится. — Он помолчал. — Но раз уж я обещал — помогу. Я завтра встречусь с Андреем и узнаю, где сидит твой грабитель.

— Он не грабитель! — запротестовала девушка.

— Тебе Андрей всё равно ничего бы не сказал, — продолжил Дмитрий, игнорируя её возмущение. — Так что это было бы лишь зря потраченное время. Как только получу информацию — заеду к тебе и сообщу.

Он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо.

— А ты всё это время будешь вести себя хорошо. И больше не будешь ставить на уши администрацию и персонал. Договорились?

— Да! — Алиса засияла. — Спасибо-спасибо-спасибо!

Она принялась покрывать быстрыми поцелуями его лицо — щёки, нос, подбородок, уголки губ. Дмитрий сначала терпел, но потом перехватил её за затылок, прижимая к своим губам, и вынудил поцеловать его «по-взрослому».

Алиса, впрочем, и не сопротивлялась, но мстительно укусила его за нижнюю губу, за что тут же получила звонкий шлепок по попке.

— Ай! — наигранно возмутилась она.

— Не кусайся, — строго сказал Дмитрий, едва сдерживая улыбку.

И неизвестно, к чему бы это привело, если бы в лавке вдруг не раздался громкий перезвон дверного колокольчика.

Алиса резко подскочила с колен Дмитрия. В одно мгновение она оказалась за ближайшим стеллажом, делая вид, что её страшно интересуют книги на верхних полках.

Дмитрий, в отличие от неё, и бровью не повёл. Только одёрнул сбившуюся водолазку и спокойно направился к стойке, будто ничего и не было.

Дождь закончился, и вышло яркое солнце. Заскучавшие в домах жители посёлка с удовольствием вышли на прогулку. Сквозь стекло Алиса видела, как они неспешно прогуливались по площади, выходили из кофейни с картонными стаканчиками в руках, заглядывали в «Книжную лавку».

Поток посетителей нарастал. Алиса бродила между стеллажами, делая вид, что читает аннотации, но краем глаза следила за Дмитрием. Он ловко управлялся с покупателями, улыбался, советовал книги. Она поймала себя на мысли, что любуется им. И что ей совершенно не хочется уходить отсюда даже несмотря на то, что их уединение безвозвратно разрушено.

Однако два часа семинара давным-давно истекли, и Алисе следовало вернуться к Стрелецкой. Её и так не было весь день, а её «работа» сейчас заключалась в том, чтобы проводить время с писательницей. Иначе Агата снова обидится, и рукопись опять застрянет.

Улучив момент, когда у стойки никого не было, а все посетители бродили между стеллажами, уткнувшись в книги, Алиса подошла к Дмитрию, наклонилась поближе и шепнула:

— Я пойду. А то тётя Агата уже скоро начнёт меня разыскивать.

— Подожди, я тебя отвезу, — тут же отозвался он.

— Не нужно! — Алиса мотнула головой. — На улице хорошая погода, я прогуляюсь. Да и у тебя здесь очень много народа, не выгонять же их.

— Могу и выгнать, — с улыбкой ответил Дмитрий, переплетая их пальцы поверх стойки.

Алиса застыдилась подобного проявления чувств на публике, но, оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто из посетителей не обращает на них внимания, немного расслабилась.

— Это было бы ужасно! Тогда к тебе никто не будет заходить, и ты умрёшь с голоду, потому что любовью сыт не будешь, Димочка.

Дмитрий искренне рассмеялся.

— Ты правда думаешь, что я живу на доход от «Лавки»?

— Э-э-э… — Алиса замялась. — Ну да.

— Алиса. — Он посмотрел на неё с умилением, как на неразумное дитя. — Лавка — это скорее хобби. Дело для души. Я всегда любил читать и решил, что подобное заведение хорошо впишется в концепцию «Золотой Гавани». Но моя основная работа — управление посёлком вместе с отцом.

— То же мне, важная шишка, — фыркнула Алиса. — Ладно, я пойду. Пока!

Она высвободила руку и уже собралась уходить, но Дмитрий вдруг притянул её обратно за запястье.

— А поцеловать? — спросил он, сделав большие жалостливые глаза.

— С ума сошёл? Здесь же люди!

— Им всем нет до нас никакого дела. — Он смотрел на неё, не отпуская.

Алиса закатила глаза, но, убедившись, что ближайший посетитель уткнулся в фолиант в другом конце зала, быстро чмокнула Дмитрия в губы и выскользнула за дверь, пока он не успел потребовать добавки.

На улице и правда было хорошо. Солнце, лужи, свежий воздух. Алиса шла к дому Агаты и улыбалась. Глупо, счастливо, во весь рот.

Стрелецкая действительно уже была дома. Алиса нашла её на кухне — женщина сидела за ноутбуком, но мысли её, судя по отсутствующему взгляду, витали где-то очень далеко. Она смотрела поверх экрана, задумчиво покручивая в пальцах очки, и даже не заметила, как вошла девушка.

— Я вернулась! — радостно возвестила Алиса. — Как прошла ваша встреча с Ларисой? Как семинар?

Агата вздрогнула и медленно перевела взгляд на неё.

— Откуда ты знаешь про семинар? — спросила писательница, прищурившись. — И где ты была? Что за безобразие! Сбежала ни свет ни заря из дома! Записульку какую-то оставила!

— А я смотрю, вы не в духе, — дипломатично заметила Алиса, направляясь к плите. — Я лучше вам чаю заварю.

— Завари, завари, — буркнула Стрелецкая, — но на вопросы ответь.

Алиса поставила чайник и принялась насыпать ароматную заварку, чувствуя спиной пристальный взгляд.

— Простите, что ушла, не предупредив заранее, тётя Агата. — Она обернулась, честно глядя женщине в глаза. — Я пыталась найти Славу.

— Вот ещё удумала! — всплеснула руками Агата. — И зачем это тебе?

— Потому что я волнуюсь за него. — Алиса спокойно поставила перед писательницей дымящуюся чашку. — А вы разве нет?

Та пригубила напиток, и её лицо немного расслабилось — морщинки на лбу разгладились, плечи опустились.

— Ох, Алиса! — выдохнула она. — Переживаю, конечно!

Агата внимательно посмотрела на девушку поверх очков, и в этом взгляде читалась неподдельная усталость.

— В последнее время слишком много тревог свалилось на мою бедную голову! Я должна думать о властном короле кентавров, который пленил юную нимфу, — она уныло кивнула на ноутбук, — а сама сижу и думаю то о тебе, то о Славочке, то о Софи!

— А почему вы переживаете о Софи? — насторожилась Алиса. — Драгоценности не украдены, преступник пойман.

— Ох, да дело не в этом! — отмахнулась Агата. — Мы сегодня разговорились после семинара. Похоже, Софи придётся скоро вернуться в Москву…

— Заскучала в «Гавани»?

— Нет, она совершенно не хочет уезжать, но таковы обстоятельства… — Стрелецкая помолчала пару секунд, борясь с собой, потом перегнулась через стол и зашептала: — Ладно, тебе расскажу, по-родственному. Но никому ни слова!

«Ну конечно, — ехидно подумала Алиса. — Зная девичники Ларисы, уже наверняка в курсе дела вся женская половина посёлка».

Но вслух она сказала только:

— Конечно, тётя Агата.

— Илья уже несколько месяцев работает над новым проектом… — зашептала Агата, хотя на кухне никого, кроме них, не было. — Там что-то действительно масштабное и инновационное. Пришлось нанять больше работников, снять новый офис, арендовать серверы, часть работ отдана на аутсорсинг… В общем, затрат много. И Софи помогает ему как может.

«А помогать Софи в IT-сфере может только финансово… — с горечью поняла Алиса. — Ясно».

— Но работы над проектом ещё много, а её накопления тают стремительно… — продолжала Агата. — Она решила вернуться в Москву, в свой Дом Моды, к активной деятельности. — Писательница вздохнула. — Кажется, рановато она решила уйти на покой. Придётся снова впрягаться в работу.

— А вариант не спонсировать Илью не рассматривается? — Алиса не смогла сдержать раздражение, просочившееся в голос.

— Но он же её муж, — удивилась Агата. — Она обязана его поддерживать! Тем более, он ничего и не просил. Софи всё делает сама, по собственной воле.

«Ну конечно, не просил… ага… — Алиса едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. — Просто ходил с грустным видом и вздыхал. А на расспросы наверняка отвечал, что со всем разберётся сам. И лишь иногда, урывками и намёками, говорил о проблемах с деньгами. И вот уже сердобольная Софи для дорогого супруга готова отдать последнее».

Она крепко сжала чашку.

«А он хорош. Решил вытянуть из неё все накопления до копейки. Я уверена: как только Софи не сможет больше оплачивать его „проекты“, его неземная любовь к ней тут же закончится. Как только денежный поток иссякнет — иссякнут и чувства».

Алиса смотрела на Агату, которая с искренним сочувствием переживала за подругу, и чувствовала, как внутри закипает ярость. Илья не просто мерзавец. Он продуманный, расчётливый хищник, а Софи — его очередная жертва.

Но сказать об этом вслух она не могла.

— Надеюсь, у неё всё получится, — выдавила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— И я надеюсь, — вздохнула Агата, отпивая чай. — И я надеюсь.

На следующий день Алиса с самого утра ждала появления Дмитрия. Она поминутно выглядывала в окно, витала в облаках и совершенно не слушала, о чём говорит Стрелецкая, чем в конце концов вывела писательницу из себя. Та гордо удалилась работать над книгой, бурча себе под нос о том, что не о такой собеседнице мечтала.

Дмитрий появился в половине одиннадцатого.

Едва его внедорожник показался на подъездной дорожке, Алиса выскочила на улицу, на ходу накидывая куртку.

Они нерешительно замерли в шаге друг от друга.

Всё, что происходило между ними, было таким странным, непривычным, непонятным. Алисе всё ещё казалось нереальным видеть на лице Дмитрия мягкую, тёплую улыбку, а не привычный саркастичный оскал. А он, кажется, сам не до конца верил, что больше не нужно прятать чувства, маскировать их раздражением и злостью.

— Здравствуй, — сказал он тихо.

— Здравствуй, — отозвалась она.

Он всё же решился — протянул руку, коснулся её щеки кончиками пальцев. Алиса тут же прильнула к тёплой ладони, не удержалась — прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается что-то сладкое и тягучее.

— Я скучал, — прошептал Дмитрий.

— Я ждала тебя всё утро…

Он наклонился и поцеловал её. Нежно, осторожно, будто пробуя её губы на вкус. Алиса ответила, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами — свою надежду, свой восторг от того, что этот колючий, язвительный, невероятный мужчина сейчас здесь, с ней.

Дмитрий аккуратно притянул девушку к себе. Ему отчаянно хотелось отменить все дела, все встречи, все заботы. Забрать её прямо сейчас в книжную лавку, усадить в то самое кресло, укрыть пледом и просто быть рядом. Слушать её дыхание, смотреть, как она читает, пить чай и делать вид, что за окнами нет остального мира.

Но встреча с отцом была назначена на одиннадцать, а Алиса, затаив дыхание, ждала совсем другого.

Вздохнув, Дмитрий отстранился. Провёл ладонью по лицу, сбрасывая наваждение.

— Можешь не переживать о своём странном друге, — сказал он. — Его отпустили на следующий же день. Сотрудником «Гавани» он больше не является, но и уголовное дело заводить не стали. Илья великодушно забрал заявление.

Алиса выдохнула.

— Это хорошо, — сказала она осторожно. — Наверное.

Комментировать «великодушие» Ильи она не стала — побоялась, что не сдержит эмоций.

— Но где же Слава сейчас? Где его найти? — спросила она, глядя Дмитрию прямо в глаза.

Он раздражённо пожал плечами.

— Понятия не имею. Может быть, дома.

— А…

— Даже не думай, — перебил он жёстко. — Узнавать его адрес я не буду, и ты туда не поедешь. Я сообщил тебе о том, что его отпустили, чтобы ты не дёргалась и не переживала. На этом всё. Тема закрыта.

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но, взглянув на его лицо, поняла: спорить бесполезно. По крайней мере, сейчас.

— Я должен сейчас уезжать, — с сожалением произнёс Дмитрий. — Не знаю, успею ли вернуться на праздник, а жаль. Очень хотелось бы посмотреть на тебя в костюме.

Он соблазнительно улыбнулся и окинул Алису долгим, раздевающим взглядом, от которого по коже пробежал табун мурашек.

Девушка, всё ещё погружённая в мысли о Славе, растерянно моргнула.

— Какой праздник? — переспросила она. — Стой, какой ещё костюм?!

— Ты не в курсе? — Дмитрий удивлённо приподнял бровь. — Не поверю, что мама не пригласила вас с Агатой Германовной. Сегодня вечером в «Гавани» устраивают карнавал. Вход строго в костюмах. На площади уже устанавливают сцену — местные коллективы будут играть кантри.

— О нет… — простонала Алиса, закрывая лицо ладонями.

Либо Агата решила устроить ей «сюрприз», либо действительно говорила об этом утром, пока Алиса витала в облаках.

— У вас здесь есть местные музыкальные коллективы?

— Самодеятельность, — отмахнулся Дмитрий. — Но все участники в прошлом — именитые музыканты, ушедшие на пенсию. Так что звучание достойное. — Он усмехнулся. — Ладно, повеселись сегодня и не скучай.

Он поцеловал её в макушку и сел в машину. Вскоре джип Дмитрия скрылся за поворотом.

Алиса выждала пару минут на всякий случай и, убедившись, что дорожка пуста, быстрым шагом направилась к воротам посёлка.

«Чёрт с ним, с этим карнавалом, — думала она на ходу, перепрыгивая через лужи. — Если праздник вечером, у меня полно времени. Узнаю адрес Славы. Может, даже съезжу к нему. А с костюмом что-нибудь придумаю на месте. Нарисую карандашом для глаз усы, скручу две гульки из волос — вот и готов костюм кошки. Тётя Агата будет в восторге».

Она решила, что адрес Славы наверняка знает Витя — тот самый охранник, с которым парень каждый раз болтал, проезжая через ворота «Золотой Гавани».

Сегодня ей определённо везло — Витя стоял на воротах, расслабленно жуя жвачку. Автомат болтался на плече, создавая образ вояки, которому глубоко плевать на всё происходящее.

Алиса решительно подошла к нему.

— Здравствуйте, Виктор.

— Здрасьте, — растерянно отозвался охранник.

Он покосился на неё с подозрением. Вряд ли резиденты «Гавани» вообще разговаривали с охраной.

— А вы чего это пешком? — спросил он, пытаясь нащупать безопасную тему. — Если машину вызвать в город — так это в администрацию нужно звонить.

— Я к вам по личному вопросу, — перебила Алиса.

Тут уж Витя совсем обалдел. Он недоверчиво оглядел девушку, ожидая подвоха.

— Я знаю, что вы хорошо общались со Славой, — сказала Алиса, глядя ему прямо в глаза.

От этих слов Витя подобрался, перехватил автомат и затараторил, глотая окончания:

— Да не, девушка, я вообще с ним никаких дел не имел! И не знал, что он таким промышляет! Вообще он мне с самого начала каким-то мутным казался!

Алиса вздохнула.

— Виктор, я не из администрации и не из службы безопасности. Я его друг. Мне просто нужно узнать, где он живёт. Я волнуюсь.

Витя замер, переваривая информацию. Жвачка во рту остановилась.

— Это проверка, да? — Витя подозрительно прищурился. — Насколько я болтливый? Я не знаю ничего, дамочка! Шли бы вы по своим делам и не отвлекали людей от работы.

Он демонстративно уставился на дорогу, напустив на лицо выражение глубочайшей серьёзности.

«Вот же заладил! Параноик!»

Алиса растерянно огляделась по сторонам. Потом сунула руки в карманы куртки и улыбнулась.

«Не зря я сняла немного наличных, когда была в городе со Славой. Пригодилось».

Она извлекла из кармана аккуратно сложенную купюру и вновь обратилась к Вите.

— Может быть, вы всё-таки сможете мне помочь, а я вас отблагодарю? — вкрадчиво предложила Алиса, демонстрируя пятитысячную.

Витя покосился на деньги, и на секунду в его глазах мелькнул жадный огонёк. Но тут же погас.

— Нет, — отрезал он решительно. — Не знаю я ничего. Говорил ведь.

«Неужели ему мало за какой-то адрес? — изумилась Алиса про себя. — Ну и зарплаты же у них здесь!»

Она тяжело вздохнула и достала вторую купюру — такую же хрустящую, с изображением Муравьёва-Амурского.

— А так?

Витя перевёл взгляд с денег на Алису, с Алисы на деньги, потом — очень выразительно — на камеру видеонаблюдения, висящую прямо над его будкой.

— Не могу, — сказал он одними губами, едва заметно качнув головой.

Алиса проследила за его взглядом и поняла. Всё, глухо. Под камерой он даже за миллион не расколется.

— Ладно, — вздохнула она, пряча купюры обратно в карман. — Извините, что отвлекла.

Витя облегчённо кивнул и снова уставился на дорогу, делая вид, что разговора не было.

Алиса отошла от ворот, чувствуя разочарование, но сдаваться не собиралась.

«Ладно, — решила она, сворачивая в сторону администрации. — Попробуем там. Должен же быть какой-то способ узнать адрес человека, который работал в посёлке? Кадровая служба, наконец?»

Жанна увидела Алису ещё на подходе через высокие стеклянные двери — и судя по тому, как резко изменилось выражение её лица, рада встрече она не была.

Едва Алиса переступила порог и направилась к стойке, администратор подхватила стопку документов и, пролепетав извинения и просьбу немного подождать, мгновенно испарилась в коридорах здания.

Алиса посмотрела на пустой стул. На потухший монитор. На часы.

«Ладно, — решила она. — Подождём».

Она ждала пять минут, десять, пятнадцать, пока её терпение не лопнуло.

«Да она издевается! Ну ладно. Не хочешь мне помогать — я сама найду этот чёртов адрес!»

Алиса решительно обошла стойку, плюхнулась на стул администратора и тронула мышь. Экран загорелся голубым светом, но тут же выкинул окошко входа в систему с просьбой ввести пароль.

— Проклятье! — прошипела Алиса, готовая зарыдать от бессилия. — Неужели придётся ехать в Петушки и просто на улицах расспрашивать людей, где живёт Слава?

Она в отчаянии окинула взглядом ровные ряды папок в стеклянных шкафах, пробежала пальцами по стопкам документов на столе — ничего похожего на то, что она ищет. С упрямым отчаянием дёрнула выдвижной ящик стола… и чуть не завизжала от радости.

Из папки, небрежно брошенной поверх каких-то бланков, на неё смотрел Славик.

Фотография в личном деле была старая, но улыбка — та самая, тёплая, дурашливая, до боли знакомая.

— О да! — выдохнула Алиса, прижимая ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться в голос. — Наконец-то! Никогда не сдавайся, Алиса. Упорство всегда вознаграждается.

Она торопливо переписала адрес на отрывной листочек, захлопнула папку, задвинула ящик и выскользнула из-за стойки.

До выхода оставалось каких-то пара шагов, когда дверь распахнулась, и в холл шагнул Владимир — невозмутимый водитель, что дважды возил её на станцию.

Алиса замерла. Он замер. Они смотрели друг на друга.

— Добрый день, — выдавила Алиса с максимально невинным видом.

Владимир перевёл взгляд с неё на пустующую стойку, потом снова на неё. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Здравствуйте, — ответил он ровно.

— Владимир, а вы сейчас не заняты? — как можно непринуждённее спросила Алиса. — Я хотела заказать машину, но, к сожалению, не застала администратора на месте.

Владимир посмотрел на неё своим обычным непроницаемым взглядом.

— Не занят, — ответил он после паузы. — Но чтобы вас отвезти, необходимо оформить официальную заявку.

— Хорошо, а как это сделать?

— Через администратора, — терпеливо пояснил Владимир. — Лично или позвонив по телефону.

— Что ж, — Алиса развела руками, — полагаю, нам необходимо дождаться Жанну?

— Именно так.

— Ну, подождём.

Владимир встал у стойки, сложив руки на груди, и уставился в ту сторону, куда полчаса назад сбежала Жанна. Алиса примостилась на краешек дивана, старательно изображая саму невинность.

Прошло пять минут. Лицо Владимира становилось всё мрачнее с каждой секундой. Он несколько раз посмотрел на часы, потом в сторону коридора, потом снова на часы.

Алиса в душе ликовала. Так тебе, Жанна! Будешь знать, как бросать посетителей и прятаться по углам. Наверняка Владимир не оставит такое вопиющее нарушение трудовой дисциплины без внимания и сообщит куда следует.

— Ладно, — вздохнул он наконец, сдаваясь. — Поехали.

— Правда? — Алиса вскочила, стараясь, чтобы голос звучал удивлённо, а не победно.

— Не знаю, что произошло и почему Жанны так долго нет на рабочем месте, — проворчал Владимир, направляясь к выходу. — Наверняка случился какой-то форс-мажор.

— Наверняка, — поддакнула Алиса, поспевая за ним.

Она едва сдерживала улыбку.

Когда Владимир услышал, куда именно необходимо отвезти Алису, немало удивился.

— Не уверен, что в моей компетенции везти вас туда, — произнёс он после паузы. — На станцию или в город — проблем нет. Но в Петушки…

— А разве есть какой-то документ, — Алиса приподняла бровь, — где перечислены места, куда можно возить жителей «Гавани», а куда нельзя?

Владимир поколебался. Было видно, что он лихорадочно пытается найти убедительный аргумент.

— Нет, — признал он наконец. — Такой документации нет.

— Тогда не вижу проблемы, — отрезала Алиса тоном, не терпящим возражений.

Владимир тяжело вздохнул, но спорить не стал. Только молча открыл перед ней дверцу автомобиля.

В чём именно заключалась проблема, Алиса поняла уже в самих Петушках. Представительский автомобиль, сияющий чистотой ещё час назад, теперь с трудом преодолевал разбитые просёлочные дороги, несколько раз едва не увязнув в непролазной грязи. Местные старушки, сидящие на лавочках у покосившихся домишек, с неподдельным удивлением провожали взглядами дорогую машину, щедро заляпанную грязью.

Надо отдать Владимиру должное — он ни взглядом, ни словом не проявил недовольства. Лишь капли пота, блестящие на лбу, выдавали его волнение за сохранность автомобиля.

Наконец машина остановилась у небольшого домика с покосившимся забором. Таких домишек в Петушках было много: облупившаяся краска, покосившееся крыльцо, куцые тряпки-занавески на окнах.

— Подождать? — коротко спросил Владимир.

— Да, пожалуйста, — ответила Алиса, открывая дверцу. — Я недолго.

Она вышла из машины, хлюпая по грязи, и направилась к калитке, чувствуя, как от волнения всё внутри сжимается

В соседском дворе остервенело залаяла цепная собака, разрывая тишину захолустной улочки. С крыши соседнего сарая взлетела стайка воробьёв, испуганная шумом.

Алиса поднялась по скрипучему, шаткому крыльцу, стараясь не думать о том, что доски под ногами прогибаются так, будто вот-вот проломятся.

