Орнамент реальностей

Глава 1. Элерия

Человек в тёмно-синем плаще с капюшоном неспешно шёл по тропинке среди моря луговых трав.

Раннее утро только-только подняло дымку тумана над землёй, наполняя воздух свежестью. Он любил именно это время — время пробуждения от сковывающих объятий сна.

Перепрыгнув через небольшой ручей и поправив висевший на плече арбалет, человек держал свой путь к небольшой роще. Там, на живописной поляне, висело в воздухе первое окно на его пути. Неровные контуры, напоминающие растянутую шкуру животного, проступили среди молодых деревьев. Белёсая непрозрачная поверхность окна была покрыта утренней росой.

Человек подошёл ближе и придвинул к окну лежащий на земле пенёк. Он любил начинать свой путь именно с этого места. Белёсая натянутая ткань окна пружинила от прикосновений и напоминала на ощупь тёплую живую кожу.

Смахнув капли росы с поверхности, человек сел на пенёк, опер арбалет о колено и с улыбкой осмотрелся вокруг.

«Может, повезёт подстрелить на обед какую-нибудь дичь, — подумал он. — Пища из синтезатора порядком надоела, и не спасают даже овощи со своего огорода».

Бросив взгляд на стрелки массивных наручных часов, он приподнялся и быстро нарисовал пальцем на белёсой поверхности какой-то символ. По полотну окна пробежала красная волна, и поверхность стала прозрачной, открывая грандиозный вид с другой стороны.

Звёздная система из двенадцати планет, вращающихся вокруг яркого светила. Сразу стало понятно, что как минимум три планеты обитаемы: ауры атмосферы и чёткие геометрические линии гигантских городов на поверхности можно было разглядеть невооружённым взглядом. По системе медленно плыли корабли с огромными серебристыми сетями, развёрнутыми в пространстве. Свет солнца ярко отражался в нитях сетей, и их ячейки наполнялись серебристым сиянием.

— Ну вот что ты делаешь? — с досадой сказал человек, протягивая руку к одному из кораблей. — Разверни ловцов на пять градусов, теряешь же улов! Ну что за безответственность!

Человек хлопнул себя по колену:

— Ну-ну, ещё немного… Ай, бесполезно!

Он скинул капюшон, проведя рукой по коротким тёмным волосам.

— Такой улов упустил, балбес, — с досадой сказал он невидимому капитану корабля.

Немного посидев перед окном, человек встал и нарисовал на поверхности тот же символ. Окно потеряло прозрачность, и поверхность стала снова белёсой.

— Ну как так можно, а? — сокрушался человек, направляясь дальше по тропинке.

Внезапно он замер и, стараясь не шуметь, взвёл арбалет. Еле слышные шорохи привлекли его внимание. Внимательно всматриваясь в утренний туман, он навёл стрелу на недалеко стоящее дерево.

— Эй! — громкий крик эхом разнёсся по роще.

Сразу послышалось хлопанье крыльев, и две крупные птицы взлетели из высокой травы. Одна из них точно пересекла линию прицела и, трепыхаясь, упала на землю, пронзённая насквозь арбалетной стрелой.

Человек, радостно улыбаясь и смешно поднимая ноги в высоких сапогах, подбежал к добыче.

— Ого, да тут на пару дней вкуснейших обедов! — обрадовался он, ловко перевязывая ноги птицы кожаным шнуром. — Денёк всё-таки задался, — удовлетворённо сказал он себе, направляясь на тропинку.

Совсем скоро тропинка привела его к обширному полю с мягкой подушкой цветущих трав. Солнце уже поднялось довольно высоко, утренний туман рассеялся, но роса ещё блестела под лучами.

По всему полю на уровне глаз были разбросаны точно такие же окна, как и то, что было в роще. Их были сотни — разного размера, формы, цвета поверхности. Некоторые висели слегка, плавая на лёгком ветерке, другие же, напротив, вращались вокруг своей оси.

Человек проходил мимо окон, иногда останавливался, проводя рукой и рисуя символ, и всматривался в картины на другой стороне. На самом краю поля он остановился возле одного из окон. Постояв в раздумьях, человек нарисовал свой символ и пристально посмотрел на открывшуюся картину.

— Идиоты... — с досадой бросил он, плюнув на землю.

Нарисовав повторно символ, он оттолкнул окно от себя. Белёсая поверхность проплыла по воздуху несколько метров и застыла.

— А я думал… эх, как обидно, — с досадой махнул рукой человек, направляясь по тропинке в сторону холма, на котором стоял дом, окружённый низким белым забором.

Дойдя до забора, человек открыл скрипнувшую калитку.

— Надо смазать, — пробурчал он себе под нос.

Аккуратный, ухоженный участок возле дома изобиловал грядками, переходящими в красивый фруктовый сад. Он очень любил этот момент возвращения домой — эти несколько секунд, когда он останавливался возле большого стола под навесом и оглядывал свои владения. Подмечал мелочи: что где поправить, подвязать или спилить сухую ветку.

«Собаку завести, что ли?» — подумал человек, но сразу отогнал от себя эту мысль: видеть смерть питомцев он больше не хотел.

Подойдя к двери, он достал из кармана чёрный кованый ключ, отперев им большой замок. И хотя в этой реальности, кроме него, на планете никого не было, он упорно запирал двери, уходя из дома.

Отправив плащ на вешалку, а арбалет — на стойку рядом с другим оружием, человек прошёл на кухню. Тяжёлая птица отправилась на специальный крюк, а он зачерпнул глиняной чашкой воду из ведра и выпил её длинными глотками.

— И я снова не рад тебя видеть, Илиаст, — сказал человек в пустоту.

Возле кухонного стола воздух вздрогнул, покрылся рябью, и из пустоты проявился мужчина в полосатом тёмно-синем пижонском костюме с изящной тросточкой, уже сидящий на кухонном табурете.

— Как ты узнал, Калес, что я здесь? — улыбнувшись, спросил незваный гость. — Новое маскирующее поле не должно было меня выдать.

— Вонь твоего одеколона не стала меньше с нашей последней встречи, — не оборачиваясь, ответил Калес.

— Хороший запах! — обиженно сказал Илиаст. — Женщинам нравится.

— Женщинам ли? — усомнился хозяин дома.

Он закатил рукава свободной льняной рубахи и начал ощипывать добычу.

— Ты говори, Илиаст, говори. Я пока делом займусь. Говори, чего припёрся.

— Ну зачем ты так, мы же были друзьями в конце концов, — сказал посетитель.

— Ага, ровно до того времени, пока ты меня не убил, — сказал Калес, яростно разбрасывая перья по столу.

— Вспомнил старое, дружище! — засмеялся Илиаст. — Ты меня убивал раз десять, и это только за пару тысяч лет.

— Мало убивал, мало. Такие, как ты, не должны рождаться, — не отвлекаясь от работы, сказал Калес.

— Ладно, давай по существу, — серьёзно сказал гость. — Меня прислал Синод, нужно твоё участие.

— Как там наши неуважаемые догматанты? Всё ещё портят воздух этой вселенной?

— Да, портят, Калес. И хотят, чтобы ты проверил, действительно ли начинается Хроно-шторм.

— Нечего тут проверять, Илиаст. Начинается.

— Ты видел это в темпоральных мембранах? — встрепенулся Илиаст.

— В окнах я это видел, в окнах! Напридумывал терминов идиотических... — выругался Калес.

— Это очень плохо... — Илиаст опустился обратно на табурет, потирая подбородок.

— Гармония хрономий нарушена, и это даже ребёнку понятно, — сказал Калес, начиная разделывать тушку птицы. — Я ещё не понял, нарушены ли серьёзно границы между ними, но скоро пойму... да и вы поймёте.

— Думаю, Стигмат бифуркации был прорван, — сказал Илиаст. — Только вот проблема в том, что наши сенсоры показывают: прорыв был из Гармонии. И первым был нарушен Субстрат, а потом уже Стигмат.

Рука с окровавленным ножом замерла в воздухе. Калес повернулся, глядя прямо в глаза гостю:

— Ты шутишь, Илиаст? Хрономии никогда такого не делали за всю нашу историю! Это же мы их беспокоим, а не наоборот.

Гость щёлкнул пальцами, и в воздухе возник трёхмерный экран. Пробежав взглядом по графикам и симуляции, хозяин дома отложил в сторону нож и вытер руки тряпкой.

— Да, ты прав, Илиаст... Это невероятно!

— Вероятно-невероятно, — кривляясь, проговорил гость. — Это случилось. Связывайся побыстрее с этой своей... как её зовут, эту хрономию?

— Элерия, — сказал Калес. — Не забывай, она тебя воскресила, между прочим.

— Да Синоду Ковенанта плевать, кто кого убил или воскресил! Им нужно, чтобы Хроно-шторм был погашен. Ты же у нас Архонт, вот и займись своей работой.

— И займусь! — повысив голос, ответил Калес.

— И займись! — повторил гость. — Реальности начали ускорять своё существование, и это не шутка!

— Не дави на меня! — воскликнул Калес. — Припёрся тут в мой дом, командует! Ты думаешь, умирать по каждому чиху Синода приятно?! От этих догматантов толку как от мухоморов — одни галлюцинации.

— Хорошо-хорошо, — засмеялся Илиаст. — Я запомню. Давай, друг, иди в свой саркофаг, умирай и давай решать этот вопрос. Кроме тебя никто этого не сделает.

— Как же вы мне все дороги... — беззлобно бросил Калес. — Командиры хреновы.

Помолчав несколько секунд, он добавил:

— Вечером. Не сейчас. Зря я, что ли, охотился? А ты, Илиаст, уходи. И не называй меня своим другом — опять убью, клянусь.

— Ладно, Архонт, я удаляюсь, — фигура гостя первой начала растворяться в воздухе. — Жду отчёт, когда воскреснешь.

— Да пошёл ты!

Грязная тряпка упала на табурет, на котором только что сидел гость.

Залив мясо водой, Калес развёл огонь в печи и отправился на огород за овощами. Этот момент он тоже любил: выращенное своими руками было куда вкуснее еды из синтезатора.