Она занесла руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась сама.

Славу она узнала с трудом. Одетый в драный свитер с расползающимися швами, старую телогрейку с клоками ваты, торчащими из дыр, и треники с вытянутыми коленями, парень стоял, тяжело опираясь на косяк. Трёхдневная щетина, красные, воспалённые глаза и крепкий запах перегара дополняли печальную картину.

— Это ты? — спросил он хрипло. — Зачем явилась?!

Алиса открыла рот, но не успела сказать ни слова.

— Уезжай немедленно! — рявкнул Слава и с силой захлопнул дверь прямо перед её лицом.

Глава 21 Не уберёг

Алиса шокированно смотрела на обшарпанные доски двери, которая только что захлопнулась перед её носом.

«Что это было? Это точно Слава или его злобный брат-близнец?»

Она с силой выдохнула и принялась колотить в дверь.

— Открывай! Я никуда не уйду, пока не поговорю с тобой!

Собака в соседнем дворе от шума зашлась в злобном лае. Хлопнула калитка — любопытная соседка высунулась, чтобы поглазеть на невиданное зрелище.

— Слава! — Алиса продолжала барабанить, не обращая внимания на зрителей. — Пожалуйста, давай поговорим!

В доме послышался грохот — что-то упало, потом раздался недовольный голос Славы и тут же следом — строгий, звонкий девичий голосок. Слава что-то проворчал в ответ, явно протестуя, но шаги уже раздались возле двери.

Лязгнул затвор. Дверь распахнулась.

На пороге стояла девушка. Лет двадцати, не больше. Светлые, лучистые глаза, русые волосы, собранные в небрежную мальвинку, и улыбка — такая тёплая, такая знакомая. Та же улыбка, что и у Славы, только на женском личике.

— Здравствуйте. Вы к Славе? — спросила девушка приветливо, будто ничего странного не происходило.

Алиса заглянула ей через плечо. В глубине комнаты стоял мрачный, взлохмаченный Слава и всем своим видом демонстрировал крайнее недовольство действиями сестры. Именно сестры — Алиса поняла это мгновенно.

Алиса улыбнулась в ответ.

— Вы извините, что я тут переполох устроила, — сказала она виновато. — Честно говоря, не знала, что Слава живёт не один. Надеюсь, не напугала вас. Меня зовут Алиса.

— Галя, — представилась девушка, и улыбка её стала ещё шире. — Это вы извините, что так приняли вас. Слава не предупредил, что ждёт гостей. — Она шагнула в сторону, пропуская Алису внутрь. — Да вы проходите, проходите. Я сейчас чайник поставлю!

— Иди к матери, Галя, — раздался из глубины комнаты мрачный голос Славы. — Не нужно никакого чая. Гостья скоро уедет.

Он решительно схватил Алису за руку и увлёк за собой в комнату, которая, судя по всему, служила ему спальней.

Обстановка была более чем скромной: узкая кровать, застеленная затёртым покрывалом, старый платяной шкаф, пара обшарпанных деревянных стульев, письменный стол, заваленный какими-то бумагами и тетрадями. Выцветшие обои, кое-где свисающие с отсыревших стен.

Слава захлопнул за ними скрипучую, покосившуюся дверь и встал напротив, скрестив руки на груди. Поза была закрытая, враждебная. Алиса видела, как дрожат его пальцы, как подёргивается щека.

— Зачем ты приехала? — спросил он хрипло.

— Я приехала, потому что переживала за тебя. — Алиса говорила тихо, но твёрдо. — Как ты? Расскажи, что произошло?

Слава фыркнул. Коротко, зло.

— Попытался ограбить богатых господ, — процедил он, глядя куда-то в сторону. — Поймали с поличным — уволили. — Он перевёл на неё тяжёлый взгляд. — Это всё, что ты хотела узнать?

Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает гнев. Не на него. На тех, кто довёл его до такого состояния.

— Ты круглый идиот, если подумал, что я хоть на мгновение поверила в то, что ты виноват, — выпалила Алиса, и голос её дрожал от возмущения. — Я знаю, что это проделки Ильи. И я рада, что приехала, потому что ты был рядом, когда мне было плохо. Теперь моя очередь спасать тебя.

Она шагнула вперёд и крепко обхватила его руками, прижимаясь всем телом. Свитер противно кололся, пахло потом, перегаром и отчаянием — но Алисе было всё равно.

Слава дёрнулся, попытался отцепить девушку от себя, но не тут-то было, Алиса лишь крепче вцепилась в его телогрейку.

— Алиса… — Его голос стал гораздо мягче, но в нём сквозили боль и отчаяние. — Не нужно. Оставь меня.

— Ни за что, — глухо ответила девушка, утыкаясь носом в его грудь. — Я не оставлю тебя в таком состоянии. Помогу всем, чем смогу.

— Лисичка…

Он наконец перестал сопротивляться. Поднял дрожащую руку, неловко погладил её по голове — робко, будто боялся, что она рассыплется от одного прикосновения.

— Не лезь в это, пожалуйста.

— Я уже влезла. — Алиса подняла на него взгляд, и глаза её горели решимостью. — Ты знаешь, как сложно было найти тебя? Я давала взятки, ругалась с администрацией, рылась в конфиденциальных документах! Будет настоящей удачей, если после всего этого дело не заведут уже на меня.

Слава смотрел на неё, и что-то менялось в его лице. Маска отчаяния трескалась, осыпалась, и сквозь неё проступало то, что она так надеялась увидеть.

— Ты с ума сошла, — выдохнул он, и уголки его губ дрогнули.

А потом он улыбнулся. Той самой улыбкой — тёплой, родной, дурашливой, которую Алиса так ждала.

— Зачем?

— Потому что ты — мой друг. — Она смотрела ему прямо в глаза. — А я друзей не бросаю в сложной ситуации.

— Друг… — эхом повторил Славик, и в этом слове прозвучала тихая грусть.

Галя всё же сделала им чай — несмотря на протесты брата, — и теперь Алиса и Слава сидели в тишине его комнаты, глотая из фаянсовых кружек горячий травяной отвар. Вкус был горьковатый, странный, но Алиса пила, не чувствуя ничего, кроме необходимости занять руки.

Взгляд её скользил по лицу Славы. Синяки постепенно сходили, желтея по краям, на скуле красовался свежий красный шрам, глаза впали, под ними залегли тени.

Слава перехватил её взгляд и криво усмехнулся.

— Выгляжу впечатляюще? — Он хмыкнул. — Похоже, сбылся мой самый страшный кошмар — ты увидела меня просто в отвратительном состоянии. — Он отвёл глаза. — Поверь, мне жутко стыдно.

— Тут нечего стыдиться, — спокойно ответила Алиса. — Тебе было плохо. Такое бывает. Но теперь ты мне всё расскажешь, и мы вместе придумаем, как всё исправить.

Слава недовольно скривился, будто съел что-то мерзкое.

— Ты мне всё расскажешь, — повторила Алиса с нажимом.

— Если я тебе всё расскажу — ты убежишь отсюда, сверкая пятками, — грустно усмехнулся он, глядя в кружку.

— Ты ещё совсем недавно хотел, чтобы я убежала, — парировала Алиса. — К тому же, я не такая уж и пугливая.

Славик помолчал ещё немного, медленно потягивая чай. В комнате было тихо, только за окном возились воробьи да где-то далеко лаяла собака.

Наконец он поднял на неё глаза, полные обречённой решимости.

— Хорошо. — Он поставил кружку на стол. — Я расскажу, раз уж мы с тобой… «друзья».

Последнее слово он произнёс с лёгкой заминкой, будто пробуя его на вкус и находя его одновременно правильным и недостаточным.

***

Слава рос обычным среднестатистическим пацаном из Петушков. Курил с одиннадцати, дрался с пацанами из соседней деревни, сдавал ворованный цветмет и покупал самогон у бабки Аглаи с тринадцати. Однажды попытался умыкнуть бутылку отца, но тот избил его до полусмерти — и воровать у родителя Слава больше не рисковал.

В целом он был вполне доволен своей жизнью. Полная свобода, родителям не было до него дела — он мог не появляться дома сутками. В школе не доставали, ставили трояки, закрывая глаза на прогулы. Много верных корешей с теми же взглядами на жизнь. Кайф.

Кайф закончился, когда Славе исполнилось шестнадцать.

Погиб отец. Пьяным уснул в копне сена, тракторист не увидел спящего человека. Трактор с волокушей наехал на копну, поддел её и сжал. Смерть наступила мгновенно — от сдавливания грудной клетки.

Едва Слава получил аттестат, как слегла с инсультом мать. С работой в деревне всегда было паршиво, и что делать с лежачей матерью и малолетней сестрёнкой, парень не знал. Подумывал последовать примеру многих местных мужиков — просто допиться до смерти.

Но по счастью, какой-то предприниматель из столицы выкупил триста пятьдесят гектаров недалеко от деревни и задумал податься в фермеры. Недолго думая, Слава нанялся к нему разнорабочим. Первая настоящая работа, первые честные деньги, первая возможность хоть как-то прокормить семью.

Но денег не хватало катастрофически. Всё, что зарабатывалось тяжёлым трудом по двенадцать, а то и по восемнадцать часов в сутки, уходило на лекарства для матери. На еду едва хватало — перебивались макаронами да тем, что удавалось вырастить на огороде. Галя, сестрёнка, смотрела на него голодными глазами, но никогда не жаловалась, и от этого становилось только хуже.

Только-только воспрявший духом Слава через пару месяцев снова поник. Он понимал: сезон пройдёт, работы станет меньше, и без того скромные заработки превратятся в смехотворные копейки. Чувство безысходности грызло парня изнутри, изводило, разрушало. Сколько бы он ни работал, сколько бы ни старался — этого всегда было недостаточно.

В один из дней он ловко орудовал вилами, укладывая сено в скирд, погружённый в свои мрачные мысли. Руки работали на автомате, пока голова перебирала всё те же беспросветные варианты.

— Чё, малой, хандришь?

Васька-бурый, парень на пять лет старше Славы, тоже работавший у фермера, хлопнул его по плечу. Своё прозвище он получил за вечно грязную одежду и тёмные, почти чёрные глаза.

— От работы кони дохнут, — продолжил Васька, довольно скалясь. — Пошли перекурим.

— Херовая идея — курить около сена, — раздражённо отозвался Слава, не переставая работать вилами. Курить хотелось жутко, до ломоты в зубах, но сигарет у него не было, как и денег на них.

— Да лан те! — Васька махнул рукой, ничуть не обидевшись. — Пошли! Побазарим. Дело есть.

Слава наконец остановился, опёрся на вилы и посмотрел на старшего товарища. В глазах его читалась усталая обречённость человека, которому уже нечего терять.

В тот вечер Слава не вернулся домой. Вместо этого он уехал на мотоцикле Бурого в дом на окраине соседней деревни Ольховки.

Там он впервые за многие дни наелся досыта — шашлыков, да ещё и домой прихватил. Выпил, и не бурду какую-то, а хорошего бутылочного пива. Познакомился с дружбанами Бурого и, как ни странно, классно провёл время. Впервые за долгие месяцы он почувствовал себя не загнанной лошадью, а обычным молодым парнем, которому не нужно постоянно думать о том, где взять деньги на лекарства и еду.

А со следующего дня жизнь Славы круто изменилась.

Он больше не вкалывал на ферме до седьмого пота. Теперь он лишь изображал бурную деятельность, а когда бригадир не видел — спал где-нибудь в укромном уголке, восстанавливая силы для настоящей работы. Она начиналась позже, когда они с Бурым на его мотоцикле приезжали в тот самый дом на окраине Ольховки.

Слава прекрасно понимал, что они забирают, фасуют и развозят под покровом ночи. Понимал — и его это не сильно волновало. Потому что у него наконец-то появились деньги. И хватало их не просто на выживание — на жизнь. На жизнь в удовольствие.

Вскоре он обзавёлся собственным мотоциклом, модными по местным меркам шмотками и здоровенной плазмой на полстены. О сестрёнке тоже не забывал — наряжал Галю как конфетку, потакал всем девичьим капризам. Для матери из Иваново привёз наконец не дешёвые дженерики, а настоящие, необходимые лекарства. И та пошла на поправку. Работать или хлопотать по хозяйству женщина по-прежнему не могла, но чувствовала себя куда лучше. С помощью Гали уже выбиралась во двор и подолгу сидела на лавочке, наслаждаясь свежим воздухом.

На ферме Слава давно не появлялся. Он даже не удосужился предупредить бригадира об увольнении — просто перестал выходить на смену, и всё.

Шло время. Всё чаще парни из их компании приезжали в дом к Славе — пропустить по паре пива или пожарить шашлык. Бурый, Лёшка, Вован и сам Славик — все они были обычными деревенскими парнями, которых собрал под своим крылом Виталий Андреич. Их босс дал им новую жизнь, приобщил к невероятно доходному, хоть и незаконному бизнесу.

Начальник появлялся редко. На памяти Славы — всего пару раз, когда партии были особенно крупными, чтобы лично проконтролировать процесс. В остальном «работники» действовали самостоятельно. Но никто не мухлевал — ссориться с Виталием Андреевичем и терять такой доход желания у ребят не было.

В тот вечер они с парнями по обыкновению сидели на кухне. На столе стояла уже третья бутылка коньяка в окружении многочисленных закусок — соленья, нарезки, хлеб. Галя поставила перед ними горячую картошечку с укропом, дымящуюся и рассыпчатую, достала из духовки запечённые куриные ножки с чесноком, от которых по всей кухне разлился умопомрачительный аромат.

— Слав, я спать пойду, — клюнув брата в щёку, прошептала она. — А то в школу завтра. Ты уж дверь запереть не забудь, как разойдётесь.

Славик в ответ лишь махнул рукой, вновь наполняя рюмки. Галя попрощалась с гостями и упорхнула в свою комнату, прикрыв за собой дверь.

Бурый проводил её долгим, пьяным взглядом.

— А сеструха-то твоя вон как выросла! — протянул он, облизываясь. — Хороша, чертовка!

Славик уставился на него мутным, тяжёлым взглядом. В нём не осталось и следа от обычного добродушия.

— Завали хлебало, дебил, — процедил он. — Ей пятнадцать. Тронешь сеструху мою — убью нахрен.

— Хах, так может я с серьёзными намерениями, — развеселился Бурый, не чувствуя опасности. — Ты чё, с корешем породниться не хочешь? Я б её замуж взял, воспитал как надо…

— Знаю я твои намерения. — Слава поставил рюмку на стол с глухим стуком. — Тебе чё, баб деревенских мало? Закрыли тему.

— Ладно-ладно, остынь, — примирительно поднял руки Бурый, но в глазах его заплясали бесенята.

— А чё сразу завали? — встрял в разговор Вован, развалившийся на стуле с неизменной сигаретой в зубах. — Бурый дело говорит. Сеструха у тебя и правда загляденье. Через пару лет сама таких борзых будет строить. А там глядишь, и нашим братом не побрезгует.

— Вован, у тебя чё, зубы лишние? — лениво поинтересовался Слава, но взгляд его оставался холодным.

— Да шучу я, шучу! — замахал руками Вован. — Ты чё, шуток не понимаешь?

— Свои шутки знаешь куда засунь? — огрызнулся Слава, но уже без прежней злости.

— Ох, Славка, серьёзный ты стал, — покачал головой Лёшка, до этого молча жевавший куриную ножку. — Раньше веселее был. Помнишь, как в позапрошлом годе мы у Петровича самогонный аппарат по приколу спёрли? А он потом неделю по деревне бегал, кричал, что самогон в доме — святое, а мы — антихристы?

— А помните, как мы прошлой ночью груз принимали, а у Вована фонарь погас? — встрял Бурый, радуясь, что разговор ушёл от опасной темы. — Он тогда в темноте споткнулся об корягу и прямо в кусты с товаром полетел. Думали, всё пропало, он ведь, идиот, в болото приземлился! Хорошо, коробки не пострадали.

— Не болото, а лужа была! — возмутился Вован. — И вообще, я аккуратно упал, товар над головой держал!

— Ага, как цапля, — хмыкнул Лёшка. — Стоит, в воде по колено, а руки с коробками вверх тянет. Картина маслом!

Компания дружно загоготала. Слава тоже не сдержал улыбку, вспоминая ту ночь. Действительно, смешно вышло.

Отсмеявшись, он поднялся из-за стола и нетвёрдой походкой направился во двор по малой нужде.

Ночь стояла чудесная. Лёгкий морозец пощипывал щёки, а над головой раскинулось ясное, бескрайнее небо, усыпанное мириадами звёзд. Тишина…

Слава набрал полную грудь морозного воздуха, медленно выдохнул, прикрыв глаза.

Всё хорошо. Деньги есть. Мать поправляется. Галя сыта, одета, у неё теперь есть всё, чего она хочет. Друзья рядом. Работа — не пыльная, зато прибыльная.

Он ощущал себя абсолютно счастливым. Впервые за долгие-долгие годы.

Постояв ещё пару минут на морозе, глядя на звёзды и наслаждаясь тишиной, Слава глубоко вздохнул и вернулся в дом. Тёплый, прокуренный воздух кухни ударил в нос смесью коньяка, жареного мяса и табака.

Вован и Лёха за столом, заплетающимися языками, ожесточённо спорили.

— Да ты чё, дурак совсем? — Вован стучал кулаком по столу, отчего рюмки подпрыгивали. — Гелик — это статус! Это мощь! Это… это я даже не знаю что! Ты сядешь в Гелик — и ты король!

— Ага, король быдла, — фыркнул Лёха, закидывая в рот солёный огурец. — Гелик — это для тех, у кого с головой проблемы. А Ровер — это… это элегантность, понимаешь? Это английский стиль! Это…

— Это ведро с болтами! — перебил Вован. — У него электрика через раз глючит! Ты на Ровере далеко уедешь? До первого сервиса!

— Зато у Ровера проходимость! — не сдавался Лёха. — Ты на Гелике по нашему бездорожью, почитай, не проедешь, а Ровер как танк!

Славик присел за стол, прикурил сигарету, наблюдая за перепалкой сквозь пелену дыма. Обычно такие споры его забавляли, но сейчас что-то не давало покоя.

Он слушал препирательства парней, и только спустя минуту до него дошло: кого-то не хватает.

— Пацаны, — перебил он спор, — а где Бурый?

Вован и Лёха переглянулись.

— Да хер его знает! — пожал плечами Вован. — Ща придёт, куда денется. Наверное, до ветру пошёл.

В груди у Славы шевельнулось неприятное предчувствие. Холодное, липкое.

Он медленно поднялся из-за стола, оставляя недопитую рюмку и дымящуюся сигарету в пепельнице. В голове всё ещё шумело от выпитого, ноги казались ватными.

Первой комнатой от кухни была спальня матери. Слава приоткрыл дверь, заглянул внутрь. Мать спала, тихо посапывая, укрытая тёплым одеялом.

Слава беззвучно прикрыл дверь и двинулся дальше по коридору. Сердце неистово колотилось, хотя он сам не мог объяснить, откуда эта тревога.

Он прошёл мимо своей спальни, мимо кладовки, и остановился перед дверью в комнату Гали. Не решаясь распахнуть дверь, Слава замер на мгновение, прислушиваясь. Сердце гулко ухало в груди, заглушая все посторонние звуки.

А потом он услышал.

Тихие шорохи. Лёгкий скрип пружин. И сдавленный, приглушённый стон.

В голове что-то оборвалось. Стоп-краны, удерживающие рассудок, слетели в одно мгновение.

Он рванул дверь за ручку — та с грохотом врезалась в стену. В следующую секунду Слава уже был в комнате.

— Сука! — выдохнул он, это слово вырвалось из самой глубины, пропитанное такой ненавистью, какой он никогда в жизни не испытывал.

На кровати, где Галя делала уроки и читала книжки перед сном, лежала туша Бурого. Слава видел его широкую спину, его сальные волосы, его руку, зажимающую рот. А под ним — тонкие, бледные ноги сестры, беспомощно дёргающиеся в тщетной попытке вырваться.

Огромные, полные боли и ужаса глаза Гали он не забудет никогда в жизни.

Дальше всё было как в тумане.

Он схватил Бурого за шкирку, вцепился в ворот его куртки и рванул на себя с такой силой, что здоровяк кубарем слетел на пол. Забарахтался, пытаясь сообразить, что происходит, но Слава уже навис над ним.

Первый удар прилетел в лицо. Хруст. Из носа Бурого брызнула кровь, заливая подбородок и грудь.

— Ты чё?! Ты чё?! — заверещал Бурый, выставляя руки, пытаясь защититься. — Славик, ты чё!

— Убью! — взревел Слава, и кулаки его заработали как поршни. Удар за ударом, удар за ударом. Он не чувствовал боли в разбитых костяшках, не слышал ничего, кроме шума собственной крови в ушах.

— Она сама хотела! Клянусь! — орал Бурый, пытаясь прикрыть лицо руками. — Слышишь? Она сама!

Но Слава не слышал. Не хотел слышать эти жалкие, грязные оправдания. Удар за ударом. Кровь брызгала на пол, на стены, на лицо самого Славы, заливала глаза, смешиваясь с потом и слезами. Бурый уже не пытался защищаться — только хрипел.

Слава остановился лишь тогда, когда сквозь пелену бешенства до его слуха донёсся дрожащий, едва слышный голос:

— Слава… остановись.

Галя.

Он замер. Поднял голову, тяжело дыша, и посмотрел на сестру. Она сидела на кровати, вжавшись в угол, натянув одеяло до подбородка. Тонкие плечи тряслись, по щекам текли слёзы, но она смотрела на него — и в её глазах, сквозь весь ужас, читалась мольба.

— Остановись… — повторила она чуть слышно. — Пожалуйста. Ты убьёшь его.

Слава перевёл взгляд на тело под собой. Бурый лежал неподвижно, лицо его превратилось в кровавое месиво. Он дышал — Слава слышал хриплое, булькающее дыхание — но был уже без сознания.

Медленно, будто сквозь вату, Слава поднялся на ноги. Пошатнулся, опёрся о стену, оставляя на ней кровавый отпечаток ладони.

— Галя… — прохрипел он. — Галя, прости… я не уберёг…

Глава 22 Долг

Потом была скорая и полиция. Многочасовые допросы сменяли друг друга, сливаясь в один бесконечный кошмар. Слава повторял одно и то же раз за разом, смотрел на усталые, равнодушные лица следователей и чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость.

Галя категорически отказалась ехать в больницу, боялась оставить мать одну.

Бурый выжил, но повреждения мозга оказались столь тяжёлыми, что из здорового, наглого мужика он превратился в глубокого инвалида. Лежачее бревно, которое даже не понимает, где находится и кто к нему приходит. Славе сообщили об этом следователи, и в их голосах он услышал не сочувствие, не понимание, а бездушную констатацию факта: «Потерпевший получил тяжкий вред здоровью».

Участковый, который знал Славу с детства, написал на него такую характеристику, что парню очень захотелось приложить и его чем-нибудь тяжёлым по голове. «Склонен к насилию, ранее судим не был, но неоднократно был замечен в связях с криминальными элементами…» Какими элементами? С кем он связан? С Бурым, который теперь овощ? С Вованом и Лёхой, которые в тот вечер смылись, едва завизжала полицейская сирена?