Он хорошо помнил тот самый момент, когда впервые увидел Элерию. Её миловидное лицо на мгновение вспыхнуло перед глазами, когда на мостике гибнущего крейсера уже полыхал огонь, а тяжёлый сгусток плазмы пробивал лобовые щиты и обзорный экран. Её образ мелькнул лишь на миг, но он запомнил его навсегда.

Он видел своё обожжённое, искалеченное тело, плывущее в космосе, выброшенное взрывом с мостика. Плавящиеся полётные ремни подожгли лёгкий скафандр и врезались в плоть, прогрызая её до внутренностей, а затем сгусток плазмы поставил точку на его жизни и жизнях команды крейсера «Грифон». Он видел себя со стороны — и это было очень странно: просто мёртвый пилот, тело которого теперь будет вечность лететь в пустоте.

А потом появилась Элерия.

Прямо в пустоте возникла полупрозрачная фигура юной девушки. Она положила руку на грудь мёртвого Калеса, и… он открыл глаза в трюме своего погибшего корабля.

Он резко сел на металлическом полу. Оплавленный скафандр всё ещё был на нём, но каким-то непостижимым образом он был жив. Поднявшись на ноги, Калес нетвёрдым шагом подошёл к дверям и провёл рукой над сенсором. Но ничего не случилось — двери не открылись.

— Ты не выйдешь отсюда, человек, — послышался сзади приятный женский голос.

Калес резко обернулся, хватаясь за расплавленный бластер на поясе. Перед ним стояла высокая красивая девушка в лёгком скафандре и с интересом смотрела на перепуганного пилота.

— Ты не сможешь отсюда выйти, — повторила она. — Я воссоздала только часть твоего корабля. Только эту часть. За дверью — космос.

— Кто ты? — прижавшись к стене, прохрипел Калес.

— Я — хрономия, — просто ответила девушка. — И не бойся меня. Ты был мёртв, но я тебя воскресила.

— Хрономия? Я не знаю такую расу, — сказал Калес, сползая по стене на пол.

— Расу? — удивилась девушка. — А-а-а, я поняла! Ты считаешь меня живым существом, да?

— Ну, вроде как это логично, — сказал Калес.

— Нет, глупый, я не живое существо. Я — хрономия.

— Это как? В смысле... что? — не понял парень.

— Я — частица времени, — улыбаясь, сказала девушка. — Просто приняла образ, который тебе привычен. И да, спасибо за комплимент! — немного стесняясь, добавила она.

— Я молчал, вообще-то, — ответил Калес.

— В этой реальности — да. А в других альтернативных и уже не существующих ты сказал, что я красивая. Вот я и благодарю тебя, мне приятно.

Калес схватился за голову:

— Я не понимаю... Где я? И кто ты?

— Ладно, давай сначала, — девушка села рядом с ним, облокотившись на переборку. — Просто прими мои слова как нечто неоспоримое, хорошо? Так легче будет.

— Ладно, попробую, — кивнул парень.

— Я — хрономия, частица идеального состояния времени. Я не живая и не мёртвая, я — время.

— Ладно, допустим. И что дальше? — спросил парень, осторожно касаясь девушки локтем. — Как тебя зовут... время?

— Ой, я не выбрала себе имя, — сказала девушка. — Их слишком много! Посоветуй что-нибудь красивое, — попросила она.

— Ну, допустим... Элерия. Как тебе?

— Элерия... — проговорила девушка. — Красиво! Мне нравится.

— А я — Калес, — сказал парень.

— Да я знаю, — махнула рукой девушка. — Всё про тебя знаю.

— Значит, ты — время, — подвёл итог Калес.

— Да, я — частица Субстрата, океана, состоящего из таких частиц, как я. Мы создаём реальности, в которых живут живые и прочие существа, рождаются звёзды, галактики... Да, собственно, всю вселенную создали мы.

— Это вдохновляет, — сказал Калес. — Понять бы ещё всё это.

— Да на самом деле это несложно! — засмеялась девушка. — Представь себе много-много пузырьков в океане воды. Они поднимаются, движутся, объединяются в один большой пузырь и выходят на поверхность. И по поверхности океана идут волны. Так понятно?

— Ну, визуально представил, — кивнул парень.

— Чу-у-удно! — сказала Элерия. — А теперь представь, что внутри каждого пузырька находится вот такая красотка, как я.

— Это нетрудно, — улыбнулся Калес.

— Вот мы живём в этих пузырьках, ловим лучи света, отражаем этот свет — и всегда по-разному, разными цвета́ми.

— Да, понятно, представил, — сказал парень.

— Вот эти отражения — это реальности, миры, галактики. Их бесконечно много, и у каждой реальности есть своя жизнь и судьба.

— Кошмар какой-то, — сказал парень.

— Ну почему кошмар? Наоборот, очень даже не кошмар! — сказала Элерия. — Кошмар начинается тогда, когда границы между мной и, допустим, моими сёстрами исчезают или нарушаются. Эти границы мы называем Стигматами бифуркации. Когда граница исчезает, мы начинаем волноваться, злиться и выходим из состояния покоя.

— Дальше давай, — сказал Калес. — Я уже представляю себе кипящую воду с пузырьками.

— Отличное сравнение! — девушка хлопнула его по плечу. — Так вот, когда спокойное состояние исчезает, потоки времени и жизнь реальностей ускоряются. Быстрее стареют живые существа, вспыхивают сверхновые, стареют галактики... То есть теряется стабильность развития реальностей. Это называется Хроно-шторм. И если его не прекратить, то все реальности гибнут.

— Это что, типа смерти вселенной? — спросил Калес.

— Точно! Ты немного понятливее других.

— Других кого? — не понял парень.

— Других тебя, глупый! Из других уже погибших реальностей. Живые и не только существа живут, развиваются, и некоторые из них постигают природу времени, — продолжала девушка. — Они начинают ходить туда-сюда по реальностям, разрушая Стигматы бифуркации. И тогда начинается Хроно-шторм и... всё. Приходится всё начинать сначала.

— Это очень интересно, — сказал Калес. — Но меня-то ты зачем спасла?

— Нам нужна раса существ, которые будут нам помогать избегать штормов. А ты нужен для связи между нами. Всё просто.

— Да уж, куда проще! — засмеялся Калес. — Со мной разговаривает само время, и я почему-то в это верю.

— Вот поэтому я и выбрала тебя, — торжественно сказала девушка.

— Моя раса — не самый лучший вариант, если честно, — сказал парень.

— Ой, да знаю я! Видела всё о твоей расе. Она осталась только в этой реальности, а в остальных уже погибла... Калес, не смущай меня! — покраснев, сказала девушка. — У тебя очень специфические мысли.

— Прости, Элерия, я не специально, — смутился парень. — Просто ты очень красивый образ выбрала, поэтому всё, в принципе, естественно.

— Ну, с какой-то стороны я тебя понимаю, — кивнула девушка. — А правда я красивая?

— Очень, если честно, — ответил парень. — И я смущаюсь.

— Давай посмущаемся вместе, — положив ему голову на плечо, сказала Элерия. — Будешь нашим Архонтом? — спросила она.

— Это как? — не понял Калес.

— Ну, мостиком между реальностями и Субстратом. Будем иногда видеться — не часто — и будем избегать Хроно-штормов. Знаешь, Калес, когда гибнут реальности — это очень больно.

— А как моя раса узнает, что надо делать?

— Ой, это просто! Я подкорректирую твою ветку реальности, и ты станешь мостиком между нами. Мы заключим Ковенант и будем придерживаться правил. Вы будете нас сохранять в состоянии покоя и развития, а мы дадим вам бесконечность.

— Это что-то вроде вечной жизни? — спросил Калес.

— Нет, вечная жизнь — это лишь мгновение бесконечности. Просто нам с сёстрами нужен покой, а вам... даже не знаю что, наверное, несколько вечных жизней. Ну так мы вам их дадим.

Вдруг девушка потянулась к парню и прильнула к его губам, закрыв глаза.

— Ты ведь этого хотел, Калес? — спросила она после поцелуя. — Ведь правда?

— Ну, ты же сама всё знаешь, — засмеялся парень.

— Да, знаю. И иногда мне тоже приятно побыть живым существом... Есть, правда, одно маленькое, крошечное неудобство: для встречи со мной ты должен умереть. Но это не страшно — я тебя воскрешу. А ещё могу создать для тебя особенную реальность по твоему желанию.

— А мы можем встречаться без смерти? — смущённо спросил парень.

Девушка серьёзно посмотрела на него:

— Я, похоже, перегнула с образом. Я ведь просто хотела, чтобы ты быстро всё понял и согласился.

— Ну, учитывая, что я уже мёртв, — сказал Калес, — можно и согласиться на предложение. Я ведь узнаю много нового и буду помогать самому времени!

— Я рада, что ты понял важность происходящего. А пока я воскрешу тебя в твоей новой реальности. Архонт Калес, это новая потрясающая возможность для тебя, — сказала Элерия.

Девушка щёлкнула пальцами, и Калес провалился в темноту.

Глава 2. Родная реальность

После сытного ужина Калес удовлетворённо откинулся на спинку стула, щурясь от полумрака и наблюдая за ровным, тихим пламенем свечей. Ему нравился этот живой, трепещущий свет, а обычное электролюминесцентное освещение он почти никогда не включал. В тёплых отсветах воска каменные стены кухни казались не такими холодными и глухими.

«Надо, конечно, что-то делать», — сказал он себе вслух.

Калес встал, подошёл к углу комнаты и решительным движением отбросил край плотного плетеного ковра. Под ним обнаружился круглый бронированный люк, с тихим металлическим щелчком отозвавшийся на отпечаток его ладони.

Калес спустился по крутым металлическим ступеням вниз и с щелчком тумблера зажёг мягкий белый свет.

Обустроенная по последнему слову техники, собранная по крупицам из многих доступных ему реальностей, эта подземная лаборатория была его особой, скрытой от посторонних глаз гордостью. Не будучи учёным в традиционном смысле этого слова, Калес обожал возиться здесь часами: проводить тонкие опыты, паять платы, калибровать сенсоры и, самое главное, исследовать саму квантовую природу Времени.