Государственный адвокат, молодой парень с вечно усталыми глазами, лишь разводил руками.

— Тяжкий вред здоровью, — говорил он, глядя в бумаги. — Статья сто одиннадцатая. От двух до пятнадцати. Смягчающих обстоятельств нет. Превышение пределов необходимой обороны… — Адвокат запинался. — По закону случившееся не считается прямой угрозой твоей жизни, так что…

Славе хотелось выть. Выть в голос, биться головой об стену, рвать на себе волосы. Его посадят. И что тогда? Как выживет Галя? Мать, которая только-только начала приходить в себя? Кто будет платить за лекарства, за еду, за крышу над головой?

Дни сменялись днями, тягучие, серые, одинаковые. Слава почти перестал замечать их течение, погрузившись в глухое, безнадёжное оцепенение.

Пока как-то поздним вечером его не вызвали из камеры.

Без объяснений открыли дверь, приказали собраться и выдали личные вещи. А потом выпроводили за стены следственного изолятора, даже не потрудившись объяснить, что происходит.

Холодный ночной воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие. Слава стоял посреди пустой стоянки, не веря своим глазам, и смотрел на единственную машину, припаркованную в отдалении.

Чёрный, тонированный джип с включёнными габаритами.

Машина Виталия Андреевича.

Слава сделал шаг вперёд, потом другой. Джип стоял с работающим двигателем, лёгкий дымок выхлопа таял в холодном воздухе.

Задняя дверца распахнулась, едва он приблизился.

Внутри было темно и тепло. Пахло дорогим табаком и кожей. Виталий Андреевич сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на Славу тяжёлым, немигающим взглядом. Лицо босса, обычно непроницаемое, сейчас выражало холодное недовольство.

— Садись, — коротко бросил он.

Слава послушно забрался в салон. Дверца за ним захлопнулась мягко, почти неслышно.

— Вячеслав, — начал Виталий Андреевич после долгой паузы, и голос его сочился ледяным спокойствием, — я думал, ты умный парень. — Он покачал головой. — Но ты оказался лишь несдержанным дураком.

Слава молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Мало того, что из рабочей схемы выбыло два человека, — продолжил босс, загибая пальцы. — Ты, оказавшийся в изоляторе. И Бурый, оказавшийся овощем.

Он помолчал, давая словам осесть в тишине салона.

— Но это ещё не всё. Из-за твоей характеристики следователи заявились в дом к Владимиру и обнаружили его в невменяемом состоянии. — Виталий Андреевич прищурился. — С белыми пакетиками прямо на столе.

Слава сглотнул.

— Конечно, их попытки размотать клубок были оперативно купированы, — холодно усмехнулся босс. — Но, Вячеслав, моему бизнесу был нанесён урон. Серьёзный урон. И ты оплатишь всё.

Он назвал сумму. Цифра была чудовищной, нереальной, запредельной. Слава даже не сразу осознал, сколько нулей в этом числе.

— Срок — до конца месяца, — добавил Виталий Андреевич.

— Это… это нереально, — выдохнул Слава, впервые подав голос. — Я не смогу собрать столько. Но я готов отработать! Я готов делать что угодно, сутками, я…

— Ты уже достаточно наработал, — перебил босс. — Ищи деньги как хочешь, мне плевать.

— Виталий Андреевич, пожалуйста…

— Выходи.

Слова застряли в горле. Слава открыл рот, чтобы ещё что-то сказать, но наткнулся на взгляд, в котором не было ни капли сочувствия. Только равнодушие.

Дверца снова распахнулась. Холодный воздух ворвался в салон, обжигая разгорячённое лицо.

— Выходи.

Слава вышел. Дверца захлопнулась за его спиной, и джип, взвизгнув шинами, сорвался с места, исчезая в темноте.

Он остался один на пустой стоянке.

Последующие дни и даже недели были больше похожи на дурной сон. Слава почти не появлялся дома. Он брался за любую работу, какую мог найти: разгружал вагоны на товарной станции, чистил стойла и кормил животных на ферме, а по ночам уезжал в соседний городок сторожить детский сад. Работа была чёрная, неблагодарная, и платили за неё копейки. Само собой, этих денег едва хватало на жизнь, и о том, чтобы отдать «долг» Виталию Андреевичу, Слава даже не мечтал. Он вообще старался об этом не думать. Как старался не замечать и того, что Галя из весёлой, бойкой девчонки превратилась в высохшую, бледную тень, безмолвно перемещающуюся из кухни в материнскую комнату. Она больше не смеялась, не спорила, не просила купить новое платье. Просто делала то, что нужно, и молчала.

Люди Виталия Андреевича появились ровно в оговорённый день. Слава как раз вернулся с ночного дежурства, когда их машина остановилась у калитки. Вышли трое — здоровые, хмурые, молчаливые. Никаких объяснений, никаких лишних слов. Они вошли в дом, вынесли всё, что Слава успел нажить за сытые времена. Затем показательно избили парня, не обращая внимания на мольбы Гали и тихий плач матери. А перед уходом старший из них, лысый детина, брезгливо вытер окровавленные костяшки платком и бросил:

— Босс велел передать: теперь будем приходить каждый месяц. Часть долга будешь отдавать. Если нечем будет — за сестру возьмёмся. Или за мать. Выбирай.

Избитый Слава сидел на лавке у калитки, сплёвывая кровь на пожухлую траву. В дом идти не было сил — ни физических, ни моральных. Он не заметил, как к нему подсел сосед, старик с вечно красным носом и добрыми, выцветшими глазами.

— Плохо, милок? — спросил он, присаживаясь рядом.

Слава обессиленно кивнул, не поднимая головы. Говорить не хотелось. Да и что говорить?

Старик неторопливо закурил и по-отечески похлопал парня по плечу.

— Работу ещё ищешь? — спросил он буднично, словно не заметил ни разбитого лица, ни крови на губах.

Слава неопределённо дёрнул плечами. Какая теперь разница? Работа — не работа, а долг этот всё равно не отдать.

— Надысь Никитка мой из Иваново приезжал, — продолжал старичок, выпуская клуб дыма. — Говорит, у нас тут недалече стройку затеяли какую-то. Элитную, для богатых. Плакаты по всему городу поразвесили. — Он помолчал, глядя на парня. — Ты бы съездил. Авось работники хорошие нужны.

Слава молчал, равнодушно разглядывая грязь под ногами.

— Ты парень не дури, — строго сказал старик. — В жизни всякое бывает… Потихоньку образуется.

Пётр Никитич докурил и кряхтя поднялся с лавки.

Как только синяки с лица сошли, Слава отправился в «Золотую Гавань». Пешком — ездить больше было не на чем.

Размах стройки поражал воображение. Огромная территория с въездными воротами и будкой охраны. За забором высились башенные краны, гудели бетономешалки, визжали пилы и перекликались рабочие. Грузовики сновали туда-сюда, поднимая клубы пыли. Посреди всего этого хаоса уже угадывались очертания первых коттеджей — черепичные крыши, панорамные окна, аккуратные дорожки, выложенные плиткой.

Слава постоял у ворот, разглядывая этот чужой, неведомый мир, потом перевёл дух и направился к бытовке, над которой висела табличка «Отдел кадров».

***

— Милейшая девушка дала мне заполнить анкету, взяла данные и сказала, что со мной свяжутся после того, как проверят, — продолжал Слава, и в голосе его звучала усталая, горькая усмешка. — Я был уверен, что не перезвонят, в связи с недавними событиями. Но… — Он пожал плечами. — Или всё дело в том, что моё дело так и не дошло до суда, или Виталий Андреевич подчистил следы. В общем, через пару дней меня вновь пригласили в посёлок.

Слава помолчал, глядя в свою пустую кружку.

— И вот уже пять лет я работал в «Гавани». Там и правда платили хорошо. Почти всё приходилось отдавать, но на еду оставалось. Да и Галя начала подрабатывать на ферме после окончания школы. Не полный день, конечно, но благодаря ей нам хватало на лекарства матери. А теперь…

Он не договорил, только рукой махнул.

Алиса смотрела на него круглыми глазами, не в силах поверить, что всё, что он рассказал — это не выдумка, не сценарий для фильма, а правда жизни этого улыбчивого, солнечного парня. Парня, который кружил её по кухне, рисовал смешных драконов, писал стихи и называл Лисичкой.

— Слава, — выдохнула она, и голос её дрогнул, — как же так… почему же ты молчал?!

Он грустно улыбнулся, и от этой улыбки у Алисы сжалось сердце.

— Милая Лисичка, кому же мне было рассказывать?

— Но это же какой-то кошмар! — Алиса вскочила, не в силах усидеть на месте. — Пойдём! Мы сейчас же поедем в ближайший полицейский участок!

— Считаешь, будет лучше, если меня посадят за участие в банде? — спросил Слава тихо.

— Нет, конечно нет, но…

— К тому же, — перебил он, — Виталия Андреевича скорее разозлит моё заявление, чем испугает. Никто ничего расследовать не будет.

— Да почему?! — почти выкрикнула Алиса. — Кто он такой? Барон? Мафиози?

Слава поднял на неё глаза. В них не было ни страха, ни отчаяния — только усталая, горькая обречённость.

— Он начальник управления по контролю за оборотом наркотиков, — сказал он тихо.

Алиса замерла. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, нелепые, невозможные.

— Именно поэтому, — Слава встал и подошёл к ней вплотную, глядя сверху вниз, — я прошу тебя, уезжай. Это опасно. Надеюсь, теперь ты понимаешь.

— Теперь я понимаю, что тебя нужно срочно спасать! — выпалила девушка.

— Алиса… — начал Слава устало.

— Когда этот чёртов день, когда являются бандиты? — перебила она, не давая ему вставить ни слова.

— Через две недели. — Слава нахмурился. — Что ты задумала?

— Они всегда приезжают лично, чтобы забирать деньги наличными, так? — Алиса ходила по комнате, нервно скручивая пальцы. — Не хотят оставлять цифровой след. Зато не боятся светиться, потому что считают себя абсолютно безнаказанными. Это может быть полезным.

Слава мягко рассмеялся — впервые за весь этот день.

— Ты такая забавная, — покачал он головой. — Лисичка, ты часом не тайный суперагент?

— Я одного не пойму, — Алиса решила проигнорировать его ёрничество, — как в эту схему вписывается Илья?

— Ох, этот идиот. — Слава вздохнул. — Я ведь не единожды встречал его с разными девушками. Часто мотаюсь в Гаврилов Посад по работе, городок маленький, а этот хлыщ особо и не скрывается. Мне, честно говоря, было наплевать, где он и с кем гуляет, своих забот по горло.

Он нахмурился, потирая шрам на скуле.

— Зато он, увидев меня, нехило перепугался. Аж побелел весь. Наверное, думал, я к его жене побегу докладывать. Но семейное благополучие Кернеров — последнее, что меня в тот момент волновало.

— А дальше? — Алиса присела на краешек стула, подавшись вперёд.

— А дальше… — Слава усмехнулся. — Через пару дней поступил вызов в их дом. Якобы что-то с каминной трубой. Но с дымоходом всё было в порядке. Меня встретил нервный, но хорохорящийся Илья. И сообщил, что мне следует помалкивать, если я не хочу, чтобы в администрации узнали о моём богатом прошлом. Этот червяк так сочился высокомерием, что больше всего в тот момент мне хотелось плюнуть ему в лицо. Но я заверил его, что ничего не видел и ничего никому сообщать не собираюсь.

— И он успокоился?

— Да, — пожал плечами Слава. — Я своё слово держал. Он это знал. То, что произошло — скорее спектакль для тебя. Ведь тебя супружеская гармония соседей волновала куда больше.

— Ох… — Алиса запустила пальцы в волосы, с силой сжала. — Прости меня, если бы я только знала…

— То отступилась бы? — Слава посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Скорее действовала бы аккуратнее.

Он хмыкнул, покачал головой.

— Хах, выходит, не зря он так засуетился. Чувствует, что ты доставишь ему кучу проблем.

— Илья — ужасный, мерзкий, подлый человек! То, что он сделал с тобой, отвратительно. То, как он поступает с Софи, — низко.

— А ты, значит, возомнила себя мстителем? — перебил Слава. — Алиса, самое мудрое и правильное, что ты можешь сейчас сделать — это вернуться в Москву. Уехать. Забыть этот всё как страшный сон. Это убережёт тебя от опасностей.

— Нет. — Девушка покачала головой. — Самое правильное, что я могу сейчас сделать, — это помочь тебе и вывести Илью на чистую воду.

— Лисичка, — Слава подался вперёд, глядя ей прямо в глаза, — ты просто милая девочка, прошу…

Алиса аж задохнулась от возмущения.

— Я тебе не просто «милая девочка»! — вскинулась она. — Ты меня плохо знаешь, Слава. Я упёртая и целеустремлённая. И у меня уже есть план. Так что будь добр, не спорь со мной, а лучше… А лучше собери мне все записи с твоими стихами.

— Чего? — Лицо Славы вытянулось.

Мы только что говорили о бандитах и шантажисте и такого резкого перехода он не ожидал.

— Собери для меня все свои стихи, — повторила Алиса, уперев руки в бока.

— Зачем это? — голос Славы звучал растерянно.

— Затем, что ты теперь вроде как безработный. А я — руководитель редакторского отдела крупного издательства. И я не получила бы свою должность без чуйки на молодые дарования.

Слава нервно хихикнул и махнул рукой в сторону стола.

— Да там они, только это же всё ерунда. Я стихи ещё в школе писал, потому что они очень уж девушкам нравились, а потом так, иногда, чтобы на душе легче стало.

Алиса принялась с азартом рыться в столе, извлекая один за другим исписанные листы, мятые тетради, салфетки со стихами, набросанными шариковой ручкой. Слава смотрел на неё и не верил своим глазам. Она что, серьёзно?

— Не хочу загадывать, — бросила Алиса, даже не глядя на него, продолжая разбирать бумаги, — но думаю, тебя ждёт большое будущее в творческой сфере.

— Ты сейчас смеёшься надо мной? — Слава подался вперёд, пытаясь поймать её взгляд. — Какое ещё будущее в творческой сфере? Алиса, я работяга. Обычный пацан из деревни. У меня даже образования нет.

Алиса резко обернулась, сверкнув на Славу глазами.

— Это потому, что у тебя не было выбора, — сказала она твёрдо. — Я же тебе этот выбор предоставлю.

— Алиса…

— Слава, ты очень харизматичный, — перебила она. — Обаятельный. Тебя обожают буквально все, с кем ты знакомишься. У тебя запоминающееся лицо и красивое тело.

На этих словах она смутилась, покраснела и поспешила отвернуться обратно к столу, сделав вид, что очень занята сортировкой бумаг.

— В общем, данные замечательные. Этот алмаз стоит лишь немного огранить. Сегодня-завтра просмотрю материал, поговорю с парой человек и вернусь за тобой. И ты должен быть трезвым, понял? Иначе я буду очень зла. Поверь, ты не хочешь этого видеть.

Оставив Славу в полном недоумении, Алиса с пачкой бумаг уселась на заднее сиденье автомобиля и попросила Владимира везти её обратно в «Гавань». За окном мелькали покосившиеся заборы Петушков, грязные улицы, старушки на лавочках, а в руках у неё лежало будущее. Чужое будущее, которое она собиралась спасать.

Когда автомобиль въехал в «Золотую Гавань», Алиса сразу почувствовала необычное для посёлка возбуждение. Жители в самых невообразимых нарядах тянулись к центральной площади. Издалека уже слышались первые звуки гитар, банджо и скрипок — музыканты разогревались перед праздником.

«Только бы Агата не убила меня», — подумала Алиса, выходя из машины у дома на Кленовой.

Она уже приготовила речь и отрепетировала виноватое выражение лица, чтобы затушить огонь ярости писательницы. Но как только переступила порог и увидела Стрелецкую, все слова вылетели из головы.

Агата стояла посреди прихожей в объёмном костюме пчелы.

Полосатое тельце, пушистые жёлтые помпоны, крылышки из органзы за спиной, антеннки на ободке, покачивающиеся при каждом движении.

Алиса попыталась сдержать смех, но безуспешно. Сначала хихикнула, потом фыркнула, а потом расхохоталась в голос, прислонившись к дверному косяку.

— Боже, тётя Агата! — выдавила она сквозь слёзы. — Вы неподражаемы!

— Задать бы тебе хорошую трёпку, — недовольно проворчала «пчёлка», насупившись. Антеннки на ободке весело качнулись. — Ты где была?

— Я могу всё объяснить, — сквозь смех сказала Алиса, вытирая глаза.

— Некогда сейчас мне слушать твои россказни! — Агата замахала руками. — Давай бегом натягивай костюм и пошли. Лариса и Варя уже там, а я вот сидела, тебя ждала!

Алиса, всё ещё всхлипывая от смеха, взглянула на часы. До начала карнавала оставалось полчаса. — У меня нет костюма, — начала Алиса, — но я подумала, что можно…

— У тебя есть костюм, — перебила Агата тоном, не терпящим возражений. — Пока ты бегала неизвестно где, о тебе позаботились Варя и Лариса! Идём, я оставила его в твоей комнате.

— Я ездила к Славе, — сказала Алиса, надеясь, что это признание хоть немного смягчит писательницу.

Стрелецкая остановилась и обернулась через плечо.

— Вот как? — протянула она. — Что ж, это, конечно, неосмотрительно. Но ты мне обязательно всё расскажешь. Позже.

Алиса поплелась следом, надеясь всеми фибрами души, что Варя с Ларисой не приготовили и ей тоже костюм пчёлки.

Когда Алиса увидела свой костюм, аккуратно разложенный на кровати, она поняла, что наряд Стрелецкой очень даже ничего.

— Что это?! — выдохнула она, не веря своим глазам.

— А что не так? — Агата приподняла бровь, всем своим видом изображая искреннее недоумение. — Костюм зайчика. Очень милый, между прочим! Когда увидим девочек — обязательно поблагодари.

И писательница, гордо покачивая крылышками, скрылась за дверью, оставив Алису один на один с этим недоразумением.

Девушка двумя пальцами подняла наряд с кровати.

«Костюм зайчика» состоял из ободка с ушками, белоснежной короткой шубки и серебристых блестящих шортиков с хвостиком на попе.

Когда через десять минут Алиса предстала перед писательницей, та от радости аж в ладоши захлопала.

— Ну какая прелесть! — воскликнула Агата, окидывая её восхищённым взглядом. — Алиса, ты просто очаровательна!

— А вам не кажется, что это слишком? — спросила девушка, пытаясь натянуть короткие шортики как можно ниже.

Она дополнила их плотными колготками в надежде сохранить остатки достоинства, но всё равно ощущала себя одетой слишком вызывающе.

«Есть у меня подозрение, в каком магазине был куплен этот костюм!» — мрачно подумала Алиса, глядя на своё отражение в зеркале.

— Не говори глупостей! — отмахнулась Стрелецкая. — Это же карнавал! Там и положено выглядеть ярко. А иначе какой смысл?

Агата радостно закружилась на месте, крылышки за спиной взметнулись, антеннки на ободке запрыгали.

— А теперь — вперёд! — скомандовала она, направляясь к выходу. — Я собираюсь сегодня как следует повеселиться!

Алиса вздохнула, в последний раз одёрнула злосчастные шортики и поплелась следом. Она надеялась, что в темноте будет сложно разглядеть её наряд во всей красе, но площадь оказалась очень ярко освещена. «Хорошо, что Дима не сможет побывать на этом празднике, — мрачно подумала она. — Господи, только бы он не увидел меня в этом…»

На площади царило то особенное веселье, которое бывает только на осенних праздниках — когда воздух уже пахнет первыми заморозками, но ещё хранит остатки тепла, когда огни гирлянд кажутся особенно яркими на фоне тёмного неба, а музыка заставляет забыть обо всём на свете.

На деревянной сцене музыканты залихватски играли кантри. Несколько пар уже отплясывали: кружились, хлопали в ладоши, кто-то пробовал изобразить сложные па, но большинство просто отдавалось музыке.

Вся площадь была утоплена в свете разноцветных лампочек — они тянулись гирляндами от фонаря к фонарю, обвивали деревья, свисали с навесов. Небольшие столики, накрытые клетчатыми скатертями, были расставлены по периметру, между ними художественно разбросаны тюки с сеном — кто-то уже приспособил их вместо стульев, кто-то устроил фотосессию. Запах корицы, ванили и жареного мяса витал в воздухе, смешиваясь с ароматом палой листвы и дымком от мангалов.

У длинных столов раздавали глинтвейн, вафли и всякую выпечку, от которой глаза разбегались. Чуть поодаль обнаружился настоящий бар, и к нему уже было не пробиться.

Сами жители проявили завидную изобретательность, облачаясь в костюмы. Алиса увидела ковбоев в расшитых жилетах, индейцев с перьями, какую-то даму в платье Дикого Запада с кринолином, парочку кактусов, семейство вампиров и даже весёлое приведение в простыне. Так что «пчёлка» Стрелецкая выглядела здесь вполне гармонично на фоне буйных фантазий соседей.

— Агата! Алиса! — донёсся знакомый голос.

Лариса радостно махала им рукой, широко улыбаясь. Она ловко орудовала половником, разливая всем желающим глинтвейн из огромной парящей кастрюли. На ней был ковбойский костюм — клетчатая рубаха, джинсовая юбка, шляпа с широкими полями, и выглядела она в этом наряде совершенно естественно.

— А вот и вы! — закричала она, перекрывая музыку. — Мы с Варей уже забеспокоились!

Варя, судя по всему, была назначена «главной по хот-догам». Она сноровисто раскладывала в булки горячие сосиски, щедро поливала их соусом, украшала луком и горчицей, а затем расставляла угощения на столе, которые исчезали с пугающей быстротой. И не удивительно — запах от сосисок гриль исходил умопомрачительный.

— Идёмте скорее! — Лариса поманила их к себе. — Сейчас я вас угощу самым вкусным глинтвейном в вашей жизни!

Глинтвейн и правда оказался замечательным — пряный, горячий, с кислинкой апельсина и терпкой корицей. Алиса даже немного простила Ларисе свой костюмчик и перестала бросать на неё угрюмые взгляды где-то после второго стакана. В горле приятно жгло, по телу разливалось тепло, и мир казался уже не таким враждебным.

Праздник в посёлке выдался на славу. Бодрые танцы, заводные песни, музыка лилась рекой, смех не умолкал. Алиса в перерывах между помощью Варе даже успела станцевать пару весёлых номеров с задорным старичком, который оказался в прошлом именитым художником. Он кружил её так лихо, что девушка не могла поверить, что её партнёру уже за семьдесят.

Ближе к полуночи музыканты наконец заиграли что-то более лиричное, чтобы дать отдых запыхавшимся и раскрасневшимся танцорам. Варя, яростно тряся бутылку над очередным хот-догом, обратилась к Алисе:

— Всё, последняя банка горчицы на исходе. Будь добра, загляни в хозпомещение за сценой. Там, слева, на верхней полке целая коробка ещё стояла.

Алиса кивнула и направилась к сцене, пританцовывая по дороге. Парочки неспешно кружились на площадке, прижимаясь друг к другу в сияющих лучах диско-шара. Девушка даже немного пожалела, что Дмитрий всё-таки не приехал.

То самое хозпомещение оказалось металлическим вагончиком, приткнувшимся чуть поодаль от сцены. Здесь уже не чувствовалось праздничной суеты — было темно и как-то неуютно. Алиса пожалела, что не захватила с собой фонарик. Она открыла тяжёлую дверь, шагнула внутрь и зашарила рукой по стене в поисках выключателя.

Чёртов выключатель никак не находился. Она осторожно продвигалась вдоль стены, нащупывая путь, пока не споткнулась о какой-то ящик.

— Проклятье! — выругалась она, потирая ушибленную ступню.

Сзади ворвался поток холодного воздуха, и дверь вагончика с гулким стуком захлопнулась.

— Варя, это ты? — позвала Алиса, оборачиваясь в темноту. — У тебя есть фонарь? Тут ничего не видно!

Ответом ей была тишина. А в следующее мгновение чьи-то руки грубо схватили её за плечи и резко прижали к металлическим стеллажам. Алиса охнула, больно ударившись спиной и затылком. В голове на секунду помутилось, перед глазами поплыли разноцветные круги.

— Ну привет, заноза в заднице, — раздался вкрадчивый голос Ильи у самого уха.

Глава 23 Останься со мной

— Я ведь предупреждал тебя по-хорошему: не лезь, — голос Ильи сочился ядом. — Но ты, похоже, из особенно тупых и не в меру упёртых.

Алиса прижималась спиной к холодному металлу стеллажей, ощущая его дыхание, его запах — резкий, сладковатый, отвратительный.

— Всё, что тебе нужно было делать — это сидеть тихо и не дёргаться. — Он нависал над ней, сжимая пальцы на её плечах. — Но нет, ты носишься по посёлку, пытаясь что-то разнюхать. Похоже, пора на деле показать тебе, что происходит с теми, кто старается испортить мне жизнь.

— Давай, покажи, — выдохнула Алиса. — И что после этого будет меня сдерживать от того, чтобы всем — особенно Софи — рассказать, кто ты есть на самом деле?

Перед глазами всё ещё плясали искорки после удара затылком, ноги казались ватными, но она больше не собиралась бояться Илью. При первой их стычке она просто не ожидала, что этот холёный, уверенный в себе мужчина опустится до рукоприкладства. Но теперь она знала: от этого подлеца можно ждать чего угодно.

Илья усмехнулся — гадко, самоуверенно.

— Да кто тебе поверит, ущербная? — Он почти ласково погладил её по щеке, и от этого прикосновения Алису замутило. — Мало ли что ты там наболтаешь. Люди всегда распускают слухи, но Софи абсолютно уверена во мне, в нашей любви.

— Скорее, в твоей любви к деньгам, — прошипела Алиса, глядя ему прямо в глаза. — Я знаю, что ты тянешь из неё финансы под предлогом инвестиций в новый проект. Этот мифический проект существует хотя бы на бумаге? Что будет, если Софи проверит бухгалтерию твоей конторки?

Шлёп!

Звонкая пощёчина откинула голову Алисы в сторону. Лицо вспыхнуло огнём, на глаза от боли навернулись слёзы.

— Как же ты меня бесишь, — прошипел Илья, и в голосе его прорвалась настоящая, неприкрытая злоба. — Чёртова сука!

Алиса дрожащими пальцами нашарила на полке за спиной железную банку, схватила и со всей силы, вкладывая в удар всю свою ярость, обиду и страх, обрушила её на голову Ильи.

— Ах ты! — Он вскрикнул, отшатнулся, прижимая руку к ушибу. В его глазах мелькнуло изумление — он явно не ожидал, что жертва решится дать ему отпор.

Алиса не стала ждать, пока он придёт в себя. Воспользовавшись его замешательством, она принялась наносить удар за ударом. Банка с глухим стуком врезалась в голову, в плечо, в грудь. Илья пятился, закрываясь руками, а Алиса уже вошла в раж, не чувствуя ни страха, ни боли.

Но ненадолго.

Он перехватил её руку на лету, резко вывернул. Алиса зашипела от резкой, прострелившей запястье боли, банка выскользнула из ослабевших пальцев и с грохотом покатилась по полу.

Илья заломил её руку за спину, прижал обратно к стеллажам, и его ладонь сомкнулась на её горле. Стиснула.

Алиса забилась, пытаясь вырваться, но руки мучителя лишь крепче сжимались, перекрывая дыхание.

— Знаешь, — прошептал Илья, наклоняясь к самому её уху, — а я ведь даже руки об тебя марать не стану. Легонько придушу, да вывезу в лес. Ты сама там и сгинешь!

Алиса замахнулась свободной рукой и впилась острыми ноготками в лицо мучителя, царапая кожу, целясь в глаза — куда придётся, лишь бы больнее, лишь бы отступил. Следом, не раздумывая, ударила коленом в самое уязвимое место мужчины.

Илья разразился отборной бранью, сгибаясь пополам.

Алиса рванула в сторону и, что есть силы, дёрнула стеллаж, к которому только что была прижата. Металлическая конструкция жалобно скрипнула, зашаталась и начала заваливаться вперёд.

Банки, мешки и коробки полетели вниз, погребая под собой Илью. Под аккомпанемент из грохота банок, звона разбивающегося стекла и проклятий, выкрикиваемых Ильёй, Алиса выскочила из хозпостройки, намереваясь помчаться в сторону площади, где было много людей, где можно затеряться в толпе, где этот псих не посмеет к ней приблизиться.

Но не успела она сделать и пары шагов, как уткнулась в чью-то широкую грудь.

Всё ещё пребывая в состоянии «бей и беги», она взвизгнула и попыталась отпрыгнуть, но её мягко, но крепко перехватили большие ладони.

— Алиса? — знакомый голос заставил её поднять голову. — Это ты? Что случилось? На тебе лица нет.

На девушку внимательно, с нарастающей тревогой смотрел Дмитрий. В его глазах, обычно таких колючих, сейчас плескалось лишь беспокойство.

— Дима! — выдохнула Алиса и, не в силах больше держаться, всем телом прижалась к нему, стискивая руками его свитер, цепляясь из последних сил, до побелевших пальцев.

Её била нервная дрожь, дыхание сбивалось, из горла вырывались судорожные, сдавленные всхлипы.

— Ну-ну, — растерянно пробормотал Дмитрий, гладя её по голове, по спине, пытаясь унять эту мелкую дрожь. — Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой. — Он чуть отстранился, заглядывая в её испуганное, заплаканное лицо. — Ты расскажешь мне, что тебя так напугало?

В этот момент дверь хозпостройки снова открылась.

На пороге, покачиваясь и держась за стену, стоял Илья. Изрядно помятый, с расцарапанным лицом, сбитым костюмом и дикой, нечеловеческой злобой в глазах, которая, однако, исчезла так быстро, что можно было подумать — померещилась.

Может, он и был подлецом, но дураком — точно нет.

Илья мгновенно сориентировался, оценив картину: Алиса, дрожащая, прижавшаяся к Дмитрию, и сам Дмитрий, который был явно не в курсе, что произошло.

Он засунул руки в карманы, расправил плечи и, стараясь двигаться плавно, будто ничего не случилось, вальяжно приблизился.

— Добрый вечер, Дмитрий Викторович. — Голос его звучал ровно, даже дружелюбно. — Не знал, что вы близки с нашей соседкой.

Он остановился в паре шагов, склонил голову набок, разглядывая Алису с притворным сожалением.

— Но я бы на вашем месте был бы с ней поаккуратнее. У неё, знаете ли, явно любвеобильная натура и весьма свободные взгляды. — Он вздохнул, изображая неловкость. — Буквально несколько минут назад она недвусмысленно выказывала мне своё расположение в этом вагончике. Но я-то человек семейный, вы меня знаете. — Илья развёл руками. — Насилу вырвался из её цепких ручек.

Алиса открыла рот, но слова застряли в горле. Она просто дар речи потеряла от такой откровенной наглости и лжи.

Зато Дмитрий не растерялся.

Он шагнул вперёд, оттеснив девушку себе за спину, и в следующее мгновение его рука уже сжимала ворот дорогого пиджака Ильи. Дмитрий с силой встряхнул его.

— Так это ты, — голос Дмитрия звучал низко, угрожающе. — Что ты с ней сделал?!

— Что? Я? — Илья заморгал, изображая непонимание. — Нет, Дмитрий, вы не поняли. Это она, она…

Договорить он не успел. Кулак Дмитрия впечатался ему в лицо. Илья охнул, пошатнулся и, не удержав равновесия, осел на землю, держась за разбитую скулу.

— Что вы себе позволяете?! — взвизгнул он, пытаясь подняться. — Из-за какой-то шл…

Договорить он снова не успел.

Дмитрий набросился на Илью, как обезумевший хищник на добычу. Хоть тот и пытался оказывать сопротивление, закрывался руками, пытался ударить в ответ, но шансов у изящного, холёного Ильи против мощного Дмитрия не было никаких. Удар, ещё удар — Илья мотал головой, пытаясь уклониться, но кулаки Дмитрия находили цель с пугающей точностью.

Пару секунд Алиса смотрела на эту сцену, замерев на месте. Внутри клокотало мстительное удовольствие — этот подлец, этот мерзавец, который пытался её задушить, врал, манипулировал, разрушал жизни, наконец получал по заслугам. Но она понимала, что мужчин необходимо разнять.

— Дима! Дима, пожалуйста, остановись! — закричала Алиса, бросаясь к нему.

Но слова её явно не долетали до разъярённого сознания мужчины. Дмитрий не слышал, не замечал ничего вокруг — только его кулаки, только кровь на костяшках, только ненавистное лицо Ильи перед глазами. Алиса попыталась обхватить его со спины, прижаться, отвлечь — бесполезно. Дмитрий стряхнул её, как назойливую муху, даже не заметив.

«Господи! А вдруг он убьёт его? Что же делать?»

Она металась вокруг дерущихся, хватала Дмитрия за руку, умоляла, пыталась влезть между ними — но куда там. От бессилия на глаза навернулись слёзы, голос сорвался. Она уже почти рыдала, когда прямо за её спиной раздался строгий голос:

— Что здесь происходит, позвольте узнать?

Алиса резко обернулась. За спиной, уперев руки в бока, стояла Лариса. В свете праздничных огней её костюм ковбойши выглядел почти зловеще — шляпа отбрасывала тень на лицо, а руки, упёртые в бока, делали её похожей на шерифа.

Дмитрий отреагировал мгновенно: выпустил Илью и как-то весь подобрался, нервно поправил ворот рубашки, будто только что не месил кулаками чужое лицо.

— Мама… — Голос его звучал растерянно. — Что ты здесь делаешь?

— Я-то? — Лариса приподняла бровь, окидывая его долгим нечитаемым взглядом. — За горчицей для хот-догов иду. Алису мы с Варей так и не дождались. А ей, я смотрю, и не до горчицы вовсе.

Она перевела взгляд на Алису — и от этого взгляда у девушки внутри всё сжалось.

Илья тем временем с трудом поднялся с земли. Он уже мало походил на холёного красавчика, которого Алиса впервые увидела на пороге дома Кернер. Весь в грязи, с распухшим лицом — он выглядел жалко и одновременно страшно. Стеклянные глаза горели ненавистью.

— Я этого так не оставлю, — прошипел он, сплёвывая кровь. — Будьте уверены. Я засужу вашу шарагу, я привлеку общественность. Все узнают, как здесь относятся к резидентам!

Он перевёл взгляд на Ларису, на Дмитрия, снова на Алису — и, прихрамывая, направился прочь, стараясь сохранять остатки достоинства. Проходя мимо Алисы, он замедлил шаг и, наклонившись к самому её уху, прошептал:

— Тебе конец. Больше никаких разговоров.

Алиса замерла, не в силах пошевелиться. Щека горела, горло саднило, а внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок.

Дмитрий, заметив, что Илья что-то сказал девушке, рванул было в его сторону, но замер на полпути — Лариса остановила сына одним лишь взглядом, будто привязала к месту невидимой цепью.

— Объяснись, — строго произнесла она.

— И не подумаю, — огрызнулся Дмитрий.

— Отец будет недоволен.

— Скорее уж он будет в ярости, — усмехнулся мужчина.

Лариса покачала головой, поправляя выбившуюся из-под ковбойской шляпы прядь.

— Дима, что же ты натворил?

— Я сделал то, что должен был, — ответил он, глядя матери в глаза. — То, что посчитал нужным. Возвращайся к Варе, с этим я сам разберусь.

— Ну уж нет! — Лариса шагнула вперёд. — Это Алиса пусть возвращается к Агате, а мне с тобой нужно серьёзно поговорить. Наедине, — добавила она с нажимом.

Дмитрий, однако, не отступил.

— Она никуда не пойдёт, — ответил он спокойно и взял девушку за руку.

Его широкая ладонь была горячей, даже обжигающей для ледяных пальчиков Алисы. Он сжал её руку крепко, уверенно, даруя уверенность, показывая, что не отступит, не бросит и ни о чём не жалеет.

— Мама, я не собираюсь с тобой сейчас ничего обсуждать, — закончил он твёрдо.

— Простите, — попыталась вступить в диалог разгневанных матери и сына Алиса.

— Помолчи! — синхронно ответили те, и девушка тут же прикусила язык.

Она сделала шаг назад, прячась за плечо Дмитрия, чувствуя себя одновременно и защищённой, и совершенно сбитой с толку.

Лариса, поняв, что напрямую сына не пробить, попробовала зайти с другой стороны.

— Агата уже хотела вернуться домой, праздник утомил её, — сказала она, обращаясь уже к Алисе. — Дорогая, будь добра, проводи свою тётю.

— Да, конечно, — девушка уже направилась в сторону площади, но Дмитрий не отпустил её руки. Его пальцы сжались крепче, не давая сделать и шагу.

— Нет, мама, Алиса сегодня не вернётся к Стрелецкой.

Девушка замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

— Пожалуйста, позаботься о подруге, — продолжал Дмитрий, и в голосе его появились бархатные, мягкие нотки. — Уверен, вам обеим доставит удовольствие возможность провести побольше времени вместе. Пригласи её к себе, не зря же ты недавно закончила ремонт в гостевой спальне. Угости своим знаменитым марокканским кофе.

Алиса от такого заявления покраснела до корней волос и в глубине души порадовалась, что в полумраке этого не видно.

«Какой стыд! Заявить подобное своей матери… Да и кажется, Дима забыл спросить меня, хочу ли я остаться с ним на ночь. Так уверен в себе? Привык всё решать самостоятельно и требует беспрекословного подчинения? Это вызывает смешанные чувства».

Лариса вперила в сына свой фирменный взгляд — долгий, тяжёлый, многозначительный. В нём читалось: «ты пожалеешь», «одумайся сейчас же» и «я ещё вернусь к этому разговору». Но Дмитрий выдержал этот взгляд с каменным спокойствием, не дрогнув.

Тогда Лариса обиженно поджала губы. Развернулась и зашагала обратно к празднованию. Алиса услышала, как она бурчит себе под нос что-то про «эту девицу, от которой сплошные проблемы».

Они остались одни. Дмитрий наконец отпустил её руку, но продолжал стоять рядом — так близко, что Алиса чувствовала тепло его тела. Ей хотелось прижаться к нему и одновременно отодвинуться, взять паузу, прийти в себя.

— Ты… ты не мог бы меня предупреждать о таких решениях? — спросила она тихо, глядя куда-то в сторону. — А если бы я не захотела оставаться?

— А ты не хочешь? — Дмитрий прищурился, и в уголках его губ мелькнула лёгкая усмешка.

— Дело не в этом! — Алиса выдохнула, чувствуя, как щёки снова заливает краской. — Просто ты даже не спросил меня и… заявил об этом своей маме! — Она спрятала лицо в ладонях, вновь ловя волну смущения, которая накрывала её с головой.

Дмитрий привлёк её к себе, заключая в объятия, прижался щекой к её макушке. Алиса почувствовала, как напряжённые плечи понемногу расслабляются, как страх и стыд отступают перед этим теплом.

— Алиса, — голос его звучал глухо, — я не могу тебя сейчас отпустить. Не после того, что здесь произошло. Пожалуйста, не спорь.

Она молчала, прижимаясь к нему, чувствуя биение его сердца — ровное, спокойное, надёжное.

— Я должен убедиться, что с тобой всё в порядке, — продолжал Дмитрий, и в голосе его появились жёсткие нотки. — Не могу оставить тебя на растерзание этим женщинам. И ты мне всё расскажешь. Поняла меня?

— Угу, — выдохнула Алиса.

Он взял её за руку и молча повёл прочь от площади. Боковыми улочками, минуя яркие пятна карнавальных огней, они вышли к знакомому дому. Алиса узнала его сразу — тот самый коттедж, у которого они впервые столкнулись. Та самая дорожка, где она разбила телефон. Казалось, с тех пор прошла вечность.

Вскоре они уже поднимались по ступенькам крыльца. Дмитрий отпер дверь, пропустил Алису вперёд.

Оказавшись в прихожей, девушка огляделась. Внутри дом оказался совсем не таким, как она представляла. Никакой вычурной роскоши — только чистые линии, простор и свет. Модный минималистичный дизайн: стены приглушённых серых оттенков, дорогая мебель из натурального дерева. На журнальном столике лежали книги — не для красоты, а зачитанные, с загнутыми уголками страниц. У стены притаилась пара изящных ваз, а на стене — небольшая картина в чёрной раме, абстракция, в которой каждый мог усмотреть что-то своё.

Дмитрий галантно помог снять девушке белую шубку от её злосчастного костюма, повесил на плечики. Алиса повернулась, собираясь поблагодарить, и застыла с открытым ртом, увидев как изменилось лицо Дмитрия.

При ярком свете прихожей он разглядел то, чего не видел на тёмной улице. На её щеке, на бледной коже, алел отчётливый след от пощёчины.

Глаза Дмитрия потемнели мгновенно. Крылья носа раздулись, кулаки сжались, нижняя челюсть окаменела.

— Я убью его, — прорычал он и рванул к выходу, уже протягивая руку к замку.

— Нет! — Алиса метнулась ему наперерез, преграждая путь. — Дима, пожалуйста! Он уже получил своё! Посмотри на меня! Посмотри!

Она прекрасно понимала, что слишком импульсивный характер Дмитрия может привести к непоправимым последствиям. Если он сейчас выйдет и найдёт Илью — всё, они оба погибли.

Не дожидаясь, пока он оттолкнёт её, Алиса обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть ей в глаза. Пальцы дрожали, но она держалась. Принялась покрывать его лицо мелкими, быстрыми поцелуями — лоб, щёки, скулы, уголки губ — и в перерывах, между поцелуями, шептала, почти умоляя:

— Дима, пожалуйста… останься со мной… ты сейчас нужен мне… слышишь? останься…

Голос её срывался, и Дмитрий, чувствуя эту дрожь, начал понемногу остывать. Дыхание выравнивалось, кулаки медленно разжимались. Ярость отступала, уступая место чему-то другому.

— Алиса, — выдохнул он хрипло.

— Не оставляй меня сейчас, — сказала она тихо, касаясь губами его губ.

Дмитрий закрыл глаза, прижался лбом к её лбу. Руки, только что сжатые в кулаки, легли на её талию, притягивая ближе.

— Я здесь, — прошептал он. — Я никуда не уйду. Обещаю.

Он наконец ответил на настойчивые поцелуи Алисы — мягко, но уверенно, вобрал её губу, медленно провёл языком, пробуя на вкус, дразня. Чувствуя, как изменилось его настроение, Алиса наконец смогла расслабиться, довериться его сильным рукам, перестав контролировать каждое своё движение.

Дмитрий подхватил её под ягодицы, легко приподнял и усадил на тумбу. Раздвинул её бёдра, прижался, давая почувствовать жар его тела, его твёрдость.

Пальцы мужчины скользнули выше по её спине, зарылись в волосы, слегка натянули пряди, откидывая голову назад, открывая горло. Дмитрий наклонился — и Алиса почувствовала его губы на своей шее. Влажные, горячие, они оставляли дорожку поцелуев. Дмитрий покусывал нежную кожу, заставляя девушку забыть, как дышать. Алиса не смогла сдержать тихого стона и призывно потёрлась бёдрами о внушительный бугор на брюках мужчины.

— Тише, — прошептал он ей в ухо, и голос его был низким, хриплым. — Не спеши.

Он делал всё нестерпимо медленно — ласкал, кусал, целовал, изучал каждый сантиметр её тела, будто хотел выучить наизусть. Алиса сгорала от нетерпения, тело её плавилось в его руках, требуя большего, и она потянулась к его ремню, дрожащими пальцами нащупывая пряжку.

Но Дмитрий перехватил её руки. Сцепил их вместе над её головой, прижимая к стене.

— Я же сказал, — прошептал он, — не торопись.

Он нежно провёл кончиком носа по её скуле — от острого угла челюсти до виска, медленно, мучительно медленно, вдыхая её аромат.

Его вторая рука мягко сжала бедро девушки, пальцы впились в нежную кожу. И начали пробираться всё выше, выше, сдвигая в сторону короткие шортики, дразня, но не торопясь туда, где она так отчаянно ждала его прикосновения.

Алиса задохнулась от наслаждения, когда его сильные пальцы наконец оказались между её ног, такие уверенные, такие властные. Она сама не заметила, как выгнулась навстречу, как её дыхание превратилось в рваные, прерывистые всхлипы.

— Смотри на меня, — приказал он, и Алиса с трудом, через дымку вожделения, смогла открыть глаза.

Дмитрий очень внимательно следил за ней, ловя каждый её вздох, малейшее изменение лица, каждую тень на разгорячённых щеках. Он не спешил, хотя по его напряжённым мышцам, по тому, как тяжело он дышал, было ясно — ему стоит огромных усилий сдерживаться.

— Не закрывай глаза, — прошептал он, чуть быстрее двигая пальцами, и Алиса послушно распахнула ресницы, не в силах сдержать тихий, почти жалобный стон.

Она видела его всего — потемневшие зрачки, раздувающиеся крылья носа, прикушенную губу. И чувствовала, как он сходит с ума от того, что видит её такой — покорной, распалённой, целиком и полностью его.

— Дима… — выдохнула она, и в этом имени прозвучала такая мольба, что он не выдержал.

Шортики с пушистым хвостиком полетели на пол — Дмитрий сорвал их одним нетерпеливым движением, и Алиса наконец получила то, чего так страстно желала. Он входил в неё медленно, сдерживая себя, хотя каждый мускул его тела дрожал от напряжения, а глаза горели огнём. Отражение в напольном зеркале за его спиной показывало их обоих — его широкие плечи, крепкие бёдра, её запрокинутую голову, их сплетённые тела, и это зрелище было настолько пьянящим, что Алиса не могла оторвать взгляд.