Во время редких, почти сакральных встреч с Элерией он смог незаметно добыть несколько образцов её волос и нитей одежды — ну так, на всякий случай. Дальнейший глубокий анализ принёс немало сюрпризов. Спектрометры и молекулярные сканеры показали, что существо, чьи волосы он исследовал, не имело ничего общего с биологическими видами. Структура материи была поразительно странной, жидкой, труднопостижимой для обычной физики. То же самое касалось и её туники. Это была не ткань в привычном понимании, а скорее плотная внешняя оболочка — информационный каркас, сотканный из того же энергетического субстрата, что и сама «девушка».

Элерия не слишком любила распространяться о хрономиях, их жизни и внутреннем устройстве — если к подобным сущностям вообще применимы такие понятия. Но Калес бережливо собирал информацию по крупицам. Мало ли как повернётся судьба.

Пройдя в дальний, самый темный угол лаборатории, он взялся за край и с шумом откинул тяжелый брезентовый чехол с саркофага — пожалуй, самого ценного и опасного артефакта в его доме.

— Ну привет, дружище. Давненько не виделись, — тихо проговорил Калес, погладив матовую композитную панель.

Проведя рукой по сенсорам, он активировал систему и запустил полный цикл самодиагностики. Саркофаг отозвался низким гулом и мягкой пульсацией синих индикаторов.

История этой вещи была долгой. Очень давно, путешествуя по отдалённым реальностям, Калес совершил посадку на пустынной, выжженной радиацией планете и наткнулся на остов разбитого корабля расы Селериан. Из всего экипажа в живых оставались лишь две особи — массивные, похожие на прямоходящих прямолинейных ежей существа, застывшие в глубоком стазисе.

Калес смог реанимировать крайне воинственных и неприветливых чужаков, которые, едва придя в себя, тут же попытались его убить. Лишь каким-то чудом и благодаря быстродействию слабенького универсального переводчика ему удалось убедить инопланетян, что он не враг. Починив их аварийный маяк и постоянно оглядываясь на недоверчиво сопевших «ежей», он оставил им почти весь свой запас чистой воды и улетел.

Через несколько лет судьба снова привела его в те края. Разбитый корабль всё так же лежали в дюнах, занесённый песком, но внутри Калеса ждал сюрприз. Пустые контейнеры из-под воды были доверху забиты разнообразным селерианским оружием — так дикая, но гордая раса выразила ему свою благодарность, оставив краткое послание на металлической пластине.

Но больше всего Калеса привлекли их стазисные камеры. С огромным трудом демонтировав громоздкие блоки, он перевёз их к себе в лабораторию и из двух полуразрушенных установок собрал один идеальный рабочий образчик.

Проведя серии испытаний, Калес обнаружил удивительную вещь: технология Селериан погружала биологический организм не в длительный сон, а в состояние искусственной клинической смерти, полностью консервируя все метаболические процессы.

Для Калеса это стало спасением. Теперь ему не нужно было на самом деле умирать для встречи с Элерией. Достаточно было просто лечь в саркофаг, задать на таймере нужное время воскрешения и запустить процедуру.

Хотя, судя по всему, у суровых Селериан эта сложная процедура явно не предназначалась для слабаков: никаких обезболивающих или мягкого выхода из наркоза предусмотрено не было. Воскрес — и крутись как хочешь.

«Хорошо, что я Синоду не проболтался, что саркофаг меня воскрешает, а не чары Элерии, — ухмыльнулся своим мыслям Калес, просматривая зеленые строчки диагностики на мониторе. — А то бы эти бюрократы загоняли меня в командировки на тот свет».

— Ну что же, пора немного умереть, — пробормотал он.

Сбросив одежду, Калес улёгся на жёсткое анатомическое ложе и закрыл глаза. Крышка саркофага плавно опустилась.

Переход в стазис, как всегда, был жёстким и болезненным. Сердце сжалось в ледяной комок, легкие опалило холодом, перед глазами вспыхнула слепящая белая вспышка — и физическое тело замерло.

А в следующее мгновение его сознание уже стояло посреди бесконечной тёмной пустоты.

— Так, вспоминаем, вспоминаем... — твердил Калес, зажмурившись и выстраивая в уме нужную декорацию.

Через пару секунд вокруг него материализовалась просторная, залитая солнцем терраса с панорамным видом на лазурное море. Свежий, солоноватый ветер приятно коснулся его кожи. Взяв с мягкого кресла лёгкий льняной халат, Калес накинул его на плечи и налил себе тёмно-рубинового вина из прозрачной ажурной бутыли.

Элерия появилась без эффектов: она просто раздвинула руками нарисованную его воображением ткань реальности и, переступив через незримый порог, оказалась рядом.

— Привет, Калес, — улыбнулась она. — Я рада, что ты так быстро откликнулся. Ужасно не люблю общаться с вашим Синодом.

— Здравствуй, Элерия.

Калес шагнул навстречу и традиционно прикоснулся губами к тонким пальцам девушки. Она очень любила этот старый человеческий жест и каждый раз очаровательно смущалась.

Лёгкая полупрозрачная туника совершенно не скрывала её идеальных, грациозных форм, но Калес прекрасно знал, что эта красота — лишь проекция, угодная его разуму, и относился к этому абсолютно спокойно.

— Присаживайся. Налить вина? — спросил он.

— Пожалуй, да, — задумчиво ответила девушка, опустившись в кресло.

— Мы давно не виделись. Как твои дела?

— Ну как могут быть дела у отшельника? Быт, огород, — обыденно ответил Калес, подавая ей хрустальный бокал. — Выкладывай: что за странные дела происходят в Субстрате?

— Ох, ты знаешь... Такого ведь не было никогда, — сокрушённо покачала головой девушка. — Одна из наших сестёр... она будто обезумела. Уничтожила подвластные ей реальности, прорвала пелену Стигмата бифуркации и исчезла.

— Что?! — Калес замер.

— Мы, конечно, залатали как смогли её Стигмат, но погибшие реальности дали страшный импульс. Временные процессы исказились. Шторм уже начался, и только её возврат и принуждение к восстановлению веток реальностей может остановить катастрофу.

Элерия сделала маленький глоток вина и прикрыла глаза от удовольствия.

— Нам удалось немного затормозить развитие Шторма. Скорее всего, со временем он стихнет сам... Но целые галактики во всех своих альтернативных ветвях успеют погибнуть до этого. Это очень страшно, Калес.

— Так что с ней не так, с вашей... сестрой?

— Аонара. Её зовут Аонара, — тихо сказала девушка. — После нашей с тобой встречи многие сёстры придумали себе имена, — Элерия едва заметно улыбнулась.

— И где мне прикажешь искать эту Аонару? Вселенная — это не задний двор моего дома.

— Да, я понимаю, — кивнула девушка. — Сложность в том, что раньше прорывы всегда происходили извне, из макромиров, и было сразу понятно, кто виновник. А здесь всё иначе. Могу лишь сказать, что из всех её реальностей стабильной осталась только одна ветвь. Мы думаем, она ушла через неё.

— Это уже кое-что, — хмыкнул Калес. — Сможешь указать мне дорогу туда?

— Конечно, дорогой мой Архонт, — улыбнулась Элерия.

Поставив бокал на стол, она грациозно поднялась и подошла к парню вплотную.

— Останемся сегодня здесь ещё ненадолго? — спросила она, шутливо глядя ему в глаза.

— Я только за, — ответил он, обнимая её тонкую талию.

Крышка саркофага с громким шипением отъехала в сторону.

Калес со сдавленным стоном перевалился через высокий борт и грузно рухнулся на пол, больно ударившись затылком об бетон.

— Проклятие! Надо было хотя бы мат подстелить... — с досадой прошептал он.

Лёжа на холодном полу, он смотрел в потолок лаборатории, пытаясь подавить подступающие рвотные позывы и головокружение.

«Не надо было наедаться перед путешествием, — промелькнула запоздалая мысль. — Каждый раз одно и то же! Когда ты уже ума наберёшься, Калес? А ёжики-селериане точно были мазохистами».

Кряхтя и ругаясь, он поднялся на ноги, натянул штаны и рубаху и устало опустился в кресло перед экраном коммуникатора. Может, приятные и романтичные моменты с Элерией и происходили в некоем высшем пространстве его сознания, но затекшее тело, тошнота и разбитая голова были вполне реальными — здесь и сейчас.

— Старею, что ли? — спросил он у собственного темного отражения на погасшем экранее. — Да нет, вроде всё ещё красавчик.

Удовлетворённо кивнув своему отражению, он нажал клавишу специальной гипер-связи.

Экран долго оставался темным, лишь пульсировала полоса поиска, но Калес терпеливо ждал. Наконец, изображение дернулось, и возникло заспанное, крайне недовольное лицо пожилого человека с ухоженной седой бородой.

— Привет спящим мухоморам! — Калес вскинул руку в насшливом приветствии.

— Господин Архонт?! — Собеседник протирал глаза. — Вы в курсе, что на Хатхаре сейчас глубокая ночь?!

— Конечно в курсе, Орионтис. Поэтому и беспокою, собственно. Хочу вас как Кастеллана Синода Ковенанта немного взбодрить, так сказать.

— Что вы себе позволяете?! — мгновенно вспыхнул Орионтис. — То, что вы носите статус Архонта, не даёт вам права...

— Ошибаетесь — даёт, — хладнокровно перебил его Калес. — Не стройте из себя мамину деточку, а то я сейчас расплачусь.

Кастеллан замолчал, с трудом проглатывая обиду. Но что мог сделать самый могущественный, на первый взгляд, чиновник Хатхары против человека, от чьего решения прямо сейчас зависела судьба их вселенной?

— Я отправляю спецификацию, — сухо продолжал Калес. — Завтра я буду на Хатхаре. Надеюсь, всё из списка будет готово к моему прилёту. И самое главное, Ори: мне нужна «Мурена».

— Я пониманию вас, господин Архонт... — запнулся кастеллан. — Но у нас всего только три таких корабля! Это экспериментальная, дико дорогая технология!

— Вот и отлично, — кивнул Калес. — Я-то думал, их всего два, а их целых три. Просто замечательно.