Он двигался в ней властно, задавая ритм, и она подчинялась, ловила каждое его движение, каждый вздох, каждое прикосновение его губ к её шее, плечам, губам. Ей казалось, что они занимаются любовью вечность, и в то же время она боялась, что это закончится. И когда финальная дрожь накрыла их обоих, Алиса прильнула к нему, чувствуя, как стучат их сердца в унисон.

Разнеженная Алиса сидела на широком диване Дмитрия, укутанная в мягкий плед. Тело гудело от удовольствия, мысли текли медленно, лениво, и она почти задремала, когда почувствовала, как рядом прогибается диван.

Дмитрий протянул ей чашку горячего чая с лимоном и мёдом. Алиса приняла её и с наслаждением вдохнула аромат. Он сел рядом, почти вплотную, и внимательно посмотрел на неё — долгим, спокойным, изучающим взглядом.

— А теперь ты мне всё расскажешь. С самого начала. Не пропуская ни одной детали.

Глава 24 Агата вступает в игру

Первым делом Алиса потребовала с Дмитрия обещание: он выслушает её спокойно, без лишних эмоций, и уж тем более не побежит никуда и не притронется больше к Илье. Мужчина недовольно ворчал, хмурился, сжимал челюсти, но в конце концов пообещал вести себя благоразумно.

И только тогда Алиса рассказала ему о той злосчастной встрече в кофейне, об угрозах Ильи, о том, как он подставил Славика, как выманивает деньги у Софи. О рукоприкладстве она всё же умолчала — боясь, что в таком случае Дмитрий наплюёт на все свои обещания и тогда беды точно не миновать. Впрочем, о личной трагедии Славы и его тёмном прошлом Алиса тоже рассказывать не стала.

«Не хватало ещё его втянуть в разборки с наркомафией и продажной полицией, — думала она, глядя, как мрачнеет лицо Дмитрия. — Если Дима поможет вывести Илью на чистую воду и открыть глаза бедной Софи — это уже будет просто замечательно. Остальное как-нибудь сами».

Разговор затянулся до поздней ночи. Алиса пересказывала свои страхи, догадки, подозрения, Дмитрий задавал вопросы — чёткие, прямые, требующие точных ответов. Голоса звучали приглушённо, в комнате горел только торшер, отбрасывая тёплые тени на стены. И где-то на середине фразы Алиса сама не заметила, как задремала на диване в объятиях Дмитрия.

Проснулась она уже на кровати — от мягкого прикосновения к щеке. Сквозь тонкий тюль ярко светило солнце, из приоткрытого окна доносилось радостное щебетание птиц и веял свежий утренний воздух. Алиса сладко потянулась, чувствуя, как тело приятно ноет, и с недоумением огляделась.

Спальня оказалась просторной, с высоким потолком и огромной кроватью, на которой она лежала одна, укрытая мягким одеялом. В углу — массивный графитовый шкаф, у стены — кресло с небрежно наброшенным пиджаком. На тумбочке у кровати лежали какие-то бумаги и стояла чашка с остывшим чаем.

— Доброе утро, — раздался бархатный низкий голос.

Дмитрий стоял у кровати, уже одетый — строгие брюки, белая рубашка с закатанными рукавами — он явно встал давно, если вообще ложился. Об отсутствии хорошего сна говорили глубокие тени, залёгшие под глазами, и непривычная бледность на лице.

— Доброе утро, Дим, — отозвалась Алиса, приподнимаясь на локтях и прижимая одеяло к груди. — Это твоя спальня? Ого… впечатляет. А сколько время?

— Почти десять. — Он подошёл к окну, поправил штору. — Я дал тебе выспаться, насколько это возможно. Но мне уже пора выезжать, дела не ждут. А тебя я отвезу к Стрелецкой.

— Да, хорошо, — Алиса уже спускала ноги с кровати. — Я быстро соберусь.

Дмитрий кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Алиса осталась одна в незнакомой спальне, чувствуя, как внутри царит странное, непривычное спокойствие. Впереди был долгий день, трудные разговоры и опасные решения, но сейчас, в этом светлом утре, ей казалось, что всё будет хорошо.

Они наскоро позавтракали горячими круассанами из кафе и ароматным капучино. Дмитрий был собран, серьёзен и пребывал где-то далеко в своих мыслях, не произнося ни слова. Когда они вышли из дома и сели в машину, направляясь на Кленовую улицу, Алиса не выдержала.

— Дим, ты всё время молчишь. Это из-за вчерашнего разговора? Зря я тебе это всё рассказала…

Мужчина будто очнулся после её слов.

— Что? Нет, не говори глупостей. — Он наконец посмотрел на девушку тёплым взглядом, взял её руку и поднёс к губам. — Единственная твоя ошибка состоит в том, что ты не рассказала мне об этом раньше.

— Но мы… мы поговорим об этом? — Алиса чувствовала, как внутри нарастает тревога. — Что мне теперь делать? Обратиться в полицию? Рассказать Софи? А что ты будешь делать? Я думаю, вчерашние угрозы Ильи не были пустыми…

— Нет, мы не будем об этом говорить, — перебил её Дмитрий.

— Но как же?

— Ты сейчас зайдёшь в дом и проведёшь спокойный день в компании Агаты Германовны. — Он посмотрел на неё в упор, не оставляя пространства для возражений. — Постарайтесь сегодня не выходить из дома. И ничего не бойся, он больше не приблизится к тебе.

— А ты? — спросила Алиса тихо.

— А я уже опаздываю на встречу.

Они как раз остановились возле дома Стрелецкой. Алиса повернула голову и заметила несколько внедорожников службы безопасности посёлка, припаркованных по периметру дома.

— Что здесь делает охрана? — спросила Алиса.

— Очевидно, выполняет свою работу, — невозмутимо ответил Дмитрий. — Всё, малыш, мне пора.

Категорически отказываясь отвечать на любые вопросы, он поцеловал девушку в щёку и потянулся открыть дверь с её стороны, давая понять, что разговор окончен.

«Боже, да он просто непрошибаем!» — Алиса вышла из машины, хлопнула дверцей и побрела к дому под внимательными взглядами безопасников.

«Почему нельзя просто обо всём рассказать?! — кипела она внутри себя. — Это ведь касается и меня тоже! Вот же упрямец».

Едва Алиса вошла в прихожую, как навстречу вылетела всклокоченная Агата.

— Алисонька! — воскликнула писательница, бросаясь обнимать девушку. — Девочка моя! Что вчера произошло? Где ты была? Лариса увела меня к себе, она была жутко расстроена, но отказывалась рассказывать, что стряслось и где ты! Я чуть с ума не сошла, а она лишь кривилась и отвечала, что о тебе уж точно не стоит беспокоиться!

Агата говорила быстро, сбивчиво, и в голосе её звучала неподдельная тревога.

— Я в порядке, тётя Агата, — ответила Алиса, поглаживая взволнованную женщину по спине.

И подумала о том, что скрывать и недоговаривать — у Ларисы и Дмитрия, видимо, семейное. — Так! Ты мне зубы-то не заговаривай! — запричитала Стрелецкая, отстраняясь и сканируя девушку подозрительным взглядом. — Где ты была всю ночь?

Алиса почувствовала себя нашкодившей малолеткой, сбежавшей из дома с подружками в клуб. Она напомнила себе, что уже давно взрослая и самостоятельная женщина, и перед посторонней писательницей вовсе не должна оправдываться. Но, посмотрев в глаза Агате, поняла, что скорее сгорит со стыда, чем признается.

— Ну… я… — Она отвела взгляд и уставилась на носок собственного ботинка. — встретила Дмитрия…

— Та-а-ак, — многозначительно протянула Агата, сложив руки на груди.

— И он предложил поговорить, — затараторила Алиса, чувствуя, как щёки заливает краской. — Наконец прекратить наши разногласия.

— Та-а-ак.

— И мы выпили вместе чаю, всё обсудили.

— У него дома?

— Что вы! Конечно нет! — Алиса замахала руками. — Мы поехали… э-э-э… в книжную лавку!

— И что ты там делала до утра? — Агата прищурилась.

— Я просто зачиталась, — Алиса старалась говорить как можно убедительнее. — Дима… то есть Дмитрий показал мне редкие книги из своей коллекции. А я зачиталась, и сама не заметила, как уснула. В кресле. Всё. Больше нечего рассказывать.

— Ну конечно. — Агата покачала головой с таким видом, будто услышала самую нелепую ложь в своей жизни. — Книги она всю ночь читала.

— Тётя Агата!

— Ладно, — неожиданно смягчилась Стрелецкая. — Раз с тобой всё в порядке — я спокойна.

Она ещё раз окинула Алису внимательным взглядом, потом повернулась и направилась к лестнице.

— Сейчас приму душ, соберусь, и мы пойдём с тобой проведаем Софи, — бросила она через плечо. — Что-то я волнуюсь. Она в последнее время очень подавлена, а вчера даже на празднике не появилась.

Алиса напряглась.

Вот этой встречи допускать было нельзя. Мало того, что во дворе полно безопасников, так ещё и идею являться на порог дома Кернер после вчерашних событий точно нельзя назвать хорошей. Илья, в пылу ярости, придушит её прямо на крыльце — в присутствии обеих женщин, и плевать он хотел на свидетелей.

— Подождите! — выпалила Алиса. — Мне нужно с вами серьёзно поговорить. Это касается Славы.

— Ох, точно! — Стрелецкая картинно хлопнула себя по лбу. — С этими всеми событиями я совершенно забыла о Славочке! Вот же я колоша дырявая. — Она тут же вернулась обратно, увлекая Алису в гостиную. — Конечно, присаживайся, давай поговорим.

Алиса опустилась в кресло, собираясь с мыслями.

— Тётя Агата, — начала она осторожно, подбирая слова, — Слава попал в очень… очень сложную ситуацию. Я не могу его бросить погибать в таком состоянии. Его и всю его семью. У меня есть идеи, как устроить его будущее, но в его прошлом много… — она запнулась, — м-м-м, довольно спорных моментов… С криминальным подтекстом. И я пока не понимаю, как эти проблемы разрешить, а время уходит. Возможно, ваш мудрый совет…

— Так! — Агата прервала её, нетерпеливо махнув рукой. — Ну и кружева ты мне тут наплела! Давай-ка чётко и по делу.

И Алиса рассказала. Она не стала скрывать ничего — ни истории с наркоторговлей, ни тюрьмы, ни угроз Виталия Андреевича. Рассказала про Галину и мать, про долги и про то, как Слава оказался в «Гавани».

— Боже мой, — вздохнула Стрелецкая, когда Алиса закончила. — А ведь такой славный парень…

— Он и правда славный, тётя Агата, — горячо согласилась Алиса. — Он просто попал в жернова. У него не было выхода. Голодная сестра, больная мать… Вы знаете, на что способно отчаяние?

Писательница молчала, задумчиво глядя в окно и постукивая указательным пальцем по подбородку.

— Я хочу опубликовать его стихи, — продолжила Алиса. — Это не принесёт огромных денег сразу, но это старт. А главное — он сможет начать новую жизнь. Я помогу на старте с жильём и продвижением. Он талантлив, тётя Агата. Вы не представляете, насколько.

— Наивная ты, Алиса, — покачала головой Стрелецкая. — Ни одно издательство не напечатает бывшего уголовника с такой биографией. Начнутся проверки, журналисты, скандалы…

— А кто узнает? — Алиса подалась вперёд. — Никто не обязан знать его прошлое. Он будет выступать под псевдонимом, так делают многие. Я смогу это устроить. Поручусь за него перед начальством.

— А что с тем… как его… — Агата понизила голос, — с тем мужчиной, которому он должен?

— Это самое страшное, — призналась Алиса. — И тут я пока не знаю, что делать.

Тишина повисла в комнате. Агата смотрела в окно, и Алиса видела, как её губы шевелятся — будто она что-то просчитывает, прикидывает. Наконец писательница перевела взгляд на девушку.

— Кажется, пора сдуть пыль с моей старой записной книжки, — произнесла она загадочно. — Идём.

Женщины направились в спальню Стрелецкой. Несмотря на то, что Алиса уже продолжительное время жила в доме писательницы, в её личных покоях она оказалась впервые. И, честно говоря, увидеть подобную картину не ожидала никак.

Комната больше походила на девичью обитель из американского подросткового сериала — кровать с розовым балдахином, постеры на стенах, пушистые подушки, мягкие игрушки. Это было настолько неожиданно, что Алисы на секунду опешила.

— Ого, — только и смогла выдохнуть она, с интересом оглядываясь. — А у вас очень… самобытно.

— Ох, милая! — Агата махнула рукой, но в глазах её плясали смешинки. — Чего же ты хочешь от комнаты одинокой женщины в годах! — Она принялась деловито рыться в выдвижных ящиках письменного стола. — Но! Я не всегда была такой старой колошей.

Алиса хотела было заверить писательницу, что она всё ещё прекрасна, но та лишь отмахнулась, продолжая поиски.

— И вот когда я была помоложе… сильно так помоложе, — она выпрямилась и игриво сверкнула глазами, — был у меня серьёзный ухажёр.

Алиса невольно улыбнулась в ответ. При воспоминаниях об этом самом ухажёре Стрелецкая будто преображалась — из усталой, погружённой в свои мысли писательницы в игривую, кокетливую женщину, от которой веяло молодостью и задором. Даже осанка её изменилась, и пластика движений стала совсем другой.

— Но почему же у вас не сложилось? — полюбопытствовала Алиса.

— А потому что я всегда была слишком оторвана от реальности, — вздохнула Агата, не прекращая копаться в ящике. — Это мой дар и моё проклятие, которое принесло мне небывалый успех в профессии и полный провал в личной жизни.

Она ненадолго задумалась.

— Когда тебя постоянно окружают принцы, адмиралы и прочие драконы, пусть и существующие лишь в твоём воображении, у реальных мужчин нет совершенно никаких шансов! — Она усмехнулась. — Вот так, дорогая.

Агата наконец выудила из недр ящика потрёпанную записную книжку в бархатном переплёте. Пролистала несколько страниц, задержалась на одной из них, прищурилась, разглядывая записи, и довольно кивнула.

— Ну что же, Леонид, — пробормотала она себе под нос, поглаживая пальцами бумагу, — надеюсь, вы не меняли номер телефона.

Алиса смотрела на неё с любопытством. Кто такой Леонид? И какие тайны хранит эта старая записная книжка? Стрелецкая, заметив её взгляд, лукаво подмигнула.

— Иногда старые друзья — лучшее оружие против новых врагов, — сказала она таинственно. — Мне придётся съездить в город, чтобы попробовать связаться с Леонидом. Но если мне это удастся — будь уверена, он поможет.

— Кажется, ваш Леонид — серьёзный мужчина, — осторожно заметила Алиса, пытаясь представить, кто же это мог быть.

— Ты себе даже не представляешь насколько, — важно отозвалась Агата.

— Но что насчёт участия Славы в незаконных действиях? — не удержалась Алиса.

— Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы Славочка наш не пострадал, — заверила её Стрелецкая.

Она довольно быстро собралась — накинула элегантное пальто, подкрасила губы и, вызвав машину, отправилась в Гаврилов Посад, звонить своему загадочному Леониду. Алиса заодно попросила её купить новый телефон — её собственный безвозвратно сгинул под колёсами поезда, а связь с издательством была сейчас нужна как воздух.

Как только дверь за Агатой закрылась, Алиса не стала терять времени даром. Она устроилась за столом в гостиной, разложила перед собой исписанные листы Славы и засела за работу. Стихи были разрозненными — некоторые на тетрадных листах, другие на салфетках, третьи на обрывках каких-то бумаг, но в каждом из них чувствовалась душа, живая, настоящая, умеющая видеть красоту там, где другие проходят мимо.

До позднего вечера она набирала, структурировала, редактировала. Время летело незаметно, пальцы бегали по клавиатуре, а перед глазами проплывали строки, от которых хотелось плакать или улыбаться, а иногда — и то и другое одновременно.

«Он настоящий поэт, — думала Алиса, перечитывая очередное стихотворение. — Не графоман, не дилетант. Настоящий, с болью и светом, с тихой грустью и внезапной радостью».

Когда в прихожей раздался шум вернувшейся Агаты, львиная доля работ Славы были уже оцифрованы. Алиса подняла голову, потирая затёкшую шею, и обнаружила, что за окном совсем стемнело.

— Алисонька, я вернулась! — раздался из коридора бодрый голос Стрелецкой. — И, кажется, с хорошими новостями!

Алиса вышла в прихожую к Агате — та порхала словно бабочка, пританцовывала, снимая пальто, и даже что-то тихо мурлыкала себе под нос. Весь её вид излучал такое счастье, что Алиса невольно улыбнулась.

— А это тебе, моя прелестница, — Агата протянула девушке коробочку с новым телефоном и заговорщицки шепнула: — Урвала последний розовый!

— Спасибо. Я так понимаю, Леонид номер не менял? — спросила она с улыбкой, думая о том, что как только вернётся в Москву, нужно будет срочно поменять это розовое безобразие на нормальный аппарат.

— О да! — Агата картинно прижала руки к груди. — И был очень рад меня слышать! Поверить не могу, что спустя столько лет он узнал меня! Представляешь? Узнал по голосу! Ах, ну что за мужчина!

Она, кружась, направилась на кухню, Алиса поспешила за ней.

— Сделать вам чаю? — предложила она.

— Нет! Исключено! — отрезала Стрелецкая, доставая из недр холодильника запотевшую бутылку. — Открывай шампанское! Нам есть, что отпраздновать, дорогая моя!

Глава 25 Шанс

— Значит, Слава не пострадает? — в который раз спросила Алиса, покручивая в пальцах изящную ножку хрустального фужера.

— Я же тебе уже трижды сказала: нет! — Агата закатила глаза. — Он будет проходить в этом деле как свидетель. Леонид меня заверил в этом, а я целиком и полностью доверяю его словам.

— Хм, — Алиса задумчиво прищурилась. — Насколько же вы были близки, если готовы так слепо положиться на его обещания?

— Это неважно, — отмахнулась Стрелецкая. — Главное — это то, что злодей понесёт наказание, и наш Слава наконец сможет вздохнуть полной грудью. А всё остальное — не твоего ума дело.

— Но этот Виталий Андреевич — крупная шишка, — не унималась Алиса. — Не сможет ли он замять дело? У него связи, деньги, должность…

— Исключено! — отрезала Агата. — Это дело теперь будет рассматриваться на совершенно другом уровне. А такая жирная крыса, этот оборотень в погонах — это настоящий подарок для службы собственной безопасности. Уверяю тебя, на этом деле ещё и не один человек повышение заработает. Так что бояться нечего.

Стрелецкая устало вздохнула и взглянула на часы.

— Ох, ладно, достаточно языками чесать, — она поднялась из-за стола. — Этот день был слишком насыщенным и волнительным. Мне срочно необходим десятичасовой сон, минимум!

И, осушив одним глотком остатки шампанского, писательница направилась к себе, бросив на прощание:

— Ты тоже не засиживайся, дорогая.

Алиса осталась одна на кухне, провожая взглядом удаляющуюся Агату. В кухне воцарилась уютная тишина. Девушка смотрела на пустой бокал, на отблески света на хрустале.

«Интересно, — подумала она, убирая фужеры в посудомоечную машину. — Кем же был этот Леонид, если Агата до сих пор хранит о нём такие тёплые воспоминания? И почему они расстались, если он готов помогать по первому зову спустя столько лет?»

Вопросы остались без ответов, и Алиса, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлой волной, решила последовать примеру писательницы. Выключила свет, проверила замок на входной двери — на всякий случай, хотя у дома всё ещё дежурила охрана — и отправилась в свою комнату.

Ночь обещала быть спокойной. Впервые за долгое время.

Утром Алиса проснулась в приподнятом настроении. Наконец среди бесконечных проблем появился лучик света, ещё робкая, но уже согревающая душу надежда, что в конечном итоге всё будет хорошо.

Девушка спустилась на кухню, включила чайник и только собралась заварить смородиновый чай, как раздался стук в дверь.

На пороге оказался парнишка из сотрудников посёлка — в такой же форменной куртке, какая была у Славы — с огромной, просто необъятной корзиной цветов в руках. Белые розы, пионы, хризантемы, обрамлённые нежной зеленью, источали такой аромат, что голова шла кругом.

«Ах, какая красота! — подумала Алиса, расписываясь за доставку и чувствуя, как сердце сладко замирает. — Дима такой романтик!»

Она с трудом дотащила тяжёлую корзину до стола и, сгорая от любопытства, начала рыться среди белоснежных лепестков в поисках карточки.

— Что за шум? Кто приходил? — послышался с лестницы сонный голос Агаты.

— Доброе утро! — отозвалась Алиса, не отрывая взгляда от цветов. — Доставили цветы!

— Ого! — Стрелецкая тут же оживилась, на бегу накидывая халат и путаясь в пушистых тапочках. — У тебя появился новый ухажёр? От кого цветы?

Алиса наконец нащупала маленький конверт, спрятанный среди бутонов, и, развернув его, прочитала несколько строк. Её лицо вытянулось.

— А это… — она растерянно подняла глаза на спускающуюся писательницу, — это вам.

— Мне? — удивилась Агата. — От кого?

— От Леонида. — Алиса протянула карточку. — Вы простите, я заглянула в открытку, не подумав…

— Пра-авда? — Стрелецкая вырвала из её рук кусочек картона с такой поспешностью, что девушка невольно улыбнулась.

Агата впилась глазами в строчки, и на её лице отразилась целая гамма чувств — удивление, лёгкое смущение и какое-то совсем девичье, кокетливое удовольствие.

— Что ж, — произнесла она наконец, — знак внимания от старого друга тоже иногда приятно получить.

Она развернулась и величественно, насколько это позволяли пушистые тапочки и съезжающий халат, удалилась к себе, делая вид, что огромная корзина её совершенно не интересует.

Но Алиса видела, как трепетно она прижимала к груди карточку, с короткой записью:

«Самой прекрасной женщине на Земле. Всегда ваш Леонид».

К завтраку Стрелецкая так и не спустилась, и Алиса не стала её тревожить, подумав, что та села работать над романом — возможно, поймав капризную музу.

Закончив с утренней рутиной, девушка вызвала машину и отправилась на вокзал. Дмитрий вчера просил её не выходить из дома, но прошли сутки, а никаких весточек или новых указаний от него не поступало. Алиса решила, что не хочет терять время попусту. Следовало переговорить с начальницей, решить ещё пару рабочих моментов, да и вообще — связь с внешним миром была ей жизненно необходима.

Возле дома по-прежнему скучали охранники, а приехавший Владимир был ещё более молчаливым и мрачным, чем обычно. Вот только слишком уж часто поглядывал на девушку через зеркало заднего вида.

«Да чего он так смотрит? — подумала Алиса. — Может, у меня помада размазана?»

Она взглянула в маленькое зеркальце и убедилась, что с макияжем всё в порядке. Раз на пятнадцатый Алиса не выдержала.

— Владимир, что-то не так? — спросила она прямо.

Мужчина дёрнулся, будто его застали за чем-то постыдным, и тут же отвёл взгляд.

— Нет. — Голос его звучал глухо. — Простите. Я повёл себя непрофессионально и смутил вас.

Он замолчал, и Алисе ничего не оставалось, кроме как отвернуться к окну. Следить за ней водитель перестал, но вот нервничать и дёргаться — нет. Пальцы его то сжимали руль, то разжимались, плечи были напряжены.

«Странно это всё», — подумала Алиса.

Когда машина остановилась у здания железнодорожного вокзала, Алиса вышла — и с удивлением обнаружила, что Владимир тоже покинул водительское место и теперь стоял рядом, застегивая куртку.

— Кхм, Владимир, — Алиса постаралась, чтобы голос звучал твёрдо. — Подождите меня здесь, пожалуйста. Я не задержусь. Поднимусь на перрон, поймаю сеть и совершу пару звонков. Только и всего.

— Я вас сопровожу, — ответил он коротко.

— Не стоит, — покачала головой Алиса. — Сопровождение мне не требуется.

— Прошу меня простить, — Владимир поднял на неё глаза, — но у меня чёткие инструкции на этот счёт.

— Что за инструкции? От кого?!

Владимир промолчал. Только крепче сжал челюсти. Алиса поняла, что ничего больше от него не добьётся. Она развернулась и, пыхтя от злости, зашагала к перрону. Владимир держался на почтительном расстоянии, но не отставал, тенью следуя за ней по лестницам и переходам.

На перроне было пустынно. Алиса отошла в дальний угол, стараясь абстрагироваться от того, что на противоположном конце стоит Владимир и то и дело бросает на неё внимательные взгляды.

Она принялась набирать номер начальницы.

Марина Владимировна взяла трубку уже на втором гудке и буквально засыпала Алису вопросами. По голосу было слышно, что женщина очень сильно нервничает — сроки горели, а Алиса не выходила на связь довольно давно. Успокоив начальницу, что всё под контролем, работа движется и книга непременно будет завершена, Алиса перешла к более волнующему её вопросу. Она сообщила, что нашла в «Гавани» редкое дарование и намерена по приезду выпустить первый сборник стихов, а также дать поручение маркетинговому отделу, чтобы устроить достойную рекламную кампанию.

В трубке повисла пауза.

— Алиса, ты уверена? — осторожно спросила Марина Владимировна. — Сейчас так много проблем и брать нового автора, тем более сразу издавать сборник…

— Я уверена, Марина Владимировна, — перебила Алиса твёрдо. — Я вышлю вам подборку стихов на почту, и вы убедитесь сами.

— Давай, когда ты вернёшься в Москву, — начала начальница, — мы вновь вернёмся к этому вопросу. Поговорим, подумаем, взвесим все за и против…

— Нет, — голос Алисы прозвучал спокойно, но непреклонно. — К моменту, когда я вернусь в Москву, сборник должен уже уйти в печать.

В трубке застыло напряжённое молчание. Марина Владимировна, очевидно, переваривала услышанное.

— Что за спешка, Алиса? — наконец произнесла начальница, и в голосе её зазвучало недовольство. — Мы так не работаем. И не станем печатать непойми кого, будь он хоть трижды талантлив!

— Будете, Марина Владимировна. — Алиса сделала глубокий вдох. — Вам же нужна рукопись Стрелецкой? И я, несмотря на то, что являюсь руководителем редакторского отдела уже столько времени, по сути развлекаю вашего сбежавшего автора. Я делаю это для вас и для «Камелии». Так что я считаю, что и вы можете пойти на уступки для меня. Тем более что издательство только выиграет, заполучив такого поэта.

Марина Владимировна ещё немного поспорила — для приличия и сохранения собственного достоинства. Ссылалась на бюджет, на планы, на то, что подобные решения не принимаются в одностороннем порядке. Но Алиса уже чувствовала: она выиграла. Начальница сдавалась, и с каждой её фразой это становилось всё очевиднее.

В конце концов, Марина Владимировна неохотно, но согласилась на все условия.

— Скидывай материал, — буркнула она перед тем, как повесить трубку. — Посмотрим, что там за гений.

Совершив ещё пару важных звонков и отправив на почту начальнице необходимые файлы, Алиса спрятала розовый телефон в карман и, зажмурившись от удовольствия, подставила лицо лёгкому ветерку. Теперь, кажется, всё получится, и у Славы будет шанс.

Дорога до «Золотой Гавани» прошла без происшествий. Алиса вошла в дом на Кленовой, намереваясь ещё поработать над будущим сборником, и обнаружила расстроенную Стрелецкую в гостиной. Писательница сидела в кресле, поджав губы, и нервно теребила край пледа.

— Тётя Агата, что случилось? — встревожилась Алиса.

— Да вот представляешь, — Агата всплеснула руками. — Хотела навестить Софи, а меня какие-то парнишки в форме не пустили! Сказали, авария в доме, нельзя к ним. Ох, это как так-то? Если авария, то как же там Софи и Илюшка живут? И что это вообще за мальчишки в камуфляже? Откуда их столько возле нашего дома взялось?

«Кажется, вчера Агата вся была в мыслях о своём Леониде и даже не заметила усиленную охрану. Нужно ей как-то это всё объяснить, но что же сказать?»

— Тётя Агата, — начала Алиса осторожно, — на самом деле…

Но от необходимости объясняться девушку спас настойчивый стук в дверь.

— Кого там ещё принесло? — проворчала Стрелецкая, поднимаясь с кресла. — С самого утра покоя нет…

Она направилась в прихожую, Алиса поспешила за ней.

Агата резко распахнула дверь как раз в тот момент, когда Дмитрий вновь занёс руку, чтобы в очередной раз постучать. Кулак его повис в воздухе, он на секунду замешкался, но тут же взял себя в руки.

— Добрый день, Дима! — голос Стрелецкой звучал недовольно. — И что же это у вас случилось, что вы так неистово тарабаните в мою дверь?

Писательница была ещё на взводе из-за утреннего происшествия с семейством Кернер, а потому вела себя довольно ворчливо. Дмитрий, однако, не растерялся — одарил её очаровательной улыбкой, от которой та тут же оттаяла.

— Здравствуйте, Агата Германовна. Прошу прощения, что побеспокоил.

— Ох, ну что ты! — голос женщины мгновенно потеплел. — Какое беспокойство! Ты извини, что накинулась, в последнее время нервы ни к чёрту. Ты проходи, проходи. Чаю выпьем.

— Благодарю за приглашение, — Дмитрий слегка склонил голову, — но как-нибудь в следующий раз. А сейчас я хотел бы увидеть Алису.

— Алису? — удивилась Агата, оглядываясь через плечо.

Алиса, стоявшая до этого за спиной писательницы, аккуратно выглянула и принялась строить Дмитрию «большие глаза».

— Здравствуйте, Дмитрий Викторович, — произнесла она официальным тоном. — Какой неожиданный визит. У вас ко мне какое-то дело?

Дмитрий на секунду опешил, явно не ожидая такого холодного приёма. Но, перехватив её умоляющий взгляд, всё же решил подыграть.

— Да, Алиса Сергеевна, — ответил он с едва заметной насмешливой искоркой в глазах. — Помните, мы с вами обсуждали одну редкую книгу… Так вот, мне удалось её достать. Не желаете ознакомиться?

— Очень желаю! — с жаром выпалила девушка и тут же стушевалась, поняв, что выдала себя с головой. — То есть, если моя помощь сейчас не нужна тёте Агате, я бы взглянула.

Она вопросительно посмотрела на Стрелецкую, надеясь, что та не станет задавать лишних вопросов.

— Иди, любительница книжек, — махнула рукой Агата, пряча улыбку, и скрылась в глубине дома.

— И что это было, Алиса Сергеевна? — спросил Дмитрий, ухмыляясь, когда они выехали за пределы посёлка и покатили по просёлочной дороге.

— Ничего, просто… — Алиса замялась. — Ну не рассказывать же всему посёлку, что у нас с тобой интрижка.

— Что, прости? — Дмитрий резко повернул к ней голову, и улыбка сползла с его лица. — Интрижка?

— Дим, не привязывайся к словам! — Алиса кожей почувствовала его раздражение. — Сейчас столько всего происходит! Точно не до выяснения отношений. Куда мы едем, кстати?

— Уже приехали, — хмуро ответил Дмитрий, паркуя машину на поляне у кромки леса.

Он вышел, забрал из багажника увесистый рюкзак, затем открыл дверцу у Алисы и молча протянул ей руку.

— Мы пойдём в лес? — Алиса огляделась с сомнением. — Серьёзно?

— Не переживай, глубоко не зайдём, — бросил он и, не оборачиваясь, зашагал вперёд, выбирая едва заметную тропу среди мха и старых корней.

Алиса поспешила за ним, то и дело запинаясь о корни и хватаясь за ветки. Её обувь с тонкой подошвой скользила на влажной земле, а платье цеплялось за кустарник. Она чувствовала себя неуклюжей и неуместной в этом лесу.

«Боже, какой он чувствительный! — думала Алиса, продираясь через очередной куст. — Но, с другой стороны, у нас всё так быстро закрутилось… Я буду рада, если это перерастёт во что-то большее. Но сейчас наши отношения действительно походят на интрижку».

Идти пришлось действительно недалеко. Деревья и густой кустарник вдруг расступились, и пара вышла на уютную поляну, спрятанную от посторонних глаз.

Мягкий зелёный мох укрывал землю, создавая впечатление, что нога ступает по бархату. В центре поляны, из-под старого валуна, бил небольшой родник — прозрачная, ледяная вода струилась вниз, собираясь в крошечное озерцо. Ветви берёз наклонялись к воде, роняя в неё последние золотые листья.

— Красиво… — выдохнула Алиса, оглядываясь по сторонам. — Как в сказке!

Дмитрий молча опустился на корточки и принялся доставать из рюкзака туристическую пенку и плед, быстро соорудив уютное местечко прямо у кромки озера. Там же обнаружился термос с горячим чаем, бутерброды, какие-то закуски — видно было, что готовился основательно.

— Присядем? — спросил он.

Алиса опустилась рядом на мягкий плед. Дмитрий молчал, буравя взглядом зеркальную гладь воды, и в этой тишине чувствовалось давящее напряжение.

— Когда ты так себя ведёшь, — не выдержала она наконец, — ты похож на маньяка! Завёл в лес, весь такой мрачный и загадочный. Что дальше?

Она подсела ближе, запустила руки под его расстёгнутое пальто, чувствуя тепло его тела через тонкую водолазку.

— Знаешь, ты кажешься таким опасным, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Это будоражит.

И, не дожидаясь ответа, принялась целовать его — сначала лёгкими, дразнящими поцелуями в уголки губ, затем смелее, настойчивее. Дмитрий ещё какое-то время держался, а потом сгрёб её в охапку, прижал к себе так, что она ахнула, и накрыл её губы поцелуем — жадным, глубоким, не оставляющим сомнений, кто здесь главный. Девушка и сама не заметила, как оказалась на пледе, прижатая телом Дмитрия, раскрасневшаяся и задыхающаяся.

Когда он наконец отстранился, Алиса пригладила всклокоченные волосы дрожащей рукой и лукаво улыбнулась.

— Надеюсь, — выдохнула она, — мне удалось поднять тебе настроение?

— И не только его, — ответил в тон ей Дмитрий.

— Теперь мы можем поговорить? — спросила Алиса осторожно.

— Да, можем. И расскажи мне для начала, зачем ты ездила сегодня на станцию?

Глава 26 Падение в темноту

— Что, прости? — Алиса замерла, не веря своим ушам.

— Зачем ты ездила на станцию сегодня? — повторил Дмитрий, глядя ей прямо в глаза. — Я же просил не выходить из дома.

— Так это ты велел водителю ходить за мной по пятам? — Алиса чувствовала, как внутри закипает злость.

— Это разумная предосторожность, Алиса. Я надеялся, что ты послушаешься и не станешь искать себе приключений на… — он запнулся, — …голову. Но на всякий случай оставил распоряжения водителям. Оказалось, не зря.

— А ты не считаешь, что это уже через чур?!

— Нет, — отрезал Дмитрий. — Ты не ответила на вопрос.

Алиса аж задохнулась от возмущения.

— Я ездила туда по работе, ясно тебе? Я не виновата, что в вашем «элитном посёлке» не работает связь! И вообще, я не должна отчитываться перед тобой за каждый шаг! — Голос её сорвался на крик. — Это какой-то бред! Все эти люди в камуфляже, кружащие вокруг дома, ходящие по пятам водители… Что ещё ты сделаешь без моего ведома?

— Всё, что посчитаю нужным, — ответил Дмитрий спокойно, и это спокойствие взбесило её ещё больше.

— Нет! — Алиса вскочила. — Я тебе не бриллиантовое колье, которое можно закинуть в сейф, а потом доставать, когда вздумается, чтобы полюбоваться! Я живой человек! Но рядом с тобой начинаю чувствовать себя безвольной куклой. Ты даже сюда меня притащил, не предупредив, не спросив!

Дмитрий молчал, только сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Глаза его потемнели, но он сдержался. Встал, отряхнул брюки и, не подходя к ней, спросил:

— Ты закончила?

— Нет, — выдохнула Алиса, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я только начала.

Она стояла на краю поляны, дрожа от холода и злости, а он смотрел на неё — и в этом взгляде было столько всего, что слова казались лишними.

— Чего ты хочешь, Алиса? — устало спросил Дмитрий.

— О, наконец ты решил узнать, чего же я хочу! — выкрикнула она.

Её несло, девушка понимала, что подобные фразы не ведут к конструктивному диалогу, но ничего не могла с собой поделать. Ей надоело пытаться сгладить углы, больше всего в этот момент она желала вылить всю накопившуюся внутри злость.

— Я хочу, чтобы ты прекратил слежку за мной! И убери этот балаган вокруг дома Стрелецкой!

— Не могу, — отрезал Дмитрий. — Сейчас идёт острая фаза операции, и ты можешь оказаться в опасности.

— Что? — Алиса рассмеялась — нервно, зло. — Я взрослая женщина, сама могу о себе позаботиться! Просто прекрати всё это и отвези меня домой.

— Прекрасно. — Дмитрий сделал шаг вперёд, и от его тяжёлого взгляда у Алисы побежали мурашки. — Я сделаю как ты хочешь. И если этот псих прикончит тебя — это будет целиком и полностью твоя вина!

Он говорил, чеканя каждое слово, терпение его лопнуло окончательно.

— Боже, ты просто невероятно упёртая, глупая, неблагодарная девчонка! — выкрикнул он. — Как я мог так ошибаться? Повёлся на милую мордашку и шикарное тело? От тебя действительно одни проблемы!

Алиса до боли закусила щёку, чтобы не разрыдаться. Опять всё повторялось, как в первые их встречи.

— Просто отвези меня обратно, — сказала она тихо. — И закончим на этом.

Они шли через лес быстрым шагом. Алиса немного отставала, стараясь держать дистанцию, и украдкой вытирала рукавом слёзы — чтобы Дмитрий ни в коем случае не заметил. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног, но она шла, не замедляясь, молясь только об одном: чтобы они побыстрее вышли к машине.

Когда они наконец подошли к автомобилю, Дмитрий, по привычке, открыл перед ней переднюю дверь. Но Алиса, не глядя на него, демонстративно обошла машину и села на заднее сиденье.

Дмитрий гневно захлопнул дверцу — так, что девушка подумала вылетят стёкла. Сам он сел за руль, и машина, взвизгнув шинами, сорвалась с места.

Алиса смотрела в окно, на пролетающий мимо осенний лес, чувствуя, как сердце разрывается на части, и понимала: они снова оказались там, откуда начинали. По разные стороны пропасти.

У дома Стрелецкой Алиса выбежала из машины, даже не оглянувшись, и поспешила скрыться за дверью. В прихожей она застыла, прижимаясь спиной к холодному деревянному полотну.

Она услышала, что Дмитрий тоже вышел из машины, и украдкой выглянула через щелку в шторах придверного окна.

Он стоял к ней вполоборота — высокий, напряжённый, чужой. Подошёл к одному из мужчин в камуфляже. Они быстро переговорили — несколько коротких фраз, затем пожали руки, и Дмитрий широким шагом вернулся в машину. Двигатель взревел, и внедорожник быстро скрылся за поворотом. Вскоре от дома отъехали и несколько машин службы безопасности.

Алиса стояла у окна, глядя на опустевшую улицу, и чувствовала себя отвратительно. Даже не так — пусто. Выжжено. Она повторяла себе, как мантру: я правильно сделала, нельзя было позволять Дмитрию так с собой обращаться, подавлять, душить контролем. Но душа разрывалась на части, а по щекам катились горькие слёзы, которые девушка уже не могла остановить.

«Нужно срочно отвлечься. Мне всегда помогало уйти с головой в работу».

Она вытерла щёки, шмыгнула носом и поспешила в свою комнату, стараясь и даже не думать о том, что только что произошло.

Но по дороге столкнулась с Агатой, спускавшейся по лестнице.

— О, вернулась? — весело спросила писательница. — Ну и как, почитала книжку?

И только потом заметила красные от слёз глаза Алисы.

— Что случилось, дорогая? — голос её мгновенно сменился на встревоженный.

— Книжка оказалась слишком грустная! — рыкнула девушка, проносясь мимо, и с грохотом захлопнула за собой дверь спальни.

Алиса проработала над будущей книгой Славы до позднего вечера — разбирала стихи, вычитывала, правила, пока глаза не стали закрываться сами собой. Строчки сливались, буквы плыли. Она с трудом добралась до широкой кровати и рухнула в подушки, разрешив себе сегодня даже не раздеваться.

Ей снились беспокойные сны. Сначала за ней кто-то гнался, она бежала по тёмным коридорам, но ноги не слушались, и преследователь настигал. Потом она не могла найти ключ от двери, чтобы выйти из душной комнаты, и стены сжимались, давили. А потом пол под ногами исчез, и девушка падала в бездонную пропасть, пронзительно крича, но не слыша собственного голоса.

Алиса резко открыла глаза, почувствовав, что ей зажали рот — грубо, жёстко.

Она попыталась дёрнуться, но обнаружила, что прижата к кровати чьим-то тяжёлым телом. Пульс взорвался, кровь застучала в висках. В полумраке комнаты она с ужасом разглядела нависшее над собой лицо Ильи.

Выглядел он ужасно. Растрёпанные кудри свисали на лоб, осунувшееся лицо покрывала щетина, одежда была измятой и грязной — казалось, он не спал несколько дней. Но больше всего Алису напугали его глаза — безумные, горящие животной ненавистью.

— Попалась, мразь! — зашипел он, брызгая слюной. — Это всё из-за тебя! Из-за тебя!

Пальцы его сильнее сжались на её лице, и Алиса почувствовала ужасную боль. Она забилась, попыталась укусить его за руку, но ладонь Ильи была недосягаемой. Ногтями вцепилась в его запястье, оставляя кровавые полосы, но он даже не моргнул — только усмехнулся, скалясь в темноте, и зажал её руки ногами.

— Очень хитро было лечь под мужика со связями, а потом натравить на меня! Я потерял всё! Счета арестованы, мне шьют уголовку за киберпреступления! А сегодня даже эта старая сука выгнала из дома, получив компромат! Пусть я иду на дно, но ты не увидишь моего падения! — прохрипел он, склоняясь ниже, в глазах его полыхало безумие. — Такие твари как ты, разрушающие чужие судьбы недостойны жить!

Свободной рукой он нашарил что-то в кармане — Алиса не видела что, но холодный блеск металла в лунном свете заставил её сердце остановиться. Нож.

— Помогите! — попыталась крикнуть она, но из-под его ладони вырвался только придушенный писк.

— Кричи, — прошептал Илья. — Кричи громче. Никто не услышит. Дом большой, Агата старая… она даже не проснётся. А я с тобой знатно повеселюсь напоследок.

Он водил лезвием по её щеке, не нажимая — пугая, дразня. Алиса чувствовала холод металла, от которого сводило скулы, и понимала: это конец. Её сейчас никто не спасёт.

— Пожалуй, не будем торопиться, — протянул Илья, наслаждаясь её ужасом. — У нас с тобой вся ночь впереди. Хочу, чтобы, когда тебя найдут, криминалисты надолго запомнили эту картину.

Алиса дёрнулась, попыталась скинуть его с себя, но куда там. Илья навалился всем телом, прижимая её к кровати, не давая пошевелиться. И она почувствовала, как лезвие входит в плечо.

Острая, режущая боль разорвала мышцы, и Алиса закричала. Выгнулась, забилась под ним, но он лишь хрипло рассмеялся, наслаждаясь её мучениями.

— Больно? — прошептал он, наклоняясь к самому уху. — Мне тоже больно! И ты прочувствуешь всю мою боль!

Он вытащил лезвие — и Алиса ощутила, как по руке течёт тёплая, липкая кровь. А потом он оставил ещё несколько порезов — на предплечье, на боку, везде, где доставал нож, но не глубоких, не смертельных — так, чтобы больно, чтобы унизительно, чтобы запомнила.

Алиса не оставляла попыток вырваться. Она билась, царапалась, пыталась ударить коленом, но Илья был тяжелее и сильнее. У неё ничего не выходило. Девушка чувствовала, как слёзы градом катятся по лицу.

— Какая же ты красивая, когда беспомощная, — прошептал Илья, слизывая её слезу. — Хочешь, я расскажу твоему хахалю как мы весело провели с тобой эту ночь? Он будет в восторге…

Боль и отвращение сделали своё дело. Алиса собрала все свои силы, всю свою волю и ярость. Она отчаянно дёрнулась — сбросить Илью не смогла, но кровать сдвинулась с места, со скрежетом проехав по полу, и толкнула тумбу. С неё рухнула массивная ваза и с оглушительным звоном разбилась об пол, разлетевшись тысячей сверкающих осколков.

Илья разочарованно рыкнул, замер, вслушиваясь в ночную тишину. Алиса тоже затаила дыхание.

Вскоре действительно послышались торопливые шаги.

— Сука! Сука! Сука! — зашипел Илья. — Если ты что-то вякнешь ей — прихватишь бабку на тот свет вместе с собой. Поняла?!

Алиса аккуратно кивнула. Сейчас важно было не разозлить его ещё сильнее.

Шаги приблизились к двери. Скрипнула половица.

— Дорогая, у тебя всё в порядке? — голос Агаты звучал встревоженно. — Я слышала грохот.

Илья приставил нож к шее Алисы и медленно убрал ладонь с её рта.

— Всё в порядке, тётя Агата, — ответила Алиса, но голос её дрожал и сипел. — Я просто споткнулась.

— Пожалуй, я всё-таки войду, — не успокоилась Стрелецкая.

— Нет! — выкрикнула девушка, но было поздно.

Дверь распахнулась.

Агата застыла на пороге, в ужасе глядя на окровавленную Алису, на её разорванную одежду, на блестящее лезвие у её горла и сидящего на ней Илью с перекошенным от злобы лицом.

— Бегите! — закричала Алиса что было сил. — Скорее!

Агата развернулась и бросилась бежать по коридору, путаясь в длинном халате, а Илья, выругавшись самыми последними словами, рванул за ней.