— Простите... Вы говорили с хрономией? — понизив голос, спросил кастеллан.

— Элерия. Её зовут Элерия. Когда вы уже запомните? — раздражённо бросил Калес.

— Я знаю, как её называют, господин Архонт. Но это для вас она «Элерия», а для Синода — непостижимая высшая сущность. Я подготовлю всё к вашему прибытию. Чего бы это ни стоило.

— Ты извини за «мухомора», Орионтис, — смягчился Калес. — Я вас, догматантов, недолюбливаю, вы это знаете. Вот и веду себя порой как полный придурок.

— Это взаимно, господин Архонт, — отчеканил кастеллан. — До встречи.

Экран погас.

— Хм, молодец старикан, — ухмыльнулся Калес. — Этот на коленях ползать точно не будет. Уважаю.

Утром хорошо выспавшийся, умытый и в целом довольный жизнью Калес вышел на крыльцо. Он запер массивную дверь дома на навесной замок и с силой подёргал дужку для надежности. Бросив прощальный взгляд на аккуратный сад и наливные яблоки, он осторожно прикрыл калитку.

— Вернусь — обязательно смажу, — пообещал он себе.

Спустившись по знакомой тропинке к полю Апертур, Калес не торопясь пошёл по высокой, росистой траве, внимательно всматриваясь в колышущиеся мембраны. Минут через десять нужное окно обнаружилось прямо у опушки леса.

— Опять сбежало... Вроде же привязывал, — озадаченно пробурчал он.

Подойдя ближе, он быстро нарисовал пальцем свой символ и пристально всмотрелся в открывшийся пейзаж.

Густой фиолетовый полумрак, окутывавший чужую планету, надёжно скрывал его спрятанное судно. Буйная инопланетная растительность уже почти полностью затянула выложенную каменными плитами дорожку, ведущую под массивный скальный навес.

Калес привычным, точным движением с силой проткнул пальцами темпоральную мембрану, разделявшую его тихий обитель и штормовую планету Темперию. С усилиям раздвинув упругую ткань реальности, он протиснулся в образовавшуюся брешь и буквально вывалился на мягкую фиолетовую траву с той стороны.

По мембране позади него пробежала красная волна, и поверхность окна мгновенно затянулась.

— Вот и ладненько, — пробурчал Калес, бросив короткий взгляд назад, в светлый проём своего мира.

Заросшая тропа вела по самому краю головокружительного утёса, с которого открывался панорамный вид на мёртвый гигантский город. Давным-давно жители Темперии погубили свой мир: заигравшись с опасными технологиями, они практически затушили собственное солнце и ушли в небытие, оставив после себя лишь эти циклопические пустые цитадели.

«Небесный Парус» стоял на скальном уступе, частично скрытый в глубоком гроте. Быстрый рейдер с мощнейшими защитными полями и маршевыми двигателями не раз вытаскивал Калеса из смертельных переделок. Задачи, которые ставил перед ним Синод, далеко не всегда касались только Временных Вихрей — хватало и вполне приземленных, опасных миссий в самых разных уголках макромиров.

Корабль встретил хозяина тихим, еле слышным гулом. Индикаторы показывали полный заряд реактора, а диагностика выдала зелёный свет по всем узлам.

— Ох, и давненько же я не летал...

Калес сел в пилотское кресло и проложил на проекторе вектор полёта к Хатхаре — своему родному миру. Миру, где он родился, вырос и за который когда-то отдал жизнь.

Маршрут пролегал в интер-сферуме, пространстве между реальностями, круто вверх — от самого основания Купели с океаном Субстрата, где творили свои фундаментальные процессы хрономии. Сидя в ложементе, Калес наглядно видел, как тысячи и тысячи светящихся нитей реальностей выходят из этого источника. Плетя вычурные узоры временных веток, частицы Времени создавали невероятный рисунок вселенной — огромной, непостижимой и прекрасной.

«И где она только взялась на мою тысячилетнюю голову, эта Аонара? — вздохнул Калес, запускай двигатели. — Сидел бы сейчас дома, помидоры подвязывал... А тут на тебе — спасай мироздание».

«Небесный Парус» плавно оторвался от скалы и стремительной тенью взмыл в темнеющее небо Темперии. Набрав высоту и выйдя на орбиту, Калес крепко пристёгнулся ремнями.

Второстепенные системы погасли. Переход между узорами реальностей требовал абсолютного сосредоточения пилота и всей мощности реактора.

— Ну, поехали, пожалуй, — тихо сказал себе Калес и закрыл глаза.

Медленно, как бы нехотя, корпус корабля начало обволакивать полупрозрачное, мерцающее облако. Калес отчётливо представлял, как эта энергия окутывает каждый миллиметр «Паруса», вступая в резонанс с его обшивкой. В эти секунды он сам становился частью судна, чувствуя малейшую дрожь переборок и гул турбин.

Перед его внутренним взором вспыхнули яркие, исполинские нити, лениво струящиеся в гигантском пространстве интер-сферума. «Небесный Парус», мгновенно набрав безумную скорость, просто растаял в космосе.

Превращённый в тягучий, спрессованный сгусток энергии, рейдер уже мчался по извилистому вектору прямо между временными потоками, видимыми только разуму Архонта. Золотистые водовороты энергии Времени уходили в бесконечность, питая триллионы и триллионы реальностей — рождающихся, расцветающих и угасающих.

Маневрируя в этом калейдоскопе, корабль в доли секунды преодолевал невообразимые бездны. Вряд ли кто-то из смертных существ мог хотя бы на мгновение вообразить колоссальный масштаб той картины, которую созерцал Калес.

Подаренная Элерией способность вот так передвигаться между слоями бытия делала его абсолютно уникальным. Порой он и сам переставал понимать, кто он на самом деле — смертный человек из плоти и крови или неистребимый сгусток энергии. Впрочем, пока разум оставался ясным, это не имело значения.

Миновав очередной тугой жгут скрученных реальностей, Калес узнал знакомые контуры пространства. Реальность Хатхары — мира его расы, воссозданного и удержанного именно его волей, — была совсем рядом. Он уже чувствовал её родное тепло, ведь в этой нити билась и его собственная жизненная сила, переплетённая с потоком Элерии.

«Небесный Парус» с тихим всплеском пробил тонкую мембрану временного потока и выскочил на орбиту Хатхары. Энергетический туман рассеялся, и рейдер просто материализовался в космосе.

Уже через секунду на панели вспыхнул официальный сигнал дежурного диспетчера Синода с приоритетным разрешением на посадку прямо к главному Дворцу. Его ждали. Каждую секунду этих тысяч лет на посту находились операторы, непрерывно сканировавшие сектор его возможного прибытия.

Отстегнув ремни, Калес с наслаждением вздохнул.

— Ну вот я и дома, — произнёс он вслух, направляя «Парус» к причальным шпилям.

Посадочный люк с шипением опустился, гулко стукнув о мраморные плиты платформы.

Калес вышел на яркое, ослепительное солнце. Пожмурившись, он расстегнул верх комбинезона, спустил его с плеч и привычным движением завязал рукава на поясе, оставшись в одной майке.

Почётный караул из двухсот гвардейцев в сияющих доспехах синхронно отсалютовал обнажёнными мечами.

— Опять этот чудный пафос! — громко сказал Калес, шагая по платформе и разглядывая каменные лица солдат. — Ребята, ну можно же хоть раз без этого?

От строя мгновенно отделился молодой офицер и, вытянувшись в струнку, замер в ожидании Архонта. Он уже открыл рот для чеканного рапорта, как вдруг ощутил на своём плече тяжёлую человеческую руку.

Архонт, ещё секунду назад стоявший в десятке метров, каким-то немыслимым образом оказался прямо перед ним.

— Попробуешь сейчас поклониться — распотрошу на молекулы, — донёсся тихий, шутливый голос.

Офицер так и застыл с открытым ртом.

— Молодец... Кто ты там у нас? — Калес повернул парня за плечо, отыскивая шеврон. — Ага, лейтенант. Ну надо же, такой молодой, а уже целый лейтенант гвардии! — весело сказал Калес, возвращая офицера в исходное положение. — Командуй своим орлам отбой. Я не люблю эти церемонии.

— Не могу-у... — прохрипел изумленный парень. — Протокол! Нас же накажут!

— Вот подлецы, а? Как над людьми издеваются! — искренне возмутился Калес. — Ладно, давай так: я сейчас быстренько пробегу перед строем, а ты потом скомандуешь «расходись». Понял?

— Да, господин Архонт, понял! — кивнул лейтенант.

— Ой, как же я всё это не люблю...

Калес стремительным шагом пролетел по широкой аллее мимо замершего караула, на ходу рявкнул во весь голос: «Разойтись!» — и на полной скорости взбежал по широким мраморным ступеням Дворца Времени, громко гремя тяжёлыми армейскими ботинками.

Пройдя через бесконечные анфилады коридоров, Калес настежь распахнул массивные резные двери главного Зала Совещаний.

— Привет, мухоморы! — весело крикнул он, громко хлопнув в ладоши. — Я снова не рад вас видеть, дорогие мои! Но надо.

Двадцать четыре Догматанта в тёмно-бордовых мантиях синхронно поднялись со своих мест, нискоклоня головы.

— Да расслабьтесь вы, не на похоронах! Как дела в нашей любимой державе?

— Всё хорошо, — раздался спокойный голос Орионтиса. — Все ваши распоряжения выполнены: оборудование, снабжение и корабль полностью готовы.

— Только не кланяйся, Ори, я тебя умоляю! — поморщился Калес. — Спасибо всем. Не могу сказать, что я в восторге от встречи, но всё равно спасибо.

— Вы не желаете посвятить нас в детали ситуации, господин Архонт? — спросил Орионтис.

— Нет, не хочу. А что, надо?

— Да, крайне желательно. Мы должны донести информацию до Совета и народа.

— Ладно...

Калес подошёл к высокой трибуне и просто уселся на её верхнюю мраморную ступеньку, свесив ноги.

— Падайте, господа, обратно в кресла, буду вещать. Значит так: из Субстрата сбежала хрономия. Как, почему, зачем — не знаю. При побеге уничтожила подвластные ей реальности — все, кроме одной. Это её идиотское действие вызвало Хроно-шторм. Сестрички Стигмат бифуркации подлатали, шторм притормозили, но не остановили. Катастрофа если и случится, то не глобальная, вселенная выдержит. Доклад закончил, пора искать беглянку.

Калес поднялся и с улыбкой оглядел замерших чиновников.

— Ну улыбнитесь, мухоморы! Я в деле, вам лично и нашей реальности ничего не угрожает. Не слышу криков «Виват, Архонт!»

— Мы вас услышали, господин, и глубоко благодарны за информацию, — степенно произнёс Орионтис. — Позвольте сопроводить вас к вашему новому кораблю.

— Ори, ты всё-таки раскошелился на «Мурену»? — с интересом спросил Калес.

— Я обещал, что всё сделаю. Значит, всё сделано, — серьёзно ответил кастеллан, указывая на выход.

— Спасибо, старина! Обещаю очень постараться вернуть её в целости.

— О, бросьте, господин Архонт. Я на это даже не рассчитываю.

— Это ещё почему, старина? — удивился Калес.

— Потому что вы, господин, — воплощение катастрофы, — абсолютно спокойно отчеканил Орионтис. — В прошлый ваш визит здание Синода пришлось перекладывать и строить заново с самого фундамента.

— Вот это я тогда накуролесил, а? — Калес смущённо почесал затылок. — Даже не помню уже...

— Вы тогда реальность из самого эпицентра штормового водоворота вытащили, господин.

— М-да, неудобно получилось... Не рассчитал маленько силы.

— Это не страшно, — ответил Догматант. — Я всё понимаю.

Они вышли на закрытый причал с противоположной стороны Дворца, откуда открывался головокружительный вид на древний, ультратехнологичный мегаполис Хатхары.

— Ах ты же моя лапочка! — восхищённо прошептал Калес, подбегая к кораблю и проводя ладонью по его тёплой, чуть вибрирующей обшивке.

Корабль, хищными контурами напоминавший морского монстра, в честь которого был назван, казался абсолютно живым. Технология эластичного титана была невероятно сложна в производстве и стоила астрономических денег: корпус состоял из миллиардов подвижных микро-чешуек. Благодаря этому «Мурена» могла буквально сворачиваться в кольца и протискиваться в самые узкие щели между временными потоками.

— Я честно постараюсь не угробить это чудо, Ори, — абсолютно серьёзно сказал Калес. — Это же просто произведение искусства.

— Не желаете перекусить перед вылетом, господин? Или отдохнуть с дороги?

— На том свете отдохнём, Ори, на том свете! — Калес хлопнул старого Догматанта по плечу. — А угощение с собой заверните, лететь долго.

— Будет исполнено, господин Архонт.

— Только не кланяйся, прошу тебя, Ори!

Через полчаса «Мурена», грациозно извиваясь гибким титановым корпусом, оторвалась от причала и беззвучно ушла в синее небо Хатхары.

Глава 3. Первое знакомство

«Мурена» подкупала своей чуткостью. Корабль отзывался на малейшее движение штурвала, а лёгкие ментальные датчики, закрепившиеся на висках гибкими клеммами, позволяли посылать команды напрямую через нейронный импульс.

— Просто восторг! — пробормотал Калес. — Ну что, красавица, проложим курс.

Сосредоточившись, он отправил в вычислительное ядро данные, переданные Элерией. Открыв голографический классификатор, Калес запустил анализ. Ядро мгновенно отработало массив данных и выстроило объёмную карту вселенной с учётом исчезнувших, мёртвых веток Аонары.

— А девочка-то с умом подходит... — задумчиво протянул он, разглядывая тонкую извилистую нить, протянувшуюся по самому краю сущего — от золотистого марева Купели до глухих границ обитаемого многомерья.

Одинокий поток её реальности извивался сквозь самые дикие, практически не освоенные сектора пространства. Графики показывали максимальное удаление от его родного мира.

— Ты просчитала всё так, чтобы оказаться как можно дальше от меня, верно? — озадаченно проговорил Калес. — Знала, что за тобой отправят именно меня.

Он откинулся в кресле, глубоко задумавшись.

С подобным он сталкивался впервые. Обычно те, кто пытался взломать Субстрат ради собственной выгоды и нарушал Гармонию, не прятались по тёмным углам. Напротив, захмелев от мнимого могущества, они объявляли себя богами, пока на пороге не появлялся ироничный Архонт, защищающий покой хрономий.

— И как же тебя ловить? — хмыкнул он. — Ладно, начнём с самого начала, деточка.

Курс зафиксировался в голограмме, и «Мурена» совершила стремительный прыжок в Интер-Сферум.

И снова начался полёт в бездне между реалбностями. Легкость управления и феноменальные характеристики нового судна завораживали. Пролетая мимо совсем юных, пульсирующих миров, «Мурена» буквально скользила по их граням, протискивалась между тугими жгутами древних галактик и огибала расширяющиеся воронки Хроно-шторма. На подходе к реальности Аонары этих аномалий становилось всё больше, хотя её собственный мир оставался нетронутым.

Наконец, «Мурена» с мягким плеском вынырнула в бархатную черноту обычного космоса.

— Фух, ну наконец-то! — Калес поднялся из кресла и с наслаждением потянулся.

Запустив программу сканирования по алгоритмам Элерии и активировав маскирующие поля, он с чистой совестью отправился спать.

Проспав часов пять, Калес открыл глаза с крайне недовольной миной. Из рубки доносился резкий, верещащий сигнал, действовавший на нервы.

— Ну неужели нельзя было поставить что-нибудь приличное? Симфонию какую-нибудь, а не это вопли... — проворчал он.

Заглянув на кухню и быстро состряпав пару сытных бутербродов, Калес вернулся к консоли.

Сенсоры уже засекли след беглянки, уходящий к вполне развитой планете. Об этом свидетельствовало интенсивное движение кораблей самых разных модификаций и гигантский космопорт на побережье океана.

Но следующие данные заставили Архонта насторожиться.

В этой реальности практически в каждой системе имелась обитаемая планета. Но ладно обитаемость — его поразило дикое, неестественное разнообразие разумных рас.

«Так не бывает», — подумал Калес, перебирая сводки.

Плотность населения, меньшая даже в сотню раз, неизбежно вела к бесконечным войнам за ресурсы. А при таком муравейнике локальный апокалипсис этой галактике был гарантирован.

«А может, это не ошибка? — осеняло его. — Девчонка создала идеальный хаос, где легко затеряться, а в случае опасности этот мир можно просто поджечь, подставив его под удар. Гениально!»

Быстро изучив типы местных посудин и моду в одежде, Калес запустил систему трансформации корпуса. За час «Мурена» превратилась в ничем не примечательный торговый корыто-грузовик со слегка побитой обшивкой и оскаленной эмблемой смеющегося черепа на борту.

— Буду торговцем с окраины. Для делового стиля эта дыра явно не созрела, — решил он, подбирая экипировку.

Снаряжение Селериан отлично вписалось в местный колорит: пистолет, стреляющий разрывными шипами, тяжёлая пружинная рогатка с гранатами-шариками и парочка метательных клинков — куда же без них.

— Местные красотки просто сгорят от восторга, — заявил Калес своему отражению в голограмме. — Ну что, полетели в гости!

Потёртый грузовик материализовался на подлёте к планете и не спеша взял курс на посадочные площадки.

— Куда прешь, деревня?! — взревел динамик связи.

— Деревня? — удивился Калес. — А ну-ка, покажись, добрый человек.

На экране возникло лоснящееся, небритое лицо офицера в клубах сизого дыма.

— Уважаемый, у вас там пожар, что ли? — изобразил испуг Калес.

— Точно деревня! — заржал толстяк. — Тебя чего сюда принесло, убогий?

— Товар у меня, господин. Продать хотел, — скромно ответил Калес.

— Чего везёшь?

— Да я... везу. А подскажите, добрый человек, что у вас тут в цене? Может, мне и садиться не стоит?

— О, это ты удачно спросил! — Толстяк сделал внушительный глоток из мутной бутыли. — Мясо в ходу, консервы любые, железо, титан в слитках. А вот технику не суй — тут своих контрабандистов хватает.

— Консервы везу! Много! — активно закивал Калес.

— Тогда ты в шоколаде, деревня. Заберут с руками. Лови код допуска и счёт. С тебя двадцать талеров за посадку.

— Простите, уважаемый, а наличными можно?

— Ха-ха-ха! — снова зашел колыхаться толстяк. — Конечно, дубина! Два пальца серебра — и торгуй сколь влезет.

— Понял вас, отдам серебром. Спасибо за доброту!

— Добро пожаловать на Крепость Грешников! Удачи, деревня. Ты вроде парень ничего, не влипай.

Связь оборвалась.

— Два пальца серебра... — озадаченно пробормотал Калес. — Интересно, чьи пальцы они берут за эталон?

Грузовик вошёл в плотные слои атмосферы, направляясь к окутанному ядовитым смогом космопорту.

— Крепость Грешников... Обнадеживающее название, — бубнил Калес, копаясь в ящике со слитками и самоцветами. — Да какого чёрта!

Он загреб целую гость разноцветных камней и мелких слитков, засунув их в карман: что-нибудь да сработает.

Проверив зажимы оружия, Калес ступил на пыльную, пахнущую гарью землю.

Планета оказалась образцово-показательной клоакой, где собрались, кажется, все существующие во вселенной пороки. Но главное — он ощущал присутствие хрономии. Это чувство проникало прямо в разум — точно так же он ощущал Элерию, когда она была рядом.

Шагая по плитам из фрагментов брони старых кораблей, Калес с любопытством оглядывался.

«Колоритное местечко», — подумал он.

— Эй, уважаемый! — окликнул он прохожего в грязном кафтане с рваным рукавом. — Подскажи, где тут пошлину за торговлю платят?

— Это тебе к Посольству барона Севана Гордого, — тот махнул подбородком в сторону возвышавшейся вдали башни. — Только берегись, обдерут до нитки.