Он бы быстро догнал её — старую, испуганную, медленную, но Алиса, не раздумывая, прыгнула ему в ноги, вцепившись мёртвой хваткой. Не ожидая подобного, Илья споткнулся, потерял равновесие и рухнул на пол с глухим стуком. Нож вылетел из его руки и закатился под кровать.

Алиса лежала на полу, тяжело дыша, чувствуя, как кровь сочится из порезов, пачкая светлый ковёр. Илья барахтался рядом, пытаясь встать, но она, не отпуская его ног, мысленно молила только об одном — чтобы Агата успела убежать, спастись.

— Отпусти, тварь! — заорал Илья, лягаясь свободной ногой. — Отпусти, говорю!

Алиса не ответила. Она только сильнее сжала пальцы, понимая, что сейчас — каждая секунда на вес золота. Каждая секунда, которую она выигрывает для Агаты. Наконец Илье удалось попасть ей по голове. От сильного удара в ушах зазвенело, сознание поплыло, и пальцы Алисы безвольно разжались.

Илья вскочил, пыша яростью, вылетел в коридор — но там было пусто и тихо. Он пробежал туда-сюда, заглянул во все углы, выскочил на крыльцо — никаких следов Агаты. Тишина, только ветер шуршит листвой да где-то вдалеке лает собака. Отчаянно взревев, он вернулся в комнату.

— Ты продолжаешь всё портить, тварь! — прорычал он, нависая над распластанной на полу Алисой.

Девушка с трудом удерживалась в сознании. Перед глазами всё плыло — от кровопотери, от удара, от дикой боли, разливающейся по всему телу. Она попыталась отползти, но руки не слушались.

— Ничего, — прошипел Илья, опускаясь на колени рядом. — Придётся сократить программу. Но прикончить тебя — времени мне хватит!

Он схватил её за горло, впиваясь пальцами в кожу, сжимая, перекрывая дыхание. Алиса захрипела, пытаясь глотнуть воздуха. Лёгкие горели огнём, перед глазами заплясали цветные мушки, сознание ускользало и таяло.

— Да когда ты уже сдохнешь? — выдохнул он, с ненавистью глядя на её синеющее лицо.

И тут где-то сверху раздался уверенный голос:

— Не в мою смену, козёл!

А затем — оглушительный удар. Тяжёлая чугунная сковорода обрушилась на голову Ильи чудовищной силой. Он даже не вскрикнул, только неловко хрюкнул, по виску заструился алый ручеёк, глаза закатились, и он завалился набок, прямо в кучу осколков разбитой вазы.

Агата, тяжело дыша, опустила сковороду и бросилась к Алисе.

— Вы… должны были бежать… — просипела девушка. — спасаться…

— И ты думала, я брошу тебя наедине с этим маньяком? — Агата дрожащими руками прижимала к ране на её плече полотенце, пытаясь остановить кровь. — С ума сошла, дорогая? Не переживай, тебя подлатают — и будешь как новенькая. Главное — жива. — Я хочу выйти на улицу… — прошептала Алиса, глядя в потолок мутными, затухающими глазами. В горле саднило, каждый вздох давался с трудом, но оставаться в этой комнате, где воздух пропитался запахом крови и безумия, она больше не могла. — Пожалуйста… на воздух. Подальше отсюда.

Агата думала было возразить — куда ей, в таком состоянии, куда? — но, взглянув в глаза Алисы, полные такого ужаса и отчаяния, что у самой защемило сердце, только вздохнула и кивнула.

— Ну идём, — сказала она, подхватывая девушку под руку. — Раз тебе приспичило. Ну-ка… осторожнее.

Она с трудом подняла её — Алиса обмякла почти полностью, но держалась из последних сил — и, закинув руку девушки себе на плечо, медленно повела к выходу. Алиса придерживалась за стены здоровой рукой, оставляя на светлых обоях жуткие алые отпечатки.

Когда они добрались до крыльца, вдалеке уже слышался вой сирен — сначала едва различимый, потом всё ближе, громче. Шум подъезжающих машин, хлопанье дверей, топот множества ног по гравию.

Чёрный внедорожник, взвизгнув шинами, влетел прямо на газон перед домом Стрелецкой. Дверца распахнулась, и к женщинам, босой и в одних спортивных штанах, с перекошенным от ужаса лицом, кинулся Дмитрий. Он растолкал суетящихся медиков, отодвинул кого-то из охраны.

Алиса сделала шаг вперёд — и упала прямо в его руки.

В тот же миг весь ужас пережитого, вся невыносимая боль, весь липкий, холодный страх, что сжимал сердце всё это время, мгновенно куда-то исчезли. Растворились, как не бывало. Остались только его руки — сильные, надёжные, родные. Только его запах, его дыхание, его шёпот.

— Прости меня, малыш, — бормотал он, целуя её волосы, лоб, закрытые глаза. — Прости… я не уберёг… дурак… прости меня, пожалуйста…

Алиса хотела ответить, хотела сказать что-то важное — может быть, тоже извиниться, может быть, попросить не уходить, — но веки стали тяжёлыми-тяжёлыми, язык прилип к нёбу, и слова так и не сложились.

Сознание наконец решило покинуть её, унося в спасительную, чёрную тишину, где не было ни боли, ни страха.

Глава 27 Выбор

Алиса стояла на перроне, кутаясь в пальто. С неба робко срывались первые снежинки — лёгкие, невесомые, они кружились в утреннем воздухе и таяли, едва коснувшись земли. Несмотря на утренний морозец, настроение у девушки было приподнятым.

Сегодня наконец Слава с семьёй отъезжали в Москву.

Галя радостно пританцовывала, крепко сжимая в руках старенькую, видавшую виды сумку с вещами, и по-доброму посмеивалась над ворчанием своей матери, которую катил в инвалидной коляске по перрону Владимир.

— Вот ещё, выдумали! — бурчала женщина, то и дело поправляя сползающий платок. — Я ж не королева какая, чего со мной нянькаться! Целую свиту собрали!

За Владимиром шли ещё двое сотрудников «Золотой гавани», которые должны были помочь семейству Петровых погрузиться на поезд — стоянка на станции «Южные Черёмушки» составляла всего пять минут, и медлить было нельзя.

— Мам, ну ты чего! — улыбнулась Галя. — Нам же помочь хотят люди добрые, а ты капризничаешь, как маленькая.

— Ну ты ещё мать поучи! — фыркнула женщина. — Где там Слава? Опоздаем ведь, неровен час!

Она взволнованно закрутила головой, высматривая сына.

Слава стоял на краю перрона и курил одну за другой, нервно затягиваясь и стряхивая пепел в сторону. Белоснежная рубашка непривычно сдавливала шею, и он то и дело оттягивал воротник пальцем.

— Нервничаешь? — Алиса подошла к нему, мягко погладила по плечу.

Слава дёрнул щекой, не отвечая, и сделал очередную глубокую затяжку.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала Алиса. — Я ведь обещала тебе.

Ей с трудом удалось уговорить парня на всю эту авантюру — переезд в Москву, выпуск книги, новая жизнь. Слава твердил, что она точно умом тронулась и его «писульки» никому не нужны. Но когда Алиса надавила на главное — сестра получит шанс на нормальную жизнь, мать — на хорошее медицинское обслуживание, — сопротивление парня сломалось.

— На вокзале вас встретят, — продолжала Алиса, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно, хотя внутри всё сжималось от предстоящего расставания. — В квартире уже всё готово. Немного обвыкните и через пару дней тебе позвонит Катя, её номер я тебе записала. Она скоординирует тебя по вопросам встреч, презентаций и прочим организационным моментам.

Слава жалобно застонал, закрыв лицо ладонями.

— Всё будет хорошо, — рассмеялась Алиса. — Ты очень харизматичный. Я уверена — публика тебя полюбит. От твоей книги они уже в восторге, — Алиса извлекла из сумки небольшой томик и протянула Славе.

Он неуверенно взял книгу в руки. Пролистал, провёл пальцами по обложке, вглядываясь в знакомое изображение.

— Это… перрон? — спросил он тихо.

Алиса кивнула.

— Мне показалось, что такая обложка отлично подойдёт к настроению сборника. К тому же, это знаковое место для нас с тобой.

— Да уж… — Слава наконец перестал хмуриться, позволил себе улыбнуться — той самой, дурашливой, солнечной улыбкой, которой Алиса не видела с тех самых пор, как всё пошло под откос. — Знаковое, ничего не скажешь. Я тут тебя из-под поезда вытаскивал, а теперь ты меня в этот поезд заталкиваешь.

— Зато в другую сторону, — заметила Алиса. — К лучшей жизни.

Слава посмотрел на неё долгим взглядом.

— Когда ты вернёшься в Москву… мы будем работать вместе?

— Твой менеджер Катя будет решать все основные моменты, — ответила Алиса. — Но не переживай, я обязательно буду держать руку на пульсе.

Послышался пронзительный гудок. К станции медленно подходил поезд.

— Спасибо, Лисичка, — прошептал Слава, порывисто обнимая её, — за всё… — Он помолчал. — Теперь, кажется, мы поменялись местами. И ты стала моим ангелом-хранителем.

Алиса стиснула его в объятиях, радуясь, что рост Славы не позволяет ему увидеть слезу, катившуюся по её щеке.

— Иди уже, восходящая звезда поэзии! — сказала она, отстраняясь и шутливо толкая его в плечо. — Стоянка — пять минут!

Слава кивнул и побежал к вагону, в который уже поднимали инвалидное кресло. Следом, сияющая и счастливая, впрыгнула Галя, помахав Алисе на прощание.

— Лисичка! — крикнул Слава уже из тамбура. — Поторопи Агату с рукописью! Я жду тебя в Москве!

Поезд тронулся, постукивая колёсами, набирая ход.

— Да уж, поторопишь тут её, — проворчала себе под нос Алиса, провожая взглядом исчезающий вдали поезд.

С момента той страшной ночи, когда Илья ворвался в дом Агаты с ножом, прошло уже немало времени. Целых две недели, которые вместили в себя столько событий, сколько иные люди не переживают и за год. Алиса не хотела задерживаться в больнице и оставлять Агату одну, но Дмитрий настоял — ей нужен отдых и полноценный уход. А Агата, как оказалось, в своём доме вовсе и не была одна.

— К ней приехал погостить «старый друг», — таинственно сообщил Дмитрий, когда Алиса начала возмущаться.

Что за «старый друг», Алиса поняла сразу. Конечно, тот самый загадочный Леонид. Высокий, седой, с властным лицом и цепким взглядом, от которого становилось не по себе. Он появился в доме Стрелецкой на второй день после нападения и с тех пор уже не уезжал.

Чуть позже, когда Алису наконец выписали, выяснилось, что возвращаться ей, по сути, некуда. Между писательницей и её давним поклонником вспыхнул такой бурный роман, что Алиса в доме почувствовала себя третьей лишней. Они ворковали на кухне, забывая про чайник на плите, смотрели друг на друга глазами, полными какой-то юношеской влюблённости, и Алиса то и дело натыкалась на них целующихся в коридорах.

Этому факту оказался невероятно рад Дмитрий. Он тут же отвёз Алису к себе, в свой просторный дом, заявив, что «так будет безопаснее». Алиса втайне радовалась за Агату, хоть и ворчала, что рукопись задерживается — писательнице теперь стало совсем не до работы.

— Вы только посмотрите на них! — возмущалась она, глядя в окно, как Агата и Леонид гуляют по посёлку, держась за руки. — Совсем стыд потеряли!

— Завидуешь? — усмехался Дмитрий, обнимая её сзади.

— Ни капельки! Просто у меня сроки горят! Мне нужна любовь на бумаге! А у Стрелецкой теперь вся страсть в реальности.

Но стоило отдать Леониду должное — он сдержал слово. Весь местный криминальный картель под предводительством Виталия Андреевича был оперативно задержан. Служба собственной безопасности отработала чисто, без единого выстрела, и теперь бывший наркобарон в погонах активно давал показания. А судя по тому, как со своих постов послетали многие «шишки» из силовых структур за то, что столько лет ничего не замечали у себя под носом, Алиса решила больше не пытаться выяснять у Агаты, кто же всё-таки такой Леонид от греха подальше.

Из размышлений девушку вырвал мягкий, глубокий голос у самого уха:

— Ну что, проводила? Теперь мы наконец можем вернуться домой?

Дмитрий укутал её в своих больших тёплых руках, и Алиса зажмурилась от удовольствия, прижимаясь спиной к его широкой груди.

— Угу, — кивнула она, не открывая глаз. — Спасибо, что помог организовать ребят из службы безопасности. Без них было бы сложно.

— Не говори ерунды, — Дмитрий поцеловал её в щёку, приятно кольнув щетиной. — Пойдём в машину, ты уже вся замёрзла.

То, что произошло той страшной ночью, Алиса и Дмитрий не обсуждали. Оба старались оставить в прошлом всё, что приносило боль — слова, обиды, страх. Дмитрий изо всех сил пытался сдерживать свои собственнические порывы, учился быть мягче, хотя это и давалось ему тяжело. Алиса же чувствовала глухую, въедливую вину, которая иногда просыпалась по ночам: из-за её эмоционального взрыва она едва не погибла и, что хуже всего, подставила под удар Агату. Если бы с писательницей что-то случилось, Алиса бы себе этого не простила. Однако произошедшая ситуация дала понять обоим главное: они нужны друг другу. По-настоящему. И пора уже перестать воевать.

Через пару дней после отъезда Славы Алиса нежилась в широкой кровати Дмитрия. После утренней ласки тело было приятно расслаблено, а на губах девушки блуждала довольная, сонная улыбка. Дмитрий уехал по делам пол часа назад, но кофе на тумбочке всё ещё хранил лёгкое тепло, напоминая о его заботе, а подушка под щекой до сих пор пахла его парфюмом. Она потянулась и сладко зевнула, отчаянно не желая подниматься и начинать день.

Но уютный покой девушки был нарушен громким, настойчивым стуком в дверь — таким требовательным, что Алиса подскочила на кровати, сбросив одеяло на пол.

— Кого там принесло? — проворчала она, накидывая длинный шёлковый халат, и поспешила вниз, путаясь в полах одеяния и мысленно ругая гостя, посмевшего нарушить её идиллию. На ходу она попыталась пригладить волосы, но поняла, что это безнадёжно, и махнула рукой.

Алиса распахнула дверь, даже не взглянув в глазок.

На пороге стояла Стрелецкая.

Алиса открыла рот, не веря своим глазам. Сейчас Агата мало походила на ту недовольную, уставшую женщину в мешковатых трениках, объёмном свитере и с растрёпанной копной волос, которую встретила Алиса по приезду в «Золотую Гавань». Писательница стояла перед ней при полном параде — бежевый приталенный костюм идеально сидел на фигуре, мягкие локоны обрамляли лицо, а на плечи было накинуто кашемировое пальто, явно дорогое и явно новое. Она приспустила тёмные очки, окинула Алису оценивающим взглядом и игриво подмигнула.

— Ну что, дорогуша, — протянула она с лёгкой, кокетливой улыбкой, — вот ты и дождалась. Готово.

И с этими словами писательница впихнула в руки Алисе небольшую чёрную флешку с брелком в виде уточки.

— Что… что готово? — растерялась девушка, инстинктивно сжимая пальцы вокруг холодного пластика.

Агата закатила глаза.

— Рукопись, милая, рукопись! — воскликнула она, театрально разводя руками. — Закончена, проверена, вычитана, перепроверена и ещё раз вычитана. Всё, что я должна была сделать в этой жизни — я сделала. Остальное — твоя забота.

Алиса не верила своим ушам. Она посмотрела на флешку, затем на Агату, а внутри неё разрасталось огромное, тёплое чувство. Рукопись. Та самая рукопись, которую она должна была выбить из капризной, вредной писательницы, чтобы спасти своё издательство.

— Тётя Агата… — выдохнула она. — Давай… давай хоть чаю выпьем! Входи, входи скорее!

Она схватила ладонь писательницы, собираясь затащить её в дом, усадить на кухне и налить самый лучший чай, какой только есть в доме Дмитрия.

Но Стрелецкая лишь покачала головой, мягко высвобождая руку.

— В машине меня ждёт Леонид, — сказала она. — Мы торопимся в аэропорт. Вообще-то он настаивал, чтобы мы улетели ещё неделю назад, — Агата театрально закатила глаза, — но я твёрдо сказала: пока моя дорогая Алиса не получит свою рукопись, я никуда не полечу. Пришлось поднапрячься, ну и вот… — она указала рукой на флешку, которую девушка сжимала в ладони, — наконец моя совесть чиста!

Алиса шагнула вперёд и сжала Стрелецкую в крепких, тёплых объятиях.

— Я так рада за тебя… — прошептала она, уткнувшись носом в плечо женщины. — Правда-правда.

— Это взаимно, — Агата похлопала девушку по спине, — будь уверена, это взаимно.

Она помолчала, а потом отстранилась, заглянула Алисе в глаза.

— И мне хотелось бы верить, — сказала она негромко, — что ты останешься моей любимой племяшкой. И будешь время от времени навещать свою тётушку.

— Конечно, — кивнула Алиса, улыбнувшись. — Обязательно.

— Вот и отлично, — Агата поправила пальто и, ещё раз окинув Алису долгим, изучающим взглядом, покачала головой. — Хорошая ты девочка, Алиса. Не упусти своё счастье. Слышишь?

Стрелецкая легко коснулась её щеки — последний раз, последнее прикосновение, — и направилась к машине, где уже открыл дверцу высокий седой мужчина. Леонид ждал её с терпеливой, спокойной улыбкой, и Алиса невольно улыбнулась в ответ.

Машина мягко тронулась, и Агата, обернувшись, помахала ей рукой.

Как только автомобиль скрылся за поворотом, девушка будто ожила.

— Рукопись закончена! — выдохнула она, не веря собственным словам. — Закончена!

Алиса взлетела вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и ворвалась в спальню. Она схватила ноутбук, нетерпеливо зажала кнопку включения, поместила флешку в разъём, и принялась барабанить ногтями по корпусу в ожидании загрузки. Секунды тянулись бесконечно. Наконец экран засветился, она открыла папку и, пробежав глазами по файлам, убедилась, что всё в порядке.

— Есть! — выдохнула она, чувствуя, как внутри бурлит ликование.

Алиса суетливо забегала по комнате: одним глотком допила терпкий кофе, сунула флешку в сумочку и принялась лихорадочно рыться на полках. Один наряд — мимо, второй — не то, третий — слишком вычурный. Извлекая то одну вещь, то другую, она то и дело отбрасывала их в сторону, раздражённо цокая языком: ни один не подходил на такой день.

— Так, — бормотала она, перебирая платья, — нужно срочно доехать до станции, связаться с Мариной Владимировной. Она наконец-то сможет выдохнуть.

Она замедлилась на секунду, глядя в окно, и улыбнулась своим мыслям.

— Ещё нужно собрать вещи и купить билет до Москвы. Пора возвращаться домой… И пусть этот индюк Михаил и дальше сидит в моём кабинете. Теперь-то я стану заместителем директора, как мне и было обещано. И я заслужила это место на все сто!

Пританцовывая и мурлыкая под нос весёлый мотивчик, Алиса наконец определилась с нарядом и поспешила к стационарному телефону, чтобы вызвать водителя до железнодорожной станции. Ей казалось, что сегодня мир улыбается ей вместе с ярким ноябрьским солнцем за окном.

***

Вечер опустился на «Золотую Гавань», зажигая огни на кованых фонарях и поливая холодным дождём спешащих по домам прохожих. Дмитрий припарковал машину на подъездной дорожке, захватил с пассажирского сиденья пакет с едой и поспешил к дому, укрываясь от мелкого, противного дождя.

Окна его жилища светились тёплым, уютным светом, и это зрелище напомнило мужчине о том, что его здесь ждут. Появление Алисы в его жизни, в его доме, в его сердце — всё это случилось так стремительно и так естественно, будто она всегда там и была. Она наполнила его жизнь смыслом, а сердце — такими чувствами, которые он уже и не мечтал испытать.

Предвкушая, как обрадуется девушка его небольшому подарку — любимой пасте с креветками из азиатского ресторанчика, которую она так хвалила в прошлый раз, — Дмитрий открыл дверь.

— Милая, я дома! — крикнул он, стряхивая капли с пальто.

В ответ — тишина.

К его удивлению, Алиса не вышла его встречать. Скорее всего, она не слышала ни того, как он подъехал, ни его голоса. Наверху довольно громко играла музыка — какой-то бодрый, ритмичный трек, и сквозь него было слышно, как девушка подпевает, откровенно фальшивя и весело коверкая иностранные слова.

Дмитрий улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он отнёс пакеты на кухню, аккуратно поставил на стол, а затем начал подниматься по лестнице в спальню, бесшумно ступая по мягкому ковру.

«Что ж, хорошо, — подумал он с лёгкой, предвкушающей усмешкой. — Тогда начнём этот вечер с десерта».

Он медленно подходил всё ближе и ближе к приоткрытой двери — и с каждым шагом все проблемы, все тяготы прошедшего дня таяли, растворялись в заводной мелодии и голосе Алисы. Тяжёлые переговоры, проблемы с поставками, напряжённые совещания, которые высасывали силы до последней капли, — всё это меркло, превращалось в пыль, стоило ему услышать, как она фальшиво, но с такой искренней радостью выводит слова, смысл которых даже не понимала.

Дмитрий толкнул дверь, и в полумрак комнаты ворвался золотистый свет.

Алиса танцевала в одном белье. Она двигалась в такт аккордам песни, отдаваясь танцу целиком, закрыв глаза, вскидывая руки, запрокидывая голову. Волосы разметались по плечам, на губах блуждала счастливая, беззаботная улыбка.

Дмитрий остановился на пороге, чувствуя, как кровь закипает в жилах. Он прошёлся ласкающим взглядом по идеальным изгибам любимой — по линии плеч, по изящной талии, по длинным ногам. И замер, решая: ещё немного насладиться зрелищем со стороны или шагнуть вперёд и взять то, что давно считал своим по праву.

Прозвучали последние аккорды. Алиса в последний раз взмахнула волосами, открыла глаза — и взвизгнула от испуга.

— Боже! — выдохнула она, хватаясь за грудь. — Дима! Напугал!

Она смотрела на него, раскрасневшаяся, сбитая с толку, и в её глазах мелькнула искорка смущения, от которой у Дмитрия внутри всё переворачивалось. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и улыбался.

— Кажется, у кого-то хорошее настроение? — протянул он, раскрывая руки. — Ну, иди ко мне, я соскучился.

Алиса не заставила себя долго ждать. Она бросилась в его объятия, и Дмитрий прижал её к себе так крепко, будто хотел растворить в себе. Он вовлёк её в долгий, сладкий поцелуй. Её руки легли ему на плечи, скользнули по шее, пальцы зарылись в волосы на затылке, выпуская ворох мурашек.

— Она дописала, Дима! — выдохнула Алиса, отстраняясь и сияя. — Стрелецкая наконец дописала свою рукопись! Представляешь?

— Ух ты! — искренне удивился Дмитрий, чувствуя, как её радость передаётся ему. — Поздравляю. Ты умница, всё-таки добилась своего.

Он провёл пальцем по её щеке, любуясь счастливым блеском в глазах.