— Барон совсем за порядком не следит?

— Ты с какой дупла вывалился, парень? Барон взял эту помойку под крыло и теперь доит всех подряд.

— Понятно. Спасибо, добрый человек, — Калес протянул оборванцу маленький слиток серебра. — А не подскажешь, где тут можно найти интересную девушку? Люблю экзотику, знаете ли.

— Ха! Да тут в каждом квартале по три притона! Но самая лютая экзотика — в «Скотном дворе».

— Какое поэтичное название, — улыбнулся Калес.

Посольство оказалось единственным чистым зданием в этом гадюшнике. Дроиды-уборщики драили плитку и старательно поливали клумбы.

— Вот она, цивилизация, — усмехнулся Калес, переступая порог.

Просторный холлы был разбит стеклянными перегородками на кабинки. За стойкой администратора восседала весьма симпатичная девица в подгонанной военной форме.

— Добрая госпожа, я торговец! Хочу честно заплатить за патент, — с порога заявил Калес.

— Это мы быстро, — Девушка кивнула на стул рядом с собой. — Я Гайла, старший клерк этой обители. Разрешение на месяц стоит два пальца серебра. — Она указала на ювелирные весы.

— А палец — это сколько? — изобразил дурачка Калес.

Гайла удивленно подняла указательный палец:

— Величина условная, но суть, думаю, ясна.

— Ох, простите глупца! А вот это сойдёт?

На стол лег небольшой прозрачный сапфир.

Гайла тут же сгребла камень и поднесла к анализатору.

— Дорогая штучка... — протянула она, изучая данные. — Подойдёт.

Отсчитав пачку местных бумажек с портретом какого-то усатого типа в каске, она положила их на край столешницы.

— Тут четыреста талеров. Столько стоит твоя цацка, — не мигая, соврала она.

«Ну конечно, — улыбнулся про себя Калес. — Тут и четверти реальной цены нет».

— Спасибо, госпожа! — сказал он вслух.

— Но! — Гайла накрыла купюры ладонью. — Я вычту стоимость патента, визовый сбор, парковку корыта и взнос в фонд местных сирот. Остаток — сто пять талеров. Забирай.

Рядом с похудевшей стопкой лег жетон.

— Я могу идти?

— Идите. И добро пожаловать на Крепость Грешников.

«Обирать до нитки — это не работа, это у них философия такая», — сдерживая смех, подумал Калес.

Выйдя на улицу, он замер у витрины первого попавшегося магазина и скосил глаза. За ним ненавязчиво пристроились двое в длинных плащах, из-под которых явно угадывалась выправка.

«Гайла — девчонка любопытная. Ей ужасно хочется знать, откуда у деревенщины сапфиры в карманах».

Ускорив шаг, Калес нырнул в глухой переулок. Через десяток шагов он замер.

Едва слышные щелчки снимаемых предохранителей он уловил мгновенно.

Упав на одно колено, Калес с разворота метнул клинок из-под левой руки. Лезвие мелькнуло в воздухе и пробило череп первого преследователя навылет.

Второй, уже вскинувший ствол, на долю секунды замешкался от ужаса. Этого хватило: второй селерианский нож чисто отрубил ему кисть вместе с пистолетом.

Дикий крик огласил переулок. Наёмник повалился на камни, зажимая культю.

— Ой, прости, дружище! Неаккуратно вышло, — Калес подошёл и спокойно забрал свои ножи. — Я вообще-то в ствол целился. Маловато практики, надо больше тренироваться. Ты ремнём руку перетяни, а то истечёшь ведь.

— Ты... ты что за урод?! — прошипел раненый. — Знаешь, кто я?!

— Понятия не имею, — Калес рассматривал трофейный пистолет.

— Я майор...

Калес резко наступил ему на свежую рану.

— Ух ты, целый майор! — перекрикивая вопль, восхитился Калес. — Это звание такое, да? Я просто не местный.

— Ты сдохнешь! За него и за меня! — визжал тот.

— Знаешь, майор, у меня есть ужасная привычка — забирать трофеи, — издевательски прошептал Калес, затыкая его ствол за пояс. Места уже нет а я всё тащу и тащу, всё в дом, так сказать. — Он нагнулся ниже: — Скажи-ка, служивый, не появлялась ли тут в последнее время одна странная особа?

— Ты идиот?! Тут полная помойка народа!

— Нет, друг мой. Её ты бы запомнил. Она странно себя ведёт, удивляется элементарным вещам и чертовски привлекательна.

— В эту дыру нормальные бабы не летают, — прохрипел майор, сползая по стене. — А ты вообще кто такой?

— Неважно. Это Гайла вас послала?

— Да, эта стерва! Её лично барон прислал. Навела тут свои порядки, наводки даёт на богатых торговцев...

— И красивая, да? — восхитился Калес.

— Красивая... стерва, — выдохнул майор.

— А звание у неё какое?

— Да нет у неё звания! Да и шевронов тоже...

— Шевронов нет, звания нет, а вами, идиотами, крутит как хочет, — Калес качнул головой. — И эти люди считают деревенщиной меня!

Коротким точным ударом в челюсть он отправил майора в глубокий нокаут.

— Ай да хрономия... На виду у всех, в самом центре событий, и никто ни о чём не догадывается, — мурлыкал Калес, выходя на улицу. — Совершенно мой тип женщины.

Пройдясь до космопорта и не найдя больше ничего интересного, Калес вернулся к своему кораблю.

«Идеальное укрытие, — размышлял он. — Девочка отлично изучила местную психологию».

Он улыбался, представляя, как завтра подкараулит беглянку на вылете с планеты. И именно поэтому заметил ее слишком поздно.

Теплая волна прошлась по телу, а когда рука метнулась к поясу — оружия там уже не было.

— Чего улыбаешься, Архонт? — раздался за спиной бархатный голос.

Аонара вышла из тени опоры «Мурены», харизматично крутя на пальце его же собственное оружие.

— Да вот вспомнил, что ты крайне симпатичная особа, да и Сон времени ловко ты сейчас провернула — не растерялся Калес.

— Быстро меня вычислил?

— О, не переживай, милая. Твоей вины нет — твой майор подсказал.

— М-да, не стоило отправлять этих кретинов, — Аонара с интересом рассматривала селерианский клинок. — Встань к опоре и руки за спину.

— Зачем такие сложности, радость моя? Ты же всё равно время притормозила и ствол забрала.

— Убил их? — холодно спросила она.

— Одного — да, второй без руки остался.

— Слабак! Надо было добивать!

— Не люблю убивать, — вздохнул Калес. — И тебе не советую. Ты же чистое создание, зачем тебе грехи?

— Ох, какой правильный! Аж тошно! — Аонара направила пистолет ему прямо в лицо. — И что мне мешает прикончить тебя прямо сейчас, красавчик?

— О! Оценила внешность? — усмехнулся он.

— Не поспоришь, — улыбнулась она. — Что с тобой делать, Архонт? Ты же не отстанешь. А убивать бессмысленно — Элерия всё равно воскресит.

— Вот именно, милая. Шансов у тебя нет.

— Ну, это мы ещё посмотрим! Отпусти меня, Архонт. Я уйду так далеко, что о существовании этого мира забудут даже мои сёстры.

— Давай опустим пушку и поговорили нормально, — мягко предложил Калес.

— Нет-нет-нет! — напела хрономия. — Я пожалуй попробую исчезнуть.

— Создать такую реальность, так продумать маскировку... Ты просто гений, — искренне похвалил он.

— Скажи, Архонт... А я правда привлекательна?

— С точки зрения человеческих мер — более чем, — засмеялся Калес.

— Ну, тогда я, пожалуй, еще попутешествую. Тут столько интересного!

— Ладно, милая. Только давай в голову, ладно?

— А ты забавный, Архонт, — с нежностью прошептала она. — До встречи.

Калес успел уловить лишь легкий шелест смещающегося потока времени, прежде чем его собственный клинок вошел точно в его правый глаз.

Глава 4. Совсем не по плану Часть 1.

Калес открыл глаза. Зеленоватое небо и лазурные облака над головой излучали мягкий, умиротворяющий свет.

— Красивенько... — прошептал он, приподнимаясь на локте.

Он лежал на густой, шелковистой траве у края лесного озера, окружённого вековыми гигантскими деревьями.

— Как ты? — донёсся тихий, бархатный голос.

— Ой, ну не пугай ты так! — дёрнулся парень.

В ответ раздался звонкий девичий смех:

— А ты такой смешной, когда пугаешься!

Элерия материализовалась прямо из воздуха, присев на траву рядом с ним.

— Красиво здесь, — проговорил Калес, оглядываясь. — Один из твоих миров?

— Да, один из моих, — кивнула девушка. — Он совершенно не заселён. Я создала его... вообще-то для нас.

— Для нас? — удивился Калес. — Ты это на что намекаешь?

— Да ни на что! — Девушка легла рядом и доверчиво положила голову ему на грудь. — Может, когда-нибудь сделаем перерыв в нашем привычном существовании? Побудем здесь вдвоём... недолго, лет пятьсот-шестьсот твоих, человеческих.

— Неплохой отпуск, — Калес улыбнулся, мягко гладя её по волосам. — Проблема в том, милая, что для такого нужны настоящие чувства. А ты и чувства — понятия не то чтобы сильно совместимые.

— Ты злой! — Девушка шутливо стукнула его кулачком в грудь. — Они у меня есть! Просто их природа иная.

— Ладно, красота моя волшебная, оживляй меня, пора.

— Подожди немного, мы ведь так редко видимся... Посмотри вокруг: этот мир ещё можно подправить, — сказала Элерия.

— Так ты что, серьёзно всё это говоришь? — удивлённо прищурился Калес.

— Конечно, серьёзно, — Девушка посмотрела ему прямо в глаза. — Архонты были до тебя и будут после. И несмотря на твой практически бесконечный срок жизни, ты когда-нибудь всё равно уйдёшь сам. Такова ваша природа.

— Ну, я пока никуда не собираюсь, — усмехнулся парень.

— Не сейчас. Позже. Когда ты познаешь столько, что само существование станет в тягость. Так всегда случается, — грустно вздохнула Элерия. — Так что подумай, что здесь подправить. Эта реальность крошечная и пока ещё только зарождается.

— Я искренне тронут, — тихо сказал Калес, нежно целуя девушку в губы и притягивая к себе. — Но всё же, милая... Дай мне совет: как себя вести с твоей сестрой? — попросил он, гладя девушку по обнажённой спине.

— Тебе не победить её силой. Она такая же, как я, с точно такими же возможностями.

— И что мне делать? Она просто усыпила время, забрала моё оружие, и я был абсолютно беспомощен!

— Да, она способная девочка. Очень способная, — улыбнулась Элерия. — Перехитри её.

— Перехитрить... Время?! — воскликнул Калес. — Так, перехитрить Время — занимательная теория. Только вот как это сделать?

— А я намекну, — хитро прищурилась девушка.

В воздухе между ними возникла красивая яркая бабочка. Она часто взмахивала крыльями, паря почти на месте в потоке свежего ветра. Элерия прижалась к Калесу и демонстративно щёлкнула пальцами.

Бабочка моментально замерла. Просто застыла в воздухе. Исчез ветер, перестали шевелиться кроны деревьев — весь мир вокруг просто выключился и замер.

— Ты усыпила время, — спокойно сказал Калес. — Я тоже так могу.

— Дурачок! — рассмеялась хрономия. — Уснуло всё, кроме нас с тобой, потому что я касаюсь тебя, а усыпляющий поток исходит от меня. Теперь понимаешь?

— Боги, как всё просто... — с глупой улыбкой выдохнул Калес. — Значит, если у меня с Аонарой будет прямой физический контакт, то она превращается... в обычного человека?

— Ну, не совсем в обычного, — покачала головой девушка. — Свои фокусы у неё всё ещё останутся, конечно. Но всё, что она попытается сделать со временем, тут же отпечатается на её собственном физическом теле. Так что у тебя есть широкое поле для деятельности, милый, — обворожительно улыбнулась Элерия.

— Спасибо тебе. Всё, давай, воскрешай меня. Только... дай мне минут пятнадцать после смерти. Пусть наша красотка спокойно сбежит и почувствует себя в полной безопасности.

— Хорошо, — Девушка подняла руку, собираясь щёлкнуть пальцами, но Калес в последний момент перехватил её запястье.

— А впрочем... Давай задержимся здесь ещё ненадолго, — сказал он, притягивая Элерию к себе.

Над лицом Калеса склонилась грязная, небритая физиономия. Он отчетливо чувствовал, как цепкие, липкие пальцы суетливо шарят по его карманам.

— Бу! — тихо сказал Калес.

Физиономия вместе с её обладателем отлетела в сторону метра на три, словно от удара мощным разрядом тока.

— Ты... ты же дохлый был?! — послышался испуганный, сорванный визг из пыли.

— Был. И это ключевое слово на данный момент, — поднимаясь на ноги, сказал парень.

Потянувшись с хрустом, он размял затекшее тело и пару раз легко подпрыгнул на месте.

— А ну-ка давай назад всё, что успел спереть! — потребовал он у воришки.

— Ты сдох, мужик! У тебя дырка в голове была! Так что я имею полное право! — храбро заявил бродяга, судорожно прикрывая карман рукой.

«Так... золото, камни — всё, гад, выгреб».

Калес сделал шаг и на что-то наступил. Его оружие лежало аккуратной стопочкой на земле. Не хватало только селерианских клинков.

— Ножи где, бродяга? — строго спросил Калес.

— Не брал я! На кой они мне?! — поднимаясь на ноги, огрызнулся грабитель, оставляя на камнях явно мокрый, характерный след.

— О-о-о, парень... Тебе бы штаны сменить, — заржал Калес.

— Вот куплю новые, помоюсь и сменю! — отступая на шаг назад, буркнул тот.

Калес со скучающим видом поднял свой пистолет и наставил его прямо воришке в грудь:

— Выгребай всё, что украл.

— Ну вот! — Почти плача, произнёс вор, вытаскивая ценности. — Только шанс появился жизнь поправить — и всё опять в бездну!

Его ещё не старое, но изрезанное глубокими морщинами лицо выражало искреннюю, беспросветную скорбь.

— Как зовут? — спросил Калес, опуская ствол.

— Вейлон зовут... — пробормотал вор, выкладывая на землю сапфиры и золото. — Тебе-то зачем? Убьёшь ведь ради забавы.

— Зачем же сразу убивать? Как ты докатился до такой жизни, Вейлон?

— Ограбили меня... давно уже, здесь же. Я торговец с Сигмы-Септы. Болел долго, думал, сдохну, но выжил чудом. Теперь вот... сам видишь. Да зачем тебе это, мужик? Жалость твоя мне не нужна! Пристрели лучше, а то так жить больше мочи нет.

Вейлон тоскливо посмотрел на кучку камней.

— Так я пошёл? Или убьёшь?

— Постой. Торговец с Сигмы-Септы... — задумчиво проговорил Калес, подбирая своё оружие. — Ты видел, куда делась девка, которая меня завалила?

— Видел, конечно, — кивнул Вейлон. — Там недалеко её катер стоял. Небольшой такой, с розочкой на обшивке.

— С розочкой? — переспросил Калес.

— Ну да, с розочкой! Красивая такая, красная. Девки же любят всякие украшательства, вот и эта, похоже, нарисовала.

— Розочка... — Калес ухмыльнулся. — Ну, попалась, красотка!

Слышь, мужик, а ты вообще кто такой? Как ты выжил-то?! Я же своими глазами видел: ты не дышал! Да и вообще с такой раной в голове не выживают!

— Это тяжело объяснить, — Калес сгреб драгоценности обратно. — А ты как думал?

— Может... ты бог? — испуганно шепнул воришка, делая шаг назад.

— Ну, судя по уровню развития этой помойки — да, я, наверное, ближе к божеству, — усмехнулся парень. — Иди сюда, убогий.

Он подманил Вейлона пальцем:

— Что на всё это можно купить?

— О-о-о... За всё это можно жизнь заново начать! — алчно глядя на камни, выдохнул вор. — И дом купить в хорошем квартале, и жену... или три сразу! И корабль приличный, и даже лавку открыть с товаром! И... и жён лучше четыре!

— А ты, я смотрю, любитель женщин? — засмеялся Калес.

— Это ты любитель, божок, а я — профессионал! — гордо заявило оборванец.

— Значит так, профессионал. На, держи.

Калес засунул горсть ценностей обратно в карман Вейлона.

— Купи хороший, просторный дом где-нибудь на отшибе. Систему охраны поставь, себя в порядок приведи. И лавку... да, лавку обязательно открой.

— Ты... ты серьёзно?! — не веря своему счастью, заикался Вейлон.

— Абсолютно серьёзно. Воздух тут такой волшебный! — вдохнув полной грудью, улыбнулся Калес.

— Ага, с серой и свинцом впридачу. Целебный коктейль! — закивал воришка.

— И корабль купи. Чтобы хорошо вооружён был. Справишься?

— Справлюсь, конечно! А ты типа хозяин всего этого, а я так — сторож?

— Нет, хозяин — ты. Всё твоё. Но я могу однажды появиться и попросить о помощи. А могу и не появиться. Так нормально?

— Давай! — Вейлон решительно протянул грязную ладонь.

— Что «давай»? — удивился парень.

— Передатчик давай, дубина! Как ты со мной связываться собрался?! Кастрюлей по обшивке корабля погремишь, и я услышу? Вроде бог, а такой тугодум!

— Ну ты и хам! — громко расхохотался Калес, доставая из сумки плоский диск гипер-маяка. — Держи. И не потеряй!

— Не бойся. Я хоть и никто сейчас, но очень обязательный никто! Всё сделаю, вот увидишь! — выпалил Вейлон и быстрой тенью скрылся в темноте переулка.

— Удачи тебе, Вейлон с Сигмы-Септы. Может, и увидимся как-нибудь.

Калес поднялся на борт «Мурены» и запустил маршевые реакторы.

— Розочка, значит... Ну-ну, милая моя, попалась!

След хрономии непреложно вёл на планету Аурания — крупнейший индустриальный и торговый хаб этого сектора.

Глава 4. Совсем не по плану Часть 2.

Аурания являла собой уникальную планету-государство. Она принципиально не ввязывалась в бесконечные междоусобицы местных амбициозных баронов и князей, предпочитая снабжать обе воюющие стороны сырьём, оружием и технологиями, зарабатывая на этом колоссальные капиталы.

Сверхдоходы позволили правительству Аурании нанять целую армию Мехаров — воинственной расы киборгов, которых ранее обманули и подставили практически все бароны сектора. В благодарность за честное отношение и технологическую помощь их родному миру Мехары за хорошую плату бдительно несли службу на границах системы, с огромным наслаждением отстреливая корабли обнаглевших баронов, как только те появлялись на радарах.

Всю эту сводку Калес выудил за пару минут, подключившись к общедоступным инфо-сетям сектора.

«Да эта галактика — просто кладезь информации обо всём и обо всех!» — подумал Калес, потирая руки.

Пообщавшись с Аонарой лично, парень теперь отчетливо ощущал ее уникальный ментальный след.

«Мурена» совершила прыжок в гиперпространство, взяв прямой курс на Ауранию.

В спокойном, сиренево-фиолетовом мареве гиперпространства у Калеса было предостаточно времени изучить эту странную реальность. Количество разнообразных жизненных и синтетических форм поражало. Десятки разнородных технологий сплетались в дикий, невообразимый технологический хаос.

«Так, с технологиями пока заморачиваться не буду, — решил Калес, пролистывая бесконечные спецификации судов и реакторов. — Сыграю в простачка, как и на Крепости Грешников».

В более-менее упорядоченном обществе демонстрация слабости вызывала пренебрежение и насмешки, но крайне редко — прямую агрессию.

Синтезатор одежды быстро выдать удобный, мешковатый костюм с кучей карманов и комичную шляпу с широкими полями.

Разглядывая своё отражение в проекторе, Калес хохотнул и подмигнул сам себе: наивный фермер с далекой окраины, прилетевший на великую Ауранию выбрать подарок любимой невесте!