— Отметим? Я привёз твою любимую пасту, а в винном шкафу, кажется, завалялась бутылочка Brunello.

— Спасибо! — Алиса чмокнула его в щёку и, высвободившись из объятий, вернулась к кровати. — Отметим в следующий раз, сейчас у меня совершенно нет времени.

Она принялась торопливо складывать разбросанные на кровати вещи в сумку.

Сумку?

Дмитрий только сейчас по-настоящему оглядел спальню и заметил, что комната преобразилась. На кровати громоздились стопки одежды, на стуле висело пальто, на полу стояли сапожки, а на тумбочке лежала раскрытая дорожная сумка.

— Агата надарила мне слишком много одежды, — тараторила Алиса, не замечая его замешательства, — я думала часть оставить у тебя и забрать чуть позже. Сейчас возьму самое необходимое. Главное — флешка, остальное не важно. У меня поезд до Москвы через два часа, так что…

— Поезд через два часа? — перебил Дмитрий, и в голосе его послышалась растерянность. — Алиса, что происходит?

Сбитый с толку, он шагнул к ней, пытаясь поймать её взгляд, но она продолжала собирать вещи, не замечая его состояния.

— Тебе нужно отвезти рукопись в издательство? — спросил Дмитрий, стараясь говорить спокойно. — Я могу поручить это кому-то из курьерской службы посёлка. Ни к чему на ночь глядя тащиться в Москву, да ещё и на поезде.

— Дим, ну что ты такое говоришь, — отозвалась Алиса, не прекращая складывать вещи. — Если это шутка, то вовсе не смешная.

Он замер, пытаясь понять, что она имеет в виду, но в голове картинка никак не складывалось.

— Ну хорошо, — медленно произнёс он, подходя ближе, — если тебе так принципиально передать рукопись самой, дай мне полчаса. Я схожу в душ и сам отвезу тебя в твоё издательство. Пусть это будет нашим первым маленьким путешествием. А потом мы вернёмся в Гавань и всё-таки отметим завершение этой безумной истории.

Алиса наконец перестала закидывать вещи в сумку и повернулась к нему. Девушка сложила руки на груди и пристально посмотрела на него.

— Дима, рукопись дописана. — Алиса смотрела на него со спокойной, деловой решимостью, которая заставляла его сердце сжиматься. — Я возвращаюсь в Москву. Там мой дом, там моя работа, моя жизнь.

— Нет. — Он прервал её несдержанно, отчаянно, чувствуя, как слова рвутся из груди, обжигая горло. Он схватил её руки, сжал в своих, заглянул в глаза. — Алиса, твой дом здесь. Здесь. Со мной.

— Послушай, — она старалась говорить уверенно, поглаживая большими пальцами его широкие тёплые ладони, — мы об этом не говорили, но… ты же знал, что я вынуждена была находиться в «Гавани». Что это было моей работой. Своеобразной, необычной, но работой. И теперь она закончена. Пришло время мне вернуться к моей обычной жизни.

— Ты бросаешь меня? — Голос Дмитрия был грубым, чужим, будто он заново выстраивал стену между ними.

Весь его мир, тщательно оберегаемый, такой дорогой сердцу, обретённый с этой женщиной, рушился на глазах. Неужели он так долго хранил своё сердце, покрытое толстой коркой льда, чтобы доверить его ей, а теперь она безжалостно растопчет его?

— Что? Нет! Конечно нет! — Теперь Алисе* стало неуютно стоять перед ним в одном белье, хотя раньше она всегда с удовольствием щеголяла так перед мужчиной, наслаждаясь его жадными, восхищёнными взглядами. Чувство незащищённости окутало её с головой. — Ты мне дорог, Дима. Я даже не думала ни о чём подобном! Мы… будем видеться. Ты будешь приезжать ко мне в Москву на выходные или я к тебе. Конечно, без постоянной связи из-за особенностей посёлка будет сложновато, но мы справимся!

Она подошла к нему, заглянула в глаза, надеясь увидеть там тот же отклик, ту же теплоту, что была всего минуту назад.

— Справимся ведь?

Дмитрий молчал. Его лицо напоминало каменную маску. Ни одна мышца не дрогнула, ни один мускул не выдал чувств. Он просто стоял и смотрел на неё — пустым, ничего не выражающим взглядом.

Алиса почувствовала, как внутри разрастается страх. Всё, что она сказала, всё, что она пыталась донести, кажется, разбилось об эту стену молчания. Она хотела добавить ещё что-то, но слова застряли в горле.

— Так, — произнёс он наконец, и голос его звучал ровно, безжизненно. — Значит, ты уже всё решила. Даже не спросив меня.

— Дима…

— Я тебя не удерживаю. — Он отпустил её руки, шагнул назад. — Езжай в Москву. В свою жизнь.

Он развернулся и, не оглядываясь, вышел из комнаты, оставив её стоять в одиночестве посреди разбросанных вещей.

Алиса медленно осела на кровать. Она сидела, комкая в дрожащих пальцах какую-то блузку, пытаясь удержать слёзы, которые дрожали в уголках глаз. Горло сдавило, дыхание перехватило, и она смотрела в пустоту, не в силах пошевелиться.

Он вернулся.

Не прошло и пары минут. Дверь распахнулась, и он ворвался в комнату, словно ураган. Порывисто опустился перед ней на колени, прижал к себе так восхитительно крепко. Алиса, всхлипывая, вцепилась в него, как утопающий в брошенный спасательный круг, чувствуя, как его руки, его запах, его дыхание возвращают её к жизни.

Он лихорадочно целовал её. Щёки, губы, шея.

— Милая моя, любимая, — шептал он, и в его голосе слышалась такая боль, что у Алисы разрывалось сердце, — что же ты делаешь… останься со мной, просто… останься. Ты никогда ни в чём не будешь нуждаться, я обещаю тебе. Мы будем счастливы. Так счастливы вместе.

Алиса плакала и целовала его в ответ, чувствуя, как каждое его слово отдаётся болью в груди. Но где-то внутри, под слоем этой боли, жила та самая Алиса, которая столько лет строила карьеру, шла к своей цели — и не могла просто взять и всё бросить.

— Я не могу, любимый! — выдохнула она. — Пожалуйста, не заставляй меня. — Она погладила его по щеке, вытирая невидимые слёзы. — Ты можешь поехать со мной. Прямо сейчас. Поедем вместе! Москва — это город возможностей! Я уверена, ты найдёшь там себя. Но не заставляй меня отказываться от всего, к чему я так долго шла.

Дмитрий отстранился. Медленно, будто через силу, поднялся с колен. В его глазах больше не было той мольбы, что только что разрывала сердце.

— Значит, ты хочешь, чтобы я уехал из «Гавани», — сказал он ровно. — Чтобы я оставил свой дом, своё дело, свою мать, свой посёлок… и поехал за тобой. А сама остаться здесь не можешь.

— Дима, пожалуйста…

— Выходит, это всё было не серьёзно. Ты рассматривала меня как мальчика для развлечения. Просто кто-то, кто поможет скоротать время, пока ты ждёшь окончания рукописи.

Алиса открыла рот, чтобы возразить, но не смогла произнести ни слова. Она смотрела на него — на его побелевшее лицо, на сжатые челюсти, на глаза, в которых больше не было тепла, — и понимала, что они стоят на краю пропасти. И что шаг в любую сторону может быть последним. И вдруг она так отчётливо поняла: он не сможет принять ту её часть, где она не просто милая девушка Алиса, а профессионал со своими стремлениями и амбициями. Он так импульсивен… Просит её оставить дело всей жизни ради существования в тихом посёлке? Да она тут с ума сойдёт. А если у них не сложится? Что тогда?

Алиса знала, что по уши влюбилась в этого мужчину: сильный, заботливый, мужественный. Она с ума сходила просто от его запаха, от взгляда его опасных глаз, но… сейчас она должна была сделать выбор не сердцем, а головой.

— Ты прав, — выдавила она из себя, глядя куда-то в сторону, не имея сил поднять глаза на Дмитрия. — Думаю, мы заигрались и стоит прекратить наш курортный роман, пока это всё не зашло слишком далеко.

Молчание.

Эта тишина казалась Алисе оглушительно громкой. Она слышала, как бьётся её собственное сердце, как шумит кровь в ушах, как бьёт дождь в стекло.

— Это УЖЕ зашло слишком далеко, Алиса, — тихо сказал он. — Но я понял тебя.

Он развернулся и вышел из комнаты. Через минуту она услышала, как он звонит по телефону, отдавая короткие, чёткие распоряжения.

«Владимир, подгони машину. Алиса Сергеевна уезжает на вокзал».

***

Чёрный седан мягко шуршал шинами по идеальному асфальту «Золотой Гавани». Молчаливый Владимир уверенно вёл автомобиль по пустынным улицам, которые казались Алисе чужими и холодными. Моросил мелкий, противный дождь. Струи воды стекали по стеклу, размывая окружающие пейзажи, превращая их в одно серое, размазанное пятно.

Алиса сидела, вцепившись руками в сумочку, в боковом кармане которой лежала драгоценная флешка. Та самая, ради которой она проделала весь этот путь. Ради которой пережила столько страха, боли, слёз. И теперь она ехала с ней обратно — победительницей.

Но почему же победа оказалась такой горькой на вкус?

Слёз не было. Девушка ощущала себя мёртвой внутри — выпотрошенной, пустой. Она смотрела, как за окном проплывают последние огни «Золотой Гавани», как они исчезают в дождевой дымке, и чувствовала, что оставляет не просто посёлок. Она оставляет самое дорогое, что у неё когда-либо было.

Глава 28 Новая жизнь

— И тогда мы взяли пару бочек их местной бормотухи, цепанули туземных девчонок, арендовали яхту и…

Серёга — старый друг ещё с институтских годов — то и дело прихлёбывал виски из рокса и, активно жестикулируя, рассказывал, как они с парнями круто отрывались на каких-то островах. То ли Таиланд, то ли Индонезия. Дмитрий слушал вполуха, иногда кивая или поддакивая, но смысл сказанного постоянно ускользал, разбиваясь о глухую стену внутри.

Зал ресторанчика на площади «Золотой Гавани» был украшен по-новогоднему: яркие лампочки гирлянд переливались, еловые ветви в искусственном снегу обрамляли окна, декоративные свечи мерцали на столиках, а камин уютно потрескивал, создавая иллюзию торжества. Чёртов праздник, который полагается встречать с семьёй. А это значит, что мать и сестра опять начнут «ненавязчиво» сватать ему очередную «чудесную девушку» из числа приезжих гостей.

Дмитрий отпил из своего рокса, с горечью подумав: «Надо было давно выкупить к чёртовой матери это её паршивое издательство. Сжечь. Разорить. Что угодно…»

Боль резанула по сердцу, поднимая со дна души злость. Он злился на себя — за то, что никак не мог забыть. На неё — за то, что проникла так глубоко, под кожу, в самое нутро. На Серёгу — за то, что вытащил его в этот ресторан и заставлял слушать о своих идиотских похождениях, которые только напоминали, как пусто и бессмысленно всё вокруг.

— Димон. Димо-он! — Серёга помахал ладонью перед его лицом. — Ты вообще здесь? Братишка, ты где витаешь?

Он хохотнул и залпом опустошил рокс, довольно крякнув.

Дмитрий с усилием заставил себя сосредоточиться на собеседнике.

— Да, прости. Я просто устал. Много работы перед праздниками навалилось.

— М-да, ты как обычно, — покачал головой Серёга и хлопнул его по плечу. — Всё трудишься как пчела. Так нельзя, братишка. От работы кони дохнут! Давай-ка мы в следующий раз тебя с собой возьмём: море, пальмы, девочки… отдохнёшь как человек! Все наши будут только рады.

Дмитрий поморщился, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

— Спасибо, Серёга. Я подумаю, — ответил он, поднимаясь. — Время уже позднее, а мне ещё нужно закончить дела в лавке. Рад был увидеться.

Он протянул руку для прощания, но Серёга перехватил его запястье.

— Стой-стой, погоди! — спохватился он. — Я чего вообще тебя разыскал-то! Я же Машку свою сюда к тёще привёз. Так они мне за вечер все мозги просрали: какую-то им модную бабскую книжку понадобилось приобрести. Вцепились в меня: вынь да выложи. Вот я и вспомнил про тебя. У тебя же вроде магазин книжный тут есть? Имеется у тебя эта…

Он сунул руку в карман и выудил кусочек бумажки с нацарапанным названием.

— Агата Стрелецкая, «Слёзы кентавра: наследие». — Серёга хохотнул, скептически разглядывая бумажку. — Ну и херота!

Дмитрий сжал челюсти, желваки заходили под кожей. Он нахмурился, глядя в сторону.

— Нет, Сергей, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Таким не торгую.

— Ну и правильно! — Серёга одобрительно кивнул. — Чушь небось несусветная! Ладно, не задерживаю, братишка. Иди, работай. Удачи с "Лавкой"!

Дмитрий кивнул и, не оборачиваясь, зашагал к выходу, сжимая кулаки в карманах пальто.

Морозный воздух ударил в лицо, обжигая лёгкие. Пока мужчина по хрустящему снегу дошёл до противоположного конца площади, ему удалось окончательно взять себя в руки — выдохнуть, разжать кулаки, вернуть лицу привычное выражение спокойной отстранённости.

Он отпер дверь лавки, отряхнул с ботинок снег и вошёл в своё небольшое убежище — место, где на душе всегда становилось спокойно и тихо. Здесь пахло старыми книгами, бумагой и кожей. Дмитрий зажёг небольшой торшер на стойке, и мягкий свет разлился по комнате, выхватывая из темноты знакомые корешки книг на полках. Он с удовольствием погрузился в работу, перебирая бумаги, делая пометки — привычная, успокаивающая рутина, которая позволяла отвлечься от мыслей, от тревоги, от бесконечного «а что, если».

Поздний вечер тридцатого декабря — вряд ли кто-то забредёт в книжную лавку. Но всё же над дверью звякнул колокольчик.

Дмитрий поднял голову от кипы бумаг.

В лавку, посмеиваясь и стряхивая с обуви снег, ввалились парень и девушка. Раскрасневшиеся от мороза, с горящими глазами, совершенно безрассудно счастливые. Они возились в дверях, смеясь чему-то своему.

Дмитрий с первого взгляда понял: это не его потенциальные покупатели. Скорее, случайно заблудшие гуляки, ищущие, где бы погреться перед тем, как отправиться дальше. Наверняка приехали в посёлок к родственникам, отмечать праздник. Они совершенно не походили на респектабельных резидентов «Золотой Гавани» — слишком живые, слишком юные.

Но чёрт возьми, как же они смотрели друг на друга.

Как будто весь мир перестал существовать для них, как будто не было ни холода, ни снега. Только он, только она, и этот смех, это сияние в глазах. Парень поправил сбившийся шарф на девушке, она смахнула снежинку с его ресниц.

Девушка наконец заметила внимательный взгляд Дмитрия и одёрнула своего спутника, который уже тянулся к ней за поцелуем.

— Ой, здрасьте! — смущённо выпалила она.

— Добрый вечер, — ответил Дмитрий. — Чем могу вам помочь?

— Да мы просто зашли погре… — начал было парень, но девушка с силой толкнула его локтем в бок, заставляя замолчать.

— Мы зашли посмотреть книги! — перебила она, глядя на Дмитрия с преувеличенной серьёзностью. — У вас же книжный магазин? А нам как раз нужен подарок для… э-э… бабушки! Посоветуете что-нибудь?

Дмитрий с трудом подавил желание закатить глаза. Было абсолютно ясно, что никакой бабушки нет — или, по крайней мере, никакая книга ей в подарок не нужна. Молодёжь просто тянула время, чтобы отогреть замёрзшие пальцы и щёки, прежде чем снова нырнуть в морозную ночь.

Но всё же он задал пару наводящих вопросов, посоветовал несколько книг и показал, на каких полках их искать. Поздние посетители с удовольствием затерялись между стеллажами, явно не собираясь листать там литературные тома.

«Идиотские праздники», — подумал Дмитрий, отворачиваясь к стойке.

Почему именно сейчас тоска стала просто невыносимой? Почему всё произошло так глупо? Они ведь любили. Он точно знал — она не притворялась. Она смотрела на него так, как никто никогда. Он в тысячный раз вспоминал её запах, её мягкие руки, гладящие его лицо, её улыбку, от которой внутри всё сладко сжималось.

Дмитрий очнулся лишь тогда, когда колокольчик над дверью снова звякнул. Он поднял голову — его припозднившиеся гости наконец покинули лавку, ожидаемо так ничего и не купив.

Снова стало тихо. Дмитрий закрыл глаза, чувствуя, как пустота внутри разверзается бездонной тёмной ямой.

Он думал, что переболит. Был уверен, что справится. Что время лечит, что боль притупится, что он вновь сможет дышать, но…

— К дьяволу!

Он резко вскочил, схватил пальто, ключи — и выбежал из лавки, словно за ним кто-то гнался. Руки дрожали, с трудом влезая в рукава; ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Он чертыхнулся, наконец справился с замком, и рванул по направлению к дому.

«Сейчас на вокзал. Возьму ближайший билет до Москвы. Можно было бы и на машине, но выпил. Серёга, чтоб тебя!».

Он торопливо шагал по заснеженной улице, облачка пара вырывались изо рта, растворяясь в морозном воздухе.

«А вдруг она уже забыла о тебе? — пронеслась шальная мысль. — Вдруг у неё уже есть кто-то?»

Дмитрий мотнул головой, отгоняя её.

«Плевать. Я должен убедиться, попытаться. Я должен знать, что сделал всё!»

Он подошёл к дому, шагая по скрипучему снегу, и замер у подъездной дорожки, не веря собственным глазам.

На крыльце его дома, припорошённая снегом стояла Алиса. Она явно замёрзла — губы посинели, ресницы покрылись инеем. Она отчаянно дула в ладошки, растирая их друг о друга, и немного пританцовывала на месте, пытаясь согреться.

Сколько она так стояла? Час? Два? И что бы было, если бы он не вернулся домой так внезапно?

Дмитрий с трудом сделал пару шагов по направлению к ней, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Алиса? — собственный голос показался ему совершенно незнакомым — хриплым, несмелым.

Она резко повернулась. В глазах читалась растерянность и… страх? Алиса растянула губы в улыбке, но в следующее мгновение стушевалась, отвела взгляд.

— Привет, Дим, — сказала она тихо.

Он подошёл ближе, остановился в шаге от неё, и молчал, глядя на неё, боясь, что любое движение или слово испугают её, заставят исчезнуть, растаять.

— Я не знала, что ты… что тебя нет дома, — она сглотнула, натянуто улыбаясь. — Наверное, глупо получилось. Поезд пришёл в семь, я думала, ты… ну, ты здесь. И я ждала. Думала, что если увижу тебя, то смогу сказать всё правильно. А теперь стою и как дура… Двух слов связать не могу.

Она посмотрела на свои руки, и Дмитрий заметил, как мелко-мелко они дрожат. Не только от холода.

— Я боялась, что ты не захочешь меня видеть. — призналась она. — Но всё равно приехала. Потому что поняла одну вещь…

Она подняла на него глаза, и в них было столько отчаяния, что он на миг перестал дышать.

— Моя жизнь — это не работа, не издательство, не Москва. Моя жизнь — это ты, Дима. Я без тебя — как без воздуха. И если ты сможешь меня простить… я останусь.

Дмитрий медленно выдохнул, глядя на неё — замёрзшую, дрожащую, такую родную и такую отчаянно любимую. Сделал ещё один шаг. Протянул руки и сжал её ладони в своих, чувствуя, как ледяные пальцы впитывают его тепло.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я проклинал себя за то, что отпустил тебя, — сказал он хрипло. — И сколько раз хотел приехать. И ты говоришь о прощении? Алиса, мне нужно, чтобы ты простила меня. За то, что я не поехал за тобой, когда был нужен. За то, что позволил тебе уйти.

— Дима…

— Ты — моя жизнь, — перебил он, чувствуя, как слова сами срываются с языка. — Только ты. И если ты правда хочешь остаться — сделаешь меня самым счастливым на Земле.

Она разрыдалась — громко, по-детски, уткнувшись лицом ему в грудь, и он прижал её к себе, ощущая, как тает лёд внутри, как мир становится цветным и живым. Снег кружился над ними, укрывая улицу белым одеялом, а на губах Дмитрия — впервые за долгие недели — появилась настоящая, искренняя улыбка.

***

Прошло два года. Два года, которые вместили в себя столько счастья, сколько Дмитрий не испытывал за всю свою предыдущую жизнь.

В доме, который они теперь делили на двоих, пахло краской. Алиса стояла на стремянке, сосредоточенно выводя кистью ствол большого раскидистого дерева, на ветвях которого уже поселились забавные зверята — смешной ёжик с яблоком в лапках, белка с пушистым хвостом и пара сов, уютно устроившихся на суку.

Она увлеклась так, что не услышала, как хлопнула входная дверь.

— Милая, я дома! — раздался голос из прихожей.

Дмитрий вошёл в комнату и замер, качая головой.

— Сколько раз я просил тебя не залезать на стремянку? — с укоризной произнёс он, подходя ближе.

Алиса только отмахнулась кистью, не прерывая своего занятия.

— Ах, Дима, не начинай. Я вношу последние штрихи. Ты же понимаешь, что комната для малыша должна быть идеальной.

Дмитрий подошёл и ловко, почти играючи, снял её со стремянки, бережно опустив на пол.

— В твоём положении уже опасно забираться на неустойчивые конструкции, — наставительно сказал он, но голос его был полон тепла, а руки уже лежали на её округлившемся животе. — А если оступишься? А если закружится голова?

— Ой, не нуди, — закатила глаза Алиса, но в голосе её не было злости. — Лучше скажи, ты принёс мне эклеров? Кажется, маленький троглодит во мне не на шутку проголодался. Он требует сладкого и требует прямо сейчас.

— Конечно, — усмехнулся Дмитрий. — На столе в коробке. И ещё чай с бергамотом, как ты любишь.

— Ты просто прелесть, дорогой муженёк! — Алиса чмокнула его в губы и поспешила на кухню, оставив на его лице яркий след от краски.

Дмитрий смотрел ей вслед, не в силах спрятать улыбку.

Она изменила его жизнь. Сделала её ярче, полнее. И то, что теперь в их доме должна появиться новая жизнь, казалось ему самым правильным и естественным чудом, какое только могло случиться.

Алиса, несмотря на своё новое положение, продолжала вести книжный клуб в его лавке, куда приходили многие жители «Гавани», чтобы обсудить новинки и поучаствовать в лекциях по литературе. Девушка довольно быстро освоилась в посёлке и стала «своей».

Дмитрий подошёл к ней, обнял сзади, касаясь губами её макушки.

— Люблю тебя, — прошептал он.

Алиса улыбнулась, чувствуя, как его руки обнимают её, как тепло разливается по всему телу.

— И я тебя, — ответила она, кладя свою ладонь поверх его руки.

В это мгновение она чётко поняла: всё, что случилось, вело её именно сюда. В этот дом, в эти руки, к этой жизни, которую они создали вместе. И она была абсолютно, бесконечно счастлива.