Потертый грузовик с оскаленным черепом вынырнул из гипера прямо перед пропускным терминалом. Громадный, ощетинившийся турелями крейсер Мехаров угрюмо висел в космосе. За считанные секунды «Мурену» просканировали до последнего болта.

На связи возник киборг, поблёскивая объективами искусственных глаз:

— Кто вы, путешественник? — вежливо проскрипел он. — Мы не смогли идентифицировать спецификацию вашего судна.

— Я Калес, торговец! — запинаясь, выставил ладони парень. — Корабль сам собрал... из четырёх разных развалин! Вот сканеры и путаются.

— Понятно. Вы из баронских секторов?

— Да, господин! Барон Севан Гордый взял мою планету под протекторат... Крепость Грешников, если слыхали!

— Есть такая свалка в базе, — отчеканил киборг. — Цель визита?

— Подарок для невесты ищу, господин! Посоветовали вот вашу Ауранию... Я продукты выращиваю, человек мирный. Но если скажете улетать — я прямо сейчас развернусь! — изображая искренний испуг, выпалил Калес.

— Не нужно улетать. Мы рады честным гражданам, — ответил Мехар. — Ваш кадастровый номер зарегистрирован. Соблюдайте законы. Добро пожаловать на Ауранию.

Экран погас.

— Главная роль, сцена, аншлаг и аплодисменты! — раскинув руки, воскликнул Калес.

Аурания встречала его ошеломляющим технологическим масштабом. Многокилом етровые небоскрёбы уходили на сотни этажей ввысь и на тысячи — под землю. Сотни транспортных артерий кишели глайдерами, а огромные голограммы непрерывно славили достижения местных корпораций.

Припарковавшись на платформе в районе трёхсотого этажа, Калес замер у края, разглядывая бескрайний мегаполис.

«Идеальное место, чтобы затеряться навсегда, — подумал он. — Надо сделать заметочку...»

— Простите, уважаемый! — обратился он к вооружённому Мехару у причала. — Не подскажете...?

Киборг молча взял его за локоть, подвёл к стене и провел по ней металлической клешнёй. Вспыхнувший терминал снял все вопросы.

— Спасибо, уважаемый! — улыбнулся Калес.

— Деревня... — беззлобно буркнул киборг и вернулся на пост.

— Ну и пусть деревня! — крикнул ему вслед Калес. — Зато знаете, какие у меня помидоры вкусные?! Вместе с кустами сожрать можно!

Изучив интерфейс, Калес ввёл запрос: «Катер с красной розой». База выдала бесконечный список. Поиск по изображению тоже провалился. В этом техно-ужасе любые приметы тонули в миллиардах совпадений.

Калес тоскливо уселся прямо на металлические плиты причала, обняв колени.

— И как я тебя тут найду?.. Не прочёсывать же каждый километр в надежде ощутить след! Живёшь тысячи лет, а смазливую мордашку найти не можешь. Позорище... — бубнил он себе под нос.

Внезапно перед ним снова вырос тот самый Мехар:

— У вас проблемы, гражданин? Нужна помощь?

— Эх, да чем ты мне поможешь? Надо найти девушку, которая очень не хочет, чтобы её нашли.

— Вы замыслили преступление? — мгновенно подтянулся киборг.

— Послушай, железный господин, а как вообще найти того, кто спрятался в таком муравейнике?

— Привлеките его внимание, — просто ответил Мехар.

— А ты умён, парень! Даром что полужестянка! — воскликнул Калес.

— Это оскорбление! — Линзы киборга зловеще вспыхнули. — Вы арестованы!

— Нет, друг мой! Арест — это слишком тихо! — рассмеялся Калес.

Вскочив, он отбежал на пару метров, выхватил рогатку и разрядил гранату-шарик прямо под ноги Мехару!

Глухой взрыв сотряс причал. Киборга отбросило к стене, вокруг поднялась паника.

— Маловато!

Калес один за другим всадил ещё пять зарядов прямо в несущие конструкции.

Причал заволокло дымом, сквозь который в Калеса тут же ударили синеватые лучи парализаторов, отправив его в мгновенное небытие.

Пробуждение трудно было назвать приятным, но лежал Калес, по крайней мере, на мягком ложе.

Камера ошеломляла стерильной белизной. Стоило ему сесть, как на столике материализовался стакан с витаминным соком.

— Спасибо! — громко сказал он в пустоту.

Калес поднялся, и кушетка тут же убралась в стену, уступив место креслу. Коридор перекрывала гудящая силовым полем металлическая решётка.

— Эй, ребята! Я проснулся и очень извиняюсь! Давайте я штраф заплачу, а?

К камере подошли двое угрюмых Мехаров. В тот же миг в воздухе засияла голограмма судьи:

— За нападение на сотрудника обвиняемый приговаривается к десяти годам рудников с конфискацией транспортного средства!

— Эй! А где право на защитника?! — возмутился Калес.

— Наше правосудие абсолютно гуманно. Наслаждайтесь приговором, — отчеканила проекция и начала гаснуть...

И застыла.

Проекция так и не исчезла, зависнув в воздухе с отвратительным цифровым глитчем. Киборги оцепенели, замерли и дроиды в коридоре.

— Ребятки, у вас технические неполадки? — ухмыльнулся Калес, вальяжно опустившись в кресло.

— Аонара! Девочка моя, выходи!

— Быстро разобрался. Молодец, — из воздуха перед решёткой соткалась хрономия в эффектном наряде. — А ты не такой тупой, как я думала.

— Эти слова я запомню на всю жизнь, — парень слегка поклонился. — Особенно из уст такой красотки.

— Не смущай меня, Архонт, — улыбнулась она. — Нам пора.

— А как же рудники?! — удивился Калес. — Ты же слышала приговор!

Девушка коснулась решётки: силовые прутья мгновенно покрылись ржавчиной и рассыпались в пыль.

— Эффектно! — оценил Калес. — Научишь?

— Ты привлёк слишком много внимания, дурачок. Начни они досматривать твой корабль — возникли бы вопросы. Но меня ты выманил, признаю.

— Вернись в семью, деточка, и тебя простят, — предложил Калес.

— А я вернусь к своим помидорам.

— И это все твои желания, Архонт? Как мелко!

— Поживи с моё во всех этих реальностях — я на тебя посмотрю! — огрызнулся парень.

— Ладно, была не права, — мягко сказала Аонара, беря его за руку. — Но нам нужно бежать. Зорхи уже близко.

— Зорхи? Это ещё кто такие?

— Ловцы, которых отправили за мной мои любимые сёстры, когда ты не справился, — серьёзно ответила хрономия.

«А вот сейчас обидно было... Похоже, меня использовали просто как живую приманку», — подумал Калес.

— Идем быстрее, если хочешь жить! — бросила Аонара.

Они выбежали на трассу к припаркованному глайдеру. Вокруг стояли сотни застывших, словно статуи, жителей мегаполиса.

— Как ты их всех держишь?! — поразился Калес.

— Моя реальность — мои правила. Я заморозила всю планету. Но Зорхи это чувствуют. Мы для них сейчас — как запах крови для хищника.

— Проклятие! Не успели! — побледнела хрономия, глянув вверх.

В небе материализовались три полупрозрачных, сероватых корабля в форме вытянутых капель. Они стремительно снижались.

— Быстро на грузовик! — скомандовал Калес.

— Это ты называешь кораблем?! — воскликнула девушка.

— Бегом!

В этот момент Зорхи открыли огонь. Полупрозрачные лучи ударили по платформам, разрывая бетон в крошку. Ударная волна сбила беглецов с ног. Калес сгреб Аонару в охапку, взвалил на плечо и на пределе сил рванул к шлюзу.

Следующий залп Зорхов снёс несущие опоры 300-этажного терминала. Верхние секции гигантской башни медленно повалились в пропасть.

Калес мгновенно сбросил маскировку «Мурены» и врубил щиты! Гибкий титановый корабль, извиваясь, выскочил из потока падающих обломков здания.

— Ого! Ничего себе! — ахнула Аонара, разглядывая на мониторах хищные контуры ожившей «Мурены». — Ну, теперь мне за нас хотя бы не стыдно!

В этот момент один из серых лучей пробил траекторию и полоснул по корме. Защитные поля «Мурены» вспыхнули и просели сразу на двадцать процентов!

— Что это за оружие такое?! — ошеломлённо крикнул Калес.

— В реальностях, рождённых в Субстрате, нет такой энергии! — ответила девушка. — Это оружие из-за пределов бытия!

— В реальностях, которые рождены нами в Субстрате, нет такой энергии! — наперекор реву сирен перекрикивала шум Аонара. — Это оружие из-за пределов бытия поэтому лучше драпать!

— Это я уже понял! Но куда?!

— Прыгай в гиперпространство прямо сейчас! — уверенно скомандовала она. — Зорхам придётся выходить из реальности в Интер-Сферум, они не умеют перемещаться в локальном гипере!

Корабль снова отчаянно вздрогнул. Из-под центральной консоли с треском посыпались яркие искры, а индикатор щитов тревожно мигнул, просев ещё на двадцать процентов.

— Ещё одно попадание — и никакой гипер нам уже не светит! — рявкнул Калес, наводя систему ведения огня.

Плотные лазерные очереди из турелей «Мурены» устремились к преследователям... и безнадёжно прошли сквозь их полупрозрачную обшивку навылет, не встретив ни малейшего сопротивления.

— Да что это за технологии такие?! — закричал Калес, выворачивая штурвал. — Они что, вообще неуязвимы?!

— Сейчас — да! — ответила Аонара, прижимаясь к креслу. — Они пока лишь наполовину в Интер-Сферуме, а здесь материализовались частично. Их не сбить обычным оружием! Уходи в гипер! Неважно куда — просто прыгай!

Калес судорожно вбил первые попавшиеся координаты из навигационной библиотеки этой реальности, и «Мурена», мгновенно прыгнула в открывшийся сиренево-фиолетовый портал.

Три серых каплевидных корабля Зорхов, дойдя до точки прыжка, на секунду замешкались, а затем просто поблекли и бесследно растворились в космосе...